СВЯЗЬ, КОТОРАЯ ГОРИТ

Академия кровавого крыла

Книга 2

Предупреждение

ПОСВЯЩЕНИЕ

Для тех, кто любит опасных парней и еще более опасных драконов. Крылья вверх, клыки наружу!

ПРИМЕЧАНИЕ

«Академия кровокрыла» — мрачная фэнтезийная романтическая серия книг с хулиганскими флюидами. В серии затрагиваются темы, которые, по понятным причинам, могут заинтересовать некоторых читателей.

Список предупреждений можно найти на следующей странице. Или, в качестве альтернативы, воспользуйтесь гиперссылкой в оглавлении.

Пожалуйста, имейте в виду, что чтение списка предупреждений о триггерах испортит определенные элементы сюжета.

Не читайте список предупреждений, если вы не хотите заранее знать конкретные детали сюжета.

СПИСОК ТРИГГЕРОВ

Похищение

Кровь

Ранения

Травмы

Кровавые игры

Жестокое обращение с детьми

Смерть и утрата

Сомнительное согласие

Эмоциональная манипуляция

Графическое насилие

Травма/Угрозы животным

Проблемы с психическим здоровьем

Убийство

Коллективный гипноз

Физическое насилие

Дисбаланс сил

Психологическое Насилие / Травля

Сексуальное насилие (Угроза)

Сексуальное Напряжение

Злоупотребление психоактивными веществами

Пытки

КАРТА АКАДЕМИИ КРОВАВЫХ КРЫЛЬЕВ

Дизайн карт от New Ink Book Services

КНИГА 1

ГЛАВА 1 — МЕДРА

Двумя месяцами ранее

ГЛАВА 2 — МЕДРА

ГЛАВА 3 — БЛЕЙК

Я неподвижно стоял, пока Виктор мерил шагами роскошные покои внутри Черной Крепости. Тяжелые шторы были задернуты, приглушая солнечный свет и придавая комнате гнетущий вид. Виктор широкими шагами ходил взад-вперед по ковру перед камином, крепко сцепив руки за спиной. Он был зол. Не нужно было быть гением, чтобы понять это.

— Она сопротивлялась мне, — сказал Виктор без предисловий. — Ты хотя бы понимаешь, насколько это редкость?

Я пожал плечами.

— Она упрямая, ничего особенного. Я не сомневаюсь в твоей способности достучаться до нее в конце концов, дядя.

Виктор остановился на полушаге, повернувшись ко мне с ледяным взглядом.

— Кто разрешил ей изучать Щит братства?

— Я не присутствовал на собрании, где это было решено, — медленно сказал я. — Но я бы предположил, что директор Ким был вовлечен.

Виктор заскрежетал зубами.

— Этот глупец, любящий блайтборнов. Он вообще подумал посоветоваться со мной?

Я сильно сомневался, что Ким питал чрезмерную любовь к блайтборнам. Или даже к Пендрагон. Но я ничего не сказал. Я слегка наклонил голову.

— Все всадники древности обучались траллгарду, не так ли? Возможно, они просто основывали свое решение на этом прецеденте? — Я знал это только потому, что мне рассказал Родригес. — В конце концов, Пендрагон чуть не умерла в свой первый день из-за того, насколько восприимчивой она была.

Губы Виктора скривились в усмешке.

— Ничего этого не произошло бы, если бы ты держал своих женщин в узде. Не читай мне лекций об истории, свидетелем которой я был, мальчик. Те всадники были верны своим домам. Они знали цену неповиновения. А эта?

Моя челюсть сжалась.

— Уроки траллгарда не сделают ее неприкасаемой. Она просто девчонка, играющая с огнем.

Глаза моего дяди сузились.

— Девушка, которая разбудила дракона, Блейк. Не стоит ее недооценивать.

Казалось, что именно он уже сделал это, но я придержал язык.

— С ней нужно особое обращение, — сказал мой дядя, как бы самому себе. Он взглянул на меня. — Чего бы я хотел, так это выбить из нее ответы. Я никогда не встречал рожденную мором, которую нельзя было бы сломить надлежащим… убеждением. Я мог бы с болью вытягивать правду из ее уст, пока не осталось бы ничего, кроме покорности. Но…

Я немного подождал.

— Но? — наконец осторожно спросил я.

Его губы сжались.

— Она утверждает, что дракон мог знать.

— Ах. Это… — Я поискал подходящее слово. — Неудачно. И ты ей веришь?

— Я не знаю, чему верить. Вполне возможно, что она может общаться с ним. Это не подлежит сомнению. Нам нужен этот дракон. Она — наша единственная связь с ним в его нынешнем виде. Авари будут пытаться помешать нам на каждом шагу. Нам нужно, чтобы она была послушной. Нам нужно, чтобы она была покорной.

Я решил не упоминать, что с этим могут возникнуть сложности. Виктор посмотрел на меня.

— Я хочу знать всё об этой девушке, Блейк. Что она знает, что скрывает и, что более важно, что она может сделать. Она многое скрывала от нас. С самого начала. Она появилась из ниоткуда. Пришло время выяснить, кто она на самом деле. Ты будешь регулярно отчитываться передо мной. Я ожидаю прогресса.

Я старался выглядеть уверенным.

— Конечно.

— Пока мы будем действовать осторожно.

Читая между строк, я понимал, что это значит. При необходимости он прибегнет к пыткам.

— Ты скучаешь по Риган?

Вопрос застал меня врасплох.

— Возможно, немного. Но она была непослушной.

Резкий смех вырвался из горла моего дяди.

— Ирония судьбы. Ты увольняешь одного консорта за непослушание, в то же время связываясь с другим, который бросает нам вызов на каждом шагу.

Мои губы изогнулись в невеселой ухмылке.

— Она не будет долго сопротивляться нам. Я могу сломить Пендрагон, дядя. Скоро она будет верна Дому Дракхэрроу. Подожди и увидишь.

Виктор изучал меня.

— Если ты потерпишь неудачу, я разберусь с ней сам. Это будет некрасиво. Обещаю, тебе не понравится результат.

— Я понимаю.

— А пока сохраняй ее послушность. Девушка, кажется, думает, что ты заботишься о ней. Не позволяй этому измениться. Блайтборны — рабы своих эмоций. Это их большая слабость. Используй это против нее.

Я кивнул.

— Мудрое предложение.

Виктор нахмурился.

— Она была на балу Ледяного Огня с Кейджем Танакой.

Я вздрогнул. Я не думал, что он знал об этом.

— Я не спрашивал её об этом. Танака увидел возможность и пригласил ее. Она согласилась. — Я пожал плечами и попытался выглядеть беспечным. — Это действительно имеет значение?

— Наличие Кейджа в качестве соперника пошло тебе на пользу. Мы, Дракхэрроу, преуспеваем в конкуренции. Но теперь ты, возможно, позволил этому щенку думать, что ему слишком многое сойдет с рук. Если он думает выкрасть твоего консорта из-под…

— Он не станет, — перебил я. Мои руки сжались в кулаки. Мысль о Кейдже Танаке, заманивающем Пендрагон в свой дом, в свою постель… — Теперь мы связаны кровью. Я увижу его мертвым прежде, чем это произойдет.

И всё же от меня не ускользнуло, что я, казалось, нуждался в Пендрагон больше, чем она во мне. Хотя, если бы она знала, что мой дядя запланировал для нее, возможно, она была бы более готова принять мою защиту.

— Тебе нужна её кровь. Что ей нужно от тебя? — требовательно спросил мой дядя, проницательный, как всегда.

— Я напомню ей о ее месте. Она забыла, где ее место. Она забыла, кто обладает здесь истинной властью, и всегда будет об этом помнить, — прорычал я. — Кейдж будет держаться от нее подальше. Я прослежу за этим.

И Пендрагон уж точно будет держаться от него подальше.

— Не убивай Авари. Его дом нанесет ответный удар, а мы не готовы к войне.

«Пока». Это невысказанное слово повисло между нами. Но когда дракон пролетел над Сангратой, а два самых могущественных дома приготовились сражаться за контроль над ним, у меня не осталось сомнений. Война была на горизонте.

Виктор двинулся ко мне, медленно обходя вокруг, как хищник, оценивающий свою добычу.

— Ты думаешь, ты понимаешь, с чем имеешь дело, не так ли, племянник? Девушка. Дракон. — Он позволил словам повиснуть в воздухе, затем наклонился. — Но ты ничего не знаешь, мальчик. Я видел, что происходит, когда Высокородные недооценивают всадников. И драконы… Что ж, они всегда были опаснее, чем мы позволяли кому-либо думать.

Я нахмурился, но постарался сохранить беспристрастное выражение лица.

— Конечно. Ты знаешь всё это не понаслышке, дядя. — Я сохранял почтительный тон.

Виктор улыбнулся. Это не коснулось его глаз.

— Давай просто скажем, что некоторые истории лучше оставить в прошлом. Сосредоточься на своей задаче. Предоставь всё остальное мне.

Он повернулся к своему столу, отпуская меня взмахом руки. Я вышел из комнаты, дверь с тяжелым стуком захлопнулась за мной. Впервые я поймал себя на мысли: а что еще было похоронено, когда драконы исчезли?

ГЛАВА 4 — МЕДРА

Два месяца спустя

ГЛАВА 5 — МЕДРА

Рассвет дня Трибунала выдался холодным и серым, как будто последние кусочки лета были высосаны за одну ночь, пропустив осень и перейдя прямо к порогу зимы.

Я уже решила, что надену, накануне вечером. Я быстро оделась, провела расческой по волосам, а затем оставила их облаком ниспадать на плечи. Мои рыжие кудри выделяли меня. Никто не скрывал, кем я была. Так зачем утруждать себя укрощением или смягчением этого?

Раздался стук в дверь. Директор Ким сказал мне, что будет сопровождать меня в Черную крепость, где будет проходить Трибунал.

Пора было. Я схватила свой плащ и быстро натянула его.

Полчаса спустя мы стояли на острове Черной Крепости, внутри Зала Трибунала.

Зал находился дальше в пределах крепости, чем я бывала раньше. Круглое помещение с высокими каменными стенами, казалось, бесконечно тянулось ввысь. Единственная массивная люстра висела в центре потолка, обрамленная сотнями белых свечей. В передней части зала, возвышаясь над всеми нами, в многоярусном деревянном ограждении сидела Коллегия Трибунала. Каждый член комиссии был одет в длинную черную мантию, подчеркнутую лишь легким оттенком цветов их Дома.

Членов Трибунала было восемь, но с таким же успехом четверых могло и не быть вовсе. Четверо были регентами Санграты — четырьмя главами великих Домов. По сути, они контролировали всё. Остальные четверо были выбраны случайным образом из других благородных, но относительно мелких семей высокой крови. Только четыре лидера великих Домов имели постоянные места в каждом Трибунале.

В самом центре комнаты стоял единственный стул, сделанный из железа. Меня не особенно воодушевило то, что стул был привинчен к полу. Тяжелые цепи зловеще свисали с подлокотников, заставляя меня задуматься, какие люди обычно предстают перед Трибуналом.

Я с трудом сглотнула, когда директор Ким повел меня по главному проходу к Панели Трибунала. Вокруг нас с обеих сторон, ярусами повыше, ряд за рядом сидели Высокородные. Зрители на моем суде.

Казалось, всё получилось превосходно. Комната была заполнена до краев и громко гудела от их бормотания, напоминая мне рой голодных ос.

Напротив железного стула и слева от деревянного ограждения, в котором находились члены комиссии, стояла одинокая трибуна. Директор Ким объяснил по дороге, что Высокородный, который был назначен Арбитром, будет стоять на этой трибуне, наблюдая за разбирательством и действуя как нейтральная сторона. Но реальная власть принадлежала Коллегии Трибунала. Эти четверо обладали наибольшей властью. И, возможно, двое из них — в особенности.

Я оглядела комнату, мой взгляд остановился на Коллегии Трибунала и людях, которые сегодня будут решать мою судьбу. Виктор Дракхэрроу сидел в первом ряду, его алые глаза слабо светились, когда он наблюдал за моим приближением. Он был одет в обычную черную мантию, только на его кроваво-красных лацканах был вышит девиз Дракхэрроу, обозначающий его Дом. Как будто можно было ошибиться, кем он был.

Справа от него сидел лорд Гаррик Мортис, отец Кэтрин. Я видела его однажды раньше, в тот первый день в Черном Замке. Теперь я рассмотрела его более внимательно. Лорд Мортис был высокой фигурой. Его широкие плечи и мощная грудь натягивали швы черной мантии Трибунала. Его бледное лицо было покрыто шрамами, след от лезвия шел по диагонали от скулы к виску. Он мрачно посмотрел на меня из-за густой серебристой бороды. Всё в нем излучало жесткую, безжалостную власть. Я подозревала, что не найду здесь союзника.

У мантии лорда Мортиса были белые лацканы, а на них красным был начертан девиз Дома Мортис: Mortem Excito — «Я призываю смерть».

Рядом с ним сидела элегантная, миниатюрная женщина. Я знала, что это, должно быть, бабушка Кейджа и свекровь Нацуми, леди Илария Авари. Длинные серебристо-белые волосы леди Авари были заколоты наверх украшенными драгоценными камнями гребнями, обрамлявшими ее лицо в форме сердечка. В ее темно-карих глазах светились ум и теплота, которых так не хватало ни Виктору, ни лорду Мортису. Эта женщина явно ничего не упустила, всё рассчитывала.

Пальцы Иларии были унизаны кольцами с бриллиантами и ониксом. На ее шее висел тяжелый серебряный кулон в виде полумесяца, напомнивший мне ожерелье, которое подарил мне Кейдж. Она прикоснулась рукой к серебряным отворотам своей черной мантии, поглаживая вышитый девиз, начертанный там: Luna Sanguinea Surgit — «Восходит Кровавая луна». Впервые я задалась вопросом, какое значение имеет луна для Дома Авари.

Я не узнала никого из четырех Высокородных, сидевших во втором ряду, поэтому перескочила через них, направляясь к последнему из четырех передних сидений. Меня пронзил приступ удивления. Там сидел Лисандр Орфос. Я понятия не имела, что он был лидером Дома Орфос за стенами Академии Кровавого Крыла. Все остальные лидеры Домов были намного старше, внушительные фигуры, облеченные властью. Лисандр, с его более мягким выражением лица и тонкими чертами, казался явно неуместным. Не потому, что ему не хватало присутствия духа, а просто потому, что он был намного моложе.

Длинные серебристо-белые волосы главы Дома Орфос ниспадали свободными волнами на плечи, ложась на пурпурный шелк лацканов его мантии. Я не могла разобрать написанный там девиз, но мне и не нужно было. Я видела его раньше, на гобеленах в Кровавом Крыле. Девизом Орфоса было Sanguis Somniatorum — «Кровь мечтателей».

Лисандр мельком взглянул на меня, но затем его глаза отвелись. Я заметила, как он нахмурился, проследив за его взглядом, устремленным на молодую девушку, сидевшую на одном из верхних ярусов галереи.

Кожа Лунайи Орфос, казалось, излучала собственное мягкое сияние. Как и у ее брата, ее серебристо-светлые волосы ниспадали гладким занавесом прямо на спину. Черты ее лица были тонкими, милыми и почти неземными. Вздернутый маленький носик, мягкие губы, изогнутые в мечтательной полуулыбке, и большие невинные глаза.

Руки Лунайи были сложены на коленях, ее голова слегка наклонилась, когда она посмотрела на говорившего с ней мужчину.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, когда узнала его. Маркус Дракхэрроу.

Старший брат Блейка склонился над сестрой Лисандра, его мускулистое, неповоротливое тело затмевало ее маленькое. Мне показалось, что Маркус источал угрозу. Но было ясно, что Лунайя этого не заметила. Вместо этого она улыбнулась и покраснела, когда Маркус что-то сказал и ухмыльнулся ей сверху вниз.

Я оглянулась на Лисандра. Его руки крепко вцепились в подлокотники кресла. Было очевидно, что ему не нравилось, что Маркус разговаривает с его младшей сестрой, особенно когда он не мог быть рядом с ней.

Директор Ким тронул меня за руку, как бы говоря ускорить шаг, и я поняла, что замешкалась.

Когда мы подошли к железному стулу в центре зала, мое сердце забилось быстрее. Я не могла оторвать глаз от этих железных цепей. Я взглянула на Кима. Если уж на то пошло, он выглядел скучающим. Не то чтобы он собирался приковать меня к стулу.

Глубоко вздохнув, я сняла плащ и повесила его на спинку стула, затем быстро села.

По галерее прокатилась волна возбуждения, когда заметили мое прибытие. Высокородные наклонились вперед на своих местах, перешептываясь друг с другом. Выражения их лиц варьировались от любопытства до откровенной враждебности, когда они смотрели на меня сверху вниз.

Я держала голову высоко, а руки на коленях, стараясь не касаться цепей.

Директор Ким неловко постоял рядом со мной. Затем он прочистил горло и отошел. Очевидно, его роль в этой маленькой драме была закончена.

Коллегия Трибунала возвышалась надо мной, стена власти в черных одеждах. Пылающие малиновые глаза Виктора впились в мои, злые, как всегда, но постоянно оценивающие. Я выдавила легкую улыбку, решив не выдавать своего беспокойства. Мне не следовало провоцировать его. Я знала это. Но сопротивляться было невозможно. Я пошевелила руками, чтобы разгладить складки на юбке. Серая шерсть. Я дотронулась рукой до воротника рубашки, которую носила, заправив ее. Синий лен. Цвета первокурсницы. Не цвета девушки, принадлежащей Дому Дракхэрроу — или племяннику лорда Дракхэрроу.

Было ли это моим воображением или губы леди Авари дрогнули в усмешке, когда она оглядела меня?

Я рискнула оглянуться. В первом ряду я заметила Тео, сидящего рядом с Блейком. Его темные, медово-русые волосы обрамляли бледное лицо. Когда наши взгляды встретились, он слегка ободряюще улыбнулся. Я знала, что это должно было успокоить меня, но нервно сжатая челюсть выдавала его. Тео нервничал за меня? Или за себя?

Блейк, казалось, был полон решимости игнорировать меня, что меня вполне устраивало. Он смотрел мимо меня, словно ему было скучно, низко ссутулившись в своем кресле, широко расставив длинные ноги и постукивая пальцами по подлокотникам кресла.

Движение привлекло мое внимание, и я напряглась, когда высокая стройная фигура выступила из толпы несколькими рядами позади. Риган Пансера.

Она дерзко прошествовала через зал к Судебной коллегии, покачивая бедрами взад-вперед, с таким видом, словно считала это место своим.

Я провожала ее взглядом, пока она поднималась по коротким ступенькам к ложе Трибунала. На ней было облегающее платье бледно-сиреневого цвета, которое облегало ее тело, подчеркивая каждый изгиб. Я наблюдала, как она наклонилась, намеренно выпячивая свою задницу, чтобы у всех в зале был отличный обзор. Затем она наклонилась ближе к Виктору Дракхэрроу, ее губы зашевелились в шепоте.

Я не могла расслышать, что она сказала, но мне и не нужно было. Снисходительная улыбка Виктора сказала достаточно. От вида такой улыбки Виктора — настоящей, неподдельной улыбки, адресованной не кому-нибудь, а Риган, — у меня внутри всё перевернулось.

Риган тихо хихикнула, затем коснулась руки Виктора своей ладонью, прежде чем спуститься обратно. Я не могла поверить, что она добровольно прикоснулась к этому жуткому старику.

Она не спеша пересекла зал, словно пытаясь убедиться, что каждый человек в комнате заметил ее. Проходя мимо меня, она намеренно замедлила шаг, ее губы изогнулись в самодовольной улыбке.

Я проигнорировала ее, отказываясь доставить ей удовольствие своей реакцией.

Низкий гул голосов в зале резко смолк. Я подняла глаза и увидела мужчины Высокой крови, шагающего к подиуму. Это, должно быть, Арбитр. Мое сердце упало. Черт. Я сразу узнала его. Отец Риган. Лорд Пансера.

Одетый в ту же черную мантию, что и Коллегия Трибунала, но без каких-либо опознавательных знаков, лорд Пансера поднялся за трибуну и смерил меня холодным взглядом, затем ударил по трибуне костяшками пальцев. Звук эхом разнесся по комнате.

— Теперь этот Трибунал приступает к порядку, — громко объявил он.

Я почувствовала, как все Высокородные позади меня обратили свои взоры к подиуму.

О чем Блейк думал прямо сейчас? Имел ли он какое-либо реальное представление о том, каким будет сегодняшний исход?

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы определить законные права на дракона, известного как Никсарис, и, как следствие, судьбу девушки, ответственной за пробуждение этого существа.

Лорд Пансера слегка усмехнулся, произнося слово «девушка», как будто я была всего лишь кислым привкусом у него на языке. Он указал на Коллегию Трибунала.

— Уважаемым членам нашей коллегии было поручено определить наилучший курс действий.

Самые могущественные люди в стране и те, у кого меньше всего шансов сохранить нейтралитет, будут принимать решения в отношении дракона, который показал, что у него нет абсолютно никакого намерения слушать другого Высокородного.

Но, конечно, это имело смысл. В конце концов, никто никогда не утверждал, что Санграта — справедливое или рациональное место.

— Мы начнем с того, что выслушаем претензии Домов, непосредственно вовлеченных в это дело. — Лорд Пансера слегка повернулся, обращаясь к Иларии Авари. — Леди Авари, вы можете заявить о притязаниях вашего Дома.

Илария Авари грациозно поднялась на ноги и подошла к передней части ложи, положив украшенные кольцами руки на деревянный край. Повернувшись к переполненным рядам кресел, она слегка улыбнулась.

— Уважаемые граждане Санграты и члены Трибунала, — начала она. — Заявление Дома Авари одновременно простое и неоспоримое. Никсарис — Сумеречный дракон. Дракон, выведенный и управляемый исключительно Домом Авари в прошлые века. На протяжении многих поколений наш Дом был управляющим этими великолепными созданиями. Их наследие связано с нашим собственным. Пробуждение дракона не случайно. Дом Авари был выбран, чтобы повести Санграту в новую эпоху. Эпоху драконов.

Дрожь пробежала по мне.

Леди Авари театрально подняла руки.

— Присоединяйтесь к нам. Присоединяйтесь к Никсарису. Этот дракон наш по праву истории, крови и традиций.

Затем она грациозно склонила голову и вернулась на свое место.

Я подумала, что речь Иларии была немного самонадеянной. Но, по крайней мере, она не предлагала казнить меня.

Тихий ропот одобрения с галереи донесся позади меня.

Леди Авари определенно не была Виктором Дракхэрроу. Но не имело значения, нравилась она мне или нет. Она предъявляла права на дракона, над которым не имела власти. Как почти у всех Высокородных, которых я здесь встречала, ее высокомерие было безграничным.

Затем лорд Пансера повернулся к Виктору, почтительно склонив голову — чего, как я заметила, он не потрудился сделать для леди Авари. Вот и весь нейтралитет.

— Лорд Дракхэрроу, изложите позицию Дома Дракхэрроу, если хотите.

Я вспомнила тот первый день в Черном Замке, когда Виктор, по сути, восседал на троне, а остальные три регента стояли вокруг него. Теперь он сидел на скамье подсудимых, как будто был всего лишь равным им, а не начальником. Но всё это было притворством, не так ли? В конце концов, он жил в Черном Замке. Он правил этой землей во всём, кроме названия.

И всё же, если бы Дом Авари полностью лишился власти, наверняка не было бы необходимости в Трибунале. Виктор мог бы делать всё, что хотел. Так что оставалась какая — то надежда — если это можно так назвать. Очевидно, происходила какая-то борьба за власть, пусть и за кулисами. Я должна была признать, что часть меня надеялась увидеть, как Дом Авари проявит сегодня настоящую силу. Но пока я закусила губу, когда Виктор поднялся на ноги.

— Милорды и леди, — начал он. Он мягко улыбнулся толпе, и я чуть не поперхнулась. Я никогда раньше не видела, чтобы он пытался быть очаровательным. — Претензии Дома Дракхэрроу столь же ясны, если не более. Медра Пендрагон, одинокая всадница на драконах Санграты, помолвлена с моим племянником Блейком Дракхэрроу, Черным принцем. Эта помолвка укрепляет ее преданность нашему Дому.

Впервые я задумалась обо всей этой истории с «принцем». Если Блейк был принцем, означало ли это, что Тео тоже был принцем? Считалась ли Кэтрин Мортис «принцессой» своего Дома? Я вспомнила, что профессор Хассан сказал в прошлом году об эпохе Претендентов, когда каждый из четырех Домов пытался создать свои собственные королевские дворы. Возможно, именно отсюда и зародилась традиция присваивать королевские титулы.

Я заставила себя сосредоточиться на том, что говорил Виктор.

— В дальнейшем, какие бы действия ни предприняла мисс Пендрагон, намеренные или нет, это отразится на Доме Дракхэрроу.

Его слова на мгновение повисли в воздухе, и я услышала ропот согласия.

Он перевел свой багровый взгляд на меня с непроницаемым выражением лица.

— В жилах мисс Пендрагон явно течет кровь наездницы. Последний известный всадник, существовавший в нашем королевстве. Какая невероятная вещь, не правда ли?

Снова шепот согласия. Он действительно пытался привлечь этих людей на мою сторону?

— Эта редкая и драгоценная родословная связывает ее с традициями рода драконов. И поскольку она связана узами с моим племянником Блейком, ее действия неотделимы от интересов Дома Дракхэрроу.

Я стиснула челюсти. К чему именно клонил Виктор?

Виктор сделал паузу, давая его словам осмыслиться.

— Следовательно, Дом Дракхэрроу утверждает, что Никсарис пробудился только из-за связи мисс Пендрагон с Блейком. Связь, выкованная кровью и традицией. Без существования этой связи не было бы пробуждения.

Я ничего не могла с собой поделать. Я громко ахнула. Конечно, он выбрал этот маршрут. Мне следовало этого ожидать.

Виктор улыбнулся мне сверху вниз. Любому другому эта улыбка могла бы даже показаться отеческой.

— Влияние Дома Дракхэрроу явно распространяется и на это замечательное событие. И поэтому дракон по всем правам наш, как и его всадница, — заключил Виктор.

Мое тело дрожало от ярости. Как он посмел? Как посмели они?

Потому что Блейк, несомненно, был частью этого. Дракон проснулся не из-за Блейка. Если уж на то пошло, он проснулся вопреки ему.

Мой разум лихорадочно работал, пока я пыталась держать себя в руках.

Лорд Пансера повернулся к собранию Высокородных, когда Виктор вернулся на свое место.

— Мы слышали заявления Домов Авари и Дракхэрроу. Сейчас мы заслушаем предложения по разрешению этого вопроса. Лорд Мортис, слово за вами.

В комнате воцарилась тишина, когда отец Кэтрин поднялся. Он возвышался над Коллегией Трибунала, от его покрытого шрамами лица и тяжелой фигуры веяло чистокровной силой.

— Лорды и леди, — начал он глубоким и хриплым голосом. — Уважаемые члены Трибунала. Дом Мортис всегда превыше всего ценил прагматизм. На протяжении веков мы полагались на разум, принимая решения, гарантирующие наше выживание и процветание. Только после долгих размышлений я представляю позицию моего Дома.

Когда Никсарис проснулся, его не было, он совершал экскурсию по своим владениям. Звучало так, будто у Дома Мортис было очень много собственности. Была ли с ним Кэтрин? Мне было интересно, советовался ли лорд Мортис со своей дочерью, прежде чем говорить сегодня.

Гаррик Мортис посмотрел на меня, и я села немного прямее.

— Когда эта женщина впервые появилась, я предложил казнить ее или связать с Высокородным, чтобы обеспечить ее верность и гарантировать, что ее родословная останется под нашим контролем. Я считал, что это самое простое решение, и поэтому не стал возражать лорду Дракхэрроу, когда он предложил обручить ее со своим племянником.

У меня скрутило живот. Они говорили обо мне так, словно я даже не была человеком. Просто родословная, которую нужно использовать и сохранить. Я задавалась вопросом, когда именно начнутся разговоры о размножении. Должна признаться, я была несколько удивлена, что этого еще не произошло. Теперь мне пришла в голову прекрасная мысль. Вынашивать детей Блейка. Дети, которых Виктор, без сомнения, попытался бы использовать и манипулировать ими в своих собственных целях.

Только через мой труп. Их ждало грубое пробуждение, если они думали, что я когда-нибудь позволю это.

Лорд Мортис сделал паузу. Его покрытое шрамами лицо напряглось, как будто следующие слова были трудны для признания.

— Но я был неправ. Правда в том, — продолжил он, — драконов никогда не следовало возвращать. Сила, которую они представляют, слишком велика, чтобы какой-то один Дом мог ею заполучить. Уже более ста лет мы поддерживаем хрупкое перемирие.

Я вспомнила, что узнала о Войнах Драконов, и содрогнулась. Дом Мортис когда-то был в союзе с Домом Авари. Неужели лорд Мортис теперь поворачивается спиной к своему союзнику?

— Добавьте к этому риск восстания… — лорд Мортис резко оборвал себя, как будто сказал слишком много.

Восстание? Я поерзала на стуле, стараясь не выглядеть взволнованной, услышав это слово.

Но лорд Мортис двигался дальше. Он указал на меня резким движением руки.

— Решение очевидно. Эта девушка должна быть уничтожена. Дракона следует выследить и уничтожить вместе с ней. Это единственный способ гарантировать, что такая огромная сила не попадет в чужие руки.

Зал Трибунала взорвался.

Смерть? Моя грудь сжалась, дыхание застряло в горле. Действительно ли таков будет сегодняшний исход?

Я взглянула на Виктора Дракхэрроу. Высокородного практически трясло от ярости. Очевидно, слова лорда Мортиса тоже стали для него шоком.

Я подумала о своей матери, запертой в кинжале, который я оставила там, в башне. У меня даже не было бы шанса освободить ее, если бы они казнили меня сегодня после Трибунала. Или они дали бы мне несколько дней, чтобы подготовиться к моей участи?

Я рискнула оглянуться. Блейк вскочил на ноги, на его лице была ярость.

— Вы сошли с ума! — закричал он, и его голос эхом отразился от каменных стен зала. Я вздрогнула.

Тео медленно встал рядом с ним, его лицо было бледным, но челюсть сжата. Он положил руку на плечо кузена так, что побелели костяшки пальцев.

Мой взгляд скользнул дальше по ряду. Впервые я заметила Кейджа. Он сидел рядом со своей матерью. Оба были спокойны. Уравновешенны. Если кто-то из них и был удивлен или разгневан заявлением лорда Мортиса, они никак этого не показали.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, Кейдж повернул голову. Его глаза встретились с моими. Он уставился на меня в ответ, непоколебимый, как мрамор, и такой же непроницаемый. Сбоку на шее у него была татуировка в виде полумесяца, выглядывающая чуть выше воротника черного, сшитого на заказ костюма, который он носил.

Голос лорда Пансеры прорвался сквозь шум, и на этот раз я была благодарна, что услышала его.

— Достаточно! — крикнул он, возвращая залу подобие тишины. — Благодарю вас, лорд Мортис, за установление позиции вашего Дома. Лисандр Орфос теперь будет говорить от имени Дома Орфос.

Лисандр поднялся со своего места. Он поправил пурпурные лацканы своей мантии, выражение его лица было безмятежным и собранным. Я почему-то сомневалась, что он планировал поддержать лорда Мортиса. Но я поняла, что очень мало знаю о Лисандре или о том, во что он верил или не верил касательно блайтборнов или драконов.

Когда он, наконец, заговорил, его голос был мягким, но легко разносился по комнате и был на удивление твердым.

— Члены Трибунала и собравшиеся Высокородные. Пробуждение дракона Никсариса потрясло основы всех наших Домов. Но, возможно, мы действуем слишком быстро, слишком отчаянно, чтобы контролировать то, что невозможно приручить.

Я не могла не заметить, как лорд Мортис смотрел на Лисандра. Практически насмехаясь. Я вспомнила, как Корегон назвал Дом Орфос: «Слабыми». Блейк назвал их «странными».

Но, глядя сейчас на Лисандра, я не могла не задаться вопросом, следует ли добавить к этому списку «разумный» и «добрый».

Бледно-голубые глаза Лисандра скользнули по комнате.

— Дракон проснулся, да. Но только один. Это пробуждение не сигнализирует о возвращении драконов такими, какими мы их знали. — Немного иронично слышать это от такого молодого Высокородного, но я поняла его точку зрения.

— Не может быть никакого размножения, — продолжал он. — Никакого возрождения вида. Никсарис одинок. Отголосок прошлого. Не вестник новой эры.

Я почувствовала укол грусти, услышав, что о черном драконе говорят таким образом. Но Лисандр был прав.

— Заявлять права на одного дракона, привязывать Никсарис к одному Дому было бы безумием, — сказал Лисандр спокойным, но непреклонным голосом. — Ни один Дом не должен обладать такой властью над другими. — Он посмотрел сверху вниз на лорда Мортиса. — Мы с лордом Мортисом согласны в этом отношении.

Лорд Мортис натянуто кивнул.

— Мы поддерживали мир более века, — продолжил Лисандр. — Дом Орфос стоял за Миротворцем и всем, что он олицетворял. Мы поддерживаем его учение даже сейчас. Если мы позволим одному Дому возвыситься над другими, это приведет к войне.

Он мог говорить мягко, но логика Лисандра была резкой.

— Что касается нашей одинокой всадницы, мисс Пендрагон, — продолжил Лисандр, переведя взгляд на меня. — Я предлагаю позволить ей выбрать свой собственный путь. Означает ли это остаться в Академии Кровавого Крыла, остаться консорт Блейка Дракхэрроу или начать совсем другую жизнь для себя, она не инструмент, которым можно пользоваться. Да, она пробудила дракона. Но это не значит, что она принадлежит кому-то из нас. Позвольте ей жить так, как она считает нужным.

После того, как Лисандр вернулся на свое место, наступила очень долгая пауза.

Его спокойное присутствие, его рациональные слова, казалось, повисли в воздухе, и на несколько мгновений показалось, что никто не хочет ослаблять напряжение. Либо так, либо он слишком сильно потряс их, чтобы они вообще могли говорить.

Но тут лорд Мортис взорвался.

Он вскочил на ноги, ударившись руками о край трибуны.

— Мальчик что, с ума сошел?! — взревел он, его лицо покраснело от гнева. — Позволить дракону летать свободно? Позволить всаднице делать всё, что ей заблагорассудится? Это не так работает. Ты хоть немного понимаешь, что здесь поставлено на карту, мальчик?!

Лорд Мортис впился взглядом в Лисандра, который упорно игнорировал его.

Тем временем я застыла на своем железном стуле, пытаясь осознать происходящее.

Лисандр совершил немыслимое. Он предложил позволить мне выбрать свой собственный путь. Эта идея стала для меня настолько чуждой, настолько непостижимой, что я почти не могла ее переварить.

Виктор Дракхэрроу встал и положил руку на плечо лорда Мортиса.

— Боюсь, я должен согласиться с лордом Мортисом. Это не какая-то игра, юный Лисандр. Речь идет о силе Высокородных. О нашем выживании. Твое мягкосердечие погубит твой Дом, но мы не позволим этому погубить остальную Санграту.

Толпа на галерее потеряла всякий порядок. Я услышала насмешки и крики позади себя, но не обернулась.

Я заметила, что леди Авари ничего не сказала.

Лисандр, к его чести, не дрогнул под атаками Виктора или лорда Мортиса. Он просто сложил руки на коленях. Он, должно быть, знал, что над его предложениями будут смеяться. Но он все равно высказался. Он отстаивал то, во что верил. Конечно, настоящий вопрос заключался в том, чувствовали ли остальные члены Дома Орфос то же самое, что и он, или он выделялся среди них?

Лорд Пансера выглядел немного в отчаянии, когда стоял на подиуме, снова и снова ударяя ладонью по дереву, пытаясь восстановить контроль над залом.

— К порядку! Этот Трибунал призовет к порядку.

Наконец, шум утих.

Часть меня жаждала повернуться и посмотреть на Блейка. Он так бурно отреагировал на предложение лорда Мортиса. Но как он отреагировал на предложение Лисандра? Мысль о том, что я могу принадлежать только себе, а не ему или его Дому, должно быть, казалась ему немыслимой.

Наконец, я больше не могла этого выносить. Я обернулась и посмотрела туда, где Блейк сидел рядом с Тео. Он выглядел ошеломленным. Не сердитым. Просто… сбитым с толку, если это можно так назвать.

Леди Авари поднялась на ноги, разглаживая подол своего одеяния.

— Если позволите, Арбитр…

Лорд Пансера посмотрел на нее с чем-то вроде облегчения.

— Леди Авари, конечно. Вы можете говорить.

Я почувствовала, что толпа немного успокоилась, утихомиренная этой уравновешенной женщиной высокого происхождения. Она обвела взглядом комнату, ее темные глаза были острыми и расчетливыми.

— Милорды и леди, — начала Илария. — Сегодня мы много слышали о претензиях и правах. Не так ли? Но то, что нам еще предстоит обсудить, — это редкая возможность, которая перед нами открывается.

Ее темные глаза остановились на мне.

— Пробуждение Никсарис — это не катастрофа и не ошибка. Это шанс. Шанс исправить определенные дисбалансы, которые сохранялись слишком долго.

Я нахмурилась, не совсем понимая, что она имела в виду.

Леди Авари помолчала, затем указала на Виктора.

— Лорд Виктор Дракхэрроу на протяжении многих лет консолидировал власть вокруг себя и своего Дома в ущерб остальной Санграте. Возвращение дракона — знак того, что таким бесконтрольным попыткам доминирования должен быть положен конец.

Виктор мгновенно вскочил на ноги, его голос прозвучал громко, как раскат грома.

— Это возмутительно! Ты перегибаешь палку, Илария…

— Сядь, Виктор. — Голос леди Авари прорезался сквозь его вспышку, как нож. — Твоя очередь еще будет. Но сначала ты услышишь, как я говорю.

Казалось, что зал дружно ахнул, когда Виктор заколебался, его челюсть была сжата, глаза вспыхнули багровым. Он неохотно сел обратно с выражением лица отчитанного школьника.

Леди Авари снова повернулась к толпе, как будто ее никто не прерывал.

— Мне ясно, — сказала она ледяным голосом. — Судьба Медры Пендрагон была оставлена не в тех руках. Ей никогда не следовало позволять обручиться с Блейком Дракхэрроу. Эта связь была заключена под давлением и без учета благополучия девушки — или баланса сил между нашими Домами.

Было довольно ясно, кто из них был важнее для Иларии, но я ценила, что она хотя бы притворялась, что заботится о моем благополучии. Это было определенно больше, чем когда-либо делал Виктор.

Темные глаза леди Авари слегка смягчились, когда она посмотрела на меня.

— Следовательно, я предлагаю разрешить Медре Пендрагон выбрать нового архонта.

Кажется, у меня действительно отвисла челюсть.

— Кто-то, кто будет лучше представлять ее интересы и интересы наших коллективных Домов, — продолжила она.

— И ты предлагаешь, чтобы архонтом стал твой внук, Кейдж Танака, без сомнения, не так ли, Илария? — Голос лорда Мортиса был сухим, и он не сделал попытки встать.

По толпе прокатились взрывы смеха, но они казались добродушными. Леди Авари явно нравилась многим своим сверстникам.

Илария улыбнулась.

— Конечно, лорд Мортис. Кейдж был бы прекрасным архонтом для всадницы, к тому же у него нет других консортов.

Мои глаза расширились. В комнате воцарился хаос.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Блейк снова на ногах. Но прежде чем он успел снова повысить голос, сквозь шум прорвался голос Виктора.

— Невозможно! — услышала я его крик.

Шум толпы продолжался.

— Невозможно, — прорычал Виктор, перекрывая гул. — Абсолютно невозможно.

В зале воцарилась тишина.

— То, что ты предлагаешь, невозможно, Илария, и я скажу тебе почему. Связь уже закрепилась. Их кровь соединилась. Блейк питается от этой девушки. Она — его источник. Ты демонстрируешь свое невежество и полную готовность пренебречь традицией в том, что ты только что предложила, Илария, но я не удивлен. — Виктор презрительно скривил губы. — Дом Авари всегда был безрассудно храбрым.

Илария ощетинилась.

— Значит, это правда. Всадница была привязана к вашему племяннику, чтобы тот выжил. Как… прискорбно. — Она посмотрела на меня с чем-то похожим на искреннее сожаление.

Я рискнула еще раз оглянуться. Не на Блейка, а на Кейджа. Он стоически сидел на своем месте рядом с матерью, сцепив руки. Возможно, единственным признаком того, что он что-то чувствовал, хоть что-нибудь, был тот факт, что его пальцы были сжаты слишком крепко. Мускулы на его шее над воротником черного пиджака дернулись, когда он встретился со мной взглядом.

Чего же на самом деле хотел Кейдж, внезапно подумала я. Хотел ли он меня? По-настоящему?

Когда я повернулась обратно к Трибуналу, губы Виктора изогнулись в усмешке.

— Какие бы причудливые идеи у тебя ни были, Илария, они не имеют отношения к делу. Девушка принадлежит Дому Дракхэрроу.

Может быть, дело было в том, что он в сотый раз назвал меня «девчонкой». Может быть, всё дело было в том, что он сказал «принадлежать».

Но что-то зажглось во мне. Я вскочила на ноги.

— Нет.

Я не кричала. Несмотря на это, мой голос легко прорезал комнату, как нож масло.

— Я никому не принадлежу.

Можно было услышать, как упала булавка. Или капля крови. Все взгляды были прикованы ко мне.

Даже лорд Пансера, казалось, потерял дар речи от моей смелости.

— Вы все говорите обо мне так, как будто меня здесь вообще нет. Как будто у меня нет права голоса во всем этом. Но это не так. Если вы собираетесь решать мою судьбу, то, по крайней мере, дайте мне шанс высказаться за себя. Я заслуживаю этого. — Я глубоко вздохнула. — И Никсарис тоже.

ГЛАВА 6 — БЛЕЙК

Я облажался.

Небольшая часть меня была готова признать это. Но только перед самим собой. Сказать это кому-то еще? Черт возьми, нет. Дракхэрроу не совершают ошибок.

Поэтому я сделал только хуже. Зарылся поглубже. Мой взгляд был прикован к Пендрагон. Она стояла, и ее рыжие локоны живым пламенем струились по спине. Голос звучал вызывающе, поза — непоколебимо, несмотря на то что каждый член Трибунала сверлил ее взглядом. В ней было поровну ярости и отваги.

Впервые за эти месяцы я всерьез задумался: а не просчитался ли я? Я явно недооценил, насколько она, сука, упрямая.

Я сжал челюсти, прогоняя эту мысль. Всё, что я сделал, я сделал ради нее. Ну, по крайней мере, в основном ради нее. Я спас ей жизнь, пусть она об этом и не догадывается. Что, ей было бы лучше стать женой моего дяди? Чтобы Виктор пил ее кровь?

Дракхэрроу не сомневаются в себе. Мы не рефлексируем над своими поступками и не просим прощения. Извинения — удел слабых, тех, кому не хватило яиц довести задуманное до конца.

Всё лето она держала меня на расстоянии. Обращалась со мной как с бродячим псом, которого ей вменили в обязанность кормить. Чего она вообще ждала? Что я упаду на колени? Буду умолять? Возможно. Может, она считает, что именно это ей и причитается.

Я задавил в себе ту часть, которая шептала, что она права. От этой мысли по коже пополз зуд отвращения. Я ерзал на стуле, заставляя себя отвести от нее взгляд. И наткнулся на Танаку.

Кейдж, блядь, Танака.

Этот выскочка из Авари выглядел подозрительно спокойным. Учитывая план, который только что выкатила его бабка, он явно был в теме. Иначе Илария Авари никогда бы не предложила такую херню. Уверен, Кейдж сам это и придумал.

Внутри закипала ярость. Что бы там ни происходило между Пендрагон и Танакой, это зашло слишком далеко. И дело не в ревности. Нет. Речь об интересах моего Дома. О защите связи, о драконе. А не о том, что там между нами с Пендрагон.

Ее голос стал резче, заставляя меня сосредоточиться. Она продолжала говорить. Нет, она, блядь, признавалась.

— Я никогда не хотела быть помолвленной с Блейком Дракхэрроу, — громко объявила она.

Я вздрогнул.

— У меня не было выбора. Вы все были там в тот день. А позже? Блейк обманул меня, сфабриковав нашу связь. Он манипулировал мной, привязал к себе против воли, а потом пил мою кровь без разрешения.

Я скрестил руки на груди, даже не пытаясь скрыть ядовитую ухмылку. Удачи, Пендрагон. Удачи жаловаться залу, набитому Высокородными, на то, что тебя привязали к Архонту, когда ты всего лишь блайтборн. Она мигом растеряет симпатии толпы. Аристократы не любят, когда «грязерожденные» строят из себя жертв.

Хотелось крикнуть: «Отрасти уже хребет, Пендрагон!».

Я чувствовал, что добром это не кончится. Особенно для Тео. Я украдкой взглянул на кузена. Он отодвинулся от меня и смотрел в пустоту. Очевидно, он был в ярости. Ну и к черту. Если мой собственный кузен решил отвернуться от меня после всего, что я для него сделал — скатертью дорога. Найду других друзей.

Наконец этот идиот Пансера обрел голос.

— Немедленно сядьте на место! — рявкнул он.

— И не подумаю, — огрызнулась Пендрагон.

Я нахмурился. Прежде чем Арбитр успел вставить слово, заговорила леди Авари.

— Лично я хотела бы услышать, что еще скажет мисс Пендрагон, — мягко произнесла матриарх Авари.

Я зарычал под нос. Черт возьми. Это происходит на самом деле. Лисандр Орфос согласно кивнул. Грёбаный предатель. Поверить не могу, что он поддержал Авари.

— Как и я, — подтвердил он.

Лорд Пансера колебался, явно кипя от злости и боясь мести моего дяди, но в итоге сдался:

— Очень хорошо. Говорите, но кратко.

Пендрагон указала на свою одежду, и я стиснул зубы. Она намеренно проигнорировала цвета моего Дома. Я это запомню. Еще один жест ее вопиющего неуважения. А теперь она еще и врала напропалую.

— Я не чувствую принадлежности ни к одному факультету, — заявила она, медленно поворачиваясь, чтобы все увидели ее в цветах первокурсницы. — Я надела это не из неуважения к Дому Дракхэрроу, а в знак нейтралитета. Почему ваш единственный всадник должен служить одному Дому, а не всем сразу?

Я напрягся. По залу прокатился удивленный ропот, который — к моему шоку — сменился волной одобрения. Несколько Высокородных задумчиво закивали.

Я глянул на Виктора. Лицо — каменная маска. Но я слишком хорошо его знаю: внутри он в ярости. Пендрагон только что открыто бросила вызов его планам.

Мой взгляд снова обвел зал и остановился на Маркусе. Мой старший брат сидел на самой верхней галерее, рядом с Лунайей Орфос. Я нахмурился, заметив ненависть на его лице, пока он наблюдал за Пендрагон. И вообще, что Маркус забыл рядом с сестрой Лисандра? Это на него не похоже. Он никогда не скрывал презрения к их Дому. И всё же он сидел там, склонившись к девчонке и шепча ей что-то, от чего она мило краснела.

— Когда дракон проснулся, он заговорил со мной.

Внимание зала снова переключилось на Пендрагон.

— Я пообещала ему служить, но он отказался принять меня. Наша связь еще не завершена, — заявила она.

Я почувствовал странный укол гордости. Моя женщина разговаривала с грёбаным драконом. Никто из ныне живущих не может этим похвастаться.

— Видите ли, Никсарис не чувствует обязательств ни перед одним Домом, — продолжала она. Я видел, как Илария Авари задумчиво склонила голову. Ха. — Он не признает ваши притязания. Но, возможно, со временем я помогу ему вспомнить о верности, которая когда-то связывала драконов и Высокородных. Вот почему я вам нужна. Я — ваша единственная связь с самым могущественным существом в мире. Вы правда собираетесь позволить этой силе ускользнуть, просто казнив меня, как предложил лорд Мортис?

Мои чувства превратились в запутанный клубок. Она была моим источником. Билетом к власти. Я спас ее от Виктора и ни за что не позволил бы ее убить. Но дело не только в этом. Она стояла там, приковывая внимание целого зала аристократов так, как никогда не удавалось ни одному блайтборну. Она внушала им трепет одной своей волей.

Я поймал себя на том, что начинаю по-настоящему заботиться о ней. Я не мог отвести глаз. Но сейчас часть меня снова ее ненавидела. За то, что отвергла меня. За то, что отвергла мой Дом. И, наверное, больше всего — за то, что она отвергла саму мою суть.

Мои клыки. Мой укус.

— Я прошу дать мне время, — продолжала она. — Время на учебу. Время понять связь между мной и Никсарисом. И я прошу свободы. Свободы от брачных уз, которых я не желала. Свободы делать свой собственный выбор.

Я чуть не задохнулся. В комнате воцарилась гробовая тишина. Я чувствовал, как мое лицо горит от унижения. К черту это всё. И Пендрагон — в первую очередь. Хотела побыть одна? Что ж, это можно устроить. Но явно не так, как она надеется.

Леди Авари поднялась первой. В ее взгляде на Пендрагон читалось сочувствие, и я возненавидел ее за это.

— Насколько нам известно, дитя, — мягко сказала она, — способа разорвать такую связь не существует. — Она обвела зал взглядом. — Но я согласна с мисс Пендрагон по остальным пунктам. Ей нужно дать время на учебу и на то, чтобы вернуть верность дракона туда, где ей место.

Я громко фыркнул. «В ее просьбах есть мудрость», — заключила Илария. Я свирепо посмотрел на старуху.

Виктор заерзал, но лорд Мортис вскочил раньше него. Он ткнул пальцем в сторону Пендрагон, его голос сорвался на рык:

— Какие у тебя доказательства, что дракон тебя слушает? Ты утверждаешь, что говорила с ним? Какие у тебя доказательство? Дракон исчез! — Он издевательски рассмеялся, и зал подхватил это.

Я покачал головой. Еще секунду назад они были на ее стороне, а теперь Мортис снова их переубедил. Мой народ чертовски непостоянен.

— Но всё гораздо хуже! — проревел Мортис. — Что, если она правда говорит с ним? Нам ли знать, не прикажет ли она ему напасть на нас? Как драконы в древности!

Толпа взревела, на лицах многих проступил страх. И тут сквозь шум прорезался голос Пендрагон.

— Вам нужны доказательства, лорд Мортис? Я дам их вам. Всем вам. Следуйте за мной.

ГЛАВА 7 — МЕДРА

Что я творю? Что я, блядь, творю? Я без конца прокручивала эти слова в голове, пока выходила из Черной Крепости и изо всех сил пыталась казаться уверенной в себе.

Снаружи резкий прохладный воздух обжег кожу. Поднялся ветер, и вся Коллегия Трибунала вместе с толпой Высокородных хлынула за мной шелестящей волной черных мантий и подозрительного шепота.

Сердце бешено колотилось, когда я ступила на огромный вымощенный булыжником двор перед крепостью, за которым высился массивный железный мост, соединяющий остров с материком и Вейлмаром. Это должно было сработать, просто обязано. Все лето я втайне цеплялась за эту единственную надежду и держала в рукаве козырь, который до сих пор не осмеливалась разыграть.

«Никсарис?» — позвала я через нашу ментальную связь, но ответом мне была тишина. «Никсарис, ты здесь?» — попробовала я снова. Ни звука. Сердце в панике выбивало бешеную дробь, а Высокородные вокруг уже начали беспокойно переминаться с ноги на ногу, жалуясь на холод и требуя вернуться в замок.

Я попыталась еще раз, чувствуя себя полной идиоткой, но у меня не было выбора:

«Пожалуйста, если ты слышишь, ответь мне, о Великий, я умоляю тебя».

— Она блефует! — громко заявил лорд Мортис. — Посмотрите на нее, она просто стоит и дурачит нас. Здесь никого нет, возвращаемся в зал. Судьба всадницы очевидна, ставлю вопрос на голосование.

— Нет! — воскликнула я. — Пожалуйста, подождите.

«Никсарис, блядь, пожалуйста», — в отчаянии взмолилась я про себя. «Не поступай так со мной. Я знаю, что моя жизнь для тебя — пустой звук, но я клянусь сдержать слово, если ты поможешь. Я сделаю всё, что захочешь». По-прежнему ничего. Я тяжело сглотнула, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, даже с Тео, как вдруг атмосфера вокруг изменилась.

Далеко в небе зародился низкий рокот, который стремительно нарастал с каждой секундой. По толпе пробежал взволнованный ропот, звуки становились всё отчетливее, пока все наконец не поняли, что это мощные взмахи крыльев.

Глубокий, издевательский голос Никсариса прогрохотал прямо в моей черепушке:

«В твоих мыслях звучит отчаяние, бескрылая крошка. Неужели ты думала, что я тебя бросил?»

Я резко вдохнула: «Это вообще не смешно, знаешь ли».

Его смех отозвался утробным рычанием в моей голове:

«Еще как смешно. Посмотри на себя снизу, ты стоишь в окружении этих крошечных жалких букашек», — он на секунду замолчал, будто раздумывая. — «Возможно, мне стоит заставить вас подождать еще немного, чтобы проучить их и научить смирению».

«Нет, пожалуйста, не надо», — быстро мысленно перебила я.

«Терпение, дитя, я держу свои обещания», — он издал глубокий рокочущий смешок, такой же плотный и гулкий, как его чешуя.

На этот раз его рык услышала не только я, но и все Высокородные на площади, и по толпе прокатилась волна испуганных вздохов. Я запрокинула голову и вгляделась в серое небо, где сквозь облака грациозно прорезалась огромная темная тень.

Я оказалась не единственной, кто его заметил — вокруг поднялся истошный крик, а какой-то из лордов даже грохнулся в обморок прямо на руки своего спутника. Никсарис кружил над площадью, откровенно выпендриваясь, и его гигантские крылья полностью затмили блеклый свет, пробивавшийся сквозь тучи.

Он пошел на снижение и спикировал прямо над нашими головами, едва не задевая макушки воздушным потоком, отчего тот покачнувшийся лорд окончательно свалился на булыжники без чувств. Аристократы в панике бросились назад, а несколько человек со всех ног припустили к дверям Черной Крепости.

«Я здесь. Довольна?» — раздался в голове его рокочущий голос. Я не ответила, у меня просто перехватило дыхание, пока я наблюдала за его снижением. Никсарис медленно и намеренно закладывал спирали, опускался всё ниже, пока с тяжелым грохотом не приземлился прямо на мост. Вокруг раздался благоговейный шепот. «Главное — эффектное появление, бескрылая», — бесстыдно промурлыкал дракон. — «Это искусство».

Железо под его лапами тревожно застонало, и у меня внутри всё сжалось от страха: «Ты, конечно, очень впечатляющий, но этот мост вообще выдержит твою тушу?»

Никсарис весело фыркнул: «Этот мост построили задолго до твоего рождения, предки этих хмырей не были полными идиотами».

Значит, он уже приземлялся сюда раньше, возможно, сидел на этом самом месте. Кем же был его прошлый всадник? Трудно было уложить в голове, насколько Никсарис древний. Вопросов было море, но я понимала, что сейчас не время их задавать.

— Посмотрите на эту тварь! Это чудовище — чистая мерзость! — прорычал за моей спиной лорд Мортис, разрушая момент. Его голос дрожал то ли от ярости, то ли от страха, то ли от всего сразу. — И девка, и этот монстр должны быть уничтожены. Хватит с нас этого фарса!

Я заставила себя проигнорировать его выпад и не сводила глаз с дракона, который царственно восседал на опорах моста, разглядывая толпу глазами цвета расплавленного золота с абсолютным презрением. Интересно, Высокородные смогли прочитать это выражение на его морде так же четко, как я?

Я медленно повернулась к совету лицом, оставив дракона за спиной:

— Вот вам доказательство. Никсарис слышит меня. И если вы дадите мне шанс, я смогу заставить его выслушать и вас.

Позади меня раздался громкий издевательский фырк: «Ага, блядь, раскатала губу, только в их влажных мечтах».

Я поморщилась, молясь, чтобы Высокородные не заметили этой заминки. Но переживать было не о чем, толпа вокруг снова взорвалась изумленным гулом. Всё шло отлично, пока вперед не вышел лорд Мортис, тяжело печатая шаг по булыжникам. Он встал рядом со мной и презрительно усмехнулся:

— Обычный салонный трюк. Зверь остается всего лишь зверем, безмозглым чудовищем.

Никсарис издал утробный предупреждающий рык, но глава Дома Мортис проигнорировал его, повернувшись к толпе:

— Это не тот великий момент, каким вы его считаете! Эта тварь разорвет нас на куски и погубит весь наш род!

«Этот смертный начинает меня бесить», — пожаловался Никсарис.

«Пожалуйста, умоляю тебя, потерпи еще секунду, я сама с ним разберусь», — мысленно взмолилась я.

Я лихорадочно соображала, как разрядить обстановку, и вдруг заметила блесть стали в руке Мортиса. Кинжал. У меня перехватило дыхание, я мазнула взглядом по толпе и увидела Блейка, который пробирался вперед, не сводя серых глаз с регента. Он тоже заметил оружие. Я застыла в ужасе: кинжал предназначался мне или Мортис был настолько идиотом, чтобы кинуться на дракона? Я была безоружна и не могла напасть первой на главу великого Дома — это было бы чистым самоубийством.

Регент замер на краю моста, свирепо глядя на огромного ящера. Яйца у мужика были стальные, тут не поспоришь, а вот с мозгами явно были проблемы.

— Ты просто ожившая реликвия! — выплюнул он в морду Никсарису, а затем резко ткнул кинжалом в мою сторону, даже не скрываясь. По толпе пронеслись испуганные вздохи. — А ты — всего лишь безумная девка, возомнившая себя вестницей этого зверя!

«В сторону, живо!» — приказ Никсариса буквально взорвался в моей голове. Я дернулась, чтобы уйти от удара, но не успела — чьи-то сильные руки обхватили меня, и весь мир превратился в сплошное смазанное пятно.

Я жестко рухнула на землю, но удар смягчило чужое тело подо мной. Сердце бешено колотилось, я повернула голову и увидела, как Никсарис выдохнул колоссальный поток пламени. Драконий огонь не имел ничего общего с обычным костром — это была первородная, сокрушительная мощь, одновременно прекрасная и жуткая. Из пасти дракона с ревом вырвался сгусток ослепительного расплавленного света, а багровые и золотые искры закручивались спиралями, как живые артерии, расходясь в воздухе смертоносными полосами.

Смотреть на это было всё равно что заглядывать в эпицентр тотального уничтожения. Настоящее напоминание, почему эти твари когда-то царили в небе и почему Виктор так отчаянно жаждал подчинить себе хоть одну. Нам крупно повезло, что Никсарис умел филигранно управлять своей силой — он проявил хирургическую точность и выжег только лорда Мортиса, не задев толпу. Регента мгновенно поглотило пламя, его истошный крик оборвался за секунду, заглушенный треском сгорающей плоти. Когда огонь погас, от наглого лорда осталась лишь горстка пепла и обугленные угли на булыжниках. Чувак доигрался.

Тело подо мной шевельнулось, и я опустила взгляд. На меня смотрели темные глаза Кейджа Танаки. Да уж, вампирская скорость — полезная штука.

— Ты в безопасности, — бросил он настолько обыденно, словно вытаскивать девчонок из-под драконьего пламени для него было ежедневной рутиной.

Дрожа всем телом, я поднялась и попятилась от него на ватных ногах, разворачиваясь к Никсарису. Золотые глаза дракона гипнотизировали меня. Стараясь не смотреть на дымящуюся кучку пепла, которая еще минуту назад была лордом Мортисом, я сделала шаг вперед.

— Мисс Пендрагон! — громом разнесся по площади голос Виктора. Он быстро шел ко мне, но резко замер перед останками коллеги. Я понятия не имела, каков радиус поражения у дракона, но Виктор, похоже, рисковать не хотел.

— Лучше держитесь на расстоянии, лорд Дракхэрроу, — предупредила я. Он нахмурился и на секунду замялся, явно растеряв уверенность.

Напряжение разрядил спокойный голос леди Авари:

— Мисс Пендрагон, это вы приказали Никсарису сжечь его?

По толпе снова прошел шепоток, все ждали моего ответа. Я мрачно покачала головой:

— Нет, абсолютно нет. Но это должно доказать вам всем главное: Никсарис не подчиняется чужой воле — ни моей, ни вашей. Он делает только то, что хочет сам.

«Именно так», — подтвердил дракон в моей голове.

Я проигнорировала его реплику, прекрасно понимая, что лорд Мортис сгорел не ради моей защиты. Плевать дракону на меня, он бы и глазом не моргая сжег меня вместе с ним, если бы я стояла на пути, а потом просто нашел бы другого переводчика.

— Лорд Мортис оскорбил Никсариса, — подала голос леди Авари.

Я кивнула: — Да, и не единожды.

Мы обменялись с ней долгими взглядами.

— Насколько я помню историю, — медленно произнесла матриарх, — драконов нельзя оскорблять.

«Ну разумеется, особенно прямо в морду. Этот смертный был дебилом», — хмыкнул Никсарис. — «Удивительно, как он вообще дожил до своих седин».

Я глубоко вздохнула: — Никсарис говорит, что лорд Мортис был дураком. По толпе снова прошелся ропот.

Я покосилась на Кейджа, который стоял у моста, скрестив руки. Ни тени страха на лице — либо парень сделан из камня, либо бабушка устроила ему адские тренировки. Блейк застыл чуть поодаль и даже не смотрел в мою сторону, вовсю испепеляя взглядом Кейджа. Я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза: чувак должен быть благодарен, ведь если бы я сдохла, его личная бесплатная столовая накрылась бы медным тазом. Интересно, что бы он тогда запел? В этот момент сквозь расступающихся людей вперед пробилась Кэтрин Мортис.

На ней были кожаная туника и брюки в цветах ее Дома, а серебристые волосы были уложены короной на голове. Её глаза оказались такими же серыми, как у Блейка, но гораздо бледнее, почти прозрачными. Кэтрин замерла перед тлеющими останками отца, и я пристально вглядывалась в ее лицо, но на этой ледяной маске не дрогнул ни один мускул. Она подняла взгляд от праха и посмотрела прямо на меня. Я с трудом сглотнула:

— Кэтрин, мне жаль. Прими мои соболезнования.

Ее взгляд полоснул меня по лицу: — Спасибо, — коротко бросила она.

Леди Авари деликатно откашлялась, возвращая мое внимание:

— Мне пора, — сказала я, глядя на Иларию. Ее коллега по совету только что превратился в пепел у нее на глазах, но ее взгляд оставался абсолютно безмятежным.

— Ты собираешься возвращаться? — тихо спросила она.

Я уставилась на нее. До этой секунды я даже не думала о побеге, но сейчас осознала, как легко могу просто улететь. Разве не об этом я мечтала с первого дня в Санграте? Я посмотрела на море, но не в сторону Вейлмара, а правее, где на соседнем скалистом острове мрачным багровым силуэтом высилась Академия Кровавого Крыла. Я вспомнила о друзьях: Флоренс, её маме Джие, профессоре Родригесе, Воне… Черт, я вспомнила даже про пушистого Невилла. Если я останусь, то смогу увидеть их завтра, а если сбегу — что Высокородные сделают с ними в отместку? Я судорожно выдохнула:

— Да. Я вернусь. Скоро.

Я повернулась к Никсарису. Мне казалось, что Трибунал — это самое страшное испытание за день, но, глядя на колоссального черного ящера, я поняла, как сильно заблуждалась.

«Не бойся, бескрылая, я тебя не уроню», — поддразнил Никсарис.

Я хотела соврать, что не боюсь высоты и полетов, но язык не поворачивался, да и в голове всё окончательно спуталось. Вместо слов я просто подошла ближе и прижала дрожащую ладонь к его боку. Чешуя оказалась гладкой и обдала руку приятным мягким теплом.

Я посмотрела на его внушительные размеры. И как мне туда залезть? Ни седла, ни поводьев, ухватиться решительно не за что.

«Залезай уже», — его мысленный приказ прозвучал властно и нетерпеливо. — «Ты и так заставила всех ждать».

Что ж, ладно. Мои пальцы нащупали стыки между пластинами чешуи, и я полезла наверх. Всё один в один как в тот день, когда я забиралась на статую во дворе Академии, только теперь подо мной был живой зверь из плоти и крови, а не холодный гранит. И я до сих пор не понимала, какой из вариантов хуже. За живую чешую держаться было определенно проще, но само осознание, что подо мной живой дракон, чертовски ужасало. В какой-то момент я совершила глупость и посмотрела вниз, о чем мгновенно пожалела: земля стремительно отдалялась, а прямо под мостом бушевало темное море. Кое-как сглотнув вставший в горле ком, я упрямо карабкалась выше, пока не добралась до его плеч. Я подтянулась, уселась верхом у основания массивной шеи и вцепилась обеими руками в один из спинных шипов, глядя сверху на замерших Высокородных. Они стопудово думали, что я окончательно рехнулась. Никакой страховки, ни ремней, ни седла — я же сейчас разобьюсь к чертям, да?

«Ты не умрешь и не упадешь, я этого не допущу», — отозвался Никсарис. — «Еще не хватало, чтобы ты шмякнулась вниз и опозорила меня перед этими букашками».

Внизу среди толпы я заметила движение — Блейк сделал шаг вперед. Он во все глаза смотрел на меня, и в его серых глазах читалась странная смесь благоговения и страха. Он боялся за меня или испугался того, на что я способна? Чуть в стороне стоял Кейдж, и выражение его темных глаз было совершенно нечитаемым — то ли уважение, то ли скрытое веселье, хрен поймешь.

— Ладно, поехали, — пробормотала я вслух, крепче сжимая пальцы на костяном выросте.

Никсарис мощно взмахнул огромными крыльями, и мы свечой взмыли в небо. Я мертвой хваткой вцепилась в его гребень — черный, глянцевый и костлявый, его острые края опасно поблескивали на свету, хотя проверять их прочность собственной шкурой я точно не планировала. Черная Крепость внизу стремительно превращалась в крошечную детскую игрушку, рядом синел силуэт Академии, которую я вопреки всему продолжала считать домом, а улицы Вейлмара на побережье слились в сплошные неразличимые нити.

Дракон резко развернулся и понесся над открытым морем. От бескрайних водных просторов захватывало дух, волны казались совсем крошечными, и я понимала: упади я отсюда, вода меня не спасет, смерть будет мгновенной.

«Держись крепче, всадница», — мысленный голос Никсариса так и сочился весельем.

— Как будто у меня, блядь, есть выбор, — пробормотала я сквозь зубы. Ветер нещадно трепал волосы, плащ за спиной развевался черным знаменем, а я изо всех сил сжимала бедрами его шею.

— Скажи, ваши прошлые всадники вообще пользовались седлами? — спросила я, с трудом переводя дыхание.

Он долго молчал, а затем неохотно буркнул: «Да».

— Правда? — осмелела я. — И какими они были?

Через ментальную связь донеслось его явное раздражение: «Обычными. Кожа, стальные пластины и куча ремней, чтобы удерживать седока. Хотя слабаки всё равно умудрялись падать».

Я сглотнула. Падали даже с ремнями. После этого я дала себе зарок больше никогда не смотреть вниз. В голове завертелись безумные мысли о том, как вообще шьют драконьи седла и придется ли кому-то снимать мерки с Никсариса — от этой картины меня чуть не пробил истерический смех.

Его резкий голос оборвал мои фантазии: «Не думай, Медра Пендрагон, что мы теперь будем кататься постоянно. Ты здесь ради конкретного дела».

Желудок привычно сжался: «Я помню. Помню, на что согласилась».

«Тогда начинай», — прорычал он. — «Ты обещала мне ответы».

Всё лето мне удавалось водить его за нос, ставя жесткое условие: ответы в обмен на помощь на Трибунале. Сначала я жутко боялась, что он пошлет меня на хер и найдет другого Высокородного, но, похоже, общаться с ящерами могли только всадники. Еще один повод детально расспросить Родригеса. Те фолианты, что я успела просмотреть по диагонали перед каникулами, оказались абсолютно бесполезными. Я уже начала подозревать, что Родригес намеренно подсунул мне эту воду, оставив всю важную информацию при себе. Он явно знал намного больше, выдавая мне знания крошечными порциями. Проверял, можно ли мне доверять?

Одна книга оказалась сборником сказок и мифов, а вторая — сухой исторической хроникой от какого-то занудного ученого, который драконов видел только на картинках. Он писал про интриги Домов и старые битвы, вообще не понимая сути связи всадника и зверя. Третий трактат оказался скучным медицинским пособием по исцелению — я выписала оттуда пару цитат для эссе, но читать до конца не стала. В этих древних свитках не было ни слова о моей ситуации. Мне позарез были нужны дневники прошлых наездников, а еще лучше — учебник «Как общаться с драконами и не превратиться в кучку пепла». Вот это был бы полезный бестселлер.

Я почувствовала, как Никсарис начинает закипать от нетерпения, и решилась: «Ты правда не знал? Когда ты очнулся… вокруг вообще не осталось живых драконов?»

Пауза затянулась так сильно, что я испугалась, что он промолчит.

«Не знал», — наконец глухо признался он, и в его ментальном голосе прорезалась неподдельная скорбь, которую он тут же попытался скрыть за привычной злостью. — «Я почувствовал, что мир стал другим, но моя память разрушена. Всё как в тумане, будто часть меня навсегда въелась в тот проклятый гранит».

«В тумане?» — спросила я максимально тихо.

«Воспоминания разбиты на осколки», — отрезал он.

Я прикусила губу. Каким бы жестоким хищником он ни был, мне стало его по-человечески жаль — очнуться последним из своего рода в чужом мире было страшной пыткой.

«Ты помнишь, как это случилось?» — осторожно поинтересовалась я. — «Как вас обратили в камень?»

«Если бы я знал, бескрылая, я бы не катал тебя сейчас на своей шее и не выпытывал правду», — огрызнулся дракон, резко пойдя на снижение, отчего у меня сердце ушло в пятки. — «Вы, людишки, поразительно невежественны».

Я сильнее вцепилась в шип, понимая, что задела его за живое. Похоже, это было какое-то мощное древнее заклятие.

«Разумеется, это были чары», — проворчал он.

«И ты не хочешь найти и уничтожить того, кто это сделал?» — спросила я.

«Конечно, хочу, но те твари наверняка давно сгнили в земле. Всё, хватит болтовни, теперь моя очередь: выкладывай мне всё, что знаешь о гибели моего рода».

И в этот момент я осознала, насколько ничтожны мои познания. Никсарис мерно рассекал крыльями воздух, пока я судорожно копалась в памяти. На уроках истории профессора Хассан тему Войн Драконов заминали, упоминая лишь союзы Домов, гражданские распри и колоссальные потери. Но никто, блядь, никогда не озвучивал, как именно вымерли эти гиганты. Я снова глянула на расстилающееся внизу море, и внутренности скрутило от безумной высоты.

«Чего ты заткнулась?» — раздраженно прервал тишину Никсарис. — «Я тебя запугал? Говори».

Я сглотнула сухой ком:

— Нам рассказывали, что последние из вас погибли в тех войнах. Часть убили в битвах, часть выкосила чума, но…

«Но что?!» — его ментальный рык потребовал продолжения.

Я шумно выдохнула:

— Но правда в том, что никто из людей не знает точной причины. Возможно, я просто не нашла нужных свитков, а может… хроники были стерты.

Утробный рык Никсариса эхом отозвался в моем черепе, заставив похолодеть от страха: «Ты хочешь сказать, что вы, ничтожества, просто забыли нас?»

В этот миг я испугалась, что разозлила его сильнее, чем покойный лорд Мортис.

— Нет! — поспешно ментально выкрикнула я. — Никто вас не забыл, просто Высокородные намеренно скрыли правду даже друг от друга.

Дракон фыркнул и вместо ответа заложил крутой вираж влево, отчего я истошно ахнула, а сердце улетело в пятки — мы неслись прямо к сверкающей водной глади.

«Это невыносимо», — наконец глухо произнес Никсарис, и в его голосе промелькнула безысходность.

— Я знаю. Ты заслуживаешь знать правду, — я попыталась подобрать правильные слова. — Очнуться в полном одиночестве, последним… Я даже представить не могу, насколько это паршиво.

После долгой паузы он ответил: «Ты ничего не понимаешь. Быть последним из своего племени — это не жизнь, это существование».

В горле встал комок: — Не говори так, пожалуйста. Ты нужен мне, и мне не плевать на твою судьбу.

Он презрительно фыркнул: «Тебя колышет только собственная шкура, бескрылая».

— Нет! — упрямо отрезала я. — Дело не только в выживании. Потерпи немного, я найду ответы, клянусь. У Родригеса есть очень старые закрытые архивы, я перерыва их все. Он помогал мне раньше, а если откажет — я найду другой способ. Я сделаю всё, что потребуется.

Наступила долгая тишина, после которой его голос прозвучал веско и тяжело: «Ты должна мне не просто обещания, всадница. Не вздумай меня подвести».

— Я сдержу слово, — я на секунду замялась. — И… спасибо тебе. Спасибо за то, что спас меня сегодня на площади.

Никсарис издал короткий, горький смешок: «Ты разбудила меня ради собственных нужд, бескрылая».

— Это не так! — запротестовала я. — Я вообще не планировала тебя будить, это вышло случайно. И я бы точно не стала тебя втягивать в это дерьмо, если бы на кону не стояла моя жизнь.

Дракон промолчал, вокруг нас лишь свистел ледяной ветер.

«Вы, смертные, легко бросаетесь словами», — наконец произнес он. — «Но если твой ритуал сработал один раз… сможет ли он вернуть остальных драконов?»

Этот вопрос ударил по мне со всей дури.

Я замялась:

— Я не знаю. Я сама не до конца поняла, как сработали эти чары, я действовала вслепую.

«Как удобно», — проворчал ящер. — «Ты играешь с силами, которые не способна осознать, но при этом обещаешь мне горы золота».

Моё раздражение вырвалось наружу:

— Я попробую, слышишь? Я расшибусь в лепешку, но попробую! Но ты сам подумай: если бы вернуть остальных было возможно… ты правда бы этого хотел?

Я почувствовала, как его крылья на мгновение сбились с ритма.

«Хотел бы я?» — эхом отозвался он. — «Снова увидеть небо, полное моих братьев? Услышать их рев? Да, черт возьми, хотел бы», — его ментальный тон резко помрачнел. — «Но будут ли они свободны? Или этот проклятый мир вампиров снова закует нас в цепи, заставив проливать кровь ради их войн и жадности?»

Я до сих пор не понимала, как такая колоссальная сила вообще оказалась в рабстве у вампиров, но, скорее всего, дело было в ментальных узах всадников. И Никсарис явно больше не планировал наступать на те же грабли.

— Ты воевал в тех последних битвах? — неуверенно спросила я. — Ты был там?

Пауза выдалась тяжелой.

«Я не помню», — его голос прозвучал жестко и болезненно. — «Я прошел столько войн, что они превратились в сплошное кровавое месиво в моей голове».

Почувствовав его нарастающую ярость, я попыталась его успокоить: — Всё нормально. Мы во всем разберемся вместе.

Дракон утробно зарычал:

«Когда меня обратили в гранит, у меня отняли часть души. Ты упоминала месть. За такие долги платят кровью. Наш род понес слишком тяжелые потери».

Я кожей ощущала его вековую боль:

— Когда-то ты наводил ужас на весь этот замок. Вампиры нуждались в тебе, но они же тебя и ненавидели.

«Именно так», — подтвердил он.

— Ты можете вернуть этот страх. Если мы объединимся. Что ты выберешь — чтобы на тебя охотились и жалели, или чтобы тобой восхищались и до смерти боялись?

Никсарис фыркнул: «Какое примитивное мышление».

— Зато это правда, — упрямо настаивала я. — Мы можем заставить их поверить, будто они тебя контролируют, хотя мы-то знаем реальный расклад. Я помогу тебе, я обещала. Мы раскопаем, кто сотворил это с тобой, неважно, сколько веков прошло. Кто-то из стариков точно в курсе. Мы вернем твою память.

Он ничего не ответил, и я расценила это как согласие. В этот миг до меня дошло, что мои отношения с Никсарисом — один в один как с Блейком. Никто из нас не хотел этой связи, но мы застряли в одной ловушке. И теперь я точно так же выпрашивала у дракона крохи его доверия, как Блейк выжимал из меня капли крови. С той лишь разницей, что Блейк никогда не умолял.

Что за урод смог обратить такое величие в камень? И ради чего?

Солнце медленно садилось за горизонт, и мы продолжали лететь в глубокой тишине.

КНИГА 2

ГЛАВА 8 — МЕДР

А

Никсарис оставил меня на мосту, ведущем в Академию Кровавого Крыла. Я медленно прошла через внешний двор к большим двойным дверям, ведущим в школу. Когда я снова буду здесь? За первый год моего студенчества я покидала Академию всего несколько раз. Однажды, чтобы улизнуть на пляж на вечеринку у костра, на которую пригласил меня Тео. Это было катастрофой. Особенно из-за Кирнан, Высокородной, которую убил Блейк.

Я также добралась до города Вейлмар, следуя за Блейком по секретным туннелям, которые пролегали под Драконьим Двором.

Какая-то тень шевельнулась, выступая из сумрака. Блейк. Он ждал меня.

Я поняла, что вердикта не было. По крайней мере, не до того, как я улетела. Комиссия Трибунала приняла решение? Если бы они собирались казнить меня, то наверняка послали бы за мной кого-нибудь другого, а не Блейка. Или они заставят его сделать это? Мы оба знали, что он сильнее меня. Если бы он хотел просто убить меня, смог бы он?

Мое сердце заколотилось.

— Что ты здесь делаешь?

— Я подумал, что ты, возможно, захочешь узнать, что произошло после того, как ты сбежала, — протянул он, засовывая руки в карманы брюк и направляясь ко мне.

Я старалась не выглядеть такой напуганной, какой себя чувствовала.

— Полагаю, они всё-таки нашли способ разорвать нашу связь, и теперь я принадлежу Дому Авари. Может, мне перенести свои вещи в башню Кейджа?

Я шутила, но выражение его лица заставило меня замереть.

— Не надо, — предупредил он. — Даже не шути на эту тему.

Я скрестила руки на груди.

— Почему нет? Потому что ты ненавидишь Дом Авари? Или это только Кейдж так сильно тебя беспокоит?

Его челюсть сжалась.

— Ты знаешь почему.

Я подошла на шаг ближе, мой голос был намеренно резким.

— Нет, Блейк, я не знаю. Дом Авари, вероятно, не стал бы принуждать меня к узам, которых я никогда не хотела. Они бы не относились ко мне как к какой-то собственности. На данный момент я думаю, что там я была бы счастливее. Кейдж действительно мог бы проявить ко мне некоторое уважение.

Это было все равно что чиркнуть спичкой, чтобы поджечь сухую растопку. Слишком просто.

В одно мгновение Блейк оказался передо мной, двигаясь с ужасающей вампирской скоростью. Прежде чем я успела отступить, его лицо оказалось совсем близко от моего.

— Уважать тебя? — прорычал он. — Ты думаешь, Кейдж стал бы уважать тебя? Ты думаешь, Дом Авари стал бы относиться к тебе лучше? Повзрослей, Пендрагон. Они использовали бы тебя. Как и любой другой Дом Высокой крови, если бы им дали хотя бы половину шанса.

— По крайней мере, это был бы мой выбор, — выплюнула я. — Не смей стоять здесь и притворяться лучше, когда ты кормишься от меня без моего согласия и заявляешь права на меня, даже не спрашивая.

Его челюсть снова сжалась, но он не отступил. На мгновение напряжение между нами стало невыносимым. Его взгляд опустился на мои губы, затем снова поднялся, и на одно ужасающее мгновение я подумала, что он мог бы…

— Пока что ты жива, — сказал он наконец. — Трибунал вынес вердикт. Ты остаешься в Кровавом Крыле. Под надзором Дома Дракхэрроу.

Я прерывисто вздохнула, облегчение и разочарование боролись во мне.

— Никто не послушал Лисандра. Какой сюрприз.

— Лисандр — дурак, который собирается дать себя убить, — насмешливо сказал Блейк.

— Лорда Мортиса тоже никто не слушал, — заметила я.

— Гаррик Мортис. — Блейк покачал головой. — Не такой дурак, как Лисандр. — Он пристально посмотрел на меня. — Но, может быть, он был прав.

— Он был не прав. Увив меня, ты подписал бы себе смертный приговор, — огрызнулась я. — Я нужна тебе, помнишь? Я полезна.

— Полезна? Не льсти себе. Пока что ты ценный сотрудник. Все хотят посмотреть, чем это закончится. — Он ухмыльнулся. — В конце концов, ты утверждаешь, что способна управлять драконом.

Я вздернула подбородок.

— Разве тебе не хочется убежать с воплями, как маленькому мальчику? От мысли, что весь этот драконий огонь прямо у меня под рукой?

Он рассмеялся, явно не испугавшись.

— Могло бы, если бы я думал, что всё, что делал дракон, делалось по твоей воле.

Я покраснела.

— Хорошо, что у меня есть ты, чтобы защитить меня, — сказала я с горечью.

Его ухмылка стала шире, и я возненавидела то, как ускорился мой пульс при виде его губ, его лица.

— Ты пережила свой первый год, потому что я позволил это. Не заставляй меня доказывать это тебе сейчас. — Он внезапно прижался своей грудью к моей, отталкивая меня назад. Его дыхание было горячим у моего уха. — Почему бы тебе просто не подчиниться, как хорошей маленькой девочке?

Моя грудь сжалась от гнева, страха и чего-то еще, чему я отказывалась давать название, и я сильно толкнула его. Он не сдвинулся с места, но это все равно доставило удовольствие.

— Пошел ты, Блейк. Давать. Покажи мне, на что была бы похожа жизнь без тебя. Я думаю, это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но ты этого не сделаешь, не так ли? Потому что тогда я увижу, насколько на самом деле мала твоя власть.

Я рассмеялась, стараясь, чтобы это прозвучало двусмысленно, и Блейк покраснел от гнева. Его глаза сузились.

— Я защищал тебя с того самого дня, как ты попала сюда.

— Чушь собачья. Ты хотел, чтобы я потерпела неудачу, — напомнила я ему. — Ты сказал, что никогда не смешаешь свою родословную с моей, помнишь?

— Я… — Он сглотнул. — Я думаю, пришло время проверить реальность. Кажется, ты не понимаешь, в каком положении находишься на самом деле. Как это ненадежно. Если я отойду в сторону, ты не продержишься и дня.

Я отказалась поддаваться запугиванию. В конце концов, что худшего могло случиться? Я была нужна ему живой.

— Мне не нужна твоя помощь, и я определенно не хочу ее. Я никогда не нуждалась.

Он высокомерно усмехнулся.

— Мне понравится наблюдать, как ты учишься на горьком опыте.

— Ты такой Высокородный ублюдок, — прошипела я.

— А ты лгунья, — парировал он. — Ты говоришь о разрыве нашей связи. Как будто это вообще возможно. И как будто ты действительно хочешь этого.

Я дрожала. Я смотрела на него в ответ, ненавидя жестокое удовлетворение в его серых глазах. Но хуже гнева был проблеск чего-то более глубокого. Что-то, подозрительно похожее на страстное желание. Я безжалостно подавила это.

— Ты думаешь, я блефую? — спросила я, мой голос дрожал от ярости. — Поверь мне, это не так. Я найду способ. И как только я это сделаю, я никогда не оглянусь назад.

Что-то пробежало по его лицу. Трещина в маске. Но это мгновенно исчезло, сменившись приводящей в бешенство насмешливой улыбкой.

— Удачи тебе с этим, — сказал он, отходя от меня. — Добро пожаловать обратно в Кровавое Крыло, Пендрагон. Я буду наблюдать.

С этими словами он повернулся и ушел, оставив меня стоять в одиночестве с колотящимся сердцем и укрепляющейся решимостью. Я бы нашла способ освободиться от этих невыносимых цепей. И я бы позаботилась о том, чтобы Никсарис никогда не склонился перед Домом Дракхэрроу. Не сейчас. Никогда.

По крайней мере, остаток дня улучшился с этого момента. Когда я вернулась в башню Дракхэрроу, в моей комнате меня ждал подарок. Я вошла в комнату и замерла, мое напряжение сменилось удивлением.

На моей кровати, скрестив ноги, сидела Флоренс Шен и читала книгу с таким видом, словно терпеливо ждала несколько часов.

— Флоренс! — воскликнула я.

— Медра! — Флоренс вскочила, ее длинные темные волосы взметнулись, когда она бросилась в мои объятия. — Я думала, ты никогда не вернешься! Они не сказали мне ничего, кроме того, что ты все еще находишься на Трибунале.

Я подумала о том, откуда я на самом деле только что пришла, и решила, что это может подождать.

Флоренс потянула меня к кровати, и я поняла, что она почувствовала себя как дома. Она не только принесла стопку книг — без сомнения, уже готовилась к началу занятий, — но и чайник и пару кружек, стоявших на моем столе рядом с тарелкой с выпечкой.

— Я подумала, тебе не помешает немного успокаивающего чая, — объяснила Флоренс. — Хотя сейчас холодно. Моя мама готовила его по семейному рецепту.

Я благодарно улыбнулась.

— Я выпью его холодным. Я не возражаю. Это было очень мило с твоей стороны.

— Как прошло заседание Трибунала? Я все ждала и ждала здесь… — Она замолчала, и впервые я поняла, насколько она была напряжена, о чем она, должно быть, думала, сидя в полном одиночестве и ожидая, вернусь ли я когда-нибудь.

— Всё будет в порядке, — быстро сказала я. Это было более или менее правдой, по крайней мере, на данный момент. — Они позволяют мне остаться в Кровавом Крыле. Они не собираются казнить меня, если это то, о чем ты беспокоишься.

Шутка должна была быть беззаботной, но потом я увидела выражение лица Флоренс.

— Ты сидишь здесь уже несколько часов, не так ли? Гадала, вернусь ли я вообще. О, Флоренс. Мне так жаль.

Она прикусила губу, одинокая слеза скатилась по ее щеке. Она смахнула ее.

— После прошлого года…

Я кивнула.

— Навин. Я знаю.

— Я больше никого не могу потерять, — сказала она хриплым голосом. — Ни одного другого друга.

На мгновение мы замолчали. Я знала, что мы обе думаем о Навине. В прошлом году мы были дружны как воры, втроем. Теперь нас было только двое. Из-за меня. Из-за того, что я сделала, чтобы выжить. Но я не собиралась позволять своей тьме заразить свет Флоренс.

Я взяла печенье, посыпанное сахаром, затем села на кровать, приклеив на лицо улыбку.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом. Как прошло твое лето?

Но прежде чем мы успели обменяться новыми новостями, дверь распахнулась, и в комнату заглянула пара фиалковых глаз.

— Мне показалось, я услышал смех. Устраиваешь вечеринку? Могу я присоединиться?

Мы с Флоренс обменялись взглядами, затем я ухмыльнулась.

— Входи, Виша.

Виша закрыла дверь, затем подошла и плюхнулась на кровать, запустив руки в волосы. За лето она немного отрастила их, но оставила одну сторону полностью выбритой. Я была совершенно уверена, что она могла бы полностью побрить голову и при этом выглядеть сногсшибательно.

— Итак, я слышала, ты прекрасно провела время, возвращаясь в Кровавое крыло сегодня после Трибунала, — озорно сказала Виша.

— Прокатиться? — Флоренс переводила взгляд с меня на неё. — Что это значит?

Я нервно рассмеялась.

Глаза Виши сверкнули при виде Флоренс.

— Она тебе еще не сказала? Наша девочка летала на драконе.

Глаза Флоренс превратились в блюдца.

— Что? Ты сделала это? О, Медра, это замечательно! Ты связалась с Никсарисом!

Я поморщилась.

— «Связалась» — это сильно сказано. Он просто еще не поджарил меня до хрустящей корочки.

— Ба. — Виша махнула рукой. — Она преуменьшает. Наша маленькая наездница не любит хвастаться. Я имею в виду, она действительно заставила его поджарить кого-то, но это была не она.

Я думала, Флоренс подавится.

— Поджарить кого-нибудь? Когда? Кого? Во имя Служанки Крови, что ты натворила, Медра?

Я вздрогнула от этого восклицания.

— Я ничего не делала, уверяю вас. Во всём виноват этот ящер.

Виша с любопытством посмотрела на меня.

— Так это действительно правда?

— Что именно? — спросила я.

Она пожала плечами.

— Ну, по крайней мере, половина школы думает, что твой дракон убил лорда Мортиса ради тебя, потому что он хотел твоей казни.

Флоренс взвизгнула:

— Что? — Она укоризненно посмотрела на меня. — Ты сказала, что они не собирались тебя казнить.

— Это не так, — сказала я успокаивающе. — Это была всего лишь… небольшая часть разговора.

Виша фыркнула.

— Я имею в виду, я не думаю, что кто-то собирается предлагать это какое-то время. Они сейчас напуганы до смерти.

— О, Медра, — простонала Флоренс. — Регент? Глава Дома? Что сказала Кэтрин?

Я неловко поерзала.

— Она не выглядела особо довольной. Но она также не требовала, чтобы мы дрались на дуэли до смерти.

— С Кэтрин всё будет в порядке, — пренебрежительно сказала Виша, соскальзывая с кровати и подходя к тарелке с выпечкой. — Она, наверное, в восторге. Она только что получила огромное повышение благодаря тебе.

— Это была не я, — напомнила я ей. — Это сделал Никсарис. Честно говоря, он чуть не опалил меня в процессе, и если бы он это сделал, я сомневаюсь, что его бы это волновало. — Я подумала о Кейдже, вылетевшем из ниоткуда, чтобы схватить меня. — Лорд Мортис оскорбил Никсариса. Очевидно, это в очень плохой форме.

Виша хихикнула.

— Я бы сказала. Что за идиот. — Она повернулась ко мне лицом, держа печенье в одной руке и малиновый пирог в другой. — Ты не поверишь тому, что они уже говорят о Мортисе. Он посмешище. Если Кэтрин не злилась на тебя раньше, то, возможно, сейчас. — Она задумчиво наклонила голову. — Но опять же, теперь она лидер Дома Мортис… Я имею в виду, в Кровокрыле и за его пределами. Она регент. Так что, может быть, она будет благодарна.

— Ее отец мертв, — потрясенно произнесла Флоренс.

— Да, и с ним было нелегко ладить. Теперь Кэтрин свободна, — отметила Виша.

— Это действительно так? Лидер факультета умирает, а их ребенок просто выходит на первый план? Вот как это работает? — с любопытством спросила я. — Я понятия не имела, что Лисандр теперь глава своего Дома.

Виша кивнула.

— Это случилось летом. Его дядя умер. Лисандр был следующим в очереди. Я имею в виду, что не всегда место наследует старший ребенок. Лидер выбирает своего наследника. Но Кэтрин принадлежала своему отцу.

Так много власти сосредоточено в руках столь небольшого числа людей.

— Не могу поверить, что ты летала на драконе и не сказала мне, как только вошла в эту дверь, — воскликнула Флоренс. Она всплеснула руками. — Значит, вы не связаны? Тогда как именно это работает?

Я вздохнула и прислонилась спиной к одному из столбиков кровати.

— Я не уверена, что это хорошая идея — обсуждать это сейчас. — Я посмотрела на Вишу. Если бы я продолжала говорить, это означало бы поделиться некоторыми вещами, которыми я не делилась ни с кем другим. Я полностью доверяла Флоренс. Но Виша? Ее дружба была новее.

Высокородная с фиалковыми глазами заметила, что я пристально смотрю на нее.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Нет, — быстро ответила я.

Она пожала плечами.

— Ничего страшного, если ты этого хочешь. Только скажи. Я уйду.

И я знала, что она так и сделает. Она просто уйдет. Она не будет брыкаться и кричать по этому поводу, как кто-то другой.

Я думала обо всем, что произошло между нами с тех пор, как мы встретились. Сначала она обращалась со мной как с дерьмом. Потом она спасла меня во время Игр Консортов. Конечно, она сделала это, потому что Блейк сказал ей. Но она вела себя прилично. Она изо всех сил старалась помочь. Казалось, она действительно хотела, чтобы прошлое осталось в прошлом. Я все еще не очень хорошо ее знала. Но было в ней что-то такое, что мне начало нравиться. Она была прямолинейной. Прямой. В каком-то смысле даже суровой. Но я чувствовала, что могу ей доверять.

Я глубоко вздохнула.

— Послушай, если я начну говорить, это может поставить тебя в неловкое положение. Блейк ничего этого не знает. И я не хочу, чтобы он узнал.

Виша медленно кивнула.

— Я понимаю. Я не собираюсь шпионить за тобой для него, если это то, о чем ты беспокоишься.

— Но он же глава вашего факультета, — сказала я.

— И он твой архонт, — указала она.

— Пока что. — Я стиснула зубы. — Многое произошло с последнего дня в школе.

Мы уставились друг на друга.

Затем Виша ухмыльнулась.

— Не волнуйся, Пендрагон. Я знаю, что мы еще не достигли стадии обмена самыми сокровенными секретами в наших отношениях. Для этого у нас было недостаточно вечеринок с ночевкой. Ты можешь приберечь все свои сказки о драконах на ночь для Флоренс.

Я нахмурилась, беспокоясь, что действительно обидела ее.

— Это не…

Виша прервала меня, ее дерзкая ухмылка стала шире.

— Расслабься. Я не собираюсь чахнуть. Я не создана для роли трагического героя.

Флоренс нервно хихикнула, пытаясь разрядить напряжение.

— Кстати, об отношениях, как дела с твоей триадой, Виша?

Улыбка Виши стала волчьей. Она села возле очага и прислонилась спиной к камням, подперев одно колено, выглядя законченной негодяйкой.

— О, ты имеешь в виду мальчиков? — Она махнула рукой. — С ними все в порядке. Честно говоря, это чудо, когда они вообще замечают, что я здесь.

— А разве они не…? — осторожно спросила я.

