— Спасибо, Игорь, — улыбнувшись водителю, я схватилась за ручку своего разноцветного чемодана.

— Всего хорошего, Ксения Юрьевна, — скупо улыбается этот широкоплечий мужчина, чьи аккуратные виски уже были немного посеребрены сединой.

В его проницательных глазах скрывалось гораздо больше слов, но не он, ни я не смели произнести их вслух.

— И Вам, — прошептала тихо, наблюдая, как мужчина уверенной поступью возвращается к здоровому черному внедорожнику.

Сглотнув вязкую слюну, я постаралась успокоить громко стучащее сердце.

Так будет лучше. Сейчас, я слабое звено для отца. Его уязвимое место. Он никогда не говорил ничего подобного, напротив, он всегда уверял меня, что я делаю его сильным. Ведь ради меня он все сможет.

Вот и я смогу ради него. И ради себя.

Мне никогда не приходилось оставаться одной. Без опеки, без присмотра. Без надежного человека рядом. Если мы путешествовали, то рядом всегда кто-то был. Отец, или его надежная охрана. Я уже давно привыкла к этим людям, ведь они работают на отца много лет.

И вот теперь, я, домашняя девушка, два дня как справившая свое восемнадцатилетние, стою одна перед тяжелыми коваными воротами, сжимая в руке ручку чемодана, на котором позвякивают брелки с путешествий, а на кармане прицеплены брошки. Каждая из них связана с чем-то важным для меня. Каждая, это эмоции, которые пережила.

Ворота едва звякнув, медленно распахиваются. Привычной к раздвижным воротам, для меня это любопытный факт. Эта академия относительно новая, но здание, где она располагалась, как и территория, когда-то давно являлись родовым имением, заброшенным более века назад. А пять лет назад имение было выкуплено под нужды частной закрытой академии для обучения детей богатых и влиятельных родителей. Место в этой академии не все могли позволить, так как год обучения стоил не мало. Простых здесь нет, и это второе, что пугает меня.

Я ничем не отличаюсь от других. У меня тоже есть свой водитель, есть телохранитель. Я тоже порой могла позволить себе не считать средства.

Могла. Но я не делала этого. Отец воспитывал меня один, ведь матери не стало десять лет назад. Автокатастрофа, разделившая наши жизни на до и после. Отец смог справиться. Ради меня. Он как-то признался мне, что хотел разбиться вместе с женой, но потом множество раз проклинал себя за эти мысли. Ведь у него была я. Я была единственным ребенком. Залюбленным и оберегаемым. Отец позволял мне все, что я хотела, но всегда старался показать обратную сторону этих возможностей. Силы, здоровье, жертвы, которыми приходится расплачиваться ради хорошей жизни. Он показал мне цену этой хорошей жизни и напоминал и напоминает до сих пор, что за все нужно чем-то платить. Не все дается просто так. Это зарабатывается трудом.

Но еще, он объяснял, что далеко не все знают истинную цену вещам, которые порой не бывают доступны простым людям и с этими людьми стоит быть осторожным. Не забывать, кто рядом с тобой и главное, помнить, кто ты.

Я помнила и поэтому, мне было страшно. Мне было страшно находиться одной среди подобных людей на чужой закрытой территории, жить с ними в одной комнате.

А еще больше, мне было страшно за отца, ведь там, за тяжелыми стенами академии, жизнь отца была под угрозой. Отец работал над решением этой проблемы, ну а меня было решено спрятать за охраняемыми стенами академии, куда не пускали никого постороннего. Даже водителю нельзя было дойти до крыльца и помочь довезти чемодан с вещами. Нет, ворота распахивались только перед студентами и теми, кто там работал. Владельцы академии были помешаны на защите и именно за это в том числе, платили родители обучающихся здесь студентов. Но надо сказать, и знания, что давала академия, не были посредственными, а диплом зарабатывался усердным трудом и потом. По крайней мере, так говорилось на их официальном сайте. Здесь в приоритете были знания. И если ты не тянешь, даже несмотря на статус твоих родителей, твое место очень быстро займет кто-то другой.

Это конечно же вселяло надежду, что здесь не будет прожигателей жизни, привыкших, что за них все сделают.

Я, как и все здесь, сдала вступительные экзамены, но приехала позже остальных. Ведь нам некоторое время пришлось скрываться в другой стране. А когда академия подтвердила сдачу экзаменов удаленно, меня привезли сюда. Буквально два часа назад. И теперь, между мной и моей группой разница в неделю. И хоть это небольшой срок, я все равно чувствую себя новенькой.

Это отвратительное чувство.

— Давай помогу, — раздается мужской бас за спиной, после чего, ручку моего чемодана выхватывают из моих пальцев.

Взвизгнув, я шарахнулась в сторону. Обняв себя за плечи и тяжело дыша, я большими глазами взирала на накачанного симпатичного парня в форме академии, что с недоуменным видом взирал на меня, выгнув светлую бровь и держал в крепкой руке мой почти детский чемодан.

— Ты чего такая шуганная? — хмыкает озадаченно.

Почувствовав, как язык прилип к небу, я лишь покачала головой, снова и снова пытаясь проглотить слюну.

— У тебя все ок? — задает он новый вопрос.

Несколько раз подряд кивнув, я бросила взгляд на чемодан.

Парень усмехнувшись, приподнял и вторую бровь, стрельнув зелеными глазами на мой чемодан.

— Я довезу твой чемодан до комнаты, — произносит он красивым мужским голосом.

На вид, он мой ровесник, а если я верно понимаю нашивки на форме, то он первокурсник, как и я. Свою форму я еще не видела.

Снова кивнув, я пошла за парнем.

И почему я так легко доверилась ему?

Хотя повода этого не делать нет. Он не пытался меня пугать намеренно, это я слишком погрузилась в свои мысли, а вместе с тем, что последние полгода пришлось жить в тени нависшей угрозы, я стала совсем уж дерганая.

И вот я с трудом поспевая, почти бегу за широкой спиной незнакомого мне парня, что уверенно блуждает сквозь каменные коридоры со следами реконструкции и судя по всему, и правда ведет меня в жилой блок.

— Николай Михалыч, — произносит бодро, — тут девчонка приехала, опоздавшая, первый курс, — отчитывается уверенно, пока я скромно выглядываю из-за мужского плеча, — надо ее заселить, но она кажется, не говорит, — произносит уже менее уверенно и чуть тише.

Вытаращив глаза, я от волнения не нашлась с ответом, подтвердив сказанную нелепицу.

Мужчина в годах, что работал здесь комендантом, судя по табличке на двери, сочувственно смотрит на меня и тут же защелкав клавиатурой ноутбука, что-то закивал сам себе.

— Ага, да. Вот она, — мужчина вновь смотрит на меня, потом в компьютер и снова на меня, — теперь, полный комплект, — удовлетворенно крякнув, мужчина достал из шкафа, разделенного на ячейки ключ и протянул мне.

— Давиан, проводи девочку до ее комнаты, — обращается комендант к моему сопровождающему, пока я удивленно таращусь на парня.

Странное имя, незнакомое. Интересно, из какой он страны? Говорит без акцента. Хотя, у богатых свои причуды, в том числе и в именах.

— Ну что, идем..? — Давиан оборачивается ко мне, смерив с ног до головы ненавязчивым взглядом, от которого мне стало не по себе, — как те…, - явно передумав задавать мне вопрос, парень возвращает внимание коменданту, — как ее зовут хоть?

— Ксенией звать. Красивое имя, — улыбается добро комендант и подмигивает мне, на что я смущенно потупив взор, улыбаюсь в ответ.

— Идем, Ксюш, — я не успеваю осознать, что обращаются ко мне, как мою ладонь стискивают горячие мужские пальцы и ведут дальше по коридору, вдоль немногочисленных дверей. Колесики моего чемодана, что сжимают мужские пальцы гремят по паркету.

Я же с интересом осматриваюсь, ведь это все строилось в другую эпоху и надо сказать, внутри реконструкция почти полностью скрыла следы другой эпохи, в отличии от внешнего фасада самой академии.

На пути нам попадаются немногочисленные студенты, что с интересом провожают нас. Хотя скорее всего, дело в Давиане. Он очень привлекательный и явно общительный.

Мой новый знакомый ведет меня бесконечными поворотами, похоже, мы перебираемся в другое крыло и я уже почти успеваю запутаться, как Давиан резко замирает.

Эта заминка длится всего пару секунд, но я успеваю заметить, устремленный будто на кого-то взгляд. Беглый, будто ты идешь и внезапно наткнулся на кого-то.

Вот только в коридоре мы одни, а Давиан попросту немного смещается, став еще ближе ко мне и невозмутимо ведет меня дальше, так и не отпустив руки.

Я же напротив оборачиваюсь, ощущая как по телу скользят паутинки страха.

Там точно никого нет.

— Не бойся, Ксюш, — неожиданно произносит мой проводник, бросив на меня короткий взгляд зеленых серьезных глаз, — ты в безопасности.

Сглотнув, я неуверенно уставилась на парня, все еще ведомая за руку. Я не могла понять, к чему были эти слова. Он что-то знает о моем положении?

Ну не может же так совпасть. Нет. Это что-то другое.

Но тем не менее, почувствовав скользнувшую по спине испарину, я попыталась ненавязчиво вытянуть руку. Вот только мои пальцы лишь сильнее сжали. Не больно, но ощутимо. Всего на миг, но это красноречиво говорило, что моя рука не получит свободы.

Вопрос о том, что же он увидел, мучил меня всю оставшуюся дорогу, которая оказалось не такой уж долгой, всего пара минут и мы встали около белой резной двери.

Давиан забрал у меня из рук ключи, уверенно, будто мы знакомы слишком давно, и открыл дверь.

В нос тут же ударило свежим прохладным воздухом, будто окно было открыто.

Щелкнув выключателем на стене, Давиан завез внутрь отремонтированной современной комнаты мой чемодан. Если бы не арочные покрашенные окна, я бы ни за что не узнала бы в этой комнате часть той самой академии. Это было слишком современно. Что-то вроде небольшой студии на двоих в светло-серых тонах. По разные стены стоят достаточно широкие односпальные кровати, аккуратно заправленные покрывалами, в центре круглый остров кухни, совмещенный с барной стойкой с высокими стульями. Справа небольшая кухня, но полностью нашпигованная техникой. В стороне даже висит большая плазма и пара ярко красных кресел-мешков. Судя по всему, около кроватей скрыты небольшие шкафы для вещей, потому что других мест я не заметила. Минимум мебели, минимум вещей.

Кстати о вещах. Вторая кровать явно была обжита. Покрывало заправлено чуть более небрежно. На одном из кресел валяется мягкая плюшевая кофта.

Самой соседки нет. Но сейчас ранее утро, наверное, она ушла умыться, ведь насколько я знала, санузлы были общими.

Что касается причины свежего воздуха, это настежь раскрытое окно. А ведь сейчас сентябрь, пусть он не холодный, но довольно пасмурный и порой ветряный.

И вот пока я вновь осматривалась, Давиан прошел внутрь комнаты и нахмурившись, плотно закрыл окно. Тонкая тюль, что раздувал ветер, тут же замерла, лишь едва колыхаясь у пола.

— Наверное, твоя соседка решила проветрить, — улыбается парень.

— Наверное, — произношу тихо.

Давиан удивленно присвистывает, вздернув обе светлые брови.

— Я думал ты немая. Извини, Ксюш, — он произносит это так искренне и эмоционально, даже затылок трет ладонью, что у меня не остается сомнений, ему и правда неловко.

— Ничего. Я просто еще не привыкла, — стараюсь улыбнуться, так как не понимаю, почему он не уходит. Не то, что мне не нравилось, но это и правда странно. Он просто стоит среди моей комнаты и смотрит на меня.

Чемодан уже давно был отставлен к стене, а сам Давиан переминаясь с носка на пятку с любопытством продолжал рассматривать меня.

— Ой, приветики! — раздается женский голос от двери.

Обернувшись, замечаю красивую девушку, блондинку с длинными волосами, которые она сейчас аккуратно сушит пушистым полотенцем. Сама она одета в такие же плюшевые штаны, явную пару от той кофты на кресле, и короткий топик, сквозь который проступают соски. Да и сам топик настолько короток, что оголяет плоский живот с пирсингом в пупке.

Почувствовав неловкость, что я ворвалась в чужое обжитое пространство, да еще с парнем, я несколько стушевалась, отведя взгляд.

— Я Крис, — тем временем улыбается соседка, обнажив белый ряд зубов, явно не смутившись.

— Я Ксюша, — произношу тихо, бросив осторожный взгляд на Давиана.

Почему-то я была уверена, что он будет смотреть на такую как Крис, с идеальным лицом, красивой улыбкой, привлекательной фигурой. Но нет, он все еще смотрел на меня.

— Дан, ты не говорил, что у тебя есть девушка. — произносит Крис, но несколько натянуто, будто скрывает за улыбкой что-то неприятное.

— Я не…, - спешу разуверить ее, ведь ей явно нравится Давиан. Дан. Ему идет.

— Ее и не было, — ухмыляется Давиан, перебив меня, — теперь есть, — он кидает на меня пытливый взгляд исподлобья.

Открыв ошарашено рот, я заторможено качаю головой, пытаясь возразить, но мне не дают. Этот большой самоуверенный тип делает несколько шагов в моем направлении и склонившись, мягко целует в щеку, вызвав во мне если не панику, то что-то близкое к этому.

— Я зайду за тобой через час, солнце. Провожу на пару. Мы в одной группе, — быстро шепнув мне на ухо, Дан быстрым шагом прошел мимо недовольной Крис.

— Мою девушку не буллить, — произносит лениво, но в голосе явственно чувствуется предупреждение.

Обняв себя руками, я растерянно посмотрела на побледневшую Крис и проводила взглядом спину самого странного парня.

Может, он назвал меня своей девушкой, чтобы защитить? Вдруг это самая Крис та еще стерва и могла попытаться сделать меня изгоем? А так, Дан явно имеет авторитет в группе. Других вариантов, почему он так себя повел, у меня нет.

Крис же молча смерила меня недовольным взглядом и продолжила заниматься волосами, будто меня здесь нет.

Вот тебе и здравствуй новая взрослая жизнь, усмехнулась про себя. Странная атмосфера, странный парень, который назвал меня своей девушкой и соседка, которая может меня унизить, но не станет этого делать из-за угрозы моего несуществующего парня и вот теперь она просо меня игнорирует.

— Если ты так и продолжишь летать в облаках, не успеешь собраться на пару. А первой парой у нас Кощей и если ты не будешь соответствовать, тебе хана, — произносит между делом, не отвлекаясь от укладки волос и даже не смотря на меня.

— Почему Кощей? Такой же страшный и тощий? — улыбаюсь сдержанно и все-таки начинаю шевелиться, снимаю пальто, вешая его в шкаф, где уже висят пара комплектов форменной одежды и тяну к кровати чемодан, чтобы достать вещи.

— Такой же бессмертный, — хмыкает недовольно Крис, все-таки смотря на меня.

— Это как? — поднимаю голову от вещей, устремив на девушку взгляд, — как вампир? — снова улыбаюсь.

— Как тот, что завалит тебя еще до экзамена, доказав твою глупость, несостоятельность, скудоумие, — начинает перечислять странные характеристики, явно стараясь выскрести их из уголков памяти.

— Я все равно не поняла, почему он бессмертный, — смотрю на нее с любопытством, явно отмечая, что этого Кощея девушка на дух не переносит, ей явно от него уже досталось. Что же, посмотрим, что там за Кощей.

— А бессмертный он потому, что получив столько проклятий в свой адрес нельзя выжить. Он должен был сгореть еще на первой паре. А у нас его пары ежедневно. Профильные предметы. Гос. управление, менеджмент, экономическая теория.

— И все он?

— Угу.

Больше мы не разговариваем, соседка мучает фен, а я быстро раскидываю вещи, успеваю найти канцелярию в том же шкафу и примеряю форму.

— Ты волосы хотя бы в хвост завяжи, а то влетит от Кощея, — заявляет Крис, смерив меня долгим оценивающим взглядом.

Удивленно вскинув бровь, я ищу резинку для волос и завязываю свои густые волнистые волосы, что струяется до лопаток.

Загляну в зеркало, оцениваю себя со всех сторон. Форма темно-синяя, почти черная, что вполне идет моей смуглой коже и каштановым волосам. Жилет, что имеет белые полосы по горловине и какая-то слишком короткая юбка, доходящая до середины бедра. На шее галстук в цвет, а под самим жилетом белая рубашка. И как при таком закрытом верхе настолько не скромный низ?

Недоуменно повертевшись, я оглянулась на соседку. На ней была такая же юбка.

Ну ладно.

— И давно вы с Даном встречаетесь? — спрашивает Крис, рассматривая меня внимательно.

Уже открываю рот, чтобы сказать, что мы не встречаемся, как тут же замолкаю. Сейчас она хотя бы разговаривает нормально, а кто знает, как себя поведет, узнай правду?

— Недавно, — отвечаю размыто.

— Ммм, повезло тебе, — складывает руки под пышной грудью, — только за Даном пол факультета бегают уже, смотри, отобьют быстро, — хмыкает, явно стараясь скрыть некоторое злорадство.

— Если смогут, значит он был не моим, — улыбаюсь в ответ, чем явно дезориентирую ее.

Давиан пришел как и обещал, чем очень удивил. Он снова взял меня за руку и переплел наши пальцы, будто мы так делали много раз. Это странно.

Крис шла с нами и старалась весело болтать с Даном, рассказывала, что я уже в курсе о Кощее, на что мой фальшивый парень лишь понимающе хмыкал и окидывал меня оценивающим взглядом.

— Что? Мне все-таки за что-то влетит и меня не пустят на пару? — спрашиваю не удержавшись.

Остановившись, я снова осматриваю себя с ног до головы. Я явно ничем не отличаюсь от других студентов.

— Вроде не должен. Но он очень не любит эти юбки, — произносит хмуро Дан, обведя взглядом мои ноги, обтянутые в капрон.

— А почему они тогда такие? — спрашиваю удивленно.

— Этого мы не знаем, — произносит Крис, — но должно же быть хоть что-то привлекательное в этой форме. Правда же? — произносит игриво, стрельнув взглядом в сторону Дана, который… даже не взглянул на нее.

— Правда, — хмыкаю недоуменно, чуть сильнее сжав горячие пальцы Дана.

Судя по всему, дисциплина у этого Кощея была на высоте, потому что все студенты, а нас было две группы, стеклись к аудитории еще до начала пары.

Давиан утянул меня на задние ряды, а Крис к моему большому удивлению села на первую парту.

— Если она его так не переваривает, зачем села вперед? — шепчу, склонившись ближе к Дану, — мазохистка что ли?

— Она староста, а Кощей считает, что староста должна сидеть в первом ряду и подавать пример всей группе, — произносит так же тихо Дан, склонившись ко мне еще ближе, от чего наши лица соприкоснулись.

Непривычные ощущения вызывали мороз по коже, ведь у меня никогда не было настоящих отношений. Я целовалась всего два раза и это был мой максимум интимной стороны жизни.

— Доброе утро, студенты, — раздается громкий мужской голос, от чего я вздрагиваю, тут же сев ровно и сложив руки на столе, как примерная ученица.

Звучат почти слаженные голоса студентов, явно уже выдрессированные.

Да уж, что-то мне уже страшно, хотя зашедший мужчина явно не был старым, страшным и тощим, каким я го рисовала в голове, несмотря на сказанное Крис. Он был привлекателен, особенно с накинутой на плечи преподавательской черной мантией, под которой виднелся темно синий костюм, белая рубашка и идеально завязанный галстук. Еще из под мантии выглядывали носы выполированных ботинок. Навскидку ему было около 35. Идеально уложенные темно русые волосы, коротко выбритый затылок и виски, серые колючие глаза и светлая кожа, явно говорящая о том, что прошедшее лето он провел не под солнцем. Сам он был высоким, около 190 см, широкоплечим, но не грузным.

Себе я могла признаться, преподаватель на первый взгляд мне понравился и судя по расписанию, что я успела почитать, звали этого Кощея Мирослав Алексеевич Майн. Вполне себе человек, а не сказочный герой.

— Солох! — неожиданно на всю аудиторию раздается моя фамилия с как всегда неправильным ударением.

— Солох, — по привычке поправляю Майна, устремив на него взгляд.

— Скажите-ка мне Солох, — произносит вкрадчиво, — что вы знаете о том предмете, на который пришли?

— Ничего, — пожимаю плечами, — я же первый раз пришла, — улыбаюсь скромно, что-то от его такого внимания мне все больше становится не по себе. Но я ведь ничего не успела сделать.

— И правда, — хмыкает Майн, от чего его серые глаза как-то опасно блеснули, — вы только сейчас решили посетить мой предмет, пропустив 8 пар в совокупности по трем профильным предметам, — произносит холодно и будто немного издеваясь.

Собираюсь возмутиться, что у меня была уважительная причина и что у отца была договоренность с ректором, но тут же чувствую, как под столом мою руку сжимают, будто предупреждают не делать глупостей.

— А покажите мне, Солох, тогда Ваши лекции, которые вы могли переписать у однокурсников.

Замерев и недоуменно глядя на преподавателя, я кидаю опасливый взгляд на недовольного Дана и поймав мой взгляд, он едва заметно качает головой и быстро подмигнув мне, поднимает руку.

— Что у Вас, Рагдар, — переводит свое острое внимание на Дана.

Рагдар, знакомая фамилия, кажется, я слышала ее из уст отца.

— Мирослав Алексеевич, У Ксении была уважительная причина отсутствовать, и приехала она только утром, — произносит он за меня то, что не мог знать в принципе, хотя, в этой академии другой причины для пропуска быть не могло, иначе отчисление, — я дам ей свои лекции переписать и ручаюсь, что на следующую пару все будет, — произносит спокойно и уверенно, за что я ощущаю к нему некоторую благодарность, что разбавила мое недоумение.

— Раз ручаетесь, значит, ответственность на Вас, Рагдар, — произнсит холодно Мейн, даже не пытаясь зацепить Дана.

И дальше, потеряв к нам интерес, начал осматривать аудиторию, явно пытаясь вычислить тех, кто в чем-то виноват, или отсутствует. Без понятия, на самом деле.

— Спасибо, — шепчу, улыбнувшись Дану, — ты мой спаситель.

— Не бойся, — улыбается в ответ, — с ним главное не спорить не по теме предмета и выполнять требования. На самом деле они никогда не выходят за рамки адекватности, разве что чуть-чуть, — хмыкает.

— Рагдар! — звучит громкий холодный голос и вновь серые глаза зорко прикипают к нам двоим.

Остальные, как я заметила, стараются вообще слиться с мебелью и даже не шушукаться.

— Да, Мирослав Алексеевич, — произносит снова совершенно спокойно, смотря прямо в ответ.

— Иди-ка ты к доске и расскажи нам…, - цедит, пристально сканируя лицо Давиана.

Надо сказать, к концу первой пары я окончательно поняла, почему его прозвали Кощеем, вернее, прочувствовала. Дана он мучил долго по теме прошлой лекции, позапрошлой и задал несколько каверзных вопросов, как поняла о том, что они еще не проходили. Упрекнул его в том, что он не интересуется своей профессией и в итоге, поставил удовлетворительно, а отпустив, заставил его готовить доклад к практическому занятию по той теме, по которой Дан ничего не знал, то есть по той, что они еще не проходили.

Адекватные, значит? Разве что те самые чуть-чуть. И то сомнительно.

Точно так же, досталось еще одной студентке, и если Дан спокойно выдержал этот стресс тест и вернулся ко мне даже не вспотевший, то девочку, что попала под раздачу за то, что отвлеклась буквально на несколько секунд, этот Кощей довел до слез. И я даже не удивлена, что слезы его не тронули. Он ее даже в туалет не отпустил умыться. Дал ей две минуты на то, чтобы успокоиться и приступить к написанию новой лекции, которую обещал проверить.

Не знаю, как сильно проклинали его остальные, но лично я раз пять за пару успела.

Словом, знакомство с академией прошло фантастически.

В противовес, остальные пары этого дня были спокойные, местами лаже интересными. Преподаватели лишь знакомились со мной, обращая внимание на то, что я появилась и рекомендовали переписать пропущенные лекции как можно скорее, чтобы не отстать.

И почему нельзя было так же?

За короткие перемены я успела немного познакомиться с группой. Большинству было совершено плевать на меня. Есть и есть. А часть, я все-таки привлекла именно тем, что за меня вступился Давиан. И когда он вновь, но уже при всей группе озвучил, что мы встречаемся, отношение ко мне кардинально изменилось. Мужская часть стала смотреть заинтересованно, а женская поджимала блестящие губы и недовольно зыркала, маскируясь за фальшивыми улыбками.

На самом деле в нашей небольшой группе было всего 19 человек и из них 11 девочек. И кажется, ко мне будут вопросы, потому что Дан на мой взгляд был самым симпатичным и самым накачанным парнем, ну и популярным, насколько успела заметить. Что же, быть его фиктивной девушкой не такое уж плохое прикрытие. Мне комфортнее быть под защитой, ведь я всю жизнь была оберегаема и сейчас, с первых минут в этих стенах получить своего защитника большая удача. Надеюсь, Дан не решит зайти слишком далеко, а если решит, то хотелось бы верить, что он поймет мой отказ. Ведь я готова к большему только с тем, кого полюблю. Вот такая вот консервативная и несовременная ерунда в голове. И нет, я совершенно не собираюсь трястись над своей девственностью до свадьбы, и если я пойму, что рядом со мной тот самый человек и наши отношения идут в правильном направлении, я само собой хочу близости, хочу, чтобы меня целовали и обнимали, но еще, я хочу быть уверенной в своем парне. А у нас с Даном… скорее всего он просто взял надо мной шефство, а значит, не стоит привыкать держать его за руку и переплетать наши пальцы, как это сделал сам Давиан, как только мы направились в столовую, чтобы поужинать.

— А для чего нам кухня в комнате? — спрашиваю недоуменно, усаживаясь за стол.

Здесь не было самообслуживания, а работали официанты. Это даже скорее не столовая была, а кафе, только плата не предусматривалась, ведь все было включено в ту сумму, что оплачивались за обучение здесь.

— Это на случай перекусов, — произносит один из одногруппников, — на прошлых курсах были те, кто потребовал, чтобы в комнатах была техника, та как некоторые студенты предпочитали иметь все под боком, а не зависеть от работы столовой.

Наверное, в этом была доля логичности, но для меня было все равно странным.

— Зайду за тобой вечером, ок? — спрашивает мягко Давиан, проводив меня в комнату после пар.

Как ни странно, он делал это уже на протяжении целой недели и кажется, не испытывал проблем на этот счет. По утрам он все время ждал меня у двери комнаты, в течение дня постоянно был рядом, почти не оставляя одну, а вечером провожал обратно. И вот сегодня, он предложил погулять вечером, сразу после ужина. Это было впервые, ведь на улице наконец потеплело и мы имели возможность не сидеть в комнатах, а подышать воздухом.

— Ок, — улыбаюсь своему фальшивому парню, прикрыв глаза, когда он склонился к моему лицу, чтобы оставить короткий поцелуй в уголке губ.

Я уже стала привыкать к его присутствию. Оно было комфортным, а его ладонь, что постоянно сжимала мою, уже ощущалась привычной, ведь я знала каждую линию, каждую шершавость или мягкость, каждый мозолик и даже заусенец. Я выучила его руки наизусть.

Но разве это нормально? Ведь когда ему надоест, мне будет больно. Но я не могла отказать себе в этом. Пусть не настоящие, но это были первые мои отношения. Я впервые так подолгу находилась рядом с парнем, который мне нравился, и я впервые могла позволить себе касаться его.

Нехотя отпустив его, я недоуменно уставилась на раскрытое нараспашку окно. И пусть сегодня было достаточно тепло, в отличии от предыдущих дней, но все-таки, это был перебор. Да и странно на самом деле, я не замечала, что Крис любительница выветривать наше жилище. При мне она никогда ничего не открывала.

Но тем не менее, окно было открыто.

— Крис, ты разве открывала окно перед уходом? — спрашиваю соседку, вошедшую следом и с недовольным видом принявшуюся закрывать створки.

— Это не я. Они постоянно открываются, пока никого нет. Как специально, — произносит она слова, от которых мне становится не по себе, — при реконструкции решили оставить оконные рамы в почти первозданном виде, чтобы сохранить архитектурную целостность хотя бы внешне. Вот теперь все мучаются, а стоило бы заменить это унылое старье, — произносит недовольно.

Киваю, приняв к сведению. Пожалуй, логично. Здание ведь довольно старое.

До вечерней прогулки я дописываю оставшиеся лекции, за которые ручался перед Кощеем Дан. По двум другим предметам я их уже переписала и предоставила преподавателю на проверку и вот завтра оставался третий предмет, на который я так же попаду впервые и мне надо сказать, было страшно, ведь до сих пор я каким-то чудом не нарвалась на реферат, дополнительные вопросы и доску позора, коей окрестили выход отвечать другие студенты. Но я старалась, действительно старалась прилежно себя вести, все записывать, отвечать на вопросы и не отвлекаться. Да и Дан тоже. Он сдал свой реферат и от него почти отстали, спрашивая только по пройденному.

И что еще заметила, как бы не проклинали Мирослава Алексеевича студенты, он все равно пользовался популярностью у девчонок. Если на парах все ведут себя прилежно, даже иногда рвутся отвечать у доски, то после пар начинаются заигрывания, которые Майн совершенно игнорирует, более того, если кто-то не понимает этого игнорирования, на следующую пару как правило получает выход уже к доске позора и адский допрос по всем темам. Я бы например после такой параллели, близко бы не подошла к Майну, но одногруппницы, да и с других групп тоже, продолжают свои попытки. Я слышала, чем они это обосновывают, ведь сплетницы это прекрасный источник информации, поэтому, я была в курсе, что Майна хотят окрутить больше с азартной стороны. Найти слабые точки и доказать, что он такой же, как и все. Что значит, как и все, я не очень понимала, но полагаю, дело имело интимный характер. Что ему присущи такие же слабости, как и остальным. Смысла я правда в этом не видела. Для чего спать с кем-то, чтобы только доказать, что он такой же человек как и остальные, а все его принципы не такие уж и жесткие? Это странное желание. Поэтому, я больше понимала тех, кто хотел получить Майна как привлекательного мужчину. Это хотя бы было более приземлено. Хотя опять же, для чего? Ведь Майн, как и большинство преподавателей академии явно не их статуса, а такие вот девочки скорее всего в будущем выйдут замуж на мужчин своего круга. Более статусных и более финансово обеспечанных. Это я уже тоже уяснила давно, любовь мало кого интересует, здесь ее измеряют цифрами на счету и статусом родителей.

И это была еще одна причина, почему я до конца не допускала мысли о том, что Дану я просто нравлюсь. Именно поэтому, я старалась воспринимать его как защитника, но давалось это все сложнее и вот как обычно за последние дни, открыв дверь комнаты, я ощутила, как мой пульс улетел в космос, а ноги стали ватными, а все потому, что на пороге стоял Дан, одетый в рваные джинсы и белое худи и улыбался.

Когда он улыбается, то меня согревает персональное солнышко.

Нет, это все-таки не нормально. Конечно, стоило бы поговорить с ним. Задать вопрос прямо, но каждый раз, когда я собиралась это сделать, у меня язык к небу прирастал. Вот сейчас он ответит, что всего лишь опекает меня, создавая видимость отношений и защиты и все, я не буду знать, что делать. Поэтому, я продолжала пребывать в светлом неведении и периодически одергивать себя, чтобы не привязываться.

— Идем, кнопка, — улыбается ласково Давиан, и я в который раз убеждаю себя, что нельзя так играть. Он ведь настоящий.

Но будь я с другого мира, наверное, я смогла бы поверить во все это, а так, я знала в том числе и цену таким улыбкам, когда люди чего-то хотят.

— Привет, — отвечаю с улыбкой и вкладываю свою маленькую ладонь в его большую, с длинными пальцами. Его кожа намного светлее, несмотря на загар. А когда он сойдет, контраст в цвете будет еще более заметен. Но смогу ли тогда держать его так же за руку?

— Ксюш. Ты чего такая загруженная? С конспектом не разобралась? — останавливается, встав напротив меня и приласкав костяшками пальцев мою щеку.

— Нет, что ты, с конспектом все понятно. Майн на удивление понятно объясняет, а ты не страдаешь корявым почерком, — улыбаюсь, смотря заворожено в зеленые глаза.

Кажется, в них я тоже запомнила каждую крапинку.

А что, если он сейчас поцелует меня? Вполне возможно, ведь его взгляд блуждает по моим губам.

Непроизвольно облизнув губы и приоткрыв рот, я почти поддалась моменту, о котором скорее всего желала бы после, ведь так, я бы еще сильнее привязалась к моему фальшивому парню.

Но Дан неожиданно резко перевел взгляд куда-то за мою спину. И что успела заметить, этот взгляд стал тяжелым, острым, холодным.

Давиан притянул меня к себе ближе, обняв за спину и будто защищая.

Обернувшись, с удивлением обнаружила Майна, одетого в темно-серое пальто до середины бедра и как ни странно, джинсы с массивными черными кроссовками, вышедшего откуда-то из зоны парка. А парк здесь очень большой и густо засажен деревьями.

И ладно бы, там тоже гуляют, ведь там есть даже несколько скамеек. Но меня зацепило, что Дан, будто вел короткий немой диалог с Кощеем. Будто что-то спрашивал, а Майн, коротко качнув головой, почти незаметно, ушел в сторону жилого преподавательского корпуса.

— Что-то не так? — спрашиваю настороженно, ощущая, как под моими ладонями постепенно расслабляются мышцы.

— Нет, Ксюш, все хорошо, — Дан вновь посмотрел на меня более тепло, словно и не было этих переглядываний.

— А что это тогда было? — все-таки задаю вопрос.

— Что именно? — произносит, улыбнувшись, будто пытается отвлечь меня.

Но у меня за последние полгода не слабо прокачалась бдительность и паранойя заодно.

— Вы с Майном будто переговаривались молча.

Дан вздергивает иронично бровь и ухмыляется.

— Я всего лишь спросил, все ли ок, слишком уж он мрачный был, — произносит вроде бы честно, — простая вежливость.

— Он всегда такой.

— Может быть, но в любом случае, все в порядке. Не забивай голову, мало ли, что у него на уме, — улыбается Дан, а мне почему-то кажется, что он что-то недоговаривает, хотя выглядит как обычно.

Я собираюсь задать еще вопрос, но вдалеке раздается раскат грома и начинает накрапывать дождь.

— Вот и закончилась хорошая погода, — хмыкает Дан, и сцапав мою руку, быстрым шагом направляется в сторону корпуса.

Больше я не задаю вопросов, ведь Дан быстро провожает меня до двери комнаты, целует в щеку и уходит, оставив одну вариться в этих самых вопросах.

— Это что? — спрашиваю недоуменно у Крис, что переписывается с кем-то в телефоне с соблазнительной улыбкой.

На моей кровати лежит небольшой набор сладостей. Маленькие шоколадки, конфеты с разными начинками, переложенные серпантином и накрытые прозрачной крафтовой крышкой.

— Что? — поднимает голову Крис, вопросительно глядя на меня.

— Спрашиваю, откуда конфеты?

— Ааа. Это от Стасика.

— Какого Стасика? — спрашиваю недоуменно.

— Ну блин, как какого? С параллельной группы, — объясняет, на что я лишь непонимающе хмурюсь, — ну Стас, такой высокий, субтильный брюнет. Кареглазый. Мы с ним в одном потоке часто сидим.

Кажется, я припоминаю этого Стаса, который всегда приветствовал меня с улыбкой, стоило нам перепечься. Я конечно же приветствовала его в ответ и улыбалась больше из вежливости, потому что рядом всегда был Дан и я не собиралась даже пусть и фиктивного парня, но предавать. Если у нас видимость отношений, то даже тут я буду верной.

Взяв упаковку конфет и раскрыв ее, с улыбкой рассматривала содержимое. Я знаю кофейню, где собирают под заказ такие наборы. Видимо, у него было с собой, потому что к нам не пускают никого, только по спецразрешению от ректора в особенных случаях.

Поднявшись, я положила ее в ящик в шкафу.

Закрыв створку двери и обернувшись, в мое лицо тут же шарахнуло сильным порывом холодного ветра с листьями и каплями дождя.

Шторы взмыли вверх от раскрывшихся створок окон.

— Ну вот блять, опять!!! — вскочила раздраженная Крис, принявшись закрывать окно, створку которого упорно сносило сильным ветром.

Опомнившись, я подскочила ей помочь и мы вдвоем с трудом, но захлопнули их. Сразу стало тихо, а мы начали отряхиваться от мусора, влетевшего в окно.

Особенно Крис, ведь ей досталось больше, в том числе и ее идеальным волосам.

Она не скупясь в выражениях, выдергивала из волос мусор.

Я же, осталась у окна, всматриваясь вдаль. Дождь частично скрывал обзор, но все же, было заметно, будто вдали, там в темноте парка, на который и выходили наши окна, кто-то бежит.

— Там кажется, что-то случилось, — произношу тихо.

Крис перестает спасать волосы и подходит ко мне, и я тут же показываю ей туда, куда стекаются люди.

— Похоже. Щас, — она тут же хватается за телефон и что-то усердно пишет, — там кому-то по голове сломанной веткой прилетело, — произносит хмуро.

Сглотнув и почувствовав, как по телу пробежал холодок, у меня против воли скользнула в голову мысль о том, что у нас резко распахнулись окна, будто кто-то хотел нам показать именно это.

Но это бред. Когда мы закрыли окно, прошло от силы пара минут, а к человеку на помощь уже бежали другие, которых кто-то успел позвать.

Как ни странно, скорой не было, паники тоже, зато я видела, как помогают идти какому-то парню, что держится за голову. Он идет сам, хоть и с помощью товарищей и вот среди товарищей я неожиданно заметила Дана.

— Там Дан, — радостно тыкает в окно пальцем Крис, тоже заметив его в числе сопровождающих, — надо спросить, что там на самом деле.

Кивнув, я взялась за телефон.

«Что произошло с тем парнем? Ты сам в порядке?»

«Ответь, как будет возможность», — пишу вслед, почти проводив взглядом всю компанию, что двигалась, несмотря на дождь и ветер.

И не знаю, совпадение ли, но почти сразу, как только я отправила сообщения, Дан обернулся и нашел взглядом мое окно и вот в который раз мне снова стало не по себе.

«Ерунда. Но он решил погулять по парку в дождь и его закономерно немного треснуло по голове небольшой веткой. Жить будет. Его уже осмотрели и отпустили», — приходит примерно спустя полчаса ответ от Дана.

«У академии, наверное, будут проблемы. Его родители наверняка засудят за отсутствие той самой безопасности»

«Не будет. Ректор все решит», — прилетает слишком уверенный ответ, который порождает новые вопросы.

«Как ты там, моя кроха, согрелась уже?» — прилетает следом, отвлекая от этих самых вопросов.

«Да, но у нас опять окно распахнуло ветром».

«У нас тоже», — тут же приходит ответ.

«А еще, пока меня не было, мне принесли набор шоколадок от Стаса с соседней группы», — решаюсь быть честной, ведь мы в отношениях, вроде как.

«Понял. Ешь их сейчас, потому что утром я приду и выкину их».

Усмехнувшись и прикусив палец, принялась писать ответ.

«Могу выкинуть их прямо сейчас, если тебе неприятно».

Это шаг доверия к нему и возможность прощупать почву в сторону реальности происходящего, ведь он в переписке общается со мной, как с собственной девушкой, но сейчас нет необходимости играть и притворяться.

«Я верю тебе, Ксюш. Но даже заказать элементарную доставку и порадовать тебя не могу, так что ешь спокойно)))».

«А если к утру они все-таки останутся?)».

Мне нравится игривый легкий тон наших сообщений и я с улыбкой усаживаюсь на кровать.

«Тогда, как и обещал, я их выкину. Но если очень вкусные, то придется съесть, а не дарить их мусорному ведру».

В таком духе мы переписываемся еще полчаса. Я и правда пробую кусочек шоколадки, которая оказывается невероятно вкусной и засыпаю со счастливой блаженной улыбкой на губах.

— Прошу, Некифорова, расскажите нам, что усвоили за первую половину пары, — звучит громкий безжалостный голос Майна на всю аудиторию. Мы как мыши вжали плечи и перепугано взирали на первый ряд и побледневшую Крис. Надо сказать, в залетах она при мне ни разу не была замечена.

— Но Мирослав Алексеевич, за что??? — произносит удивленно, хотя ее голос подрагивает.

— Ни за что, а почему, Никифорова. Вперед, — кивает он в сторону злополучной доски позора.

— И почему? — все же не сдается Крис и я даже восхищена ее желанием выгрызть суть и отстоять себя, — я все записывала.

— Потому что, Никифорова, тема дисциплины в менеджменте не может быть веселой, это серьезная тема, а Вы сидели с легкой улыбкой на губах, а значит, думали точно не о дисциплине.

— Пиздец какой-то, — психует Крис, отшвырнув тетрадь с лекцией и резко встав.

— Вот как раз к следующему практическому занятию и расскажите, что это за пиздец такой и откуда он к нам пришел, — произносит все так же невозмутимо, но будто бы с издевкой.

По аудитории проносится легкий ропот и попытки хихикнуть, но под тяжелым взглядом Майна, все тут же затихают, только Крис, явно сдерживает себя, чтобы не сказать еще пару ласковых и подать Майну новые темы для рефератов, хот по взгляду вижу, что она бы сказала.

— Что, Никифорова? — похоже и Майн тоже замечает ее взгляд.

— Эта тема не относится ни к предмету, ни к нашей профессии, — произносит резко.

— Зато, Вы и Ваши одногруппники будут чуть более развиты, и раз уж вы используете это определение в своей речи, заодно будете знать его смысл и происхождение.

— Я и так знаю его смысл, — бурчит Крис недовольно, останавливаясь на нелюбимом нами месте и испепеляя взглядом Мейна. Интересно, он когда-нибудь загорится?

— Вы так на меня смотрите, Некифорова, — неожиданно понижает голос до красивой хрипотцы Майн, что не только у меня, но и у остальных вытягиваются лица, — будто хотите что-то еще сказать?

— Ну что Вы, Мирослав Алексеевич, я лишь хочу повторить за Вами сегодняшнюю лекцию, — звучит голос, полный сарказма.

По рукам, что Крис упорно не знает куда деть, понимаю, что она не только раздражена, но и нервничает.

Майн лишь сокрушенно цокает языком.

— Я то уже подумал, что вы еще одну тему для реферата подкинете, ну да ладно, думаю, справится кто-то другой, — обводит он нас ироничным взглядом, после чего уже не сомневаюсь, он точно издевается, — слушаю Вас, Некифорова, — переводит он уже внимательный острый взгляд на Крис.

В целом, успев узнать Крис, и то, как она ведет себя на других парах, я не сомневалась, что она справится. Не смотря на свой характер, девчонкой она была не глупой, и даже попытки Майна ее помучить почти не увенчались успехом. Почти, это потому что невозможно уйти с места у доски позора не почувствовав себя не сильно умным, ну и конечно же, без темы реферата тоже. Но у Крис уже была тема и Майн конечно же напомнил о ней с самым серьезным видом.

Но смешно нам не было.

Нам было страшно. Этого человека ничего не могло смутить и уж тем более остановить.

Как обычно, пережив пару Майна можно считать, что день удался. Хуже быть не могло, а если тебя не задело, так это вообще повод отпраздновать. Праздновать конечно же никто не планировал, но погулять с Давианом пошла.

Крис же после пар засела в комнате и фонтанировала раздражением. Помогать я ей не планировала, потому что мы даже близко не были подругами. У нас был нейтралитет, мы не лезем друг к другу и стараемся не конфликтовать, перекидываясь словами больше по делу.

Небольшая прогулка с моим фиктивным парнем прошла хорошо, но я в очередной раз задалась вопросом, а как далеко он может зайти в этих играх? Ведь Давиан не стесняясь, а иногда мне казалось, что наоборот, специально, мог почти поцеловать меня прямо среди двора академии, или в коридоре при десятках свидетелей. Почти, потому что он касался моих губ своими, мы дышали друг другом, но настоящего, глубокого поцелуя никогда не случалось. Хотя хотелось. Очень хотелось. Но вот так, при всех, я не могла и то ли Дан чувствовал это, то ли просто играл роль, поддерживая легенду, но поцелуя так и не было. Зато Дан не стесняясь мог прижимать меня к себе, целовать в плечо, щеку, уголок губ. Гладить спину и ребра. Я смущалась, но продолжала млеть от каждого прикосновения.

И можно было не сомневаться, я привязалась. Привязалась сильно. Хотя прошло всего три недели с момента нашего знакомства.

И конечно же я понимала, что еще вчерашний подросток, здоровый и активный парень не сможет ждать вечно. Хотя если это легенда, то тогда он мог справлять вою нужду где-то еще.

Сморщившись от подобного сравнения, я еще раз взглянула на себя в зеркало. Сегодня Крис впервые ночевала у своего нового парня в комнате. Это не было запрещено, но и не поощрялось, если застанут, могут разогнать. Ну а у меня неожиданно образовалась пустая комната и я первым делом написала об этом Дану.

«Через пятнадцать минут буду» — следовал быстрый ответ.

Не могу сказать, что я была готова именно к сексу, нет. Для этого мне нужно было понимание, что Дан настоящий. Что наши отношения настоящие и я надеялась, что время проведенное лишь вдвоем, даст мне некоторые ответы, потому что главный вопрос, я все еще была не готова задать. Во-первых все еще страшно услышать правду, а во-вторых, если все настоящее, то я могла попросту обидеть Давиана. Вот и маялась. Мне хотелось понимать, как он поведет себя. Хотя с другой стороны, даже если отношения фиктивные, ему ничего не мешает просто переспать со мной.

Вот такими терзаниями и приходилось мучиться почти каждый день из-за страха один раз услышать правду.

Стук в дверь, такой знакомый и нетерпеливый, отвлек от метаний, и я ощутила, как по телу пробежала дрожь. Но это было не предвкушение, это было волнение. Мне было страшно от того, что он захочет зайти дальше, и от того, что не сделает этого.

Открыв дверь, я тут же врезалась взглядом в улыбающегося Дана.

Он уверено вошел в комнату, закрыл дверь на ключ и… кажется он хотел просто подхватить меня под бедра и сделать все те вещи, на которые я еще не решаюсь, но очень хочу попробовать… с ним.

— Ну, чем займемся? — улыбается Дан, убрав руки в карманы джоггеров, в которых пришел.

Мне может и показалось, но Дан будто сдерживал себя, чтобы не переступить черту.

Это и расстроило и дало возможность выдохнуть.

— Я думала посмотреть фильм, — улыбаюсь в ответ, кивая в сторону экрана, где на паузе стояла выбранная мной новинка.

— Окей, давай, — усмехается Дан и стреляет глазами в сторону кресел.

Почти разочарованно выдохнув, что сидеть мы будем в разных креслах, я с радостью наблюдала, как Дан схватил один из мешков и кинул его впритык ко второму, как итог, у нас выло подобие дивана.

Большую часть фильма мы сидели бок о бок, постепенно, я стекла ближе к теплому телу и даже уложила голову на широкое плечо. Мне было хорошо. Безумно хорошо и я снова задумалась, будь все не по настоящему, ведь не стал бы он пользоваться отсутствием моей соседки и соглашаться прийти? Или стал? С другой стороны, если он рассчитывает на более тесное продолжение, то я как минимум его привлекаю?

Вот тем более он уже минут десять поглаживает мое бедро, все ближе подбираясь пальцами к его внутренней стороне. Это все еще невинно, но уже с намеком.

Но будет ли он что-то предпринимать?

Боже, я окончательно запуталась.

— Все хорошо, Ксюш? — шепчет в макушку, повернув ко мне голову.

— Угу, — утыкаюсь носом в теплую кожу на шее. От Дана очень приятно пахнет. И это не парфюм, это смесь дезодоранта и его естественного запаха.

Осмеливаюсь положить руку на живот, обнаруживая под тканью футболки очень привлекательные кубики. Мышцы под моей рукой сокращаются, очерчивая контур еще сильнее.

Это и правда приятно. Да и волнения внизу живота явно намекают, что мое тело реагирует на Давиана.

Но раздается звонок телефона и я тут же вскакиваю.

Папа.

Как всегда, при звонке от отца во мне всегда возникают два чувства. Страх, ведь могло что-то случиться и радость, что с ним все хорошо и он звонит сам, а не кто-то из его охраны.

— Привет, пап, — отвечаю с улыбкой.

— Привет, котенок. Как у тебя дела? — произносит как всегда с теплотой в голосе.

— Все отлично, все по плану, а у тебя? — спрашиваю настороженно, против воли сжимаясь.

— И у меня все по плану, без форс-мажоров, — произносит отец завуалировано, что означает, что попыток покушения не было. У нас много кодовых фраз с ним на такие случаи. Мы обговаривали каждую из них.

Выдыхаю счастливо и еще пару минут пообщавшись с ним, завершаю звонок.

Радость после разговора с отцом наполняла мое тело.

Слышу, как встает Давиан и подходит ко мне сзади, обнимая, его ладони ложатся мне на бедра, а шеи касаются влажные губы.

Вздрагиваю, в том числе от прокатившихся по телу мурашек.

Это касание иное, оно будто говорит о том, что в этот раз, это не игра, а чистое желание.

Отстраняясь и развернувшись к моему фиктивному парню, смотрю внимательно, как всегда обняв себя за плечи.

Я не ошиблась. Его взгляд другой сейчас. Более глубокий, боле распаленный, более голодный. Это неожиданно пугает. Я все еще не готова к сексу, мне надо чуть больше времени, больше возможности изучить его тело. И главное, мне нужна уверенность, что он мой.

— Сейчас же никого нет, зачем так делать? — спрашиваю тихо.

— Как так? — хмурится Дан.

— Проявлять внимание.

Дан смотрит на меня со смесью недоумения и досады.

— Я это делаю, потому что ты моя девушка и я хочу тебя обнимать и целовать и даже больше, — произносит самодовольно, вгоняя меня в краску и в крайнюю степень удивления.

Он и сейчас говорит, что я его девушка.

Сердце делает радостный кульбит, разгоняя по телу тепло.

— Но я не давала согласия, — пытаюсь протестовать, желая услышать еще подтверждение. Мне нужна эта уверенность.

— Ты не отрицала, значит согласна, — произноси хмуро, вновь засовывая руки в карман брюк.

Хмурюсь. Это не то, что я хотела слышать.

Неужели я слишком романтизирую отношения? Но ведь Дан все три недели очень трепетно ко мне относился, а значит, сейчас точно что-то не так.

— Мне казалось, ты просто сжалился и решил взять надо мной шефство, — оправдываюсь, все же произнося то, что беспокоило все это время.

— Изначально я хотел проводить тебя до комнаты. Ты выглядела слишком потерянно. Но потом оказалось, что мне нравится держать тебя за руку, — произносит серьезно, — и сейчас, я не понимаю, почему моя девушка отвергает меня. Я недостаточно ждал? Недостаточно делал для того, чтобы добиться твоего доверия? — в его голосе прорезаются нотки раздражения, что напрочь убивают во мне меня всю радость,

О желании речи уже и вовсе не шло, ведь я понимаю, о чем он спрашивает. И мне катастрофически не нравится эта постановка вопроса. Неужели он правда ставит в упрек мои страхи и соответственно, отсутствие между нами секса? Если это так, то это крах наших толком не начавшихся отношений.

— Я не могу так, Давиан, — произношу сдавленно, смотря несчастными глазами на своего парня и сильнее обняв себя за плечи, делаю шаг назад.

Дан громко вздыхает, смотря на меня тяжёлым взглядом, но потом кидает взгляд в сторону, будто его позвали и вновь возвращает внимание мне, стискивает зубы, даже желваки заходили на лице, чем пугает и я делаю еще шаг назад.

Но затем, он жмурится и открыв глаза, выглядит уже более спокойным.

— Раз не можешь, значит, не будем, — произносит ровно и выходит из комнаты, оставляя меня одну вариться в непонимании и переживаниях.

После его ухода мне почему то становится неимоверно обидно а ещё очень холодно, не физически. В душе.

Это он так решил закончить наши недоотношения? Или он дал нам паузу? Может, он злится, что не вышло сейчас и чтобы не ругаться, просто ушел?

Наверняка, ему просто надо остыть, а завтра мы помиримся и все будет хорошо.

За эту ночь мне толком не удается уснуть. Меня мучают мысли, я умудряюсь даже выплакаться, но все же радуясь, что соседки нет рядом.

Дан не пишет, а я несколько раз бью себя по рукам, чтобы не звонить ему среди ночи.

Завтра обязательно поговорим.

Наутро Дан впервые не заходит за мной, из-за чего я едва не опаздываю на пару, ведь я ждала его до последнего, но он не пришел.

Более того, Дан не садится рядом со мной, выбрав другое место. Он даже не сморит. Он занят своими делами, на переменах веселится с другими, даже флиртует с девочками, а те и рады стараться.

Я пытаюсь найти момент, чтобы поговорить с ним. Но каждый раз чувствую предательское разрушающее чувство, как я подойду к нему, когда он в кругу одногруппников и попрошу отойти поговорить. А что если он взглянет на меня холодно и просто откажет? Это унизительно.

Я не решилась. Как и не решилась написать ему, ведь надежды, что у нас все наладится утекали сквозь пальцы.

Он явно давал понять, что все. Не можешь, значит, не будем, вспоминаю кинутые им слова. Оказывается, они имели более масштабное значение, чем конкретный момент.

Он не стал бороться или ему и вовсе не нужно было. Подозреваю, что второе.

Все и правда было не по настоящему. И осознание буквально убивало меня.

Я тоже не стала бороться. Я не хотела, чтобы по моим обостренным чувствам прошлись еще раз, уже более конкретно, а то что Дан это сделает, уже не сомневалась.

Ему было плевать на меня, а значит, и я не должна бежать за ним, прося объяснений. Это лишь втопчет мою гордость в грязь.

Что же, я получила хороший урок. Жизненный. Мне не стоило прятать голову в песок, цепляясь за образ отношений. Мне стоило спросить сразу. Прямо. Что между нами, фарс или все настоящее?

Возможно тогда, даже вчерашний разговор мог пройти в другом ключе. Я бы могла легко кинуть, что между нами фарс, а секс в него не входит. А так…

— Вы что расстались? — произносит недоуменно Крис, нагнав меня и дёрнув за локоть.

