Квартира Даши пропахла шалфеем и отчаянием.

Не тем отчаянием, когда люди закладывают почку или идут на грабежи, а бытовым, московским: «Меня уволят, а я только что купила билеты на концерт и просрочила платеж по кредитке уже на три месяца».

Даша сидела на полу в гостиной, разложив перед собой распечатки с астрологических форумов, ветку сухой полыни, три черные свечи (на самом деле серые, но в упаковке было написано «черный воск, магия, тайна») и книгу. Книгу она нашла по запросу «демонология практическое руководство». Продавец с ником «Темная_ведьма_из_мрачного_Курска_87» заверила, что это редчайший талмуд восемнадцатого века, но на обложке отчетливо виднелся логотип издательства и цена — 349 рублей. С такой ценой Даша не сомневалась, экземпляр действительно древний. Года так две тысячи двенадцатого.

— Восемнадцатый век, ага, — пробормотала Даша, пролистывая белоснежные страницы.

Однако выбора не было. Проблемы на работе достигли критической точки: начальник отдела кадров намекнула, что проект «Северное сияние» — это, конечно, провал, но провал можно амортизировать, если кто-то возьмет ответственность на себя. Кто-то — это Даша. Ответственность — это увольнение.

Квартира была съемной, денег на следующий месяц не отложено, кредитка ушла в минус (Даша не могла поверить, что из кредитных денег можно уйти еще и в минус, ведь кредит изначально уже минус. Но она не была сильна в математике, поэтому отбросила эти размышления подальше). Налички у нее было четыре тысячи рублей. Пригодятся на такси до банка.

И вот, вместо того чтобы сесть, составить резюме, обзвонить друзей, попросить взаймы или хотя бы признать свои ошибки, Даша решила вызвать демона.

Потому что демон — это быстро. Демон — это эффективно. Демон решит все проблемы одним щелчком когтистых пальцев, возьмет твою душу в рассрочку, и вообще, что может пойти не так?

— Ладно, — сказала она себе, поджигая первую свечу. — Ты справишься. Ты читала истории про демонов. — Правда это было любовное фэнтези, но все же опыт какой-никакой. — Ты смотрела «Сверхъестественное». Ты даже «Константина» смотрела, и почти все с открытыми глазами.

Она чиркнула зажигалкой, купленной в табачном ларьке. Огонь лизнул фитиль, и по комнате поплыл запах парафина и каких-то химических добавок. Свечи отдавали дешевизной, Даша надеялась, что демона это не оскорбит.

— Итак, поехали.

Инструкция гласила: в полночь сделать круг из соли, в центре поставить предмет желания. Даша хотела, чтобы начальница передумала ее увольнять, проект «Северное сияние» сам собой закрылся с отличными показателями, а банк простил кредит. Поэтому в центр круга она положила трудовую книжку, кредитку и для убедительности — значок с концерта любимой группы, который ей подарила подруга Ленка.

— Символизм, — кивнула Даша. — Я чувствую, что это сработает.

Соль у нее была йодированная из ближайшего супермаркета. Круг она насыпала дрожащей волнения и предвкушения рукой. Все же она не каждый день с демонами виделась, ей было любопытно, что это за парни такие. В любовных фэнтези они обычно весьма горячие. Круг получился кривой, но Даша решила не переделывать ничего, может, демоны не придирчивы к геометрии.

Вместо правильной магической формулы, которую она не нашла в книге (текст обрывался на полуслове, после главы «Как отличить беса от легиона: советы для новичков»), Даша сочинила свою.

— Invoco te, — начала она, стараясь говорить как можно более таинственно. — Демон великий и могучий, — тут она замялась. — Вообще-то мне нужно решить рабочие вопросы, так что давай демона по экономической части. С опытом управления проектами. Желательно с чувством юмора, но это необязательно. Но так нам было бы проще найти общий язык!

Она подняла руку с зажженной свечой, и горячий воск капнул на ковер, на краю которого она сидела. Ковер был не ее — хозяйский, но Даша решила, что это мелочи.

— Приди ко мне, разреши мои проблемы, а я отдам тебе, — она запнулась, потому что в книге было написано «отдать душу», но душа казалась слишком дорогой платой за какой-то там проект «Северное сияние». — А я отдам тебе… три года жизни из конца. Ну, когда я уже буду старенькая и мне будет не жалко.

Она чувствовала, что торгуется, но демоны, наверное, привыкли. В конце концов разве само слово «сделка» не предполагало, что она может поклянчить условия получше и расплату поменьше?

Свечи замигали. Сквозняк, конечно. В старом доме на окраине Москвы сквозняки были такой же частью интерьера, как обои в цветочек и вечно капающий кран.

Даша продолжила сочинять заклинание на ходу:

— Владыка теней, князь преисподней, главный по исполнению желаний, услышь меня!

В этот момент она чихнула, полынь оказалась сильной штукой. Потом кашлянула. Потом задела локтем одну из свечей, и та покатилась по полу, оставляя восковой след, похожий на бледную улитку. Ну хоть не на ковер в этот раз.

— Черт, — сказала Даша и осеклась. — Не черт. Я имею в виду, не надо черта. Мне надо кого-то подобрее и рангом пониже. В смысле не прям низкого, конечно, нужно, чтобы он разобрался с моими проблемами. Расплата максимум три года жизни, я серьезно. Чур, без мучительства, пыток и прочей готики. И пожалуйста, не пугай меня слишком сильно, я не прям вот настолько смелая.

Она дунула на свечи.

И в этот момент пол под ней вздрогнул.

Мягко, ритмично, как будто где-то внизу запустили огромный мотор. Свечи погасли. Но вот торшер, который Даша забыла отключить, горел. И его света вполне хватало, чтобы видеть всю комнату. Комната наполнилась странным запахом. Даша принюхалась. Хвойный шампунь?

А потом воздух в центре пентаграммы сгустился, пошел рябью, как над асфальтом в жаркий день, и с противным звуком, похожим на открывание банки с тушенкой, разорвался.

Даша зажмурилась.

Когда она открыла глаза, на полу сидел орк.

Голый орк.

В пене. На нем были только золотые кольца в ухе.

Он был огромен. Кожа зеленая и вся в шрамах. Нижние клыки выступали из-под верхней губы, а глаза у него были красные, как раскаленные угли.

Пена пузырилась на его груди, сползала по животу кусками, застревала в складках мышц, на которые Даша пялилась с недоумением. На демона он совсем не походил. Даша, конечно, не видела раньше их, но она не сомневалась, что перед ней орк.

Орк открыл рот. Изо рта пахло тоже мятой, будто он чистил зубы перед тем, как попасть в ее гостиную.

— Где я? — прорычал он голосом, который, казалось, вибрировал где-то в районе ее позвоночника. — Какая злая сила вырвала меня из бани⁈

Даша хотела сказать что-то умное, вроде «простите, это недоразумение», но вместо этого ляпнула:

— Ой, а вы не демон? Вы похожи на… ну, знаете, на орка из «Властелина колец», только без доспехов и в пене.

Орк задвигался. Пена брызнула в стороны. Его красные глаза сузились.

— Что за проделки? — спросил он, и в голосе зазвучала сталь. — Это ты переместила меня сюда?

— Ну… в теории да, — Даша отползала спиной от соляного круга. Этот орк был громадным! Лучше бы ему вообще не двигаться, а то он тут в квартире все разнесет и Даше не вернут залог. Хотя на тот она почти не рассчитывала. — Только я вызывала демона. Понимаете, у меня на работе проблемы, и мне нужен был кто-то, кто решит их быстро. Вы не похожи на демона. Вы зеленый.

Орк встал, и люстра зазвенела. Потолок, казалось, опустился на десять сантиметров. Голый, в мыльной пене, с горящими ненавистью глазами, он напоминал ожившую катастрофу.

— Я — Таргитай, сын Брома, клана Северных охотников, — прорычал он, делая шаг к ней. — Воин, давно отслуживший свое. И я сейчас должен быть в бане!

— Давно отслуживший свое? Ну вы не выглядите старым, я бы дала вам лет тридцать, — Даша подняла руки в сдающемся жесте, потому что он наступал прямо на нее, — простите, я не хотела называть вас старым, если вы моложе, то извините, пожалуйста! Я в орках не разбираюсь, я вызывала демона, но наверное неправильно прочитала инструкцию!

— Молчи, злой дух, — сказал орк.

И его широкая, с мозолистыми пальцами ручища сомкнулась на ее горле.

Не сильно. Не больно. Просто держала ее. Даша вдруг почувствовала, как вес ее тела перестал иметь значение. Он держал ее так же легко, как она держала бы котенка.

— Сейчас ты расскажешь мне, — произнес Таргитай медленно, и его клыки сверкнули в полумраке, — кто ты, зачем меня вызвала, и каким духам мне молиться, чтобы не убить тебя прямо здесь.

Даша хотела ответить, но из горла вырвался только булькающий звук. Не от удушья, а от истерического смеха, который всегда накатывал на нее в неподходящие моменты.

— Вы подумали… что я злой… дух? Ха! Простите… не могу серьезно воспринимать угрозу… от голого орка… у вас пена, — она с трудом выдавила из себя, — на лице. И не только.

Посмеяться у нее не получилось, все же ее душили.

Орк моргнул. Свободной рукой провел по щеке, снял комок мыльной пены, посмотрел на него с таким выражением, будто увидел доказательство своего позора.

— Это не смешно, — сказал он, но голос потерял часть угрозы. — У вас в мире, что не принято мыться?

— Принято, конечно, я же чистая, — возразила она. На самом деле у нее на футболке было пятно, но в остальном она не врала.

Он обвел ее скептическим взглядом. На мгновение задержался на надписи на груди «Кофе — это любовь», а потом его хватка ослабла.

— Почему я понимаю твой язык, хотя буквы мне не знакомы? — спросил он у нее, наконец окончательно отпустив.

Идиотская улыбка и дрожащие колени его уверили в том, что Даша не представляла серьезной угрозы.

Она вздохнула полной грудью, а потом выпалила:

— Мистика.

— Что, мистика? — уточнил орк.

— Ну вы понимаете меня, потому что сработал мистический ритуал, — говорила она задумчиво. — Я хотела решить вопрос с увольнением. И кредиткой. И вообще стать ответственной, но не напрягаясь. И вот провела ритуал, а вместо демона ко мне отправили вас.

— Кто отправил?

Даша начала злиться. Если бы она знала, кто отправил к ней орка, то не стала бы проводить ритуал, обратилась бы к этому решальщику проблем напрямую.

— Откуда мне знать⁈ — буркнула она. — Ты же сказал, что понимаешь мой язык, значит и слово «мистика» тебе известно.

Орк посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. Красные глаза будто сканировали, просвечивали насквозь.

— Ты сумасшедшая, — констатировал он.

— Может быть, — согласилась Даша. — Но вы голый орк в чужом мире, а у нас тут орки не водятся, знаете ли, так что ты в моей власти.

Она ослепительно улыбнулась.

— Я просто убью тебя, — прорычал орк.

По Дашиному телу прошла вибрация, но она вполне спокойно поинтересовалась:

— Зачем?

И вправду? Как вернуть его обратно никто из них не знал.

Таргитай замер.

Он стоял посреди Дашиной гостиной, покрытый мыльной пеной, которая медленно подсыхала и трескалась на его зеленой коже. Его красные глаза блуждали по комнате — по книжным полкам с детективами, по фикусу в горшке, по телевизору, висящему на стене.

— Как… — его голос сел. — Как это вообще возможно?

Даша смотрела на него снизу вверх. Вблизи орк оказался еще больше. Широкие плечи, мощная шея, руки толщиной с ее ногу. Пена стекала по его груди, обнажая рельефные мышцы, и Даша поймала себя на мысли, что разглядывает его уже дольше, чем того требуют обстоятельства.

Орк перехватил ее взгляд.

И Даша увидела это. Совершенно отчетливо. Среди ярости, шока и дезориентации на его зеленой физиономии проступило нечто новое.

Смущение.

Он резко дернул плечом, пытаясь прикрыться рукой, но его ладонь была размером с лопату и закрывала от силы треть того, что Даша уже и так заметила.

Она заметила. О да.

Потому что сквозь пену и зеленую кожу невозможно было не заметить, что природа не обделила сына клана Северных охотников. Даша открыла рот, чтобы сказать что-то остроумное, вроде «ну надо же, а я думала, у орков, как у качков, все маленькое, стереотипы разрушены», но в этот момент во входную дверь настойчиво постучали.

— Даша! — раздался приглушенный голос. — Я знаю, ты дома! Открывай!

Таргитай мгновенно забыл о своем смущении. Его тело напряглось, мышцы закаменели, а глаза сузились.

— Кто это? — прорычал он.

— Сосед! — прошептала Даша в ужасе. — Сосед снизу, дядя Вова! Он вечно жалуется на меня хозяйке квартиры!

Стук повторился.

— У тебя там кто-то есть? Тебе же запретили парней водить! А я слышал мужской голос! И грохот! У меня люстра ходуном ходит!

Даша заметалась по комнате, как муха в банке. Голый, огромный орк стоял посреди зала и его срочно нужно было куда-то деть.

— Тебе нужно спрятаться! — зашипела она, хватая его за запястье. Кожа оказалась горячей и шершавой.

— Я ни от кого не прячусь, — прорычал он, но Даша уже тащила его в сторону.

Это было нелепо. Она — метр шестьдесят в прыжке, он — под два двадцать чистой зеленой массы. Она тянула его за руку, он упирался, пена разлеталась во все стороны, оставляя мокрые разводы на полу. Даша споткнулась о собственную ногу, полетела вперед и приложилась лбом к его лопатке.

— Прости, прости, боже, какой же ты твердый, — бормотала она, отлепляясь. Ее лицо оказалось прямо на уровне его пупка, и она поспешно отшатнулась, потому что еще секунда, и она бы носом уткнулась в то самое, что только что оценивала.

— Женщина, — голос орка звучал странно, с хрипотцой. — Ты что делаешь?