— О, они замечают, — заверила меня Виша, ее ухмылка стала еще острее. — Я не из тех, кто долго терпит, когда меня игнорируют. Мы виделись несколько раз за лето. Поместье моей семьи находится недалеко от поместья Люциана. Скажем так, у меня было очень напряженное время, чтобы напомнить им, почему именно я скрепляю этот конкретный узел. — Она откинулась назад, заложив руки за голову, ее фиалковые глаза озорно заблестели. — Но ты же знаешь, девушка не может выжить одна с двумя парнями. — Она сделала паузу, чтобы закатить глаза. — Особенно когда они явно влюблены друг в друга.

Я подумала о Тео и Воне.

— Значит, им разрешено…?

Виша громко рассмеялась.

— Нам всем позволено. Это только дядя Блейка такой ханжа. Мы можем размножаться и при этом трахаться с другими людьми. Это не преступление.

Флоренс наклонилась вперед, выражение ее лица было одновременно шокированным и заинтересованным.

— Так тебе нравится… сохранять все интересным?

— Конечно. — Виша усмехнулась. — Давай посмотрим. Я научилась кое-чему во владении мечом у задумчивого наследника Дома Адрос в Вейлмаре.

Я фыркнула.

— Фехтование. Конечно.

Она поднесла руку к сердцу.

— Клянусь, в дело были вовлечены мечи.

Флоренс рассмеялась, и я ухмыльнулась.

— Чтобы вытащить тебя из постели после этого? — поддразнила я.

— Вообще-то, его. — В глазах Виши заплясали огоньки. — Потом в поместье Люциана появилась одна милая малышка, которая хотела, чтобы я преподала ей несколько уроков.

— Всегда учитель, никогда ученица? — поддразнила я.

— О нет, я иду двумя путями, — серьезно ответила Виша. — Была леди Каллис из Дома Орфос, которая встретила меня в своем летнем домике на нескольких свиданиях. Она думала, что сможет приручить меня. Бедняжка, сейчас она вернулась домой со своей триадой. Двое других тоже скучные твари.

Флоренс моргнула.

— Ну, ты определенно была занята.

— Жизнь слишком коротка, Шен. — Она оглядела Флоренс с ног до головы. — Особенно для таких смертных, как ты. С таким же успехом можешь развлекаться, пока есть такая возможность.

Флоренс покраснела.

— Ты смешна.

— Держись за меня, и, может быть, следующим летом я возьму тебя с собой. Похоже, тебе не помешало бы немного развлечься, — заметила Виша, критически разглядывая стопку книг Флоренс.

Румянец Флоренс стал еще гуще.

— Думаю, я останусь со своими книгами.

— Книги? — Виша выглядела потрясенной. — Где, ты говоришь, ты провела лето?

— Я… Я провела его здесь, — заикаясь, ответила Флоренс. Она посмотрела на меня. — В основном в Кровавом Крыле. Я помогала своей матери в библиотеке. Мы на две недели навестили кое-кого из семьи моей матери, но это было пределом моих путешествий. — Она пожала плечами. — Довольно захватывающая штука.

— Не могу поверить, что мы обе оказались здесь в ловушке, а я даже не знала об этом, — медленно произнесла я.

— Я пыталась увидеться с тобой, но никого не впускали, — жалобно сказала Флоренс. — До сегодняшнего дня нет. — Она посмотрела на дверь. — Возможно, я даже умоляла Блейка.

— Блейка? — Я выпрямилась. — Пожалуйста, скажи мне, что ты этого не делала. Он опасен, Флоренс. Я думаю, тебе следует держаться от него подальше. — Мне в голову пришла пугающая мысль. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не…

Раздался громкий стук в дверь. Я повернула голову, когда она со скрипом медленно открылась. Мое сердце уже начало бешено колотиться. Если бы Блейк осмелился…

Но появилось лицо Тео с очаровательно застенчивым выражением.

— Там есть место еще для одного?

Виша подняла бровь.

— С каких это пор ты вообще спрашиваешь о приглашении?

Тео ухмыльнулся и пожал плечами. Он вошел внутрь и поднял маленький извивающийся комочек оранжевого меха.

— Я привел с собой друга.

— Невилл! — воскликнула Флоренс, спрыгивая с кровати и бросаясь вперед, чтобы забрать пушистика из рук Тео. Маленькое существо залаяло — высокий, мелодичный звук — и заерзало еще более возбужденно, когда Флоренс прижала его к груди и издала нежные воркующие звуки.

— Он рыскал по коридорам, — сказал Тео. — Очевидно, искал свою единственную настоящую любовь.

Я посмотрела на маленького пушистика. Невилл вырос за лето. Он больше не был тем крошечным щенком размером с котенка, которого я нашла на пляже в прошлом году. Его мех, когда-то мягкий, красновато-оранжевый, немного потемнел и стал темно-медным. Кремово-белый мех у него на груди был пушистее, чем когда-либо, отчего казалось, что он одет в снежную шапку. Его хвост, пушистый и почти такой же длинный, как все его тело, возбужденно размахивал взад-вперед, пока Флоренс суетилась вокруг него.

— Он теперь огромный, — сказала я, улыбаясь. — Где он был все лето?

— О, кто-то его кормил. — Тео посмотрел на Флоренс. — А если это была не Флоренс…

Радостное воссоединение Невилла внезапно превратилось в хаос. Взволнованно тявкнув, он вырвался с колен Флоренс и начал носиться по комнате, как вихрь. Его пушистый хвост развевался за спиной, когда он прыгал из угла в угол, запрыгивая на кровать, затем скользя по ковру.

Мы все с интересом наблюдали за ним, даже Виша.

— Это то, с чем тебе приходилось иметь дело всё лето? — спросила я, наблюдая, как пушистик в бешенстве носится по комнате и опрокидывает стопку книг.

Флоренс рассмеялась и покачала головой.

— Иногда. Моей маме нравится говорить, что он наш худший библиотечный покровитель. Мне несколько раз приходилось его провожать.

— Твоя мама пускает щенка в библиотеку? — с интересом спросил Тео. Он быстро поднял руки. — Я никому не собираюсь рассказывать.

— Она действительно любит Невилла, но «пускает» — это слишком сильно сказано. — Флоренс наклонилась и подобрала пушистика, когда он попытался пробежать мимо нее. — Теперь достаточно, Невилл. — Она отнесла его на кровать, где лаффин улегся, тяжело дыша.

— Я думаю, он переутомился, — сказала я, разглядывая маленькое существо. — По крайней мере, на сегодня. — Я посмотрела на Флоренс. — Значит, он жил с тобой в библиотеке?

— Я живу не в библиотеке, Медра, — сказала Флоренс, смеясь. — У моей матери несколько комнат. Я жила там с ней все лето. Невилл иногда оставался у меня на ночь. Но я видела его не каждый день. Иногда он исчезал. Я думала, он бродил по замку. — Она намеренно не смотрела мне в глаза. Я знала, что мы обе думали о том, к кому Невилл, вероятно, наносил визиты.

Блейк не приводил лаффина повидаться со мной летом. И он не тайком приводил Флоренс. Потому что не мог или потому что решил не делать этого?

— Держу пари, он пробирался на кухню, — заметила Виша. — Посмотри на него! Он такой толстый, что его можно раскатать.

— Это не так, — чопорно ответила Флоренс. — Он просто немного прибавляет в весе перед зимой. Как белка.

Тео рассмеялся.

— Блейк, наверное, тоже его кормил. Невилл вынюхивал что-то вокруг башни Дракхэрроу с тех пор, как я вернулся. Очевидно, он уже чувствует себя здесь как дома. Посмотри на него, он практически лоснится.

Я нахмурилась, думая о том, как Блейк ухаживает за пушистиком. Это не вязалось со всем остальным, что я знала о нем. Какое-то время я верила, что Блейк способен заботиться о чем-то еще, кроме себя или своего драгоценного Дома. Но я ошиблась.

Невилл снова выдохся. Он бесформенной кучей рухнул к ногам Виши. Высокородная девушка осторожно протянула руку, чтобы погладить его белый живот.

— Он такой мягкий, — сказала она с удивлением. — Я никогда раньше его не гладила.

Я улыбнулась. Наконец-то мы нашли то, чего Виша еще не делала.

В комнате воцарилась тишина. Тео налил себе немного холодного чая и передал мне вторую кружку. Затем он откашлялся и нерешительно посмотрел на меня.

— Итак, — начал он старательно небрежным тоном. — Как идут дела у вас с Блейком?

Воздух сразу же стал тяжелым. Виша перестала гладить Невилла. Флоренс неловко поерзала на кровати.

Я не смотрела им в глаза.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, изображая неведение.

Тео вздохнул.

— Я был там, Медра. Сегодня на Суде. — Он взглянул на Вишу. — Вы, наверное, слышали?

Высокородная девушка кивнула.

— И Флоренс в конце концов получит сокращенную версию, я уверен, — сказал Тео, глядя на моего другого друга. — Все только об этом и говорят. Ты разбудила грёбаного дракона. И теперь ты просишь расторгнуть вашу связь с Блейком.

— И все утверждают, что этого не может быть, — резко напомнила я ему. Я оглядела каждого из них. Я знала, что Флоренс была моим другом. Я хотела, чтобы Виша была. Тео тоже. Но двое из них были Высокородными. Их лояльность была… натянутой. Я взвесила, сколько я должна сказать. — Блейк связался со мной без моего согласия. Он дал мне свою кровь перед Играми Консортов. Он не сказал мне, какими будут реальные последствия обмена кровью. А потом он испил моей крови без разрешения, после окончания Отборочного дня, там, во Дворе Дракона.

— Так вот почему дракон проснулся? — спросила Виша, широко раскрыв глаза.

Я покачала головой:

— Нет, я так не думаю. — Мне не хотелось объяснять, что намного раньше был совершенно другой кровавый ритуал.

Тео и Виша обменялись взглядом — полным понимания Высокородных. Я посмотрела на Флоренс. Она была блайтборном. Она понимала. А понимали ли они? Пропасть в комнате внезапно показалась широкой.

— В этом нет ничего необычного для Высокородных, — прямо сказала Виша. — Я имею в виду, мы обычно не берем в консорты блайтборнов. Но архонты часто могут делать все, что захотят. Это терпимо, даже…

— Прекрати, — перебил Тео. — Это неправильно, Виша. И ты это знаешь. Всё должно быть не так.

Я не была уверена, имел ли он в виду соглашение между консортами и архонтами, или блайтборнами и Высокородными, или все это. Виша приподняла бровь, но ничего не сказала.

Тео продолжил:

— Ты знаешь, до отца Блейка дела у блайтборнов были хуже. Намного хуже. Теперь Виктор работает над тем, чтобы разрушить все, за что боролся его брат.

— Он был твоим дяди, — тихо сказала я. — Я имею в виду Миротворца.

Тео кивнул.

— Александр Дракхэрроу.

— Как он умер? Профессор Хассан упоминал о нем на занятиях, но не вдавался в подробности. С тех пор мне было любопытно.

Тео колебался.

— Он практически исчез. Нам сказали, что он умер, но я до сих пор не знаю, что именно произошло. Потом исчезла и его жена. Мать Блейка, Дездемона.

— Я думала, она в Святилище, — сказала я, уставившись на него.

Тео пожал плечами.

— Верно. Все так говорят. С тех пор я ее не видел.

Виша зевнула.

— Не такое уж редкое явление. Некоторые из этих пожилых леди благородной крови очень серьезно относятся к своим узам. Слишком серьезно, если хочешь знать мое мнение.

— Это был брак по любви, — тихо сказал Тео. — Я имею в виду родителей Блейка. Они были парой, а не триадой.

— Не так уж и неслыханно, — признала Виша. — Но ограничивать себя только одним человеком? — Она вздрогнула, и мы все рассмеялись. Это на мгновение разрядило напряжение.

Пока я снова не накалила обстановку в комнате, спросив:

— А как насчет восстаний? Были ли восстания?

Тео нахмурился.

— Насколько я знаю, нет. Почему ты спрашиваешь?

— Когда я впервые прибыла… в Санграту, я оказалась в сожженной деревне. Все остальные были мертвы. — Воспоминание вспыхнуло в моей голове. Дым и пепел. Зловоние разлагающихся тел.

— Ах, это. — Тео выглядел потрясенным.

— Что? — резко спросила я. — Расскажи нам.

— Это было не восстание, — неохотно сказал он. — Не совсем. Но некоторые блайтборны в той деревне были… непокорными. — Он поднял руки, когда я открыла рот. — Я тоже не знаю, что именно это значит. Но Виктор подумал, что это большое дело. Он послал Маркуса разобраться с этим.

У меня внутри все перевернулось.

— А Блейк? Он был в этом замешан? — Все эти люди. Среди них должны были быть дети.

Тео быстро покачал головой.

— Нет. Блейк в этом не участвовал. На самом деле Маркус зашел слишком далеко. — Он посмотрел на меня с сочувствием. — Думаю, ты понимаешь, о чем я говорю.

Я почувствовала на себе взгляд Флоренс.

— Все были мертвы, — тихо сказала я в качестве объяснения. — Ничего не осталось. Деревня была полностью разрушена.

— Маркусу даже не нужно было бы приказывать делать что-то подобное, — мрачно сказала Виша. Я вспомнила, что Маркус был студентом Кровавого Крыла до позапрошлого года. — Он бы сделал это просто ради удовольствия.

— Это чудовищно, — прошептала Флоренс, ее лицо побледнело. — Ходили слухи о нескольких убийствах блайтборнов в Вейлмаре. Но я не думала, что здесь замешаны Высокородные.

Я ничего не сказала. Моя подруга все еще была в некотором смысле наивной.

— Ну, большинство людей этого не знают, — тихо сказал Тео. — В том-то и дело. Они не должны этого знать. — Он бросил на Флоренс странный взгляд.

— Ты имеешь в виду блайтборнов, — сказала она, выглядя неловко.

Тео не ответил. В комнате снова воцарилась тишина. Но на этот раз это была не комфортная тишина. Тяжесть этого разговора нависла над нами, как грозовая туча. Я скучала по своим друзьям. Но это разделение между нами… Если мы не будем осторожны, оно может расколоть нас надвое. Это было последнее, в чем мы нуждались.

Я перевела дыхание.

— Как выглядит твое расписание? У нас в этом году будут общие занятия?

Я даже не взглянула на свое расписание, но заметила, что оно лежит на столе. Теперь я сходила за ним и протянула Флоренс, которая вытащила свое собственное.

— О боже мой! — Флоренс захлопала в ладоши и выглядела довольной. — Посмотри на это! У нас общий класс.

Я не смела даже надеяться, что это может случиться. Я думала, что Блейк сделает все возможное, чтобы держать меня как можно дальше от Дома Авари.

— Правда? — спросила я, опускаясь на кровать рядом с ней. — Какая?

Флоренс выглядела еще более взволнованной.

— «Сад алхимика»!

Я сморщила нос.

— Что?

— Довольно поэтичное название для класса в Кровавом Крыле, — заметил Тео.

— Не так ли? — радостно воскликнула Флоренс. — Его преподают профессор Родригес и приглашенный ученый, профессор Васанти Алленвейл. Моя мать была в восторге от этого. Очевидно, профессор Алленвейл очень знаменит. Половина занятий будет проходить в традиционном классе с профессором Родригесом, а другую половину времени мы будем работать в теплице, узнавать о…

— Растениях? — предположила Виша.

Виша и Тео уставились на Флоренс так, словно у нее было две головы.

— Совершенно верно, — сказала Флоренс, сияя.

— Звучит заманчиво, — покладисто сказала я. Виша выглядела так, словно вот-вот захихикает, поэтому я пристально смотрела на нее, пока она не закашлялась.

Флоренс продолжала просматривать мое расписание.

— Ты также посещаешь несколько боевых занятий.

Виша оживилась.

— Какие именно?

— Давай посмотрим… У тебя оборонительные искусства и историческая стратегия, одно за другим. Их часто берут вместе. О! Я зарегистрирована в разделе стратегии этого класса. — На мгновение Флоренс выглядела взволнованной. — О, подожди, нет. У меня занятия в другое время.

— Это, должно быть, секция для студентов Дома Авари, — мягко заметил Тео. — Так ты посещаешь курсы целительства и стратегии?

На мгновение Флоренс выглядела удрученной, затем кивнула.

— Да. Я беру и то, и другое.

— Плюс еще несколько предметов? — догадалась я.

Когда она покраснела, я поняла, что была права.

— По сути, Флоренс — гений науки, — объяснила я остальным.

— Прекрати, — сказала она, покраснев еще сильнее. — Вовсе нет. У меня просто нет проблем с тем, чтобы тратить все свое время на учебу.

Виша снова выглядела потрясенной. Но она покачала головой.

— Во сколько у Медры урок защитных искусств?

Флоренс сверилась с расписанием.

— Каждый второй день сразу после обеда.

— Это та же секция, в которой занимаюсь и я, — сказала Виша с усмешкой.

— Я тоже участвую в этом, — сказал Тео, удивив меня. — Блейк не участвует, — быстро добавил он.

Было бы странно не увидеть Блейка на занятиях по боевому искусству. Но это к лучшему. Чем больше я смогу избегать его, тем лучше.

— У тебя есть еще одно занятие, которое выглядит интересным, Медра, — сказала Флоренс, все еще изучая кусок пергамента. — «Исторические перспективы: Санграта и драконы».

Теперь настала моя очередь проявить нетерпение.

— Звучит интересно. С кем это? — Я надеялась, что это будет Родригес.

Но Флоренс покачала головой.

— Здесь не сказано. — Она помолчала. — Ты в другой группе скаутов с профессором Стоунфистом. «Промежуточный бой для блайтборнов».

Я была удивлена, что не посещаю больше занятий, специально предназначенных для всадников на драконах. Но, возможно, у них не было никого, кто мог бы их учить. Это имело бы смысл.

— В твоем расписании есть некоторые пробелы, — заметила Флоренс, просматривая. — Может быть, именно тогда они ожидают, что ты будешь работать с Никсарисом.

Мое сердце упало.

— Да. Возможно. — Если так, то это было бы проблемой. Или, может быть, промежутки были для дополнительных занятий с Родригесом в Щите рабства. Я могла надеяться.

Я взглянула на Тео. Упоминание о классе скаутов напомнило мне о Навине. Но также и о Воне Сабино.

— У тебя есть какие-нибудь занятия с Воном?

Тео покачал головой.

— Нет, но зачем мне это? Он не в Доме Дракхэрроу.

— Что? — Я уставилась на него. — Да, это он. Его выбрали для участия в этом. Я была там.

— Я тоже это помню, — прокомментировала Флоренс.

Тео скрестил руки на груди.

— Сейчас его там нет. Я перевел его.

— Что? — Я уставилась на него. — Как? Ты можешь это сделать?

Тео взглянул на Вишу.

— Обычно нет. Но я разговаривал с Блейком. Вон не хотел оставаться в Дракхэрроу. Я знала, что он надеялся на Орфоса. Поэтому Блейк попросил Лисандра забрать его.

— Это потрясающе! — воскликнула Флоренс. — Это было так любезно с твоей стороны, Тео.

Виша как-то странно уставилась на Тео.

— Очень любезно. Не очень по-Высокородному.

Тео закатил глаза.

— Может, я не очень хорошая Высокородная. А ты?

Виша пожала плечами.

— Я такая, какой, черт возьми, хочу быть.

— Тогда тебе повезло, — сказал Тео почти обвиняющим тоном. — Не может быть. Но Вон… — Он глубоко вздохнул. — Вон может быть тем, кем захочет. У него есть право быть счастливым.

Я была совершенно уверена, что Блейк пригласил Вона в Дом Дракхэрроу, потому что надеялся сделать своего кузена счастливым. Мне было интересно, что чувствовал Блейк, зная, что его план провалился. Но, возможно, он просто испытывал облегчение от того, что Тео собирается избегать Вона.

— Надеюсь, вы с Воном все еще сможете иногда видеться и разговаривать, — тихо сказала я. — Я имею в виду, если вы оба этого захотите.

Тео нахмурился, уставившись в пол.

— Верно. Может быть. — Он посмотрел на дверь. — Уже поздно. Завтра наш первый рабочий день. Я, пожалуй, пойду. — Он бросил на меня задумчивый взгляд. — Но было приятно повидаться с тобой, Медра. Я имею в виду, за пределами зала Трибунала, живой и невредимой.

Я подошла к нему и коротко обняла за плечи.

— Ты тоже, Тео. Я серьезно. Ты один из хороших.

Кто-то легонько ударил меня сзади в плечо.

— Эй, меня это возмущает, — пожаловалась Виша.

— Я бы не осмелилась назвать тебя «хорошей», — поддразнила я.

Она склонила голову набок.

— Теперь ты начинаешь понимать. — Она снова легонько ударила меня по руке. — Увидимся завтра, Пендрагон. — Она кивнула Флоренс: — Удачи, Шен.

— Спасибо, Виша! — крикнула Флоренс, все еще свернувшись калачиком на моей кровати. Невилл вскочил и присоединился к ней. Он поднял глаза, когда Виша и Тео ушли, затем сонно опустил голову на лапы.

— Этому малышу нужно вздремнуть, — заметила Флоренс, проводя рукой по спинке пушистика. — Он все еще растет.

— Ему повезло, что ты его мать, — пошутила я.

Она улыбнулась.

— Ну, половину времени я его мать… — Она замолчала, и я поняла намек. Что Блейк был отцом Невилла по совместительству.

Я вздохнула.

— Я не хочу говорить о Блейке. — Или думать о том, что он несет ответственность за воспитание крошечного, впечатлительного пушистика, даже в половине случаев.

— Верно. А как насчет драконов? Мы можем поговорить об этом? — нерешительно спросила Флоренс.

— Я расскажу тебе короткую версию. — Я вкратце рассказала ей о том, как складывались мои отношения с Никсарисом — и о том, что это было не так.

— Что ж, — осторожно сказала она, когда я закончила. — По крайней мере, Никсарис, кажется, открыт для общения. Это довольно разумно, я имею в виду, для дракона.

— Он спас мне жизнь, — сказала я прямо. — И я этого не забуду. Я в долгу перед ним.

— Но сможешь ли ты продолжать в том же духе в течение года? — тихо спросила Флоренс. — Я имею в виду шараду.

— Я не знаю. Предполагается, что я наездница на драконах. Но я действительно сомневаюсь, что Никсарис внезапно согласится на ежедневные поездки. — Я пересказала ей его слова о том, что он даже не думает о седле, и она поморщилась.

— Седла нет, все в порядке. Что ж, возможно, он изменит свое мнение о седле и о связи с вами, как сразу предоставишь ему больше информации о том, что с ним случилось, — сказала она.

— На это есть надежда. — Я вздохнула.

— Ты устала, — сочувственно сказала она. Она соскользнула с кровати и взяла на руки спящего Невилла. — Увидимся утром. Может, ты и в Доме Дракхэрроу, но мы все равно можем поесть вместе в трапезной, верно?

— Пусть они попробуют остановить нас, — сказала я, улыбаясь ей. У меня появилась другая мысль. — Послушай, что Тео сказал о Воне…

— Да?

— Тео смог добиться перевода Вона на другой факультет, несмотря на то, что его выбрали в Дракхэрроу.

— Да, это необычно. День Отбора должен быть окончательным.

— Но это не так. Высокородные могут делать все, что захотят, — нетерпеливо сказала я. — Мы уже знали это. В этом не должно быть ничего удивительного.

Флоренс нахмурилась.

— Так в чем же смысл?

— Дело в том, что я хочу, чтобы ты поговорила с Кейджем от моего имени. О том, чтобы меня перевели в Дом Авари.

У Флоренс отвисла челюсть.

— Что? Ты серьезно?

— Конечно, я серьезно. Я могла бы быть с тобой, но вдали от Блейка. Это было бы идеально.

— Но разве Блейк не обязан, ты знаешь… Питаться?

Я содрогнулась. Я ненавидела думать о том, что он зависит от меня в вопросе крови.

— Да, но это только раз в неделю. У нас договоренность. — Я надеялась, что он будет придерживаться этого даже сейчас. — Он мог бы прийти в башню Авари или я могла бы прийти к нему сюда. Мы бы что-нибудь придумали.

— Не думаю, что Блейку очень понравилась бы эта идея, Медра, — нервно сказала Флоренс.

— Предоставь Блейка мне. Но ты поднимешь тему, если увидишь Кейджа раньше меня, хорошо?

Флоренс озабоченно кивнула.

— Я постараюсь изо всех сил. Но Кейдж Танака и я… Мы никогда по-настоящему не разговаривали.

— Он пугающий, — согласилась я. — Я знаю. — Я вздохнула. — Если увидишь его, скажи об этом. Если нет, я попытаюсь найти его завтра или позже на этой неделе.

— Ты такая смелая, Медра, — сказала Флоренс, широко раскрыв глаза. — Я не уверена, что смогла бы так на твоем месте.

— Благодари Служанку Крови, что ты не на моем месте, — пошутила я.

— Хочу, — серьезно сказала она. Она слегка покачала спящего пушистика на руках, и я услышала, как Невилл начал мурлыкать. — Хорошо, я ухожу. Приятных снов.

— Ты тоже, — сказала я, провожая ее к двери. Она наклонилась ко мне, касаясь губами моей щеки. — Я скучала по тебе все лето.

— Я тоже скучала по тебе, — сказала я, и мое сердце внезапно заныло. Я была так одинока. Я даже не осознавала, насколько одинока была, пока не увидела ее. — Большое тебе спасибо, что пробралась в башню Дракхэрроу. Это было очень храбро.

Она выглядела гордой собой.

— Так оно и было, не так ли?

— Я люблю тебя, Флоренс, — сказала я, прежде чем смогла остановиться. Я покраснела. — Ты моя дорогая подруга.

На мгновение она удивилась.

— Я тоже люблю тебя, Медра. Ты это знаешь. Ты мой лучший друг.

Мне показалось, что мое сердце вот-вот разорвется.

— Никто никогда раньше не называл меня так, — призналась я.

— Нет? — Флоренс вздернула подбородок. — Ну, тогда они что-то упустили. Ты потрясающий друг. — Она улыбнулась мне. — Увидимся завтра.

Дверь с тихим щелчком закрылась за ней.

Я постояла там мгновение, уставившись на неё, тишина моей комнаты в башне снова окутала меня. Прощальные слова Флоренс все еще звучали в моей голове. У меня никогда раньше не было такой подруги, как она. Слова, которые она произнесла, засели в моей груди, как тлеющий уголек, согревая те места, о которых я даже не подозревала, что они замерзли.

Я так много потеряла, когда приехала в Санграту. Я так много потеряла просто из-за того, что была собой. Там, в Камелоте, мне неоднократно говорили, что тетя Морган и дядя Дрейвен любили меня. Но большую часть моего детства их не было дома. Там был Кресент. Но он никогда не относился ко мне с теплотой. Он пытался проявить ко мне привязанность, но в глубине души я всегда знала, что он считает меня слишком непохожей, чтобы любить.

В моем горле образовался комок. Потом была Одесса. Она любила меня. Теперь я знала это, хотя она была не из тех, кто часто говорит о своих чувствах. Она умерла, чтобы я могла жить. С тех пор, как я родилась, люди жертвовали своими жизнями, чтобы я выжила. Сначала моя мать, потом Одесса, потом мои тетя и дядя чуть не потеряли свои. Но меня не нужно было спасать. Мне нужно было, чтобы меня любили. Этому меня научила Флоренс. Она уже многому научила меня.

Я вернулась в свою комнату и присела на край кровати. Небо было темным. Лунный свет струился через окна, освещая кинжал, лежавший на моем прикроватном столике. За лето я лишь скупо разговаривала с матерью. В ней произошли… перемены. Некоторые беспокоили меня. Но она была нужна мне сейчас.

Я подняла клинок, его вес был знакомым, но странным, как всегда.

— Ты не спишь? — прошептала я.

Слабый гул возник в моем сознании. Наша связь сильно отличалась от грохочущего внушительного присутствия, которым был Никсарис. Затем раздался ее голос, мягкий и знающий:

«Всегда для тебя, дорогая».

Я медленно выдохнула, снова садясь на кровать и держа кинжал обеими руками.

— Я даже не знаю, с чего начать.

«Начало — это всегда хорошее место, — предположила она. — Или начни с того, что тяготит вас больше всего».

Я устало рассмеялась.

— Я только что вернулась с заседания Трибунала. Я летала на драконе.

Я пересказала события дня, объяснив более подробно, чем рассказала Флоренс. Я знала, что расскажу своей подруге больше завтра, но сегодня я не хотела перегружать её — или увеличивать ее собственное бремя.

«Дракон пугает тебя, — предположила моя мать. — Он убил человека на твоих глазах».

— Да. Нет. Да, но не потому, что я думаю, что он причинит мне боль. По крайней мере, не намеренно, — поправилась я. — Это… всё, что он олицетворяет. Я не знаю, смогу ли я быть тем, что ему нужно.

«Мы оба новички в этом мире. Но, несмотря на это, ясно, что связь между драконом и всадником никогда не была легкой. Он нуждается в тебе так же сильно, как и ты в нем. Даже если ни один из вас не хочет этого признавать».

Я нахмурилась.

— Возможно. Но это не похоже на старые узы. Больше никого нет. Некому тренировать меня. Никсарис не хочет, чтобы я была его наездницей. И он такой потерянный. Такой злой.

Последовала пауза.

«А как насчет тебя? Вы так сильно отличаетесь? Ты не сердишься? Ты не заблудилась?»

Я поморщилась. Она была права, конечно. Я тонула в страхе и разочаровании. Я чувствовала себя в ловушке. Как и Никсарис. Я чувствовала себя одинокой. Но насколько еще более одиноким он должен чувствовать себя?

— По крайней мере, я знаю, почему я злюсь и на кого я злюсь, — сказала я. — Кажется, он даже не помнит, что случилось с ним. Или с другими драконами. Я не могу дать ему ответы. Я нахожусь в таком же неведении, как и он.

«Тогда найди их», — сказала моя мать.

Я застонала.

— Это не так просто, и ты это знаешь.

«Это так, если ты так считаешь. — Я слышала, как в ней растет нетерпение. Из-за моих ограничений или из-за ее собственных? — У тебя больше ресурсов, чем ты думаешь. У дракона есть воспоминания. Даже если он думает, что забыл, они могут быть заперты в нем даже сейчас. И, как вы уже догадались, Высокородные скрывают правду, которую они не хотят, чтобы ты или кто-либо другой из блайтборнов узнал. Так что ищите эту правду. Смотрите везде».

Ее слова подействовали на меня как пощечина.

— Ты думаешь, я не пыталась? Книги, которые Родригес подарил мне в прошлом году, ничего не стоили. Он так же плох, как и чистокровный, сохраняет самоуверенность и не подпускает меня к себе.

«Тогда заставь его рассказать тебе. Вытяни из него правду, если потребуется».

Моя хватка на кинжале усилилась.

— И как именно я должна это сделать? Он мой профессор, мам.

«У тебя есть дракон, Медра, — напомнила она мне. Затем ее голос смягчился. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты уже пережила то, чего не смог бы пережить никто другой. Ты не одна».

Я уставилась на лезвие. Ее слова должны были утешить. Но они лишь напомнили мне о том, как много было поставлено на карту — не только для меня, но и для всех вокруг меня.

— Никсарис спросил меня, не хочу ли я вернуть других драконов, — пробормотала я. — Но я не знала, как на это ответить. Правильно ли было бы вообще попытаться? Что, если Высокородные просто снова поработили их?

«Как они вообще это сделали? Тебе нужно это выяснить. — Она сделала паузу. — Ты ему доверяешь?»

— Я не знаю, — честно сказала я. — Я хочу.

«Тогда начни с этого». — Ее голос затих. Она ушла.

Я положила кинжал на прикроватный столик и откинулась на спинку кровати, уставившись в потолок. Вместо звезд над кроватью был красный балдахин, который всегда напоминал мне о том, где я нахожусь.

Это стало случаться все чаще и чаще. Оркада появлялась в один момент, а в следующий уходила. Она была… менее надежной. Ее эмоции резко переполнялись. Она оттолкнула меня, когда я предложила придумать способ ее освобождения. Теперь, когда мы знали о том, что произошло в первый раз, благодаря ритуалу, я думаю, она боялась за меня, заставляя меня попробовать снова. Но я не могла перестать думать об этом. Она угасала. Менялась. Это была моя вина. Так же, как и Навин. Оба были моим бременем, моей ответственностью.

И Никсарис тоже.

Завтра я начну искать ответы. Я больше не была пленницей. Я снова была студенткой.

ГЛАВА 9 — БЛЕЙК

Общая комната башни Дракхэрроу уже была полна шума, когда я спускался по лестнице на следующее утро. Шум голосов и смех были подобны музыке для моих ушей.

Моя территория. Мой дом. Мои правила.

Я прошёл в центр комнаты, заставляя всех повернуться, чтобы убедиться, что моё присутствие заметили. Несколько новых студентов Высшей крови подняли глаза и выпрямились, их взгляды нервно скользнули по мне. Хорошо. Так и должно было быть. Уважение через страх. Это был урок, который мне преподали в детстве. Это был урок, который Пендрагон должна была усвоить рано или поздно, какой бы упрямой она ни была.

В этом году я объявил о некоторых изменениях. Теперь я видел, что Высокородные в моём Доме приняли мои недавние распоряжения близко к сердцу. Рабы стояли на коленях у ног студентов Высокой крови, их головы были склонены, вены обнажены для питья. В другом конце комнаты один из самых нетерпеливых новичков-первокурсников, чистокровный по имени Лоран — жилистый, с резкими чертами лица, — открыто кормился.

Когда я проходил мимо, он посмотрел на меня, его рот был измазан кровью. Часть меня испытывала отвращение, но я скрыл свою реакцию. Я решил не использовать рабов, но знал, что они были общепринятой частью жизни Высокородных почти для всех остальных.

Я хлопнул его по плечу:

— Наслаждаешься завтраком?

Он ухмыльнулся:

— Как всегда, глава Дома.

— Отлично.

Я медленно повернулся, высматривая свою добычу. Я сказал одной из второкурсниц сообщить мне, как только Пендрагон выйдет из своей комнаты. Этого не произошло, поэтому я предположил, что она еще не появилась. Если бы она уже ушла, я был бы очень расстроен этой второкурсницей.

Но тут с верхней площадки лестницы раздались шаги. Я поднял голову и увидел её.

Она выглядела так, словно мало спала. Её огненные волосы были более взъерошены, чем обычно. Но она всё еще держалась с тем проклятым бунтарством, которое я слишком хорошо знал. В комнате на мгновение воцарилась тишина, когда все обратили на неё внимание. Несколько студентов-блайтборнов, которые находились в общей комнате, быстро сбежали, почувствовав атмосферу, и я на самом деле не винил их. Я не собирался позволять кому-либо в моём Доме связываться с ними, но всё же, вероятно, было к лучшему, что они не стали свидетелями следующей части.

— Ну и ну, если это не сама укротительница драконов, — громко позвал я, убедившись, что все меня слышат.

Пендрагон бросила взгляд вниз по лестнице. На секунду её глаза расширились от удивления. Затем я наблюдал, как она разглядывает сцену вокруг меня — с рабами, разбросанными по комнате, и Высокородными в разгаре кормления. Её губы сжались.

— Хорошо, что вы присоединились к нам, — продолжил я. — Мы бы не хотели, чтобы вы опоздали на свой первый день занятий.

Я увидел, как она слегка покраснела. Подколка попала в цель. Не то чтобы я опускался до мелких уловок Риган. Нет. Мои методы должны были быть более… прямыми.

— Я просто объяснял всем, насколько впечатляющим на самом деле является ваш дракон.

Она встретилась со мной взглядом:

— Правда? Как удивительно. Должно быть, разговор был коротким, раз ты ничего о нем не знаешь.

Нервный смех прокатился по комнате, и я нахмурился.

— Не недооценивай себя, — мягко сказал я. — В конце концов, нужен очень талантливый всадник, чтобы так быстро прогнать дракона. Что это было? Одна поездка, и он решил, что с тебя хватит? Не то чтобы я действительно мог его винить.

Лоран неприятно хихикнул. Я сделал мысленную пометку не спускать с него глаз. Он слишком старался. Вероятно, шпион моего дяди.

Пендрагон не остановилась, спускаясь по лестнице, но её челюсть сжалась, и я увидел, как в её глазах вспыхнуло пламя.

— Я вижу, ты хорошо их обучил, Блейк. Они смеются, даже когда тебе не смешно, — сказала она, делая еще один шаг.

— Осторожнее, Пендрагон. Такое отношение не пойдет тебе на пользу в этом году. Не в Доме Дракхэрроу. Не со мной. — Я обвел рукой комнату, указывая на всех студентов благородной крови. — Видишь ли, до сих пор я был щедр. Хорошо питаюсь от тебя. Вежливо прошу. Но это может измениться. Возможно, с этого момента нам следует завтракать с остальной группой. — Я немного понизил голос, когда она достигла нижней ступеньки, и одарил её мрачной ухмылкой. — Скажи мне правду. Тебе бы это понравилось, не так ли? Немного вуайеризма, признайся, тебе ведь по вкусу?

Пендрагон побледнела. Она точно знала, что я имел в виду. Только ублюдок мог упомянуть об этом. Но пусть будет так. Я буду таким ублюдком. Она не остановилась, направляясь к двери, которая вела в холл и в остальную часть Академии.

— О, не торопись уходить. — Я быстро встал, преграждая ей путь. — Мы еще даже не ознакомились с новыми правилами. Например, если ты хочешь остаться в моём Доме, тебе нужно начать проявлять должное уважение. Поцелуй кольцо, Пендрагон. — Я протянул руку и показал ей кольцо Дракхэрроу, которое носил, — золотого дракона, пожирающего собственный хвост. — Ну же, это традиция.

Она шагнула ко мне, вздернув подбородок:

— Уважение? Какое странное слово из уст человека, который считает унижение эффективной тактикой руководства.

Я слегка наклонился к ней:

— Ты понятия не имеешь, что на самом деле значит находиться под моим командованием. Но я был бы рад научить тебя.

— Спасибо, но я откажусь, — холодно сказала она.

Напряжение между нами было горячим, как пламя. Я чувствовал на себе взгляды остальных. Они впитывали это. Но следующая часть была не для их ушей.

— Вон! — резко рявкнул я, и мой голос эхом разнесся по большой комнате.

Студенты вокруг нас прекратили есть и вскочили на ноги, хватая книги и сумки. Лоран колебался, но я свирепо посмотрел на него, и он поспешно направился к двери. Рабы уходили последними, вскоре они поспешили прочь, направляясь обратно в свои покои в башне. Когда дверь за последним из них закрылась, я повернулся к Пендрагон.

— Ты знаешь, я был терпелив, — сказал я. — Более терпелив, чем ты заслуживаешь.

Она скрестила руки на груди:

— А я-то думала, ты просто ждешь подходящего момента и пытаешься найти новый способ разрушить мою жизнь.

Я проигнорировал выпад и подошел ближе:

— Вот как это будет работать. Ты будешь держаться подальше от Кейджа Танаки. На самом деле ты будешь держаться подальше от всех, кто принадлежит к Дому Авари.

Она рассмеялась — короткий, горький звук:

— Ты серьезно? Что ты собираешься делать, если я этого не сделаю?

Я зарычал:

— Не дави на меня. Прямо сейчас у нас сохраняется равновесие. Но всё может измениться.

— Баланс? Ты имеешь в виду, когда берешь у меня кровь? Верно. Это действительно сбалансировано. Совершенно нормально. Обычные отношения. — Она сердито покачала головой. — Как насчет этого? Я буду разговаривать с кем захочу и пойду куда захочу, а ты будешь держаться от меня подальше, кроме тех случаев, когда у послушной собачки наступит время кормления.

Я ощетинился от ярости:

— Ты думаешь, это гребаная шутка?

Она посерьезнела:

— Я не думаю, что всё это на самом деле смешно, нет, если ты об этом спрашиваешь. — Она наклонила голову. — Ты когда-нибудь задумывался об этом, Блейк? О том, что эта так называемая связь делает с нами? Посмотри на себя. Пытаешься контролировать меня, когда я тебе даже не нравлюсь.

Я открыл рот, затем снова закрыл его.

— И быть вынужденным питаться от меня. Почему это должно быть так? Почему мы оба должны быть несчастны?

Я зарычал:

— Мы не обязаны. Это было твое решение.

— Ты хочешь сказать, что я могла бы просто выполнить твои требования, как послушный маленький консорт? Умоляла лечь к тебе в постель, как когда-то Риган? Нет. Этого никогда не должно было случиться. Не тогда, когда ты вел себя так, будто напоить меня было твоим чертовым правом. — Она почти печально покачала головой. — Клянусь богами, посмотри на себя. Ты всё еще даже не думаешь, что сделал что-то не так, верно?

Я покраснел. Всё шло не совсем так, как я планировал.

— Что, если эта связь даже не настоящая? Ты задумывался об этом? Что, если это просто еще один способ для твоего дяди дергать за ниточки? Если бы был шанс покончить с этим, разве ты не хотел бы? Подумай об этом. Мы были бы свободны.

Она смотрела на меня так умоляюще, так жадно. Её слова подействовали на меня как удар, и на мгновение я даже не смог ответить. Слышать, как она произносит эти слова вслух и мне в лицо, было почти невыносимо.

А потом всё, что я мог видеть, был Кейдж Танака — он обхватил её руками за талию и оттащил от опасности. Его руки касались её, когда он танцевал с ней на балу. Его ожерелье свисало с её стройной шеи, когда она шла по школе в цветах Дома Авари.

— Нет, — холодно ответил я. — Я бы не стал.

— Тогда ты действительно еще большее чудовище, чем я думала, Блейк, — сказала она, и на её лице появилось отвращение. — Я не знаю, что хуже. Думаю, ты делаешь это, потому что слишком боишься своего дядю, чтобы поступить иначе. Или потому, что тебе на самом деле нравится мучить меня.

— О, это последнее. Определенно последнее, — холодно сказал я.

Дверь позади нас со скрипом отворилась, и момент нарушил голос Тео:

— Медра!

Тео вошел в гостиную, его взгляд неуверенно метался между нами.

— Пойдем, Медра, — сказал он наконец, кивнув головой в сторону двери. — Завтрак ждет. Виша и Флоренс уже в трапезной.

Я сжал челюсти. Флоренс Шен. Подруга Пендрагон, которая теперь была в Доме Авари. А Виша Вайдья? Она была Дракхэрроу до мозга костей. Девушка знала правила лучше. Черт возьми, я подумывал о том, чтобы сделать её своей секунданткой. Теперь она только что поставила это под угрозу.

Что касается моего кузена? Тео откровенно игнорировал то, что я ему сказал. Нам придется поговорить позже.

Пендрагон заколебалась, её взгляд задержался на мне на долю секунды. Затем она прошмыгнула мимо, оставив меня стоять одного посреди комнаты.

Что бы я ни делал, она всё дальше и дальше ускользала из моих рук. И правда была в том, что это было так больно, что я не знал, держаться ли мне крепче — или просто отпустить её.

ГЛАВА 10 — МЕДРА

Мы должны были встретиться с Вишей и Флоренс в трапезной, но как только мы с Тео вышли в холл, я остановилась.

— Не думаю, что мне хочется завтракать. Думаю, я просто пойду прямо на занятия.

— Не позволяй Блейку доставать тебя, — запротестовал Тео. — Он просто… — Он замолчал.

— Ведет себя как мудак? Как обычно? — Я наблюдала за выражением дискомфорта на лице Тео. — Послушай, я знаю, что он твой кузен, но…

— Дело не только в том, что он мой двоюродный брат, — быстро сказал Тео. — Я знаю его. Я знаю, через что он прошел. У него были трудные времена, Медра. Но, несмотря на это, он снова и снова заступался за меня.

— Вступился за тебя перед кем? — спросила я.

Тео не ответил. Но это было очевидно.

— Блейк через многое прошел, — упрямо повторил Тео.

— Я уверена, что так и есть, — сказала я так мягко, как только могла. — Но, похоже, он ничему из этого не научился. Он может быть добр к тебе, но не распространяет такую же доброту на других.

— Ты должна понять, — умолял меня Тео. — Блейк действительно верит, что ты его пара. Теперь ты его единственная супруга. Он бросил Риган ради тебя. Ты — его единственный источник. Такого рода отношения — это всё для Высокородного. Он полностью зависит от тебя. — Он неловко поерзал. — Знать, что ты не хочешь его возвращения, что ты бы полностью отвергла его, если бы могла… Ну, это, должно быть, сводит его с ума. Особенно такого покровительственного мужчину Высокой крови, как Блейк.

— Защищающего? Я думаю, ты имеешь в виду собственника. — Я покачала головой. — Мои отношения с Блейком такие ядовитые. Я не хотела быть привязанной к твоему кузену, Тео. Я не хотела причинять ему боль. Но у меня не было выбора ни в чем из этого. Ты говоришь, Блейк в отчаянии? Что ж, я тоже. И я собираюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы попытаться положить этому конец ради нас обоих.

— Если Блейк узнает, он сойдет с ума, — несчастным голосом сказал Тео.

Мои губы дрогнули.

— Куда уж безумнее? — хмыкнула я.

Тео поморщился. — Ты еще ничего не видела, поверь мне. Кроме того, Медра, какой смысл идти по этому пути? Ты слышала, что все говорили в Суде. Это невозможно.

— Ну, ваш народ тоже думал, что драконы ушли навсегда, не так ли? — указала я. — И это оказалось ложью. Поэтому, когда они говорят мне, что узы нельзя разорвать, прости меня, если я не обращаю на это особого внимания.

Тео слегка улыбнулся. — Честно, я полагаю.

Я хотела подчеркнуть, что Тео не был единственным, кто проводил еженедельные сеансы кормления с Блейком. Но я поняла, что вторгаюсь на уязвимую территорию. Высокородных раздражала мысль о том, что блайтборн не хочет, чтобы от него кормились. Это было почти так, как если бы это задело их чувства. Даже Тео, который был таким прогрессивным во многих других отношениях, казалось, все еще сохранял хотя бы часть этого менталитета.

— Увидимся позже в столовой, хорошо? Может быть, за обедом. — Я коснулась его плеча и выдавила улыбку. — Удачи сегодня.

Он кивнул и, ссутулившись, удалился, все еще выглядя угрюмым и немного напоминая мне Навина. За исключением того, что волосы Тео были идеально уложены, и он носил дорогую, сшитую на заказ одежду. И, конечно же, он был Высокородным.

Мне стало интересно, у кого Тео кормился этим утром. Он выглядел немного бледнее обычного. Распределял ли он время кормления, как Блейк, выжидая как можно дольше? Ему не нравилось использовать рабов, как утверждал Блейк? Я не была уверена, что мне следует спрашивать об этом. Но я была почти уверена, что мне нужны ответы, если я собираюсь попытаться наладить настоящую дружбу с Тео и Вишей.

Я пробиралась через залы Кровавого Крыла, намеренно огибая Драконий двор. Я не была готова увидеть это место снова так скоро. При мысли о том, что оставшиеся три каменных дракона все еще сидят там замороженными, у меня по коже пробежали мурашки.

Поэтому вместо этого я пошла по монастырской дорожке, дошла до конца сводчатого туннеля и толкнула боковую дверь, ведущую наружу.

Я вдохнула острый соленый воздух острова. Утреннее солнце начало пробиваться сквозь облака, бросая мягкий свет на скалистые утесы и травянистые склоны, окружающие замок. Всё было по-прежнему зеленым и ярким. Листья еще не начали менять цвет.

Было странно покидать замок, чтобы посетить занятия. Я медленно спускалась по усыпанной галькой дорожке к оранжерее, уютно расположившейся у подножия холма. Подойдя ближе, я с любопытством оглядела ее. Я никогда не подходила к оранжерее так близко, хотя, конечно, изнутри замка мы могли видеть ее через несколько окон. Вблизи здание оказалось больше, чем я думала, с арочной крышей и красивым каркасом из стекла и железа. Конструкция выглядели удивительно изящной для такого функционального здания.

Ветерок трепал мой плащ, и я запахнулась в него. Я выбирала свой наряд с учетом практичности. Мои облегающие черные брюки были заправлены в сапоги до колен, идеально подходящие для грязного, поросшего мхом холма. Поверх я надела толстый, мягкий черный шерстяной свитер — без эмблемы Дома Дракхэрроу. Тем утром я оторвала нашивку с девизом Дома. На ее месте осталось немного потертое пятно, но пока никто этого не заметил. Я волновалась, что Блейк мог заметить, но мне не стоило беспокоиться. В то утро он был слишком занят, издеваясь надо мной, чтобы обращать внимание на то, во что я была одета.

Толпа студентов уже собралась вокруг оранжереи. Я увидела Флоренс. Она стояла у entrances, держа в руках стопку книг, ее лицо светилось от возбуждения.

Я задумалась, увидев ее в черном и серебряном, а не в серо-голубых цветах первокурсников. Но теперь она была в Доме Авари. Учитывая, как Блейк вел себя тем утром, возможно, это было к лучшему. Мне стало интересно, как бы она отнеслась к Кейджу в качестве главы факультета.

— Медра! — позвала Флоренс, заметив меня. Она с энтузиазмом помахала рукой и направилась ко мне, жонглируя стопкой книг.

— Как тебе удалось победить меня здесь? — спросила я ее. — Я думала, ты завтракаешь в трапезной.

— Тебя там не было, поэтому я пришла сюда. Я не хотела опоздать на свое первое занятие, — сказала она, сияя. — Не могу дождаться, когда увижу, над чем мы будем работать с профессором Алленвейл. Моя мама говорит, что она великолепна. Она написала так много трактатов о применении алхимии в бою.

Я улыбнулась ее энтузиазму. — Я рада, что хоть одна из нас взволнована.

Она наклонила голову, ее улыбка дрогнула. — А как насчет тебя? Тебе не нужно беспокоиться о Риган в этом году, и нет никаких шансов, что она будет на занятиях по гербологии. Но всё ли в порядке в остальном?

— Я только что закончила небольшую стычку с Блейком, — призналась я. — Но не беспокойся об этом. Я расскажу тебе обо всем позже. Давай пока просто сосредоточимся на занятиях.

Она кивнула, но ее обеспокоенное выражение задержалось на мне, и я пожалела, что вообще что-то сказала. У кого-то из нас должен был хорошо пройти первый день, и я хотела, чтобы это была Флоренс.

Я огляделась, изучая лица наших одноклассников. К моему удивлению, мы были смесью блайтборнов и Высокородных из всех четырех Домов. Я даже заметила еще одно знакомое лицо. Лунайя Орфос. Она стояла с краю группы, ее прямые серебристо-светлые волосы ниспадали на плечи. Она мечтательно уставилась на оранжерею, как будто заглядывала в какой-то другой мир.

Прежде чем я успела решить, поздороваться или нет и представиться сестре Лисандра, веселый мелодичный голос прорвался сквозь болтовню.

— Всем доброе утро!

Приближалась женщина. Я предположила, что это, должно быть, профессор Васанти Алленвейл. Руки профессора были полны свитков пергамента и вырезок из трав. У нее даже было растение в горшке, ненадежно поставленное поверх всего остального.

Наш инструктор оказалась моложе, чем я ожидала. Она также была Высокородной, что удивило меня, поскольку она вела занятия совместно с профессором Родригесом. Но с другой стороны, Родригес, казалось, ладил с некоторыми из своих коллег Высокого происхождения, по крайней мере, некоторое время — такими, как профессор Шанкара.

Длинные волосы профессора Алленвейл были заплетены сзади в практичную косу. На ее мантии, отделанной пурпуром и золотом Дома Орфос, виднелись пятна грязи. Пара круглых золотых очков сидела на кончике ее смуглого носа, придавая ей вид солнечной растерянности. Я взглянула на Флоренс и усмехнулась про себя, увидев, как она застенчиво поправляет свои очки в черной оправе на переносице, наблюдая за профессором.

Но самым удивительным в профессоре Алленвейл был цвет ее волос. Когда она повернулась, и я смогла разглядеть ее косу более отчетливо, я заметила, что длинные пряди были испещрены фиолетовыми и зелеными бликами. Я моргнула. Я никогда раньше не видела Высокородных с крашеными волосами. Это казалось таким неуместным в Кровавом Крыле, где традиции преобладали над всем. Но чем больше я думала об этом, тем больше удивлялась, почему студенты не делают этого чаще.

— Что ж, так приятно видеть вас всех — и к тому же вовремя. Простите за опоздание. Надеюсь, вы все готовы к замечательному совместному семестру, — весело сказала профессор, поправляя свитки и другие предметы в своих руках. — Давайте не будем терять времени, хорошо? Следуйте за мной в оранжерею, и я покажу вам, где происходит волшебство. — Она лучезарно улыбнулась нам. — Ну, образно говоря. В конце концов, алхимия — это в основном наука.

— Но в этом есть какая-то магия, не так ли, профессор Алленвейл? — нетерпеливо спросила Флоренс, подбегая к профессору и забирая у нее из рук растение в горшке. — Вот, позвольте мне помочь вам с этим.

— Большое вам спасибо, мисс…?

— Шен, — сказала Флоренс, сияя в ответ. — Флоренс Шен. И для меня большая честь познакомиться с вами, профессор Алленвейл.

— Ах, да, вы, должно быть, дочь Джии. Какая милая женщина. Невероятно полезный библиотекарь. Когда я работала над новой статьей для публикации этим летом о синергетическом действии травяных смесей для мазей от ран, ее проницательность была бесценной. Я могу только представить, как она, должно быть, гордится вами. Профессор Родригес упоминал мне, что вы были на пути целителя и стратега. — Профессор Алленвейл склонила голову набок. — У вас, должно быть, очень насыщенный график.

Флоренс вспыхнула от гордости. — Спасибо, профессор. Хотя я не уверена, что смогу долго выдерживать двойную нагрузку. Но просто так трудно выбрать какую-то одну специализацию.

— Что ж, возможно, этот урок поможет повлиять на вас, — сказала профессор Алленвейл, ее глаза заблестели. — Теперь скажите мне, мисс Шен, что вы думаете о роли магии в алхимии? Необходимая или просто дополнительная?

Флоренс не колебалась. — Я думаю, что магия может улучшить результаты алхимии, но редко требуется. Понимание природных свойств трав и того, как правильно их сочетать, является основой. Магия — это бонус.

— Отличная перспектива, — сказал профессор Алленвейл. — Мне нравится думать, что алхимия — это прежде всего наука, основанная на экспериментах и изучении. Магия может усилить свой потенциал, но некоторые из лучших алхимиков, которых я когда-либо знала, практически не обладали магическими способностями.

Учитывая, как мало способностей к тайным искусствам смог обнаружить во мне профессор Уиспвуд в прошлом году, я была воодушевлена, услышав это.

С другой стороны группы раздался тихий голос. — И возможно, — мечтательно произнесла Лунайя Орфос. — Алхимия также учит нас ценить магию, которая заложена в самой природе. Некоторые вещи не нуждаются в улучшении. Они уже обладают большей властью, чем мы когда-либо могли надеяться понять.

Флоренс задумчиво кивала рядом со мной. — Это хорошее замечание. Я все еще новичок в алхимии, но мне уже кажется, что иногда это может быть похоже на раскрытие секретов, а не на создание чего-то нового.

Профессор Алленвейл радостно захлопала в ладоши. — Я бы и сама не смогла выразить это лучше. Прекрасно сказано, вы двое. Алхимия — это действительно тонкий танец между открытием и созиданием.

Они немного запутали меня, но я была рада тому, что профессор Алленвейл была так добра — и так ценила острый ум Флоренс.

Алленвейл обвела взглядом всех нас. — Теперь давайте применим теорию на практике. Начнем с формирования групп. Давайте посмотрим, я думаю, что разделю вас на группы по три человека. Я распределю вас так, чтобы мы могли обеспечить хорошее сочетание навыков и перспектив. — Она оглядела группу, ее взгляд остановился на том месте, где я стояла рядом с Флоренс. — О! Привет. Рыжеволосая. — Она просияла. — Я полагаю, вы, должно быть, мисс Пендрагон.

— Да, — сказала я немного нервно.

— Превосходно. Ты будешь в паре с мисс Шен. — Ее взгляд метнулся к Лунайе. — И мисс Орфос, не хотите ли присоединиться к ним?

К нам подплыла Лунайя с милой улыбкой на лице. — Я была бы в восторге.

— Замечательно.

Пока профессор Алленвейл разбивала остальных студентов на группы, я обменялась взглядом с Флоренс. Я не была вполне уверена, что думать о Лунайе, но она определенно казалась достаточно приятной — особенно для Высокородной. В присутствии девушки было что-то милое и успокаивающее.

Профессор Алленвейл хлопнула в ладоши, привлекая наше внимание. — Ваша первая задача — ознакомиться с тремя ключевыми растениями, с которыми мы будем работать в этом семестре. Пожалуйста, выберите столик. На каждом столе вы найдете несколько образцов миртлифа, теневого корня и эмбер-ферна. Каждый из них обладает уникальными свойствами, которые лежат в основе множества общеукрепляющих отваров. Я хочу, чтобы вы понаблюдали за ними, изучили, сделали несколько описательных заметок и приготовились через несколько минут поделиться тем, что вы почерпнули, с остальными членами группы. Возможно, у некоторых из вас уже был личный опыт работы с этими травами, поэтому я приглашаю вас поделиться этими открытиями.

Когда мы подошли к нашему рабочему столу, я наклонилась поближе к Флоренс.

— У нее потрясающие волосы. Это что, прически от Дома Орфос?

Флоренс задумчиво посмотрела на нашего преподавателя. — Ну, вроде того. Профессор Алленвейл обычно преподает в университете на Сейбл-Айлз. Большинство студентов, которые туда ходят, из Дома Орфос. И, очевидно, там все менее формально. Немного более открыто.

Я взглянула на профессоршу и ее фиолетовые и зеленые пряди. — Это, должно быть, мило.

Мы подошли к столу, на котором стояли маленькие горшочки с указанными растениями.

Не в первый раз я задавалась вопросом, как и почему я на самом деле оказалась в этом классе. Конечно, я была рада тому, что оказалась с Флоренс. Но я не была на пути целителя, как она. Я не была уверена, как всё это применимо к верховой езде на драконах. У меня был умеренный интерес к травничеству и ботанике, и я получала приличные оценки на занятиях по реставрации профессора Родригеса. Но я была удивлена, узнав, что «Сад Алхимика» был в моем расписании.

Я с любопытством разглядывала растения в горшках. У миртлифа были нежные, похожие на перышки листья, которые слегка мерцали, как будто их посыпали золотом. Аромат растения был слегка цитрусовым.

Флоренс наклонилась, осторожно дотронувшись до листа. — Этот используется в восстанавливающих энергию средствах, не так ли?

— Да, — согласилась Лунайя. — Но это также противоядие от некоторых ядов, если их правильно дистиллировать.

Я переводила взгляд с одной девушки на другую, уже впечатленная. Казалось, они много знали об алхимии. Я не была уверена, что смогу внести в это уравнение.

— Почему бы мне не вести у нас записи? — быстро предложила я. Мой почерк был не таким красивым, как у Флоренс, но я решила, что это один из способов внести свой вклад в работу группы. Я быстро записала всё, что они сказали о миртлифе, а затем посмотрела на следующий горшочек.

Теневой корень сильно отличался. У растения были темные, почти черные листья со слабым голубоватым отливом.

— Этот точно не кричит об исцелении, — заметила я, наполовину ожидая, что они скажут мне, что я ошибаюсь.

Флоренс ухмыльнулась. — Ты права. Это непростой вопрос. Теневой корень может быть токсичным в больших дозах, но это важнейший ингредиент в средствах от обморожения.

Я старательно записала то, что она сказала.

— Говорят, что лучше всего он растет в новолуние, — внезапно добавила Лунайя. — В моем Доме его иногда используют в зельях наведения снов.

Я уставилась на Высокородную девушку. Предполагалось, что она расскажет нам это?

Флоренс выглядела очарованной. — Совершенно верно. Ты сейчас тоже на втором курсе, не так ли, Лунайя? И поскольку ты Высокородная, ты будешь посещать курсы магии, связанные с Домом.

Лунайя медленно кивнула.

— Как называется ваш курс магии? — с любопытством спросила я.

— «Вуаль и Зеркало», — ответила Лунайя, как всегда тихо. Я не могла представить, чтобы эта девушка когда-нибудь ревела. Мне было интересно, что бы о ней подумал Блейк. — Это включает в себя изучение значения наших снов и поиск предзнаменований в окружающем нас мире.

— Девиз вашего Дома — «Кровь мечтателей», верно? — вспомнила я.

Лунайя кивнула.

— Но что именно это означает? — спросила Флоренс, выглядя такой же любопытной, как и я. — Ты действительно можешь контролировать свои сны?

— Многие из нас учатся этому. Эта часть довольно проста, — ответила Лунайя. — Гораздо сложнее войти в мечты других. Это и навевающие мечты о будущем.

— Мечты о будущем? — резко спросила я. — Ты действительно можешь это сделать?

— Я не уверена, есть ли у меня настоящее призвание, — сказала Лунайя, возвращаясь к своему мечтательному настрою. — Но мой профессор говорит, что у меня талант к расшифровке предзнаменований. Полагаю, со временем мы это увидим.

Я подумала о трех других Домах. Я знала, что Дом Дракхэрроу специализируется на магии крови. Поскольку в прошлом году мне уже удалось применить кое-какую собственную магию крови с помощью моей матери, концепция меня не слишком впечатлила. Насколько я понимала, она была непредсказуемой, мощной и опасной. Но все же мне было интересно, что именно подразумевают курсы магии крови.

— Дом Авари специализируется на магии, связанной с тенями, иллюзиями и другими видами манипуляций, — заметила Флоренс. — Конечно, поскольку я не Высокородная, я не смогу посещать эти курсы. — Ее голос звучал почти разочарованно.

— А Дом Мортис? — я понизила голос. — Они действительно… некроманты?

— Да, они учатся манипулировать мертвыми, — самодовольно сказала Лунайя. — Но большинство этих магических курсов не имеют отношения к делу.

— Не имеют отношения к делу? — голос Флоренс звучал почти оскорбленно. — Разве любое знание действительно не имеет отношения к делу?

— Большинство наших Домов специализировались на боевой магии, которую можно было использовать друг против друга, и которая была усилена драконами наших Домов, — продолжила Лунайя, как будто не слышала Флоренс. — На Санграте царит мир, поэтому магия в основном теоретическая. Некоторые из них не использовались активно столетиями. Я не уверена, что мой профессор может практиковать хотя бы половину из того, о чем он говорит. Но теория, безусловно, увлекательная.

— Могу только представить, — с завистью сказала Флоренс. Она вздохнула. — Ну что, пойдем дальше? Это растение не собирается рассказывать о себе.

— Эмбер Ферн, — сказала Лунайя, протягивая руку, чтобы смахнуть лист. — Осторожно. Сок может обжечь тебя, если ты не будешь защищена.

— Приятно это знать, — пробормотала я, держа свои руки подальше от растения.

— Хотя ты ездила верхом на драконе, — сказала Лунайя, глядя на меня с легкой улыбкой. — Значит, я полагаю, ты не боишься огня.

— Его добавляют в настойки для лечения переохлаждения, — сказала Флоренс. Она откашлялась, и я вспомнила, что должна была это записывать. Я быстро нацарапала: — И в бальзамы для стимуляции кровообращения. Но он может быть летучим, поэтому его часто сочетают с миртлифом, чтобы стабилизировать его.

— Дом Дракхэрроу использовал бы это против своих всадников на драконах, — внезапно сказала Лунайя. — Говорили, что при правильном приготовлении он способен усилить мужество и силу.

Я подумала о том, что Блейк рассказал мне об инфернийских драконах. Их пламя было самым яростным, но они были склонны к непостоянству, что делало их опасными в обращении. Так вот зачем Дому всадников Дракхэрроу понадобилась такая смесь?

Когда я закончила записывать то, что сказала Лунайя, она повернулась ко мне.

— Медра, я хотела сказать тебе, как я рада, что тебя не казнили.

Комментарий был настолько неожиданным, что я чуть не выронила перо. Рядом со мной застыла Флоренс. У меня возникло внезапное желание рассмеяться.

— Э-э, спасибо, Лунайя? — сумела выдавить я. — Это очень любезно с вашей стороны. Я тоже рада, что меня не казнили.

Рядом со мной Флоренс издала сдавленный звук.

Но Лунайя, казалось, ничего не заметила. — Мы с братом оба почувствовали огромное облегчение. Лисандр сказал всё, что мог, во время Трибунала, но он знал, что его никто не послушает. Мы оба счастливы видеть тебя снова в Кровавом Крыле. Живой.

Для Высокородной ее слова были такими искренними, такими бесхитростными. Я поймала себя на том, что улыбаюсь ей. — Я очень ценю то, что Лисандр сказал на Суде. Твоему брату не нужно было заступаться за меня, но он это сделал. Это много значит.

— Лисандр верит в то, что нужно поступать правильно, даже когда это трудно или противоречит традициям, — просто сказала Лунайя. — И я тоже.

На мгновение воцарилось молчание, пока мы смотрели друг на друга.

— Ну, эм, я закончила свои записи. — Я огляделась. — Я думаю, профессор Алленвейл вот-вот возмёт слово.

Когда профессор начала обращаться к каждой группе по очереди, проверяя нас на предмет наших наблюдений, я не могла не задаться вопросом, от каких именно традиций Высокородных были готовы отказаться Лисандр и Лунайя.

— Мы проголодались? — спросила Флоренс со смехом, когда у меня заурчало в животе. Наш урок только что закончился, и все остальные ученики возвращались в Кровавое Крыло.

— Умираю с голоду, — простонала я. — Пропуск завтрака никогда не приносил ничего хорошего. — Не говоря уже о том, что я даже не выпила чашечку кавы.

Она рассмеялась. — Так и думала, что ты обрадуешься. Вот. Я взяла это со стола в столовой. — Она достала из школьной сумки сверток, завернутый в коричневую бумагу. — Я подумала, мы могли бы устроить пикник на свежей воздухе. — Она посмотрела на меня с сочувствием. — Только без кавы.

— Всё в порядке. Я заскочу после уроков и возьму кружечку… или две, — сказала я, улыбаясь ей. Я развернула посылку, которую она мне вручила, и обнаружила свежий черный хлеб, сочный апельсиновый сыр, ломтики ветчины и чашечку ягод. — Идеально.

Мы пообедали на плоском камне с видом на бурлящее море. Волны внизу разбивались о скалистую береговую линию. Над головой летали морские птицы. Выглянуло солнце, и вскоре стало так жарко, что я сбросила плащ и села на него.

Мне не хотелось возвращаться внутрь. Я откинулась на камень, думая о Лунайе и Лисандре Орфосе.

Флоренс сидела, скрестив ноги, и листала одну из своих книг. — Здесь хорошо, правда?

— Да. Давай жить на пляже и никогда не возвращаться в Кровавое Крыло, — проворчала я.

Флоренс колебалась. — Блейк действительно собирается испортить тебе жизнь?

— О, определенно, — немедленно ответила я. — Кажется, он намерен это сделать. — Я взглянула на нее, пытаясь решить, рассказывать ли ей о сцене в гостиной Дракхэрроу тем утром. Но последнее, что я хотела сделать, это заставить ее беспокоиться обо мне еще больше.

Ритм моря наполнял тишину.

— Какой у тебя следующий урок? — наконец спросила Флоренс.

— Тот урок истории. Ты правда не на нем?

Она покачала головой. — Но я провожу тебя туда. Я лучше тебя ориентируюсь в замке.

За прошлый год я многому научилась, но она была права. И класс истории был указан в новом месте, которое, как мне казалось, я раньше не посещала.

Некоторое время спустя Флоренс оставила меня у подножия винтовой лестницы. Ни один из других студентов, мимо которых мы проходили, не шел этим путем. Я была единственной, кто стоял у подножия лестницы, которая предположительно вела в «крыло у скалы», где будут проходить исторические презентации.

Я поднялась по лестнице и оказалась в узком коридоре. В самом конце находилась единственная дверь, укрепленная железом. Я толкнула ее и вошла в странный класс, не похожий ни на один из тех, что я видела раньше.

Комната была полукруглой, а дальняя стена полностью выходила на море. Высокие, грубо обтесанные колонны из красного песчаника были всем, что отделяло классную комнату от зубчатого края утеса. По помещению пронесся ветерок, зашуршав бумагами на столе, стоявшем в углу.

Профессор Амина Хассан стояла за столом, выпрямив спину, крепко сжимая в руке трость. Выражение ее лица, когда она смотрела на меня, было таким же суровым, как всегда.

— Ты опоздала, — отрезала она, постукивая тростью по каменному полу, и направилась ко мне. — Садись.

Я знала, что пришла на несколько минут раньше, если уж на то пошло, но не стала спорить. Там рядами стояли низкие каменные скамейки, и я села на одну из них.

Я огляделась, понимая, что комната все еще пуста. И если я предположительно опоздала…

— А где все остальные? — спросила я.

— Больше никого нет. Это закрытый сеанс.

Я напряглась. — Частный сеанс? Почему?

— Ты очень привилегированная девушка, — сказала Хассан, ее губы скривились так, что я поняла: она считает меня избалованной и высокомерной. — Лорд Дракхэрроу организовал для вас этот урок. Он считает, что вы нуждаетесь в особом обучении.

Я почувствовала, как у меня внутри всё сжалось. — Как мило с его стороны. Но я действительно не думаю, что в этом есть необходимость.

— Это не вам решать, — сказала профессор Хассан.

— Но…

— Директор Ким одобрил ваш курс обучения. Вы хотели бы обсудить это с ним? — резко спросила она. — Или, может быть, вы хотели бы вернуться в Трибунал?

— В Трибунал?

— Да. Насколько я понимаю, лорд Дракхэрроу утвердил ваше расписание с другими членами Коллегии Трибунала. Они все согласились, что этот курс необходим для всадницы на драконах Санграты. — Она слегка улыбнулась.

Я знала, когда меня превосходили числом. Сжав руки в кулаки на коленях, я наблюдала, как профессор Хассан начала расхаживать взад-вперед по похожей на пещеру комнате.

— Цель этого урока — познакомить вас с историей и предназначением всадников на драконах. Убедиться, что вы понимаете свое место в иерархии нашего мира. Всадники всегда были в подчинении у Высокородных. Вы — орудие, мисс Пендрагон, как и ваш дракон.

У меня дернулась челюсть. — Не думаю, что Никсарис согласился бы с такой оценкой.

Хассан прищурила глаза. — Никсарис — животное. Он ценный ресурс. Он существует, чтобы служить. Как и ты.

— Он не инструмент. Он умен. Мудрее нас. И он никому не служит, — парировала я.

Профессор Хассан натянуто улыбнулась. — Если это действительно так, то в этом году у вас будут большие неприятности, мисс Пендрагон. Ты научишься контролировать его. Командовать им в соответствии с пожеланиями Высокородных. Это твой долг как всадницы.

Она подошла и встала у одной из колонн из песчаника. — Трибунал — и, соответственно, четыре регента — ожидают, что вы докажете им свою ценность в этом году. Вы здесь не просто для того, чтобы учиться, но и для того, чтобы показывать результаты. Вы здесь, чтобы показать им, что вашим драконом можно управлять. Не забывай, что именно ты сделала это заявление в первую очередь.

С тяжелым сердцем я поняла, что она права. Я сделала это, чтобы выиграть время. Может быть, мое время уже вышло? — Я думала, Трибунал уже принял свое решение. Моя жизнь была сохранена, и я снова должна была присутствовать в Кровавом Крыле.

— Да, но их решение было не концом, а началом. — Губы Хассан скривились. — Не обманывайте себя, мисс Пендрагон. Вы все еще находитесь под пристальным наблюдением.

Мое сердце бешено заколотилось. Она откровенно признала, что теперь они шпионят за мной?

— Невыполнение ожиданий Трибунала будет иметь серьезные последствия, — закончила она.

— Какие последствия? — осторожно спросила я.

— Во-первых, — сказала она твердым голосом. — Твоя свобода. Она обусловлена. Если лидеры Домов сочтут, что вы не добиваетесь должного прогресса с Никсарисом, ваши передвижения снова будут ограничены. Вы будете заперты в своих покоях. Ваш доступ ко всем, кто находится за пределами Дома Дракхэрроу, будет ограничен. Вам будет разрешено выходить только по существенным причинам.

Я пыталась заставить себя сохранять спокойствие. — Чего именно они от меня ожидают? — спросила я.

— Ты продемонстрируешь, что у тебя есть контроль. Ты призовешь дракона, когда тебе прикажут это сделать. Вы будете практиковаться и выполнять определенные маневры.

Военные, без сомнения. Я могла только догадываться, к чему это приведет. Будь их воля, я была бы инструментом для охоты и убийства, как и Никсарис.

— Не говоря уже о том, чтобы научить дракона демонстрировать надлежащее подчинение, — продолжила профессор Хассан.

Я не видела, чтобы все шло хорошо.

— Ты докажешь, что зверь повинуется тебе. — Хассан для пущей убедительности стукнула тростью по полу. — Твоя первая публичная оценка уже назначена на следующий месяц. Ожидается, что вы продемонстрируете ряд маневров, имеющих стратегическое значение. Я предлагаю вам начать готовиться немедленно.

Я уставилась на нее. — А если я не смогу?

— Не можете? Вы не можете допустить такой возможности, уверяю вас. Поймите это, мисс Пендрагон: Трибунал пощадил вас, потому что вы представляете потенциал. Они хотят посмотреть, можно ли использовать этот потенциал на благо королевства. Если они не могут добиться результатов, используя пряник, тогда они обратятся к кнуту.

— Что, черт возьми, вы хотите этим сказать? — спросила я.

Улыбка Хассан была язвительной. Что за ужасная женщина. Ей это нравилось.

— Мне действительно нужно это объяснять? Как вы думаете, ваши друзья будут застрахованы от наказания, если вы потерпите неудачу? Например, маленькая Флоренс Шен. Блестящая ученица. Но вы верите, что она неприкосновенна? Ты хочешь, чтобы она закончила так же, как твой друг Навин?

Я застыла. Лицо Навина вспыхнуло в моем сознании. То, как вся его сущность была искажена, превратившись во что-то извращенное и чудовищное. Ужасный момент, когда я была вынуждена убить его во время Игр Консортов. У меня скрутило живот.

— Он потерпел неудачу, и ты тоже, — прямо сказала Хассан, отметая мою боль и жизнь Навина. — Мистер Шарма не мог соответствовать высоким стандартам Кровавого Крыла. Если ты думаешь, что четыре великих Дома не решатся сделать еще один пример из жизни одного из твоих друзей, ты глубоко ошибаешься.

У меня закружилась голова. Я вцепилась в каменную скамью обеими руками. Флоренс. Они не захотели бы. Они не могли.

Профессор Хассан подошла на шаг ближе и наклонилась ко мне. — Ваше неповиновение подвергает опасности всех, кто с вами общается.

Я ничего не могла с собой поделать. Я посмотрела на нее, надеясь на понимание.

— Но, профессор, Никсарис — это не просто инструмент, которым можно пользоваться. Он разумное существо, как вы или я. У него больше мудрости и опыта, чем у любого из нас, включая вас и лорда Дракхэрроу.

Глаза Хассан вспыхнули. — Осторожнее, мисс Пендрагон.

— Но это правда, — сказала я, не останавливаясь. — Вы просите меня принудить его к повиновению, как будто я вообще могу это сделать. Он не оружие. Он не наша собственность. Я не собираюсь обращаться с ним как с таковым только для того, чтобы порадовать Трибунал. Вы забыли, что случилось с лордом Мортисом? Возможно, именно об этом и нужно было напомнить Трибуналу.

— Ты дерзкий ребенок! — прошипела Хассан дрожащим от ярости голосом. — Ты смеешь упоминать при мне лорда Мортиса? Насколько я понимаю, тебя следовало казнить за его смерть. Ты веришь, что ты выше многовековых традиций? Что твои чувства или чувства этого зверя перевешивают волю наших хозяев? Тебе повезло, что ты все еще жива.

Я знала, что она верит каждому своему слову. Я старалась дышать медленно. — Я думаю, что нам нужно быть терпеливыми и относиться к Никсарису с уважением. Легко проповедовать послушание, когда тебе никогда не приходилось его зарабатывать. Никсарис — не безмозглое создание, которым можно командовать. Но тогда, я полагаю, это то, чего вы не поймете, не так ли?

Слова слетели с моих губ прежде, чем я смогла их остановить.

Мы уставились друг на друга.

— Ты неблагодарная маленькая соплячка, — выплюнула Хассан. Ее рука, сжимавшая трость, дрожала. — Ты смеешь читать мне нотации? Как будто ты имеешь хоть какое-то представление о том, что значит служить. По-настоящему жертвовать ради высшего блага. Ты думаешь, что твой драгоценный дракон выделяет тебя, делает особенной? Всё, что он делает — это делает тебя опасной. Ты — разболтанная пушка в мире, который нуждается в порядке!

Я вздрогнула, но ничего не ответила.

— Я потратила свою жизнь, доказывая, что достойна доверия Высокородных, — продолжила она дрожащим голосом. — Я не случайно пришла к власти. Я заслужила то, что у меня есть. Каждое мгновение, каждую возможность.

Я почувствовала укол вины. Она была права в том, что я не заслужила того, что имела. Но я отказалась отступать. — То есть вы хотите сказать, что заслужили право позволить им использовать вас.

Слова вырвались сами собой, резкие и колющие. Глаза Хассан расширились от недоверия, затем сузились от ярости.

— Ты высокомерный маленький щенок, — прошипела она. — Ты думаешь, что можешь читать мне лекции о верности? Ты ничего не знаешь.

— Я понимаю больше, чем вы думаете, — парировала я. — Я проснулась в сожженной дотла деревне, которую разрушили ваши драгоценные Высокородные. Я видела, как погиб Навин, потому что он не сделал ничего хуже, чем провалил несколько курсов в этой гребаной школе. А теперь вы говорите мне, что они угрожали Флоренс, невинной девушке, и это вас устраивает? Вы думаете, она заслужила бы это? Это жестокость, а не самопожертвование. Посмотрите на себя, вы защищаете это.

Самообладание Хассан дало окончательную трещину. — Мир жесток, мисс Пендрагон. Те, кто выживает, делают это, присоединяясь к тем, кто у власти, а не бросая им вызов. Если вы будете настаивать на ведении этого вашего бесполезного маленького восстания, вы будете раздавлены, как и все, кто вам дорог. Я буду счастлива постоять в стороне и понаблюдать.

Она направилась к двери. — Я сделаю свой первый доклад Трибуналу. Когда они решат твою судьбу, тебе некого будет винить, кроме себя.

Дверь за ней захлопнулась, а я стояла и смотрела на нее, мое сердце бешено колотилось.

Я только что сожгла мосты к профессору Хассан. Наше частное занятие закончилось, даже не начавшись?

Я усложнила жизнь себе. Усложнила жизнь Флоренс. Всем, кто был мне дорог. Я не могла допустить, чтобы то, что случилось с Навином, повторилось. Только не с Флоренс. Чего бы это ни стоило, сколько бы пресмыкательств мне ни пришлось совершить, я не могла позволить своей подруге расплачиваться за мой непослушный язык.

Но как я могла доказать свою власть над Никсарисом, когда он почти не разговаривал со мной?

Я повернулась к открытому морю, наблюдая за солнцем на горизонте. Если я хотела обезопасить Флоренс, мне нужно было сделать то, чего хотел Трибунал. И если бы я хотела, чтобы Никсарис сотрудничал, мне понадобился бы рычаг давления. Что-нибудь, что показало бы ему, что я пытаюсь найти ответы, в которых он нуждается. Что-то, что я могла бы использовать, чтобы завоевать его доверие.

Мне это было нужно до того, как терпение Трибунала иссякнет.

ГЛАВА 11 — МЕДРА

Моя голова раскалывалась от ужаса, который постиг меня на уроке истории с профессором Хассан. Всё, чего я хотела, — это дымящейся кружки кавы, чтобы прийти в себя. Мысль о крепкой черной жидкости — возможно, с изрядной чайной ложкой сахара или двумя — вызвала во мне укол тоски. В тот же вечер я должна была начать изучать историю драконов в библиотеке, и кава, возможно, была единственным, что могло меня поддержать.

Я только что завернула за угол по пути в трапезную, уже представляя, как будет ощущаться кружка в моих руках, когда группа студентов внезапно преградила мне путь.

Я медленно моргнула. Все они были рожденными мором. Их напряженные позы и прищуренные глаза показались мне необычными. Что-то было не так.

— Что случилось? — немедленно спросила я.

Когда никто из них не ответил, я пожала плечами и попыталась обойти их. Но один из студентов двинулся, чтобы преградить мне путь. Высокий, крепкий парень с темно-каштановыми волосами, которые вились над ушами, и небольшим шрамом, выделявшимся на его бледной щеке. Его широкие плечи и сжатые кулаки заставили меня призадуматься. Он выглядел так, словно был готов к драке.

— Извините, — осторожно сказала я. — Что-то не так? С вами всё в порядке?

— Всё в порядке? У тебя хватает наглости спрашивать об этом, — сказал он низким голосом.

Я посмотрела на других учеников, не зная, как относиться к враждебности этого парня или к их собственной.

— О чем ты говоришь? — спросила я как можно мягче, искренне сбитая с толку.

Одна из других студенток, стоявших позади него, симпатичная девушка с туго заплетенными черными волосами, шагнула вперед, ее губы скривились в усмешке:

— Ты действительно не знаешь?

Я начинала раздражаться.

— Нет. Но, возможно, вы могли бы просветить меня. Либо так, либо, пожалуйста, убирайтесь с моего пути.

Высокий парень подошел на шаг ближе. Слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

— А как насчет того факта, что ты разбудила дракона? Проклятого дракона. Ради них!

Я замерла.

— Ради них?

— Высокородных! — рявкнул он. Он нервно огляделся, словно убеждаясь, что поблизости никого нет. Он немного понизил голос, но продолжал: — Те же, кто использовал драконов, чтобы сокрушить любого, кто осмеливался восстать против них. Те же, кто держал наших людей в цепях. Теперь ты ушла и вернула им абсолютное оружие. — Он покачал головой, с отвращением глядя на меня сверху вниз. — Ты предательница.

Другие ученики согласно закивали, явно так же обиженные на меня, как и этот парень.

Что здесь происходит? После того, что я узнала в прошлом году, я даже не думала, что такие бунтарские речи возможны. После той ночи в святилище, после того, как я стала свидетельницей ритуала, я заставила Блейка признаться, что блайтборнами манипулировали. Их удерживали в повиновении коварной формой магии Высокородных, подобной рабской сети.

Часть меня была впечатлена. У этих блайтборнских студентов был дух, и я восхищалась этим. Но они также могли погибнуть, если не будут осторожны.

— Послушайте, — сказала я, понизив голос и стараясь быть терпеливой. — Вы должны быть осторожны с тем, что говорите, иначе наживете себе неприятности.

— Это правда? — усмехнулся парень.

— Да, посмотри, где ты находишься, — прошипела я. — Кроме того, я могу заверить тебя, Никсарис не принадлежит Высокородным.

— А разве нет? — усмехнулась девушка с косичками. — Они скоро убедятся, что это так. И тогда скольких из нас он убьет, держа тебя на спине? Очень скоро на твоих руках будет кровь блайтборнов. Если только кто-нибудь не остановит тебя, пока не стало слишком поздно.

Я уставилась на нее, потрясенная последствиями того, что она только что сказала. Неужели мне теперь действительно нужно бояться своих людей? Я была наполовину фейри, но я всегда чувствовала себя связанной с рожденными мором. В этом мире не было фейри, и я, в конце концов, была наполовину смертной.

Я подняла руки, пытаясь сохранить мир.

— Я понимаю, почему вы расстроены, но вы должны мне поверить. Я не хочу причинять вред никому из рожденных мором и не собираюсь этого делать.

Здоровенный парень прервал меня резким смехом. Он начинал действовать мне на нервы.

— Твои намерения ничего не значат. Ты просто облегчила им задачу держать нас у себя под каблуком.

Я открыла рот, чтобы ответить, но увидела, что напряжение в группе быстро нарастает. Лица блайтборнских студентов были напряжены от гнева и страха.

— Прикончи ее, — услышала я бормотание одного студента.

Я видела, как некоторые сжимали и разжимали кулаки, переминаясь с ноги на ногу. Они нервничали, были напряжены и искали какое-то решение. Они хотели, чтобы их страх прошел. Они хотели, чтобы я исчезла. Мне было интересно, насколько далеко они готовы зайти, чтобы это произошло.

— Что здесь происходит? — раздался позади меня голос, спокойный, но повелительный.

Все головы рожденных мором повернулись на звук. Я обернулась и увидела Кейджа Танаку, стоящего в коридоре. Его угольно-темные глаза скользнули по группе, фиксируя каждую деталь. Он казался таким же невозмутимым, как всегда. Но было что-то в нарочитой неподвижности его позы, что ясно давало понять: ему не нужно повышать голос или угрожать, чтобы вызвать уважение. Или страх.

— Черт, — услышала я бормотание крепыша. Его взгляд опустился в пол.

Другие ученики-блайтборны, казалось, сдулись. Они неуклюже попятились назад. Остались только высокий крепыш и девочка с косами, их позы оставались вызывающими даже под пристальным взглядом Кейджа.

— Это тебя не касается, Танака, — внезапно сказал высокий парень, удивив меня своей смелостью.

Кейдж поднял бровь и медленно подошел, чтобы встать рядом со мной. Его красивые губы изогнулись в невеселой улыбке.

— Правда? Потому что мне кажется, что ты угрожаешь всаднице. Поскольку Дом Авари заинтересован в безопасности мисс Пендрагон и ее дракона, я думаю, то, что вы делаете, меня немного беспокоит.

Девушка с косами выступила вперед, ее голос немного дрожал, но всё еще был упрямым:

— Это дело блайтборнов.

— Неправильно, — отрезал Кейдж. Его пристальный взгляд задержался на девушке, затем переместился на остальных. — Некоторые из вас находятся в моем Доме, не так ли? Это возлагает на меня ответственность за ваше поведение. И я не потерплю неподчинения.

Некоторые ученики выглядели так, словно хотели сбежать. Я не сомневалась, что Кейдж запомнил каждое лицо.

— Пожалуйста, — сказала я тихим голосом. — Давай разрядим ситуацию, а не будем нагнетать ее.

Кейдж взглянул на меня. Затем он почти незаметно кивнул.

— Ты не понимаешь, каково это для нас! — взорвался широкоплечий парень. — Ты не понимаешь, что это значит для блайтборнов! — Он ткнул в меня пальцем. — Она предательница своего рода.

— Своего рода? — Кейдж фыркнул. — Всадники всегда были единственными в своем роде, если хочешь знать мое мнение. Но ты прав. Возможно, я не понимаю. Но вот чего ты не понимаешь. Если ты нападешь на мисс Пендрагон, если ты хотя бы прикоснешься к ней, будут последствия, от которых ты не уйдешь. Ты понимаешь меня?

Мальчик что-то пробормотал себе под нос, затем натянуто кивнул.

Кейдж оглядел группу с каменно-холодным выражением лица.

— Уходите. Все вы. Если я увижу что-нибудь подобное снова, в следующий раз вы будете иметь дело не только со мной. Такого рода вещи недопустимы в ваших Домах — или в Кровавом Крыле. Двигайтесь дальше.

Девушка с косами первой повернулась и поспешила прочь. Остальные последовали ее примеру, некоторые нервно оглядывались на Кейджа. Высокий, дородный парень уходил последним, его лицо всё еще оставалось маской негодования.

Кейдж посмотрел им вслед, затем повернулся ко мне.

— Я запомнил их Дома. Я сообщу об инциденте другим руководителям Домов. Они будут наказаны. Не сомневайся в этом.

— Нет, — быстро сказала я, положив руку ему на плечо. — Нет. Пожалуйста, не делай этого. Я не хочу, чтобы их наказывали.

Он посмотрел на меня сверху вниз с удивлением в глазах.

— Я ценю твой жест, но ты не обязана была этого делать, — сказала я.

— Да, обязана, — спокойно ответил он. — И не за что.

Я поморщилась.

— Полагаю, на данный момент я должна сказать тебе несколько «спасибо».

— Ну, а кто считает? — Он внезапно ухмыльнулся, и я чуть не ахнула. Его лицо преобразилось. Я заметила, что Кейдж редко улыбался, а когда улыбался, это была спокойная, тщательно контролируемая улыбка. Сейчас он выглядел почти озорным.

Он сделал шаг ближе ко мне, его присутствие было повелительным, да, но не подавляющим или угрожающим. В отличие от Блейка, которому, казалось, требовалось доминировать в каждом пространстве, в которое он входил, одной лишь силой своей воли, сила Кейджа заключалась в спокойном контроле, который он излучал.

Он наклонил голову, изучая меня.

— Почему ты не хотела, чтобы их наказали? У тебя были бы все права требовать этого.

Я неловко пожала плечами.

— Потому что они напуганы. И они не ошибаются, не так ли? Я не знаю всех подробностей истории драконов, но очевидно, что их родители или бабушки с дедушками, должно быть, рассказали им что-то нехорошее. Высокородные тоже не дали им повода чувствовать себя по-настоящему в безопасности, верно?

Выражение лица Кейджа оставалось нейтральным, но я уловила проблеск веселья в его глазах.

— Вы интересная, противоречивая личность, не так ли, Медра Пендрагон?

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я.

Он пошевелился, и свет факела упал на его лицо, осветив острые углы скул, идеальную симметрию красивого лица, отчетливый контраст между светлыми волосами благородной крови и обсидиановыми глазами. Я должна была признать: Кейдж Танака был потрясающим мужчиной. Да, он отличался от Блейка. По-своему не менее привлекателен.

— Ты говоришь так, словно ты одна из них, — заметил он, и в его голосе послышались нотки любопытства. — И всё же это не так. Ты всадница на драконе. Единственная во всей Санграте. Ты не такая, как они. Ты не такая, как я. Ты ни на кого не похожа.

Я напряглась.

— Может быть, я ношу в себе частички каждого из вас. В любом случае, почему между нами должно быть такое разделение?

Кейдж пожал плечами.

— Я не писал правил. Но мы с тобой оба знаем, что те, у кого есть сила, всегда поднимаются на вершину. — Выражение его лица стало более задумчивым. — Тебе следует быть осторожнее. Ты понятия не имеешь, что привело в движение пробуждение твоего дракона.

Я нахмурилась.

— Что ты хочешь этим сказать?

Его глаза изучали мои, как будто решая, каким количеством информации поделиться.

— У моей бабушки есть теория. Она верит, что сущность магии в мире изменилась с пробуждением Никсариса. Это началось в тот момент, когда он пошевелился.

Я попыталась осмыслить его слова.

— Как изменилась?

Он указал на пустой коридор:

— Ты только что видела, на что они были похожи.

— Ты имеешь в виду, что это не должно было быть возможным? — предположила я, рискнув. — Не с магией подчинения, которую используют Высокородные, чтобы контролировать блайтборнов. Чтобы держать их в узде.

Он кивнул.

— Есть много оправданий её использованию. Некоторые говорят, что это делает рожденных мором счастливее, они более довольны своей жизнью.

Я открыла рот, чтобы горячо возразить по этому поводу, но он поднял руку.

— Я не говорю, что это так, — сказал он. — Но что-то определенно изменилось. — Он огляделся. — Вы сами это видели. Те студенты, которые только что были здесь, являются доказательством этого.

Я вспомнила мятежные взгляды студентов, когда они противостояли мне. Неприкрытый гнев. Их бесстрашие. Это было опасно — и не только для меня. Для них самих.

— Так что же будет дальше? Почему это должно происходить только из-за Никсариса?

Кейдж пожал плечами, движение было плавным и полным его обычной грации.

— Когда у Высокородных были драконы, не было необходимости в заклинаниях подчинения. Страха, который внушали драконы, было более чем достаточно. Но…

— Что «но»?

Он заколебался.

— То были более безжалостные времена. Драконы и Высокородные питались свободно — всем, чем хотели.

Мое сердце забилось быстрее.

— Драконы? Это ужасно.

— Ужасно, да. Но эффективно. А теперь? Мир помнит. Магия помнит. Баланс смещается.

— Ты думаешь, всё вернется на круги своя? — спросила я в ужасе.

— Я не думаю, — сказал Кейдж ровным голосом. — Я знаю. Что-то изменилось. Мир привыкает к присутствию твоего дракона.

Я почувствовала озноб.

— Что это значит?

Он посмотрел на меня.

— Ты знаешь, что это значит.

Если бы Высокородные не могли рассчитывать на магию, чтобы контролировать рожденных мором. Если бы у них был только один дракон — и тот, на которого они не могли рассчитывать. Если рожденные мором решат восстать против своего места в порядке вещей, последует насилие. И это было бы катастрофично, особенно для населения блайтборнов.

Выражение лица Кейджа было почти сочувственным.

— Ты опаснее, чем думаешь. Для всех. Высокородных, блайтборнов, даже для самой себя. — Он выпрямился. — Но тебе не обязательно разбираться во всем в одиночку. — Его губы изогнулись в медленной, приглашающей улыбке.

Я с трудом сглотнула.

— Да неужели?

— Конечно, всё зависит от обстоятельств.

— От чего?

— От доверия. У нас обоих есть свои секреты, не так ли, Медра? Правду нужно заслужить.

Мгновение никто из нас не двигался. Пространство между нами, казалось, наполнилось невидимым зарядом. Это был не тот буйный жар, который я иногда чувствовала рядом с Блейком — опасный и взрывной. Это было по-другому. Более контролируемо, но не менее интенсивно. Между мной и Кейджем возникло напряжение, вопрос, который, казалось, всегда висел в воздухе между нами. Ожидание ответа, который ни один из нас, казалось, не был готов дать.

Наконец Кейдж отступил назад, разрушая чары.

— Тебе следует пойти и выпить свою каву, пока в трапезной не закончился день. Тебе нужны силы.

— Кейдж, — крикнула я ему вслед, когда он повернулся, чтобы уйти. He остановился, бросив взгляд через плечо. — Что, если твоя бабушка права? Что, если магия подчинения продолжает ослабевать?

Выражение его лица омрачилось.

— Тогда, я полагаю, нам всем придется решить, кем мы хотим быть в этом новом мире. И кого мы хотим видеть рядом с собой.

Прежде чем я успела ответить на это, он ушел, его широкие шаги унесли его прочь по коридору.