— Похоже на то, — произношу рассеянно.

Я не была готова говорить. Ведь внутри были десятки других слов, других мыслей, образов.

Но все эти мысленные диалоги с собой, попытки самокопания не приносили облегчения. Я находила ответы для себя, но внутри во мне все выло. Сердце бешено стучало, а порой, сжималось до боли, от чего, я не могла нормально вздохнуть воздух.

Это был полный разлад. Мой мир сыпался, а чувства отказывались принимать тот факт, что больше ничего не будет.

Но это так. И чем раньше я приучу себя к этому понимаю, тем быстрее смогу вернуться к своей жизни.

Вот только я буду каждый день видеть его. И здесь я сомневалась, что смогу выдержать.

Но ведь справляются же как-то люди после расставания? Мы были не так уж много времени вместе. Это была влюбленность. И сейчас чувства обострены. Это нормально. Но это пройдет. Я смогу жить дальше.

И все-таки сейчас мне было больно. Я снова ощущала себя потерянной, потерявшей опору, потерявшей защиту.

Без Дана и его руки, что сжимает мои пальцы, я чувствую себя не цельной. И это уже не нормально. Я понимаю это.

Следующие дни не принесли легкости. Мне не стало проще. Я все сильнее опускалась на дно, где мне все равно.

Я вновь и вновь возвращалась к вопросу, могла ли я так быстро привязаться к нему? Могла, похоже. Ведь других вариантов у меня нет. А ещё мне хочется упасть на кровать и расплакаться. Это желание теперь со мной ежедневно. Я встаю и мне хочется вновь уткнуться в подушку. В груди по-прежнему сжимается болезненно, особенно, когда вижу его. Зачем он так делал? Мне казалось, что он был искренним в своем трепетном отношении ко мне. Ему нравилось проводить со мной время. Но если ему нравилось со мной быть, почему он так просто отпустил? Только из-за отказа в сексе? Или он не готов был прилагать усилия? Я и так шла за ним, а когда взбрыкнула, он сразу же решил переключиться на кого попроще?

Я как всегда крутила в голове одни и теже мысли, задавала одни и те же вопросы, рассматривая безразличным взглядом Давиана, что с очаровательной улыбкой общался с Крис.

Крис никогда не скрывала, что интересуется им. Но после его предупреждения тогда, в первый день, ни разу не лезла. Ноя видела, как она смотрит на него. И как она так может? У нее же ведь парень появился. Или для многих, отношения это пустой звук? Может она так же поиграла с ним, или он с ней и разошлись?

Не знаю.

— Привет, — сбоку возникает улыбчивый Стас. Он был тем, кто пытался поддержать меня. Но я ощущала, что даже приняв поддержку от другого парня, предаю наше прошлое с Даном. Это было особенно глупо, цепляться за то, что было фальшью, но я продолжала так делать.

— Привет, Стас, — улыбаюсь с трудом, повернувшись к парню.

— Слушай, я понимаю, что сказанное мной тебе не понравится, но я не могу смотреть, как ты страдаешь по нему, — произносит с самым серьезным видом, от чего я перестаю улыбаться и хмурюсь.

— Это не твое дело!

— Мое. Это мое дело, Ксюш. Я пытаюсь тебя поддержать, но ты отгораживаешься, поэтому, говорю прямо. Ты мне нравишься, Ксюш и я буду тянуть тебя из этого дерьма, в которое тебя опустил наш популярный Дан. Я не он, Ксюша, — произносит уверенно и немного эмоционально.

Его слова на мгновение разгоняют бурю. Но лишь на мгновение, потому что я ловлю взгляд Дана в конце коридора. Он занят разговором с друзьями, но его глаза отчетливо пригвождают меня к месту.

Это приводит в чувства.

— Идем погуляем. Тебе стоит подышать воздухом, — произносит более мягко Стас и пытается взять меня под локоть.

Вздрагиваю, обрывая зрительный контакт с Даном и смотрю на Стаса.

— Не трогай меня, Стас, — произношу тихо и выпутываю руку.

— Хорошо, я не буду, — произносит примирительно, подняв ладони, — но Ксюш, пойдем погуляем, правда.

Сглатываю. Во мне все противится, но я все-таки киваю.

Закинув рюкзак в комнату, я иду рядом со Стасом и пытаюсь переключиться на него. Он честно сказал, что я нравлюсь ему. Вот эта та прямота, что нужна была. Но почему все внутри отвергает его?

Стас старается увлекать меня в разговор, порой, у него даже выходит. Мне интересно. У него красивый смех, но я упорно сравниваю его с другим и мне не нравится это сравнение.

Он другой. В нем все другое и в этом была проблема. Почему я отказываюсь отпустить?

Может дело в том, что всю нашу прогулку я видела Дана? Не в мыслях, наяву. Он будто специально появлялся там, где мы ходили. То по аллее пройдет, где сидим мы, то громко смеется, общаясь с кем-то.

Я понимаю, мы все заперты не на такой уж большой территории и гуляем мы все в пределах одного парка, но… я продолжала видеть его. И только он светился для меня, словно солнышко.

Он продолжал быть им и от этого, я снова грязла в собственном саморазрушении.

Следующие дни оказались моим персональным адом, даже стычки с Майном, что оторвался за мою рассеянность и отправил меня к доске позора так не цепляли, я просто соглашалась со всем, принимала любое наказание, если отвлекалась от лекции и не спорила. Теперь, каждый вечер был занят подготовкой рефератов, докладов и это хоть немного отвлекало меня. Моя покладистость явно была оценена, ведь Майн почти перестал меня дергать. Это было хоть каким-то утешением.

Потому что кроме холода внутри, за окнам все чаще завывал ветер и лил дождь, принося холод и снаружи. Погода стремительно портилась.

В коридорах все чаще слышались жалобы студентов на распахивающиеся окна и на то, что они часто мерзнут из-за этого. Немного радовало, что хоть в нашей комнате это самое окно перестало распахиваться. Не знаю, что поменялось, может его наконец заклинило. В целом, мне было все равно. Внутри было слишком холодно и без того.

Две недели с момента, как внутри что-то погасло не прошли бесследно. Я стала более замкнута, все чаще сидела в комнате и все чаще игнорироала сообщения или звонки Стаса. Он конечно же терпеливо сносил все это. Улыбался при встрече, не грузил проблемами, не лез в душу. Он просто был рядом. Хороший парень. Но он не мой.

Хотелось в эти момент отвесить себе оплеуху. А кто мой? Тот, кто ушел из-за отказа?

Мне не становилось легче. Просто эмоции заглушались, уходя куда-то вглубь. Можно считать, что это и было исцеление, которого на самом деле не было. Мне все еще было больно видеть его. Внутри все горело, когда я видела, как с ним заигрывают, но стоило ему уйти, как внутри оставалась пустота.

Отец тоже заметил изменения в голосе, хотя я старалась не показывать ему эту сторону, чтобы не расстраивать. У него и так хватает серьезных проблем, а тут я со своей первой любовью. Но мы были слишком близки, чтобы он не понял. Пришлось рассказывать и отец поддержал меня. Сказав, что если бы он и правда хотел, он бы успокоился и на следующий день пришел ко мне просить прощения. После разговора с мужчиной, который был для меня примером становилось легче. Он понял. Он поддержал.

Сегодня был редкий более менее солнечный день. Возможно, скоро потеплеет, ведь должно же прийти потепление, прежде чем закончится осень.

Я гуляла по территории академии, кое-как отделавшись от Стаса и почему-то именно сейчас, словно ждали, пока я буду одна, мне навстречу входят три девчонки. Они с моего потока, но с другой группы. То, что они не пройдут мимо, было ясно сразу. Будут цеплять.

Останавливаюсь, смотря прямо. Внутри колыхнулся животных страх, но он слишком глубоко, чтобы завладеть мной. Его перекрывает толстый слой равнодушия.

— Ну и что, бросил тебя, Дан? Как вообще мог на тебя позариться, тихая моль. — начинает первая.

Их слова цепляют, но я заставляю себя смотреть прямо.

Я знаю, что такое буллинг. Меня лично пытались задевать в классе седьмом, но отец научил меня, как давать сдачи. Помогло. Но зато я видела, как цепляли других, более слабых. Это было страшно. И вот сейчас, именно это и происходит. Травля именно так и начинается. А Дан это просто предлог, чтобы задавить меня, сделать больно, растоптать. Только я уже давно справилась с этим сама. Сильнее не смогут.

— Идите куда шли, — произношу устало, сил спорить у меня нет.

— Так мы к тебе и шли, — лыбится одна из них.

— Ну раз шли, говорите все что хотели и разойдемся, — произношу ровно, смотря в глаза. Нельзя отводить взгляда.

Хмыкают и переглядываются. Их явно то ли веселит мой отпор и показное равнодушие, то ли злит.

— И кто сказал, что мы расстались? Временно повздорили, с кем не бывает? — звучит насмешливый и такой родной голос Дана и затем, он сам выходит к нам откуда-то из-за дерева. Взгляд прицельный, острый. Сам Дан останавливается чуть позади меня и как-то совсем привычно сжимает мою ладонь, следом переплетая наши пальцы на моем животе. Его касание и такое уже привычное тепло вызывают куда больше эмоций, чем потенциальная угроза и даже возможная драка.

Поэтому, я уже не слушаю, что там пищат девочки, неожиданно растерявшие свой боевой настрой, я лишь приваливаюсь затылком к мужскому плечу впитывая пока возможно, эти чувства рядом с ним.

— Все, Ксюш, они ушли. Больше не тронут, — звучит тихий шепот на ухо. Ласковые пальцы перебирают мои волосы, вызывая вполне живые мурашки. Я чувствую. Чувствую остро. Я не умерла внутри.

— Спасибо, — произношу тихо, не желая открывать глаза и лишаться опоры в виде тела дана.

А он и сам не спешит разрывать контакт. Обнял меня второй рукой и прижался сильнее. Я чувствую макушкой его дыхание. Это он уткнулся носом в мои волосы.

За эти мгновения, когда он такой, когда рядом, я готова на все.

— Я готова с тобой к большему, Дан, — произношу тихо, понимая что я и правда хочу ощутить это с ним. Даже если после этого он снова забудет про меня. Я просто хочу почувствовать его, хочу подольше понежиться в его защите, в его надёжных руках.

— Почему сейчас? — спрашивает глухо.

— Я просто не хочу тебя отпускать, — говорю тихо и развернувшись в его руках, распахиваю глаза, тут же встречаясь с его зелёными и тянуть к губам. Чувствую дрожь от волнения. Это будет третий мой настоящий поцелуй и первый настоящим с ним.

Коснувшись губ, я ощутила из мягкость. Дан не шевелился и тогда, я сама углубила нашу близость, добавив язык, робко проведя по мужским губам.

Дан резко вдохнул и сжав меня за бедра, резко вдавил в свое тело, дав ощутить чуть вставший член сквозь джинсы и тут же врываясь языком в мой рот.

Он словно брал свое, клеймил меня, увлекая за собой. И мне это так нравилось, быть ведомой им. Я старалась повторять то, что он давал, старалась успеть за ним, но понимала, что мне все равно слишком не хватает опыта. И вот сам Дан все же разрывает поцелуй, хмуро смотря на меня, но тем не менее, не выпустив из объятий и уткнувшись своим лбом в мой.

— Как давно ты целовалась, Ксюш? — спрашивает совершенно серьезно.

— В шестнадцать, — произношу тихо, смотря напряжённо в зелёные глаза.

Стало стыдно, что мои навыки настолько плохи, что он спрашивает о том, как давно я целовалась. Два года прошло. Тот парень, с которым я целовалась два раза, пытался ухаживать за мной. Но у нас не сложилось. Я слишком зажатая. Это не мои слова. Его.

Почувствовав, как щиплет глаза, я поспешила отвернуться, но только Дан не дал этого сделать, он мягко обхватил ладонями мое лицо, вынудив смотреть на него.

— Мне понравилось, Ксюш, не накручивай себя, лады? — произносит неожиданно мягко, поглаживая большими пальцами щеки.

— Зачем тогда спрашивал как давно? Разве не потому, что я ничего не умею? — буркаю немного обиженно

— Именно поэтому, — я тут же дергаюсь из его объятий, но меня не пускают, — я и раньше предполагал это, поэтому не давил на тебя, давая привыкнуть, а теперь, поцеловав, я совершенно уверен, что ты невинна, Ксюш и это офигеть, как здорово, — улыбается ласково. Не торжествующе, не с победой, не с азартным блеском в глазах, а именно ласково, тепло.

— Да уж, здорово, — прикусываю нижнюю губу, ощущая как горят щеки под мужскими ладонями.

— Повторю ещё раз. Мне понравилось, — чеканит строго, от чего я не сдерживаю улыбку.

— Почему ты так легко ушел тогда? — задаю вопрос, что так и остался вопросом.

— Ты не готова была. Ты сомневалась во мне и в отношениях, — озвучивает все мои страхи, от чего я широко распахиваю глаза, — поэтому, тебе стоило дать время разобраться в себе. Понять себя, — произносит хмуро, будто ему и самому не нравится эта тема, — зато теперь ты уверена, что я тебе нужен, уверена в чувствах ко мне и сейчас все между нами правильно.

Меня цепляют его слова. Но он прав. Я сама не знала, что хочу, я просто шла за ним, ни разу не воспротивившись, готовая принять все, что он готов дать. Это скорее зависимость, чем равные отношения. Он прав, но от этого все равно больно.

— Это ведь не игра, Давиан, — произношу робко.

— С тобой я не играл.

— Ты флиртовал с другими, — в моем голосе прорезаются обвинительные нотки, на что Дан лишь мягко улыбается.

— Ты должна была понять, что тогда, между нами все. Ты не должна была цепляться за меня. Должна была разобраться в себе. Мне тяжело это далось это, Ксюш, но я не позволил ни разу себе что-то большее, я ждал тебя.

А затем, он подхватывает меня под бедра и прижимает к себе, набрасываясь на губы.

Я вцепляюсь пальцами в его плечи, а ноги сплетаю на мужской пояснице.

Мне никогда не приходилось бывать в таком положении, в таком откровенном, интимном, таком близком. Между ног я чувствовала его каменный пресс и ощущала жар, что растекался внутри.

Но Дан все-таки останавливается и снова утыкается лбом в мой, смотрит жарко и тяжело дышит.

— Сейчас, стоит остановиться. Это не место и не время. Я подожду сколько надо, кнопка, — произносит нежно, целуя в кончик носа.

Улыбаюсь смущенно, перебирая пальцами его короткий ежик волос на затылке. Он все еще держит меня на весу. Мы скрыты от окон академии, но все равно, тут порой проходят студенты.

— Я правду сказала, Давиан. С тобой, я готова, — мой голос дрожит, как и тело.

— Я верю, — улыбается, но глаза смотрят серьезно, — и все у нас будет. Прости, что тогда повел себя так. Если честно, я вспылил, — теперь уже он кусает нижнюю пухлую губу, смотря виновато, — но если ты станешь моей, Ксюш, я тебя уже не отпущу, — произносит уверенно, на что я улыбаюсь.

— Пиздец! — восклицает Крис, вскакивая, когда поздно вечером наше окно резко распахнулось, внося в комнату ветер, прелую листву и холод.

Я тоже вскакиваю, помогая соседке захлопнуть створки.

С трудом, но нам удается это. И конечно же как итог, мы все мокрые и взъерошенные.

— У меня уже такое ощущение, что как только вы с Даном сошлись, наши окна тут же стали намекать, что это была плохая мысль, — цедит раздраженно, подойдя к зеркалу и пытаясь вытянуть из волос мелкий мусор.

Вздыхаю тяжело, поглядывая исподлобья на Крис.

— Это просто совпадение. Не нужно вымещать на мне свое недовольство из-за того, что мы сошлись с Даном, — кидаю не менее раздраженно.

За те три дня, что мы с Даном снова вместе, Крис вообще почти перестала со мной говорить. Это первый раз, когда мы ведем диалог. Обычно она фыркает и предпочитает меня игнорировать. Кажется, ее зацепило, что Дан снова выбрал не ее, а меня. А ведь она пыталась заинтересовать его.

А учитывая, что я знаю ее мнение обо мне, наше воссоединение вызывает у нее не только раздражение, но еще и полное недоумение. Как и у многих других.

Как оказалось, многие ведь думали, что Дан играет со мной, как с новенькой, а потом он решил меня кинуть. А тут на тебе, Дан снова приходит за руку со мной.

Что касается окна, мысль, что как только Давиан вновь появился в моей жизни и на пороге нашей комнаты, окно вновь стало распахиваться, скользнули и в мою голову в первый же вечер, когда Дан проводил меня до комнаты и поцеловав, ушел. Спустя несколько минут, створки окна распахнулись.

Крис на мое высказывание лишь фыркает и больше не говорит со мной.

Я же перекинувшись несколькими сообщениями с Даном, очень быстро засыпаю. Видимо, мой организм вымотанный за это время, радостно брал свое. А может то, что Дан снова был со мной, сыграло главную роль и теперь, во мне вновь все пело и расцветало, с одной лишь разницей, больше я не боялась задавать вопросы о наших отношениях или настаивать на ответе, если меня что-то волнует.

А волновал меня один вопрос где, как мне казалось, я поступила совсем уж плохо.

На следующий день, в очередной раз проводив фигуру Стаса, что с момента нашего воссоединения с Даном лишь здоровался со мной, дольше не предпринимая попыток ухаживать, я поняла, что лишь выставляю себя в плохом свете, игнорируя этот момент.

— Надо как-то объясниться со Стасом, он ведь ухаживал за мной, — произношу робко, ведь озвучивать подобное своему нынешнему парню сложно.

— Тебе он совсем не нравится? — спрашивает Дан, пристально сканируя мое лицо.

Меня очень удивил этот вопрос, ведь в нем я не слышала ревности и это не первый раз, что касалось Стаса. Ведь если другие, даже в шутку пытались заигрывать со мной, исключительно, чтобы зацепить Давиана, тот реагировал более остро, даже если скрывал за такой же шуткой, но в каждом его слове было предупреждение не подходить ко мне.

— Нравится, как друг, — отвечаю, рассматривая своего парня. Ну точно, это не ревность.

Давиан усмехается.

— Ты не ревнуешь, — констатирую факт, — неужели ты совсем не рассматривал Стаса как того, с кем у меня могут завязаться отношения?

— Рассматривал, — напрягает челюсть, смотря на меня пристально.

— И почему я не вижу в тебе ревности к нему? — спрашиваю лукаво.

— А ты хочешь, чтобы я ревновал тебя, моя кроха? — ухмыляется Дан, притягивая меня за талию и тут же целуя в губы. Прямо среди коридора, среди десятков студентов.

Но тем не менее, я хочу отвечать ему, поэтому, пересиливаю свою неловкость перед остальными и обвиваю шею своего персонального солнышка.

— Я не хочу, чтобы ты ревновал меня, тем более, у тебя нет повода, — произношу серьезно, как только Дан отстраняется, поглаживая пальцами мое лицо.

Давиан лишь улыбается понимающе.

Он все еще не отпустил меня, крепко прижимая к своему сильному телу, я же блаженно обняла его за талию и набравшись смелости забралась буквально на два пальца ему под форменный жилет, ощущая сквозь тонкую ткань рубашки ямочки на пояснице. Это так необычно, трогать его, особенно когда мы не наедине.

Но в прилюдном проявлении внимания друг к другу есть и огромный минус.

Пока я жалась к плечу Дана и гладила пальцами его поясницу, столкнулась взглядом с колючими серыми глазами Майна.

Я даже среагировать не успела, как преподаватель стрельнул красноречивым, но все-таки холодным взглядом в то место, где находилась моя рука.

Намек был ясен. Это было предупреждение.

Быстро притянув руку к себе, я уткнулась носом в теплую мужскую грудь.

— Что такое, Ксюш? — спрашивает серьезно Дан, тут же обернувшись.

— Там Майн. Он сделал предупреждение, — буркаю опасливо.

— Боишься, что он вызовет завтра к доске позора? — произносит мягко, будто его это совсем не беспокоит.

— Почти уверена, что вызовет.

— Не думаю, что из-за того, что мы обнимались среди коридора, он станет вымещать на тебе свое недовольство, ведь это было не на его паре, это первое, — произносит спокойно, целуя в макушку, — а во-вторых, ты прекрасно справляешься с его предметами и если даже вызовет, ответишь на все его вопросы, а с рефератом я тебе помогу.

— Спасибо, но все же я предпочту сделать его самостоятельно, чтобы потом я могла его защитить, — вздыхаю удрученно, предвидя завтрашний вечер за ноутом.

— А Стасу я объясню все сам, — неожиданно возвращается к той теме, о которой к своему стыду я даже забыла.

— Не надо!!! — пугаюсь, хватая Дана за запястье, хотя он даже не делал попыток отойти, — я сама! Это нечестно к нему.

Хотя нечестно было и отмалчиваться все три дни. Но Стас и сам не предпринимал попыток заговорить об этом, поэтому я смалодушничала и решила, что слова будут тут лишними.

Давиан тяжело вздыхает, смотря на меня словно нашкодивший ребенок.

— Ксюш, буду честным. Стас ухаживал за тобой по моей просьбе. Я попросил не оставлять тебя одну и быть рядом, так как я не мог.

— Что…? — я даже отшатываюсь, шокированная услышанным, но Дан снова притягивает меня, крепко прижав к себе и уложив подбородок мне на макушку.

— Ты ему нравилась, но он с самого начала понял, что он тебя не интересует, а навязываться не считал нужным. Но он согласился оберегать тебя.

— Это странно, — произношу все еще шокировано.

— Ксюш, — зовет мягко и я поднимаю голову, — я хочу и буду заботиться о тебе, даже если тебе кажется, что я не делаю этого, делаю. Ты скромная и застенчивая и как только ты остаешься без защиты, на тебя тут же пытаются налететь, — произносит серьезно.

Киваю, немного хмурясь. Мне неприятно это слышать, но он прав.

Сильнее прижавшись, робко целую Дана в грудь, прямо через ткань формы, тут же почувствовав резкий выдох в макушку.

Оставшийся день проходит привычно. Обед, еще пары, ужин, прогулка. Все это время я не отлипаю от Дана и меня это полностью устраивает и как мне кажется, его тоже. Может это и не правильно, но с ним рядом я чувствую себя живой, цельной.

— Давиан, я хотела с тобой поговорить, — произношу тихо, пока мы вечером прогуливались вдоль аллеи. Под ногами почти не было видно тротуара, что был засыпан мокрой листвой. Но мне нравилось.

— Так обычно начинается что-то плохое, — вдыхает резко Дан, улыбнувшись мне.

— Нет, — мотаю головой так же улыбаясь, — но мне хотелось бы прояснить один момент.

Неожиданно, Дан резко дергает меня к своему боку, тут же обняв, чтобы я не упала.

Успев испугаться, под стук пульса в ушах, я большими глазами смотрела на Давиана.

— Что случилось?

— Там слизняк был под ногами, — улыбается Дан, но кажется, я научилась понимать, когда он уходит от ответа, а когда честен. И вот сейчас было что-то не так.

— И что? — спрашиваю серьезно, отпустив плечи Дана и обхватив ладонями свои.

— Да просто. Не заморачивайся, Ксюш и извини, что напугал, — улыбается почти непринужденно, пока я все сильнее хмурюсь, — так о чем ты хотела поговорить со мной?

Сперва я решила, что таким образом он хочет избежать разговора, но теперь, когда он напротив переключает мое внимание, поняла, что дело в другом. Но все же я пока решила не акцентировать внимание на его странном поведении. Возможно и правда, там под ногами кто-то был, может быть, даже тот же слизняк, а Дан например их не переносит и теперь Дану неловко за свою реакцию, в любом случае, не думаю, что здесь что-то серьезное.

— Я хотела поговорить о том, почему я считала, что наши отношения не настоящие, — произношу тихо, всматриваясь в лицо Дана.

Он удивлен, даже бровь иронично выгибает.

— Я уже примерно понял, Ксюш, в чем дело. Ты достаточно доходчиво донесла до меня мысль в тот раз, — хмурится Дан, будто вспоминать ему это все неприятно.

Я тоже хмурюсь.

— И тем не менее, если ты считаешь, что должен знать что-то еще, я слушаю тебя, — поспешно исправляется, произнося серьезно.

Улыбнувшись напряженно, я сильнее стискиваю теплую ладонь и мы медлено двигаемся дальше вдоль аллеи.

— Понимаешь, я выросла с одним отцом, моя мать погибла в ДТП, когда мне было 8. Отец стал для меня всем. Но он и оберегал меня тщательно, старался оградить от неприятностей и волнений. И я… я привыкла к этому, более того, мне нравилось быть защищенной сильным и надежным мужчиной, которым для меня всегда был отец.

— А тут появился я, уверено схватил тебя за руку и больше не отпускал, — продолжает за меня Давиан, но не в шутку, он серьезно смотрит на меня своими зелеными глазами.

Киваю, прикусывая губу.

— Мне нравилось это ощущение, оно привычное, родное. И я боялась потерять его. Боялась потерять опору. Но я изначально понимала, что ты попросту решил помочь мне и держалась за это понимание. Ко всему прочему, это были первые мои отношения, да и твое внимание не могло не нравиться. Но я малодушно боялась услышать от тебя правду, что ты со мной не по-настоящему, что это просто защита. Боялась, что мой мир рассыплется и все больше привязывалась при этом.

— Поэтому, предпочла быть ведомой, соглашаясь со всем и позволяя себе тонуть в собственном саморазрушении, — произносит серьезно, останавливаясь и сканируя меня довольно тяжелым взглядом.

— Да, — произношу почти шепотом.

— Я это понял, Ксюш, но уже после того, как вышел за дверь тогда. И знаешь, ты права, нам стоит говорить. Психолог моего отца, с которой он крутил роман часто говорила ему, что стоит разговаривать друг с другом, чтобы выстроить отношения. Не додумывать, а озвучивать. И думаю, она была права.

Удивленно распахнув глаза, я даже не знала, что ответить.

С моих губ сорвалось нервное хихиканье.

— Крутил, в прошедшем времени… как понимаю, роман уже закончился, так как твой отец не желал говорить?

— Бинго! — произносит со смешком Дан, — отец считал, что она делает ему мозги, но она была адекватной теткой, хорошо, что не сошлась с моим отцом.

— Вы с ним не ладите?

— Ладим, если забываем о существовании друг друга и не лезем с советами, как жить, — усмехается Дан, но как-то мрачно, — в целом, ему на меня плевать.

— А мама? Они в разводе как я поняла?

— О, нет. Они не в разводе. Они просто разошлись, ведь отец полностью содержит мать и если они разведутся, то мать потеряет содержание, так как я совершеннолетний да и живу все-таки под одной крышей именно с отцом, а отцу удобно иметь видимость крепкого продолжительного брака, ведь мать периодически сопровождает его на важные встречи. Вот такие вот высокие отношения.

— Ужас какой, — произношу глухо, прижимая ладони к щекам, — с мамой у тебя тоже прохладные отношения?

— Ага, и если не против, хватит о них. Мне это обычно портит настроение, — произносит мрачно, хмыкнув и сцапав мою ладонь, — но я согласился быть честным с тобой, поэтому сказал и думаю, этого хватит, чтобы понять, как обстоят дела, — улыбается натянуто.

Киваю, облизав губы и обнимаю Дана за шею, притянув его голову к себе.

Но Дан тут же поймал мои губы своими, утягивая в поцелуй.

Вот только от поцелуя опять что-то отвлекло, потому что Дан резко замер, переведя быстрый взгляд за спину и тяжело выдохнул, отстраняясь от меня.

— Пойдем обратно, — произносит устало.

— Кто там был? — я снова верчу головой, понимая, что мы одни.

— Никого, Ксюш, — произносит как-то устало, — просто кажется, сейчас снова пойдет дождь, на меня капнуло.

Эти слова вновь царапают меня. Мне кажется, что он вновь увиливает и поэтому всю дорогу, пока мы идем обратно, пытаюсь наблюдать за поведением Дана. Но он такой, как обычно. Болтает весело и постоянно старается прижать меня к себе.

В голове начинают вертеться мысли и воспоминания о других подобных моментах и против воли, в сознание начинают прокрадываться опасения, что возможно, действительно что-то не так. От варианта, что у Дана что-то с головой, который я всячески подавляю, до чего-то совсем нереального, что Дан видит то, что не видят остальные. Но это уже ближе к мистике и совсем уж не в ту степь. Да и то, это скорее под влиянием просмотренных фильмов.

Надеюсь, что мне все-таки кажется и у этого странного поведения есть простое объяснение. Например, элементарный страх большого сильного мужчины перед банальным слизняком, в котором он просто стыдится признаться. Это хотя бы логично и приземлено.

На следующий день я иду на пару Майна выпив успокоительного и пролистав все написанные лекции по предмету, готовая отбиться от любого каверзного вопроса.

Но к моему огромному удивлению, Мирослав Алексеевич вовсе не наказывает меня за вчерашнее, он лишь задает мне вопрос по теме, на который я к счастью отвечаю и все. То есть, его внимание ко мне было не более чем к остальным. Поэтому, к концу пары я выдыхаю, а настроение ползет к отметке прекрасное.

Но выйдя из аудитории, в коридоре вновь сталкиваюсь со Стасом.

— Стас, подожди пожалуйста, — задерживаю его.

Парень останавливается и улыбнувшись, разворачивается ко мне.

— Привет, — поизносит бодро и а как мне кажется, совершенно без обид.

— Привет, — тоже стараюсь улыбнуться, — слушай, я хотела извиниться перед тобой. Я с Давианом… в общем, — мне сложно объясняться, да и вообще, не приходилось ничего подобного делать.

— В общем, тебе нравится он, а не я. Я это уже давно понял и рад, что у вас все наладилось, хотя и предпочел бы, чтобы он свалил с твоей дороги, потому что ты все еще мне нравишься, а методы Дана весьма жестоки, — произносит уже без улыбки.

Я тоже перестаю улыбаться.

— Извини, эмм да, спасибо, что понимаешь, — заправляю волосы за ухо и обхватывая себя за плечи.

— У тебя же все ок? — спрашивает он как-то странно, будто всматриваясь в мое лицо и ища ответы.

— Ну да. А у тебя?

— И у меня ок, — произносит спокойно и снова улыбается, — за меня не переживай, я в состоянии принять отказ, — улыбается.

— Спасибо, — улыбаюсь и облегченно выдыхаю.

— Будь осторожна, Ксюш, — Стас снова серьезен, — и ели что-то вызывает вопросы или кажется странным, лучше спроси, окей? — произносит странные слова, вызывая холодные мурашки по телу.

Кажется, у меня уже паранойя. Я хмурюсь.

— Окей. Спасибо и пока.

Я отхожу от Стаса и ко мне тут же подходит Дан, укутывая в надежные объятия, будто стараясь защитить. Он хмурится и всматривается в мое лицо, даже крутит держа за подбородок пальцами.

— Ты же просто объясниться пошла? Что с настроением? Что он тебе сказал? — закидывает вопросами Дан и я опять ловлю себя на мысли, что все вокруг будто что-то знают.

— Он сказал быть осторожной и всегда задавать вопросы, — признаюсь честно следя за реакцией Дана.

Но Дан чертыхнувшись, посмотрел мрачно в ту сторону, куда ушел Стас и сжал мою руку.

— Он видимо рассчитывает, что я все же тебя обижу, — произносит Дан, опустив ладонь мне на щеку и прижавшись губами к моим.

Жмурюсь как обычно, впитывая эту ласку. Пружина страха и непонимания внутри меня тут же отпускает.

По пути в столовую, Дан снова себя странно ведет. Он словно отвлекается и в этот раз. Это заметно. Он хмурится, хмурится и сильнее сжимает мою ладонь.

А потом он смотрит на меня.

— Крис сейчас в комнате? — спрашивает неожиданно.

— Не должна, — произношу настороженно.

— Идем, я кое-что должен сказать, — произносит Дан и резко поменяв траекторию, почти бегом ведет меня в сторону моей комнаты.

Я с трудом поспеваю за ним. Внутри плещется рациональный страх, непонимание и миллион вопросов.

Влетев в комнату, Дан тут же закрыл ее на замок и уставился на меня мрачным взглядом, полным решимости.

Он же ведь не задумал ничего такого?

— Дан, ты меня пугаешь, — произношу тихо.

— Я не причиню тебе вреда, Ксюш. Но это правда важно, — произносит напряженно.

— Говори.

Дан выдыхает тяжело и на миг поджимает губы.

— Ксюш, позвони сейчас своему папе и скажи, чтобы он не садился в свой автомобиль. Не он, ни кто либо, — произносит мрачно, смотря на меня таким взглядом, от которого мне дурно становится.

Делаю шаг назад, обхватывая плечи руками.

— О чем ты? Ты что-то знаешь? Давиан? — произношу тихо, ощущая, как меня начинает колотить.

Он ведь не мог знать о покушениях на отца. Не мог же?

Дан вновь поджимает губы, будто не хочет говорить.

— Ксюш, просто сейчас поверь мне. Позвони и скажи. Это просто, — произносит резко, пытаясь давить.

Страх за отца, непонимание всей этой ситуации откровенно пугали и дезориентировали, но я все-таки выудила из рюкзака телефон и дрожащими пальцами набрала номер отца.

Пока слушала губки мелькнула мысль, а что если ему напротив стоит сесть в машину…?

Кидаю взгляд на напряженного Дана. Неужели я настолько ему верю, что готова доверить ему жизнь отца?

Гудок, один, второй, меня начинает трясти сильнее.

Закусываю до боли губу, ощущая, как меня захлестывает паника.

Прохожусь по комнате туда-сюда, но это не помогает.

А потом, я ощущаю теплые руки на своих плечах и большое тело за спиной, которому я привыкла доверять.

Но сейчас, от этого прикосновения вздрагиваю и одновременно, раздается голос отца.

— Привет, котенок, — звучит как всегда бодро, с теплыми нотками и мое сердце тут же разжимают тиски страха, жив.

— Пап, ты сейчас где? Не дома? — спрашиваю ощущая, как дрожит голос.

— Я собираюсь на совещание, а что? Кюсша, что с голосом? — в голос отца прорезаются знакомые властные, и одновременно обеспокоенные нотки. Он четко улавливает мое настроение.

— Пап, не садись сейчас в свой автомобиль и пусть Игорь тоже не садится, — произношу дрожащим голосом, с которым не в силах справиться.

— Ксюша?? Почему? Ты где сейчас? Твоя локация фиксирует, что ты в академии. Тебе что-то угрожает?

— Нет, пап. Я в безопасности. Просто, — я оборачиваю голову к Дану, что уложил голову мне на плечо и явно слушает, смотря на меня серьезными глазами, — просто пожалуйста, проверь машину, — на что Дан утвердительно кивает.

— Ксюша, — теряется отец, — нет, Игорь, не трогай дверь! — слышу оклик отца который как всегда прислушался к моим словам, какими бы странными они не были, — да, проверь его.

— Спасибо, пап, — произношу тихо, стараясь не трястись.

— Что?? — снова окрик, мрачный, слишком удивленный, — уверен? Черт! Отойди от нее!! Вызывай…, - дальше отец явно закрывает динамик, но мне хватает и этого, чтобы подогнулись ноги.

— Пап!! Папа!?

Дан успевает подхватить меня, чтобы я не упала на пол и усадить на кровать.

— Ксюша! — снова голос отца, жетский, резкий, — кто тебе сказал, что машина заминирована!?? Ксюша!??

— Как заминирована? — произношу с трудом, смотря перепуганными глазами на Дана, что сильнее хмурился.

У меня не было ответа. Лишь паника. Снова попытка. И в этот раз, она могла быть удачной.

— Интуиция, пап. Я не знаю как. Просто поняла, что — то не так и позвонила тебя, — произношу, с трудом беря себя в руки, неотрывно глядя в зеленые глаза, что смотрели в ответ с пониманием.

— Хорошо, дочь. Если что-то будет беспокоить, говори сразу же. Что-то подозрительное…

— Да, пап, конечно, — перебиваю, так как мы это проходили уже, — я тут же сообщу, обещаю.

— Спасибо, Ксюш, — произносит чуть более мягко, он всегда был способен быстро взять себя в руки, даже в такой ситуации, — Люблю тебя.

— И я тебя пап, — произношу почти ровно, стараясь не всхлипывать, ведь страх за отца отпускал и пришел очередной откат.

Я завершаю звонок и опустив телефон на колени, продолжаю смотреть на Дана.

— Откуда ты знал об этом? — спрашиваю севшим голосом, ощущая, как вибрирует в напряжении каждая мышца.

— Мне сказали, — произносит мрачно.

— Кто? Ты ведь понял, что моего отца пытаются устранить, — произношу то, о чем вообще не стоило, но я почему-то упорно верю Дану.

— Понял. И мой источник информации он… безопасен для вас, Ксюш. Знаю, как это звучит, но прошу поверить. Он предупредил меня, что с машиной твоего отца делают что-то плохое. Я даже не знал, что именно, — произносит серьезно, оглаживая мои холодные руки, что крепче сжимают телефон.

— Дан, мне страшно. Меня сюда отправили, чтобы защитить и теперь, ты говоришь о каком-то источнике, что сообщил тебе об опасности. Который знает, что происходит у нас.

Дан выдыхает, на миг опустив голову.

— И здесь ты максимально защищена, Ксюш, — он снова смотрит на меня, — однажды, я расскажу тебе, как это происходит, но это, не совсем обычно.

Свожу брови, не понимая, на что он намекает.

— Почему нельзя сказать сейчас?

— Потому что я не хочу отпугнуть тебя, не хочу, чтобы ты сторонилась меня.

Нахмурившись сильнее, я рассматривала своего парня.

— Ты обладаешь какими-то паранормальными способностями? — произношу тихо.

Виду, как Дан поджимает губы, сглатывает, даже в сторону смотрит. А потом резко выдохнув и взглянув на меня с долей отчаяния, кивнул, облизав губы, словно нервничал.

От сказанного я отшатнулась, не веря в ответ. Я и спрашивала, потому что явно его намеки вели к этому, но получить положительный ответ…

— Вот именно об этом я и говорю, — произносит досадливо Дан и поднеся мои руки к губам, поочередно целует каждую.

— И как это происходит? У тебя видения? Хотя ты же сказал, что тебе самому сказали, — допытываюсь, потому что вопросов теперь было еще больше.

— Ксюш, пожалуйста, — произносит с отчаянием, которого я у него раньше не встречала.

— Ты же понимаешь, как странно это все выглядит и как абсурдно звучит??? — повышаю голос, вскакивая, расцепляя тем самым наши руки.

— Знаю и прошу подождать, пока ты будешь готова! Пока мы оба будем готовы.

Дан встает вслед за мной, но не пытается подойти.

— И как ты поймешь, что мы готовы!? У меня все множатся вопросы!

— Мне скажут, Ксюш, — произносит скупо.

— Может у тебя раздвоение личности? Шизофрения? — выкрикиваю в отчаянии, — Ты слышишь голоса??!

— Черт, Ксюша!!! — взрывается Дан, от чего я еще сильнее отшатываюсь! — Ну почему просто нельзя послушать меня???

— Потому что твои слова абсурдны и напоминают бред шизофреника! И если бы не твое невероятное знание об опасности грозящей отцу, я бы окончательно уверилась в этом, — в отчаянии, я тру пальцами лицо и стараюсь успокоиться, — Дан, это наверняка лечится, — произношу чуть более мягко, пытаясь сгладить углы, ведь это мой Дан. И даже если он болен я не откажусь от него.

— Да, бля!! — Дан резко взъерошивает волосы, его зеленые глаза фанатично блестят, чем еще больше доказывают более адекватную версию, у Давиана психическое расстройство. Но неужели он сам не знает об этом? Не лечится?

— Дан, давай обратимся к психиатру? У нас есть знакомый, очень хороший….

— Ксюша! Я не болен! — цедит Дан и все же, делает шаг ко мне, успев схватить за руку, — смотри!

Я не успеваю дернуться, в надежде высвободить руку, замерев в шоке.

Вокруг нас кругом, по полу, по стенам, стелятся золотые нити, они светятся, сплетаются друг с другом, уходят в окна, под дверь. Какие-то очень яркие, а какие-то бледнее и будто почти погасшие и что еще более странное, сам Дан, он сам светится золотом, словно аура, что оплетает тело по контуру, иначе я даже не могу описать увиденное. Свет от нее освещает мое запястье, где сжимается мужская ладонь.

— Что это? Кто ты такой? — произношу сипло.

— Видящий. А это, — он очерчивает ладонью комнату, — теневая сторона нашего мира. Место, что не доступно человеческому глазу.

— Я не понимаю, Дан.

— Когда у тебя есть глаза, ты способен увидеть то, что тебя окружает. Но что если, твои глаза не способны увидеть то, что скрыто в тени? Что если за твоей спиной скрываются тени и увидеть их сможет лишь тот, кто видит больше, чем ты? Что ты будешь делать тогда? Убегать или откроешь для них свое сердце? — произносит что-то явно значимое, но совсем не объясняющее происходящее.

Оборачиваюсь, никого не находя.

— О ком речь? Это метафора? За моей спиной никого нет.

— Это выдержка из старой книги, единственной сохранившейся, о таких, как я. Видящих. Ее написал видящий, живший давно, это даже больше дневник с наблюдениями, — произносит спокойно, явно взяв себя в руки, даже поглаживает пальцем тонкую кожу запястья.

Сглатываю, смотря как подсвечена моя рука.

— Я все равно не понимаю, что она означает? Кто за спиной? Кто такой видящий?

— Это тот, кто видит души умерших, что задержались в этом мире, — произноси то, от чего мои руки холодеют и я снова опасливо осматриваюсь, обняв себя хоть одной рукой, потому что вторую держит Дан.

— Ты видишь мертвых, — шепчу неверяще. Комната неожиданно становится неуютной и холодной.

— Да. И порой, помогаю им найти упокоение. Потому что души всегда что-то держит и порой, это не их желание.

— Ты прямо как герой «Сверъестесственного», — усмехаюсь не весело, снова осматриваясь.

— Не совсем. Монстров нет. Монстрами могут быть сами люди, совершившие плохие вещи. Их тоже видно.

Все же выдернув и вторую руку, я прижала ее к груди.

Золотые линии тут же погасли, а комната погрузилась будто во мрак, ведь имеющееся освещение теперь ощущалось каким-то тусклым.

Было некомфортно и рядом с ним, и без него, но я все же не осмеливалась взять его за руку. Я боялась того, что он может мне показать.

— Значит, то, что ты сделал, показывает мир мертвых?

— Да, теневую сторону. Это как другое зрение, способное увидеть, чего касались души.

— То есть?? — сглатываю, чувствуя, как мне плохо от самой этой мысли, — вот эти вот линии, это следы духов?????

— Да.

— О, Боже! — хватаюсь за голову, и вертясь вокруг, — тут же все в этих линиях. То есть, в нашей комнате постоянно шастают мертвые????

— Мертвые везде, Ксюш, — произносит печально Дан, попытавшись сделать шаг ко мне, но я отскочила от него, — но в академии их намного меньше, чем за ее пределами. Здесь только те, кто когда-то умер на этой территории. Это безобидные духи, они сами желали остаться здесь, помогать.

— Это какой-то кошмар, — выдыхаю, ощущая, как меня накрывает очередная паника.

— Ксюша, — вздыхает тяжело, попытавшись снова взять меня за руку, но я не далась, отскочив к шкафу, но тут же вспомнила, что шкаф тоже был опутан золотыми линиями, — именно поэтому я говорил, что ты не готова. Дыши пожалуйста и постарайся взять себя в руки.

Вопреки сказанному, я еще сильнее начинаю метаться по комнате и тогда, Дан просто ловит меня со спины, стиснув руки под грудью.

Я вскрикиваю, чувствуя, как стены вращаются, а к горлу подступает тошнота. Я не могла больше вдохнуть, воздух отказывался наполнять легкие. Я слышала на фоне голос Дана, но меня поглощала темнота, которой в какой-то момент я не могла противостоять.

В нос ударил резкий запах аммиака и сморщившись, я попыталась отстраниться от этой гадости.

— Откройте глаза, Ксения! Вы меня слышите?

Киваю и все-таки разлепляю глаза.

Я оказываюсь лежащей на своей кровати, а надо мной склонилась медсестра, что и совала в нос эту пахучую гадость.

Чувствую в теле слабость, сил почти нет, сознание будто не желает выплывать из забытья.

Но тем не менее, я успеваю вспомнить, что стало причиной потери сознания. Я все помню.

Едва повернув голову, замечаю стоящего у изголовья кровати хмурого Давиана, сложившего руки под грудью и напряженно смотрящего на мое лицо.

И почему-то сейчас он показался мне таким холодным, не передать.

Крис тоже стояла рядом, взволнованно смотря на меня.

— Я долго была без сознания? — спрашиваю медсестру.

— Минут десять, — произносит за нее Дан, — требовалось время, чтобы позвать медсестру и потом привести тебя в чувства. Ты не приходила в сознание сама.

Отвожу от него взгляд. Голова тяжелая, но это больше от мыслей, что резко проникли в сознание.

Медсестра проводит около меня еще некоторое время, меряет давление, даже снимает ЭКГ прямо в комнате, ведь у нее с собой оказался увесистый чемоданчик с красным крестом.

К моему удивлению и в некотором роде страху, оказывается о моем обмороке доложили ректору и он тоже очутился в пределах нашей маленькой комнаты. Мужчина с седыми, но аккуратно уложенными волосами и такой же аккуратной короткой бородой, где еще проскальзывали черные волоски, хмуро смотрел на Дана глубокими карими глазами, даже более темными, чем у меня, словно пытался вытянуть из того что-то, чего ему знать не положено, и с беспокойством и даже по отечески тепло на меня.

— Ксения, мне сообщать Вашему отцу о произошедшем? — задал он один единственный вопрос, выслушав отчет медсестры.

— Не нужно. Я сама скажу, — произношу тихо. Мне некомфортно, что из-за моего обморока сам ректор явился ко мне и боязно за Дана, ведь у меня было чувство, что ректор и правда догадывался о большем, чем ему сообщили.

Когда ректор уходит, сообщив, что на завтра я освобождена от занятий, а преподаватели пришлют лекции пропущенных предметов, я совершенно растерялась, но еще больше, когда он словно в немом строгом диалоге обратился к Дану.

Я успела заметить, как Дан поджал челюсть, стоя в стороне, чтобы не мешаться.

После ухода ректора и медсестры, стало слишком тихо.

Крис уже сидела на своей кровати и серьезно поглядывала на происходящее.

Дан стал отстранен, он никуда не ушел, оставаясь со мной в комнате еще минут десять. Он пытался говорить со мной о ерунде, словно отвлекать от общих тягостных мыслей, но в каждом слове чувствовалось отчуждение, он даже не предпринимал попыток дотронуться до меня.

Мне тоже было страшно касаться его, хотя едва ли я снова увижу теневую сторону, ведь как поняла, Дан намеренно показал мне ее, чтобы я поверила, что он не больной.

Я поверила. И теперь, мне было очень некомфортно.

Когда, я окончательно пришла в себя, смогла сесть.

Дан тут же поднялся с моей кровати, где обосновался чуть ранее. В стороне от меня. Наверное, это выглядело странно, будто мы снова в ссоре, по крайней мере для Крис, что продолжала бросать на нас недолгие задумчивые взгляды.

— Отдыхай, Ксюш, я завтра за тобой зайду утром перед завтраком, — произносит он вроде бы мягко, даже легкая улыбка касается его губ, но я не чувствую в его голосе привычного мне тепла, а улыбка скорее печальная, он словно и правда отстранен.

Но рядом Крис и мне не хочется задавать вопрсы при ней.

Поэтому, лишь кивнув, я проводила спину Дана грустным взглядом.

— Ты его не на шутку испугала. Может, тебе больше отдыхать? — произносит Крис почти сочувственно.

— Да, кажется надо перераспределять время нагрузки, — не стала ее разубеждать.

А что я еще скажу?

На следующий день с утра успеваю поговорить с отцом. Он явно не спал, но дал понять, что проблемы нет. Это помогло успокоиться, но я не решилась сказать ему об обмороке. Мне бы пришлось врать о причинах, а я не хотела, чтобы отец еще больше переживал и уж тем более, не хотела обманывать его. Но сказать правду я не могла.

Дан как обычно заходит за мной и мы не спеша идем к столовую.

Дан снова старается болтать о всякой ерунде, смешить меня, но я ощущаю вязкое напряжение, что исходит от его тела. Даже его пальцы, что сжимают мои, мне кажется, порой подрагивают. А еще, Давиан постоянно поглядывает на меня, будто отслеживает реакцию. Только на что? На него? На ситуацию в целом? Или боится, что я опять грохнусь в обморок?

Почему-то почти уверена, что дело не в моем самочувствии. Хотя за утро Давиан раза четыре спросил, как я себя чувствую.

— Ты ведь обещал Дан, что больше не отпустишь меня, — произношу тихо, остановившись.

Мне не хватает тепла Дана. Настоящего. Это будто он, но его свет, что все время освещал меня, он спрятан.

— Я и не отпущу, — тут же отзывается, смотря серьезно и на миг сильнее сжав мои пальцы, — только если ты сама действительно захочешь этого, — поизносит будто с трудом, сжав челюсть после.

— Я не хочу, — мотаю головой, смотря настороженно.

Его пальцы несмело касаются моей щеки, а когда он не видит сопротивления, тут же делает шаг ко мне, положив обе ладони мне на щеки и прижавшись в поцелуе к губам.

Я с радостью тут же подалась ему навстречу, ощущая жар его тела и то самое светлое, что всегда было в нем. Дан словно снова включился, пусть с какой-то отчаянностью, но это снова был он. Мое самое яркое солнышко.

Но нас несильно толкают плечом проходящие проходящие мимо одногруппники, вынуждая прекратить.

— Расцепитесь, там Кощей идет. Влетит обоим, — бросают нам, не задерживаясь рядом.

— Спасибо, — уже привычно ухмыляется Дан и вновь сжав мою руку, ведет в столовую.

После завтрака, меня провожают в комнату, а сам Дан отправляется на пары. В целом, я себя хорошо чувствовала и не видела необходимости в данной мере, но Давиан убедил, что с ректором спорить бесполезно, поэтому, я засела за лекции, которые к моему огромному изумлению уже скинули на почту все преподаватели, даже Майн, хотя в его случае, я пропускала еще и практическое занятие и была уверена, что меня ждет еще и какой-нибудь тест или задание, но нет, это была именно лекция, причем явно не скопированная с интернета или книг. Это был язык Майна, тот самый, которым он читал нам. По тексту даже сноски имелись, помеченные специально для меня.

«Солох, обратите внимание на тот абзац, что выделен синим, этот вопрос будет в тесте на следующей неделе»

«Эту тему изучите глубже, по ней будут заданы рефераты»

«Посмотрите приложение 3. Там указан список источников…»

И все в таком духе. Не знаю, произносил ли он что-то подобное сейчас на паре, в целом мог, это было в его духе, но мне было приятно, что эти сноски не обезличены, они обращены ко мне. То есть, он не просто скинул мне лекцию, он проработал ее именно для меня.

Так что, пропущенное у Кощея я изучала с каким-то неожиданным удовольствием. Неужели я так зависима от внимания?

Днем за мной заходит Дан и ведет меня на обед. Он рассказывает о том, как сегодня зверствовал Майн и как наш тихоня одногруппник — ботаник послал его на три буквы. Из-за чего, вся наша группа влетела на внеплановый промежуточный тест по пройденным материалам.

Я удивленно слушаю и никак не могу уложить в голове, что для меня Майн приготовил подробную лекцию, мне даже не пришлось самой что-то искать, все его ссылки на источники были очень полезными и рабочими. Делюсь этой информацией с Даном, на что тот даже присвистывает.

— Наверное ему меня жалко было. Или же приказ ректора имеет вес.

— Скорее всего второе. Жалость и Кощей вещи точно несовместимые.

— А может, вы его просто разозлили, ведь лекции он прислал утром.

— Может быть, — кивает задумчиво.

— Интересно, мне придется писать этот тест?

— Я хотел спросить, но решил не привлекать к тебе внимание, слишком уж он раздраженный был. Мне кажется, он может спросить тебя на следующей паре устно, — произносит мрачно Дан, задумавшись.

— Я спрошу у него, — произношу спокойно. Почему-то не глядя в его серые колючие глаза, проще задать вопрос. Он не режет. Тем более он уже должен был успокоиться.

Я тут же набираю сообщение, ведь теперь у меня имелся его емейл. Судя по логину, личный, а не рабочий.

Дан хмурится сильнее, но не препятствует, напротив, заглядывает в мой телефон.

«Когда мне будет необходимо сдать сегодняшний тест?» — пишу, как мне кажется, наиболее безопасный вопрос.

Ответа не следует и я откладываю телефон. Пока ем, мы с Даном вновь общаемся.

Но буквально через пять минут телефон вибрирует и на экране всплывает сообщение, от чего у меня все ухает вниз.

— Майн, — произношу напряженно, ведь вопреки спокойствию, с которым писала, я допускаю, что меня сейчас пошлют или скажут сухо когда прийти, в общем, готовлюсь к дополнительной нагрузке и это нервирует.

«Вам не нужно писать тест, Солох. Покажите перед парой написанные лекции по пропущенному материалу».

Его ответ удивляет. Да что там, шокирует. То есть, мне ничего не будет? Я не попала под раздачу? Даже улыбаюсь неверяще.

— Что там? — Дан склоняется ко мне, заглядывая в телефон.

— Круто, — хмыкает как-то задумчиво.

И почему у меня опять чувство, что есть подтекст?

— Что-то не так? — спрашиваю серьезно, стараясь говорить шепотом.

— Все хорошо, Ксюш, — произносит серьезно, чмокнув меня в скулу.

Покачав головой, я быстро доела и мы с Даном пошли обратно в комнату. У него еще сегодня были пары, а у меня самостоятельное изучение материала.

Но буквально через полчаса после ухода Давиана, в мою комнату постучали. Звук настолько инородный в это время, что я вздрогнула.

Против воли обвела взглядом комнату, ощущая как расползается по телу липкий страх.

И все-таки, так как стучали в дверь, я переборола страх и открыла, тут же разинув рот.

— Добрый день, Ксения. Я могу войти? — произносит со спокойной отеческой теплотой ректор.

— Конечно, Николай Астафьевич, — произношу заторможено, отходя в сторону.

Мужчина входит в комнату, неся за собой легкий шлейф мужского парфюма.