— Прячу тебя! — Даша уже собралась и распахнула дверцу старого платяного шкафа, он ей никогда не нравился. Потому что занимал много места и был глубоким. Но сегодня он казался ей спасением. Внутри можно спрятать одного большого орка.

— Я не полезу, — заявил Таргитай.

Стук повторился.

— Даша, я сейчас полицию вызову, если ты не откроешь сейчас же!

— Полезешь! — прошипела она и толкнула его в грудь.

Толчок не сдвинул орка ни на миллиметр, но он почему-то послушно шагнул внутрь сам. Наверное, потому что Даша смотрела на него таким взглядом, что спорить было себе дороже.

Шкаф был тесным. Очень тесным. Таргитай втиснулся туда плечами, его голова упиралась в верхнюю полку, на которой лежали Дашины шапки и варежки. Он сидел, согнувшись в три погибели, сведя колени вместе, и все равно занимал все пространство. Прямо перед его лицом висели ее платья.

— Сиди тихо, — прошептала Даша, задвигая створку. — Пожалуйста. Ради всего святого. Не выходи. Я сейчас.

Она повернулась и пошла открывать дверь, оставляя за собой мокрые пенные следы и чувствуя, как горит лицо.

«Я только что засунула голого орка в шкаф, — подумала она. — Это самое странное, что происходило в этой квартире. И это при том, что я в ней третий год».

Она открыла дверь.

На пороге стоял дядя Вова. Мужчина лет шестидесяти в трениках и растянутой майке. Его лицо было красным от возмущения, а рука уже была поднята для очередного стука.

— Что за балаган? — начал он, заглядывая Даше за спину. — Что за топот? Что за крики? Ты там что, слонов завела?

— Дядя Вова, извините, пожалуйста, — Даша улыбнулась своей самой невинной улыбкой. — Я просто передвигала мебель.

— Ночью? — взвизгнул сосед. — У меня собеседование с утра, понимаешь? А теперь я не высплюсь!

За все время, что Даша жила в этой квартире, дядя Вова никогда не работал. Она сомневалась, что он дошел бы до собеседования, если бы она его не разбудила. Но она все же хотела смягчить ситуацию, а не усугублять ее. Поэтому сказала:

— Я очень сожалею.

— Сожалеет она! — перебил дядя Вова, тыча в нее пальцем. — Знаю я таких! Молодежь! Ни стыда ни совести! Устроила тут непонятно что!

Даша открыла рот, чтобы снова извиниться, но сосед уже вошел в раж.

— Вызываю полицию, — заявил он, доставая телефон. — Пусть разбираются. Может, у тебя там вообще преступление. Или того хуже — парни!

— Дядя Вова, ну зачем же сразу полиция⁈

— Молчать! — рявкнул он. — Ты мне собеседование испортила, дура безмозглая!

Слово «дура» повисло в воздухе.

Даша сжала губы. Она привыкла. Дядя Вова всегда так с ней разговаривал. Всегда. И она всегда терпела, потому что сосед — это сосед, жаловаться некуда, а переезжать дорого.

Но в этот момент за ее спиной что-то изменилось.

Сначала она почувствовала жар. Как будто кто-то включил обогреватель на полную мощность.

Потом она услышала скрип половиц.

Потом тяжелое, низкое дыхание прямо над своим ухом.

— Повтори, — сказал голос.

Голос, от которого у нее все тело содрогалось.

Даша медленно повернула голову. Таргитай стоял за ее спиной. И его красные глаза смотрели на дядю Вову с таким выражением, от которого у нормального человека должны были подкоситься колени.

— Что ты сказал этой женщине? — прорычал орк.

Дядя Вова поперхнулся. Телефон выпал из его руки, ударился о пол и покатился в сторону. Его лицо из красного стало белым, потом серым, потом приобрело оттенок старой простыни.

— Это… это… — залепетал он, пялясь на зеленого гиганта. — Это что за…

— Я спросил, — Таргитай сделал шаг вперед, отодвигая Дашу в сторону, и дядя Вова отшатнулся к перилам лестничной клетки, — кто дал тебе право повышать голос на беззащитную женщину?

— Беззащитную? — переспросила Даша с иронией, но орк не обратил на нее внимания.

— Еще раз увижу тебя у этой двери, — продолжил Таргитай, и его голос стал тише, отчего сделался только страшнее, — еще раз услышу, что ты сказал хоть одно грубое слово в ее адрес — я лично приду к тебе. И тогда мы уже не буем разговаривать.

Дядя Вова не стал ждать продолжения.

Он развернулся и побежал.

Для человека его комплекции и возраста он двигался с удивительной скоростью. Его тапки шлепали по ступенькам, где-то внизу хлопнула дверь, и наступила тишина.

Даша закрыла дверь.

Прислонилась к ней лбом.

Выдохнула.

— Ты зачем вышел? — спросила она устало. — Я же просила тебя сидеть тихо.

— Он оскорбил тебя, — сказал орк просто, будто это все объясняло.

Даша повернулась к нему.

Она хотела сказать что-то вроде «мне не нужна защита», «ты все испортил», «теперь он вызовет полицию точно, и приедут люди в форме, и увидят тебя, и меня посадят за хранение… кого? орка?».

Но слова застряли в горле.

Потому что она заметила, что орк сделал себе набедренную повязку из ее шторы.

Таргитай обмотал его вокруг бедер, неловко, криво, и теперь выглядел смешно. Тюль почти ничего не скрывал, особенно на свету, и от этого вся сцена становилась еще абсурднее.

Он перехватил ее взгляд и дернул уголком рта.

— Что? — спросил он. — Ты сказала, у вас в мире голым ходить нельзя. Я не хотел нарушать ваши обычаи.

Даша открыла рот.

Закрыла.

— Депозит, — выдохнула она устало. — Мне точно не вернут депозит.

Она вызывала демона, чтобы тот решил ее проблемы, а вместо этого появился орк и создавал новые. С этим нужно было что-то делать.

Ночной дачный поселок спал.

Точнее, он не то чтобы спал, он «вымер». Летом здесь обычно шумно: газонокосилки по выходным, шашлыки, лай собак и крики детей. Но сейчас была глубокая ночь, середина недели и начало сентября, поэтому и казалось, что из всех домов жизнь ушла окончательно и бесповоротно.

Только одно окно горело.

Даша подошла к калитке, толкнула ее. Не заперто. Ленка вечно открытой ее оставляла. Даша прошептала:

— Мы на месте.

Таргитай остановился за ее спиной. Он дышал ровно, даже не запыхался, хотя только что проделал путь, в который Даша до сих пор поверить не могла.

Пока она ехала в электричке, он бежал следом.

Это была самая безумная поездка в ее жизни. Даша сидела у окна, сжимая билет в потной руке, а за стеклом, в темноте, среди берез и столбов ЛЭП, мелькала огромная зеленая тень. Таргитай держался на уровне вагона, перепрыгивал канавы, огибал деревья и ни разу не отстал.

Кондукторша, проверяя билеты, ничего не заметила. Еще бы. Никто не ждет, что за его электричкой бежит голый орк со шторой на плече, которую он, к счастью, уже вернул на бедра.

Даша поднялась на крыльцо и постучала.

За дверью послышался топот, потом шепот: «Кого это принесло в два часа ночи, блин», потом лязг замка.

Дверь открылась.

Ленка стояла на пороге в растянутой футболке и в шортах с оленями. Ее рыжие волосы торчали во все стороны, один глаз щурился, второй был еще закрыт.

— Даша? — пробормотала она, протирая глаза. — Который час? Ты почему здесь?

— Лен, — сказала Даша голосом человека, который перестал удивляться чему-либо в принципе. — Не пугайся только.

— Мне вчера начальник сказал, что премии не будет. Меня больше ничего не способно напугать, — заявила она.

Даша шагнула в сторону.

И Ленка увидела Таргитая.

Он стоял на дорожке, подсвеченный луной. Зеленый, огромный, в набедренной повязке из шторы, с лицом орка, который готов к любым неприятностям, но не к тому, что его будут разглядывать.

Ленка замерла.

Медленно, очень медленно перевела взгляд с орка на Дашу.

— Это… — начала она. Запнулась. Сглотнула. — Даш, а это… что?

Она отказывалась понимать, что перед ней живое существо.

— Лен, это Таргитай.

— Таргит… боже, какое имя. Он что, из твоей конторы?

— Он орк, — сказала Даша. — Я вызывала демона, а пришел он. Его из бани вырвало и переместило в наш мир.

Ленка открыла рот. Закрыла. Посмотрела на небо, будто ожидала, что оттуда придет ответ или хотя бы объяснение, почему это происходит именно с ней в два часа ночи.

— Ладно, — сказала она наконец. — Заходите. Только вытрите ноги. И… он тоже.

Они вошли.

Дача была маленькой, деревянной, внутри пахло деревом, старой мебелью и укропом. Ленка провела их на кухню, включила свет, и в этот момент Таргитай задел головой люстру. Та закачалась, Ленка взвизгнула, Даша привычно закатила глаза.

— Я сейчас, — сказала Ленка, выбегая в спальню. — У меня тут кое-что есть.

Она вернулась через минуту с охапкой одежды. Джинсы, клетчатая рубашка, старая майка, какие-то шорты.

— Это отцовское, — объяснила она, протягивая вещи Таргитаю. — Он раньше был… ну… крупным. Потом ему мать угрожать разводом начала, так он быстренько и похудел. А вещи остались.

Таргитай взял одежду. Посмотрел на джинсы с сомнением, потом на свою ногу, потом снова на джинсы.

— Это не налезет, — сказал он с убийственной уверенностью.

— А ты попробуй, — фыркнула Ленка. — Других вариантов нет. Если хочешь, можешь, конечно, в тюле дальше ходить, но скажу по секрету, — ее голос перешел на заговорщический шепот, — она не помогает.

Орк мгновенно удалился в коридор. Слышно было, как он кряхтит, что-то бормочет и ругается на земную портняжную промышленность.

Через пять минут он вернулся.

Джинсы были на нем. Они оказались впритык, каждое движение отдавалось треском швов. В талии маловато, в бедрах внатяг, штанины не доставали до лодыжек сантиметров на десять. Рубашка, слава богам, оказалась свободнее, но пуговицы на груди расходились, открывая полоску зеленой кожи.

Ленка оглядела результат.

— Сойдет. Если не дышать и не двигаться, — протянула она.

— И все равно спасибо тебе, женщина, — сказал Таргитай серьезно.

Ленка с Дашей переглянулись и прыснули.

— Что? — нахмурился он.

Даша хлопнула его по спине, призывая пройти дальше на кухню:

— Ничего, смешной ты просто.

— Я не смешной.

Ленка уже порхала по кухне, готовя чай. За столом размышления всегда лучше идут. Они уселись на кухне. Ленка включила чайник, достала печенье, три кружки, плеснула заварку. Таргитай сел на табуретку, которая жалобно скрипнула, но героически выдержала его вес.

— Так, — сказала Ленка, обхватывая кружку руками и глядя на Дашу. — Рассказывай. С самого начала. Только не пропускай самого важного, а то знаю я, как ты истории рассказываешь.

Даша выдохнула и начала:

— Понимаешь, на работе завал, меня хотят уволить, кредитка горит, я купила билеты на концерт и поняла, что если меня выгонят, я эти билеты даже перепродать не успею. И я нашла в интернете книгу. По демонологии. Купила у одной ведьмы. Тёмная_ведьма_из_мрачного_Курска_87.

Ленка поперхнулась чаем.

— Ты серьезно? Ты купила книгу у кого-то с таким ником?

— У нее были хорошие отзывы! — возразила Даша. — Пять звезд, и один человек написал: «Книга помогла мне наладить отношения с мужем, спасибо, теперь он меня не бьет».

— Это была его жена или он сам? — уточнила Ленка скептически.

— Не знаю! Я не вчитывалась! Мне нужно было срочно решить проблему и я просто купила книгу. — Даша закрыла лицо руками. — Короче, я провела ритуал с солью и свечами, сочинила заклинание на ходу, чихнула, кашлянула, опрокинула свечу, но вместо демона появился он.

Она кивнула на Таргитая.

Орк сидел молча, отпивая чай маленькими глотками и разглядывая кружку так, будто это был артефакт неведомой цивилизации.

— Я был в бане, — сказал он. — Мылся.

Ленка посмотрела на Дашу.

— Он был в мыле, — подтвердила та. — Голый. Появился прямо в центре гостиной.

— Хорошо, что все пошло не по плану и ты все же не продала душу, — пробормотала Ленка.

— Ну я не прям душу же хотела продать, а всего три года жизни, — возразила Даша, — и те с конца.

— Многим лучше, — тем же недовольным тоном буркнула Ленка, — думать-то надо было прежде, чем в такую заварушку ввязываться. Тебе ведь повезло, что этот из круга вылез, — она указала на Таргитая, — смотри какой мирный.

— Ой, вот не надо меня осуждать, — обиделась Даша, складывая руки на груди.

— С тех пор, как умерли твои родители, ты живешь одним днем.

На кухне повисло тяжелое молчание.

— Прости, — прошептала Ленка, — я всего лишь хочу сказать, что так нельзя. Тебе нужно собраться, пока твоя жизнь не развалилась окончательно.

Даша молчала и смотрела в окно.

Таргитай поставил кружку на стол.

— Я хочу вернуться, — сказал он просто. — У меня там дом.

— Ты его призвала. Значит, ты его и отправляй назад, — произнесла Ленка просто.

Даша открыла рот, чтобы что-то сказать, и замерла.

Потому что она понятия не имела, как это сделать.

В книге, которую она купила, было написано про вызов. Про изгнание — ни слова. Вообще ничего. Последняя страница обрывалась на середине предложения, а после шли какие-то рецепты травяных сборов от геморроя.

— Я не знаю, — призналась она. — В книге нет инструкции.

Ленка нахмурилась.

— То есть ты умеешь вызывать, но не умеешь выгонять?

— Думала, что демон сам уйдет! Ну, когда я получу то, что хотела!

— Но он не демон, — напомнила Ленка.