Я смотрела ему вслед, мои мысли спутались в узел. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он знал, куда я направляюсь. Знал, что я хочу каву. Он наблюдал за мной. Как долго? И почему? Какие еще подробности обо мне он выяснил?

Кейдж не был похож на Блейка. Он был еще большей загадкой. Он не требовал от меня послушания. Он предложил кое-что другое. Что-то более дразнящее, более опасное. Выбор.

И что одновременно взволновало и выбило меня из колеи, так это то, что я внезапно перестала быть уверенной, какой выбор хочу сделать.

ГЛАВА 12 — БЛЕЙК

Общая комната башни Дракхэрроу была полна людей и бурлила жизнью. Именно так мне и нравилось в последнее время. Но этим вечером я сидел в задумчивости в своем привычном кресле у камина. Смех остальных действовал мне на нервы.

Вокруг меня студенты лениво растянулись на полу. Некоторые из них питались от рабов, вонзив клыки в шеи добровольцев. Я наблюдал за рабами, отмечая, какими счастливыми они выглядели, погруженные в эйфорический туман. Всё это было вызвано блаженством от укуса.

Я сжал челюсти и заставил себя отвести взгляд. Я ненавидел смотреть, как они кормятся. Не потому, что не одобрял — в конце концов, так и должно было быть, и сам я никогда не был рабом, — а потому, что это напоминало мне о моем собственном затруднительном положении.

— Тебя что-то беспокоит, глава Дома? — спросил Лоран с дерзкой ухмылкой.

Тощий Высокородный провел пальцами по шее рабыни, сидящей рядом с ним, и девушка вздрогнула от удовольствия.

— Нет, — отрезал я.

Я скрестил руки на груди и поерзал в кресле, позволив резкости своего тона предупредить Лорана, чтобы он не лез дальше. Но Лоран был идиотом. Его нелегко было напугать, даже когда следовало. Он откинулся назад, и его ухмылка стала еще шире. Неужели он думал, что так втирается ко мне в доверие? Какой дурак.

— Ты голоден.

Я бросил на него предупреждающий взгляд:

— Не лезь не в свое гребаное дело.

Лоран пожал плечами, ему явно нравилось дразнить меня перед сокурсниками:

— Ты всегда можешь присоединиться к нам. Тебе не нужно сдерживаться. Или Глава Дома выше подобных поблажек?

Я зарычал, теряя контроль, бросился к нему и схватил за шею. Выражение его лица было бесценным. Я швырнул его на пол, и он отлетел, а когда вскочил на ноги, его лицо было белым как полотно. Я указал на дверь, и он помчался к ней, даже не потрудившись попрощаться с девушкой, от которой кормился.

Я сел обратно, мои руки сжались на подлокотниках кресла. Проучить Лорана было приятно. Но я всё еще чувствовал нарастающее напряжение, голод терзал мой самоконтроль. Не то чтобы я когда-либо был безрассуден в еде. Я всегда гордился своей сдержанностью. Я использовал только наемников. Так, как учил меня отец. Никого против воли. Это был вопрос чести. Чести Дракхэрроу. Чести, о которой мой дядя ничего не знал.

Что бы сказал мой отец, если бы мог увидеть меня сейчас? Или Виктор, если уж на то пошло?

Моя челюсть сжалась. Я был в ловушке. Я ненавидел это. Ненавидел смотреть, как другие кормятся, в то время как сам сидел здесь, как кастрированный зверь, прикованный к правилам Пендрагон. Раз в неделю, в ее комнате, на ее условиях. Это было унизительно.

Слабый медный привкус крови, исходящий от рабов, витал в воздухе. Это только усиливало мой голод. Но я жаждал не их крови.

Я откинулся назад, на мгновение закрыв глаза, отдаваясь воспоминаниям. Кровь Пендрагон опьяняла. Не похожая ни на что, что я когда-либо пробовал. Такая насыщенная, такая могучая. В первый раз, когда я питался от нее, прилив силы был почти ошеломляющим, воспламеняя каждый нерв в моем теле огнем и мощью. В ее крови было что-то такое, с чем ни один наемник или раб никогда не мог сравниться. Она была гладкой и острой, как лезвие, сладкой и взрывоопасной от жара одновременно. Каждый раз, когда я ел, мне хотелось еще. Каждый раз я уходил, чувствуя, что меня не остановить. Как будто ее кровь могла сделать меня непобедимым, если бы только я мог насытиться ею.

Но кайф длился недолго. Надолго его никогда не хватало. Я беспокойно вздохнул. Я не должен был кормиться от нее до завтра. Тем временем я чувствовал, что мое терпение на исходе, а сдержанность покидает меня. Как долго еще я смогу продолжать в том же духе? Как долго еще я смогу так жить, когда каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я нашел ее и забрал прямо сейчас?

Слава Служанке Крови, что мой дядя и Маркус не знали о моей ситуации. Маркус сначала хохотал бы до упаду. Но потом он предпринял бы что-нибудь решительное. Он всегда так делал. Они обвинили бы меня — но они также обвинили бы и Пендрагон. Они были бы в ярости на нее за то, что она держит меня на поводке. Они потребовали бы, чтобы я предпринял меры. Жестокие. И я не собирался идти этим путем. Я бы не поднял руку на женщину. По крайней мере, на ту, которая сама активно не нападала на меня. И уж тем более на мою собственную супругу.

Я по-прежнему должен был защищать Пендрагон. Это не изменилось. По крайней мере, в некотором смысле. Я поморщился. Я чувствовал себя умирающим от голода. Но никто никогда не увидит, как я сломаюсь. Я скорее подожгу себя, чем проявлю подобную слабость.

Дверь открылась, и в комнату влетела Риган, ее серебристые волосы ниспадали идеально уложенными волнами, а эмблема Дома Дракхэрроу была тщательно вышита на лифе ее красного облегающего платья. Она заметила меня, и я увидел, как ее глаза загорелись решимостью, когда она пересекала комнату. Я подавил стон.

— Блейк, — сказала она, мило улыбаясь и глядя на меня сверху вниз. — Нам нужно поговорить.

Я даже не хотел встречаться с ней взглядом.

— Нет. Нам не о чем говорить.

Ее прелестные губы сжались. Она уперла руки в бедра, слегка покачиваясь в мою сторону. Я точно знал, что она пыталась сделать. Это не сработало бы.

— Ты совершаешь ошибку, Блейк. Ты уже жалеешь, что бросил меня, не так ли?

— Я ни о чем не жалею, — ровным голосом сказал я, глядя на огонь.

Ее губы раздраженно сжались.

— Посмотри на себя. Тоскуешь по ней. Она даже не хочет тебя, не так ли? Ты бросил меня ради блайтборнской девчонки, которая думает, что слишком хороша для тебя. — Она перебросила волосы через плечо. — Ты жалок, Блейк. Я должна была бы смеяться над тобой прямо сейчас.

— Да? — сказал я, стараясь казаться скучающим. — Так почему же ты этого не делаешь?

Потому что она не осмеливалась. Ну, во-первых, это, а во-вторых, она всё еще хотела меня. И это говорило не просто мое эго — я чувствовал ее запах даже отсюда.

— Ты отказываешься от союза, который мог бы укрепить твой Дом, — прошипела она. — Я нужна тебе.

Я поднял на нее глаза, наконец-то встретившись с ней взглядом.

— Если бы ты была мне нужна, ты всё еще была бы частью моей триады и лежала в моей постели. Я не нуждаюсь в тебе и не хочу тебя, Риган. А теперь уходи.

Ее лицо покраснело от гнева, самообладание покинуло ее окончательно. Яростно бормоча под нос, она повернулась и зашагала прочь, а высокие каблуки ее нелепых туфель резко цокали по каменному полу.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя себя опустошенным. Всё в этом дне сводило меня с ума. Шум, кормление, глупая ухмылка Лорена, необходимость разговаривать с Риган. Но больше всего — мой постоянный, гложущий голод.

Мой взгляд упал на соблазнительную девушку благородных кровей, сидящую на диване неподалеку. Я оценивающе уставился на нее. Ее платье было коротким и задралось до бедер, обнажив соблазнительные участки обнаженной золотистой кожи. Наряд облегал ее фигуру во всех нужных местах, подчеркивая бедра и пышную грудь. Она поймала мой взгляд и прикусила нижнюю губу, кокетливо улыбнувшись.

К черту всё. Ладно. Если Пендрагон хочет вести себя так, будто меня не существует, то в эту игру могут играть двое.

Я поманил девушку к себе. Она буквально подпрыгнула, скользнув ко мне на колени с приглушенным хихиканьем. Тело девушки было теплым и манящим. Она прижалась к моей груди.

— Тебе нужна компания, мой принц?

Вот. Вот это было должное уважение. Именно такого отношения я вправе ожидать от своей супруги. Я проигнорировал ту часть себя, которая твердила, что это было слишком просто. Скучно, на самом деле. Вместо этого я, ничего не отвечая, схватил девушку за подбородок и, приподняв ее лицо, крепко поцеловал. Она тихо застонала, и я почувствовал прилив удовлетворения. Я не был чудовищем. Я всё еще мог доставить удовольствие женщине.

Она запустила руки в мои волосы, нетерпеливо прижимаясь ко мне еще теснее. Но что-то было не так. Этого было недостаточно. Её было недостаточно. Проблема заключалась в том, что я был охотником. Мне нужен был азарт погони. Мне нужен был вызов. И не было никого, кто бросал бы мне больший вызов, чем Пендрагон.

Дверь открылась, и я поднял голову. В дверях стояла Пендрагон. Она меня еще не заметила. Она что-то держала в руках. Я вдохнул воздух — кава. Большая кружка. Ее длинные рыжие кудри рассыпались по плечам. Лицо было расслабленным, на губах играла мягкая улыбка.

Выражение ее лица заставило мою кровь вскипеть. Просто видеть ее такой довольной, в то время как я сидел здесь и, как дурак, исходил голодом по ее крови. Сжав челюсти, я притянул девушку ближе и жадно, глубоко поцеловал её, заставив снова застонать — на этот раз громче. Вот так. Это привлекло грёбаное внимание Пендрагон.

Она встретила мой пристальный взгляд, но в ее глазах ничего не читалось. Затем ее взор переместился на девушку, устроившуюся у меня на коленях с задравшейся юбкой, обнажавшей бедра. Я обхватил ягодицы девушки, крепче прижимая ее к себе.

— О, Блейк, — выдохнула она. — Да. — Она прижалась ко мне. — Не хочешь подняться ко мне в комнату?

Я снова посмотрел на Пендрагон и увидел, как её лицо исказилось от отвращения. Это было прекрасно. Я приму это. В конце концов, отвращение, по сути, родная сестра ревности.

Я снова поцеловал девушку, на этот раз с намеренной страстью, прикрыв глаза и наслаждаясь моментом. Она растаяла в моих объятиях со счастливым вздохом. Наверное, это был лучший день в ее жизни. Я даже не знал ее имени. Но какое это имело значение?

Я открыл глаза. Пендрагон исчезла.

Мое настроение мгновенно испортилось. Я встал, и сидевшая у меня на коленях девушка соскользнула на пол, ахнув от неожиданности. Она попыталась было протестовать, но выражение моего лица остановило ее. Я зарычал. Громко. Вокруг меня повернулись головы, но мне было наплевать. Никто из них — ни один человек — не мог дать мне того, в чем я действительно нуждался.

Я поднялся по лестнице в свою комнату. Пендрагон не должна была так легко уходить. Поворачиваться ко мне спиной, будто я вообще ничего не значу. Но проблема заключалась в том, что у нее это чертовски легко получалось. Я знал, что она сделает это снова. Снова и снова.

ГЛАВА 13 — МЕДРА

Я сидела на скамье за одним из столов Дома Дракхэрроу в трапезной, рассеянно помешивая овсянку. Напротив меня Виша вовсю вгрызалась в буханку хлеба, самозабвенно намазывая маслом ломтик за ломтиком.

Я то и дело поглядывала на вход, надеясь, что появится Флоренс. В конце концов я сдалась. Мне отчаянно нужно было кому-нибудь выговориться. Я знала, что делиться этим с Вишей, которая порой рубила правду-матку прямо как кирпичом по голове, — затея рискованная, но всё же решилась.

— Ты знаешь, что он просто невыносим?

— Кто? — спросила Виша с набитым хлебом ртом. — Блейк? Что этот придурок натворил на этот раз?

— Вчера вечером я зашла в общую комнату и увидела, как он практически разлегся на какой-то девице, целуя её взасос у всех на виду.

Губы Виши изогнулись в ухмылке.

— Ты про Камиллу?

— Я не спрашивала, как её зовут, — пробормотала я, злобно ковыряя ложкой в тарелке с холодной овсянкой, словно каша лично меня оскорбила.

— Я знаю только потому, что об этом трезвонит вся школа. Риган, само собой, в бешеной ярости — она до сих пор считает Блейка своей собственностью. — Виша посмотрела на меня. — Камилла увивается за Блейком еще с прошлого года. Эффектная, с большими ланьими глазами и глупая как пробка. Классика жанра. Спорим, он просто пытался заставить тебя ревновать?

— Очень на него похоже, — нахмурилась я, когда перед глазами снова всплыл образ девицы, которая сидела на коленях у Блейка и вовсю крутила на нём задницей. Эта картинка намертво засела в моем мозгу.

Виша наклонилась вперед, подперев рукой подбородок.

— Настоящий вопрос в другом: почему тебя это вообще колышет? Только не говори, что тебе реально не плевать, с кем там кувыркается Блейк. Ты что, ревнуешь?

— Ревную? Конечно, нет! — огрызнулась я, чувствуя, как щеки обжигает румянец. — Мне абсолютно плевать, что делает Блейк и с кем.

— Ну и ладно. — Виша откинулась на спинку стула, выудила из миски апельсин и принялась неторопливо его чистить.

— Что «ладно»? — осторожно переспросила я.

— Ладно, значит, проехали. Раз не ревнуешь, то и проблем нет.

Я прищурилась, уловив в её тоне неприкрытый сарказм.

— Я просто констатирую факт — он ведёт себя нелепо. В один момент он командует мной так, словно я принадлежу ему телом и душой, а в следующий…

Я осеклась. Сама услышала, как жалко, плаксиво и раздраженно это звучит. Виша ведь права. Какого черта меня это задевает? Я не должна ревновать. И всё же внутри всё кипело, и это бесило меня сильнее всего.

— Спускает пар с очередной доступной поклонницей? — Виша пожала плечами. — Абсолютно в стиле Блейка. По крайней мере, прежнего Блейка — до того, как его насильно связали с Риган. И до того, как появилась ты.

— Мне всё равно, — упрямо повторила я. — Это просто… так пошло. Вот и всё. Настоящая безвкусица для Главы Дома.

Виша озорно ухмыльнулась, сверкнув белыми зубами.

— Конечно, Пендрагон. Как скажешь. Знаешь, если Блейк теперь официально свободен для интрижек, может, мне самой его попробовать?

Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Тебе?

— А почему нет? Он же чертовски горяч, верно? — Она снова пожала плечами. — Уверена, в постели он просто космос. А я люблю пробовать что-то новое, ты же знаешь.

Я уставилась на нее, отчаянно пытаясь прогнать из головы внезапно возникший образ Блейка, лежащего обнаженным на белых простынях, закинув руки за голову и дерзко ухмыляющегося мне.

— Да, но…

Виша громко щелкнула пальцами перед моим носом.

— У тебя серьезные проблемы, Пендрагон.

— Да ну? — спросила я довольно холодно. — И какие же?

Она оглушительно расхохоталась.

— Да ты сама прекрасно знаешь! Тебе чертовски не плевать на него. Определись уже наконец: либо ты хочешь его, либо нет. Хватит парить парню мозги.

— Парить мозги? — возмутилась я. — Я не парю ему мозги, Виша!

— Для Высокородного это выглядит именно так. Ты — его единственный источник, но при этом цедишь ему кровь раз в неделю по чайной ложке. А ведь он хочет от тебя гораздо большего, чем просто напиться, верно? — Она одарила меня таким понимающим взглядом, что я снова вспыхнула. — Вот именно. Я так и знала. Я понятия не имею, что между вами стряслось в прошлом году, но ты ему явно запала в душу, раз он вышвырнул Риган из триады, пошел против собственного дяди и позвал меня спасать твою шкуру на Играх Консортов. Мне продолжать?

— Пожалуйста, не надо, — кисло попросила я. — А то ты сейчас выставишь его святым.

Она снова рассмеялась.

— Ты могла бы найти парня гораздо хуже Блейка, я серьезно.

— Он властный, заносчивый собственник, — отрезала я. — Он не спрашивает разрешения, он просто берет то, что хочет.

Виша закатила глаза.

— Да ты хоть знаешь, сколько девчонок здесь мечтают о Высокородном именно с таким набором качеств? Блейк ведет себя ровно так, как его воспитывали. Если на то пошло, он еще слишком мягкий по сравнению с тем, каким мог бы быть. Честно говоря, в последнее время он знатно сдал назад. — Она задумчиво прищурилась, разглядывая меня. — И я уверена, что это твоя вина.

— Моя? — Я вытаращилась на нее. — Мягкий? Поверь мне, в нем нет ничего мягкого. Если уж на то пошло, он…

— Доброе утро! — прощебетала Флоренс, опускаясь на скамью рядом со мной. Её темные волосы были уложены в аккуратную косу. Она поставила поднос, доверху заставленный тарелками, и перевела взгляд на мою нетронутую кашу. — Ты ничего не ешь, Медра? Что случилось?

— Ем я, ем, — соврала я, нехотя беря ложку. Сморщила нос — овсянка уже окончательно остыла. Но я заставила себя проглотить пару порций, чтобы Флоренс не переживала и не пыталась снова тайком пихать мне в сумку бутерброды.

Тео опустился на скамейку напротив, рядом с Вишей, и небрежно подбросил яблоко в воздух.

— Вы двое выглядите подозрительно оживленными, — заметил он, переводя взгляд с Виши на меня. — Итак, что обсуждаем?

— Личную жизнь Блейка, — озорно ухмыльнулась Виша. — Только без участия самой Медры.

Глаза Флоренс округлились.

— О!

— Это не тема для сплетен, — твердо отрезала я. — Мы это не обсуждаем.

— Совершенно верно, — поддакнула Виша с самым невинным видом. — Мы вовсе не обсуждаем девицу, которую Блейк вчера полвечера взасос целовал прямо в общей комнате.

У Флоренс глаза стали размером с блюдца.

— Виша! — вспыхнула я. — Это… неуместно!

Тео прыснул:

— Ты про то, что здесь дети?

Флоренс мгновенно обиделась.

— Я не ребенок, Медра. Вы можете говорить при мне о чём угодно. — Она густо покраснела. — Может, я и не самая опытная в этой компании, но…

— О, мы это исправим, не переживай, — подмигнула ей Виша, заставив Флоренс смутиться еще сильнее.

— Да уж, конечно, — попыталась перевести тему взволнованная подруга. — У меня в этом году выше крыши работы. Вряд ли у меня вообще найдется время на какие-то там романтические увлечения.

— Для интрижки много времени не нужно, Флоренс, — сладко протянула Виша.

Тео покачал головой:

— Оставь бедную девчонку в покое, стервятница.

Флоренс, к моему огромному облегчению, окончательно сменила тему:

— Медра, ты видела домашку Родригеса по алхимии? Нам нужно…

Её слова оборвал громкий, вальяжный голос, от которого у меня внутри всё заледенело:

— Так-так, и что же мы здесь имеем?

Я замерла. Блейк стоял у торца нашего стола с высокомерной, самодовольной ухмылкой. Его окружала толпа студентов Дракхэрроу, включая того самого высокого тощего парня, который буквально светился от радости в предвкушении грандиозного скандала.

Тео выпрямился, его лицо посерьезнело.

— Доброе утро, кузен.

Блейк полностью проигнорировал его приветствие, приковав серые глаза ко мне.

— Забавно, — протянул он, и его голос так и сочился ядовитой насмешкой. — Я мог бы поклясться, что это стол Дома Дракхэрроу. — Он небрежно указал на массивное знамя, висящее над нашими головами. — Ну да. Красный и черный. Цвета нашего факультета.

Тео нахмурился:

— Всё верно. Мы просто…

— И тем не менее, — бесцеремонно перебил Блейк, переводя ледяной взгляд на сжавшуюся рядом со мной Флоренс. — Я вижу здесь посторонних. Странно. Не знал, что наш Дом занимается благотворительностью для отщепенцев из Авари.

— Она не отщепенка! — резко бросила я. — Она моя гостья. И в школьных правилах нет ни единого запрета на этот счет, верно?

Блейк одарил меня гадкой улыбкой сверху вниз.

— О, поверь, есть. Столы Дома Дракхэрроу предназначены исключительно для студентов нашего Дома. Никаких посторонних. — Его глаза недобро блеснули, когда он наклонился чуть ближе. — И уж точно никаких предателей.

— Предателей? — выплюнула я в ответ. — О чем ты, блядь, говоришь, Блейк?

Он высокомерно скрестил руки на груди.

— Да давай начнем хотя бы с твоего поведения. С самого первого дня ты только и делаешь, что подрываешь мой авторитет. Или взять то, как ты якшаешься со студентами Авари вместо того, чтобы поддерживать собственный факультет? — Он повернулся к стоящим за его спиной студентам. — Скажите мне, народ, вы чувствуете хоть какую-то поддержку от нашей хваленой всадницы?

Толпа практически хором гаркнула: «Нет!». Тощий парень рядом с Блейком выглядел так, словно выиграл главный приз.

Я до хруста стиснула зубы.

— Какая чушь. На твоем месте, Блейк, я бы помалкивала про лояльность. Ты единственный, кто планомерно унижает меня на каждом шагу.

В трапезной воцарилась гробовая тишина. Казалось, вся школа затаила дыхание, наблюдая за нашей перепалкой. Рядом со мной Флоренс буквально вжалась в скамью, несчастно сцепив пальцы на коленях под столом. Тео сидел неподвижно, его лицо превратилось в суровую маску. Даже обычно невозмутимая Виша выглядела явно встревоженной.

Блейк тихо, издевательски рассмеялся.

— О, Пендрагон. Чтобы унизить, нужно сначала иметь гордость, которой ты обделена. Будем честны: ты сама напросилась. Сидишь тут и устраиваешь свое нелепое маленькое восстание под ручку с подружкой из Авари.

Я больше не могла этого выносить. С силой хлопнув ладонями по столу, я резко поднялась. Флоренс от неожиданности вздрогнула и подскочила следом.

— Флоренс — моя подруга. И это не изменится, на каком бы факультете она ни оказалась, уясни это раз и навсегда. И если ты думаешь, что я позволю тебе безнаказанно её запугивать…

— Запугивать? — Блейк театрально прижал руку к сердцу. — Я всего лишь слежу за соблюдением школьных традиций, Пендрагон. Тебе этого не понять — у тебя же нет ни капли гордости за свой Дом. Школьный дух, все дела.

— Хватит, Блейк, — неожиданно вмешался Тео, и в его обычно мягком голосе отчетливо прорезались стальные нотки. — Это уже смешно. Флоренс никому не мешает, просто сидя здесь. И Медра…

Блейк резко вскинул руку, обрывая кузена свирепым взглядом.

— Прибереги красноречие, Тео. Ты вечно готов бросаться на защиту этих беспомощных блайтборнов. Нелояльность должна иметь последствия. Но раз уж вы так за нее переживаете, почему бы вам не встать и не уйти вместе с ними? Тебя это тоже касается, Виша. Выбирайте сторону. Или вы с ней, или со мной.

Тео выглядел так, словно получил пощечину. Мне стало больно смотреть на его исказившееся от обиды лицо.

— Ты выставляешь нас вон? — тихо спросил он. — Просто за то, что мы заступились за друга?

Лицо Блейка оставалось каменным.

— Я не выставляю. Но если вы не способны уважать лидера своего факультета, вы свободны найти себе другой стол. Всё предельно просто.

Виша резко поднялась, смерив Блейка уничтожающим взглядом.

— С огромным удовольствием. Если ты решил выставить полным идиотом и себя, и весь наш Дом, я лучше подсяду к кому-нибудь другому.

На долю секунды Блейк выглядел по-настоящему разъяренным, но тут же взял себя в руки, и его лицо снова превратилось в холодную маску. Тео мгновение колебался, а затем медленно встал. Он бросил на кузена последний умоляющий взгляд, но Блейк даже не дрогнул.

— Пойдем, Флоренс, — мягко сказала я, коснувшись её плеча. — Уходим отсюда.

Флоренс дважды просить не пришлось. Сдавленно всхлипнув, она поспешно схватила свой поднос. Я мысленно поклялась себе, что Блейк Дракхэрроу кровью умоется за то, что посмел унизить мою самую дорогую подругу.

Флоренс даже не стала меня ждать — она стремительно пошла по главному проходу трапезной, низко опустив голову. Я двинулась следом.

— Добро пожаловать за мой стол.

Голос прозвучал спокойно, веско и уверенно. Я обернулась и увидела, что за столом Авари на ноги поднимается Кейдж Танака. Выбритые по бокам светлые волосы были собраны в безупречный конский хвост на затылке. Каждое его движение выдавало безупречную солдатскую выправку, в нем не было ни капли вальяжности избалованного аристократа. Его темные глаза сфокусировались на мне, и в зале снова воцарилась тишина.

Кейдж указал на длинную скамью рядом с собой.

— Пересаживайтесь сюда. Места хватит всем, — просто сказал он. Он наклонился и что-то тихо шепнул сидящей рядом девушке. Та понимающе кивнула и жестом попросила соседей подвинуться. Без лишних слов студенты Авари освободили нам половину стола.

В горле встал ком от обиды за Флоренс, и мне стоило огромных усилий не обернуться и не посмотреть на Блейка. Вместо этого я гордо расправила плечи и направилась к столу Кейджа, догнав Флоренс и мягко приобняв её за локоть, чтобы поддержать. Тео и Виша шли прямо за нами.

Когда я подошла ближе, Кейдж встретился со мной взглядом. В его глазах я увидела неожиданное понимание. Что-то заземляющее и надежное, отчего мне на секунду показалось, что я больше не одна посреди того хаоса, который сеял вокруг себя Блейк.

— Садись, — сказал Кейдж. Это прозвучало как теплое приглашение, а не как приказ. Он указал на свободное место по правую руку от себя. — Надеюсь, здесь тебе будет гораздо приятнее.

— Уверена, что да, — тихо ответила я, опускаясь на скамью.

Флоренс пристроилась рядом, всё еще слегка подрагивая от пережитого стресса. Тео и Виша выглядели озадаченными, и я ободряюще улыбнулась им, пока они занимали оставшиеся места.

Кейдж спокойно сел и обвел взглядом свой стол с той же невозмутимой властностью, которая только что заставила замолчать всю трапезную.

— Дом Авари всегда рад гостям. Надеюсь, ни у кого из присутствующих нет с этим проблем?

Его тон был легким, но в нем чувствовался такой вес, который мгновенно напоминал каждому, кто здесь настоящий хозяин.

Я всё-таки не выдержала и украдкой оглянулась на стол Дракхэрроу. Блейк по-прежнему стоял во главе стола, тяжело оперевшись ладонями о дубовую поверхность и подавшись вперед. Его бледное лицо было буквально искажено от ярости. На мгновение мне показалось, что он сейчас сорвется с места и бросится ко мне через весь зал. Но вместо этого он до скрипа сжал челюсти, развернулся и стремительно вышел из трапезной.

Я повернулась обратно. Кейдж пристально наблюдал за мной.

— Ты отлично держалась, — негромко сказал он, наклоняясь ближе.

Мы сидели так близко друг к другу лишь однажды — той ночью на балу, когда танцевали. Но те воспоминания были смутными, ведь Блейк тогда полностью заграждал собой весь мир, как он делал всегда. Теперь же я внимательно разглядывала Кейджа, пытаясь разгадать его. Я сидела достаточно близко, чтобы уловить его запах — глубокий, древесный аромат сосны и кедра, легкий, но наполненный приземленным, уютным теплом.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Ты снова спас мою шкуру. И не только мою, — я понизила голос, кивнув на подругу. — Флоренс…

— Я присмотрю за ней, не переживай, — он ободряюще улыбнулся. — На моем факультете она в полной безопасности. Она заслужила свое место.

Я посмотрела на него с глубокой благодарностью.

— Ещё как заслужила. Ты даже не представляешь, какая она умница и как усердно учится.

Он тихо хмыкнул:

— Отлично представляю. Как думаешь, почему я лично проследил, чтобы её отобрали в Авари?

Я уставилась на него, опешив. На какой-то момент я совершенно позабыла, что именно Кейдж поспособствовал переводу Флоренс на его факультет.

— Раз уж выдался удачный момент, — медленно произнесла я, — я как раз собиралась искать встречи с тобой. Мне нужно кое о чем поговорить.

Кейдж заинтересованно приподнял бровь:

— Да?

Я еще сильнее понизила голос:

— Да. Ты можешь устроить так, чтобы меня тоже перевели в Дом Авари? Ну, как ты сделал это для Флоренс.

Мне удалось удивить его. Он мастерски это скрыл, но я успела заметить мимолетную заминку.

— Это будет… крайне непросто, — наконец ответил он.

— Но ведь возможно? — быстро подхватила я. — Только не говори, что для тебя это предел. Твоя бабушка — матриарх Дома. Уверена, если вы объедините усилия, для вас не будет ничего невозможного.

Кейдж тонко улыбнулся:

— Она, безусловно, грозная женщина, тут ты права.

— Я и не сомневаюсь, — подтвердила я.

— Но даже у её влияния есть границы. Распределение по факультетам официально завершается в День Отбора. Ты и сама это знаешь.

Я выразительно огляделась по сторонам:

— Блейк без проблем перевел парня из Дракхэрроу к Орфосу прямо посреди семестра. После Дня Отбора. Это я знаю абсолютно точно.

— Должно быть, он заключил личную сделку с Лисандром, — задумчиво протянул Кейдж. — Но это из ряда вон выходящий случай.

— А ты не мог бы… — я на секунду замялась. — Ну, поговорить с Блейком? Убедить его как-нибудь?

В глазах Кейджа вспыхнуло откровенное веселье.

— Когда дело касается тебя, Медра, никто в этом мире не способен переубедить Дракхэрроу. Даже твой хваленый дракон.

— А это мысль, — напускно беспечно бросила я, пытаясь замаскировать разочарование. — Попрошу Никсариса потолковать с ним по-плохому.

Кейдж тихо рассмеялся:

— А ты не промах. Кто знает, вдруг реально сработает.

— Так ты не хочешь видеть меня на своем факультете? — прямо спросила я, заглядывая ему в глаза. — Мне казалось, мы бы отлично сработались.

Кейдж мгновенно посерьезнел.

— Мне тоже так кажется.

— Тогда давай найдем способ. Я действительно в отчаянии, Кейдж. Мне позарез нужно уйти от Блейка.

Его обсидиановые глаза сузились.

— Он причинил тебе вред?

Я с трудом сглотнула:

— Нет. Не физически. Поначалу он пил мою кровь без разрешения, но сейчас мы вроде как пришли к соглашению. Ему это не нравится… но это работает.

— Ты — его единственный источник. Ваша связь… она стала слишком глубокой, — Кейдж мрачно покачал головой.

— И из-за этого ты не хочешь связываться со мной? — несчастным голосом спросила я.

— Дело не во мне. Дело в том, что Блейк тебя ни за что не отпустит. Более того — он физически не может этого сделать. Неудивительно, что его сейчас так штормит. — Кейдж мельком глянул в сторону опустевшего стола Дракхэрроу. — Это напоминает мне об одной старой истории.

— О какой истории? — тут же зацепилась я.

Но Кейдж лишь покачал половиной головы, закрывая тему:

— Послушай, Медра. Моя бабушка перевернула бы небо и землю, чтобы вытащить тебя, если бы не эти узы, намертво привязавшие тебя к Блейку.

— Я не выбирала эту проклятую связь, — процедила я сквозь зубы. — Я бы разорвала её в ту же секунду, если бы знала как.

Взгляд Кейджа заметно смягчился.

— Я помогу тебе в любом случае, всеми доступными мне способами. И я попробую поговорить с Блейком, раз ты так просишь.

— Да, пожалуйста, — с готовностью закивала я. — Всё что угодно. Может, если вы поговорите по-мужски, как один Глава факультета с другим… Я знаю, что он тебя уважает.

Кейдж задумчиво кивнул:

— Он сильно изменился после гибели отца.

— Вы так давно знакомы? — удивилась я. — Не знала.

— Конечно. Дети, чьи родители занимают ключевые посты в королевстве… — Кейдж равнодушно пожал плечами. — Нас всегда тянут за собой общие обязательства. Даже когда нам этого совершенно не хочется.

Я не до конца поняла, имел ли он в виду их далекое детство или текущую расстановку сил в Санграте.

— Да уж. Могу себе представить.

Кейдж плавно поднялся со скамьи.

— Скоро начнутся занятия, пора идти.

Я кивнула.

— Еще раз спасибо за всё, — немного натянуто произнесла я.

— Я всегда рад видеть тебя за своим столом, всадница. Тебя и твоих друзей. И мне плевать, Дракхэрроу ты по бумагам или нет. — Он обвел взглядом притихший зал. — Грядут большие перемены, Медра. И я далеко не единственный, кто это чувствует. — Я заметила, как его взор на секунду замер на столе, где в полном одиночестве восседала Кэтрин Мортис. Она провожала нас абсолютно ледяным, пронизывающим взглядом.

Кейдж наклонился ко мне, понизив голос так, чтобы его слова предназначались только моим ушам:

— Не позволяй Блейку помыкать тобой, Медра. Ты — вызов для всех нас. Вызов, который нам сейчас необходим.

В том, как спокойно, уверенно и веско он это произнес, было что-то такое, отчего у меня по спине пробежали мимолетные мурашки. Прежде чем я успела хоть что-то ответить, он выпрямился и зашагал к выходу.

Я посмотрела ему вслед, а затем повернулась к друзьям. Они уже поднимались, собирая сумки. Я двинулась следом за ними вон из трапезной, и в мыслях снова некстати всплыл яростный, бушующий образ Блейка.

Он был вспыльчивым, несправедливым тираном. Непредсказуемым и опасным, как лесной пожар, который никак не может решить — согреть тебя своим теплом или выжечь дотла. И всё же внутри я парадоксально чувствовала себя последней предательницей за то, что сидела сейчас за столом Кейджа, выпрашивая у него защиту от шторма по имени Блейк.

ГЛАВА 14 — БЛЕЙК

Когда я пришел, внутренний двор уже был заполнен людьми. Звуки лязгающего оружия раздавались отовсюду — шло занятие по защитным искусствам под открытым небом.

Мне не потребовалось много времени, чтобы перевестись в эту секцию. Пришлось немного подлизаться к профессору Шанкаре. Преимущества статуса Главы Дома. На четвертом курсе в моем расписании было несколько свободных окон, и я очень любезно вызвался помочь Шанкаре с ведением занятий.

Разумеется, исключительно из доброты своего нежного сердца. На самом деле я получал за это дополнительные баллы и, что важнее, возможность присматривать за Пендрагон. После того утра я не собирался надолго выпускать её из виду. Мне нужно было напомнить ей, где её настоящее место.

Небрежно прислонившись к каменной стене, я наблюдал, как она наконец вошла во двор в сопровождении Виши и Тео. Я нахмурился. Они что, её личные телохранители?

Сначала Пендрагон даже не замечала меня. Она была слишком занята — смеялась и болтала с ними. Ее вид вызвал у меня приступ раздражения. Ее рыжие кудри так ловили солнечный свет, льющийся сверху, что мое сердце забилось быстрее. Даже ее дурацкие веснушки, рассыпанные по бледной коже щек, как идеальные маленькие угольки, почему-то казались мне привлекательными.

Она была одета в простую черную тренировочную форму, облегающая ткань подчеркивала ее атлетичное телосложение. Я прищурился, заметить, что ни на одной вещи не было эмблемы Дракхэрроу. Она сорвала каждую нашивку, уничтожила каждый кусочек вышивки. Намеренно испортила имущество Дома.

Я заметил, что за ней следит не одна пара мужских глаз, да и пара девчонок тоже вытаращились. Но Пендрагон даже не замечала этого внимания. Она вообще ничего не замечала, пребывая в своем маленьком мирке, отдельно от всех нас. От этого у меня зубы заныли. Очевидно, она предпочла бы проводить больше времени с Кейджем Танакой, чем в собственном Доме.

Но как бы она ни сопротивлялась, она была моей. Мой консорт. Мой источник. Если я позволю ей, она продолжит подрывать мой авторитет. Ее опасная склонность к нелояльности имела последствия для нас обоих. Мой дядя по-прежнему представлял для нас угрозу. Это шло вразрез со всем, чему учил меня отец, но я должен был это сделать. Пендрагон должна была знать свое место, как и все остальные. Это было для ее же блага, поэтому я немного закалял ее. В конце концов, она зашла слишком далеко и переступила черту. Может быть, это даже помогло бы ей справиться с драконом. У них обоих, похоже, были проблемы с чрезмерным своеволием. Пендрагон не сможет обуздать этого ящера, если сама не научится следовать правилам, верно?

Я вышел в центр двора и крикнул:

— Так, все, слушайте сюда!

Голова Пендрагон резко повернулась ко мне. Я чуть не рассмеялся, увидев выражение шока на ее лице.

— У профессора Шанкары заседание совета, поэтому он опаздывает, — сказал я, обращаясь к группе. — Он может появиться ближе к концу урока, но до тех пор сегодняшнее занятие буду вести я. — Я встретился взглядом с Пендрагон. — В этом семестре я вызвался помогать Шанкаре. — Я ухмыльнулся. — Так что привыкай видеть меня рядом.

Несколько студентов засмеялись. Большинство из них видели, как я заменял Шанкару в прошлом году, и знали, чего ожидать. Тео бросил настороженный взгляд в мою сторону. Я думал, что Пендрагон попытается возразить, но она только нахмурилась, глядя на меня, как будто провоцируя начать. Что я, конечно, и планировал сделать.

— Сегодня мы начнем с рукопашного боя, — продолжил я, медленно расхаживая по кругу. Я уже решил, что давать им острое оружие на первом занятии слишком опасно. Я не собирался рисковать тем, что Пендрагон снова истечет кровью и на меня набросится толпа неконтролируемых учеников, особенно когда Шанкары не было рядом, чтобы меня подстраховать. — Но сначала, почему бы нам всем не поприветствовать нашего почетного гостя?

Я начал медленно хлопать в ладоши, поворачиваясь к Пендрагон и с восторгом наблюдая, как на ее щеках проступает румянец.

— Мисс Пендрагон. Как невероятно великодушно с вашей стороны почтить нас своим присутствием сегодня. Я уверен, нам всем не терпится засвидетельствовать ваше мастерство в качестве новой всадницы Санграты, не так ли, класс?

Послышался разрозненный смех и издевательские аплодисменты. Я сделал паузу.

— Конечно, если вы готовы показать нам, на что способны. Я имею в виду, ты ведь привела с собой своего дракона, верно, Пендрагон? — Я оглядел двор. — Черт возьми, я нигде его не вижу. Кажется, он исчез. Такое впечатление, что ты ему не очень-то нравишься.

Ее щеки покраснели еще сильнее, но она не поддалась на провокацию.

— Взял тебя на одну прогулку, ему стало скучно, и он улетел, верно? Ну, я думаю, мы все знаем, как это бывает. Я, конечно, не могу винить его, — сказал я с хитрой улыбкой, вкладывая в свои слова двойной смысл и бросая на остальной класс понимающий взгляд. — В любом случае, сегодня никаких драконов. Прошу прощения у всех. Но я уверен, что нам по-прежнему не терпится увидеть, на что ты способна, Пендрагон.

Я пожал плечами, пытаясь ослабить напряжение, которое нарастало просто от ее присутствия.

— Давайте вызовем добровольцев. Мы посмотрим на спарринг нашей первой пары, я понаблюдаю и дам несколько советов. Кто хочет выйти первым?

Немедленно взлетели руки. Все хорошие ученики Дракхэрроу. Я был горд видеть их энтузиазм. Неудивительно, что руки Пендрагон остались опущенными.

Тео и Виша подозрительно наблюдали за мной. После прошлого года Виша должна была знать, что я что-то замышляю. Я ухмыльнулся. Мне было плевать, знали они или нет. Они все равно не смогли бы меня остановить.

— Нашим первым добровольцем будет Пендрагон, — сказал я, указывая на нее. — Подходи.

Она нахмурилась, но сделала шаг вперед.

— Но я не вызывалась.

Я проигнорировал ее слова. Сделал паузу, как будто всё еще обдумывал другие варианты.

— И давай… Лоран. — Я указал на Высокородного студента.

Первокурсник шагнул вперед с хитрой ухмылкой, подпрыгивая на пятках, как будто ему не хватало терпения поскорее начать. Его светлые волосы были зачесаны назад, подчеркивая тонкие, как у хорька, черты лица. Лоран раздражал, но я знал, что он может быть полезен, если я ему позволю. К тому же он был худым и жилистым, так что не собирался раздавить Пендрагон своим весом, что было плюсом. Я не хотел ее покалечить, я просто хотел немного закалить ее.

Я уже велел Лорану не сдерживаться, но и не избивать ее до полусмерти. Речь шла об унижении. Я не хотел, чтобы её травмировали.

Я подошел к одному из огороженных веревками спарринг-рингов и жестом пригласил их войти внутрь.

— Рукопашный бой, — повторил я. — Никакого оружия. У вас было всё лето, чтобы расслабиться. Покажите мне, на что вы способны.

Пендрагон неохотно вышла на ринг.

Поединок начался. Лоран обошел ее, его движения были быстрыми и расчетливыми. Он был выше нее и не побоялся использовать свою вампирскую скорость. Бросившись вперед, он нанес удар кулаком ей в плечо.

Но Пендрагон тоже была быстрой. Быстрее, чем в прошлом году с Вишей. Я подумал, не улучшились ли ее навыки благодаря практике? Тренировалась ли она, будучи запертой в своей комнате изо дня в день? Или, может быть, это было как-то связано с нашей связью? Сохранились ли в ней мои силы? Или это ее кровь всадницы наконец-то проявилась?

Несмотря ни на что, это не имело значения. Она все равно не могла быть быстрее вампира. Будь моя воля в этом семестре, она была бы унижена и лежала бы на лопатках на каждом уроке.

Пендрагон увернулась, развернувшись на каблуках. Она двигалась осторожно, держа кулаки поднятыми. Она не выглядела такой нервной, как я надеялся, даже при том, что весь класс наблюдал за ней. Ей следовало бы обратиться ко мне за советом — или, еще лучше, за милосердием. Вместо этого она посмотрела на Лорана так, словно оценивала его. Как будто планировала победить.

— Лоран, ты сдерживаешься? — крикнул я, мой голос был резким, как удар хлыста. — Потому что прямо сейчас это выглядит так, будто ты дерешься со своей младшей сестрой.

Со стороны наблюдавших студентов раздалось несколько смешков. Нахмурившись, Лоран снова сделал выпад, целясь быстрым ударом ей в живот. Пендрагон отступила в сторону, легко перемещаясь на ногах, и нанесла резкий удар ногой в голень Лорана.

— Отличная работа ногами, Пендрагон, — крикнул я с сарказмом. — Если бы мы практиковались в бальных танцах, я бы поставил тебе высший балл.

Она не ответила. Но я увидел, как напряглись ее плечи. Крошечная трещина в ее броне. Этого было достаточно, чтобы мотивировать меня продолжать.

Лоран снова двинулся на нее, осыпая ударами. Пендрагон блокировала большинство из них, но один задел ее плечо, и она, пошатываясь, отступила на шаг.

— Где теперь твоя причудливая работа ногами, Пендрагон? — крикнул я. — Соберись, или в мгновение ока окажешься на спине. Мы бы не хотели этого, верно? — Я злобно ухмыльнулся толпе Высокородных студентов, и некоторые из них рассмеялись.

Пендрагон бросила на меня сердитый взгляд. Огонь в ней и не думал угасать. Это сводило с ума и притягивало одновременно.

Лоран воспользовался преимуществом, снова набросившись на нее и вынудив отступить. Удар пришелся ей по ребрам, она слегка пошатнулась, но быстро оправилась и нанесла встречный удар в челюсть Лорана. Парень Высокой крови отшатнулся с выражением шока на лице.

Я нахмурился, когда некоторые из наблюдавших студентов ахнули.

— Неплохо, правда? — пробормотал Тео, незаметно подошедший ко мне. Я уставился на него. — Особенно учитывая, как ты над ней издеваешься.

— Удачный удар! — громко крикнул я пренебрежительным тоном. — Лоран, не позволяй ей заманить тебя в ловушку.

— Забавно слышать это от тебя, Дракхэрроу, — отозвалась Пендрагон.

Лоран набросился на нее сильнее, его движения стали быстрее и агрессивнее. Она попыталась увернуться, но была недостаточно проворна, и его кулак угодил ей в глаз. Она вскрикнула и отшатнулась, схватившись за лицо.

Я подался вперед, мой голос легко разнесся по рингу:

— Осторожнее, Пендрагон. Ты же не хочешь опозорить себя. Или своего дракона. О, подожди… Слишком поздно.

Я уже осмотрел ее. Ее глаз не кровоточил. Конечно, к завтрашнему дню он, вероятно, заплывет черно-синим синяком, но она поправится. Тем не менее, она яростно смотрела на меня. Именно на такую реакцию я и надеялся. Тем временем она отвлеклась от противника, и Лоран воспользовался этой возможностью, пнув ее в бок и заставив пошатнуться. Этот удар выбил из нее дух. Она согнулась пополам, тяжело дыша.

Я вздрогнул, инстинктивно приложив руку к собственному боку. Затем я поймал на себе странный взгляд Тео и мгновенно опустил ее.

— Сосредоточься, Пендрагон! — рявкнул я. — Или ты закончила? Это было слишком для тебя? Уже сдаешься?

Прежде чем она успела ответить, воздух прорезал мощный звук. Глубокое, ритмичное биение, которое становилось громче с каждым мгновением. Класс замер. Лоран застыл на середине удара, вскинув голову. Внутренний двор над нами погрузился во тьму.

Мой пульс участился, у меня не осталось сомнений в том, кто создавал эту тень над головой. Никсарис кружил над внутренним двором. О, черт.

— Что, чёрт возьми, эта тварь здесь делает? — громко прошептал кто-то, судя по звуку, готовый наложить в штаны.

Массивные крылья дракона захлопали, когда он пошел на посадку. Его когти скрежетнули по краю каменной стены. Я нервно посмотрел на кладку. Было удивительно, что стена вообще выдержала его вес. Я представил, как Шанкара вернется и обнаружит свой класс в руинах — он явно будет не в восторге.

Янтарные глаза дракона осмотрели тренировочный двор, задержавшись на Пендрагон… а затем переместились на меня. Тяжесть взгляда Никсариса поразила меня, как удар крыла. У меня закружилась голова, дыхание перехватило. В выражении драконьей морды было что-то такое, от чего я невольно отшатнулся. Презрение. Абсолютное презрение.

У меня мурашки побежали по коже. Это существо видело меня насквозь, и было ясно, что ему крайне не понравилось увиденное. Пендрагон ненавидела меня, я это знал. Но чего я не понимал, так это того, что её дракон тоже меня ненавидел.

Мои руки сжались в кулаки. Я хотел отвернуться, разорвать этот зрительный контакт, но заставил себя выпрямиться. Под кожей начал разливаться нестерпимый жар. Сердце болезненно колотилось в груди, на висках выступил пот.

И тут, к своему ужасу, я это увидел. На внутренней стороне моего предплечья, чуть выше запястья, поблескивало чешуйчатое пятно. Я моргнул, уверенный, что это иллюзия. Какой-то обман зрения. Сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но дорожка из чешуек поймала солнечный свет, мерцая, как расплавленный огонь. Они не исчезали. Они не были плодом моего воображения. Эти чертовы штуки были реальными.

Я быстро скрестил руки на груди, тщательно скрывая чешую от посторонних глаз. Когда мои пальцы коснулись их и я почувствовал их грубую текстуру, по спине пробежал ледяной холодок. Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Я стиснул челюсти, заставляя себя переключить внимание на внутренний двор, где дракон всё еще восседал на стене. Студенты нервно перешептывались. Я был даже немного впечатлен тем, что никто до сих пор не убежал с криками.

Дракон всё еще смотрел в мою сторону, его взгляд буквально обнажал меня. Внезапно я испугался, что он заметил чешую на моей руке. Грудь сжалась, когда жар, копившийся под кожей, внезапно вспыхнул с новой силой. Мои щеки запылали, словно их подожгли.

Дракон оглушительно взревел. Ученики закричали. И внезапно я не смог больше этого выносить. Я сорвался.

— Урок окончен! — крикнул я на весь двор. Некоторые ученики подпрыгнули, но другие уже вовсю бежали к дверям. Им не нужно было повторять дважды. — Мы здесь закончили. Все свободны.

Я стремительно вышел со двора, не дожидаясь, послушаются ли они. Шанкара разберется с ними, когда появится. Мне было интересно, останется ли дракон там.

Как только тренировочный двор скрылся из виду, я метнулся в пустой класс. Закрыл глаза и прерывисто вздохнул. В груди всё еще было слишком тесно, пульс бешено стучал. Образ Никсариса стоял перед глазами. Его взгляд был полон того, что подозрительно напоминало осуждение.

Итак, я не нравился дракону Пендрагон. Черт возьми, да я в половине случаев сам себе не нравился.

Я провела рукой по лицу, сердце всё еще колотилось как безумное. Что я вообще творил? Издевался над своей супругой, чтобы доказать правоту? Вел себя как мелкий тиран на глазах у всего своего Дома? Неужели я действительно стал таким?

Неожиданно я поймал себя на мысли о старшем брате. Будь он на моем месте, Маркус ни на секунду бы не усомнился в себе. Он бы высмеял меня за саму мысль о том, что я могу быть неправ, и заставил бы идти до конца. Но Маркус был отвратительным ублюдком, который убил одну из своих жен. Действительно ли он был тем идеалом, к которому я хотел стремиться?

Почему Никсарис внезапно явился? Почему именно сейчас? Это что-то значит. Должно было. Знал ли он, что я делаю? Рассказала ли она ему? Что еще более важно: неужели Пендрагон гораздо ближе к истинной связи со зверем, чем показывает?

Эта мысль вызвала во мне глупую, иррациональную ревность. Теперь я соревновался с Кейджем не только за ее лояльность — мне пришлось соперничать с грёбаным драконом за ее внимание. И хуже всего было то, что я был почти уверен, что уже проиграл.

Никсарис явно был ей предан. Защищал её. Он явился как предупреждение мне? Чтобы напомнить, что я ничего не контролирую? Ни Пендрагон, ни свой Дом, ни даже самого себя?

Я жарко выдохнул и запустил пальцы в волосы. Мне хотелось разозлиться на Пендрагон, но, по правде говоря, она впечатлила меня. Дракон не стал бы проявлять верность к тому, кто этого не заслуживает. Эти существа были безжалостны — Сумеречный дракон уже доказал это с лордом Мортис. Я не мог отрицать, что моя супруга обладала силой. Она стойко дралась с Лораном и вполне могла победить. Она выстояла под моими колкостями.

Может быть, я был идиотом, давя на нее таким образом. Может быть, существовал другой способ справиться с ней, привлечь ее на свою сторону. Я вспомнил, насколько близкими мы стали в прошлом году. Как хорошо было думать, хотя бы ненадолго, что она на моей стороне. Мы вдвоем против целого мира.

Теперь я снова был один. О, я и раньше был один, Риган никогда не была настоящим партнером. Но сейчас всё ощущалось иначе. Намного хуже. Теперь я знал, каким может быть настоящее партнерство. Я почувствовал вкус чего-то подлинного. И сам же это уничтожил.

Я взглянул на свою руку. Грёбаная чешуя никуда не делась. Она немного поблекла, но всё еще была заметна. Мне пришла в голову мысль — неужели это дракон так повлиял на меня? Может быть, дело было просто в физической близости, и я не единственный, с кем это произошло? От этой мысли тело немного обмякло от облегчения.

Желудок скрутило, когда я уставился на чешуйки, отчаянно желая, чтобы они исчезли. Но было ли это настоящим объяснением? В конце концов, никто больше не среагировал так, как я.

Никсарис, возможно, был проблемой Пендрагон. Но теперь у меня появилась своя собственная новая проблема.

ГЛАВА 15 — МЕДРА

Мое сердце замерло, когда я услышала хлопанье массивных крыльев. Никсарис.

Черный дракон почти небрежно сложил крылья, пока его острые, светящиеся глаза осматривали тренировочный двор. Вокруг меня студенты Высшей крови замерли. Я взглянула на Тео и Вишу. Их глаза были широко раскрыты, в них чувствовалась нервозность.

Я поморщилась. Никсарис в чем-то был похож на Блейка. Он не просто входил в пространство. Он доминировал в нем.

«Что ты здесь делаешь?» — требовательно спросила я, дотягиваясь до разума дракона. — «Почему ты мне не отвечаешь?»

Никсарис фыркнул, отчего кучка студентов взвизгнула и попятилась еще дальше:

«Зачем мне тратить свое время, отвечая на каждую твою мелкую прихоть?»

Я стиснула зубы. Значит, дракон был не в лучшем настроении. Я не была мелочной. Я пыталась…

«У вас была стычка? Что этот Высокородный сделал, чтобы спровоцировать вас?» — прервал Никсарис.

Я взглянула на Лорана. Высокий парень благородной крови выглядел так, словно вот-вот упадет. Очевидно, это был его первый раз, когда он увидел дракона так близко.

«Ничего. Мы спарринговали. Это одно из моих боевых занятий».

«И ты выиграла свой поединок с этим маленьким чистокровным щенком?» — спросил Никсарис с едва заметным интересом.

«Я справлялась с этим, — ответила я, чувствуя, как раздражение нарастает. — Я бы, наверное, победила, если бы ты не появился и не отвлек всех своей ослепительной красотой».

Грохочущий смех Никсариса заполнил мой разум, мрачный и веселый:

«Мы все еще можем победить. Мне разделаться с твоим противником вместо тебя? Я сегодня еще ничего не ел».

«В этом нет необходимости, — поспешно ответила я. — Мы спаррингуем, а не пытаемся убить друг друга».

Лоран был задницей, но я хотела победить его честно — не путем жульничества и не позволяя моему дракону съесть его.

Никсарис наклонил голову, свет заиграл на его ониксовой чешуе. Его взгляд переместился на Блейка, который напряженно стоял у края ринга, оглядываясь на дракона.

«И это твой инструктор?»

«Ты знаешь, кто он, — ворчливо огрызнулась я. — Он мой… архонт».

«Ах, да. Твоя пара. Он недостоин тебя».

Мне было интересно, как именно Никсарис пришел к такому выводу. Я знала, что он был невысокого мнения о Высокородных в целом, но, похоже, он лично обиделся на Блейка.

«Он не моя пара, — прошипела я, чувствуя, как щеки пылают. — Мы связаны. Вот и всё».

«М-м, — уклончиво отозвался Никсарис. — Я не вижу разницы. Он Высокородный. Он пьет из тебя, не так ли? Высокородные никогда не могли устоять перед кровью всадников».

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

«Да, — призналась я, чувствуя, что делюсь чем-то слишком личным. — Он должен это делать, иначе он умрет».

Я действительно защищала Блейка? Нет, это было просто объяснение. Не более того.

Никсарис раздраженно фыркнул, отчего под ним заскрипели камешки:

«Он мне уже надоел. Он смотрит на меня так, словно я его чем-то обидел. Он ревнует?» — Он фыркнул. — «Вот это бы меня позабавило».

Я взглянула на Блейка, который всё еще смотрел на дракона. Он выглядел разъяренным, но в выражении его лица было что-то неловкое.

«Он смотрит на тебя, потому что ты смотришь на него, — сказала я, закатывая глаза. — Знаешь, в наши дни общение с драконом — не совсем обычное дело. Он не ревнив».

Хотя с Блейком кто мог бы сказать наверняка?

«В любом случае, почему ты здесь?»

«Возможно, я просто пришел посмотреть, насколько хорошо ты держишься под давлением», — ответил дракон, лениво расправляя крылья.

Сегодня в Никсарисе было что-то задумчивое. У меня почти сложилось впечатление, что он был подавлен. Ну, еще более подавлен, чем в прошлый раз.

«Очевидно, тебе еще многому предстоит научиться, — продолжил он. — Твоя поза была небрежной. Твоя сосредоточенность поколебалась. И этот мальчик нанес удар до того, как я вмешался».

«Ты не вмешивался! — горячо ответила я. — Ты приземлился. У меня всё было хорошо, пока ты не появился».

Никсарис тихо рассмеялся:

«Упрямый ребенок. Пусть будет так».

Я вздохнула:

«Я знаю, ты любишь пугать всех, но зачем ты на самом деле здесь?»

He ответил не сразу. Вместо этого он раздраженно махнул хвостом:

«Я теряю терпение. Вы уже нашли что-нибудь полезное для меня?»

Мое сердце упало.

«Я работаю над этим, но прошло всего несколько дней».

«Работаете над этим?» — его тон был резким, почти раздраженным. — «У вас было время. Возможно, мне следует найти всадника с большей инициативой».

«Да, что ж, удачи тебе с этим, — огрызнулась я. — Кроме того, я не твой всадник, помнишь? Вы совершенно ясно дали это понять».

Это вызвало у меня горький смешок.

«Вам нужно быть терпеливым, если вы хотите результатов, — сказала я, пытаясь обрести собственное чувство терпения. Я подумала о профессоре Хассан. — Единственная новость, которая у меня сейчас для тебя, не очень хорошая. Сомневаюсь, что ты хочешь ее услышать».

«Связано ли это с тем, что я снова должен прийти и спасти тебя?» — спросил он скучающим тоном.

«В принципе, да», — неохотно ответила я.

«Тогда вы правы. Я не желаю этого слышать. Найдите мне информацию, прежде чем просить об одолжении. Вы ничего не знаете о правилах вежливости?» — чопорно сказал Никсарис.

Прежде чем я успела возразить, он отпрянул назад, запрокинув голову к небу, и издал оглушительный рев. Звук потряс двор, как удар грома. Я вздрогнула, в ушах зазвенело. Я знала, что он делает это нарочно. Большой выпендреж.

Ученики завизжали, разбегаясь, как испуганные мыши. Я услышала, как Блейк перекрикивает шум, крича, что класс распускается пораньше.

«Никсарис, — предостерегающе сказала я. — Я учусь здесь, помнишь? Милые Высокородные решили не казнить меня. Можем ли мы, пожалуйста, постараться не заставлять их ненавидеть нас обоих сильнее, чем они уже ненавидят?»

«Просто считай это напоминанием, — холодно сказал он. — Драконы не любят, когда их заставляют ждать».

Не говоря больше ни слова, он расправил крылья и взмыл в воздух. Его тень на мгновение погрузила тренировочный двор во тьму, прежде чем он улетел ввысь.

Я нашла Тео, ожидающего меня на краю тренировочного двора. Виша уже исчезла.

— Это было… интересно, — сказал он, когда я пристроилась рядом с ним, и мы пошли на наш следующий урок — Историческую стратегию.

— Можно и так выразиться, — пробормотала я.

— Как ты думаешь, что на самом деле происходит с Блейком? — спросил Тео, выглядя обеспокоенным. — Это на него не похоже — вот так срываться с места.

Я даже не заметила, как Блейк ушел, но теперь приподняла бровь.

— Мы говорим об одном и том же Блейке Дракхэрроу?

— Ну, по крайней мере, обычно не перед такой большой аудиторией, — поправил Тео. — Может быть, он делал это всё время с тобой. — Он взглянул на меня.

— Наверное, он просто дуется, — предположила я. — Потому что я не была так унижена, как он надеялся. Или, может быть, он хотел, чтобы Лоран избил меня до крови, но появился Никсарис и спас положение. — Я сделала паузу. — Это, вероятно, тоже выбило его из колеи.

— Возможно, — признал Тео. — Ты думаешь, Никсарис появился из-за Блейка? Что он там вообще делал?

Я покачала головой.

— Я точно знаю, что он этого не делал. Я думаю, Никсарису в основном было просто скучно.

Скучающий и нетерпеливый. Самое могущественное существо в мире проявляло нетерпение по отношению ко мне. Если это не было мотивацией пойти в библиотеку, то я не знаю, что было. В этом крылась некоторая ирония судьбы. У Никсариса и Трибунала было больше общего, чем они предполагали. Оба хотели результатов, которые я не могла дать вот так, мгновенно.

— Блейк в последнее время сам не свой, — сказал Тео, всё еще думая о своем кузене.

— А когда он бывал собой? — осторожно спросила я. — Послушай, он твой двоюродный брат. Твой друг. Может быть, тебе стоит просто попробовать поговорить с ним? У меня нет для тебя ответов. Но посмотри, как он обошелся со всеми нами этим утром. Это было неправильно. Ты, Виша и Флоренс этого не заслужили.

— Ты тоже, — печально сказал Тео, глядя вниз.

Я вздохнула.

— Попробуй сказать это Блейку. Он наказывает всех вас за то, что вы пытаетесь поддержать меня. Но это совсем не в его характере, верно? — Я покачала головой. — Послушай нас. Как будто наши жизни вращаются вокруг Блейка. Есть более важные вещи для разговора.

— Есть? — спросил Тео, оживляясь и слегка улыбаясь мне. — Например?

— Например, твоя личная жизнь, — поддразнила я, подталкивая его локтем. — На кого ты положил глаз в этом году? Давай, ты же знаешь, что можешь мне сказать.

He вольно фыркнул от смеха и увернулся.

— Я решил соблюдать целибат. В этом году я собираюсь сосредоточиться на своих оценках.

Я чуть не поперхнулась.

— Ты? Соблюдаешь целибат? — Я наклонила голову. — Ну, я думаю, это было бы еще большим шоком, если бы Виша сказала это.

Тео рассмеялся.

— Више насрать на свои оценки, поверь мне. Она здесь просто ради удовольствия. Но она каким-то образом получает приличные баллы, несмотря на все вечеринки, которые устраивает.

— Виша, — я покачала головой. — Она умная девчонка. К тому же жесткая.

— Интересно, как она относится к сегодняшнему утру, — сказал Тео немного неохотно. — Должно быть, ей больно. Она сказала мне, что Блейк рассматривал ее в качестве своей Секундантки.

— Что это вообще значит? — спросила я с любопытством.

Тео пожал плечами.

— Ты знаешь, просто кто-то, кто поддержит Лидера Факультета. Блейк был заместителем Маркуса. Ты делаешь то, что говорит руководитель твоего факультета, помогаешь ему сохранять единство. Заменяешь, когда это необходимо. Это должен быть кто-то сильный, поддерживающий. Преданный прежде всего.

— Я думала, ты будешь секундантом Блейка, — заметила я.

— Он хотел, чтобы я это сделал. Но я не думаю, что я был бы хорош в этом, — сказал Тео. — Кроме того, я сомневаюсь, что он хочет, чтобы я сделал это теперь.

Я взяла его под руку.

— Блейк — идиот. Я знаю, ты любишь его, но, пожалуйста, постарайся не позволять ему тебя задевать. Ты хороший человек и хороший друг. Просто посмотри, что ты сделал для Вона. Ты мог бы быть более эгоистичным. Любой другой Высокородный предпочел бы держать его при себе. Они бы даже не подумали о том, чего хочет Вон.

Тео немного горько рассмеялся, и я подумала, серьезно ли он говорил о целибате в этом году. Если да, то сделал ли он этот выбор, потому что хотел, или потому что не мог выбросить Вона из головы?

— Да, я не очень хороший Высокородный.

— Совершенно верно. Полагаю, ты больше блайтборн в душе, чем думаешь, — сказала я в шутку.

Но вместо того, чтобы рассмеяться, Тео слегка побледнел.

Я хотела спросить его об этом, но мы уже подошли к аудитории, где проходили занятия по Исторической стратегии. Мы шли так медленно и разговаривали так долго, что лекционный зал был уже наполовину заполнен. Я узнала большинство студентов — практически все, кто только что был на нашем с Блейком занятии по оборонительным искусствам, тоже были в этой секции.

— Дай угадаю, — пробормотала я Тео. — История с Хассан?

Он вздрогнул.

— Возможно. Это ее специальность.

Я вздохнула и нашла свободное место для нас в центре комнаты.

— Ну, тут негде спрятаться. Может быть, она проигнорирует меня. — Я уже рассказала своим друзьям краткую версию того, что произошло во время моего личного занятия с Хассан.

Но когда через несколько минут дверь открылась, вошел не профессор Хассан. Вместо этого к кафедре подошел профессор Родригес. Он поставил на пол знакомую поношенную кожаную сумку и посмотрел на нас.

В какой-то момент я заметила, что вошел Блейк. Он сел в первом ряду. К моему удивлению, Виша была рядом с ним.

— Добрый день, — беззаботно сказал Родригес. — Большинство из вас меня уже знают. Если нет, то должны знать. — Послышался смех. — В этом семестре я буду вести историческую стратегию. Профессору Хассан поручены другие обязанности.

Облегчение в аудитории было очевидным. Я видела, как некоторые студенты вздохнули со спокойной душой. Очевидно, я была не единственным студентом, с которым Хассан была строга.

Что касается меня, я была взволнована. Это означало, что я буду встречаться с Родригесом по крайней мере три раза в неделю, но меня это устраивало. Больше возможностей попытаться выудить информацию для Никсариса от единственного человека в школе, который, возможно, действительно что — то знает о драконах — и готов поделиться этими знаниями, если его уговорить.

Профессор Родригес рассмеялся над реакцией класса.

— Не обольщайтесь, я не буду к вам снисходителен. Но, надеюсь, вам понравится материал, который мы рассмотрим. Стратегия может быть увлекательной. Как и история войн. — Его взгляд скользнул по рядам кресел и остановился на мне. Он коротко кивнул. — Этот курс будет посвящен историческому применению стратегии в войнах Высокородных. Мы рассмотрим тактическое использование драконов в битвах, а также роль пехоты, разведчиков и других вспомогательных сил. Почему? Потому что, понимая прошлое, мы можем лучше подготовиться к будущему.

Это любили говорить все учителя истории. Но на этот раз взгляд Родригеса был жестким, когда он посмотрел на меня, как будто я должна была извлечь больше смысла, чем обычно, из этой старой затасканной фразы.

— Мы начнем этот семестр с анализа ключевых сражений из истории Санграты, включая Осаду Небесного Предела и падение Лутариона. Два момента, которые помогли определить военное наследие нашего королевства. Ваши задания потребуют как индивидуальных исследований, так и группового сотрудничества.

Родригес начал свою лекцию об осаде Небесного Предела, а я принялась деловито делать заметки, стараясь не думать ни о Блейке, ни о Никсарисе.

ГЛАВА 16 — БЛЕЙК

К тому времени, как я добрался до Исторической стратегии, я решил, что причудливое появление чешуи, должно быть, было вызвано простой близостью дракона. Такое случается раз в жизни. Определенно ничего постоянного.

Я испытал такое облегчение, что мне потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы осознать, что Виша села рядом со мной.

— Подумала, что удостою вас чести своим присутствием, поскольку вы, похоже, не смогли насытиться за завтраком, Глава Дома. — Ее широкая улыбка подсказала мне, что ее ни в малейшей степени не смутила моя утренняя попытка запугивания.

Я сердито посмотрел на нее и пошел собирать свои вещи обратно в сумку. Она наклонилась ближе:

— Не делай этого.

— Что именно?

— Если ты сейчас уйдешь, это будет выглядеть так, будто ты меня боишься. — Она ухмыльнулась, обнажив клыки. — Глава Дома Блейк Дракхэрроу испугался маленькой Виши Вайдьи. — Она со свистом прикусила язык. — Только подумай о слухах.

— Я, блядь, тебя не боюсь, — сказал я с раздражением.

— Рада это слышать, — огрызнулась она. — Тогда почему ты ведешь себя как гребаная девчонка? Выражение, которое я, очевидно, ненавижу использовать, поскольку я сильнее тебя в любой день недели, но, эй, если это выражение подходит. — Она безразлично пожала плечами.

Я уставился на нее, на мгновение потеряв дар речи.

— О, пожалуйста. Не веди себя так, будто я только что оскорбила твою мать, — пренебрежительно сказала она.

Мои губы дрогнули. Я изо всех сил пытался не рассмеяться.

— Чего ты хочешь, Виша?

— Я хочу знать, какого черта ты ведешь себя так, словно сошел с ума в последнее время, Блейк. — Она снова понизила голос, спасибо Служанке Крови, но я все равно огляделся, чтобы убедиться, что никто из сидящих рядом с нами не услышал ее.

— Я бы сказал, что это ты кусаешь руку, которая тебя кормит, — сердито бросил я.

У нее хватило наглости усмехнуться.

— Не могу поверить, что я действительно рассматривал возможность сделать тебя своим Секундантом, — пожаловался я, скрестив руки на груди. — После того, как ты так себя вела.

— И как именно я себя вела? — спросила она. Ее тон был обманчиво спокоен, но я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять: она близка к тому, чтобы сорваться с катушек.

Я прочистил горло.

— Ты вела себя нелояльно.

Она удивленно подняла брови.

— Дружа с твоим консортом? Та самая рыжая, из-за которой ты был так взволнован в прошлом году, что бросил Риган? Забавно, я бы подумала, что ты хотел, чтобы мы были друзьями.

— Я этого не делал… Это было… — Я перевел дыхание. — Всё изменилось. Очевидно.

— Очевидно, — любезно ответила она. — Кто знает, что, черт возьми, на самом деле происходит между тобой и Пендрагон. Это не мое дело. И это, черт возьми, точно не дело Тео. Но ты сделал это всеобщим достоянием. Ты решил включить весь свой Дом в свою личную жизнь. И вот ты здесь, ведешь себя так, будто мир поступил с тобой несправедливо. — Она наклонилась немного ближе. — Ты ведешь себя как гребаный большой ребенок, ты знаешь это?

Мое лицо вспыхнуло от злости.

— Ну и наглость у тебя.

— У меня просто хватает смелости. — Она сердито посмотрела на меня в ответ. — Ты ведь знаешь, что это правда.

— Этим утром ты сидела за столом Дома Авари, — яростно напомнил я. — Или ты забыла?

— Потому что ты закатил истерику и выгнал нас всех. — Она медленно покачала головой. — Скажи мне вот что, Блейк, как ты думаешь, к чему именно это тебя приведет? Понял меня?

— Да. Пожалуйста, просвети меня.

— Как ты думаешь, Медра приползет к тебе обратно после того, как ты опозорил, унизил и издевался над ней хуже, чем в прошлом году?

— Это она держит меня на своем гребаном поводке! — прошипел я. — Это она вовсю резвится с врагом. Она первая повернулась ко мне спиной.

Виша фыркнула.

— Резвится? Не думаю, что я когда-либо знала кого-то, кто реально «резвился» бы в жизни. В следующий раз ты скажешь мне, что она устроила пляски с Кейджем. Давай будем честны, вы оба хороши — знатно заварили эту кашу. Ты кормился от нее, хотя знаешь, что не должен был этого делать. У тебя были альтернативы. Ты мог бы рассказать ей правду о ситуации. Ты должен был знать, как она отреагирует, когда ты набросился на нее со всем своим диким благородством. Ты не чертов идиот, Блейк, хотя в последнее время и ведешь себя как последний дурак. Так что сделай мне одолжение и не притворяйся, что ты какая-то невинная жертва во всем этом.

Я ощетинился:

— Я сделал то, что сделал бы любой Высокородный. Я взял кровь, в которой нуждался. Она — та, кто публично объявила, что порвала со мной. Что она разорвала бы нашу связь, если бы могла.

— О? И это всё исправляет? — Она с отвращением покачала головой. — С каких это пор ты придерживаешься всей этой чепухи о благородной крови? С каких это пор делать что-то только потому, что это традиция, стало хорошей идеей?

Я уставился на нее.

— Простите, с кем я сейчас разговариваю? Виша, которую я знаю, гордится тем, что она Высокородная. Гордится тем, что кормится. Она берет то, что ей нужно, когда ей это нужно.

— Я всё еще горжусь, — сказала она, упрямо вскинув голову. — Это не значит, что мне нельзя подвергать сомнению систему. И прямо сейчас я задаюсь вопросом, могут ли некоторые из наших традиций быть неправильными и действительно ли таких Высокородных, как ты, учат считать всех вокруг мудаками.

— Кто бы говорил, — пробормотал я. — Сейчас ты скажешь мне, что не пьешь из домашних рабынь.

— Я переключилась на наемников. В твоих устах они звучали так здорово, что я ничего не могла с собой поделать.

Она вызывающе уставилась на меня. Я не мог понять, серьезно она говорит или нет.

— В любом случае, — продолжила она. — Из меня получился бы чертовски фантастический Второй, и тебе повезло бы, будь я с тобой. Это если бы я вообще согласилась занять эту должность. Прямо сейчас, когда ты постоянно теряешь самообладание… — Она выразительно пожала плечами.

— Что? — спросил я.

— Что ж, давай посмотрим. Ты мог бы выбрать подлизу вроде Лорана, который продолжит ходить за тобой по пятам, или ты мог бы выбрать кого-то, кто не боится сказать тебе всё прямо в лицо.

Я не хотел этого признавать, но в ее словах был смысл.

— Прямо сейчас я собираюсь сказать тебе это прямо, Блейк. Ты готов? О, да, мне, блядь, все равно. — Она наклонилась ко мне. — Ты теряешь ее. Всё, что ты делаешь, делает только хуже, а не лучше.

— Пендрагон? — Я попытался равнодушно рассмеяться. — Меня не волнует, что она меня ненавидит.

— Но в том-то и дело. Тебе явно не все равно. Я не знаю, влюбляешься ли ты в нее…

— Это абсурд, — перебил я. — Мы Высокородные. Тебе следовало бы знать лучше, Виша. Мы связываем себя узами не по любви. В этом весь смысл триад — стабильности и силы. Мои родители были единственным исключением, которое я смог вспомнить. И посмотрите, что с ними случилось.

В прошлом году я, возможно, был близок к тому, чтобы думать о Пендрагон как о чем-то большем, но я просто бредил. Достаточно посмотреть на нас сейчас.

Она пожала плечами.

— Как скажешь. Так что, может быть, всё дело в том, чтобы заявить о своих правах, и ты просто очень, очень хочешь залезть к ней в штаны. В любом случае, то, что ты делаешь прямо сейчас, не приведет тебя к цели.

— О, нет? — огрызнулся я. — А что бы сделала гениальная Виша Вайдья на моем месте?

— Ты мог бы начать с извинений, для начала. Потому что мы оба знаем, что ты облажался. И что после этого? О, я не знаю. Может, научишься по-настоящему кого-нибудь соблазнять, вместо того чтобы вести себя как пещерный медведь и крушить всё вокруг в надежде, что она упадет в обморок у твоих ног? — предложила Виша.

Прямолинейная, как кирпич, вот какая была Виша.

— У меня никогда не было проблем с тем, чтобы заполучить женщину, — похвастался я.

— Верно. Ты мог бы заполучить любую девушку благородной крови, какую захочешь. — Она ухмыльнулась. — Ну, большинство из них. Но в этом-то и проблема. Они тебе не нужны. Ты хочешь её. Так что, может быть, тебе лучше перестать упрямиться и начать исправлять свое дерьмо.

Я ссутулился на своем месте. Я знал, что Виша права… хотя и не собирался прямо говорить ей об этом.

Она посмотрела на дверь.

— А вот и Родригес. Ты вот-вот будешь спасен. Но подумай о том, что я сказала, придурок. И еще кое-что, — добавила она. — Если ты собираешься продолжать относиться ко всем как к пешкам в своей личной драме, не мог бы ты, по крайней мере, выбрать Второго, кто не позволит тебе скатиться к саморазрушению? Лоран последовал бы за тобой с обрыва, но он не помешал бы тебе прыгнуть.

Я нахмурился.

— Дай угадаю — ты меня прикроешь, не так ли?

— Без колебаний, — ответила она. — Это при условии, что тебе удастся вытащить голову из собственной задницы достаточно надолго, чтобы снова заслужить мое уважение.

И с этими словами она повернулась к своему пергаменту, оставив меня томиться в тишине.

Я откинулся на спинку стула, когда началась лекция Родригеса, но мои мысли были далеки от исторической стратегии.

«Ты теряешь ее». Эти слова ранили глубже, чем я хотел признать. Во-первых, Пендрагон не должна была иметь такого большого значения. Ее приставили ко мне. Я ее не выбирал. Мы оба были пешками Виктора в игре власти, в которой я был пойман в ловушку всю свою жизнь. Но это уже не казалось таким простым. Ни разу с тех пор, как она ушла, забрав с собой что-то, что оставило у меня жгучую боль в районе груди.

Виша строчила заметки, совершенно не обращая внимания на хаос, который она только что устроила в моей голове. Меня бесило, что я не знал, как это исправить. Я что-то затеял, и теперь, как неконтролируемый пожар, я не был уверен, что смогу это остановить.

Высокородные не извинялись. Не друг перед другом. И уж точно не перед блайтборнами. Но, возможно, в этом и заключалась проблема. Пендрагон не была похожа ни на кого другого — ни на любого другого консорта, ни на любого другого блайтборна или Высокородного, если уж на то пошло. Она не была похожа ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал. И это ужасало меня.

Я чувствовал, как тяжесть нашей связи давит на меня. Всегда присутствующая, слабая, но стойкая. Я думал, что требование ее крови поставит точку, даст мне контроль над ней — но также и над самим собой. Вместо этого это только превратило меня в запутанный клубок эмоций.

«Что, если эта связь даже не настоящая?» Именно это она сказала мне в общей комнате. А это означало, что она искренне верила, что это не так.

Я почувствовал, как мое сердце ожесточилось. Виша была права. Если я не остановлюсь, то потеряю всё. Пендрагон, мой Дом, мое достоинство. Должен был быть какой-то промежуточный путь в этом деле. Потому что, если Пендрагон думала, что я приползу на коленях, чтобы вымолить у нее прощение, она глубоко заблуждалась.

ГЛАВА 17 — МЕДРА

Пришло время кормления.

Я направилась в комнату Блейка. Мне безумно не хотелось снова видеть его лицо сегодня, но выбора не было. У нас имелась договоренность, и на этот вечер был запланирован очередной «сеанс». Но еще у меня были планы отправиться в библиотеку, поэтому я решила: чем скорее мы закончим, тем лучше. Я думала, он и сам не против ускорить процесс, если это означало, что он получит свою порцию крови немного раньше.

И вот я стояла перед его дверью. Подняла руку, чтобы постучать, но стоило костяшкам пальцев коснуться дерева, как дверь со скрипом приоткрылась. Должно быть, защелка не до конца сработала, когда он закрывал её.

Я замялась. Блейк обычно не совершал ошибок. Вероятно, он просто выходил ненадолго и не потрудился запереть дверь, зная, что вернется через минуту. Да и кто в здравом уме посмеет войти в комнату Главы Дома без разрешения? Самым разумным было бы пойти и подождать в общей комнате. Или вообще уйти. Определенно уйти. Вместо этого я медленно толкнула дверь и переступила порог.

В комнате царил полумрак, если не считать единственной лампы, горевшей на широком дубовом столе в углу. Запах Блейка был повсюду, заполняя всё пространство — мускусный, чисто мужской, но при этом легкий и свежий. Заметив зеленое яблоко на его прикроватном столике, я мысленно закатила глаза: он что, каждый день натирает им тело перед занятиями? Каким бы ни был его секрет, аромат притягивал. Даже слишком.

В покоях было чисто, даже удивительно. В комнатах большинства парней, где мне доводилось бывать, царил отвратительный хаос. Но огромная кровать Блейка под балдахином была застелена идеально, куда аккуратнее моей — темно-малиновое покрывало лежало гладко, без единой складки. Бумаги и книги высились ровными стопками на столе. Единственным признаком беспорядка были белая льняная рубашка и черные брюки, небрежно брошенные на спинку кресла. И это должно было стать моим первым предупреждением.

— Блейк? — тихо позвала я. Никто не ответил.

Я понимала, что нужно уходить. Это его личное пространство, и он вряд ли обрадуется, застав меня здесь. Но тут до меня донесся слабый шум льющейся воды. Из ванной. Блейк никуда не уходил. Он мылся.

Здравый смысл буквально кричал мне развернуться и бежать, но предательские ноги сами несли меня на звук. Я медленно подошла к двери ванной комнаты. Она оказалась приоткрыта — ровно настолько, чтобы я могла заглянуть внутрь. И прежде чем успела остановить себя, я наклонилась и посмотрела в щель.

И увидела его. Во всей красе. Блейк сидел на краю массивной, выложенной кафелем ванны, откинувшись спиной на стену. Голова была слегка запрокинута, что придавало ему тот самый надменный, дерзкий вид. У меня мгновенно пересохло во рту. Похоже, он только что выбрался из воды — пушистое белое полотенце, которым он вытирался, валялось прямо на полу. Его бледно-золотистые волосы были влажными и падали на лоб, слегка завиваясь на концах. Капли воды всё еще блестели на его коже, превращая торс в живое полотно из слоновой кости и татуировок.

Я не могла оторвать взгляд. Каждая линия его тела была безупречно выточена, сводя с ума своим perfection. Мягкий блеск влаги делал его похожим на какого-то дикого хищника, застигнутого в момент уязвимости. Его обычно резкие, жесткие черты лица сейчас казались беззащитными — зрелище, которое мне редко удавалось наблюдать. Вечное напряжение, сидевшее под его кожей, временно отпустило его.

Мой взгляд медленно скользнул ниже, задержавшись на дорожке золотистых волосков, которая спускалась по ребрам к животу и уходила в пах. Сердце бешено заколотилось о ребра. Если он меня поймает… Я даже представить не могла, что он скажет, узнай он, что я подглядываю. Лицо горело, я уже начала разворачиваться, чтобы уйти, но тут Блейк тяжело вздохнул. Я замерла, а затем медленно повернулась обратно к щели.

Он скользнул рукой вниз по своему телу и лениво обхватил член. Его глаза были закрыты.

О боги. Я просто не могла заставить себя отвести взгляд. Его член был длинным и твердым, куда крупнее, чем я себе представляла. И да, чего греха таить, я представляла. У меня и раньше были парни, но Блейк оставлял их всех далеко позади. Неужели все Высокородные устроены так же, или он — какой-то особый случай?

Горло сжалось, пока я смотрю, как его ладонь сжимается вокруг плоти. Медленно, почти рассеянно он начал поглаживать себя вверх и вниз. Эта сцена была запредельно интимной, я вела себя как незваная гостья. Волна стыда накрыла меня, но я была настолько сильно возбуждена, что едва могла пошевелиться.

Я застряла в ловушке. Понимала, что нужно бежать, нужно отвернуться, но сознание твердило, что другого такого шанса увидеть Блейка с этой стороны у меня уже никогда не будет. Его рука двигалась по стволу всё увереннее и быстрее. Мне безумно захотелось узнать, о ком он сейчас думает. О Риган? Или о той девице, Камилле? Они…? Нет, я не хотела думать об этом, только не сейчас.

Мои глаза были прикованы к его руке, двигающейся в нарастающем темпе. В том, как он ласкал себя, было что-то невероятно, сокрушительно эротичное. Я больше не могла это выносить. Поколебавшись долю секунды, я засунула руку в свои брюки.

Я закрыла глаза и закусила губу. Между ног было так мокро, как я и предполагала — белье промокло насквозь, бедра взмокли от жара. Я и не думала, что настолько сильно скучала по этому Высокородному ублюдку. Но теперь, видя его там, обнаженного, доставляющего себе удовольствие… это было выше моих сил.

Не отрывая взгляда от Блейка, я провела пальцами по клитору. Ощущения оказались невероятными, и из моей груди вырвался тихий стон. Я резко распахнула глаза в ужасе: я застонала вслух или только мысленно? Но Блейк продолжал двигаться, он ничего не заметил.

Моя рука замерла, я застыла в нерешительности. Это было смертельно опасно. Я могла прямо сейчас тихо сбежать из его покоев, пока была возможность, или остаться и смотреть, как он доводит себя до оргазма, продолжая ласкать себя. И второй вариант был чертовски соблазнительнее.

Я снова потерла свой клитор и прикусила губу. Видеть, как он трогает себя, было потрясающе, но этого уже не хватало. Мне хотелось большего. Всё мое тело напряглось, скованное безумной волной желания. Он уже близко? Кончит ли он раньше меня?

Я глубоко вздохнула и толкнула палец внутрь себя, представляя, что это палец Блейка. В памяти мгновенно ожила та кошмарная, безумная, чудесная ночь в Святилище, когда его руки были повсюду, когда он наполнял меня, брал меня. Что бы он сделал, найди он меня сейчас? Наказал бы? Часть меня отчаянно хотела этого наказания.

Блейк глухо застонал, и я снова открыла глаза, наблюдая за быстрыми движениями его руки. Он был на грани, я видела это. Его красивые губы были полуоткрыты, дыхание стало прерывистым.

— Черт, Пендрагон… — хрипло выдохнул он, ускоряя темп. — Да… черт.

О боги. Я была настолько потрясена, услышав собственное имя из его уст, что едва сама не перешагнула черту. И упустила момент. Семя Блейка белесой струей пролилось на его ладонь. Он издал низкий, разочарованный рык, словно этой разрядки было слишком мало, чтобы по-настоящему его удовлетворить.

Самое время убираться отсюда к чертовой матери. Я сделала поспешный шаг назад, и под моей ногой предательски заскрипела половица. Я замерла, боясь даже дышать. Прошла секунда, затем другая. Блейк не вылетел из ванной со своей вампирской скоростью, и я решила, что пронесло. Должно быть, он вытирался или решил снова залезть в воду. Мне нужно было срочно вернуться в свою комнату, закончить начатое и дождаться нашего официального времени встречи. А когда он придет, я просто притворюсь, что ничего не было. Мысли он читать, слава богам, не умел.

Я развернулась к двери.

— Нравится то, что видишь?

Блейк вырос прямо предо мной. Каким-то образом он умудрился бесшумно проскочить мимо, выйти из ванной и перекрыть мне выход в коридор прежде, чем я вообще успела его заметить. К черту его вампирскую скорость, он что, за лето стал еще быстрее?

Я испуганно прикусила губу:

— Я не понимаю, о чем ты. Я только что пришла. Собиралась спросить, готов ли ты…

— Чушь собачья, — оборвал он сиплым голосом. — Ты здесь уже давно. — Его губы тронула похотливая ухмылка. — Я даже отсюда чувствую твой запах, Пендрагон.

He скользнул взглядом по моей руке, и я поспешно спрятала ее за спину.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — беспечно соврала я. — Я, пожалуй, пойду к себе.

— Раздевайся, — приказал он.

Я застыла:

— Что?

— Я сказал — раздевайся, — повторил он. — Полностью. Я хочу шоу, Пендрагон. Точно такое же, какое ты только что устроила себе.

— Ты с ума сошел? Я не собираюсь этого делать! — вспыхнула я. Мое лицо пылало, я слишком остро ощущала влажность между бедер… и тот факт, что он сам стоял предо мной абсолютно голым, ничуть этого не стесняясь. Он успел смыть семя, но даже не подумал обернуть бедра полотенцем.

И тут, прежде чем я успела осознать, что происходит, воздух в комнате изменился. Я ахнула, когда мою талию обхватили ладони с железной хваткой, и в следующую секунду я бесцеремонно приземлилась спиной на его кровать. От удара из легких вышибло весь воздух.

Прежде чем я успела вскочить, Блейк навис надо мной сверху, как дикий хищник. Влажные волосы прилипли к его вискам, капли воды блестели на груди. Черные татуировки перекатывались на его напряженных мышцах, когда он уперся руками по обе стороны от моей головы, зажимая меня в ловушку. Он утробно зарычал, обнажая клыки.

— Какого черта ты творишь?! — потребовала я ответа, пока сердце бешено колотилось о ребра.

— Всё честно, — ухмыльнулся он, медленно подаваясь вперед. — Ты ведь сама решила войти без спроса? Пытаешься изменить условия нашего договора? Что ж, если ты хотела увидеть меня голым, нужно было просто попросить. Я не из стеснительных.

Тут спорить не приходилось, этому парню действительно нечего было стесняться.

— Я просто хотела встретиться пораньше, идиот! — огрызнулась я. — Я пришла сюда не ради… я не искала этого.

— Но ты ведь не ушла, — резонно заметил он. — Почему?

Я густо покраснела. Как долго он знал, что я подглядываю? С самого начала, как я вошла? С того момента, как с моих губ сорвался стон? Внезапно мне в голову пришла пугающая мысль: а что, если он ласкал себя именно потому, что знал, что я стою за дверью и смотрю? Ублюдок. От него вполне можно было такого ожидать.

— Так что мы сделаем, чтобы сравнять счет, Пендрагон?

He слегка сместился, и я не удержалась — опустила взгляд на его пах. Его член снова был твердым. Я зажмурилась. Меня не должно было это заводить, но, боги, внутри всё просто плавилось. От осознания того, что он снова возбудился из-за меня, влажность между ног только усилилась. Оставалось надеяться, что он не уловит этот запах. Вся эта его игра в хищника парадоксальным образом выбивала у меня почву из-под ног. Но мне нужно было выбраться отсюда, так дальше продолжаться не могло.

— Тебе не следовало оставлять дверь открытой, — парировала я. — Это неосторожно. Сюда мог войти кто угодно.

— А может, я именно этого и хотел? Ты об этом думала? Вдруг я ждал именно тебя? — Он пристально посмотрел на меня, и его серые глаза горели с такой пугающей интенсивностью, что отвести взгляд было невозможно.

Я заставила себя вспомнить обо всех тех девицах, которые наверняка лежали на этой постели до меня. Но это не помогло, стало только хуже.

— Отпусти меня, — сказала я как можно тверже.

— А я думаю, — промурлыкал он низким, вкрадчивым голосом, — что ты задолжала мне один взгляд.

— Я тебе ничего не должна! — отрезала я, упираясь ладонями в его грудь и пытаясь оттолкнуть. — Ты ведешь себя нелепо.

Но он даже не шелохнулся.

— Что действительно нелепо, маленький дракон, так это твоя вера в то, что можно вломиться в мое пространство, а потом просто уйти без последствий.

— Каких еще последствий?

Его ухмылка исчезла, уступая место чему-то гораздо более темному и опасному.

— Думаю, ты сейчас сама всё узнаешь, — тихо произнес он.

И без малейшего предупреждения его ладонь скользнула мне под брюки, пробираясь между бедер.

Прикосновение его пальцев к моей промокшей плоти разрушило всё мое напускное сопротивление. Это было именно то, чего я так отчаянно жаждала вопреки всему. Я не смогла сдержаться и со стоном выгнулась навстречу его руке — глухой звук разочарования и долго сдерживаемого голода сорвался с моих губ.

Блейк шумно выдохнул:

— Ты такая мокрая для меня, маленький дракон. Давай снимем с тебя это тряпье.

— Это не для тебя! — соврала я сквозь стиснутые зубы, пытаясь удержать остатки гордости. — Не думай, что мир крутится вокруг тебя. Пусти меня, Блейк!

Он поймал мой взгляд:

— Давай заключим сделку. Тебе нужно всего лишь один раз закричать, и я тебя отпущу.

Его пальцы начали уверенно двигаться внутри меня, проникая глубже, но этого было мало, моё тело требовало большего. Его большой палец принялся медленно, дразняще растирать мой клитор. Я судорожно вздохнула. Но, что примечательно, я не закричала.

— Что ты делаешь? — едва смогла выдавить я.

— Делаю ровно то, в чём ты слишком труслива признаться, — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Я же сказал, что нужно сделать, если хочешь уйти. Я за взаимное удовлетворение, Пендрагон. И прямо сейчас тебе явно не помешает разрядка. Скажи мне, что я не прав.

Но проблема заключалась в том, что я не могла. Его рука продолжала сводить меня с ума, и я, потеряв контроль, подалась бедрами вверх, открываясь его ласкам еще сильнее и до крови закусывая губу, чтобы сдержать очередной стон.

— Я так понимаю, ты остаешься, — выдохнул он. — Тогда всё это должно исчезнуть.

Прежде чем я успела хоть что-то возразить, его руки принялись за дело. Рубашка с треском порвалась спереди, брюки в мгновение ока слетели с бедер. Нижнее белье и сапоги испарились следом. Долю секунды спустя я осталась такой же абсолютно обнаженной, как и Блейк.

Он оседлал мои бедра. Я не могла отвести от него глаз. По идее, его напор должен был меня отталкивать, но в голове билась лишь одна безумная мысль — его член находился в считаных дюймах от того места, где он был мне жизненно необходим.

Блейк смотрел на меня сверху вниз, и на его лице застыла дикая смесь шока и первобытного голода.

— Клянусь Служанкой Крови, Пендрагон… Мне казалось, я знаю, как ты выглядишь, но это… — его голос сорвался, темные глаза лихорадочно изучали моё тело, отчего внутренности скручивались в тугой узел. — Так вот что ты от меня прятала.

Я почувствовала, как щеки обжигает румянец. Он что, издевается надо мной? Этот ублюдок решил посмеяться? Я уже открыла рот, чтобы выдать что-то злое, но его тон меня опередил.

— Великолепно. Абсолютно великолепно. — В его голосе не было насмешки. Только благоговение. Чистое, неприкрытое благоговение Высокородного.

Его взор медленно скользил по моей груди, талии, по рыжим завиткам в паху, и я кожей чувствовала, как разгорается каждая клеточка моего существа.

— Этого не может быть… — прошептала я, и эти слова прозвучали как последняя, жалкая попытка взмолиться о пощаде.

Его взгляд потемнел, черты лица заострились от вожделения:

— О, еще как может.

И, да помогут мне боги, у меня не осталось ни капли силы воли, чтобы с ним не согласиться.

ГЛАВА 18 — БЛЕЙК

Она лежала подо мной, ее грудь поднималась и опускалась с каждым неровным, прерывистым вдохом. Ее огненные волосы разметались по моей кровати, как кровавый ореол. Ее широко раскрытые зеленые глаза уставились на меня, почти со страхом встретившись с моими.

Я уже знал, что еще найду в ее глазах, если посмотрю достаточно пристально. Ненависть. Желание. Две стороны одной медали. Я знал это, потому что они отражались в моих собственных глазах.