Он как всегда безупречен от укладки, до идеально отглаженного костюма. В нем чувствуется человек привыкший руководить. Таких я умела определять. Но вопреки опасениям, в ректоре не ощущалось угрозы. Ему хотелось верить. И еще, хотелось надеяться, что я не заблуждаюсь. Ведь я помню, как вчера он смотрел на Дана.

— Как Вы себя чувствуете, Ксения? — произносит, остановившись около окна и развернувшись ко мне. Руки он сложил за спиной и уставился проницательными темными глазами в мое лицо.

И что они все в нем пытаются найти?

— Я хорошо себя чувствую, спасибо за беспокойство, — обнимаю себя за плечи, так как мне не очень комфортно находиться с ним в одном пространстве.

— Я рад, — улыбается уголками губ ректор, все еще рассматривая меня.

— Вы хотели уточнить, не зря ли освободили меня от пар? — задаю самый логичный вопрос, пришедший в голову.

Ректор удивленно вздергивает брови и улыбается одними губами.

— Не беспокойтесь, я не собирался отправлять Вас на пары. У меня к Вам разговор, Ксения.

Почувствовав, как вновь по телу поползли мурашки, колючие и беспощадные, я села на край кровати, лишь кивнув.

Ректор же легко схватил одно из кресел мешков и опустил его в метре от меня, так, чтобы сесть напротив.

Почему-то сразу захотелось подтянуть к себе ноги, но я заставила себя сидеть тихо.

Мелькнула мысль, что если ректор несет угрозу для меня, то наверное, призраки, что бродят по академии, успеют донести до Дана.

Неожиданно, главный мой страх оказался моей незримой защитой.

Чуть успокоившись, я взглянула ректору в глаза. Ведь тот продолжал молчать, все еще с интересом рассматривая меня.

Поймав мой взгляд, ректор ободряюще улыбнулся, будто… знал?

— И так Ксения, я хочу, чтобы Вы рассказали мне о том, что такого сказал, а может быть и показал Вам вчера Рагдар, что настолько Вас испугало, — произносит он серьезно, вызывая на моем лице шок.

— Ааа… Ооо… о чем Вы? — хмурюсь, мысль, что он может навредить Дану слишком осязаема. А что если у Видящих есть враги? Может быть те, кто их ловит или тому подобное? Или им запрещено говорить об этом кому-либо?

Как общаться с душами? Если я позову мысленно, они придут на помощь? Боже.

— Я о том, что человек не должен видеть то, что скрыто, — подтверждает мои догадки о том, что ректор знает. Знает куда больше.

Я напрягаюсь, мысленно прошу прийти Дана. Без понятия как это работает. Но мне явно нужна помощь. А что если он придет сюда и это будет опасно для него? Черт! Нельзя.

— Я совершенно не понимаю Вас, Николай Астафьевич, — произношу скупо, максимально контролируя голос. Это сложно, ведь во мне все вибрирует.

Ректор же понимающе улыбается и будто прислушивается. Я тоже прислушиваюсь, но ничего кроме собственного пульса не слышу.

— Я рад, Ксения, что Вы защищаете Видящего, а не бежите от него в страхе, — произносит вдруг с доброй улыбкой, сложив на коленях руки в замок, — ведь не каждый Видящий может рассказать о том, кто он и при этом не быть отвергнутым близкими. Это доступно далеко не всем. И я рад за Давиана именно потому, что он открылся и его поняли, хоть это и было нелегко для Вас. Я прав? — смотрит внимательно, а я даже не знаю, что ответить.

— Вы такой же? — спрашиваю настороженно.

— Да, — отвечает спокойно.

Сглатываю, ощущая, как тело окутывает испариной. Он ведь мог и соврать. А если нет?

— Ксения, я не враг Видящему, ведь можно сказать, мы все в одной лодке. Нас мало, но здесь, — он разводит руки, — в стенах академии нас больше, чем в каком-либо городе миллионнике.

Мое лицо удивленно вытягивается.

— Эти люди не просто так сюда попали? Все?

— Каждый Видящий здесь оказался по своей причине, но он знал, куда шел, как студенты, так и преподаватели.

— Даже среди преподавателей есть такие? — ощущаю, как мое любопытство берет верх перед страхом.

— Есть. Двое, — произносит с улыбкой, — но я не скажу, кто именно, иначе Вам может быть трудно воспринимать их как и остальных. Вы еще только привыкаете к новым, непонятным для Вас знаниям и я верю, что сможете принять.

Киваю, рассматривая ректора. Могу ли я ему верить? Скорее да.

Ректор вновь легонько улыбается, будто читает мысли.

— Почему у меня ощущение, что Вы сейчас и мысли читаете?

Ректор улыбается, обнажив белый ряд ровных зубов.

— О, нет. Это не в наших силах. Но мы тесно связаны с миром теней и если знать, как обращаться с ним, то можно обрести множество недоступных обычному человеку возможностей.

— Вам души умерших, что бродят по академии сообщили обо всем? О том, что я знаю и о том что…, - закусываю губу, думая, как бы сказать о своих мыслях, но чтобы не было так неловко.

Ректор добродушно ухмыляется и кивает.

— Конечно. И ты верно поступила ощутив опасность, попросила о помощи теневую сторону. Не переживай, если бы я не отменил твою просьбу, Давиан ее непременно получил и зная его, он бы уже примчался. Но повторюсь, я не враг.

Чувствую, как от всего того вскипает голова. Даже тру виски. В любом случае, надо спросить у Дана.

— Я не буду сейчас грузить Вас, Ксения. У меня нет этой цели. Если Давиан открылся, значит именно ему стоит рассказывать Вам то, что вы должны знать. Это все серьезно и имеет много рисков. Ведь связь с Видящим это еще и ответственность, принятие его сущности, принятие этой стороны жизни, потому что она будет тесно связана и с Вами. Ведь там, где Видящие, всегда есть духи. Они тянутся к нам, как к единственному связующему фактору с прежним миром.

По спине снова пробежался холодок, вынуждая меня подобраться. Мысли утекли к окнам. Теперь, я почти была уверена, что они распахиваются там, где Видящие. Но я все еще не была готова слышать подробности, хотя ректор прав, я приняла это. Приняла, но мне нужно больше времени, чтобы осознать и перестать бояться. Но именно в этом вопросе я не уверена, что смогу преодолеть себя и именно поэтому, мой пульс сейчас отчаянно намекал на мое нестабильное состояние, заставляя ректора хмуриться.

— Дышите, Ксения. Глубоко вдыхайте и медленно выдыхайте, — произносит мягко, но уверенно.

Делаю, что он говорит, ведь у меня тоже нет цели снова падать в обморок.

Дыхание помогает немного взять себя в руки.

— Духи, они сейчас здесь, в этой комнате? — произношу, дрогнувшим голосом.

— Нет, Ксения, здесь никого нет. Когда Вы попросили о помощи, на Ваш зов появился дух из тех, кто решил остаться здесь, с нами. Именно он передал мне Ваш зов.

Побледнев и немного нахмурившись, я лишь кивнула. Вот так вот, звала Дана, чтобы защититься от ректора, а дух передал все тому, от кого и нужна была защита. Надеюсь, все дело именно в том, что ректор не представляет угрозы, а не потому, что духи преданы только ему.

— Я дождусь, пока Давиан придет. Он же ведь собирается прийти к вам после занятий? — произносит спокойно.

Киваю.

— Это для того, чтобы Вы не думали, что я являюсь угрозой. Поверьте, я понимаю подобные мысли и даже одобряю. Доверчивость во многом губительна. Придет Ваш молодой человек, подтвердит Вам, что все в порядке, а я буду спокоен, что после моего ухода вы не потеряете сознание. Я бы не хотел, чтобы подобное повторилось, — произносит серьезно.

Киваю, соглашаясь. Не думаю, что если я начну уверять его в обратном, он встанет и уйдет.

— Вы можете задать вопросы, я отвечу. Или прийти и задать в любое время, если не захотите спрашивать Давиана, — произносит спокойно, встав и уставившись в окно, — но для Видящего, доверие его пары это больше, чем слова, Ксения. Ведь ваши жизни будут связаны сильнее, чем будь Вашим парнем обычный человек.

Хмурюсь. Странный он. Вроде и не пытается меня грузить, вроде обходит стороной тему, но его упорно уносит в рассуждения о важности того, чтобы я приняла Видящего, доверяла ему.

К счастью, Дан появляется через пять минут. Он тут же впивается в мои губы, а я только и успеваю, что упереться в его грудь ладонями.

— Там ректор, — шикаю на него, кивая за дверь.

Дан тут же серьезнеет и взяв меня за руку, входит внутрь.

— Здравствуй, Давиан, — улыбается тепло ректор, рассматривая Дана.

— Здравствуйте, Николай Астафьевич, — произносит хмуро Дан, переводя взгляд с него на меня.

— Я лишь убедился, что Ксения действительно осознает происходящее и что она на твоей стороне. Поздравляю, — улыбается, стрельнув на меня лукаво. При Дане ректор как мне кажется ведет себя более легко, более расслабленно.

Ощутив неловкость, я взглянула на Дана, который обеспокоенно всматривался в мое лицо.

— Я и так работал над этим. Если бы что-то пошло не по плану, я бы сам пришел, — произносит хмуро, обнимая меня, будто защищая.

Судя по разговору, они и правда не враги, хотя кто их знает.

— Ты мой подопечный, Дан. Я волнуюсь не только за тебя, но и за ту, кого ты назовешь своей, — произносит серьезно, растеряв легкость, — но Ксения хороший выбор для Видящего, она даже умудрилась позвать на помощь Ивана, — улыбается уголком губ, — то есть, твоя девушка расценила как угрозу, в том числе для Видящего именно меня, не отрицая существование теневой стороны, а встав на ее сторону.

Мое лицо возмущенно вспыхивает, а Дан удивленно рассматривает меня, но в его глазах я вижу, как удивление сменяется теплотой. Ему приятно.

— И не надо так реагировать, — обращается ректор уже ко мне, — я напротив, хвалю Вас, Ксения. Вы поступили именно как пара Видящего.

Окончательно стушевавшись, я уткнулась носом в ключицу Дана. В его запахе так хорошо, уютно и никакие странные ректоры не лезут. Хотя кое-какие моменты мне были интересны.

— Ладно. Мы дальше сами, — произносит Дан серьезно, сжимая меня крепче и целуя в макушку, — спасибо, что побеспокоились.

— Намек понят, — напротив, весело усмехается этот странный человек, — уже ухожу, — Пока Дан. Всего дорого, Ксения. Был рад познакомиться с Вами ближе, — улыбается ректор и идет к двери.

— До свидания, — произношу скупо.

— Сильно испугалась? — спрашивает Давиан, как только ректор уходит.

— Не очень. Я опасалась, что он может нести угрозу, для таких… как ты, — смотрю настороженно в родное лицо, — у вас вообще бывают враги, угрозы?

— Нет, Ксюш, — улыбается Давиан, — нет охотников за Видящими или тех, кто их недолюбливает. Мы просто есть.

Киваю. Ну хоть тут будет без потрясений. Их и так хватает, как и вопросов.

— Мне кажется, ректор как-то слишком помешан на доверии партнера Видящего, — произношу, с любопытством заглядывая в мужское лицо.

— Я не знаю точно, похоже, он запретил об этом говорить, а может, даже духи не в курсе, но он один. Я почти уверен, что его когда-то не поняли, не приняли, а может, он просто не встретил ту, кому мог доверить свой секрет, но в это я не верю. В любом случае, это его тайна.

Ощутив сочувствие к ректору, я немного больше поняла его странность и помешанность. Возможно, так оно и было.

— Тебе не нужно бояться его, — продолжил Дан, он хороший и искренне заботится о таких как мы. Он и открыл эту академию в первую очередь для того, чтобы такие как мы были ближе друг к другу, а это в вою очередь помогает создать иной уровень безопасности для учеников.

— Здорово, если это и правда так. А Иван, он кто? — спрашиваю шепотом, осматриваясь, будто это дух мог быть снова тут.

— Иван когда-то был конюхом еще при царе, умер от инфекции на территории поместья, — произносит спокойно Дан информацию, от которой у меня глаза на лоб лезут.

— Он добрый, — улыбается Давиан, но все же несколько настороженно, — именно он передал тогда информацию о твоем отце, а ему другие духи. Это как сарафанное радио, один сказал другому, — произносит быстро.

Мне кажется, Дан очень аккуратничает, будто боится сказать что-либо о теневой стороне, что снова шокирует.

Киваю, принимая ответ.

Дух конюха из позапрошлого века, или позапозапрошлого? Когда он умер? Нет, я не хочу этого знать.

— А где, кстати, Крис? — произношу, вспомнив про соседку, если пары закончились, она должна была вернуться в комнату.

— Ее задержал преподаватель. И что-то мне подсказывает, что это не просто так, а чтобы мы могли поговорить, — хмыкает Дан, стреляя лукаво зелеными глазами.

— Или кто-то подсказывает, — поддерживаю с нервным смешком.

— Или кто-то, — усмехается Дан, смотря на меня исподлобья, — спасибо, Ксюш, — произносит, становясь серьезным.

— Не за что, Давиан, — отвечаю, тут же понимая, о чем он.

Сегодня нам предстояло готовиться к очередному тестированию у Кощея и мы с Давианом не спеша шли в сторону библиотеки. Все бы ничего, мы вполне могли воспользоваться интернетом сидя у себя в комнате, но Крис была не в настроении и брызгала раздражением во все стороны, а все потому, что ей вновь досталось от самого Майна, так что я быстренько подхватила ноутбук и сбежала. Именно поэтому, Дан решив составить мне компанию, тоже будет готовиться к библиотеке.

Теперь, имея некоторое понимание о том, кем является мой парень, мне было проще взглянуть на ряд странностей в поведении, которые я раньше списывала на психические расстройства, совпадения, а порой и просто предпочитала не замечать.

Коридоры в академии в основном были достаточно широкие и идя ближе к стене, мы никому не мешали, если нас кто-то желал обогнать или шел навстречу.

Но даже тут у нас вышла заминка, благодаря которой в памяти всплывали и другие подобные ситуации.

Дан просто увел меня в сторону, почти прижавшись к стене, будто обошел препятствие. Само собой, за прошедшие дни я даже близко не привыкла к тому, что кругом бродят призраки, поэтому мое тело тут же окатило удушливой волной страха.

— Там был призрак, да? — шепчу, пытаясь рассмотреть хоть что-то за спиной.

— Да, — шепчет в ответ, виновато улыбнувшись и серьезно всматриваясь в мое лицо.

Он все чаще так делал. Пытался понять, как я реагирую.

Улыбнувшись нервно, я крепче вцепилась в надежную руку, будто единственный оплот спокойствия и защиты.

— А ты их видишь, даже если не переключаешься на теневую сторону? — вновь спрашиваю.

— Да, они почти прозрачны, но я вижу их и слышу, если они хотят поговорить. На теневой стороне они светятся ярко и более заметны.

Снова нервно улыбнувшись, я представила, какого это, видеть подобное. Пробрало насквозь. Пожалуй, я бы не хотела иметь такой дар.

— А почему мы их обходим? Ведь их видите только вы.

— Потому что если такой как я пройдет сквозь душу, тут же ощутит на себе все то, что чувствовал человек перед смертью. И это далеко не всегда спокойствие и умиротворение, чаще, это отчаяние, страх, боль, душевные муки.

Сглотнув с трудом, прижала свободную руку к груди, в желании то ли оградиться, то ли защититься.

— Страшно это, — произношу с трудом, пока Дан с серьезным видом наблюдает за мной.

— К этому привыкаешь, — улыбается грустно Давиан, — но поначалу да, очень страшно.

Прижавшись к боку Дана и поцеловав его в щеку, постаралась поддержать. Дан очень сильный. Я и правда не уверена, что вынесла бы подобное.

— А если обычный человек пройдет сквозь душу, ничего не почувствует? Или может холод? Станет неуютно?

— Если в этот момент рядом нет Видящего, то ничего не ощутит, даже если будет очень хотеть. Люди десятки раз за день проходят сквозь души, — радует меня, — а вот если расстояние между тобой и мной будет минимальным, или я буду касаться тебя, то проходя сквозь душу, есть вероятность испытать некоторые неприятные ощущения. Но это касается больше тех, кто в момент смерти испытывал какие-то сильные эмоции или ощущения. Они ими фонят и отголоски этих ощущений ты можешь почувствовать, пока я держу тебя за руку. Именно поэтому я всегда обхожу их и не даю тебе пройти насквозь.

Больше я вопросов не задаю. Пока мне хватило и услышанного, ведь даже с этими знаниями мне было некомфортно находиться среди длинных рядов со старыми книгами. Здесь была собрана интересная библиотека и частенько, она служила больше атмосферным атрибутом, чем по нуждам студентов, что чаще пользовались именно интернетом.

И вот мне кажется, что в некогда старом помещении, среди книг как раз и будут обитать приведения. Ведь так оно и бывает?

Сосредоточиться удавалось с трудом.

— Может ко мне в комнату пойдем? — спрашивает обеспокоенно Дан, видя, как я постоянно осматриваюсь.

— Не надо, — произношу напряженно — здесь сейчас много призраков? — впиваюсь в своего парня взглядом.

— Ксюш, — вздыхает Дан.

— Просто ответь, — произношу резко.

— Восемь, — шокирует.

— Обалдеть, — нервно сглотнув, я уткнулась в ноутбук.

Слышу рядом тяжелый выдох и мы с Даном вновь погружаемся в работу.

Несмотря на мое некоторое напряжение, мне удалось подготовиться. Постепенно, я убедила себя, что если бы нам что-то грозило, то Дан точно увел меня, предупредил или еще что, но он лишь обеспокоенно поглядывал в мою сторону и пытался заниматься сам. Да и в конце концов, Дан ведь сказал, что мы ежедневно проходим сквозь души и ничего, все нормально. Не знала бы, даже не почувствовала бы.

— А в академии только души тех, кто когда-то умер на этой территории? — все-таки спрашиваю, когда мы начинаем собираться.

Дан кидает на меня обреченный взгляд и скупо улыбается.

— Да, Ксюш. Души, что остались, почти всегда привязаны к месту смерти, это не значит, что они не могут перемещаться, просто им так комфортней, что ли. У всех разные причины. Многие напротив, остаются рядом с близкими, а кто-то возвращается туда, где был счастлив.

— А почему они остаются?

— Как правило, это нежелание терять связь с прожитым. Многие остаются неосознанно, потому что что-то волнует, а кто-то делает это намеренно.

— И много таких?

— Малое количество от всех умерших, но с точки зрения мира живых, их много, очень много.

Резко выпустив из легких воздух, я даже постаралась улыбнуться. Да, их много, это очевидно, и никто никого не трогает. Так и стоит думать.

— Не переживай, в стенах академии их достаточно мало, а вот если выйти в город, то там их в разы больше.

— Прелесть какая, — хмыкаю напряженно.

Страх все еще присутствовал, но я вроде смогла себя немного настроить на безопасное существование среди душ. Жила же раньше и нормально.

— Ректор сказал, что в академии двое преподавателей Видящие. Ты знаешь, кто они? — задаю вопрос, о котором я как-то предпочитала молчать. Вообще любопытство во мне вылезало наружу периодами. А между ними мне требовалось время, чтобы осознать, порой отрицать услышанное и в конце концов, смиряться.

— Знаю, — Дан хмуоро смотрит на меня, — перейдя в мир теней, мы видим каждого Видящего, ты ведь помнишь, как светилось мое тело?

— Киваю.

— Вот так же светятся и остальные Видящие.

— Ты тоже не скажешь их имен?

Дан лишь качает головой.

— Почему вы с ректором не хотите сказать кто из преподавателей Видящий?

— Потому что тебе стоит еще немного привыкнуть, Ксюш. Ты не сможешь реагировать на них спокойно в обычной жизни, а это будет некомфортно и тебе и им, — произносит примерно тоже, что и ректор, — я покажу тебе потом, обещаю.

— Ну ладно, — хмурюсь, не понимая эту странность, ну не буду же я на них пялиться большими глазами и шарахаться в сторону, как только на меня взглянут.

На несколько дней я вновь ухожу в частичное отрицание. Я не вижу, не слышу, значит нет. Я пытаюсь настраивать себя, что все хорошо, и даже распахивающиеся окна это просто ветер. Но нет, это не способствует настоящему спокойствию.

Дан все чаще напряжен, волнуется, но сам не заводит щекотливую тему. Меня саму прорвет, когда вновь буду готова.

И вот лежа в постели, слушая завывания ветра за окном, мне хотелось одного, чтобы рядом кто-то был. Живой, само собой. Крис не в счет, она даже близко не вносит ощущение безопасности. Хотя наличие живого человека и помогает.

Выдохнув и сев, устало потерла глаза. Спокойствия не было, было лишь почти привычное чувство напряжения. Кажется, я все больше понимаю слова ректора и его переживания о том, что для Видящего важно принятие его парой. Потому что не все могут выдержать.

И как выдержать это осознание? Вот сейчас я гадаю, есть ли здесь души умерших или нет.

Страх и фантазия, даже вставшие дыбом волоски намекают, что очень даже могут.

Казалось бы, чем больше информации я получаю, тем проще мне должно быть. Мне и проще. В понимании. Но с каждым днем становится хуже в восприятии окружающего мира. Как его вообще можно адекватно воспринимать, когда вокруг много того, что ты не видишь и что пугает? Уже и нервы начинают сдавать.

Тянусь к телефону. 2.27 утра. Прекрасно.

Ложусь обратно и стараюсь отрешиться.

Но ничего не выходит, потому что слышу собственное тяжелое дыхание, участившийся пульс, скрип половицы за дверью, а может и в комнате. Но ведь Дан сказал, что обычные люди не чувствуют и не слышат присутствия. Но может из-за того, что я постоянно рядом с Даном, могу что-то услышать? Да и окна то вполне открываются вовсе не из-за ветра.

Резко сев, я взяла в руки телефон. Пальцы дрожали и с трудом попадали по нужным буквам.

«Дан, мне страшно. У меня ощущение, что в комнате кто-то есть»

Отправляю быстро сообщение и тут же жалею об этом. Это просто разыгравшаяся фантазия. Но даже если тут и правда кто-то есть. Что с того? Не первый раз ведь. Стоит вспомнить те линии, что заполонили мою комнату.

Вижу, как сообщение прочитано и буквально следом прилетает ответ.

«У тебя Ефросинья. Она нянечкой работала при хозяйских детях. Иван сказал, что она чувствует твой страх и переживает. Мне прийти?»

Пискнув, я отложила телефон и осмотрелась.

— Ефросинья, мне и так страшно от самого факта существования вас, — обращаюсь к ней мысленно, — не обижайся пожалуйста, но мне не по себе от твоего присутствия.

Ничего не изменилось, но я все же пишу Дану.

«Приходи»

«Открывай» — спустя пять минут приходит долгожданное сообщение от Дана и я слетают с постели, с трудом справившись с замком.

Дан бесшумной тенью влетает в комнату, тут же осматривая меня, освещенную только светом от телефона. Его теплые ладони, что опустились мне на плечи как ощущение реальности, вернули чувство безопасности.

— Побудь со мной, пожалуйста, — шепчу совсем тихо, чтобы не разбудить Крис.

— Если что, я уже проснулась, — бурчит невольным сонным голосом Крис, от чего я вздрагиваю.

— Извини, что разбудили, — произношу тихо.

— Наглость второе счастье, Да Ксюх? — хмыкает и судя по звуку, разворачивается носом к стене, — я воспользуюсь берушами, сделаю вид что никого не видела и не слышала, но рассчитываю, что если что, когда мне понадобится, ты тоже сделаешь так же, — удивляет Крис, тихонько зевая.

— Конечно, кхм, спасибо.

— Только не стоните громко.

— Договорились, — краснею, уткнувшись носом в плечо Дана, а пальцами сжав его футболку в районе лопаток.

Дан хмыкает и уверенно ведет меня к моей кровати.

И тут на меня накатывает полное осознание сотворенного. Я впервые буду лежать в одной постели с парнем. С парнем, который явно хочет меня, судя по его немного затвердевшему члену.

Но в альтернативе был страх, да и не стоило отрицать, мне хотелось полежать рядом с Давианом.

Дан стянул с себя лишь штаны, оставшись в черных боксерах и белой футболке, это насколько я могла рассмотреть и быстро забрался ко мне под одеяло, расположившись с краю на боку.

Его горячая рука легла мне на бок, а пальцы поглаживали так ласково, что я смогла переключиться. Почти.

— А она еще тут? — шепчу, двигая голову ближе к лицу Дана.

— Нет, я попросил уйти, как зашел. Тут никого, — шепчет тихо, прямо на ухо, щекоча кожу теплым дыханием. От этих касаний я чувствую, как между ног немного тянет. Хоть у меня и не было настоящей близости, я знала, что такое возбуждение, ведь как и все подростки, исследовала свое тело. Но одно дело, когда ты наедине с собой, прячешься под одеялом и совсем другое, когда под этим одеялом рядом с тобой привлекательный парень, который точно так же не спокоен.

Согнув ногу в колене, Дан как-то ненавязчиво вклинил ее между моих ног и я поймала себя на мысли, что мне нравится чувствовать голую кожу, нравится, как мое бедро закинуто на бедро Дана.

А еще, я чувствую, как сильно стучит сердце под моими пальцами, ведь моя ладонь поглаживает крепкие грудные мышцы.

— Ректор все равно будет в курсе, — шепчет на ухо, сильнее уткнувшись в ухо и едва зметно прикусив мочку.

Тело тут же прострелило колючими мурашками и я вцепилась пальцами в ткань футболки. Я волновалась. Сильно. Но все-таки, немого отклонила голову, давая доступ к шее, чем Дан тут же и воспользовался, мягко касаясь влажными губами тонкой кожи на шее.

— Будет ругаться? — спрашиваю, с трудом фокусируясь на мысли.

— Нет. Вся ответственность на мне, — шепчет серьезно, пока его пальцы гладят меня сквозь ткань топика и постепенно, пробираются под него.

Вздрагиваю и напрягаю живот, когда чувствую, касание немного шершавых пальцев в районе пупка. Дан не опускает руку ниже, лишь гладит живот, ребра, касается спины.

Голой кожей ощущать ласки совсем иначе. Его бедро уже так интимно расположилось между моих ног, касаясь ткани коротких шорт.

Как же отчаянно мне хочется этого давления. Пусть только коленом, пусть через слой одежды, но хочется почувствовать все это.

Приподнявшись на локте, я перемещаю подрагивающую ладонь на мужское лицо, глажу едва проступившую щетину, касаюсь контура нижней губы.

При смене положения, я наконец смогла получить то самое соприкосновение наших тел и наверное, я даже не задумывалась всерьез, но непроизвольно двинула бедрами, на миг зажмурившись от настолько ярких и острых ощущениях. Даже это прикосновение было ощутимее, чем когда меня касались мои же пальцы.

Дан громко выдохнул и сжал меня сильнее, притягивая плотнее к своему большому телу. Губы вновь пробежались по моей шее, а пальцы дрогнув на резинке шорт, вновь проскользили вверх.

И тогда, я сама потянулась к губам Дана, целуя его, ведя языком и тут же сталкиваясь с яростным, таким жадным языком, что встретил мой.

У нас с ним было не так уж много настоящих поцелуев, глубоких, таких, что не хватало воздуха и мутнел рассудок.

И сейчас, это был один из них.

Давиан завладевает моими губами, моим зыком и я легко передаю ему этот контроль, ведь моя смелость быстро улетучивается и тогда Давиан мягко опускает меня обратно на подушку, нависая сверху. Теперь я немного ощущаю его вес. Его колено упирается в матрас между моих ног, а бедром и животом я ощущаю всю силу его желания.

Это пугает. Но лишь немного. Я только и позволяю себе замереть на несколько секунд, после чего, Давиан задирает мой топик, оголяя живот и прокладывая быстрые поцелуи по плечам, ключицам, кромке топика на груди и опускается вниз, лишая меня веса собственного тела, от чего, кожи касается прохладный воздух и она тут же покрывается мурашками.

Дан тем временем целует меня сквозь ткань шорт, чуть ниже резинки.

Мне хочется больше, до одури хочется. Но сбоку раздается легкий шорох со стороны кровати Крис и это приводит в чувства.

Я отстраняю голову Дана, прикрываясь ладонью и Дан тут же кидает взгляд на меня. В темноте я не вижу его выражения.

— Не надо, — шепчу почти одними губами.

Слышу как Дан сглатывает и тут же переползает выше ко мне. Я вновь ощущаю близость его тела, а мои губы снова оказываются во власти его жадного отчаянного поцелуя.

Большая мужская ладонь гладит меня по животу, но теперь цепляет лобок, все еще скрытый под одеждой.

Мне хочется более остро, более близко. Я подаюсь бедрами навстречу руке и тогда, Дан позволяет руке скользнуть ниже, прижав ладонь прямо между ног там, где больше всего хотелось его внимания.

Резко выдохнув, я вцепилась пальцами в мускулистые плечи, закрыв глаза и концентрируясь на ощущениях, что дарили его пальцы прямо через шорты.

— Можно? — шепчет Дан, облизывая мочку уха, когда его ладонь замерла, а большой палец невесомо ласкал тонкую кожу под резинкой шорт.

Распахнув глаза, я бросила смущенный взгляд в темноту, где с трудом виднелись очертания кровати Крис и все-таки кивнула.

И тогда, Дан не став медлить, тут же нырнул ладонью мне под белье. От остроты ощущений, я мгновенно выгнулась дугой, а тело тряхнуло от прострелившей вспышки удовольствия. Это было именно то, чего так отчаянно просило мое тело и я конечно же, тут же подалась навстречу горячим пальцам.

Смущение улетело куда-то в темные углы подсознания. Слишком яркими и желанными были эти ощущения, что дарили руки Дана.

— Дан, я хочу тебя, — шепчу едва, задыхаясь в ощущениях, хаотично подаваясь навстречу пальцам, что двигались между ног, все сильнее увлекая в ворох ощущений.

— Сейчас все будет, Ксюш, еще чуть-чуть давай и станет легче, — шепчет прерывисто Дан, и я понимаю, он тоже не грани.

Я с трудом осознаю, что он собирается лишь довести меня до оргазма пальцами и отчаянно мотаю головой.

— Нет. Я хочу, чтобы сейчас все случилось. Пожалуйста, Дан. Мне нужно…

Чувствую, как Дан замирает. Его большое тело напрягается.

— Ксюш, сейчас не самое правильное место, чтобы…, - шепчет, тут же целуя меня в шею.

— Подходящее, — спорю, вцепившись пальцами в резинку боксеров и смело запустив пальцы под теплую ткань, прохожусь ладонью по крепкой ягодице.

Под моими пальцами мышца сжалась, а Дан судорожно выпустил воздух из легких, обдав горячим дыханием ключицу.

— Ксюш, пожалуйста, я и так с трудом держусь. У меня даже презиков с собой нет, — Давиан поднимает голову, всматриваясь в мое лицо, его пальцы второй руки касаются моей щеки.

— Все равно, — шепчу, совершенно отказываясь принимать все доводы. Он несомненно прав, но я не хочу, правда не хочу останавливаться, — я доверяю тебе.

— Черт, — выдыхает Дан резко. На миг он утыкается лбом в мою грудь, а когда поднимает голову, его губы тут же находят мои, вовлекая в требовательный поцелуй. Его ладонь покидает свое укрытие между моих ног, но прежде чем я успеваю возмутиться, Дан в несколько уверенных движений, стаскивает с меня шорты вместе с бельем.

Я не ощущаю холода, потому что Дан тут же подтягивает выше одеяло, скрывая меня, а затем, не переставая целовать, приподнимается сам, стягивая белье.

Бедра тут же касается горячая скользкая головка, что уперлась в обнаженную кожу, от чего, меня вновь прострелило желанием, перемешенным с волнением.

— Развернись ко мне спиной, так сейчас будет лучше, — шепчет, Дан, судя по ощущениям, стягивая до конца ногами белье.

Ощутив усилившуюся дрожь по всему телу, я сделала как он сказал.

За спиной ко мне прижался Дан, а его рука тут же легла мне на бедро и скользнула между ног, возобновляя остроту ощущений.

Прижавшись затылком к Дану, я зажмурилась, почувствовав, как Давиан поменял положение, а его член уверенно скользнул между ягодиц, следом дотронувшись там, где уже касались пальцы.

Легкий страх и даже паника сковали на миг мое тело.

— Ксюш, мы можем остановиться, — шепчет Давиан, скользя между ног членом, но не вторгаясь внутрь.

— Нет, — сглатываю нервно, подаваясь бедрами назад.

Пальцы чуть усиливают давление к клитору, а я, ощущая столь близкое касание, отрешаюсь от посторонних мыслей, позволяя горячей головке легко скользнуть внутрь.

Новые, непривычные ощущения вновь сковывают напряжением тело, но Давиан тут же зацеловывает мою спину, затылок, а пальцы продолжают кружить вокруг клитора и ниже. Он немного отстраняет бедра и почти сразу же, делает плавное движение вперед, от чего, член скользит внутрь, а я непроизвольно сжимаюсь.

Дан замирает, а я осознаю, что он внутри.

— Мне не больно, — шепчу удивленно, чувствуя, как сжимаются мышцы влагалища.

— Хорошо, — выдыхает нервно Дан. Его дыхание рваное, он сдерживается.

И он делает новое движение. Назад и резко вперед, назад и снова вперед. От каждого толчка наши тела сотрясает, а меня насквозь простреливает вспышками удовольствия, все сильнее и сильнее.

Уверенные пальцы все еще двигаются вокруг клитора и когда я достигаю самого верха, мое тело резко дергается, а я прогибаюсь.

Не знаю, каким чудом, но Дан успевает вынырнуть из белья и закрыть мне ладонью рот, от чего протяжный стон, сорвавшийся с моих губ тонет под его рукой.

Сам Дан делает еще три резких движения и выскользнув из меня, кончает в руку, заглушив собственный стон, уткнувшись лицом мне между лопаток.

За спиной, я ощущаю его резкие выдохи, а сам он падает на спину, продолжая боком прижиматься ко мне.

Его вторая рука находится подо мной и я развернувшись, тут же укладываюсь головой на мужское плечо, уткнувшись носом в шею.

Кожа Дана влажная, от него самого пахнет едва заметно потом и дезодорантом. А еще самим Даном. Он тяжело дышит, держа руку под одеялом, а колено согнутым, подозреваю, чтобы не пачкать постельное.

Осознание сотворенного постепенно начинает доходить до адекватной части меня и я, кинув взгляд в сторону кровати Крис, прикусываю губу и сев, тянусь подрагивающими пальцами к небольшой полке у кровати, чтобы достать влажные салфетки.

Стараясь не шуршать, я выуживаю несколько и передаю их Дану.

Давиан молча, уверенными движениями вытирает ладонь, член, который я почти не вижу в темноте и отправляет использованное на пол.

Кажется, утром мне будет очень стыдно.

Даже сейчас стыдно, но я не жалаю.

— Ксюш, — зовет Дан обеспокоенно.

— Я не жалею, — произношу поспешно вслух, касаясь щеки Дана пальцами, — мне понравилось.

Мою руку ловят и пальцев тут же касаются мягкие губы.

— И мне, — шепчет, приподнявшись и потянув меня к себе, вынуждая устроиться у него под боком.

А я, несмотря на весь стыд и опасение, что Крис могла и слышать нас, да и вообще, то, что она знает, чем мы тут занимались, ловлю себя на мысли, что мне хорошо. Вечность бы так лежала рядом с ним.

Уснула я быстро, даже не заметив как.

Наутро я проснулась от звонка телефона.

Нащупав телефон, увидела на экране имя Дана и с удивлением обнаружила, что в комнате одна.

— Проснулась? — звучит в динамике ласковый голос Давиана.

— Да, — произношу сонно, вспомнив, что между нами было и тут же густо краснея.

Заглядываю под кровать, но нет, салфеток не было, как и сдедов пребывания Дана в комнате.

Лишь новые ощущения между ног и пожалуй, в голове.

— Ты как? — спрашивает обеспокоенно. Видимо, он обратил внимание на мою заминку.

— Хорошо, а ты? — спрашиваю, ощущая некоторую обиду, что он ушел к себе, как только я уснула.

— Лучше всех! — слышу, как он облегченно выдыхает, — ты так сладко спала, что я решил тебя не будить сразу и выключил твой будильник, но уже пора собираться на завтрак, — произносит с улыбкой в голосе.

— А когда ты ушел?

— Час назад. Я завел будильник, чтобы встать раньше Крис и не смущать никого, — радует Дан, от чего я улыбаюсь, искренне, радостно.

— Я думала ночью.

— Нет, Ксюш. Я был с тобой, самого быстро отключило, Только и успел будильник завести.

Мы еще болтаем несколько минут, я думала и все это время я ощущала, как во мне все поет. Даже тело, которое все еще ощущало отголоски произошедшего. Дан обещает как всегда зайти за мной и я спокойно беру вещи и иду в душ.

В душевой я сталкиваюсь с Крис, которая как раз закончила смывать маску с волос и ожидаю, что она что-то скажет, но нет, она взглянула на меня как обычно и ушла в комнату.

В комнате, пока мы обе быстро одеваемся, Крис по прежнему ведет себя так же как и всегда. А мне все равно хочется от стыда под пол провалиться. Хотя может для нее секс под одеялом, когда в комнате кто-то есть и вполне нормален.

Но с другой стороны, если ее это не парит, почему должно меня? Но если вспомнить, что я шептала, она могла узнать, что это был мой первый раз.

Скрипнув зубами, я постаралась успокоиться. Ну и что с того? Первый так первый. У всех он случается, у кого-то раньше, у кого-то позже.

Кажется, мне удалось прийти к компромиссу с собственными муками совести, особенно после того, как у нас вновь распахнулось окно. И ведь никакие замочки и щеколды не помогают.

За завтраком на меня тоже никто косо не смотрит. Крис болтает со своими подружками и ни одна из них так же не смотрит в мою сторону, а значит, Крис ничего не разболтала.

— Тебя что-то беспокоит? — склоняется ко мне Давиан, взволновано рассматривая.

— Не то, чтобы…, - прикусываю губу, смотря виновато.

— Ты все-таки желаешь? — спрашивает напряженно.

— Нет!! Просто, опасаюсь, что Крис могла услышать лишнего и разболтает, что это было впервые, и вообще, разболтает подробности, а мне неловко. Я не уверена, что она спала, — я все-таки стараюсь говорить честно, хотя самой крайне стыдно произносить подобное.

Дан хмурится и тяжело вздыхает. Его большая красивая ладонь тянется ко мне и накрывает мою.

— Ксюш, я попросил парочку душ присматривать за Крис и пока она ни разу никому нигде не намекнула на произошедшее.

Улыбнувшись облегченно, я прижалась к плечу Дана щекой. Хорошо, что он в столовой всегда садится рядом, а не напротив.

— Но даже если растреплет, то не парься. Ничего стыдного между нами не было.

— Тогда все узнают что самый популярный парень в универе ждал ни один месяц, чтобы уложить в постель свою девушку, — выдаю резко, опустив взгляд в тарелку.

— И что? Если бы понадобилось, я бы еще столько же подождал, — произносит Дан.

— Я до сих пор не понимаю, почему я, — шепчу тихо.

— Все как я и говорил. Мне слишком понравилось держать тебя за руку, — произносит серьезно, — но если быть совсем честным, мне изначально шепнули души, что тебе требуется защита и помощь, поэтому я и появился там, встретил тебя и повел в комнату, — ошарашивает Дан, — у меня даже в планах не было встречаться с тобой. Но мне и правда понравилось держать тебя за руку, больше не хотелось отпускать.

— Вот как, — произношу задумчиво, — значит тому, что мы вместе способствовали духи.

— Они просто ускорили знакомство, Ксюш, — произносит серьезно, закинув руку на спинку моего стула и поглаживая пальцами плечо, — а я уверен, что в итоге все равно бы обратил на тебя внимание.

— Ты сам сказал, что не захотел отпускать, только когда взял за руку, ты мог этого и не сделать и тогда не факт, что обратил бы на меня внимание в принципе.

— Значит, меня зацепило бы что-то другое. Я схожу от тебя с ума, Ксюш, правда, — произносит жарко, целуя в мочку уха.

Покрывшись мурашками, я улыбнулась и постаралась отстраниться, потому что щекотно и все смотрят.

— Мне тоже очень хорошо с тобой и совсем не хочу быть без тебя даже недолгое время, — признаюсь хотя бы так в своих чувствах.

Дан самодовольно улыбается и все-таки притягивает меня, целуя в губы.

— Ну смотрят же! — шепчу протестующе, отталкивая ладонями.

Дан смеется и возвращается к завтраку.

— Дан, — зову, вспомнив еще кое-что.

Давиан кидает на меня взгляд и вздергивает вопросительно бровь, скрывая лукавую улыбку за чашкой с кофе.

— В тот вечер, когда, — я облизываю губы, чувствуя, как по телу закружил холод, — когда мы расстались… мне показалось, что в тот момент там были души. Я не знала тогда, куда ты бросил взгляд, но сейчас вспомнив, почти уверена, что у нас был третий, — произношу напряженно, замечая, как взгляд Давиана мрачнеет.

— Там был третий, Ксюш, ты права. И он сказал мне отступить от тебя, дать пространство, дать время. Ты слишком сильно растворялась во мне, а это плохо. У тебя должны были быть свои мысли и свои желания и для этого требовалось время. Без меня. Это было самое отвратительное время, но я понимаю, что оно действительно было нужно.

Кивнув и натянуто улыбнувшись Дану, я чмокнула его в щеку и поспешила закончить с завтраком, стараясь уложить в голове очевидные факты. Если я буду с Даном, рядом с нами всегда будут души и зачастую они будут тем третьим звеном. А значит, если я и правда собираюсь быть с Даном, то мне стоит принять факт существования теневой стороны, призраков и все, что с ними связано. Тем более, я в очередной раз убеждаюсь, что они часто напротив стараются помочь, пусть и своим своеобразным способом.

Эти мысли крутились в моей голове весь день, из-за чего я даже умудрилась нарваться на недовольство Кощея. С доской позора я справилась, но даже она не смогла изгнать все то, что крутилось в голове.

Так что, уже после пар, нервно выдохнув, и сильнее сжав руку Дана, пока мы шли на ужин, я решилась впервые взглянуть на то, от чего отрешалась с того самого момента, когда упала в обморок.

— Дан, покажи мне снова теневую сторону, — шепчу тихо.

Дан резко тормозит, развернувшись ко мне и смотря тяжелым взглядом в мое лицо.

Его ладонь, что держит мою на миг крпеко сжалась, а сам Дан сжал челюсть.

— Ксюш, не надо, — выдыхает вымученно.

— Дан, я готова, правда. Просто, — я делаю шаг к своему парню, утыкаясь носом ему в шею, — я весь день кручу в голове сказанное тобой и понимаю, что если я с тобой, то теневой мир будет тесно связан с нами. А значит, мне стоит начать привыкать к нему, а не делать вид, что его не существует. Уже прошло достаточно много времени с того раза.

Давиан шумно выдыхает и сжимает меня в объятиях.

— Ксюш, я боюсь. Правда. Я и так до сих пор виню себя за тот раз.

— Зато, ты был честен, — поднимаю взгляд и заглядываю в обеспокоенные зеленые глаза.

Дан прикусывает губу, неуверенно поглядывая в мою сторону. Вижу, в нем борются два чувства.

— Но если станет страшно или почувствуешь недомогания, сразу скажи или отпусти руку, — произносит эмоционально.

— Хорошо, — киваю, нервно улыбнувшись.

Конечно же мне было страшно, но я понимала, хоть немного, но понимала, на что решаюсь. И если Дан не видит угрозы, значит ее нет.

Дан все еще держит меня за руку, но тут резко, мир вокруг меняется. В глаза бьет яркое золотой свечение и я зажмуриваюсь, ощущая, как пульс отчаянно бьет по вискам.

— Все хорошо, Ксюш, сейчас здесь никого, — произносит напряженно Дан, хотя слышу по голосу, старается говорить легко.

Медленно открываю глаза, вцепляясь сильнее в надежную руку.

Коридор академии покрыт десятками золотых линий, горящих так ярко, что слепят, и тех, что затухают уже, оставляя едва заметные очертания. Слишком светло, слишком ярко. Моя рука тоже светится, как и Дан, окутанный этим светом. Но он такой же, привычный, мой.

Сглотнув, я даже постаралась улыбнуться.

Кучи снующих студентов спешат мимо, направляясь в столовую или из нее и среди этой толпы, таких же как я, будто тусклых в этом ярком мире, я даже замечаю одного, окутанного золотым свечением.

— Видящий, — улыбаюсь нервно, проследив, как тот парень скрылся в стенах столовой.

— Да, — шепчет Дан в ответ, наблюдая за мной, словно боясь, что я убегу с криком.

Дальше мы идем не спеша. Я рассматриваю бесконечные линии и понимаю, что привыкаю и к яркому свечению и к осознанию, что это пути, где двигались души. Они точно так же направлялись в сторону столовой, а может и из нее, касались пола и стен. Даже немного потолка. Но потолок был почти чистым, темным, в отличии от пола.

Дан распахивает тяжелые двери столовой и когда мы входим в шумное помещение, я никак не ожидаю, что прямо передо мной, резко, словно из ниоткуда возникнет силуэт.

Пискнув, я замерла как мышь, успев услышать как чертыхнулся Дан.

— Не бойся, это Иван, — произносит напряженно Дан.

— Мгм, — я все еще стою замерев, с ужасом рассматривая полупрозрачный полностью золотой силуэт. Дух немного горбится, взгляд пустой, лицо насколько могу рассмотреть неровное, будто изъеденное оспой. На макушке залысина, а на затылке редкие волосы топорщатся в разные стороны. В нем сложно рассмотреть часть черт, но я вижу, что он одет в широкую рубашку завязанную веревкой на поясе и штаны, заправленные в высокие сапоги.

Дан стоит рядом, обнимая меня, он уже отвел меня чуть в сторону, чтобы мы не привлекали к себе внимания. Бросив на него взгляд, поняла, насколько он напряжен сейчас.

Призрак тем временем продолжал стоять на том же месте, хотя если взглянуть на ноги, скорее парить, а не твердо стоять на ногах, и смотреть на меня, ведь даже когда мы отошли, он повернулся к нам.

От того, что он это делает, мне становилось не по себе.

— Они всегда так делают? Пялятся? — шепчу дрогнувшим голосом.

— Часто, — шепчет в овтет Дан.

Иван тем временем медленно, слишком медленно поворачивает голову чуть в бок и растягивает тонкие губы в какой-то жутковатой улыбке, где зияют кривые редкие зубы.

Кажется, во мне проснулись первые предвестники паники, но я упорно смотрела на духа. Привыкнуть. Мне надо привыкнуть. Иван добрый.

Я снова обвела взглядом столовую. Никому до нас не было дела, все поглощали ужин, весело болтали, но зато, я столкнулась взглядом с тем самым Видящим, который напряженно поглядывал в нашу сторону. На меня и на Ивана. Я даже улыбнулась тому парню, хоть и вышло несколько натянуто, а он ответил понимающей улыбкой в ответ.

Во всей этой куче золотых линий, я не сразу увидела, что здесь есть кто-то еще, а он был. Они.

Еще несколько призраков. Они медленно бродили вдоль столов, порой, проходя сквозь ничего не подозревающих студентов, а иногда, исчезали и появлялись вновь. Все их действия были несколько заторможенными и надо сказать, пугали до жути.

Спина уже была мокрой, а колени подрагивали.

— Хватит, Ксюш, — произносит Дан, обрывая свечение и погружая нас в непривычную темноту.

— Нет. Я хочу привыкнуть, — произношу нервно и дергаю Дана за руку.

Свет возвращается и я тут же понимаю, что Ивана уже нет. Он исчез так же тихо как и появился.

— Ты дрожишь, — констатирует Давиан недовольно.

— Мне жутко, но я хочу еще. Я привыкну, правда.

Улыбнувшись натянуто, я потянула Дана к столику.

Усевшись и сделав заказ, я продолжала держать Дана за руку, а он продолжал показывать мне теневую сторону, явно недовольный происходящим.

Но я и правда привыкала.

И хоть я даже близко не была спокойной, могла контролировать свой страх. Я справлялась. Точно справлялась, тем более призракам не было никакого дела до меня. Да и останавливались они, смотря на студентов пустым взглядом где-то в отдалении. Подозреваю, не без помощи Дана.

Мы уже закончили ужин и встав, направились в комнату.

— Ты как? — спрашивает обеспокоенно Дан.

— Держусь, в обморок падать не буду, — улыбаюсь напряженно. Здесь душ не было, но тело, что находилось в напряжении и стрессе, ожидало, что в любой момент дух появится прямо передо мной.

— Может, хватит, — произносит взволнованно.

— Пока нет. Я уже настроилась. Если я буду бояться, никогда не смогу привыкнуть.

— Можно же ведь понемногу.

— Нет, — упрямствую.

Идя в сторону комнат, совсем немного отвлекшись, я чуть не врезалась в возникшее золотое призрачное тело. Дан успел резко дернуть меня в строну, и я обошла его.

Обернувшись, поняла, что дух, возникший передо мной, не такой как все.

Его голова повернута в сторону под неестественным углом.

— Оооннн, — я даже не могу произнести слов.

И наверное, я и правда грохнулась бы в обморок, ведь видеть призрака, которому судя по всему когда-то свернули шею, было то еще удовольствие, но именно в этот момент, мой взгляд цепляет другой силуэт.

Майн.

Он быстрым уверенным шагом идет в нашу сторону и именно в этот миг, он встречается со мной взглядом. Мой перепуганный и его острый, проницательный.

Он быстро прослеживает мой взгляд, направленный на призрака, потом переводит взгляд на наши сцепленные с Даном руки.

Его взгляд полыхнув раздражением, возвращается к призраку, после чего, тот исчезает, резко, будто и не было, но я успеваю увидеть, как Майн странно шевельнул по кругу кистью руки.

Пройдя мимо нас, Кощей осуждающе взглянул на Дана и пронесся фурией дальше.

А я так и стояла открыв рот, забыв про дикий страх и панику и смотрела вслед Майну, чье тело было частично окутано золотым свечением.

— Он…

— Да, Ксюш, и он, — вздыхает сбоку Давиан, — ругайся сколько хочешь, но на сегодня хватит, — произносит устало Давиан и тут же, все линии гаснут, погружая светлый коридор во мрак. После света золота, обычные диодные лампы кажутся мне совсем тусклыми.

Тело Майна тоже перестает светиться и я лишь провожаю его спину взглядом до тех пор, пока он не скрывается за поворотом.

— Куда он отправил того? Ну, со свернутой шеей. Он ведь это сделал? Мне не показалось? — поворачиваюсь заторможено к Дану.

— Не показалось. Он его выкинул куда-то на задворки территории академии, — произносит Давиан напряженно, — у нас запрет от ректора отправлять за грань души, что остались в академии.

— Зачем Майн это сделал? — произношу, понимая, что вообще не ощущаю трезвости сознания. Будто нахожусь в шоковом состоянии.

— Из-за того, что он тебя пугал, полагаю, — произносит задумчиво, хотя в голосе прорезывается напряжение.

— Вы все так можете?

— Да. Когда душа несет что-то плохое, может быть опасна, когда она не светится золотом, мы принудительно отправляем их туда, куда они и должны уйти, за грань. Но тех, кто не несет угрозы, объят золотым свечением, мы не трогаем, если только они не просят помочь уйти. В случае, когда душа в конкретном месте не уместна, мы просто отправляем ее в другое место, подальше.

— Ты не говорил, что есть те, что опасны, — произношу задумчиво, понимая, что начала приходить в норму.

— Это те, кто совершил что-то плохое, или с кем совершили плохое, это всегда влияет на человека, на психику, на сознание, такие души становятся черными, или частично черными. Они не несут угрозу, но вынуждают быть осторожными и могут создать некоторые трудности. Здесь таких нет.

— А тогда почему Майн не весь окутан свечением? Он тоже что-то совершил? Это как-то отражается на Видящих тоже? — вспоминаю, как золотой контур, что окутывал Кощея, был словно порван в нескольких местах и там, где должна была светиться ровная линия, словно зияла пустота.

Эта мысль неожиданно пугает. Но не стали же бы брать преподавателя, совершившего преступление только потому что он Видящий, а ректор собирает таких?

— Как я сказал, это не обязательно должно быть что-то плохое в отношении другого человека. Порой это случается, когда человек разбит настолько, что теряет самого себя. Случается что-то, что меняет личность, меняет сознание. То есть, это что-то, что повлияло на человека настолько, что поменяло его, частично или полностью погасив внутренний свет, — произносит Дан с сожалением, не спеша ведя меня в обратную от комнат сторону, — давай прогуляемся, у тебя ведь появились вопросы.

Киваю, задумавшись о Майне.

— То есть, с ним что-то произошло?

Давиан кидает на меня опасливый взгляд.

— Он пытался покончить с собой, — произносит хмуро Дан.

— Боже…, - я прикрываю ладонью рот, ощущая, как тело бросает в испарину, а затем, меня окутывает колючим холодом.

— Его успели спасти? Или передумал?

— Не знаю, Ксюш. Души многое говорят нам друг о друге, порой ненамеренно. Я знаю лишь, что он делал попытку разбиться на машине. Полагаю, его успели спасти, а не он сам передумал, потому что после, насколько мне известно, он провел пару месяцев в больнице, а когда пришел в норму, пришел в академию преподавать. Скорее всего, по протекции ректора, ведь он часто так делает, привлекает Видящих сюда.

— Не понимаю, что такого могло произойти, что взрослый, как мне кажется, уравновешенный, логичный, молодой мужчина решил свести счеты с жизнью, — произношу удивленно.

— Не догадываешься? Помнишь, ректор говорил о том, что не все принимают нас? Как думаешь, что случается, если близкий человек, узнав правду, не готов принять?

— Она ушла от него? Не смогла выдержать правды? — выдыхаю шокировано, осознав эту мысль.

— Не знаю подробностей, души шепнули лишь, что она не смогла принять теневую сторону, хотя пыталась. В тот вечер, когда они поругались и она ушла от него, не справилась с управлением и вылетела с трассы. А он потом пытался разбиться на том же самом повороте, где разбилась и она.

— Ужас какой. Теперь я хотя бы понимаю, почему он такой мрачный, — мне было некомфортно думать о подобном, а еще, я жутко сочувствовала ему.