— Это не важно! — Даша стукнула кулаком по столу, отчего кружки подпрыгнули. — Важно то, что он попал сюда и надо отправить его обратно. А раз есть вход, то есть и выход!

Таргитай вздохнул и философски выдал:

— Кажется, в этом мире все сумасшедшие.

И тут лицо Ленки медленно прояснилось, как будто внутри включилась лампочка.

— Погодите, — сказала она. — Ты сказала, купила книгу у ведьмы. В интернете. Она продает, наверное, не только книги. Может, и ритуалы обратные знает. Нужно с ней связаться и все выяснить.

Даша посмотрела на нее.

Ленка посмотрела на Дашу.

Таргитай переводил взгляд с одной на другую, не понимая, почему они замолчали.

— Тёмная_ведьма_из_мрачного_Курска_87, — медленно произнесла Даша. — Я ей писала перед покупкой. Спрашивала, точно ли книга рабочая. Она ответила: «Клянусь могилой моей бабки, если не поможет — верну деньги».

— И что, помогла? — скептически спросила Ленка, кивая на орка.

Даша замялась.

— Ну… технически… проблема с увольнением больше не проблема, потому что это теперь далеко не самое страшное, — она покосилась на Таргитая. — а соседа я теперь не боюсь.

— А кредитка?

— Пока еще минус, — признала Даша. — Но я надеюсь на лучшее.

Таргитай отодвинул кружку.

— Значит, так, — сказал он, складывая руки на груди. Рубашка угрожающе затрещала, но выдержала. — Завтра утром ты пишешь этой своей курской ведьме. Узнаешь, как меня вернуть. Потому что я, знаешь ли, не намерен торчать в мире, — он покосился на окно, — где даже луна какая-то неправильная.

Даша хотела возразить, но осеклась.

Он не требовал ничего несправедливого.

Она его вызвала, она его и отправит обратно.

А для начала — найдет ту ведьму, что продала ей книгу, и вежливо, но твердо попросит дальнейших инструкций.

— Ладно, — кивнула она. — Завтра с утра пишу Темной_ведьме_из_мрачного_Курска_87.

Ленка допила чай.

— А спать сегодня будем? — спросила она. — Или продолжим обсуждать экзистенциальный кризис зеленого великана на моей кухне?

Таргитай встал, и табуретка облегченно вздохнула.

— Я посплю на веранде, — сказал он. — Слишком велик для ваших кроватей.

И вышел, пригибаясь в дверях.

Даша и Ленка остались вдвоем.

— Даш, — тихо спросила Ленка. — А он… ну… как? Ты его в прозрачной шторе сюда привезла, поэтому я не могу проигнорировать увиденное.

Даша покраснела так, что могла бы конкурировать с красными глазами Таргитая.

— Не знаю, о чем ты, — сказала она, сбегая с кухни.

Чердак у Ленки был особенным.

С покатыми стенами, старым диваном, который помнил еще советские времена, и круглым окном, в которое всегда было видно небо. Ленка называла это место «штабом», а Даша — убежищем.

Сюда она забиралась каждый раз, когда приезжала на дачу. Сначала ее туда отправляли, потому что спать больше было негде, а потом она уже знала, что спать будет именно здесь.

Даша вдохнула знакомый запах. Он казался ей единственным постоянным в жизни, которая последний год шла кувырком. Свет включать не стала. Луны за окном хватало, чтобы разглядеть диван, плед, стопку журналов на полу и старый торшер, который уже три года никто не чинил.

Даша села на диван, обхватила колени руками и уставилась в пол.

Слова Ленки все еще звенели в ушах.

«С тех пор, как умерли твои родители, ты живешь одним днем».

Не то чтобы Ленка сказала что-то новое. Даша и сама это знала. Но когда правду произносят вслух, она почему-то становится тяжелее. Как будто до этого она лежала где-то внутри, свернувшись калачиком, а теперь распрямилась и заняла все свободное место.

Год.

Всего год прошел с того звонка. С того голоса в трубке, который сказал: «Произошла авария». С той бесконечной дороги в больницу, которую она не запомнила, потому что плакала так сильно, что мир превратился в размытое пятно.

А потом были похороны. И много лиц. И тетя из Саратова, которая сказала: «Ну что ж ты теперь, девочка, одна осталась». Сказала так, будто это Даша выбрала остаться одной.

Ей было двадцать.

Возраст, когда родители еще нужны. Когда звонишь маме, чтобы спросить, как варить гречку. Когда папа должен учить менять колесо, даже если ты не собираешься этого делать никогда. Когда ты имеешь право быть глупой, ошибаться, брать кредиты на концерты и верить, что если что-то пойдет не так — всегда есть к кому прийти.

А у Даши такой возможности позвонить кому-то больше не было.

Ленка — подруга. Лучшая. Но Ленка — это не мама. Ленка сама по уши в своих проблемах. И Ленка права: Даша живет одним днем. Потому что если начать думать о завтрашнем — там такая черная дыра, что она боится в нее провалиться.

Даша подняла голову.

В круглом окне виднелось небо. Звезд здесь было больше, чем в Москве. Настоящих, ярких, будто кто-то рассыпал по бархату горсть блесток.

Она встала и подошла к маленькой двери, которая вела на балкон.

Балкон был ужасным. Ленка сто раз обещала его заделать, заколотить, закрыть доступ, потому что держался он на честном слове, ржавых гвоздях и молитвах. Перила шатались, доски прогнили, а когда наступала нога, вся конструкция издавала такой жалобный стон, что казалось, будто балкон умоляет о пощаде.

Даша все равно вышла.

Осторожно, на цыпочках, стараясь дышать через раз, она прижалась спиной к косяку и посмотрела вверх. Ветер трепал ее волосы. Но было хорошо, сентябрь в этом году выдался ласковым.

— Не грусти, скоро уже избавишься от меня, — раздался голос снизу.

Даша вздрогнула так сильно, что балкон жалобно скрипнул, и она вцепилась в косяк, как утопающий в спасательный круг.

— Господи! — выдохнула она, прижимая руку к сердцу. — Ты меня чуть не убил! Я думала, ты храпишь уже!

Она посмотрела вниз.

Таргитай сидел на ступеньках крыльца. В тесных джинсах, расстегнутой рубашке и с таким видом, будто он здесь всегда и жил. Его красные глаза смотрели куда-то вдаль, на лес, на поле, на звезды.

— Там душно, — сказал он просто. — А здесь ветер. Дышится легко.

Даша не знала, что ответить. Она все еще пыталась восстановить дыхание после испуга.

— И как долго ты здесь сидишь?

— Давно. — Орк повернул голову и посмотрел на нее снизу вверх. — Слышал, как ты поднималась. Думал, ляжешь спать. А ты вышла.

Он отвел взгляд. Снова уставился на звезды. И Даша вдруг поняла, что он не смотрит на нее не потому, что ему неинтересно, а потому, что дает ей пространство. Не лезет. Не спрашивает. Просто сидит рядом. Ну, почти рядом — снизу.

Даша закусила губу.

Ей стало неловко. Не потому, что он сказал что-то неправильное. А потому, что он подумал, будто грустит она из-за него. Из-за того, что он застрял в этом мире. Из-за необходимости его отправлять назад.

— Это не из-за тебя я грущу, — сказала она быстро, почти выпалила. — Ленка просто случайно напомнила о кое-чем. Она не специально, она просто переживает. Но теперь настроение — вот, — она развела руками, — плохое.

Таргитай молчал.

Даша продолжила, потому что пауза начала давить:

— У нас вообще с ней так. Она может ляпнуть, а потом переживает. Но не извиняется, потому что считает, что правду говорить полезно. Может, и полезно. Только от этого не легче.

— Ты про родителей? — спросил орк.

Голос у него был низкий, ровный.

Даша кивнула.

Потом поняла, что в темноте он может не увидеть, и сказала:

— Да.

— Давно?

Даша посмотрела на свои руки. Они дрожали.

— Год уже как. Мне только двадцать исполнилось. И вот… перед днем рождения меня накрывает потихоньку. — Она усмехнулась собственным словам. — Прямо как волна. Или как одеяло. Не знаю, как объяснить.

Орк медленно повторил, растягивая слово, будто пробовал его на вкус:

— На-кры-ва-ет.

Даша улыбнулась. Невольно.

— Это как крышкой, что ли? — уточнил Таргитай, и в его голосе проступило искреннее любопытство.

Он повернулся к ней всем корпусом, и даже в темноте было видно, как его зеленое лицо выражает сосредоточенность.

— Да, — сказала Даша, и улыбка стала шире. — Похоже. Только тоской.

Таргитай нахмурился. Подумал. Потом изрек с такой серьезностью, что Даша едва не рассмеялась в голос:

— Значит, душа есть. Только бездушных никогда не на-кры-ва-ет.

Слова были такими простыми, почти детскими. И такими правильными. Она не знала, что на это ответить. Ей вдруг стало легче от того, что он понял.

— Ты даже не представляешь, как ты это сейчас сказал, — тихо произнесла она. — Спасибо.

— За что? — искренне удивился орк.

— За то, что поверил в мою душу, — усмехнулась Даша. — А то я уже начала сомневаться.

Она вон продать ее собиралась несколько часов назад за ненадобностью, а тут ей почти комплименты вдруг делали. Дашу это смущало.

Таргитай же пожал плечами. Швы на рубашке жалобно скрипнули.

— Я воинов хоронил. У тех, у кого души не было, глаза после смерти пустыми оставались. А у тебя глаза, — он запнулся, подбирая слово, — живые. Даже когда грустные. Я по ним и понял, что ты не злой дух.

Даша вдруг подумала, что разговор куда-то сворачивает. В сторону, которая заставляет ее сердце биться быстрее. Это было странное чувство. Не страшное. Но такое, от которого ее щеки краснели, а мысли мутились.

— Так и что? — спросила она, чтобы сбросить напряжение. — Тебя когда накрывает?

Вопрос вырвался раньше, чем она поняла, что спрашивает. Обычно люди не задают такие вопросы. Слишком личное. Люди говорят про погоду, про работу, про то, что завтра собираются делать.

Но Таргитай не был обычным человеком.

И он ответил.

Без тени шутки, без попытки свернуть или приукрасить. Его голос стал тише, глубже, будто каждое слово приходилось вытаскивать из самой дальней части его души.

— Каждую ночь вижу лица погибших в бою товарищей. — Он помолчал. — Из-за этого спать сложно.

Даша перестала улыбаться.

Внутри что-то оборвалось, ухнуло вниз, и стало так стыдно, как будто она нашкодила. Только что она шутила про «накрывает», превращая свою печаль в нечто почти легкомысленное. А он сказал правду. Настоящую. Без прикрас и иронии.

— Мне очень жаль, — выдохнула Даша. И правда почувствовала, что жаль. Не из вежливости. По-настоящему.

Орк посмотрел на нее.

Его красные глаза в темноте казались двумя угольками. Но не злыми. Уставшими.

— Ничего, — сказал он, и его голос снова стал обычным. Ровным, почти спокойным. — Сегодня-то я твое лицо увидел перед сном. Спать буду крепко.

Даша моргнула.

Сердце сделало кульбит, потом еще один, а потом, кажется, попыталось выпрыгнуть через горло.

Что он сказал?

«Сегодня я твое лицо увидел».

Это прозвучало так двусмысленно. Так, будто в любовном романе герой признается, что думает о героине. Даша почувствовала, как щеки заполыхали, хотя на улице было свежо.

Но она знала.

Она понимала.

Он имел в виду ровно то, что сказал. Не больше. Таргитай был орком. Воином, который хоронил товарищей и каждую ночь видел их мертвые лица. И сегодня он увидел другое лицо. Живое. Грустное, но живое. И, может быть, это вытеснило хотя бы на несколько часов те страшные образы.

Даша поняла это.

Но все равно смутилась.

— Спокойной ночи, — выпалила она и, не дожидаясь ответа, шагнула обратно под крышу.

Балкон жалобно скрипнул.

Даша закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной, чувствуя, как колотится сердце.

Таргитай не ответил.

Она стояла, слушая, как ветер играет с жестяным козырьком, и думала о том, что этот странный, зеленый орк сказал ей откровенностей за одну минуту больше, чем некоторые люди за всю жизнь выдают.

А потом она подошла к дивану, натянула плед до подбородка и долго смотрела в потолок, прежде чем глаза закрылись сами собой.

Таргитай остался сидеть на крыльце.

Смотрел на маленький балкончик, который, казалось, держался на честном слове, и думал о том, что в этом мире, где все казалось неправильным, одна вещь была такой же, как дома.

Звезды.

И еще одно лицо, которое он сегодня увидел.

Орк не умел подбирать красивые слова. Не умел говорить о чувствах. Но он знал одно: если душа болит, значит, она есть.

У девчонки она точно была.

Удивительно, но сегодня он действительно чувствовал, что спать будет крепко.

Утро наступило слишком рано.

Даша это поняла, когда телефон завибрировал в седьмой раз, а она все еще пыталась убедить себя, что тот странный зеленый мужчина на крыльце ей приснился. Но нет. Плед пах деревом и почему-то хвоей, под глазами залегли синяки, а в голове пульсировало ровно в такт словам: «Ты его призвала — ты его и отправляй обратно».

Она кое-как скатилась с дивана, на ощупь нашла джинсы, футболку и поняла, что у нее нет времени на душ. И нет сил. И нет желания.

Ленка уже уехала. На кухне осталась записка: «Кофе в термосе. Бутер в холодильнике. Если сожрешь мои шоколадки — убью. p.s. Зеленый друг спит на веранде, храпит так, что стекла дрожат. Удачи на работе».

Таргитай действительно спал. Даша выглянула в окно, орк лежал на дощатом полу, подложив под голову сложенную куртку (наверное взял первую под руку попавшуюся), и его зеленое лицо во сне казалось почти безобидным. Почти. Потому что клыки все равно торчали.