Ее обнаженная кожа сияла в свете лампы. У нее были веснушки. Не только на лице — те, о которых я знал. Нет, они были повсюду, рассыпанные по телу, как созвездия. Я хотел прикоснуться к каждому из них, запомнить их своими руками, боготворить губами каждое прекрасное пятнышко, пока она не застонет подо мной от удовольствия.

Черт, она была красива. Конечно, я находил ее привлекательной с того первого дня. Но теперь я понял, что на самом деле понятия не имел о ее истинной красоте.

Она была произведением искусства, вылепленным так, что не оставалось места для изъянов. Бледная гладкая кожа подчеркивала изящные изгибы. Каждый дюйм ее тела — идеальный баланс силы и женственности. Мой взгляд задержался на мягком изгибе ее плеч, талии, изгиб которой заставлял мое сердце сжиматься. Было в ней что-то такое, перед чем я чувствовал себя бессильным. Как будто она была вырезана из того же материала, что и драконы, и была такой же потусторонней. Невозможно подчинить ее полностью. Но черт возьми, я собирался попытаться.

Хотя ее взгляд по-прежнему был вызывающим, она не смогла скрыть румянец на щеках — или нежный румянец, заливший ее грудь. Я чувствовал сладковатый запах влаги между ее бедер. Это сводило меня с ума. Она могла презирать меня — я уже знал это, — но ее тело явно этого не делало.

Пендрагон скрывала темные желания. Теперь я мог видеть, как они таятся в ее изумрудно-зеленых глазах. Греховные мысли. Греховная похоть. Я хотел воплотить в жизнь все мысли, что у нее когда-либо были обо мне.

Я лениво провел руками по ее груди, лаской проводя пальцами по соскам, пока она не ахнула.

— На этот раз ты притихла, Пендрагон, — пробормотал я насмешливо. — В чем дело? Кот прикусил тебе язык?

Ее глаза вспыхнули:

— Ты невыносим даже в постели.

Я усмехнулся:

— И все же ты, кажется, не стремишься уходить. — Мой взгляд блуждал по ее телу, медленно и обдуманно, наслаждаясь тем, как она покраснела еще сильнее. — Ты можете ненавидеть меня. Но твое тело рассказывает другую историю.

— Я не хочу тебя, — сказала она без всякой убежденности. — Ты отвратителен.

— И ты лжешь, — парировал я. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но часть тебя тоже хочет меня. Так же сильно, как я хочу тебя. — Я наклонился, чтобы прошептать ей прямо в губы: — Признай это.

Тогда она шокировала меня. Она приподняла голову и прижалась своими губами к моим. В тот момент, когда наши губы встретились, мир воспламенился. Ее вкус был опьяняющим. Почти таким же восхитительным, как ее кровь.

Я провел руками по ее телу, сжимая бедра, затем обхватив грудь. Я хотел прикасаться к ней везде. Жар ее кожи горел под моими ладонями. Я хотел поглотить ее, проглотить каждую горькую реплику и унцию яда, которые она когда-либо осмеливалась бросить в мою сторону. Ярость в ее поцелуе соответствовала моей и подпитывала то, что бушевало между нами.

Ее губы приоткрылись под моими, и я жадно запустил язык ей в рот, почувствовав ее резкий вдох, услышав слабый, почти невольный стон, который она издала, когда ее пальцы сжались на моей груди.

Недостаточно. Никогда не будет достаточно. Я усилил поцелуй, мои зубы впились в ее нижнюю губу, требовая большего, еще, еще. Ее руки скользнули в мои волосы, притягивая меня ближе к ней. Наши тела прижались друг к другу, и я издал стон, когда наша обнаженная кожа соприкоснулась. Ее грудь прижалась к моей, и ощущение было невероятным. Лучше, чем все, что я когда-либо чувствовал в своей жизни. Это. Это было то, в чем я нуждался. Чего я хотел с самого начала, еще с прошлого года. Мне нужна была не просто ее кровь. Я нуждался в ней. В ней всей. Я хотел ее больше, чем кого-либо из тех, кого я когда-либо встречал.

Я отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза, ища ее взгляд. Ее щеки порозовели, губы уже припухли от силы поцелуя.

— Так и должно быть, — пробормотал я. — Ты чувствуешь это?

— Что ты имеешь в виду? — прошептала она. Ее руки подергивались, как будто она не могла решить, оттолкнуть меня или притянуть ближе.

— Вот когда я должен питаться от тебя. Когда ты вот такая — расслабленная, возбужденная. Когда твое тело теплое и податливое, а разум не кричит мне остановиться. Именно тогда это и должно произойти.

Она напряглась подо мной, и я почувствовал, как участился ее пульс. Это был не просто страх. Я чувствовал ее желание. Она поддавалась искушению. Я легонько провел большим пальцем по ее подбородку — нежнейшее из прикосновений, которое заставило ее ахнуть и запрокинуть голову, обнажая плавные контуры шеи.

— Мы ненавидим друг друга, — выдохнула она.

— Нам не обязательно нравиться друг другу, чтобы трахаться, маленький дракон. — Я рассмеялся, когда ее глаза расширились. — Это правда. Черт возьми, так, может быть, даже лучше.

— Менее сложно, — признала она.

Я улыбнулся:

— Верно. Я мог бы немного отступить, если бы ты позволила мне легче питаться. — Я почувствовал, как она слегка напряглась. В моих устах это прозвучало слишком похоже на сделку. — Но тебе это тоже пошло бы на пользу, — поспешно добавил я. Я бы определенно позаботился об этом.

Я провел рукой вниз по ее телу и скользнул пальцем по ее клитору, чтобы напомнить ей о том, как хорошо я мог бы заставить ее почувствовать себя. Затем я обхватил рукой свой член и немного отклонился назад, позволяя ей хорошенько рассмотреть меня и все, что я мог предложить. Ее глаза расширились еще больше.

— У тебя прямо сейчас внутри все болит, не так ли, маленький дракон? Тебе хочется ощутить мой член в себе. Если простое наблюдение за тем, как я дрочу, так сильно завело тебя, насколько лучше было бы настоящее занятие?

Она прикусила губу, и моя рука чуть не соскользнула. Она выглядела такой чертовски красивой там, подо мной: ее гладкая веснушчатая кожа, ее розовая полная грудь. Я знал, что сейчас она меня не остановит. Она не собиралась кричать. Если бы она захотела, она могла бы приподняться и ударить меня по лицу. Черт возьми, я бы позволил ей. Но она этого не сделала.

— Посмотри на меня, маленький дракон. Посмотри, какой я твердый для тебя. Ты зажала мой член в тисках. — Мой голос был сдавленным рычанием. — А я еще даже не внутри тебя.

Она слегка ахнула, и я воспринял это как знак. Я опустился на нее, располагаясь напротив ее входа, раздвигая ее своим членом. От соприкосновения она застонала. Я схватил ее за руки, закинув запястья ей за голову, и она ахнула. Она считала меня монстром? Тогда в своих самых мрачных снах она, должно быть, представляла меня таким в своей постели. Она хотела, чтобы я был немного грубым. Я это чувствовал.

— Позволь мне показать тебе, как это может быть хорошо, — прошептал я, прижимая ее к себе.

Я начал продвигаться внутрь нее в тот же момент, когда опустил голову к ее горлу. Мои губы коснулись изгиба ее шеи — легкая, как перышко, ласка, от которой она задрожала. Затем, с нарочитой медлительностью, я вытянул свои клыки, давая ей как раз достаточно времени, чтобы почувствовать предвкушение, когда они коснутся ее кожи, прежде чем я вонзил их внутрь плоти. В тот же момент одним мощным толчком бедер я полностью вошел в нее.

Она вскрикнула, когда мой член вошел в нее, ее тело напряглось, бедра приподнялись мне навстречу. У меня не было слов. Нет слов, чтобы описать, как ей было хорошо. У меня закружилась голова, когда я пил ее кровь и трахал ее одновременно, безжалостно держа ее запястья над головой, пока она извивалась на мне. Но она никуда не собиралась уходить. И в следующий момент я отпустил ее, чтобы вместо этого обхватить ее бедра, прижимаясь к ней. Ни на секунду не вынимая своих клыков из ее шеи, я снова вошел в нее.

Она была тугой. Черт, какая же она была тугая. Ее лоно сжалось вокруг меня, и на секунду я чуть не отстранился от ее шеи. Было бы проще, если бы она была сверху. Но всегда был следующий раз. Ее кровь текла по моему языку, стекая по моему горлу с неописуемым ощущением. Как огонь и шелк, грубый и мощный, наполняющий меня силой, от которой гудели все мои кости. Я зарычал на нее, не в силах остановиться. Ее кровь не походила ни на что из того, что я пробовал. В ней была сущность, которая взывала ко мне, кровь к крови.

Когда я двигался внутри нее, мой член входил в нее снова и снова, мои клыки пускали ей кровь, все остальное исчезло. Не было ненависти. Не было гнева. Между нами нет войны. Только эта мощная, первобытная связь, которую никто из нас не мог отрицать. Вопрос был в том, чувствовала ли она это тоже — или я был единственным, кто вообще воображал, что это было.

Мое тело хотело от нее все большего. Я снова толкнулся в нее, шире раздвигая ее бедра. Она приподнялась надо мной в ответ, прижимаясь своим телом к моему, как будто пытаясь принять меня глубже внутрь. Ее руки были повсюду на мне, ее ногти прочерчивали линии на моей спине, шее, плечах. Риган однажды проделала это со мной, и я сказал ей, чтобы в следующий раз она держала свои руки при себе. Но с Пендрагон я бы с гордостью носил знаки ее влечения ко мне. Может быть, я даже посмотрю на них в зеркало на следующий день, представляя выражение чистого, прекрасного предвкушения на ее прекрасном лице как раз перед тем, как я вонжу в нее свои зубы и член.

Я чувствовал, что уже балансирую на грани — смесь ее тела и крови быстрее подталкивала меня к очередному оргазму. Но я хотел, чтобы это было хорошо для нее. Я насытился. В течение нескольких минут я выпил то, что обычно заняло бы у меня гораздо больше времени при обычном питании с ее запястья, как мы неохотно делали раньше. Немного отстранившись, я смаковал последнюю каплю ее крови, проводя языком по своим клыкам. Какое-то мгновение я нервно смотрел на ее шею, затем увидела, как два маленьких прокола быстро заживают и исчезают. На этот раз шарф ей не понадобится.

Затем я взглянул ей в лицо. Она покраснела, ее ресницы были опущены, мягкие, как лепестки, губы приоткрылись, когда она посмотрела на меня. Я знал, чего она хотела, но о чем не собиралась просить. Я накрыл ее рот своим, просовывая свой язык ей в рот, лаская её им, снова и снова толкаясь в нее, доводя ее до предела, пока моя рука скользила между нами, потирая ее клитор. Она крепко сжала мой член, и крик сорвался с моих губ, когда я содрогнулся, наша кульминация захлестнула нас, как волна удовольствия.

Я почувствовал момент, когда она кончила, всю красоту этого. То, как ее тело напряглось, содрогнулось, расслабилось. Я оторвался от ее губ и увидел выражение ее лица — выражение за гранью счастья, за гранью удовлетворенности. И я подарил ей это. Это было приятно. Так чертовски приятно знать, что я могу заставить ее делать больше, чем просто ненавидеть меня. Опасно хорошо. Она посмотрела на меня, ее ресницы мягко затрепетали.

— Это, — грубо сказал я, мой голос был хриплым и прерывистым от нахлынувших ощущений. — Именно так ты и должна себя чувствовать. Всегда.

Ее глаза встретились с моими, полные замешательства.

— Ты можете ненавидеть меня сколько угодно, маленький дракон, — пробормотал я, нежно убирая прядь рыжих волос с ее лица. — Но часть тебя теперь знает. Пути назад нет.

Я наблюдал, как она медленно приходила в себя, ее грудь плавно поднималась и опускалась от остатков напряжения. Румянец на ее щеках усилился, когда она взглянула на меня, как будто снова осознав, где мы находимся и что только что сделали. Я не смог удержаться от ухмылки. Она выглядела потрясающе подо мной со своими дикими рыжими волосами. Красный дракон, обнаженный для меня. Я скатился с нее и встал, направляясь к шкафу, чтобы взять шикарный черный халат, отделанный красным шнуром. Не говоря ни слова, я протянул его ей.

Она мгновение смотрела на него, прежде чем осторожно принять и надеть, завернувшись в мягкую ткань. Вид ее такой пробудил во мне что-то первобытное и собственническое. Она была одета в мои цвета, на груди — эмблема моего Дома, ее стройную фигуру скрывала ткань, на которой был нанесен мой аромат. Это было символично. Осознавала она это или нет.

— Ты можешь одолжить это, — мягко сказал я, указывая на халат. — Я не могу допустить, чтобы ты вернулась в свою комнату обнаженной. — Мой взгляд задержался на ее обнаженных ногах, и она нахмурилась, одергивая халат.

— Очень великодушно с вашей стороны, — пробормотала она. Но я заметил слабый огонек удивления в ее глазах. Я представил, как завтра войду в трапезную рядом с ней. Все узнают. Они увидят ее и поймут. Медра Пендрагон больше не была какой-то неохотной консортом, стремящейся порвать со мной. Она была моей во всех отношениях, которые имели значение. Кормление от нее больше не будет битвой. Я сделаю так, чтобы это доставляло удовольствие нам обоим. Так должно было быть всегда. Я облажался, но теперь я мог все исправить. Так сказать, повернуть время вспять.

— Чему ты улыбаешься? — резко спросила она, прерывая мои мысли. Ее зеленые глаза подозрительно сузились.

— Ничего, — небрежно ответил я, откидываясь на спинку кровати. — Просто думаю о том, как хорошо ты так выглядишь.

Ее лицо вспыхнуло, и она отвернулась, занятая завязыванием пояса халата. Я был почти доволен тем, что позволил моменту растянуться, купаясь в удовлетворении от осознания того, что получил то, что хотел. Почти.

— Ты знаешь, — сказал я, мой голос все еще звучал непринужденно. — Это не должно быть сложно. Мы можем облегчить жизнь нам обоим.

Она замерла, ее руки замерли.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — продолжил я. — Тебе не обязательно продолжать притворяться, что ты так сильно меня ненавидишь. Если мы собираемся этим заниматься, то должны получать от этого удовольствие, верно? Вот увидишь. Все будет лучше, если ты перестанешь постоянно бороться со мной, Пендрагон.

Резкий, недоверчивый смех, вырвавшийся у нее, застал меня врасплох.

— Ты действительно невероятен, Блейк. — Она встала и плотнее запахнула халат, глядя на меня сверху вниз. — Подумать только, я действительно на секунду подумала, что ты, возможно, действительно чему-то научился.

— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать? — рявкнул я, садясь прямее.

— Это значит, что ты не понимаешь, — сказала она опасно низким голосом. — Между нами ничего не изменилось. Как ты сказал, нам не обязательно нравиться друг другу, чтобы трахаться.

Я почувствовал себя так, словно получил пощечину.

— Я не твоя. И уж точно не какой-то приз, которым ты можешь похвастаться перед школой, если это то, о чем ты думаешь.

Я почувствовал, как мои щеки запылали.

— Я не это имел в виду. Но после всего…

— Да, после всего, — эхом повторила она. — После всего, что ты сделал со мной и моими друзьями, после того трюка, который ты выкинул сегодня на уроке, я не могу поверить, что действительно сижу здесь, в этом халате, все еще в твоей комнате. Что, черт возьми, со мной не так?

Она произнесла эти слова с такой горечью. Я уставился на нее. Неужели она уже сожалеет об этом?

Мои челюсти сжались, гнев вспыхнул.

— Чего ты хочешь от меня, Пендрагон? Я дал тебе все.

Она соскользнула с кровати и встала.

— Ты ни хрена мне не дал. Если уж на то пошло, я всегда даю. — Она медленно покачала головой. — Ты так быстро забыл сегодняшнее утро?

— Я не забыл, что ты сидишь рядом с Кейджем Танакой, нет, — огрызнулся я в ответ.

— И я не забыла, как ты унижал моих друзей. Ты довел Флоренс до слез, — выпалила она.

Я вздрогнул. Флоренс. Темноволосая, тихая девушка в очках. Я знал, что она была особенной для Пендрагон. Я пытался сделать так, чтобы её выбрали в Дом Дракхэрроу, чтобы они могли быть вместе, но Кейдж каким-то образом отклонил мой выбор. Но Пендрагон даже этого не знала. Я никогда ей не говорил.

Теперь я глубоко вздохнул. Она уже направлялась к двери. Не подумав, слова вырвались сами собой, низкие и хриплые:

— Мне… жаль. Все в порядке?

Она остановилась, положив руку на дверной косяк, и обернулась, чтобы посмотреть на меня. Долгое время она ничего не говорила. Затем кивнула.

— Хорошо. Но ты все равно мудак. А это? Это не значит, что ты победил.

Затем она вышла, оставив меня сидеть на кровати и пялиться на дверь.

Я снова откинулся на спинку кровати, запустив руки во все еще влажные волосы. Я почувствовал странную смесь эмоций, переполняющих меня. Гнев, замешательство и что-то еще. Грусть? Нет, этого не могло быть. Я не умел грустить. Грусть, депрессия, беспокойство — все это были черты блайтборнов. Высокородные им не потакали.

Я сжал челюсти. Я должен был быть счастлив. Я получил то, что хотел. Секс был невероятным. Лучше всего, что у меня когда-либо было. Конечно, она должна чувствовать то же самое. Скоро она вернется за добавкой. Этого было достаточно. Так и должно было быть. Но это было не так. Я хотел большего. Но я не знал, что именно.

Я посмотрел через кровать туда, где она только что сидела. Ее отсутствие было присутствием. Ее не было всего мгновение. Я уже скучал по ней. Если бы она осталась, что бы мы делали дальше? Разговаривали? Обнимались? Снова трахались? Заснули в моей постели? Я представил, как мое тело обвивается вокруг нее, защищая ее. Это было бы не так уж плохо.

Но обниматься, разговаривать, спать — все это ты делал с тем, кто тебе действительно нравился. У меня и раньше были девушки, но когда они оставались и разговаривали, я обычно не слушал и просто ждар, когда они уйдут. Когда они засыпали, я оставался на своей половине кровати. Я не обнимал их со спины.

Но с Пендрагон? Я хотел всего этого. Я хотел поговорить — и я хотел услышать, как она говорит со мной. Я хотел знать о ней все — откуда она на самом деле, кто ее семья, ее любимая книга, ее любимый предмет. Я хотел спать рядом с ней. Держать ее в своих объятиях. Прежде всего, заботиться о ее безопасности.

Но я не мог рассчитывать ни на что из этого. Потому что она мне не доверяла. Единственное, что я мог сделать, это то, что я делал все это время: оставаться бдительным. Защитить ее, даже если она этого не знала. Она могла ненавидеть меня сколько угодно, но я был ее защитником, ее солдатом. Это не изменилось.

Я закрыл глаза и попытался расслабиться. Попытался не думать о том, как мой старший брат назвал бы меня «жалким», если бы знал половину того, что крутилось у меня в голове. Завтра будет другой день. Может быть, Пендрагон поймет, как нам хорошо вместе. Может быть, она появится у моей двери, умоляя о большем. А если нет? Что ж, мне просто придется напоминать ей. Снова и снова.

ГЛАВА 19 — МЕДРА

Плюшевая ткань халата Блейка приятно коснулась моих голых ног, когда я осторожно выскользнула в коридор. Моя комната находилась всего в нескольких шагах. Если двигаться быстро, никто меня даже не заметит.

Я сильнее вцепилась в полы, неосознанно зарываясь подбородком в мягкий воротник, и только через секунду поняла, что делаю. Я вдыхала его запах. Халат насквозь пропитался ароматом Блейка — густым, богатым и безошибочно узнаваемым. Но за привычными нотками скрывалось что-то еще, резкое и почти металлическое. Запах крови и близости. От этой мысли мои щеки мгновенно вспыхнули, и я невольно ускорила шаг.

Но сегодня удача была явно не на моей стороне.

— Так, так, так, — раздался в полумраке бархатный голос. — Что у нас здесь?

Я замерла на полушаге. Желудок скрутило в тугой узел, когда из тени впереди плавно выступила Риган. Она была не одна: по обе стороны от нее стояли Гретхен и Куинн. Их одинаковые серебристо-светлые волосы поблескивали в тусклом свете факелов, а глаза сияли злобным восторгом.

— Мы помешали твоей маленькой позорной прогулке? — промурлыкала Куинн, выразительно указав на то, что было на мне надето. — Это халат Блейка, или ты прихватила собственный, чтобы дополнить образ соседской шлюхи?

— Я думаю, Блейк просто наконец-то сжалился над ней, девочки, — подхватила Риган, и её голос буквально сочился фальшивым сочувствием, хотя по лицу было видно, что она в ярости. — В конце концов, даже бродячей собаке рано или поздно бросают кость. Видимо, он дал ей то, о чём она умоляла с самого первого дня в Академии. Ну, он мужчина, можем ли мы его винить? Она ведь месяцами на него охотилась. — Риган брезгливо повела носом. — Фу. Я чувствую её запах даже отсюда.

Я почувствовала, как лицо заливает густой румянец унижения.

Гретхен противно хихикнула:

— Ты планировала спуститься в общую комнату в таком виде? Решила устроить небольшое шоу?

Она бесцеремонно протянула руку, явно собираясь сорвать с меня халат, но я резко отступила назад, свирепо взглянув на нее.

— Не припомню, чтобы я просила ваших комментариев, — холодно отрезала я. — А теперь освободите проход. Вы стоите перед моей дверью.

— О, но мы просто пытаемся помочь тебе, Медра, — приторным тоном отозвалась Риган, изображая ложную заботу. — Ты ведь не хочешь, чтобы вся Академия считала тебя карманной подстилкой Блейка?

— Нет, я бы очень не хотела, чтобы кто-то подумал, будто я заняла твое прежнее место, Риган, — парировала я.

Королева факультета мгновенно пошла красными пятнами от злости.

— Может, ты именно этого и хочешь? Пытаешься пользоваться покровительством Блейка и цепляешься за его имя, чтобы сохранить хоть какую-то значимость теперь, когда твой дракон улетел?

Гретхен снова прыснула:

— Скорее, она просто оседлала кое-что другое.

Она сделала непристойный жест, и вся троица разразилась визгливым, издевательским смехом.

— Хотите знать, что я вижу, когда смотрю на вас троих? — перебила я их, и мой голос прозвучал достаточно жестко, чтобы мгновенно оборвать этот хохот.

Риган презрительно прищурилась:

— И что же?

Я указала пальцем на её подругу:

— Я смотрю на тебя, Гретхен, и вижу, как ты стоишь с прижатым к лицу лезвием, а отвратительный лоскут твоей щеки полощется на ветру, потому что ты оказалась слишком медлительной и тупой, чтобы увернуться от собственного ножа. Помнишь это? Потому что я помню отлично.

Гретхен резко побледнела и инстинктивно коснулась лица, которое за лето успело безупречно затянуться благодаря её вампирской регенерации.

— А когда я смотрю на тебя, Куинн, — я перевела тяжелый взгляд на вторую, — я вижу трусливую сучку, которая в ужасе забилась на дерево, потому что побоялась встретиться со мной лицом к лицу. Но я всё равно тебя достала, верно?

Я сделала резкое, безжалостное движение рукой, имитируя выстрел из лука прямо ей в бок, и Куинн испуганно отшатнулась.

— И наконец ты, Риган. — Я невесело улыбнулась бывшей приме Дома Дракхэрроу. — Я вижу раздавленную, отчаявшуюся бабу, которая валяется плашмя в грязи. Именно там твое законное место. И это зрелище всегда будет стоять у меня перед глазами, каждый раз, когда я буду смотреть на тебя — на жалкую пустышку, которая до сих пор цепляется за мужчину, больше ей не принадлежащего. Он тебя не хочет, Риган.

Я сделала решительный шаг вперед и предупреждающе зашипела сквозь зубы. Риган испуганно отпрянула, будто всерьез опасалась, что я испорчу её безупречный макияж. Мой триумф оказался достаточно сладким, чтобы на секунду заглушить кипящую в груди ярость.

— А теперь, — процедила я низким, убийственным голосом, — убирайтесь с моего пути, девочки, пока у меня не возникло искушения повторить прошлый семестр.

Я решительно пронеслась мимо них, не добавив больше ни слова, ворвалась в свои покои и с грохотом захлопнула дверь прямо перед их носами, повернув ключ.

В ту же секунду вся моя напускная бравада мгновенно испарилась. Я бессильно прислонилась спиной к деревянной створке, грудь тяжело вздымалась, пока я отчаянно пыталась восстановить дыхание. Руки крупно дрожали.

Им всё-таки удалось пронять меня и забраться под кожу. Сдержаться в такой ситуации было выше моих сил. Но на самом деле я злилась вовсе не на этих девиц. Они оставались точно такими же несчастными и презренными, как и всегда, здесь ничего нового.

Я была в ярости на саму себя. Это я совершила самую глупую, самую непоправимую ошибку в своей жизни.

Я посмотрела на алый шелк халата, затем с отвращением сбросила его на пол и отступила на шаг. Но запах Блейка никуда не делся — он плотно окутывал мое тело, будто вторая кожа. Я не могла от него спрятаться, не могла убежать. Он остался на мне. И во мне.

Чувствуя глубокое омерзение к собственному бессилию, я пересекла комнату и распахнула дверь в ванную. Собственное отражение в зеркале заставило меня вздрогнуть. Вот что видели Риган и её свита: девчонку с безумным взором, растрепанными волосами и губами, распухшими от поцелуев, на которые ей ни в коем случае нельзя было соглашаться.

От вида себя, столь явно отмеченной Блейком, к горлу подступила тошнота. Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Я резко открыла кран, и шум льющейся воды заполнил тишину. Дождавшись, пока струя станет обжигающе горячей, я щедро плеснула в ванну пену с ароматом миндаля и вишни, вылив гораздо больше обычной нормы. Я отчаянно надеялась, что этого сильного запаха хватит, чтобы навсегда смыть Блейка со своего тела.

Смыв с себя пену, я забралась в воду и погрузилась по самый подбородок. Я зажмурилась, но стоило закрыть глаза, как воспоминание о его руках на моей коже нахлынуло с новой силой. С глухим стоном я в сердцах прижала ладони к лицу.

С конца прошлого курса этот парень вел себя как эгоистичный тиран высшей пробы. И не только со мной — он планомерно портил жизнь Тео, Флоренс и Више. И вместо того, чтобы заставить его заплатить за утреннюю выходку в трапезной, что сделала я? Покорно пришла в его спальню и дала ему ровно то, чего он так жаждал. Я оказалась слабой. Хуже того — эгоистичной дрянью. Я позволила похоти вычеркнуть из памяти то, как он унизил моих близких.

В мыслях невольно возник образ Никсариса. Он снова заблокировал ментальную связь, но было несложно представить его реакция на это.

«Всадница никогда не отдает свою силу ради сиюминутного удовольствия или минутной слабости».

Наверняка он выдал бы что-то в этом роде. С той лишь оговоркой, что я не была его всадницей. Интересно, был ли черный дракон столь же суров со своими прошлыми наездниками? Впрочем, какая разница, сейчас они все равно мертвы. Скорбел ли он о них так же глубоко, как о потере остальных драконов?

Я снова закрыла глаза, и лицо Блейка упрямо всплыло из глубин памяти, наплевав на все мои попытки защититься. Я вспомнила его тело, прижатое к моему так плотно, словно на эти несколько минут мы действительно стали единым целым и оставили всю вражду позади. Меня нещадно грызла вина, но суровая, постыдная правда заключалась в том, что это был лучший секс в моей жизни. Всё вышло слишком легко. Мы подходили друг другу идеально, как две половинки одного пазла.

Временами он казался невероятно красивым. В какой-то момент его кожа в полумраке будто замерцала, и мне почудилось, что его черные татуировки ожили, превращаясь в настоящую драконью чешую, переливающуюся на плечах и груди.

Когда я наконец открыла глаза, вода в ванне успела полностью остыть. Кое-как выбравшись наружу, я насухо вытерлась и завернулась в полотенце, принципиально избегая смотреть в зеркало. Халат Блейка по-прежнему валялся на полу посреди комнаты. Я долго буравила его взглядом, а затем со злостью пнула ногой глубоко под кровать.

С глаз долой — из сердца вон.

Высокие двойные двери Библиотеки Кровавого Крыла тихо скрипнули, когда я толкнула их и вошла внутрь. Знакомая волна благоговения тут же захлестнула меня, как и в первый раз. Масштабы этого зала неизменно поражали: бесконечные ряды высоких стеллажей из темного дерева уходили далеко в полумрак. За длинными столами сидели студенты, склонившись над фолиантами и стопками пергамента, а их приглушенный шепот сливался с мерным шелестом страниц. Над нашими головами медленно двигался зачарованный потолок, разделенный на четыре сектора. Мой взгляд замер на одном из них — там расстилалась бескрайняя пустыня с пологими барханами красноватого песка, над которыми как раз поднималось солнце, заливая всё золотистым светом.

Если каждая часть этой фрески отображала реальное место в Санграте, то наше королевство было поистине колоссальным. Я успела изучить лишь крошечную часть местной географии, но любая надежда на то, что какое-нибудь соседнее государство сможет спасти меня от Высокородных, давно растаяла. Санграта, по сути, являлась целым миром. И если другие обитаемые земли и существовали, они находились слишком далеко, чтобы брать их в расчет.

«Чужой мир во всех отношениях», — мягко отозвался в сознании голос моей матери. В этот вечер я сознательно решила взять с собой кинжал, в котором она была заточена. В последнее время она стала слишком замкнутой и одинокой в своей стальной темнице.

«Ты скучаешь по прошлому?» — мысленно спросила я её. — «Я имею в виду Аэркан». В конце концов, та земля была её домом гораздо дольше, чем моим.

«Не особо», — задумчиво ответила она. — «Наверное, это прозвучит странно, но я безумно скучаю по своему телу. Мне не хватает верховой езды, ветра в волосах, вкуса хорошего вина. Не говоря уже о потрясающем ощущении гибкого обнаженного мужчины, прижатого к моей…»

«Ладно, ладно!» — поспешно перебила я её. — «Хватит предаваться воспоминаниям».

«Что ж», — спокойно отозвалась Оркада. — «Ты сама спросила. И кстати, могла бы поблагодарить меня за деликатность».

«Поблагодарить за что?»

«За то, что я избавила тебя от материнских нотаций на тему репродукции. Если ты забыла, я была свидетельницей твоего недавнего… свидания».

Я вспыхнула до корней волос, лицо мгновенно запылало. Какая-то девчонка с охапкой свитков, проходившая мимо, удивленно на меня покосилась.

«Ты видела это?!» — ментально воскликнула я.

«Не видела напрямую», — пояснила мама. — «Скорее уловила общее впечатление, когда ты забирала кинжал из комнаты. Ощутила отголоски чужих эмоций».

«Ты можешь чувствовать такое от одного моего прикосновения?» — я была одновременно раздражена и под впечатлением.

«Да», — Оркада мысленно зевнула. — «Видишь, какая я понимающая? Я ведь даже не засыпаю тебя вопросами. Например, насколько твой принц был хорош, как долго продержался и насколько щедро одарен природой…»

«Хватит, прекрати!» — твердо оборвала я этот поток откровений. — «Давай лучше найдем Флоренс».

Я изо всех сил попыталась сосредоточиться на деле, глубоко вдыхая знакомые запахи старого пергамента, кожи, древесного дыма и свечного воска. Медленно продвигаясь по главному проходу между стеллажами, я наконец заметила подругу. Флоренс сидела за дальним столом, буквально забаррикадировавшись внушительными стопками книг. Её темные волосы были небрежно заправлены за уши, а очки сползли на самый кончик носа, пока она увлеченно перелистывала страницы массивного тома.

Заметив мое приближение, она отложила книгу и тепло улыбнулась:

— Медра! У тебя получилось прийти.

— С трудом, — выдохнула я, опуская сумку на стул и оценивающе разглядывая её трофеи. — Впечатляющая коллекция.

Флоренс слегка смутилась:

— Да вот, решила заранее набрать литературы для «Сада алхимика».

— Это твой любимый предмет в этом семестре, верно? — с улыбкой спросила я.

— А как иначе? — искренне воскликнула она. — Я просто обожаю профессора Алленвейл! Да и профессора Родригеса я всегда любила… — Она резко осеклась и густо покраснела, заметив мою выразительно приподнятую бровь. — Ну, в смысле, не «любила» в том самом смысле! Ой, Медра, ты отлично понимаешь, о чём я.

— Отлично понимаю, — ухмыльнулась я, подвигаясь ближе. — Ты считаешь его чертовски привлекательным.

— Он потрясающий преподаватель, и я искренне восхищаюсь его глубоким интеллектом, — чопорно заявила Флоренс, поправляя очки.

— И его отличной задницей, — вставила я шпильку.

— Медра! — ахнула подруга, испуганно оглядываясь по сторонам, словно ожидала, что профессор Родригес материализуется у неё за спиной в ту же секунду.

«Какая лицемерка», — хихикнул в моей голове мамин голос.

«Тише», — мысленно предостерегла я её. — «Или в следующий раз останешься сидеть в шкафу». Она фыркнула, но послушно замолчала.

Я рассмеялась, видя панику на лице Флоренс:

— Расслабься, нас никто не слышал, честное слово.

— Ну и хорошо, — выдохнула Флоренс, возвращая очки на переносицу. Она внимательно и настороженно всмотрелась в мое лицо. — Итак, я так понимаю, Блейк согласился перенести кормление на более раннее время?

— Гм, да, — быстро соврала я. — Всё прошло нормально. Он был… удивительно покладистым.

— О, я так рада! После утреннего скандала в трапезной я места себе не находила, боялась, что он снова начнет портить тебе жизнь, — облегченно улыбнулась Флоренс.

Оркада в моей голове снова издала издевательский смешок, и мне стоило огромных усилий удержать маску безразличия.

— Да, он вел себя вполне вежливо.

— Но на тебе нет шарфа, — Флоренс удивленно нахмурилась, переводя взгляд на мои открытые запястья. — Он укусил тебя в какое-то другое место? Ну и ублюдок.

— Нет-нет, — поспешно перебила я её, непроизвольно коснувшись шеи рукой, но тут же отдернула пальцы. — Я имею в виду, шарф просто не понадобился. В этот раз было совсем не больно, честно.

Чувство вины заставило внутренности скрутиться — я искренне ненавидела лгать Флоренс. Рано или поздно мне придется выложить ей всю правду, но точно не сейчас. Из-за Блейка ли я молчала или просто из-за деликатности темы? Флоренс казалась мне слишком чистой и невинной, и мне очень не хотелось её шокировать.

— Это же здорово! — просияла она, переводя взгляд на мои ладони, и я подавила импульс спрятать руки в рукава кофты. — Потрясающе, что твоё тело начинает вырабатывать устойчивость к боли. Или дело в том, что ты была более расслабленной в этот раз? Блейк смог найти к тебе правильный подход?

«Я даже комментировать это не стану, слишком уж легкая мишень», — подала голос Оркада. — «Это как расстреливать рыбу в бочке. Пожалуйста, оцени мою титаническую сдержанность».

«Ты просто образец целомудрия, мам», — мысленно съязвила я.

Вслух же я ответила Флоренс:

— Да, можно сказать и так.

— Ну, вообще-то укус Высокородного и не должен причинять страданий, если верить медицинским трактатам, — задумчиво протянула Флоренс. — На самом деле многие блайтборны со временем начинают испытывать от этого сильную зависимость, но это уже совершенно другой, ментальный уровень проблемы.

Я испуганно уставилась на нее:

— Зависимость? Я точно не собираюсь ни от чего зависеть.

— Я знаю. Но в этом есть определенная биологическая логика, это ведь симбиотическая связь.

Я шумно выдохнула и поспешила перевести стрелки:

— Возвращаясь к твоей тайной страсти к профессору Родригесу…

Флоренс испуганно пискнула и схватила тяжелую книгу, явно разрываясь между смущением и желанием запустить ею в меня.

— Девочки, мне нужно напоминать вам, что вы находитесь в библиотеке? — раздался строгий, но тихий голос.

Румянец Флоренс мгновенно стал багровым, когда из-за ближайшего стеллажа плавно вышла невысокая, стройная женщина. У Цзя Шэнь были точно такие же темные глаза, как у её дочери, обрамленные строгими очками в тонкой проволочной оправе. На ней был темно-синий кардиган с аккуратной вышивкой в виде мелких белых цветов по подолу, застегнутый поверх накрахмаленной блузки. Длинные черные волосы были собраны в строгий хвост, а несколько выбившихся прядей падали на лицо, выдавая тяжелый рабочий день.

Джиа с мягким стуком опустила стопку свитков на край стола и выразительно выгнула бровь:

— Я искренне надеюсь, Флоренс, что ты не собиралась швырять в подругу имуществом Академии. В частности, редкими библиотечными томами.

— Конечно нет, мама, — уныло буркнула Флоренс.

Я тихонько хмыкнула, наслаждаясь её смущением:

— Флоренс просто делилась со мной своим бурным восторгом по поводу учебного расписания на этот семестр. Вы же знаете, как она загорается, когда речь заходит о науке.

— О науке, говоришь? — Джиа перевела проницательный взгляд на меня, и я поняла, что провести её не удастся. — И ради каких именно научных изысканий ты пришла сюда сегодня вечером, Медра?

— Драконы, как обычно, — со вздохом призналась я.

— Ах да, проект по драконологии. — Джиа задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Должна признать, я редко оказываюсь в тупике, но твой исследовательский запрос оказался гораздо более сложной головоломкой, чем я рассчитывала.

Я успела в общих чертах рассказать Флоренс, что именно мне нужно найти и зачем, но мы единогласно решили, что её маме вовсе не обязательно знать шокирующие подробности — например, то, что я вообще не контролирую Никсариса и в любой момент рискую быть сожженной заживо или казненной Трибуналом за обман.

— Я перерыла большую часть наших закрытых архивов, но результаты, увы, неутешительные, — продолжила Джиа.

— По-прежнему ничего полезного? — спросила я, тщетно пытаясь скрыть разочарование. Если уж главный библиотекарь Академии не смогла ничего откопать, то на что вообще могла рассчитывать я? А ведь у меня на носу первое практическое занятие по траллгарду с профессором Родригесом.

— У нас полно общих трудов о драконах, — пояснила Джиа. — Анатомия, повадки, легенды, пара весьма сомнительных трактатов от ученых-блайтборнов, которые драконов в глаза не видели. Большинство авторов, разумеется, принадлежали к Высокородным, но их взгляды на драконов слишком часто противоречат друг другу. Но самое странное — когда речь заходит об исчезновении драконов, об этом монументальном событии нашей истории, в хрониках зияет абсолютная пустота.

Я нахмурилась:

— А как же личные дневники или записи прошлых всадников? Наверняка они должны были остаться.

— Пока мне не удалось найти ни одного первоисточника, — мягко прервала меня Джиа. — Если эти документы и существовали — а они обязаны были существовать, — их либо целенаправленно уничтожили, либо надежно спрятали много веков назад. Это злит, но одновременно и интригует.

— Интригует? — с сомнением переспросила Флоренс.

Джиа криво улыбнулась дочери:

— Ну разумеется, ты же знаешь, я обожаю хорошие тайны. — Она снова повернулась ко мне: — В любом случае, Медра, я пошла на радикальные меры.

Мои глаза удивленно расширились:

— Радикальные?

— Да, я развернула масштабную кампанию по переписке. Связалась со своими коллегами из других библиотек и академических институтов по всей Санграте, запросив у них доступ к архивам.

— Межбиблиотечный абонемент? — удивилась Флоренс. — Ты же сама говорила, что с ними вечно куча проблем.

— Да, обычно когда мы отправляем книги в другие филиалы, обратно возвращается в лучшем случае две трети, да и те в непотребном виде, — поморщилась Джиа. — Но в данном случае это играет нам на руку, мне многие задолжали услугу. Так что я рассчитываю получить ответы в самое ближайшее время.

— Спасибо тебе огромное за все эти хлопоты, Джиа, — искренне поблагодарила я её. — Мне неловко, что я так сильно нагружаю тебя работой.

Она отмахнулась:

— Глупости. Ты студентка этой Академии, помогать тебе — моя прямая обязанность.

Я мельком глянула на Флоренс, чувствуя легкий укол совести из-за того, что мы соврали Джии, будто все эти поиски нужны для эссе профессора Родригеса.

— В любом случае, я продолжу копать, Медра. Правда никогда не исчезает бесследно, даже если сильным мира сего этого очень хочется.

Прежде чем я успела ответить, мимо нас пронеслось стремительное рыжее пятно, с глухим стуком врезавшись в нижнюю полку стеллажа.

— Невилл! — всплеснула руками Джиа, когда лаффин резко развернулся и пулей пролетел под нашим столом, неистово виляя пушистым хвостом. — Нет, плохой мальчик, Невилл! — строго пригрозила она ему пальцем.

— Иди сюда, Невилл, пожалуйста, — взмолилась Флоренс, поспешно отодвигая стул и протягивая руки к зверьку. — Ко мне, ну же. Кто у нас хороший мальчик?

Но Невилл лишь задорно тявкнул и снова скрылся в лабиринте книжных шкафов.

«Опять эта нелепая пушистая крыса», — фыркнула мама. — «Что это животное вообще забыло в библиотеке? Только не говори мне, что твоя подруга всерьез надеется научить его читать».

«Сколько раз повторять: он не крыса, он лаффин. И нет, — мысленно добавила я, — Флоренс точно не настолько амбициозна».

«В жизни не видела столь бестолкового существа», — проворчала Оркада, хотя в её ментальном тоне отчетливо угадывались нежные нотки.

«Уверена, Невилл счел бы это за высшую похвалу», — криво улыбнулась я про себя.

— Только не снова, — простонала Флоренс, пряча лицо в ладонях. — Он увязался за мной из дома, и мы уже битый час пытаемся его поймать.

— Если его заметит кто-то из старших смотрителей… — Джиа в тревоге заломила руки.

— Не переживайте, — быстро успокоила я её. — Если возникнут проблемы, скажем, что его притащил Блейк. Свалим всё на него. В конце концов, Невилл — это в равной степени и его головная боль.

Джиа удивленно моргнула, а затем тихонько рассмеялась:

— О, Медра, ты просто невыносима.

— Ну, он же Глава факультета, — с самым невинным видом пожала я плечами. — Брать на себя вину за подобные инциденты — его прямая обязанность.

И я действительно ни за что не позволила бы Джии или Флоренс получить выговор из-за лаффина. В этот момент Невилл снова вылетел в наш проход, лихо запрыгнул на свободный стул, а с него сиганул обратно на пол. Его глаза буквально горели безумным, неукротимым озорством.

Флоренс бессильно покачала головой:

— Когда он в таком состоянии, ловить его бесполезно.

И словно по сигналу, Невилл рванул по главному проходу, но резко затормозил перед внезапно выросшей на его пути высокой фигурой.

— Что здесь происходит? — строго поинтересовался глубокий, ровный голос.

Кейдж Танака. Глава Дома Авари стоял в конце стеллажа, его высокая атлетичная фигура отбрасывала длинную тень на пол. Он окинул лаффина быстрым взглядом, а затем перевел свои обсидиановые глаза на меня. Воздух вокруг мгновенно словно стал плотнее. Я невольно откашлялась.

— Это Невилл, — пояснила я, указав на припавшего к полу зверька. — У него тут пятиминутка хаоса.

Кейдж изящно приподнял бровь:

— Невилл?

— Лаффин, — добавила я.

Невилл выбрал именно эту секунду, чтобы пулей проскочить у Кейджа между ног, задев его форменные ботинки. Рука парня инстинктивно метнулась в сторону, ухватившись за край полки, чтобы сохранить равновесие. Он не упал, но на его обычно каменном лице отразился неподдельный шок. Я изо всех сил прикусила губу, тщетно пытаясь сдержать смех. Видеть, как один из самых грозных и идеальных Высокородных студентов Академии едва не свалился из-за маленького пушистого комочка, было выше моих сил, и я откровенно расхохоталась.

К моему полному восторгу, уголки губ Кейджа едва заметно дрогнули в мимолетной улыбке. Флоренс тоже тихонько прыснула, но поспешно закрыла рот ладонями — она явно слишком сильно опасалась своего нового Главы Дома, чтобы смеяться над ним в открытую.

— Он терроризирует нас весь вечер, — сквозь смех объяснила я Кейджу. — Мы никак не можем его поймать.

Темные глаза Кейджа на пару секунд задержались на моем лице, а затем скользнули по книгам, разложенным на столе.

— И над чем же ты так усердно работаешь сегодня, всадница?

— Исследования, — я неопределенно пожала плечами. — Так, легкое чтение об истории драконов.

— Тебе нужна помощь?

На долю секунды я действительно поддалась соблазну согласиться. Кейдж славился своим острым умом и методичным подходом к учебе, у него наверняка были лучшие оценки на потоке. Будем честны: этот парень выглядел устрашающе компетентным во всём. Но вид маленькой черной татуировки в виде полумесяца, выглядывающей из-за воротника его рубашки, заставил меня вовремя опомниться. Этот чернильный узор служил жестким напоминанием о том, кем он являлся на самом деле. И кем была его семья.

Я вспомнила леди Иларию Авари. Если она прознает, что я понятия не имею, как управлять Никсарисом, и судорожно ищу ответы от его имени… Ответы, которые Высокородные, возможно, веками пытались скрыть от блайтборнов… Что она со мной сделает?

С другой стороны, Кейдж мог иметь доступ к таким родовым хроникам, которые я ни за что не найду на общих библиотечных полках. Кто знает, какие тайны о драконах хранит Дом Авари?

— Думаю, я справлюсь сама, — со скрытым сожалением ответила я. — Но всё равно спасибо.

Он слегка наклонил голову:

— Уверена?

— Всё это… довольно сложно, — уклончиво протянула я.

Кейдж сделал шаг ближе, и до меня донесся тонкий, едва уловимый аромат хвои. Я ожидала, что он начнет настаивать, но парень лишь понимающе кивнул в сторону Флоренс и Джии, которые с живым интересом наблюдали за нашей беседой:

— Впрочем, у тебя здесь и так отличная группа поддержки.

— Да, — тихо согласилась я. — Тут мне повезло.

Наши взгляды встретились, но Невилл снова решил вмешаться в ситуацию, с задорным тявканьем пролетев между нами.

— Я разберусь, — спокойно выдохнул Кейдж.

Прежде чем я успела моргнуть, он совершил молниеносный выпад. Только что он стоял лицом ко мне, а в следующее мгновение уже безупречно присел, аккуратно перехватив лаффина за загривок. Невилл для приличия пару раз дрыгнул лапками в его руке, но мгновенно затих, смешно поводя носом — зверек отлично почуял, что с этим парнем шутки плохи.

Кейдж бережно протянул пушистый комочек Флоренс:

— Я так понимаю, этот маленький нарушитель спокойствия принадлежит тебе?

— Огромное спасибо! — Флоренс поспешно перехватила Невилла и крепко прижала к груди. — Обычно он невероятно послушный, — безбожно соврала она, не краснея. — Понятия не имею, что на него нашло сегодня.

Губы Кейджа снова тронула едва заметная ухмылка:

— Дикие существа редко способны идти против своей истинной природы. — Его обсидиановые глаза сфокусировались на моем лице, и от этого пристального взгляда у меня внутри всё перевернулось.

«Боги мои», — восхищенно протянула Оркада в моей голове. — «Да у кого-то здесь появился преданный поклонник. Мне кажется, или температура в этом зале только что подскочила на пару градусов?»

Я изо всех сил постаралась проигнорировать её комментарий.

— Видимо, библиотека — не лучшее место для прогулок Невилла, — согласилась я с Кейджем. — Мы усвоили урок.

Лаффин выдал робкий, протестующий писк, но стоило Кейджу строго на него посмотреть, как зверек поспешно уткнулся носом в сгиб локтя Флоренс, ища спасения.

— Пройдешься со мной? — негромко спросил Кейдж, глядя на меня.

Я удивленно моргнула: — Прямо сейчас?

— Если ты больше не нужна своим друзьям, — он перевел взгляд на Флоренс и Джиа, которые уже вовсю спорили, как лучше транспортировать притихшего Невилла наружу.

Я спрятала улыбку:

— Хорошо. Думаю, они справятся.

Мы медленно пошли по коридорам, и прохладный воздух библиотеки мягко окутал нас. Шаг Кейджа был размеренным и уверенным, от всей его фигуры веяло потрясающим спокойствием. Рядом с ним я ловила себя на странном чувстве безопасности. Мы дошли до уединенного, тихого уголка между дальними стеллажами, и он повернулся ко мне лицом.

— Я знаю, что ты отчаянно пытаешься найти способ контролировать Никсариса, — ровным, тихим голосом произнес он.

Я мгновенно напряглась: — Откуда…

— Ты первая всадница за несколько столетий, Медра. Сложить два и два не так уж сложно. Особенно когда ты проводишь вечера в закрытых архивах, лихорадочно перерывая книги. — В его глазах мелькнуло искреннее веселье. — Я умею быть внимательным.

Я защитно скрестила руки на груди, пытаясь подавить нарастающую нервозность:

— Ну и что? Допустим. Что с того?

Он равнодушно пожал плечами:

— В этом нет ничего постыдного. Никсарис — непростой дракон.

— Да, — согласилась я. — Это уж точно.

Кейдж небрежно прислонился спиной к стене:

— В прошлые века многие драконы сражались под знаменами Дома Авари. Наш клан вырастил одних из самых могущественных ящеров, которых когда-либо видела Санграта. — В его голосе прозвучала тихая, вековая гордость. — И Никсарис по праву считался сильнейшим среди них.

У меня испуганно екнуло сердце. Значит, у них действительно есть подробные хроники!

— Ты читал о нем? Что конкретно тебе известно?

Взгляд Кейджа оставался кристально чистым.

— В нашем Доме есть древняя мудрость: «Сила всадника исходит от его дракона. Но его мудрость — от каждого дракона, когда-либо жившего на земле». Наши архивы уходят вглубь веков. Мы скрупулезно записывали характер каждого зверя, имена их наездников, историю болезней, тактику боя. Бесчисленное множество деталей, большинство из которых стороннему человеку показались бы невыносимой скукой.

Я во все глаза уставилась на него, пульс стремительно учащался.

— А Никсарис? Что именно записано конкретно о нем?

Выражение лица Кейджа стало задумчивым:

— Никсарис всегда обладал куда более яростным и независимым нравом, чем остальные Сумеречные драконы. У него на всё имелось собственное мнение. Он оставался предан своим всадникам, но эту преданность им приходилось завоевывать долгими годами. Он никогда не подчинялся просто так.

Эти слова попали в самую точку.

— Завоевывать? Но как?

Кейдж примирительно поднял ладони:

— Здесь я вынужден тебя разочаровать, у меня нет готовых и простых рецептов.

Но, читая между строк, я поняла: Никсарис ценил, когда к нему относились с безоговорочным уважением. Когда всадники умели слушать его, а не просто видели в нем боевое орудие.

Кейдж тонко улыбнулся:

— Он — существо колоссального ума. Не говоря уже о гордости. Если потенциальный наездник пытался помыкать им или игнорировал его советы… что ж, долго такие всадники не жили. Им невозможно было командовать силой.

Я тяжело сглотнула, вспоминая, с какой убийственной легкостью Никсарис отмахивался от моих нелепых ментальных приказов.

— А его прошлые всадники? — с любопытством спросила я. — Кем они были?

Кейдж на секунду замялся, а затем неопределенно пожал плечами:

— Хроники сохранили немногое. Имена, пара боевых подвигов — если им доводилось участвовать в крупных сражениях. Но очевидно одно: Никсарис оставался предан им до самого конца. Он делал выбор редко и осознанно, ведь драконы живут гораздо дольше смертных. Но если уж он выбирал всадника, то был готов сражаться за него насмерть.

Я пристально вглядывалась в его лицо. Интуиция подсказывала, что он о чём-то умалчивает. Но зачем ему врать мне о прошлых наездниках Никсариса? Что криминального можно скрывать спустя столько веков?

— Дом Авари… — я заколебалась, но всё же заставила себя озвучить главный вопрос. — Это ваш Дом был ответственен за то, что случилось с Никсарисом и остальными драконами? Это вы обратили их в гранит?

Глаза Кейджа мгновенно потемнели, он резко оттолкнулся от стены и выпрямился во весь рост.

— Нет, — твердо и жестко отрезал он. — Мой Дом не имеет к этому никакого отношения. Мы бы ни за что добровольно не отдали ни одного дракона. Что бы ни произошло с ними в прошлом, это не было замыслом Авари. Та окаменелость стала величайшей трагедией для каждого из нас.

И снова фальшь. Он явно сомневался в собственных словах, хотя я прекрасно понимала, что вслух он в этом никогда не признается.

— Но ты ведь знаешь гораздо больше о тех событиях, верно? — упрямо настаивала я.

Он нахмурился:

— Я знаю достаточно, чтобы понимать: пробуждение Никсариса — это четкий сигнал того, что баланс сил в Санграте стремительно меняется. И далеко не все Высокородные будут рады тем переменам, которые предвещает появление дракона. — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Особенно если верность Никсариса в итоге вернется к Дому Авари.

Об этой стороне медали я даже не задумывалась. Неужели Никсарис действительно может переметнуться к ним? Неужели в нем еще жива память о его прежнем Доме?

Тут мне в голову пришла другая пугающая мысль:

— Ты считаешь, что я в опасности? Ты это пытаешься мне сказать?

— Ты единственная всадница в мире. Ты по определению всегда будешь в опасности, Медра. Но если ты имеешь в виду угрозу со стороны самого Никсариса — нет, вряд ли. Сумеешь заслужить его уважение, и он защитит тебя от кого угодно, если ты ему позволишь.

Я тяжело выдохнула, пытаясь унять лихорадочный бег мыслей:

— Если бы всё было так просто…

Его взгляд надолго замер на моем лице, и у меня снова перехватило дыхание. Обсидиановые глаза Кейджа, казалось, видели меня насквозь. Каково это — иметь на своей стороне кого-то вроде него? Надежного, сильного, непоколебимого и бесконечно верного?

Я густо покраснела, испугавшись собственных мыслей. Волна вины с головой накрыла меня. Что, блядь, со мной не так? Я только что встала с постели Блейка, а теперь стою здесь и… Я прикусила губу. Впрочем, я ничего не была должна Блейку. Что я твердила ему пару часов назад? Что я не его собственность. И то, что произошло между нами, не дает ему никаких прав на меня.

Кейдж слегка наклонил голову, и на его красивом лице появилась едва заметная понимающая улыбка:

— Отвлеклась?

— Нет, — слишком поспешно соврала я. Слишком быстро, чтобы это было правдой.

— Вот и отлично, — произнес он, делая еще один шаг ко мне. Глубокий запах хвои, смешанный с чем-то диким и первобытным, окутал меня, заставляя буквально прирасти к месту. На долю секунды я отчетливо представила, каково это — протянуть руку и коснуться его лица, провести кончиком пальца по четкому чернильному узору полумесяца на его шее. — Потому что есть еще кое-что, за чем я просил бы тебя внимательно приглядывать.

— За чем? — тихо спросила я.

— За Блейком, — выдохнул Кейдж, и я едва не подпрыгнула от неожиданности. — Ты не замечала в его поведении ничего странного в последнее время?

Я невольно закатила глаза:

— Ты имеешь в виду, помимо того, что он ведет себя как заносчивый, эгоистичный собственник и тиран?

Кейдж тонко улыбнулся:

— Помимо этого, да. Просто не выпускай его из виду. Если заметишь за ним какие-то явные странности — немедленно дай мне знать.

— Странности какого рода? — я удивленно нахмурилась.

Выражение его лица не изменилось, но то, как жестко сжалась его челюсть, выдавало глубокую внутреннюю тревогу.

— Поверь, если это случится, ты сразу всё поймешь.

В голове завертелся вихрь тревожных мыслей:

— Ты считаешь, он опасен? Думаешь, он может причинить вред моим друзьям?

Кейдж заколебался всего на мгновение, а затем беспечно обронил:

— Не опаснее, чем любой другой Дракхэрроу в его положении.

Его загадочный, недоговаривающий тон начинал меня откровенно злить:

— Ты снова что-то скрываешь от меня, — разочарованно выдохнула я.

— Я говорю тебе ровно то, что тебе жизненно необходимо знать прямо сейчас, Медра, — мягко возразил он. Он сделал аккуратный шаг назад, позволяя мне перевести дух. — Кстати, возвращаясь к твоей просьбе о переводе на мой факультет…

— Да? — с надеждой встрепенулась я.

— Я всё еще работаю над этим вопросом. Подобные бюрократические проволочки требуют времени, — поспешно добавил он, заметив, как поникло мое лицо. — К тому же возникли… определенные осложнения.

— Осложнения? Какого рода?

— Моя мать, — пояснил он. — Нацуми не из тех, кто легко доверяет чужакам. Особенно когда речь заходит о человеке с твоим уникальным статусом.

Я прекрасно поняла, что он имел в виду далеко не только мое звание всадницы.

— А ты? — прямо спросила я. Этот вопрос прозвучал гораздо более вызывающе и интимно, чем я планировала изначально. — Ты мне доверяешь, Кейдж?

Напряжение в его обсидиановом взоре стало глубже.

— Мне искренне хотелось бы верить, что наше доверие взаимно. — Он на секунду замолчал. — Помни: если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты просто придешь ко мне.

Это прозвучало не как просьба, а как твердое обещание.

Я уставилась на него, в голове по-прежнему роились сотни вопросов без ответов. Но прежде чем я успела озвучить хоть один из них, мимо нас с радостным тявканьем снова пронесся Невилл.

— Похоже, твой лаффин опять затеял погром, — заметил Кейдж. — Удачи, постарайся сделать так, чтобы он не разнес этот зал по кирпичикам.

Я тихонько рассмеялась:

— Буду надеяться, до этого не дойдет. — Когда рыжий вихрь скрылся за очередным стеллажом, я вздохнула: — Ладно, мне действительно пора ловить его и спасать Флоренс.

Кейдж понимающе кивнул:

— Спокойной ночи, Медра. И удачи.

— Спасибо, — натянуто ответила я, чувствуя внезапную неловкость.

Я проводила взглядом его высокую фигуру — он шел вдоль рядов книг с безупречно прямой, стальной спиной.

«М-м-м», — одобрительно протянула Оркада. — «А у парня определенно есть стиль. Мне безумно нравятся властные мужчины. Особенно те, кто умеет укрощать диких зверей».

«Невилл размером с кошку», — мысленно уточнила я. — «На свирепого монстра он явно не тянет».

«И тем не менее, этот Авари чертовски хорош. В нем чувствуется… утонченность и порода».

«Тут не поспоришь, он потрясающе компетентен во всем», — согласилась я.

«Правда, ему явно не хватает того безумного огня, что горит в Блейке», — подметила мама. — «Как там говорится в старых поговорках? Принц в парадном зале, дракон под простынями?»

«Нет такой поговорки, не выдумывай!» — возмутилась я. — «К тому же Блейк на благородного принца точно не тянет. Он такой же вспыльчивый и дикий, как сам…»

Я осеклась, внезапно осознав, в чём едва не призналась.

«Как сам кто?» — подтолкнула меня Оркада, и в её мысленном голосе отчетливо слышался сдерживаемый смех.

Я принципиально отказалась ей отвечать.

Вернувшись в свои покои, я бережно положила кинжал на деревянный стол у окна, сбросила тяжелые сапоги и без сил растянулась на кровати.

Бедного Невилла в итоге с позором эвакуировали в комнату Флоренс. Нам пришлось буквально силой заталкивать его в плетеную корзину, пока лаффин отчаянно скреб лапками по стенкам, подруга без конца бормотала извинения, а Джиа лишь раздраженно качала головой. Я не смогла сдержать улыбку, вспомнив, как Флоренс на цыпочках покидала библиотеку, бережно прижимая корзину к себе, словно контрабандный груз.

Но мое веселье быстро улетучилось, стоило мыслям снова вернуться к Кейджу. Шумно вздохнув, я села на постели, скрестив ноги.

«Никсарис? Ты слышишь меня? Ты здесь?»

Мгновение царила тишина. Затем я отчетливо ощутила, как дракон зашевелился в моем сознании, словно его неохотно выдернули из сна.

«Чего тебе нужно, бескрылая?» — в его голосе сквозило отчетливое раздражение, и это было вполне логично. — «Мне казалось, я ясно выразился в прошлый раз: я не намерен тратить силы на пустую болтовню, пока ты не добудешь для меня реальные сведения».

Я изо всех сил постаралась не закатывать глаза в реальности, чтобы он случайно не уловил этот жест через связь.

«Я помню. Но у меня есть информация, которая может тебя заинтересовать».

Последовала короткая пауза, а затем скептическое, утробное ворчание: «Излагай».

Я на секунду замялась, гадая, знал ли Кейдж, что я сразу же отправлюсь делиться нашими секретами с драконом. Впрочем, никаких клятв о неразглашении я ему не давала.

«Сегодня в библиотеке я разговаривала с Кейджем Танакой. Он Глава Дома Авари в Академии».

Я кожей ощутила, как фокус внимания Никсариса мгновенно и полностью переключился на меня.

«И что же этот щенок Авари хотел тебе сказать?»

Я в деталях пересказала ему слова Кейджа — в особенности его твердые заверения в том, что Дом Авари не имел отношения к тому древнему заклятию, обратившему драконов в безжизненный гранит.

Никсарис слушал меня в абсолютном молчании. Когда я закончила, из его груди вырвался яростный ментальный фырк, отозвавшийся в моей голове раскатом далекого грома.

«И ты так легко поверила на слово этому Высокородному? Отпрыску того самого клана, который веками держал меня в рабстве?»

Я была искренне потрясена: «В рабстве? Но Кейдж утверждал, что его Дом взрастил вас. Что твои прошлые всадники были из Авари. Разве ты не сам решил сражаться на их стороне?»

«Решил?!» — ментальный голос Никсариса стал опасно острым, сорвавшись на яростный рык. — «Разве новорожденный ребенок сам выбирает себе родителей, бескрылая? Неужели ты в своем бесконечном невежестве искренне веришь, будто у драконов в этом проклятом мире был хоть какой-то выбор, кому принадлежать?»

«Но ведь вы были самыми могущественными существами во всей Санграте…» — попыталась вставить я.

«Они выращивали нас с самого яйца!» — безжалостно перебил он меня. — «Они калечили наши души, намертво привязывая нас к своим амбициям с помощью жестокой магии крови. Авари использовали нас, командовали нами, манипулировали каждой нашей мыслью ради контроля над другими Домами. Не смей говорить мне о выборе, человеческое дитя».

Я с трудом сглотнула вставший в горле ком: «Прости, я не знала. Но Кейдж говорил, что ты оставался им верен. Что твоя преданность была абсолютной, хоть её и нужно было заслужить».

Никсарис на какое-то время замолчал, уходя в себя.

«Верность — слишком хрупкая и сложная вещь, Медра. Когда-то давно моя связь с Домом Авари действительно казалась мне нерушимой, как скала. Но века, предательство Высокородных и это проклятое окаменение превратили прежние узы в пепел».

Я затаила дыхание, колеблясь, но всё же решилась уточнить: «Значит… ты сейчас ничего к ним не чувствуешь? Совсем никакой лояльности к Авари?»

Снова воцарилось долгое, тяжелое молчание.

«Возможно, где-то в глубине души еще тлеет крошечный уголек. Призрачная тень тех уз, что когда-то связывали нас. Но я едва могу их вспомнить», — его голос начал медленно затихать, и на секунду мне показалось, что он оборвал связь.

Но затем его ропот вернулся: «Не позволяй их сладким речам обмануть тебя, бескрылая. Даже тем из них, кто пытается казаться другими. Они все сделаны из одного теста».

«Я буду предельно осторожна», — тихо пообещала я. — «Я раскопаю для тебя правду, как и обещала. Завтра у меня приватное занятие с профессором Хассан, я попробую вытянуть из нее хоть какие-то крохи информации. Я уверена, она знает гораздо больше, чем говорит». Хотя заставить её поделиться знаниями будет той еще задачкой.

«Хорошо», — одобрительно прогрохотал Никсарис. — «Я вижу, что ты наконец-то начала шевелить мозгами. Не забывай: если ты провалишь мою проверку, на следующей оценке Трибунала ты останешься один на один со своими палачами».

С этой вполне в его духе дружеской угрозой его ментальное присутствие окончательно растворилось, оставив меня одну в звенящей тишине темной комнаты.

ГЛАВА 20 — МЕДРА

— Вы всегда должны помнить своё место, — сказала профессор Хассан, расхаживая по комнате, пока я сидела на каменной скамье, послушно делая беспорядочные пометки на пергаменте, который небрежно держала на коленях.

Аудитория с открытой стеной, выходящей на море, должно быть, изначально использовалась для всадников на драконах, но она не особенно подходила для академических лекций. Во-первых, не было столов, на которые можно было бы положить мои вещи. Не говоря уже о том, что когда поднялся ветер, мы обе замерзли. Не то чтобы Хассан когда-либо показывала это. Она, вероятно, читала бы лекцию и сквозь снежную бурю.

— Ваша преданность принадлежит Трибуналу и Высокородным, которые предоставили вам привилегию продолжать дышать воздухом Санграты. Дракон — это оружие, инструмент для достижения власти. Твой долг — использовать его от имени тех, кто управляет королевством.

Хассан была на редкость однообразна. Она постучала тростью по каменному полу, на резких чертах ее лица появилось выражение неодобрения. Ничего нового.

Я изучала ее. Профессор была одета строго, как всегда: ее длинные волосы с серебряными прядями были собраны сзади в тугой пучок, ее чернильно-черное платье было лишено вышивки или украшений. Как она стала такой? Была ли у нее своя семья? Как она стала преподавать в Кровавом Крыле? И что еще более важно, почему, черт возьми, она так сильно любила Высокородных? Магия подчинения, возможно, и ослабла, но преданность Хассан была непоколебима. Я сомневалась, что что-либо могло это изменить.

Трость Хассан со стуком опустилась на каменную скамью передо мной, и я подпрыгнула.

— Всадники, — сказала она, когда убедилась, что полностью завладела моим вниманием. — Они не партнеры драконов. И они не равны Высокородным, которые ими командуют. Всадники — посредники.

Мне показалось немного нелепым, что она продолжала говорить о «всадниках» во множественном числе, как будто я была не единственной. Но я не собиралась на это указывать.

— Ты — мост. Необходимый инструмент для направления энергии из одной точки в другую. Вот и всё. Никогда не забывай об этом. — Я почувствовала на себе тяжесть ее взгляда. — Высокородные, несмотря на то, что они законные правители Санграты, не могут напрямую разговаривать с драконами. Такова роль всадника. Дракон может видеть в тебе свою всадницу, но никогда не путай его послушание с преданностью тебе. — Ее губы сжались, когда она посмотрела на меня сверху вниз. — Истинная преданность дракона, если можно сказать, что зверь обладает таковой, принадлежит Высокородному Дому, который им командует.

Мне было интересно, не поспорил бы с этим Кейдж. В конце концов, он сказал мне, что Никсарис был верен своим всадникам, а не только своему Дому.

Она наклонилась, подчеркивая каждое слово постукиванием своей адской трости.

— Ты инструмент. Твоя цель — донести волю Высокородных и убедиться, что твой дракон выполняет свой долг. Не более того.

Я заставила себя промолчать, проглотив все аргументы, которые грозили прожечь дыру в моем горле. Я знала, что Никсарис возненавидел бы Хассан.

Раздался стук в дверь, и голова Хассан резко повернулась в ту сторону, на ее лице отразилось раздражение. Она взглянула на меня, затем направилась к выходу. Она открыла дверь, с кем-то поговорила, затем повернулась ко мне:

— Оставайся здесь, — приказала она, прежде чем выйти в коридор.

Как только за ней закрылась дверь, я вскочила на ноги. Хассан никогда не собиралась давать мне ответы, в которых я нуждалась. Я была бы дурой, если бы думала, что когда-нибудь смогу ее разговорить.

Я быстро подошла к ее столу, просматривая множество книг и бумаг, которые покрывали его. И тут я увидела это. Тонкое кожаное досье с именем, выбитым на лицевой стороне: «Никсарис. Сумеречный Дракон Авари».

Мой пульс участился, я схватила его и начала листать страницы.

Первые разделы были подробными и клиническими. Описания физических возможностей Никсариса: размах крыльев, выносливость в полете и огневая мощность. Я даже не знала, откуда взялась эта информация и была ли она точной. Кто-нибудь из Авари составил досье на основе своих исторических записей? Или это были просто обоснованные догадки, основанные на том, что они видели до сих пор?

Я листала дальше, и содержание изменилось на нечто более жуткое.

«Исторически считался карателем. Никсарис продемонстрировал непревзойденную эффективность в усмирении взбунтовавшихся драконов и всадников. Известен тем, что сеет ужас среди непокорных группировок. Развертывание проходит успешно в 97 % случаев».

Должно быть, это написал кто-то из Дома Авари. Это, или у них каким-то образом украли информацию.

Желудок скрутило, когда я переваривала эти детали. Почему Кейдж не поделился со мной ничем из этого? Никсариса использовали как карателя. Когда другие драконы или всадники колебались или бунтовали, его посылали напомнить им об их месте. Формулировки были расплывчатыми и милитаристскими, но подтекст был ужасающим. Я встретила термин «наказание» больше раз, чем могла сосчитать. Почему Никсарис не рассказал мне об этом сам? Помнил ли он хотя бы подробности своего жестокого прошлого?

Следующая страница содержала мрачное резюме его возможностей наряду с загадочными заметками о «стратегической полезности» и «чрезвычайных мерах». Было ясно, что Трибунал считал Никсариса оружием превыше всего, но в этом не было ничего удивительного.

Я пролистала еще несколько страниц и увидела заголовок, от которого у меня кровь застыла в жилах: «Оценка совместимости всадника». Сверху было нацарапано мое имя, а под ним — список черт характера и наблюдений, явно сделанных Хассан.

Темперамент: Упрямая. Сомнительная лояльность к Высокородным. Своевольна и недисциплинирована. Бросает вызов властям на каждом шагу.

Связь с Никсарисом: Неизвестна. Всадница ведет себя неуважительно и уклончиво.

Психологическая устойчивость: Умеренная. Проявляет безрассудные наклонности.

Потенциал связывания душ: Определить невозможно. Необходимы дополнительные сеансы.

Я дважды перечитала последнюю строчку, и моя кровь заледенела. Потенциал для связывания душ.

Мы узнали о ритуале связывания душ в прошлом году, когда я посещала один из уроков Флоренс по основам магии у профессора Уиспвуд. Она рассказала нам о практике, при которой Высокородные проводили ритуал над блайтборнами. Предполагалось, что блайтборны добровольно принимают душу вампира, позволяя тому продолжать жить с ее помощью. Но это не всегда делалось добровольно. И иногда рожденные мором были всадниками. Связывая свою душу со всадником, Высокородный мог напрямую управлять драконом. То есть, если ритуал вообще сработает. В противном случае Высокородный мог умереть.

Я ломала голову, пытаясь вспомнить, что еще профессор Уиспвуд говорила о ритуале. Но не могла вспомнить всего. Тем не менее, цена была явно высока. Кто захочет рисковать собственной смертью? И все же потенциальная выгода, должно быть, стоила того для некоторых. Высокородный мог сохранить все свои вампирские способности плюс получить нечто невероятно могущественное: способность управлять драконом через связь с его всадником.

Тем временем всадник терял всё. Его душа была либо уничтожена, либо подавлена Высокородным. Я не знала, что из этого хуже. В их тела вторгались, отбирая их у них самих.

У меня закружилась голова. Контрольный список предназначался не просто для оценки моей успеваемости. Они пытались определить, можно ли мной пожертвовать.

Мои глаза метнулись к низу страницы в поисках имени, любой подсказки относительно того, кто отдал такой приказ. Это не могло быть делом рук всего Трибунала. Должно быть, кто-то конкретный организовал это занятие. Кто-то, кто хотел, чтобы Никсарис принадлежал только ему. Кто-то, готовый рискнуть жизнью ради возможности управлять драконом.

Виктор Дракхэрроу был очевидным подозреваемым. Но я не была уверена. Хассан не принадлежала ни к какому Дому, верно? Предполагалось, что она будет нейтральной как инструктор. Но у некоторых преподавателей явно имелась скрытая привязанность. Я подумала о профессоре Алленвейл, которая преподавала в университете Дома Орфос и с гордостью носила их цвета. Хотя она была Высокородной, возможно, в этом и дело. Перед кем на самом деле отчитывалась Хассан? Я должна была это выяснить.

Дверь со скрипом отворилась. Я захлопнула досье и отскочила от стола так быстро, как только могла. Сердце бешено заколотилось, когда Хассан вернулась в комнату и окинула меня пристальным взглядом.

— Что ты делаешь? — спросила она подозрительно.

Я заставила себя встретиться с ней взглядом.

— Жду. Вы сказали мне оставаться здесь, но мне было скучно и холодно. Вот я и ходила взад-вперед, решила немного размяться. — Я изобразила зевок. — Вы против?

— Да, против, — отрезала она. — Тебе следует обдумывать то, что ты узнала здесь сегодня. А не тратить время впустую, расгуливая как пустоголовая дура.

— Я размышляла на ходу, — легкомысленно ответила я.

Ее глаза сузились.

— Неуважение недопустимо.

— Вы хотите, чтобы я ушла и вернулась в другой раз? — невинно спросила я. Теперь, когда я знала, что она оценивает меня на предмет моей потенциальной смерти, мне вдруг стало плевать, если я провалю ее курс. Что могло случиться худшего? Они скорее казнят меня сейчас, чем попытаются украсть мое тело позже? — Вы сегодня какая-то рассеянная. Всё в порядке?

Ее лицо вспыхнуло от гнева.

— Я инструктор. Ты ученица. Ты будешь ждать столько, сколько потребуется, когда я нужна в другом месте. Это понятно?

— Безусловно, — сказала я с фальшивой вежливостью. — Мы закончили на сегодня?

Она молча изучала меня.

— Ты можете идти.

Это не было ответом. Но я видела, что она просто хочет, чтобы я убралась. Меня это устраивало. Прямо сейчас я не желала больше видеть эту отвратительную женщину. Я знала, что я ей не нравлюсь. Но я не думала, что она станет активно планировать мою смерть. Какая же я была наивная, раз не ожидала этого.

Я знала, что мне придется вернуться. Я должна была выяснить, кто дергает за ниточки этой марионетки. И сколько у меня осталось времени, прежде чем они решат мою судьбу.

ГЛАВА 21 — МЕДРА

После моего последнего занятия с профессором Хассан я была как на иголках в ожидании урока по траллгарду, который должен был состояться через несколько дней.

Я пришла к кабинету профессора Родригеса намного раньше назначенного времени. Переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как с каждой минутой всё сильнее натягиваются нервы. Я была потрясена и отчаянно нуждалась в ответах или хоть каком-то подобии заверения от единственного человека, который мог бы их предоставить.

Когда я наконец заметила темноволосого профессора-блайтборна, идущего по коридору, я уже была вне себя от беспокойства.

— Ты рано, — приподнял бровь Родригес, увидев меня.

— Мне нужно срочно поговорить с тобой, — выпалила я, заходя вслед за ним в кабинет.

Он поставил свою кожаную сумку на стол и жестом пригласил меня сесть.

— Это заметно. Но после того мастерства, которое ты показала в защите от траллгарда в начале лета, я не думал, что у тебя останется интерес к продолжению наших уроков.

— Вовсе нет… То есть я очень хочу продолжить. Я пока далеко не эксперт в траллгарде, — его комплимент меня удивил. — Мы ведь говорим о Викторе Дракхэрроу. Часть меня до сих пор уверена, что моя способность заблокировать его ментальный удар была чистой случайностью.

— Случайностью, которую ты сумела повторить, — напомнил он. — Я знаю, что он заявлялся к тебе.

Мне совсем не хотелось вспоминать Виктора в моих покоях и его жуткие угрозы. Я до сих пор не понимала, что заставило его тогда уйти и больше не возвращаться.

— И всё же я не стану отказываться от любой помощи, какую могу получить, — решительно сказала я.

Родригес нахмурился:

— Ты поэтому так нервничаешь? Виктор снова тебе угрожал?

Я тяжело вздохнула:

— Можно сказать и так. Но я не уверена, что угроза исходит именно от него.

Родригес вопросительно склонил голову набок.

— Я не понимаю, кто представляет реальную опасность. Понятно, что Виктор — как всегда, редкостная тварь, но… — Слова полились из меня бурным потоком. Я выложила ему абсолютно всё, что успела прочитать в секретном досье Хассан.

Когда я закончила, Родригес выглядел искренне потрясенным. Его обычно невозмутимое лицо заметно побледнело. Тишина в кабинете стала оглушительной.

— Ну? — наконец не выдержала я, мертвой хваткой вцепившись в подлокотники кресла. — Ты скажешь хоть что-нибудь?

Родригес устало провел ладонью по смуглому лицу.

— Связывание душ… — тихо повторил он, будто разговаривая сам с собой. Его тон был предельно серьезным. — Я не думал… не думал, что они зайдут настолько далеко.

Его реакция лишь сильнее затянула узел страха в моей груди.

— Но ты предполагал, что нечто подобное в принципе возможно?

Он резко вскинул на меня взгляд, и в его глазах вспыхнул яростный огонь.

— Драконы опасны! — практически прорычал он. — Я знал это всегда, мисс Пендрагон. И искренне надеялся, что вы почерпнете эту истину из тех книг, что я доверил вам в прошлом году. Но вместо осторожности вы пробудили в этом существе надежду.

Я с трудом сглотнула, пытаясь взять себя в руки:

— Но я думала… Ты ведь сам говорил, что когда-то миром правили всадники и драконы. Может, их возвращение — к лучшему?

— После всего, что вы только что рассказали мне о кровожадности Никсариса? И учитывая, что как минимум один Высокородный спит и видит, как свяжет вашу душу со своей, едва вы подчините ящера и свяжете себя с ним? — Родригес мрачно покачал головой. — Если вы и собирались вернуть дракона, то этот Сумеречный — худший кандидат из всех возможных.

— По крайней мере, это не инфернийский ящер, — огрызнулась я.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Вораго? Ну, тут вы правы. Это обернулось бы куда большей катастрофой, — он в сердцах запустил пальцы в волосы.

— Ты знал, что так выйдет? — спросила я. — Всё дело в той книге?

— В той книге сокрыты великие знания, мисс Пендрагон. Знания, которые вы, смею напомнить, нагло украли. И вы, очевидно, читали совсем не те главы, — сердито рявкнул Родригес.

Я невольно вздрогнула от его тона.

— Ладно. Я облажалась, как обычно. Но мне было безумно любопытно. И какого же дракона ты бы хотел видеть на месте Никсариса? Не то чтобы у меня вообще был выбор.

— Молиндру, — без колебаний ответил он. — Луминтара.

— Дракона Дома Орфос? — удивленно переспросила я. — Но почему?

— Она славилась своей мудростью и отвагой, — вздохнул Родригес. — Впрочем, теперь это не имеет значения. Что сделано, то сделано. Важно лишь то, что будет дальше. Эту проблему… её необходимо срочно локализовать.

Он посмотрел на меня таким взглядом, от которого у меня кровь застыла в жилах.

— Под проблемой ты имеешь в виду меня?

— Нет, — поспешно покачал он головой. — Нет, — повторил он уже тверже. — Хотя не стану отрицать, что секунду назад эта мысль действительно мелькнула у меня в голове.

— У тебя всё на лице написано, — горячо выдохнула я. — Понимаю, убивать меня прямо в собственном кабинете — не лучший поступок для преподавателя, но это определенно избавило бы тебя от кучи проблем в будущем. Это твой план, Родригес?

Его глаза опасно блеснули:

— Это избавило бы от кучи проблем весь наш мир, мисс Пендрагон. Мир рожденных мором, к которому вы, смею напомнить, сами и принадлежите. В чужих руках дракон станет орудием тотального уничтожения. Если Высокородные подчинят себе Никсариса, пострадают и погибнут бесчисленные блайтборны. Особенно сейчас, когда магия подчинения, на которой держится их порядок, стремительно ослабевает.

— Ты тоже это заметил? — спросила я, вспоминая студентов-блайтборнов, с которыми сталкивалась.

Он мрачно кивнул:

— Скоро вспыхнут восстания. И как, по-вашему, Высокородные планируют их подавлять?

— С помощью карателя, — прошептала я.

Его губы сжались в тонкую линию:

— Именно так. И если они смогут сделать это чужими руками, используя вашу ментальную связь и твое тело, для них это будет идеальным исходом.

— Все вокруг просто хотят меня использовать, — с горечью выплюнула я.

— Не все, — мягко возразил он. — Возможно, для вас это станет сюрпризом, мисс Пендрагон, но я искренне уважаю вашу стойкость и восхищаюсь вашим духом. Я не хочу, чтобы вам пришлось приносить высшую жертву, если только это не окажется единственным выходом. И я точно не желаю, чтобы вашей душой и телом завладел кто-то из аристократов. Мы обязаны отыскать другой путь.

— И какой же у нас выбор? — спросила я.

Он нахмурился, уставившись на заваленный бумагами стол.

— Предоставьте это мне. А пока… — Он замолчал так надолго, что я решила, будто он напрочь забыл о моем присутствии. Что ж, пищу для размышлений я ему подкинула знатную.

— Так что мне делать? — наконец прервала я тишину.

Он резко вскинул голову:

— Вы успели рассказать кому-нибудь еще о том, что раскопали в досье?

Я покачала головой:

— Нет. Даже Флоренс не знает. Только ты.

— Хорошо. Это к лучшему. Мисс Шен — блестящая студентка, но если посвятить её в это… — Он бросил на меня сочувственный взгляд.

— Это подвергнет её смертельной опасности, — закончила я за него. — Да. Я знаю.

— Вот именно. Не говоря уже о том, что если Хассан поймет, что вам известны их планы, вы станете для них мишенью номер один.

Я кивнула, а затем тихо добавила:

— Но Никсарис… Что мне делать с ним? То, что я прочитала, привело меня в ужас. В бумагах его действия деликатно именуют «наказанием», но… — у меня перехватило дыхание, горло сжалось. — Это чистой воды бойня.

Родригес мрачно откинулся на спинку стула:

— Я знал, что Никсарис был одним из сильнейших Сумеречных драконов. Но даже я не осознавал истинных масштабов его преступлений.

— Преступлений? — от шока мой голос сорвался на крик. — Ты называешь его преступником? Он же дракон!

Взгляд Родригеса стал стальным:

— А как бы это назвали вы? Драконы — глубоко разумные существа. Они способны делать осознанный выбор и отличать добро от зла. Никсарис добровольно согласился исполнять эти жуткие приказы. И какая бы связь ни связывала его со всадниками, она не смывает кровь с его когтей. Разве я не прав?

Внутри всё сжалось от горькой правды. Я понимала, что Родригес бьет по больному.

— Он был солдатом под знаменами Великого Дома. Разве у солдат есть право сказать «нет», когда им отдают приказ?

— Всегда, — Родригес пристально прищурился. — Иногда осознанный выбор — это вообще единственное, что у нас остается, мисс Пендрагон. Именно он определяет, кем мы станем, к лучшему или к худшему. Слепое повиновение ни с кого не снимает вины. Ни с драконов, ни со всадников. Ни с вас, ни с меня.

От резкости его слов у меня перехватило дыхание. Но спорить со здравым смыслом было глупо.

— И что ты прикажешь мне делать? Пытаться подчинить ящера, на котором клейма негде ставить от массовых убийств, чтобы доказать Трибуналу свою власть? Но это же замкнутый круг! Я проклята, если сделаю это, и проклята, если отступлю. Если я смогу уговорить Никсариса сотрудничать или, боги упаси, сближусь с ним, я просто стану идеальным, ценным сосудом для того, кто спит и видит, как сожрет мою душу.

Родригес долго изучал мое лицо непроницаемым взглядом. Я кожей чувствовала, как в его голове лихорадочно крутятся шестеренки.

— Вам нужно поговорить с ним начистоту.

— С Никсарисом? Я пыталась. Но сомневаюсь, что те жуткие факты, которые я раскопала, помогут нам наладить контакт.

— Вы не выживете, если не поймете его мотивы. Прямо сейчас вам позарез нужно его содействие. Но не смейте привязываться к нему душой, Медра. — Он впервые назвал меня по имени, и от этого по спине пробежал мимолетный холодок.

Я натянуто кивнула:

— Я знаю. Он и сам этого не желает.

— Вот и славно. Это смертельно опасно для вас обоих. Стоит этой ментальной связи окрепнуть, и Никсарис окажется столь же уязвим для магии подчинения Высокородных, как и вы сами.

Я до боли сжала кулаки.

— Это какой-то бред, — пробормотала я. — Я чувствовала себя загнанной в ловушку.

Родригес резко подался вперед, опершись о край стола, и на его лице отразилась яростная решимость:

— Перестаньте вести себя как жертва. У нас всегда гораздо больше сил, чем кажется на первый взгляд. Соберитесь и используйте свою власть.

Он выпрямился во весь рост:

— Если хроники прошлых эпох и научили меня чему-то, так это тому, что драконы уважают исключительно силу. Покажите Никсарису, что вы всадница не только на бумаге, но и по духу.

Я послушно кивнула.

— Всё, закрыли тему. У нас полно работы, пора приниматься за дело.

Я удивленно моргнула, застигнутая врасплох столь резкой сменой темы.

— Траллгард.

— Именно, — твердо подтвердил Родригес. — Как вы сами выразились, вам бы очень не хотелось, чтобы твой разум раскололся, как хрупкое яйцо, когда Виктор или кто-то другой из Совета попытается в нем порыться.

Я поморщилась. Я, конечно, выразилась немного иначе, но в главном он был абсолютно прав.

Пока я готовилась отразить его очередную ментальную атаку, в голове по-прежнему бушевал неистовый вихрь сомнений и страхов. Но сквозь весь этот внутренний хаос до меня отчетливо донесся строгий голос профессора:

— Сосредоточьтесь, мисс Пендрагон. Иначе вы проиграете, даже не начав.

И наш урок начался.

ГЛАВА 23 — МЕДРА

После ужина в общей комнате Башни Дракхэрроу было тише, чем обычно, хотя несколько студентов задержались, болтая или работая над домашним заданием. Большинство из них были блайтборнами. К моему удивлению, поблизости не было никого из Высокородных, питающихся от рабов. Возможно, это объясняло более непринужденную атмосферу.

Что касается меня, я решила, что больше не буду прятаться в своей комнате. Если бы я сейчас застряла в Доме Дракхэрроу, я бы воспользовалась общей комнатой и не позволила Высокородным — или их привычкам в еде — запугивать меня.

Я заняла большой деревянный стол в дальнем конце комнаты, подальше от очага, где было потише. Мои книги и заметки были разложены передо мной в хаотичном беспорядке, пока я работала над эссе для «Сада алхимика». Оно должно было быть написано на следующий день. Я знала, что Флоренс закончила свое неделю назад. В порыве энтузиазма она даже пересчитала количество слов и теперь беспокоилась, что профессор Алленвейл может не принять дополнительные страницы. Она спросила, не нужна ли мне помощь с моим собственным эссе, но я беззаботно отмахнулась, заверив, что со мной всё в порядке.

Теперь я сидела и размышляла, достаточно ли убедительно утверждение моего тезиса: «Двойные свойства миртлифа как восстанавливающего энергию и противоядия от ядов подчеркивают его важность в алхимических практиках и его потенциал как инструмента выживания».

Я сморщила нос. Это всё еще звучало неправильно. В чем разница между обычным заявлением и тезисом? Я училась на втором курсе. Конечно, я уже должна была догадаться об этом. Я знала, что Флоренс была бы более чем счастлива объяснить, но мне не хотелось беспокоить ее, когда она, казалось, наконец-то справилась со всеми своими домашними заданиями и дополнительным чтением и у нее был свободный вечер.

Тихий скрип отодвигаемого стула рядом со мной нарушил мою концентрацию. Я подняла глаза и увидела Блейка, опускающегося на сиденье с дерзкой ухмылкой на его красивом лице.

— Почему ты такая мрачная, Пендрагон?

— Чего ты хочешь? — рявкнула я, не потрудившись скрыть раздражение из-за того, что меня прервали.

Блейк откинулся на спинку стула, вытянув перед собой длинные ноги.

— Может быть, я просто хочу провести немного времени со своей любимой супругой.

Я уставилась на него, мое лицо вспыхнуло от его напоминания о нашей так называемой связи.

— Время кормления еще не пришло, Блейк.

Я сильно сомневалась, что он на самом деле хотел проводить со мной время по какой-либо причине, кроме как дразнить меня, напоить или… Ну, я даже не собиралась думать об этом. Не тогда, когда он сидел там, выглядя таким уверенным в себе и великолепным.

К моему удивлению, его ухмылка слегка поблекла, а выражение лица стало задумчивым. Он не огрызнулся в ответ. Вместо этого он подался вперед и положил руки на стол.

— Я здесь не поэтому, — тихо сказал он. Он опустил взгляд на мою работу. — Хотя, если тебе нужен репетитор…

Я моргнула, немного застигнутая врасплох.

— Я не хочу. Чего ты хочешь?

— Я хотел поговорить с тобой об оценке Трибунала.

Я напряглась. У меня была еще неделя. Но я мало что могла сделать для подготовки. Никсариса не интересовали тренировки. Даже для дракона он был огромным всезнайкой.

— А что насчет этого?

Блейк огляделся.

— Ты, ну, знаешь… чувствуешь ли ты, что справляешься с тем, что тебе нужно будет сделать для оценки? Как идут дела с Никсарисом?

Я уставилась на него.

— Шпионишь за мной? Правда, Блейк?

Блейк рассмеялся.

— Если бы я шпионил за тобой, стал бы я спрашивать?

— Может быть, ты просто не очень хороший шпион, — ворчливо сказала я, наклоняясь вперед над столом. — В любом случае, почему тебя это волнует?

— Ну, ты мой талон на питание, так что я точно не хочу, чтобы тебя казнили. — Когда я не ответила, он наклонился вперед, чтобы посмотреть мне в лицо. — Это была шутка.

— Ха-ха, — сказала я, не сдержав улыбки. — Ты веселый.

Он на мгновение замолчал.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Пендрагон.

— Конечно, нет. Ты, наверное, умер бы без меня. В буквальном смысле.

Он глубоко вздохнул.

— Дело не в этом. Хотя, конечно, возможно.

— Верно. — Я закатила глаза. — Я нужна тебе, чтобы выжить. У тебя есть довольно явный скрытый мотив. Но в любом случае, позволь мне успокоить тебя. Никсарис согласился помочь мне.

Блейк вздохнул с облегчением.

— Это хорошо. Действительно хорошо. — Он огляделся по сторонам, словно убеждаясь, что никто не подслушивает. — Я видел тебя с ним прошлой ночью, — сказал он, понизив голос.

— Значит, ты всё-таки шпионил за мной? Тонко, — сухо сказала я.

— Я приглядываю за тобой, — тихо сказал он. — Я знаю, тебе не понравятся мои слова, но это моя работа.

— Твоя работа? То есть ты шпионишь за мной для своей семьи? — с горечью спросила я.

Лицо Блейка напряглось.

— Это правда, что Виктор хочет знать… Что у меня всё под контролем. С тобой и драконом. — Он посмотрел на меня почти умоляюще. — Ты должна понимать, под каким давлением я нахожусь. Я просто пытаюсь держать его на расстоянии.

Я изучала его лицо. Действительно ли Блейк Дракхэрроу доверял мне что-то? Но он также признался, что шпионил за мной для Виктора. Если это и был прогресс, то крошечный. Размером с муравья.

— Я не понимаю, почему ты должен делать всё, что он тебе говорит, — тихо сказала я, пытаясь держать себя в руках.

Он встретился со мной взглядом.

— Он контролирует всю мою семью, Пендрагон. Это не только я.

— Ты имеешь в виду… Энию? — догадалась я.

— Её, да. Хотя прямо сейчас она в безопасном месте. Подальше с дороги. Ему наплевать на Энию, пока она всегда вне поля зрения. — Он вздохнул. — Прежде всего, есть еще моя мать.

— Твоя мать? — мне невольно стало любопытно. — Я думала, она в Святилище. Как жрица или что-то в этом роде.

— Это сложно, — коротко сказал он. — Когда умер мой отец… — Он покачал головой. — В любом случае, ты не захочешь слушать обо всей моей семейной драме.

Вроде как да. Но я ничего не сказала. И через мгновение Блейк сменил тему.

— Послушай, ты можешь мне не верить, но… Я хочу защитить тебя. И не только из-за твоей крови.

Он встретился со мной взглядом, и я ничего не могла с собой поделать. Я отвела взор.

— Связь между нами ненастоящая, Блейк.

— Конечно. И это совсем не то, что мы оба чувствовали прошлой ночью, верно? — сказал он низким голосом. — Но это было потрясающе. Ты не можешь это отрицать.

— Это было… довольно хорошо, — неохотно признала я. — Но недостаточно хорошо, чтобы заставить меня забыть, кто ты на самом деле.

Его губы сжались.

— Знаешь что, верь во что хочешь обо мне, Пендрагон. Но прямо сейчас я здесь. Пытаюсь тебе помочь.

Я промолчала.

— Отлично. Итак, какой совет?

Пристальный взгляд Блейка встретился с моим. На этот раз в нем не было ни сарказма, ни ухмылки. Одного этого было достаточно, чтобы мое сердце забилось быстрее.

— Что? — потребовала я ответа. — Скажи мне, Блейк.

— У них будут рычаги воздействия, — сказал он почти неохотно.

— Рычаги воздействия? Какого рода рычаги воздействия?

— Они хотят убедиться, что ты будешь сотрудничать на оценке. Чтобы не повторилось то, что случилось с лордом Мортисом.

Я напряглась.

— Я не могу контролировать всё, что делает Никсарис. У него собственный разум, поверь мне.

Выражение лица Блейка стало предостерегающим.

— Не говори им этого, Пендрагон. Никогда даже не произноси этого вслух. — Он огляделся и еще больше понизил голос. — Они планируют надавить на тебя. И если они подумают, что ты или дракон не даете им то, что они хотят, они планируют… использовать одного из твоих друзей.

У меня кровь застыла в жилах.