Неужели он настолько ее любил, что в отчаянии решил уйти из жизни? Или может, он винил себя?

— Да, Ксюш, — произносит Дан хмуро, постоянно всматриваясь в мое лицо.

— Я не совершу ничего подобного, Дан. Я приняла тебя, приняла твой дар и мне просто надо привыкнуть. Но мы справимся, слышишь? — произношу эмоционально, останавливаясь и обнимая своего парня, что будто ждал, когда я выскажу сомнения.

— Спасибо, маленькая, — шепчет горячо, сжав меня в крепких объятиях в ответ.

Последующие несколько дней я не решалась перейти на теневую сторону, а Дан и не предлагал. Видимо, мне как всегда требовалось время для того, чтобы уместить эту информацию в себе.

Дан и ректор были правы, когда говорили, что мне будет сложно воспринимать как обычного преподавателя Видящего, ведь теперь, я будто иначе смотрела на Майна, а он это замечал. Он вообще очень внимательный к любой мелочи и мое внимание несомненно его злило. Но как ни странно, он ни разу не заговорил со мной об этом, ни предупреждений, ни угроз, ни наказаний. Ничего. Дан тоже удивлялся, но предполагал, что Майн все же делает поблажку мне как девушке Видящего, что только начала привыкать. Понимал, что мне тяжело и не давил. Возможно, это было частичным отражением того, что случилось в его жизни. Именно поэтому, он меня не трогал. Знал по себе, какого это.

Возможно, так оно и было. Но я правда старалась не пялиться на него. Но не выходило. Взгляд против воли сам скользил по очертаниям его высокой фигуры, обтянутой идеально сидящим костюмом, порой скрывающимся под полами преподавательской мантии.

И все же, я старалась. Но его история вызывала во мне бурю эмоций, где преобладало сочувствие и желание поддержать его. Сказать, что не все такие, как она, что он еще молодой, красивый, умный, что он сможет найти ту, что примет его целиком. Но конечно же, я бы ни за что не решилась бы подойти и озвучить подобное, да и очень сомневалась, что он вообще хотел бы слышать что-то такое от студентки, которая его ко всему прочему жалела.

Но тем не менее, я мысленно желала ему найти свое счастье, желала, чтобы он перестал быть таким колючим и закрытым, желала, чтобы ему было к кому возвращаться. А ему скорее всего не было, ведь он как и все преподаватели и студенты, весь семестр жил в стенах академии и выпустят нас всех отсюда только после окончания семестра.

Но я и подумать не могла, что выйти отсюда мне придется немного раньше.

Сегодня была суббота и занятий у нас было довольно мало. Последняя пара была легкой, да и в будущем нас ждал по ней зачет, а мне скорее всего светил автомат.

Настроение было приподнятым, ведь сегодня Крис порадовала меня тем, что комната будет свободна, а сама она будет ночевать у какого-то парня. Совсем не того, с которым она ночевала когда-то. Ее беспорядочная личная жизнь была не моим делом, я лишь радовалась, что мы с Давианом сможем остаться вдвоем, потому что с того раза, когда мы с ним перешли черту и стали близки, у нас не было возможности повторить подобное, хотя Давиан частенько мог утянуть меня за угол и завести так, что коленки подкашивались. Мне нравились эти урывки и даже тот факт, что после приходилось идти на пару и сводить ноги, не могли отбить желания повторять подобное снова и снова.

И вот наконец, Крис ушла, а я написав Дану, что комната свободна, уже тряслась в предвкушении. По телу гуляли первые отголоски желания и я поспешила к зеркалу, чтобы еще раз убедиться, что все хорошо. Волосы аккуратно уложены, кожа смазана кремом, а ноги гладко выбриты.

Улыбнувшись, я рассматривала в зеркале свое отражение. Большие карие глаза, еще по-детски наивные блестели предвкушением, зубы прикусывали пухлые губы, от чего те стали более яркими, на смуглых щеках все-таки немного поступал румянец.

Меня устраивала моя внешность, хотя порой у меня возникало желание быть такой как Крис, эффектной, фигуристой, соблазнительной девушкой. Я же все еще напоминала себе девочку. Ведь телосложением я была достаточно худой, грудь едва доходила до двоечки. Но Дан всегда смотрел на меня так, будто я единственный центр его вселенной и тогда, все глупые мысли улетучивались. Он не с такой, как Крис. Он со мной, он именно мне доверил свою тайну и это несомненно придавало уверенности в том, что мы будем весте. Ведь для них это и правда не шутка.

Нервно выдохнув, я взглянула на дверь. Дан задерживался. Обычно он очень быстро преодолевал расстояние между нашими комнатами.

Но вместо стука, вновь резко распахнулось окно, с грохотом ударившись створкой о стену. Обычно они более аккуратны.

В лицо ударил поток морозного воздуха и я поспешила захлопнуть створки.

К сожалению, щеколда, что была приделана наверное в сотый раз, вновь отлетела, а значит, пока не починят, окна будут распахиваться даже от сильного ветра.

— Ну что же вы такие не аккуратные-то, — сокращалась, поднимая с пола поверженный в неравной битве с призраками замок и положив его на деревянный подоконник, еще раз плотно вдавила оконные створки.

Осмотревшись, прикидывала, кого из них занесло ко мне. Надеюсь, не того, что со свернутой шеей. Я не боялась уже так отчаянно, но было не по себе находиться наедине с призраком, которого я вдобавок не видела.

И вот, наконец-то распахивается дверь в комнату, являя того, кого я с таким нетерпением ждала.

Забыв о призраке, я с улыбкой развернулась к двери, встречая Дана, но столкнувшись с его взглядом, моя улыбка резко сползла с лица.

— Ксюша…, - шепчет сдавленно.

Он не успевает ничего сообщить. Раздается звонок моего телефона.

Трясущимися руками, я подхватываю телефон и чувствую, как краска покидает мое лицо.

Номер принадлежал одному из охранников отца. Никто из них ни разу не звонил мне, пока я была в академии, лишь отец, а значит…

— Алло, — шепчу дрожащим голосом, вперив в лицо Дана отчаянный взгляд.

Дан стоял напротив меня и даже по застывшему выражению на его лице, я не сомневалась, что-то случилось и это что-то, связано с неожиданным звонком охранника.

— Ксения Юрьевна, Ваш отец упал с высоты на одном из объектов. Он в тяжелом состоянии, вместе с ним был и Игорь, он не выжил, — отчитывается почти холодно, в его привычной манере. Но этот человек был предан отцу. Я не могла сомневаться в его словах.

Колени тут же подгибаются.

— Ксюша, — ко мне бросается Дан, а я слышу лишь звон в ушах.

Покушение. Снова.

Охранник отца настаивал на том, чтобы я находилась в академии, но я не слушала. Я не могла. Там, за больничными стенами за жизнь моего отца борются врачи. Я не могла быть здесь. Стены давили, а истерика подступала.

Дан сам обозначил ректору ситуацию и меня выпустили за территорию. Это было разрешено при весомых обстоятельствах и сейчас, было одно из них. Но было одно но. Ректор поставил условие, со мной едет Видящий, ведь моя жизнь тоже была в опасности, а духи смогут предупредить. Дана, что вызвался отмели сразу, ведь он студент и за его безопасность отвечает академия, в том числе и перед родителями самого Дана, какими бы плохими не были их отношения.

Дан психовал. Он боялся отпускать меня. Волновался.

Но я согласилась. Мне вообще было все равно, что будет, мне надо было попасть к отцу.

И вот спустя час, черный внедорожник везет меня все дальше от стен академии. Охранник, тот самый, что звонил мне, смотрит на меня с водительского места проницательными серьезными глазами. Он ничего не говорит, а я лишь периодически всхлипываю, вцепившись в подлокотник.

Рядом со мной на заднем сидении сидит мой сопровождающий и я знаю, что где-то рядом еще и призрак. Но знаю об этом только я и сидящий рядом Майн.

Он такой же хмурый и сосредоточенный, как и охранник, и я лишь отдаленно представлю, как рад был этой поездке сам Кощей. Ведь его отправили со мной не просто опекать, но и рисковать жизнью, но я не уверена, что он в курсе о последнем. Но Майн не высказывает мне никакого недовольства, лишь периодически кидает на меня странные взгляды, когда не сдержавшись, я особенно громко всхлипываю.

В больнице нас без вопросов пропускают, а охранник отца уверенно ведет нас серыми коридорами частной клиники в сторону операционных.

Я уже знаю, что отца все еще оперируют. Врачи борются за его жизнь, но подробности сможет озвучить лишь кто-то из хирургов.

И поэтому, мы садимся под дверью операционного блока, ожидая.

Охранник сообщает, что здесь безопасно, но в коридоре будет ждать охранник, если кому-то из нас понадобится выйти, нас сопроводят. Я лишь киваю. Мне все равно сейчас на свою безопасность. Внутри все горит болезненным огнем и сжимается, стоит подумать о том, что за этой дверью жизнь отца висит на волоске. Если его не станет, у меня больше никого не будет. Лишь люди, некогда преданные отцу. И Дан.

— Вам же скажут, если он…? — не могу произнести вслух.

— Да, — отвечает хмуро Майн, бросая на меня нечитаемый взгляд, — но об этом точно не стоит думать, так Вы лишь изведете себя. Отключите мысли, Солох.

— А что там сейчас? — у меня не выходит отключиться, я знаю, что призрак рядом с нами и наверняка, им двоим известно куда больше.

Майн тяжело вздыхает. Уверена, уже миллион раз пожалел, что вообще на это подписался, хотя может, у него и выбора не было. Не ректору же со мной ехать.

— Все идет по плану. Душам не нашего времени сложно оценить ситуацию, ведь они с ней не сталкивались. Поэтому не стоит пытаться анализировать то, что передают. Он жив. Это все, о чем Вы должны думать, — произносит холодно, без тени сочувствия, но это помогает. Отрезвляет мысли. Он жив. А Майн прав.

Некоторое время мы сидим молча. На стене как-то слишком уж медленно тикают часы, периодически бегают врачи и медсестры, и каждое открытие дверей бьет по нервно системе.

Майн невозмутим, хотя по нему порой сложно понять что-либо, но он время от времени отходит, молчаливо подавая мне новую стопку салфеток или налив с кулера стакан воды.

— Можно задать вопрос? Только не ругайтесь. Не уверена, что я сейчас могу быть адекватна, спишите на стресс, ладно? — произношу тихо, ответив на сообщение Дану. Он волновался обо мне и пытался поддерживать перепиской.

Майн бросает на меня очередной нечитаемый взгляд и кивает.

— Если вы так не любите преподавать, зачем это делаете? — спрашиваю Кощея, повернув голову.

— С чего Вы решили, что я не люблю свое дело? — произносит спокойно, смотря в ответ.

— Ну у Вас довольно жесткие методы, да и Ваш предмет единственный, после которого кто-то выходит в слезах.

Майн лишь хмыкает и облокотившись спиной о стену, устремляет взгляд вперед.

— Если вы поступили сюда. Каждый из вас. Это означало одно, в ваших головах действительно что-то есть и моя цель, не дать этому чему-то угаснуть. Мои методы не одобряемы, но зато, они эффективны. Вы усваиваете мой предмет, каждый нюанс, а если что-то не понятно, я не допускаю чтобы этот пробел в знании остался, более того, разросся, ведь такие пробелы не позволяют охватит полную суть. Так что, Ксения, — впервые на моей памяти он кого-то называет по имени, — мой метод преподавания наиболее эффективен.

— Не поспоришь, — хмыкаю уныло, — Ваш предмет у каждого от зубов отскакивает.

— И что немаловажно, кроме того, что я даю во время лекций, каждый из вас еще и самостоятельно старается изучить что-то, потому что знает, что в противном случае, отсутствие подобного старания может сыграть против него же, — произносит спокойно и кажется, я даже вижу тень улыбки на его губах.

— Точно. А когда, — я прикусываю губу, кидая взгляд на преподавателя, — меня освободили от занятий, почему Вы на самом деле освободили меня от тестирования? Это не укладывается в Вашу методику.

Наверное, не будь я в стрессе и не будь мы в столь неформальной ситуации, я бы ни за что не посмела бы задать нечто подобное. Я его побаивалась.

— Вы и без моих методов прекрасно справляетесь с учебой, поэтому не было смысла нагружать Вас дополнительно в то время, когда Вам требовался отдых. Вы бы в любом случае сдали тестирования на отлично.

Я удивленно вздергиваю брови. Неожиданная похвала от Майна, это из разряда фантастики и все же, кое-что царапнуло слух.

— Вам меня стало жаль? — склонив голову, я рассматривала мужчину. Светлую кожу, серые проницательные глаза и легкие морщинки в уголках глаз и одна, пересекающая лоб. Майн не мальчик. Ему 35, как и когда-то предположила. Не исключено, что он к нам относится как к неразумным детям.

Кощей сверлит меня сощуренным взглядом, явно раздумывая.

Я обычно не выдерживаю его прямого взгляда и тут тоже бросаю взгляд на свои руки.

— Скорее, Ксения, я трезво оценил ситуацию, — все-таки отвечает.

— И все-таки, спасибо, — решаю, что стоит поблагодарить, он мог равнодушно сделать то, что требовалось, но он поступил иначе. Он думал, он оценивал ситуацию и полагался на возможности. Мои в первую очередь.

Майн ничего не отвечает и переводит взгляд в стену.

Время снова тянется невыносимо долго, а мне хочется еще что-нибудь спросись у Майна. Он отвечает честно. И мне… интересно. Но самое главное, это отвлекает.

Но мы молчим, все последующие вопросы тонут, потому что я не решаюсь наглеть. Майн впервые выходит, сказав, что скоро вернется и что рядом со мной остается призрак, чтобы я не боялась. Я и не боялась. А ему наверняка банально надо в туалет, ведь под дверью мы сидим уже два часа.

К моему удивлению, спустя почти 10 минут, Майн возвращается с двумя картонными стаканчиками, закрытыми пластиковыми крышками. Запах медицинского учреждения и лекарств тут же разбавляет одуряющий аромат свежесваренного кофе.

Кощей молча протягивает один мне и когда я забираю его, усаживается со своим рядом со мной.

— Спасибо, — смотрю на мужчину, что держит такой же, делаю глоток, с удивлением обнаружив там мой любимый латте без сахара.

— Вы угадали с напитком, — произношу робко, — это потому что я девочка, а девочки обычно пьют нечто подобное и без сахара?

Майн бросает на меня взгляд из разряда, ну когда же я отцеплюсь.

— Нет, Ксения. Девочки далеко не всегда выбирают латте, да и если бы я действовал шаблонно, выбрал бы капучино.

— Логично. Как тогда? Вам подсказали? — я с любопытством уставилась на мужчину. Это был очередной способ отвлечь себя и завести разговор.

— Можно считать, подсказали, потому что это было так. Она все время пьет кофею и заливает ее большим количеством молока, наверное, чтобы не так сильно воняло. И сахар она не любит. Странная девочка. Как можно отказываться от сахара? — Майн меняет интонацию на более ворчливую, явно копируя кого-то из призраков и у него так хорошо выходит, что я впервые с момента, как узнала о произошедшем, улыбаюсь.

Это необычный опыт. Интересный. И Майна слушать интересно. Оказывается, не только на парах.

— Спасибо, — шепчу с улыбкой, рассматривая мужчину, что облокотился затылком о стену.

Делаю еще глоток, жмурясь от удовольствия. Вкусно. Стараюсь не думать о том, что происходит там, за стеной. Майн прав, это никак не поможет.

— Эмм, скажите мне свой номер телефона, я переведу за кофе, — я не люблю быть должной. Он мой преподаватель, не более, и он уж точно не должен покупать мне кофе.

Но Майн смеряет меня таким тяжелым взглядом, что я теряюсь.

— Солох, Вы действительно считаете, что стакан кофе способен покачнуть мои финансы?

Понимаю, как это звучит, опускаю голову.

— Я не хотела Вас обидеть, — произношу тихо, все настроение мигом улетучивается, — просто Вы не обязаны были этого делать.

— Это элементарное проявление человечности, Ксения, — произносит хмуро, делая глоток кофе, — или Вы тоже всерьез считаете, что мне это чуждо?

Вздрагиваю, повернув голову. Майн смотрит на меня своим острым сканирующим взглядом, что пробирает до самой сути. Он впервые задает вопрос. И знает, как относятся к нему студенты. Что он беспощаден, что он ужасен. Бесчеловечен к страданиям.

Но он не такой.

— Я так не думаю. Всем людям в той или иной степени это свойственно.

Майн хмыкает.

— Уж я бы точно с Вами на этот счет поспорил, но не буду, — он отворачивается, и сморит безразлично в стену.

Да, наверное таким как он известно намного больше о человеческих поступках.

Снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и редкой суетой персонала.

— Скажите, здесь много душ? — спрашиваю, оглядываясь и пытаясь вновь занять голову хоть чем то. Потому что время шло, новостей не было и мысли снова утекли в самое неблагоприятное русло, вызывая дрожь по телу и новую порцию слез.

— Много, — отвечает спокойно Майн, даже не глядя на меня, — это же больница. Люди уходят из жизни и многие остаются здесь.

— Можете показать? — поворачиваю голову, рассматривая невозмутимый профиль преподавателя

— Зачем это вам, Ксения? — произносит ровно, переведя на меня свой сканирующий взгляд.

— Я хочу отвлечься на что-то, — произношу дрогнувшим голосом, кинув взгляд на двери операционной.

Слышу сбоку тяжёлый вздох и на мою ладонь ложится чужая, чуть сжав.

От прикосновения теплой мужской ладони, такой непривычной, я вздрагиваю.

Но в маленьком помещении, где мы сидим, тут же становится светло, даже слишком ярко. Так же, как это было с Даном. Все вокруг в линиях светящихся и гаснущих, не только золотых, но и черных. Я впервые вижу черные линии. От них веет чем-то тяжёлым и мрачным. Но не это самое пугающее, души. С нами поблизости их четверо. Две женские и две мужские. Они выглядят иначе, чем те, что в академии. Эти люди явно умерли не в прошлом веке. От них веет усталостью. Они еще даже более медленные. Но все горят золотом. Значит, они не совершили плохого. Или с ними. Их просто что-то держит. Взгляд мужчины, одетого в широкие штаны, напоминающие треники, пустой, но он смотрит на меня пристально, а потом переводит такой же пустой но ощутимый взгляд на наши руки. Остальные даже не смотрят на нас. Они медленно водят своим безразличным взглядом по персоналу, что изредка выходит или заходит, по стенам.

В академии души были более живые, что ли. Более эмоциональные. Может, это потому что они общаются с живыми?

Нашего сопровождающего не видно и я полагаю, что он снова там, за заветными дверьми.

А эти души, что выглядят такими потерянными и усталыми, могли умереть здесь, за этой самой стеной, на операционном столе. Хотя я не вижу на них следов операций. Может, их смерть и была тихой, спокойной. Хочется верить, что так. Но это ужасно, ведь их тоже наверняка кто-то ждал под дверью, надеялся, что они вернутся домой живыми.

— Почему они здесь? Им можно как то помочь? — спрашиваю, с трудом сглотнув.

— Я не интересовался, — отвечает безразлично, — они знают, кто я, тянутся к нам как к единственному источнику, связующему с миром живых и если им нужна помощь они дают знать.

Неожиданно, вынуждая меня вздрогнуть, перед Майном появляется еще один призрак. Судя по одежде, странной, непривычной, я понимаю, что это и есть наш сопровождающий.

Рука Майна не дрогнула, он лишь перевел на призрака взгляд.

Я вижу, что призрак медленно открывает рот, будто что-то говорит, но я не слышу.

А потом, резко исчезает.

Поэтому, сев ровно, впиваюсь вопросительным взглядом в Майна.

— Операция закончена, — произносит спокойным ровным голосом Майн.

К нам выходит мужчина в хирургической форме. Он взглядом быстро находит меня, уточняет, кем я прихожусь и рассказывает подробности.

И то, что я слышу, приводит меня в ужас. Отец упал с восьмого этажа. Он не должен был выжить. Врач не говорит этого прямо, но я понимаю это и сама. Это было чудо. Везение. Что угодно.

У отца множественные переломы, в том числе и позвоночника. Сильное сотрясение. Внутренне кровотечение, с которым врачи долго боролись. Ему потребовалось переливание. А еще, если отец выживет, он скорее всего не сможет ходить. Я слушала и не верила, что все это произошло с моим сильным и любимым папочкой.

Я ощущала, как у меня подкашиваются ноги и сильные мужские руки, что поддерживают меня под локти.

Майн тоже задает вопросы. Четкие, по делу, без эмоций, порой такие, которые мне даже в голову бы не пришли, в то время когда у меня самой мысли путаются.

Я благодарна ему. Благодарна за то, что он это делает. За то, что поддерживает.

Когда врач исчезает, я остаюсь стоять. Потерянная, с льющимися бесконечным потоком слезами.

— Ксения, отец жив, — произносит твердо Майн и принудительно усаживает меня на диванчик.

Сам он опускается передо мной на корточки. Его теплые руки берут мои ледяные, почти безвольные. Большие пальцы поглаживают кожу, так осторожно, мягко.

— Ксюша, — произносит с той же твердой интонацией, но мое имя звучит не так как всегда, более тепло, — Ваш отец жив, это главное сейчас. Он обязательно очнется и Ваша задача быть сильной для него. Слышите?

Быстро киваю, всхлипнув. Мой взгляд приклеивается к лицу Майна.

— Все обязательно будет хорошо, — его голос становится более мягким, даже приобретает иные интонации.

А я как завороженная слушаю его голос, цепляюсь за него, как за оплот равновесия и уверенности, что не позволяет скатиться в истерику и поддаться панике.

— Сейчас, нужно вернуться в академию.

— Я не хочу, — шепчу дрожащим голосом, — я хочу быть рядом.

— Ксения, Вы слышали врача, Ваш отец еще будет в реанимации, даже когда он очнется, к нему сразу не пустят.

Всхлипываю, вновь не удержавшись. Я даже не смогу увидеть его в ближайшее время. Обнять, услышать его успокаивающий голос, который точно бы сказал, что все будет хорошо и мы справимся. Вместо него, это произносит Майн.

— Ксения Юрьевна, — обращается охранник отца, что вез нас, — машина уже ждет, идемте, — произносит спокойно.

Я же шарахаюсь резко в сторону, ближе к Майну.

— Я не поеду! Я вернусь домой и буду приезжать сюда! — протестую отчаянно, всматриваясь в лицо нахмурившегося Майна, не знаю зачем, ради поддержки? Ради того, что я хочу, чтобы он был на моей стороне?

— Но..., - охранник явно не знает, как быть и я понимаю, у него четкие инструкции по моей безопасности, а еще, он точно не может их озвучить, чтобы напомнить мне, ведь мы не одни.

— Я знаю, — шепчу тихо, — но нет. Я не вернусь в академию, пока не увижу отца.

— И тем не менее, домой пока не стоит возвращаться, — отвечает бескомпромиссно охранник.

И он прав. Отчаянно прав. Дома не безопасно. И по дороге не безопасно.

— В таком случае, Вы можете пока остановиться в моей квартире, она в пяти минутах ходьбы от клиники, — неожиданно произносит Майн.

— Правда, можно? — произношу, не скрывая надежды в голосе.

Майн тяжело выдыхает, но кивает.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — недовольствует охранник.

— Вы можете проверить безопасность квартиры и оставить охрану, если есть необходимость, — еще сильнее удивляет Майн не только меня, но и охранника, который сверлит Кощея нечитаемым тяжелым взглядом. Но я уверена, служба безопасности уже пробила Майна по своим каналам и если бы их хоть что-то смутило, его бы не оставили рядом со мной.

— Хорошо, так и сделаем, — все-таки соглашается он, двинув челюстью, знаю, ему не нравится эта мысль. Он бы предпочел отвезти меня в академию. Но увезти меня силой он тоже не может, ведь обычно, я слушаюсь.

Через десять минут мы усаживаемся на заднее сиденье джипа и он везет нас по указанному адресу.

На машине это занимает пару минут и то больше из-за светофора.

Майн живет в новенькой многоэтажке, на шестом этаже.

Выйдя, я осматриваюсь, задрав голову. Относительно новый район, он еще продолжает застраиваться.

Мы поднимаемся на лифте. С нами едут двое охранников, ведь даже сюда нас тихой тенью сопровождали две машины. Я знала это, но Майн — нет, и когда он увидел, как почти из ниоткуда появился еще один крупный мужик в черном и молча поехал с нами, вздернул вопросительно бровь.

Виновато улыбнувшись, я думала, как рассказать ему, почему меня настолько сильно охраняют. Мы все несомненно дети влиятельных семей, но далеко не за всеми ездят тонированные джипы с охраной.

Я знала, что возле дома теперь будут дежурить несколько людей, я привыкла к этому. Но наверное, для Майна это был перебор. Надеюсь, он уже не успел сильно пожалеть о том, что предложил помощь.

Открыв дверь квартиры, Майн молча отошел в сторону, пропустив одного из охранников, который четким военным шагом прошелся по всей квартире, оценил обзор из окон и так же молча вышел.

— Ксения Юрьевна, кто-то из нас всегда будет дежурить прямо за дверью, в подъезде, — произносит охранник, что все время сопровождал нас, — если что-то нужно, сообщаете напрямую мне.

— Да, спасибо, — произношу тихо, наблюдая, как он, смерив тяжелым взглядом Майна уходит, закрыв за собой дверь.

Становится неуютно.

В квартире тихо, но пахнет свежестью, будто недавно проветривали.

— Вы извините, что пришлось принять такие меры, — произношу робко, следуя за Майном, что невозмутимо включает в квартире свет и следует в сторону кухни.

— Ксения, я знаю о причинах, которые вынудили прийти к таким мерам, и прекрасно все осознавал, когда предлагал этот вариант, — произносит он серьезно, развернувшись ко мне.

Вздрогнув, я уставилась на Майна испуганными глазами.

— И нет, меня бояться не надо, — выдыхает мрачно, — Вы уже должны прекрасно знать, что такие как я, знают куда больше.

— Души, — шепчу понимающе.

— Да.

— Вот бы эти души сказали, кто за всем стоит.

— Думаю, это вопрос времени, потому что души тоже не всесильны, они лишь могут передать то, что увидели. И далеко не всем из них есть дело до живых и их трудностей.

Киваю и осматриваюсь. Кухня новая, современная, с техникой.

Взгляд цепляется за чистые поверхности без пыли, а ведь он не был дома уже несколько месяцев.

— Вы с кем-то живете?

Мысль об этом приносит дискомфорт. Не хотелось бы доставлять проблем посторонним людям.

— Нет, раз в месяц приезжает клининг, убирается. Вчера как раз был.

— Не боитесь оставлять им ключи? — спрашиваю удивленно.

— Нет. У меня дома камеры, так как меня слишком подолгу не бывает.

Удивляюсь, но не комментирую. В конце концов, у нас тоже дома камеры и это логично, ведь он и правда отсутствует по несколько месяцев.

— Надо заказать продукты на завтра, и возможно, что-то на завтрак, — произносит деловито Майн, включая в розетку холодильник, — потому что у меня даже в морозилке ничего нет. Нас ведь не выпустят позавтракать в кафе? — он поворачивается ко мне, смерив вопросительным взглядом.

— Не думаю, — качаю головой, — я скажу Вадиму, ну охраннику, что привез нас, что нам нужно, сомневаюсь, что они пропустят сюда курьера, — произношу, ощущая неловкость, столько проблем из-за меня одной.

Майн никак не комментирует сказанное и вроде бы, даже не злится. Сосредоточен, серьезен, обходит дом, проверяет. Деловито выделяет мне спальню с большой кроватью.

— Ксения, сейчас Вам лучше лечь спать. Если нужно, могу сделать Вам чай. Хотя бы он у меня имеется.

Улыбаюсь робко. Он не суетится. По-прежнему каждое его движение или действие выверенное.

Неожиданно, мне комфортно.

— Не нужно, спасибо.

Радовало, что перед встречей с Даном, чуть ранее, я уже успела принять душ и мне ничего не требовалось, поэтому, я имела возможность лечь спать лишь почистив зубы. Щетку мне так же выдал Майн.

Забравшись в широкую удобную постель со свежим бельем, я кручу в голове миллионы мыслей, уверенная, что уснуть не смогу. Ведь меня бросает от размышлений о том, что будет, до отчаяния и слез. Но к счастью, я не одна.

Дан все время со мной на связи. Он поддерживает меня и даже сейчас, я слушаю его спокойный голос по телефону и стараюсь отвлечься. Так легче, когда рядом с тобой кто-то есть. Он был удивлен, узнав, что я в квартире Майна, но почему-то, я не слышу в его голосе ни раздражения, ни беспокойства. Он просто принял это как факт и больше волновался о моем состоянии.

Но в конце концов и с Даном мы прощаемся, потому что меня начинает клонить в сон.

Видимо мой организм так вымотался, что я и не замечаю, как засыпаю, даже не успев отложить на тумбочку телефон.

Утро встречает меня запахом свежего кофе и шумом со стороны кухни.

А еще, запахом еды.

Встав, с удивлением обнаруживаю стоящую около стены сумку. Она моя, я узнаю ее по приколотому брелку. Но это не та сумка, с которой я ехала в академию. Она из дома. А значит, Вадим уже отправил кого-то домой и мне привезли мои вещи по списку. Интересно когда? Рано утром? Не по этой ли причине Майн уже не спал? Да и запах еды явственно сигнализирует о том, что заказанные нами продукты нам уже тоже закупили и привезли.

Сходив быстренько в ванну, благо она была ближе к спальне, я скромно остановилась на пороге кухни.

Майна было непривычно видеть таким. В синих джинсах и темно сером обтягивающем лонгсливе.

Он сидел за столом, около него стояла большая кружка с кофе и тарелка с какой-то запеканкой, в руках он держал планшет, на котором внимательно что-то читал.

— Доброе утро, — произношу робко.

— Доброе утро, Ксения, — произносит спокойно, подняв на меня взгляд, — кофе еще горячий, завтрак нам привезли, — произносит ровно, кивнув в сторону контейнеров с ресторана и кофеварки.

— Хорошо, спасибо.

Я делаю шаг, намереваясь заняться перечисленным и позавтракать. Хотя орудовать на чужой кухне не очень комфортно.

Но когда я подхожу к столу, чтобы открыть одну из коробок, неожиданно встает сам Майн.

Мы резко сталкиваемся с ним, но преподаватель придерживает меня за локти.

Сквозь ткань собственной футболки я чувствую тепло его тела и заливаюсь румянцем, опустив взгляд.

— Садитесь за стол, Ксения. Не думаете же, что я заставлю Вас самостоятельно заниматься завтраком? — произносит несколько насмешливо над головой.

— Эмм…

Честно говоря, именно так я и думала, ведь он не обязан еще и обслуживать меня.

— Я думала, Вы заняты, — произношу тихо, подняв голову.

— Не настолько, чтобы не позаботиться о собственной гостье. Садитесь, — он уверено разворачивает меня к столу. В целом, у него небольшая кухня, именно поэтому мы и умудрились столкнуться, как только я вошла, а он встал.

Сажусь в широкое тканевое кресло и складываю руки на коленях. Мне неловко. Но я понимаю, что так правильно, наверное. Я гостья.

Майн наливает в кружку мою порцию кофе и к моему изумлению, делает с помощью каппучинатора пышную пенку, сам добавляет мне сахар. Каждое его движение уверенное и спокойное, и будто он знает, как надо. Ни капли сомнений.

Передо мной уже стоит тарелка с завтраком и следом, опускается кружка с кофе.

— Спасибо, — улыбаюсь, посмотрев на мужчину.

Он никак не реагирует, лишь усаживается напротив и делает глоток из своей кружки.

Мы не говорим, хотя во мне крутятся вопросы, но я не решаюсь их задать. Как и не решаюсь заговорить о чем-то, лишь бы вновь не скатываться к мыслям об отце. Если бы что-то кардинально изменилось, мне бы позвонили из клиники. Так они сказали. А значит, все как и должно быть, все как и было.

И как ни странно, в тишине, что царит сейчас между нами, что-то есть. Она не угнетающая, хотя я волнуюсь.

После завтрака я созваниваюсь с Даном.

— Ну как ты там, Ксюш? Смогла поспать? — звучит из динамика ласковый и обеспокоенный голос Давиана.

— Да, я как-то быстро уснула. Не ожидала даже, — отвечаю, переодеваясь. Натягиваю пушистый свитер и джинсы.

— Я очень хочу быть с тобой сейчас, обнять и чтобы ты не переживала. Все обязательно наладится, Ксюш.

— Я тоже хочу этого, — произношу с улыбкой, замерев и уставившись в окно. На улице снова шел снег.

Мы еще некоторое время общаемся и Дану удается поднять мое настроение, а после, мы с Майном усаживаемся на заднее сиденье внедорожника и едем в клинику.

О том, чтобы эти пять минут прогуляться речи не шло. Да и я сама удивлена, что с нами поехал Майн, без вопросов, просто собрался и вышел со мной.

Он уже никак не реагировал на конвой из охраны, что ненавязчиво следовал позади и надо сказать, я поняла, что рада, что он поехал со мной. Потому что когда мы вошли в клинику, я вновь растерялась, а Майн взял все в свои руки.

И снова, я ощутила то теплое чувство, когда за тобой кто-то есть, кто-то, кто поведет за собой. В академии этим кем-то был Давиан. Мы оба понимали, что у него главная, ведущая роль, он впереди, а я за ним. А здесь… здесь неожиданно этим ведущим стал Кощей. Мой преподаватель, способный острым языком довести до слез любого, он неожиданно стал моей опорой в этом мире, опорой, что не давала мне скатиться ни в панику, ни в страдания. Он удерживал мою голову трезвой, а мысли почти спокойными. И к моему удивлению, менее, чем за сутки я осознала одну вещь, он не просто преподаватель, от которого мурашки по телу бегают, в плохом смысле, он еще и человек, со своей жизнью, со своими привычками. А ведь для этого, как оказалось, понадобились всего несколько часов в его квартире.

Отец все еще не приходил в сознание, его состояние было все еще под вопросом. Стабильно тяжелое. Эти слова резали и слух и сдавливали грудную клетку.

Но так как это была частная клиника, то мне дали возможность увидеть его через стекло.

Он был весь бледным, на лице синяки, будто его избивали, но я знаю, что это не так. Это результат падения. Голова перемотана, как и грудная клетка и обе руки, что покоятся поверх простыни.

От всего его вида, меня вновь окутало чувством безысходности.

Я не могла его потерять.

Всхлипнув, я тут же почувствовала крепкие мужские руки на плечах.

Майн и тут был со мной, стоя позади, неслышно, но как только я сделала попытку потерять самообладание, он тут же оказался рядом.

Не задумываясь, что делаю, я тут же облокотилась о сильное тело позади.

Я ощутила, как он замер, пока я касалась затылком его грудной клетки, а спиной его ребер и живота.

Я тоже замерла, когда волос коснулось его дыхание, когда он глубоко выдохнул, а его руки опустились с плеч чуть ниже, почти до локтей.

Это смогло отрезвить.

Я медленно отстранилась. А он тут же убрал руки.

— Спасибо, — шепчу сдавленно, бросив на него взгляд через плечо.

Он спокоен, по крайней мере внешне.

— Не за что, Ксения, — произносит все тем же ровным, уверенным голосом, без толики тепла или мягкости.

Он просто поддержал меня. Потому что я опять расклеилась.

Еще некоторое время я была к клинике, а потом, мы так же тихо, как приехали, загрузились в машину и уехали обратно домой к Майну.

И так потекли однообразные будни. Нас не выпускали никуда. Даже на похороны Игоря. Но я понимала это и лишь попросила, чтобы прощание с ним организовали за наш счет, а еще, оказали поддержку его семье. Мне было трудно смириться с его смертью и я с ужасом представляла, что чувствует его семья. Радовало, что его дети были уже взрослыми, но тем не менее, они потеряли отца, а я, будучи уже совершеннолетней леденею от ужаса при одной лишь мысли лишиться своего.

В академии мне дали освобождение на неделю, войдя в положение, но я была обязана заниматься самостоятельно. Все лекции и задания мне присылали преподаватели на электронную почту, а я садилась за кухонным столом с кружкой кофе или чая и занималась. Так как нам не разрешили выходить куда-либо, поэтому, мы с Кощеем все время были вдвоем. Мы как-то легко сосуществовали на одной небольшой территории его двухкомнатной квартиры. Он занимался своими делами, много работал, потом мы вместе обедали или ужинали. Завтракали тоже чаще всего вместе, а после, ехали в кинику и проводили там некоторое время. И ни капли недовольства или возмущения, даже слова протеста я не слышала от него. Это удивляло. Ведь мы посторонние друг другу люди.

По учебе, когда у меня возникали вопросы, мне тоже помогал Майн. Я не пыталась завалить его вопросами, просто так вышло.

В один из вечеров, я упорно сопела, пытаясь понять тему и решить задание, но некоторые нюансы ускользали от меня.

Майн заметил это и просто встав за моей спиной, он склонился ниже и указал пальцем туда, где я ошиблась, а еще, объяснил мне, почему так произошло.

А ведь это был вовсе не его предмет.

И так у нас завелось, что если у меня возникали вопросы, Майн мне объяснял. Он очень умный. А еще, умеет быть незаметным, но очень надежным тылом.

В своей манере, без громких слов, да и вообще без лишних слов, он заботился обо мне.

Радовало, что ему никто не позволил ничего оплачивать и я не чувствовала, что в полной мере села на шею собственному преподавателю. Ему и так я со своими проблемами как нег на голову свалилась.

Сегодняшний день прошел по привычному сценарию. Мы уже поужинали и разбрелись по комнатам. Вернее, я ушла в спальню, чтобы поговорить с Давианом, а Мирослав Алексеевич остался на кухне поработать.

— Зато как все радуются, что Майна с тобой отправили и у нас замена, — произносит Дан, стараясь меня ободрить.

Улыбаюсь, представляя, какой в академии праздник, ведь никто их больше не доводит до слез.

— Они просто его плохо знают, — впервые, я произношу вслух что-то в его защиту.

Давиан замолкает и я тут же чувствую вину.

— Тебе правда комфортно там с ним? Не чувствуешь напряжения?

— Он действительно помогает. Я чувствую себя уверенно когда он рядом, он не дает мне теряться и расклеиваться. И заботится, — произношу тихо, понимая, что Дану может быть неприятно, ведь я живу у постороннего мужчины.

— Я удивлен, Ксюш, но я рад, что это именно он рядом, — произносит без тени ревности.

— Почему? — удивляюсь.

— Потому что он такой же…, - не договаривает, но я понимаю, Видящий, — он не мягкий, это наверное хорошо, это не даст тебе скатиться в отчаяние, поможет держаться и быть сильной.

— Он примерно так же и сказал, что я должна быть сильной. Это так непривычно говорить с ним… как с обычным человеком.

Дан смеется и меня согревает изнутри от звука его смеха.

— Дан, — зову тихонько, — ты ведь не ревнуешь?

— Нет, Ксюш, я тебе доверяю, да и потом, почему я должен ревновать к Кощею?

Чувствую, как внутри все сжимается. Я рассказывала ему обо всем, о каждом шаге, но умолчала лишь об одном. О том моменте, когда Майн стоял за моей спиной, а я позволила себе опереться на него.

Молчу, понимая, что должна сказать, это честно. Но мне так страшно потерять Дана и стыдно за эту слабость.

— Ксюш, что-то произошло между вами? — спрашивает настороженно, и я слышу как его голос словно звенит от напряжения.

— Дан, я…, - сглатываю вязкую слюну, — когда мы приехали в первое утро к отцу и я опять расклеилась, он как всегда был рядом, стоял за спиной. Он положил руки мне на плечи, а я просто позволила себе облокотиться на него спиной, — все-таки сознаюсь словно чужим голосом, — больше ничего не было, клянусь! — я всхлипываю, потому что по ту сторону слышу лишь звенящую тишину, — Дан, прости, — всхлипываю вновь.

Слышу шумный выдох Дана и он проходится словно острием по нервам.

— Все хорошо, Ксюш, — звучит невероятный ответ, хотя по голосу слышу, все далеко не так, но Давиан не зол, он скорее напряжен, — я рад, что рядом с тобой был кто-то, кто смог поддержать тебя.

— Тебе все равно? — шепчу неверяще, совершенно не понимая реакции Давиана. Ведь ему неприятно, но он не кричит, не злится, не психует. Он просто принимает это как есть.

Снова слышу шумный выдох и несколько секунд тишины.

— Нет, Ксюш. Мне не все равно. Я соврал, сказав, что не ревную. Ревную. Но я…, - он словно подбирает слова, — доверяю тебе.

Всхлипнув, я не сразу смогла совладать с голосом.

— Я люблю тебя, Даваин. Сильно, — признаюсь поспешно, на эмоциях, но говоря правду.

— И я люблю тебя, Ксюш, — отвечает с улыбкой в голосе, но мне почему-то чудится, что еще в его голосе сквозит печаль, — ты моя девочка маленькая, все наладится.

Киваю быстро, будто он может это видеть.

— Хочу к тебе. И засыпать хочу рядом с тобой. Только с тобой, — произношу робко, вытирая слезы фалангами пальцев.

— И я хочу. И знаешь, Ксюш, когда мы сдадим экзамены и нас выпустят на каникулы, у меня будет для тебя сюрприз, — произносит с улыбкой, а его голос звучит уже более радостно.

Внутри тут же все расцветает, а на губах появляется улыбка.

— Какой?

— Это же сюрприз, — произносит таинственно.

— Я хочу знать!

— Мы с тобой поженимся, Ксюш, — произносит серьезно, будто это не просто шутка, не просто момент, а серьезный обдуманный шаг.

Я замолкаю, чуть не роняю телефон из дрогнувших пальцев.

— Поженимся? Ты правда хочешь этого? — спрашиваю неуверенно.

— Очень, — произносит серьезно и я верю ему, — мы поженимся с тобой тихо и сможем взять семейную комнату в академии, а когда выпишут твоего отца, мы проведем торжество, пышную свадьбу с белым платьем и близкими. Ты согласна, Ксюш?

— Да, я согласна, — я вновь всхлипываю. Мое тело вибрирует, но это не страх, это волнение и предвкушение.

Проходят еще три мучительных дня в ожидании, пока не раздается звонок с клиники, где женский голос сообщает, что мой отец пришел в сознание и к нему можно. На пару минут всего.

Потерявшись от радости, я ломанулась в клинику, но была остановлена сперва охраной, а потом и Майном. Как оказалось, я собралась бежать туда почти в 10 вечера, когда речь шла об утре, так еще и в домашних штанах, вылетев на лестничную клетку прямо в носках в руки обалдевшего охранника, который мягко говоря, чуть не наехал на Майна, ведь я торопилась, раздетая, с шальными глазами сбежать из квартиры.

За устроенный переполох мне стало ужасно неловко, но я не могла усидеть на месте, поэтому Майну пришлось принудительно усадить меня на кухне и вручить в руки чай, чтобы я занялась чем-то, как он прокомментировал.

На утро я уже была около палаты отца. А перед самой палатой, неожиданно заробела. Что я ему скажу? Смогу ли поддержать, а не расстроить?

Но потом через стекло я увидела, что отец, который ранее спал, или быть может отдыхал, открыл глаза, его голова с трудом повернулась и наши взгляды встретились.

В его глазах я увидела радость узнавания и легкую улыбку на губах, в то время как я растянув губы в широкой улыбке, все же разревелась.

— Папочка, — шепчу сдавленно, усаживаясь на колени около головы отца. Я боялась его трогать, не хотела, чтобы он делал лишних движений, но все же аккуратно смогла взять его большую шершавую ладонь в свои руки.

— Все хорошо, котенок, мы все равно прорвались, правда? — смеется тихо, его голос хриплый, но такой родной.

— Правда, пап, — произношу тихо, поглаживая отца по более менее не травмированной брови.

— Не плачь, моя девочка. Все и правда хорошо, — произносит отец и с трудом, но вытянув руку, гладит меня по голове, как в детстве, так, как он это делал всегда.

После его слов, я каменею. Неужели ему не сказали о том, что он скорее всего больше не встанет на ноги?

Подняв голову, я поняла, что у меня перехватило дыхание. Я не знаю, как сообщать ему подобное и стоит ли это делать. Но он ведь поймет сам?

— Я говорил с врачом, Ксюш. Я знаю, — произносит с ласковой улыбкой, но в глубине глаз я вижу печаль.

Всхлипнув, я прижалась лбом к его руке.

— Мы обязательно найдем лучшего реабилитолога, пап, и он обязательно поставит тебя на ноги.

— Обязательно, котенок, — произносит ласково отец.

Мы еще говорим немного, но я вижу, как отцу тяжело это дается, но тем не менее, наш разговор сворачивает к тому, что я не в академии, на что отец категорично и бескомпромиссно отправляет меня обратно в академию, сказав, что теперь мы можем созваниваться, а мне все же стоит быть защищенной, за стенами академии.

Я слушаюсь, хоть мне и не просто дается это решение.

Выйдя из палаты, я попадаю в руки Кощея, в прямом смысле. Он придерживает меня за локти, потому что я даже не заметила, куда шла, погруженная в раздумья.

— Мы возвращаемся в академию, — произношу тихо, подняв на него взгляд.

— Хорошо, Ксения. Идемте собираться, — произносит как всегда спокойно, и легонько подтолкнув меня под спину ладонью, последовал за мной к машине.

Путь в академию мы провели в молчании. Мне оказалось неожиданно печально уезжать из дома своего преподавателя. Я привыкла к этой обстановке, привыкла к этой заботе, к самому Майну. Это было странно осознавать. Но в академии меня ждал Давиан, по которому я жутко скучала.

— Ксюша, — раздается счастливый голос Дана, как только я прохожу тяжелые кованые ворота академии.

Я видела его еще тогда, когда мы подъезжали. Дан стоял по ту сторону и смотрел на наш приближающийся автомобиль. Сейчас было время пар, а значит, он прогуливал. Надеюсь, ему за это не влетит.

Меня резко подхватывают под попу, и я взлетаю, успев лишь зацепиться за шею руками. На мои губы обрушивается страстный, такой горячий и желанный поцелуй и я на миг забываю обо всем, даже о том, что рядом был Майн, что нес мою сумку.

Но меня ставят на ноги, все еще не позволяя отодвинуться. А мне и не хочется. Рядом с Даном так хорошо, надежно. И я так сильно соскучилась. Уткнувшись лбами, мы смотрели друг на друга.

— Ты прогуливаешь, — шепчу тихо.

— Я отпросился — произносит Давиан, — здравствуйте, Мирослав Алексеевич, — произносит Дан с улыбкой, повернув голову к Майну.

— Здравствуйте, Рагдар, — произносит как всегда холодно. Даже непривычно.

— Спасибо, — Дан забирает из рук Майна мои вещи, на что Кощей лишь кивает и бросает короткий взгляд на меня.

— Спасибо Вам, за все, — произношу, глядя на мужчину. Как ни странно, даже в стенах академии я теперь едва ли смогу воспринимать его как постороннего. Слишком многое произошло рядом с ним за эти дни.

— Всего хорошо, Ксения, — произносит Майн в своей манере, но более мягко, так, как он обращался именно ко мне.

Майн уходит, а я ловлю вздернутую вопросительно бровь Дана.

— Он обращался по имени. Я в шоке, — ухмыляется, хотя глаза остаются серьезные.

Мне становится не по себе.

— Ну это странно, если бы мы жили в одном доме и он бы обращался ко мне по фамилии.

— Да, — произносит Дан, и мне кажется, что ему не по себе так же, как и мне.

Возвращаться в ритм академии оказалось не так уж просто, но тем не менее, я втянулась. Оставшийся месяц пролетает быстро, раз в неделю меня отпускают к отцу, но чаще, мы общаемся по видеосвязи при помощи охранника, так как отец не может даже толком удержать телефон.

И вот наконец, семестр заканчивается, сессия сдана и мы можем разъехаться по домам на целую неделю.

Отвоевать свободу на эту неделю оказывается делом сложным. Но мне позволяют выйти за ворота.

Мне заранее снимают квартиру в том же доме где живет Майн, чтобы я могла ездить к отцу и к моему удивлению, Давиан не едет домой, даже на день, он сразу вместе с вещами едет в ту квартиру где я остановилась. Мы впервые живем вместе и это, непривычно, но несомненно здорово. Теперь нам не надо прятаться, чтобы побыть вдвоем, не надо рассчитывать, что кто-то из наших соседей решит уступить комнату, чтобы мы могли позволить себе больше, чем поцелуи и объятия. Теперь, мы только вдвоем.

И как ни странно, повторяется вся та жизнь, что была у меня буквально месяц назад, только с Майном.

Самого же Кощея мы частенько видим выходящим из соседнего подъезда и порой, в такие моменты, я ощущаю легкую тоску.

Обычно я стараюсь гнать подобные мысли, ведь это предательство в отношении Давиана.

Буквально на следующий день, после того, как въехали в квартиру, мы с Даном вместе с конвоем из охраны едем в ювелирный и Дан сам покупает нам кольца, не позволив мне платить. А уже через два дня нас ждут в ЗАГСе, ведь заявление мы подали прямо из академии. Никакого торжества, никакой особенной одежды, но Дан все же дарит мне настоящий букет невесты, после чего мне остается лишь гадать, как он умудрился его купить, ведь курьеров к нам так же не подпускали, а выезжали мы исключительно вдвоем. Полагаю, он договорился с охраной, ведь сам Дан многозначительно ухмылялся и не признавался.

И вот мы входим в небольшой кабинет. Это не зал торжеств, мы обговаривали этот момент. Но я все равно чувствую эту атмосферу и жутко волнуюсь.

Я улыбаюсь своему жениху и взволновано сжимаю его руку. Вокруг нас никого, а за дверьми моя вооруженная охрана, что нервирует сотрудников ЗАГСа.

Все проходит быстро и не романтично. Но я счастлива.

До сих пор в ушах стоят заветные вопросы, звучащие поставленным женским голосом.

— Вы согласны взять в мужья…?

— Да.

— Вы согласны взять в жены…?

— Согласен, — звучал уверенный голос Дана, но я чувствовала, как подрагивала его рука.

Мы быстро поставили подписи и нас объявили мужем и женой. Нам в руки отдали свидетельство о заключении брака и я, видя в строчках свое имя, не могла поверить во все это. Да и до сих пор не могу, пока машина везет нас обратно. Он мой муж. Нам ведь всего по 18.

Страх окутывает, но я стараюсь не поддаваться, тем более вижу, что Дан не смотря на радость, будто напряжен. Он отговаривается тем, что взволнован, что не каждый день женится и имеет право нервничать. Уверяет, что все хорошо.

А после, мы вдвоем едем к отцу. Отец уже знал Дана, знал, что мы близки и конечно же то, что мы живем в одной квартире, но никто не знал о том, что мы подали заявление.

— Привет, папуль, — мы с Даном тихонько заходим в палату, где лежит отец. Его давно перевели из реанимации и теперь, он на длительном лечении. Его лицо уже не имеет следов падения, голова не перемотана. Лишь руки все еще зафиксированы ортезом. А еще… Нижняя часть его тела парализована. Кости срастаются, ему сделали еще несколько операций и все идет на удивление хорошо, без осложнений, особенно учитывая степень его травм. Но ноги… шансы, что он начнет что-то чувствовать и уж тем более, ходить, почти равны нулю.

Отец понимает это, я вижу по его глазам, ему тяжело. Но он сильный. Он всегда был таким. Каждый раз, как я не сдерживаюсь, он уверяет, что мы справимся. Что он жив и это главное, а что до ног… то если уж все так сложилось, то он закажет себе крутую коляску и будет рассекать на ней по дому. Он улыбался, как делал это всегда. Но ему было больно. В душе. Я знала и старалась поддерживать его.

— Привет, молодежь, с окончанием сессии вас, — улыбается отец и в уголках его глаз собираются лучики из морщинок.

— Спасибо, — улыбаюсь.

— Здравствуйте, Юрий Иванович, — произносит Давиан и уверено подойдя, сжимает протянутую руку отца.

Мне нравится, как взаимодействуют мои главные в жизни мужчины, но когда надо произнести, что мы поженились, я теряюсь. Смотрю взволнованно на Дана, который лишь улыбается мне и подмигивает.

— Юрий Иванович, у нас с Ксюшей для Вас есть новость. Надеемся, что она Вас порадует.

Отец смеряет нас лукавым взглядом, вздергивая густую бровь и заинтересованно смотрит на Дана.

— Слушаю внимательно, — отец становится нарочито серьезным, он часто смотрел на меня таким взглядом и я знаю, чтобы мы не сказали, он не будет ругаться.

— Я люблю Вашу дочь и поэтому, я сделал ей предложение, — произносит спокойно Дан.

Отец вздергивает удивленно уже обе брови и лукаво улыбается, кинув на меня хитрый взгляд.

Я выдыхаю с улыбкой, он не злится, но ведь и это не главная новость.

— И это не все. Мы с Ксюшей сегодня расписались, — Дан берет меня за руку, поднимая и демонстрируя наши обручальные кольца.

— Ну что же, то прекрасная новость, — усмехается отец.

Вижу, даже Дан удивлен, но улыбается, крепче сжимая мои пальцы.

Смотрю на отца, вижу его лукавый блеск.

— Ты знал, да? — хихикаю.

— Конечно, еще в тот день, когда вы подали заявление, все ждал, когда сознаетесь, — смеется отец, видимо с наших вытянутых физиономий.

— Мы собирались тихо расписаться, без торжества.

— Отмечать вдвоем планируете? — спрашивает уже серьезно.

— Да, хотели заказать доставку и побыть вдвоем, — произношу с улыбкой, ловя теплый взгляд мужа.

Боже, я и правда его так называю.

— Это правильно, — отец вновь серьезен, — Ксюш, я понимаю, что вы сейчас сильно ограничены в передвижениях, — он смотрит на нас обоих, — но так будет лучше. Позже, когда все это закончится, мы обязательно отметим с размахом, если вы оба захотите.

— Спасибо, пап, — я обнимаю отца, а он целует меня в щеку.

— Мы будем осторожны, — произносит Дан, обнимая меня за талию.

— Спасибо, что оберегаешь ее, Давиан, и несмотря на обстоятельства, ты не отступил, — произносит серьезно отец.

— Я бы не смог по-другому.