Даша не стала его будить. Написала вторую записку: «Ушла на работу. Не поджигай дачу. Не пугай соседей. Если кто-то придет, позовет, постучится — прячься. П. С. Ничего не трогай, я пожертвую тебе свой бутерброд, на этом все. Вечером привезу еду. Надеюсь, орки не умирают от голода за один день».

Она положила записку на перила и потопала до электрички.

Офис встретил ее кондиционером на полную мощность, запахом перегоревшего кофе и паникой.

Отдел контента располагался в углу, заставленном фикусами, которые, казалось, тоже страдали от депрессии. Даша пробралась к своему столу, уронила сумку, села в кресло и уставилась в монитор.

Экран горел приветствием «Доброе утро, Даша!» Такое же жизнерадостное, что раздражало.

— Доброе утро, — пробормотала она и подвинула к себе клавиатуру.

На столе уже лежала распечатка. Техническое задание. Сорок семь страниц убористым шрифтом. Отдел продвижения прислал правки еще вчера, и их нужно было согласовать до обеда. Иначе проект «Северное сияние» (тот самый провальный) окончательно превратится в черную дыру, которая поглотит всех, кто к нему прикоснется.

Даша открыла документ.

Пролистала первые пять страниц.

Ничего не поняла.

Пролистала еще десять.

— Тут написано «интегрировать кросс-функциональные метрики», — прошептала она, глядя в потолок. — Что это вообще значит? Они в курсе, что я картинки красивые делать должна для соцсетей?

Никто не ответил. Соседний стол пустовал. Контент-менеджер Коля на больничном уже вторую неделю. Даша думала, что ее еще не уволили только по этой причине. Получалось, что вся стабильность ее жизни держалась на том, что мужчины не могут пережить температуру тридцать семь и один.

Она откинулась на спинку стула.

Вчера, в это же время, она всерьез обдумывала, стоит ли отдавать три года жизни из конца.

А сегодня она сидит в офисе и листает ТЗ.

— Какой ироничный поворот, — сказала Даша. — Я вызывала демона, чтобы он решил мои проблемы. А вместо этого я должна согласовать кросс-функциональные метрики, так еще и на веранде у подруги на даче спит орк, который меня не просто не избавил от проблем, а только создал новые. Да уж.

Она хихикнула. Потом замерла. Потом оглянулась — не слышал ли кто.

К счастью, все были заняты своими экзистенциальными кризисами. Или работой. Но Даша не верила, что хоть кто-то в их офисе работал в полную силу.

Она снова уставилась в документ.

Ей нужно было написать комментарии к каждому пункту. Сорок семь страниц. До обеда. А она не выспалась. Еще и после разговора на крыльце долго ворочалась. Смотрела в потолок и думала о красных глазах, о низком голосе, о том, как он сказал: «Сегодня я твое лицо увидел».

И от этих мыслей внутри становилось тепло и как-то странно. Даша задумалась: «Интересно, каково это встречаться с орком?»

— Даша! — окликнули ее откуда-то слева.

Она вздрогнула и чуть не скинула кружку с остатками вчерашнего чая.

Начальница отдела продвижения, Светлана Юрьевна, стояла в трех метрах, подбоченившись. Женщина со взглядом «я вас всех тут уволю», который плавил сталь.

— Ты ТЗ посмотрела?

— Да, Светлана Юрьевна, — бодро соврала Даша. — Почти.

— «Почти» не считается. Через два часа у нас созвон с заказчиком. Твои правки должны быть готовы.

— Будут.

Светлана Юрьевна посмотрела на нее так, будто видела насквозь. И, возможно, видела. Потому что добавила:

— Надеюсь, ты не подведешь. Проект «Северное сияние» — это последний шанс показать, что мы можем работать без косяков. Иначе…

Она не договорила. Но Даша и так поняла.

«Иначе уволю».

Она сжала губы и вернулась к ТЗ.

Сорок семь страниц. Правки. Маркетинговые метрики. KPI. ROI. Какие-то еще страшные буквы, от которых у Даши начинала кружиться голова. Она не была маркетологом. Она была контент-менеджером. Она писала тексты. Ну, точнее, она должна была писать тексты, но последние две недели только и делала, что согласовывала чьи-то правки, которые никто не читал. И картиночки! Про красивые картиночки вообще все в этом офисе забыли!

Пальцы замерли над клавиатурой.

Она посмотрела в окно. За стеклом было серое московское утро. Люди спешили по своим делам. Кто-то на работу, кто-то с работы, кто-то за кофе. И никто из них не знал, что в девятиэтажке на окраине ночью призывали орка.

— Это самый странный рабочий день в моей жизни, — прошептала Даша.

Она сделала глоток кофе из термоса. Ленка заварила хороший. Горький, крепкий, с корицей. Кофе ударил в голову, и Даша наконец смогла сосредоточиться на первом пункте ТЗ.

«1. Определить целевую аудиторию для интеграции контент-стратегии в рамках продвижения продукта „Северное сияние“ с фокусом на молодых специалистов…»

Она вздохнула и начала печатать комментарий:

«Целевая аудитория: люди, которые не спят ночами, потому что у них в гостиной материализуются голые орки. В целом, сегмент узкий, но лояльный».

Написала. Посмотрела. Стерла.

— Не пойдет, — сказала она себе.

Написала заново, нормально. Сухо, официально, с цифрами и ссылками на прошлые кампании. Получилось скучно, но, наверное, правильно.

Она перешла ко второму пункту.

И в этот момент телефон завибрировал.

На экране высветилось уведомление от «Тёмная_ведьма_из_мрачного_Курска_87».

Даша чуть не выронила трубку.

Дрожащими пальцами разблокировала экран. Открыла сообщение.

«Приветствую, странница! — гласил текст. — Я получила твое послание. Демон не пришел? Ошибка в ритуале. Такое бывает, если перепутать полынь со зверобоем. Или если чихнуть во время инвокации. Или если соль йодированная. Или если свечи дешевые. В общем, много факторов. Но ты не переживай! Меня зовут Вера. Я профессиональная ведьма, стаж 8 лет. Решаю проблемы любой сложности. Книги, амулеты, ритуалы, диагностика, чистка кармы, снятие порчи и венца безбрачия. Даже демонов изгоняю. Правда, платно. Но для тебя — скидка, так как ты моя клиентка. Напиши, что у тебя за демон?»

Даша перечитала сообщение три раза.

Потом набрала ответ. Стерла. Набрала заново. Снова стерла.

Пальцы дрожали.

Она посмотрела по сторонам. Никто не смотрел. Светлана Юрьевна ушла в переговорную. Остальные коллеги уткнулись в мониторы, спасая свои проекты.

Даша глубоко вздохнула и напечатала:

«У меня не демон. У меня орк. Зеленый. Огромный. Вырванный из бани. Как его отправить обратно? Помогите, пожалуйста. Я заплачу. Только быстро, потому что он спит на веранде у подруги, а у меня работы много, я не могу за ним следить. Спасибо».

Конечно, на счет оплаты Даша соврала. У нее почти не осталось денег. Но она решила, что как-нибудь договориться с ведьмой.

Она отправила сообщение.

Ответ пришел почти сразу.

«Орк⁈ — написала Вера. — Ого. У меня таких случаев не было. Обычно приходят бесы или мелкие демоны. А тут орк. Солидный экземпляр. Это интересно. Но я думаю, что справлюсь. Мне нужно увидеть его. Приезжай ко мне завтра в Курск. Адрес скину. Деньги — половина сейчас, половина после. Идет?»*

Даша выдохнула. Последние четыре тысячи тратить на орка…

Выдохнула так, будто не дышала всю минуту.

Потом набрала:

«Идет. Скидывайте адрес. Приедем».

Даша убрала телефон.

Посмотрела на ТЗ.

Сорок семь страниц. Кофе остыл. Руки все еще дрожали.

— Завтра в Курск, — прошептала она. — С орком. К ведьме. Которая торгует книжками.

Она закрыла документ, открыла заново и наконец начала работать всерьез. Потому что если она не согласует это ТЗ до обеда, ее уволят. А если ее уволят, она не сможет заплатить ведьме. А если не заплатит ведьме, то орк останется на веранде у Ленки навсегда.

Ленка ее убьет.

Так что Даша работала. Быстро, сосредоточенно, почти профессионально.

Впервые за последний год с таким вовлечением.

В девять утра Даша уже сидела за рулем.

Арендованный минивэн оказался серым, поцарапанным и пахло в нем чужими людьми и дешевым освежителем воздуха «Лимонная свежесть». Даша ненавидела этот запах. Но выбора не было. Обычная легковушка не вместила бы орка, даже если бы он сложился пополам.

Таргитай занял все пространство за ней. Головой упирался в потолок. Колени согнуты. Пристегнуться он не мог, потому что минивен грузовой, а на переднее сиденье Даша бы его посадить не рискнула. Поэтому она махнула рукой: «Ладно, если врежемся, он выживет, а машине — нет».

— Ты уверена, что эта твоя ведьма существует? — спросил орк, когда они выехали на трассу.

— У нее восемь лет стажа и положительные отзывы, — отрезала Даша, хотя сама в успех слабо верила. Но не сидеть же теперь сложа руки⁈

Она бросила взгляд в зеркало заднего вида. Таргитай сидел, сложив руки на груди, и смотрел в окно на мелькающие березы.

— Слушай, — сказала Даша, возвращая взгляд на дорогу. — Давай обговорим инструкцию на случай, если нас остановят.

— Кто остановит?

— ГАИ. Ну… дорожная стража. Люди в форме. Они проверяют документы у водителей и смотрят, кто едет в машине.

Таргитай нахмурился.

— И что им нельзя показывать?

— Тебя, — прямо сказала Даша. — Им нельзя показывать тебя. Потому что у нас в мире орков не бывает. Если они тебя увидят, они очень удивятся. И начнут задавать вопросы. А у меня нет ответов.

— Тогда скажи, что я, — орк замялся, подбирая слово, — гример? Актер?

Даша удивленно моргнула.

— Откуда ты знаешь слова «гример» и «актер»?

— Ленка вчера включила какой-то ящик с движущимися картинками. Там были люди, которые разыгрывали чужую жизнь. Она сказала, это называется «кино».

— Телевизор, — поправила Даша. — И да, это хорошая идея. Скажем, что ты гример, который загримировался под орка и теперь едет на съемки. Только сиди молча и не двигайся. И не сверкай глазами.

— Они светятся?

— Когда ты злишься — да. А ты, скорее всего, разозлишься, если тебя начнут допрашивать.

Таргитай задумался. Потом кивнул:

— Я попробую не злиться. Но если они скажут что-то обидное… У вас в мире почему-то часто оскорбляют женщин. Наверное, потому что здесь вы дохлячки.

— Никто ничего не скажет, — быстро перебила Даша. — Потому что нас не остановят. Мы тихо и мирно доедем до Курска, встретимся с Верой, она проведет ритуал, и ты отправишься домой.

Она сжала руль.

Самым сложным в этом плане оказались деньги. У Даши их не было. Вновь Ленка выручила.

Четыре тысячи. Этого хватило бы на бензин в один конец. Или на еду. Или на часть гонорара ведьмы.

Но не на всё сразу.

Ленка выслушала Дашин план про Курск и предложила помощь еще до того, как ту попросили.

— Сколько надо?

— Лен, я не могу…

— Даша у нас орк спит на веранде, — перебила подруга. — Так сколько?

Даша сглотнула:

— На аренду машины, бензин, ведьме и на обратную дорогу.

Ленка молча залезла в телефон и перевела пятнадцать тысяч.

— Сдачу привезешь обратно, — сказала она. — И сувенир из Курска. Магнитик.

Даша смотрела на уведомление о переводе и чувствовала, как к горлу подступает ком.

— Лен, я верну. Я правда верну.

— Знаю, — Ленка отхлебнула чай, — но если ты еще раз попытаешься продать душу или три года жизни вместо того, чтобы просто попросить помощи, я тебя убью. Сама. Мне даже орк не понадобится.

Даша тогда рассмеялась. Но смех вышел дрожащим.

Сейчас, за рулем минивэна, она вспоминала этот разговор и чувствовала, как щиплет глаза.

Ей было стыдно.

Стыдно, что Ленка снова ее выручила. Стыдно, что она вообще ввязалась в эту историю. Стыдно, что вместо того, чтобы решить свои проблемы, она создала новые — и теперь втянула в них лучшую подругу. Ленка не должна была платить за ее глупость. Ленка копила на новый ноутбук.

— Женщина, — голос Таргитая вырвал ее из мыслей. — Ты плачешь?

— Нет, — соврала Даша и шмыгнула носом. — Сядь нормально.

— Я сижу нормально.

— Ты сидишь так, что у меня зеркало заднего вида показывает только твою голову. Я не вижу, что сзади.

Орк вздохнул и чуть сместился вбок. Зеркало теперь показывало его плечо.

— Лучше? — спросил он.

— Это невыносимо, — пробормотала Даша. Но улыбнулась.

Они ехали уже три часа, когда живот Даши заурчал так громко, что Таргитай повернул голову.

— Ты голодна, — констатировал он.

— Немного.

— Я могу здесь охотиться? Здесь же водятся звери?

— Здесь водятся звери, наверное, — по пунктам стала отвечать Даша, — но ты не можешь здесь охотиться. Для этого нужно специальное разрешение. И еще тебя так заметят. Так что я куплю еду на заправке, а ты просто посидишь в машине и не будешь высовываться.

Он подался вперед и машина качнулась:

— Но у тебя же не было денег, я слышал.

— Сиди смирно! — завопила Даша в испуге от того, что автомобиль накренился. — Ты весишь под двести килограмм. Если будешь делать резкие движения, мы перевернемся.

Таргитай посмотрел на нее с таким выражением, будто она только что объявила, что земля плоская.

— Твой мир очень неудобный, — сказал он.

— Я в курсе. — Даша свернула на заправку. — Что ты хочешь поесть?

— Мясо.

— Понятно, — протянула она, мысленно прикидывая, во сколько ей это обойдется.

Она заглушила двигатель, достала из бардачка кепку и солнцезащитные очки.

— Ты что делаешь? — спросил орк.

— Маскируюсь. Мало ли, камеры.