— Что ты говоришь? — я услышала панику в своем голосе. — Ты хочешь сказать, что они собираются причинить кому-то вред? Кому?

Блейк пытался сохранить нейтральное выражение лица. Но самое ужасное было в том, что я могла сказать, что он тоже был расстроен.

— Я не знаю наверняка, но если бы мне пришлось гадать… — Он замолчал.

— Нет! — слово вырвалось у меня. Достаточно резко и громко, чтобы головы повернулись. Я покачала головой, стиснула челюсти, пытаясь не позволить Блейку увидеть слезы, навернувшиеся на мои глаза. — Нет. Не Флоренс.

Не после Навина. Не после того, что они сделали с Навином. Я не могла этого вынести.

— Говори тише. — Но это была мольба. Не приказ. — Но да, я думаю, это будет Флоренс.

— Они не могут. Она не имеет к этому никакого отношения. Ничего! — прошипела я.

— Постарайся сохранять спокойствие, — сказал Блейк, глядя на меня с неподдельным беспокойством. Я подавила желание влепить ему пощечину за эти слова. Я знала, что он пытается оградить меня от других студентов в комнате, но я не была уверена, смогу ли держать себя в узде. — Я не думаю, что они собираются её убивать.

Я подавила рыдание.

— Какое, блядь, облегчение. — Мое перо сломалось пополам между пальцами. — Но они могли бы. Ты на это намекаешь, верно? Что они могли бы? — Я вытерла глаза. — И что они будут делать? Они будут пытать её?

— Вероятно, нет. Нет, если ты будешь делать то, что они хотят, — сказал Блейк, сжав челюсти. — Просто заверши оценку. Докажи, что ты можешь контролировать Никсариса. Так ты обеспечишь безопасность Флоренс. Действуй разумно. Делай то, что они просят. Ни больше, ни меньше. Убедись, что Никсарис знает, насколько это серьезно.

— Он дракон, — сказала я с горечью. — Вряд ли ему есть дело до меня. Он не собирается заботиться ни об одном из моих друзей. Ты знаешь, насколько мы все незначительны для него? Я… — Я замолчала, прежде чем смогла сказать слишком много.

Блейк наклонился ко мне поближе.

— Послушай, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить Флоренс. Я клянусь в этом. Я останусь рядом с ней. Я буду держать её за руку, если они мне позволят.

Я кивнула, но слезы всё еще стояли у меня в глазах. Я ненавидела себя за то, что плакала — здесь, в общей комнате, с Блейком, из всех людей. Я быстро заморгала, но знала, что он заметил.

Прежде чем я успела ответить на то, что он сказал, воздух прорезал новый голос.

— Клянусь Служанкой Крови, Блейк! Это ты заставил бедную девчонку плакать?

Я вскинула голову. Риган стояла у стола. На этот раз, слава богам, она была одна. Но выражение её лица было безошибочным. Восторг.

— Я говорила тебе не устраиваться поудобнее, — пропела она. — Тебе разбили твое маленькое сердечко, Медра? Дай угадаю — Блейк наконец-то сказал тебе правду? Что ты была просто отвлекающим маневром? Временным этапом? — Она взглянула на Блейка, её глаза блестели от удовлетворения. — Честно говоря, я не могу тебя винить.

Я едва могла дышать. Мои страх и беспомощность были выставлены напоказ. И всё же Риган была настолько глупа, что сразу пришла к неправильному выводу. Наверное, я должна быть благодарна, что она не подслушала, о чем предупреждал меня Блейк.

— Риган, — предостерегающе произнес Блейк.

Но Риган проигнорировала его, её взгляд был прикован ко мне, как у львицы, заметившей раненое животное.

— Я имею в виду, это должно жечь. Думала, что ты особенная, только чтобы узнать, что ты была куском дерьма, которым я всегда тебя считала. — Её голос сочился притворной жалостью. — Но не принимай это слишком близко к сердцу. Такие парни, как Блейк, всегда возвращаются туда, где их место.

Она протянула руку, словно собираясь коснуться моего плеча, и я вздрогнула.

— Не смей, блядь, прикасаться к ней! — Голос Блейка был холодным и напряженным. — Хватит, Риган.

Риган моргнула, явно удивленная, но только на мгновение. Затем её губы скривились в усмешке.

— Правда, Блейк? Это то, до чего ты опустился? Я думала, у тебя есть стандарты. Может быть, ты провел слишком много времени с блайтборнами. Может быть, она тянет тебя вниз своей посредственностью. Слабая. Бесхребетная. Жалкая.

У меня не было времени на это дерьмо. Мое горло сжалось слишком сильно, чтобы даже попытаться ответить на язвительность Риган на этот раз, хотя она была совершенно неуместна.

— Ты только посмотри на себя, — сказала Риган, качая головой. — Ты даже не собираешься участвовать в оценке Трибунала, не так ли? — Она наклонилась ближе. — Скажи мне, Медра, ты будешь так плакать, когда тебя посадят на цепь? Честно говоря, мне почти жаль…

— Я сказал — этого достаточно! — Звук дерева, упавшего на пол, прервал Риган на полуслове. Стул Блейка ударился о землю, когда он вскочил на ноги с грозным выражением лица. — Убирайся. Вон. — Его голос был низким и убийственным.

Другие ученики в общей комнате повернулись, чтобы посмотреть, по залу прокатился шепот.

Но Риган, казалось, не была готова полностью отступить. Она оглядела его с ног до головы, и на мгновение мне показалось, что я увидела в её глазах что-то вроде искреннего сожаления. Затем её губы изогнулись в злобной улыбке.

— Знаешь, — сказала она, её голос сочился ядовитым медом. — Ты мне даже не нужен, Блейк. Я уже перешла к кому-то, кто обладает реальной властью. Кто-то, кто знает, как правильно ценить такую женщину, как я. — Её голос понизился почти до шепота, когда она добавила: — Такой мужчина, который может создать или сломать кого-то вроде тебя.

Блейк никак не отреагировал.

— Что я только что сказал, Риган?

Надменно тряхнув серебристыми волосами, Риган гордо вышла из гостиной.

Когда она ушла, Блейк посмотрел на меня сверху вниз.

— Просто не обращай на неё внимания.

Я кивнула. Не говоря больше ни слова, я поднялась со стула, схватила свои вещи и запихнула их в сумку, затем прошла мимо него к лестнице. Я должна была выбраться оттуда, сбежать. Я должна была найти место, где слезы могли бы литься без того, чтобы мне приходилось их сдерживать.

ГЛАВА 24 — БЛЕЙК

Я смотрел, как она уходит — с опустошенным лицом, тяжелыми, измученными шагами. Она даже не успела пройти проверку в Трибунале, а они уже почти сломили ее. Не нападая напрямую — нет, в открытой схватке она бы одержала победу. Но угрожать тому, кто был ей дорог, кому-то особенному… Это был коварный способ добраться до неё. Пендрагон была самым сильным человеком, которого я знал, но когда дело касалось ее друзей, они становились ее единственной слабостью.

Я был в ярости. В ярости на весь мир и всех в нем. Но больше всего — на себя, за то, что я с ней сделал. Я довел ее до слез.

После моего извержения в общей комнате воцарилась тишина. Я не сел обратно, не ушел. Я просто смотрел на спиральную лестницу, как будто мог одним лишь взглядом заставить Пендрагон появиться снова. Она имела полное право ненавидеть меня, я дал ей для этого множество причин. Но, глядя на то, как она смущается, как изо всех сил пытается сдержать рыдания, что-то внутри меня окончательно оборвалось.

Что она сказала раньше? Что дракону было бы наплевать на нее или ее друзей, потому что они были слишком незначительны? Неужели она так о себе думала? Как об одноразовом ресурсе?

У меня перехватило горло. Я не был невиновен. Я сам пытался заставить ее чувствовать себя так — слабее, неполноценнее. Теперь мне хотелось схватить ее и трясти до тех пор, пока она не увидит правду: что она была жесткой, упрямой и куда добрее, чем любая из окружающих нас своекорыстных Высокородных с их извращенной политикой и умышленной жестокостью.

Но какое я имел право? Я помог довести ее до критической точки. Вероятно, именно мой дядя додумался использовать ее подругу в качестве рычага. Если Флоренс умрет, виновата будет моя семья. Виноват буду я. И все же… я не мог просто ничего не делать. Не мог оставить ее одну. Я знал, что она поднялась наверх, чтобы побыть в одиночестве, отгородиться от всех, кто мог заметить ее уязвимость.

Но к черту все это.

Я пересек комнату, не обращая внимания на шепот, который преследовал меня, пока я шел к лестнице. Я взбирался по ступеням, перепрыгивая через две за раз, и моя решимость крепла с каждым шагом. Я подошел к ее двери и постучал. Громко. Ответа нет. Я постучал снова. Один раз. Дважды.

— Открой дверь, Пендрагон! — крикнул я, не заботясь о том, кто меня услышит. — Я не уйду.

По-прежнему ничего. Я попробовал еще раз, постучав сильнее. И наконец:

— Пожалуйста. Открой, пожалуйста.

Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась она. Заплаканная. Ее глаза были красными и опухшими. Она была прекрасна так, что у меня ослабли конечности и заболело сердце. На этот раз у меня не было ни насмешливой ухмылки, ни дразнящего замечания.

— Чего ты хочешь, Блейк? — ее голос был грубым и усталым. — Чего ты вообще можешь хотеть прямо сейчас?

Я открыл рот. Снова закрыл. Я не совсем понимал, чего хочу. Все, что я знал — видеть ее такой было невыносимо.

— Я не знаю, — мой голос прозвучал низко и грубо. — Я просто… не думаю, что тебе сейчас следует оставаться одной.

У нее перехватило дыхание, и она издала сдавленный всхлип. Этот звук разбил что-то внутри меня. Не раздумывая, я шагнул вперед, и в следующее мгновение она оказалась в моих объятиях, таяла рядом со мной, ее кулаки сжимали мою рубашку, как будто я был единственным, что удерживало ее на ногах. Я пинком захлопнул за собой дверь, отгородившись от остального мира.

— Мне очень жаль, — пробормотал я. Я прижимался губами к ее виску, к волосам, к каждому месту, которое мог найти, когда она уткнулась лицом мне в грудь и ее плечи затряслись. — Мне так чертовски жаль.

Она не ответила, но медленно подняла на меня глаза.

— Я ненавижу тебя, — прошептала она дрожащим голосом. Но ее руки вцепились в ткань моей рубашки еще крепче, притягивая меня ближе.

— Я знаю, — прошептал я в ответ. — Ты ненавидишь меня.

В глубине души я знал, что ненависть — это всё, чего я когда-либо заслуживал от нее. Я наклонился, целуя ее веки, щеки, губы. Каждое влажное пятнышко, которое смог найти, каждую слезинку. Я продолжал целовать ее, потому что, если бы это было всё, что я мог дать ей в тот момент, я бы отдал всё. Я целовал ее так, словно она была воздухом, которым мне нужно было дышать. Нежно, благоговейно. Как будто я мог каким-то образом собрать ее воедино одним прикосновением своих губ.

Она задрожала рядом со мной, ее дыхание участилось. Я ничего так не хотел, как забрать всю ее боль и заменить ее чем-нибудь — чем угодно — лучшим. Мое сердце бешено колотилось, когда она отстранилась и, наклонив голову, посмотрела на меня, ее глаза с красными ободками изучали мои.

— Блейк… — сказала она; ее голос был чем-то средним между гневом и отчаянием.

Я обхватил ее лицо обеими руками, большими пальцами смахивая свежие слезы.

— Я здесь. Я никуда не уйду. — Моя челюсть сжалась. — Они все могут отправляться в гребаный ад, Пендрагон. С твоим другом ничего не случится. Я клянусь в этом.

Она подняла голову, ее губы встретились с моими — сначала нерешительно, затем более настойчиво, словно прорвало плотину. Поцелуй был пылким, отчаянным. Как будто она пыталась вырваться из собственного горя и найти что-то надежное. Ее пальцы скользнули по моей груди, затем ниже. Она потянула за ткань моей рубашки, пальцы вцепились в пояс брюк.

— Прочь, — прошептала она.

— Ты уверена? — выдохнул я, отстраняясь, чтобы заглянуть ей в лицо.

Она кивнула, ее взгляд был тверд, хотя губы дрожали.

Меня не нужно было просить дважды. Я стянул рубашку через голову и отбросил ее в сторону. Ее пальцы прошлись по моей груди, по выгравированным там татуировкам извивающегося черного дракона, словно нерешительно, но с любопытством. Я задрожал от ее прикосновения, каждый нерв в моем теле был настроен на нее.

— Почему ты… — Она замолчала, с трудом сглотнув.

— Что? — спросил я, нежно убирая влажный локон с ее лица. — Почему я… что?

— Почему ты такой… такой? — ее глаза были полны замешательства. Как будто она не могла примирить того Блейка, которого знала, с тем, кто стоял сейчас перед ней.

— Какой, например?

— Добрый, — прошептала она таким тихим голосом, что я почти не расслышал ее.

У меня сжалось в груди.

— Потому что ты этого заслуживаешь, — грубо ответил я. — Потому что ты всегда этого заслуживала.

Она прерывисто вздохнула, ее пальцы сжались на изгибах моей спины, притягивая меня к себе, когда ее губы снова нашли мои. На этот раз поцелуй был медленнее, глубже. Отчаяние все еще было там, но оно смягчилось, сменившись чем-то таким, что заставляло мою грудь болеть от желания.

Ее руки скользнули по моим плечам, и я прижал ее крепче, чувствуя нежный изгиб ее талии под своими ладонями. Я хотел запомнить каждый дюйм ее тела, каждый тихий звук, который она издавала. Она была бурей противоречий, самой хрупкостью и огнем. Если бы она позволила мне, я был бы тем, кто поддерживал бы ее во время каждой бури на горизонте.

Наш поцелуй стал глубже. Ее тело сильнее прижалось к моему, и я не смог сдержать вырвавшийся у меня низкий стон. Ее пальцы запутались в моих волосах.

— Иди сюда, — прошептал я ей в губы, мой голос был похож на низкое рычание, когда я пытался сдержать свою потребность. Я не хотел брать у нее. Не сегодня. Сегодня я хотел дать ей что-нибудь. Все. Всё, в чем она нуждалась. Всё, что помогло бы заглушить боль, остановить поток ее слез.

Я обнял ее за талию и осторожно повел назад к кровати, пока ее колени не коснулись края матраса. Она посмотрела на меня огромными неуверенными глазами. Я подождал, давая ей время сказать мне остановиться. Она этого не сделала.

Я положил руки ей на плечи, мое прикосновение было нежным, когда я откинул ее назад, опуская на матрас, нависая над ней всем своим весом. Мои губы коснулись ее губ, медленно и терпеливо, спускаясь к уголку рта, затем к подбородку. Я проложил поцелуями путь к ее шее, задержавшись там, прежде чем заставить себя двигаться дальше. Мои пальцы потянулись к пуговицам ее блузки. Я колебался, глядя на нее сверху вниз, молча прося разрешения.

Она медленно кивнула, у нее перехватило дыхание, когда я расстегнул первую пуговицу, затем следующую. И еще одну. Блузка разошлась, и я натянул маленькую белую сорочку, которую она носила под ней — тонкая хлопчатобумажная ткань была единственным, что удерживало меня от ее грудей. Я уже мог видеть кончики ее сосков, напрягшихся под тонким хлопком. На секунду мои пальцы наткнулись на крошечные перламутровые пуговицы, но затем я уверенно продолжил, как будто разворачивал что-то бесконечно ценное. Когда сорочка наконец упала, мой пристальный взгляд скользнул по ней.

— Ты прекрасна, — сказал я, и мои глаза потемнели. — Так чертовски прекрасна, Пендрагон.

Мои руки потянулись к поясу ее юбки. Я остановился, встретившись с ней взглядом.

— Скажи мне, если хочешь, чтобы я остановился, — сказал я, мой голос стал немного хриплее.

Она покачала головой:

— Не останавливайся, — прошептала она.

Меня не нужно было просить дважды. Я стянул рубашку через голову и отбросил ее в сторону. Ее пальцы прошлись по моей груди, по выгравированным там татуировкам извивающегося черного дракона, словно нерешительно, но с любопытством. Я задрожал от ее прикосновения, каждый нерв в моем теле был настроен на нее. Я медленно приподнял ее юбку, любуясь белым кружевным нижним бельем. Я скользнул рукой по ее обнаженному бедру, затем между ног, ощутив влагу. Она ахнула, когда я отодвинул ткань в сторону, затем застонала, когда я скользнул пальцем внутрь нее.

Ее дыхание стало прерывистым, когда я скользнул пальцами внутрь и из нее. Но этого было недостаточно. Я хотел дать ей больше. Я склонился над ней, целуя кончики ее грудей, затем провел губами вниз по плоскости ее живота, по бедрам. Я приподнял ее юбку, задрав ее до талии, а затем опустил язык к ее киске. Ее дыхание участилось. Свободной рукой она вцепилась в покрывало на кровати, а другой запуталась в моих волосах. Я провел большим пальцем по ее клитору, облизывая промежность, щетина на моем подбородке коснулась мягкой чувствительной кожи.

Я двигался медленно, проводя языком вверх и вниз по всей длине ее клитора, наслаждаясь звуками, когда ее дыхание превратилось в неровный стон. Чувствуя дрожь ее бедер, когда я дразнил и пробовал на вкус, смакуя ее аромат. И, наконец, самые приятные слова.

— Блейк, пожалуйста, — простонала она. — Я не могу…

— Раскройся для меня, милая, — выдохнул я ей в кожу, затем захватил губами ее клитор, посасывая достаточно сильно, чтобы заставить ее выкрикнуть мое имя так громко, что это был почти крик.

Я почувствовал, как оргазм захлестнул ее ударной волной: ее рука сжалась в моих волосах, бедра выгнулись навстречу моему рту, колени задрожали. Я скользнул руками по ее бедрам, наслаждаясь мягким совершенством ее кожи. Запоминая ее запах. Аромат, который наполнял мои сны. Она потянулась ко мне, притягивая к себе, и я подчинился, скользнув по кровати и заключив ее в свои объятия. Ее пальцы беспокойно скользили по моей груди.

— Недостаточно, — прошептала она. — Всё еще недостаточно.

Я удивленно посмотрел на нее сверху вниз.

— Черт возьми, Пендрагон, — поддразнил я. — Ты бесстыдница.

Ее щеки порозовели. Но я не хотел смущать ее. Я хотел, чтобы ей было удобно, расслабленно. Я поцеловал кончик ее носа, затем щеки, затем коснулся ее губ своими.

— Может быть, мы могли бы что-нибудь с этим сделать.

Ее рука уже тянулась к моей промежности. Она потерла ладонью мой член, и я застонал. Я был тверд для нее с тех пор, как переступил порог комнаты, и был уверен, что она это знала.

— Может быть, мы сможем что-нибудь с этим сделать, — дразняще прошептала она. Ее пальцы уже возились с моими пуговицами. Я позволил ей стянуть брюки с моих бедер, обнажив всю длину моего тела. Я спрятал усмешку, когда ее глаза слегка расширились, оценивая меня. Она видела всё это раньше, но все же в некотором смысле я казался ей таким же новым, как и она для меня. Я не думал, что когда-нибудь устану от нее — или от вида ее тела.

Я скользнул рукой между ее ног, поглаживая ее, пока она задыхалась от желания, выгибая бедра, умоляя меня о большем. Наконец, я наклонился над ней, переместившись между ее ног, а затем вошел в нее.

Она ахнула, ее руки сжали мою спину, притягивая меня к себе и целуя, пока я отводил бедра назад и входил в нее снова и снова.

— Черт возьми, Пендрагон, — выдохнул я, погружаясь в нее. — Ты уверена, что это не войдет у нас в привычку?

Я прикусил губу и посмотрел на нее сверху вниз, испугавшись, что сказал слишком много, испугавшись, что обидел ее. Но ее глаза были закрыты. Вместо ответа она обхватила ногами мои бедра и приподнялась навстречу мне. Я с удивлением наблюдал, как ее губы приоткрылись, щеки порозовели, когда волна удовольствия захлестнула ее. Ее тихий вскрик нарушил тишину, ее тело задрожало рядом со мной, когда она достигла своего пика.

А затем мое собственное удовольствие захлестнуло меня подобно вспышке пламени, и я вошел в нее сильнее, обретая собственное освобождение, когда ее имя снова и снова срывалось с моих губ. Ощущение было ошеломляющим. Подобного я никогда не испытывал. Не только физическое, но и эмоциональное. Как будто стены между нами наконец рухнули.

Когда я спустился с высоты, я скатился с нее. Но я не хотел ее отпускать. Я повернулся на бок, переплетая свои пальцы с ее и притягивая ее ближе. К моему удивлению, она позволила мне. Она не отстранилась.

Мое сердце все еще колотилось, как барабан. Интересно, слышит ли она это? Наши глаза встретились. Я нежно прижался своим лбом к ее.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросила я, стараясь не показывать, как сильно я хочу остаться.

Этот момент, казалось, тянулся целую вечность. Затем медленно покачала головой.

— Принять ванну? Потом поспать?

Мое сердце забилось быстрее.

— Звучит заманчиво.

Я почувствовал невероятное облегчение. Она не отталкивала меня. Я встал и потянулся за одеялом, сложенным в ногах кровати. Затем я усадил ее и накинул ей на плечи.

— Оставайся здесь. Я наполню ванну.

Я перешел в соседнюю комнату и открыл краны. Хлынула вода. Вскоре в воздухе завился пар. Я оглядела бутылочки на краю ванны, затем выбрала одну с надписью «Лаванда». Предполагалось, что трава успокаивает. Пендрагон это было необходимо.

Держа бутылку в руке, я замер. Какого черта я делал? С каких это пор я остаюсь в комнате девушки после того, как мы закончили трахаться? С каких это пор я принимаю ванну для девочек? Я практически умолял остаться и потискать. Заметила ли это Пендрагон? Она считала меня жалким?

Я вернулся в другую комнату. Она всё еще сидела на кровати, одеяло было свободно наброшено на ее плечи, ее рыжие волосы растрепались вокруг раскрасневшегося, только что оттраханного лица. Мгновение я просто стоял там. Упиваясь ее видом.

Я хотел сказать ей, как прекрасно она выглядит. Какой красивой она всегда выглядела. Но я не хотел ее пугать. Думаю, я слишком рано потребовал слишком многого.

— Все готово, — сказал я, наконец, протягивая руку.

Она немного поколебалась, прежде чем ответить. Когда тепло воды окутало нас, я притянул ее ближе, ее спина прижалась к моей груди, когда я обнял ее под водой. Я чувствовал, как остатки напряжения в ее теле постепенно тают, ее дыхание выровнялось, когда успокаивающее тепло и мягкий аромат сотворили свое волшебство.

Я положил голову ей на плечо, пытаясь придумать правильные слова.

— Я имел в виду то, что сказал. Я позабочусь о безопасности Флоренс. Я сделаю все, что потребуется.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на меня, выражение ее лица было усталым, но мягким.

— Спасибо.

Я поцеловал ее в висок.

— Тебе следует немного отдохнуть.

Мы выбрались наружу, вытираясь в тишине, которая на этот раз не казалась напряженной или неловкой. Я помог ей надеть халат, затем схватил свой. Он был немного маленьким, и я увидел, как загорелись ее глаза, как будто она пыталась не рассмеяться. Но в конце концов, я думаю, она слишком устала, чтобы даже беспокоиться.

Я последовал за ней обратно к кровати, ожидая, что она скажет мне уходить. Сказать это было еще одной ошибкой. Но вместо этого она просто забралась в постель, натянув одеяло до подбородка. После минутного колебания я скользнул рядом с ней. На этот раз мне не нужно было пытаться заполнить тишину. Я просто обнимал ее, наши ноги переплелись под одеялами, когда тяжесть дня улетучилась.

— Спи, — пробормотал я ей в волосы, мои пальцы двигались вверх и вниз по ее спине. — Я здесь.

И когда ее дыхание замедлилось, я уставился на балдахин. Она заснула в моих объятиях. Это было так просто. Так почему же это казалось чудом, которое я едва мог осознать? Я никогда раньше не был в таком положении. Никогда не испытывал такой потребности остаться.

Я крепче обнял ее, моя грудь наполнилась чем-то слишком большим, чтобы это можно было назвать. На этот раз я не убегал, не притворялся. Я не хотел. Мысль о том, чтобы покинуть ее сегодня вечером — или любым другим — казалась святотатством. Может быть, я ее не заслуживал. Черт возьми, я знал, что не заслуживал. Но это не означало, что я собирался ее отпустить. Не тогда, когда она была здесь, ее теплое дыхание касалось моей кожи, ее доверие было хрупким, но реальным. Ее пальцы слегка дернулись на моей груди, ее тело еще полнее расслабилось в моем, и я запечатлел поцелуй на ее волосах и закрыл глаза.

— Моя, — прошептал я, и это слово вырвалось прежде, чем я смог его остановить. Впервые за долгое время я заснул, веря, что, возможно, только возможно, я способен на что-то лучшее. Из-за нее.

ГЛАВА 25 — МЕДРА

В оранжерее Кровавого Крыла было тепло, воздух казался тяжелым от приятных и знакомых ароматов земли и трав. Я довольно сильно привязалась к этому классу и привыкла проводить часть недели на свежем воздухе. К тому же профессор Алленвейл быстро стала моим любимым преподавателем после Родригеса.

Профессор Хассан могла бы поучиться у нее вежливости, подумала я, ерзая на деревянном табурете и пытаясь сосредоточиться на голосе Алленвейл, которая расхаживала между длинными столами, возвращая наши эссе.

Но в голове у меня царил полный беспорядок. Меня терзала нерешительность: стоит ли поделиться с Флоренс тем, что меня гложет? Все, что происходило с Блейком. Оценка Трибунала. Каждый взгляд в сторону моей подруги заставлял узел в животе затягиваться еще туже.

Флоренс сидела рядом, совершенно не замечая моего смятения. Ее записи были разложены перед ней аккуратными рядами, а щеки розовели, пока профессор Алленвейл листала её работу. Я знала, как она взволнована.

Я еще ничего ей не сказала — ни о плане Трибунала, ни о том, что сама ее жизнь, возможно, висит на волоске из-за меня. Она заслуживала знать, но как я могла это произнести? Как могла посмотреть в эти доверчивые глаза и сказать, что Высокородные, которым она когда-то поклонялась, собирались использовать ее лишь для того, чтобы заставить меня плясать под их дудку?

Голос профессора Алленвейл прорезался сквозь туман моих мыслей.

— Мисс Шен, — произнесла она, лучезарно улыбаясь и держа в руках пачку пергамента. — Абсолютно исключительное эссе о теневом листе. Основательное, проницательное и подробное. Я была впечатлена тем, что вы сослались даже на малоизвестный текст Варисона. Сколько времени вам потребовалось, чтобы прочесать архивы, чтобы найти его?

Лицо Флоренс озарилось благодарной улыбкой.

— Спасибо, профессор. Я так рада, что вам понравилось.

Я улыбнулась ей:

— Отличная работа, Флоренс.

Я не могла сказать ей об опасности, решила я. Я вернусь к Блейку и скажу, что он обязан убедить своего дядю использовать кого-то другого. Кого угодно. Но кого? Что я на самом деле собиралась предпринять? Солгать и сказать, что Виша или Тео мне небезразличны больше, чем Флоренс? Или, может быть, снова принести в жертву Вона Сабино? Нет, я не могла этого сделать. Флоренс бы этого не одобрила. Но…

Внезапно в поле зрения появился свиток пергамента. Профессор Алленвейл стояла, улыбаясь мне:

— Мисс Пендрагон, хорошая попытка. Есть немного возможностей для совершенствования. Возможно, мы могли бы поработать над усилением вашей диссертации в следующий раз, а?

Я забрала свое эссе и покраснела.

— Я знала, что над ним нужно поработать. Извините, профессор.

— Взрослея, мы учимся, мисс Пендрагон. В конце концов, именно поэтому мы все здесь, не так ли?

«Я думала, мы все здесь, потому что Высокородные хотели использовать нас в своих целях», — меня подмывало сказать. Но когда я посмотрела на профессора Алленвейл, я не увидела в ней ни капли зла или эгоизма. Поэтому я придержала язык.

— Я же говорила, что помогу тебе, — обвиняющим тоном произнесла Флоренс, глядя на мой пергамент. — Какая у тебя отметка?

Я развернула эссе и вздохнула с облегчением:

— «С». Похвально. Профессор Алленвейл была более чем щедра.

— А у меня «Е», — прошептала Флоренс.

Я подтолкнула ее локтем:

— Я так и думала. Показушница.

Она покраснела, но ее лицо всё еще светилось гордостью. В этот момент раздался тихий скрип двери теплицы. Все повернулись, но дверной проем был пуст.

— Это странно, — задумчиво произнесла профессор Алленвейл, подходя к двери и закрывая ее. — Должно быть, из-за ветра.

На улице был порывистый день, с моря дул сильный шторм. Профессор начала поворачиваться обратно к столу, но прежде чем успела дойти, раздался пронзительный лай, за которым последовало размытое движение.

Пушистик Невилл появился в поле зрения, огромные уши шевелились, а хвост вилял так, словно он не мог больше гордиться собой. Маленькое существо метнулось между рядами столов, с решительным писком лавируя между ног студентов. По оранжерее прокатились вздохи и хихиканье.

— О нет, — прошептала Флоренс, вспыхнув до корней волос.

Но было уже слишком поздно. Прежде чем она успела остановить его, Невилл запрыгнул прямо к ней на колени, уткнувшись носом в грудь и радостно тявкнув.

— Флоренс, — прошептала я, разрываясь между смехом и ужасом. — Почему он здесь?

— Я не знаю! — прошипела она. — Я думала, он убежал в комнату Блейка этим утром. Он чередовался с нами всю неделю. — Она попыталась поднять пушистика, но Невилл не желал сдаваться. Он извивался и тявкал, глядя на нее своими большими совиными глазами.

— Я вижу, у нас нежданный гость, — сказала профессор Алленвейл, лучезарно улыбаясь.

— Мне очень, очень жаль, профессор, — простонала Флоренс. — Невилл ускользает. Должно быть, он последовал за мной. Но он никогда раньше не пробирался ни на один из моих уроков.

— Просто библиотека, — пробормотала я себе под нос.

Флоренс шокировала меня, пнув под столом. Я прикрыла рот рукой, чтобы скрыть смешок. Профессор Алленвейл рассмеялась:

— Не нужно извиняться, мисс Шен. Похоже, у вашего питомца превосходный вкус в компании. — Она подошла к нам, сунула руку в карман своего желтого фартука и вытащила маленький цветок миртлифа. — Вот, Невилл. Награда за вашу смелость стремиться к академическому совершенству, где бы вы его ни нашли.

Некоторые студенты благородных кровей выглядели шокированными.

— Я понятия не имела, что в школе живет пушинка, — заметила профессор, с интересом изучая Невилла. — Я много лет не видела ни одного из этих малышей.

Я моргнула, глядя на пушистика. На самом деле, он, казалось, передвигался по школе как тень. Удивительно, что никто раньше на него не жаловался. Флоренс попыталась снова опустить Невилла на землю, но он возмущенно пискнул и свернулся калачиком у нее на коленях, явно намереваясь заявить права на свою территорию.

Профессор Алленвейл наклонилась, чтобы погладить зверька:

— Он действительно довольно обаятельный. Не говоря уже о находчивости.

— Сейчас они чрезвычайно редки, — заметила Лунайя Орфос, задумчиво склонив голову. — Я удивлена, увидев его здесь.

— Лунайя совершенно права, — подтвердил профессор. — Пушинки были известны тем, что успокаивали раны и даже восстанавливали сломленный дух. В древних текстах говорится, что пушинки часто были спутниками… — Она замолчала, поджав губы, как будто раздумывала, говорить больше или нет.

— Компаньоны кому? — спросила Флоренс, зачарованно поглаживая мягкую шерстку Невилла.

Профессор Алленвейл колебалась секунду, затем слабо улыбнулась:

— Драконам и иногда их всадникам.

Мой взгляд метнулся к Невиллу. Неужели это правда?

— Драконам? Что это значит? — я чувствовала себя сбитой с толку.

— Говорили, что пушинки обладают врожденной чувствительностью, — осторожно пояснила Алленвейл. — Ходят истории о том, что они появлялись во времена великих потрясений.

Лунайя наклонилась вперед, ее голубые глаза загорелись:

— Когда я была маленькой, мама рассказывала мне историю. Она говорила, что они могут чувствовать, когда дракону больно. Даже исцелять их.

Я уставилась на Невилла, который нашел на столе еще один кусочек миртлифа и теперь с радостным самозабвением размахивал им между лапками.

— Ну, он всегда был особенным для меня, но я понятия не имела, что у него есть необычные способности. Как очаровательно, — Флоренс была вне себя от восторга.

— Действительно особенный, — повторила профессор Алленвейл с мягким смехом. — Возможно, он выбрал вас не просто так, мисс Шен. В конце концов, целительство — один из ваших главных интересов в Кровавом Крыле, не так ли?

Урок закончился под отдаленный перезвон колоколов. Когда мы вышли из оранжереи, я обняла Невилла, пока Флоренс поправляла сумку. Чуть поодаль на каменистой лужайке стояла Лунайя Орфос и с кем-то разговаривала. Высокий мужчина прислонился к стене спиной к нам. Его профиль показался мне смутно знакомым. Он повернул голову — и у меня кровь застыла в жилах. Это был Маркус Дракхэрроу. Что здесь делал старший брат Блейка?

Маркус повернул голову, когда Лунайя начала подниматься на холм обратно к замку. Его взгляд остановился на мне. Мгновенная нежность, которая была в его улыбке, когда он смотрел на девушку, исчезла, сменившись чем-то холодным и откровенно мерзким. Его взгляд переместился на Флоренс, и он лукаво усмехнулся, словно узнав ее.

У меня скрутило живот, и я встала перед подругой, заслоняя ее.

— Пошли, — резко сказала я, потянув Флоренс за руку. — Быстрее.

— О, точно, — Флоренс закинула сумку на плечо. — Думаю, мне лучше отвести Невилла в свою комнату. Если только мы не наткнемся на Блейка. — В ее голосе звучала надежда. — Как ты думаешь, он возьмет Невилла? Иногда я задаюсь вопросом, достаточно ли пушистик меня уважает.

Мои губы дрогнули:

— Ты имеешь в виду, уважает ли он тебя как свою мать?

— Ну, просто Невилл, кажется, не так часто проказничает с Блейком, — задумчиво сказала Флоренс.

— Блейк немного более пугающий, чем ты, — согласилась я. Я вздохнула. Увидев Маркуса, я сразу пришла к выводу: — Мне нужно с тобой поговорить. Прямо сейчас. Только мы вдвоем.

Флоренс посмотрела на меня с озадаченным выражением лица:

— О чем?

— О чем-то важном. О чем-то, что тебе нужно знать.

Когда мы поднимались на холм, я не удержалась и оглянулась в последний раз. Маркус всё еще смотрел на нас, его взгляд был холодным и расчетливым. Я отвернулась. Трибунал хотел использовать Флоренс как пешку. Но моя подруга была самым умным и способным человеком, которого я знала. Если кто-то и мог справиться с правдой, то это она. Держать ее в неведении было бы медвежьей услугой — и предательством. Она заслуживала знать истину.

ГЛАВА 26 — БЛЕЙК

Ветер бушевал над утесами, разнося соленые брызги, когда волны с грохотом разбивались о зазубренные скалы внизу. Вдалеке я мог разглядеть темные шпили города Вейлмар. Открытое поле было приспособлено для оценки Трибуналом. Зрители собрались вдоль края утесов, словно в ожидании развлечения, а не судного дня. Большинство пришли ради зрелища, им было плевать на ставки. Я ненавидел их за это.

На прошлой неделе мы с Пендрагон занимались своими делами порознь. Я не думаю, что она избегала меня — просто была отвлечена. Мы встретились прошлой ночью, просто для краткого кормления. И под кормлением я подразумевал, что мы трахались, а потом она позволила мне утолить голод. Думаю, это ее успокоило. Она заснула в моей постели еще до того, как я перестал пить из нее. Я вытащил свои клыки, подоткнул одеяло и даже натянул ей на ноги пару своих носков, потому что они были слишком холодными. Когда я проснулся утром, ее уже не было.

Я оглядел Высокородных, которые съехались со всего региона. Казалось, сегодня их было даже больше, чем на самом слушании в Трибунале. Их богатая одежда резко контрастировала с простой одеждой немногих рожденных мором, разбросанных среди толпы.

Я стоял на краю, засунув руки в карманы длинного черного пальто. Прискакал сюда полчаса назад, привязав лошадь достаточно далеко, чтобы она не испугалась, когда прибудет Никсарис.

В центре поля была установлена приподнятая платформа. На ней рядами стояли деревянные стулья, а также высокие знамена, которые развевались на ветру, неся гербы четырех Великих Домов.

Я нашел глазами знакомые лица. Профессор Родригес стоял сбоку от платформы, его серый плащ развевался на ветру, пока он и профессор Шанкара разговаривали с миниатюрной женщиной-блайтборном. Я понял, кто она: Цзя Шэнь, мать Флоренс. У нее были такие же темные волосы и глаза, как у дочери. Я знал, что Цзя работала библиотекарем, но никогда с ней не разговаривал. Теперь я наблюдал, как Родригес наклонился к ней, предлагая слова ободрения — я по секрету сказал ему, какую роль Флоренс будет играть здесь сегодня. Но, несмотря на присутствие Родригеса и Шанкары, Джиа всё еще выглядела чертовски напуганной. И неудивительно, бедная женщина.

Я услышал шаги и обернулся: приближались Тео и Виша с мрачными лицами. Виша потирала руки — на ней была только легкая куртка, и она выглядела так, словно замерзла.

— Где Медра? — спросил Тео, оглядываясь.

Казалось, он почти простил меня за ту сцену в трапезной, хотя я с болью осознал, что так и не извинился. Мне вдруг стало интересно, рассказала ли она кому-нибудь из своих друзей, что мы… трахались. Хотя само это слово показалось мне неуместным. «Трахались». Его было недостаточно, чтобы описать то, что происходило между нами.

Я пожал плечами, стараясь звучать небрежно:

— Наверное, уже в пути с Никсарисом. Может, дракон хочет устроить грандиозное появление.

Тео кивнул, но всё еще выглядел взволнованным.

— Ну, я уверен, она появится, когда они будут готовы.

Я посмотрел на своего кузена, внезапно по-настоящему увидев его впервые за долгое время. Он выглядел похудевшим, побледневшим. Что случилось с тем шумным, шутливым чаровником, которого я знал? Он исчез в течение года. С тех пор как наш дядя избил Вона Сабино и чуть не убил его. Я точно не помогал ситуации. Я заставил Тео чувствовать себя менее защищенным в том месте, где он должен был чувствовать себя как дома — в Кровавом Крыле.

Словно по сигналу, скрип колес заставил нас обернуться. Ряд экипажей с черными и серебристыми крышами подкатывал по неровной дороге вдоль поля. Я предположил, что регенты и члены Комиссии Трибунала были внутри. Слуги в ливреях быстро открыли двери.

Кэтрин Мортис вышла из первого экипажа; ее голову венчала корона из серебряных косичек, выражение лица было холодным и властным. Она повернулась, чтобы поговорить с кем-то внутри, и мгновение спустя появилась Флоренс Шен — испуганная, но собранная. Мой желудок скрутило, когда я смотрел, как Кэтрин подвела Флоренс к помосту и указала ей на стул.

Мой взгляд вернулся к Цзя Шэнь. Лицо матери Флоренс побледнело. Родригес что-то пробормотал ей, пока Шанкара стоял, слегка положив руку на плечо женщины, как бы поддерживая ее. Страх был осязаемым. Я знал, что должен быть там, возможно, поговорить с ними. Но что я мог сказать? «Мне жаль, что моя семья такая испорченная и втянула твою дочь в эту историю с благородными»?

Лисандр Орфос помогал Иларии Авари выйти из другого экипажа. Тут у меня перехватило дыхание. Мой дядя выходил из следующего экипажа. И вслед за ним, вцепившись в его рукав, как в спасательный круг, стояла Эния.

Мое зрение затуманилось, когда ярость захлестнула меня. Моей младшей сестры не должно было быть здесь. Я позаботился об этом. Энию должны были охранять, держать подальше от публики, в безопасности. И все же она была здесь, смотрела на Виктора широко раскрытыми, неуверенными глазами, а ее крошечное тельце скрывал слишком большой малиновый плащ.

На первый взгляд она выглядела как обычный ребенок Высокой крови — нежная, бледная, поразительно красивая. Но я знал правду. Ее разум был раздроблен. Ее глаза нервно забегали по толпе. Приводить ее сюда было чистой глупостью. На данный момент она была в здравом уме, спасибо Служанке Крови, но это могло измениться в одно мгновение. Ей здесь было не место. Она не принадлежала ни моему брату, который вырезал всю ее семью, ни моему дяде, который думал, что может использовать ее как пешку.

Я быстро двинулся вперед, встав прямо на пути Виктора.

— Нам нужно поговорить. Сейчас.

Дядя приподнял бровь:

— У меня нет времени на твои театральные выходки, Блейк. Отойди в сторону.

— Ты думаешь, это я драматизирую? Ты увидишь настоящий спектакль, если не вернешь Энию туда, где ей самое место, прямо сейчас.

Виктор прищурил глаза цвета крови:

— Забавно, Блейк. Для меня это прозвучало очень похоже на угрозу. Ты мне угрожаешь?

Я зарычал:

— Я должен? После всего, что я сделал для тебя и нашей семьи, зачем ты привел ее сюда?

— Возможно, твоя младшая сестра… — он сделал ударение на последнем слове, и я напрягся, — просто хотела увидеть дракона во плоти. Возможно, она попросила, чтобы мы принесли ее сюда в качестве угощения. В конце концов, она ребенок. — Он медленно улыбнулся.

Он знал, что Эния не была настоящим ребенком. Ее разум то появлялся, то гас. Из-за меня. Из-за моей жалкой попытки «спасти» ее. Каким же спасителем я оказался. Часть меня знала, что лучше бы она умерла, чем то, во что я ее превратил.

— Здесь какие-то проблемы, дядя? — Маркус стоял позади Виктора, крепко сжимая плечо Энии.

— Вовсе нет. Отведи Энию на ее место. Я буду прямо за тобой.

Мои губы скривились, когда Маркус увел Энию прочь. Маленькая девочка оглянулась на меня, но не выказала никаких эмоций. Однажды я тайно консультировался с целительницей. Женщина призналась, что, по ее мнению, вскоре Эния даже не узнает меня. Она бы просто захотела покормиться.

Как только они оказались вне пределов слышимости, я повернулся к Виктору:

— Она не разменная монета. Ты подвергаешь ее риску. Ты знаешь, на что она способна. Пожалуйста. Не делай этого. Я прошу тебя как семья.

Улыбка Виктора была холодной:

— Ты должен спросить себя, зачем я привел ее сюда.

Мои кулаки сжались:

— Прекрасно. Почему?

— Чтобы убедиться в вашем согласии, — спокойно ответил Виктор.

— Ты думаешь, я бы восстал против тебя? — спросил я, едва сдерживая ярость. — Я сделал всё, о чем ты просил.

— Ах, но дело не только в тебе, — ответил Виктор тоном, будто мы обсуждали погоду. — Твоя маленькая супруга. Я не могу рисковать, чтобы всадница не выкинула сегодня какую-нибудь глупость.

— Она этого не сделает, — прорычал я. — И именно поэтому блайтборн здесь, не так ли? Зачем тебе они оба?

— Вы нужны мне все трое, — сказал Виктор.

Так что сегодня я тоже был рычагом давления. Странно, но я этого не предвидел.

— Пендрагон будет всё равно, если ты убьешь меня, — сказал я категорически. — Так что оставь Энию в покое. Она ребенок. Она наша кровь.

Лицо Виктора скривилось в усмешке:

— Не связывай это гнусное животное с нашей фамилией. Она не моей крови и никогда не будет. Она — твоя большая ошибка.

— Моя мать приняла Энию как собственную дочь, — сказал я натянуто. — А мой отец…

— Хватит! — Виктор с отвращением покачал головой. — Ты говоришь это так, как будто это хорошо. После всего, чему я научил тебя, Блейк, тебе следовало бы знать лучше.

— Я забочусь об этой девушке, — сказал я хриплым голосом. — Если с ней что-нибудь случится, ты потеряешь больше, чем просто ее жизнь.

— Ты угрожаешь лишить меня своей верности? Мне? Ты смеешь? — Он начал уходить.

— Подожди! — позвал я, мой голос был достаточно резким, чтобы заставить его остановиться. — Если она здесь, я останусь с ней. На платформе.

Виктор медленно повернулся:

— Я не помню, чтобы это было частью сегодняшней договоренности, Блейк. Боюсь, мест не хватит.

— Я не спрашивал, — прорычал я, подходя ближе. Мой голос был непреклонен. — Маркус может отдать мне свой стул. Если Эния там, наверху, если Флоренс там, то и я там. Или ты хочешь объяснить Трибуналу, почему твой маленький рычаг воздействия внезапно взбесился и напал на всех? Потому что я обещаю тебе, Виктор, она сделает это, если почувствует себя в опасности. И ты чертовски хорошо знаешь, что я единственный, к кому она действительно прислушивается.

Виктор нахмурился:

— Ты испытываешь мое терпение, мальчик.

Я стоял на своем, пульс стучал в ушах. Я видел, что он хотел ударить меня. Если бы он захотел, он мог бы прикончить меня здесь, сейчас, на глазах у всех этих людей. Конечно, это был бы скандал, но Виктору Дракхэрроу это могло сойти с рук.

— И ты испытываешь мои возможности, — сказал я, мой голос был резким, как осколок стекла. — Ты можешь использовать меня. Ты можешь довести меня до предела. Но я не оставлю их без защиты. Только не блайтборн. И не Энию.

Ветер хлестал вокруг нас, развевая черный плащ Виктора, пока он изучал меня. Долгое мгновение никто из нас не двигался. Затем Виктор пренебрежительно махнул рукой:

— Ладно. Если ты так решительно настроен играть защитника — продолжай. Но помни: твое присутствие там ничего не меняет. Если ты, всадница или тот дракон выйдете сегодня за рамки дозволенного, кто-нибудь за это заплатит. И Трибунал будет не на твоей стороне, если ты бросишь мне вызов.

Я кивнул, не попадаясь на удочку. Прошествовал мимо Виктора к платформе. Окинул взглядом Энию, ее крошечную фигурку, примостившуюся рядом с Маркусом. Ее глаза встретились с моими, и на мимолетный миг мне показалось, что я увидел в них радость.

— Блейк! — воскликнула она, вскакивая. — Сядь со мной.

Мое сердце сжалось. Временами она все еще могла говорить как обычный ребенок. Я попытался улыбнуться ей:

— Конечно, я так и сделаю. — Я сердито посмотрел на брата. — Тебя зовет дядя. Ты уступаешь мне свое место.

Маркус уставился на меня, затем пожал плечами и встал. Я подтолкнул Энию, занимая место между ней и Флоренс.

— Никто не тронет ни одну из вас, — пробормотал я блайтборн-девочке тихим, но уверенным голосом.

Рядом со мной Флоренс сидела так тихо, что я не подумал, что она меня услышала. Затем она натянуто кивнула.

— Спасибо, — прошептала она. — Где Медра?

А потом мы все услышали это. Звук бьющихся крыльев.

ГЛАВА 27 — МЕДРА

Никсарис резко накренился над утесами. Толпа внизу, на поле, подняла головы, вытянув шеи, как вспугнутая стая птиц.

— Они все пялятся. Я чувствую себя призовой свиньей на городской ярмарке, — пожаловался дракон.

— О, пожалуйста. Какой-то части тебя нравится внимание. Признай это, — я сжала пергамент, который был сложен в моей потной руке. — Мы просмотрели список. Ты знаешь, чего они от нас хотят…

Было немного чересчур использовать слово «мы», когда я в основном чувствовала себя посылкой, которую доставлял Никсарис. Он выполнял всю настоящую работу. У меня не было слов для совета. Как я могла даже подумать о том, чтобы давать советы такому опытному и древнему существу? Всё, что я могла сделать — это надеяться, что не упаду и не выставлю себя полной дурой. Ну, и надеяться, что Никсарис действительно сделает так, как его попросили.

Дракон издал рокочущее фырканье, от которого у меня завибрировали ноги, вцепившиеся в его бока.

— Маневры. Фейерверки. Детский список трюков. Это то, что можно принять за строгий экзамен? Вряд ли стоит моего времени.

— Да, я искренне благодарна тебе, о Великий, — поспешно сказала я.

Он фыркнул:

— Не начинай с этого снова. Драконы могут понять, когда ты действительно имеешь это в виду.

— Я не шучу, — запротестовала я. — Ты великолепен. И я искренне благодарна.

— Хм. — Я почувствовала, что он немного прихорашивается. Мне захотелось погладить его по голове прямо между ушами, как я сделала бы с Невиллом. Хотя я понимала, что это не лучшая идея. — Итак, я приму это как согласие? Ты сделаешь то, что указано в списке?

— Ради тебя, маленькая смертная, я готов вынести это унижение. Но если кто-нибудь осмелится захлопать, я не буду нести ответственности за то, что произойдет дальше.

Я подавила смешок:

— Поняла. А теперь перестань ходить кругами. Нам нужно устроить шоу.

Никсарис внезапно взмахнул крыльями, и мы перешли в пике. Воздух со свистом пронесся у меня в ушах. Я крепко держалась за выступы его шеи, когда увидела реакцию толпы внизу. Резко дернувшись, Никсарис выровнялся над полем, его огромная тень накрыла собрание.

Была установлена платформа, и когда мы пролетали над ней, я заметила членов Трибунала, сидящих в своих темных мантиях. Затем я увидела Флоренс, чопорно сидящую рядом с Кэтрин Мортис, ее руки были крепко сложены на коленях. По другую сторону от нее был Блейк, как он и обещал.

Я напряглась. Рядом с ним сидела маленькая девочка. Эния. Мой желудок сжался при виде ребенка Высокой крови. Как, по словам Блейка, другие Высокородные называли таких, как она? «Грязнокровки». Я нахмурилась, вспомнив это ужасное имя.

Блейк смотрел на меня снизу вверх. На краткий миг наши взгляды встретились. Он слегка кивнул мне, почти незаметно, и я почувствовала смесь уверенности и беспокойства. Я была благодарна ему за то, что он оставался рядом с Флоренс. Но если он был там с Энией, это означало, что Виктор снова дергал за ниточки — и я ненавидела это.

«Перестань размышлять. Пора», — голос Никсариса вернул меня в настоящее.

«Отлично. Давай покажем им, на что ты способен».

Он поднялся, его крылья с треском поймали ветер. Мы взлетали все выше и выше, пока толпа под нами не превратилась в точки. Затем Никсарис слегка изогнулся, стремительно падая вниз в спиралевидном пике, от которого у меня перехватило дыхание. Он остановился в последний момент, его когти скользнули по вершинам утесов, когда он выполнил серию крутых кренов и разворотов. Каждый маневр был точным, плавным и ужасающе быстрым.

— Это было в списке? — мне удалось выдохнуть, так как я крепко вцепилась в него.

— Нет. Это я разогревался, — он не потрудился скрыть самодовольство.

— «Показуха», — пробормотала я вслух. — Ты уверен, что мы не можем подумать о том, чтобы сшить седло? Возможно, вы и пройдете сегодняшнюю проверку, но я не так уверена в себе.

— Успокойся, дитя. Как ты думаешь, всадникам древности требовались седла и ремни, чтобы оставаться на своих драконах? — упрекнул Никсарис.

Я прищурилась:

— Что ты имеешь в виду? Они использовали седла. Ты сам так сказал.

— Они использовали их, но в основном для показухи. Или для бедных наездников, которые не могли без них обойтись. Слабаки. — Я чувствовала его презрение. — Седла и лямки были украшены цветами дома. Они больше считали драконов своей собственностью, чем защищали всадников.

— То есть ты хочешь сказать, что никому не нужно седло, чтобы оседлать дракона? — я не поверила.

— Не никому. Но те, в ком течет достаточно сильная кровь наездника, не должны нуждаться в этом. Твое тело было создано для этого.

Я посмотрела вниз. Мои пальцы на руках и ногах были немного длиннее, чем у обычного человека. Когда я впервые прибыла в Санграту, Высокородные говорили о проведении экспериментов на мне — для измерения структуры и плотности костей. Я уже знала, что у меня более быстрые рефлексы, чем у блайтборна. Вот почему Шанкара позволил мне продолжать посещать занятия по боевому искусству вместе с его учениками Высокой крови.

— Ваша кожа также термостойка, — добавил Никсарис.

— Прошу прощения. Вы хотите сказать, что огонь не причинит мне вреда?

— Я сказал, что вы термостойкий, а не воспламеняемый, — поправил он. — Если бы я направил на тебя всю силу своего пламени, ты бы сгорела. Но медленнее.

Я вздрогнула. Восхитительно.

— Это полезная черта, когда находишься в бою, — заметил он.

— В бою с другим драконом, ты имеешь в виду?

— ДА. Иногда Всадникам удавалось пережить взрыв, который убил бы обычного гнилорожденного или Высокородного.

Я внезапно почувствовала благодарность за то, что в живых не осталось других драконов.

Первые задачи в списке были методическими. Трибунал установил ряд массивных столбов разной высоты. Никсарис должен был перемещаться вокруг них по заданному шаблону. Я могла понять, почему он считал это скучной работой, учитывая, что у него были воспоминания о настоящих боях. По сравнению с этим, это действительно была детская игра.

Он с легкостью преодолел полосу препятствий, складывая и щелкая массивными крыльями. В какой-то момент он наклонился ровно настолько, чтобы я могла видеть зрителей внизу. Некоторые из них захлопали — пока Никсарис не издал громкое рычание, которое погрузило их в неловкое молчание.

— Расслабься, — сказала я успокаивающе. — В следующий раз я попрошу их придержать аплодисменты.

Затем последовала демонстрация стрельбы. По всему полю были расставлены мишени — выкрашенные в красный цвет бочки, соломенные фигурки и даже металлические щиты, укрепленные на кольях. Трибунал хотел увидеть не только его огневую мощь, но и его способность точно направлять огонь.

Никсарис на мгновение завис высоко над полем, осматривая свои цели. Затем, сделав глубокий вдох, он выпустил струю пламени. Огонь прочертил полосу по небу, ударив прямо в центр бочки и разнеся ее на пылающие щепки. Я слышала, как толпа разразилась вздохами и одобрительным ропотом.

Он слегка повернул голову и прицелился в одну из соломенных фигурок. На этот раз вырвался узкий столб огня, воспламенивший грудь фигуры, не коснувшись окружающего поля.

— Доволен? — скучающим голосом спросил Никсарис, когда соломенная фигурка рухнула кучкой пепла.

— Ну, я знаю, что впечатлена, — призналась я. — Но я думаю, они ожидают, что ты продолжишь.

Никсарис раздраженно зарычал, но метнулся ниже. Его пламя охватило другие цели рассчитанными очередями, чередуя широкие струи пламени с точечными взрывами. После того как все цели были уничтожены, я почувствовала жар, поднимающийся от горящего поля под нами, даже со своего места на его спине.

Я почувствовала огромное облегчение. Вот и все. Мы выполнили задания из списка.

Внизу я могла видеть, как члены Судебной коллегии совещаются на платформе. Через мгновение Кэтрин Мортис и Виктор отошли в сторону, склонив головы друг к другу, как заговорщики.

— Что они задумали? — голос Никсариса загрохотал. — Их коварные лица вызывают у меня желание растопить их.

Я прижалась к нему крепче. Ничего хорошего.

Я наблюдала, как Кэтрин и Виктор спускаются по ступенькам платформы, другие члены Трибунала следовали за ними. Бабушка Кейджа шагала позади них. Элария Авари выглядела явно раздраженной. Я решила, что это нехорошо.

Виктор жестикулировал в сторону Никсариса и меня. Он тоже кричал, но его слова уносились ветром. Было ясно, что он хотел, чтобы мы приземлились.

Никсарис насмешливо фыркнул.

— Такая власть. Удивительно, что ты не дрожишь у их ног.

— Просто приземляйся, — настойчиво прошептала я. — Пожалуйста.

Никсарис издал многострадальный вздох, но подчинился, развернул крылья и снизился. Его когти коснулись земли, глубоко вонзившись в грязь, и он опустил голову, чтобы я могла соскользнуть. Мои ноги дрожали, когда я предстала перед Трибуналом. Я заметила, что Блейк остался на платформе, держа Энию и Флоренс поближе к себе. Я огляделась и увидела Родригеса, Тео и Вишу, стоящих с одной стороны платформы рядом с Джией, удерживая ее в пределах своего защитного круга. Это было слабым утешением.

Кэтрин шагнула вперед. Она была одета в облегающий костюм из блестящей красной кожи, сшитый так, словно был сделан из переплетенных чешуек. Я надеялась, что Никсарис этого не заметит. Носить что-то подобное рядом с драконом казалось очень безвкусным.

— Твой дракон продемонстрировал мастерство и точность, — холодно сказала она, обращаясь ко мне, а не к Никсарису. — Но есть еще один вопрос, который мы хотели бы обсудить.

Виктор встал рядом с ней.

— Да. Мы с Кэтрин решили, что у нас должен быть акт представления, прежде чем оценку можно будет считать завершенной.

Я почувствовала себя так, словно меня ударили. Моя рука инстинктивно потянулась к боку Никсариса, ощутив пульсацию его мышц под черной чешуей.

Его голос зарычал в моей голове, и в нем не было сомнений в его ярости:

«Покорность? Они хотят заставить меня перевернуться? Или, может быть, мне следует сесть и умолять, как дрессированному щенку?»

— Я думаю, они хотят, чтобы ты поклонился, — пробормотала я ему в ответ.

Я уставилась на Кэтрин, и она холодно посмотрела на меня в ответ. Исчезла девушка, которую я видела в прошлом году, которая страстно обнимала своих рабов посреди трапезной, словно вызывая кого-то на осуждение. Или, может быть, это всё еще была она. Может быть, она всегда была такой — полностью контролируемой, невероятно гордой до такой степени, что ее никогда не волновало, что думают другие. Ее отец был жестким человеком. Интересно, сколько из этой твердости, подумала я, он передал своей дочери?

Никсарис опасно замолчал. На мгновение единственными звуками были шум ветра и волны, разбивающиеся о камни под утесами.

Я больше не могла ждать.

— Что мне им сказать? — спросила я, мой голос немного дрожал. — Что ты собираешься делать?

— Подойди к ним. Медленно. Не произноси ни единого слова.

— Что? Почему? — прошипела я. — Что ты задумал?

— Иди. Сейчас же. — Его тон не допускал отказа.

С колотящимся сердцем я сделала, как он сказал, неохотно направляясь к Трибуналу, мои плечи напряглись под тяжестью их взглядов.

Глаза Виктора сузились. Губы Кэтрин сжались.

— Всадник! — рявкнул Виктор. — Что всё это значит? Ты немедленно заставишь дракона повиноваться.

Я глубоко вздохнула, но ничего не сказала. Мой взгляд метнулся к Блейку. Он поднялся на ноги, но все еще оставался на платформе, скрестив руки на груди, широко расставив ноги, в непреклонной позе — как будто ничто не могло пройти мимо него. «Эния и Флоренс в безопасности», — сказала я себе. «Пока».

Я взглянула на Флоренс. Ее лицо было бледным. Она выглядела чертовски напуганной.

«Этого достаточно», — голос Никсариса прорычал в моей голове. — «Пробеги мимо них. Сейчас».

Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Никсарис, нет. Не такой, как лорд Мортис. Пожалуйста, не надо…

«Я сказал — беги».

Я перешла на бег, свернув в сторону, чтобы обогнуть группу Высокородных. В тот момент, когда я миновала последнюю, позади меня раздался рев.

Я обернулась и увидела, как Никсарис встает на дыбы, его крылья широко распахнулись, а из пасти вырвалось пламя.

Толпа закричала, разбегаясь, как испуганные мыши, но для членов Трибунала было слишком поздно. Огненное кольцо вспыхнуло вокруг них, отрезая группу от остальной части поля. Виктор выглядел разъяренным. Кэтрин, сердитая и напуганная. Леди Авари и Лизандер стояли рядом. К моему удивлению, их руки были связаны, и они казались спокойными перед лицом огня.

— Отойди! — самообладание Кэтрин окончательно пошатнулось, когда она закричала, перекрывая рев пламени. — Отойди, дракон! Вы будете повиноваться своим законным хозяевам!

Багровые глаза Виктора сверкнули яростью, когда он развернулся лицом к Никсарису.

— Ты смеешь…

Никсарис издал сотрясающий землю рев, который заглушил остальные слова Высокородного лорда.

Он выдохнул второе огненное кольцо, на этот раз почти коснувшееся края платья леди Авари. Я наблюдала, как она ахнула и отступила назад, когда Лисандр быстро затоптал ближайшее к ним пламя. Все члены Трибунала столпились в кругу, созданном Никсарисом. Я наблюдала, как Лисандр схватил пожилую женщину Высокой крови за руку, чтобы поддержать ее, и поняла, что не видела Кейджа или Лунайю в толпе. Возможно, им было неинтересно наблюдать, как Никсарис или я будем судимы при таких обстоятельствах.

Несмотря ни на что, Никсарис добился своего. Я отбежала назад, встав между огненным кольцом и драконом.

— Пожалуйста, Никсарис. Остановись. Ты напугал их. Разве этого недостаточно?

— Им нужно понять. Им нужно научиться. Я никому не кланяюсь, — прорычал Никсарис.

Но он не стал подливать масла в огонь, и еще через несколько мгновений пламя погасло, и Высокородные начали тушить его, пока не вырвались из своих оков.

— Мы еще не закончили.

Я замерла, когда Никсарис пошевелился на своих когтистых лапах. Я чувствовала, как его ярость всё еще излучается через нашу связь.

— Ты будешь говорить за меня.

Я с трудом сглотнула, но повысила голос, когда Трибунал начал расходиться.

— Никсарис желает обратиться к Трибуналу.

Я, вероятно, выразилась бы гораздо вежливее, чем он.

Виктор медленно повернулся, его губы скривились.

— Он это делает, не так ли?

Я проигнорировала его. Что мне им сказать?

Голос Никсариса грохотал в моей голове, его слова были полны презрения. Я побледнела, слушая, но колебалась лишь мгновение, прежде чем заговорить вслух.

— Он говорит, что это продолжается уже достаточно долго. Он хочет, чтобы вы оставили меня в покое. Я единственная, у кого есть хоть какой-то контроль над ним, как вы все только что видели. Он говорит… — Я колебалась всего секунду. — Он говорит, что если вы попытаетесь каким-либо образом навредить мне, он узнает. И будет действовать решительно.

Я смягчила его настоящие слова, и теперь он зарычал в глубине моего сознания, явно недовольный этим.

Виктор усмехнулся:

— Смелые слова, райдер.

Мне хотелось, чтобы он держал рот на замке.

Никсарис взревел, и от этого звука, казалось, задрожали сами скалы. Я надеялась, что земля под нами была более твердой, чем казалась на ощупь. Члены Трибунала застыли, когда Никсарис снова выпрямился, его грудь расширилась, а в горле запульсировал огонь.

А затем, с оглушительным звуком, он выпустил новую струю пламени в сторону ряда экипажей, стоявших на грунтовой дороге. Огонь взревел. Черный дым поднимался в небо, когда плавились дерево и металл. Несколько Высокородных, которые отступили к экипажам, когда Никсарис впервые заманил Трибунал в ловушку, теперь попытались сбежать, но было слишком поздно. Их крики были краткими, их заглушил треск адского пламени.

Я взглянула на Блейка, внезапно почувствовав огромную благодарность за то, что он не попытался отвести Флоренс и Энию обратно к экипажам. Его лицо было бледным, но он стоял на своем.

— Скажи им, что это было их последнее предупреждение, — голос Никсариса эхом отдался в моей голове.

Я повернулась к ошеломленным лицам Трибунала:

— Он говорит… это ваше последнее предупреждение. В следующий раз он сожжет Черную Крепость дотла. А потом найдет каждого из вас, одного за другим.

Я видела страх на их лицах. Я понимала их замешательство. Там я тоже видела ненависть — на лице Виктора, на лице Кэтрин. Они не привыкли к тому, что драконы их не слушают. Драконы, которые не помнили своего места в старом мировом порядке. Они ожидали, что Никсарис будет вести себя прилично, подчиняться, будет оружием, которым они смогут владеть. Единственное, из-за чего они ожидали, что им придется драться, — это за то, кто получит его в руки. Но все изменилось.

Позади меня массивные крылья Никсариса начали расправляться, взбаламучивая дымный воздух вокруг нас.

— Подожди, — тихо сказала я ему. — Еще кое-что.

— Еще одно одолжение? — Но его ярость, казалось, рассеивалась.

— Не могли бы вы, пожалуйста, сказать им, чтобы оставили моих друзей в покое? — я умоляла его. — Вон та девушка, с черными волосами и в очках, стоит рядом с Блейком. Они привели ее сюда, чтобы использовать против меня. Если ты не сделаешь то, что они хотят, они собирались… причинить ей боль.

— Она важна для тебя?

У меня перехватило горло. Она знает. Маленькая девочка рядом с Блейком. Это его сестра. Они привезли ее сюда, чтобы использовать и против него тоже. На случай, если он подтолкнет нас не подчиняться.

Никсарис с интересом повернул голову к платформе:

— Они боятся, что у мальчика Высокой крови мятежное сердце, не так ли? — он говорил о Блейке с большим уважением, чем когда-либо прежде.

— Виктор контролирует Блейка, — я глубоко вздохнула. — Я думаю, он причиняет ему боль, чтобы заставить его делать то, что он хочет. И угрожает его семье.

Никсарис раскатисто рассмеялся:

— Высокородные не добры к своим. Даже к собственным родственникам. Ничто в них никогда не удивит меня.

Я боялась, что зашла слишком далеко:

— ДА. Но Флоренс, мой друг…

— Очень хорошо, — он прервал меня. — Даю вам слово. Они включены в мою защиту.

— И последнее, — обратилась я к Трибуналу. — Никсарис говорит, что мои спутники тоже находятся под его защитой. Если моим друзьям будет причинен какой-либо вред, он говорит, что его гнев не распространится на ваши экипажи. Ваши замки и крепости обратятся в пепел, а вы сгорите.

Сегодня я нажила здесь врагов. Врагов всех членов Трибунала. Я в отчаянии посмотрела на Лисандра, молясь, чтобы он понял, почему я это делаю. Он спокойно встретил мой взгляд. Я не могла истолковать выражение его глаз.

— Этого достаточно. Ты обратишься ко мне, если они не подчинятся, — властно сказал Никсарис. Я была уверена, что ему не терпелось поскорее убраться подальше от всех нас.

— Да, — быстро сказала я. — Я так и сделаю. Спасибо тебе, Никсарис.

Он поднялся в воздух, и на этот раз я не смотрела ему вслед. Я была слишком занята, мчась через поле, сквозь рассеянную толпу, к Флоренс, где она застыла на краю помоста вместе с Блейком и Энией. Рука Блейка обнимала его сестру, которая прижалась к нему, ее маленькое личико было бледным.

— Флоренс! — воскликнула я.

Она практически бросилась в мои объятия.

— С тобой всё в порядке? — всхлипнула она, крепко обнимая меня. — Я была так напугана, Медра.

Затем Джиа оказалась рядом, она обнимала свою дочь, слезы свободно текли по ее лицу. Я выскользнула из объятий Флоренс, когда мать и дочь повернулись, чтобы утешить друг друга. Я посмотрела на Блейка.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Давай уведем их отсюда.

Он напряженно кивнул:

— Еще осталось несколько экипажей.

Мы не спрашивали никого первыми. Просто направились к свободному месту, Флоренс, Джиа и Эния шли рядом с нами. Блейк инструктировал перепуганного водителя, пока я помогала Флоренс и ее матери сесть внутрь.

— Для нас найдется место?

Я обернулась и увидела Вишу и Тео.

— Конечно. — Блейк ответил прежде, чем я смогла сформулировать слова. — Я привязал свою лошадь неподалеку. Я поеду обратно с Энией. — Он посмотрел на меня. — Я поеду рядом.

Я кивнула, внезапно почувствовав себя слишком измученной, чтобы делать что-то еще. Внутри кареты пахло кожей и лавандой. Лавандой, вероятно, была Флоренс. Ее мать, без сомнения, пропитала их обоих успокаивающими травами и ароматами. Это было мило, но в то же время невероятно грустно. Я уставилась на свою подругу, когда она села рядом с Джией, напротив Тео, Виши и меня. Ее глаза закрылись, когда она положила голову на плечо матери.

Карету трясло, когда мы ехали по неровной дороге обратно к мосту, ведущему в Кровавое Крыло; единственными звуками были скрип колес и время от времени тихое сопение со стороны Флоренс. Тео молчал, уставившись в окно. Руки Виши барабанили по коленям, как будто она не могла усидеть на месте.

Выйдя на улицу, я мельком увидела Блейка, едущего рядом с экипажем на черном жеребце. Эния сидела перед ним, ее маленькое тельце уютно устроилось в его объятиях. Я только начала расслабляться и подумывать о том, чтобы закрыть глаза, когда воздух рассек резкий треск, за которым последовало испуганное ржание лошадей. Карета сильно дернулась, когда заржали лошади. Флоренс и ее мать вскрикнули, когда экипаж резко затормозил, а затем закачался взад-вперед, чуть не опрокинувшись.

— Что происходит? — воскликнула Флоренс, крепко прижимая к себе мать.

Руки Цзя Шэнь дрожали, когда она обнимала свою дочь.

— Успокойся, — прошептала она, но ее глаза были прикованы ко мне.

Я уже склонилась над Тео, но прежде чем я успела открыть дверь, она распахнулась, и показалось лицо Блейка:

— Тео! Затащи Энию в карету. Сейчас же!

Тео не нужно было просить дважды. Он схватил маленькую девочку и посадил к себе на колени. Виша карабкалась по нам. Она молча протиснулась мимо Блейка, ее рука уже лежала на ножнах рапиры, которую она носила на бедре.

— Оставайся на месте, — яростно прошипел мне Блейк, увидев направление моего взгляда. — Оставайся в экипаже.

Я проигнорировала его.

— Я вооружена и иду. Не пытайся остановить меня, — сказала я, перелетая через Энию и Тео и направляясь вслед за Вишей.

Выходя, я вытащила кинжал из сапога.

— Медра! — позвал Тео позади меня, его голос звучал встревоженно и испуганно. — Может быть, тебе лучше сделать то, что он говорит.

Я повернулась к нему:

— Оставайся здесь и охраняй их.

Затем я захлопнула дверцу кареты у него перед носом и огляделась. Лошади, тянувшие повозку, лежали на дороге, из их тел торчали стрелы. Водитель сгорбился на своем сиденье. Тоже мертв.

Группа всадников окружила нас, их лица были скрыты черными масками. Я заметила, по крайней мере, двоих из них с арбалетами в руках, в то время как остальные размахивали мечами.

— Я сказал тебе оставаться в карете, — яростно прошипел Блейк, когда я подошла и встала рядом с ним.

— Никаких шансов. Мы в меньшинстве. Ты действительно думаешь, что вы с Вишей справитесь с ними? Особенно если они Высокородные?

— Они гребаные аристократы. Именно поэтому тебе следовало остаться в карете, — рявкнул он низким, но яростным голосом. — Ты нам здесь не нужна.

Я крепче сжала кинжал, чувствуя, как сила моей матери тянется ко мне, успокаивает меня. Она была настороже и готова к крови.

— Двое против пятерых? Я думаю, я тебе нужна.

«Мило с его стороны хотеть защитить тебя, дорогая, но, к несчастью для вас обоих, жажда крови сильна по обе стороны от вашей семьи», — пробормотала она.

Я проигнорировала ее, внезапно слишком встревожившись, чтобы ответить. Блейк выругался себе под нос, взглянув на нападавших, которые начали рассредоточиваться. Если бы они хотели нас всех убить, они бы уже использовали свои арбалеты, так что было ясно, что они хотели чего-то другого. Но чего?

— Это не игра, — прорычал Блейк.

— Тебе нужны все лезвия, какие только сможешь достать, — парировала я. — Я не ребенок, Блейк.

— О, заткнись и позволь девушке помочь, — огрызнулась Виша, вставая рядом со мной. — Сейчас не время для одной из твоих мелких любовных размолвок. Мы делаем это или нет?

Блейк что-то проворчал себе под нос, но спорить не стал. Он повернулся лицом к нападавшим, подняв меч. Рядом со мной Виша расправила плечи, выставив рапиру перед собой, широко улыбаясь и обнажая клыки в предвкушении.

Верховые аристократы рассредоточились, чтобы окружить нас. Двое с арбалетами держали свое оружие направленным на Блейка и Вишу, в то время как остальные трое спешились, их клинки сверкали серебром, когда они медленно приближались.

Блейк не стал ждать. Он нанес удар первым. Он двигался быстрее, чем я когда-либо видела, его меч столкнулся с мечом ближайшего нападавшего. Полетели арбалетные болты, попав в карету, промахнувшись в миле от Блейка. Я молилась, чтобы ни один из них не пробил достаточно глубоко, чтобы повредить тем, кто был внутри.

Виша превратилась в вихрь, устремляясь к следующему нападающему, ее рапира металась. На мгновение я застыла в благоговейном изумлении. Я видела, как они оба дерутся раньше на наших занятиях, но никогда так. Это было так, как будто пребывание в настоящей опасности открыло более глубокий колодец их навыков Высокородных. Их движения никогда не казались более нечеловечески быстрыми.

Я подняла свой кинжал, защищаясь, когда один из нападавших Высокородных, высокая фигура с рваным шрамом, видневшимся на щеке над маской, обратил свое внимание на меня. Мое сердце бешено колотилось. Его меч казался почти таким же длинным, как мой рост.

Он был крупнее, сильнее и лучше вооружен, но я не собиралась отступать. Не тогда, когда мои друзья оказались в ловушке прямо у меня за спиной.

Наши клинки встретились. Удар вызвал вспышку боли в моей руке. Мой кинжал был слишком мал, чтобы эффективно блокировать его удар. Я попятилась, чувствуя под ногами неровную поверхность дороги.

«Что это? Что не так?» — внезапно в моей голове раздался голос Никсариса, резкий и почти панический.

Я едва успела увернуться от очередного взмаха меча. Тем не менее, я решила, что моей лучшей защитой будут моя скорость и мой меньший размер.

«Неподходящее время для разговоров. На нас напали», — отправила я ему ответ.

Наступила пауза. Затем, к моему шоку, снова раздался его голос: «Я уже в пути. Держись».

Я была искренне поражен тем, что он обернулся. Однажды в тот день он уже спас мою задницу. И все же я не знала, сколько времени ему потребуется, чтобы добраться сюда. На данный момент мы были предоставлены сами себе.

Нападавший сделал выпад, и я увернулась, уклоняясь от удара. Внезапно из-за деревьев вынырнуло размытое движение.

Огромный серебристый волк перебежал дорогу и бросился на Высокородного, напавшего на меня. Мужчина закричал, когда челюсти волка сомкнулись на его руке, повалив его на землю. Рядом со мной появилась Виша, тяжело дыша и слизывая кровь с губ, она уставилась на волка с открытым ртом.

— Что, черт возьми, это за штука? — затем она пожала плечами, когда волк вцепился в нападавшего Высокородного. — К черту это. По крайней мере, у этого хороший вкус. — Маниакальная ухмылка расплылась по ее лицу. В следующее мгновение она исчезла в бою.

Я посмотрела через дорогу туда, где Блейк сражался сразу с двумя противниками. Все нападавшие уже слезли с лошадей. Я увидела один из их арбалетов, лежащий на дороге, где, должно быть, его уронил человек, с которым сражался Блейк.

Я бросилась вперед, намереваясь поднять его. Прежде чем я успела дотянуться до него, другой нападавший встал передо мной. Его меч был вложен в ножны, руки подняты. Казалось, он больше заинтересован в том, чтобы схватить меня, чем причинить вред. Но прежде чем он успел даже прикоснуться ко мне, серебристый волк оказался рядом, опрокинув человека на спину и придавив его своими огромными лапами. Зверь не колебался. Он вцепился в Высокородного с дикой эффективностью, раздробив череп мужчины. Я оторвала взгляд от ужасного зрелища и обошла волка, добираясь до арбалета.

Я только подняла его, когда чьи-то руки обвились вокруг моей талии, сбивая меня с ног. Я кричала, вырываясь, извиваясь и брыкаясь, но он был слишком силен.

— Медра! — я услышала, как Блейк зарычал сквозь шум схватки, но я знала, что он был слишком далеко.

Прежде чем я успела поднять кинжал для удара сверху вниз, клинок мужчины пронзил мой бок. Я ахнула от жгучей боли и, посмотрев вниз, увидела маленький нож, торчащий у меня из бока, рука мужчины все еще крепко сжимала его. Как только он вытащил его, массивное серебристое пятно столкнулось с нами, сбив нас обоих на землю.

Я откатилась в сторону, схватившись за живот, внезапно охваченная ужасом при мысли о том, что огромные челюсти волка сомкнутся на мне. Но волку был нужен не я. Он прыгнул на нападавшего, глубоко вонзив зубы в плечо мужчины. Высокородный кричал и бился, громко ругаясь, пытаясь освободиться. Брызнула кровь, когда зубы волка вонзились в плоть, но человек яростно извивался, пиная зверя в подбрюшье. Они покатились по грязи, превратившись в клубок шерсти и конечностей.

«Не стой там, истекая кровью, пока смотришь!» — голос моей матери сорвался. «Перевяжи рану. Быстро».

Я заставила себя пошевелиться, дрожащими руками сдернула куртку, не обращая внимания на острую боль, когда затягивала ее на ране на талии.

Нападавший пытался освободиться от волка. Я наблюдала, как он перекатился на колени и заметил арбалет, лежащий всего в нескольких футах от меня. У меня внутри всё сжалось.

«Не обращай внимания на боль!» — приказал голос Оркадес. — «Двигайся!»

Мне не нужно было повторять дважды. Я шагнула вперед, потянувшись за оружием. Но Высокородный был быстрее. Он схватил его, уже заряженный, когда волк снова бросился на него. Стрела полетела точно в цель, поразив волка в бок. Существо издало пронзительный визг и пошатнулось, снова и снова перекатываясь по земле. На мгновение я подумала, что все кончено, что волк повержен навсегда. Затем он приподнялся, кровь окрасила его серебристый мех, и низко, угрожающе зарычал, не сводя глаз с человека.

— Боги, зверь живуч, — пробормотала Оркадес. — Что же это такое?

— На нашей стороне, — ответила я. — Это все, что мне нужно знать.

Мужчина не стал терять ни секунды. Все еще держа арбалет, он развернулся и бросился бежать, разбрызгивая грязь сапогами, к ближайшей рощице. Волк повернул голову в мою сторону. Он сделал прихрамывающий шаг вперед, его уши дернулись назад, явно от боли.

Я подняла руку, словно собираясь дотронуться до него, затем передумала.

— Ты сделал достаточно, — тихо сказала я. — Со мной все будет в порядке. Иди.

Животное на мгновение заколебалось, затем опустило голову.

— Медра! — голос Блейка прогремел, когда он появился рядом со мной; на его щеке была полоса крови, одежда порвана, глаза дикие. Когда он увидел мою куртку, обернутую вокруг живота, он опустился на колени в грязь, его руки нависли надо мной, как будто он не знал, где это безопасно трогать. — Что, черт возьми, произошло?

Я открыла рот, чтобы ответить, но громовое рычание сверху прервало меня.

«Я чувствую кровь, — прорычал Никсарис. — Твоя кровь. Что случилось? Кто это сделал?»

— Теперь все кончено, — слабо ответила я. — Спасибо, что пытались помочь.

«Очевидно, что это еще не конец, если ты истекаешь кровью. Скажи мне, кого я могу убить. Возможно, волка?»

Серебристый волк захромал прочь.

— Нет! — воскликнула я вслух. — Нет, — мысленно я ответила более твердо. — Ты не можешь убить волка. Это спасло меня.

Блейк не спросил, почему я разговариваю сама с собой. Он проигнорировал меня. Его руки были словно железные, когда он поднял меня с земли и зашагал к экипажу.

Я смутно осознавала, что Виша всё еще жива. Она переходила от тела к телу, срывая маски с каждого нападавшего. Посмотрев им в лицо, чтобы убедиться, узнала ли она их, она вонзила свою рапиру в каждого из них, словно желая убедиться, что они действительно мертвы.

«Ты запрещаешь мне есть волка? Что же мне тогда есть?» — Никсарис пожаловался.

— Ты здесь, чтобы помочь или поужинать? — ворчливо спросила я. Боль в животе усилилась. Я стиснула зубы. — Извини, что разочаровала твой аппетит. — Потом я кое-что придумала. — Человек, который ударил меня ножом. Он убежал за деревья. — Я дрожащей рукой подняла руку и указала. Блейк зарычал на меня, словно взбешенный тем, что я посмела пошевелиться, но я проигнорировала его. — Он пошел в ту сторону. Ты можешь пойти за ним?

Глубокий рокот удовлетворения заполнил мой разум:

«Я буду наслаждаться измельчением его костей в порошок и смакованием вкуса его крови».

Я поморщилась. Мне не нужны подробности. Но… спасибо, что пришел, Никсарис. Искренне.

«Оставайся в живых, пока я не вернусь, бескрылая, — ответил он, его голос смягчился. — Может, я и не ем волков, но ты — другое дело».

Я не была уверена, было ли это угрозой или комплиментом. Но мне удалось слабо рассмеяться, когда его тень унеслась прочь.

Блейк бормотал проклятие за проклятием, пока нес меня к карете. Когда мы добрались до нее, он дернул дверь с большей силой, чем было необходимо. Затем он замер.

Внутри кареты Джиа и Флоренс сидели, забившись в угол, с выражением ужаса на лицах. Тео лежал на сиденье рядом с Джией и Флоренс, как будто пытался защитить их.

И Эния… О, боги. Высокородная девочка склонилась над своим кузеном, не обращая внимания ни на Блейка, ни на меня. Ее клыки вонзились в шею Тео. Кровь стекала по ее подбородку, пока она ела. Лицо Тео было расслабленным, глаза закрыты. Казалось, он уже не осознавал, что происходит.

Джиа оглянулась на нас с Блейком, рассматривая сцену снаружи. Затем она открыла рот и начала кричать.

ГЛАВА 28 — МЕДРА

Тепло окутало меня коконом, когда я моргнула, просыпаясь. Мягкий шелест ткани и высокие узкие окна подсказали, где я: в лазарете башни Дракхэрроу. Слабый аромат трав и мыла витал в воздухе — успокаивающий и знакомый. Это был мой третий визит в лазарет с момента поступления, привычное дело.

Я размяла руки и поерзала на кровати. К моему удивлению, чувствовала я себя почти нормально. Никакой острой боли. Только слабая, тупая боль в боку, где меня ударили ножом.

— Итак, ты проснулась, — произнес женский голос. В поле зрения появилась невысокая женщина с каштановыми кудрями, собранными в пучок. — Я целительница Айлит. Я следила за твоими успехами. Мы не были уверены, что ты очнешься так скоро, но ты заметно поправляешься.

— Какой сегодня день? Который час? — спросила я, гадая, сколько времени потеряла.

— Почти полдень. Тебя привезли вчера рано вечером.

Я приподняла брови. Ожидала, что прошло гораздо больше времени.

— Я чувствую себя хорошо. — И это была правда. Лучше, чем имела на то право. Я чувствовала себя почти готовой выпрыгнуть из кровати, хотя не была уверена, что целительница позволит. И все же я не планировала проводить здесь еще одну ночь.

— Это благодаря заклинанию, которое мы использовали, — объяснила Айлит. — Мы смогли закрыть рану и ускорить заживление. Очевидно, тела драконьих всадников немного более упругие, чем у порождений мора.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась я.

— Кажется, твоя кровь облегчает выздоровление, — терпеливо повторила она. — Блайтборны реагируют на восстанавливающие заклинания куда хуже, чем ты.

Я повернула голову и замерла. Тео лежал в кровати недалеко от моей. Его глаза были закрыты, лицо осунулось и побледнело.

— Тео! Как он? — я попыталась сесть.

Улыбка Айлит погасла.

— Пока стабилен, но его травмы гораздо серьезнее твоих. Он был почти полностью истощен. — Она поколебалась, затем посмотрела на меня с осторожностью. — Как именно это произошло?

В памяти всплыла сцена в карете. Эния склонилась над Тео, ее клыки глубоко вонзились в его шею, с ее подбородка капала кровь.

— Я… — я замялась. — Кто привел сюда Тео?

— Блейк Дракхэрроу и Виша Вайдья привели вас обоих.

— И они тебе ничего не сказали? — тревожные колокольчики зазвенели в голове. Нужно было быть осторожной.

Айлит подозрительно смотрела на меня:

— Нам ничего не сказали. Глава Дома бросил вас обоих и, похоже, не смог уйти достаточно быстро. Но ему не нужно было говорить. Признаки ясно указывают на то, что этот молодой человек был… донором. Для Высокородного питаться от другого — это очень серьезное преступление. Должен быть составлен отчет. Если Глава Дома узнает, кто сделал это с его двоюродным братом…

— Нет, — мой голос прозвучал резче, чем я намеревалась. — Если бы он знал, кто это был, ты думаешь, он бы тебе не сказал? Блейк знает, что ты планируешь сообщить об этом?

Лоб целительницы нахмурился:

— У нас нет выбора, кроме как сообщить директору. Это не то, что можно игнорировать.

Это было плохо. Хуже, чем плохо. Если до Трибунала дойдет слух… если Виктор узнает… Я сжала кулаки на одеяле и приняла решение.

— Я бы не рекомендовала этого, Айлит, — сказала я, намеренно делая голос холодным и добавляя в него надменности Блейка. — Я бы посоветовала вам поговорить с Главой Дома, прежде чем что-либо предпринимать. Ради общего блага. В конце концов, он главный.

Айлит уставилась на меня, затем нахмурилась.

— Очень хорошо.

У нее был такой вид, словно ей не терпелось поскорее уйти. Но я еще не закончила.

— Он поправится? — спросила я сдавленным голосом, глядя на Тео, чья грудь слабо поднималась.

Айлит поджала губы:

— У него есть шанс. Но он очень слаб. Многие из наших методов неприменимы к Высокородным. Когда они ранены, их главный ресурс — они сами. Лучший способ выздороветь — поесть. Но он без сознания. В таком состоянии он не может брать кровь. Будем надеяться, что скоро очнется.

Намек был ясен. В противном случае… Сердце болезненно сжалось. Блейк защищал Энию, несмотря на то, что она сделала с Тео — его собственным кузеном. Я не была уверена, что это говорило о нем. Не заходил ли он слишком далеко в семейной верности? Или недостаточно?

Дверь в лазарет внезапно открылась, и внутрь проскользнул Вон Сабино. На руке у него была золотисто-пурпурная повязка Дома Орфос.

— Прошу прощения. Что вы здесь делаете? — рявкнула Айлит, направляясь к нему. — Вы, кажется, заблудились. Я предлагаю вам развернуться и идти в свои покои…

— Подожди, — прервала я ее хриплым голосом. — Он один из моих друзей. Вон со мной.

Целительница повернулась ко мне, нахмурившись:

— Он не член Дома Дракхэрроу. Вы не можете принимать визиты от…

— Послушай, ты знаешь, кто я, — сказала я, заставляя голос звучать ровно. — Я супруга Блейка Дракхэрроу. Я говорю, что Вон остается. Если у тебя с этим проблемы, обсуди это с Блейком. Но могу заверить, что он встанет на мою сторону.

Губы Айлит сжались, но она кивнула и ушла, что-то бормоча под нос. Я со вздохом откинулась на подушки и наблюдала, как Вон нерешительно подошел к кровати Тео, выдвинул стул и сел.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Как узнал, что Тео здесь?

Он посмотрел на меня с озадаченным выражением лица:

— Записка.

Я моргнула. Записка? Первая мысль — от Флоренс. Но почему не прийти самой?

— От Флоренс?

— Нет, — Вон слегка поерзал. — От Блейка.

— Блейк? — у меня закружилась голова. — Он прислал тебе записку?

Вон кивнул:

— Он сказал, что Тео пострадал.

— Он сказал тебе, как?

Вон покачал головой:

— Только то, что он был истощен и в тяжелой форме. — Он помедлил. — Блейк упомянул, что целители обнаружили: Тео неправильно питался.

Мои глаза расширились:

— Что ты имеешь в виду?

Вон понизил голос:

— Блейк сказал, что Тео морил себя голодом. Очевидно, он не использовал домашних рабов без крайней необходимости.

Я уставилась на него, пытаясь переварить услышанное.

— Но почему? И зачем просить тебя прийти?

Лицо Вона напряглось:

— Я не знаю, Медра. В отличие от большинства Высокородных, у Тео, похоже, есть совесть. Но что касается того, почему Блейк попросил меня приехать… Если бы пришлось гадать, он надеялся, что я соглашусь попытаться накормить Тео.

От этого заявления перехватило дыхание. Блейк обратился к Вону. Блейк Дракхэрроу, который ненавидел показывать слабость, признался, что ему нужна помощь. Он практически умолял Вона прийти.

Взгляд Вона вернулся к Тео. Голос стал мягким:

— Я думал, Блейк преувеличивает. Но сейчас, глядя на него… Я не уверен, что он достаточно силен, чтобы проснуться самостоятельно.

— Что ты будешь делать, если он проснется? — тихо спросила я. — Это большая просьба. Я даже не уверена, что Тео захотел бы этого.

— Я знаю. — Высокий парень замолчал. — Я еще не уверен. Наверное… поговорю с ним? Попробую убедить поесть? — Он нахмурился и посмотрел на меня. — Я не позволю ему умереть.

Я медленно кивнула. Но прежде чем успела что-либо сказать, дверь снова открылась. Вошел Кейдж Танака. Если Вон казался нерешительным, то Кейдж выглядел как хозяин положения, чувствуя себя в башне соперника как дома.

Айлит появилась из-за кулис:

— Клянусь Служанкой Крови, я не понимаю, что здесь происходит! Выйдите, мистер Танака!

Миниатюрная целительница выглядела так, словно собиралась силой вытащить Кейджа. Я оглядела высокую фигуру лидера Авари.

— Кейдж. Рада тебя видеть. Но что ты здесь делаешь?

— Он уходит, — объявила Эйлит.

Я подавила стон. Айлит не будет думать обо мне с нежностью после того, как я сегодня «натравила» на нее Риган. Я повысила голос:

— Нет, он не уходит.

Целительница повернулась ко мне, метая молнии:

— Мисс Пендрагон, вы не можете принимать односторонние решения…

— Послушай, я сказала, что Кейдж может остаться, значит, он может. Я облегчу тебе жизнь, Айлит. Я выписываюсь. Кейдж уедет. Но Вон остается столько, сколько нужно. Понимаешь?

Губы Эйлит сжались, но она кивнула и ушла. Я стиснула зубы, уже свешивая ноги с кровати, игнорируя вспышку боли. Кейдж оказался рядом в мгновение ока, помогая подняться.

— Ты на удивление подвижна для человека, который только что встал с постели больного.

— Я не была больна. Просто ранена.

— Да, я понимаю, что на твою карету было совершено нападение, — холодно сказал он. — Что случилось?

Я взглянула на него, гадая, знает ли он уже историю от Флоренс. Пыталась ли она навестить меня в лазарете, пока я спала?

— Я не хочу говорить об этом, — сказала я, понимая, что Кейдж ждет.

Он кивнул:

— В таком случае перейду к делу. Я получил новости.

— Новости? Какого рода?

— Тебе предоставлено разрешение на перевод в Дом Авари.

Я остановилась.

— Что?

Кейдж сделал паузу, повернувшись ко мне лицом:

— Моя семья решила, что они разрешат тебе войти в Дом Авари. Директор Ким получил разрешение от Виктора Дракхэрроу сегодня утром.

У меня закружилась голова.

— Виктор позволяет это? Почему?

Кейдж слегка улыбнулся:

— Разве ты не этого хотела, Медра?

— Да, — сказала я в замешательстве. — Я думаю.

Я вспомнила, что объявила Трибуналу: я хочу разорвать связь с Блейком. Если бы я переехала в Дом Авари, я была бы на шаг ближе к этому. Но что-то изменилось между нами. Я позволила ему приблизиться. Я облажалась, запутав себя и его.

— Отвечая на твой вопрос, — продолжал Кейдж, — я понятия не имею, почему лорд Дракхэрроу одобрил перевод. Возможно, это первый шаг к тому, чтобы он отказался от претензий своего дома на Никсариса.

Но кривое выражение лица Кейджа сказало мне, что он не думал, что это вероятно — и я тоже. Виктор ничего не делал просто так. Внезапно меня осенила мысль: не променяю ли я одну тюрьму на другую? Что я на самом деле знала об Иларии Авари? Она играла роль доброй матриархи, но это могло быть притворством.

Я посмотрела на Кейджа. Высокий, красивый. Более сдержанный, чем Блейк. Он относился ко мне с уважением. Но могло ли это быть игрой?

Я чувствовала себя измученной. Все эти интриги. Был только один человек, в отношении которого я точно знала, что он хорош во всем этом, и теперь я не смогла защитить ее. Но переезд в Дом Авари означал бы быть ближе к Флоренс. Могла ли я упустить такую возможность?

— Выражение твоего лица говорит мне, что это не тот ответ, на который ты надеялся, — заметил Кейдж.

Я попыталась улыбнуться:

— Нет, это так. Я просто…

— Очень хорошо. У тебя может быть день.

— Через день?

— Однажды я подумаю, чего ты на самом деле хочешь. Больше нет. — Он изучал мое лицо. — Дом Авари не будет применять к тебе принуждение, Медра. Мы хотим тебя только в том случае, если ты хочешь нас.

Я открыла рот, но он перебил:

— Это еще не все.

— Еще?

Он бросил на меня печальную усмешку:

— Но, судя по твоей реакции на мою первую новость, я не уверен, что эта понравится тебе больше.

— Что это? Скажи мне, — мой голос стал резким.