Мы с Даном возвращаемся в съемную квартиру. Дан веселит меня и отвлекает, но мои мысли далеко. Там, где нет уверенности, что будет это самое будущее. Мы уже не скрываемся так очевидно, ведь отец намекнул, что у нас наконец-то появились сдвиги. Он знает, кто за этим стоит уже наверняка, но им не хватает доказательств.

— Слушай, а есть ли шанс, что духи могут помочь? — спрашиваю у Дана, когда мы расположились на кухне с заказанной из ресторана едой, отмечая собственную свадьбу.

— Ксюш, — серьезнеет Давиан, — это способ, который вызовет вопросы. Я готов открыться твоему отцу, — он смотрит на меня своими зелеными глазами, в которых отражается весь груз ответственности и волнения, — здесь не будет людей, которые придут и дадут показания, здесь будет информация, куда и в какой момент стоит попасть, что стоит предпринять. И если не знать как, это вызовет массу вопросов. Если ты уверена, что отец примет эту сторону, я попрошу помочь.

— Отец верит мне. Как в том случае, с машиной. Что если я буду говорить ему и просто попрошу довериться?

— Можем попробовать, — произносит Давиан, протянув руку и сжав мои пальцы.

Неделя каникул пролетела быстро и вот мы с Даном уже покидаем стены нашего съемного гнездышка и возвращаемся в академию.

Нас поздравляют одногруппники, которые почти не удивлены. Как оказалось, они были уверены, что у нас все к этому идет, ведь Дан смотрел лишь на меня. Что уж говорить, слышать подобное было в удовольствие.

Но было много и недовольств, ведь Дан был лакомым кусочком, на который рассчитывали многие девчонки. А он выбрал меня. Тихую неприметную мышь.

Это я подслушала очередной разговор.

Еще я слышала, как многие были уверенны, что он меня бросит, так как ему будет скучно. Но меня эти разговоры не трогали. У нас была общая тайна и я знала, что Дан намного серьезнее, чем старается казаться в академии. Я могла довериться ему целиком и не сомневаться.

Причины, почему мы так поспешно поженились, порой вызывали недоумение, а иногда хохот. Самой популярной сплетней стал мой залет и наше в скором времени пополнение в семье.

Дан усмехался и не опровергал слухов. Я тоже чувствовала себя на удивление комфортно, ведь я была защищена, даже могла улыбаться загадочно и пожимала плечами, когда у меня напрямую спрашивали, когда мне рожать.

Забавно, насколько люди зависимы от сплетен и только у нас с Давианом все было иначе. Мы и правда любили друг друга. А поспешность со свадьбой я списывала на наше желание стать еще ближе, Дан лишь подтверждал, сказав, что был уверен, что я на всю жизнь.

Относительно расследования, все быстро сдвинулось почти с мертвой точки, ведь знать — знали, а доказать все еще ничего не могли. Только защититься. Но жить в вечном опасении, что любой шаг может быть последним, было сложно.

Но духи и правда помогли. Так, они дали нам информацию о новой попытке покушения. Это был второй серьезный шаг, о котором мне пришлось сообщить отцу. Он вновь поверил мне, как тогда, и лишь уточнил, точно ли мне ничего не грозит, ведь то, что я ему сказала, и правда вызывало уйму вопросов.

Заверив, что нет, я попросила мне верить. Отец верил и позже он подтвердил, что кем бы не был мой источник, который я утаиваю, он помог. Ведь как он признался в один из дней, когда я приехала к нему в клинику, чтобы навестить, медсестру, которую подкупили недоброжелатели в лице бывшего партнера отца по бизнесу, удалось взять с поличным, когда она собиралась ставить капельницу. Привычную, ничего особенного. Но ее задержала охрана и потом, как оказалось, эта капельница могла стать последней для отца, вызвав в нем резкие ухудшения его состояния.

А еще я узнала, что это вторая попытка покушения с пределах клиники, ведь первая была, когда отец еще даже не пришел в сознание и помог нам именно Майн. Он всего лишь намекнул, что ему кажется, что за палатой следят. Посторонняя девушка. Но это выглядело странно. Охрана отца едва ли пропустила бы кого-то, но приняла к сведению и как оказалось, не зря, девушка оказалась недавно устроившейся санитаркой в этой клинике и в одну из ночей включила пожарный извещатель, чтобы отвлечь. И ей бы удалось проникнуть в палату, если бы за ней не следили. Позже она призналась, что ее шантажировали близкими и именно благодаря ей удалось получить некоторые доказательства.

Я слушала и бледнела. Отец многое не говорил, но у него однозначно имелись вопросы и ко мне и к Дану и возможно, к Майну. Я видела это в его глазах и была уверена, что люди отца следят за нами тремя.

Но даже так, я не считала это лишним, ведь это все было слишком серьезным, а угроза реальной.

В таком темпе пролетели два месяца. Нам и правда выделили семейную комнату и теперь, мы с Даном жили вдвоем. Это было потрясающее время.

— Ксюш, я в душ, — муж зажимает меня у стены и зацеловывет в шею. От этих ощущений тело вибрирует, а внизу живота скручивается узел.

— Иди уже, — смеюсь, отталкивая Давиана. Муж только пришел после тренировки, которую старался не пропускать, и был мокрым и липким.

— Готовься, — Давин лукаво играет бровями и выходит за дверь.

Улыбаясь, я поспешила к зеркалу. Так и есть, волосы взъерошены, в глазах шальной блеск.

Но я ждала его. Знала, что он быстро справится и тогда…

Зажмурившись, я прикусила губу. Жаль, что в академии все душевые были в одной зоне, не было исключения даже для семейных комнат. А иначе…

Распахиваю глаза, смотря на себя. Решилась бы я зайти к мужу в душ?

Однозначно, да.

С ним я стала более раскрепощенной. И хоть я продолжала стесняться, когда что-то происходило на виду, но наедине я чувствовала себя уверенно. Потому что каждый день я слышала о том, как я красива, как сексуальна, насколько свожу его с ума и как сильно он меня любит. Это поднимало самооценку и придавало уверенности.

Поправив волосы и пригладив домашний костюм, я подошла к окну. Уже наступила весна, она была ранней в этом году, а потому, распахнув ставни настежь, решила проветрить.

В лицо тут же подуло прохладным воздухом, весенним, с особенным запахом.

Облокотившись об узкий подоконник ладонями, я выглянула из окна.

На улице уже было достаточно темно, а по территории академии горели фонари, создавая атмосферу таинственности, ведь академия не смотря на реставрацию, все равно оставалась старинным имением. Была тут какая-то своя атмосфера.

Увидев среди густо насаженных деревьев, подсвеченных фонарями фигуру, я по привычке вздрогнула. Холодок пробежался по телу, но я тут же успокоила себя.

Я уже знала, что время от времени на территорию академии приходят посторонние души, а Видящие чаще всего отправляют их за грань, именно поэтому, как правило, после наступления темноты, можно увидеть чью-то тень. Это кто-то из Видящих вышел, чтобы помочь.

И вот сейчас, я пыталась присмотреться, чтобы понять, кто это. Это точно не Давиан, не его фигура, более худая. И не Майн, он выше.

Пока приглядывалась, размышляла о том, чья душа в этот раз забрела к нам, надеясь это не как в прошлый раз, когда эта самая душа была недалеко убитым собутыльником пьяницей. Ректор вместе с парой других Видящих полночи уговаривали его уйти, а тот не хотел, все твердя о том, что должен отомстить своему убийце, и нет, не за собственную смерть, а за то, что тот ему денег должен и решил таким образом не отдавать. Видящие конечно же могли бы отправить его принудительно, но это сложно и для души и для самих Видящих.

В общем, проблем он доставил массу.

Тень тем временем медлено обходит академию, скрываясь в основном среди деревьев и когда он все же выходит на освещенную фонарями дорожку, узнаю в нем Стасика.

Парень машет мне рукой и я с улыбкой отвечаю ему тем же.

То, что Стас оказался тоже Видящим я узнала буквально после каникул и была не то что, удивлена, я была шокирована, отказываясь принимать этот факт.

Но тем не менее, Стас был таким же и не смотря на нашу неудачную попытку встречаться, мы смогли с ним вполне хорошо общаться.

И вот я наблюдаю из окна, как Стас тихо передвигаясь тенями, чтобы не быть замеченным другими студентами, возвращается в академию. Если он один, значит, все в порядке и душа, что забрела к нам не несла лишних хлопот. Видящие, как рассказал Давиан, старались выходить по очереди, если была необходимость.

Расслабившись, я неожиданно замтеила, как Стас резко затормозил. Будто его позвали.

Он повернулся и я тут же посмотрела в сторону его взгляда. Никого.

Ощутив очередной поток мурашек, я напряженно всматривалась в темноту.

Поймав взгляд Стаса, что резко направился в другом направлении, я продолжала смотреть. Кажется, на сегодня не все.

Я уже ни раз видела подобное, даже один раз видела, как Дан отправлял душу за грань. Но каждый раз мне было несколько некомфортно в такие моменты, ведь я не видела, что происходит.

И чего я уж точно не могла предположить, как Стас вновь резко остановится, а его взгляд найдет мой.

— Бля, — слышу резкое от Стаса, — Ксюш закрой окно, — кричит еще более резко.

Я успеваю отстраниться, так как ранее довольно сильно высунулась из окна.

Но совсем не ожидаю, что мне по спине прилетит деревянной тяжелой оконной створкой.

Вспышка тупой боли в районе почек и затылке проносятся мгновением, потому что в следующее по инерции, я не удерживаюсь руками о подоконник и меня выталкивает вперед головой прямо из окна.

С диким криком я вылетаю вперед, прямо с третьего этажа и лишь боковым зрением вижу, как ломанулся в мою сторону Стас, у которого не было шанса успеть хотя бы смягчить падение.

Это странное чувство. Паника и страх накрыли целиком, но я улавливала все моменты, каждую мелочь и даже успела попрощаться с жизнью, узрев последнюю паническую мысль в голове о том, что только бы выжить.

Но как только эта мысль пронеслась, я ощутила рывок.

— Ксюша!!!! — громкий крик Дана откуда-то позади и удар о стену, пока я висела вниз головой, а Дан держал меня за лодыжку. Крепко, до боли.

Даже то, что я ударилась телом, когда муж успел схватить меня, отошло на второй план.

Тело напряглось, словно струна, что вот-вот лопнет, сердце колошматило о ребра, а воздуха не хватало.

Внизу была земля и с высоты третьего этажа казалась такой далекой.

— Держись, — слышу голос мужа, в нем паника, а потом, еще шум, кто-то вбегает в комнату. Я слышу голоса и затем, чувствую еще одни руки на собственных ногах.

А потом, резкий рывок вверх.

Меня затягивают обратно и вот мой живот болезненно проскальзывает по деревянному подоконнику, но мне все равно.

Голова немного кружится, тело сотрясается, а зубы отбивают чечетку.

Я с трудом осознаю происходящее, лишь чувствую, как муж сгребает меня в крепкие объятия. Его самого трясет не на шутку. А до моего мозга постепенно доходит откат. Я чуть не вывалилась из окна.

— Малышка моя, — шепчет Дан, прижимая к себе и тут же отстраняя меня и осматривая.

Я с трудом фокусирую взгляд на его бледном лице.

Живот жжет, а в глазах появляются слезы.

Я пытаюсь что-то сказать, но ничего не могу, лишь отмечаю, что в комнате мы не одни. Рядом еще один парень из Видящих и пара незнакомых, со старших курсов.

Следом вижу как в комнату влетает Стас. Такой же бледный, как и Дан.

Они шумно говорят, и вообще в комнате шумно, но я в таком шоке, что с трудом воспринимаю то, что происходит. Адреналин все еще гуляет по крови, а в голове продолжает биться мысль, что я могла умереть. Или пострадать как отец. Господи, а ведь он упал с 8 этажа.

Дальше прибегает врач из медпункта, даже ректор. Всех студентов выгоняет ректор командным голосом, оставляя рядом только Дана, что сидит на полу и смотрит напряженным, несколько ошалелым взглядом на то, как меня осматривает врач.

Я вижу, что у меня содрана кожа на животе и немного прихожу в себя, когда начинает щипать, ведь врач обрабатывает раны.

Еще у меня счесаны локти до самых локтей, ведь когда я стукнулась о фасад, успела подставить локти перед лицом.

На спине, судя по комментариям врача, у меня наливается внушительный синяк, зато затылок почти не пострадал.

Мне выдают рекомендации, освобождают от занятий на три дня. Оставляют мази.

Когда врач наконец уходит, заходит хмурый ректор.

Дан тут же накидывает на меня мой халат, ведь я сижу в одном бюстгальтере.

— Пришли в себя? — спрашивает ректор, беря стул и усаживаясь передо мной.

— Да, — произношу тихо.

Мне вкололи успокоительное и меня уже более менее отпустило.

Поэтому замечаю, что ректор бросает в сторону Дана красноречивый взгляд, будто говорит ему что-то, а Дан лишь поджимает челюсть, даже на лице желваки ходят.

— Я уже поговорил со Стасом. Вы ведь знаете, чем он занимался сегодня, — не спрашивает, констатирует факт ректор.

— Знаю, и похоже, там появился кто-то еще, и этот кто-то полетел в мою сторону, — произношу серьезно, вспоминая детали.

— Да. Это не была светлая душа. Но она и не была злой. Просто запутавшейся, паникующей. И когда душа мечется, это приносит ряд проблем для живых. Призрак полетел к Вам. Им поначалу сложно не воспринимать стены как преграду, поэтому, ваше открытое окно стало для него шансом уйти от Видящего, который хотел увести его за грань. Он не хотел этого, но таких мы отправляем принудительно. Души, особенно не стабильные, могут влиять на предметы и поэтому, когда призрак влетел в окно, мимо Вас Ксения, створка должна была захлопнуться.

— Но там была я, а потому створка ударила меня по спине, вытолкнув, — киваю, понимая связь.

— Верно, — произносит ректор серьезно.

— Это несчастный случай, — говорю тихо, — никого ведь не накажут?

— Нет, ведь мы не сможем объяснить этот случай. Вас ударило створкой окна, которая пришла в движение от порыва ветра.

Киваю, соглашаясь и кидая на мужа взгляд.

Давиан хмур и серьезен и бездумно перебирает мои пальцы в своей теплой руке.

Когда ректор уходит, Дан аккуратно обнимает меня, баюкая в своих надежных объятиях.

— Прости, Ксюш, это из-за меня, — шепчет в ухо, тут же целуя в висок.

— Ты здесь не причем, — я отстраняюсь, всматриваясь в подавленное лицо мужа.

— Видящие всегда притягивают души. Так или иначе затягивают близких в этот мир. Это неразрывно, там где Видящие, будут души и подобные несчастные случаи, — Дан не смотрит на меня, он смотрит в одну точку.

— Глупости, просто в этом случае мы имеем объяснение почему так произошло, а в других ситуациях все списывают на реально несчастный случай и лишь строят догадки, как так произошло, — я притягиваю Дана к себе, укладывая его голову к себе на грудь, поглаживая волнистые блондинистые волосы.

Дан шумно выдыхает и жмурится. Руки толком и не касаются меня, ведь у меня болят и живот и часть спины.

— Да, Ксюш, возможно, ты права, — произносит муж несколько отстраненно и я вновь ловлю себя на мысли, что в этих словах есть подтекст.

Пока я на вынужденном больничном, занимаюсь в комнате. Мне, как и когда-то, преподаватели без вопросов скидывают пропущенные лекции и задания. Но больше всего оказывается, я жду письма от Кощея. Мы с ним после того, как жили на одной территории, перешли в абсолютный нейтралитет, будто и не было тех дней и я часто ловила себя на желании подойти и спросить у него что-нибудь, чтобы он объяснил именно для меня, да и вообще, подойти к нему. Рядом с ним спокойно, есть ощущение, что все непременно будет хорошо. Но я сомневалась, что это правильные мысли, и то что Майн держится со мной так же, как и со всеми студентами, только в плюс. Но тем не менее, когда увидела на почте сообщение от него, ощутила, как сильнее забилось сердце.

Там ничего личного, ничего, чтобы намекало на нашу совсем маленькую, но очень важную для меня историю, ведь он был со мной рядом в самый тяжелый период и это не могло не отразиться на мне. Я не воспринимала его как всех преподавателей. Он был для меня человеком, личностью, тем, кем хотелось интересоваться. Возможно, я бы с радостью с ним подружилась, но на подобных мыслях я жестко себя тормозила, понимая, что незачем взрослому мужчине водить дружбу с еще вчерашней школьницей. У нас слишком разные интересы, восприятие. Это мне интересно, а ему? У него таких как я, студентов, половина академии.

И вот сижу я вчитываюсь в лекции Майна и улыбаюсь, когда вновь вижу сноски от него лично. Почему-то это так греет.

— Ты же заниматься села? — слышу со стороны недоуменный хмык мужа.

Вздрагиваю, поняв, что все еще сидела и улыбалась.

— Да, так и есть, — краснею, кинув взгляд на Дана. А ведь я даже не заметила, как он вернулся с пар.

Давиан внимательно рассматривает меня, а я тут же ощущаю панику внутри. Это ведь почти измена, более тепло относиться к постороннему мужчине, ждать от него письма, пусть даже исключительно по делу.

Но Давиан будто справляется с собой и улыбнувшись своей очаровательной улыбкой, падает ко мне на кровать, где я расположилась к ноутбуком.

— Признавайся, тебе кто-то прислал письмо с признанием? — Дан, лежа на боку, игриво толкает меня в плечом своим, даже улыбается.

От подобного, внутри вспыхивает злость.

— Что ты такое говоришь???? — взвиваюсь я, резко отсаживаясь от Давиана.

— Да ладно Ксюш, — муж миролюбиво двигается ко мне и целует руку, — если это кто-то из Видящих, я даже не буду сильно ревновать, — произносит он какой-то откровенный бред все с той же улыбкой, хоть и несколько напряженной. Я уже неплохо стала понимать мимику и эмоции мужа и сейчас, что-то было не так.

Без понятия о причинах, почему он это говорит, но внутри поднимается буря, даже колотить начинает.

— Давиан, что ты несешь!?? — повышаю голос, резко отложив ноутбук и встав с постели довольно резко, от чего живот и спину прострелило болью.

Поморщившись, я выставила вперед руку, когда Дан тут же перестав странно улыбаться, вскочил за мной с искренним беспокойством на лице.

— Маленькая, не надо так прыгать, — голос мужа тоже изменился, стал привычным, не с теми интонациями, какие он использует в общении со всеми и с какой говорил со мной сейчас.

Именно со мной, он всегда был другим и что это была за попытка, я так и не поняла. Но если во многом, когда мне казалось, что есть второе дно или подтекст, я не задавала вопросов, доверяя и рассчитывая, что если будет что-то важное, муж расскажет, то сейчас, я не собиралась молчать.

Сложив руки на груди, я сделала еще один шаг назад.

— Давиан, что происхоит? — произношу, как мне кажется строго, но сама чувствую как подрагивает голос.

— Ничего, Ксюш, — вздыхает муж тяжело, смотря на меня мрачно.

— А что это тогда было?? — тыкаю пальцем в сторону кровати.

Дан чуть хмурится, даже взъерошивает свою блондинистую шевелюру.

— Неудачная шутка, не обращай внимания. Просто ты с таким видом сидела, будто письмо получила от того, кто тебе не безразличен.

Ощутив стыд, я нервно сглотнула. Да, так и было. Только не серьезно это было.

— Допустим, — я не развиваю тему, почему я улыбалась, было и больше не повторится, — но что за реплика о том, что ревновать к Видящим ты будешь меньше?? Что это значит? Ты расстаться решил? — спрашиваю, всматриваясь в лицо Дана. Против воли, но глаза увлажнились.

Я крепче обняла собственные плечи, понимая, что меня трясет не на шутку.

— Чегоо? — дергается муж, — как тебе в голову такое пришло? Ксюша! Нет! Черт! У меня даже мысли не было расстаться с тобой!!

— Тогда зачем ты это делаешь?

— Я, — муж будто собирается что-то сказать, но замолкает, — да говорю, шутка была дурацкая, — сморит на меня с досадой и сильным беспокойством, — правда, маленькая, не обращай внимание. Прости, — он снова делает шаг ко мне и в это раз, я позволяю ему обнять себя.

Муж бережно прижимает меня к себе, стараясь не беспокоить заклеенный живот.

— Я люблю тебя, Ксюш, — шепчет в волосы, целуя в макушку.

— И я, — отзываюсь глухо, вновь понимая, что он что-то умолчал.

Я совершенно перестаю понимать его. Он настолько внимателен ко мне, что у меня не клеится в понимании его поведение.

Все время до вечера муж как всегда внимателен ко мне, заботлив, порой даже сверх меры, но со мной он всегда такой и я успокаиваюсь. Почти. Ведь легкий червячок сомнения все еще сидит внутри. А вдруг Дану и правда надоело возиться со мной? Вдруг он понял, что поторопился?

Но муж будто чувствует, что меня одолевают сомнения, прикладывает еще больше усилий, чтобы я ни в чем не нуждалась и все посторонние мысли хотя бы ушли на второй план.

И тем не менее, мимолетно, на миг, но они все равно проскальзывали в голову. Я не представляю, как справлюсь, если он решит, что не хочет продолжать. Я не смогу.

Но дальнейшие дни смогли утихомирить мои сомнения Муж все так же никак не реагировал на других девушек, которые продолжали попытки с ним заигрывать. По-прежнему, все его внимание было сосредоточено на мне, а сам он постоянно был рядом, как и всегда. Он сам стремился коснуться меня, обнять, поцеловать и наверное, когда человек остывает, то не стремится к подобному.

Я вернулась к учебе и постепенно, все наладилось, а разрушающие мысли ушли. Не было повода. Наверное, Дан и правда просто шутил.

Уже совсем скоро лето, экзамены и конец первого курса. За несколько месяцев, что отец провел на лечении уже были заметны прекрасные результаты, не без упорного труда. Отец смог встать. Да, впереди все еще тяжелая реабилитация, но она давала результаты, а зная отца, он выложится на максимум и вернется к обычной жизни. Он уже как два месяца живет дома, чаще передвигаясь с помощью коляски, а порой, под контролем реабилитолога, с помощью костылей, он встает на ноги. С трудом, но у него выходит. По прогнозам, при худшем варианте, он будет хромать и ходить с тростью, но тем не менее, шансы, что он вернется к нормальной жизни высоки. Это несомненно радовало.

Но были и другие не менее радостные новости. Мы больше не скрывались. Духи помогли. Несколько ключевых моментов и все фигуранты дела были пойманы. Да, по-прежнему шли долгие утомительные суды, ведь там никто не собирался сдаваться, но тем не менее, отец сказал, что можно выдохнуть. Давиан и его источник информации это подтверждали. Действительно, можно было расслабиться. Правда наша служба безопасности продолжала вести строгий контроль за всеми нами, потому что мало ли, можно предпринять что-то кардинальное и из-за решетки.

Май в этом году выдался очень теплым и поэтому, все студенты все чаще выходили на улицу, между парами, после столовой, ловя теплые лучики солнца.

Мы с Даном были в их числе.

Сейчас был большой перерыв и мы, быстренько пообедав, вышли подышать воздухом.

— Эй, идите к нам, — слышим голоса одногруппников, как оказалось, они уже разместились на скамейках и весело о чем-то болтали.

Переглянувшись с мужем, мы двинулись в их сторону.

Подойдя, Дан сел на скамейку, а меня притянул к себе на колени, уложив подбородок мне на плечо.

Так мы и провели все оставшееся время перерыва и наверное, сидели бы до самого начала пар, если бы резко не испортилась погода. Солнце затянуло тучами и подул холодный пронизывающий ветер, порывистый и совсем не дружелюбный. Такая погода теперь была частой, ничего удивительного, а потому, под унылые завывания ветра и студентов, мы поспешили в сторону академии.

Подходя, я почувствовала на плечах первые капли дождя и Дан тут же крепче прижал меня к своему боку, словно старался укрыть от непогоды.

Но в какой-то момент, все изменилось. Дан замер и взглянув в сторону, хмуро посмотрел на меня.

— Ксюш, иди, я позже подойду, — произносит серьезно и я понимаю, что это снова души.

— Дан, я с тобой пойду.

— Нет, Ксюш, — Давиан редко бывает настолько серьезным и сосредоточенными и это начало беспокоить.

Но тем не менее, я послушалась и пошла в академию.

Внутри все протестующе сжималось, но я понимала, что я там не помощник, а напротив, лишнее звено.

Дойдя до аудитории, я то и дело поглядывала на телефон, который молчал, в душе было не спокойно.

— Скажи Майну, что меня вызывал ректор, — прошу старосту и сбегаю под ее растерянный недоуменный взгляд.

И вопреки желанию, я не бегу на поиски мужа, реально осознавая, что могу лишь помешать, я бегу к ректору, который еще когда-то говорил мне обращаться. И вот сейчас, я впервые планировала воспользоваться этой возможностью. Главное, чтобы ректор был у себя.

— Николай Астафьевич у себя? — я практически влетела в приемную, вцепившись в рабочий стол секретаря.

— И Вам здравствуйте, — произнесла недовольно женщина, что работала секретарем ректора.

— Да, простите, здравствуйте! — произношу сбивчиво, — мне нужен ректор. Это срочно.

Меня смеряют подозрительным взглядом, а я вздрагиваю потому что на улице влупил ливень с ураганным ветром.

— Проходите, — тем временем, секретарь уже связалась с ректором и мне разрешили войти.

— Николай Астафьевич, — произношу быстро, — нужна помощь.

Мужчина, что сидела за столом напрягается и встав, подходит ко мне, замершей среди кабинета.

— Ксения, что произошло? — он принудительно усаживает меня на стул.

— Давиан, он скорее всего увидел призрака, он был очень серьезен и отпарвил меня на пару. Но мне не спокойно, там ливень начался, и Дан, он там один. Я знаю мужа, когда приходили духи беспроблемные, он реагировал проще, но сейчас, он был слишком серьезен. Я не знаю, — я говорю быстро, тру лоб, нервно дергая одежду.

— Я понял, Ксения, — произносит тем не мене спокойно ректор и отойдя в сторону, наливает воду в стакан.

— Вы можете помочь? Отправить кого-то к нему? — я не понимала спокойствия ректора и это надо сказать, раздражало.

— Ксения, — он притягивает мне воду и я беру стакан подрагивающими пальцами, — если бы пришла душа с проблемами, я бы уже знал об этом, но духи молчат, — произносит он спокойно, всматриваясь в мое лицо.

— Но…! — я не знаю, мне хочется протестовать.

— Давиан мой подопечный, уже давно, не знаю, рассказывал ли он когда-либо, но я знаю его с десяти лет. Я был его наставником по теневому миру, потому что его родители списывали его поведения на психические расстройства и таскали по психиатрам, я же, один раз увидев, понял, что он такой же и взял над ним шефство, в тайне от родителей. И Ксения, я знаю, как работает Давиан, если бы что-то было серьезное, он бы позвал на помощь, а значит, он справляется.

Ректор все еще спокоен, отчего я тоже хоть немного, но начинаю успокаиваться. Ведь он прав, если бы там было что-то серьезное, духи бы уже передали остальным.

Выдохнув, я допила воду.

— Извините, просто я нервничаю, — произношу тихо, всматриваясь в окно, где одной непроглядной стеной льет дождь.

— Понимаю прекрасно, ведь он Ваш муж и он само собой Вам не безразличен, — произносит с улыбкой, которая резко замирает.

Ректор сам будто замирает, а глаза, только что лучащиеся теплом, становятся острыми и колючими.

Я знаю эту реакцию.

И вот снова, во мне все грохнулось вниз от страха.

— Ксения, идите в аудиторию, — произносит ректор строго и быстро подхватив дождевик, натягивает его на себя.

— Идемте, — произносит хмуро и выпроваживает меня и кабинета.

— Он позвал на помощь? — шепчу тихо, с трудом поспевая за мужчиной

— Да, возникли трудности, но Давиан в порядке, — отвечает тихо, сосредоточившись явно на чем-то еще, — идите в аудиторию, Ксения, — произносит вновь.

Я останавливаюсь, смотря вслед ректору и почти слушаюсь, но внутри вновь все рвется к мужу.

И развернувшись, бегу совсем в другую сторону.

Вынырнув на улицу, я на мгновение теряюсь. Дождь и ветер такие сильные, что я не сразу соображаю, куда бежать. Одежда вымокла насквозь в первые же секунды, но меня она не волнует.

Сообразив, в какую сторону пошел муж, я со всех ног рванула в ту сторону.

Сердце молотило о грудную клетку, пока я глотала капли дождя, что попадали в рот.

Добежав до более густо насаженной деревьями территории, стало чуть проще, ведь густые кроны частично спасали и от дождя и от ветра. Я даже смогла осмотреться и прислушавшись, распознала голоса.

Бросившись в их сторону, я очень быстро обнаружила и Дана и ректора, которые, словно кого-то окружив, вели немую беседу.

Оба в порядке, но оба сосредоточены и хмуры.

Поняв, что я беспросветная дура и паникерша, я уже хотела тихо уйти, чтобы не мешать, как вдруг они оба, как по команде повернулись в мою сторону.

— Ксюша! — рявкает Дан, бросив взгляд в пустоту и на ректора, быстро направляясь ко мне, — какого ты тут делаешь? Ты должна была быть в академии, — не смотря на то, что Дан злился, он растирает мои плечи и бегло осматривает меня.

— Я боялась, что что-то случилось, — шепчу сконфужено.

Дан кидает взгляд через плечо в сторону ректора, но тут лишь кивает ему.

— Все в порядке, просто мне не хватает навыка убеждения. Слишком уж упертый оказался, еще и с некоторыми не самыми добрыми помыслами. Не впервой, — произносит быстро, вытирая с моего лица воду, — держись позади, сама уже не выходи под дождь, — буркает муж, и схватив меня за руку, уводит в сторону.

Я быстро перебираю ногами, не собираясь спорить. А еще, проклинаю себя и свою мнительность.

Меня оставляют немного в стороне и я обняв себя за плечи, ежусь от холода. К холодному дождю я привыкла, но ветер, что периодически задувал между стволами деревьев не слабо холодил кожу и мокрую одежду.

Раздается жуткий раскат грома и я вздрагиваю, все же продолжая смотреть, как ректор и Дан уже явно отправляют душу за грань. Я вижу пасы руками, но если не знать, что они делают, можно подумать что они просто странные, ведь молча стоят, уставившись в пустоту и иногда крутят руками.

— Все, Ксюш, — ко мне подходит Дан, обнимая крепко. Он такой же насквозь мокрый, как и я, но я чувствую своим продрогшим телом тепло, — замерзла? — спрашивает обеспокоенно.

— Да, идем?

— Пошли, сейчас быстро согреемся, — произносит муж и ведет меня в сторону академии.

Ректор лишь качает головой, поглядывая на меня неодобрительно и мне не по себе от этого взгляда.

— Я дам вам обоим освобождение от оставшихся сегодня занятий, — произносит хмуро ректор, тем не мене не ругая меня, — постарайтесь быстрее согреться и не заболеть.

— Спасибо, — произношу громко, перекрикивая шум дождя, он стал чуть тише, но ветер все равно достаточно сильный, — извините.

Ректор лишь хмыкает и идет вперед.

Мне неловко и я опускаю голову, смотря, как мои ноги в размякших балетках хлюпают по лужам.

И видимо поэтому, я не успеваю ничего заметить, когда Дан резко дергает меня в бок так, что падаю на колени и больно счесываю ладони.

— В сторону!! — это последнее, что я услышала, потому что следом, обернувшись, я с ужасом замерла, а уже через секунду кинулась к Дану, что лежал на земле в полубессознательном состоянии. Рядом с ним валялась внушительная ветка с обломанной стороной.

— Давиан! — к нам подскакивает ректор, и тут же начинает ощупывать голову Дана.

Муж мычит что-то, его глаза закрыты, но сам он жмурится.

— Черт! — шепчет ректор, — Ксения бегом в академию и вызывайте скорую!! — рыкает он мне и я перепуганная несусь куда сказали, а у самой все внутри умирает от страха.

Влетев в академию, трижды поскользнувшись в мокрой обуви, я хватаю за руки первого встретившегося студента.

— Телефон, быстро! Нужна скорая! — тараторю в панике сквозь слезы, чем явно пугаю студента.

И тем не менее, он быстро ориентируется, выуживает телефон, ведь свой я предусмотрительно оставила в комнате, вместе с сумкой, и набирает номер скорой. Меня же бегом ведет в сторону медицинского кабинета.

По пути попадаются еще студенты, ведь сейчас закончилась пара и даже преподаватели, которые увидев меня, выслушав сбивчивые объяснения, уже берут все в свои руки.

Я рвусь обратно к Дану, но меня удерживают, что-то говоря о том, что я сама в шоке и мне нужна помощь. Но я не слушаюсь, потому что меня затапливает паника. Особенно, когда слышу звуки мачков скорой помощи.

В какой-то момент, я попадаю в руки к Майну. Слышу его строгий голос и четкие команды и кажется, прихожу в себя.

— Ксения, смотрите на меня, — произносит Кощей, по-моему, не в первый раз и я, наконец, фокусируюсь на его лице.

Чувствую, как меня трясет и еще, теплые руки на своих локтях. На мне каким-то образом уже оказывается плед, явно одолженный кем-то из студентов, а я сама стою среди коридора недалеко от медицинского кабинета.

— Давиан, — шепчу дрожащими губами.

— С ним скорая и ректор, Ксения. Смотрите на меня, — продолжает отдавать команды Майн, — Вы ранены?

Быстро качаю головой. Про руки даже не думаю.

— Хорошо. Сейчас, Вы идете в комнату, переодеваетесь и пытаетесь согреться. Я пришлю к Вам кого-то из одногруппниц.

— Нет, пожалуйста! Я хочу к Дану, — я вновь пытаюсь вырваться и Кощей, тяжело выдохнув, берет меня под локоть и ведет на выход.

На улице уже почти закончился дождь и увидев на территории академии яркие маячки скорой и толпу народа, я почти вырвалась из крепкой хватки Майна.

Но меня не пустили.

Когда мы подошли, я увидела, что Давиан в сознании, он сидит, привалившись к стенке внутри скорой и вокруг него работают фельдшеры.

— Дан, — кричу, но понимаю, что голос мой сел.

И снова, как когда-то, Кощей берет в свои руки, даже спорит с ректором, который ругается на то, что я тут. В итоге, я все же узнаю, что Дана заберут в больницу, потому что у него точно есть сотрясение.

— Я поеду с ним, — впиваюсь в ректора умоляющим взглядом.

— Ксения! Нет смысла ехать еще и Вам! — ректор раздражен, но больше не ругается.

Но меня дергают за руку, уверенно разворачивая в сторону скорой, где Дана уже уложили и собирались увозить.

— Жена, она едет с ним, — бескомпромиссно заявляет Майн, подсаживая меня и практически отправляя в салон скорой.

Фельдшера смеряют нас недовольными взглядами и указывают в угол, где я могу сесть.

Двери громко захлопываются, а я, положив руку на мокрое плечо Дана стараюсь не всхлипывать.

— Все с ним будет в порядке. Его по касательной задело, — произносит хмурая женщина фельдшер, — подлечится немного и будет как новенький.

— Спасибо, — произношу тихо, начиная согреваться, так как в салоне тепло.

Под вой сирен мы несемся прочь из академии, а я только сейчас осознаю, что мой телефон остался в комнате, а телефон Дана совершенно мокрый. Тянусь к карману его форменных брюк и с прискорбием обнаруживаю совершено бесполезный гаджет.

Ничего, справимся. В коне концов, я знаю телефон премной ректора. Сейчас, главное чтобы с мужем было все в порядке.

Пока ехали, пока принимали в приемном покое, я старалась быть собранной. На мне все еще был плед, который от моей мокрой одежды пропитался и стал бесполезен. Медсестры, видимо видя мой потерянный вид и панику в глазах, когда мужа увезли куда-то по коридорам, взяли меня в оборот, выдали какую-то одежду, предназначенную для пациентов, обработали ладони и что-то вкололи. Потом, напоили чаем, усадив где-то в сестринской, где находились еще медестры. Даже чая налили, сказав, что мне стоит согреться. Одежду мою унесли. Я не особо уже вникала, потому что мысли впервые начали формироваться в сторону того, что это из-за меня. Ведь теперь я понимала, что все это моя вина. Ведь Дан не просто так рывком откинул меня в сторону, он спас меня, приняв удар, а если бы я послушалась всех, то ничего бы не произошло, мы бы с Даном возможно сидели на паре или в комнате и грелись. Он бы рассказал мне, что там было в лесу и все было бы хорошо.

Всхлипнув, я позволила доброй медсестре, что словно взяла надо мной шефство похлопотать рядом. Она старательно заговаривала меня, отвлекала. Даже позвонила кому-то там и узнала, как дела у моего мужа.

— Все нормально с ним, Ксения, — улыбается женщина, — у него сотрясение, как и предполагали, голову ему разбило веткой, но его сейчас зашьют и отправят в палату отдыхать. Ты бы лучше сказала, как его родителям позвонить, документы ваши, как понимаю, в академии.

— Он не общается с родителями, а телефон мой в академии остался, а его промок.

Медсестра хмурится, но не задает вопросов.

Позже, я все-таки набираю номер приемной, общаюсь с ректором и прошу передать документы и хотя бы мой телефон. Ректор же уверяет, что все организует и просит не волноваться.

К вечеру, когда Дан спит в палате, а я сижу рядом, нам передают с академии вещи, нашу одежду, даже не представляю, кто ее собирал, и мой телефон с зарядкой.

Я созваниваюсь с отцом и рассказываю о происходящем и после разговора с ним, мне становится легче. Он подключает свои связи и мне разрешают остаться в палате, хотя ранее меня планировали отправить в академию вместе с водителем, что привез вещи.

Уснула я поздно, свернувшись калачиком на соседней кровати, недалеко от мужа, который все еще спал.

На утро сходила на пост, уточнила некоторые моменты относительно моего пребывания здесь и возвращаясь обратно в палату, увидела обеспокоенную пару, окруживших медсетстру Что-то такое было в них такое…

— Рагдар. 11 палата. Мы родители, — доносится до меня мужской поставленный голос и я чувствую, как во мне все ухает вниз. Все-таки кто-то позвонил им и сообщил. Скорее всего, ректор, ведь он обязан был сообщить, что с их сыном произошел несчастный случай.

Вижу, как медсестра ориентирует их, подсказывая куда идти, а я же скрываюсь за углом, так и не вернувшись к мужу. Наверное, мне не стоит сейчас туда идти.

Проследив взглядом, как высокий широкоплечий мужчина, с проседью в блондинистых, как у Дана волосах и наметившимся животом, в костюме и небрежно накинутом поверх одежды халатом и стройная женщина, одетая в классические легкие брюки и удлиненный жилет, с идеальной для раннего утра укладкой и на шпильках, уверенно идут к палате, где спал мой муж, я задумалась, а что мне делать. Пойти все же следом, но чуть позже или пока вообще не попадаться им на глаза?

Чуть позже, подойдя к палате, я слышу голос мужа. Он недоволен, речь резкая, повышенная.

Все-таки понимая, что должна быть с мужем, я вхожу в палату. Без стука.

— Здравствуйте, — здороваюсь почти спокойно.

Родители Дана резко оборачиваются ко мне, смеряя недоуменным взглядом.

По виду всех троих я не сомневаюсь, что разговор у них вышел не очень и поймав взгляд Дана, проигнорировав робость и страх, я подошла к мужу и присев к нему на край кровати чмокнула в щеку.

— Как ты себя чувствуешь? — шепчу тихо, поглаживая щеку.

— Все хорошо, Ксюш, — произносит Дан мягко, даже улыбается, но потом бросает похолодевший взгляд в сторону родителей, что сидят молча за моей спиной.

— Это твоя девушка, сын? — спрашивает женщина с ноткой пренебрежения в голосе.

От ее интонации по телу пробегает легкая дрожь. Я не привыкла говорить в таком тоне.

Вопросительно взглянув на мужа, я вздохнула и развернулась к этим странным людям.

— Это Ксения. Она моя жена, — произносит уверенно Дан, все так же лежа на кровати и сжав мои пальцы.

— Что??? — заторможено переспросила женщина, потом переглянулась со своим мужем и снова уставилась на меня.

— И почему мы не знаем, что наш единственный сын женился? — басит резко отец Дана, проходясь по мне каким-то внутренним сканером, от которого все трепещет внутри, в плохом смысле.

— Наверное, это не ко мне вопрос, — усмехается Дан.

— Ксения, вы беременны? — спрашивает бесцеремонно мужчина.

— Нет, — произношу хмуро глядя на мужчину, что сильно внушительнее маленькой меня.

— Тогда я не понимаю, для чего было жениться в 18 лет?? Вам же 18? — повышает голос мать, а я киваю.

— Захотели, — отвечает резко Дан, а я обернувшись на мужа, успокаивающе глажу того по руке. Я не знаю, насколько они не ладят, но та информация, что у меня имелась явно была не в их пользу. Они ведь считали Дана психически больным, но хотя тут наверное их можно понять. Они наверняка волновались и хотели помочь своему ребенку да и сейчас, они не орут, не выставляют меня в плохом свете. Хоть их слова несколько обескураживают, как и реакция, но пока, как мне кажется, все не так уж плохо.

— Понятно. Захотели, так захотели. Это ваша жизнь, — произносит скупо отец, пока мать недовольно поджимает губы, продолжая рассматривать меня.

— Я так понимаю, за палату Дана платили твои родиели? — отец обращается уже ко мне.

— Да, — не вижу смысла отрицать, как и рассказывать, что у меня лишь отец.

Мужчина лишь кивает, принимая к сведения и встает со стула, который ранее занимал, поправляя полы пиджака.

— Деньги за палату и лекарства, я переведу на твою карту, сын. Ксения, верните родителям то, что они потратили на вас. За своего сына я в состоянии заплатить сам, — произносит ровным голосом, с нотками давления, пока я шокировано смотрю на мужчину. Его жена лишь молчит, но тоже встает вслед за мужем.

— Давиан, если что-то понадобится, сообщай, телефон я тебе сегодня передам новый, с восстановленной сим-картой.

— Окей, — отвечает равнодушно Дан.

— Выздоравливай, — произносит отец и кивнув мне на прощание быстро вышел из палаты. Его жена, проводив мужа недовольным взглядом, подошла к сыну, из-за чего мне пришлось отсесть и чмокнула того в щеку, следом, стерев следы помады.

— Поправляйся, Давиан, — произносит она слишком уж наигранно.

— До свидания, Ксения, — бросает на прощание женщина и тоже уходит.

— До свидания, — отвечаю недоуменно и вновь подсаживаюсь ближе к мужу, шокированная подобным отношением. Им все равно что ли?

— Как ты, мой хороший? — поворачиваюсь к Дану, всматриваясь в лицо, отмечая теперь уже более адекватно все детали. Синяки под глазами, бледное лицо и перемотанную голову.

— Нормально, — бросает Дан скупо и потянув мою ладонь к себе, целует пальцы, — а ты как? Сильно испугалась?

— Да, — шепчу.

— Все хорошо, Ксень, — улыбается мягко Давиан.

Дальше в палату приходит незнакомый мне врач, заступивший на смену и я на время выхожу. Звоню своему отцу и остро чувствую эту самую разницу в отношении. Мой отец способен дать мне за двоих, в то врем как родителям Дана явно не до сына. Есть и есть. Удивлена, что они сюда приехали.

Вернулась в палату, когда врач закончил осмотр Дана.

— Ну как у нас дела? — спрашиваю, стараясь улыбаться.

— Норм, — улыбается в ответ муж, хотя вижу, что глаза у него серьезные.

— Давиан, почему вы ругались? — все-таки спрашиваю и тут же вижу, как муж досадливо хмурит брови.

— Отец собирался засудить академию за то, что не обеспечивают безопасность студентов, я же сказал, что это академия может вынести мне выговор, потому что я сбежал с пар и решил прогуляться под дождем.

— Поняяятно, — я глубоко задумываюсь. То, что это наверное наиболее правильный вариант, чтобы избежать правды мне понятен, но то что Дан выступил в плохом ключе, расстраивает, — тебя накажут?

— Нет. Им все равно, — произносит беспечно, — я же говорил тебе, — улыбается все же с горькой усмешкой на губах.

Не выдержав, я аккуратно обнимаю мужа, поцеловав его в губы.

Он говорил, что родителям все равно. Но я не думала, что настолько.

В больнице Давиана держат целую неделю, а мне, увы, но приходится возвращаться в академию уже через сутки.

Но за эти сутки мы успеваем поговорить с Даном и он каким-то образом умудряется убедить меня, что я не виновата в случившемся. Но все-таки я все равно продолжаю винить себя, хоть и не так явно.

Оказавшись в академии без Дана, я впервые с самого начала обучения ощущаю себя потерянной, не цельной. Мне некомфортно без него ни на парах, ни в столовой. Хотя меня вновь принялся активнее опекать Стас, да и другие одногруппники на удивление лояльны, но мне все равно не по себе. Любую свободную минуту я созваниваюсь с мужем, хотя ему и нельзя из-за сотрясения, но Дан все равно это делает, опекая меня даже на расстоянии и находясь в больнице. После того, как услышу его голос, мне комфортнее и легче.

И тем не менее, неделя заканчивается и Дана привозят в академию. Я счастливая не отлипаю от него ни на шаг, а Дан лишь посмеиваясь, сам счастливо обнимал меня, как и прежде зажимая по углам. Чувствовалось, что не только я скучала.

Потихоньку, жизнь возвращается в прежнее русло. Мы начинаем более усиленно готовиться к экзаменам, продолжая посещать пары. И все кажется в порядке, пока мужа не вызывает к себе ректор, после недолгого разговора с которым Дан возвращается мрачным и без настроения.

— Что случилось? — обнимаю его, пытаясь понять по лицу, что же такого сказал ректор. И то, что вижу, мне очень не нравится.

— Я… я не знаю, как тебе об этом сказать, — Дан запускает руку в волосы, взъерошивая. Его голос глухой, прерывистый.

Чувствую, как во мне все холодеет. Что могло настолько выбирать Дана из колеи? Кого-то отчисляют? Его родители что-то вытворили и Дана забирают с академии, потому что они больше не будут платить за него? Ворох мыслей проносится в голове.

— Как есть. Честно, — произношу серьезно, стараясь не паниковать раньше времени.

Дан выдыхает шумно и сгребает меня в объятия. Целует коротко в макушку, дышит тяжело и снова целует.

— Да что произошло-то? — вот теперь, кажется, я начинаю паниковать.

— Ксюш, понимаешь, я кое-что утаил от тебя относительно Видящих. Ректор давно хотел, чтобы я рассказал, а я не решался, считая, что есть еще много времени, не хотел беспокоить тебя и хотел эгоистично насладиться этим временем вдвоем.

Давиан гладит меня по щеке, спускаясь к ключице, смотрит ласково и как-то… с болью что ли.

Меня прошибает холодным потом, ведь все мысли сводятся к тому, что нам придется расстаться.

— Что ты такое говоришь? — шепчу дрожащим голосом.

Муж сжимает губы, словно решается.

— Каждая пара Видящего, по нашим неофициальным правилам, должна иметь двоих партнеров, а в дальнейшем, двоих супругов, — ошарашивает.

Я даже отшатываюсь, настолько иного ответа я ожидала.

— Это как?? — стою, разинув рот, мысли мигом улетели из головы, — это два мужа или две жены, что ли?

Смысл озвученного настолько далек от реальности, что вообще не укладывается в голове.

— Да, — выдыхает Дан, сжав челюсть, будто ему эта мысль не нравится.

— Зачем?

— Это в целях безопасности, — Дан будто собравшись с силами, берет меня за руку и усаживает на кровать, а сам садится рядом, лицом ко мне, — Видящие всегда притягивают души и очень часто эти души могут приносить проблемы, ты сама уже поняла это. Иногда они могут требовать, нападать шантажировать, чтобы получить нужное. В это случае, двое Видящих могут прикрыть друг друга и точно защитить свою жену или мужа. Обычно, когда пара сходится, постепенно девушку или парня готовят к тому, чтобы выбрать себе второго партнера.

— Ты же всегда говорил, что это безопасно, что духи доставляют лишь некоторые неудобства, откуда взялась опасность?

Дан резко выдыхает и уводит взгляд в сторону.

— Это безопасно. Но повторюсь, что есть души, которые совершили плохое, они создают проблемы, часто могут прицепиться к видящему и не желать уйти, и в этот период могут быть проблемы, души возникают резко на пути, когда ведешь машину, или переходишь дорогу. Порой приходится отправлять души за грань принудительно, а если они сопротивляются, то как правило у Видящего потом некоторое время ухудшается самочувствие, именно поэтому, мы долго и нудно говорим с ними, а ведь в этот период это может быть не единственная душа. В общем, это нюансы, Ксюш. Бывают разные ситуации и практическим путем тех, кто жил ранее, пришли к тому, что стоит иметь двух партнеров. Так легче, так проще, так защищеннее.

— Все равно не понимаю. Почему видящие не могут жить рядом друг с другом и не вступать в отношения? Например, как мы живем в академии, да, вы помогаете друг другу. Почему нельзя так же жить, например соседями?

— Потому что многие духи, особенно те, что уже стали черными, стараются не приближаться к тем, кто живет в тройках, не просто как соседи, а именно как супруги по правилам теневого мира. Не знаем почему, просто так есть. Их обходят стороной, а если нет, то в паре именно с тем, с кем связан отношениями, с кем делишь одного партнера, по наблюдениям Видящих, проще справиться с духом, что несет проблемы, даже тот же откат от принудительного отправления за грань будет минимален.

Дан вновь поджимает челюсть и у меня вновь появляется чувство, что он сказал не все, будто он обходит что-то важное. Что он сказал многое, но не саму суть.

— Давиан, что-то ведь есть еще?

Дан дергает нервно губами и сглатывает.

— Тоже, статистика, но она подтверждена реальными случаями. В паре с Видящим слишком часто погибает кто-то, сам Видящий если это женщина или его партнер, если Видящий мужчина, слишком много несчастных случаев.

Теперь уже я сглатываю.

Почему-то мысли сразу утекли к Майну. Он ведь был один и потерял свою невесту. Не по этой ли причине?

А затем, мысли плавно утекли к несчастным случаям со мной. Слишком уж их много за несколько месяцев.

Похолодев от догадок, я вновь вернула внимание мужу.

— Те несчастные случаи с нами не просто случайности? Эта та самая закономерность?

— Да. Обычно, у пары есть год, порой два, у всех по-разному, прежде чем начнут происходить случайности, потенциально опасные и…, - Дан не договаривает, но я и так понимаю.

— А если Видящий один, не имеет партнера?

Дан впивается отчаянным взглядом в мое лицо.

— Тогда все будет спокойно, — произносит севшим голосом, — Прости, Ксюш, что втянул во все это.

Киваю, понимая, что если бы Дан решил не заводить отношений, то не притягивал бы души к себе, вернее, ко мне. Ведь как поняла, погибает всегда женщина. Странные правила, странные нюансы и бредовые обычаи.

В голове полный раздрай и я бездумно рассматриваю стену за спиной Дана.

— Не молчи, маленькая, — шепчет сдавленно Дан, касаясь моей щеки.

— Как вообще возможно иметь отношении с двумя? И второго что, скрывать? — хмурюсь, непонятливо смотря на Дана. Сконцентрироваться не выходило, а мысли разлетались.

— Да, — произносит тихо муж, смотря своими пронзительными зелеными глазами, — обычно тройки селятся где-то подальше от города.

Стараюсь успокоиться и выдохнуть. Но не выходит.

— Я не знаю, Дан. Это какой-то бред. Полный бред и дикость, — произношу эмоционально, всплеснув руками и встав, отхожу к окну, обнимая себя за плечи.

— Знаю, Ксюш, — произносит хрипло и встав, останавливается рядом. Он не касается меня, держит руки в карманах, но боковым зрением я вижу, как ходят желваки, он держится, не давит, но я вижу, как ему тяжело.

— Если бы теневая сторона сама по себе не была чем-то иррациональным, но тем не менее, существующим фактом, я бы решила, что ты в какой-то секте, где тебе запудрили мозги. Потому что это куда проще объяснить.

— Это не секта, Ксюш. И это не обязанность, а скорее, рекомендация, с которой все по понятным причинам соглашаются, — произносит устало.

— Ты поэтому не ревновал меня к Видящим? Отсюда были те странные намеки, которые ты переводил в шутку? — спрашиваю безэмоционально, спустя несколько минут тишины.

— Я ревновал и сильно. Но если бы ты увлеклась кем-то, это был бы лучший исход, — отвечает потухшим голосом, все еще стоя рядом и бездумно смотря в окно, — я пытался прощупать почву, узнать, что может быть есть интерес или возможно, я мог бы рассказать тебе.

— Но я воспринимала в штыки, — киваю, чувствуя как внутри все сильнее сковывает холодом.

— Если ты не готова, то мы можем, — муж резко закрывает глаза, дышит тяжело, сильнее сжимает челюсть, — расстаться.

От сказанного, мое сердце сковывает такими болезненными тисками, что у меня перехватывает дыхание и ведет в сторону.

Резко разворачиваюсь, спеша сесть на кровать.

— Если мы не будем близко контактировать, все сойдет на нет, и ты будешь в безопасности, — произносит бесцветно Дан, развернувшись ко мне.

Впившись в него мутным взглядом, внутри я будто сгорала.

Я все осознавала. Или я заведу себе любовника, который по законам Видящих будет моим вторым мужем, либо умру, а судя по событиям последних месяцев, умру скоро.

— Уйди, Дан, — произношу хрипло, опустив взгляд.

— Ксюш, — слышу, как дрогнул голос мужа и он сделал несколько шагов ко мне.

— Давиан, я хочу побыть одна. И не надо меня трогать, — повышаю голос, который звучит чуждо, когда муж приблизившись, пытается коснуться рук.

Я вижу, как бьется пульс на шее Дана. Он далеко не спокоен. Да и сам он, словно погас.

Давиан ничего не отвечает, лишь поднимается с корточек, словно с трудом и забрав телефон, выходит за дверь.

Как только слышу хлопок закрывшейся двери, отпускаю себя, позволяя спасть оцепенению и политься слезам.

Ну почему все так?

К вечеру, прорыдавшись из-за ситуации, вогнавшей нас в такие условия и с чувством просмаковав вероятный разрыв с мужем, я почти могу взять себя в руки, перекрутив тонны мыслей и вариантов в голове, после которых одно я уяснила точно, расстаться с Даном я не могу.