— Камеры?

— Приборы, которые снимают людей. Потом эти записи могут посмотреть другие люди.

Таргитай посмотрел на здание заправки, потом на Дашу.

— В моем мире, если кто-то хочет на тебя посмотреть, он просто смотрит.

— Да, у вас там все просто, — согласилась она. Даша открыла дверь. — Я быстро. Сиди тихо. И ничего не трогай.

— Что я могу тронуть?

— Не знаю. Ручку. Кнопку. Вот эту штуку, — она показала на рычаг коробки передач, — не нажимай на нее.

— Зачем она?

— Это не важно. Не нажимай. Я скоро.

Она выскочила из машины и почти бегом направилась к магазину.

Внутри пахло кофе, пирожками и резиной. Даша схватила две бутылки воды, пару сэндвичей, шоколадку для себя и три упаковки с вяленым мясом для орка. Продавщица посмотрела на Дашу равнодушно и молча пробила товар.

Она вернулась к машине, села на водительское сиденье и выдохнула.

— Никто не подходил? — спросила она, открывая пакет.

— Нет. — Таргитай взял предложенную упаковку мяса, поднес к носу, понюхал. — А что у вас не сезон? Только вяленное мясо есть?

Даша не поняла вопрос:

— Что не так с вяленным мясом?

— Ну тепло же еще, — объяснял Таргитай, — а это заготовка на зиму.

— Тебе сырое нужно было принести?

Он пожал плечами:

— Если на вертеле не было, то и сырое сойдет.

Даша думала про себя: «Какой еще вертел на заправке?» Сама она распечатала сэндвич. Когда еда поступила в желудок, то напряжение дня начало потихоньку отступать. Даша с любопытством посматривала на орка. Он казался спокойным и достаточно надежным. Было в лице у него что-то такое, отчего было ясно, что он никогда не обманывает.

— Слушай… Я хотела спросить.

— Спрашивай.

Она прожевала, запила водой, собралась с духом.

— А чего ты обратно так рвешься? Неужели не интересно в другом мире пожить? Это же так любопытно! Представь, как мало кому выпадает такой шанс, а ты вон мир посмотрел.

Она повернулась к нему. Он сидел, держа вскрытую упаковку в огромных руках, и смотрел куда-то в лобовое стекло. — Даша добавила тише: — Или тебя там жена и дети ждут?

Таргитай покачал головой, посмотрев на Дашу. Она отвела взгляд в окно.

— Нет жены и детей, — сказал он ровно. — Я же воевал много. А потом как-то привык уже один жить.

— И никого?

— Товарищи были. Многие погибли. — Он помолчал. — После войны я вернулся в свой дом. Он стоит на краю леса, рядом река. Тихо. Спокойно. Я баню построил. Откуда ты меня, кстати, и вырвала.

Даша усмехнулась. Он почти пошутил, у нее возникло чувство, что пытался. Но продолжил он уже в другом тоне.

— А мир смотреть, — продолжил Таргитай, и в его голосе проступила горечь, — свой ты мне не показываешь. Все время заставляешь от своих сородичей прятаться. То в шкаф, то в машину, то на веранде. Так что же тут интересного?

Даша открыла рот. Закрыла.

— Резонно, — сказала она наконец. — Я об этом не подумала.

Она откусила еще кусок сэндвича, но вкус почти не чувствовала.

Перед глазами стояла картина: Таргитай, согнувшийся в три погибели в ее шкафу. Таргитай, спящий на дощатом полу. Таргитай, бегущий за электричкой в темноте. Он прав. Она все время прятала его, но даже не подумала показать ему хоть что-то интересное.

— Знаешь что, — сказала Даша, поворачиваясь к нему. — Надо тебе до отправки обратно экскурсию какую-то устроить. Но так, чтобы без людей.

Таргитай поднял бровь.

— Экскурсию?

— Ну, показать тебе наш мир. Не город, конечно. Там людей много. Но есть же красивые безлюдные места. Надо просто подумать, как это организовать.

Орк посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты хочешь показать мне свой мир? — медленно повторил он, будто проверяя, правильно ли понял.

— Да. Если захочешь. Я понимаю, что тебе домой надо, и чем быстрее, тем лучше, но уже в дороге. Почему бы не сделать из этого хотя бы небольшое приключение? — Даша улыбнулась. — Ты же воин. Воины должны видеть новые земли.

Таргитай молчал несколько секунд. Потом уголок его рта дернулся.

— Ты странная, — сказал он.

— Знаю.

— В хорошем смысле.

Даша почувствовала, как щеки начинают розоветь. Она быстро отвернулась, завела двигатель и вырулила обратно на трассу.

— До Курска еще часа четыре. Ты пока подумай, что хочешь увидеть. Не людей, — добавила она, — я помню. Природа, еда, может, какие-то здания, которые стоят без людей. У нас есть такие.

— Заброшенные? — уточнил орк.

— Ну да. Заброшенные деревни, старые усадьбы.

Она включила поворотник и перестроилась в левый ряд, обгоняя фуру.

Таргитай смотрел в боковое окно. За стеклом проплывали поля, перелески, маленькие деревни с разноцветными крышами.

Минивэн летел по трассе, а в голове у Даши уже рождался план. Она не знала, сколько у них времени — может, день, может, два, пока Вера не отправит орка обратно. Но она хотела, чтобы Таргитай запомнил этот мир не только шкафами, шторой и верандой.

Хотя бы одно веселое воспоминание ему нужно. Он заслужил.

Курск встретил их серым небом, лужами и запахом мокрой листвы.

Даша въехала в город по указателю, который она увидела за пять километров до съезда. Минивэн устало шуршал шинами по мокрому асфальту, дворники ритмично скрипели, а Таргитай сзади дышал тяжело и размеренно. Он задремал.

Даша не стала его будить.

Она нашла место для парковки у торгового центра. Свободное, почти безлюдное, потому что время уже позднее. Они ехали медленнее, чем она рассчитывала. Она раньше не была в таких долгих поездках. Заглушила двигатель и тихо вышла из машины.

Даша позвонила, не раздумывая. Гудки пошли один за другим. Третий, пятый, седьмой. Даша уже начала злиться, когда в трубке наконец щелкнуло.

— Алле, — произнес голос. Женский, хрипловатый, с явными нотками усталости и музыкой на фоне.

Громкой музыкой.

Очень громкой.

С басами.

— Вера? — перекрикивая шум, спросила Даша. — Это Даша. Я приехала. Я у торгового центра. Мне к вам ехать или вы сюда подойдете?

В трубке повисла пауза. Потом музыка стала тише. Видимо, Вера отошла в сторону.

— Приехала? — переспросила она с таким удивлением, будто Даша сказала, что только что прилетела на драконе. — Куда приехала?

— В Курск! — Даша почувствовала, как в груди начинает закипать раздражение. — Вы же дали адрес. Сказали приезжать завтра. Уже завтра.

— Сегодня завтра? — Вера хмыкнула. — Детка, сегодня я не в городе.

Даша замерла.

— Что значит «не в городе»?

— Я на выезде, — голос Веры звучал беззаботно, даже весело. — Тут рейв. Понимаешь, такое редко бывает, я решила отдохнуть. А завтра с утра вернусь. В десять. Или в одиннадцать. Ну, максимум в двенадцать.

Даша прикрыла глаза и глубоко, очень глубоко вздохнула.

— Вы сказали «приезжай завтра». Я приехала, еще и дорога долгая. Я думала, вы меня встретите.

— Так ты ж не уточнила время, — ничуть не смутилась Вера. — Я думала, ты завтра утром выедешь. А ты вон какая быстрая.

— Я арендовала машину, — процедила Даша сквозь зубы. — У меня с собой «особенный» пассажир. Которому нужно срочно вернуться домой. В другой мир.

— А, точно, орк, — Вера хмыкнула с интересом, — зеленый? И как он внешне? А в общении? Приятный или грубиян дикий?

Даша не нашлась, что ответить.

Вера, видимо, восприняла молчание как знак и добавила:

— Ладно, не кипи. Понимаю, ситуация дурацкая. Но правда, сегодня никак. Я тут уже… ну, не в том состоянии, чтобы ритуалы проводить. Да и ингредиенты не со мной. Так что отдыхай, осмотрись. Курск — хороший город. У нас тут есть на что посмотреть.

— У вас тут поздно уже, — напомнила Даша.

— Ну и что? Ночью тоже красиво. Особенно если знать где, — загадочным тоном ответила Вера. — Короче, завтра в двенадцать встречаемся по адресу. Я приеду. Честно. Даю слово ведьмы.

Даша хотела спросить, много ли стоят слова ведьмы, которая продает книги с ником «Тёмная_ведьма_из_мрачного_Курска_87» и ходит на рейвы. Но сдержалась.

— Ладно, — выдавила она. — Завтра в двенадцать.

— Вот и отлично! — Вера уже почти кричала в трубку, музыка снова стала громче. — Ты главное не переживай. Орк никуда не денется. Хорошо, что не демон, с демонами сложнее. А орка я быстро отправлю. У меня есть одна схема…

Она не договорила. Связь прервалась.

Даша убрала телефон.

Постояла минуту в тишине.

Потом тихо, но очень отчетливо сказала:

— Идиотка.

Затем вздохнула и обошла минивэн, открыла боковую дверь.

Таргитай сидел с открытыми глазами и смотрел на нее.

— Слышал, — сказал он.

— И какие выводы сделал?

— Твоя ведьма — ненадежная.

— Это мягко сказано, — буркнула Даша. Она залезла внутрь, плюхнулась на пол напротив него и сжала виски руками. — Она на рейве. Понимаешь? И вернется только утром.

— Что такое рейв?

— Танцы. Громкая музыка. Люди в странной одежде. И прочие приблуды вечеринки.

Таргитай нахмурился. Она откинула голову на подголовник сиденья.

— Минивэн оплачен на двое суток. Эти еще не закончились, и еще сутки у нас есть. Значит, спать будем в машине.

Орк молча оглядел салон.

— Я спал и в худших местах, — сказал он спокойно. — А вот тебе… ты маленькая и хрупкая. Тебе нужна нормальная постель.

— У меня нет денег на гостиницу, — отрезала Даша. — Я все потратила на аренду и бензин. Осталось только на еду и ведьме отдать.

Таргитай хотел что-то сказать, но Даша его перебила:

— И не предлагай. Я не брошу тебя одного в машине. А вдруг тебя увидят? Или ты куда-то пойдешь и потеряешься? Нет. Мы подождем встречи вместе.

Орк замолчал.

Потом кивнул.

— Хорошо. Тогда что будем делать?

Даша достала телефон.

— Я тут подумала раз уж мы в Курске, и раз уж у нас есть целая ночь до встречи с ведьмой, может, устроим тебе ту самую экскурсию?

Таргитай поднял бровь:

— Сейчас? Ночью?

— А почему нет? — Даша уже открыла браузер. — Ночью как раз людей меньше. Тебя никто не увидит. Если найдем какое-нибудь безлюдное место… ну, или хотя бы место, где можно спокойно посидеть и чтобы было красиво. Я не хочу, чтобы ты запомнил мой мир, как запертую коробку.

Она начала печатать.

«Безлюдные места Курска».

Поиск выдал список парков, скверов, набережную и несколько музеев под открытым небом.

Даша пролистала.

— Не то, — пробормотала она. — Везде люди. Или камеры. Или то и другое.

Она подумала секунду. Потом, чувствуя, как краснеют щеки, добавила в поисковую строку:

«Для свидания»

Результат изменился.

Теперь поиск показывал романтические места: смотровые площадки, крыши высоток, заброшенные здания с красивым видом, старые водонапорные башни.

Даша замерла.

Палец завис над экраном.

Она не заметила, как Таргитай наклонился вперед и теперь смотрел в телефон, почти касаясь своей головой ее.

— Что еще за «поход на крышу»? — спросил он.

Даша чуть не выронила телефон. Под любопытным взглядом орка она пыталась восстановить дыхание и объясниться:

— Ну знаешь, люди иногда устраивают свидания на крышах. Потому что оттуда виды открываются хорошие, но нам это не подходит. Мы такую проходку не купим. Ну и не собираемся на свидание.

Она осеклась.

Потому что вдруг поняла.

Крыша — это плохая идея. Но только если она оборудованная.

Но заброшенное здание?

Заброшенное здание идеально подходит.

Там никого не должно быть. Можно подняться на самый верх. И оттуда смотреть на звезды.

Или на город.

Даша уставилась на Таргитая. Звезды-то он везде видел, но вот ночной город…

Он сидел, склонив голову набок, и ждал.

— А знаешь что? — медленно произнесла она. — Заброшка подойдет отлично.

— Заброшка?

— Заброшенное здание. Которое никто не использует. Туда можно зайти, там никого нет. И если найти что-то с высоким этажом или крышей, то мы сможем ходить там без лишних глаз.

Таргитай обдумал это.

— В моем мире такие места называют «жилищами духов», — сказал он. — Туда редко заходят. Но если заходят, то либо глупцы, либо отчаянные.

— А мы кто?

Орк посмотрел на нее. Красные глаза в полумраке салона казались почти черными.

— Ты — отчаянная, — сказал он. — А я — глупец, потому что согласился.

Даша усмехнулась.

— Тогда нам по пути.

Она снова уставилась в телефон. Ввела новый запрос:

«Заброшенные здания Курск с доступом на крышу»

Поиск выдал несколько вариантов. Заброшенное общежитие. Старая фабрика. Дом культуры. Водонапорная башня.

Даша начала читать отзывы. Оказалось, на заброшки тоже писали отзывы, и это был отдельный слой интернета, о существовании которого она раньше не задумывалась.

— Вот, — сказала она, показывая экран Таргитаю. — Бывшее здание обсерватории. Пишут, что крыша частично обрушилась, но на второй этаж можно залезть. И оттуда открывается потрясный вид.

Орк кивнул. Даше казалось, что ему все равно куда идти, главное покинуть тесный для него минивен.

— Тогда решено, — она заблокировала телефон, — едем в обсерваторию. Но сначала купим еды! Гулять, так гулять.