— Существует древний ритуал…

У меня вырвался смех:

— Да, разве не так всегда?

Он странно посмотрел на меня.

— Прости, — сказала я, пытаясь быть спокойной. — Продолжай. Я готова.

Он начал говорить. На этот раз я позволила ему продолжать, не перебивая.

ГЛАВА 29 — БЛЕЙК

Я мерил шагами тяжелую дубовую дверь своей комнаты. Мои плечи были напряжены, тело истощено. Мой меч все еще висел на поясе. Я почистил его, но это было практически все, что я успел сделать. Я не осмеливался оставить Энию одну мыться или даже есть.

Каждый раз, когда ученик осмеливался пройти мимо, я бросал на него свирепый взгляд или рычал. Они проносились мимо с писком — или, в некоторых случаях, с криком ужаса.

Хорошо. Благодаря этому коридор оставался чистым.

Когда Пендрагон завернула за угол, я почувствовал, как на моем лице отразилось облегчение. Я шагнул к ней, остановившись чуть не дотронувшись до нее.

Она выглядела хорошо. Лучше. Исцелилась.

Но я уже знал, что она быстро поправится. Целители сказали мне, что они не беспокоятся о ней. Не так, как о Тео.

— Ты здесь. Хорошо, — сказал я, понизив голос. Я оглянулась на дверь. — Я как раз собирался пойти и найти кого-нибудь, кто мог бы помочь.

Она нахмурилась, взглянув на дверь позади меня.

— Найти кого-нибудь, кто поможет с чем?

— Эния. — Я ничего не мог с собой поделать. Я все время оглядывался на дверь, как будто она могла распахнуться. — Она там. Спит. На данный момент.

— Эния здесь? — На лице Пендрагон отразился ужас. — О чем ты думал? Что будет, когда она проснется?

Я не ответил на ее первый вопрос, просто провел рукой по волосам.

— В этом-то и проблема. Мне нужно забрать ее отсюда. Но я не могу просто… — Я покачала головой, пытаясь прояснить мысли. — Не волнуйся, пока она в безопасности. Она связана. Дверь заперта.

Мне не хотелось принимать такие радикальные меры, но я знал, что они были необходимы. Когда у нее наступал один из периодов дикости, ее было трудно контролировать. Она не раз причиняла мне боль.

— Безопасно? Безопасно для кого? — прошипела Пендрагон.

Я нахмурился:

— Я сказал, что заберу ее отсюда. Но мне нужно кое-что подготовить. Мне просто нужно, чтобы кто-нибудь оставался снаружи комнаты, пока я не вернусь. — Я умоляюще посмотрел на нее.

Ее глаза расширились от недоверия:

— Ты хочешь, чтобы я стояла на страже? После того, что случилось в карете? Блейк, она чуть не убила твою собственную кузину.

Я нахмурилась, оглядываясь по сторонам. Но в коридоре по-прежнему было пусто.

— Говори потише, ладно?

Когда я снова посмотрел на нее, она качала головой.

— Я тебя не понимаю. Я ничего из этого не понимаю.

— Какого черта ты от меня ждешь, Пендрагон? Скажи мне, — мой голос стал хриплым от усталости. — Если бы это была твоя младшая сестра, что бы ты сделала? Честно говоря, я бы хотел знать.

Она скрестила руки на груди, но выражение ее лица немного смягчилось.

— Я не знаю. Но, может быть, ты мог бы для начала позволить целительнице Айлит написать свой отчет. Та, которую, я знаю, ты планируешь просить ее не писать. Если Трибунал узнает, возможно, это было бы не самым худшим для Энии. Возможно, они бы…

— Ты вообще соображаешь, что говоришь? — взорвался я. Я почувствовал, как мое терпение накаляется. Я не спал. Ничего не ел. Я просто была с Энией наедине все это время, ожидая помощи. Обычно я могла рассчитывать на Тео. — Если они получат этот отчет, Энию казнят. Меня тоже могут казнить. Или ты забыла эту маленькую деталь?

Пендрагон побледнела:

— О, черт. Блейк, прости. Я об этом не подумала.

— Верно, — сказал я с горечью. — Что ж, поверь мне, так и есть. Но дело даже не во мне. Дело в Энии. Я не позволю этому случиться с ней. Послушай, Виша пошла договариваться. Но она задерживается. Я пойду найду ее. Я все улажу, и тогда мы заберем Энию отсюда.

— Флоренс и ее мать тоже были в том экипаже, — тихо сказала она. — Они видели, что произошло.

— Я уже говорил с ними, — отрезал я. — Они ничего не собираются говорить.

Выражение ее лица сказало мне, что она этого не одобряет, но она кивнула.

— Хорошо. Я присмотрю за ней. Я останусь здесь столько, сколько тебе будет нужно.

Я вздохнула с облегчением:

— Спасибо.

Я начал уходить, но она коснулась моего плеча. Я посмотрел на нее сверху вниз, внезапно пожалев, что не могу просто подхватить ее на руки. Она была ранена. Она могла умереть. Все, чего я хотел, это уберечь ее, утешить. Лечь рядом с ней, прижать ее к себе и уснуть. Но я не мог сделать ничего из этого. По крайней мере, до тех пор, пока Эния не окажется вне опасности.

— Блейк, — пробормотала она. — Я знаю, что она твоя сестра…

Я вздрогнула, зная, что за этим последует. Не желая этого слышать.

— Но она опасна. Ты должен это видеть. Она могла убить Тео. — Она глубоко вздохнула. — Даже сейчас он не выбрался из опасностей. Он может умереть. — Она пристально посмотрела мне в глаза. — Ты пытался спасти ее. Снова и снова ты пытался поступить правильно. Я восхищаюсь тобой за это. Но как долго это может продолжаться? Она вышла из-под контроля, и ты не можешь вечно нести за нее ответственность.

— Разве я не могу? — резко спросил я. Мои глаза не отрывались от ее глаз, свирепых и бескомпромиссных. — Она ребенок. Невинный ребенок. Во всем этом моя вина. Она никогда не просила такой жизни, Пендрагон. Я навлек на нее такую судьбу. Я сделал все, что мог, чтобы сохранить ей жизнь. Я не отдам ее просто так людям, которые зарежут ее, как бешеную собаку.

Я заметил, как дрогнуло выражение ее лица, когда она поняла мое отчаяние.

— Пожалуйста, — сказал я, мой голос немного дрогнул. Черт возьми, я ненавидел это. — Мне больше не у кого спросить. Не у того, кому я могу доверять.

Она медленно кивнула.

— Я буду здесь. Ты можешь доверять мне. — Она поколебалась, затем добавила: — Но нам с тобой нужно поговорить. После того, как все это закончится.

Мое лицо посуровело:

— Просто скажи мне сейчас. Что случилось?

— Ко мне приходил Кейдж, — сказала она, не глядя мне в глаза.

Я понял это еще до того, как она произнесла эти слова.

— Мне дали разрешение перейти в Дом Авари.

Несмотря на это, я почувствовала себя так, словно меня ударили в живот. На мгновение я потеряла дар речи.

— Ты, блядь, должно быть, издеваешься надо мной.

Она откинула с лица длинный рыжий локон:

— Я не такая.

Все мое тело болело. Я никогда не чувствовала себя такой преданной.

— В какую гребаную игру сейчас играет мой дядя?

— Может быть, он делает одолжение нам обоим, — тихо сказала она. — Может быть, разлука была бы к лучшему. Блейк, ты и я… Ну, просто посмотри на нас. Мы как огонь.

— Я знаю, — тихо сказал я, дотрагиваясь пальцем до ее подбородка и заставляя ее встретиться со мной взглядом. — Я тоже это чувствую.

— Но не в хорошем смысле, — прошептала она, и я увидел слезы в ее глазах. — Мы выходим из-под контроля. Если мы останемся вместе, пострадает еще больше людей.

Я уставился на нее, мое лицо превратилось в маску недоверия.

— Ты же не можешь всерьез говорить это. Ты действительно бросишь меня, чтобы отправиться в Дом Авари? Пойти к нему?

Она не спросила, кого я имею в виду. Она знала.

— После всего, что случилось, разве ты не понимаешь, Блейк? Эта связь — между нами — должна закончиться, — сказала она дрожащим голосом. — Сейчас больше, чем когда-либо. Мы подвергаем людей риску, просто так, будучи… нами.

Я покачал головой. У меня не было слов.

— Я уже представляю опасность для Флоренс, — сказала она дрожащим голосом. — Но с тобой я опасна вдвойне. Из-за Энии, из-за Виктора. Он будет продолжать пытаться использовать нас друг против друга. Возможно, он уже это делает.

— А ты не думаешь, что это не он пытается использовать нас друг против друга? — я огрызнулась. — Ты действительно настолько наивна?

Я наблюдал, как она перевела дыхание, словно пытаясь взять себя в руки.

— Мне не следовало этого говорить, — признался я. — Но остановись и подумай. Эния была такой же пешкой в оценке Трибунала, как и Флоренс.

— Я знаю, — устало сказала она. — Но…

— Но что? — я подняла руки и покачала головой. — Знаешь что? Сделай это. Если ты так решительно настроена бежать, вперед. Переводи дома, разрывай связь, делай все, что тебе нужно, чтобы почувствовать себя лучше. Потому что я не могу продолжать это делать.

Я заметила, как у нее перехватило дыхание.

— Что делать?

— Это. — Я указала между нами, мои слова вырывались в спешке, прямолинейно и нефильтрованно. — Это чертовски утомительное отражение эмоций. Когда тебе грустно, мне грустно. Когда ты счастлив, я счастлив. А когда ты в опасности… — Мой голос дрогнул.

— Что? — спросила она, голос был едва громче шепота.

Я отвернулся от нее, сжав челюсти:

— Когда ты в опасности, я чувствую, что с радостью отдал бы свою жизнь и все, что в ней есть, чтобы обезопасить тебя.

Тяжесть моего признания повисла между нами, тяжелая и удушающая.

— Блейк…

— Не беспокойся, — перебил я, мои глаза сверкали, когда я посмотрел на нее. Теперь она была глубоко внутри меня. Вплетена в мою кровь. Вырезана в моем сердце. Но, может быть, эти чувства были ядом. Сладостным, но смертельным. Может быть, она была права, и я должен был бороться так же усердно, как и она, чтобы избавиться от них. — Мне нужно идти. Когда я вернусь… Что ж, если ты собираешься уйти, просто уходи. Но не стой здесь и не говори мне, что нам лучше расстаться, как будто это какая-то благородная жертва. Потому что это не так. Это просто бегство.

Я задержал ее взгляд на секунду дольше, чем следовало, впитывая ее, как будто мог никогда больше не увидеть. В груди у меня все сжалось. Мое горло сжалось еще сильнее.

Наконец, я отвернулся и пошел по коридору, перед глазами все расплывалось.

Коридор, ведущий к покоям моего дяди в Черной Крепости, простирался передо мной, холодное пространство мертвого камня.

Я шел медленно. Я сам выбрал эту встречу. Это не означало, что я должен был спешить на нее. Встречаться с дядей наедине никогда не было хорошо.

Я забрал Энию из Бладвинга. Она была в безопасности. По крайней мере, на данный момент. Она была в здравом уме, когда я передавал ее. Она умоляла меня не бросать ее, но разве у меня был выбор? Моей матери больше не было рядом, чтобы защитить кого-либо из нас. Я спросил Энию о Тео, спросил, помнит ли она, как напала на него. Она непонимающе посмотрела на меня.

Безумие было не ее виной. Я знал это. Но оно было постоянным присутствием, бурей, всегда готовой разразиться. И что хуже всего? Иногда мне казалось, что она могла помнить те ужасные вещи, которые совершила.

Она просто не хотела.

В голове у меня все перемешалось, снова и снова прокручивая события нападения на карету, как будто я мог придать им больше смысла.

Я посмотрел на свои пальцы, осторожно разминая их. Меня так и подмывало надеть перчатки, но я не мог рисковать, привлекая к себе еще больше внимания. Мои руки все еще чувствовали себя… неправильно. Я натер их до сырости, как будто чистка могла помочь. Но я мог поклясться, что все еще видел слабые следы чешуи, когда свет падал на них именно так. Мои ладони даже сейчас немного горели — тот же обжигающий жар, который я почувствовал, когда разорвал одного из нападавших на части голыми руками.

Черт, я даже выронил свой меч в разгар битвы — не потому, что был неуклюжим. Потому что я не нуждался в нем.

Мое тело двигалось, как в кошмарном сне. Я был быстрым, злобным. Трансформировался. Я не дрался с теми мужчинами. Я перебил их.

Я вздрогнул. Я никогда раньше не чувствовал себя таким сильным. Меня переполняла безрассудная агрессия. Я все еще мог видеть выражение лица Виши, когда она коснулась моей руки, возвращая меня на землю. Ее широко раскрытые фиалковые глаза метнулись от моих окровавленных рук к искалеченному телу на земле. К ее чести, она ничего не сказала. Я знал, что она будет молчать о том, что видела.

Но если бы кто-нибудь еще был свидетелем того, что я сделал…

Мои защитные инстинкты с ревом пробудились к жизни. Пендрагон. Эния. Остальные. Никто не собирался их трогать. Не тогда, когда я еще дышал.

Я сражался как одержимый. Нет, не как человек. Как зверь. Как серебристый волк, вышедший из кустов. Что-то первобытное. Что-то неузнаваемое.

Я остановился как вкопанный, прижав ладони к холодной каменной стене. Даже сейчас мои руки ныли от жгучей боли, которая не утихала со времени битвы. Кожа на моей спине была натянута, как будто что-то давило, царапало, пытаясь освободиться. Я повел плечами, пытаясь стряхнуть это. Но ощущение не рассеивалось.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Я планировал поговорить об этом с Пендрагон. Посмотрим, есть ли у нее какие-нибудь идеи. Я был готов довериться ей.

Я покачал головой. Как я мог быть таким глупым? Я думал, у нас будет больше времени… после того, как я позабочусь об Энии. Я не ожидал, что она объявит о своем отъезде.

Что ж, она сделала свой выбор.

Одиночество от осознания этого поразило меня сильнее, чем я ожидал. Я сжал челюсти, отказываясь показывать это даже самому себе в этом пустом зале.

Дверь в комнату моего дяди открылась передо мной. Виктор Дракхэрроу. Мужчина, который сумел завладеть любящей семьей, исказить ее, контролировать, извратить в своих собственных целях.

Но это был тот, кем я был сейчас. Прежде всего. Его племянник. Его пешка. Его инструмент.

За исключением того, что теперь я становился кем-то другим. Чем-то, чего я не понимал. Чем-то, что чертовски пугало меня.

Если кто-то и мог знать, что со мной происходило, так это Виктор. Он прожил достаточно долго, чтобы увидеть всё это.

Я поколебался, затем распахнул двойные двери и шагнул в комнату, прижав кулаки к бокам.

Апартаменты Виктора были не в моем вкусе. Они были вычурными. Все говорило о былом богатстве и древней крови.

Мой дядя сидел за своим столом. Когда я подошел, он поднял глаза:

— У тебя такое раздраженное выражение лица, Блейк. То, которое говорит мне, что это будет утомительный разговор.

Я проигнорировала его:

— Энии не следовало быть вчера на оценке Трибунала.

Виктор взял в руку кубок, наполненный темной жидкостью:

— Ты пришел сюда, чтобы прочитать мне лекцию? Показать мне, какой ты преданный брат? Посмотри на это, мне уже скучно.

Я шагнул вперед:

— Ты подверг ее опасности. Не говоря уже обо всех остальных. — Я не мог рассказать ему, что случилось с Тео. И когда Тео проснется — потому что я знал, что он проснется, — он тоже не мог сказать нашему дяде. Я знал, что он поймет это. Он тоже заботился об Энии. Он знал ее до того, как она стала той, кем стала сейчас. Он простил бы ее. Он должен был.

— Ты знаешь, что могло случиться, если бы она потеряла контроль.

— И все же она этого не сделала, — сказал Виктор, вставая и обходя стол. — Ты справился с этим, как я и предполагал. Ты ведь для этого здесь, не так ли, племянничек? — Внезапно его рука метнулась вперед, хватая меня за горло. — Или ты забыл, какова твоя цель, когда дело касается этой семьи?

Я не сопротивлялся. Я не вцепился в его руку. Я знал, что это бесполезно.

Однажды наступит расплата. Может быть, даже раньше, чем мы оба ожидали. Но это был не тот день.

Наконец он отпустил меня. Я хватал ртом воздух:

— Она не просто пешка, которую ты можешь передвигать по доске. Она моя сестра.

Рука Виктора снова метнулась вперед, быстрее, чем я успел среагировать. Я отшатнулся на шаг назад, моя челюсть горела от боли, но я отказался реагировать на это сильнее. Я знал, что у меня останутся следы на горле, еще одни на лице. Но я привык скрывать все синяки. Татуировки помогали в этом. Как и использование боевых навыков в качестве оправдания. В конце концов, что такое еще один или два синяка? Я почти не чувствовал их больше.

— Эния — это то, что я решу, — прорычал мой дядя. — Она существует, потому что я это разрешаю. Ты существуешь, потому что я позволяю это. Ты будешь помнить свое место.

Я сглотнул, все в моем теле болело от желания напасть на него, расправиться с ним, как того заслуживал старый монстр. Но я был совершенно уверен, что Виктор был самым могущественным из живущих Высокородных. Как еще ему удалось заполучить всю эту власть?

Поэтому я заставил себя молчать. Я сделал то, зачем пришел сюда — показал ему, что он ставит под угрозу мою лояльность каждый раз, когда обращается с Энией как с ничтожеством.

Сейчас я был нужен ему. Хотя большую часть времени я не был уверен, почему именно.

Я выпрямился:

— Пендрагон покидает Дом Дракхэрроу. Но тогда, я полагаю, ты уже знал об этом.

Виктор приподнял бровь:

— И что из этого?

— Какая возможная причина могла быть у тебя, чтобы позволить Дому Авари забрать ее? — огрызнулся я.

— Какое это имеет значение? Разрешение ей менять дома было обдуманным решением. Девушка все еще твоя. Она все еще связана с тобой, не так ли? Все еще твоя, чтобы питаться от нее. Но помещение ее к Авари снимает определенную напряженность в Трибунале. Теперь у нас больше возможностей манипулировать ситуацией, делая вид, что мы сотрудничаем с другими великими домами. — Он холодно посмотрел на меня. — Не говоря уже о том, что это освобождает тебя, позволяя сосредоточиться на том, что действительно важно. Ты слишком привязался к райдеру. Позволить тебе отказаться от девушки из Пансеры было ошибкой. Теперь я это понимаю.

— Это была моя ошибка, — рискнул сказать я. — Мы с Риган не подходили друг другу. Я не заберу ее обратно, если ты это хочешь сказать.

Виктор махнул рукой:

— Я слишком много тебе потакал. Она была идеальной парой для тебя. Сильная, верная. Превосходной крови. Идеальная женщина Высокой крови. Правда в том, что ты поставил себя в неловкое положение. Это увлечение всадником — это слабо, недостойно. Ты выставил себя дураком.

Я почувствовал, как у меня участился пульс:

— Я не без ума от нее.

Губы Виктора скривились:

— Отлично. Не слишком привязывайся.

— Что, черт возьми, это должно означать? — спросил я.

— Что касается мисс Пансеры, — продолжил он, игнорируя меня. — У нее есть другие варианты. Я начал переговоры с ее отцом. Нам нужно, чтобы Пансера оставались нашими союзниками. Вы сильно оскорбили их своим увольнением. Но в конце концов все наладится. Я слишком долго был один.

У меня отвисла челюсть:

— Подожди. Что? Ты… планируешь взять Риган в супруги?

— Да, — ответил Виктор так спокойно, как будто мы обсуждали погоду. — Она будет хорошо размножаться. Я давно восхищаюсь упорством этой девочки. Она будет ценным приобретением для нашего дома. Независимо от того, идет ли она под руку с тобой или со мной. — Он взглянул на меня и прищурился. На мгновение мне показалось, что я заметил что-то, чего никогда не видел там раньше. Ревность. Но в одно мгновение она исчезла.

— Я… надеюсь, ты будешь счастлив, — заставил я себя сказать.

Мысль о том, что мой дядя спит с Риган — или с любой другой женщиной, если уж на то пошло, — вызывала у меня рвотные позывы. Мне было интересно, что Риган думает обо всем этом. Затем я вспомнил о могущественном мужчине, на которого она ссылалась. Она получит больше власти, находясь с Виктором, чем когда-либо могла бы получить, находясь со мной. В конце концов, это, вероятно, было все, чего действительно хотел такой человек, как Риган.

Внезапно я понял, что Виктор оглядывает меня с необычной пристальностью.

— Ты выглядишь напряженным, Блейк, — сказал Виктор обманчиво мягким голосом, как у змеи, готовой напасть. — Ты плохо себя чувствуешь? Какие-нибудь… изменения, о которых я должен знать? Внезапные заболевания?

— Болезни? — я нахмурился. — Я не болею. Я в порядке.

Виктор изучал меня более внимательно, медленно обходя по кругу. Я старался не двигаться, но втайне молился, чтобы ни одна из этих чертовых чешуек внезапно не проявилась.

— Правда? Ты был не в себе в последнее время. Рассеян.

— Кто тебе это сказал? — я бы втоптал их в землю. Я внезапно подумал о Лоране. — Кто бы это ни был, они ошибались. Лучше и быть не могло.

— Блейк, тебя больше всего беспокоит то, что ты потерял девушку-райдера из своей постели? — спросил мой дядя, обойдя вокруг и встав передо мной. Он ухмыльнулся. — Или это из-за мысли потерять ее из-за Танаки? Если он захочет ее, я уверен, что девушка отдастся ему. Он могущественный человек. Постарайся не обижаться. Я уверен, что она может согреть не только одну постель, но и две.

Я открыл и закрыл рот, затем открыл его снова:

— Она может делать все, что, черт возьми, захочет. Это ее тело.

— Хорошо. — Он улыбнулся. — Я рад слышать такую рациональность из твоих уст. — Он похлопал меня по плечу. — Не сомневайся во мне, Блейк. Никогда не сомневайся во мне. За тем, что я делаю, всегда стоит план, хотя ты можешь не знать деталей. Найди другую девушку. На этот раз Высокородную. Трахни ее. Испытай ее. Потом приходи ко мне, если хочешь ее. Мы это устроим. В конце концов, триада сильнее.

Я не мог представить, что сейчас создаю триаду. Или другую девушку в моей постели. Не после Пендрагон. Но я натянуто кивнул:

— Звучит заманчиво.

У меня не было ни малейшего шанса спросить Виктора о том, что со мной сейчас происходит. Не после того, как он только что смотрел на меня.

Что со мной происходило? Виктор уже знал. Он ожидал этого. Должно быть, он что-то со мной сделал. Но что?

Я начал двигаться к выходу, когда мой взгляд упал на дверь в противоположной стене. Я, должно быть, видел ее раз сто или больше. Она вела в архивы Дракхэрроу. Все наши исторические записи были перенесены сюда, когда мой дядя поселился в Черном Замке. Раньше у меня никогда не было причин посещать их. Казалось, ими пользовались только Виктор и несколько писцов и секретарей, которые работали в нашем доме.

Но сейчас? Если бы были ответы о том, что происходило со мной — или о Пендрагон, о ее драконе, — они могли бы быть там. Виктор не собирался делиться информацией, которая могла бы мне помочь.

Пришло время перестать ждать разрешения и взять то, что принадлежало мне по праву.

ГЛАВА 30 — МЕДРА

Башня Дома Авари находилась на противоположной стороне Кровавого Крыла. Я помедлила на пороге гостиной Авари с двумя холщовыми сумками, перекинутыми через плечо. В груди было тяжело, когда я смотрела на дверь. Я приняла решение. Я хотела увидеть Флоренцию. Но покинуть Дом Дракхэрроу оказалось труднее, чем я ожидала. Там оставался не только Блейк, но и Тео с Вишей. Как они воспримут мой отъезд? Подумают ли они, что я повернулась к ним спиной?

Прежде чем я успела поднять руку, чтобы постучать, дверь открылась, и вышла улыбающаяся девушка.

Я узнала ее по балу прошлой зимой.

— Эви?

Она улыбнулась. Ее волосы были коротко подстрижены и заострены над ушами. В каждом ухе висели золотые безделушки, а в носу было кольцо.

— Это я. Добро пожаловать в Дом Авари. Я один из здешних стражей. Кейдж попросил меня показать тебе твою комнату.

Несмотря на то, что я помнила ее теплоту на балу, я все равно была застигнута врасплох ее дружелюбием. Я не знала, чего ожидать — будут ли мне вообще рады.

— Спасибо, — сказала я, заходя внутрь и пытаясь улыбнуться в ответ.

Воздух в общей комнате был теплее, со слабыми ароматами корицы и шоколада. Я огляделась и увидела нескольких студентов, сидящих у костра. Один наливал что-то из чайника в пару кружек.

— Лукас всегда голоден, — объяснила Эви, наблюдая за тем, куда я смотрела. — Ты почти всегда можешь раздобыть закуски, чай или горячий шоколад, если спустишься сюда ночью. Удивительно, что у нас нет мышей, теперь, когда я думаю об этом. Но, я полагаю, слуги убирают за всеми нами, когда мы этого не замечаем.

Общая комната Авари отличалась от гостиной Дома Дракхэрроу и больше напоминала комнату Первого курса. Большая комната с окнами была обставлена мебелью из темного дерева, которую смягчали уютные пледы и мягкие подушки. Цвета Авари — черный и серебристый — были повсюду: вплетенные в замысловатые узоры на одеялах или в полоску на диванах. Я видела мотивы в виде полумесяцев, вырезанные на мебели. Над камином висел большой гобелен, изображавший стаю волков, преследующих оленя по залитому лунным светом лесу.

— У вас прекрасная гостиная, — выпалила я, краснея. — Дом Дракхэрроу тоже очень милый.

— Я уверена, что это так, — с интересом сказала Эви. — Я никогда его не видела.

— Да, между домами не так много визитов, — неубедительно сказала я. — Что очень плохо.

Она бросила на меня взгляд, который я не смогла истолковать, но ничего не ответила, просто приятно улыбнулась. Я последовала за ней вверх по винтовой лестнице, очень похожей на ту, что была в башне Дракхэрроу. Эви остановилась перед дверью на третьей лестничной площадке.

— Ну, вот мы и пришли. Если тебе что-нибудь понадобится, просто приди и найди меня. Я весь вечер буду в общей комнате, готовясь к тесту. — Ее улыбка наконец погасла, и она закатила глаза. — Профессор Хассан.

— Ах, — сказала я с сочувствием. — В таком случае удачи. Она тебе понадобится. И спасибо тебе, Эви. Ты была так добра.

— Конечно. — Она подмигнула мне. — Кейдж не хотел бы, чтобы было по-другому. Добро пожаловать в Авари, Медра.

Когда она скрылась за лестницей, я толкнула дверь в комнату и удивленно заморгала.

— Флоренс!

Комната была примерно того же размера, что и моя в башне Дракхэрроу, но в этой было две кровати, аккуратно застеленные черными стегаными одеялами с серебряными цветами. Флоренс уже сидела на одной из кроватей, поджав под себя ноги. Ее очки сползли с носа, когда она испуганно посмотрела на меня. Затем ее лицо просветлело.

— Медра!

Еще одна фигура выступила из тени одного из окон. Кейдж.

— Добро пожаловать, — сказал он со слабой улыбкой. — Итак, ты решила прийти.

Я кивнула:

— Ты сказал, что у меня есть день, но… — я глубоко вздохнула. — Я подумала, что лучше покончить с этим.

Если он и был оскорблен тем, как я все сформулировала, он этого не показал. Но его губы слегка скривились.

— Я подумал, что вам с Флоренс, возможно, понравится знакомая компания, поэтому я попросил ее переехать сюда. В Авари не так много двухместных номеров.

Я взглянула на Флоренс. Ее обычное веселье, казалось, угасло. Я заметила легкие тени у нее под глазами, как будто она плохо спала. У меня сжалось в груди.

— Спасибо тебе, — тихо сказала я.

Кейдж кивнул:

— Мы с Флоренс только что обсуждали ее мать.

— Джиа? — спросила я мгновенно. — А что с ней? С ней все в порядке?

Кейдж поколебался, затем взглянул на Флоренс, прежде чем ответить:

— У меня были лучшие целители, которые навещали ее. Физически, они говорят, она в порядке. Но она, очевидно, пережила что-то очень травмирующее…

Я увидела, как Флоренс вцепилась руками в покрывало, и поморщилась. Джиа была не единственной, кто пострадал.

— …И это сказывается, — закончил Кейдж. — Она на некоторое время отвлекается от своих обычных обязанностей в библиотеке, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

— Но… — вырвалось у Флоренс с озабоченным выражением лица.

Кейдж посмотрел на нее:

— Все в порядке. Я поговорил с кураторами твоей матери, и ей будет предоставлено столько времени, сколько ей нужно. — Он снова посмотрел на меня. — Я договорился с целителями, чтобы они продолжали регулярно осматривать ее. Они надеются, что со временем и заботой она полностью выздоровеет.

— Понятно. — Я изучала его лицо, ища любой признак скрытых мотивов. Но он выглядел искренним. — Это очень любезно с вашей стороны.

Он кивнул:

— Конечно. Библиотекарь Шен — замечательная женщина, как и ее дочь. Дом Авари заботится о своих.

Я взглянула на Флоренс. Она не покраснела, как обычно. Она просто казалась подавленной.

Кейдж направился к двери:

— Я оставлю вас устраиваться. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать. — Он помолчал. — Медра, и последнее. Твое расписание не изменилось. Ожидается, что ты будешь посещать те же занятия. Возможно, в новом году…

Я быстро кивнула:

— Я понимаю.

Часть меня испытала странное облегчение. Когда он ушел, я бросила сумки на свободную кровать и пересела к Флоренс. Она смотрела на свои руки.

— Как ты держишься? — мягко спросила я.

Она пожала плечами, но ее нижняя губа задрожала.

— Флоренс, — тихо сказала я. — Все будет хорошо. Ты не одна.

Она медленно подняла на меня взгляд, в ее глазах блестели слезы. А потом она сломалась. Ее лицо сморщилось, когда она закрыла его руками.

Я не колебалась. Я скользнула вперед, обнимая ее:

— У меня есть ты. Мы пройдем через это. Вместе. — Я помолчала, затем добавила: — Мне очень жаль. Так, так ужасно жаль. Это все моя вина.

— Это не твоя вина, — всхлипнула она.

— Это, конечно, моя вина, — настаивала я. — Они использовали тебя как гребаную заложницу, Флоренс. Твоя мать, должно быть, была в ужасе. А потом, в карете… — Я молча покачала головой.

— Я была так напугана, — прошептала она. — Я хотела помочь Тео, но я даже не знала, что делать. Я просто… застыла.

— Все в порядке, — заверила я ее. — Ты все еще здесь. Это главное. С Тео все будет в порядке.

— Нет, — твердо сказала она. Она достала из кармана юбки носовой платок и высморкалась. — Нет, Медра. Ты не понимаешь. Это не нормально.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила я. — Скажи мне, Флоренс.

Она упрямо вздернула подбородок:

— Я устала быть такой. Я хочу, чтобы ты научил меня драться. Как защитить себя. В следующий раз я должна быть в состоянии помочь. — Она схватилась за юбку, вцепившись в нее руками. — Я не могу снова просто сидеть здесь. Быть такой беспомощной. Клянусь Служанкой Крови, я не смогла защитить даже собственную мать.

Я покачала головой:

— Мне не следовало оставлять вас двоих. Это все моя вина.

— Ты пыталась защитить нас. Ты не ожидала, что Эния одолеет Тео. Просто она была такой… такой сильной, Медра. Неестественно сильной. Она всего лишь маленькая девочка, но… — Она уставилась на меня, затем прикусила губу.

— В чем дело? — но я уже догадывалась, о чем она думает. Она была умна, моя Флоренс.

— Это она причинила вред ребенку блайтборна прошлой зимой, не так ли? Сестра Блейка?

Я медленно кивнула. Я не собиралась лгать ей.

— Да. Блейк любит ее, несмотря ни на что. Он полон решимости защитить ее.

Это слово странно прозвучало в моих устах. Блейк и слово «любовь» казались несочетаемыми. За исключением тех случаев, когда дело касалось Тео и Энии.

— Я понимаю. Она — его семья.

— Теперь она ушла, — пообещала я. — Блейк увез ее. Туда, где она будет в безопасности и… у нее не будет шанса причинить кому-либо еще вред. — Я очень надеялась, что это правда.

— Хорошо, — сказала Флоренс. — Но это ничего не меняет. Я хочу, чтобы ты показала мне, как стать больше похожей на тебя. Я хочу учиться, Медра. Мне нужно уметь проливать кровь. Когда это необходимо.

Я уставилась на нее, и сердце упало. Что случилось с моей нежной, милой подругой?

«Маленькая ученица, — внезапно прорычал голос в моей голове. — Как у нее дела? Флоренс? Я не думал, что Никсарис вообще вспомнит, кто она такая. Откуда ты узнал, что я была с ней?»

«Я чувствую такие вещи, — он глубоко, с шумом зевнул. — Обычно я не утруждаю себя. Твоя жизнь скучна. Никакого трепета от охоты».

Я испытала некоторое облегчение, услышав, что я слишком скучна для него.

— Да, хорошо, извини за это. — Я сделала паузу. — Что касается Флоренс… она хочет, чтобы я научила ее убивать людей.

«Восхитительно, — немедленно заявил Никсарис. — Блестящий ум в сочетании с храбрым сердцем».

— У нее самое храброе сердце из всех, кого я знаю, — признала я. — Она говорит, что больше не хочет быть беспомощной. Но…

«Но что? Ты бы не оставил маленькую птичку без крыльев, не так ли?»

— Полагаю, что нет, — неохотно сказала я. — Но она такая нежная. Некоторые люди просто не созданы для драк, Никсарис. Мне кажется неправильным учить ее.

«Она просила тебя проинструктировать ее, — заметил он с удивительной мягкостью. — Ты окажешь ей медвежью услугу, если не будешь уважать ее желания. Ученый еще может быть солдатом».

— Я не хочу, чтобы она была солдатом, — сказала я задумчиво. — Я хочу, чтобы она оставалась такой, какая она есть. Она и так совершенна.

«Очевидно, она не согласна. Доверься ей. Научи ее. Она может потерять интерес, насколько тебе известно».

— Это правда, — согласилась я с некоторым облегчением. — Я научу ее хотя бы основам. Я полагаю, что каждый должен знать, как защитить себя.

Я ждала ответа Никсариса. Но он ушел. Очевидно, я снова стала слишком скучной.

Флоренс смотрела на меня.

— Никсарис разговаривал со мной, — объяснила я. — Он хотел узнать, как у тебя дела.

Ее глаза расширились:

— Он хотел узнать обо мне?

Слова прозвучали как писк.

Я кивнула, затем огляделась.

— Кстати, ты не против разделить со мной комнату? Я не ожидала, что Кейдж заставит тебя переехать. Если бы ты была счастлива там, где была…

— Нет, — быстро ответила она. — Я думаю, это будет мило. Я имею в виду, если ты так думаешь?

Я улыбнулась:

— Мне нравится эта идея.

Может быть, теперь я наконец смогу понять, что, черт возьми, такое «тезисное утверждение». С Флоренс в качестве соседки по комнате у меня не будет оправданий. Ночевка с ней означала меньше возможностей побыть наедине с Блейком. Я предположила, что мне придется ходить к нему на кормление. Мысль о его губах на моей шее внезапно вызвала мурашки предвкушения. Я не была уверена, смогу ли вернуться к тому, как мы делали это в прошлом. Может быть, нам удалось бы найти золотую середину, где мы оба оставались бы одетыми, но он мог бы питаться более свободно — и менее болезненно для меня.

— Конечно, — с сомнением произнесла Флоренс. — Невилл может быть несносным соседом по комнате.

Я рассмеялась:

— Невилл. Конечно. Как я могла забыть об этом непослушном маленьком существе? Просто скажи мне, что наш третий сосед по комнате не будет будить нас каждую ночь.

— Ну, он почти половину времени проводит с Блейком. Но иногда по ночам он становится буйным, — она хихикнула. — Ему нравится прыгать на мне, пока я сплю. Я кричала не раз. Но потом он прижимается ко мне и обычно засыпает. Как дополнительная меховая подушка.

Я ухмыльнулась и откинулась на спинку кровати, думая о двух моих новых соседях. Флоренс… и пушинка.

КНИГА 3

Блейк и Медра, Работы Pangolin2B

ГЛАВА 31 — БЛЕЙК

Зимний семестр.

Холодная погода наступила с удвоенной силой. Ледяной ветер хлестал в окна Черной Крепости, завывая, как измученный призрак. Я поплотнее закутался в свой черный плащ, внезапно задумавшись, стоило ли мне приходить.

Каждая логическая часть меня кричала повернуть назад. Но логика давным-давно утратила надо мной власть.

Пендрагон не просто ускользала. Ее втягивали во что-то, что могло ее уничтожить, и я не мог просто стоять и смотреть. Я не мог потерять ее. Не так. Не для них.

Возможно, это было безумием. Но безумие и решимость начали казаться одним и тем же.

Итак, у меня был план. Проникновение в Черную Крепость глубокой ночью, через кабинет моего дяди в архивы Дома Дракхэрроу — все это было частью задуманного. Это был не очень хороший план. Черт возьми, возможно, это даже нельзя было назвать планом. Но я бы довел дело до конца.

Я неделями наблюдал за Замком, запоминая смену караула, приходя без предупреждения для «визитов», чтобы узнать время, когда коридоры патрулируются меньше всего. Я даже не был уверен, что все эти уловки были необходимы. Возможно, Виктор позволил бы мне заглянуть в архивы, если бы я просто попросил. Но я не мог так рисковать. Во-первых, потому что он мог сказать «нет». Во-вторых, потому что я ни за что на свете не хотел говорить ему, что я ищу. И в-третьих… из-за Тео.

Моя челюсть сжалась. Тео наконец вышел из лазарета. Он согласился питаться от Вона, но нам с блайтборном потребовались часы, чтобы убедить его сделать хоть что-то. Целители сказали, что могут пройти недели, прежде чем он полностью восстановит свои силы — если до этого не подхватит какую-нибудь другую болезнь. Очевидно, истощение на грани смерти делало тело уязвимым практически ко всему.

Чувство вины грызло меня. Каждый раз, когда я думал о Тео и о том, что Эния сделала с ним, я чувствовал, что теряю контроль.

Эния была частью моей семьи дольше, чем частью своей собственной, рожденной мором. Я был не просто ее старшим братом. В каком-то ужасном смысле я был ее создателем. Груз ответственности, который пришел с этим знанием, был сокрушительным.

Она вышла из-под контроля. С каждым днем теряла себя все больше и больше. И хуже всего было знать, что есть способ положить конец ее страданиям и убедиться, что она никогда больше никому не причинит вреда, — и знать, что это, вероятно, неизбежно.

Я просто пока не мог смириться с этим.

Что касается Тео, Виктора заботило не его слабое здоровье. Это был тот факт, что он снова общался с Вон Сабино. Я знал, что это был только вопрос времени, когда мой дядя узнает. И что тогда?

Это не могло продолжаться вечно. Мятеж медленно овладевал моим сердцем. Виктор достаточно долго руководил нашей семьей. Возможно, пришло время перемен. Я не знал, как я мог бы свергнуть его — только то, что недавно семя идеи дало росток, и теперь оно превращалось в дерево, пускающее корни.

Я бы сверг Виктора. Маркуса тоже, если бы это потребовалось. Дому Дракхэрроу не обязательно было становиться таким, каким хотел его видеть Виктор. Мы могли бы восстать снова, как феникс из пепла — во главе не с таким человеком, как Виктор, а с кем-то другим.

Я? Меня растили руководить, но в некотором смысле это делало меня наименее подходящим кандидатом. Нам нужен был кто-то больше похожий на Тео. Кто-то, кого не было бы так легко поглотить властью и жадностью.

Кстати, о жадности: вот и я — крадусь по коридорам, как вор, пробирающийся в логово дракона.

Я играл с огнем. Виктор, вероятно, не убил бы меня за то, что я пробрался в архив. Но если бы он хотел наказать меня, он мог бы придумать множество вариантов, которые были бы почти такими же плохими.

И все же я был здесь. Было ли у меня какое-то желание умереть? Ответом, к моему раздражению, было «нет». Я хотел жить. Мне нужно было жить. Не только ради Энии, но и ради Пендрагон. Может, она и покинула мою башню, но она все еще была моим якорем. Моей причиной, по которой я не сжег все это место к чертовой матери.

Потому что чем больше времени это продолжалось, тем меньше меня, казалось, заботили вещи, о которых должен заботиться типичный чистокровный. Статус. Привилегии. Богатство. Власть.

Я плыл по жизни, как актер, произносящий реплики. Никогда по-настоящему не придавая им значения. Пока не появилась она.

Я подошел к высоким дверям, ведущим в кабинет Виктора, и на мгновение замешкался, прижавшись ухом к дереву. Тишина. Охранникам внутрь вход был запрещен. Я знал, что мой дядя отсутствовал. Он отправился на прием, устроенный некоторыми из его союзников в очень шикарной гостинице где-то в Вейлмаре. Я украдкой взглянул на его повестку дня, когда пришел сообщить ему последние новости, конечно, опустив все, что действительно имело значение.

Я распахнул двери. Стол Виктора возвышался, как трон, в дальнем конце комнаты. Я обошел комнату по краю, направляясь к двери поменьше, скрытой в тени у противоположной стены.

Глубоко вздохнув, я вытащил тонкий нож и опустился на колени перед дверью. Мои пальцы дрожали, когда я открывал замок. Инструмент казался неуклюжим в моей руке. Попроси меня сломать несколько костей, и у меня не возникло бы проблем. Но это была тонкая работа. Мои руки все еще ощущались неправильно — слишком горячими, слишком тугими, как будто кожа мне больше не принадлежала. Это была не просто физическая боль. Это было похоже на зуд в глубине моего сознания, как будто что-то или кто-то притаился там, ожидая моего подтверждения.

В конце концов, однако, раздался удовлетворяющий щелчок. Дверь распахнулась.

Я был внутри.

Из архива в меня ударил порыв холодного воздуха, несущий запах старой бумаги. Полки тянулись во все стороны, забитые свитками и книгами, которые выглядели старше, чем я был на самом деле.

Я зажег одну из настенных ламп, затем замер, осматривая все это. Итак, я был здесь. И что теперь? Быстро стало очевидно, что кто-то может проводить дни в комнате, не находя нужной информации. Я не был архивариусом или библиотекарем. На что я надеялся?

Тишину нарушил слабый шорох.

Я резко обернулся, моя рука уже лежала на мече в ножнах на бедре.

— Кто там? — спросил я.

Ничего.

Затем из-за тени ближайшей полки появилась мохнатая голова.

— Невилл! — крикнул я. Я выдохнул, задержав дыхание, когда пушок вышел на свет факела, его огромные горящие глаза уставились на меня с выражением, которое выглядело почти самодовольным. — Какого черта ты здесь делаешь? Я думал, ты с Флоренс.

Не говоря уже о Пендрагон. Я слышал, что Кейдж свел двух девочек вместе. Я почувствовал острую боль в груди. Пендрагон, должно быть, это понравилось. Кейдж сделал что-то, что сделало ее по-настоящему счастливой. Так почему же из-за этого мне захотелось врезать ему по морде?

Пушистик подпрыгнул поближе ко мне, его большой хвост дергался взад-вперед. Он выглядел слишком довольным собой, как будто проникновение в Черную Крепость было частью какого-то грандиозного приключения, которое он спланировал.

— Ты следил за мной все это время, не так ли? — пробормотал я. — Какой же я скрытный вор. Невероятно.

Невилл тихонько тявкнул, его широко раскрытые глаза все еще были прикованы к моим. Я бы не смог, если бы он был здесь, чтобы посмеяться надо мной или предложить моральную поддержку.

Я присел и погладил его по голове.

— Тебе повезло, что ты такой чертовски милый. Прекрасно. Сиди тихо и ничего не трогай. Если Виктор найдет нас здесь, он, вероятно, съест тебя.

Невилл склонил голову набок, явно не впечатленный моей угрозой.

Я начал методично обходить полки, проводя пальцами по корешкам тома за томом, просматривая их названия в тусклом свете. Через час у меня на столе была высокая стопка книг. Но когда я пролистал их, ни в одной не оказалось того, что я искал.

Я сказал себе, что это не имеет значения. Я вернусь. Снова и снова, если понадобится. Ответы были здесь. Я бы нашел их, даже если бы это убило меня.

Я вернулся к стеллажам. Часы тянулись. Пыль покрыла мои руки и прилипла к ладоням. Моя голова болела от чтения фрагментов древних генеалогий Дракхэрроу — бесконечных записей смертей, браков, рождений и утомительных споров о родословных и границах.

Ничего о драконах. Ничего о том, что происходило со мной.

Я потер виски, разочарованно вздохнув, и потянулся за другим пыльным томом. Звук маленьких коготков, скребущих по камню, заставил меня остановиться. Я огляделся и понял, что пушинка исчез.

— Невилл? — спросил я.

Я ходил взад и вперед по рядам полок, высматривая любой признак присутствия маленького существа.

— Сейчас не время играть в прятки, ты, маленький…

Тишину прорезал приглушенный вопль.

Я пошел на звук к книжной полке, которая тянулась вдоль дальней стены — монолитной плите, битком набитой стопками древних свитков. Снова раздался вопль Невилла. Звук доносился из-за полки.

Я заглянул за книжную полку и увидел это. Узкое отверстие, как раз достаточное для того, чтобы пушинка проскользнула внутрь. Я схватился за край полки и потянул. Отверстие становилось все шире.

Потом я заметил это. Я присел на корточки.

— Умный маленький ублюдок.

Крошечная защелка, спрятанная низко над землей и почти невидимая под слоем пыли. Должно быть, пушинка задела ее и случайно открыла панель.

В коридоре появился Невилл, издавая тихий, торжествующий лай.

Я закатил глаза.

— Не пытайся сказать мне, что ты сделал это нарочно. Ты застрял, не так ли?

Я нырнул в проем, убедившись, что оставил за собой щель достаточно широкой, чтобы Невилл мог выскользнуть, когда захочет, и вошел в потайную комнату, достаточно большую только для письменного стола и стула и единственной книжной полки от пола до потолка вдоль противоположной стены. Я поспешно зажег лампу, стоявшую на столе, и комната наполнилась светом. Казалось, что кто-то совсем недавно пользовался этим помещением.

На столе лежали две книги. Я потянулся за первой, мое сердце билось немного сильнее, чем мне хотелось бы признать.

«Связанные кровью и пламенем» гласило название. Похоже, оно было написано историком Дома Дракхэрроу.

Внезапно почувствовав благодарность за то, что мой отец заставил нас изучать классический сангратан, я просмотрел первую страницу. Выцветшие чернила и архаичный шрифт заставляли читать медленно, но содержание сразу же показалось многообещающим.

«Сила дракона не ограничивается плотью, а скорее вплетена в нее саму…» Чернила размазались. Я нахмурился, пытаясь уловить смысл следующего слова. Родословная? Дух? И то, и другое казалось правдоподобным.

Я перевернул страницу, но обнаружила, что она зазубрена по краям, бумага яростно оторвана. Я перелистнул вперед. Пропала еще одна страница. Потом еще. Мое сердце упало. Целые срезы были вырезаны, оставив только неровные шрамы там, где должны были быть ответы, которые я искал.

Невилл обнюхивал угол полок. Теперь он издал веселый лай и завилял пушистым хвостом, как бы говоря: «Здесь все хорошо!»

— Да, спасибо, Нев, — сказал я с горечью. — Рад, что хотя бы один из нас хорошо проводит время.

Пушинка вспрыгнула на стол и уселась. Я нерешительно улыбнулся ему, переворачивая страницу и находя лишь разрозненные слова и фрагменты фраз.

…плоть и пламя переплелись…

…кровь должна оставаться непролитой…

…связь — это проклятие дракона или его спасение…

Вот и все. Ни контекста, ни объяснения. Только сводящие с ума маленькие намеки.

— Это мне ни о чем не говорит, — пробормотал я. — Ничего полезного. Ничего такого, о чем я не мог бы уже догадаться.

Я выдвинул деревянный стул и опустился на него, заставляя себя дышать медленно и ровно. Но это не помогло. В голове у меня бушевал град. Ничто из прочитанного не успокоило меня. Нельзя было отрицать, что со мной что-то происходило. Но было ли это проклятием или даром, я не мог знать. Сейчас я чувствовал себя еще более напуганным, чем когда-либо.

Невилл ткнул книгу носом, его хвост прошелся по столу. Я криво улыбнулся ему.

— Хочешь, я тебе почитаю? Ты понимаешь классический сангратхан? Может быть, ты поймешь в нем больше смысла, чем я.

Я опустил взгляд на стол, мой взгляд переместился на вторую книгу. Я взял ее. Том в кожаном переплете казался достаточно безобидным. Затем я открыл его. Почерк был мелким, аккуратным — и поразительно знакомым.

Я держал в руках один из дневников Виктора Дракхэрроу.

Я оглядел комнату, наполовину ожидая, что мой дядя материализуется из тени. Невилл спрыгнул со стола и снова принялся расхаживать по комнате, словно восстанавливая свою бдительность.

Я снова обратил внимание на дневник, заставляя себя сосредоточиться. По мере чтения передо мной разворачивалась знакомая история Войн Драконов. Не как кровавый конфликт между великими домами, а как нечто гораздо более мрачное.

Войны были не просто гражданским конфликтом. Они были восстанием. Восстанием драконов.

Некоторые драконы хотели больше власти. Жестокость Высокородных завела других слишком далеко — по отношению к блайтборну, к драконам, друг к другу. Мои руки сжимали края книги, когда я читал о чем-то, называемом «связывание душ» — процессе, при котором душа Высокородного могла быть насильственно объединена с душой всадника дракона. Высокородные безжалостно пользовались этой силой, используя всадников со связанными душами как живые цепи, привязывая их к драконам.

Меня затошнило. Чем больше я читал, тем больший ужас испытывал. Я почти мог видеть это мысленным взором: драконы, рычащие в ярости, когда они набрасываются на своих Высокородных хозяев, драконий огонь, проносящийся по крепостям Высокородных, целые армии, рушащиеся под мощью их восстания.

Почерк моего дяди презрительно описывал хрупкое перемирие, которое в конце концов положило конец войне. Родословная всадников систематически истреблялась, за ними охотились Высокородные, напуганные будущими восстаниями — настолько напуганные, что были готовы отказаться от драконов. Официальная версия, конечно, распространявшаяся на протяжении более чем столетней пропаганды, заключалась в том, что раса всадников просто естественным образом исчезла из-за исчезновения драконов. Ничто не могло быть дальше от истины.

Восстание драконов было преуменьшено, переписано в историю о столкновениях благородных домов из-за мелких споров. Правда — о распространенности связывания душ, предательстве драконов, восстании — была тщательно стерта.

Мой желудок скрутило, когда я прочитал о том, как это сделали Высокородные. Виктор холодно написал о тщательном уничтожении исторических записей, затем о том, как совет согласился посеять глубокое, инстинктивное отвращение в их собственных будущих родословных, гарантируя, что будущие поколения даже не захотят копаться в истории драконов или всадников. Любой намек на любопытство был подавлен еще до того, как оно успело укорениться.

До сих пор.

Я наткнулся на это случайно. Но я не собирался забывать об этом.

— Конечно, — пробормотал я. — Зачем говорить нам правду, когда вы можете просто загнать нас в неведение, а затем повторить историю во второй раз?

Невилл запрыгнул ко мне на колени, тычась носом в дневник, как будто не хотел, чтобы я продолжал читать. Я почесал его за ушами, и он удовлетворенно закрыл глаза.

— Ты даже читать не умеешь, Нев. Ты голоден или тебе скучно? Или просто здесь, чтобы втирать, насколько ты умнее меня, раз не ввязываешься в эту колоссальную неразбериху?

У меня пересохло в горле, когда я собрал все воедино. Пендрагон. План Виктора в отношении нее теперь был кристально ясен. Связывание душ не было какой-то древней, забытой жестокостью. Виктор должен знать, как это сделать. И это был именно тот рычаг, который он хотел использовать, чтобы контролировать Никсариса.

Пендрагон был в большей опасности, чем она думала.

И дракон… Драконы восставали раньше. Помнит ли Никсарис? Взбунтуется ли он снова, если Виктор попытается связать душу Пендрагона? Если Виктор обрекает ее на такую судьбу, Никсарис может попытаться уничтожить нас всех.

Я медленно закрыл дневник и положил его обратно на стол, в то самое положение, в котором я его нашел. Пендрагон должен был знать. Она заслуживала знать. И Никсарис тоже.

Я еще раз быстро потрепал пушистика по голове, затем подхватил его на руки и бесцеремонно запихнул в свою сумку.

— Хорошая работа. А теперь давай убираться отсюда к чертовой матери.

ГЛАВА 32 — МЕДРА

Перед наступлением темноты в библиотеке было тихо. Тишина, которая, казалось, наступает только во время сильного снегопада. Я сидела за столиком у окна, поджав под себя ноги, с открытой, но забытой книгой на коленях, и смотрела, как огромные пушистые хлопья кружатся в угасающем свете. От моего дыхания стекло запотело, когда я наклонилась немного ближе.

Мое внимание привлекло движение.

Волк!

Он скакал по снегу вдоль скалистых утесов, его мех серебрился в сумерках. Мое сердце радовалось, когда я наблюдала за ним. Я никогда раньше не видела волка здесь, на острове. Академия Кровавого Крыла была настолько изолирована, ее территория была окружена ледяными морскими водами. Как он сюда попал? Волки жили стаями, не так ли? Трудно было представить, что волчья стая ухитряется прятаться где-то на маленьком скалистом островке.

Волк совершил стремительный прыжок через снежный гребень, выглядя грациозным и сильным, затем исчез за белым холмом. Я улыбнулась про себя. Волк казался таким беззаботным. В чем-то это немного напомнило мне Невилла.

Я огляделась, чтобы посмотреть, заметил ли кто-нибудь еще животное. Но за столиками через проход несколько студентов, работавших там, опустили головы.

Моя грудь сжалась, когда я кое о чем подумала. Могло ли это быть то же самое животное, которое помогло нам, когда напали на карету? В этом существе было что-то явно сверхъестественное. Но после того, как я привыкла жить в мире с вампирами и драконами, я не придавала особого значения одинокому серебряному волку. Теперь я прислонилась лбом к холодному стеклу, разглядывая скалу, но там не было ничего, кроме падающего снега.

— Наслаждаешься погодой?

Я подпрыгнула при звуке глубокого голоса и, обернувшись, увидела Кейджа, стоящего рядом с моим столом. Под мышкой у него была зажата книга, а светлые волосы были влажными, как будто он только что принял ванну.

— Я видела волка, — объяснила я. — Играющего в снегу.

— Волк? — слабая улыбка, тронувшая уголок его рта, подсказала мне, что он настроен скептически.

— Знаешь, мне это не почудилось. Я действительно это видела.

Он поднял руку в притворной защите:

— Я тебе верю. Просто это немного… необычно.

Я закатила глаза:

— Конечно. Так говорит вампир.

Кейдж нахмурился, как будто не понял шутки. Пряча усмешку, я встала и подошла к ближайшему ряду полок, проводя пальцем по корешкам и жалея, что Джии нет рядом, чтобы попросить о помощи.

Кейдж сел за мой стол, заняв место напротив меня. Он вытянул свои длинные ноги и раскрыл книгу, которую держал в руках. Вид его, такого обычного и невозмутимого, меня немного удивил. Я не была уверена, как это произошло, но лидер Дома Авари, казалось, чувствовал себя комфортно рядом со мной. Или, может быть, он всегда был таким, и это мне всегда было не по себе. Я изучала Кейджа, пытаясь определить, что я думаю о нем сейчас.

Внезапный пронзительный голос прервал мои размышления.

— Мисс Пендрагон! Где мисс Пендрагон?

Я напряглась. Это был голос профессора Хассан. И она не казалась довольной. Я понятия не имела, зачем ей понадобилось искать меня в такой час. Все, что я знала, — я не хотела, чтобы меня нашли.

Кейдж поднял голову, в его темных глазах плясали искорки веселья:

— Похоже на неприятности, — пробормотал он.

— Ты можешь сказать это снова, — пробормотала я, оглядывая ряд полок.

Я слышала, как голос Хассан становился все громче по мере того, как она подходила ближе. Судя по звукам, она подходила к каждому столику и спрашивала, не видел ли кто-нибудь меня. Я ссутулилась на своем сиденье и закрыла лицо руками.

— Быстрее, — сказал Кейдж, внезапно вставая. Он схватил меня за руку и рывком поставил на ноги, затем потащил в темную нишу между двумя высокими книжными полками, которую я раньше не замечала. — Сюда.

— Прятаться? — в отчаянии прошептала я. — Это смешно. Я не ребенок.

— И все же ты здесь, — прошептал он в ответ. — Лучше быть смешным, чем пойманным.

Он ухмыльнулся, и я не смогла удержаться от улыбки в ответ. Его веселье было заразительным. Мы проскользнули в нишу, сдерживая смех. Пространство было узким. Мое плечо прижалось к его груди. Я попыталась сдвинуться, но моя нога зацепилась за что-то — за висящую занавеску. Я попыталась задернуть ее вокруг нас и споткнулась.

Я издала панический писк.

— Осторожно! — сказал Кейдж, поймав меня, когда я начала заваливаться вперед.

Затем его равновесие пошатнулось. Прежде чем я успела вытянуть руки, чтобы удержаться за стену или что угодно другое, мы оба полетели вниз. Я тяжело приземлилась на него, распластавшись поперек его груди. От удара у меня перехватило дыхание. На мгновение мы оба оказались слишком ошеломлены, чтобы двигаться.

Затем Кейдж рассмеялся. Звук вырвался из глубины его груди — теплый и неосторожный, как будто вырвался на свободу прежде, чем он смог его остановить. Когда я взглянула на него сверху вниз, его взгляд уже был прикован ко мне. Темные глаза, обрамленные длинными ресницами.

— Удобно? — спросил он низким голосом с ленивой ухмылкой.

На мгновение эта ухмылка напомнила мне Блейка. Я замерла. Я открыла рот, чтобы ответить, но слова вертелись на языке. Я знала, что должна двигаться. Я абсолютно должна была двигаться.

Но я этого не сделала. Вместо этого я заметила, как его рука легко легла на мое бедро, как его прикосновение обжигало даже сквозь ткань. Воздух казался невероятно теплым.

Затем из тени донеслось рычание.

Звук был таким первобытным, так напоминающим Никсариса, что все мое тело напряглось. Я резко повернула голову в сторону шума, полностью ожидая увидеть дракона, стоящего там, в библиотеке. Вместо этого в поле зрения появился Блейк с грозным выражением лица.

Это было плохо. Очень плохо. И все же что-то прошло сквозь меня, наполнив с головы до ног ощущением, очень похожим на… облегчение.

В тот момент, когда Блейк увидел меня, распростертую на Кейдже, его самообладание, казалось, лопнуло.

— Убери от нее свои гребаные руки, — прорычал он.

— Блейк, подожди… — начала я, пытаясь встать, мое лицо пылало. Я почувствовала укол вины, который не могла полностью объяснить. Я не сделала ничего плохого и знала это. Но под пристальным взглядом Блейка я чувствовала себя так, словно меня поймали на том, что я рвала библиотечные книги или крала конфету у ребенка.

Но Блейк не стал ждать. Он бросился вперед, схватив Кейджа за воротник и подняв его на ноги.

Кейдж пошатнулся, но не ответил:

— Успокойся, Дракхэрроу, — сказал он ровным голосом. — Ты слишком остро реагируешь. Как обычно.

— Слишком остро реагируешь? — кулак Блейка врезался в челюсть лидера Дома Авари, отбросив его назад. — Ты думаешь, я не понимаю, чем именно ты занимаешься?

Кейдж вытер уголок рта, его маска спокойствия немного дала трещину:

— И что именно, по-твоему, я делаю?

— Суешь свой нос туда, где ему не место. Пытаешься забрать то, что тебе не принадлежит, — выплюнул Блейк, снова толкая его.

— Хватит! Хватит! — воскликнула я, пытаясь встать между ними. Но было слишком поздно.

Терпение Кейджа лопнуло. Он рванулся вперед, впечатав Блейка в одну из книжных полок. От удара задребезжали стеллажи, несколько книг упали на пол. Двое мужчин сцепились. Блейк сражался как ураган — грубая сила и ярость, в то время как движения Кейджа были более обдуманными, стратегическими.

— Прекратите! Вы оба! — крикнула я, снова бросаясь к ним.

Ни один из них не слушал. Я взглянула на книги на столе, внезапно испытав искушение стукнуть их обоих по голове одной из них. Мимо прошел одинокий студент Высшей крови с большим рюкзаком. Когда он увидел двух лидеров факультетов, дерущихся на полу, он быстро ускорил шаг. Ни один другой ученик не посмел бы вмешаться. Я была предоставлена сама себе.

Кулак Блейка врезался в ребра Кейджа. Звук их потасовки эхом разнесся по библиотеке, и мое сердце бешено заколотилось. Их собирались поймать. У нас у всех будут неприятности. И что потом? Задержания, отстранения, исключение — эти слова вертелись в голове. Прямо сейчас я не могла позволить себе привлекать к себе еще больше внимания.

— Хватит! — я снова воскликнула, на этот раз громче. — Прекратите! Вы оба ведете себя как полные идиоты!

Я схватила Блейка за руку, мое движение, казалось, наконец вернуло его к реальности. Он замер, грудь тяжело вздымалась, глаза все еще были прикованы к Кейджу. Кейдж оттолкнул от себя Блейка и вскочил на ноги, отряхиваясь, как ни в чем не бывало.

— Тебе нужно взять себя в руки, Дракхэрроу, — холодно сказал он. — Она самостоятельная личность. Ты не можешь контролировать то, что она делает.

Блейк сердито посмотрел на него, все еще сжимая кулаки.

— Кейдж, я думаю, тебе следует уйти, — твердо сказала я. Я знала, что была несправедлива — он даже не начинал этого. Но я подозревала, что мне больше повезло бы попросить его быть благоразумным, чем Блейка.

Он поколебался, затем кивнул:

— Увидимся, Медра. — Он говорил беззаботно, но, очевидно, намеревался напомнить Блейку, где находится мой новый дом.

Когда он ушел, я повернулась к Блейку, разочарование вспыхнуло жарко и быстро. Но это было не просто разочарование, и в этом была проблема. Мое сердце сжалось при виде него. Он выглядел… разбитым. Измученным. Все его тело было напряжено, лицо омрачено. Это из-за Кейджа? Или что-то большее?

Я держала его на расстоянии вытянутой руки с тех пор, как переехала из башни Дракхэрроу, пытаясь восстановить хоть какую-то дистанцию. Удивительно, но Блейк уважал это — по крайней мере, до сих пор.

Но вот мы были здесь, стояли так близко, и внезапно я почувствовала тяжесть всего того, что мы не сказали. Он обвинил меня в побеге. Теперь я задавалась вопросом, был ли он прав.

Я скрестила руки на груди, пытаясь скрыть клубок эмоций.

— Ты не хочешь объяснить, что, черт возьми, это было?

Взгляд Блейка задержался на том месте, где упали мы с Кейджем:

— А ты знаешь? — спросил он резким тоном.

Чувство вины скрутило сильнее, но я подавила его:

— Даже ничего не произошло.

— Это не то, на что это было похоже, — сказал он.

Раздражение пробилось сквозь чувство вины:

— Я тебе не принадлежу, Блейк. Мы не женаты. — Я поискала нужное слово и потерпела неудачу. — Мы не давали клятв. Нечего говорить, что мы должны быть эксклюзивными в… в чем бы, черт возьми, это ни заключалось.

Но это было неправдой, не так ли? Не тогда, когда я каждую свободную минуту обдумывала возможность разорвать нашу связь. Не тогда, когда я колебалась каждый раз, когда была близка к решению.

Я подумала о ритуале, о котором мне рассказывал Кейдж. Разделяющее заклинание. Опасное, сложное и полностью запрещенное. Но это могло освободить меня от этих уз — освободить нас обоих. Блейк понятия не имел, какой выбор я держала в руках прямо сейчас.

Я вспомнила, что разрыв кровных уз потребовал бы платы. «Суть жизни поменялась местами», «оковы существования разорваны». Танцы на грани жизни и смерти. И разрыв такой связи мог стоить Блейку жизни.

— Ты не хочешь объяснить, что, черт возьми, это было? — повторил он.

— Нет. Но ты чертовски хорошо знаешь, что все не так просто, — сказала я. — Ты этого не видишь, не так ли?

— Что видеть? — спросила я, а затем он перебил:

— Как он смотрит на тебя, — с горечью сказал Блейк. — Как он ждет, когда я оступлюсь. Облажаться и потерять тебя навсегда.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова не шли с языка. Неприкрытая боль в его голосе заставила меня похолодеть. Как бы нелепо это ни звучало, он верил в то, что говорил.

Он подошел к столу, за которым я сидела, и занял стул Кейджа:

— В любом случае, я пришел поговорить с тобой кое о чем другом. Не о… что бы это ни было.

— Ничего особенного, — повторила я. Я глубоко вздохнула. — О чем ты хочешь со мной поговорить?

ГЛАВА 33 — БЛЕЙК

Я вытер несколько капель крови из уголка рта, костяшки пальцев пульсировали там, где они соприкоснулись с челюстью Танаки. Часть меня пожалела, что я просто не продолжил избивать его. Ему повезло, что вмешалась Пендрагон.

Не просто вмешалась. Она отослала его прочь. Мне хотелось громко завопить, когда она велела ему уйти, но я сумела сдержать ухмылку.

Теперь я сидел напротив нее, пытаясь вспомнить настоящую причину, по которой я ее разыскал. Каждое мгновение в ее присутствии отвлекало. Я упивался ее видом.

Она провела руками по лежащим перед ней книгам, рассеянно глядя в окно на падающий снег. Свет обрамлял ее волосы, заставляя рыжие пряди сиять, как медь. Я знал, что она расстроена из-за меня, но прямо сейчас она выглядела почти умиротворенной. Неуместно в таком хаотичном, жестоком мире, как наш.

У меня перехватило горло, когда я подумал о новостях, которые должен был ей сообщить. Ничего хорошего.

— Блейк? — она повернула голову и выжидающе посмотрела на меня, ее мягкие губы слегка приоткрылись. — Что ты хотел мне сказать?

— Я… — мой голос застрял в горле. Было то, что мне нужно было ей сказать, а затем то, что я хотел бы сказать. Первая книга, которую я подобрал в архиве… То, что я там прочитал, заставило меня почувствовать себя еще более одиноким, еще более запаниковавшим, чем когда-либо.

Но если я поделюсь хотя бы намеком на то, что происходит со мной, с Пендрагон, поймет ли она? Или она сочтет это еще одной причиной для того, чтобы нам не быть вместе?

Я не мог так рисковать.

Я огляделся. Несколько студентов только что сели за столик через проход. Мимо прошел библиотекарь, толкая тележку с книгами. Это не сработает. Я встал.

— Пойдем со мной.

Она прищурилась:

— Где?

— Где-нибудь в другом месте в библиотеке, где нас не подслушают. Не волнуйся, недалеко.

Я направился сквозь стеллажи к небольшому кабинету, спрятанному за рядом полок. Я обнаружил его однажды, когда пытался сбежать от Риган. Ей не удалось найти меня, и она была очень зла из-за этого, когда я увидел ее в следующий раз.

Маленькая комната была уставлена полками, которые тянулись выше, чем кто-либо мог достать без стремянки. Книги здесь были старыми, пыльными и непонятными. Предположительно, доступ к ним был нужен немногим студентам, поэтому они были спрятаны. Единственный фонарь висел на цепи в центре комнаты, отбрасывая оранжевый мерцающий свет.

Я отступил в сторону и жестом пригласил Пендрагон войти. Она вздохнула, но неохотно вошла внутрь. Я оглянулся ей за спину. Вокруг никого не было. Никто не видел, как мы вошли.

Она прислонилась спиной к одной из стен, когда я начал расхаживать взад-вперед перед ней, внезапно забеспокоившись о том, что должен был сказать.

— Я кое-что нашел. Кое-что, что тебе нужно знать. О Войнах Драконов.

Она нахмурилась:

— Я целую вечность искала информацию о драконах. Где ты это нашел? Могу я взглянуть на книгу?

— Нет, — отрезал я. Когда она удивленно моргнула, я смягчил тон. — Я имею в виду, это была не книга в этой библиотеке. Я отправился на поиски… в другом месте.

— У вашего дома есть свои собственные записи, — предположила она, и я кивнул. — Кейдж упоминал что-то в этом роде. Как и Дом Авари.

Я нахмурился:

— Так он тебе уже сказал?

— Что ты мне сказал?

— Что история, которую нам рассказывали, — полная чушь, — взорвался я. — Войны были не из-за того, что дома воевали друг с другом. Произошло восстание среди драконов.

Ее широко раскрытые глаза сказали мне, что она не знала.

— Нет, Кейдж ничего этого мне не говорил.

— Может быть, он сам об этом не знает, — с горечью сказал я.

— Что именно ты прочел? — она требовательно спросила. Я слышал волнение в ее голосе.

— Никсарис ничего из этого не рассказывал? — спросила я, внезапно удивившись, как она могла знать так мало, когда общалась с драконом.

Она покачала головой:

— Он не может вспомнить. Что бы с ним ни сделали, чтобы заточить его в камне, это также привело к потере большей части воспоминаний. Он отчаянно хочет узнать правду. Он не может понять, как он может быть последним драконом.

Ее последние слова заставили меня замереть. Последний дракон.

— В чем дело? — Пендрагон выглядела обеспокоенной.

Я покачала головой:

— Ничего. Я просто думала, как все объяснить, — солгала я.

— Так почему же они взбунтовались? Я имею в виду драконов.

— Некоторые хотели больше власти. Я думаю, жадность и амбиции присущи не только Высокородным. Но было и нечто большее. — Я сделал паузу. — Высокородные — мои предки — нашли способ слить свои души с драконьими всадниками. Они контролировали всадников и использовали их, чтобы управлять драконами. Это было ужасно. Эксплуатация. Насилие. И драконы… они чувствовали то, что чувствовали их всадники. Это сломило их.

Лицо Пендрагон было бледным, но в остальном она никак не отреагировала.

— Ты знала, — медленно произнес я. — Ты уже знала об этом.

— Не всё, — прошептала она. — Но ритуал связывания душ… Профессор Уиспвуд кратко упомянул об этом на уроке в прошлом году. Тогда это не казалось большим секретом. Но это было до того, как…

— До того, как вернулся Никсарис, — закончил я. Я криво усмехнулся. — Ну, ты знаешь, что будет дальше.

— Следующее?

— Конечно. Они хотят использовать тебя, Пендрагон. Все регенты должны знать об этом. Я имею в виду, Лизандеру, вероятно, насрать. Но Виктор? Кэтрин? Элария?

Она побледнела:

— Ты думаешь, Кейдж уже знал? Что его семья плетет заговор против меня?

— Я бы в этом не сомневался. Ты думаешь, у Авари такие чистые руки? Авари были такими же плохими, как и мы, Пендрагон. То, что Кейдж играет белого рыцаря, не означает, что он им является. — Я тряхнул головой. Мгновенно понял, что зашел слишком далеко. Она начала выглядеть сердитой. Я прочистил горло. — Я имею в виду…

— Я точно знаю, что ты имеешь в виду, — ответила она, ее глаза сверкнули. — Но если бы мне пришлось делать ставки, я бы поставила на твоего дядю, Блейк. Если кто-то и желает мне зла, так это он.

— По крайней мере, он не утруждает себя тем, чтобы скрывать, кто он такой, — парировал я. — Но, конечно, Виктор, вероятно, что-то запланировал. Я в этом не сомневаюсь. — Я провел руками по волосам. — Это еще не все. Я выяснил, почему нет других гонщиков. Они были уничтожены — намеренно.

Я объяснил то, что прочитал. Когда я закончил, она замолчала.

— Кое-что из этого я знала, — призналась она. Она рассказала мне о досье, которое обнаружила в классе профессора Хассана.

— Ты рассказала об этом Родригесу, но не мне? — воскликнул я.

Она выглядела застигнутой врасплох:

— Я думала…

— Что ты думала? — яростно спросил я. — Для чего, по-твоему, я здесь, Пендрагон? Я хочу защитить тебя, черт возьми. Так что позволь мне это сделать.

Она рассмеялась:

— Защищаешь меня? Ты намерен половину времени быть моим мучителем, Блейк. Ты хоть помнишь что-нибудь из тех дерьмовых вещей, которые наговорил мне в начале года?

Я покраснел:

— Я был… расстроен. Я чувствовал себя… преданным.

— Преданной? — она покачала головой, глядя на стеллажи, вместо того чтобы встретиться со мной взглядом. — Как ты думаешь, что я чувствовала, когда ты кормился от меня в ту первую ночь?

— Я был неправ, ясно? Я облажался. Теперь я это знаю. — Слова вырвались из меня, как прорыв плотины. Но, к моему удивлению, мне было приятно произносить их.

С таким же успехом можно идти до конца, решил я.

Я драматично опустился на колени.

— Я был неправ. Мне не следовало этого делать. Вот. Я стою на коленях. Умоляю тебя, Пендрагон. Посмотри на меня. Ты бы не стала бить человека, когда он лежит, не так ли?

Она покачала головой, но губы ее дрогнули:

— Вставай, Блейк.

— Нет, пока ты не скажешь, что прощаешь меня, — упрямо сказал я. — Я мудак. Ублюдок. Негодяй. Конечно, я признаю это. Но я хочу помочь тебе. Ты думаешь, что наша связь — дерьмо собачье? При всем уважении, я не согласен. Но кого это волнует? Дело в том, что я буду защищать тебя. И… я больше не буду тебя мучить. — Я изобразил усмешку. — Я имею в виду, я постараюсь не делать этого. Если только ты меня не попросишь.

Она закатила глаза:

— Конечно. Как скажешь. Вставай, Блейк. Ты ведешь себя нелепо. Прекрасно. Думаю, я прощаю тебя. Теперь доволен?

Я был счастлив. Счастливее, чем я был за долгое время. Нет, более чем счастлив. Я был в экстазе.

Я поднялся на ноги и шагнул к ней. Она не отступила. Я заметил, как ее дыхание участилось по мере того, как я подходил ближе.

— Может, я и дурак, но вот мы здесь. Вместе. Снова. Ты застряла со мной, Пендрагон. Ты знаешь это, не так ли?

Она вздохнула, слегка отступив назад:

— Нам нужно решить, что мы собираемся делать с Виктором, со всем этим. Я должна рассказать Никсарису. Я не знаю, что он скажет. Но в то же время ты не можешь просто продолжать ввязываться в драки с Кейджем или кем-либо еще всякий раз, когда начинаешь ревновать или думаешь, что я нуждаюсь в «защите».

— Принято к сведению, — сказал я, хотя моя усмешка, вероятно, сказала ей, что это обещание я не смогу сдержать. Я сделал еще один шаг к ней, затем наклонился, понизив голос до шепота. — Но я серьезно, маленький дракон. Я защищу тебя. От Виктора, от Кейджа. От кого угодно. Даже от себя, если придется.

Она вскинула голову, ее зеленые глаза вспыхнули:

— Ты думаешь, я нуждаюсь в защите? Как будто я какая-то хрупкая маленькая…

— Нет, — перебил я твердым тоном. — Не хрупкая. Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Но даже сильным людям нужен кто-то на их стороне. Позволь мне быть таким для тебя. Мир против тебя, Пендрагон. Ты думаешь, Кейдж — тот человек, который встанет на твою сторону? Так тому и быть, если ты в конечном итоге выберешь его. Но посмотри на меня. Посмотри хорошенько, черт возьми. Потому что я тот, кто стоит прямо здесь, прямо сейчас, умоляя тебя позволить мне быть с тобой. Не Танака. Я.

Ее губы приоткрылись, но что бы она ни собиралась сказать, исчезло, когда я потянулся к ней. Мои руки скользнули к ее талии, и прежде чем она успела возразить, я мягко поддержал ее, направляя к ближайшей полке. Движение было таким плавным, таким естественным, что, когда ее спина коснулась края книг, она даже не протестовала.

Отблеск света от висящего над головой фонаря выхватил детали ее лица — упрямый взгляд, легкий румянец на веснушчатых щеках, припухлость губ. Она смотрела на меня снизу вверх, ее дыхание было прерывистым, руки по швам, как будто она просто ждала, что я сделаю дальше.

Она не была моей, по правде говоря. Пока она сама не сказала, что была. Но каждая частичка меня горела при мысли о том, что кто-то другой прикасался к ней, держал ее, целовал.

К черту самоконтроль, подумал я, наклоняясь и захватывая ее рот своим.

На мгновение она замерла. Возможно, она боролась с решимостью всего на секунду дольше, чем я. Затем она подняла руки, но не для того, чтобы оттолкнуть меня, а чтобы притянуть ближе. Она поцеловала меня в ответ. Крепко. То, как ее пальцы сжимали ворот моей рубашки, то, как ее губы касались моих — как будто все напряжение между нами за последние несколько недель наконец-то спало, уступив место чему-то, что мы больше не могли сдерживать.

Я страстно поцеловал ее. Как будто пытаясь стереть каждый спор, каждое оскорбление, каждый момент сомнения. И она позволила мне, встретив мою страсть своей собственной.

Мои руки скользнули вверх по ее бокам, касаясь грудной клетки. Ее губы были мягкими, настойчивыми, ее тело выгибалось навстречу моему, как будто она не могла подойти достаточно близко.

Она тихо застонала, и этот звук вызвал во мне волну жара. Моя рука переместилась к ее подбородку, мягко наклоняя ее голову, чтобы углубить поцелуй. Ее пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ближе, ее ногти впились в мой затылок.

Покалывание вдоль моей спины внезапно вернулось с удвоенной силой, как будто было вызвано ее прикосновением. Зуд чего-то чужеродного, чего-то дикого, пытающегося вырваться на свободу. Я закрыл глаза, желая, чтобы это прошло, надеясь, что она не заметит, и в следующий момент это чувство утихло.

Но мое сердце все еще предупреждающе стучало в груди. Я не был готов к этому. Пока нет. Не для того, чтобы она увидела чудовище, которое таилось внутри меня.

Я слегка отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, мой лоб прижался к ее лбу. Ее глаза были широко раскрыты, губы припухли. Она выглядела чертовски идеально. Я знал, как хотел, чтобы она выглядела. Еще более раскрасневшаяся, растрепанная, более «свежеотраханная», чем когда-либо прежде.

— Блейк, — выдохнула она низким голосом.

— Что? — прошептал я, мой рот уже двигался, чтобы снова найти ее. — Скажи мне, Пендрагон. Ты хочешь, чтобы это прекратилось?

— Мне просто нужно тебе кое-что сказать, — пробормотала она.

— Да?

— Я все еще ненавижу тебя, — прошептала она мне в губы, ее голос дрожал не от гнева, а от едва сдерживаемого смеха.

— Ты ужасная лгунья, — выпалил я в ответ грубым голосом, прежде чем снова поцеловать ее — глубже, чем раньше, с голодом, который я едва мог сдержать.

Она издала низкий горловой звук, почти похожий на рычание, и ее руки скользнули под край моей куртки, стягивая ее с плеч. Я позволил ей упасть на пол, не заботясь ни о чем, кроме ощущения ее прикосновения. Ее пальцы прошлись по краям моей рубашки, стягивая ее. Когда она отстранилась, чтобы посмотреть на меня, ее глаза были зелеными звездочками, горящими внутренним огнем.

— Это плохая идея, — пробормотала она, но ее слова запнулись, когда я прижался губами к ее лбу.

— Да, — сказал я хриплым голосом. — Это так. Так что давай продолжим.

Я скользнул руками к подолу ее туники и осторожно потянул. Она мгновение поколебалась, затем позволила мне стянуть ее через голову. Ее волосы свободно рассыпались огненным каскадом, контрастируя с бледностью ее нежной кожи. У меня перехватило дыхание, когда я посмотрел на нее — каждая веснушка, каждый изгиб вызывали у меня боль от того, насколько она была сногсшибательна.

— Черт возьми, ты прекрасна, — тихо сказал я, слова вылетели у меня из груди прежде, чем я успел передумать.

Ее губы изогнулись в кривой улыбке:

— А от тебя одни неприятности.

— Абсолютно, — согласился я, подходя ближе, мои руки легли на ее обнаженную талию. — И тебе это нравится.

Ее смех был тихим, прерывистым, но он быстро превратился во вздох, когда я снова поцеловал ее, мои руки прошлись по ее спине и расстегнули черный кружевной лиф, прикрывавший ее грудь. Она выгнулась мне навстречу, ее пальцы запутались в моих волосах.

— Блейк, — прошептала она мне в губы, в ее голосе слышалась смесь раздражения и тоски. — Ты же знаешь, что мы в библиотеке.

— Так вот что это за место? — я прикусил ее нижнюю губу зубами. — Все книги… Я уже начал сомневаться.

— Не надо… — она прервалась с резким вдохом, когда я проложил дорожку поцелуев вдоль ее подбородка, вниз по изгибу шеи, затем погрузил свои клыки в чувствительную кожу ее горла, давая ей лишь малую толику удовольствия, которое могли доставить мои зубы. Она издала страстный стон, и я ухмыльнулся, прижимаясь к ней, чтобы она могла почувствовать, как мне тяжело для нее.

— Ты что-то говорила? — пробормотал я.

Я хотел отвлечь ее до того, как ее руки потянутся к пуговицам моей рубашки. Я откинулся назад, любуясь ее волосами, рассыпавшимися по плечам, ее обнаженной грудью. От ее вида у меня перехватило дыхание.

— Ты пялишься, — сказала она тихим, но дразнящим голосом.

— И ты идеальна, — пробормотал я. Я убрал прядь волос с ее лица, позволив своей руке задержаться на ее щеке. — Я хочу… — Я колебался, подыскивая нужные слова. — Я хочу поклоняться тебе. Скажи, что позволишь мне.

Ее глаза слегка расширились, но я наклонился и поцеловал ее, мои руки скользнули вниз по ее рукам, задевая запястья. Жар ее губ на моих был всем. Всепоглощающий. Ее вкус, ее дыхание, ее аромат. Мир вокруг нас был стерт.

Я опустил руки к ее талии, сжимая бедра, как будто мог заякориться на ней. Ее пальцы запутались в моих волосах, посылая огненные вспышки по моим венам. Я не мог насытиться. Она выгнулась еще теснее, и я потерял всякую сдержанность.

Не раздумывая, я слегка наклонился, схватил ее за бедра и приподнял. Она тихо ахнула от удивления, но ее ноги тут же обвились вокруг моей талии, а пятки уперлись мне в спину, как будто им там самое место.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, когда я прижал ее к книжной полке позади нас. Мой рот прошелся вниз по ее телу, обхватив губами нежный сосок. Мой язык двигался по ней, клыки удлинялись от жара желания, зубы царапали ее грудь в нежной муке. Она издала страстный стон, и я ухмыльнулся, прижимаясь к ней, чтобы она могла почувствовать, как мне тяжело для нее.

— Ты что-то говорила? — пробормотал я.

Я просунул руку между нами, приподнимая ее юбку и отодвигая мягкое нижнее белье, которое на ней было, чтобы я мог скользнуть пальцами по ее складкам. Я застонал, обнаружив, что она готова для меня. Она ахнула, когда я погладил ее и запустил в нее пальцы. Я зарычал, когда она прижалась ко мне бедрами. Страстное желание пронзало мое тело, отчаянно требуя освобождения.

— Пендрагон, — я отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной, не так ли?

— Тогда покажи мне, — прошептала она, практически дрожа от желания.

Я расстегнул брюки, и внезапно ее руки оказались рядом, освобождая меня, проводя ладонями по моему члену со стоном желания, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

Она притянула меня к себе, и меня не нужно было просить дважды. Я толкнулся в нее, резко вдыхая, толкая бедра вперед, заполняя ее дюйм за дюймом. Только одна вещь могла бы сделать это лучше для нас обоих. Я поднял голову к ее шее и вонзил клыки в мягкую белую кожу, жадно посасывая ее, медленно вводя в нее свой член снова и снова.

Ее ноги крепче обхватили мою талию, когда я сильнее прижал ее к книжной полке. Где-то в глубине моего сознания чей-то голос прошептал, что мы все еще в библиотеке, что кто-то может войти в любой момент. Но этот голос был заглушен звуками ее тихих стонов, когда я питался от нее, трахал ее и ласкал ее тело руками, как будто я мог навсегда запечатлеть ее, это, нас в своей памяти.

Ничто не имело значения, кроме того, что она чувствовала рядом со мной, как ее тело реагировало на мое, как будто мы были созданы друг для друга.

Я изменил угол наклона, попав в то место, из-за которого она прикусила губу, чтобы заглушить крики. Осознание того, что она теряет контроль, привело меня в еще большее бешенство, и я уткнулся лицом в ее шею, еще глубже вонзая свои клыки в ее кожу. Она прильнула ко мне, ее пальцы теребили мои волосы, ее бедра крепче обхватили мою талию. Я чувствовал, как она дрожит, балансируя на краю, и мне хотелось столкнуть ее вниз, хотелось посмотреть, как она разобьется вдребезги прямо здесь, в моих объятиях.

Моя рука скользнула вниз по ее телу, притягивая ее ближе, как будто я мог каким-то образом сплавить нас вместе. Я хотел заставить ее выкрикивать мое имя, заставить ее сказать мне, что она моя. Я хотел поклясться, что так будет всегда, и хотел, чтобы она сказала то же самое.

Но я знал, что лучше не давить на нее так сильно. Пока этого будет достаточно. Этого было более чем достаточно. Потому что сейчас внешнего мира не существовало. Была только она. Впервые за долгое время я почувствовал, что не потерян. Я не был сломлен. Я был именно там, где должен был быть.

Я выглянула из-за книжной полки. Вокруг никого не было. Теперь, когда действительно наступила ночь, библиотека опустела. Было устрашающе тихо. Пендрагон стояла в нескольких футах от нее, застегивая пальцами последние пуговицы на рубашке.

Я наблюдал за ней, наслаждаясь сохраняющимся румянцем на ее щеках. Мне было ненавистно видеть, как она снова надевает слои своей брони, снова прикрывается от меня. Но я также знал, что мы не сможем прятаться здесь вечно, как бы мне этого ни хотелось.

— Все еще пялишься? — она поддразнила, поймав меня.

Я ухмыльнулся:

— Трудно удержаться. Что ты теперь будешь делать? — Я не хотел выпускать ее из виду. Но я знал, где ее дом… на данный момент.

— Я должна пойти и поговорить с Никсарисом.

При упоминании дракона мой желудок сжался:

— Что ты собираешься ему сказать?

Ее руки замерли:

— Думаю, я обязана сказать ему правду. Обо всем.

Мое удовлетворение уступило место новому чувству беспокойства:

— Ты уверена, что это хорошая идея? Родригес сказал тебе не…

— Родригес не знает Никсариса так, как я, — перебила она твердым голосом. Я знал, что она права. Черт возьми, никто не знал, что было на уме у этого дракона — кроме моей супруги. — Он заслуживает знать. Я не могу лгать ему, как это делали все остальные в его жизни. Я не буду таким человеком.

Я колебался. Часть меня хотела возразить, напомнить ей о риске, но выражение ее глаз остановило меня. Это было ее решение. Ее выбор.

— Куда? — спросил я, шагая рядом с ней. Несколько студентов, которые еще оставались в библиотеке, посмотрели на нас, когда мы проходили мимо. Я заметил Лариссу, сидящую за столом с другими учениками факультета Дракхэрроу, и внезапно взмолился, чтобы она не проходила мимо, пока мы были… заняты. Она посмотрела на меня, но не сказала ни слова. И все же я не сомневался, что она тайком вернется к Риган с какой-нибудь неприятной историей.

Я зашипел на нее, обнажив клыки, и она быстро отвела взгляд. Это было больше похоже на правду.

Пендрагон этого не заметила:

— Та классная комната на склоне, где я встречалась с профессором Хассан. В это время ночи ее там не будет, а это самое безопасное место для вызова Никсариса. Снаружи есть большой каменный насест, на который он может приземлиться. Я думаю, что давным-давно это было место приземления драконов. Надеюсь, таким образом будет меньше шансов, что его заметят, когда он появится.

Колоссальный дракон размером с линкор был не совсем незаметен, но я знал, что она имела в виду. Кроме того, Никсарис была черной, а на улице было темно.

— Кстати, как продвигаются уроки Хассан? — спросил я с любопытством. — Многому научилась?

— О да, уроки чрезвычайно сложные, — я слышал сарказм, сочащийся из ее голоса.

— Продвинутый, да? Думаю, мне лучше усилить свою игру, — пошутил я.

Она закатила глаза, но я заметил едва заметный изгиб ее губ, когда она подошла к дверям библиотеки. Я внимательно следил за ней, моя рука намеренно касалась ее, когда мы выходили из библиотеки.

— Знаешь, — начала я легким тоном. — Мы вместе в Бладвинге почти полтора года. Но я все еще чувствую, что в некотором смысле мы едва знаем друг друга.

Она взглянула на меня:

— Ты много знаешь. Вероятно, больше, чем следует, — лукаво сказала она.

— Правда? — возразила я, не сдаваясь. — Потому что я не знаю, что ты любишь. Или какой была твоя жизнь до того, как ты приехала сюда. Или… — Я одарил ее кривой усмешкой, которая, как известно, растопила несколько сердец. — С кем был твой первый поцелуй.

В коридоре, по которому мы шли, было прохладно. Пендрагон выдохнула, выпустив облако инея:

— Почему тебя должно волновать что-либо из этих вещей?

— Потому что я знаю, — твердо сказал я. — Я хочу знать о тебе все, Пендрагон. Настоящую тебя.

Она колебалась, ее шаги замедлились, когда мы достигли поворота в коридоре:

— На эти вопросы… нелегко отвечать. — Она нахмурилась. — Кроме того, ты уже побывал в моей голове. Разве ты тогда не увидел все, что хотел?

Я вспомнила нашу неудачную встречу с рабом-стражем, темноволосого мужчину, который, как я видела, смотрел на Пендрагон так, словно его сердце разорвется, если с ней что-нибудь случится.

— Я не смог уловить особого смысла в том, что увидел, — медленно произнес я. — Но я помню, что там были темноволосый мужчина и седовласая женщина. — Я взглянул на нее сверху вниз. — Ты можешь сказать мне, кто они были?

— Можно? — она выглядела удивленной. — Вы хотите сказать, что не собираетесь просто потребовать информацию? Я в шоке.

Я знал, что она шутит, но все же.

— Я спрашиваю. Мне снова нужно встать на колени?

Некоторое время она молчала:

— Я думаю, вы, должно быть, видели моих тетю и дядю.

Я почувствовал прилив облегчения:

— Твой дядя, да?

Она резко повернулась ко мне:

— Ты большой болван! Кем ты его считал?

— Твой любовник, конечно, — сказала я с усмешкой, получив удар по руке за то, что сказала правду. — Ой. — Она никогда не переставала удивлять меня своей силой. — Значит, это был не твой первый поцелуй? Кто он был? Придворный? Принц? Мальчишка с фермы?

— Парень с фермы ближе к истине, — пробормотала она. — Он был… конюхом. — Она посмотрела на меня. — Кто был твоим?

— Супруга моего брата, — немедленно ответила я. — Ну, одна из них.

Она уставилась на меня:

— Ты поцеловала своего брата?..

— Ну, она еще не была его супругой. И не хотела ею быть. Она и ее семья были в гостях, чтобы посмотреть, подойдут ли она, ее сестра и мой брат друг другу.

Глаза Пендрагон расширились:

— Ее сестра?

Я кивнул:

— Аллесандра и Амарис. Они были близнецами.

— Близнецы? — она сморщила нос. — Отвратительно.

— Думаю, именно это привлекало Маркуса, — размышляла я. — Никто никогда не говорил, что у него хороший вкус.

Затем мои слова, казалось, дошли до нее:

— Подожди. Они были?

Я колебалась:

— Маркус убил Аллесандру. После того, как они поженились. Ее сестра все еще жива.

— Ну, какое гребаное облегчение, — презрительно сказала она. — Боги, Блейк. Твой брат… Он настоящий мастер своего дела.

— Я прекрасно понимаю, — я сделала паузу. — Он не всегда был таким…

— Жестокий? Дикарь? Садист? — уточнила она. — Так как же он стал таким?

— Мой дядя, — тихо сказала я. — Он ухаживал за Маркусом. Намеренно пробудил в нем худшее. Свел на нет всю работу моих родителей.

— Он ошивался поблизости от Лунайи Орфос, — сказала она серьезным голосом. — Ты знал об этом? Если есть девушка, менее подходящая твоему ужасному брату, я не могу представить, кто бы это был.

Я кивнул:

— Я видел их вместе в Суде. Я не думал, что это зашло слишком далеко.

— Ну, он был здесь, в Бладвинге, забирал ее с занятий несколько недель назад, — сказала она. — Лунайя — милая девушка.

— Я поговорю с Лисандром, — пообещала я. — Сомневаюсь, что он хочет, чтобы Маркус был где-то поблизости от Лунайи.

На ее лице отразилось облегчение:

— Спасибо.

— Конечно. — Несколько минут мы шли молча. Затем: — Зерна граната. С медом.

Она посмотрела на меня с растерянным выражением лица:

— Что?

— Мое любимое блюдо. Моя мама давала мне их, когда я был маленьким, — я рассмеялся. — Долгое время я думал, что ем ее драгоценности. Я думал, что я такой особенный, раз она кормит меня рубинами.

— Неудивительно, что ты вырос таким самоуверенным, — криво усмехнулась она.

— Разве ты не имеешь в виду «дерзкий»? «Высокомерный»? — я поддразнила. — Разве ты не собираешься бросить пару оскорблений в мой адрес?

— Я думаю, ты лучше осознаешь свои недостатки, чем показываешь, так что в этом нет необходимости, — спокойно сказала она.

— На что было похоже твое детство? — спросила я, слова сами собой слетели с моих губ. — Расскажи мне кое-что. Что угодно. Где ты выросла?