Относительно второго варианта, я так и не пришла к единому знаменателю. Я не знаю, как поступить. Во мне все противится раскладу с двумя мужьями. Это вообще как называется? Многомужие? Но если я не сделаю этого, я умру, а значит, мне каким-то образом надо принять факт второго мужчины? Но ведь вариант, где мы просто живем как друзья, но по законам теневого мира мы супруги не пройдет. Я ведь правильно поняла, что мужья должны делить одну жену? В том самом смысле?

Выдохнув, я в который раз встала и подошла к окну, обняв себя, в надежде увидеть Дана среди деревьев, но я его так и не увидела. Не смотря на то, что я не готова была смотреть ему в глаза прямо сейчас, сердце было неспокойным. А какие мысли сейчас крутятся в его голове и представить страшно. И ведь я даже не знаю где он. Внутри все волнуется.

Ложусь спать с внутренним эмоциональным оцепенением, так и не найдя в себе сил написать мужу, за что проклинаю себя. Но что я ему скажу?

Но вдруг дверь в комнату тихо открывается и я слышу тихий шаг. Внутри все ухает вниз, а я ощущаю напряжение и одновременно, облегчение. Он вернулся.

Позади проседает матрас и прохладная рука ложится на мое плечо, не накрытое одеялом.

— Прости меня, маленькая, — слышу надтреснутый шепот над головой.

Его ладонь приносит спокойствие и я тут же ощущаю, как привычно меня отпускает. Но ведь до этого я даже не находила в себе силы написать ему.

Выдохнув я потянулась к светильнику на столике у кровати и включив свет, развернулась к мужу.

Дан был разбит. Это было заметно не только по тяжелому мрачному взгляду, но и по бледному лицу. Даже уголки губ, что всегда тянулись вверх, чтобы улыбнуться, сейчас были опущены.

Не мне одной было плохо. Было непривычно и крайне некомфортно видеть любимого мужа таким.

Но попытавшись что-то сказать, я поняла, что вновь не могу. Я еще не приняла решения, которое утроило бы нас. Потому что как только вернулась к тому, на чем остановилась, то тут же в сознании вспорхнул ворох из кучи мыслей, где я все еще мучительно перебираю варианты с наименьшими потерями.

Выдохнув, я на миг прикрыла глаза, потому что вместе с мыслями пришли слезы, хотя я была уверена, что еще больше плакать уже физически не смогу. Но нет, вот он рядом со мной муж, подавленный и такой родной, смотрит на меня почти потухшим взглядом и у меня внутри все болезненно щемит.

— Давай спать, Давиан, — произношу тихо, — потому что пока мне нечего тебе сказать.

Муж при моих словах ощутимо напрягается, даже желваки на лице ходят, но он не спорит, лишь кивнув, как-то тяжело поднимается и снимает одежду.

Я же, развернувшись к нему спиной, тянусь к светильнику и погружаю комнату во мрак.

Очень быстро, матрас за мной снова прогибается и под одеяло пробирается прохладный воздух вместе с мужем.

А спустя несколько секунд, муж придвигается ко мне всем своим большим телом и осторожно опускает руку мне на ребра. Его мягкие губы касаются голой кожи между лопаток, а спиной я чувствую его дыхание.

Внутри, от его прикосновений знакомо поднимает голову желание, которое тут же смывает холодной волной страха и неприятия, из-за которого днем мне впервые хотелось побыть одной, без него.

Я уже собираюсь сказать, что сегодня это лишнее, как понимаю, что муж не предпринимает никаких попыток зайти дальше, он просто лежит, обнимая меня со спины и прижавшись лбом к моему плечу.

Поэтому, я тоже молчу и пытаюсь гнать из головы любые мысли. Я слишком вымотана, да и поздно уже, завтра пары и стоило бы поспать.

И видимо мой вымотанный организм слишком быстро снимает щиты, потому что буквально через пять минут меня ощутимо тянет в сон и пригревшись в объятиях мужа, засыпаю.

К сожалению, на утро напряжение между нами никуда не уходит. Мы почти все время молчим, собираясь, завтракая, но тем не менее, Дан как и прежде держится рядом, даже за руку берет, пока идем в столовую. Он по-прежнему хмурый и мрачный и я даже сомневаюсь, а спал ли он, ведь выглядит еще хуже, чем вчера вечером. Даже одногруппники заметив, подшучивать начали. Правда они были крайне далеки от реальной причины его возможной бессонницы, потому что их варианты больше склонялись к чему-то пошлому, либо к варианту нашей ссоры, ведь наш минимальный контакт тоже бросился в глаза. Но муж не был в настроении, поэтому пару раз рявкнув даже на друзей, он добился для нас хоть какого-то спокойствия.

На паре у Майна, я продолжила крутить мысли, и хоть это наиболее неподходящее место для того, чтобы это делать, они все равно возвращались.

Но к удивлению, меня не тронули и к доске позора не вызвали, хотя Майн и останавливал на мне свой острый прищур и точно заметил, что я летаю в облаках, вместо того, чтобы записывать лекцию. Хотя может дело в том, что он стал более лоялен к второкурсникам, ведь мы уже почти не нарушали дисциплину, всегда учили, всегда отвечали и чаще оказывались у доски именно по причине, что кто-то что-то не понял из лекции и тут стоило всегда сознаваться сразу, потому что если на практическом занятии выяснится, что лекция была не усвоена, и на вопрос Майна «Всем все понятно?» промолчишь, то потом тебя ждал полный разбор полета.

Хмыкнув про себя, что Кощей, как преподаватель и лояльность несовместимы, я тщательно старалась слушать то, что он говорил. Потому что хоть и к доске позора мы ходили в разы реже, но все-таки ходили и если обычно, я хорошо усваиваю материал, потому что Майн действительно доносит его понятно, то сейчас у меня в голове одна сплошная каша и у доски я могла бы начать тупить.

Вот только, вместо новой темы, в голову все равно лезли ненужные мысли и одной, из наиболее пугающих была мысль о том, что Майн тоже Видящий, а значит, он мог бы помочь решить нам нашу проблему.

Подобное я категорически гнала из головы, тем более я еще не приняла в голове факт того, что я согласна на такую жизнь.

Эти мысли терзали меня еще несколько дней и все это время я держусь достаточно отстраненно. Дан дает это время, закрывшись в глухую оборону. Он не трогает меня, почти не касается. Все это время он почти не улыбается. Это тяжело, жить на одной территории и чувствовать это напряжение. Без его улыбки и легкости я просто разваливаюсь. Только в этот раз, даже не смотря на то, что муж рядом, это чувство в десятки раз сильнее, чем когда мы расстались тогда, в начале отношений.

Весь этот хаос в голове рано или поздно должен был сформироваться в какое-то окончательное решение и наконец, я могла хотя бы себе сказать робкое, но все-таки конкретизированное «ДА».

К моему удивлению, хотя чему там удивляться, к концу этого времени, в голове уже плотно сидели мысли о том, что я бы хотела видеть вторым мужем именно Майна. Это было немыслимо, сумасбродно, глупо, ведь даже если принять тот факт, что Мирослав Алексеевич мне интересен как мужчина и позволить этой мысли развиться, а не гнать прочь, то во-первых, после потери невесты он едва ли желает снова ввязываться в отношения, а во-вторых, сдалась ему я, его студентка, что младше почти вдвое. И тем не менее, даже подобные мысли помогли мне примириться с мыслью о втором муже. Выходит, не настолько я категорична и дело именно в том, кто мог бы стать вторым мужем? Это пугало, вызывало страх и ускоренение пульса, вместе с приливом адреналина, но тем не менее, каждый раз я отвечала утвердительно. Я была согласна на второго мужа и наверное, это была наименьшая из проблем, потому что на повестке дня теперь будет стоять, как найти второго мужа в ближайшее время, не умереть со стыда и при этом, что-то испытывать к нему?

Но пока, мне стоило успокоить нынешнего мужа, потому что спустя этот срок, на Дана совсем уже больно смотреть и если раньше, я сама была словно в некотором вакууме и не могла заставить себя что-либо предпринять, чтобы хотя бы поделиться мыслями, успокоить Дана, то сейчас, приняв это решения, я почувствовала, что будто проснулась.

И поэтому, когда муж, как всегда последнее время, закрытый и отстраненный входит в комнату, приняв душ после спортзала, первое, что я делаю и по чему так скучала, подхожу к нему и прижимаюсь всем телом, обхватив опешившего Давиана за талию и прижавшись к мускулистой грудной клетке, где все сильнее билось сердце.

— Ксюш, — шепчет вопросительно муж, напрягшись всем телом, но все-таки, опускает свои руки мне на спину и еще через мгновение, крепко сжимает меня, будто отчаянно, — это нет? — произносит еще тише.

От его интонации и этого короткого вопроса, у меня внутри все обрывается, ведь я тоже не знала, что творилось у него в голове все это время, потому что мы почти не говорили и поэтому, я лишь крепче прижимаюсь к любимому.

— Это да, Дан, — произношу тихо и поднимаю голову, чтобы видеть лицо.

Давиан сперва смотрит неверяще и тут же следом сгребает меня в еще более крепкие объятия, а потом, резко подняв над полом кружит и такая радость у него в глазах, будто я снова согласилась за него замуж выйти, а не выбрать второго мужчину.

— Моя храбрая кроха, — шепчет отчаянно, опустив на ноги и целуя в щеку, шею, — спасибо. Я так тебя люблю, Ксюш, — муж утыкается носом в шею, а у меня мурашки по телу бегут и от осознания, что я правда согласилась и от того, что я так соскучилась по нему.

И это он еще не знает, мысли о ком помогли мне примириться с этим положением.

Но а пока, даже Майн уходит на второй план, потому что муж начинает целовать меня. Жарко, отчаянно, показывая, насколько скучал, а я, скучая не меньше, отвечаю с таким же жаром.

— Ксюш, давай лучше я с ним поговорю, — произносит хмурый муж, когда я на следующий день все-таки рассказываю обо всем.

И наверное, это самое неловкое и волнительное, что я когда-либо говорила. Никогда бы и в страшном сне мне не могло присниться, что я буду рассказывать мужу о том, что мне нравится другой мужчина.

Но Дан молодец, держится, ни тени ревности в глазах, хотя я понимаю, что она есть, он сам об этом говорил ранее, ну а сейчас, он просто несколько шокирован моим выбором и теперь сидит и смотрит на меня с давящим и мрачным выражением.

— Нет уж! — тороплюсь протестовать, — это вообще странно будет. Мирослав Алексеевич, будете мужем моей жены? — хихикаю нервно, закрыв рот ладонью, — я вообще не представляю, как это происходить должно, тем более что времени обычно не так уж и много для поиска.

— Так же, как люди заводят любовников, знакомятся, пробуют встречаться, — вздыхает муж, потянувшись ко мне и чмокнув в уголок губ.

— Всегда мечтала о любовнике, — морщусь, качая головой и увидев, как муж еще сильнее помрачнел, замахала руками, — я не возражаю и не мечусь, если решила, что сделаю, значит сделаю, просто я правда не понимаю. У меня и раньше, до тебя, с этим были большие вопросы. В наших отношениях ты взял на себя инициативу, а что делать со вторым, тем более если у меня ограничено время, я без понятия.

— Ну Видящие к этому несколько иначе относятся, зная, что после создания пары, в скором времени будут попытки найти второго.

— То есть, знаки внимания, особенно те, пошлые, время от времени поступающие мне, это намеки, что они не против стать вторым? — цежу медленно, осознавая. Такого внимания было не много, но оно было.

— В основном, да, но в некоторых случаях они просто придурки, — выдыхает муж досадливо, — и я надеялся, что ты проявишь интерес к кому-то из нормальных, тем более под крышей академии столько Видящих сразу.

— Прямо отбор, — чувствую, как сарказм, что был мне не свойственен, прямо льется из меня.

— Малышка, я понимаю, что тебе страшно, — муж вновь сгребает меня в объятия, подсев близко.

— Этап страшно я более менее преодолела, сейчас я в полном недоумении, Дан.

— Давай мы будем приглашать кого-то прогуляться с нами. Поверь, Видящие будут понимать, в чем дело, даже если не говорить напрямую, — будто уговаривает меня муж и надо сказать, я глубоко задумываюсь, ведь этот вариант более приземленный, более реальный и безопасный.

— Но…

— Но если тебе совсем будет некомфортно, или никак, мы поговорим с Кощеем.

— Почему ты так отговариваешь меня от его кандидатуры? — не то, что бы я так не делала бы на его месте, но тут хотя бы симпатия есть… с моей стороны, — это из-за того, что с ним произошло? Или думаешь, он не захочет делить жену с кем-то?

Лицо мужа удивленно вытягивается.

— О, нет, Ксюш, уверен, у Майна не в этом проблема, а скорее в том, что он серьезный, переживший травму и более взрослый. В нем, как в побратиме я как раз был бы уверен, но я не думаю, что он захочет в это влезать.

По слуху резануло сказанное побратим, и я понимаю, что мне еще очень ко многому придется привыкать.

— Хорошо, Дан, давай попробуем пообщаться с Видящими, как ты предложил, — хмурюсь, соглашаясь на более простой вариант, хотя мне совершенно не нравится идея оставить мысли о Майне. Но я и сама понимала, пошлет он меня далеко и надолго.

В течение нескольких дней мы с мужем успели сходить на два свидания. И все бы ничего, если бы мы не искали третьего. Видящие вполне комфортно чувствовали себя. Дан был прав, все они понимают и без слов, понимают, что мы делаем и это было странно для меня, ведь казалось, должна была быть хотя бы симпатия, в ином случае зачем влезать в отношения третьим, если можно быть одному и быть в безопасности? Неужели страх не найти свою пару, что примет тебя, да еще и согласится найти второго мужа так велик, что они соглашаются на эти свидания? Я не понимала. Если бы я была на их месте, я бы предпочла бы вообще не ввязываться в отношения. Но на их месте я не была и поэтому, старалась мило улыбаться парням, что старались говорить и даже флиртовать со мной под надзором Дана и даже, когда он отходил в сторону, давая нам возможность пообщаться. Вот только ни один из двух не цеплял, мне не хотелось, чтобы кто-либо тронул меня, более того, я старалась избегать таких моментов, чтобы не было прецедентов. Дан замечал это, хмурился, но ничего не говорил против, лишь успокаивал, что мы еще найдем того, с кем у меня вспыхнут взаимные чувства.

Наступила пора сессий и пошли первые зачеты, а за ними и экзамены и нам попросту стало некогда бегать на свидания, что нервировало обоих, ведь был риск нового нечастного случая и поэтому, мы общались с другими хотя бы вскользь.

Это был максимально странный период моей жизни, особенно учитывая, что когда я в коридорах видела Майна, то залипала. Я наконец позволила этим мыслях зайти глубже и признавала, что он мне нравится. И эта симпатия зародилась еще тогда, в его квартире, когда мне хотелось быть с ним подольше.

Поэтому, с каким-то мазохистским желанием я ждала экзамена по его предмету и когда наступил этот день, я летела в аудиторию в приподнятом настроении. Муж уверена, он очень внимателен, все замечал, но никак не комментировал, но я уже опасалась, что как бы он сам не сунулся к нему. Это было бы максимально стыдно.

В течение всего экзамена я летала в облаках, рассматривая своего преподавателя, что конечно же не укрылось от самого Майна, за что я получила пару замечаний его ледяным голосом. Но я знала, знала ведь, что он не такой и не боялась, в отличии от тех, кто сидел рядом и нервно сжимал ручку в пальцах.

Зато, когда я в третий раз отвлеклась, Майн уже не выдержал и словно коршун встал за моей спиной. От такого близкого соседства побледнел бы любой, и я даже поймала пару сочувственных взглядов, вот только почувствовала я себя словно вернулась к нему в квартиру, когда он так же вставал за моей спиной, указывал пальцем, где я не права и объяснял.

И так хорошо стало.

С трудом сдержав улыбку, я вернулась к написанию письменной части экзамена. Я знала ответы на вопросы из билета, но тщательно выводила все на белом листе, и теоретическую часть, тезисно, чтобы не запутаться во время ответа, и практическую.

И к моему сожалению, спустя недолгое время, пока я прилежно писала ответ, Майн отошел от меня, вызвав внутри ощущение пустоты.

Переглянувшись с обеспокоенным и кажется, понимающим все Даном, я улыбнулась мужу уголками губ, от чего муж бросил короткий взгляд на Кощея и задумчиво нахмурил светлые брови, почесав одну из них ручкой.

Я не собиралась идти сдавать теорию в числе первых, я хотела как та влюбленная дурочка посидеть и помечтать, рассматривая его, ведь теперь пар у нас уже не было и встретимся мы еще всего пару раз на экзаменах по двум другим предметам, а дальше лето и я его не увижу вплоть до второго курса, а там я уже наверное должна буду быть замужем за вторым Видящим, если раньше не умру.

Прямо сюжет для плаксивой мелодрамы.

Но Майн и тут разбил мои мечты, вызвав к себе вообще первой. Я ответила, почти легко, отбилась от кучи вопросов, которыми он пытался завалить меня и с грустью покинула аудиторию.

Вернувшись в комнату, я дождалась мужа, который видимо вызывался следующим и почти до вечера, мы не разлучались.

К вечеру, когда муж ушел в спортзал, а я осталась одна, начались мои метания. Все внутри остро требовало пойти к Майну и вывалить на него честно то, что творилось внутри. Я почти была уверена, что он откажет мне, но и не будет ругаться или повышать голос. Он вне пар никогда этого не делал, по крайней мере, в отношении меня, всегда был спокоен, хоть и холоден и отстранен, но мне это нравилось в нем. Его основательность.

Да, я точно стала мыслить как влюбленная дурочка и это огорчало.

Но в этот вечер, я так и не решилась пойти к нему. Желание желанием, но мне было страшно подойти к нему и сказать все напрямую.

Так что, мы с Даном сходили еще на пару свиданий в небольших промежутках между экзаменами.

Основная их масса была позади и вот впереди был снова экзамен у Майна. Как же я теперь радовалась, что он ведет три профильных предмета у нас, чего не сказать об остальных одногруппниках. Прошлый экзамен завалили всего пятеро и влетело им от Майна, судя по тому, что слышала ого-го и теперь, их ждала еще и пересдача, а если нет, вылетят с академии.

— Я бы тоже не отказалась от пересдачи у него, — вздыхаю.

— Ксюша, — теперь уже вздыхает Дан, обнимающий меня и уткнувшийся лбом в мое плечо.

Поняв, что сказала это вслух, я распахнула глаза и резко закрыла рот ладонью, испуганно посмотрев на Дана.

Но муж лишь чмокнул меня в нос и хотел что-то сказать еще, но я тут же закрыла рот ладонью и ему, так как все понимала и сама.

Экзамен прошел спокойно. По крайней мере для меня. Меня не волновала гнетущая обстановка, мне напротив хотелось что-то вытворить и добиться того, чтобы он подошел ко мне. Я даже отвлеклась от подготовки как в тот раз, но Кощей лишь красноречиво зыркнув в мою сторону и на тетрадь, переключился на других.

В этот раз, в числе первых меня не вызвали и я смогла посидеть в аудитории дольше. Зато, когда села отвечать к нему, очень отвлекалась на его руки которые, то держали ручку, то лежали на столе, то барабанили пальцами по столу.

И вот что делать?

Но вот и этот экзамен остается позади, а я ощущаю, то теряю время, в прямом смысле. Надо наконец поставить точку в этом вопросе, потому что во-первых, пока я тут жую сопли, я в прямом смысл рискую жизнью, а во-вторых, я все-таки должна поговорить с ним и пусть уж он приземлит меня, может тогда, я смогу переключиться. А мне это надо. Потому что не цепляют другие.

К счастью, прямо после экзамена, муж написал, что зайдет к преподавателю по поводу сдачи курсовой, у него там были некоторые исправления и сдача затянулась, а я поняла, что пока не выветрилась решимость, я должна поговорить с Майном. Не знаю, что буду делать, если он сейчас на экзамене у другого курса, наверное, ждать под дверью, но сделать это была намерена.

Было страшно, меня трясло, но я уговаривала себя тем, что это Майн, мы жили с ним, он не обидит. И нет, я все еще не боялась его, мне было комфортно в его присутствии, но мне было страшно сказать то, что собиралась.

Посмотрев расписание, я поняла, что после нас у Майна был большой перерыв и подождав совсем немного, пока он закончит принимать нашу группу, оказывается, еще некоторые сдавали, я несмело зашла в аудиторию под недоуменные взгляды выходящих однокурсников. Ведь те напротив пытались оттуда сбежать.

Майн неспешно собирал вещи, четкими размеренными движениями складывал билеты, что лежали на столе, ровнял сданные нами тесты.

— Мирослав Алексеевич, — произношу напряженно, подойдя к столу,

Майн лишь бросает на меня короткий спокойный взгляд и чуть хмурится.

— Слушаю Вас, — отвечает, вернувшись к своему занятию, а я, чтобы занять руки, тоже тянусь к билетам, бумагам и всему, что осталось после экзамена, помогаю складывать.

Я уже открываю рот, чтобы выдать заготовленную речь, но к моему несчастью, в этот момент в аудиторию заглядывает другая преподавательница, у которой, как поняла, здесь пройдет консультация. Прямо сейчас, после нашей группы.

— Могу с Вами поговорить, наедине? — произношу тихо, смотря на хмурого Майна и с трудом удерживаю в голове заготовленную речь, передавая в его руки собранные билеты.

Майн смеряет меня еще более хмурым задумчивым взглядом. Мог ли он знать, что я хочу от него? Ведь духи передают многое.

— Идемте, Солох, — произносит холодно, произнеся лишь мою фамилию, как и многие другие преподаватели, хотя после замужества, у меня теперь была двойная.

Майн берет свой портфель и обойдя меня, идет на выход из аудитории.

Семеню за ним. Хорошо, что Дан не знает, куда я пошла, было бы стыдно, хотя он наверняка догадывается уже, что я буду говорить с ним.

Мы заходим на кафедру. Здесь прохладно и в воздухе немного ощущается сырость, Майн пропускает меня вперед и сам закрывает дверь на ключ, тут же вперив в меня серьезный взгляд.

— О чем Вы хотели поговорить? Судя по Вашему лицу и панике, речь не о предстоящем экзамене, — произносит сухо.

Киваю и тут же качаю отрицательно головой, исправляясь. Он верно считал мое состояние, оно близко к панике. Неожиданно. Ведь я готовилась. Вся заготовленная речь, где я объясняю ситуацию и прошу его нам помочь, вылетает из головы, а слова путаются, но все-таки, с усилием, я сгребаю вместе самое главное.

— Я хотела бы, чтобы Вы были моим вторым Видящим, — выпаливаю быстро, пока не дала заднюю и тут же зажмуриваюсь, ощущая как не хватает воздуха от того, как быстро бьется сердце, будто я пробежала дистанцию на скорость.

Тишина, что стоит между нами слишком осязаема и я все-таки открываю глаза.

Майн пристально рассматривает меня, но я вижу, он зол. Это непривычно, ново и это пугает.

— Извините, — пискнув и ощутив, как стыд перед ним и перед ситуацией затапливает с головой, я попыталась прошмыгнуть мимо, даже за ключ в двери схватилась, но руки так тряслись, что у меня ничего не вышло.

— Ксения, если Вы и правда решили связать свою жизнь с Видящими навсегда, то Вам все-таки стоит присмотреться к одногоруппникам, тем, кто подходит по возрасту, по мироосмыслению, по привычкам и увлечениям, — произносит, кажется даже спокойно за спиной, пока я стою, замерев и сжавшись.

— Я поняла, — произношу глухо, так и не повернувшись. Мне очень стыдно. Он лишь одними эмоциями разбил мои мечты, даже слов не нужно было.

— Отношения даже в тройке, это ведь не просто партнерство. Это именно отношения, полноценные, во всех смыслах, — продолжает вгонять меня в краску,

— Я Вас услышала. И Вы правы, — произношу сдавленным голосом, поняв, что не стоит ему говорить, что каким-то непостижимым образом он стал мне нравиться. Именно он, а не кто-то из моих ровесников.

Умудрившись повернуть ключ, я вылетела за дверь.

Пока бежала по коридорам, я разрыдалась. От бессилия в отношении ситуации, безвыходной и жестокой. От слов Майна и от его правды. Он не смеялся надо мной, он был серьезен и поэтому, я не могла злиться на его отказ.

И тем не менее… торможу в пустом коридоре. Пытаюсь продышаться.

— Чертов Кощей! — восклицаю, не сдержавшись.

— Даже тебя умудрился довести? — звучит сбоку почти сочувственный голос Крис.

Вздрагиваю и тут же вытерев слезы, поворачиваю голову.

— Угу. С ним невозможно разговаривать, — произношу эмоционально.

— О да, — как-то пространственно отвечает Крис, — у меня с собой есть шоколадка, хочешь? Мне подарили, но я не ем шоколад.

— Давай, — буркаю, шмыгнув носом.

Крис любезно делится со мной плиткой достаточно дорогой, и крайне вкусной шоколадки и пожелав удачи, уходит, я же, развернув шоколад прямо в коридоре, отламываю кусочек и закидываю в рот.

По пути более менее пытаюсь совладать с эмоциями и вовремя, потому что меня догоняет муж.

— Ксюш, а ты куда…, - Дан догоняет меня, положив руку на спину и нагнав, хмурится, — ходила? Ты почему плакала? — вижу, как на лице мужа заходили желваки и вновь шморгнула носом.

— Туда, — машу пальцем в сторону коридора за спиной.

— Так, пойдем в комнату, — муж еще сильнее мрачнеет, берет меня за руку, сцепляя пальцы в замок.

Когда приходим к себе, меня усаживают на кровать, вручаю стакан воды, а сам Давиан садится прямо на пол передо мной.

— Что произошло? — его голос давит, звучит бескомпромиссно.

— Я к Майну сходила, — я не собираюсь врать, но мне снова стыдно и я опускаю голову.

— Поняяятно, — тянет муж задумчиво, — он ругался?

— Нет, — я поворачиваю голову к окну, не сморю на мужа, так легче, — но его разозлило мое предложение, а потом он взял себя в руки и объяснил, что мне стоит искать второго мужа среди сверстников, так как тройка это еще и настоящие отношения, а не партнерство.

Слышу как Дан тяжело выдыхает и краем глаза вижу, как он опустил голову.

Тянусь свободной рукой к волнистым волосам мужа и с удовольствием запускаю руку, перебирая.

Муж лишь поднимает голову и улыбается мне, ласково, мягко.

— Поэтому я и не хотел, чтобы ты говорила с ним сама, — произносит с сожалением и поймав мою руку, целует пальцы.

— Это стоило сделать хотя бы для того, чтобы я спустилась на землю, перестав летать в облаках, — улыбаюсь грустно.

Я и правда больше не хотела летать в облаках и вознамерилась в ближайшее время закрыть вопрос со вторым Видящим. Я не знаю, как мы будем взаимодействовать, но тянуть дальше была плохая мысль.

Вот только было одно но. Шли дни, впереди оставался лишь один экзамен и закончится первый курс, а дальше, у нас были два с лишним месяца каникул. Мы все чаще выбирались погулять именно со Стасом, легким в общении, легким на подъем, внимательным, заботливым ко мне, легко ладящим с Даном, отличным, но все-таки другом. И тем не менее, именно его я стала рассматривать как второго мужа и мне от этого было тошно.

А все потому, что я часто видела Майна в коридорах академии. Видела, как к нему подходят не только студентки, но и преподавательницы. И если первые опасаются наглеть и заигрывают с расстояния, то вторые позволяют себе откровенный флирт и вот сегодня был один из тех моментов.

Мы шли с Даном после ужина и заметили, как Майн стоит среди коридора, а напротив него преподавательница, его ровесница примерно, она что-то рассказывает ему, улыбаясь и буквально пожирая его глазами. Майн же вежлив, но внимательно слушает, кивает что-то, даже отвечает. Мне даже кажется, что он расслаблен.

И если раньше меня подобное не трогало, ведь у каждого должна быть личная жизнь, то теперь… я ревновала.

Муж в подобные моменты отвлекал меня как мог и как правило, у него выходило.

Когда и последний экзамен был сдан, все начали собирать вещи, чтобы освободить комнаты до следующего курса. Мы были в их числе.

Пока складывали вещи, готовясь уже завтра покинуть академию, к нам в комнату пришел Стас, он часто приходил к нам за последние дни.

Но в этот раз, он был немного загруженный.

— Что-то случилось? — спрашивает Дан, как только запускает парня к нам в комнату.

— Не то, чтобы, — вижу, как Стас хмуро поглядывает на меня и чувствую, как внутри все содрогается от напряжения.

— В общем, родители уезжают на все лето в Европу, хотят попутешествовать. Это был сюрприз для нас с сестрой, побыть всем вместе. Сообщили только сейчас.

Я понимаю, к чему он клонит и переглядываюсь с мужем.

— Давайте на чистоту, если у нас есть вопросы важнее и это «да», я откажусь ехать и останусь тут, — Стас смотрит на меня испытывающе, — если «нет», то я не вижу смысла отказываться от возможности побыть с семьей, тем более я хотел бы сгонять в Европу.

И я открываю рот, даже мысленно произношу «да», нервничаю, но на деле, я не могу произнести и звука.

— Ксюш, — ко мне подходит муж, гладит по спине.

Я же резко выдохнув, закрываю лицо ладонями, ощущая как полыхают щеки.

Вырвавшись, быстро отхожу к окну. Тру ладонями виски, лоб, пытаюсь успокоиться. Пытаюсь сказать «да», ведь Стас самый подходящий вариант. Идеальный. Но я лишь отрицательно качаю головой.

Слышу позади шаги, уверенная, что это Дан, но рядом останавливается Стас.

— Ксюш, — парень берет меня за запястья и аккуратно разворачивает к себе лицом. Смотрю на него и не знаю куда деться, — не надо себя заставлять, мы можем остаться друзьями, я все понимаю, и обстоятельства, которые диктуют условия тоже. Если ты так сопротивляешься, значит есть тот, кого ты захочешь принять и быть счастлива, — произносит с мягкой улыбкой, — поэтому, не мучай себя и я желаю тебе найти того самого, — Стас обнимает меня, на миг прижав к себе.

Я благодарно ему за эти слова и за понимание, но мне страшно от того, что мы снова в подвешенном состоянии, но даже его прикосновение, это короткое объятие, не затронуло внутри ничего.

Дан провожает Стаса, желает ему хорошо отдохнуть и закрывает дверь. Комната погружается в давящую тишину.

— Ничего, малышка, — подходит ко мне, обнимая со спины и укладывая подбородок на плечо, — уверен, мы справимся.

Улыбаюсь, прижавшись спиной к теплому и надежному телу, в котором ощущалось напряжение. Я понимала его, да и мне самой было страшно, но уже как есть.

Мы покидаем стены академии.

Машина увозит нас все дальше, туда, где для нас моим отцом куплена квартира. Это временный вариант, как сказал отец, чтобы мы могли побыть лишь вдвоем, а когда выпустимся из академии, он подарит нам дом там, где мы захотим. Он даже не спрашивал, он просто ставил перед фактом, ни разу не спросив о чем-либо Дана, не поставил ему никаких условий. Это беспокоило Дана и он разрывался между тем, чтобы найти подработку на это время и обеспечивать нас финансово и быть все время около меня, так как сейчас висела угроза жизни. Но тем не менее, даже этот вопрос решил отец. Он был тем, кто работал с 16 лет и на попытки Дана завести разговор об удаленке, он бескомпромиссно заявил, что поработать он всегда успеет, а пока, у нас слишком мало времени на то, чтобы побыть друг с другом, и не стоит его тратить на то, чтобы работать, тем более после академии, если Дан не решит открыть что-то свое, он приглашал его к себе.

Дану не очень это нравилось, я видела, но он соглашался с моим отцом. Из-за меня. А слова отца о том, что у нас мало времени были слишком цепляющими, будто он что-то знал. Но это были лишь наши страхи и игра слов, где мы выцепляли наиболее значимое.

Мы с мужем каждый день гуляли вдвоем. Но это было не просто возможность провести время вместе, еще Дан пытался отыскать в толпе кого-то из Видящих, но как он говорил ранее, в городе хорошо, если пару Видящих можно встретить одновременно. Их слишком мало на всю планету и больше всего их действительно было именно в академии. Поэтому за все время, ни одного Видящего нам не встретилось, что нервировало Дана, да и меня тоже.

Муж все чаще ходил напряженный, почти не выпускал моей руки, постоянно следил за обстановкой. Он старался не показывать этого, скрывая беспокойство за улыбкой и легкой болтовней, но я уже слишком хорошо знала его, чтобы не понять. Он пытался предугадать возможные несчастные случаи.

Июль выдался достаточно жарким и мы, как и город, выбрались на улицу лишь поздно вечером. Сегодня в планах было сходить в кафе с открытой террасой и выпить коктейля.

Доехав вместе с выделенным нам водителем до нужного места, мы вышли. Водитель высадил нас и остановился на парковке с противоположной стороны дороги от кафе. Подозреваю, оттуда был прекрасный вид на террасу, а не только единственное в ближайшем радиусе свободное место.

Просидев в кафе почти до темноты, мы в хорошем приподнятом настроении вышли с кафе. Водителю было сказано ждать нас на стоянке, а сами мы решили прогуляться эту пару сотен метров до стоянки пешком, тем более, наконец-то посвежело и с улицы даже уходить не хотелось.

Когда загорелся зеленый свет, мы начали переходить дорогу. Я всегда была внимательна на дороге, всегда смотрела по сторонам, реагировала на любое движение. Но наверное, та самая злополучная статистика, при всем нашем старании не могла обойти нас стороной.

Переходя дорогу, я спотыкаюсь, из-за чего ремешок от обуви спадает с ноги и я частично теряю свою обувь. Это тормозит нас всего на секунды, но эти секунды видимо и становятся роковыми для нас.

В шуме города я лишь различаю окрик мужа и резкий рывок за локоть, грубый, резкий, а после, визг тормозов и удар справа. Достаточно сильный, от чего, меня словно пинком швыряет вперед и в сторону и я не удерживаюсь на ногах, как и Дан, не удерживает мой локоть. Я падаю, прямо на правую руку, от чего, меня ослепляет вспышкой резкой боли ниже локтя и тупой, словно вибрирующей в голове, потому что я бьюсь виском об асфальт.

На какое-то время я теряю связь с реальностью, но пульсирующая боль быстро возвращает обратно.

Фокусируюсь на бледном лице мужа. В его глазах ужас и паника, надо мной склонились еще люди. Слышны голоса, кто-то называет адрес, говоря по телефону и рассказывая диспетчеру, что девушку сбила машина и у нее голова в крови.

Тянусь той рукой, что не пострадала к виску, ощущая под пальцами горячую липкость.

— Не трогай, Ксюш, — дрожит голос Дана и вижу, как он снимает с себя футболку, прикладывая к моей голове.

В ушах начинает звенеть, и мне хочется закрыть глаза, абстрагироваться. Боль в руке уже не такая адская, она будто ушла в фон. В том же фоне кто-то истерично орет, чтобы муж не трогал мою голову. Слышу голос охранника, слышу, как Дан на кого-то рычит.

— Нет-нет, маленькая, не закрывай глаза, — чувствую касание к щеке и с трудом открываю глаза. Меня начинает подташнивать.

Скорая приезжает, как мне кажется, очень быстро и все это время мне не дают закрыть глаза, хотя очень хочется.

Теперь надо мной склоняются сосредоточенные лица фельдшеров. Меня осматривают прямо на месте, фиксируют руку, грузят на носилки, потому что шевелиться не разрешают, в случае внутренних повреждений. Это все проносится словно мимо меня, потому что мне очень больно и все время клонит в сон. Но я остаюсь в сознании все время, пока меня везут на скорой и пока сдают врачам в приемном покое.

Множество манипуляций, осмотры, рентгены, снова осмотры, уколы, капельницы и наконец, спасительная темнота.

Когда открываю глаза, понимаю, что нахожусь в палате, чувствую, что мое тело деревянное, а правая рука плотно зафиксирована и сама она, словно неподвижная, отекшая. Но попытавшись посмотреть, что там, нахожу лишь повязки и ортез, плотно фиксирующий мою руку. Шевелю пальцами, и мне это удается сделать, но с трудом.

И если травмы хотя бы понятны и что с ними делать, тоже очевидно, то холод в душе и осознание, что я страдала глупостями, словно ребенок перебирая, не перекрыть ничем.

И вот она, причина моей глупости. Переживания в глазах отца, что сам с трудом передвигается, но ежедневно ездит ко мне и проводит некоторое время рядом. Муж, что буквально живет в моей палате и на которого страшно смотреть. Он весь будто посерел. Его губы улыбаются обадривающе, лицо участливо, а вот глаза, там такая тяжесть и вина, что мне становится тошно. Ну почему я не согласилась на предложение Стаса? Он ведь хороший парень и сейчас, вместо того, чтобы лежать в больнице и думать, что делать, я бы скромно тупила глазки, краснея и бледнея из-за того, что у меня второй муж. Уж с этим бы я точно разобралась. Пора взрослеть. Потому что я действительно поступила как ребенок.

Всю первую неделю, проведенную в больнице я много сплю, то ли стресс, то ли еще что, но днем меня часто клонит в сон. Относительно травм у меня не так все плохо, ссадины, перелом предплечья, сотрясение мозга. Именно из-за последнего я и нахожусь тут, но по прогнозам, меня скоро выпишут.

Вот только, что тогда? Выйду, и мне на голову свалится кирпич? Прямо с дерева, чисто случайно, потому что злополучная статистика снова меня настигла? А если не выйду, что тогда? Поскользнусь на плитке, когда пойду в туалет?

Это мучительно. Но как ни странно, еще мучительнее видеть вину в глазах мужа, с которым мы будто интуитивно не поднимаем эту тему.

Так и потекла вторая неделя и сегодняшний день не должен был ничем отличаться. По крайней мере, я на это надеялась, ведь стабильность, пусть и такая, это было в моем случае хорошо.

Проснувшись утром, я как обычно осмотрелась, ища глазами мужа. Вот только мой взгляд выцепил совсем иную фигуру, которую, я тут ну никак не рассчитывала увидеть.

Майн.

Он сидел на стуле около моей кровати, опустив голову и оперевшись локтями в колени, а ладони сцепив в замок. Он был таким же, как и раньше. С бледной кожей, будто за месяц так и не вышел на солнце и одет в синюю футболку и джинсы.

Муж тоже нашелся стоящим у окна с задумчивым видом, спиной к нам.

Но я возвращаю свое внимание преподавателю.

— Мирррослав, Алексеевич, — произношу хрипло и Майн, резко подняв голову, переводит на меня не менее задумчивый взгляд, чем у Дана. Муж тоже поворачивается и улыбнувшись мне сковано, подходит и усаживается на кровать.

— Как вы себя чувствуете, Ксения? — спрашивает Майн отстраненно.

— Будто по мне проехались катком, — шепчу тихо, ощущая, как ноет рука.

Майн лишь поджимает губы, хмуря свои темные брови.

— Я позову Вашу медсестру, раз Вы уже проснулись. Видимо действие обезболивающего закончилось, — произносит вставая. И почему-то в каждом его действии ощущается тяжесть и какая-то усталость.

Провожаю спину Майна, облаченную в белый халат, небрежно накинутый на плечи и перевожу вопросительный взгляд на мужа.

Но Дан никак не комментирует приход преподавателя, а я не успеваю, так как приходит медсестра.

Уже знакомые манипуляции, после которых мне становится легче и когда медсестра уходит, к моему удивлению возвращается Майн. Я почему-то думала, что он просто узнал о случившемся и решил навестить, или с академии как представителя отправили и уж точно не думала, что он решит побыть около меня еще. Может, у него имелись вопросы или разговор ко мне? Мужа не спрашивала, решив, что правильнее спросить об это самого Майна, тем более, мне хотелось его задержать.

— Вам Дан сообщил… эм, обо мне?

— Нет, Ксения, — произносит тихо, подходя к окну, где недавно стоял муж.

— Значит, Вас ректор приставил к нам, да? — спрашиваю тихо и сморю на мужа, который выдавливает улыбку для меня, засунув руки в карманы, — как куратора?

Я и правда не совсем понимаю, почему он тут, хотя сердце продолжает стучать в надежде. Но это ведь не может быть правдой?

— Нет, Ксения, — Майн снова разворачивается, — я здесь, чтобы обезопасить Вас, — смотрит пытливо так, будто изучает.

Перевожу вопросительный взгляд с него на мужа. Дану будто неловко, будто он не в своей тарелке и тоже так смотрит на меня, словно что-то еще произошло. Но что могло произойти за ночь, пока мы спали?

— Что-то еще случилось? — спрашиваю, с трудом сглотнув.

— Ксюш, пока ты спала, мы провели обряд, — шепчет муж тихо, сев на стул, на котором ранее сидел Майн, — так будет лучше.

— Какой? — хмурюсь непонимающе. Хотя предположение имеется. Но ведь, это не может быть правдой? Смотрю пытливо на мужа, ожидая.

Дан лишь тяжело выдыхает и кажется, собирается что-то еще сказать.

— Тот, по которому мы теперь связаны, как тройка и благодаря которому, нет угрозы жизни и можно спокойно восстанавливать здоровье, не рискуя ничем, — произносит спокойно Майн, беря еще один стул и усаживаясь рядом.

Я лишь удивленно открываю рот, не в силах сказать. То есть…? Не может быть.

Внутри меня тут же обливает теплой волной облегчения, пусть и смешанного со смущение и волнением.

— А моего участия не надо было? — спрашиваю шокировано.

— За тебя ответ дали духи, — произносит Дан, — это быстро, Ксюш. Нас ректор соединил.

— Офигеть, — шепчу, большими глазами смотря на мужа и… на второго мужа. Сердце в груди бьется как бешеное, а саму меня все больше потряхивает от волнения. Майн, он теперь мой. И это навсегда.

— Почему Вы на это пошли? — спрашиваю у Майна.

Но Мирослав Алексеевич не спешит отвечать, будто обдумывает и я понимаю, что правда мне не понравится, но ведь он всегда говорил правду и я хочу слышать именно ее.

— Только правду, пожалуйста, — прошу тихо.

Дан берет меня за здоровую руку, целует пальцы.

— Потому что Вам это было нужно и я оказался единственным подходящим вариантом, — произносит мой преподаватель и муж номер 2.

— А как же Вы сами? — шепчу, ощутив как дрогнул голос, то что он пожертвовал своей свободой ради моей безопасности я ценю, уже ценю, но быть в союзе с нелюбимым человеком всю жизнь, без шанса на развод это страшно. Я ведь была уверена, что он тогда отказал мне мягко, сказав о возрасте и переведя стрелки, так как навернякапросто не хотел говорить о то, что между нами не может быть чувств.

— А что я, Ксения? — переходит он на более мягкий тон, подперев подбородок кулаками, а локтями оперевшись в колени.

— Это тяжело жить с человеком, который не интересен, — произношу сама, бросая взгляд на Дана, напряженного, не спокойного.

— На этот счет не забивайте голову. Думаю, мы сможем выстроить нормальные отношения, — отвечает завуалировано, и я понимаю эту недосказанность.

Нет чувств.

Но он будет стараться. А значит, и мне стоит постараться, чтобы хотя бы жить во взаимоуважении друг к другу и не приносить неудобств. И конечно, несмотря на все навалившиеся переживая о том, что он решился на эту жертву, чтобы обезопасить меня, я безумно счастлива, что это именно он. Именно с ним мне нужно будет налаживать связь и хочется надеяться, что я смогу стать для него хотя бы близким другом, с которым ему будет приятно провести время. Я не хочу, чтобы он мучился рядом со мной, как минимум потому, что он потрясающий мужчина.

— Я этого очень хочу, — шепчу робко, вновь взглянув на Дана. Мне важна и его реакция и мне неловко, что я веду эти разговоры при нем.

Майн проводит рядом со мной еще около часа. Мы не обсуждаем что-либо важное, наши разговоры больше сводятся к академии и тому, где мы сейчас поселились.

Когда мой второй муж уходит, я чувствую нотку грусти и ощущаю вину перед Давианом, хотя ведь нет причин для этого. Но мне все равно жаль его. Потому что я вижу, как он не может взять себя в руки. Постоянно меняет место, позу, перескакивает с темы на тему.

— Ты в порядке? — спрашиваю Дана, когда он в очередной раз хватается за телефон, будто без цели.

— Да, Ксюш, — муж вскидывает на меня какой-то рассеянный взгляд и улыбается шальной улыбкой.

— Я все равно тебя очень люблю, Дан и наличие Мирослава, — впервые произношу его имя без отчества, — ничего не изменит в моем отношении к тебе. Я честно не знаю, как ты справляешься, — я тяжело выдыхаю, рассматривая своего сильного мужчину.

Дан тоже выдыхает и опустив на мгновение голову, взъерошивает волосы.

— Чувствую себя шокированным, будто потерял несколько ориентиры и в тоже время меня затапливает облегчение, что мы закрыли этот вопрос. Он меня всерьез выматывал, — так же впервые признается муж, что вся эта ситуация для него была трудной. Я и так знала, замечала, но он всегда говорил, что мы справимся, что все в порядке, улыбался.

Тяну к мужу здоровую руку, прося обнять и Дан тут же вскакивает и склонившись ко мне, приобнимает, оставляя ласковый поцелуй в уголке губ.

— Я тоже тебя очень люблю, маленькая. Все у нас будет хорошо.

Дан проводит со мной в больнице все свое время, даже почти никуда не отлучается, ночует тоже в палате. Ежедневно ко мне приезжает отец и мы с ним много говорим. Мне хочется рассказать ему правду, но я не решаюсь. Как он отреагирует? Запретит? Это не в его духе, но и ситуация у меня неординарная. Я понятия не имею, как он отреагирует.

Его реабилитация дает хорошие результаты и отец хоть и передвигается с трудом, с помощью трости, на которую перешел совсем недавно, но все-таки, двигается сам. А я, видя его, даже уставшим, но улыбающимся, радуюсь тоже, ведь наконец-то, наши беды закончились.

Майн тоже к моему удивлению навещает меня каждый день и ежедневно проводит рядом с нами некоторое время. Мы просто общаемся и выходит хоть и немного натянуто, но все-таки, без конфликтов и обид. Как мне кажется. Мы все привыкаем друг к другу в новой роли, особенно мы с Даном, учимся обращаться к собственному преподавателю по имени. Это так непривычно и так волнующе. Пока полным именем, но мне так хочется обратиться к нему просто Мир, ведь он и стал нашим миром, нашим спокойствием и гарантом безопасности. Даже Давиан как-то сказал, что теперь понимает, почему мне нравилось жить с ним. Он действительно спокойный, внимательный и надежный. Это ощущается, когда он снимает маску строго отчужденного преподавателя. А я слушала, кивала радостно и соглашалась. Мир удивительный.

Но была у нас и другая сторона, более тонкая, более волнующая. Мы как мне кажется, хорошо ладили, именно потому, что старались, но я никогда не касалась его, как и он меня. Наверное, наши отношения будут развиваться постепенно, сначала общение, привязанность, а потом уже и физический контакт и хотелось, конечно же, верить, что Мир тоже захочет коснуться меня, и это будет именно его желание, а не вынужденная мера.

Стороны отношений мы не касались. Скорее всего, это было правильным. Мы только начинаем этот путь.

Мое состояние тоже с каждым днем становится все лучше и совсем скоро меня выпишут, так как держат меня здесь исключительно из-за сотрясения. Без правой руки конечно тяжело, но у меня есть Дан, да и в целом, я постепенно привыкаю использовать левую руку.

Мне конечно же хочется быстрее домой. Там уже можно будет расслабиться, ведь здесь мы несколько контролируем разговоры, да и внимание к моим мужьям если честно, иногда нервирует. И если к Дану, так как он мой муж официально, внимание от персонала лишь со стороны, то к Миру это самое внимание было значительно выше.

Особенно нервирует медсестра, что приходит ко мне несколько раз в день и засматривается на Майна, когда он выходит из палаты, когда входит. Вижу каким взглядом она на него смотрит и спросив Дана, не пыталась ли она флиртовать с ним, Дан мнется и я понимаю, что пыталась, конечно же пыталась. Ведь Майн красивый мужчина, такие привлекают.

Но заменить ее и не подставить девушку я не могла по адекватным причинам, ведь на деле, она хорошо выполняла свою работу и всегда была вежлива, улыбалась мне искренне, подбадривала.

Сегодня, когда медсестра в очередной раз пришла ко мне, чтобы в последний раз обработать мой лоб, на котором была счесана кожа, я рассматривала ее лицо. Симпатичная, глаза живые. Старше меня.

— Друг Вашей семьи очень внимателен к Вам, — произносит она загадочно, даже улыбается, а меня дергает изнутри от сказанного.

— Друг? — спрашиваю непонятливо.

— Ну тот мужчина, темно русый с серыми глазами, что постоянно у вас находится вместе с вашим мужем, — отвечает медсестра и почему-то мне кажется, что она отслеживает мою реакцию.

— А, да, он очень внимателен, — отвечаю отстраненно. Потому, что я не знаю, что еще ей ответить.

Медсестра улыбается мне, кусает губу.

— А он встречается с кем-то? — спрашивает девушка, вставая, — у его нет кольца на пальце, — улыбается мило, но осторожничает, это видно.

Вспыхнув, я постаралась не выдать волнения.

— Да, у него есть жена, — произношу, кажется ровным голосом и наблюдаю, как медсестра сдувается, скривив губы.

— Мм, — кивает она, собирая материалы после обработки на поднос, — красивый мужчина и чувствуется в нем надежность, его жене повезло, — комментирует, наверное, больше для себя.

— Да, вы правы, — произношу с вежливой улыбкой.

Когда она уходит, я выдыхаю.

Вот они первые дни семейной жизни нашей тройки. В сокрытии, в тайнах, недоговорках. Но что есть уже. Когда меня выпишут, наверное, и правда будет проще, да и мужа я смогу видеть чаще, ну или хотя бы приходить к нему или он к нам. Надо решиться на разговор о совместном проживании.

Сегодня Мир пришел к вечеру. Как обычно уверенным движением пододвинув стул к моей кровати, он уселся рядом. Я уже вполне спокойно сидела на кровати и даже двигалась по палате, поэтому, было проще.

Дан, как только пришел Мирослав, отпросился в магазин и толи ему и правда надо было сейчас, а сам он не хотел оставлять меня одну и ждал, пока кто-нибудь придет, то ли дал нам возможность побыть вдвоем.

— Ну как ты, Ксюш? — смотрит внимательно, более мягко, уже привычно. Это не взгляд преподавателя и от подобного внимания внутри меня конечно же все млеет и волнуется.

— Хорошо. Жарко там, да? — улыбаюсь мужу, бросая взгляд на окно.

— Ужасно, — усмехается Мирослав, продолжая рассматривать меня.

Я немного робею, ведь сейчас нет рядом Дана, который несколько разряжает обстановку.

— Меня обещают выписать через 4 дня, — делюсь радостной новостью, отслеживая, признаться, его реакцию.

— Это прекрасно, — улыбается сдержанно Майн.

— Мир, — шепчу, обращаюсь от волнения к нему сокращенно и тут же пугаюсь, когда муж вновь улыбается, в этот раз более мягко, — ты же не против, что я так к тебе обращаюсь?

— Не против.

А потом, он берет мою ладонь в свою и поглаживает пальцы.

Замираю, будто застигнутая врасплох. Но мне нравится. Мурашки приятные бегают. Это первое касание такого плана и во мне все трепещет, особенного от того, что он первый пошел на контакт.

— Можно вопрос? — спрашиваю робко, ощущая дрожь и в пальцах и в теле.

— Разумеется, — смотрит немного насмешливо, будто понимает, что это вопрос ради вопроса, потому что я нервничаю.

Но его руки дарят спокойствие или я привыкаю, когда первый шок прошел.

— Когда меня выпишут, мы будем ездить друг к другу в гости, гулять вместе или, — мне не по себе от таких тем, но я вроде как взрослеть решила, и поэтому, продолжаю, — или ты переедешь к нам в квартиру?

Мир серьезнеет, взгляд становится более задумчивым. Он поворачивает голову в сторону, а я замираю, в ожидании ответа. Неужели он сам не думал об этом? Сомневаюсь, как мне кажется, он очень продуманный и наверняка уже крутил это в голове. А раз сейчас он молчит, то вероятно, он еще сам не принял решения или не знает, как будет лучше.

— Если у тебя нет ответа или ты не хочешь, так и скажи, — произношу, перевернув ладонь и уже самостоятельно сжав пальцы мужа.

Мирослав снова смотрит на меня.

— Я думал об этом, Ксюш, да и с Давианом мы обсуждали этот вопрос, — удивляет, ведь муж не говорил, что у них были беседы, — нам ведь требуется скрывать наши отношения, а квартира в оживленном районе, где много слишком внимательных соседей, это не очень хорошо. Но в тоже время, в теории я могу снимать комнату у своих знакомых, — усмехается невесело и я лишь улыбаюсь ему грустно.

Да, может снимать комнату. Так это может звучать. Сосед, Друг семьи.

— Я понимаю, — произношу грустно.

— Думаю, я могу периодически оставаться у вас, а иногда уезжать к себе. Пока, это будет к лучшему, — произносит более уверенно и когда он такой, я тут же соглашаюсь, ведь он всегда прав, — в академии нам придется делать точно так же, а уже после ее окончания, будем искать дом, где сможем жить.

— Отец обещал нам с Даном подарить дом, по завершению учебы.

Вижу, как Миру не нравятся мои слова и понимаю, что его тоже, как и Давиана цепляет, что обеспечивает нас мой отец.

— Ксюш, как я понял, у тебя очень близкие и доверительные отношения с отцом, — переводит тему, смотря серьезно, — и относительно угрозы, что висела над вашей семьей, твой отец принял факты, не задавая вопросов откуда.

— Да. Тебе тоже Дан сказал?

Муж кивает.

— Я думаю, что тебе стоит рассказать обо всем отцу. Потому что необходимость скрывать что-то будет нервировать тебя, давить, да и мы рано или поздно выдадим себя, появятся вопросы, на которые если мы не ответим, то ответы появятся сами и они будут далеко не самыми положительными.

— Я думала об этом, — признаюсь, — и если как мне кажется, он поймет и примет существование той стороны, то наличие у меня двух мужей…, - поджимаю губы и перевожу взгляд на наши руки. Моя смуглая кожа очень контрастирует с его светлой.