Она решительно поползла из багажника. Но Таргитай ее поймал за лодыжку:

— Погоди. Ты ведь опять собралась тратить деньги? Охотиться-то по прежнему нельзя?

— Нельзя, — подтвердила Даша, высвобождаясь, — но у тебя же больше не будет шанса на пикник в обсерватории, мы должны отметить и хотя бы поесть.

— Но ты ведь утром отправишь меня домой, — возразил он, — я не умру от голода, а вот ты потом очень даже можешь, потому что охотиться ты навряд ли умеешь.

Даша улыбнулась с его фразы про охоту. Охотиться она в городе могла только за товарами по акции. И то в этом деле она профан.

— Слушай, я ведь не могу оставить тебя голодным, — все же сказала она.

— Можешь, — уверенно заявил он, — взрослые так и делают. Иногда они чем-то жертвуют, чтобы прожить на день дольше.

Даша вздрогнула от его слов. Она совсем не хотела выживать, но он прав, именно это ее и ждало после его ухода. Она собиралась уйти, но он вновь заговорил:

— Может, духи все же не просто так послали меня к тебе? Может, я должен был тебе помочь тем, что знаю?

— Кто ж их знает, этих духов, — пробормотала Даша недовольно. Ее только что поучили жизни и теперь перед ее глазами стояло безрадостное будущее реальности, которая ее ждала.

Лестница в обсерваторию оказалась худшим, что случалось с Дашей за последние сутки.

А она за последние сутки вызвала демона, вместо него получила голого орка, спрятала его в шкафу, поругалась с соседом и уехала в Курск на арендованном минивене, на который у нее не было денег, а после еще и ведьма пропустила их встречу из-за рейва.

Конкуренция была серьезная, но эта лестница уверенно занимала первое место.

Даша светила телефоном себе под ноги. Экран выхватывал из темноты бетонные ступени, раскрошенные, щедро присыпанные мусором и сухими листьями. Пахло сыростью, плесенью и, кажется, мышами. Таргитай шел следом, и каждый его шаг отдавался тяжелой вибрацией. Даша молилась, чтобы ступени выдержали.

Она сделала еще один шаг.

И в этот момент луч телефона как-то странно искривился.

Ступенька, на которую она собиралась наступить, не существовала. Был только провал. Черный и глубокий, учитывая, что они были уже достаточно высоко. Какая-то секция лестницы давно обрушилась, и теперь между Дашей и следующим маршем зияла дыра размером с хороший такой обеденный стол.

— А-а-а! — не то вскрикнула, не то пискнула Даша.

Тело уже летело вперед, потому что инерция — жестокая штука, а равновесие Даша потеряла в тот момент, когда увидела бездну под ногами.

Но упасть не успела.

Зеленые руки схватили ее за талию. Рванули назад, прижали к чему-то твердому, горячему и очень живому. Даша больно ударилась лопатками о его грудь и замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Тихо, — прорычал Таргитай прямо над ухом.

И прежде чем она успела сообразить, что происходит, он подхватил ее под колени, перекинул в своих руках как пушинку и прижал к себе. Даша обхватила его за шею: чисто инстинктивно, потому что мир перевернулся.

Орк шагнул назад, разбежался прямо по лестнице. Три шага, тяжелый топот, и прыгнул.

Даша зажмурилась.

В полете она слышала только его дыхание и собственный пульс. А потом глухой удар, звон бетонной крошки, и они приземлились по ту сторону провала.

Таргитай даже не покачнулся.

«Какая же идиотская идея была идти на заброшку ночью», — пронеслось у Даши в голове, пока она висела на его шее, вцепившись в него мертвой хваткой.

Она открыла глаза. Таргитай смотрел на нее сверху вниз. В полутьме его красные глаза светились слабо, но достаточно, чтобы Даша увидела в них веселье. Нет, не могло этого быть. Ей показалось.

— Отпускаю, — предупредил он.

Он поставил ее на ноги. Но руку с ее запястья не убрал. И его горячие, шершавые пальцы держали крепко, не больно, но так, чтобы она точно никуда не делась.

Даша перевела дыхание.

— У тебя что, плохое зрение? — спросил Таргитай. В голосе не было насмешки, только легкое беспокойство.

— Нет, зрение у меня отличное, — огрызнулась Даша, все еще дрожа. — Люди просто не видят в темноте.

Таргитай хмыкнул. Коротко, скупо.

— Неудобно. А зачем тогда мы пошли в столь опасное для тебя место?

Даша обиженно дернула плечом:

— Так для тебя же!

— Я мог бы и потерпеть…

Он не договорил. Потому что Даша вырвала руку с силой, которую сама от себя не ожидала. Повернулась к нему, вся дрожа не то от холода, не то от злости, не то от того, что минуту назад едва не свалилась в дыру.

— Да сколько можно терпеть⁈ — выпалила она. — Всю жизнь что-то терпите! Сначала родители терпели на работе, чтобы меня вырастить, потом я терпела эту дурацкую работу, потому что надо платить за квартиру, потом ты терпишь, что тебя вырвали из бани, потом мы оба терпим эту ведьму, которая на рейве! А потом раз — и смерть. И всё. Терпеть уже не надо. И жить, кстати, тоже надо! Не только терпеть!

Слова вылетали раньше, чем она успевала их обдумать. Она говорила громко, слишком громко для пустого заброшенного здания, и голос ее звенел в бетонных стенах.

Таргитай молчал.

И в этом молчании Даша услышала саму себя. Увидела со стороны маленькую, злую, испуганную девчонку, которая орет на орка посреди обсерватории, потому что у нее нет сил ни на что, кроме этого крика.

Ей стало стыдно.

Горячо, до слез, до красноты в ушах.

— Прости, — прошептала она. Голос сел, превратился в хрип. — Я не хотела тебе вечер портить. Ты тут вообще ни при чем. Это я… у меня просто…

Она замолчала. Потому что оправдания были неуклюжими.

Таргитай смотрел на нее. Долго. Потом медленно покачал головой.

— Ничего, — сказал он. — Ты слишком напряженная все время. Поэтому, наверное, и собраться не можешь.

Даша замерла.

— Чего это я собраться не могу? — спросила она с искренним недоумением. — Я очень даже могу собраться. Я ТЗ на работе согласовала за три часа. Сорок семь страниц.

— Я не про это, — сказал орк.

Он отвел глаза. Отвернулся к краю крыши — они как раз вышли наверх, пока они разговаривали, и теперь небо раскрылось над ними черным бархатом, усыпанным звездами.

Но Даша заметила.

Она заметила, как его зеленая кожа на скулах стала темнее. Чуть-чуть, едва уловимо.

Таргитай краснел.

Он смотрел вдаль, туда, где раскинулся Курск. Огни. Фонари. Маленькие светящиеся точки, которые двигались, переливались, жили своей жизнью.

— Что это? — спросил он тихо.

Даша обернулась.

И замерла.

Вид отсюда, с крыши заброшенной обсерватории, открывался потрясающий. Город лежал как на ладони: десятки огней, гирлянды фонарей, светящиеся окна. Река — Даша не знала, как она называется — черной лентой вилась среди домов, отражая луну и звезды.

— Это Курск, — выдохнула она. — Электричество.

— Красиво, — сказал орк.

Даша кивнула, не отрывая глаз.

Она сделала шаг к бордюру. Хотела подойти ближе, чтобы разглядеть огни получше, может быть, даже сесть на край, как в кино, свесив ноги.

Но не успела.

Ее запястье снова обожгло горячей ладонью.

— Если ты за эту минуту не научилась видеть в темноте, — сказал Таргитай с нажимом, — то ни шагу без меня.

Даша посмотрела на него. Он держал ее крепко, но не больно. И в его красных глазах не было ни угрозы, ни раздражения. Только забота. Такая простая, такая непривычная, что у Даши сжалось сердце.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Ни шагу.

Он кивнул и потянул ее вперед, осторожно, чтобы она могла осмотреться настолько, насколько это возможно. Даша ступала след в след, чувствуя, как его рука согревает ее ледяные пальцы.

У бордюра она остановилась.

Таргитай отпустил ее запястье и Даша, не раздумывая, залезла на низкий бетонный край. Села, свесила ноги. Теперь город был прямо перед ней, и ветер трепал волосы, и звезды казались ближе.

Орк сел рядом прямо на бетонный пол крыши, положив локти на бордюр. Его плечо было почти на уровне ее плеча.

— Красиво, — повторил он, глядя на огни.

Даша вздохнула. Полной грудью, как будто впервые за весь день.

— И все же мы зря еды не купили, — сказала она с сожалением. — Вот сидели бы сейчас, жевали бутерброды и смотрели на город. Шикарно.

Что-то зашуршало.

Даша опустила взгляд.

Таргитай протягивал ей смятую упаковку вяленого мяса.

— Оставил тебе, — сказал он, не глядя на нее. Смотрел куда-то вдаль, на реку, на огни. — У тебя с планированием не очень.

Даша взяла мясо.

Пальцы дрожали. Упаковка шуршала.

Она смотрела на зеленую руку, которая только что спасла ее от падения в дыру, и чувствовала, как к горлу подступает ком.

— Спасибо, — прошептала она.

Орк ничего не ответил.

Они сидели на крыше заброшенной обсерватории, смотрели на ночной Курск и жевали вяленое мясо, пока Даша показывала на здания и комментировала, подсветку.

Звезды отражались в реке.

И, кажется, в глазах у Даши они тоже отражались.

Она не знала, что будет завтра. Не знала, сможет ли Вера отправить Таргитая домой. Не знала, уволят ли ее с работы и как она будет платить по кредитам.

Но сейчас, в эту минуту, она просто сидела рядом с орком и смотрела на огни, болтая о всяких глупостях.

И это было хорошо.

Обратная дорога до минивэна прошла без приключений. Таргитай больше не отпускал Дашину руку, уже было не ясно, как так вышло. Они спустились с крыши, миновали провал на лестнице (Таргитай просто перешагнул через него, перенеся Дашу), и вышли к парковке.

Минивэн стоял там же, серый и поцарапанный, пахнущий «Лимонной свежестью».

Таргитай подошел к пассажирской двери. Подергал ручку. Потом, видимо, вспомнив, как Даша открывала машину, нажал на кнопку. Дверь отъехала в сторону.

И он отступил на шаг. Жестом указал внутрь.

— Прошу, — сказал он.

Даша замерла.

Посмотрела на него. На его зеленое лицо, на котором не читалось ни тени иронии. На его серьезные красные глаза. На то, как он держал дверцу, придерживал, чтобы не захлопнулась.

— Ты что, открываешь мне дверь? — спросила она с подозрением.

— Ты же женщина, — ответил орк так, будто это все объясняло. — Тебе было бы открыть ее тяжелее.

Даша хихикнула. Не смогла сдержаться. Потом зажала рот рукой, но смех все равно прорвался сквозь пальцы.

— Ты чего? — нахмурился Таргитай.

— Ничего-ничего. — Даша полезла внутрь, все еще посмеиваясь. — Просто ты очень галантный. Особенно для орка из другого мира, который вчера угрожал меня убить.

— Я передумал убивать, — спокойно сказал он. — Ты же оказалась не злым духом.

— Очень мило с твоей стороны, — фыркнула Даша и забралась в багажник.

Она устроилась на ворсистом полу, поджав колени. Места было достаточно: минивэн и правда оказался просторным. Она даже могла вытянуть ноги, если лечь по диагонали.

Таргитай забрался следом. Закрыл за собой дверь.

И в тот же миг пространство сжалось.

Багажник, который мгновение назад казался вместительным, превратился в спичечный коробок. Колени орка уперлись в ее колени. Его плечи заняли всю ширину. Его голова периодически касалась потолка. Он сидел, согнувшись, и все равно был повсюду.

Даша вдруг осознала, что раньше в этом минивэне как будто было больше места.

До того, как они с Таргитаем романтично смотрели на ночной Курск и ели вяленое мясо на крыше заброшенной обсерватории.

До того, как она держала его за руку, спускаясь по лестнице.

До того, как он придержал ей дверь.

Теперь они сидели в фургоне в темноте, потому что лампочка погасла, как только дверь закрылась, и дышали одним воздухом. Тесным, горячим, пахнущим хвоей и почему-то дымом.

Даша поняла, что покидать фургон было бы неловко.

Они же собирались немного поспать. До встречи с ведьмой еще много часов. Им нужно отдохнуть. А выходить сейчас — значит признать, что они не могут находиться в замкнутом пространстве вдвоем.

А она не могла. Не набрасываться. Потому что ее сердце колотилось как бешеное, и мысли путались, и каждый раз, когда Таргитай шевелился, она чувствовала, как ее собственное тело реагирует на это каким-то первобытным, совершенно нерациональным теплом.

Таргитай попытался улечься.

Он перекатился на бок, поджал колени и оказался еще ближе. Его зеленое лицо теперь было в каких-то десяти сантиметрах от ее лица. Даша чувствовала его теплое, ровное дыхание.

Она окончательно смутилась.

Кровь прилила к щекам. К счастью, в темноте этого было не видно.

— Слушай, — пробормотала она, отворачиваясь, хотя отворачиваться было некуда, — тут нет места для двоих.

Таргитай помолчал. Потом тихо ответил:

— Для тебя места достаточно. Ты небольшая. Я могу поспать на улице.

Он уже разворачивался: тяжело, неловко, в тесном багажнике, пытаясь не задеть ее локтями и коленями. Даша почувствовала, как он отодвигается, и холод ворвался в ту маленькое появившееся пространство между ними.

— Нет, — выпалила она.

И схватила его.

В темноте она не разбирала, за что хватается. Сначала ее пальцы наткнулись на что-то твердое и горячее: его грудь, мощную, рельефную, даже сквозь ткань рубашки обжигающую. Потом она вцепилась в его руку, сжала запястье, которое было больше ее собственной лодыжки.

Таргитай замер.

— Нет, спи здесь, — сказала Даша, паникуя. Она же совсем не хотела выгонять его на улицу. — Нам хватит места вдвоем.