Она прикусила губу, словно пытаясь на что-то решиться:

— Ты не поверишь мне, если я скажу.

Я подняла брови:

— Попробуй меня.

Она так долго молчала, что я добавила:

— Клянусь, я так и сделаю. Ты могла бы сказать мне, что выросла на облаке, и я бы принял это, Пендрагон.

— Ни облачка. — Она глубоко вздохнула. — Но как насчет другого мира?

Мои шаги ненадолго стихли.

— Видишь? — она покачала головой. — Мне не следовало ничего говорить.

— Нет, — поспешно сказала я. — Значит, когда я нашел тебя среди развалин той деревни?..

Она встретилась со мной взглядом, и в нем не было смеха. Она была серьезна как могила:

— Я только что приехала.

Я кивнул:

— Понимаю. Это все объясняет.

— Что? — требовательно спросила она.

— Ну, ты знаешь. — Я покраснела. — Из-за отсутствия одежды.

— Ах, это. — Она помолчала. — Я чуть не забыла.

Я рассмеялась:

— Поверь мне, я этого не делала. Сомневаюсь, что когда-нибудь выкину эту картину из головы.

— Да, кажется, я припоминаю, что ты смотрел гораздо дольше, чем следовало, — сказала она, прищурив глаза. — Но потом я забыла, что ты не совсем джентльмен.

Я фыркнула:

— Джентльмен? И много таких было в твоем мире?

— Я пробыла там недостаточно долго, чтобы по-настоящему узнать. — Она посмотрела на меня, словно пытаясь решить, что сказать дальше. — Ты действительно мне веришь? Я знаю, это, должно быть, звучит безумно.

— Я верю тебе, — заверила я ее. — Это действительно звучит безумно. Но когда ты впервые попала сюда, ты была так потрясена. Тебе все казалось новым. — Я с любопытством изучала ее. — Там, откуда ты пришла, действительно не было драконов? Никаких вампиров?

Она покачала головой:

— Ничего подобного. Только фейри.

— Фейри?

— Я нравлюсь людям. — Она приподняла волосы, обнажив заостренные уши. — То, что, по-твоему, отличает меня как наездницу? Это просто обычные черты фейри в моем мире.

— Там у всех тоже рыжие волосы? — спросила я.

Она рассмеялась:

— Нет! Конечно, нет. И не все тоже фейри. Есть смертные. Ты называешь их блайтборнами.

— И фейри правят смертными?

— Нет! Ну, в некоторых местах. Но есть и королевства смертных. — Она вздохнула. — Есть места, где люди не любят фейри, и места, где фейри смотрят на смертных свысока. Но есть также места, где все ладят. Ну, пытаются.

— Когда я был там, в твоих воспоминаниях, все выглядело не совсем мирно, — вспомнила я.

— Что именно ты увидела? — спросила она с любопытством.

Я описала сцену. Напряжение и страх были ощутимыми.

— О. Я знаю, что ты видела. — Она на секунду замолчала. — Это было, когда я умерла.

Я поперхнулась:

— Ты… умерла?

Она кивнула:

— Теперь ты действительно подумаешь, что я сумасшедшая.

— Я не думаю, что ты сумасшедшая, — быстро сказала я. — Ты другая. Но я уже знала это. — Я улыбнулась ей сверху вниз. — Мне это нравится.

Она скривила губы:

— Как скажешь.

— Расскажи мне о том, как ты умерла, — попросила я. — Как это вообще возможно?

Она пожала плечами:

— Наверное, магия. В вашем мире тоже есть вещи, которые не имеют смысла. Я думала, что умерла. Вместо этого я проснулась здесь. Поверь мне, я тоже была сбита с толку этим.

— Ты, должно быть, скучала по дому, — я попыталась представить, на что это было похоже. — Тебя оторвали от семьи.

Она остановилась:

— Да.

— И всех твоих друзей. — Я кое-что придумала. Я постаралась, чтобы мой голос звучал небрежно, когда я спросила: — Ты оставила после себя кого-нибудь особенного?

Она бросила на меня сардонический взгляд:

— Ты имеешь в виду, кроме моих тети и дяди и всех, кого я когда-либо знала? — она покачала головой. — Нет. Никого особенного. Не было никого похожего. Пока нет. И я была слишком молода, чтобы жениться.

— Твои тетя и дядя выглядели как воины, — тихо сказала я. — Казалось, они пытались защитить тебя. Они, должно быть, очень скучают по тебе.

Она натянуто кивнула:

— Я все время думаю о них. Они понятия не имеют, что я все еще жива. Если бы только был какой-нибудь способ сказать им об этом.

Несколько минут мы шли молча.

— Итак, — внезапно сказала она. — Первый поцелуй. Его звали Уильям. Он поцеловал меня на ярмарке. А потом убежал, как будто у него горели ноги.

Я рассмеялась, представив это:

— Наверное, он был наполовину влюблен в тебя.

— Влюблен? — она казалась шокированной, как будто такая мысль даже не приходила ей в голову. — Он бы не посмел. Не тогда, когда я была… — она замолчала.

— Что? — спросила я. — Расскажи мне.

Она медленно вздохнула, затем посмотрела на меня:

— Пендрагоны. Моя фамилия.

— Да? — спросила я с надеждой.

— Это имя королевской семьи Пендрат. Я жила в Камелоте. При Розовом дворе.

Я уставилась на нее:

— Ты была принцессой?

Она покраснела:

— Вроде того. Ну, да.

— Черт возьми, Пендрагон. В конце концов, ты же не фермерша. — Я покачала головой.

— А тебе было бы не все равно? Если бы это было так?

— Мне было бы все равно, даже если бы ты выросла на болоте. — Итак, моя девочка была принцессой. На самом деле, это не было таким уж большим сюрпризом. Она всегда казалась мне королевой. Я посмотрела на нее сверху вниз и внезапно снова почувствовала тот огонь. Мне хотелось схватить ее за талию, прижаться губами к ее губам, прижать ее к ближайшей стене и…

— Нет, — предостерегающе сказала она. — Я серьезно, Блейк.

— Что?

— У тебя такой взгляд. — Она слегка покраснела. — Мы не можем. Я должна идти к Никсарису. Он почти здесь.

— Хорошо. — Мы почти добрались до класса.

— Ну, а как насчет твоего первого поцелуя? — спросила она почти застенчиво.

Я ухмыльнулась:

— Риган. Она поцеловала меня на спор. Думаю, она думала, что я поцелую ее в ответ.

— И ты это сделал?

— Нет, — сказала я, моя улыбка стала шире. — Я попытался оттолкнуть ее. Она упала в лужу и начала плакать.

Пендрагон усмехнулась:

— Даже тогда был немного задирой, хм?

— Нет, но мы никогда не подходили друг другу, — тихо сказала я. — Риган и я. Я просто хочу, чтобы ты это знала. Это была договоренность. Не более того. На какое-то время я попробовал, но…

Она кивнула:

— Ты не обязана ничего объяснять.

Верно. Мы не принадлежали друг другу. Я не была обязана ей ничего объяснять. Она не хотела от нее того, чего хотела я. Обладание. Исключительность. Мое сердце сжалось, но я постаралась не обращать на это внимания.

Если бы не это, момент был идеальным. Я могла бы так идти рядом с ней вечно. Но классная комната была прямо впереди. Значение того, что она собиралась сделать, внезапно осенило меня во второй раз.

— Ты уверена насчет этого? — спросила я, когда мы вошли в комнату. Под нами расстилалось море, темное и беспокойное. Ветер трепал ее волосы, бросая пылающие пряди ей в лицо. Я пока не могла разглядеть дракона, но сомневалась, что он захочет, чтобы я была рядом, когда он прибудет.

— Я должна это сделать, — сказала она ровным голосом.

Я кивнула, а затем наклонилась, касаясь своими губами ее губ:

— Я рад, что узнал тебя немного лучше сегодня вечером.

Она казалась удивленной, затем кивнула. Я наблюдала, как она повернулась и пошла к насесту, чтобы подождать своего дракона.

ГЛАВА 34 — МЕДРА

Ночной воздух был холодным, когда я прижалась к Никсарису. Мы парили над темным морем, единственными звуками были мощные взмахи крыльев и свист ветра в моих ушах. Я должна была превратиться в глыбу льда. И все же, хотя холод был неприятным, две вещи, казалось, согревали меня — моя близость к Никсарису и, как я подозревала, кровь наездницы во мне. В каком-то смысле я была создана для полетов.

Когда мы отлетели на некоторое расстояние от Кровавого Крыла, в моей голове зазвучал голос Никсариса:

«Ты говорила правду. Теперь скажи мне. Чему ты научилась?»

Я слышала нетерпение в его голосе. Я на мгновение закрыла глаза, собираясь с духом. Затем я заговорила, рассказывая ему всё: связывание душ, восстание, резня как драконов, так и всадников. Я рассказала историю о предательстве и контроле, о лжи, которая распространялась, чтобы скрыть великое зло.

Никсарис не перебивал. Он ничего не сказал, пока я говорила, его массивные крылья уносили нас все дальше и дальше от места, которое я привыкла считать своим домом. Но я чувствовала растущее напряжение дракона, слабую дрожь в его мощных мышцах.

Когда я закончила, воцарилась тишина. На какое-то время я подумала, что, может быть, он вообще не ответит, просто развернется и отвезет меня обратно в школу.

Затем его рев расколол ночь.

Это был звук чистой муки, потрясший меня до глубины души. Сам воздух завибрировал. Я крепче прижалась к его спине, мое сердце бешено колотилось.

«Ложь! — прорычал Никсарис. — Всё это — ложь! Ты, должно быть, неправильно прочитала. Вернись и прочти снова. Они сделают это с нами? С нашими всадниками?»

Но я знала, что он понимает: это правда.

— Никсарис, — тихо сказала я, пытаясь достучаться до него сквозь бурю эмоций. — Я думаю…

«Тишина! — его рев заставил меня задрожать. — Ты понимаешь? Действительно понимаешь? Ты не дракон. Ты не можешь. Ужасы, которые мы развязали по их приказу…»

Итак, он вспоминал.

Он сделал вираж и повернул обратно к Кровавому Крылу.

Он приземлился на скалистый выступ недалеко от школы и низко пригнулся, яростно хлеща хвостом по камням, когда я спешилась.

— Я не хотела причинять тебе боль, — сказала я, соскальзывая с его спины. — Ты знаешь, я бы никогда этого не могла пожелать. Но ты заслуживал того, чтобы знать правду.

Ее пылающие глаза уставились на меня, полные боли и ярости.

«Правда? Правда — это меч, глубоко режущий и наполненный ядом. Ты отравила меня».

Мое сердце разрывалось из-за него.

— Ты не виноват в том, что случилось. Ни в чем из этого не было твоей вины. Ты был такой же жертвой, как…

«Остановись! — прогремел он. — Не оправдывай меня. Не говори мне о том, что было навязано мне, о том, что я сделал от их имени. Огонь, который я разжег, жизни, которые я погасил. — Его голос надломился, а крылья широко раскрылись. — Моих братьев убили. Моих наездников использовали как марионеток. И я… я позволил этому. Я повиновался».

— Ты не знал, — защищала я его. — Ты не мог знать.

И все же часть меня задавалась вопросом, что именно он вспоминает, что именно он совершил.

Он оскалил на меня зубы, и на мгновение я подумала, что это конец.

«Я помню. Я помню все это. Я был их оружием. Я был их рабом. И когда мои братья восстали, я не встал с ними на одну сторону. Не сразу. Я сражался против них».

Мука в его голосе была осязаемой. Я сделала шаг к нему, моя рука инстинктивно потянулась вверх.

— Никсарис, пожалуйста…

«Хватит, — прорычал он. — Ты сказала достаточно. Забирай свою правду и уходи».

У меня защемило в груди, когда я увидела, как он содрогается под грузом воспоминаний.

— Прости. Ты сердишься на меня?

Это был глупый вопрос, и я это знала. Конечно, так оно и было. Он был в ярости. И все же я спросила.

«Я зол на весь мир, Медра Пендрагон, — сказал он, полностью обратив свой взор на меня, огонь в его лазах был полон печали. — Будь это в моей власти, я бы превратил все это в пепел».

Если бы он начал сейчас, возможно, цель была бы не такой уж невыполнимой. У меня сжалось горло.

— Мне не следовало тебе говорить?

Последовала долгая пауза. Когда он ответил, его голос был усталым.

«Нет. Ты поступила правильно. Ты была благородна. Но пойми вот что: если Высокородные подумают использовать меня снова, они будут разочарованы. Я этого не допущу. Больше никогда. Я умру первым».

Я кивнула:

— Я понимаю.

«Правда? — Его пристальный взгляд остановился на мне. — Ты не призовешь меня снова, если только это не будет связано с истинами еще более важными, чем эти. Я не буду рисковать собой — или тобой — возвращаясь сюда».

В моих глазах стояли слезы. Я не была уверена, когда они появились.

— Я понимаю, — повторила я. Никсарис и так сделал для меня гораздо больше, чем должен был. Гораздо больше, чем я заслуживала.

«Не позволяй им раздавить тебя, — грубо сказал он. — Этот мир попытается сломать тебя, как он сломал многих других».

Никсарис запрокинул голову к темному небу и взревел. Затем он расправил крылья и взмыл в небо.

ГЛАВА 35 — БЛЕЙК

Классная комната, используемая для Сангвинических Ритуалов, была зловещим местом, зарезервированным для более продвинутых учеников Дома Дракхэрроу. Расположенная на нижних уровнях Академии, комната была отделана стенами из черного камня с малиновыми прожилками.

Сангвинические обряды были моим нелюбимым предметом, и я бы бросил их, если бы мог. Я был отличным учеником, одним из любимчиков профессора. Но использование крови для принуждения к повиновению или привязывания людей или существ к заклинателю стояло на последнем месте в моем списке целей, которых я хотел достичь за пределами классной комнаты. На мой взгляд, магия крови была слишком близка к плетению подчинения (thrallweave). Тем не менее, создание символов из крови для защиты от других видов магических угроз было потенциально полезным. Я знал, что в следующем году мы будем использовать магию крови в поединках друг против друга и отрабатывать наступательные и защитные приемы. С этим я еще мог смириться.

Я вошел вместе с Тео. Ученики из предыдущего класса все еще выходили. Мы пришли рано.

Перед аудиторией стоял наш профессор Аластор Вейн. Это был высокий худощавый мужчина благородной крови с такими светлыми волосами, что они казались почти белыми. Он носил их завязанными сзади в длинный засаленный хвост. Лицо Вэйна было угловатым и почти скелетообразным, идеальным для профессора магии крови.

Профессор Вэйн был великолепен, но я никогда не испытывал к нему теплых чувств. Теперь я прищурился, увидев, с кем он разговаривал. Рядом с профессорским столом стоял мой брат Маркус.

— Что Маркус здесь делает? — пробормотал Тео.

— Я не знаю. Но если он здесь, то для этого не может быть хорошей причины.

— Ты имеешь в виду, потому что он кровожадный психопат? — услужливо подсказал Тео.

Я бросил на него взгляд:

— Я бы просто сказал «мудак», но и это определение подходит.

Маркус прислонился к столу Вэйна с небрежным высокомерием человека, считающего себя неприкасаемым. С острой болью я осознал, что эту позу легко узнать: Маркус сам приучил меня к ней. Я учился у худшего.

С этого ракурса лицо Вэйна было непроницаемым. Но лицо Маркуса растянулось в легкой улыбке. Что бы Вэйн ему ни говорил, Маркуса это радовало. А мы не хотели, чтобы Маркус радовался. Нет, блядь, не хотели.

Прежде чем я успел подойти к ним, Маркус взглянул в мою сторону. Наши взгляды на мгновение встретились, затем он что-то сказал Вэйну и вышел из комнаты.

Я опустился на стул рядом с Тео, мои плечи внезапно напряглись:

— Как думаешь, какого черта это было?

— Может, он хочет поприсутствовать на лекции, — предположил Тео, откладывая книги. — Знаешь, некоторые старшие высокородные время от времени возвращаются к учебе. Чтобы мозги не зачерствели.

Я уставился на своего кузена:

— Ага, конечно. Маркус ведь так печется о своих мозгах. — Я наклонился вперед, положив руки на стол и размышляя, какого хера Маркус забыл в Бладвинге.

По крайней мере, он хотя бы не ошивался возле Лунайи. Тем утром я поговорил с Лисандром о его сестре и моем брате. Лидер Орфоса сказал мне, что обеспокоен не меньше моего, так что он будет внимательнее следить за Лунайей и поговорит с ней об опасности, которую представляет мой братец.

Честно говоря, я не обиделся на его слова. Просто испытал облегчение от того, что мой дядя еще не добрался до Лисандра и не предложил сделать Лунайю следующей супругой Маркуса.

Я заметил, что Тео притих. Когда я взглянул на него, он смотрел на меня широко раскрытыми, встревоженными глазами.

— Что? — спросил я с раздражением в голосе.

Тео не ответил. Его взгляд переместился вниз. Я проследил за его взглядом — и почувствовал, как у меня внутри всё сжалось.

Чешуя. Все мои руки и запястья покрывала красная, переливающаяся чешуя, яркая, как пламя.

— Блядь, — прошипел я, убирая руки со стола. Я стремительно натянул рукава куртки как можно ниже и скрестил руки на груди.

— Блейк, — прошептал кузен. — Что, черт возьми, это было?

— Ничего, — отрезал я, защищаясь и делая вид, будто просто поправляю манжеты.

— Ничего?! — голос Тео повысился. Я зыркнул на него, но он проигнорировал предупреждение. — Блейк, это была чешуя. Какого хера у тебя чешуя?!

— Тише ты, — прорычал я. Сердце бешено колотилось в груди. Я перешел на хриплый шепот: — Послушай, всё сложно. Но нормально. У меня всё под контролем.

В лучшем случае это было преувеличением. В худшем — наглой, огромной ложью.

— Я тебе не верю, — Тео покачал головой. — Как давно это продолжается?

Я колебался. Видя беспокойство на лице Тео, я на мгновение задумался, не выложить ли ему всю правду.

— Ничего страшного, — сказал я наконец. — Я просто… приболел.

— И один из симптомов — растущая чешуя? — не поверил Тео. — Может, тебе к целителю сходить?

— Я уже был у целителе, — соврал я. — Сказали, беспокоиться не о чем.

Тео упрямо покачал головой:

— Опять ты врешь.

Я вздохнул и украдкой взглянул на руку. Чешуя исчезла.

— Смотри, — я протянул ему ладонь. — Видишь? Не о чем беспокоиться. Я же говорил.

— А если она вернется? — настаивал Тео. — Что, если станет хуже? Что, если кто-то еще увидит? Блейк, почему бы тебе просто не поговорить со мной?

— Нет, — отрезал я, крепко сжав челюсти. У Тео и так хватало забот — он только-только оправился после того кошмара с Энией. Ему еще вес восстанавливать, он до сих пор выглядел слишком тощим и осунувшимся. — И ты не должен никому говорить. Ни Вону, ни Више, вообще никому. Понял?

Тео помедлил, затем кивнул.

— Ладно. Но я рядом, Блейк. Если захочешь поговорить, можешь мне довериться. Ты сам это знаешь.

Он выглядел таким уязвленным, что я почувствовал себя последней тварью. Я хлопнул его по плечу:

— Я знаю, брат.

— Ты был рядом со мной, — тихо сказал он. — На каждом шагу.

Я поморщился.

— Ты про тот раз, когда я чуть не позволил Энии высосать тебя досуха? Я бы не стал так быстро приписывать себе заслуги.

— Ты ей ничего не позволял, — настаивал он.

— Ты не мог её остановить, и я тоже. Когда она впадает в это состояние, она становится неестественно сильной для ребенка.

— Мне не следовало оставлять тебя одного, — угрюмо сказал я.

— Сейчас я в порядке, — заверил меня Тео и слегка ухмыльнулся. — Возможно, даже лучше, чем когда-либо.

Я посмотрел на него и почувствовал, как губы сами расползаются в улыбке:

— Ты имеешь в виду?..

— Вон хоть и в Доме Орфос, но большую часть времени проводит в моей постели, — подмигнул Тео. — Он знает, что глава нашего Дома не станет его выгонять, если поймает.

Я почувствовал укол вины.

— Я-то не выгоню, но… — я запнулся. — Может, вам стоит чаще бывать в его комнате. Ради безопасности, Тео.

Он выглядел таким удрученным, что я быстро добавил:

— За нами шпионят.

— Шпионят?

Я кивнул.

— Виктор следит за нами. В этом году сильнее, чем когда-либо. Пожалуйста, Тео, вам с Воном нужно быть предельно осторожными.

— Дважды повторять не надо, — Тео выпрямился и нахмурился. — Но если этот гребаный монстр посмеет хоть пальцем тронуть Вона…

— Ему придется иметь дело с нами обоими. Вместе мы сильнее, — твердо сказал я. — Собственно, именно об этом я и хотел поговорить. С тобой и Вишей.

— С Вишей? О чем ты хотел поговорить? — Виша неторопливо подошла к нам с видом слишком самоуверенным для урока магии крови. — Скучали, мальчики?

Я оглядел её с ног до головы:

— Кто-то выглядит чертовски довольным собой.

Она опустилась на скамью рядом с нами.

— Вы даже не представляете, как я рада, — практически промурлыкала она. — Блейк, ты знал, что женщины-гномы обладают невероятной выносливостью?

— Нет, — я с удивлением уставился на неё. — Но не сомневаюсь, что ты сейчас во всех красках распишешь свои последние подвиги.

— Ты бы не оставил меня, даже если бы попытался, — она захлопала длинными ресницами. — Лейс Айронстрайд. Разведчица. Третий курс. Гребаная богиня в постели. — Она сделала паузу. — Знаешь, возможно, мне придется завязать с остальными ради неё одной.

Тео наклонился вперед:

— Прошу прощения. Она сейчас сказала то, о чем я подумал?

— Удачи в объяснениях с Люцианом и Эвандером, — криво ухмыльнулся я. — Разве они не привыкли делить тебя на троих?

— Переживут, — спокойно бросила Виша. — А вот я без неё загнусь. Без Лейс.

Тео ухмыльнулся:

— И кто эта счастливица?

— Гномья разведчица с потрясающей выносливостью, — подытожил я. — Подозреваю, всё дело в её языке.

— И пальцах, — добавила Виша. — И пальцах ног.

Тео разинул рот:

— Пальцы ног?! Ты позволила ей… засунуть пальцы ног куда?!

— Я бы позволила ей засунуть что угодно и куда угодно, — протянула Виша.

Я восхищенно покачал головой. Виша неподражаема.

— Ну, в таком случае вряд ли тебе будет интересно узнать, кого я выбрал в качестве своего Второго.

— Чертовски вовремя, — оживилась Виша, глядя на меня с интересом. — И кто это?

— Ты, — сказал я и повернулся к Тео. — И ты.

— Мы оба?! — воскликнул Тео.

— Интересно, — Виша оглядела меня. — Это потому, что ты нас так любишь и не смог выбрать? Или потому, что скоро всё полетит в ад и тебе нужны те, кто будет разгребать это дерьмо?

Я на секунду задумался:

— Возможно, и то, и другое. В конце концов, мы ведь в Кровавом Крыле.

Виша хихикнула:

— И то правда.

— К тому же, — добавил я с притворной серьезностью, — я не могу рассчитывать только на тебя одну. Ты же в любой момент можешь умотать со своей подружкой-гномкой, когда мне позарез нужно будет разобраться с делами.

— А я, пожалуй, пойду с Воном, — Тео притворно надулся.

Я ухмыльнулся ему:

— В таком случае я бы справился сам. Не хотелось бы расстраивать твоего парня.

Тео довольно улыбнулся.

— Какая тактичность. — Он переглянулся с Вишей, и его глаза расширились. — Как мило. Виш, ты понимаешь, что это значит?

Она кивнула.

— Что? — спросил я, прищурившись.

Виша медленно улыбнулась:

— Кое-что перепало.

— Кое-что — это что? — А потом до меня дошло, к чему они клонят, и я застонал: — Заткнитесь.

— Точно перепало! — торжествующе воскликнул Тео.

— Немного всаднической попки, — ухмыльнулась Виша, даже не пытаясь сдерживаться.

— Она тебе не кусок мяса, — буркнул я. — Хотя задница у неё и правда потрясающая.

Они оба покатились со смеху, а когда лекция наконец началась, все мысли о чешуе и брате мигом вылетели у меня из головы.

ГЛАВА 36 — БЛЕЙК

Мне всегда нравились мои занятия с Родригесом в Траллгарде. Но когда несколько дней спустя я толкнул дверь в его кабинет, мое настроение сразу испортилось. Кейдж Танака листал книгу, прислонившись к одной из высоких полок, стоявших вдоль всей комнаты.

— Какого черта он здесь делает? — рявкнул я, входя.

Родригес вздохнул и повернулся ко мне:

— Я тоже рад тебя видеть, Блейк. Войди и закрой дверь.

Я захлопнул дверь, свирепо глядя на Танаку.

— Я пришел сюда не для того, чтобы любезничать с Авари. Это частный урок.

Тот самый, за который я щедро заплатил. Хотя за последние несколько лет мои отношения с Родригесом переросли в нечто большее, чем отношения учителя и ученика. Он был человеком, которого я уважал. Хорошим человеком. Наставником. Черт возьми, иногда я втайне думал о нем как об отце, которого у меня больше не было.

— Я пригласил Кейджа сюда, — сказал Родригес спокойно, но твердо. — Вы оба должны услышать, что я хочу сказать.

Кейдж приподнял густую, идеально изогнутую бровь. Ублюдок был красив — я бы отдал ему должное. Хотя, на мой вкус, слишком застегнут на все пуговицы. Вероятно, он из тех парней, которые целуются с открытыми глазами, а потом извиняются. Но, возможно, Пендрагон нравилась вся эта «стоическая сдержанность». От этой мысли моя кровь снова закипела.

— Постарайся не упасть в обморок, Дракхэрроу, — протянул Танака. — Я знаю, это может стать для тебя шоком, но не всё зависит от твоего хрупкого эго.

Я зарычал:

— Скажи это снова, Танака. Я вызываю тебя. Звучит так, будто ты хочешь пройти второй раунд.

Танака только улыбнулся.

— Хватит! — рявкнул Родригес. — Если вы двое не можете смириться с пребыванием друг с другом в одной комнате, то, я полагаю, вы не сможете смириться с тем, что я собираюсь вам сказать. — Он переводил взгляд с одного из нас на другого. — Итак, что это будет? Решайтесь. Вы просто маленькие мальчики, дерущиеся из-за девочки на школьном дворе? Или вы люди, на которых я могу положиться и которые укажут мне путь?

Я держал рот на замке. Кейдж тоже.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Родригес. Он обошел свой стол и сел. — Прежде чем я начну, позвольте мне прояснить одну вещь. То, что я собираюсь сказать вам здесь сегодня, равносильно государственной измене. — Он указал на дверь. — Если вам это нужно, вы можете выйти отсюда.

Я взглянул на Танаку и увидел, что он тоже смотрит на меня. Я не особенно горел желанием быть казненным. Но, черт возьми, топор уже висел над моей головой благодаря Энии. К черту всё.

Я пожал плечами:

— Я доверяю тебе, Родригес. — Я посмотрел на Танаку и пошевелил пальцами. — Увидимся, Авари.

Кейдж остался на месте. Он медленно подошел к одному из двух стульев, стоявших перед столом Родригеса, и положил руки на спинку:

— Мне нужно знать немного больше, чем это.

Родригес колебался:

— Ты не знаешь меня так хорошо, как Блейк, поэтому я могу это понять. Но как только я начну говорить, то, что я скажу, не выйдет за пределы этой комнаты. Независимо от того, что ты решишь.

— Прекрасно, — сказал Кейдж. — Но в чем дело?

— Речь идет о защите жизней блайтборнов, — просто сказал Родригес. — Если я правильно тебя понял, это то, о чем ты заботишься больше, чем большинство Высокородных.

Я взглянул на другого лидера Факультета. Был ли прав Родригес? Я никогда особо не задумывался о личном моральном кодексе Танаки.

Танака коротко кивнул:

— Ну и что? Что в этом предательского?

Родригес рассмеялся:

— Всё, Танака. Защита блайтборна является актом государственной измены и всегда им была. Большинство Высокородных просто не любят в этом признаваться.

Воспоминания о прошлом году промелькнули в моей голове. Я ходил по трущобам Вейлмара с Родригесом, доставлял еду и лекарства семьям блайтборнов — тех, кто был убит безымянным убийцей Высшей крови, который всё еще разгуливал на свободе. Я вспомнил отчаянную бедность, горе, детей с ввалившимися глазами. И это было только тогда, когда мы смогли найти выживших. К тому времени, как мы отправились на поиски, несколько детей уже исчезли, а оба их родителя были убиты. Это было видение ада. Убийства на данный момент прекратились, но мы с Родригесом всегда подозревали, что за всем этим стоит Маркус.

— Меня могут убить за то, что я собираюсь тебе сказать, — сказал Родригес, и легкая улыбка на его губах противоречила серьезности тона. — И если я услышу, что ты говоришь об этом с кем-то еще, мне, возможно, придется убить тебя самому.

Мои глаза слегка расширились. Родригес никогда раньше не угрожал мне. Я ничего не мог с собой поделать, мой взгляд снова обратился к Танаке. Выражение его лица было нейтральным.

— Если только вы не просите нас разжечь гражданскую войну, — холодно сказал Танака. — Я не понимаю, как всё, что вы хотите сказать сегодня, может быть истолковано как государственная измена. Поэтому, пожалуйста, продолжайте. Я весь внимание.

— Гражданская война? — Родригес покачал седой головой. По моим прикидкам, ему было не меньше тридцати пяти. Для пожилого профессора он всё еще был довольно красив. Я подумал, были ли слухи о том, что они с Шанкарой иногда спят вместе, на самом деле правдой. — Нет. Пока нет. Хотя я не сомневаюсь, что она могла бы возникнуть. Но как насчет драконов?

— Драконы? — эхом повторил я.

Родригес кивнул:

— Так вот в чем дело. Драконы. Последний шанс, мальчики. — Он снова указал на дверь. Никто из нас не пошевелился. — Тогда ладно. — Он наклонился вперед над своим столом. — Я часть секретного ордена. Того, у кого чрезвычайно давнее наследие. Страж Тлеющих Углей.

— Я никогда об этом не слышал, — немедленно ответил Кейдж.

Родригес печально улыбнулся:

— Ну, в настоящее время я единственный участник.

— Что конкретно делает этот орден? — медленно спросил я. Родригес, конечно, вел себя немного странно, но я был готов потакать ему. Очевидно, это было важно для него.

— Страж Углей был создан для защиты жизней блайтборнов. Возможно, я единственный выживший член, но в какой-то момент нас было много. Моя семья хранила память об Угольной Страже на протяжении поколений. Многие из моей семьи сами были членами ордена. — Он взял перо со своего стола и начал подбрасывать его в руке. — Я хочу, чтобы вы вспомнили эпоху драконов. Во время войн Высокородных, междоусобиц и дрязг потери рожденных мором были не просто обычным делом — их принимали и ожидали. Сжигались целые деревни, города стирались с лица земли — и все это для разжигания соперничества Высокородных и захвата власти. Страж Углей верил в защиту невинных, насколько это было в наших силах. — Он глубоко вздохнул. — Даже если это означало выступить против драконов.

В комнате, казалось, стало холоднее.

— Ты говоришь о саботаже. Сражаешься с теми, кто правит Сангратой, — нахмурившись, заметил Кейдж. — Это и есть государственная измена, которую ты имел в виду?

— Страж Углей делал всё, что было в их силах, чтобы помешать драконам причинять вред мирным жителям блайтборнов. Даже если это означало саботаж самих драконов, — холодно сказал Родригес.

— Ты убивал драконов? — недоверчиво спросил я. Я нахмурился. — А как же всадники?

Родригес отвел взгляд:

— Да. Иногда и то, и другое.

Тяжесть его слов окутала комнату, как кровавый туман.

— Если речь идет о том, чтобы каким-либо образом навредить Пендрагон, я ухожу, — сказал я, направляясь к двери. — Я скорее увижу тебя мертвым, чем позволю причинить ей вред, Родригес, и ты дурак, если до сих пор этого не понял. Тебе не следовало приглашать меня в этот… в этот маленький клуб заговорщиков.

— Блейк, прекрати. Дело не в этом, — голос моего учителя звучал устало.

Я помолчал:

— Лучше бы этого не было.

Родригес покачал головой:

— Это не так. Я клянусь в этом. Знаешь, когда появилась Медра, я подумал, что она могла бы быть другой. Я верил, что она олицетворяет надежду.

Я нахмурился от такого намека. Пендрагон действительно олицетворяла надежду — по крайней мере, она олицетводила ее для меня.

— Другая? Она не совсем заурядна.

— Нет, она единственная в своем роде, — согласился Родригес. — Я верю, что ее сердце на правильном месте. Она храбрая. Я надеялся, что она сможет внести баланс, стать чем-то большим, чем инструментом для господства Высокородных. Но теперь… — Он сделал паузу, его лицо помрачнело. — Теперь мы знаем, что существует план, как связать ее душу. И это всё меняет.

Я переводил взгляд с Родригеса на Кейджа, пытаясь уловить контекст.

— Подожди минутку. Ты знал? Ты уже знал и, черт возьми, сам ей не сказал? — я плюнул в Танаку. Мне потребовались все силы, чтобы не схватить его за воротник и не швырнуть через всю комнату.

— Держи себя в руках, Блейк, — приказал Родригес. — Кейдж поделился со мной своими опасениями. Вот почему я решил, что теперь могу ему доверять.

— Он должен был сообщить о своих опасениях Пендрагон, — прорычал я. — Или, еще лучше, ее архонту.

— Архонт только по названию, — холодно сказал Кейдж.

«О, это больше, чем просто название, поверь мне», — хотелось мне сказать. Но Пендрагон ударила бы меня по лицу, если бы услышала, как я говорю что-нибудь подобное. И тогда я больше никогда не застану ее наедине в библиотеке — или в любом другом месте, если уж на то пошло, — никогда.

— Вы двое закончили сравнивать, у кого больше? — рявкнул Родригес. — Мы здесь говорим о проклятых драконах.

— Один дракон. Один дракон, которого Пендрагон держит под своим контролем, — парировал я.

— Под ее контролем? — Родригес покачал головой. — Нет. Я сильно сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Пока Никсарис остается на свободе, Медра постоянно будет в опасности. И если ее душа будет успешно связана, мы окончательно потеряем ее. Так же как и любую надежду на контроль над Никсарисом. Когда один дракон находится под контролем одной-единственной семьи Высшей крови, рожденные мором пострадают больше, чем когда-либо. Война между домами будет неизбежна. — Он поморщился. — Даже больше, чем сейчас.

— Мы даже не знаем, какая высокородная семья пытается связать душу Пендрагон, — указал я.

Танака рассмеялся:

— О, я думаю, это довольно очевидно.

— Элария Авари — это многое, Блейк. Но Кейдж уверяет меня, что его бабушка не заинтересована рисковать собственной жизнью в попытке контролировать дракона. Она слишком ценит свою жизнь и свою семью для этого, — сказал Родригес.

Я закатил глаза:

— Как будто я собираюсь просто поверить на слово бабушке Кейджа. Очевидно, Высокородные делали это постоянно. Почему бы ей не захотеть власти сейчас?

— Потому что она не твой гребаный дядя, — огрызнулся Танака. — Она амбициозна, да. Но не монстр.

На секунду я ощетинился. Затем пожал плечами:

— Достаточно справедливо. Я не собираюсь защищать старого доброго дядю Виктора. — Я посмотрел на Родригеса. — Значит, мы знаем, что это он?

— Да, у меня есть все основания так полагать, — сказал Родригес.

— Ну, у него ничего не получится. Он и на фут не приблизится к Пендрагон. — Я взглянул на Танаку. — Я позабочусь об этом.

— Мы позаботимся об этом, — имел наглость сказать Танака.

— Я могу защитить ее сам, — прорычал я. — Отвали на хрен.

— Прекратите это! — взревел Родригес, хлопнув руками по столу. — Вы оба. Девушку слишком трудно защитить. Твоему дяде было бы слишком легко взять ее в плен, Блейк. Ты это знаешь. И что ты можешь сделать, чтобы остановить его? Выступить против самого могущественного Высокородного в стране? Сейчас ты ему полезен, но если бы Виктора прижали, я не сомневаюсь, что он убил бы тебя.

Я промолчал. В этом я тоже не сомневался.

— Прекрасно. Итак, каков твой грандиозный план?

— Кровь Дракона — ключ к установлению связи. Без нее Пендрагон бесполезна для них. Нам нужно вернуть Никсарис в камень.

Я уставился на него:

— Ты что, с ума сошел? Мы даже не знаем, как драконы вообще превратились в камень.

— Да, знаем, — сказал Родригес, выглядя совершенно невозмутимым. — Страж Углей выполнил этот ритуал.

Танака обошел стул, перед которым стоял, и сел, впервые в жизни выглядя немного неуверенно:

— Вы хотите сказать, что ваш орден превратил четырех живых драконов в камень? Когда никто в Санграте не смог понять, что было сделано, и до сих пор не придумал, как вернуть остальных обратно?

— Лично я? Нет. — Родригес покачал головой. — Но орден — да. У нас была такая власть.

— Ты знаешь, как вернуть трех других драконов? — потребовал я ответа, подходя к столу.

Родригес колебался:

— У меня есть кое-какая идея. Но если ты спрашиваешь, соглашусь ли я на это, то нет. И в любом случае для этого потребуется нечто большее, чем я.

— Пендрагон, — догадался я.

Он кивнул:

— Она разбудила Никсарис по ошибке. Я думаю, она пыталась сделать что-то еще. Выполнить какой-то ритуал. Я все еще не совсем уверен, что именно.

Я замер. Пыталась ли Пендрагон разорвать нашу связь в прошлом году? Поэтому она была при Дворе Дракона?

— Что бы она ни пыталась сделать, я не верю, что это удалось, — продолжил Родригес. — Пробуждение Никсарис было просто неожиданным побочным продуктом этого неудачного ритуала.

— Так ты не сказал ей вернуть дракона? — Танака выглядел немного удивленным.

— Нет. Я был… соблазнен перспективой, — признался Родригес. — Пока я не вспомнил о связывании душ. Я также хотел поближе познакомиться с мисс Пендрагон, прежде чем даже рассматривать что-то столь экстремальное, как пробуждение дракона.

— Значит, ты не заставил ее вернуть Никсариса, но ты знаешь, как снова усыпить его? — скептически спросил я.

Родригес колебался:

— В принципе, да. Однако для этого нам потребуется помощь мисс Пендрагон.

Я рассмеялся:

— Ты думаешь, она помогла бы тебе? Если бы она могла слышать, как мы сейчас говорим о возвращении Никсариса в камень, она, вероятно, попыталась бы убить нас всех.

— Я не сомневаюсь, что она придет в ярость, если мы добьемся успеха. Но если мы не будем действовать, Медра может стать абсолютным оружием, — тихо сказал Родригес. — Ее душа будет потеряна. Ее тело либо уничтожено, либо в нем поселится твой дядя.

Я вздрогнул.

— Я прошу тебя защитить ее. Но более того, я прошу тебя думать не только о себе и сделать что-нибудь, что защитит всех рожденных мором. Возможно, даже предотвратит новую войну.

— Нет, ты просишь меня предать ее, — сказал я напряженным, но контролируемым голосом. — Потому что не заблуждайся на этот счет — то, что ты предлагаешь, является полным предательством. Ты же знаешь, что она никогда не смирится с этим, Родригес.

Я не знал, насколько сильно Пендрагон заботилась о Никсарисе, но не сомневался, что заботилась. Хотя она никогда этого не говорила, все заставляло меня в это верить. Я сомневался, что дракон отвечал ей взаимностью. И все же Никсарис был рядом с ней. Он защитил мою супругу, когда она в этом нуждалась. Как я мог предать его, зная это?

— Ты думаешь, это все из-за тебя, Блейк? — воскликнул Родригес с отвращением на лице. — Твои отношения? Твои чувства? Или даже Пендрагон? Повзрослей, мать твою. Это важнее всего остального.

Кейдж молча наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица. На этот раз он, казалось, не горел желанием вмешиваться в разговор. Должно быть, он так же, как и я, взвешивал это решение.

Я провел рукой по волосам и начал расхаживать по комнате. Я хотел защитить рожденных мором. Конечно, хотел. Но это было другое. Это было о Пендрагон. И о звере, которого, как я верил, я увижу только на страницах сборников рассказов. Но этот дракон жил бог знает сколько времени, прежде чем Пендрагон разбудила его. У Никсариса уже была полноценная жизнь. У нее — нет. Так что, может быть, дракон в итоге поймет, почему я должен был сделать это сейчас.

— Ты просишь слишком многого, — сказал я напряженным голосом. — Должен быть другой способ.

— Если он и есть, у нас нет времени его искать, — мрачно сказал Родригес. — Судя по всему, что я слышал, твой дядя теряет терпение. Ты понимаешь, что он будет пытать ее? Заставит ее привести к нему дракона? Он заставит ее саму поднять нож, взять кровь, завершить ритуал, который уничтожит в ней всё, что тебе дорого.

Я взглянул на Кейджа. Его лицо было каменным. Если он испытывал то же смятение, что и я, то у него чертовски хорошо получалось не показывать этого.

— Что будет, если она узнает? — спросил он наконец.

Лицо Родригеса посуровело:

— Никто из вас ей не скажет. И это риск, на который нам просто придется пойти. Если мы последуем моему плану, то к тому времени, как она поймет, что мы делаем, останавливать нас будет слишком поздно.

Я сжал кулаки и остановился. Пендрагон возненавидела бы меня за это. Был хороший шанс, что она никогда меня не простит. Я горько усмехнулся. Если бы я думал, что она ненавидела меня раньше? Это изменило бы всё. Я сомневался, что она когда-нибудь поймет, почему я сделал то, что сделал.

Но смогу ли я действительно вынести жизнь в мире без нее? То, что она ненавидела меня, было лучше, чем то, что она вообще ничего не чувствовала ко мне.

Я посмотрел на Родригеса:

— Мне нужно это обдумать.

Он кивнул:

— Хорошо. Но не затягивай. Время не на нашей стороне.

— Если мы сделаем это, — сказал Танака тихим, но уверенным голосом, — это должно быть сделано осторожно. Без ошибок. Никакого риска для нее.

Родригес кивнул:

— Согласен. — Он взглянул на меня. — Нам нужно, чтобы ты убедил ее доставить Никсарис ко Двору Дракона. Это если ты согласишься помочь.

— Когда? — просто спросил я.

— Ночь солнцестояния. Это ночь великой силы. Высокородные уже знают это, — ответил Родригес.

Я кивнул. В этом году обряд Служанки Крови отменили. Я не был удивлен. Не было смысла пытаться усилить принудительную магию, которая держала рожденных мором в узде, когда само существование дракона работало против этого. Я знал, что вместо этого были предложены другие меры, включая военное положение.

Я повернулся, чтобы уйти. Когда я подошел к двери, Родригес крикнул мне вслед:

— Подумай хорошенько, Блейк. Цена бездействия может быть хуже, чем та, о которой ты беспокоишься.

Выйдя в коридор, я понял, что Танака следует за мной по пятам. Он вышел за мной на улицу. Я остановился и повернулся, чтобы свирепо посмотреть на него.

Он поднял руки:

— Извини. Просто хотел на пару слов.

Я прищурился:

— По поводу чего? — я кое-что придумал. — Ты ведь не собираешься сдать Родригеса теперь, когда всё это услышал?

Он покачал головой:

— Нет. Хотя я не уверен, что моя семья захотела бы, чтобы я поддержал его в этом.

— К черту твою семью, — сказал я с горечью. — К черту все наши семьи.

Он посмотрел на меня с чем-то, приближающимся к сочувствию:

— Виктор довольно груб с тобой, не так ли? Я не могу представить, что он мой дядя.

— Не притворяйся, что тебя это волнует, Танака, — огрызнулся я. — Говори всё, что хочешь сказать, а потом отвали.

Он тихо хихикнул и пошел в ногу со мной, когда я продолжил путь. В это время дня холл был пуст.

— Всегда такой очаровательный, Дракхэрроу. Это то, что она в тебе нашла? Но ладно. Я перейду к делу. Как давно у тебя проявляются симптомы?

Я замер на полушаге.

— Что, черт возьми, это должно означать? — спросил я, пытаясь придать своему голосу легкость. Но я чувствовал, как напряглись мои челюсти. В моих глазах плескалось беспокойство, и я знал, что Кейдж следит за каждым моим движением.

Глаза Танаки сверкнули:

— Ты точно знаешь, что я имею в виду. Я уверен, что я не единственный, кто это заметил.

Я не колебался. Я схватил его за воротник и прижал к стене:

— Что ты видел? — спросил я.

— Полегче, Дракхэрроу, — пробормотал он. Он даже не пытался сопротивляться. Может быть, именно это обезоружило меня больше всего.

Я отпустил его, и он разгладил пиджак:

— Ты не слишком-то деликатен, не так ли?

— Отвали, — прорычал я.

Но вместо этого он встал передо мной, преграждая путь. Он двигался так быстро — быстрее любого Высокородного, которого я когда-либо видел. Мое сердце заколотилось. Это напомнило мне о том, как я двигался в тот день после оценки в Трибунале.

— Что, черт возьми, это было? — спросил я. — Как ты это сделал?

— Терпение, — мягко сказал он. — Это может быть трудно, поскольку я вижу, что у тебя его нет. Но сейчас я говорю с тобой серьезно. Если ты не сможешь контролировать это, это будет большой проблемой, Дракхэрроу.

— Контролировать это? Что это вообще такое? — потребовал я, тяжело дыша. — Что, черт возьми, со мной происходит? Что ты об этом знаешь?

Он покачал головой.

— Ладно, — сказал я холодным голосом. — Может, то, что я представляю угрозу, и к лучшему. Так мне будет еще легче доминировать над тобой.

Кейдж насмешливо фыркнул и скрестил руки на груди:

— Не будь так уверен в этом.

— Хочешь испытать меня? — я шагнул ближе, прижимаясь грудью к его груди. Мой гнев нарастал, и я даже не потрудился обуздать его.

— Теперь осторожнее, — тихо сказал он. — Ты же не хочешь перекинуться прямо здесь, в холле, не так ли?

— Перекинуться? — я провел руками по лицу. — Что, черт возьми, это значит? Перекинуться во что? — Я ничего не мог с собой поделать. Я знал, что это было жалко, но я практически умолял. — Давай, Танака. Если ты что-то знаешь, ты должен мне сказать.

— Я думаю, что есть кто-то, кто лучше подходит для этой работы, — тихо ответил Кейдж.

Я нахмурился:

— Кто?

— Спроси своего дорогого дядю, — сказал Кейдж, его голос сочился презрением. — Спроси Виктора Дракхэрроу, что он знает. Спроси его о своем отце. О его смерти.

Эти слова пронзили меня, как меч. Я уставился на него.

— Что? О чем ты говоришь? — я покачал головой. — Я должен был догадаться. Ты полон дерьма.

— Правда? — темные глаза Кейджа сузились. — Ты думаешь, что только в твоем доме есть секреты? Они есть у всех нас. У каждого из четырех домов. У каждой родословной.

Я уставился на него, пытаясь уловить смысл в его словах:

— Ты хочешь сказать… другие факультеты… они могут…

— Не надо, — перебил он. — Даже не заканчивай это предложение.

— Что, черт возьми, это значит? Ты ведь тоже прошел через это, не так ли?

Что-то промелькнуло на его лице, но я не мог определить, что именно. Страх? Сожаление? Сочувствие? Все три?

— Нет, — твердо сказал он, прерывая меня. — То, через что ты проходишь… Это другое.

— По-другому? Насколько по-другому? — значит, я был в этом один? Здорово. Просто охуенно здорово.

Он не ответил мне прямо:

— Послушай, Дракхэрроу, я хочу помочь тебе. Хочешь верь, хочешь нет, но я хочу. Но все, что я могу сказать — это то, что тебе нужно быть осторожным прямо сейчас. То, что происходит с тобой, повлияет не только на тебя. Это повлияет на всех вокруг тебя. Люди могут пострадать. Я не хочу, чтобы это произошло. Особенно если это Медра.

— Не произноси ее имени, — прорычал я. — Держись от нее подальше.

Кейдж закатил глаза:

— Подумай о том, что я сказал. Если ты не научишься контролировать себя, ты будешь представлять опасность и для нее. Ты действительно этого хочешь? Она и так достаточно уязвима.

— Что-то я не вижу, чтобы ты выступал со словами мудрости, — выплюнул я. — Только загадочную чушь.

— Послушай, когда придет время, ты поймешь это. Ты научишься. Так же, как научился я. — Это было ближе всего к признанию того, что он прошел через нечто подобное. Но через что именно? Ублюдок Авари. Он предпочел бы сохранить свои секреты, чем действительно помочь мне. — Если ты выживешь…

Я уставился на него:

— Выжить? Что, черт возьми, это значит?

— Если ты выживешь, — повторил он. — Тебе придется начать работать над контролем. Если ты не сможешь понять это… — Он вздохнул. — Ну, тогда приходи ко мне. Может быть, мы сможем еще поговорить.

— Я бы никогда не причинил вреда Пендрагон, — сказал я тихим голосом.

— Будем надеяться, что ты прав, — беспечно сказал он, затем повернулся, чтобы уйти. — Ради нее и твоего блага.

ГЛАВА 37 — ФЛОРЕНС

Я в десятый раз разгладила лавандовую тунику. Она была простой и практичной, достаточно длинной, чтобы прикрывать бедра, в сочетании с темно-синими леггинсами — эластичными, удобными и, что важнее всего, не стесняющими движений, в отличие от длинных юбок, которые я обычно предпочитала.

Но говорило ли это отражение «готова к бою»? Или скорее «готова к чтению»?

Я посмотрела через комнату на Невилла, который примостился на краю моей кровати и наблюдал за мной.

— Я выгляжу нелепо, Невилл? — спросила я вслух.

Огромные уши пушистика повернулись на звук моего голоса. Он издал мелодичное чириканье и поскакал по одеялу ко мне, безумно виляя хвостом.

— Нет-нет, — предостерегающе сказала я, погрозив ему пальцем и отступая. — Всё серьезно. Я не могу явиться туда вся в шерсти. Не отвлекай меня.

Его уши с кисточками драматично опустились.

Я вздохнула. — Я учусь защищать себя, Невилл. Значит, нужно быть сосредоточенной. Дисциплинированной. Крепкой, как кремень. — Я выпрямила спину и поправила серебряную брошь Дома Авари на груди. — Никаких глупостей.

Невилл наклонил голову, явно не поверив, и со вздохом плюхнулся на мою подушку.

— Сиди здесь и веди себя хорошо, — сказала я ему, перекидывая сумку через плечо. В последний раз оглядела себя в зеркале: туника, затянутый пояс, кожаные сапоги. Просто, практично и, надеюсь, сойдет для первой боевой практики.

— Пожелай мне удачи, — бросила я Невиллу, который снова оживился, стоило мне шагнуть к двери. Я погрозила ему пальцем: — Даже не думай идти за мной.

Я выскользнула в коридор, осторожно прикрыла за собой дверь и дважды проверила замок. Убедившись, что всё заперто, я направилась по переходу.

Я не сказала маме, чем собираюсь заняться, хотела сделать сюрприз. Когда будет чем похвастаться, тогда и расскажу. Сейчас это только заставило бы ее лишний раз нервничать. Она ненавидела насилие. А то, чему мы стали свидетелями в карете с Тео… Насилие — слишком слабое слово для этого кошмара. То, что устроила Эния, было настоящей резней.

И ведь она всего лишь маленькая девочка Высшей крови. Как мне защитить себя или маму от кого-то более сильного? От чего-то более масштабного?

Нервы натянулись, в груди порхали бабочки. А вдруг я начну спотыкаться на ровном месте? Вдруг зря потрачу время Медры? Вдруг она считает мою затею глупостью, просто молчит из вежливости?

Я расправила плечи и ускорила шаг. Медра не стала бы смеяться. Она храбрая, добрая и уверенная в себе — человек, которым я всегда восхищалась и которого теперь могла с гордостью назвать лучшим другом.

Через несколько минут я уже стояла перед тренировочным залом, где обычно занимались разведчики. Тяжелая деревянная дверь была приоткрыта. Нервно толкнув её, я шагнула внутрь.

Меня встретил едва уловимый запах пота и старой кожи. Вдоль стен тянулись стеллажи с деревянным учебным оружием, а на полу были разложены мягкие маты.

— Флоренс! — донесся голос Медры с другого конца зала.

На душе сразу отлегло. Подруга сидела на мате и делала растяжку, но стоило мне подойти, как она легко вскочила на ноги. Ее огненные волосы были собраны в косу. На ней были облегающие черные кожаные брюки, сидевшие как вторая кожа, и укороченная черная туника без рукавов, открывавшая полоску подтянутых мышц на талии. Руки защищали кожаные щитки. Она выглядела так, словно сошла со страниц воинской баллады.

— У тебя получилось! — Медра потянулась и улыбнулась. — Готова?

— Надеюсь. — Я вдруг вспомнила все уроки физкультуры, которые благополучно прогуливала в детстве, прячась в библиотеке или притворяясь больной, лишь бы не бегать и не потеть. Живот скрутило от дурного предчувствия. Наверное, это была ужасная идея.

— Кажется, я забыла упомянуть, что у меня напрочь отсутствует координация, — уныло призналась я.

Медра рассмеялась:

— Ничего страшного, для этого и нужны тренировки. Все с чего-то начинают, верно? — Затем ее взгляд опустился вниз: — Хм, Флоренс…

Я проследила за ее взглядом и ахнула. Прямо у моих ног с гордым видом восседал Невилл. Он посмотрел на меня, высунув язык — на его мордочке читалась чистой воды ухмылка, — и приглушенно застучал пушистым хвостом по мату.

— Невилл! — простонала я. — Ты же должен был остаться в комнате!

Невилл склонил голову набок.

— Теперь притворяешься, что не понимаешь? — пожаловалась я. — Знаю я тебя, ты ловишь каждое слово, мелкий негодяй.

— Либо за работу, либо вон из моего зала, дамы! — прогремел зычный голос.

Я вздрогнула.

— Не бойся, — успокоила меня Медра. — Это она не нам.

Она указала в дальний угол зала, где я заметила еще двоих студентов. Одной из них была Виша Вайдья — я удивилась, увидев ученицу Дома Дракхэрроу на тренировке блайтборнов. Рядом с ней стояла крепкая, симпатичная девушка-дворф, которую Виша страстно обнимала. Эта парочка устроилась у стены и занималась… ну, определенно не спаррингом.

— Хватит! — полная женщина-дворф выросла между нами и Медрой. — На выход, обе! — прикрикнула она на Вишу и ее спутницу. — От тебя я такого не ожидала, Лейси.

Девушка-дворф, которую только что целовала Виша, виновато оглянулась, облизывая губы:

— Простите, профессор. Клянусь, это больше не повторится.

Я увидела, как дворфийка сердито зыркнула на Вишу и резко ткнула ее кулаком под дых. Виша согнулась и комично сделала вид, что падает замертво.

Профессор прищурилась:

— Я хочу видеть на матах настоящее соперничество, Вайдья. Ты обещала мне, что заставишь Айронстрайд попотеть. И я имею в виду тренировки, а не твои поцелуи, — рявкнула она.

Виша ухмыльнулась, но послушно кивнула:

— Да, мэм!

— Так, а это кто? — я поняла, что профессор-дворф уставилась прямо на меня.

Я с трудом сглотнула.

— Профессор Стоунфист, — быстро вмешалась Медра. — Помните, я спрашивала, можно ли привести мою подругу, Флоренс Шен, на одно из практических занятий? Она хочет научиться самообороне.

Темно-синие глаза инструктора оглядели меня с ног до головы, слегка сузившись:

— Самообороне, значит? Слишком тощая она для таких дел. Вы ведь не любительница помахать кулаками, мисс Шен?

— Нет, мэм, — выпалила я. — Я люблю книги.

— Книги? Всё хорошо в свое время и на своем месте. Ты кто? Стратег? Целитель?

— И то, и другое, — пискнула я. — То есть, возможно. А еще я люблю растения. «Заткнись, Флоренс, просто замолчи», — мысленно приказала я себе.

— А как насчет питомцев? Тоже любишь? Смотрю, ты притащила с собой на урок маленького друга. — Профессор Стоунфист многозначительно указала на Невилла.

— О, Служанка Крови, — простонала я. — Это вышло случайно.

— Случайно прихватила зверька? — Профессор Стоунфист потерла переносицу. — Я вообще не знала, что студентам разрешают держать животных.

Технически это было запрещено, но Невилла почему-то никто не трогал. Маленький пушистик умел быть невероятно скрытным, когда хотел. Практически невидимым.

Инструктор присела на корточки, ее приземистая, мускулистая фигура казалась еще массивнее из-за поношенного кожаного доспеха с шипами. Пока она разглядывала Невилла, ее суровое лицо заметно смягчилось.

— Надо же, — пробормотала она. — Давно я не видела этих малышей. Ты хоть что-то знаешь о них, девочка? — Она взглянула на меня.

— Немного, — нерешительно ответила я. — Обычно они живут глубоко под землей.

Стоунфист кивнула:

— Раньше у каждой дворфийской семьи был такой. Они защищали дома от вредителей. Преданные, отважные существа. А сейчас… — Она вздохнула, ее пальцы нежно почесали Невилла за огромными ушами. — Сейчас их редко встретишь.

Невилл прижмурился и подставил голову под ее руку, как кот, греющийся на солнышке.

— Вообще-то его нашла Медра, — добавила я. — Она его спасла.

Профессор с интересом перевела взгляд на мою подругу:

— Вот как?

Медра кивнула:

— Я нашла его раненым на побережье. Думаем, он выбрался из подземных переходов. Тогда он был совсем крошечным.

Профессор Стоунфист понимающе хмыкнула:

— Под школой полно дворфийских руин. Двуногим туда не добраться, но для такой мелюзги проходы найдутся. — Она с нежностью посмотрела на пушистика. — У моей семьи был такой, когда я была ребенком. Звали Тамблс. Бегал за мной хвостиком. Отец говорил, что Тамблс любит меня больше всех, потому что я втихаря делилась с ним ужином. Умные создания. Никогда не забывают доброту.

Я взглянула на Медру, невольно вспомнив Блейка. Я знала, что у моей подруги сложные чувства к лидеру Дома Дракхэрроу. У меня, честно говоря, тоже. Но если бы не он, Невилла бы здесь не было.

Я попыталась представить профессора Стоунфист маленьким ребенком, но картинка не складывалась. Проще было вообразить, как она в одиночку разгоняет банду пиратов, чем как она таскает со стола объедки для пушистого зверька.

Невилл радостно зачирикал, явно довольный всеобщим вниманием. Профессор усмехнулась, а затем резко вскинула на меня взгляд, поймав мой пристальный взгляд.

— Из-за бороды, да?

— Что? — выпалила я. — О! Боги, нет, я даже не… — Но глаза выдали меня, испуганно метнувшись прямо к ее подбородку. Не заметить ее было невозможно. Серебристо-седые пряди аккуратно вились на концах дворфийской бороды. Казалось, она жила своей жизнью, настолько тщательно были уложены ее изгибы.

Я знала, что некоторые женщины-дворфы отращивают бороды и очень гордятся ими, особенно старшее поколение.

— Я… — мои щеки вспыхнули. — Она… просто прелесть. — Слова вылетели сами собой. — Я имею в виду вашу бороду. Очень впечатляющая. Такая… кудрявая.

Глаза профессора весело блеснули:

— Кудрявая, значит? Не припомню, чтобы ее так называли. Пожалуй, отросла сильнее обычного, пора подровнять. Дворфийская борода — предмет гордости, Шен. Она рассказывает историю. И моя могла бы поведать тебе многое.

— Не сомневаюсь, — выдохнула я, сгорая от стыда.

Медра что-то пробормотала себе под нос, едва сдерживая смех.

— Ну ладно, хорош болтать. — Профессор Стоунфист так хлопнула меня по спине, что у меня колени подогнулись. Я судорожно закашлялась, надеясь, что она не заметит слабости. — Мы здесь, чтобы закалить твою подругу, а не обсуждать мою бороду. Хотя над твоей формой тоже не помешало бы поработать, Шен. — Она ухмыльнулась, когда я пискнула и застенчиво потрогала подбородок, словно испугавшись, что у меня там тоже внезапно что-то выросло. — Давай начнем с базы, Пендрагон. Научи ее твердо стоять на ногах, чтобы она не падала от любого толчка, как тонкое деревце.

— Да, профессор, — ответила Медра, расплываясь в улыбке и кивая в сторону матов.

Профессор Стоунфист строго посмотрела на пушистика:

— Будем считать, он тут для моральной поддержки. Но убери его с ковра, Шен. Никаких зверей на тренировочной зоне.

— Да, профессор. — Я быстро пересадила Невилла в сумку, куда он тут же уткнулся носом. Я с облегчением позволила ему там спрятаться.

Я повернулась к Медре:

— Это официально самый неловкий день в моей жизни.

Она со смехом потянула меня к матам:

— Расслабься, всё отлично. Ты ей явно понравилась. К тому же здесь почти никого нет.

— Да ну? — Я кивнула в дальний угол зала, где Вон Сабино методично избивал боксерскую грушу. Высокий парень помахал мне, заметив мой взгляд, и я помахала в ответ. — А еще вон там Виша.

— Више лучше вытащить свой язык из горла Лейси, иначе профессор Стоунфист станет первым инструктором, который лично запустит пинком Высокородную в стратосферу, — пробормотала Медра, глядя на девчонок, которые снова сплелись в объятиях, на этот раз прямо на мате.

— По-моему, они пытались бороться, — с сомнением заметила я, наблюдая за ними. — Но опять отвлеклись.

— С Вишей это случается постоянно. Слишком много болтает языком. — Медра пожала плечами. — Ладно, давай начнем с разминки. Не хватало еще, чтобы ты потянула мышцу в первый же день.

— Разминка? — занервничала я. — Мы ведь не будем бегать кругами? Пожалуйста, скажи, что кругов не будет.

Она рассмеялась:

— Никаких кругов, обещаю. Хотя профессор Стоунфист мигом заставит тебя их нарезать, если услышит. Просто разомнемся. Всё будет хорошо. — Она понизила голос: — И не переживай из-за бороды. Впрочем, в прошлом году у нее ее не было, она отрастила ее только к осени и жутко гордится. Думаю, ей даже польстило, что ты сразу обратила внимание.

Я была почти уверена, что она просто утешает меня, но спорить не стала. Я села рядом с ней на мат, и Медра начала показывать базовые упражнения. Тянуться к носкам и делать выпады оказалось не так уж страшно, хотя я остро чувствовала, насколько Медра грациознее меня. На ее фоне я казалась новорожденным олененком.

— Кстати, — как бы между прочим начала я. — Тот поздний вечер в библиотеке… Ты нашла то, что искала?

Я спросила без всякого заднего умысла, но Медра внезапно густо покраснела.

— Медра! — воскликнула я. — Что там стряслось?

— Ничего, — попыталась откреститься она, но затем тяжело вздохнула. — Ладно, я давно собиралась поговорить с тобой об этом. Сейчас самый подходящий момент.

— Поговорить о чем? Что произошло?

— Я собирала материалы для эссе, и тут вошел Кейдж…

— Кейдж! — я практически взвизгнула.

— Тише ты! — зашипела она. — С Кейджем ничего такого не было.

— Но с кем-то другим было?

Она поколебалась:

— Ну, следом вошел Блейк и… в общем.

Я потрясенно зажала рот ладонью:

— Кейдж и Блейк? Вместе?!

— Клянусь богами, Флоренс! Не в том смысле. Виша на тебя дурно влияет, — она покачала головой.

Но меня было уже не остановить:

— И что случилось? Они подрались? — прошептала я.

Я спросила это в шутку, но Медра залилась румянцем еще сильнее.

— Боже, они правда подрались! — воскликнула я. — Дрались из-за тебя? О, Медра!

— Всё было совсем не так, как кажется, — попыталась оправдаться она.

— Два лидера факультетов дерутся из-за тебя? Нет, это именно то, чем кажется, — со знанием дела заявила я. Эта сцена один в один напоминала любовный роман, который я читала вчера вечером — с прекрасными мужчинами, дуэлями и роковой страстью. Медра всегда подшучивала над моими книжками, но мне было всё равно, они помогали отвлечься. Кто же знал, что жизнь моей лучшей подруги сама превратится в роман? Столько страсти и интриг. Моя-то жизнь на ее фоне была тихой и унылой… и, честно говоря, меня это устраивало. Книги гораздо безопаснее реальных людей. — И что было дальше?

Она прикусила губу:

— Не уверена, что стоит вдаваться в подробности.

Мои глаза округлились:

— Это был Блейк?

Она медленно кивнула:

— Мы… сближаемся. Я хотела рассказать. — Она выглядила виноватой. — Всё началось еще до оценки Трибунала.

— До оценки Трибунала? — ахнула я. — Но ведь прошли недели! — Я покачала головой. — То-то я заметила, что в тот день вы общались гораздо мягче. Должна была догадаться. — Любопытство жгло меня изнутри: — Так он тебе дорог?

— Я сама не знаю, что чувствую, — быстро вылила она, и по ее тону я поняла, что она просто боится признаться вслух.

— Ладно, — улыбнулась я через мгновение. — Я рада, что ты рассказала. Блейку еще многое придется доказать, но если кто и сможет укротить такого, как он, то только ты. Я не стану тебя осуждать, Медра. Если он того стоит, я тебя поддержу.

Она удивленно моргнула:

— Правда?

— Конечно! — воскликнула я. — Но если он перейдет черту, я натравлю на него Невилла.

Медра громко рассмеялась:

— Ни разу не видела Невилла в гневе. Особенно на Блейка.

— Невилл предан тебе не меньше моего, — упрямо отрезала я. — Он хочет, чтобы Блейк относился к тебе хорошо.

— Не уверена, что в лексиконе Блейка вообще есть слово «хорошо», — с сомнением заметила она, но тут же добавила: — Хотя, не пойми меня неправильно, он не ужасен. Даже стал немного внимательнее.

— Еще бы он им не стал, — преданно буркнула я, сама удивившись своей смелости. Затем я понизила голос: — А как же… кормления?

Лицо Медры вспыхнуло еще ярче:

— О, в последнее время они проходят… легче.

— Да неужели? — многозначительно протянула я. — Насколько я знаю по книгам, укус Высокородного может приносить невероятное удовольствие, если совместить его с…

— Даже не вздумай продолжать, Флоренс Шен! — застонала она, пряча лицо в ладонях. Затем подняла на меня взгляд: — Он позвал меня на бал.

При упоминании Навина мне стало не по себе. Я совсем не ждала Танцев Самой Длинной Ночи в этом году. По лицу Медры я поняла, что она думает о том же. — И что ты ответила?

— Сказала, что уже обещала пойти с тобой, — быстро ответила она. — Мы ведь договаривались, помнишь?

Я покачала головой:

— Да, но это было до того, как Блейк тебя пригласил. Если ты хочешь пойти с ним, я пойму, честно. Сомневаюсь, что со мной там будет весело.

— Я не хочу с ним идти. Я хочу пойти с тобой, — упрямо отрезала она. — К тому же я уже отказалась и всё объяснила. Не переживай, Флоренс, он всё понимает. Он знает, как ты важна для меня. — Она поднялась и протянула мне руку: — Ладно, хорош болтать, за дело. Посмотрим, сможешь ли ты научиться наносить удары.

Я взяла ее за руку, и к горлу снова подступил страх:

— Ладно.

— Не бойся, — шепнула она с озорным огоньком в глазах. — Я буду нежной.

Я заставила себя вспомнить, зачем я здесь. Вспомнила тот худший момент в карете, когда мы с мамой сидели беспомощные, слабые, не способные ни на что, кроме как сжиматься от ужаса, пока Тео истекал кровью. Я больше не буду той испуганной девочкой. Мне нужно стать сильнее. Стать похожей на Медру — несгибаемой и уверенной.

— Я готова, — сказала я, крепче сжимая ее ладонь. — Показывай.

ГЛАВА 38 — БЛЕЙК

За стенами башни Дома Дракхэрроу бушевала метель, но в камине моей комнаты потрескивал теплый огонь. Я почти не обращал внимания ни на погоду, ни на пламя. Мое внимание было сосредоточено на зеркале. Я поправил красный бархатный жилет, который надел под черный пиджак, задаваясь вопросом, не выгляжу ли слишком кричаще. Не хотелось казаться полным ослом.

Что будет на ней надето? Надеюсь, не снова этот чертов кулон в виде луны Кейджа Танаки.

Но это не имело бы значения, даже если бы он был там. Сегодняшний вечер должен был стать другим. Всё будет не так, как в прошлом году.

Мы не собирались идти вместе. Не совсем. Пендрагон хотела пойти со своей подругой Флоренс. Я понял этот жест. Флоренс была на балу со своим другом Навином в прошлом году. Позже в том же году Пендрагон была вынуждена убить его на Играх Консортов. Вероятно, та ночь была полна тяжелых воспоминаний для неё и Флоренс.

Но у меня всё еще оставался план. Способ сделать эту ночь особенной. По крайней мере, за те несколько часов, что у нас оставались до того, как всё полетит прямиком в ад. Потому что сегодня была та самая ночь. Ночь, когда мы с Танакой должны были помогать Родригесу в его безумном плане — превратить дракона обратно в камень.

Что касается меня, то моя роль была наихудшей. Я должен был убедить Пендрагон привести Никсариса ко Двору Дракона. А потом мне пришлось бы разбираться с последствиями, когда она поймет, что мы натворили.

Но сейчас я старался не заглядывать так далеко вперед. Возможно, это наша последняя хорошая ночь вместе на какое-то время.

Я потянулся за маленькой черно-красной коробочкой, которая лежала у меня на столе, и в этот момент меня пронзило ощущение — острое и внезапное, как удар ножом под ребра.

— Черт, — выдохнул я, схватившись за бок.

Боль быстро распространилась, обжигая грудь и спускаясь по рукам. Мои колени подогнулись. Я пошатнулся, хватаясь за стол для поддержки. Из-под кожи исходил удушающий жар.

Я посмотрел на свои руки и застонал. Они покрывались красной чешуей. И с пальцами тоже что-то происходило: ногти удлинялись, превращаясь в острые, изогнутые когти.

— Нет, нет, нет, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы. — Черт возьми, нет. Не сейчас. Не сегодня.

Но изменения, пронесшиеся сквозь меня, были подобны огню, от которого я не мог убежать. Моя спина выгнулась дугой, когда жгучая боль пронзила лопатки. Я издал хриплый крик, когда воздух наполнился треском ткани: жилет и пиджак разлетелись в клочья, будто они были бумажными.

В спине нарастало новое давление. Я закричал, когда кожа разорвалась, и ощущение чего-то, толкающегося наружу, захлестнуло меня.

Сквозь боль я понял, что это было.

Крылья.

В зеркале я видел, что они сформировались лишь наполовину — гротескные и скелетообразные. Но я чувствовал в них необузданную силу, обещание того, чем они могут когда-нибудь стать.

Пот стекал с моего лица, когда я рухнул на пол, прерывисто дыша. Свет от камина заливал мое тело. Я сиял багровым. Чешуя покрывала мои руки, грудь, ключицы, скрывая татуировки. Я дотронулся рукой до лица, затем снова посмотрел в зеркало… и тут же пожалел об этом.

Я был неузнаваем. Красный. Чудовищный. Ни чистокровный, ни блайтборн.

Дракон.

Затем ярость захлестнула мой разум, отметая все остальные мысли.

Кровь. Смерть. Разрушение. Комната казалась слишком маленькой, слишком тесной. Каждый звук был слишком резким, слишком громким для моих чувств. Я хотел разрушать, ломать, крушить всё на своем пути.

— Прекрати, — мой голос прозвучал как шипение. Я вцепился руками в половицы, и мои когти оставили глубокие борозды в древесине. — Возьми себя в руки… Дракхэрроу, мать твою.

Пендрагон. Бал. Мой подарок.

Я попытался ухватиться за эти мысли, представляя лицо Пендрагон, будто она была спасательным кругом и могла вернуть меня назад, исправить то, что со мной происходило.

Постепенно жар начал спадать. Но тело всё еще болело. Я лежал на полу, остатки изорванной одежды прилипли к мокрой от пота коже. Крылья постепенно втягивались, оставляя спину ноющей и саднящей. Чешуйки на руках исчезали, но некоторые всё еще были видны.

Раздался стук в дверь.

— Блейк? — голос Тео.

Выругавшись себе под нос, я заставил себя подняться, затем схватил полотенце со спинки стула и обернул его вокруг талии. Каждый дюйм моего тела пульсировал.

— Блейк? Поторопись. Мы знаем, что ты там. — Черт. Виша тоже была там.

Я, пошатываясь, подошел к двери, тяжело опираясь на косяк, чтобы не упасть, когда открывал ее.

Глаза Тео расширились в то же мгновение, как он увидел меня.

— Блейк! Что, черт возьми, произошло?

— Я в порядке, — прохрипел я. — Чувствую себя немного не в своей тарелке. Я догоню вас позже. Вы двое повеселитесь без меня.

Виша присвистнула, оглядев меня с ног до головы, затем прошествовала в комнату.

— Не в своей тарелке? Больше похоже на похмелье. Что, черт возьми, ты пил? Ты выглядишь так, словно прошел через все войны.

— Ничего, — пробормотал я, шатаясь, направляясь к ней и по-прежнему пытаясь преградить ей путь. — Виша, серьезно, просто иди…

Но она не слушала. Она направлялась прямо через комнату. Прямо к…

Я подавил стон, когда ее взгляд упал на груду изорванной ткани, которая когда-то была моей одеждой. Она замерла. Медленно наклонилась, поднимая один из лоскутов.

— Что за… — Она выпрямилась. — Тебя растерзал медведь? — Она посмотрела на меня и ухмыльнулась. — Непослушный, непослушный мальчик. Райдер сделала это с тобой? — Она оглядела меня с ног до головы. — Я не знала, что ты любишь грубость. Но это… Это даже грубее, чем на мой вкус. — Она снова присвистнула.

Тео осторожно вошел в комнату. Его глаза округлились, когда он увидел груду изорванной одежды.

— Блейк…

Я зарычал, бросив на него предупреждающий взгляд.

Виша переводила взгляд с меня на него, приподняв бровь.

— Что происходит? Вы двое ведете себя странно. Еще страннее, чем обычно.

— Ничего особенного, — сказал я.

— Чушь собачья. — Она пожала плечами. — Но ладно, храни свои секреты. Давай приведем тебя в порядок и оденем. Разве тебя не ждет девушка?

Она подошла к моего шкафу и начала вытаскивать одежду.

— Тащи свою задницу в ванную. Я чувствую твой запах даже отсюда.

Я принюхался к себе. Она была права. Черт возьми, я ведь только что принял ванну и израсходовал остатки аромата, который мне нравился.

Вздохнув, я направился в ванную. Это происходило. Я просто надеялся, что смогу простоять на ногах всю ночь. Потому что я планировал пригласить на танец драконьего всадника.

ГЛАВА 39 — МЕДРА

Я поправила золотой пояс на талии своего черного платья без бретелек, теребя его, наверное, уже в четвертый раз. Я всегда чувствовала себя неестественно, когда пыталась выглядеть элегантно, ведь мне никогда раньше не приходилось наряжаться. Я поймала свое отражение в зеркале: плотный облегающий лиф атласного платья переливался вышитыми золотыми цветами. Волосы я уложила в косу вокруг головы, вплела в них золотую ленту и оставила лишь несколько свободных прядей, обрамляющих лицо.

Свет лампы отражался на изящном голубом платье Флоренс, которая стояла рядом со мной и наклонялась, чтобы застегнуть серебряные серьги. Юбка ее платья была сшита из множества слоев тюля и выглядела так, словно ее соткали из самого инея — идеальный наряд для ночи зимнего солнцестояния.

— Ты такая красивая, Флоренс. Это платье определенно было правильным выбором.

Мой взгляд переместился на полку у окна, куда она вчера вечером аккуратно положила книгу. Это сказка, которую так любил Навин, сборник, на котором он вырос. Флоренс планировала прочитать его до окончания школьных каникул, пока мы не вернулись к занятиям. Эта книга наглядно напоминала о том, как сильно погибший парень до сих пор занимает ее мысли.

— Я тоже думала о нем, — тихо сказала я, указывая на полку.

Флоренс расчесывала свои длинные черные волосы. Этим вечером она оставила их распущенными, и шелковистые локоны блестели, ниспадая на плечи, словно полуночный водопад. Она замерла и посмотрела на меня:

— Он так долго был мне другом. Я до сих пор не могу поверить, что он не появится в дверях через минуту.

— Я знаю, — прошептала я.

— Я очень скучаю по нему, Медра. Скучаю по его смеху, по его дурацкому чувству юмора. — Она прижала ладонь к губам. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь перестать плакать.

Я увидела слезы в ее eyes и быстро подошла, чтобы обнять ее за плечи.

— Сегодня вечером было бы намного веселее, если бы он был здесь, — тихо сказала я. — Жаль, что он не может увидеть тебя в этом платье. У него бы глаза на лоб полезли.

Флоренс слабо улыбнулась. Я знала, что она запуталась в своих чувствах к Навину. Ведь он хотел перешагнуть черту дружбы и получить нечто большее. Был бы он подходящим человеком для Флоренс? Тем, кто мог бы сделать ее счастливой? Я пыталась представить ее с кем-то другим, но это было бесполезно: никто вокруг не казался мне достаточно хорошим для нее. Она была сияющей звездой — умная, красивая и самая добрая из всех, кого я знала.

— Ты все еще хочешь пойти сегодня? — спросила я. — Или нам лучше остаться в комнате, приготовить горячий шоколад и почитать книги? Под книгами я, конечно, имею в виду душевные разговоры.

Но я так и не узнала, что она ответит, потому что в дверь постучали. Я взглянула на Флоренс и пошла открывать.

За дверью стоял Блейк. Он был одет строго, во все черное, а его жилет украшала вышивка из красных шелковых драконов. Он выглядел красивым и царственным, как всегда, но в его осанке появилось кое-что новое: обычную дерзкую ухмылку сменила робкая улыбка. За его спиной стояли Виша и Тео, одетые так же безупречно.

— Я знаю, что ты хотела пойти с Флоренс, — быстро сказал Блейк. — Но мы подумали, может, пойдем все вместе? Как друзья.

— Вон и Лейс встретят нас уже там, — добавил Тео, выступая из-за спины кузена.

Я приподняла бровь:

— Студенты разных факультетов идут на бал одной компанией? Не знаю, по-моему, пахнет скандалом. — Я повернулась к Флоренс, которая тихо хихикнула. — Флоренс?

Она шагнула вперед, заправляя прядь волос за ухо, и тепло улыбнулась троице:

— Мне кажется, это очень милая идея.

— Отлично, тогда решено, — объявила Виша. — Пошли, начнем эту вечеринку.

Тео закатил глаза:

— Можно подумать, вы с Лейс надолго там задержитесь.

— Возможно, — невинно парировала Виша. — Но я пообещала Эвандеру, что оставлю для него один танец.

— А что он думает о Лейс? — с любопытством спросила я.

— Понятия не имею, — беспечно ответила Виша. — Не спрашивала и не планирую.

Я встретилась взглядом с Блейком, и он понимающе ухмыльнулся, словно без слов говоря: «Классическая Виша».

Флоренс вернулась в глубь комнаты за мягкой белой шалью, оставленной на спинке стула. Пока она закутывалась в нее, я заметила, что Блейк пристально смотрит на меня.

— У меня есть кое-что для тебя. — Он протянул мне маленькую черную коробочку. — Подарок.

Я взяла ее с некоторым трепетом:

— Блейк, ты не должен был ничего мне дарить.

— Пожалуйста, — перебил он непривычно неуверенным тоном. — Просто открой.

Я прикусила lip, но подняла крышку. Внутри лежал кулон — дракон, вырезанный из оникса, с расправленными в полете крыльями.

— Никсарис, — выдохнула я, сразу заметив поразительное сходство.

— Тебе нравится? — спросил Блейк. — Никаких цветов факультета. Никаких знаков отличия. Просто… твой дракон.

Я поняла, что именно он пытался донести. Этот кулон не был попыткой заявить на меня права, он не пытался пометить меня или повесить ярлык. И я знала, что они с Никсарисом, мягко говоря, недолюбливали друг друга.

— Это прекрасно, — пробормотала я. — Спасибо.

— Можно? — спросил он, указывая на цепочку.

Я заколебалась, внезапно уловив интимность момента под взглядами остальных, но медленно кивнула и повернулась спиной, убирая волосы с шеи. Блейк подошел ближе, его дыхание коснулось моей кожи. Его пальцы были теплыми и уверенными, когда он застегивал замочек. От этого мимолетного прикосновения по моему позвоночнику пробежала дрожь, и я на мгновение прикрыла глаза.

— Вот и всё, — промурлыкал он.

Я повернулась к нему лицом. Напряжение между нами окончательно спало, когда наши взгляды встретились.

— Идеально, — тихо сказал он. — Черный для Никсариса. Но ты приносишь с собой огонь. Ты заставляешь сиять даже тьму, Пендрагон. С тем, как горишь ты, не сравнится даже драконье пламя.

— Кхм. Время идет, — этот момент бесцеремонно оборвал голос Виши, которая подпирала дверной косяк с озорной ухмылкой.

— Вам нужна минутка или мы можем идти без вас? — невинно поинтересовалась Флоренс.

— Только если мы вообще планируем когда-нибудь их снова увидеть, — пошутил Тео.

Я почувствовала, как лицо заливает румянец.

— Нет, мы готовы, — поспешно ответила я.

— Вообще-то, есть еще кое-что. — Блейк полез в карман и достал вторую маленькую черную коробочку, но на этот раз протянул ее моей подруге. — Это тебе, Флоренс. Ты и так прекрасно выглядишь, но если тебе нужен финальный штрих, я подумал…

Флоренс открыла подарок и ахнула от восторга. Внутри лежал маленький серебряный кулон в форме пушистика, устроившегося на стопке книг.

— Как красиво! Спасибо тебе, Блейк, — сказала она со счастливой улыбкой и неожиданно для всех обняла его за плечи. Больше всех, кажется, удивился сам Блейк. — Мне очень нравится.

Он выглядел немного растерянным, неловко похлопал ее по спине и смущенно улыбнулся:

— Не за что.

Я помогла Флоренс застегнуть цепочку, внезапно почувствовав, как к горлу подступил теплый комок.

Когда мы выходили из комнаты, я ощущала прохладу ониксового камня на своей ключице. Но теперь я не чувствовала себя клейменой, связанной или чьей-то собственностью. Напротив, это украшение вселяло уверенность и странно приземляло. Блейк шел рядом со мной, и его привычная высокомерная развязность сегодня полностью исчезла. Он стал тише, словно глубоко задумался. Мне стало интересно, думаем ли мы сейчас об одном и том же. Ведь впервые за долгое время я увидела возможности, о которых раньше даже боялась размышлять.

Я действительно ненавидела Блейка Дракхэрроу. Искренне ненавидела его. Он был высокомерным, жестоким и слишком стремился установить надо мной контроль при первой возможности. Это не испарилось бесследно: я прекрасно помнила вспышки его мелочности и мстительности, его потребность доминировать, которые видела в начале года.

Но сегодня вечером он был здесь. Дарил подарки, проявлял доброту к моей подруге и искренне пытался узнать меня получше. Я украдкой взглянула на него — его резкий профиль четко вырисовывался в свете настенных фонарей, пока мы шли по коридору. В его облике читалась какая-то робкая надежда, которой я никогда раньше не замечала. Словно он чего-то очень ждал, но отчаянно боялся спросить.

Прежде чем успела остановить себя, я вложила свою ладонь в его руку. Стоило мне коснуться его пальцев, как он повернулся ко мне, и выражение его лица заставило мое сердце сжаться. Его серые глаза расширились от изумления и легкого неверия, будто земля ушла у него из-под ног, а он еще не до конца это осознал.

От этого взгляда у меня перехватило дыхание. В то мгновение я могла думать лишь о том, как он близок — и насколько ближе мне хотелось его ощутить.

ГЛАВА 40 — БЛЕЙК

Бальный зал представлял собой сверкающее зрелище великолепия — ни на чем не экономили, ни одна поверхность не была оставлена без украшений. Воздух был тяжелым от смешанных ароматов кровного вина и дорогих духов.

Это была чистая пытка.

Я кружился в медленном вальсе, обнимая Пендрагон, и ее близость сводила меня с ума. Всё, о чем я мог думать — это остаться с ней наедине. Подальше от наших друзей, от толпы, от музыки. Подальше от чертовых слоев атласа и шелка, стоявших между нами. Я хотел сорвать с нее платье и обвести губами каждый дюйм ее тела, услышать, как она выдыхает мое имя тем прерывистым, неосторожным тоном, которого я так жаждал.

Но я знал, что это безнадежно. Она не собиралась покидать Флоренс. Не сегодня.

Хуже всего то, что я её понимал. Я, блядь, всё понимал. Прежний Блейк мог и не понять. Но нынешний понимал. Я знал, что Пендрагон должна остаться со своей подругой, и, пожалуй, самым странным было то, что я и сам не хотел бросать Флоренс. Я как-то привязался к ней. Было в этой темноволосой, начитанной девчонке что-то, что немного напоминало мне Энию. Что-то, что наполняло меня желанием защищать.

Итак, мы танцевали вальс. Я твердо держал руки на обтянутой атласом талии Пендрагон. Даже когда каждая клетка моего существа горела желанием сорвать с нее эту дрянь.

Мягкое покачивание в танце заставляло распущенные пряди ее волос ловить свет, меняя оттенки от огненного до золотого с каждым поворотом. Это выглядело дико — ничто другое в этой выверенной до мелочей комнате не могло быть настолько бунтарским в самой своей beauty.

Раньше я никогда особо не задумывался о красном цвете. Это был цвет моего Дома. Цвет гнева, опасности, крови. Но затем я увидел Пендрагон — ее дикие, неукротимые волосы, горящие, как драконье пламя. И внезапно красный перестал ассоциироваться с угрозой. Теперь это был аромат жасмина и ванили, осенние листья, кружащиеся на ветру, потрескивание костра холодной ночью, первые лучи зари, окрашивающие небо в золотистые и розоватые тона. Всё то, что делало жизнь приятной. Всё то, ради чего стоило жить. Так что да, красный теперь официально стал моим любимым цветом.

Я вспомнил о красной чешуе, которая покрывала меня всего несколько часов назад. В какой-то мере мы с Пендрагон теперь подходили друг другу. Интересно, смогу ли я когда-нибудь сказать ей об этом?

Пока мы медленно кружились по залу, я заметил Риган на другом конце комнаты. Она стояла в одиночестве возле одного из столиков с закусками; ее светлые волосы были уложены в замысловатую прическу, а белое платье было усыпано крошечными драгоценными камнями, сверкавшими в свете люстр. Объективно я понимал, что она выглядела очень красиво. Но она и в подметки не годилась женщине в моих объятиях.

Наши глаза встретились. Я слегка кивнул. Я задумывал это как простой жест признания, возможно, даже уважения. Но пока я наблюдал, ее губы изогнулись в жестокой улыбке, а в глазах блеснула знакомая злоба, прежде чем она отвернулась. Вот и всё. Риган была не из тех, кто прощает или забывает. Сомневаюсь, что она когда-нибудь простит меня за то, что я отверг ее. И все же попытаться стоило. Я взглянул на ее удаляющуюся фигуру, гадая, что ждет ее дальше. Она действительно собиралась обручиться с моим дядей? Было ли это тем, чего она действительно хотела, или отец убедил ее, что другого выбора нет?

Музыка начала стихать, и я наконец не выдержал.

— Пойдем со мной, — пробормотал я, глядя на Пендрагон сверху вниз.

Она посмотрела на меня, ее зеленые глаза искали мои:

— Куда?

— Только снаружи. Только на минутку, — быстро добавил я, уже видя, как ее взгляд метнулся к подруге.

Но Флоренс была в порядке. Темноволосая девчонка сидела за столиком с Вишей, Тео, Лейси и Воном и смеялась над чем-то, что только что сказала Виша. Пендрагон кивнула, и я повел ее через зал, держа за руку.

Мы проходили мимо столов Дома Орфос. Я мельком увидел Лисандра. Он наклонился, чтобы поговорить со своей сестрой. Голова Лунайи была опущена, и она выглядела угрюмой, пока брат пытался заговорить с ней.

Но у меня не было времени задумываться об этом. В тот момент, когда мы вышли на террасу, холод ударил нас, как пощечина. Зимний воздух был резким и колючим. Над нами простиралось небо, черное и бесконечное.

Пендрагон вздрогнула, и я быстро сбросил куртку, набросив ее ей на плечи. Ее губы приоткрылись от удивления, но она натянула её на себя.

— Блейк, ты замерзнешь. Давай просто вернемся в зал.

— Нет, — упрямо сказал я. — Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Я шагнул к ней, моя рука скользнула вверх, обнимая ее за щеку. Ее кожа была мягкой, и когда мой большой палец коснулся линии подбородка, ее ресницы затрепетали. Я наклонился, и мои губы нашли ее в поцелуе, который был каким угодно, только не нежным.

Поцелуй был жарким и отчаянным. Столкновение желания и потребности, которое я не мог сдержать. Она ответила мгновенно, ее руки скользнули по моей груди, а рот углубил поцелуй.

И тут меня осенило. Покалывание вдоль спины и шеи. Характерный зуд чешуи, угрожающей прорваться наружу. Я отстранился, моя грудь тяжело вздымалась.

— Блейк? — Она протянула руку и коснулась моей челюсти. — Что случилось?

Я выдавил улыбку:

— Ничего особенного. Просто… — Я заколебался; бремя плана Родригеса нависало надо мной, как саван. Я ненавидел то, что собирался сделать. Но у меня не было выбора. Не если я хотел сохранить ее в безопасности. Я и так слишком долго откладывал это.

Я сделал глубокий вдох и решился:

— Послушай, я весь вечер собирался спросить тебя. Ты поддерживаешь связь с Никсарисом?

Она поморщилась:

— Если это можно так назвать. В последнее время он не очень-то хочет разговаривать. Но я примерно знаю, где он. Знаю, что он в безопасности.

— Отлично. Хорошо. Ты можешь уговорить его вернуться в Кровавое Крыло сегодня вечером? В полночь? — выпалил я. — Ко Двору Дракона.

Она нахмурилась:

— Зачем мне заставлять его это делать?

Я прокручивал это в уме. Думал о том, что собираюсь сказать. Но теперь, когда этот момент настал, я почувствовал, что с трудом подбираю нужные слова.

— Я хочу извиниться перед ним, — сказал я, немного запинаясь. — За то, что не отнесся к нему с уважением, которого он заслуживал, когда мы впервые встретились. Или к его всаднице. — Я встретился с ней взглядом, желая, чтобы она поверила мне. Доверяла мне. Я чувствовал себя последней сволочью из-за того, что делал. Но я понимал, что это единственное, что я мог сделать, если хотел сохранить ей жизнь. — Но еще и потому, что я должен сказать вам обоим кое-что важное. Кое-что, что ему нужно услышать.

Она долго изучала меня:

— Это кажется… странным. Почему ты не можешь просто рассказать мне вместо этого? Я передам.

Я выдавил из себя улыбку, пытаясь успокоить её:

— Послушай, просто доверься мне. Пожалуйста. Ты же знаю, я бы не просил, если бы это не было важно.

Я играл на её чувствах. Я внутренне съежился, ожидая, что она раскусит мой бред и скажет «нет». Это было ужасно. Я ненавидел лгать ей вот так. Скрывать от нее, через что я прохожу — это одно. Но заставить ее заманить своего дракона в ловушку… Это казалось неправильным. Я почувствовал глубокое отвращение к самому себе.

Но она неохотно кивнула:

— Хорошо. Я поговорю с ним. Если у тебя есть для него информация, я знаю, он захочет её услышать.

Облегчение и вина боролись во мне.

— Спасибо.

Дверь на террасу позади нас открылась. Оттуда вышел Тео с мрачным выражением лица:

— Блейк, — сказал он, переводя взгляд с одного из нас на другого. — Виктор хочет тебя видеть. Немедленно.

Меня охватил холод, не имеющий ничего общего с зимней ночью. Конечно, Виктор должен был выбрать именно этот момент. Но этого было не избежать. Раз уж он прислал за мной весточку.

— Прекрасно. — Я оглянулся на Пендрагон, уже шагнув к двери. — Я вернусь к нашей встрече в полночь, обещаю. Подожди меня, хорошо?

Она кивнула, и на этот раз ее лицо было таким открытым и доверчивым, что у меня защемило сердце. Мне стало интересно, вижу ли я ее такой в последний раз в жизни.

Я толкнул дверь в кабинет Виктора. Он уже сидел за своим столом. Несмотря на то, что именно он вызвал меня, он не поднял глаз сразу, просто продолжал что-то чертить на пергаменте; от скрежета пера у меня заныли зубы, пока я ждал, когда он уделит мне внимание.

— Блейк, — сказал он наконец, откладывая перо и откидываясь на спинку стула. — Надеюсь, ты наслаждаешься балом.

Я уставился на него. Точно. Бал, от которого он намеренно меня оторвал.

— Почему я здесь? — спросил я.

Виктор приподнял бровь:

— Какое нетерпение. Я думал, что научил тебя манерам получше.

Мои родители научили меня всему хорошему, что я знал. Виктор был тем, кто пытался лишить меня всего этого. Но я сдержался и ничего не ответил. Он подначивал меня, но в этом не было ничего нового.

— Эния пропала, — резко сказал он.

Я уставился на него, надеясь, что ослышался:

— Что?

— Девчонка нечистой крови, — сказал он, чеканя каждое слово. — Она на свободе.

— Как? — потребовал ответа я, подходя к столу. — Она была под охраной, заперта в одном из помещений замка. Целитель должен был постоянно присматривать за ней. Я всё устроил. Я…

— Да, да, — перебил Виктор. — Ты был очень добросовестным. Я прекрасно осведомлен. Не жди, что тебя за это похлопают по плечу. Когда произошел инцидент, её перевозили в другое место. Мои люди сейчас её ищут.