— И все-таки, это стоит сделать. Я могу поговорить с ним сам и так будет даже лучше, — произносит Мирослав серьезно и я понимаю, он рассчитывает взять удар и принять гнев отца на себя.

— Не надо. Я сама скажу. Просто дай мне немного времени и возможности дождаться подходящего времени.

— Хорошо, — соглашается, хмуря брови.

Я уже собираюсь задать мужу вопрос о том, что мы будем делать после академии, ведь преподаватели живут в ее стенах по полгода, как в палату входит Дан.

Я дергаюсь, скорее от непривычки, заливаясь румянцем, пытаясь выдернуть руку, но Майн не позволяет, сидит так же спокойно и лишь кидает на Дана короткий спокойный взгляд.

Дан прикипает взглядом к нашим рукам и даже улыбается, хоть немного напряженно.

— Налаживается контакт наконец, — хмыкает и чмокнув меня в губы садится на кровать.

— Ты не ревнуешь? — спрашиваю тихо, кинув на Мира панический взгляд. Интересно, он все-таки хорошо держит лицо или и правда не волнуется?

— Ревную и сильно, и поверь, наш Мирослав Алексеевич, — Давиан бросает лукавый взгляд в котором читается еще и вызов, — тоже будет тебя ревновать и сильно, но мы работаем над этим.

Перевожу вопросительный взгляд на Майна.

— Все хорошо, Ксюш, это наши заботы, — произносит спокойно.

Несмотря на то, что мне надоело находить в стенах больницы, даже это время подходит к концу. К моему сожалению, рядом со мной только Дан, потому что мы едем в машине, присланной отцом и когда мы подъезжаем к дому, я надеюсь, что у водителя нет четких инструкций от отца, проводить нас до квартиры и проверить ее, потому что Мир дожидается нас именно у нас дома. Давиан заранее отдал ему ключи и именно Мирослав должен был позаботиться о том, чтобы нам было чем обедать, да и в целом он хоть так, но встречал меня.

К счастью, нас не сопровождали, а водитель лишь уточнил, нужна ли помощь и после отказа, уехал.

Поднявшись на этаж, я неожиданно почувствовала робость и лишь теплая рука Давиана, не позволила мне затормозить перед дверью.

Войдя и закрыв дверь, я почувствовала вкусные запахи еды. Но дома было тихо. Я даже почти успела расстроиться, что Мир все-таки ушел, как вдруг он появился со стороны кухни, одетый в белые шорты и белую футболку. Босиком, такой совершенно непривычный и домашний.

Вылупившись на мужа, я просто пыталась справиться с дыханием и вспомнить, как разговаривать.

— Как доехали? — улыбнулся Мир, спокойно забирая у Дана сумку с вещами, пока сам Дан опустившись передо мной, расстегивал мои босоножки.

— Отлично. Было опасение, что охрана нас сопроводит, но видимо, указаний на то не было и все посторонние отчалили, — хмыкает Дан.

Майн улыбается уголками губ и бросает взгляд на меня. Испытывающий, почти вопросительный.

— Пахнет вкусненько, а я зверски голодный, — Дан будто намеренно не замечает моей неловкости и я почти уверена, что так и есть.

— Да, там доставка уже приехала, — усмехается Мир.

Дан подмигнув мне, шустро скрывается в ванной и моет руки, я же, неожиданно оказываюсь в объятиях Мирослава, который аккуратно прижимает меня к своей груди, пахнущей им и нотками парфюма.

— Ксюш, все хорошо, я же не кусаюсь, — я слышу в голосе его привычное спокойствие и нотку шутки.

Я же касаюсь ладонями его груди и слышу оглушающий пульс в ушах. Слишком волнительно.

— Знаю, просто непривычно. Я пытаюсь перестроиться на то, что ты мой муж, а не преподаватель и порой одно затмевает другое, а еще на фоне того, что у меня есть еще муж, я теряюсь, — тараторю быстро, так как жутко волнуюсь.

— Понимаю, — вздыхает Мир, уложив на мою голову подбородок, без давления, лишь касание, — пойдем, отметим наконец-то нашу свадьбу, — усмехается Мир и отстранившись, берет меня за руку, как делает это Дан и ведет в ванну, помогая мне вымыть руку, так как вторая у меня с ортезом.

Наш маленький семейный ужин проходит на удивление хорошо. Мы снова много говорим и как ни странно, Майн в легкую вписался в нашу семью. Легко поддерживает разговор, хотя я опасалась, что разница в возрасте будет заметна, но я не ощущаю ее.

Плавно легкий разговор переходит на нашу тройку и на то, что рядом практически нет душ. Это непривычно для обоих, ведь все привыкли, что в городе их просто тьма. Но это и есть особенность связанной тройки, спокойствие. И оба моих мужа привыкают к этому.

— В больнице как-то не хотелось говорить об этом, но как определить, что мы связаны? Я например даже не была в сознании во время обряда, хотя Дан, мне рассказывал, как он проходит. Как я должна понять, что все действительно так? — я перевожу взгляд с одного мужчина на другого и неожиданно ловлю себя на мысли о том, что вдруг это не правда?

Но я тут же гоню эти мысли. У меня нет ни единой причины не верить им.

Все как-то разом замолкают, Мир смотрит вопросительно на Дана, даже немного осуждающе, а Давиан озадаченно чешет лоб.

— Блин, — изрекает многозначительно.

— Для этого нужно перейти на теневую сторону, — произносит спокойно Мирослав, смотря на меня, — не против? — он протягивает мне ладонь и я тут же вкладываю в нее свою.

Наша кухня тут же меняется и я опасливо озираюсь по сторонам. Но по мере осмотра мои брови ползут все выше и выше, я ведь рассчитывала, что находясь в городе, обнаружу в квартире парочку душ и сотни золотых и черных линий, но нашу квартиру будто давно никто не посещал. Линии были, но их было мало и они были полупрозрачными, почти потухшими.

— Ого, кажется теперь я лучше понимаю, о чем вы, — улыбаюсь, чувствуя тепло руки.

— А теперь посмотри на наши руки, — произносит Майн и я тут же опускаю взгляд на ладони, но ничего не вижу.

Но муж переворачивает наши ладони и я удивленно открываю рот, ведь на внутренней ее стороне изображен светящийся золотом символ.

— Это что, истребитель? — произношу озадаченно, касаясь пальцами символа на руке Мира и символ при моем касании тут же вспыхивает ярче, как и мой собственный.

Дан прыскает со смеху и смотрит на меня как на ребенка.

— Это остроконечная звезда, по крайней мере, так ее принято называть.

— Но похожа она на истребитель, — произношу со смешком, перевернув ладонь Дана и коснувшись и его символа, который так же сильнее вспыхнул золотом. Ничего на наших ладонях раньше не было, а значит, этот знак появился именно после ритуала, который и ритуалом то бы с натяжкой. Насколько знала, мы просто соединяли руки, а кто-то четвертый произносил фразу в произвольной форме, что-то вроде: «Соединяю в тройку, даете ли согласие?» И тут каждый должен был подтвердить свое согласие, и именно здесь не обязательно было самому произносить, зачастую рядом могла быть душа, но именно она всегда честно отвечала, согласен ли кто-то. Как в моем случае, пока я была без сознания, душа подтвердила, что я была не против такого состава. Любопытные обычаи и совсем не ясно, откуда они пошли, но главное, результат есть.

Еще какое-то время мы обсуждаем именно варианты, как появился ритуал и каким образом вычислили, что он помогает защитить. Версий было много, но чаще все сводилось именно к тому, что это была случайность. Какой-то любовный треугольник, где оказалось двое Видящих, полюбивших обычного человека.

Романтичная сказка, возможно даже имевшая под собой основание, но главное, это дало возможность Видящим создавать семьи.

— Да уж, наверное, если бы Видящие рождались только у Видящих, то есть, дар передавался по наследству, то вас было бы еще меньше.

— Скорее всего так, — произносит Дан, задумчиво смотря в окно, где уже садилось солнце, — но так детям было бы проще, их бы не считали психически нездоровыми, — голос Давиана звучит кажется безразлично, но я тут же вскидываюсь, ощутив колющие мурашки от его слов. Я помню, как относились к нему родители и лишь отдаленно представляю, какого было ребенку, который видел духов одному, а ведь ему не верили, его считали больным.

Вскочив, я тут же крепко обняла мужа, прижав к себе и Дан как-то и сам подался ко мне, будто нуждался в ласке.

— Да все нормально, — усмехается муж, но я знаю, что нет.

Когда Давиан отстраняется, я перевожу вопросительный взгляд на Мира, не знаю, имею ли право спрашивать об этом.

— Что, хочешь спросить, скольких психиатров в детстве посетил я? — смотрит пристально.

— Если не любишь эту тему, можешь не говорить, — тут же поспешно даю заднюю.

— Не люблю, как и в целом не люблю говорить о прошлом, но ты хочешь знать, а значит, я отвечу, — он говорит довольно спокойно, но в отличии от Дана, я пока не научилась понимать его, когда он закрывается.

Жду, вопросительно смотря на мужа.

— Я был как раз тем редким случаем, родившемся в семье Видящего, — произносит хмуро и я понимаю, что радости в этом не было. Переглядываюсь с Даном и вижу такое же понимание в его глазах.

— Мама была Видящей, вот только она забеременела от человека, который не то, что не понял бы, он бросил ее, как только узнал о беременности, — говорит Мир обыденно, сложив руки в замок, — до раскрытия тайны не дошло.

— Но в этом случае, если пары не случилось, ее не должно было задеть последствиями, — комментирует Давиан.

— Ее и не коснулось. Но она заболела, когда мне было 11.

Холодею от сказанного. Неужели в детский дом попал? Боже.

Вновь переглядываюсь с Даном, кажется, он подумал о том же.

— И после, ты попал в детский дом? — произносит сам Дан.

— Да. Но я был подготовлен, она дала мне понимание, кто такие Видящие.

— И все равно, Видящий или нет, провести 7 лет в детском доме это…, - восклицаю эмоционально, взяв мужа за руку и сжав его пальцы.

Но Мир лишь бросает на наши руки спокойный взгляд.

— Я справлялся.

Больше мы не касаемся этой темы и постепенно, мы сворачиваем разговоры, потому что время было далеко за час ночи.

Когда мы собираемся спать, речи о том, что Мир уедет к себе не идет. У нас есть гостевая комната, но я так же не хочу, чтобы он уходил спать отдельно.

Но как же неловко спрашивать его об этом.

Но когда Дан уходит в душ, а я помогаю Миру убрать остатки посуды, все же решаюсь. Как тогда, на кафедре, быстро, пока не передумала.

— Ляжешь с нами сегодня? — выпаливаю, но в этот раз, не зажмуриваюсь, смотрю пристально, исподлобья.

Мирослав бросает на меня короткий взгляд и поставив последнюю тарелку в посудомойку, закрывает ее.

— Да, — его ответ звучит спокойно, без удивления, без напряжения.

Улыбаюсь нервно, выдыхая.

Дан, когда узнает, что спать мы будем втроем, лишь игриво вздергивает бровь, за что получает ладонью по бедру. Какие уж там заигрывания. Не умереть бы от смущения.

Мы с Даном укладываемся первыми и это немного успокаивает. Когда в спальню заходит Мир, принявший душ, на нем лишь черная майка, в которую он переоделся и те же шорты, в которых он был.

Подозреваю, чтобы не смущать меня.

В комнате довольно темно и освещение дает лишь включенный телевизор. Но я все равно могу рассмотреть его. У него ярко выраженная талия и не грузное, но подтянутое тело, которое подчеркивает обегающая ткань, я даже умудряюсь рассмотреть очертания пары кубиков на животе, что становится для меня совсем уж открытием, ведь в повседневной жизни Мир носит более свободную одежду.

Напряженно слежу за тем, как Мир подходит к кровати, положив на тумбочку телефон и за тем, как он спокойно и уверенно снимает шорты, оставаясь в бежевых боксерах, что облегают бедра.

Сильнее прижавшись к плечу Дана, на котором лежу, я чувствую, как отчаянно краснею.

Позади проседает матрас и затем Мир укладывается за моей спиной.

Ощущаю под щекой, как напряглись мышцы Давиана, да и сама себя чувствовала как натянутая тетива.

— Это самое странное, что я когда-либо делал в жизни, — бурчит Дан, чуть сильнее прижимая меня к своему боку.

— Аналогично, — произносит спокойно Мир.

— Поддерживаю, — произношу уткнувшись носом в плечо Дана.

— Давайте фильм что ли посмотрим, — произносит Давиан и переключает канал.

Никто не возразил, ведь это был самый безопасный вариант, позволяющий отвлечься и как оказалось, расслабиться и быстро уснуть, потому что буквально через двадцать минут пригревшись, я уснула.

Проснувшись утром, я оказалась в постели совсем одна. Не то, что бы я ожидала проснуться раньше мужей, ведь Дан всегда вставал раньше, да и Мир, как я помнила по нашему с ним проживанию, тоже не был таким засоней, как я. Когда я вставала, он обычно занимался завтраком и вот сейчас, ощутив в воздухе запах кофе, свежих овощей и лимона, я словила флешбэк, ведь когда я просыпалась тогда, в его квартире, Мир уже занимался завтраком, заказанным или готовил сам.

Мне нравилось, когда он готовил.

Ведомая любопытством, я поспешила на кухню, по пути обнаружив, что в ванной шумит вода, а значит, один из них моется, а второй занимается кухней.

Улыбнувшись и тут же немного покраснев, я заглянула на кухню, все-таки обнаружив там Мира. Он и правда готовил нам завтрак в виде тостов с рыбой и овощами. Кофе уже был сварен и ожидал в кофеварке на подогреве.

И так это было красиво и приятно, что я стояла тихо и улыбалась.

Вот оно то, по чему я так скучала, ровные, выверенные движения без суеты.

— Садись завтракать, Ксюш, — звучит его спокойный голос и я вздрагиваю, застигнутая врасплох.

— Эм, может тебе помочь? — все же предлагаю помощь, растерявшись немного.

Мир бросает на меня короткий взгляд и ставит тарелку с красивыми небольшим бутербродами на стол.

— Я уже закончил.

Сажусь, ощутив некоторую скованность и рассматриваю наш красивый завтрак. Он даже оформил его, вроде бы это не ресторанная презентация, но в тоже время, выглядели бутербродики действительно красивыми и аппетитными.

— Я скучала по твоим завтракам, если честно, — решаюсь на некоторое признание, подняв взгляд на мужа.

Мир же облокотился бедром о столешницу и рассматривал меня с намеком на улыбку на губах.

От неловкости нас спас Дан, влетевший бодро на кухню, словно маленький ураган и чмокнув меня в губы, упал на соседний стул.

— Пахнет божественно, чуть собственный гель для душа не съел, пока мылся, — произносит весело, рассматривая творение Мира.

Второй муж усмехается и оттолкнувшись от столешницы, разливает нам всем кофе и следом усаживается за стол.

Мне все равно неловко, что он нас кормит, но жутко приятно. Ведь например Дан тоже всегда старался приготовить завтрак, но чаще это была доставка, пусть и очень продуманная и своевременная, ведь муж не ладил с кухней. Я же умела готовить, хоть и не сильно любила, но так как по утрам Дан всегда вставал раньше, то к моему пробуждению завтрак был на столе.

А вот Мир, казалось был создан для кухни, ведь он как всегда работал спокойно, слаженно и все у него выходило таким аппетитным и манящим, что желудок сжимался в предвкушении.

— Блин, вкусно. Сказал бы кому, что мне готовит завтрак сам Майн, посмотрел бы на их лица, — ржет Дан, с аппетитом поглощая еду.

Хихикаю, кивая и поглядывая на Мирослава. Тот лишь смеряет нас насмешливым взглядом и спокойно жует свой завтрак, запивая крепким кофе без сахара и молока.

После завтрака Мир собирается домой и это несомненно расстраивает, но сегодня обещал приехать отец в гости и Мир... Черт, нахождение Мира здесь не поддается адекватному объяснению, хотя я пыталась скромно возразить, что мы можем представить его как друга. Но Мирослав был непреклонен, сказав, что не стоит недооценивать отца, у него появятся вопросы и мне придется на них отвечать.

Возразить было нечего и мне пришлось отпустить мужа домой. Звучало дико и категорически мне не нравилось.

— Надо рассказать отцу. Мир прав, — произношу грустно, когда дверь за мужем закрылась.

— Давай я поговорю с ним, Ксюш, — обнимает меня Давиан, как всегда серьезный, когда что-то касается моего спокойствия или безопасности.

— Нет, я сама. Но наверное, я не против, чтобы ты был рядом. Да и отец, скорее всего хочет со мной поговорить о чем-то, это было понятно по его словам, когда он звонил вчера. Думаю речь о нашем источнике, ведь до сих пор у нас не было возможности поговорить без свидетелей.

— Если это так, то это будет хорошей возможностью все рассказать ему, Ксюш, — произносит несколько напряженно.

Я понимаю его. Отец ведь может отреагировать непредсказуемо. Но я верю, что он не попытается разлучить нас, он будет стараться понять.

Отец приезжает как и обещал, предварительно написав сообщение, что через полчаса будет. В этом весь он, всегда внимателен, всегда предусмотрителен, он никогда не нарушал моих границ.

Зайдя в квартиру, отец крепко обнимает меня и в его глазах я вижу беспокойство. После, он приветствует Давиана. Мы усаживаемся на кухне и отец занимает стул, где совсем недавно сидел Мир.

Сперва наши разговоры легкие, о самочувствии, о наших планах восстановления, отец делится своим, а я своим. Он интересуется, как нам живется, много спрашивает, интересуется нами, не только мной, но и Даном. В этом весь он.

— Котенок, я бы хотел поговорить о той информации, которую ты мне сообщила, — неожиданно отец серьезнеет и смотрит на меня пристально, как и на моего мужа, — Давиан же тоже в курсе, я прав?

Мы с мужем переглядываемся и Дан чуть сжав мои пальцы, развернулся к моему отцу.

— Да, Юрий Иванович, я в курсе, — произносит спокойно.

Отец тяжело выдыхает, как и мы напрягаемся. Мы оба помним мою реакцию на все это.

Пауза, которая повисает между нами, лишь напрягает сильнее, похоже, никто не решается озвучить то, что изменит все.

— Знаешь, это ведь и правда был мой партнер, верный и преданный некогда, — отец не требует сразу ответа и я тихо выдыхаю, — я до последнего не верил, что это он, надеялся, хотя даже информация, добытая моими безопасниками косвенно, но указывала на него. А то, что сообщала ты, Ксюш, там было без вариантов, — отец печально усмехается, отворачиваясь к окну, — видела бы ты глаза моего начбеза, — смеется, но как-то напряженно, — когда я передал ему твои слова и сказал проверять. И ведь сработало. А потом еще.

Отец поворачивает голову к нам, рассматривая с грустью, которая сбивает с толку. Будто он знает больше, чем говорит и я напрягаюсь, ощущая как звенит от напряжения тело.

Вновь повисает тишина. Отец смотрит в мои глаза, будто пытается что-то там прочесть, хмурится, даже напрягается. Как и мы с Даном.

— Котенок, это ведь не единственный несчастный случай? — звучит неожиданный вопрос, а отец кивает в сторону моего ортеза, что фиксирует руку, и смотрит так пронзительно, с принятием и каким-то неверием что ли.

Делаю большие глаза, чувствуя как гулко бьется сердце. Я никогда не врала отцу, но все же не решилась сказать о тех случаях, ни об одном из двух. Но сейчас… Мы ведь решили быть честными.

— Нет, — произношу тихо, смотря во все глаза на отца и отслеживая реакцию.

Отец лишь коротко кивает и опускает голову, будто думает.

— Я обещал не спрашивать у тебя ничего, но наверное, сейчас стоит. Информацию о зачинщике ведь передали духи, Ксюш? — спрашивает отец еще более неожиданно, а я чуть не роняю кружку с кофе, ощущая как все холодеет внутри. Мало того, что он резко перескочил с темы, явно проведя параллели, так еще и спрашивает… но откуда он знает о теневом мире?

Поднимаю взгляд на отца, сжавшись как мышь.

Отец относительно спокоен, сморит внимательно.

— Это было очевидно, что они, — вздыхает, не дождавшись ответа.

— Откуда ты…? — шепчу, дрогнувшим голосом и переглядываюсь с хмурым Даном.

Отец хмыкает, с долей грусти.

— Ведь не ты носитель дара? Я бы заметил. Наверняка заметил, — не отвечает на вопрос.

Мотаю головой.

— Давиан? — произносит спокойно, переведя вопросительный взгляд на моего мужа.

— Да, — произносит Дан, не отводя взгляда.

Отец лишь как-то грустно и задумчиво вздыхает.

— Вот как жизнь повернулась, — произносит, будто уйдя в себя.

— Пап, я не понимаю.

Дан бросает обеспокоенный взгляд на меня и на отца.

— Дан…, - произношу настороженно, поглядывая расстерянно на мужа.

— Я понял, Ксюш, — произносит Давиан поднимаясь и вставая за моей спиной, словно защищая.

Отец кивает, будто самому себе и снова становится серьезным, смотря на меня с печалью.

— Они не дали тебе много времени, да? Все несчастные случаи были неспроста? — отец хмурится сильнее, вижу, обеспокоен, — сколько их было?

— Этот третий, — киваю на руку, отчего отец сводит брови, — пап, поясни, откуда ты знаешь эти подробности? Ты ведь не…? — замолкаю, пытаясь понять, замечала ли я за ним те самые странности, что видела у Видящих.

— Нет, котенок, я не Видящий, но моя любимая была ею, — произносит дрогнувшим голосом, не отводя от меня взгляда.

Внутри все ухнуло вниз, и я на миг задираю голову, сталкиваясь взглядом с мужем.

— Мама…? — произношу хрипло, сама не веря в сказанное, может, до мамы у него была любимая? Ведь может быть так.

— Мама, — разбивает мои робкие надежды отец, улыбаясь грустно. Я знаю, он очень любил ее, так сильно, что до сих пор не имел серьезных отношений.

Шокированная, я не могу произнести ни слова.

Снова сморю на мужа и понимаю, Дан в не меньшем шоке.

— Нам с мамой дали много времени, успела родиться ты и даже запомнить ее, — вновь произносит отец с грустью на лице.

Мы с Даном переглядываемся, пытаясь понять, можем ли мы спрашивать о второй жене, ведь если мама была Видящей, то значит, должна была быть вторая. Хотя бы попытка. Потому что учитывая исход…

Муж чмокает меня в макушку и вновь усаживается на стул.

— Ксюша, ты ведь уже знаешь, что Давиан не может быть единственным? — произносит аккуратно, вглядываясь больше в лицо Давиана, на что тот кивает, а отец облегченно вздыхает.

— Ты и об этом знаешь? — спрашиваю удивленно.

— Знаю.

— У тебя была вторая женщина? — произношу сипло, сама не веря в то, что говорю.

— Нет, котенок. Мама была единственной. Я ее так любил, что не видел никого. Она рассказала мне о том, кто она, потом о совпадениях относительно несчастных случаев. Она тоже не раз ходила с гипсом, то на руке, то на ноге, — кивает отец на мою травмированную руку, а я припоминаю, что мама и на моей памяти раза 4 попадала в больницу, — и когда я принял это, она попросила взять вторую жену, — произносит грустно, отведя взгляд в сторону, — она много раз просила сделать это, но я отказывался, не мог. Считал, что это были просто совпадения, а не статистика и что с нами такого не произойдет, тем более, шли годы, которых по этой самой статистике не бывает. Да, иногда были небольшие несчастные случаи, но с кем их не бывает? — отец снова смотрит на нас, — а потом, случилась эта авария.

Отец с трудом встает и опираясь на трость, отходит, наливая в стакан воды. Пьет жадно, но я вижу, как напряжены его плечи. Вода это просто повод отвернуться.

Встаю и подойдя к отцу, обнимаю его за талию со спины.

Чувствую, насколько он напряжен.

— Ксюш, не совершай моей ошибки. Если вы с Давианом вместе, прими второго, — произносит серьезно, даже почти резко.

Отец поворачивается и обнимает меня, вновь кидая на Дана вопросительный взгляд, на что тот не отведя взгляда кивает.

— Я приняла, — шепчу чуть слышно, уткнувшись в рубашку отца.

— Кто он? — отец приподнимает мою голову за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.

Краснею, бросая панический взгляд в сторону Давиана.

— Мой преподаватель из академии.

— Майн, — выдыхает отец понимающе.

— Да, — я смотрю на отца в упор. Очевидно, что он знает Майна, знает, кто сопровождал меня к нему после аварии. Но если он знает кто такой Майн, то знает и его возраст и теперь, наличие второго мужа не такая проблема как наша чудовищная разница в возрасте.

Напряженно жду вердикта.

— Хорошо, — удивляет отец, погладив меня по голове, — ты его хотя бы любишь? — спрашивает внимательно рассматривая.

— Да, — шепчу тихо.

— А он?

— Не знаю, точно. Но он отказался сперва, обосновав разницей, — сознаюсь, — но когда я попала в больницу, о пришел сам. Мне кажется, это не только чувство долга или ответственность, — я даже не констатирую, больше спрашиваю, ведь у самой у меня нет однозначного ответа.

— Уверен, что даже если он это сделал только чтобы помочь тебе, то в любом случае, это хороший выбор и он будет стараться наладить отношения, — произносит отец, пока я слушаю как бешено стучит его сердце в груди.

— Он старается, но мне все равно беспокойно, что он принял это решение именно потому, чтобы спасти меня, — признаю честно в том, о чем даже Дану не признавалась.

Поворачиваю голову к мужу и ловлю его робкую улыбку.

— Думаю, он постепенно рассмотрит тебя лучше, — я слышу в голосе отца улыбку и тоже улыбаюсь.

— Вы уже прошли обряд, да? — я понмаю, что отец больше храбрится, что он все равно взволнован, но голос его звучит бодро.

— Прошли, — кивает Дан.

— Скажешь мужу, что я хотел бы с ним познакомиться? — усмехается папа, разворачивая меня в сторону стола, — никаких допросов с пристрастием, обещаю, — смеется, явно разряжая обстановку.

— Он предлагал сам с тобой поговорить, рассказать, — признаюсь, — ну, об этом, — кручу здоровой рукой, все еще настороженно смотря на отца.

Но ловлю потеплевший взгляд и одобрение, хотя он все еще нервничает сам, волнуется, это заметно для меня.

— Значит, как-нибудь позовете на ужин и там познакомимся, — соглашается.

— Представляешь, Мир, и моя мама была Видящей. У меня в голове подобное не укладывается, — произношу эмоционально, когда тем же вечером муж приехал к нам.

— Представляю прекрасно, — произносит Мирослав, смотря на меня с теплой снисходительностью.

Фыркаю нервно, перестав наворачивать круги по комнате и разворачиваюсь лицом к Миру.

Муж сидел расслабленный, облокотившись о спинку большого дивана, что стоял у нас в гостиной.

А я тут же неожиданно начала робеть. А все потому, что мы с Миром дома были вдвоем. Давиан сказал, что нам необходимо это, маленькими шажочками, понемногу, но быть наедине и весело чмокнув меня, сбежал в гипер, который находился в получасе езды на машине. И уж не знаю, дело ли было и правда в том, что он давал нам это время, или Дану хотелось обкатать нашу новую машину, ключи от которой вручил нам сегодня отец. Есть подозрение, что второе перевесило, но тогда бы он взял меня с собой.

— Ты с этим вырос, это для вас как должное. А я только сейчас узнаю, что она была другой. Это ведь целая жизнь, — делюсь эмоционально с мужем.

— Ксюш, уверен, мама бы тебе со временем рассказала, — произносит мягко.

Выдыхаю с застенчивой улыбкой и киваю. Да, такой, какой я ее помню, уверена, она бы со мной поделилась.

Ком тут же встал поперек горла и я сжала челюсть.

Муж мигом посерьезнел и встав, сгреб меня в объятия. И вот снова его запах окутал меня, волнуя и переключая внимание.

Я радостно уцепилась за эту возможность, потому что впадать в уныние мне не хотелось, да и легче бы не стало.

И потому, я скромно проскользила ладонями по телу мужа и сцепила руки на его талии, уткнувшись лбом в грудь, где спокойно билось сердце.

Удивительные ощущения, спокойствие и волнение одновременно.

Мир же уложил подбородок мне на макушку и не позволял себе большего. Хотя надо признаться, мои мысли перекочевали в сторону этого самого большего. Как минимум того, что сейчас мог бы случиться поцелуй, от чего меня заколотило. Не от страха, а именно от волнения.

Но нет, Мир так и не сделала этого шага и подозреваю, не сделает еще долго, хотя даже по тому короткому времени, пока он мой муж, я уже начала подозревать что он весьма тактилен, так как частенько старается взять меня за руку и легко обнимает. Ведь казалось бы, такой как он, напротив не будет стремиться к контакту, но нет, то ли он старался для меня, то ли он и правда любит тактильность. Последнее было бы для меня большим открытием.

Когда, к моему сожалению муж отпустил меня, ощутила грусть. Оказалось, я бы вечность стояла в его объятиях.

Далее мы с мужем просто разговариваем, спокойно, будто всегда так делали. С ним легко, я это заметила еще когда жила у него.

Заказываем еду, которую Дан по дороге должен будет забрать из ресторана, что вновь не нравится Миру.

Как поняла, у нас будут возникать вопросы денег. Муж категорически против, когда кто-то из нас платит, ведь это деньги родителей. Он не говорит этого прямо, но это заметно.

Перевожу взгляд на красивый букет цветов, с которым Мир сегодня пришел ко мне и невольно кусаю губы.

— Мир, преподаватели академии во время каникул на паузе? Вам ведь не платят зарплату?

Муж замирает и переводит на меня свой фирменный Майновский взгляд, от которого я все-таки ежусь, обхватывая себя ладонями.

— Извини, это не мое дело, — опускаю взгляд.

Слышу тяжелый выдох и моей здоровой руки касаются теплые пальцы, вынуждая меня опустить ладони на стол между нами.

— Ксюш, я бы не хотел, чтобы между нами стоял вопрос финансов лишь потому, что вы с Давианом дети обеспеченных родителей. И пока вот это все, — он обводит взглядом нашу кухню, — оплачивает кто-то из них, я бы предпочел брать финансовый вопрос, где это возможно, на себя. Потому что во-первых, работаю я, а вы оба еще учитесь, а во-вторых не вижу проблемы, чтобы заострять на ней внимание. Отвечая на твой вопрос, да, преподавателям продолжают платить зарплату и в период каникул, но кроме этого, я подрабатываю и в кампании, это так же приносит доход. Мне хватало более чем. Когда теперь у меня есть вы оба, возможно где-то придется пересмотреть варианты расходов, но пожалуйста, давай этот вопрос не будет стоять между нами и если я считаю, что могу подарить своей жене букет цветов или оплатить ужин, то я это буду делать.

Муж смотрит на меня серьезными серыми глазами, спокойно, без обвинения, так как он умеет, и я немного успокаиваюсь.

— Мне просто неловко, если честно, — признаюсь завуалировано, что меня и правда волнует, что мы подобьем его финансы, — а я опасаюсь, что ты и не скажешь, если вдруг возникнет вопрос.

— Мне тоже некомфортно, когда за меня платят, я не привык к этому, тем более, если это деньги моей жены. Поэтому этот вопрос оставь мне, ладно?

Киваю неуверенно, перебирая его пальцы. Ни одного украшения, ни на них, ни на запястьях, ни на шее.

— Хорошо, я понимаю. Но пообещай, если вдруг возникнут трудности, ты скажешь.

Мир хмурится, но все-таки соглашается.

— Мне не нравится, что на твоей руке нет обручального кольца, — произношу задумчиво.

Муж убирает руку, которую я гладила и не менее задумчиво смотрит в одну точку.

— Если я надену обручальное кольцо, Ксюш, возникнут вопросы. И если с ректором этот вопрос будет решен быстро и понятно, то когда вокруг дети со связями, которые постоянно норовят влезть в твою жизнь, чтобы раскопать какие-то ее подробности, то отсутствие официального брака очень быстро станет известным. Это привлечет ненужное внимание и неудобные вопросы.

— Да, ты прав, — отвечаю, ощущая грусть. Я никогда не смогу назвать его мужем прилюдно. Да, знать об этом я буду, и от отца не нужно скрывать, но у меня нет на него никаких прав по закону.

— Тебя это беспокоит? — спрашивает спокойно, не отводя взгляда.

— Да.

— Ксюш, по сути, какая разица, что происходит за стенами дома? Важнее, какие отношения между нами и как мы справляемся. Нет смысла зацикливаться лишь на том, что когда ко мне подходят, чтобы познакомиться или пригласить куда-то, я не могу сказать, что женат. Могу. Но куда важнее, что я не приму приглашения и не позволю нарушить границы, потому что есть ты.

Он говорит так открыто, так спокойно, без утайки и стеснения, что я не могу не верить ему. Улыбаюсь мужу.

— Ты прав, — повторяю в который раз.

От дальнейших разговоров нас отвлекает возвращение первого мужа вместе с нашим ужином.

— И кто из вас двоих оплатил его? — заявляет недовольно прямо с порога Дан, подняв пакеты, чтобы мы точно не сомневались о чем речь.

— Я оплатил, — произносит насмешливо Мир, и я удивленно смотрю на мужа.

Я не рассчитывала, что он оплатит онлайн, но видимо он упрямо держит слово, даже не спрашивая, а ведь мне казалось мы решили вопрос сегодняшнего ужина.

— Зачем? — хмурится Давиан, явно намереваясь поспорить с Миром. Но это ведь Майн, с ним бесполезно спорить, — я в состоянии оплатить наш ужин.

— А я нет? — произносит невозмутимо, вставая и спокойно забрав пакеты из рук обалдевшего Давиана.

— Блин, Мир! — возмущается Дан, моя руки прямо на кухне.

— Мы с Ксюшей только что это обсудили. Я не буду жить за счет своей семьи, которая даже не работает, а пользуется средствами родителей.

Дан сжимает челюсть и все же не находится с ответом, а я обеспокоенно смотрю то на одного, то на второго.

— Тогда уж будем реалистами, живем мы за счет средств отца Ксюши, потому что я не пользуюсь деньгами родителей, только если что-то очень нужно. С работой мы с ее же отцом решили повременить, чтобы побыть вместе, в свете некоторых событий, я согласился, — уже почти рычит Дан, смотря с вызовом.

Я тут же вскакиваю, вставая перед Даном, который не на шутку заводится.

— Хватит, — повышаю голос и опасливо смотрю на Мира, который совершенно спокойно закончил выгружать контейнеры на стол, — мы прекрасно все знаем наши обстоятельства и ни у кого ни к кому нет никаких претензий. Просто.., - выдыхаю тяжело, ощущая как дрожит голос, — просто давайте будем говорить и договариваться. Если есть претензии, то лучше будем спрашивать напрямую и спокойно. Нам нельзя ссориться, вы разве не понимаете? — снова повышаю голос, сжав пальцы хмурого Дана, — мы связаны, это навсегда, и я не хочу, чтобы кому-то из нас было не в радость возвращаться домой.

— Хорошо, маленькая, — Дан миролюбиво чмокает меня в губы и идет помогать Миру, а я тяжело выдохнув, падаю на стул.

Ужин проходит вполне спокойно, хотя легкая нотка напряжения еще витает в воздухе.

— Завтра какие планы? — спрашиваю Мирослава, — может выбраться погулять? Обещают, что будет прохладнее наконец-то.

— Только если вечером, мне завтра надо пройти медкомиссию, — произносит спокойно Мирослав, но я тут же сжимаюсь.

— Что-то случилось?

— Нет. Это плановое. Так требует академия, диспансеризация перед каждым учебным годом, — произносит муж, хмуря брови.

Выдыхаю, откинувшись на спинку стула.

— Все нормально? — спрашивает Дан.

— Ага. Это нервы, больницы и все что с ними связано, вводит в панику первым делом. Слишком много этого было за последние месяцы, — я с усилием провожу ладонью по лицу.

— Возьми на завтра машину тогда, — произносит вполне спокойно Давиан, обращаясь к Миру, — чтобы не тратить время

Я взбодрившись, тут же киваю головой, соглашаясь.

— Не нужно, — после небольшой паузы произносит Мирослав, — я прогуляюсь до метро.

Мы с Даном переглядываемся и одновременно хмуримся.

— Дело опять в том, что машина куплена отцом? — спрашиваю осторожно.

— Нет, Ксюш, — выдыхает тихо Мирослав, сведя брови и сверля меня своим преподавательским взглядом.

— Тогда какой смысл ехать на метро? Ну или в конце концов, почему не такси? А ты до нас, кстати, на чем ездишь? — засыпает вопросами Дан.

Мир же явно внутренне выругавшись, запрокидывает голову к потолку.

— Давиан, я не езжу на машине и везде, где возможно в нее не садиться, я именно так и поступлю, — чеканит с некоторым раздражением, которое было несвойственно ему, как мне кажется.

Его слова что-то цепляют внутри, что-то свербящее и тут же в памяти всплывает то, каким хмурым и несколько напряженным он был, когда садился со мной в машину, когда сопровождал к отцу в больницу. Я то тогда думала, что он не рад сопровождать меня.

Раскрыв рот от прострелившего понимания связи и от шока, я резко закрыла рот ладонью Дану, который собирался явно прочитать лекцию об удобстве личного транспорта, вместо душного общественного.

Дан тут же скосил на меня вопросительный взгляд, а я смотрела во все глаза на Мира.

— Это после аварии, да? — спрашиваю тихо, чувствуя, как под ладонью резко захлопнул рот Дан.

— Да, — произносит с некоторой усталостью, будто закрываясь. Сейчас он больше стал похож на привычного Майна, закрытого, хмурого, к которому не подобраться.

На кухне воцаряется тишина и не смотря на десятки вопросов, круживших в голове, никто из нас с Даном не решается их задать.

И все-таки, я не выдерживаю, вскакиваю со своего места и обняв Мирослава одной рукой, жмусь к нему, склонив голову к его макушке, даже губами умудряюсь проскользить по линии роста волос на лбу, ощущая прилив нежности к нему и лишь толику волнения.

— Не хочешь ездить на машине, значит, будем искать варианты без нее, — произношу тихо, стараясь придать голосу легкости.

Когда некоторая доля неловкости от близкого контакта с собственным преподавателем, пусть уже и мужем, нарастает до предела, я все-таки отстраняюсь, стараясь улыбнуться Миру, который уже вернул собственное самообладание и спокойствие.

Кидаю предупреждающий взгляд в сторону Дана, у которого на лбу светится вопрос. Большой такой и неудобный.

Но тем не менее, Дан замечает мой взгляд и нахмурившись, все-таки успокаивает свой интерес.

Как мне казалось.

— Это ты после аварии стал таким… эмм, мрачным? — спрашивает, как всегда напрямую, видимо не став прислушиваться к моим предупреждениям.

— Дан!! — шикаю на него, стукнув ладонью по плечу, глазами показывая, чтобы не лез и насколько он не прав.

Но муж лишь посылает мне озорной взгляд и чмокнув костяшки моих пальцев, устремил взгляд на Мира. Спокойного и отвечающего не менее смешливым взглядом.

Вообще ничего не понимаю.

— Мир, можешь не отвечать ничего, — тороплюсь заступиться за него.

— Ксюша, я считаю, что в семье не может быть недосказанностей и если возник вопрос о моем прошлом, значит, буду рассказывать. Тем более, твой первый муж косвенно, но именно на это и намекает. Подозреваю, ведомый твоим интересом. Просто он более прямолинеен, — поясняет мне Мир простую истину их переглядываний и несдержанности Дана. Вообще, Дан обычно очень тактичен. Когда надо.

Удивленно раскрыв рот, перевожу взгляд на первого мужа.

Дан лишь виновато улыбнувшись, вновь тянется ко мне, оставив короткий поцелуй на губах, что я и опомнится не успела. Лишь чуть покраснела, взглянув на Мира.

— Так что там на счет мрачности? Когда ты стал таким? — усмехается Давиан, а я лишь тяжело вздыхаю, все же волнуясь больше за Мира.

— Истязающим несчастных студентов? — Мир насмешливо выгибает бровь, что даже Дан немного тушуется. О да, я почему-то и забыла, каким острым на язык и даже взгляд может быть Мир. Это мне не доставалось давно.

— Точно, — буркает Давиан, нахохлившись.

Закатываю глаза к потолку.

— Он делает так, чтобы в наших головах хоть что-то оставалось, Давиан, и Мир хороший преподаватель, ты не можешь этого отрицать, — встаю на защиту мужа, от необоснованных нападок второго мужа.

Дан переводит хмурый взгляд с Мира на меня.

— Это вы уже когда успели обсудить?

Теперь уже тушуюсь я.

— Эмм…, - ощущаю, как тело окутывает некоторое волнение, словно меня застигли на чем-то плохом.

— Когда ее отец лежал в больнице, — отвечает за меня Мир, протянув руку и сжав пальцы моей руки.

Краснею и все-таки киваю.

— Ничего не было, — продолжает бескомпромиссно Мир, явно считав нотки ревности в позе Давиана.

Дан смотрит подозрительно на обоих, жмурится на миг, но все-таки медленно выдыхает и кажется, берет себя в руки.

— А отвечая на так волнующий тебя вопрос, отвечаю, я всегда был таким. Авария не внесла особых коррективов.

Снова повисает пауза. Мне не хочется трогать Мира, но и Дан прав, меня гложет любопытство. Мне хочется знать о прошлом Мира.

— Спрашивай уже, — выдыхает Мирослав, склонив голову в мою сторону.

— Та девушка, ну из-за которой ты, — тушуюсь, пытаюсь найти поддержку в лице Дана, — это были первые отношения? Или ты раньше с кем-то встречался?

— Это были вторые отношения, — отвечает муж.

— Эмм, — тру нос, не зная как спрашивать, но пока зашла речь, хотелось бы спросить, но…, - я не буду спрашивать, — выдыхаю тяжело, закрыв ладонями глаза, — это не правильно лезть туда, где неприятно или больно!

— Но ты хочешь знать, — не спрашивает, утверждает Мирослав и я в который раз удивляюсь, что он не пользуется многочисленными шансами соскочить с темы, чтобы не говорить, он напротив подталкивает меня к этому. Как мне кажется.

— Хочу. Я хочу знать, что было раньше, хочу знать, что пережил мой муж и хочу понимать, где могут быть болевые точки, чтобы постараться их не задевать, — произношу импульсивно, переведя взгляд на спокойного Мирослава, рассматривающего меня внимательно.

— Поэтому спрашивай. Что ты хочешь знать? Почему не вышло с первыми отношениями? Почему не сложилось со вторыми? Почему разбилась моя невеста, которой я успел признаться в том, кто я? Или как поддался импульсивному поступку и решил разбиться на машине на том же повороте, будучи пьяным? Или как долго потом убеждал психиатра и психолога, что это была минутная слабость? — перечисляет строго и бескомпромиссно Майн, полностью вернувшись в роль неприступного преподавателя, пока мы с Даном большими глазами смотрели на него.

— Мм, все..? — как-то неуверенно буркает Дан, явно не рискнувший особо лезть к Миру, когда он такой. Но… это ведь защитная реакция, кажется, я уже начинаю это понимать.

— Все, так все, — трет переносицу Мир и мне в который раз хочется свернуть все разговоры, чтобы не ковырять болезненные воспоминания, а то, что они такими будут, сомнений не оставалось, — первые отношения начались на первом курсе универа, мы были одногруппниками, начали встречаться, но не сложились из-за моего, цитирую, странного поведения.

— Что-то вроде замираний или резких изменений маршрутов? — вспоминаю, что меня смущало в Дане.

— Да. Я часто мог уходить в себя, хотя на тот момент уже умел неплохо маскировать подобные встречи. Но все-таки, это часто отталкивало.

Недоуменно хмыкнув, мы с Даном переглянулись. Как понимаю, для Видящих это почти классика.

— Но если, как ты говоришь, всегда был таким, то странно, что сейчас ты очень сильно привлекаешь внимание девушек, — произношу робко, так как не очень удобно подобное произносить.

Губы Мира трогает легкая снисходительная улыбка.

— Первое впечатление обманчиво, — произносит, будто вкладывая в эту фразу намного больше смысла.

— Вот уж точно, — отвечаю, имея ввиду то, что за лицом преподавателя, Мир намного интереснее, мягче, многограннее. Он не может не привлекать. Хотя внешняя картинка тоже привлекает внимание.

— Что на счет вторых? — спрашивает Дан, а я чувствую, как внутри сердце ускоряет свой ритм. Как поняла, первые были несерьезными, попытка, а вот вторые…

Мир хмурится, хотя это едва заметно.

— Вторые отношения начались на моей прошлой работе в университете. Она была новым преподавателем, младше меня на два года, — начинает Мир, смотря в одну точку, и тут уж точно чувствовалось, что история не легкая, даже если бы мы не знали, чем все закончилось, — у нас сразу сложилось и мы начали встречаться, а через три месяца и жить вместе.

Ощутив неправильный, но все же приступ ревности к его бывшей девушке, которую, в отличии от меня, он любил, я все же под обеспокоенный взгляд Дана запихала это чувство подальше. Это прошлое, которого нет в настоящем. Но ведь если бы она не погибла, то он бы был с ней.

— Первый год было все прекрасно и я не спешил ей рассказывать, кто я, а ее не отталкивали мои странности, а может, я уже лучше скрывал.

— Тебе не хотелось рассказать ей раньше? — спрашивает без тени усмешки Дан и я обеспокоенно смотрю на первого мужа, помню, сколько раз ему хотелось рассказать, но он боялся.

— Хотелось и я даже делал попытки, прощупывал почву, но не решался, понимая, что она может не понять и это оттолкнет ее от меня. Поэтому, я эгоистично тянул время, чтобы она лучше поняла меня, сильнее привыкла, — усмехается Мир, — все Видящие так делают. Спустя еще почти полгода случился первый несчастный случай. Возможно, так совпало, а может, заканчивалось наше время. Мы путешествовали и она чуть не сорвалась с обрыва, когда у нее из под ног ушла земля. Я и наш инструктор, который был ближе всего, успели ее поймать и вытянуть, — мрачнеет Мирослав и мы вместе с ним.

Страшно все это, когда по странным стечениям обстоятельств случаются несчастные случаи. Иладно бы к этому были бы причастны духи, ну там толкнули или что-то вроде того, но нет, это просто ни с чем не связанная ситуация, которая в любой момент, могла бы иметь печальный исход.

— Ты попытался с ней поговорить после этого? — спрашиваю тихо.

— Не сразу, по возвращению домой, потому что я не знал, какой будет реакция и лучше было бы, если вдруг она не примет, чтобы мы были в родном городе. Возвращались мы спустя неделю и по дороге, наш автобус попал в аварию, для всех все обошлось легким испугом, и только ее задело разбитым стеклом. Это были царапины, но они были. Я уже не сомневался, что наше время закончилось, — произносит равнодушно, но я уверена, что это снова защитная реакция, — вернувшись домой, я решил не откладывать разговор, хотя очень сомневался, что она мне поверит, что решит остаться после такого. Она никогда не верила ни во что потустороннее. Ни в другой мир, ни в жизнь после смерти, души, экстрасенсов и так далее. Я был готов отпустить ее, если она не примет, не собирался убеждать.

Холодок и колючие мурашки, что сковали мое тело, явственно говорили о том, что я понимала, какого ему было. Он не сказал этого напрямую, но по рассказу, было понятно, что он любил ее и отпустить человека, которого любишь, это тяжело.

— И она не приняла твою правду? — спрашивает хмуро Давиан, напряженно поглядывая на меня. Я понимаю, что он чувствует. Я теперь знаю, какого ему было признаваться и ждать вердикта. Улыбнувшись ласково первому мужу, возвращаю внимание второму.

— Не приняла. Я рассказал ей обо всем, в том числе о необходимости взять второго мужа, — хмыкает мрачно Мир, все еще не смотря ни на кого из нас, — она рассмеялась, сказав, что я в тайне от нее подсел на битву экстрасенсов и попросила не смотреть эту муть, — тогда я просто показал ей теневую сторону. Это испугало ее. Тогда мы впервые поругались. Она обвиняла меня в том, что я подсел на галлюциногены, что я ненормальный и ей что-то подсыпал заодно.

Мирослав дергает челюстью, будто мышцы свело болезненным спазмом.

— Мы не разговаривали два дня. Я съехал в отель, потому что иначе это собиралась сделать она сама. Позже, она успокоилась и попыталась со мной поговорить спокойно. Выяснить, что я принимаю или может быть, меня затянуло в секту и мы там все дружно принимаем что-то. Предлагала написать заявление в полицию на них, но когда я попытался объяснить, что не состою в секте, она начала уговаривать меня пройти лечение. Мы снова поругались. Я вновь и вновь твердил свое, а она свое. Мои попытки объяснить ей что-либо не привели ни к чему, она не приняла ни мою сущность, ни многомужество. В конце концов, она обозвала меня сектантом и фанатиком, впала в истерику и ушла, сказав, что между нами все кончено. Потому что если я сам не вижу проблемы, то она не будет оставаться рядом. Я не стал ее догонять и убеждать в чем-либо, просто смирился, решив, что будет лучше просто ее отпустить. Она не сможет.

Мир тяжело выдыхает и впервые смотрит на меня. Взгляд пустой и это пугает.

— Я не откажусь от тебя Мир, никогда, — шепчу тихо, смотря в его глаза, — только если ты сам когда-либо этого захочешь.

И да, пусть наш союз неразрывный, но если бы мужу со мной было бы совсем тяжело, я бы само собой отпустила его, дав ему возможность жить своей жизнью насколько это возможно в наших обстоятельствах.

— Знаю, Ксюш, — вижу, как взгляд Мира оттаивает и муж берет мою руку в свою, сжимая пальцы, — через пару часов, — вдруг продолжает он, рассматривая наши сплетенные пальцы, — я узнаю, что она не справилась с управлением и вылетела на встречную. Она не умерла там, сразу. Ее пытались спасти, а я ждал под дверьми операционной, — он замолкает и чуть сильнее сжимает мои пальцы, — но она умерла на операционном столе.

— Капец, — шепчет Дан, взъерошивая волосы.

А я осмысливая слова, холодею, теперь понятно, почему он хорошо ориентировался в больнице.

— Я не спал двое суток, пил до беспамятства, похоронил ее и прямо после похорон разогнал свою машину до 200, - хмыкает иронично — и вознамерился врезаться в дерево на том же самом повороте.

Мир замолкает. Я ощущаю, как мои руки подрагивают и я сильнее сжимаю его руку. Между нами повисает тягучая тишина.

— План не удался? Тебя спасли? — спрашивает Давиан, а в его голосе все еще ни тени усмешки, он серьезен.

— Можно сказать, спасли. В последний момент, перед капотом возник дух. Реакция сработала быстрее, чем мозг осознал, что передо мной не живой человек. Каким бы пьяным я не был, я не хотел жертв. Я ударил по тормозам, но машина уже заходила в поворот и все равно вылетела с трассы, несколько раз перевернувшись. Я получил достаточно тяжелые травмы, но я выжил, хоть и пришлось достаточно долго восстанавливаться.

— Я не понимаю здесь вот что, — произношу задумчиво, — твой поступок можно расценивать как несчастный случай. Да, ты был после похорон, пьяный, но почему решили, что это суицид? Или ты сам сказал? — сморю вопросительно на мужа.

— Я не признавался в том, что собирался разбиться. Но были подозрения в свете событий и поэтому, мне прописали длительные беседы с психиатром, а потом, уже с психологом.

— Печально все это, — произношу тихо, — Мир, — перевожу на него задумчивый взгляд, — ты ведь смог справиться и пережить потерю?

Муж молчит, задумчивый и несколько отстраненный, чем пугает меня. Если не смог, то я уж точно не смогу конкурировать с его невестой.

— Смог. Но предпочитал не заводить отношений, — поднимает на меня пристальный взгляд.

Его слова цепляют и я до боли кусаю губу.

— Но я не жалею, что согласился, — произносит спокойным голосом и гладит мои пальцы.

— Что было потом? — перевожу тему, потому что его слова затронули что-то внутри.

— Пока лежал в больнице, прямо в палату ко мне пришел Николай Астафьевич. Я не знал его прежде и он рассказал, что был таким же и предложил пойти работать в его только открывающуюся частную академию. Я не хотел возвращаться туда, где мы работали с ней вместе, тем более ректор рассказал, что собирает в стенах академии Видящих, особенно тех, кому нужна помощь. И он помог. С тех пор, большую часть времени я жил в стенах академии, хотя у меня была куплена новая квартира, но мне не хотелось там находиться лишь среди мертвых, которые порой слишком болтливы и назойливы.

— И с тех пор твой свет частично погас, — произношу бездумно, погрузившись в мысли.

— Да, — следует почти равнодушный ответ.

Оставшиеся недели каникул пролетают слишком быстро, и вот мы уже собираемся вновь вернуться в стены академии. Это расстраивает. Ведь там нам придется еще тщательнее скрываться. Оставалось надеяться, что ректор действительно поспособствует нам в выборе комнат, поближе друг к другу, как предположил Мирослав, который собирался поговорить с ним. Но даже если комнаты будут в одном крыле, это все равно будет привлекать внимание, если мы будем каждую ночь бегать друг к другу, скрываясь и выглядывая, чтобы никто ничего не заметил. Печально.

Наши с Миром отношения малюсенькими шажочками, но двигались вперед. Мы просто узнавали друг друга, привыкали быть рядом, без сексуального подтекста и это тоже с одной стороны расстраивало, ведь я сомневалась, что Мир желает меня как девушку, хотя мы почти каждую ночь проводили вместе. Я даже порой просыпалась в его объятиях, ощущая каждой клеточкой его теплое тело. И мне хотелось. Хотелось большего, но на деле я наверное, была не готова. Нельзя было сказать точно, дело было в том, что я все еще сомневалась, что рядом со мной он ради моего спасения и сейчас просто старается, или я ему хоть немного, но нравлюсь. Если первое, то это как минимум неловко и унизительно и уж лучше оставаться просто рядом.

Когда вещи были собраны, Мир планировал вернуться к себе за оставшимися в квартире вещами и уже оттуда уехать самостоятельно, ведь мы не могли приехать на одной машине, пусть Мир с отцом и даже некоторыми ребятами из охраны были знакомы. В любом случае, в академию приехать незаметно не вышло бы, и это вызывало грусть.