Им и правда хватало места. Просто они были слишком близко. И если бы Таргитай лежал чуть дальше, может быть, она бы не сделала того, что сделала.

Но он не лежал дальше.

Он был здесь. Рядом. Теплый. Живой. И в темноте его глаза горели тихим красным светом.

Даша не выдержала.

Она подалась вперед и поцеловала его.

Губы у орка оказались горячими и чуть шершавыми. Даша зажмурилась.

Таргитай замер.

Сначала просто перестал дышать. А потом Даша почувствовала, как мышцы на его руке, за которую она цеплялась, напряглись. Стали твердыми, как камень.

Она отпрянула.

Испуганно, сбивчиво, чувствуя, как горит лицо и как сердце выпрыгивает из груди.

— Прости! — выпалила она. — Я просто… Ну в общем, извини, я не должна была… Понимаю, ты же тут чужак, из другого мира прибыл, тебе наверное и так неуютно, а тут еще я со своими…

Она осеклась.

Своими чем? Приставаниями? Домогательствами?

Даше стало стыдно. Горячо, до слез, до желания провалиться сквозь пол минивэна прямо в асфальт. Она совсем не подумала о его чувствах. О том, что он может не хотеть этого поцелуя. Что он вообще-то не из этого мира, не из этой культуры, и наверняка у орков все иначе, и она только что перешла какую-то черту, которую переходить не следовало.

Она открыла рот, чтобы сказать еще что-то: может быть, «забудь», или «давай сделаем вид, что ничего не было», или просто «спокойной ночи», но не успела.

Потому что Таргитай вдруг приблизился.

Хотя казалось, что ближе уже некуда. И теперь его лицо было в миллиметре от ее лица.

— Женщина, — произнес он. Голос звучал низко, хрипло, как будто слова приходилось выталкивать через силу. — Что ты делаешь?

Даша не отодвинулась.

Она смотрела в его красные глаза — близко-близко, в темноте — и чувствовала, как его дыхание касается ее губ.

— То, что захотела, — прошептала она.

— Это глупо и необдуманно, — сказал он. Но не отстранился. И голос его дрогнул.

— Я глупая, — выдохнула Даша, подаваясь еще вперед, уже почти касаясь его губ своими.

— Ты все время говоришь о себе плохо, — сказал Таргитай. Медленно, будто каждое слово стоило ему усилия. — Но ты милая.

Даша растерянно и грустно улыбнулась.

— Не делай мне комплименты, — попросила она. — А то я и так уже на тебя нападаю.

— А ты не говори так, — его голос стал тише, глубже, почти опасным. — Потому что я стараюсь быть сдержанным. А ты мне мешаешь.

Даша запуталась.

Старался быть сдержанным?

Она что, ему тоже нравилась?

Она открыла рот, чтобы спросить прямо, потому что глупости и необдуманные поступки явно были ее коньком. Но вопрос застрял в горле.

Потому что Таргитай ее поцеловал.

Или она его. Или они оба одновременно. В темноте, в тесном фургоне, пахнущем лимоном и хвоей, под звук собственных бешеных сердец.

Даша уже ничего не понимала.

И не хотела понимать.

Она просто закрыла глаза и растворилась в этом горячем, неуклюжем поцелуе, совершенно неправильном и оттого самом правильном, что случалось с ней за последний год.

В фургоне было темно.

Но Даше казалось, что она чувствует больше, чем обычно. Запахи — лимонный освежитель и хвоя. И звуки — шорох одежды, тяжелое дыхание Таргитая, стук собственного сердца, который отдавался барабанной дробью в ушах.

Она лежала на ворсистом полу, прижатая его твердым, огромным телом. Его рука все еще держала ее за запястье, не отпустил после того поцелуя. А может, она сама не отпускала. Она уже не помнила.

Таргитай дышал неровно. Даша чувствовала это грудью, животом, каждой клеточкой, потому что они соприкасались везде. Его дыхание было горячим, и она ощущала, как воздух касается ее щеки.

— Ты дрожишь, — сказал он тихо. Голос вибрировал в его груди, и Даша чувствовала эту вибрацию.

— Нет, — соврала она.

Дрожь была. Но не от холода или страха. А от того, что он был так близко. От того, что в темноте все ощущения обострились. Его запах, его тепло, его вес, который он удерживал на локтях, чтобы не раздавить ее.

— Врешь, — сказал он, и в голосе проступила усмешка.

— А ты видишь?

— Вижу. Я в темноте вижу, — прошептал он ей.

Даша замерла. Он видел ее сейчас. Ее растрепанные волосы, ее раскрасневшееся лицо, ее глаза, которые наверняка блестели. А она не видела почти ничего, кроме смутного красноватого свечения его глаз.

— Это нечестно, — прошептала она.

— Что именно?

— Ты видишь меня. А я тебя — нет.

Таргитай помолчал. Потом его свободная рука легла ей на щеку. Ладонь была шершавой, с мозолями на подушечках пальцев. Даша ощущала каждую неровность. Он провел большим пальцем по ее скуле, потом по губе осторожно, будто изучал.

— Тогда смотри руками, — сказал он.

Даша подняла руку. Пальцы дрожали. Она коснулась его лица. Нащупала жесткую щетину на подбородке (у орков вообще растет борода? Оказывается, да), потом губы. Горячие, чуть влажные после поцелуя. Нижние клыки выступали, и она провела по ним кончиками пальцев — острые. Таргитай замер, когда она это сделала.

— Опасный ты, — сказала она.

— Я знаю.

Она повела пальцами выше, к глазам. Коснулась закрытых век. Ресницы оказались жесткими, короткими. Таргитай не двигался. Позволял.

— Тебе не страшно? — спросил он.

— Нет.

— А должно быть.

— Может быть, — Даша убрала руку, — но мне не страшно.

Она не видела его улыбку, но почувствовала, как что-то изменилось в его лице под ее ладонью. Он снова поцеловал ее. На этот раз не в губы, в уголок губ, потом в щеку, потом в шею, ниже. Даша выгнулась, когда его губы нашли ямочку у основания шеи, и тихо вздохнула.

— Ты пахнешь… — начал он и замолчал.

— Чем? — смутилась она.

— Не знаю. Сладко.

Она хотела рассмеяться, но не успела. Его губы спустились ниже, к ключицам, и мысль утонула в ощущениях. Он целовал ее кожу медленно, впитывая каждый сантиметр, и Даша чувствовала, как его горячее дыхание оставляет влажные следы.

Футболка мешала. Таргитай стянул ее. Движения выходили неуклюжими в тесном пространстве, но Даша помогала, изогнувшись. Теперь она лежала в одном лифчике, и ей стало одновременно холодно и жарко.

Он замер. Теперь Даша осознавала, что он разглядывает ее, потому что видит в темноте. И от этого смущение смешивалось с возбуждением.

— Ты красивая, — сказал он просто.

Она хотела сказать что-нибудь неуместное, чтобы разрядит обстановку (не привыкла к подобному обращению), но его губы накрыли ее грудь поверх тонкого кружева лифчика, и все слова исчезли. Он целовал ткань, потом зубами отодвинул чашечку, осторожно, чтобы не задеть клыками, и коснулся соска языком.

Даша вскрикнула. Громко. Слишком громко для пустой парковки. Таргитай замер на секунду, но она сжала его плечо, призывая продолжать.

И он понял.

Он водил языком вокруг соска, потом втянул в рот, и Даша выгнулась дугой, вцепившись в его плечи. Его плечи были огромными. Она чувствовала под ладонями шрамы, глубокие борозды, бугры зажившей кожи. Он весь был в шрамах. Но это ее не пугало, потому что было частью его истории.

Он перешел на другую грудь, и Даша запустила пальцы в его жесткие, густые волосы, не такие, как у людей. Она тянула их, когда становилось слишком хорошо, и он низко мычал в ответ.

Джинсы мешали. Она расстегнула пуговицу сама, дернула молнию, заерзала, пытаясь стянуть их, но фургон был тесен.

— Я помогу, — сказал он.

Он сел, и в тот же миг его голова уперлась в потолок, он выругался тихо. Даша хихикнула. Потом зашипела, когда он стащил с нее джинсы вместе с трусами. Холодный воздух коснулся влажной кожи между ног.

— Осторожнее, — выдохнула она.

— Прости.

Его тяжелая ладонь легла на ее бедро. Даша чувствовала, какая она огромная, покрывала половину ее бедра целиком. Он провел пальцами выше, к животу, потом ниже, между ног. Коснулся.

Даша закусила губу.

Он гладил ее осторожно, изучающе. Его пальцы были шершавыми, но двигались мягко, и каждое прикосновение отзывалось внутри тугим узлом. Он нашел нужное место быстро, сориентировался по ее реакции на его прикосновения, и надавил. Даша всхлипнула.

— Здесь? — спросил он.

— Да. — Голос сел, превратился в хрип. — Да, там.

Он гладил ее, не переставая, и одновременно целовал в живот, в бедра, в колени. Даша потеряла счет времени. Были только его руки, его губы, и то, как он делал круговые движения пальцами. Ровно, ритмично, ускоряясь, когда она начинала дышать чаще.

— Таргитай, — простонала она, будучи на грани.

— Подожди, — сказал он. И убрал руку.

Она застонала от разочарования.

— Зачем?

Даша готова была его убить на месте за это.

— Хочу, чтобы ты кончила на мне, — сказал он тихо.

Он перекатился на спину, потянул ее за собой. Даша оказалась сверху. Она ориентировалась по его глазам и своим ощущениям его тела под собой. Она села на него. Его член уперся ей в живот, и Даша ахнула. Она видела его в первую ночь, но тогда она только смотрела. А теперь чувствовала.

Он был огромным. Горячим. Твердым, как камень, но кожа на нем оказалась мягкой, шелковистой на ощупь. Даша провела пальцами от основания до головки, и Таргитай зарычал. Низко, гортанно, и от этого звука у нее внутри все сжалось.

— Ты уверена? — спросил он.

— Более чем, — заявила она решительно.

Она приподнялась, а потом медленно на него опустилась. Даша замерла на секунду, привыкая. Это было великолепно. Она никогда раньше такого не чувствовала.

Она опустилась до конца. Он заполнил ее целиком. Это было странно, непривычно, почти пугающе.

Он нежно коснулся ее щеки, провел рукой по груди.

Она начала двигаться, упираясь руками в его широкую грудь. Под ладонями билось его сердце. Быстро, сильнее, чем у человека. Она двигалась вверх-вниз, и каждый раз, когда он выходил почти до конца, а потом снова входил, внутри вспыхивало жаром.

Таргитай помогал. Его руки лежали на ее бедрах, направляли, придерживали. Он был нежен. Удивительно нежен для своего размера, своей силы, своей зеленой кожи, покрытой шрамами.

— Быстрее? — спросил он.

— Да.

Он ускорился. Даша вцепилась в его плечи, потеряв ритм, потеряв себя. Она его почти не видела, только изредка вспышки красного, когда открывала глаза. Но она чувствовала всё. Его пальцы на ее бедрах. Его член внутри. Слышала его сбитое дыхание.

Она кончила внезапно. Волна поднялась откуда-то из живота, захлестнула ее. Она выгнула спину. Даша вскрикнула, не сдерживаясь, и ее тело сжалось вокруг него несколько раз подряд, пульсируя, выжимая из него стон.

Таргитай замер. Дождался, пока схлынут спазмы. А потом перекатился, меняя их местами. Оказался сверху и продолжил. Теперь он двигался сам: глубоко, размеренно, не выходя до конца. Даша чувствовала, как он дрожит от напряжения.

Она потянула его ближе. Он глухо зарычал и на выдохе кончил. Даша почувствовала горячую пульсацию внутри, его содрогания, его тяжелое дыхание над своей головой.

Она улыбнулась в темноту. Потом он перекатился на бок, притянул ее к себе. Она прижалась щекой к его груди. Слушала, как сердце постепенно успокаивается.

«Это было невероятно», — подумала Даша с удивлением. Вот уж чего она не ждала при вызове демона так того, что переспит с орком и это будет настолько идеально.

Даша проснулась от того, что в фургоне стало светло.

Серый, мутный свет пробивался сквозь тонированные стекла, и в этом свете всё выглядело иначе. Вчерашняя теснота теперь казалась просто теснотой, без романтики. Вчерашнее тепло — просто теплом.

Таргитай лежал рядом, всё еще прижимая ее к себе. Зеленый, огромный, с закрытыми глазами. Во сне его лицо казалось почти безмятежным: клыки не так заметны, брови не нахмурены. Даша смотрела на него и чувствовала, как внутри разрастается холод.

Сегодня он уйдет.

Не просто уйдет, отправится в другой мир. Навсегда. Она его больше никогда не увидит.

Даша осторожно выскользнула из его рук. Он не проснулся. Или сделал вид, что не проснулся. Она не стала проверять.

Она натянула вчерашнюю одежду: футболку, джинсы, трусы, которые нашла засунутыми между сиденьями. Всё пахло им. Хвоей, дымом, его кожей.

Она села за руль, завела двигатель и выехала с парковки, даже не дождавшись, пока он проснется. Просто хотела оказаться в движении. Чтобы не думать.

Таргитай проснулся, когда они уже вырулили на трассу. Он сел, согнувшись, поджав колени. И молчал.

Они не разговаривали всю дорогу.

Даша сжимала руль так, что костяшки побелели. Она смотрела на дорогу, на разметку, на встречные машины, но видела только одно: как он исчезает. Прямо сейчас. Пока они едут, он еще здесь. Через час — уже нет.

Ей казалось, что она везет его хоронить.

Ведьма жила на окраине Курска, в типовой девятиэтажке. Даша нашла адрес по навигатору, припарковала минивэн во дворе, напротив подъезда.

— Приехали, — сказала она.

Голос прозвучал словно чужой.

Таргитай кивнул. Он смотрел на нее странно, как будто хотел что-то сказать, но не решался.

Они вышли из фургона. На улице было сыро, пахло мокрым асфальтом и прелыми листьями. Даша огляделась — никого. Хорошо.