— Перевозили? — Ярость клокотала в моей груди. — Кто приказал её перевезти?

— А ты как думаешь? — лениво спросил Виктор. — Замок, который ты использовал, больше недоступен.

— Что? — Я уставился на него. — Почему? Что с ним случилось?

Я почти ожидал, что он скажет, будто Эния сожгла его дотла. Но вместо этого он ответил:

— Его отдали. Семье Пансера в качестве части приданого Риган. Подходящий подарок для невесты, ты не согласен?

— Ты перевез мою сестру, чтобы сделать Риган гребаный свадебный подарок? — Мой голос дрожал от ярости. — А теперь она пропала? Если бы ты сказал мне, я бы сам разобрался с Энией. Я знал, что ты сумасшедший, но неужели ты такой гребаный идиот, дядя?

Я переступил черту и знал это. Проблема была в том, что я не мог заставить себя беспокоиться об этом. Выражение лица Виктора посуровело.

— Следи за языком, племянник. Ты забываешь, с кем говоришь.

— О, я точно знаю, с кем говорю, — выплюнул я в ответ. — С мужчиной, который впервые за столетие слишком озабочен своим членом, чтобы думать о том, как он подставил собственную семью.

Виктор встал, его движение было медленным и обдуманным:

— Ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне? После всего, что я для тебя сделал? Для твоей матери?

— Не надо, — прорычал я, подкатывая ближе. — Не смей впутывать сюда Дездемону. Тебе не понравится то, что за этим последует.

— О, правда? И что ты сделаешь? — рявкнул Виктор. — Убьешь меня? Неслыханно. Сделай хоть один неверный шаг, и я позабочусь о том, чтобы твоя мать умирала в мучениях. Что касается Энии, если её найдут, я прикажу поступить с ней соответствующим образом.

— Ты бы не посмел. — Но даже когда я говорил это, я знал, что он посмеет. Его люди уже искали мою сестру. Я подумал о Родригесе и плане на сегодняшний вечер. Черт. Полная засада. Я оказался в ловушке. Мне нужно было вернуться в Бладвинг — и как можно скорее.

Я отвернулся. Завтра я сам отправлюсь на поиски Энии. У меня есть свои люди. Я отправлю их всех на поиски. Мы найдем ее раньше, чем это сделает мой дядя. И на этот раз я усвою этот чертов урок и спрячу ее там, где Виктору никогда не придет в голову её искать. Она полностью выйдет из-под его контроля. Мне никогда больше не придется беспокоиться об этом.

— Куда это ты собрался? — спросил он.

Я остановился как вкопанный:

— Эния. Я думал…

— Ты думал, я заставил тебя прийти сюда только для того, чтобы обсудить твое грязнокровное творение?

— Не называй ее так, черт возьми, — прорычал я, поворачиваясь к нему лицом. — Ну? Чего ты хочешь? Зачем ты меня вызвал?

Его губы изогнулись в усмешке:

— Всадница. Я хочу, чтобы её привели ко мне сегодня вечером. Когда бал закончится, ты сопроводишь ее в Черную Крепость. Она останется здесь в обозримом будущем. Нам с ней нужно поговорить о ее успехах с Никсарисом.

Я уставился на него. Он говорил не о прогрессе. Он планировал провести ритуал связывания душ. Этого не могло произойти. Не сегодня.

— Сегодня бал. Или ты забыл? Она занята. Я скажу ей, но сомневаюсь, что она сможет встретиться сегодня вечером. — Я снова начал отворачиваться. — И ты забыл? Сейчас она в Доме Авари.

— Ты привелишь ее сюда сегодня вечером, и это приказ, — рявкнул мой дядя, и в его тоне прозвучала окончательность. — Сколько раз мне нужно напоминать тебе о последствиях непослушания? Твоя мать действительно так мало для тебя значит?

Второе упоминание о моей матери пронзило меня копьем раскаленной добела ярости. Я пытался держать себя в руках, но мое тело намеревалось взбунтоваться. У меня перехватило дыхание, когда я почувствовал знакомое покалывание — предупреждающие признаки того, что что-то, что я пока не мог контролировать, обретает форму внутри. Моя кожа зудела. Жар в венах начал нарастать.

— Ну-ну, — пробормотал дядя. — Что это еще такое?

Его взгляд был прикован к моим рукам. Я убрал их за спину, но было слишком поздно. Я уже увидел алую чешую. Я чувствовал, как она расползается по моим запястьям, как лесной пожар.

— Шаг вперед, — скомандовал Виктор.

Я остался на месте.

— Я сказал, сделай шаг вперед. — Его голос был тверд, как сталь.

Прежде чем я смог полностью осознать команду, мои ноги двинулись сами по себе, увлекая меня вперед. Он использовал на мне рабские узы (thrallweave). У меня даже не было возможности попытаться заблокировать его. Но, к счастью или к несчастью для меня, он не был заинтересован в том, чтобы копаться в моих мыслях. Его больше интересовало мое тело.

Его присутствие удушало. Его воля была клеткой, из которой я, казалось, не мог вырваться. Мои инстинкты кричали мне дать отпор, но давление, которое он излучал, было ошеломляющим.

Когда я подошел ближе, он протянул руку со сверхъестественной скоростью, схватив мое запястье железной хваткой. Я вздрогнул, когда его пальцы сжались, почти раздробив кости под расползающейся чешуей. Он дернул мою руку вверх, к свету:

— Как давно это происходит?

— Недолго. Ничего страшного, — сказал я, стиснув зубы и желая, чтобы чешуйки исчезли. — Просто сыпь.

Я ни за что не приведу к нему Пендрагон. Не сегодня. Ни в какую другую ночь. Нам придется покинуть Кровавое Крыло. Уехать туда, где он не сможет нас найти. Но она никогда не согласится уехать без Флоренс. И мысль о том, что я оставлю Тео на растерзание Виктору, наполняла меня ужасом.

— Не лги мне, мальчик, — прошипел он, его хватка сжималась всё сильнее, как тиски. — Как долго? — В его глазах блеснуло что-то темное и голодное.

Я внезапно кое-что понял. Я рывком высвободил руку:

— Почему бы тебе самому мне не сказать?

Красные глаза Виктора сузились, а губы сложились в приводящую в бешенство ухмылку:

— Если ты до сих пор не понял, то никогда не поймешь.

Я уставился на него, не желая задавать этот вопрос, но зная, что должен:

— Как умер мой отец?

Он махнул рукой:

— Ты знаешь эту печальную историю так же хорошо, как и все остальные в этой семье.

— Самоубийство, — холодно сказал я. — Только это была ложь.

Виктор резко рассмеялся:

— О, Блейк. Так быстро делаешь выводы. Если бы только твой отец был таким же энергичным, возможно, он всё еще был бы жив.

Долгие годы я жил с осознанием того, что мой отец намеренно оставил нас. Правду скрывали, чтобы защитить имя нашей семьи. Никто не должен был знать, что великий Миротворец, как некоторые называли его, так сильно презирал свою Высокородную жизнь, что решил покончить с ней.

— Он ведь не покончил с собой, правда? Всё было не так.

Ухмылка Виктора стала шире:

— И что именно, по-твоему, произошло, парень?

Я наклонился вперед, положив руки на стол и не утруждая себя тем, чтобы спрятать чешую:

— Он был похож на меня, не так ли? Он начал… меняться.

Всё больше и больше кусочков вставало на свои места по мере того, как слова срывались с моих губ.

— Он покончил с собой, потому что напряжение от собственной чудовищности было для него непосильным. Похоже, слабость заложена в крови, — протянул мой дядя.

Слабость? Нет. Если я и знал что-то, так это то, что всё, что происходило со мной, было силой. Если бы я только мог научиться контролировать её.

— Нет, — прорычал я. — Всё было не так. Мой отец был сильным. Достаточно сильным, чтобы попытаться бороться с тобой. Он не хотел становиться твоим оружием. Он покончил с собой, чтобы сбежать от тебя, злобный старый ублюдок? Или это ты убил его?

Улыбка Виктора на мгновение померкла.

Я сжал кулаки, зуд на коже усилился, как будто чешуя жаждала вырваться на свободу в ответ на мою ярость:

— Как это с ним случилось? Какого черта это происходит со мной сейчас?

Он откинулся назад, выражение его лица стало отстраненным:

— Ты такой умный. Вот ты мне и скажи.

Я вспомнил, прокручивая в голове каждую деталь, каждую возможность. И тут меня осенило. В горле пересохло.

— Кровь всадника.

Виктор издал лающий смешок:

— Не говори глупостей. Твой мать не была всадницей.

— Она полукровка, — медленно произнес я, собирая всё воедино. Вот почему семья моего отца с самого начала была против их союза. Я помнил, как родители говорили об этом, когда я был ребенком. — Кровь Всадников просочилась в родословные блайтборнов. Ты не мог полностью уничтожить её, не так ли? — Я даже не потрудился скрыть тот факт, что был в архивах. Я заметил, как его взгляд стал острее. — Должно быть, мой отец питался от нее. Это то, что вызвало его трансформацию.

То, что сделала Эния — взятие крови у другого чистокровного без согласия — было преступлением. Но чистокровные, питающиеся друг от друга, не были строго противозаконны. То, что происходило наедине, обычно оставалось наедине. Никто не хотел думать о том, чем занимались их родители в спальне. Но кормление между самцами Высокой крови, как говорили, было верхом удовольствия.

Моя грудь вздымалась:

— Ты хотел этого. Ты дал мне райдера, потому что надеялся, что это произойдет. Ты хотел пробудить эту… эту тварь внутри меня.

Смех Виктора был искренним. Самым теплым из всех, что я когда-либо слышал.

— Есть причина, по которой я сам не кормился от этой девушки, когда у меня был шанс. Хотя, поверь мне, я испытывал искушение. Сильное искушение.

Он обошел стол и подошел ко мне, качая головой:

— Посмотри на себя. Ты становишься чем-то экстраординарным. — На мгновение показалось, что он искренне восхищен. Затем он приподнял плечи и позволил им упасть. — А может быть, и нет. Может быть, ты умрешь, как умер твой отец. Слабый и жалкий. Корчась и крича, пока сила не поглотит тебя. У экспериментов есть своя цена. Но ты уже знал, что я готов заплатить любую цену ради величия нашего Дома, племянник.

Мои руки дрожали. Я чувствовал, как чешуйки ползут вверх по шее, вдоль края челюсти, по щекам.

— От того, что у тебя в крови, никуда не деться, — пробормотал мой дядя. — Если ты меняешься, значит, ты становишься именно тем, кем тебе предназначено быть. И если ты переживешь трансформацию, ты станешь величайшим оружием, которым когда-либо обладал наш Дом.

Огонь вспыхнул в моей крови. Подобного я никогда раньше не испытывал. И когда боль и гнев начали распространяться, всё, о чем я мог думать — это о том, что заставлю своего дядю пожалеть о каждом мгновении, проведенном на этой земле, если это будет последнее, что я сделаю. Я отшатнулся, схватившись за грудь, как будто мог удержать свое тело одной лишь силой воли.

Но остановить это было невозможно. Что бы ни происходило, это было сильнее меня.

И это разрывало меня на части.

Я упал на колени, вцепившись руками в камень. Чешуя вздулась, расползаясь по рукам, обвиваясь вокруг шеи. Моя кожа горела, будто расплавленный металл заменил мне кровь. Мышцы скручивались и растягивались, кости скрипели с тошнотворным треском.

— Очаровательно, — пробормотал дядя. — Увидеть это собственными глазами…

Я едва слышал его. Боль была слишком сильной. Мне казалось, что меня разрывают на части изнутри. Я корчился и кричал на полу, как он и предсказывал. Мое зрение затуманилось, всё распалось на бессвязные фигуры, осколки света и тени.

Словно издалека, я услышал, как вбежали стражники. Услышал звон обнажаемых стальных мечей. Ко мне бросился охранник с искаженным от страха лицом.

— Чудовище! — крикнул он срывающимся голосом. — Милорд, мы должны вытащить вас отсюда. Мы должны уничтожить его…

— Нет! — закричал Виктор, но стражник, охваченный паникой, зашел слишком далеко.

Я увидел, как лезвие блеснуло над головой, увидел дугу, которую оно описало, опускаясь ко мне. Мои рефлексы замедлились, тело было подавлено хаосом, бушующим внутри. Я повернул голову как раз в тот момент, когда ударило лезвие.

Ослепляющая, обжигающая агония пронеслась по моему лицу. Я взревел, когда кровь хлынула по щеке, теплая и липкая, зрение затуманилось.

— Ты дурак! — голос Виктора прогремел сквозь пелену боли.

Я посмотрел сквозь красную пелену как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой дядя подскочил к охраннику и разорвал ему горло своими клыками. Мужчина захрипел, падая на колени, прежде чем рухнуть бесформенной кучей.

Мне потребовалось стать гребаным драконом, но впервые в жизни мой дядя заступился за меня. Остальные охранники попятились.

— Оставьте его в покое, — приказал дядя, вытирая кровь со рта. — Я приказываю вам оставаться на месте.

— Но, милорд, — глупо попытался протестовать один из стражников. — Конечно, вы…

— Делай, как я говорю! — рявкнул Виктор.

Я хотел закричать, хотел, чтобы всё это прекратилось. Я открыл рот, чтобы умолять о помощи, но всё, что вышло — сдавленный рев. Мое зрение поплыло, подернувшись красным. Я смутно видел, как стражники отступают, прижимаясь спинами к стенам. Моя спина сильно выгнулась. Я почувствовал ужасающий, влажный разрыв, когда что-то вырвалось наружу.

Я рухнул вперед, тяжело дыша и дрожа. Я оглянулся. Крылья. Темные, багровые, скользкие от крови, раскрывающиеся у меня за спиной, как какой-то уродливый цветок.

Я поймал выражение лица Виктора. Триумф и благоговение. Он купался в этом. Моя агония была его победой.

Так ли это было с моим отцом? В какой момент он положил этому конец? Действительно ли трансформация убила его? Или он напал на Виктора и потерпел неудачу? Был унижен как монстр, животное?

— Крупнее, — пробормотал Виктор почти благоговейно. — Сильнее. Возможно, этот выживет.

Я ударил кулаками по земле, услышав, как под ними хрустнул камень. Мое тело снова содрогнулось. Я почувствовал, как челюсть удлинилась, зубы заострились, руки превратились в когти.

Внезапно комната показалась мне невероятно маленькой.

Воздух сдавливал мне грудь. В промежутках между приступами боли я чувствовал панику. Стены сомкнулись, когда мое тело изогнулось и растянулось. Мои кости затрещали, как гром, смещаясь и меняя форму. Огонь в крови разгорелся еще жарче.

Но потом… агония начала отступать. Боль отступила. На смену ей пришло кое-что другое — сила. Могущество. Возможность.

Я рос. Всё больше и больше. Мои крылья раскрылись с громким кожистым хлопком.

Что-то происходило с лицом Виктора, пока он наблюдал. Оно тоже преображалось. Нетерпеливое предвкушение перерастало в нечто такое, чего я никогда раньше у него не видел.

Ужас. Страх.

Он отшатнулся к своему столу, его бравада растаяла.

— Стража! — Он поднял руку, указывая на меня, кем бы я ни был. — Мы ждали достаточно долго. Уничтожьте это существо. Сейчас же!

Стражников не пришлось просить дважды. Они бросились на меня. Клинок первого стражника сверкнул, когда он занес его. Я взмахнул массивной лапой. Мужчина пролетел через комнату и с отвратительным хрустом врезался в дальнюю стену.

Другой бросился на меня сбоку. Мой хвост хлестнул его, и он растянулся на земле, как сломанная игрушка.

Они всё приближались, и я реагировал так же быстро, как и они. Я больше не был человеком. Больше не Высокородный. Больше не поддающийся разрушению.

Их оружие скользило по моей чешуе. Одного за другим я прорывал их ряды, разрывая и кромсая.

Бойня не требовала усилий. Более того, я жаждал ее. Я наслаждался ею. Было приятно смотреть на кровь. Брызги разлетались по стенам, растекались по полу. Огонь внутри меня разгорелся, и я позволил ему взреветь так громко, что Черная Крепость, казалось, задрожала.

— Стой! — Виктор закричал. Он выглядел таким маленьким, стоя подо мной. Как я мог его бояться? — Блейк, послушай меня!

Я медленно повернулся, мое массивное тело возвышалось над ним. Жар моего дыхания запарил воздух между нами.

— Подумай о том, что ты делаешь! Вспомни, кто ты! — Голос Виктора был слабым, надтреснутым от паники. Я никогда раньше не видел его таким. И все же я всегда знал, что это тот, кем он был на самом деле. — Контролируй себя. Контролируй свои страхи. Ты не обязан этого делать. Я могу дать тебе всё. Всё, что ты захочешь. Всадница? Ты хочешь ее? Она твоя. Навсегда.

Она уже была моей. Навсегда. Ничто не отнимет ее у меня. Даже сквозь пелену пламени и крови я знал это.

Наша кровь была связана.

Но как только она увидит, что ее кровь сделала со мной? Что она сделает тогда?

Я вздрогнул и снова заревел. Я наблюдал, как мой дядя прижался спиной к стене.

— Блейк, ты выше этого. Ты лучший человек. Я всегда это знал. Я сделаю тебя своим наследником, — лепетал мой дядя. — Всё, что я построил, когда-нибудь будет твоим. Marcus — твой брат поклонится тебе в ноги. Только подумай об этом!

Всё, о чем я мог думать — это о том, насколько он был похож на добычу. И о том, как хрустели и ломались бы его кости, когда его кровь наполняла бы мой рот.

Но что-то во мне сдерживалось. Я не хотел, чтобы вкус Виктора Дракхэрроу застрял у меня в горле. Прилипал к языку, как яд.

Мое зрение подернулось красным. Невежели мой дядя видел мир таким? Сквозь призму крови? Сейчас он выглядел таким хрупким. Он был просто человеком. Человеком, который контролировал мою жизнь. Уничтожал меня, гнул, ломал так, как я до сих пор даже не осознавал.

Сейчас? Не осталось ничего от того, что он создал.

Огонь в моей крови требовал выхода. Странное ощущение поднималось в груди. Скручивание и жжение. Живой ад. У меня болело горло. Я подавился, когда жар по спирали поднялся вверх.

Я подумал о Никсарисе. О разрушительной красоте, которую высвобождало его пламя.

Мой рот открылся. Лицо Виктора изменилось. Его внешнее спокойствие дало трещину, уступив место явной панике.

Он закрыл лицо руками, в его голосе слышалось отчаяние и хрипота раболепия. Но раболепие не действовало на драконов.

— Блейк! Остановись! Я нужен тебе. Подумай о том, что ты делаешь. Ты лучше этого. Не позволяй зверю управлять тобой.

Но я не стал лучше. Больше нет. Разве не таким он хотел меня видеть?

Я двинулся вперед, с каждым выдохом из моей пасти вылетали угольки.

На этот раз Виктор Дракхэрроу выглядел именно так, как и должен был выглядеть с самого начала: маленьким, слабым и донельзя напуганным.

Он управлял мной с помощью страха. Теперь этот страх исчез.

Огонь разгорелся. И я позволил ему разгореться.

ГЛАВА 41 — МЕДРА

Я вошла во Двор Дракона, набрасывая плащ на плечи, его края задевали подол черно-золотого платья под ним. Кулон Блейка лежал у моей ключицы. Я осторожно коснулась его пальцем. Внезапно он стал тяжелее. Все, чего он хотел, — это поговорить с Никсарисом. Так почему же у меня было такое плохое предчувствие по этому поводу? Земля под ногами была ледяной. На камнях блестел иней, сияющий, как звездное поле.

Я избегала внутреннего двора с момента пробуждения Никсариса в прошлом году. Большая часть завалов, оставшихся после его драматического возрождения, была убрана. На месте, где он когда-то более века стоял каменной статуей, не было возведено ничего, что могло бы заменить ее. Вместо этого его собратья остались без него. Три огромных каменных дракона, застывших во времени.

Раньше я смотрела на них как на прекрасные произведения искусства, благоговея перед мастерством, которое было вложено в их создание. Теперь я знала правду. Не искусство, а какая-то темная магия осквернила драконов, удерживая их в ужасном плену, который вытравил из них память, если не саму душу.

Мой взгляд остановился на первом драконе, которого я увидела. Вораго, красный Инферни из Дома Дракхэрроу. Поверхность дракона, вырезанного из красного песчаника, была грубой. Глаза Вораго, казалось, горели даже сейчас, а раздувшиеся ноздри отражали неподвластное времени выражение страсти и ярости.

Я обратила свое внимание на золотого дракона Молиндру, Луминтара Дома Орфос. Родригес сказал, что это был дракон, которого он разбудил бы, будь у него выбор. Прожилки золотистого мрамора, которые бежали по каменной поверхности Молиндры, казалось, заставляли ее мерцать. Ее царственное лицо смотрело на меня сверху вниз, ноздри изящно раздувались, а рот изогнулся в том, что некоторые могли бы назвать улыбкой.

Наконец, мой взгляд упал на Алабри, сильврейнского дракона из Дома Мортис. Выражение лица белого дракона было безмятежным. И все же что-то в этом покое было тревожным. Дракону со льдом в дыхании и битвой в крови не место выглядеть таким спокойным.

Я подняла глаза, когда по ночному небу прокатился раскатистый грохот. Никсарис. Он появился на звездном фоне, широко расправив темные крылья. Устремившись вниз, он приземлился с оглушительным грохотом, его когти заскрежетали по скользким от инея камням.

«Вот и я, — негодование в его голосе было ощутимым. — Зачем вы позвали меня сюда?»

— Я же говорила тебе. Это не моя идея, а Блейка. Он должен тебе что-то сказать. Он сказал, что это важно.

Никсарис оглянулся на меня, его золотые глаза сузились: «Я этому не верю. В воздухе разит обманом».

— Ну, а я ему верю, — твердо сказала я. Точнее, доверяю ему.

Я подумала о том, что Блейк сказал о желании извиниться перед Никсарисом. Было ли совершенно наивно думать, что они могут начать все сначала? Не то чтобы Никсарис планировал надолго остаться в моей жизни, не говоря уже о жизни Блейка.

Звуки приближающихся шагов заставили нас обоих повернуть головы в сторону дальнего входа в галерею.

Никсарис ощетинился: «Если это ловушка, знай, что я так легко не попадусь».

— Это не так, — горячо возразила я. — Я бы никогда так с тобой не поступила. Конечно, ты знаешь меня лучше, чем…

Я резко остановилась. Потому что из тени вышел не Блейк. Вместо этого вперед вышел профессор Родригес, за ним последовал Каге Танака. У обоих мужчин были арбалеты.

У меня внутри все сжалось.

— Родригес? Кейдж? Какого черта вы здесь делаете?

— Медра, — сказал Родригес твердым голосом. — Отойди от дракона.

Я осталась точно там, где стояла:

— Что вы здесь делаете? Почему вы держите оружие?

Никсарис зарычал, звук завибрировал в воздухе. Но Родригес даже не вздрогнул.

«Если они думают причинить мне вред этими жалкими инструментами, они будут разочарованы, — сказал Никсарис почти скучающим тоном. — Их стрелы разобьются о мою чешую».

Это заставило меня почувствовать себя немного лучше. Но ненамного. «Ты уверен?»

«Я не птенец, бескрылая. Моя шкура выдерживала более серьезные угрозы, чем эти».

— Медра, — заговорил Кейдж. — Уйди. Ты не понимаешь. То, что мы делаем, необходимо. Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Мы защищаем тебя.

«Необходимо… Слово, которое я слышал раньше. Обычно предшествующее предательству», — пробормотал Никсарис.

— Мне не нужна твоя защита. И, думаю, я многое понимаю, — отрезала я. — Вы угрожаете Никсарису.

«Сейчас я уничтожу их обоих, — сказал Никсарис почти лениво. — Ты должна уйти с пути пламени».

Ситуация быстро выходила из-под контроля.

— Мы спасаем тебя, — твердо сказал Родригес, поднимая арбалет. — Спасаем всех нас.

Никсарис пошевелился у меня за спиной. Его крылья раскрылись: «Если вы не хотите, чтобы вас уничтожили, тогда я уйду».

Это показалось мне гораздо лучшей идеей. Я не могла поверить, что он предоставил мне выбор. Потом я подумала о статуях. Возможно, он не хотел рисковать, уничтожая их.

«Да, пожалуйста, уходи. Они идиоты. Я разберусь с ними», — сказала я с облегчением.

«Единственная причина, по которой я не уничтожаю их сейчас, — это из уважения к вам. Если я увижу кого-нибудь из них снова, они будут едой, а не мужчинами».

«Я понимаю. Это невероятно любезно и больше, чем они заслуживают», — поспешно ответила я.

— Кейдж, — рявкнул Родригес. — Сейчас!

Кейдж сделал выпад — не в сторону Никсариса, как я ожидала, а в мою сторону. Я была так потрясена, что повернулась слишком поздно. Мои кулаки взлетели в воздух, но он поймал мое запястье в середине удара. Я изогнулась, плащ запутался, когда я попыталась ударить, но хватка Кейджа была непреклонной. Он схватил меня за другую руку, заломив ее мне за спину.

— Отпусти меня! — закричала я, отбиваясь от него. — Ты ублюдок! Отпусти меня!

Взревел Никсарис, его массивное тело подалось вперед: «Я передумал».

— Никсарис! — закричала я. — Нет! Убирайся отсюда!

Родригес поднял свой арбалет.

«Пусть летят их жалкие стрелы, — Никсарис грохотал в моей голове. — Я раздавлю…»

Звон тетивы заставил его замолчать. Стрела полетела точно в цель. Я ждала, что она отскочит от чеши черного дракона и упадет на землю. Но вместо этого стрела ударила Никсариса чуть ниже плеча, с ужасающей легкостью пробив чешую. Его гневный рев внезапно перешел в крик боли.

— Нет! — закричала я, сильнее отбиваясь от Кейджа.

Никсарис слегка пошатнулся вперед, и я издала крик ярости при виде его в таком состоянии — ошеломленного и страдающего, с золотыми глазами, полными шока. Затем в него попала вторая стрела. Она вошла ниже, глубоко в бок.

«Как? — его голос дрожал в моей голове. — Их оружие не должно…»

Слезы текли по моему лицу.

— Что вы делаете? — закричала я. — Какого черта ты делаешь, Родригес? Зачем ты это делаешь? Я никогда не прощу тебя! Никогда!

Родригес шагнул вперед, глядя на меня с сочувствием в глазах. Я ненавидела его за это. Он указал на арбалет:

— Это не просто оружие. Можешь передать это Никсарису, он, вероятно, в замешательстве. Стрелы были покрыты алхимическим составом, предназначенным для проникновения сквозь шкуру дракона. Реликвия моего ордена.

— Какого еще гребаного ордена? — вспыхнула я. — О чем ты говоришь?

Никсарис зарычал, но его голос прозвучал слабее, чем раньше. Его массивное тело дрожало: «Страж Углей… Охотники на драконов».

Родригес опустился на колени рядом с Никсарисом, выдергивая нижний болт. Кровь полилась на мерзлую землю, темная и дымящаяся. Слезы застилали мне зрение, пока я смотрела.

— Ты убиваешь его! — закричала я.

— Мы не убиваем его, — спокойно ответил Родригес. — Но нам нужна его кровь.

— Зачем? — спросила я. — Какого черта ты творишь, Родригес? Что бы это ни было, это неправильно! Не нужно быть гением, чтобы понять это!

— Неправильно? — Родригес встал, его глаза горели. — Я никогда в жизни не делал ничего более правильного. Это единственный способ защитить тебя. Защитить всю Санграту. От него. — Он указал на Никсариса.

— Он не причинил вреда Санграте! — воскликнула я. — Он никому не причинил вреда! Кроме Высокородных, конечно. Я думала, ты будешь только рад этому. — Я уставилась на болт в руке Родригеса. — Что ты собираешься делать с кровью?

— Использовать ее, чтобы превратить его в камень, — сказал Родригес.

— Нет! — Я отчаянно замотала головой. — Ты не можешь этого сделать! Его пытали достаточно долго!

Мой взгляд приковался к золотистым глазам Никсариса, в них была очевидна его боль. На этот раз у дракона не было остроумных замечаний. Ни одного едкого слова. Его морда выглядела почти смиренной.

— Этого не может быть… — Всё это время я боролась с Кейджем, пытаясь высвободить руки.

Его хватка на моих запястьях болезненно усилилась:

— Медра, остановись. Пожалуйста. Ты только всё усложняешь.

— Иди нахуй, Танака! — я изо всех сил пнула его в голень.

Но Кейдж даже не дрогнул. Он был силен. Так же силен, как Блейк. Это не было похоже на противостояние с Риган или Куинн. Так же, как и Блейк, он был сложен по-другому — впечатляюще, почти устрашающе.

— Никсарис представляет угрозу для рожденных мором, Пендрагон, — отрезал Родригес. — Если он останется жив, хрупкое равновесие, которое мы поддерживали столетие, рухнет. Ты знаешь, что тогда произойдет? Война. Хаос. Потери жизней будут огромными. Ты не хочешь, чтобы я это делал? Но какая альтернатива? Позволить Высокородной душе соединиться с тобой? Ты этого хочешь?

— Нет, — выдохнула я, все еще извиваясь в хватке Кейджа. — Но не это. То, что ты предлагаешь — зло, Родригес. Я думала, ты хороший человек.

Его лицо посуровело:

— Хороший человек защищает свой народ, какой бы ценой это ни обошлось его душе.

Голос моей матери все это время звучал в моей голове, нашептывая слова кровопролития. Теперь я повернулась, и всего на секунду хватка Кейджа на моей правой руке слегка ослабла.

Мои пальцы пошарили в складках плаща, нащупывая рукоять клинка, который я прикрепила к бедру в своей комнате в башне Авари, прежде чем спуститься во внутренний двор. Я выдернула его и сильно толкнула Кейджа. Затем, заведя запястье назад, я изо всей сил вонзила лезвие в то, что, как я надеялась, было его боком.

Лезвие встретилось с плотью.

Кейдж взвыл. Звук был грубым, первобытным, яростным. Вряд ли он был человеческим. Волосы у меня на руках встали дыбом. И все же я не собиралась останавливаться. Я бы никогда не остановилась.

Родригес кричал. Кейдж рычал. Я проигнорировала их обоих.

«Снова, доченька, снова!» — подбадривала меня мама. — «Не останавливайся, пока он не начнет истекать кровью на земле. Сражайся сейчас за свою жизнь, за дракона!»

Мои пальцы снова потянулись назад за кинжалом, сжимая рукоять и выдергивая его. Затем я вскинула руку, насколько могла, и ударила Кейджа локтем в живот со всей силой, на какую была способна. Он застонал, его горячее дыхание коснулось моей шеи, но не отпустил.

Рукоять кинжала в моей руке была влажной. Я вывернула запястье, когда Кейдж нащупал мою руку, пытаясь снова прижать меня к себе. С собственным диким рычанием я рубанула назад, но его рефлексы были быстрее. Его рука перехватила мое запястье в середине замаха, кинжал дрожал в моей руке.

— Хватит, — прорычал он низким гортанным голосом.

«Ему больно, — удовлетворенно промертвовала моя мать. — «Хорошо. Он мне никогда не нравился. Всегда думала, что есть что-то странное в человеке, который может оставаться таким спокойным».

У меня не было времени закатывать глаза. Я была слишком занята, пытаясь освободиться, пытаясь вырваться из оков собственных костей, мышц, тела. Каждая унция моей силы противостояла силе Кейджа, но это было бесполезно. Он вырвал кинжал из моей хватки. Клинок звякнул о камни, звук прозвучал как похоронный звон. Паника разлилась по моим венам.

«Ты сражаешься с духом воина, — слабо прогрохотал Никсарис в моей голове. — Но я бы не хотел, чтобы они сломали тебя здесь сегодня, бескрылая малышка».

— Не смей сдаваться! — закричала я вслух. — Сожги их! Сожги их обоих! Никсарис, сделай это! Просто сделай это, черт возьми! — Я рыдала. — Не дай им превратить тебя в камень. Никсарис, пожалуйста!

Руки Кейджа сжались вокруг меня, удерживая на месте. Его тяжелое дыхание отдавалось у моего уха. Все, чего я хотела — это быть подальше от него. Я никогда больше не хотела видеть его лицо или лицо Родригеса.

— Медра, пожалуйста. Просто остановись.

— Никогда! — взревела я, мой голос дрогнул, когда горячие слезы заструились по замерзшим щекам. — Отпусти меня! Сейчас же!

Мой крик был резким, рвущимся из глубины меня, пока Кейдж крепко держал меня железной хваткой. Золотые глаза дракона сверкнули. Они были тусклее, чем раньше. Его крылья опустились, силы, чтобы поднять их, иссякли.

«Их яд… — выплюнул он. — «Ослабляет меня. Я не могу вызвать пламя. Мне… жаль».

«Не смей извиняться! — прошипела я в ответ. — «И ты, блядь, тоже не смей сдаваться! Ты сильнее этого! Ты сильнее всех нас, вместе взятых! Сожги их, Никсарис! Я знаю, ты можешь это сделать!»

Никсарис издал низкий рык, но он был глухим. Лишенным своей обычной силы. Его голова слегка опустилась.

— Медра, ты никому не помогаешь, — проворчал Кейдж позади меня, его дыхание было прерывистым. Я спиной чувствовала, как колотится его сердце. — Просто… остановись!

Вместо этого я прижалась к нему еще сильнее.

— Хватит! — прорычал Кейдж, в его голосе слышались разочарование и боль. — Я не хочу причинять тебе боль.

— Тебе придется убить меня, черт возьми, когда ты меня отпустишь, — прорычала я в ответ. — Потому что в противном случае я убью тебя первым, Танака!

Родригес был занят тем, что что-то делал на земле. Я наблюдала, как он открыл свою кожаную сумку и достал флаконы. Внезапно он огляделся. Затем его взгляд остановился — не на мне, а на Кейдже.

— Где Блейк? — позвал он.

В этот момент что-то внутри меня широко раскрылось.

ГЛАВА 42 — ФЛОРЕНС

Была половина первого ночи. Трапезная, превратившаяся в бальный зал, опустела. Праздничная энергия, которая была ощутима ранее вечером, по мере того, как тянулись часы, тускнела. Музыка смягчилась и стала более медленной. Большинство оставшихся студентов разбились на пары, танцевали или тихо разговаривали за столами. Начали подходить слуги, чтобы убрать тарелки и центральные блюда.

Я стояла у края танцпола, теребя край рукава и пытаясь сдержать зевоту.

— Ты в порядке? — ко мне подошел Тео.

Я посмотрела на него, не пытаясь скрыть своего восхищения. Этим вечером он был очень красив в темно-сером костюме. Они с Воном были поразительной парой. То, как Тео смотрел на Вона… На что было бы похоже, если бы кто-то так смотрел на тебя? Я мельком, виновато подумала о Навине, но тут же отогнала эту мысль.

Тео откинул с лица прядь темно-русых волос:

— Не хочешь потанцевать?

Я покачала головкой:

— Нет, спасибо. Я просто хотела узнать, вернется ли Медра.

— Куда она пошла? — спросил Тео.

Я поколебалась, а потом решила, что на самом деле это не секрет.

— Она сказала, что должна встретиться с Блейком во Дворе Дракона в полночь. Что-то связанное с Никсарисом. Я думала, что она вернется позже, но, должно быть, я неправильно поняла.

— Блейк уехал на встречу с нашим дядей в Цитадель, — медленно произнес Тео. — Он ничего не упоминал о Драконьем Дворе.

Тео выглядел обеспокоенным, поэтому я выдавила из себя улыбку:

— Ну, я уверена, что ничего особенного. Вероятно, они куда-то ушли вместе, только вдвоем.

Он слегка улыбнулся:

— Я уверен, что ты права. — Затем его лицо омрачилось. — Хотя мне интересно, по какому поводу, черт возьми, наш дядя хотел видеть Блейка. Старый ублюдок. Не мог даже оставить его в покое именно этой ночью.

— Они с Блейком не ладят, не так ли? — нерешительно спросила я. — Лорд Дракхэрроу кажется очень жестким человеком. — Я хотела сказать что-нибудь похуже, но Блейк и Тео, в конце концов, были семьей лорда Дракхэрроу.

— Блейк ненавидит его, — прямо сказал Тео. — Но он должен делать все, что хочет мой дядя.

Я подумала о Медре:

— Надеюсь, не обо всем.

— Время от времени он дает ему отпор, — пробормотал Тео. — Он защищал меня не раз. Я… благодарен за это.

Я посмотрела через комнату туда, где Вон разговаривал с группой студентов факультета Орфос, вспоминая, что произошло с Корегоном годом ранее:

— Это хорошо. Потому что ты заслуживаешь быть счастливым, Тео.

Тем не менее, мои мысли внезапно понеслись вскачь. Что-то было не так. Чем дольше Медры не было, тем хуже становилось. Я подумала, не вернуться ли мне в нашу комнату. Даже если бы она была там с Блейком… Что ж, возможно, я неловко перебью, но, по крайней мере, тогда я бы знала, что с ней все в порядке.

Прежде чем я успела сказать Тео, что ухожу, появилась Виша, прокладывая себе путь сквозь редеющую толпу.

— Ты видела Лейс? — спросила она.

Я покачала головой.

— Нет, — сказал Тео, нахмурившись. — Почему? Что происходит?

— Я не знаю, — призналась Виша, выглядя расстроенной. — Я нигде не могу ее найти. Я подумала, может быть, она выскользнула подышать свежим воздухом, но на террасе ее тоже нет.

Я оглядела комнату в поисках девушки-гнома, с которой Виша провела всю ночь:

— Кейдж тоже ушел.

— Кейдж? — эхом повторил Тео.

Я попыталась слегка пожать плечами:

— Это не имеет значения. Я просто не видела, как он уходил, вот и все. — Хотя другие лидеры Домов все еще были там. Лизандер Орфос угрюмо сидел за столом в одиночестве. Я заметила Кэтрин Мортис, направлявшуюся к двери, за ней следовала группа студентов факультета Мортис. Этим вечером она была без своих рабов.

— Я собираюсь найти Лейс, — заявила Виша.

Тео засунул руки в карманы:

— После этого Вон устраивает вечеринку в честь Орфоса. Я не приглашен. — Он пожал плечами. — Я пойду с тобой.

— Я тоже. — Я не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. — Я хочу найти Медру. Думаю, я проверю Драконий Двор, как только мы найдем Лейс. Пошли.

Мы шли по коридорам. В это время ночи все было тревожно тихо.

— Я уверен, что с ней все в порядке, — попытался успокоить Вишу Тео. — Вероятно, она слишком много выпила и вернулась в свою комнату, чтобы ее вырвало. — Он неуверенно рассмеялся. — Как ты делала в прошлом году, помнишь?

— Она бы не ушла, не сказав мне. — Виша была на взводе, ее голос дрожал. — Мы должны были уйти вместе. — Она бросила на меня быстрый взгляд. — Ты же знаешь, как некоторые из этих гребаных студентов Высшей крови относятся к Солнцестоянию, Тео. Я хочу найти ее.

Тео кивнул:

— Хорошо. Справедливое замечание. Что ж, мы скоро ее найдем. Не беспокойся об этом. А потом я сам провожу Флоренс до ее комнаты.

— Лейс из Дома Авари, — сказала я, заговорив впервые с тех пор, как мы покинули бал. — Давай проверим там. Мы могли бы избавить себя от многих неприятностей, если бы она вернулась в свою комнату.

Когда мы достигли входа в башню Авари, я вошла в общую комнату одна, оставив Тео и Вишу ждать снаружи. Я помнила о позднем часе. Большинство студентов пили весь вечер. Я не думала, что взять с собой двух Дракхэрроу было отличной идеей, даже если это было сделано ради благого дела.

Несколько минут спустя я выскользнула из башни, запыхавшись и чувствуя себя еще более взволнованной.

— Никто не видел Лейс. Я узнала, где ее комната, и проверила там. Никто не отвечает. Я попросила надзирателя отпереть мне дверь, но там пусто.

Виша молчала.

— Может, она вышла прогуляться на улицу? — предположил Тео.

Я нахмурилась:

— На холоде?

— Лейс не такая уж и нежная, — заметил он. — Если бы она чувствовала себя плохо, что ж, возможно, она подумала, что холодный воздух будет бодрящим.

— Я все равно собиралась проверить Драконий Двор, чтобы убедиться, что Медра все еще там, — медленно сказала я. — Думаю, мы могли бы поискать вместе. — Я взглянула на Вишу.

Она натянуто кивнула:

— Хорошо. Давай пройдемся в ту сторону. Потом мы сможем проверить территорию, если еще не нашли ее.

Я подумала о скалистых утесах и коварном море, окружающем нас со всех сторон. Не совсем то место, куда хочется отпустить друга на прогулку, если он слишком много выпил.

— Это хорошая идея.

Мы пошли через школу, выбрав кратчайший путь к Драконьему Двору. Когда мы свернули в коридор, я замерла.

— Что это? — спросила Виша, уже напрягшись.

Я указала на пол. Темные размытые полосы покрывали камни. Я не была уверена, но мне показалось, что это кровь.

Виша выругалась и бросилась вперед:

— Лейс!

— Виша, подожди! — крикнул Тео, но она уже исчезала за следующим поворотом.

Звук, раздавшийся затем, заставил мой желудок скрутиться. Вопль страдания, пронзительный и грубый. Мы с Тео посмотрели друг на друга, а затем бросились бежать.

Мы завернули за угол и резко остановились. Лейс лежала, растянувшись на спине на пропитанных кровью камнях. Ее глаза безучастно смотрели вверх.

— О, Служанка Крови, — прошептала я, прикрывая рот рукой.

Виша уже стояла на коленях рядом с Лейс, ее руки беспомощно блуждали по телу, словно она боялась прикоснуться к ней. Тео сделал шаг вперед, но прежде чем он успел сделать еще один, я схватила его за руку. Мой взгляд внезапно остановился на дальней стороне коридора.

Мы были не одни. Там, в тени дальше по коридору, притаилась маленькая фигурка.

Из темноты донесся звук. Смех. Легкий, похожий на детское хихиканье. Но это не прозвучало мило или невинно. У меня по спине пробежал холодок.

— Черт, — выдохнул Тео рядом со мной, когда Эния Дракхэрроу шагнула вперед.

Кровь была на губах, руках и даже на растрепанных белокурых волосах молодой девушки. Ее глаза встретились с моими, и я заметила дикий, отчаянный голод. Я уже видела это выражение в глазах сестры Блейка раньше. У меня перехватило дыхание, когда я подавила испуганный всхлип.

— Флоренс! — крикнул Тео.

Но было уже слишком поздно. Эния сделала выпад, двигаясь быстрее, чем я когда-либо видела, ее руки были вытянуты, а ногти — остры, как когти. Я закричала и инстинктивно вскинула руки, уже зная, что было слишком поздно.

Внезапно рядом оказался Тео. Он переместился за спину Энии с невероятной скоростью, на какую способен только чистокровный. Я услышала крик Энии. Крик перешел в бульканье. Девушка Высшей крови замерла на полувздохе.

Я опустила руки, наблюдая, как она слегка отшатнулась назад. Тео выдернул что-то из спины Энии. Клинок. Она издала громкий, сдавленный крик, когда ее кровь брызнула на него, на камни, на меня. Она рухнула на землю.

Какое-то мгновение я не могла пошевелиться. Воздух наполнился металлическим запахом крови. Коридор казался наполненным смертью. Я поднесла руку к горлу, чувствуя, что меня вот-вот вырвет.

Позади меня по камню застучали шаги. Я обернулась и увидела Блейка, выходящего из-за угла с мрачным лицом. Он замер.

На мгновение всё стихло. Затем я медленно отступила в сторону, открывая маленькую безжизненную фигурку позади себя.

С губ Блейка сорвался жалобный звук. Мир, казалось, сузился до него и Энии. Он двинулся вперед, как человек, идущий по воде — медленно, но целенаправленно. Опустившись на колени рядом с сестрой, он подхватил ее тело на руки, прижимая к своей груди, как будто она всё еще могла проснуться. Его руки дрожали, когда он убирал с ее лица слипшиеся от крови пряди волос.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли у меня в горле. Я посмотрела на Тео, но его лицо побелело.

— Блейк, — прошептала я срывающимся голосом. — Лейс… — Я хотела сказать больше. Хотела объяснить все должным образом. Сказать ему, что Тео спас меня. Но это были единственные слова, которые вырвались у меня.

Тишину пронзил сдавленный всхлип. На другом конце коридора на коленях стояла Виша. Блейк не дрогнул. Он медленно поднялся на ноги, держа Энию на руках, ее волосы рассыпались по его плечам, светлые и окровавленные.

Когда он поднялся, у меня перехватило дыхание: лунный свет, льющийся через окна, впервые упал на его лицо. Его левого глаза не было. Глазная впадина была окровавленной, ее окружали потеки крови и рваная плоть — рана была открытой и незаживающей.

Но дело было не только в его лице. Всё в нем было неправильным. Наряд, в котором он был на балу, исчез, его заменили порванные и пропитанные кровью остатки формы какого-то стражника. Пятна на ткани не могли быть только от Энии.

— Блейк, — прошептала я. — Что случилось? Кто это с тобой сделал?

Он не ответил. Казалось, он даже не слышал меня. Его взгляд был полностью прикован к Энии. Осторожным, нежным движением он положил ее голову себе на плечо, ее окровавленные светлые волосы рассыпались по его руке.

Я застыла на месте, разрываясь между ужасом и отчаянной потребностью как-то помочь. Я протянула руку, но было слишком поздно — Блейк уже отворачивался. Всё еще держа Энию на руках, он направился в сторону Драконьего Двора.

— Блейк, подожди! — позвала я. Мой голос звучал так тихо.

Я повернулась к Тео. Его лицо всё еще было пепельного цвета, а рука, которой он вонзил нож, безвольно висела вдоль тела.

— Я убил ее, — хрипло прошептал он. — Я убил ребенка. — Его плечи дрожали.

— Ты спас меня, — тихо сказала я. Но я знала, что никакие мои слова не утешат его. Не сейчас. — Давай. — Я схватила Тео за руку, затем посмотрела на Вишу и прикусила губу. Я не хотела оставлять ее одну, но прямо сейчас мы знали, что она в безопасности. Между тем, что-то было ужасно неправильно, и где-то там была Медра. — Мы должны последовать за Блейком. Должно быть, произошло что-то ужасное. Ты видел его лицо.

— Виша, — медленно произнес Тео, глядя сверху вниз на Высокородную девушку.

Виша даже не взглянула на нас:

— Уходите. Я ее не оставлю.

— Мы скоро вернемся, — пообещала я, пытаясь подавить страх.

Воздух стал холоднее, когда мы достигли открытых галерей. У меня перехватило дыхание. До нас начали доноситься голоса, повышенные и настойчивые. Я не могла разобрать слов.

Впереди нас Блейк замедлил шаг. Опустившись на колени, он осторожно опустил тело Энии на землю вдоль одной из стен. Я сделала шаг вперед, следуя за Блейком, когда он вошел во Двор Дракона, Тео следовал за мной.

Я не могла понять смысла того, что видела. Постепенно до меня начало доходить. Неверие и шок захлестнули меня.

Никсарис, его массивное черное тело вздымалось от затрудненного дыхания. Профессор Родригес, стоя на коленях, поднимает стеклянный флакон, его лицо напряжено от сосредоточенности. Кейдж, его руки сомкнулись вокруг Медры, удерживая ее, пока она билась в его объятиях. Ее рыжие волосы растрепались, по лицу текли слезы.

— Медра! — выдохнула я, уже направляясь к ней.

Но Блейк схватил меня за руку как раз в тот момент, когда из рощи на другой стороне двора появилась еще одна фигура.

— Привет, брат.

Маркус Дракхэрроу стоял на другой стороне двора. Крепко держа за руку его спутницу — Лунайю Орфос. По другую сторону от него стояла Кэтрин Мортис, отражая холодную уверенность Маркуса.

Я нахмурилась. Лунайя выглядела странно. Ее обычно безмятежное выражение лица сменилось почти отсутствующим взглядом, как будто она была не совсем там. Маркус потянул ее за руку, увлекая вперед, и она двинулась в ногу с ним, как ходячая кукла.

И тут я увидела их. Арбалеты. У меня перехватило дыхание.

Хватка Кэтрин была небрежной, как будто оружие было просто аксессуром. Но Маркус поднимал свое медленно, намеренно. Как человек, собирающийся сделать что-то непоправимое.

— Медра! — сердце екнуло у меня в груди. Она испуганно повернулась ко мне, ее зеленые глаза на долю секунды встретились с моими.

Я не думала. Я пошевелилась. Я начала протискиваться мимо Блейка, его протестующий крик утонул в реве у меня в ушах.

Сначала я не почувствовала засова. Одно мгновение я двигалась вперед, вытянув руки. А потом — огонь. Раскаленная добела, разрывающая боль взорвалась в моей груди.

Я споткнулась, схватившись рукой за грудь. Тепло растеклось по моим пальцам.

— Флоренс! — я услышала крик Медры. Ее голос звучал так, словно доносился издалека.

Мир расплывался, цвета сливались друг с другом, как детский беспорядочный рисунок. Мои колени подогнулись, и я рухнула вперед, земля понеслась мне навстречу. Сильные руки подхватили меня, остановив спуск.

Я посмотрела на Блейка. Я хотела что-нибудь сказать, что угодно. Мои губы не слушались. Мир померк, крики Медры стихли, отчаянный шепот Блейка затих. Тени поднялись мне навстречу, поглотив меня целиком.

ГЛАВА 43 — БЛЕЙК

Я уставился здоровым глазом на Маркуса, когда он вышел из рощи. Краем глаза я смутно заметил мчащуюся вперед Пендрагон. Она вырвалась из хватки Танаки и вместе с Тео понесла Флоренс в сторону внутреннего двора. Кровь на ее руках заставила мою грудь сжаться, но я подавил это чувство. Мне нужно было сосредоточиться. Нужно было отвлечь социопата, более известного как мой брат.

— Какого хрена, Маркус? Что за черт? — ровным звуком спросил я, пытаясь переключить его внимание на себя. — Я знал, что ты ужасный стрелок. Но настолько?

Маркус пожал плечами.

— Она встала у меня на пути. Ты чертовски хорошо знаешь, кому это предназначалось. — Он оглянулся на то место, где я оставил Энию. — Таскать повсюду труп нашей младшей сестры? Новый образ для тебя, Блейк.

Ярость угрожала захлестнуть меня, но я сдержался, увернувшись, когда очередной болт просвистел мимо моего уха. Мои вампирские рефлексы смазанным пятном рванули меня к Маркусу, сокращая расстояние между нами. Я хотел разорвать его на части. Хотел накричать на него за его жестокость, за его черствое пренебрежение. Но превыше всего я хотел вернуть её. Эния, моя младшая сестра, ушла. А у меня даже не было времени погоревать.

— Ты не имеешь права говорить о ней, — выплюнул я. — Никогда.

— Почему нет? — Маркус притворно надул губы. — Она ведь была членом семьи, не так ли? Разве не этого ты всегда хотел, Блейк? Чтобы мы были одной счастливой семьей?

Я зарычал.

Маркус пожал плечами:

— Хорошо. Тогда я не буду оплакивать ее. Не то чтобы она много значила, честно. Дикий ребенок без поводка. Тебе следовало давным-давно ее усыпить. Рад видеть, что ты наконец отрастил яйца и сделал это.

Его голос был холодным и насмешливым. Его светло-голубые глаза были полны веселья, но в них читалось и что-то холодное, расчетливое. Маркус всегда был не в себе. Он никогда не умел планировать — слишком охотно следовал указаниям Виктора, чтобы когда-либо придумать что-то свое.

Я не потрудился поправить его. Не потрудился сказать ему, что, как я почти уверен, Энию убил Тео. Это не имел значения. Всё, что имело значение — её больше нет. Ушла. А у меня даже не было возможности попрощаться.

Еще одна стрела полетела в мою сторону. Я отступил в сторону — движение было автоматическим, без усилий.

— Ты гребаное чудовище, — прошипел я. — Эния была мне больше сестрой, чем ты когда-либо будешь братом. Она была ребенком. Она ни о чем из этого не просила.

Слова застряли у меня в горле комом невыносимого горя и ярости, который я не мог проглотить. Она не просила об этом. Она ничего из этого не заслужила. И я не смог спасти её. Когда она нуждалась во мне больше всего, я подвел её.

Маркус пошевелился, и на этот раз я дернулся еще до того, как он выстрелил, метнувшись в сторону. Болт, не причинив вреда, ударился о камни позади меня.

— Отпусти Лунайю, — сказал я тихим голосом. Девочка Орфос неподвижно стояла рядом с моим братом. Что-то в ней было явно не так.

Вместо этого Маркус яростно дернул Лунайю за запястье. Она даже не вздрогнула. Он рассмеялся, и этот звук резанул меня по ушам.

— Отпустить ее? Ни за что. Теперь она моя. Посмотри на ее лицо. Разве ты не видишь, что она хочет быть здесь? Она ни за что на свете не пропустила бы такое. — Он грубо приподнял подбородок Лунайи. — А ты бы хотела, дорогая?

Лунайя ничего не сказала, просто смотрела на него в ответ, ее лицо ничего не выраглазо.

Моя челюсть сжалась.

— Что, черт возьми, ты с ней сделал?

— Мне кажется, это довольно очевидно, — презрительно сказал Маркус. — Магия крови.

Неудивительно, что он посещал наш класс.

— Почему Лунайя? Виктор втянул тебя в это? Ты всегда был его марионеткой. Всё еще выполняешь его поручения? Однажды из-за этого тебя убьют, Маркус.

Будь моя воля, сегодня был бы тот самый день. Но даже эта мысль была пустой. Убийство Маркуса не вернет Энию и не исправит того, что он сделал с Флоренс. Ничто не поможет. Это были мои ошибки, с которыми мне придется жить. И я приму на себя последствия.

— Ты достаточно скоро всё узнаешь, — сказал Маркус, улыбаясь. — Она связана со мной уже несколько недель. Полезная система защиты, помимо всего прочего.

Я посмотрел на Лунайю и на мгновение увидел вместо нее лицо Энии. То, как она смотрела на меня, когда была маленькой, ее глаза были полны доверия и восхищения. А потом я увидел её в конце — дикую и необузданную, сестру, которую я не смог спасти.

— Ты использовал ее, крутил ею. Идешь по стопам Виктора, я вижу. — У меня скрутило живот.

— Кстати, о старике, — Маркус ухмыльнулся и указал на мое лицо. — Я полагаю, ты наконец не выдержал и попытался сразиться с ним. — Он издал низкий насмешливый свист. — Похоже, у тебя всё прошло не очень хорошо.

Мои губы скривились.

— На твоем месте я бы не был так уверен в этом.

Выражение лица Маркуса стало неуверенным, но только на мгновение. Он усмехнулся.

— Ну, разве ты не полон сюрпризов? Но это не имеет значения. Я уже победил.

— Победил? Выиграл что, Маркус? Какого черта ты вообще здесь делаешь? — Краем глаза я почувствовал, как Танака медленно пересекает двор.

Я рискнул украдкой взглянуть на Никсариса. Черный дракон не шевелился с тех пор, как я вошел. Он казался вялым. Неужели Родригес уже завершил ритуал, чтобы превратить существо обратно в камень? При этой мысли по моим венам пробежал холодок.

Я взглянул туда, где профессор все еще склонялся над стеклянными флаконами, которые он расставил на земле. В руке он держал один из них, наполненный красной жидкостью.

— Проклятый Родригес. Он всегда был твердолобым фанатиком. Худший профессор в Бладвинге, — сказал Маркус, с раздражением проследив за моим взглядом. Он лениво прицелился из арбалета. — Я не знаю, какого хрена он здесь делает сегодня вечером, и знать не хочу. Но какой-то мерзкий придурок не встанет у меня на пути.

Он прицелился в сторону Родригеса.

— Маркус, не надо…

Болт сорвался с тетивы.

Родригес дернулся, сдавленный вздох сорвался с его губ, когда снаряд попал ему высоко в плечо. Флакон, который он держал, выскользнул у него из пальцев и разбился о камни, выплеснув красную жидкость.

Прежде чем я успел двинуться на помощь Родригесу или сразиться с Маркусом, Танака сделал выбор за меня.

За свою жизнь я повидал невероятные вещи. В конце концов, в тот же вечер я сам стал гребаным драконом. И все же каким-то образом то, что произошло дальше, превосходило всё, что я мог себе представить.

Кейдж зарычал. Затем на моих глазах его тело начало меняться и корчиться. Это началось с его рук. Пальцы удлинились, ногти превратились в когти. Его плечи расширились, шея утолтилась. А потом у ублюдка начал расти мех. Густой, снежно-белый мех, покрывающий его блестящей шерстью.

Там, где только что стоял лидер Авари, теперь высился огромный белый волк, огромный и мускулистый.

Маркус уставился на Танаку с такой же отвисшей челюстью, как и я.

— Это что, гребаный Авари?

Я не ответил. Я взглянул на Родригеса, чтобы узнать, знал ли он уже маленький секрет Кейджа, но он выглядел таким же потрясенным, как и я.

На секунду я почувствовал, как тянусь к дракону внутри себя. Могу ли я призвать его, как Кейдж только что вызвал волка? Но когда я заглянул глубоко в себя, дракон безмолвствовал, дремал. Часть меня испытала своего рода облегчение.

Тем не менее, видеть Кейджа в образе волка было невероятно. Еще один скрывающий секрет, подобный моему. Кто-то, кто мог бы понять, через что, черт возьми, я проходил. Но я также немного завидовал. Танака, казалось, полностью контролировал ситуацию. Он мог измениться в мгновение ока. Не было ни разрывов кожи, ни криков от боли.

Волк перебежал двор, его массивное тело прыгнуло на Маркуса с ужасающей скоростью. Когда эти двое столкнулись — человек и зверь — Танака клацнул зубами и зарычал, выбивая арбалет из рук моего брата. Оружие отлетело на землю.

— Танака! — услышал я собственный крик. — Будь осторожен! Если он умрет, умрет и Лунайя!

Кейдж повернул голову, и я вздрогнул. Светлые глаза волка сверкнули яростью. Затем он коротко рыкнул — и я понял, что он услышал и понял.

Я повернулся и побежал к Лунайе, которая застыла там, где ее оставил Маркус. Я схватил ее за руку, пытаюсь оттащить.

— Давай. Тебе не обязательно оставаться здесь.

Она медленно встретилась со мной взглядом. Но ее глаза были холодными и отстраненными.

— Лунайя, пожалуйста, — настаивал я. — Давай вернем тебя к твоему брату.

Не говоря ни слова, она высвободила руку и побежала — не со двора в безопасное место, а к золотому каменному дракону на краю площадки.

Я замер на долю секунды, прежде чем броситься за ней. Когда я обошел статую, у меня внутри всё сжалось.

Там стояла Кэтрин Мортис. Она прижимала одну руку к боку дракона, ее пальцы были измазаны кровью. Ее губы беззвучно шевелились, произнося слова слишком тихо, чтобы я мог их разобрать.

При моем приближении ее глаза распахнулись, и я вздрогнул. Они были полны того, что я ожидал увидеть разве что в глазах моего дяди — праведного рвения.

— Ты опоздал! — радостно и торжествующе выкрикнула она.

Кэтрин схватила Лунайю, притянув ее ближе. Затем быстрым движением она подняла нож и провела лезвием по руке Лунайи. Когда из пореза хлынула кровь, Кэтрин прижала ладонь девушки к боку каменного дракона.

— Кровь всадника, кровь мастера, — скандировала лидер Дома Мортис. — Кровь всадника, кровь мастера. Пусть они будут едины. Кровь всадника, кровь мастера. Связанные кровью, восстаньте, чтобы служить!

Я отшатнулся, когда воздух вокруг двух женщин, казалось, задрожал и раскололся от жара. Каменная чешуя, покрывавшая золотого дракона, начала трескаться и лопаться, обнажая под ней что-то похожее на потускневшее золото.

Я заново переживал кошмар пробуждения Никсариса. Камни посыпались вокруг меня дождем, каждый осколок падал со зловещим шипением, похожим на крики пойманного в ловушку разгневанного духа.

— Кэтрин, прекрати это! — крикнул я, делая еще один шаг вперед и спотыкаясь, когда двор затрясся. — Ты понятия не имеешь, что делаешь!

Взгляд лидера Мортис метнулся ко мне, загоревшись пылкой решимостью.

— Я точно знаю, что делаю, Дракхэрроу. Тебе просто это не очень понравится.

Мой взгляд переместился на Лунайю. Ее лицо было бледным, оно исказилось, словно от боли. Но она оставалась там, где стояла Кэтрин, прижимая руку к боку дракона, даже не пытаюсь сопротивляться.

— Лунайя, борись с ней! Ты не обязана этого делать! — Я попытался прорваться вперед, чтобы добраться до нее, но камни двора ходили ходуном. Я покачнулся, когда рядом со мной зашевелился Люминтар Дома Орфос.

Я посмотрел на золотистое создание, когда ее голова дернулась, отчего куски крошащегося мрамора каскадом посыпались на землю. Некогда царственные черты драконицы проступили из-под камня. Но что-то было не так. Они были искривлены и деформированы — жестокая пародия на мудрость и безмятежность, которыми она когда-то славилась. Ее чешуя, которая должна была быть яркой и золотистой, тоже была потускневшей и неровной — испещренная болезненными черными прожилками, которые пульсировали, как гниющая зараза. Ее челюсти приоткрылись, издав звук, резкий и гортанный, совсем не похожий на великолепный, ужасающий рев Никсариса.

Мое сердце сжалось. Это была не Молиндра. Не такая, какой она была прежде. Это было извращение. Чудовище. Кэтрин и Маркус не просто использовали магию крови, чтобы вернуть дракона. Они использовали некромантию.

Глаза Люминтара открылись, и ее голова повернулась ко мне, ее взгляд был расфокусирован и полон ярости. На мгновение я застыл. Затем взгляд Молиндры скользнул мимо меня.

Я обернулся и увидела Маркуса и Кейджа в центре двора. Белоснежная шерсть волка окрасилась малиновыми каплями, когда он сделал выпад и клацнул зубами, заставив Маркуса увернуться и споткнуться. У моего брата по виску и челюсти текла кровь. Его некогда безупречные черно-красные доспехи теперь были разорваны и заляпаны грязью. Он вернул себе арбалет, но, похоже, не мог прицелиться достаточно быстро, чтобы выставить волка. Танака зарычал, кружа вокруг него, скребя когтями и оскалив зубы.

Пока они дрались, что-то в движениях Маркуса — его стойка, то, как он уворачивался от оскаленных челюстей волка — пробудило воспоминание. Пришло осознание. У меня перехватило дыхание, когда в памяти всплыли фрагменты дня нападения на карету. Один из нападавших двигался точно так же, как сейчас двигался Маркус.

Это всё время был Маркус. Должно быть, они с Кэтрин подстроили нападение. Не Виктор. Не соперник из другого Дома. Они.

Меня затошнило, когда всё это сошлось воедино. Именно так Кэтрин это и сделала. Кровь Пендрагон была ключом. Они получили её с ножа, которым ее пырнули в тот день. Они не пытались убить ее, хотя я был уверен, что они не возражали бы, если бы она умерла. То, за чем они охотились — была её кровь. Смешанная с кровью Орфоса Лунайи, она позволила им каким-то образом вернуть Молиндру к подобию жизни.

Но у них все еще не было всадника. Они не могли контролировать Молиндру. Мое сердце упало. Или могли? Если Молиндра была на самом деле не живой, а просто… оживленной… тогда могла ли Кэтрин управлять ею с помощью некромантии?

Зачем вообще будить Молиндру? Почему не Инферни Дракхэрроу? Или самого Сильврейна из Дома Мортис? Я подумал о Лунайе. Она была мягкой, податливой, ее было легко контролировать. Она была восприимчива к соблазнению Маркуса. Без сомнения, он рано начал контролировать ее с помощью сангвимантии. Если Маркус и Кэтрин не использовали своих домашних драконов, должна была быть причина. И я знал, что это не может кончиться добром.

Я начал двигаться к Танаке, чтобы поддержать его, но движение золотого дракона заставило меня остановиться. Огромная голова Молиндры начала опускаться, и я с ужасом понял, что Кэтрин, должно быть, приказывает ей сделать. Драконица вдохнула, ее грудь расширилась. Я знал, что будет дальше.

— Кейдж! Шевелись! — заорал я, ныряя и распластываясь на земле прямо перед лапами дракона.

Волк отпрыгнул в сторону как раз в тот момент, когда из пасти Молиндры вырвался столб золотого пламени. Маркус откатился в сторону, сам едва избежав огня. Теперь он, пошатываясь, поднялся на ноги и сделал безумный рывок к дракону.

— Черт, — прошипел я, наблюдая, как Маркус начал карабкаться на спину Люминтара. Кэтрин уже сидела наверху, отдавая массивному зверю свои команды. Я увидел, как Лунайя наклонилась, чтобы помочь Маркусу подняться, ее движения были медленными, почти механическими. Что, черт возьми, они сделали с этой девушкой? Осталось ли там хоть что-нибудь от настоящей Лунайи Орфос?

Я огляделся, понимая, что они, должно быть, задумали. Это было плохо. Очень плохо.

— Танака! — крикнул я. — Мы не можем позволить им взлететь!

Кейдж, все еще в обличье волка, встряхнул шерстью и зарычал, его глаза остановились на Маркусе и Кэтрин. Пламя опалило его, но он казался скорее разъяренным, чем раненым.

Я повернулся и побежал к Родригесу, который подполз к колонне и сел, прислонившись к ней. Он хватался за раненое плечо и выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание.

— Нам нужно двигаться, — сказал я, хватая его под мышки.

Его голова слегка склонилась. — Молиндра… — прохрипел он. — Она…

— Она всё еще чертовски мертва, вот кто она такая, — мрачно сказал я. — Но каким-то образом она вернулась. И я сомневаюсь, что мы сможем расправиться с ней прямо сейчас.

Я взглянул на Никсариса. Я знал, что Родригес впрыснул в черного дракона какой-то токсин, чтобы он не мог улететь. Но это не могло длиться вечно. Конечно, действие должно было уже проходить.

— Тео! — крикнул я через весь двор туда, где он стоял рядом с Пендрагон, которая сидела на земле, баюкая голову Флоренс Шен на руках. Я знал, что Пендрагон не захочет покивать Никсариса. Но она должна была. — Уведите их отсюда! Уведите их в безопасное место!

Я наблюдал, как он что-то сказал Пендрагон и наклонился, словно собираясь поднять Флоренс. Но как только они начали отступать, во дворе снова воцарился хаос.

Молиндра взревела, от этого звука задрожали колонны галереи. Испорченная Люминтар широко расправила крылья, разбрасывая осколки камня. Она повернула голову к Никсарису, который все еще сидел на корточках неподалеку от Пендрагон. Его массивное тело все еще казалось вялым, когда он попытался подняться и расправить крылья.

— Черт, — промурлыкал я себе под нос.

Никсарис был беспомощен, а мы несли за это ответственность. Мы сделали это. Родригес, Танака и я. Мы сорвали наш единственный шанс остановить Молиндру. Я взглянул на Пендрагон, гадая, поняла ли она уже, какую роль я сыграл во всем этом.

Я позволил Родригесу убедить меня, что помогаю ей, защищаю её. Но правда заключалась в том, что я знал: она никогда бы не захотела, чтобы я сделал такой выбор. Потому что сохранение ее жизни такой ценой того не стоило. Нет, если это означало причинить вред Никсарису. И в глубине души, я думаю, я знал это всё это время. Теперь Флоренс была ранена, и это тоже была моя вина. Девчонка никогда бы не оказалась здесь, если бы не следовала за Пендрагон.

Я был глупым, эгоистичным и совершил худшую ошибку в своей жизни. Еще раз.

ГЛАВА 44 — МЕДРА

Дыхание Флоренс было слишком медленным. Слишком поверхностным. Каждый вздох ее груди давался слабее предыдущего.

— Нет, нет, нет, — прошептала я, изо всей силы прижимая руки к ране на ее груди. Кровь текла по моим ладоням, горячая и неудержимая. — Останься со мной, Флоренс. Пожалуйста. Просто продолжай дышать. С тобой всё в порядке. С тобой всё будет хорошо.

Но даже когда я повторяла эти слова, сомнения безжалостно терзали меня. Ее лицо оставалось смертельно бледным, глаза были закрыты. Нахлынула паника, острая и жестокая. Я теряла ее.

«Как поживает недолетка?» — в звучном голосе Никсариса слышалось что-то совершенно нехарактерное для него.

«Дела идут очень плохо», — коротко ответила я, отчаянно пытаясь сдержать слезы.

Я еще сильнее надавила на рану, но кровь упрямо сочилась сквозь пальцы.

— Останься со мной. Ты не умрешь, Флоренс. Тебе нельзя умирать. Просто дыши.

«Ты теряешь время», — голос Оркадес ворвался в мои мысли, резкий, настойчивый, незваный. — «Я знаю, что она тебе дорога, но рана слишком глубока. Ты ничего не можешь сделать. Действуй, пока не стало слишком поздно для вас всех».

«Я спасу ее!» — прошипела я ей в ответ.

«Ты теряешь время! — настаивала она. — Борьба идет не здесь. Она там. Они уничтожат вас всех, если вы будете сидеть сложа руки. Даже Флоренс. Разве ты не видишь? Золотая… Она проснулась».

Я вскинула голову, и пульс гулко застучал в ушах, когда я посмотрела через двор. Моя мать была права. Люминтар… Она вернулась к жизни. Но я никак не ожидала увидеть ее такой.

Чешуя Молиндры была выцветшего золотого оттенка с уродливыми черными пятнами. Ее глаза горели странным, расфокусированным огнем, полным ярости, но в них не было ни яростного интеллекта, ни мудрости Никсариса.

Кейдж, всё еще в волчьем обличье, яростно атаковал Луминтару сзади. Его огромные острые клыки разрывали чешую дракона, хотя, казалось, это не приносило особого эффекта. Тем не менее он грозно рычал, прыгал и царапал зверя когтями, пытаясь содрать шкуру и удержаться на нем.

Я взглянула на Блейка. Он присел рядом с Родригесом, держа в одной руке профессорский арбалет, а другой лихорадочно рылся в его сумке. Должно быть, он искал уцелевшие болты. Мое сердце наполнилось надеждой. Если он найдет тот самый снаряд, пропитанный токсином, который ранее подействовал на Никсариса, у нас появится шанс. Что бы он ни задумал, я надеялась, что он сделает это быстро.

Низкий грохот потряс землю. Молиндра неуверенно двинулась вперед, прямо к Никсарису. Осознание поразило меня, как удар: Кэтрин и Маркусу нужна была Молиндра не просто так. Они хотели, чтобы она уничтожила Никсариса, пока у них есть шанс.

Я посмотрела на Никсариса. Его крылья судорожно дернулись, когда он попытался полностью подняться на ноги. Он был не готов к бою — едва мог стоять.

— Вставай, — прошептала я себе под нос. — Никсарис, вставай. Она собирается убить тебя. Ты должен двигаться.

«Я не могу, — прорычал он. — Яд все еще действует. Мои силы возвращаются, но слишком медленно. Увези недолетку. Спасайтесь сами».

«Я говорю с великим Никсарисом или с каким-то слабаком-самозванцем?! — зарычала я, отказываясь давать ему поблажки. — Ты слишком упрям, чтобы так легко сдаться. Не смей умирать у меня на глазах. Ты позволишь двум болтам сломить тебя после того, как провел столетие в каменной ловушке? Нет. Ты лучше этого. Ты сильнее этого. Теперь докажи это. Покажи им всё!»

Никсарис издал слабый рык, но я почувствовала, как он ощетинился от вызова. Я задела его гордость.

«Ты никогда раньше никому не позволял взять над собой верх, Никсарис. Не позволяй ей быть первой», — подстрекала я его.

Он застонал — громко, отчетливо, и я задрожала: «Когда-то она была лучшей из нас. Красивой. Мудрой».

Я физически ощущала его боль, его ужас от того, во что они превратили Молиндру. «Для печали будет время позже. Мы уничтожим их за то, что они сотворили с твоим другом. Но сначала тебе нужно немедленно встать на свои проклятые ноги!»

Его когти со скрежетом царапали камень; крылья расправились, окончательно стряхивая вялость. Он медленно поднялся. Гордость захлестнула меня, когда его огромное черное тело выпрямилось.

«Вот так, — подбодрила я. — Ты самый свирепый дракон во всей Санграте, помнишь?»

«Не забудь добавить — и самый красивый, — раздраженно отозвался он. — Теперь ты можешь прекратить свои пустые банальности».

Я усмехнулась сквозь слезы. Пусть ворчит сколько угодно, лишь бы жил. Я посмотрела на Флоренс. Лишь бы они оба жили.

«Она собирается нанести удар, — внезапно рявкнул Никсарис. — Приготовься».

Затем с ревом, разнесшимся по Драконьему Двору, он расправил крылья; от этого мощного движения повсюду полетели обломки камней. Напротив зарычала Молиндра, ее челюсти раскрылись, выпуская волну огня. Инстинктивно я бросилась к Флоренс, закрывая ее собой и готовясь к удару пламени. Тео тоже присел. Я почувствовала, как его руки обхватили меня — мы образовали живой щит вокруг раненой девушки.

Но огонь нас не коснулся. Никсарис выставил крылья, отбивая пламя обратно к золотому дракону и защищая нас троих от адского жара. Пламя лизало его обсидиановую чешую, скатываясь, как вода с камня.

«Я могу защитить тебя, — прорычал Никсарис. — Но это всё, что я могу. Мой огонь…» — он взревел от ярости и бессилия.

— Забудь пока об огне! — громко крикнула я. — Просто не дай ей нас убить!

Никсарис издал звук, который я приняла за смех: «Очень хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах».

Молиндра зарычала, ее голова дернулась вперед. Никсарис издал болезненный стон, разорвавший мне сердце. Я знала, что он не хочет драться с подругой. Но это была не Молиндра. Больше нет.

Он вцепился ей в горло, пытаясь повалить, но она оказалась быстрее. Ее зубы мертвой хваткой вонзились ему в шею, и раздался мучительный рев. Из раны хлынула темная дымящаяся кровь, стекая по черной чешуе.

— Нет! — закричала я. Всё во мне требовало броситься к нему на помощь, но я не могла оставить Флоренс.

Молиндра резко дернула головой, ослабляя хватку, и Никсарис отшатнулся. Он опустился на камни, его крылья дрожали, пока он пытался удержаться на ногах.

Я в отчаянии оглядела двор. Кейдж всё еще делал всё возможное, чтобы отвлечь Молиндру, но это было лишь слабой попыткой. Волк никак не мог одолеть дракона в одиночку. Он ранил ее — одна из ее задних лап немного кровоточила, но не настолько, чтобы это могло её остановить.

Тем временем Блейк кое-что нашел. Он вставлял болт в арбалет, откопанный среди обломков. Я видела, как шевелятся его губы, когда он вполголоса матерился, пытаясь взвести оружие. Должно быть, с ним что-то было не так.

— Замени меня, — рявкнула я Тео. — Положи руки сюда. Продолжай давить на рану.

Тео уже снимал куртку. Он быстро свернул ее, сооружая плотную повязку:

— Я думал, ты никогда не попросишь.

— Не отпускай, — тихо сказала я. — Что бы ни случилось.

Он твердо кивнул, стиснув челюсти.

Я встала, вытирая окровавленные руки о плащ. Кинжал Корегона лежал чуть поодаль. Я подобрала его, перехватив из руки в руку. Другого оружия у меня не было, этого должно было хватить. Я не собиралась позволить Никсарису умереть. Не собиралась позволить погибнуть никому из них. Если я упаду, пытаясь остановить Молиндру, значит, так тому и быть. Если такова цена дружбы или любви, я заплачу ее охотно.

— Медра! — голос Блейка разнесся по двору. — Нет! Вернись!

Я проигнорировала его, не отрывая взгляда от Молиндры. Она была ужасающей. Искаженное существо из потускневшего золота, с черными венами, пульсирующими неестественной, чуждой энергией. Когда ее взгляд скользнул по двору и остановился на мне, по спине пробежал холодок. Но ноги сами несли меня вперед, прежде чем я успела передумать. Я даже не знала, что именно собираюсь делать. Кинжал в руке казался жалким оружием против существа такой мощи — он больше подходил для нарезки яблок, чем для убийства драконов.

«Ты самый храбрый ребенок, которого я когда-либо рожала, — внезапно раздался голос моей матери. — Я когда-нибудь говорила тебе это, моя дорогая?»

«Я единственный ребенок, которого ты когда-либо родила, — мысленно заметила я. — Если только ты не хочешь сообщить мне что-то новое».

«Совершенно верно, — со вздохом отозвалась она. — Мне следовало вырастить побольше дочерей. Воинов, которые стояли бы рядом с тобой». Она сделала паузу. «Эта девушка… она ведь тебе как сестра, верно?»

Я не колебалась: «Да. Я люблю ее всем сердцем».

«Хорошо. Тогда защити ее».

Адреналин подскочил, когда массивная голова Молиндры рванулась ко мне. Ее челюсти приоткрылись, и я знала, что она перекусит меня пополам, если сможет. Я пригнулась, нырнула к земле и перекатилась в сторону в то самое мгновение, когда зубы дракона щелкнули там, где я только что стояла.

И тут я увидела это — незащищенный участок кожи между когтями ее лапы. Это место было открытым, почти лишенным прочной чешуи, покрывавшей остальное тело. Не раздумывая, я подалась вперед и со всей силы вонзила кинжал сверху вниз. Лезвие погрузилось в уязвимую плоть, и Молиндра издала оглушительный визг; всё ее тело судорожно дернулось назад, прочь от меня.

Я рванулась вперед, чтобы вернуть нож, и ахнула. Кинжал пульсировал темной энергией. Я выдернула его, и свечение погасло.

Наконец Оркадес зашипела в моей голове резким голосом: «Впусти меня, золотая сучка. Вот так, впусти меня».

«Мама! Что, черт возьми, ты творишь?! Где ты?» — спросила я, хотя часть меня уже знала ответ.

«Спасаю тебя и твою сестру».

Молиндра попятилась, ее тело крупно дрожало. Я слышала, как Кэтрин и Маркус выкрикивали команды откуда-то сверху. Голос Маркуса звучал пронзительно и яростно:

— Поднимай ее! Взлетайте! В воздух, живо!

Я оглянулась на Блейка как раз вовремя, чтобы увидеть, как он выпускает болт из арбалета. Молиндра яростно взвыла, когда снаряд пробил чешую чуть выше колена.

— Сколько у тебя болтов?! — крикнула я ему через двор.

Но он лишь мрачно покачал головой. У меня упало сердце.

Голос Оркадес заполнил мой разум, спокойный и решительный: «Отойди от дракона, дочь. Теперь она моя».

Визг Молиндры заполнил двор симфонией ярости и агонии. Ее тело содрогалось, когти бешено скребли камень. Я отшатнулась, чувствуя, как всё меняется.

«Впусти меня», — приказала Оркадес. Ее голос звучал потрясенно: «Она не цела. Она искалечена. Сломлена. Моя бедная красавица, что они сотворили с тобой? Это существо больше само себя не помнит».

«Ты внутри нее!» — Я посмотрела на кинжал в руке. Потускневшее лезвие казалось безжизненным и пустым — моя мать полностью покинула его. «Ты можешь ее исцелить? Помочь ей? Ты говоришь с ней?»

«Говорить — слишком громкое слово, — сухо ответила Оркадес. — Она едва удерживает хоть какую-то мысль. Ею овладела ужасная скверна».

«Но ты же там! Должен быть способ. Неужели ты не можешь попробовать?!» — взмолилась я.

«Нет, — голос Оркадес был окончательным. — Я не могу спасти ее. Но я могу спасти всех остальных».

Я ахнула, когда тело Молиндры сильно дернулось, а голова низко опустилась, словно драконица пыталась прогнать чужой голос из своего разума. Верхом на ней Маркус и Кэтрин отчаянно кричали, цепляясь за чешую, явно охваченные паникой.

Я отшатнулась, закрывая лицо от порыва ветра, когда золотой дракон взмыл в небо. Ее массивное тело поднялось, но движения были дикими и беспорядочными. Она боролась со скверной и токсинами, и всё, что у нее оставалось, уходило на попытку удержаться в воздухе. Сверху до нас слабым эхом доносились крики державшихся за нее Маркуса и Кэтрин.

Молчала только Лунайя. Она смотрела на нас сверху вниз, крепко обнимая Кэтрин за талию; ее лицо оставалось пустым и отрешенным. Меня за секунду захлестнула жалость. «Лунайя… — позвала я мать. — Ты можешь присмотреть за ней?»

Но ответа не последовало. Золотая драконица улетала, и моя мать уходила вместе с ней. Оркадес исчезла.

Напряжение во дворе сделалось густым, как кровь. Каждый вдох давался с трудом. Я посмотрела сквозь камни туда, где на земле лежала Флоренс. Глаза Тео встретились с моими — в них читалось нечто ужасное. То, что я наотрез отказывалась принимать.

— Нет, — прошаптала я, спотыкаясь. — Нет, нет, нет…

Я слышала, как в ушах стучит собственное сердце. Моей матери больше не было. Я не могла потерять еще и Флоренс.

Я подбежала к Тео, сидевшему над Флоренс. Ее грудь была неподвижна. Я смотрела, боясь моргнуть, но движения не было. Она не дышала.

— Нет! — крик вырвался из горла. Я упала на колени рядом с ней, сжимая ее холодную ладонь в своей. — Тебе нельзя умирать, Флоренс! Слышишь меня? Нельзя!

Никсарис подполз ближе, его черные крылья были наполовину сложены: «Маленькая недолетка заслуживала лучшего».

— Не смей говорить о ней так, будто ее уже нет! — закричала я, оборачиваясь и глядя на него снизу вверх. — Не смей!

Дракон промолчал.

— Пендрагон, — донесся голос Блейка, хриплый и неуверенный, возвращая меня к реальности. — Она…

— Нет! — оборвала я его, отказываясь даже смотреть в его сторону. — Не смей. Закрой рот. — Меня всю трясло.

— Пендрагон, — прошептал он. — Пожалуйста.

И тогда, впервые с тех пор, как он появился во Дворе Дракона, я посмотрела на него — по-настоящему посмотрела.

Он стоял в нескольких шагах, весь в крови. Лицо бледное, напряженное. У меня перехватило дыхание. Одного глаза у него не было — левая сторона лица превратилась в месиво из запекшейся крови и разорванной плоти. На секунду мне стало нечем дышать.

— У нее всё еще есть пульс.

Тихий, хриплый голос вывел меня из оцепенения. Я обернулась и увидела Родригеса, стоявшего на коленях рядом с Флоренс. Его руки были в крови, но он крепко держал её за запястье. Лицо профессора было серым, плечо насквозь пропиталось кровью после выстрела Маркуса, но взгляд оставался мрачно сосредоточенным.

— Он слабый, но прощупывается, — он встретился со мной взглядом. — Хотя это ненадолго.

— Ты можете исцелить ее?! — спросила я, срываясь на крик от отчаяния.

Родригес помедлил, затем покачал головой:

— Ее рана за пределами моих способностей.

— Тогда в чем был смысл?! — закричала я. — Зачем вы вообще здесь?! — я повернулась к подошедшим Блейку и Кейджу. — Ее бы здесь не было, если бы не вы! Она пошла за мной! — слезы катились по моим щекам. — Это твоя вина. Это вы все виноваты!

Родригес смотрел мимо меня, прямо на Никсариса, и в его налитых кровью глазах читалось что-то необъяснимое.

— Есть один способ. Но он опасен.

— Какой?! — потребовала я. — Говори. Сейчас же!

Родригес не сводил глаз с черного дракона:

— Кровь дракона, смешанная с кровью всадника. Это старая легенда, но в записях моей семьи есть свидетельство. Один из моих предков видел, как это работает.

Я уставилась на него:

— Всего один раз?

Он медленно кивнул:

— Это рискованная игра. Ритуал вполне может убить ее. Но без него она точно умрет.

Последовавшая тишина стала удушающей.

«Я приму решение за тебя», — голос Никсариса прогрохотал в моей голове холоднее, чем когда-либо. «Я избавлю тебя от этого бремени. Ответ — нет. Я не позволю использовать мою кровь, чтобы связать меня с кем-то еще».

Я повернулась и недоверчиво посмотрела на него. «Это? Твоя кровь может привязать кого-то? Так у всадников формируется связь?»

Он опустил голову в знак согласия.

«Но Флоренс не всадница! Как это вообще возможно?» — спросила я.

«Как уже сказал твой учитель, это вполне может её убить, — ответил Никсарис. — Но суть даже не в этом. Сегодня ночью ты уже предала меня один раз. Я не стану рисковать. Не позволю ей стать моей. Нет, даже ради недолетки».

И всё же я уловила слабое колебание в его мыслях.

— Значит, ты сам обрекаешь ее на смерть! Она умирает! — я вскочила на ноги, голос сорвался, когда я повернулась к нему лицом. — Она не просит о связи! Она не хочет привязывать тебя к себе и никогда не мечтала стать всадницей! Ей просто нужна твоя помощь! Пожалуйста, Никсарис!

Хвост Никсариса несчастно хлестнул по земле. «А что будет с остальными, если я соглашусь? Волк, твой профессор… — он сделал паузу. — Твоя… пара. Они сговорились против меня. Чуть не убили. Пытались вернуть меня в камень».

«Я… я не знала этого», — медленно произнесла я. Вокруг нас все хранили гробовое молчание.

«Не знала? И тем не менее они использовали тебя, чтобы заманить меня сюда. Лгали и обманывали. Должен ли я просто отпустить их безнаказанными?» — его золотистый взгляд переместился, пригвоздив Блейка к месту. Никсарис глухо зарычал.

Блейк даже не вздрогнул. Вместо этого он сделал шаг вперед, выходя в центр двора, и поднял руки, словно сдаваясь.

— Сделай это, — тихо сказал он, глядя на Никсариса, а не на меня. — Если хочешь убить меня — жги. Я не стану защищаться. Знаю, что заслужил.

— Блейк… — выдохнула я. Сердце бешено заколотилось.

Он слегка повернулся ко мне, его единственный уцелевший глаз встретился с моим, и я увидела в нем то, что заставило замолчать все мои протесты. Стыд. Глубокий, сокрушительный стыд.

Блейк снова повернулся к Никсарису, склоняя голову перед драконом:

— Я был неправ. Сегодня я причинил тебе много зла, Никсарис. Предал и тебя, и Пендрагон. Я не могу исправить содеянное. Но если моя смерть уравновесит чаши весов и спасет подругу Пендрагон… я прошу тебя, сделай это.

Я не могла дышать.

Грудь Никсариса начала вздыматься. Из ноздрей повалил дым, растворяясь в холодном ночном воздухе. Его массивное тело напряглось, готовое к броску, я физически ощутила исходящий от него жар. В мгновение ока я оказалась между ними, загораживая Блейка и выставив ладони вперед.

— Стой! Никсарис, стой! — я сделала глубокий вдох. — Если собираешься сжечь его, тебе придется сжечь и меня.

Янтарные глаза Никсариса встретились с моими: «Отойди в сторону. Не испытывай мое терпение. Он недостоин тебя. В глубине души ты всегда знала, что это правда».

— Я не испытываю тебя, — твердо сказала я, хотя колени подкашивались. — Но он мой. Правильно это или нет, но он мой. И я не позволю причинить ему вред.

Блейк резко вскинул голову, на его изувеченном лице отразились шок и потрясение. Вес моих слов повис между нами. Я не простила его — по крайней мере, пока. Всё, что я понимала в этот миг — я не могу потерять еще и его.

Никсарис раздраженно зарычал, но бушующее пламя в его груди утихло. Он грозно щелкнул челюстями, и я заставила себя не вздрогнуть. «Ты защищаешь его. Почему?»

«Потому что верю, что в нем есть то, что стоит спасать, — ответила я. — И потому что прямо сейчас дело вообще не в нем. Дело во Флоренс. Ты поможешь ей или нет?»

Никсарис опустил массивную голову, пока его золотистые глаза не оказались на одном уровне с моими: «Ты требуешь от меня слишком многого».

«Знаю. Я всегда требую многого. Это несправедливо, поверь, я понимаю. Но я не прошу тебя доверять мне прямо сейчас, — я глубоко вздохнула. — Доверься ей. Флоренс хорошая. Чистая. Она совсем не похожа на тех Высокородных, которых ты ненавидишь. Она лучше меня. Если ты и готов рискнуть ради кого-то в этом проклятом, насквозь прогнившем мире, Никсарис, рискни ради нее. Я никогда больше ни о чем тебя не попрошу, клянусь».

Никсарис молча смотрел на меня. Его глаза сузились, взгляд скользнул вниз, к Флоренс; массивная грудь тяжело вздымалась, пока дракон размышлял. Во дворе царила мертвая тишина. Никто не двигался, никто не произносил ни слова. Я затаила дыхание. Он откажет. Я была уверена, что он ответит «нет». Больше я ничего не могла сделать, а Флоренс оставались считанные мгновения.

Тихий, настойчивый звук нарушил гробовое молчание. Тонкий писк перешел в мягкую трель, похожую на напев колыбельной на незнакомом языке.

Невилл.

Пушистик выбежал из тени, его крошечные лапки застучали по пропитанным кровью камням. Хохлатые уши были прижаты к голове, а большие совиные глаза устремлены туда, где лежала Флоренс.

Он подбежал к ней, обнюхал лицо, задергав усами, а затем издал еще одно мелодичное гудение — звук настолько скорбный и до боли красивый, что я почувствовала его в самой глубине сердца.

Никсарис замер, оцепенев, словно снова превратился в камень. Его огромные глаза расширились от недоверия: «Что это?.. Я знаю это существо. Знаю его вид».

Словно услышав Никсариса, Невилл повернулся и подошел к одной из его массивных лап. Не колеблясь ни секунды, он взобрался по ней вверх. Пушистик выглядел абсурдно крошечным рядом с огромными эбонитовыми когтями, но сидел с таким видом, будто ему там самое место. Он всё еще тихо напевал, и его глаза сияли ярче прежнего.

«Этого… этого не может быть», — промертвовал Никсарис.

Невилл запел громче, и этот звук окутал нас, как теплые объятия. Когда пушистик устроился на лапе дракона, Никсарис перестал казаться существом, сотканным лишь из мести и ярости. Он выглядел… умиротворенным.

— Что он делает? — потрясенно пробормотала я.

Никсарис резко вдохнул, издав нечто среднее между рычанием и судорожным вздохом: «Он… напоминает мне. Эти существа… когда-то они заботились о нас. Оберегали наши кладки. Помогали залечивать раны. Они успокаивали наш гнев. У моей последней всадницы… у нее был такой же. Мы втроем были… очень близки».

Я уставилась на черного дракона, потрясенная тем, что он наконец заговорил о своей последней всаднице. Невилл прижался крошечной головой к обсидиановой чешуе, и гигантский ящер вздрогнул.

«Оня были связаны с нами не меньше, чем сами всадники, — продолжил Никсарис, и в его мыслях проскользнула дрожь. — Когда пламя внутри нас полыхало слишком яростно, они усмиряли его. Когда мы истекали кровью, их песни исцеляли нас. Они были… настоящими товарищами».

Невилл внезапно спрыгнул с лапы Никсариса и бросился обратно к Флоренс. Он осторожно взобрался на нее и свернулся калачиком на ее животе, чуть ниже того места, где Тео всё еще держал повязку. Его гудение усилилось, пушистик всем телом прижался к раненой девушке.

Глаза Никсариса резко сузились: «Ты смеешь отчитывать меня, мелочь?»

Я моргнула: «Что? Невилл может говорить с тобой?»

«Невилл? — в голосе Никсариса послышалось удивление. — Это его имя? Нет, он не говорит со мной. Не словами, как ты. Но его образы более чем понятны. Он считает меня упрямым ящером, — хвост дракона раздраженно хлестнул по земле, заставив меня вздрогнуть. — Он называет меня бессердечным».

Невилл издал тихую трель, прозвучавшую исключительно укоризненно.

Дракон тяжело вздохнул, и этот звук эхом разнесся по двору: «Пусть так. Но верность и сентиментальность не отменяют фактов, малыш. Ты ничего не смыслишь в последствиях».

Невилл тонко взвизгнул, будто выговаривая ему. Его широко раскрытые глаза были прикованы к морде дракона, а сам пушистик от возмущения, казалось, раздулся вдвое.

«Какая наглость», — проворчал Никсарис.

«Но если кто и понимает риски, так это он, — осторожно заметила я. — В конце концов, ты сам только что сказал…»

«Знаю я, что сказал! — огрызнулся Никсарис, а затем шумно выдохнул. — Этот малый до безумия предан девчонке».

«Так и есть, — быстро согласилась я, решив не упоминать, что Невилл вообще-то привязан к Блейку. — Невилл пытается сказать тебе, что Флоренс стоит спасти. Пожалуйста, Никсарис. Послушай его».

Никсарис фыркнул, из его ноздрей повалили клубы дыма: «Она всё еще может умереть. И если ритуал пойдет не так, ее смерть останется на твоей совести».

Я не до конца поняла, к кому он обращается — ко мне или к пушистику. Я затаила дыхание.

Взгляд Никсариса заметно смягчился, когда он снова посмотрел на Невилла и Флоренс: «Очень хорошо. Да будет так».

Облегчение и первобытный страх захлестнули меня одновременно. Я повернулась к Родригесу:

— Сделай это.

КОНЕЦ

Всадники на Драконах приближаются…

История Медры, Блейка и Флоренс продолжится в третьей книге Академии Кровокрыла, которая выйдет весной 2025 года.

ОБ АВТОРЕ

Брайер Болейн — псевдоним автора бестселлера USA TODAY Фенны Эджвуд в жанре фэнтези-романтики. Брайер правит королевством диких детей-одичалых с принцем темных фейри в качестве супруга. Когда она не занята воплощением в жизнь новых миров, ее можно застать за видеоиграми в жанре RPG, наблюдением за птицами у кормушки и притворением, что она Белоснежка, или за чтением увлекательной книги. Ее любимые истории — те, что полны опасности, волшебства и настоящей любви.