Дав знак Дану, чтобы вышел, оставив нас двоих ненадолго, ведь он знал, что я собиралась сделать, полезла в ящик комода в собственной спальне, где под оставшимся бельем уже как два дня хранился подарок для мужа. Отец тоже поддержал мое желание и поэтому даже организовал мне встречу с нужным человеком. Подарок лежал там же, где я его и оставила. Волнительно.

— Мир, можно тебя на минутку, — зову мужа, который проверял квартиру на предмет забытых нами вещей и не выключенной техники.

— Что такое, Ксюш? — подходит ко мне, рассматривая уже такими привычными серыми глазами. Я больше не видела в них остроты, они уже давно не приводили в ужас, когда он даже хмурый и серьезный мог поднять на меня взгляд. Я уже выучила каждую крапинку в них.

Я не выдержу полгода без возможности находиться близко.

Поняв, что сейчас всхлипну, я быстро постаралась выдохнуть, успев заметить, как нахмурился муж.

— Ксюш, ну ничего практически не изменится. Считай, что я выхожу на работу после отпуска, как и вы на учебу, то есть мы будем меньше времени проводить вместе днем, но будем же, тем более находиться нам предстоит в пределах одного здания, — гладит меня по щеке муж и я быстро киваю, почти не смотря ему в глаза, концентрируясь на пуговице рубашки, в которую он уже был переодет.

Чуть наклоняюсь вперед, утыкаясь лбом в его грудь и тут же чувствую ладони на своей спине, чуть ниже лопаток. Мир никогда не переходил границ. Ни разу, ни одного намека.

Это вновь поселило смуту в груди и неуверенность. А если ему неприятно? Подняв немного руку, я глажу мужа по плечу, но услышав выдох над головой, тут же одергиваю руку.

— Что ты уже себе надумала? — произносит хоть и мягко, приподнимая пальцами мой подбородок, но всматриваясь в мое лицо острым взглядом.

Большим пальцем он ласково поглаживает мою щеку и линию челюсти. Но ведь если нахождение рядом было просто рутиной, он бы мог вести себя иначе? Не касаться. Вдруг я все-таки себя накручиваю? Но с другой стороны, он ведь не может не испытывать желания, тем более прошло почти два месяца с момента проведения обряда и ни одного намека или касания в этом направлении.

Прикусив до боли губу, я лишь сопела в ладонь мужа и не могла ничего сказать.

— Ксюш? — зовет вновь, сильнее хмурясь.

И я понимаю, что нужно спрашивать. Может не напрямую, а завуалированно. Черт, ну почему так стыдно говорить об этом? Как с Даном тогда. Будто я все еще та невинная девочка, какой была почти год назад.

Выдыхаю и поднимаю на мужа взгляд.

— Меня беспокоит, что ты ведь мужчина… эм, с потребностями, — произношу и тут же краснею, уткнувшись в грудь мужа лбом.

Что я несу?

— С потребностями? — звучит над уходом несколько насмешливо, от чего я даже сжимаюсь — и о каких мы потребностях говорим? — спрашивает уже чуть более мягко Мир.

Пискнув, я нервно выдыхаю и все же поднимаю взгляд на мужа. И правда, стоит, смотрит лукаво, будто намеренно издевается.

— Тех самых.

Вижу, как вопросительно вздымается бровь, а сам он явно не спешит помогать.

И вот она разница между ним и Даном. Дан старается понять все мои ужимки, намеки, Мирослав же требует говорить прямо, откровенно, честно.

Я уже понимаю, когда он так делает, хочет, чтобы я называла вещи своими словами и тогда, он тоже спокойно отвечает. И мне действительно давно следует это делать.

— Я о сексе, Мир! — возмущаюсь шепотом.

— Ах, вот оно что, — кивает, будто и не догадывался ранее, — и что не так с этими моими потребностями?

— Блин, ну мне и так неловко, а ты, — возмущаюсь и все-таки закрываю руками лицо, качая головой.

— Что я, Ксюш? Вынуждаю называть вещи своими словами? Говорить прямо? — спрашивает спокойно, полностью подтверждая мои мысли.

— Угу. Но мне трудно говорить об этом прямо, — вытираю лоб, чувствуя липкую испарину по всему телу, — и если с Даном я привыкла уже, знаю его отношение ко мне, знаю его реакции, то с тобой я постоянно задаюсь миллионом вопросов, прежде чем о чем-то действительно спросить, — я все же убираю руки и смотрю на мужа.

— Тем не менее спрашивай, Ксюш, по-моему я всегда честно тебе отвечаю, — муж снова гладит мою щеку своими теплыми пальцами посылая табуны мурашек по телу.

И все-таки, каким-то чудом, я беру себя в руки. Может, дело в его словах, ведь я веду себя как подросток.

Резко выдохнув, я посмотрела на Мира.

— А как спрашивать, если я прекрасно знаю твою недосказанность о том, что ты был вынужден согласиться на этот союз, что чувств ко мне нет и что я даже не уверена, нравится ли тебе мое присутствие, не говоря уже о прикосновениях. Спрашивать о подобном, это значит ставить обоих в неловкое положение, — выпаливаю быстро, — черт, — прикусываю губу досадливо, — я дала себе слово, что буду стараться сделать твою жизнь рядом с нами хотя бы не напряженной, а сама выношу мозг.

Муж лишь вздыхает, смотря своими серыми глазами.

— Ксюш, я стараюсь избегать эту тему, чтобы не расстраивать тебя, чтобы ты не накручивала себя, так как причин в действительности нет, но ты в силу возраста все равно будешь это делать, — произносит серьезно, а во мне все волнами пульсирует и сжимается, — я никогда не рассматривал тебя в качестве возможной девушки для себя, партнера и тем более жены. Когда мы жили вместе, мне было комфортно, но я не допускал мыслей в иное русло, я вообще этих мыслей в отношении кого-либо не допускал. Но когда возникла эта ситуация, пришлось быстро переосмыслять, а смогу ли я и сможешь ли ты. Решил, что сможем. Сейчас у меня есть к тебе интерес, как к девушке, Ксюш, но он только зарождается, потому что я только начал позволять себе его, понимаешь? Я уже говорил тебе, что не жалею об этом союзе.

Слушала, заворожено смотря на него, и каждое его слово то било наотмашь, то укутывало, словно облачко.

— Понимаю. Мне страшно именно привязать тебя к себе, без возможности что-либо изменить и при этом, мучиться в этом союзе и мучить тебя.

— Я не против этого союза, — отвечает чуть придвинувшись ко мне и прижавшись своей чуть колючей щекой к моей, даже ласкается, вызывая на моем лице улыбку.

— А что с…, - я снова мнусь.

— С моими потребностями? — снова слышу в голосе легкую усмешку, но не злую, а скорее, как подтрунивание.

— Мгм, — краснею, но совсем немного.

— Пусть все идет постепенно.

— Но ты ведь, — сглатываю, так как внутри тут же все сжимается даже при мысли, что он может изменить, — я готова, правда, — поспешно говорю, вновь поднимаю голову и наблюдая, как муж все сильнее хмурится.

— Ксюш, готова, это когда ты испытываешь желание к партнеру и тебе комфортно, а не когда ты соглашаешься, лишь бы этот партнер не допустил измену, — произносит несколько сухо, хорошо поняв мои опасения.

Вновь сглатываю.

— Прости. Просто я…

— Просто ты еще юная девочка, Ксения, и смотришь на многие вещи иначе. А я в состоянии удержать свои, — Майн качает головой, — потребности при себе, а если нет, то сходить в ванну, если моя жена еще не готова или не чувствует абсолютной уверенности рядом. Тем более, если она это испытывает, то это уже мои проблемы, а не ее.

Улыбнувшись робко, я тянусь к мужу, несмело, почти незаметно и чувствую его дыхание на своих губах, резкое и он сам спокойно склоняется ко мне и касается моих губ. Это не глубокий поцелуй, лишь касание, а потом еще одно и еще, а после, он отстраняется, гладит по щеке и шее большим пальцем, а я млею, все еще стоя вплотную к нему и ощущая его прикосновения. Это первая наша подобная близость и она волнует. Сильно волнует.

Все-таки, он потрясающий мужчина и я в очередной раз я радуюсь как ребенок, что он принял это решение тогда, что согласился быть со мной.

— Мне хорошо с тобой, Мир, — произношу, прижавшись щекой к груди, — спокойно, — прикрываю глаза и позволяю рукам соскользнуть с груди вниз, переведя на спину к пояснице, чувствуя под пальцами сквозь рубашку ямочки.

— И мне, — признает муж и целует в макушку.

— Ой, я же звала тебя, — спохватываюсь, вспоминая об изначальной цели, суечусь, подбегая вновь к комоду.

Мирослав смотрит на меня с легкой улыбкой и смешинками в глазах. Кажется, я его забавляю.

Я наконец-то выуживаю на свет длинную деревянную коробочку с гравировкой магазина и вижу, как мрачнеет взгляд мужа. Но он молчит, смотрит вопросительно то на меня, то на коробочку, что я сжимаю пальцами.

Подхожу к мужу и открываю деревянный футляр, где на бархатной поверхности лежит браслет из белого золота. Лаконичный, чисто мужской.

Муж пристально рассматривает содержимое и я лишь надеюсь, что он не решит ругаться или отчитывать меня.

Ничего не говоря, муж поднимает вопросительный немного тяжелый взгляд на меня.

— Он сделан под заказ, — произношу тихо, — специально для тебя.

— Зачем? — следует, будто обманчиво спокойный вопрос.

Но взгляд его такой, что становится не по себе. Он против, чтобы я что-либо покупала для него за деньги отца, знаю.

Я же в ответ лишь достаю браслет, откладывая коробочку в сторону и переворачиваю его обратной стороной, где на небольшой поверхности имеется гравировка в виде трехконечной звезды, что так похожа на силуэт истребителя и надпись «Навсегда вместе. М.К.Д.» это ни к чему не обязывающая надпись и если вдруг кто-то когда-либо даже прочитает, то подумает, что это инициалы девушки, например.

Молчу, наблюдая как черты лица Мира постепенно напрягаются, едва заметно, но дергается челюсть, а вот взгляд, который направлен на браслет, он теплеет.

Внутренне выдыхаю. Думаю, он понял мой посыл. Да, мы не можем надеть на его палец обручальное кольцо, но на его запястье всегда может быть браслет, связывающий с нами, говорящий, что мы единое целое, что мы семья. Именно такой посыл я вкладывала в этот подарок.

И наконец-то, Мирослав протягивает руку и забирает его из моих пальцев. Рассматривает. А потом застегивает на правом запястье, скрывая его под манжетами рубашки.

— Спасибо, Ксюш, — муж поднимает на меня непривычный, лаковый взгляд и сделав небольшой шаг ко мне, прижимает к своей груди, оставляя невесомые поцелуи на виске, скуле и чуть отстранив мою голову и погладив вдоль линии челюсти, склоняется к губам. Целует. Мягко. Не напирая. Его теплые ладони обхватывают мое лицо и я пью его дыхание, отвечая на поцелуй. Можно считать, что он первый. Первый настоящий, ведь тот, что был минутами ранее, был больше касанием, знаком внимания.

Но именно сейчас, ощутив его язык, что столкнулся с моим, я по-настоящему успокоилась. Мы и правда справимся. Все по-настоящему.

Мы заселяемся в новые комнаты. По-настоящему новые. Это даже другое крыло.

Для нас с Давианом выделена снова уютная семейная комната в конце коридора и что больше всего радовало, это дверь напротив. Туда заселился Мир. Когда увидела его входящего с вещами буквально через час после нашего приезда, чуть не взвизгнула счастливо. Меня удержал Дан, заткнув рот поцелуем, а Мир смерив насмешливым взглядом, скрылся за дверью.

Значит, ректор и правда позаботился о нас. Это просто фантастика. Хорошо, что он такой же и хорошо, что понимает нашу ситуацию.

Первым днем было лишь заселение и короткое собрание.

Мы с Даном бегаем высунув язык, то за учебниками, то за расписанием, то встреча с куратором, то собрание, то обед. Мира за весь день я вижу всего пару раз и то мельком.

К вечеру приползаю из душа, терпеливо удерживая себя от того, чтобы не свернуть в комнату ко второму мужу. Но открыв дверь, удивленно обнаруживаю обоих мужей.

— Мир, — выдыхаю радостно, кинувшись к нему на шею, — не собиралась так открыто висеть на нем, но я так соскучилась по нему.

Муж сжимает меня в крепких объятиях и позволяет своему теплу окутать меня.

И это так хорошо.

— Ты останешься? — шепчу ему на ухо, ластясь о его щеку, я совершенно не хочу его отпускать.

— Конечно, — произносит своим спокойным голосом, от которого внутри разливается тепло.

И он остается. Вновь обнимает меня всю ночь, как и Давиан.

Это несколько успокаивает. Значит, хотя бы ночи могут оставаться прежними. Тем более, у нас теперь имелись запасные ключи от наших комнат. Спасибо ректору. И я могла в любой момент зайти в комнату к Миру и он к нам. Покровительство ректора определенно шло нашей семье на пользу.

На следующий день начинались занятия. Никакого плавного вливание в учебный процесс, никаких поблажек и первая пара у Майна из-за чего, большая часть одногруппников выла, в прямом смысле.

Крис после каникул очень изменилась, сменила оттенок волос, макияж, даже манеру поведения. Она больше не красивая кукла, скорее, молодая женщина, утонченная, женственная, с нотками скрытой сексуальности. Я бы ничего против не имела, но…

— Я помониторила, какие женщины нравятся Кощею, — делится тихо с одногруппниками, в числе которых и мы, — и уверена, в этот раз он будет со мной, — улыбается хитро.

Услышать имя мужа из чужих уст, особенно когда их владелица планировала соблазнять его, оказалось тяжело. Да и то, что она явно узнала, кем была его невеста, совершенно не нравилось.

— И что ты в него так вцепилась? — усмехается в своей небрежной манере Дан, чуть сильнее сжимая мою руку, — пацанов мало классных?

— Хорошие мужики на дороге не валяются, Давиан, — поясняет Крис снисходительно, — а у меня нюх на хороших мужиков и раз Дана застолбила ты, — подмигивает мне моя бывшая соседка, — то мне должен достаться Мирушка, — произносит его имя сладким голосом, с легкой хрипотцой, от чего меня передергивает.

— Думаешь он того стоит? — спрашивает одна из одногруппниц, — он же задолбает в постели раньше, чем доставит оргазм, — раздается смех и мне отчаянно хочется заступиться за мужа, но само собой я не произношу ничего, потому что во-первых, я не хочу чтобы кто-либо вообще знал, какой Мир на самом деле, а во-вторых, я не могу говорить о нем ничего.

— Глупая ты, — смеется Крис, — Майн из тех мужчин, кто даже будучи несчастным в отношениях, не пойдет на измену, а все равно будет готовить тебе завтраки и заботиться о твоем благе и комфорте, — очень четко перечисляет реальны качества Мирослава, вызывая жуткие приступы ревности, — и представителя именно такой породы мужиков я и хочу себе, тем более, что ко всему прочему, там еще и картинка красивая, — хмыкает Крис, рассматривая идеальный аккуратный маникюр.

Муж прижимает меня крепче со спины, поглаживая по запястьям. Да, я должна понимать, что подобное будет всегда. И даже когда мы выпустимся, придут другие. И единственное, что меня радовало в словах Крис, что она сочла Мира верным. Я не сомневалась в нем конечно же, но моя неуверенность давала о себе знать.

К моему счастью, началась первая пара и когда он уверенно вошел в аудиторию, как обычно, холодный и неприступный, идеально одетый, я на время перестала дышать. Как и часть аудитории. Кто-то любовался, а кто-то предвкушал доску позора.

Я же мельком наблюдала за Крис. Но она не предпринимала попыток напрямую. Скорее, она была похожа на собранную девушку, готовую вникать в тему и возможно, в этом был ее план, показать, что она серьезна и привлекательна. Прекрасная жена для надежного Мирослава.

Едва не заскрипев зубами, я под партой нагло достала телефон и быстро написала ему сообщение, пока он читал вводную.

«Тебя Крис хочет соблазнить. Сказала из тебя получится идеальный муж и такого она хочет себе», — сдаю полностью одногруппницу, потому что мне неспокойно. И это не неуверенность в муже, а именно не желание чтобы она подбиралась близко.

Я знаю, что телефон мужа на беззвучном и жду, пока он подойдет к кафедре, туда, где лежат его вещи.

Когда муж встает за трибуну, совсем не заметно, что он даже читает сообщение, но какого же было мое удивление, когда от мужа пришло сообщение.

«Сколько бы она не пыталась, вечером я все равно лягу в твою постель и обнимать всю ночь буду именно тебя»

Я читаю эти строки и с трудом держу рот закрытым. Потому что я никогда не слышала и не читала от него ничего подобного. Наверное, наш поцелуй сдвинул барьеры.

Радость, затопившая целиком, конечно же отразилась на моем лице.

— Солох! — звучит холодный голос преподавателя и моего мужа. Дергаюсь и поднимаю на него панический взгляд.

Ни тени тепла, даже усмешки, и той нет. Холодный, колючий взгляд. Впрочем, как обычно, когда он преподает.

— И чем Вы занимаетесь? — следует вопрос, от которого с непривычки волоски на теле дыбом встают.

— Эм, извините, Мирослав Алексеевич.

Майн вздергивает иронично бровь и кивает в сторону доски позора.

Вздохнув тяжело, плетусь к мужу. Волнение против воли, но окутывает тело и я чувствую, как подрагивают колени и уж не знаю, дело в том, что сейчас Мир будет гонять меня по предметам, или в том, что он рядом.

Гонял меня Мир не жалея по прошедшим темам, как он пояснил, повторяем прошлый год. За мой счет преимущественно. Вот мы и повторяли. Благо, я ничего не забыла.

Всю оставшуюся пару, тем не менее, я сидела выжатая как лимон и тщательно конспектировала новую тему.

Когда пара закончилась, я наравне со всеми выдохнула, но не торопилась в рядах первых покидать аудиторию.

Мне натерпелось побыть хоть несколько минут с Миром. С ним таким, какой стал мне привычнее. Убедиться, что он не злится на меня. Глупо наверное, но у меня есть эта потребность. Отвыкла я за каникулы от того, каким он бывает.

Дан выходит в числе последних, подмигнув мне и закрыв дверь. Я точно знаю, что сюда никто не войдет, муж не позволит.

И поэтому, я быстро встав, тут же подхожу к Майну.

Он смотрит на меня как всегда спокойно, тем самым холодным взглядом, которым взирает на всех студентов. Но я знаю, он не такой.

И поэтому, сделав последний шаг, я обхватываю его лицо ладонями и тут же прижимаюсь губами к его, когда Мир подается ко мне на встречу.

Это не глубокий поцелуй, пара касаний и я отстраняюсь.

— Я очень соскучилась, — шепчу ему, поглаживая пальцами по затылку.

Майн скупо улыбается, но его серые глаза прикованы ко мне.

Он ничего не говорит. Но зато, он подается вперед прижимаясь щекой к моей и я успеваю увидеть, как он прикрывает глаза. Его ладони ложатся мне ниже лопаток и меня укутывает в его тепло, в его запах. Как же в такие моменты понимаю других девчонок, что не смотря на его строгость, продолжают попытки попасть в его объятия.

Они невероятны.

И они мои. Надеюсь, что только мои.

Вздыхаю тяжело.

— Что такое? — чуть отстаняется от меня, всматриваясь в лицо.

— Сейчас особенно сложно не ревновать тебя к студенткам, — признаюсь честно, как он просил, — на тебя постоянно так смотрят.

— Пусть смотрят, пусть думают, пусть пытаются. Это ровным счетом ничего не значит, — произносит спокойно, уже более мягко. Сейчас, это мой Мир. Целует в висок коротко.

— Крис уверена, что ты будешь прекрасным мужем, верным и заботливым, — хмыкаю уныло и смотрю на него, ловя смешинки в серых глазах.

— А я разве не такой? — его брови вопросительно изгибаются, а глаза лучатся смесью веселья и легкого флирта. Даже не знала, что он умеет так.

Фыркаю, усмехаясь.

— Такой, — выдыхаю с улыбкой, утыкаясь лбом в его теплую грудь.

Время идет, а мы стоит обнявшись, но Майн шевелится первым и коротко поцеловав меня в скулу, отстраняется.

— Иди, а то опоздаете с Даном на следующую пару.

Улыбаюсь и хитро сощурившись, складываю руки на груди, вперив в Мира упрямый взгляд.

Майн хмурится, но все-таки тяжело выдыхает, качая головой. Губы трогает легкая улыбка.

— Я тоже скучал, Ксюш.

— Я вам завидую, честное слово! — эмоционально произносит Стас, откинувшись затылком на спинку кресла, что стояло в нашей комнате.

— Значит, это была не твоя девушка, Стас, — пытаюсь успокоить друга, — твоя бы поняла тебя, да и за пару месяцев, это была влюбленность всего лишь.

Друг поднимает голову, смотря на меня мрачным взглядом, таким, от которого сразу становится стыдно и за свои слова и за то, что вообще думала так.

— Всего лишь! — фыркает раздраженно, — вы в своих чувствах через сколько были уверены? Два месяца? Меньше? Поженились через 3? 4?

Прикусываю губу, виновато смотря на парня. Мне несомненно его жаль. И я очень ему сочувствую, ведь он и правда хороший и переживает искренне.

— Извини, я просто пытаюсь тебя поддержать, — винюсь перед ним.

— Да ладно. Понимаю я все. Просто реагирую остро, — произносит отстраненно, отворачиваясь к окну.

— Все наладится. А если она твоя, то остынет и вы помиритесь, — произносит серьезно Дан, смотря пристально на Стаса.

— Мгму, — буркает наш друг, что сейчас проходил через то, что грозит практически каждому Видящему. Когда он с родителями уехал путешествовать, то встретил девушку, она была старше на год, но они нашли общий язык и как оказалось, были из одного города. Они путешествовали то вместе, то врозь, так как у их семей были немного разные маршруты, но даже когда расставались, переписывались, а по возвращении в город, обще не расставались. Стас был убежден, что это любовь с первого взгляда и не сомневался, что тоже самое, видел и в ее глазах. Они были единым целым. А потом, спустя совсем немного времени, его девушка столкнулась с первым несчастным случаем. Совпадение или нет, но Стас испугался за нее и буквально два дня назад признался. Вот только она не поняла его и даже демонстрация теневого мира не привела к положительному результату. Все по классике, наверное. Обвинения в психических расстройствах, в приеме препаратов, наркотики. Все что угодно, чем можно объяснить подобное. Она ушла, заблокировав его во всех сетях, а Стасу, ничего не оставалось, как уехать в академию.

— Не хочу больше об этом, — разворачивается к нам, видимо немного взяв себя в руки, — хочу знать подробности, как ты умудрилась зацепить Кощея, — смотрит уже с интересом на меня, — а то духи на сей счет молчат. Я вообще выпал в осадок, когда приехал, а они шепчутся, что тройка сложилась и что это ваша тройка и в ней теперь есть Майн.

Посетовав на болтливых духов, я с улыбкой качнула головой и рассказала, как уже нас прижало обстоятельствами и даже о том, что сама делала Майну предложение, которое он отклонил.

Стас слушал и то хмурился, то удивлялся, а я сама, вспоминая, как все было совсем недавно не верила, что теперь все будет хорошо. Мы справились.

Звук щелкнувшего замка вынудил прерваться и к нам спокойно вошел второй муж. Он сегодня задержался на кафедре, были рабочие вопросы и сейчас, видя его уже переодетого и хмуро взирающего на Стаса, и больше, на нас с Даном, мне стало не по себе. Я конечно предупредила, что у нас посиделки со Стасом и то, что все Видящие в академии знают о нашей тройке не было для меня сюрпризом. Тут уж никак иначе, и все равно, мне было несколько некомфортно.

Стас при виде преподавателя ощутимо подобрался. И я понимаю его. Мне было бы тоже не по себе, если бы вошел преподаватель, который кошмарит большинство студентов, пусть и обоснованно.

— Ладно, — подскакивает Стас, — мне наверное пора.

— Сидите, уже, — произносит хмуро Мир.

Стас быстро падает обратно в кресло и вопросительно поглядывает на Дана, который лишь махнув ему, подтверждает.

— У вас двоих телефоны выключены, — произносит недовольно Мирослав и мы с Даном панически переглядываемся, тут же хватаясь за них.

И правда, разряжены оба. Уже не первый раз так.

— Прости, — произносим одновременно с Даном, смотря виновато на Мира, который вздохнув, лишь качает головой.

— Варианта два, разговоры по душам заканчиваются и вы все расходитесь на сегодня, или вы, — кивает на Стаса и Дана, продолжаете хоть всю ночь, а я забираю жену в комнату и мы с ней идем спать.

Мы трое смотрит на Мира большими глазами и я тут же вскочив, смотрю вопросительно на Дана, который чуть напряженно рассматривает Мира. Но столкнувшись со мной взглядом, улыбается ласково и кивает в сторону второго мужа.

— Идите, ночуете вдвоем, — даже усмехается, нарочито бодро, но я знаю, ему сложно оставлять меня с Миром.

Обняв мужа и поцеловав в губы, я быстро схватила вещи, в том числе и форму на завтра, зарядку для телефона, помахала усмехнувшемуся Стасу и схватив Мира за руку, быстро поспешила на выход.

Сердце колотилось как бешеное, ведь мне еще не приходилось ночевать с Миром лишь вдвоем.

И теперь, меня волновало главное. Случится ли что-то между нами или нет.

Муж пропускает меня в свою комнату и я осматриваюсь. Схожая с нами обстановка, даже большая кровать имеется, подозреваю, ему отдали тоже семейную комнату.

Муж спокойно опускает свой телефон на комод, подходит, от чего внутри все замирает в волнении и забирает из моих рук сперва одежду, вешая ее в собственный шкаф, а затем и зарядку вместе с телефоном.

Хмурится, действительно обнаружив полностью разряженный телефон, но ничего не говоря мне, ставит на заряжаться.

— Хочешь что-нибудь? — спрашивает мягко муж, пока я рассматриваю, как смягчаются черты лица.

— Нет, спасибо, — улыбаюсь, стискивая пальцы. Не думала, что это так волнительно, прийти, можно сказать домой к собственному парню. Пусть он уже и муж. Но обычно, наедине мы бывали когда Дан куда-то уезжал днем или утром, или когда уходил в душ. А тут…

— А ты хоть ужинал? — спрашиваю несколько взволнованно.

— Да, только вернулся из столовой, — произносит Мир спокойно, подходя ко мне вплотную и рассматривая мое лицо.

— И какие мысли бродят в твоей голове, Ксюш? — хмурится.

Морщусь немного. Мне неловко за них и я даже почти вру, но одергиваю себя.

— Пытаюсь понять, случится ли между нами сегодня что-то или нет, — произношу тихо.

Муж игриво вздергивает бровь и чуть склоняет голову в бок.

— Это зависит от нашего обоюдного желания, но никто из нас не может его предугадать сейчас. Я тебя позвал к себе, чтобы дать возможность Давиану отвлечь Стаса, так как ему это нужно, а не для того, чтобы найти повод остаться с тобой наедине, хотя последнее и весьма радует меня.

Улыбаюсь, облизав губы и качнувшись, утыкаюсь в грудь мужа. От него пахнет так приятно.

— Меня тоже. Но мыслей в голове целый рой и они все упорно сводятся к тому, что могло бы случиться между нами, — признаюсь, краснея.

Но тем не менее, как оказалось, мне уже намного легче признаваться ему в этом. Видимо то, что мы сдвинули барьеры и я перестала мучиться вопросом, а что чувствует он, помогло.

Поднимаю голову и тут же тянусь к губам, что сейчас так близко.

Мир не медлит, тут же отвечая мне, и вот уже наши языки сплетаются воедино. Внутри все начинает гореть, пульсировать и это сперва пугает. Потому что я не думала, что после этого поцелуя тело охватит желанием.

Но я не отстраняюсь, я напротив, сильнее прижимаюсь к мужу, глажу его сквозь ткань футболки, в которой он был и это распаляет. Кажется, не только меня. Потому что руки Мира теперь не просто удерживают меня за талию, они тоже неспешно скользят по моему телу, посылая табуны мурашек по коже, что то и дело покрывается гусиной кожей.

И именно сейчас я осознаю, я не буду останавливаться. Я давно хотела, чтобы это случилось, но было слишком много барьеров. Сейчас же, я не ощущаю ни одного их них. Чувствую себя комфортно, хотя некоторая робость и присутствует.

Опускаю ладони вниз, очерчивая подушечками пальцев мышцы живота. Я никогда так откровенно не гладила его. Только когда обнимала, могла мимолетно опустить руку. И сейчас, мне безумно нравились эти ощущения, особенно, когда я запустила ладони под плотную ткань, столкнувшись с голой кожей, покрытой немного волосками в районе пупка и ниже.

Мышцы живота под моими пальцами тут же напряглись, а я чувствовала лишь эйфорию и разгорающийся огонь внутри.

Но вопреки желанию, Мир неожиданно разрывает поцелуй. Осоловело и непонимающе концентрируюсь на его лицо. Хмуром лице и серых глазах, в которых затаилось желание. Такое же сильное, как и мое. Муж бережно приподнимает мою голову за подбородок, поглаживая большим пальцем линию челюсти, как делал за последние дни довольно часто, и всматривается, будто ища ответ на вопрос.

— Это не потому, что мы наконец остались вдвоем. Я правда, хочу, — произношу почти шепотом, не отводя взгляда.

Муж тяжело дышит, и еще несколько секунд рассматривает, а потом, обрушивает на мои губы такой поцелуй, от которого в моей голове не остается ничего, кроме дикого желания.

Его ладони держат мое лицо, а губы зацеловывают мои, постепенно смещаясь вниз, вместе с ладонями, что теперь, уверенно скользнув к пояснице, задирают мою футболку, оголяя кожу, что тут же покрывается еще большими мурашками, но уже от прохладного воздуха.

Мир замечает это, и прижимает меня к себе ближе, уже даже не лаская, я растирая кожу спины большими теплыми ладонями, посылая тепло.

Его губы вновь находят мои, но сейчас, он целует уже более медленно, словно смакуя, но и от этого поцелуя у меня голова идет кругом и поэтому, я сильнее вцепляюсь пальцами в ткань футболки на груди мужа.

Я тоже хочу снять ее, хочу чувствовать его голой кожей, ведь муж никогда не переодевался при мне и максимум, что я видела, это обтянутые боксерами бедра, голые ноги и торс, который обегала майка.

И сейчас, я с волнением и одновременно, с удовольствием, потянула ткань вверх, стягивая через голову и откидывая в сторону, к моей футболке, что Мир легко и уверенно уже снял с меня.

На миг я замираю, рассматривая мужа. Его грудь с бледной кожей покрывает легкая поросль волос, ниже чистая кожа, под которой местами светятся вены, очертания пары кубиков мышц пресса, ярко выделенная талия, плоский живот и дорожка волос, идущая от пупка вниз, под джинсы.

Закусив губу, я рассматривала собственного мужа с видом ценителя, получившего в свои руки желанное. Мои ладони неспешно очерчивали траекторию по его плечам, вниз, вверх, а потом, скользнули по мужской груди и вниз, цепляясь пальцами за пряжку ремня.

Раздается мелодичный «дзынь» и ремень повисает на шлевках. Муж не препятствует, лишь в ответ так же неспешно поглаживает меня по спине, иногда склоняясь и оставляя ленивый поцелуй то на щеке, то на скуле, то на шее.

Расстегиваю джинсы и запускаю руки под них, скользя по бедрам, по ткани боксеров и когда руки проскальзываю по левой стороне бедра, я с удивлением обнаруживаю под тканью неровность. Твердую, бугристую. Старюсь не показывать заминки, но чувствую, как напрягается Мир.

— Можешь смотреть и спрашивать, Ксюш, — звучит над головой с выдохом.

Задираю голову, сталкиваясь с несколько напряженным взглядом. Хмурюсь и опустив взгляд, стягиваю частично с бедер джинсы, а следом и боксеры, оголяя широкий, частично неровный, довольно плотный шрам, идущий от кромки трусов почти на 10 сантиметров вниз. По сути, он полностью скрывается бельем и наверное, поэтому я ни разу его не заметила. Даже стеснение отходит на второй план, пока я вожу пальцами по этой неожиданно открывшейся детали. Пытаюсь понять, откуда он. Ведь такое ощущение, что ему в бедро вогнали что-то, а может быть, это был перелом.

Поднимаю вопросительный взгляд.

— Это после аварии?

— Да. Вспороло покореженным металлом от двери, — произносит сухо, но тем не мене, ласково поглаживая мое лицо пальцами.

Тело тут же омывает холодной волной и я даже вздрагиваю, понимая, что Мир напрягся.

И поэтому, я тут же тянусь к его губам, целуя отчаянно, вкладывая все свои чувства, все, что он для меня значит. Ласкаю его тело ладонями. Свободно, не стесняясь. Потому что это он со мной рядом. Настоящий, переживший многое и с не меньшим комплектом комплексов и травм, рядом с которыми все мои стеснения и ужимки сущая ерунда. Потому что вот он, легко открывается мне, честно говорит и искренне желает.

Тяну мужа за шею, прижимая ближе, целуя глубоко, жадно и муж отвечает тем же. Его руки уже не скромничают, ласкают грудь, цепляют бедра, а горячий язык касается обнаженных ключиц.

Буквально мгновение и меня поднимают на руки. Еще миг и опускают на аккуратно застеленную кровать.

Муж тут же нависает сверху, гладит живот, сжимает пальцами талию, касаясь губами пупка.

Мои домашние брюки, в которых я была, аккуратно стягиваются вниз. На миг, меня одолевает робость, но она тут же рассеивается, когда Мир целует лобок, прямо сквозь ткань белья.

Подкидываю бедра ему навстречу, стискивая пальцами покрывало. Эти ощущения острые, а желание ощутить его внутри уже нестерпимо.

— Мир, иди ко мне, — шепчу прерывисто, тяну мужа за руки, чтобы поднялся выше. Нахожу его губы, обхватаю ногами бедра, все еще одетые в джинсы. Пытаюсь дотянуться пальцами, чтобы снять их, помогаю даже ступнями, ощущаю улыбку мужа в области шеи.

Он отстраняется, даже встает, сам снимая джинсы и носки, оставаясь лишь в одних черных боксерах, через которых слишком отчетливо заметны очертания силы его желания. Но я держу его взгляд. Красивый, сексуальный, тягучий, с легкой улыбкой. Она лучится в его глазах. Но это не превосходство, это понимание.

Муж усаживается на кровать, опираясь коленями в матрас прямо между моих ног. Целует колено, проводит почти небрежно по голени одной ноги, потом второй. Подается вперед и запускает руки мне под спину.

Я понимаю зачем. Я не хочу протестовать, хоть и волнуюсь. Просто любуюсь им. Его тело не такое как у Дана, оно в корне другое, но оно красиво и я искренне надеюсь, что мое тело будет нравиться мужу так же сильно.

Лифчик обнажает мою грудь и я напрягаюсь. Отчаянно следя за мужем, но он тут же слоняется ко мне, все еще находясь между ног. Животом я ощущаю его тело, чувствую его тяжесть, тепло кожи. Он целует сосок, облизывает грудь, водит языком, обостряя чувства.

С моих губ срывается короткий тихий стон, непривычный скорее, ведь я никогда не стонала вслух.

Теряюсь на мгновение и тогда, муж находит мои губы, целует ласково, нежно. Убеждает, уговаривает, доказывает. Между ног я отчаянно ощущаю его желание. Мир двигает бедрами раз, потом снова. Мы все еще в белье. Оба, но эти ощущения острые. Безумно острые.

Но Мир не спрашивает ничего, как и Дан, он чувствует мое желание, мою готовность. Именно когда терперь не оставалось никаких сил, он отстраняется, заводит ладони под мое белье, оглаживая бедра и стягивает трусики, снимая сперва через одно ногу, потом через вторую.

Я же чуть покраснев, слежу за ним, жду, когда он проделает тоже самое со своими.

И это происходит. Муж встает полностью, прежде, чмокнув меня в бедро. Отходит в сторону, открывает ящик комода, ищет что-то. Все происходит быстро, но я приподнимаюсь на локтях, смотрю взволнованно.

Но когда, я замечаю в его руках пачку презервативов, выдыхаю и улыбаюсь ему. Он вскрывает новую упаковку, спокойно достает оттуда квадратик и кинув на кровать около меня, возвращается ко мне. Вновь целует жадно, вытесняя все посторонние мысли в голове, вновь обостряя желания.

Отстраняется, тянется за квадратиком. Едва слышимый звук раздираемой фольги и я заворожено смотрю, как он раскатывает презерватив по члену. Делает он это так спокойно, красиво, без спешки, что хочется любоваться еще. В этом весь Мир.

Но муж возвращается ко мне и я вновь чувствую тяжесть его тела на себе, а его губы ласкают мою шею, пальцы же опускаются между нашими телами и ласкают клитор. А затем, толчок. Он соединяет нас легко, без усилий и я выгибаюсь ему навстречу, ощущая желанную наполненность.

Мысли быстро смываются под волной острых ощущений. Лишь сильнее. Глубже. Еще. Навстречу. И губы. Они как якорь, за который я цепляюсь, потопляемая под уверенным натиском накрывающего с головой освобождения.

Замираем.

Дышу рвано. В голове пусто, лишь слова мигают, словно маячки в темноте. Я люблю его. Сильно люблю. Но я не буду говорить ему этих слов. Не буду портить момент неловкостью, потому что он еще не ответит мне взаимностью. Но я знаю, что нужна ему так же сильно, как и он мне. И я верю, что однажды он тоже произнесет эти слова, но уже вслух.

Наутро, собираясь в столовую, я вновь рассматривала себя в зеркало. Та же форма, тот же человек, но что-то было иначе.

Я была иной. Иной блеск в глазах, иной взгляд, новый статус и иной мужчина, что подошел ко мне со спины и обняв, покрывал поцелуями мое плечо, прямо сквозь рубашку.

— Вечно бы так с тобой стояла, — шепчу, прислонившись спиной к мужу. Ему в отличии от меня, надо было ко второй паре и поэтому, одет он был в одни боксеры и это не слабо будоражило тело, что то и дело покрывалось мурашками под одеждой, вспоминая, что было между нами вчера… и сегодня утром, после пробуждения.

Заметив, как взгляд мужа в зеркале скользнул от моих губ ниже, задержавшись на коленках, я неожиданно вспомнила, как еще на первом курсе мне рассказывали, что он не любит наши короткие юбки и постоянно за них гоняет. Я ни раз становилась свидетельницей того, как Мир мог отчитать кого-то и только изредка во всем этом участвовать могла юбка. И то, там было дело не в ней самой, а скорее в том, как эту юбку и голые ноги в своих целях использовали студентки.

— Нравятся мои ноги или моя юбка? — усмехаюсь, игриво ловя взгляд мужа через зеркало.

В глазах Мира появляется такой же игривый блеск, еще непривычный для меня, новый и я только начала к такому привыкать. Но мне нравилось.

— Нравятся твои ноги в этой юбке. И без нее. У тебя они очень красивые и их хочется целовать, — шепчет в область шеи и плеча, снова оставляя короткий влажный поцелуй, от которого эти самые ноги, о которых шла речь, уверенно подгибались.

Мне нравятся его слова. Нравится, как он жадно прижимает меня к себе. Игриво, но не пошло. Скорее сексуально, эротично. Наверное, в стиле самого Мира. Совсем не холодного, не отстраненного. Он очень живой. Особенно это стало заметно, когда мы переступили черту еще тогда, в квартире.

— Мне казалось, да и не только мне, что ты терпеть не можешь наши форменные юбки, — произношу с улыбкой, следя, как некоторый холодок поселяется в глазах мужа.

— Мне они безразличны сами по себе, — произносит уже более серьезно, не игриво и я тоже хмурюсь. Не хотелось портить ему настроение. Но Мир тут же оставляет несколько коротких поцелуев на моем затылке и его взгляд становится теплее. Вздыхает, — дело не в них, а в том, в каких целях их используют студентки.

— Пытаются соблазнить голыми ногами, — киваю понимающе.

— Именно.

Замолкаю и прикусываю губу, пытаясь решить для себя, стоит ли спрашивать. С одной стороны, как я поняла, ничего не было, а с другой…

Хмурюсь.

— Ответишь честно?

— А я когда-то этого не делал? — муж вопросительно косится на меня.

Качаю головой. Да, он всегда был честен со мной.

— Ты ведь не спал ни с кем из студенток академии?

— Если спал, что тогда? — спрашивает невозмутимо, от чего я вспыхиваю, но муж все еще обнимает меня, спокойно и невозмутимо, словно его слова не более чем провокация на глупый вопрос.

— Ничего, — тушуюсь, — я просто хотела знать.

— Зачем тебе это, Ксюш?

— Просто. Хочу. Знать, — чеканю, начиная немного раздражаться.

Само собой, это не ускользает и от мужа, взгляд которого становится более мрачным.

— Нет, я не спал со студентками, — выдыхает, будто беря себя в руки, становясь более спокойным.

Молчим. Его пальцы поглаживают мой живот.

— А с преподавательницами? — тут же вспомнив, как и они на него смотрели.

Муж тяжело выдыхает. Уверена, я его вывела из себя.

Но Мир смотрит на меня с понимающими смешинками в глазах. Ни тени раздражения, ни тени недовольства.

— Нет, с ними у меня так же только рабочие отношения. Я ни с кем из академии ни спал, ни флиртовал, не ходил на свидания, не целовался и не обнимал, — произносит преподавательским тоном, а я улыбаюсь.

Поглядываю на него и так мне хорошо.

Но все же, нам приходится разомкнуть объятия, когда на моем заряженном телефоне раздается сигнал сообщения.

Подхожу, читаю, ощущая некоторый укол вины.

— Что там? — хмурится муж.

— Дан спрашивает, можно ли к нам уже зайти и забрать меня на завтрак, — произношу, повернувшись к Миру, — я сказала, что можно.

— Ксюш, — муж подходит ко мне ближе, вновь обнимая, — мы с Давианом справимся. Пока идет притирка, будет некоторое недоверие, будет и напряжение. Это нормально в человеческой природе. Мы не приучены делиться, хоть и жили с этим пониманием много лет.

Киваю и следом, перевожу взгляд на дверь, где проворачивается ключ. Тело окутывает испариной. Слова словами, но мне все равно не по себе.

Дан заходит уже собранным, облаченным в форму академии. Красивый, ухоженный, иной.

Я даже дышать перестаю, чуть сжавшись.

— Ну что, маленькая, как вы тут? — Дан даже улыбается, целует в губы, но я ощущаю и его напряжение.

Первый муж обнимает меня за спину, поглядывая то на меня, то на Мира в одном белье.

— Хорошо, — отвечаю скромно.

— Как понимаю, сближение прошло отлично, — произносит вроде бы легко, но нет.

— Дан, — произношу просительно, — я не хочу разборок, я не готова к ним.

— Все хорошо, малышка, — муж улыбается мне ласково, — я рад, что у вас сдвинулось, хоть и испытывал желание пойти и помешать, — хмыкает и трет переносицу.

— Точно все хорошо? — спрашиваю недоверчиво, я не хочу, чтобы Дану было плохо, но и от Мира я бы уже не отказалась.

Не знаю, что я могла бы сделать на самом деле, ответь муж, что не все хорошо.

— Ксюш, все нормально. Правда. Я ревную тебя, хочу двинуть Миру, — усмехается, поглядывая исподлобья на моего второго мужа, который отвечает ему спокойным и уверенным.

Разворачиваюсь и обнимаю мужа, утыкаясь носом в его гладкую щеку.

Дан улыбается. Я не вижу, но ощущаю его улыбку, когда он поворачивает ко мне лицо, оставляя ласковый поцелуй на губах.

Смотрю на второго мужа. Я ни за что не хочу их делить. Они оба для меня равны. Просто каждый по-своему.

Но кажется, Мир хорошо понимает меня, либо у меня снова на лице все написано, потому что он делает шаг ко мне и обнимает с другого бока.

Так мы и стоим обнявшись. Я в коконе из двух таких разных мужчин и они, словно укутывающие меня от любых невзгод.

— Ну вот, кажется притирка прошла успешно, — хмыкает спустя время Дан, вызывая у меня улыбку — следующая плановая, когда будем определяться, кто станет отцом первенца. Но это еще не скоро, — чмокает весело в щеку Дан и отпускает меня.

Краснею, смотря игриво на Дана и переведя взгляд на Мира.

— Там точно не будет никаких притирок, — произносит спокойно Мирослав.

— Почему? — спрашиваю у мужа.

— Потому что ребенок в любом случае родится в законном браке и отцом будет называть Дана, — его голос все еще спокоен, но мне вновь видится подтекст.

Перестаю улыбаться, как и Дан.

— А как вообще Видящие выходят из этой ситуации? — спрашиваю озадаченно.

— Все по-разному, где-то второй видящий становится крестным, где-то любовником, а ребенок внебрачным, что само собой плохой вариант, так как это повлияет и на ребенка и на семью, — отвечает Мирослав.

— Нда, — хмурюсь.

— И ты решил, что лучше не быть отцом, чем вызвать вопросы? — Дан рассматривает Мира серьезным взглядом, — я конечно понимаю и вполне поддерживаю, но блин… ты разве не хотел бы?

Я солидарна с Даном. С точки зрения семьи, я бы хотела, чтобы Мир стал отцом. Настоящим. Уверена, ему бы подошла эта роль. Но с социальном точки зрения, поставить на собственного ребенка ярлык, рожденного вне брака, нагулянного. Это страшно. Но и лишать Мира шанса, чтобы ребенок называл его отцом, особенно если он будет его родным не хочется. Наверное, лучше всего врать, а ребенка приучить к тому, что биологический отец Мир, а по документам Дан. И только собираюсь озвучить этот вариант, почти приемлемый и менее болезненный, как Мир выдыхает и обводит нас двоих взглядом.

— Решать здесь нечего. Я в любом случае, даже при нашем общем желании не смогу иметь детей, — произносит почти спокойно, а мы с Давианом попросту раскрываем рты.

— Это тоже из-за аварии? — произношу осторожно, ощущая огромный ком в горле.

— Нет. Об этом я знал уже давно.

— Там малый процент или вообще ни единого? — спрашивает Дан, явно с трудом справившись с шоком.

— Там ни единого.

— Но ведь бывает так, что все меняется спустя время.

Мир лишь качает головой.

— Я прохожу обследования раз в пять лет. Последнее было этой весной. И там такой же ноль.

— Блин, — изрекает многозначительно Дан.

Проморгавшись, я крепко обнимаю Мира.

— Все нормально. Я спокойно к этому отношусь, учитывая, что у меня было два варианта, или я не имею отношений и детей, или у меня будет побратим, — произносит спокойно, крепко обнимая в ответ.

Целую мужа в грудь, все еще крепко сжимая в объятиях. Да. Теперь будущее стало чуть более понятным. И наверное, так будет лучше, хоть и от мысли о подобном, у меня все внутри холодеет.

— Солох-Рагдар Ксения Юрьевна, — звучит громом голос ректора.

Взволнованно отпустив руку Давиана, подобрав юбку красивого длинного платья, я поспешила на украшенную цветами и гирляндами, словно на свадьбу сцену, установленную во дворе академии.

Поднявшись к ректору, я наконец-то получаю свой диплом об окончании академии. Фотографируюсь с ректором. Улыбаюсь, как и мои одногруппники. Все мы рады, что этот период завершен и в то же время, все мы волнуемся, ведь впереди нас ждет новая жизнь за стенами закрытой академии.

Но теперь, она уже не настолько закрыта. Буквально год как ректор снял часть ограничений. Студентов теперь отпускали домой на выходные, а преподаватели каждый вечер могли вернуться в свои семьи, по желаниию. Это была крайне радостная новость для нас всех. Ведь мы очень волновались о том, что придется расставаться с Миром, а муж лишь планировал довести наш курс и уйти с академии, вернувшись в обычный ВУЗ, а может, остаться работать на полную ставку в кампании, где он подрабатывал удаленно.

Но уже мы с Даном были против. Миру нравилось преподавательство. Это было действительно его.

И вот на последнем курсе мы узнали о новых правилах, а сам ректор, многозначительно улыбался и говорил, что так сложились обстоятельства, осталось лишь решить некоторые вопросы и всем будет хорошо.

И мы понимали. Он сделал это ради нас. Ради нашей тройки.

Вернувшись к семье, я получаю счастливый поцелуй от Дана, который получил свой диплом буквально передо мной и радостно кошусь на Мира, что стоит в числе преподавателей. Муж ловит мой взгляд. Смотрит спокойно, но я знаю, там намного больше, чем просто взгляд. А потом, этот самый взгляд уже скорее по привычке, бросает в сторону, туда, где находятся родители и мой отец с переносной люлькой, в которой посапывает наша четырехмесячная дочка. Усмехаюсь про себя. Бдит, как коршун. Хотя он и доверяет моему отцу. Нет повода не доверять. Ведь новоиспеченный дедушка для нашей дочери и отец, что стал по сути отцом для моих мужей, что было удивительно для них обоих, но не для меня, действительно легко справлялся с заботой о внучке. И это было для него в радость.

И да, мы все-таки стали родителями на последнем курсе. Это не было запланировано. Так вышло. Случайность и абсолютное попадание с первого раза и вот я уже совмещаю роды и подготовку к диплому.

Как же ворчал Мир, когда узнал о нашем с Даном некотором промахе. Но он ни разу даже не намекнул и уверена, не подумал о том, чтобы я сделала аборт. Да, время было не подходящее, нервное. А мы с Даном на панике. Но муж взял себя в руки и угомонил нас обоих, а потом еще и дедушка присоединился и они, двое взрослых мужчин убедили нас, что справимся. И мы справлялись.

Мир будто родился быть отцом, а может и созрел. Это мы с Даном как две неумехи, боимся прикоснуться, боимся сделать что-то не так, пугаемся каждого чиха и писка.

А Мир нет. Он идеальный отец. И идеальный муж. И преподаватель.

А еще, он обожает нашу дочь, для которой является крестным и в будущем, она спокойно сможет называть его папой. Это был более безопасный вариант и он в итоге устроил нас всех.

По случаю получения дипломов, мой отец ошарашивает нас тем, что дарит ключи от нового дома в закрытом коттеджном поселке, где по замыслу застройщика, каждый мог жить в уединении, ведь вокруг каждого дома был лес. Это было идеально для нас. Свой дом, своя территория, даже своя дорога к нему.

Дан, как и договаривался когда-то с моим отцом, пошел работать к нему, не потому что боялся своего дела. Он хотел набраться опыта. Не у своего отца, а у моего. А уже потом, по их планам, Дану светило руководство одним из филиалов отца, а уже после, если захочет, он откроет свое дело. Но почему-то я уверена, что отец сделает все так, что Давиану не захочется уходить в собственное дело.

Мирослав же остался в академии, ведь теперь у нас не было ограничений. Ректор был доволен, ведь Мир действительно на своем месте.

Ну а я… у меня впереди был декретный отпуск, а после… я как оказалось не хотела идти в офис, в отличии от Дана. На удивление, меня увлекло преподавание. Перед глазами был пример Мира, его опыт и я с каждым курсом понимала, что хочу так же. Тем более, ректор сам поселил во мне эту мысль, однажды предложив после выпуска оставаться у него. Как преподаватель. Рядом с мужем.

И я согласилась.

Домой мы вернулись поздно вечером, не желая веселиться с одногруппниками до самого утра. Ведь нас с Даном ждала дочь. И Мир.

Муж встретил нас на пороге нашего нового дома, ведь пока мы гуляли, отец организовал переезд, чтобы уже сегодня мы ночевали в новом месте. Мир же занимался нашими вещами и дочкой, что была рядом.

Я соскучилась по нему за день, ведь с самого утра я не имела возможности побыть с ним и потому, как только открылась дверь, я тут же счастливо повисла а шее второго мужа.

Мир не упрекал меня в позднем возвращении, ни меня, ни Давиана. Он лишь поглядывал на нас лукаво, а его глаза лучились теплом.

— Как же я соскучилась, — шепчу на ухо мужу, прикусывая мочку. Я не пила. Совсем. Но близость мужа будоражила и пьянила.

— Я тоже.

— Эй, — игриво возмущается Давиан за спиной и я лишь фыркаю.

— Вера нормально уснула? — спрашиваю мужа, который держал меня за талию, позволяя висеть на его шее.

— Да, она умничка. Уже засыпает сама, без укачиваний.

— Это потому что ты рядом, — смеется Дан, обращаясь к Мирославу и прижимаясь к моей спине. Целует между лопаток, пока я все еще висну на первом муже, — от нас она требует максимум, только на ручках и только танцевать.

Мир лишь усмехается, качая головой. Да, он считает, что мы сами позволяем дочери это, а мы с Даном да, не может отказать. Нам все время кажется, что ей плохо, ей одиноко, мы ей нужны.

Но Мира она обожает. Сидит на его руках не реже, чем на наших и их обоих все устраивает.

— Ну раз дочка спит, — произношу игриво, закусывая губу и смотря на мужа, а потом и на второго, — то может, отметим выпуск?

— Только мы втроем и безалкогольные соки? — играет бровями Дан.

В холле нашего дома раздается наш дружный смех.

— Идеально, — хмыкает Мир.

— Ааа, стоп, — болтаю ногами, когда Мир, несущий меня, а за ним и Дан направляются в сторону столовой.

— Что? — хмурятся оба, — ты что-то забыла в машине? — спрашивает Дан.

— Неееет, — улыбаюсь, рассматривая своих мужчин.

— А что тогда? — сводит брови Мир, явно пытаясь понять по моему лицу, что я хочу.

— Я уже говорила сегодня, что люблю вас? — произношу весело.

— Кажетсяя…, - показательно задумывается Мир, но в глазах пляшут смешинки.

— Кажется, мы не запомнили. Наверное, во сне что-то такое бормотала, — поддерживает весело Дан, за что получает шлепок по плечу от меня.

— Надо повторить, чтобы точно запомнилось, — подтрунивает Мир и целует меня в нос, усаживая на столешницу барной стойки.

Смеюсь.

— Люблю тебя, Мирослав, — склоняюсь к мужу, целуя его в губы, не могу не улыбаться.

Рядом встает и Дан.

— Люблю тебя, Давиан, — второй поцелуй достается ему.

Улыбаются оба.

— Люблю тебя, моя маленькая, — отвечает легко Давиан, прижимаясь ко мне с одной стоны.

— Я люблю тебя, Ксюш, — произносит серьезно Мир, целуя в висок.