— Бегом, — скомандовала она.

Они пробежали до подъезда. Таргитай пригибался, чтобы не задеть притолоку, и Даша впервые подумала, как же он нелепо выглядит со стороны: огромный зеленый мужчина в облегающих, трещащих по швам джинсах и расстегнутой рубашке, который бежит на цыпочках, стараясь не шуметь.

Она бы рассмеялась, если бы могла.

Квартира Веры оказалась на третьем этаже. Даша позвонила. Дверь открылась почти сразу, будто ведьма стояла и ждала за дверью.

Вера оказалась совсем не такой, как представляла Даша. Никаких черных одежд, никаких кристаллов и черепов. Обычная женщина лет тридцати пяти, в розовом халате, с мокрыми волосами, закрученными в полотенце. На ногах пушистые тапки с помпонами.

— О, пришли, — сказала она, окидывая взглядом Таргитая. — Да, зеленый. И правда огромный. Заходите быстрее, пока соседи не увидели вас.

Они зашли. Квартира была маленькой, захламленной, пахло в ней травами и затхлостью. На кухне на плите что-то шипело.

Вера провела их в комнату, там стоял заваленный диван. На нем валялся ноутбук, амулеты у его ножки стояла кружка недопитого кофе.

— Окей, — сказала ведьма, потирая руки. — Сейчас быстренько отправлю твоего орка домой и как раз успею на маникюр.

Даша замерла.

— В смысле «быстренько»? — переспросила она. Голос дрогнул. — А сложности? А ритуалы? Разве можно кого-то легко отправить в другой мир?

Вера пожала плечами.

— Ну да. Если знаешь, что делать, это недолго. Минуты две. Мы могли бы уже начать, а не тратить время на болтовню.

Она уже потянулась к какой-то коробке с травами, но Даша не двигалась.

Она смотрела на Таргитая.

Смотрела на его красные глаза, на его зеленую кожу, на шрамы, которые она ощупывала пальцами прошлой ночью. На его клыки, которыми он осторожно касался ее шеи. На его руки, которые держали ее так бережно, будто она была чудесной драгоценностью.

И чувствовала, как к горлу подступает ком.

Она сейчас заплачет. Прямо здесь.

Таргитай смотрел на нее в ответ. Долго. Потом перевел взгляд на Веру.

— Я не могу никуда уйти, — сказал он.

Ведьма замерла с горстью сушеных цветов в руке.

— В смысле?

— Я не могу бросить свою женщину.

Даша почувствовала, как щеки вспыхивают. Голос предательски дрожал.

— Но жить тут у тебя не получится, — выпалила она. — Это абсурд. Ты будешь вынужден всё время скрываться от людей! Так нельзя.

Она понимала, что он сказал. Это одновременно было приятно и мучительно. Ведь она не могла его обречь на подобное существование.

Таргитай сделал шаг к ней.

— Ты вызвала меня, чтобы я решил твои проблемы, — сказал он спокойно. — Так?

Даша кивнула. Не могла говорить.

— Мы уйдем в лес. — Он говорил ровно, будто обсуждал погоду. — Там я построю нам дом. Буду охотиться. У тебя не будет никаких финансовых проблем.

Даша смотрела на него и не верила своим ушам. Лес? Дом? Охота?

— Но в нашем мире так не принято, — сказала она, и голос прозвучал жалко, по-детски.

Таргитай вздохнул. Тяжело, как будто объяснял очевидные вещи кому-то, кто упрямо не хочет понимать.

— А продавать душу демону, соблазнять орка или вырывать кого-то из чужого мира — это принято?

Даша хмуро уставилась в пол.

— Я тебя не соблазняла, — буркнула она.

— Специально — может быть, и нет, — кивнул орк. — Но я соблазнился.

Повисло тяжелое молчание.

Вера, которая всё это время переводила любопытный взгляд с одного на другого, как на теннисном матче, наконец не выдержала.

— Так и что делать-то будем? — спросила она. — Вы как-то решайте уже, а то я опоздаю на маникюр. И так запись за две недели.

Таргитай смотрел на нее. Ждал.

Даша впервые в жизни чувствовала, что от этой «проблемы» нельзя отмахнуться. Ей придется взять на себя ответственность за это решение.

— Я не могу уйти с тобой, — заявила Даша, складывая руки на груди, — это безответственно.

Ей не верилось, что она это произнесла, но это было чистейшей правдой.

— Но если я не могу жить здесь, а тебе здесь плохо, то почему нет? — спросил Таргитай.

Он выглядел так, будто говорил о чем-то будничном. Вот так просто взять и отправиться с малознакомым орком в другой мир⁈

— Я должна Ленке денег, нужно вернуть минивен, разобраться с кредиткой, и меня хоть и собирались уволить, но еще не уволили, а значит, формально, я все еще должна ходить на работу, — пробормотала Даша.

— И мне еще заплатить, — напомнила ведьма.

— Да, точно, — согласилась Даша, взглянув на Таргитая обреченно.

На самом деле из всего списка ее волновали только обязательства перед Ленкой. Но она ведь не мгла подставить подругу, из-за какого-то орка. Да, который ей нравился и который, кажется, серьезно отнесся к ее чувствам, что умиляло и пугало ее одновременно. Но все же… Ленка заняла частичку ее души раньше. Перед ней долгов быть не должно.

— А если отдашь Ленке деньги, то пойдешь со мной? — уточнил орк, все же уловив ее настроение.

Даша покраснела, как помидор, но ответила четкое:

— Да.

Он потянулся к своему уху. Снял одну сережку, затем другую.

— В моем мире воины украшениями не только статус показывают, но те носят еще и практический характер. Золото в моем мире ценное. У вас золото ценится?

Все это время он не сводил глаз с нее. Даша удивленно пялилась на увесистые кольца, перемещающиеся с его уха на кофейный столик ведьмы. Пока они были у него на ухе, то не казались такими уж массивными. Ведьма ахнула:

— Ну ничего себе, это выкуп невесты?

Таргитай сверкнул на нее глазами:

— Неужели думаете, что я предложил бы так мало за нее?

Даша не понимал, оскорбляться ей из-за этого или пищать от восторга. Но был и еще вопрос, который стоило озвучить:

— А если мы не уживемся? Что тогда?

Ее голос прозвучал на удивление деловито. Таргитай свел брови, потом простоял задумчиво почти минуту, а потом вновь уставился на ведьму:

— Говоришь, отправить кого-то обратно — не проблема? А что насчет забрать человека обратно?

Ведьма кивнула:

— Раз такой богач, то возьму дороже.

Он кивнул:

— Хорошо, через год тогда вызовете ее сюда. Если захочет остаться, то останется, а если захочет вернуться туда, то отправите обратно ко мне, идет?

Последнее он спрашивал у Даши. Она переминалась с ноги на ногу. Орк предлагал решение ее проблем, так еще и звал ее на годик в его мир. Было бы любопытно посмотреть, как живут орки.

Даша не думала, что через год они не наскучат друг другу. Так что формально она соглашалась на годичное путешествие. Ну не зайдет же все так далеко, что она всерьез решит остаться в мире орков⁈ Но и упускать такой шанс казалось глупостью.

— Я только Ленке позвоню, предупрежу ее, — пропела Даша, чувствуя предвкушение.

Ленка ее точно отчитает за безрассудство, но что поделать, Даша не могла иначе.

Квартира Веры пахла шалфеем и жареными пирожками.

Ленка сидела на продавленном диване, нервно сжимая в руках кружку с недопитым чаем. Рядом с ней ведьма раскладывала на полу травы, свечи и что-то бормотала.

— Ты уверена, что это сработает? — в сотый раз спросила Ленка.

— Я же профессиональная ведьма, — обиженно ответила Вера. — Девять лет стажа. Ты мою клиентку вызываешь, не демона какого-то. Тут проще простого. Главное — соль не йодированную взять.

Ленка хотела спросить, почему это так важно, но сдержалась.

— Давай уже побыстрее, — сказала она. — А то я волнуюсь.

Вера зажгла свечи. Комнату наполнил запах полыни и чего-то сладкого, похожего на карамель. Она прошептала что-то на незнакомом языке, щелкнула пальцами, и воздух в центре комнаты замерцал.

Потом раздался звук, похожий на чих. Громкий, женский, и очень знакомый.

— Будьте здоровы, — машинально сказала Ленка.

И Даша вывалилась из портала.

Она была другой. Ленка моргнула, потом еще раз. Сначала она заметила украшения. Тяжелые золотые кольца на пальцах, массивные серьги в ушах, браслеты на запястьях, которые звенели при каждом движении. Потом одежду: длинное платье из мягкой, странной ткани, расшитое непонятными узорами. Потом лицо.

Даша сияла.

Она улыбалась так широко, что Ленка подумала, что не видела у нее такой улыбки, наверное, никогда.

— Ленка! — завопила Даша и бросилась к подруге, звеня браслетами. — Как я соскучилась!

Она обняла Ленку так крепко, что у той хрустнула спина.

— Ты чего такая яркая? — спросила Ленка, отлепляясь. — Тебя что, позолотили?

— Это Таргитай, — Даша засмеялась, сверкнув серьгами, — он сказал, что в их мире женщина должна носить украшения, чтобы все видели, что она любима и что у нее есть муж, который может ее обеспечить. А когда я сказала, что мне и одного колечка хватит, он обиделся. Поэтому теперь я хожу как новогодняя елка.

— Ну, — оценила Вера, разглядывая браслеты, — золото выглядит качественным. Орки, видимо, умеют ценить прекрасное.

— Они умеют ценить своих женщин, — поправила Даша. — Это главное.

Она уже тараторила, перескакивая с темы на тему. Мир орков оказался удивительным: с лесами, где деревья выше небоскребов, и реками, в которых вода светится по ночам.

— А еще они там не пользуются деньгами, — говорила Даша, жестикулируя. — Ты представляешь? Вообще никакой экономики. Я сначала офигела, а потом поняла, что это самое лучшее. Никаких кредиток, никаких «проект Северное сияние», никакой Светланы Юрьевны! И Таргитай по их меркам настоящий богач, — она снизила голос до шепота, — он мне, конечно, говорил, что был воином раньше. Но я же не знала, что это дело прибыльное. У меня теперь есть горничная и садовник.

Ленка слушала, улыбалась, но взгляд ее прилип к животу.

Потому что живот у Даши был.

Огромный. Круглый.

— Даша, — перебила Ленка, когда подруга начала рассказывать про то, как Таргитай отвозил ее на рынок. — Даша!

— Что?

— Ты что, беременна⁈

Даша опустила взгляд на свой живот, будто только что заметила, что он там есть. Потом снова подняла глаза на Ленку и засмеялась. Счастливо, немного виновато.

— Ну да. Роды уже скоро. Недельки через две, может, раньше. Мы не знаем точно, потому что орки по-другому сроки считают, но живот уже опустился, так что…

— Ты серьезно? — выдохнула Ленка. — Ты беременна от орка?

— А ты думала, он меня в лес утащил цветочки нюхать? — Даша подмигнула. — Мы там живем, Лен. Вместе. И, знаешь, у нас всё хорошо. Я даже удивлена.

Она погладила живот, и на лице ее появилось выражение, которое Ленка не видела никогда. Спокойное, глубокое, материнское.

— Поэтому я не могу задержаться, — добавила Даша. — Хочу, чтобы Таргитай присутствовал на родах. Он там, если честно, волнуется больше меня. Представляешь, орк, прошедший войны, боится родов?

— Пусть боится, — сказала Вера практично. — Я бы тоже боялась на его месте.

Ленка все еще не могла отвести взгляд от живота. В голове крутилось миллион вопросов. Как? Где? Кто будет принимать роды? А вдруг ребенок будет зеленый? А вдруг с клыками? А вдруг…

— Они нормальные будут, — сказала Даша, будто прочитав ее мысли. — То есть, наверное, с клыками, но это ж мило. Ты просто не видела маленьких орков. Они очаровательные.

— Я вообще орков не видела, кроме твоего, — напомнила Ленка.

— В том мире много разных видов живет, не только орки, поэтому даже я там странно не смотрюсь, — уверила ее Даша.

Они обменялись новостями. Ленка рассказала, что уволилась с работы и открыла маленькую пекарню, мама настояла, сказала, что у нее руки золотые. Вера пожаловалась, что клиенты стали реже обращаться, потому что в городе открылся салон магии «Магия-экспресс» с доставкой на дом.

— Демпингуют, — вздохнула ведьма. — Но ничего, я их переживу.

Даша согласно закивала, а потом устало вздохнула и все в комнате поняли: ей пора. Они встали. Ленка подошла к Даше, обняла ее осторожно, потому что живот мешался. Получилось как-то неловко и очень тепло.

— Ты счастлива? — спросила Ленка шепотом, в ухо.

— Безумно, — ответила Даша. — Я не знала, что так бывает. Прости, что доставляла тебе здесь столько хлопот.

Ленка взяла ее за руки:

— Ну ты что, мы же подруги.

Даша улыбнулась счастливо.

— Удачи тебе, — сказала ведьма. — И малышу.

— И вам удачи, — Даша шагнула в центр мерцающего воздуха.

— Я через год тебя еще раз вызову, — заявила Ленка, — мне интересно, что там с клыками, — она кивнула на Дашин живот.

— Хорошо, — согласилась Даша и помахала ей.

Портал закрылся. Комната снова стала обычной.

Ленка постояла, глядя на пустой пол. Потом повернулась к Вере:

— У тебя есть что-нибудь покрепче чая?

— Есть только кофе, — сказала ведьма. — Но могу сделать убойным.

— Давай кофе, — вздохнула Ленка. — Мне сейчас как раз тахикардия не лишняя.

Они сели на диван, и Ленка подумала, что, наверное, год назад она и представить не могла, что будет сидеть в квартире у ведьмы, пить крепкий кофе и обсуждать беременность своей лучшей подруги от зеленого орка.

Но, знаете, жизнь — странная штука.

И иногда самые безумные ошибки приводят к самому настоящему счастью.