Ночной воздух после шумного, душного клуба казался ледяным. Малика плотнее завернулась в куртку, мысленно ругая себя за то, что пожалела денег на такси. До дома оставалось всего ничего — минут пятнадцать ходьбы, если срезать через старый лесопарк. Днем это была вполне приличная, ухоженная аллея, где гуляли мамочки с колясками. Но сейчас, глубокой ночью, фонари здесь не горели, а вековые деревья казались огромными, зловещими черными тенями, раскинувшими свои ветви-руки.

Она включила фонарик на телефоне. Слабенький луч выхватывал из темноты куски разбитого асфальта и уходящую вглубь парка тропинку. Малика пошла быстрее, стараясь не смотреть по сторонам. Шаги громко шуршали по прошлогодней сухой листве. Вокруг стояла мертвая, звенящая тишина, от которой становилось не по себе. Даже ветер утих. Захотелось вытащить наушники, чтобы лучше слышать окружение, но страх сковал пальцы. Малика просто ускорила ход, почти переходя на бег.

Вдруг где-то справа, в самой чаше, раздался странный звук. Это был не треск сухой ветки от шагов бродячей собаки и не шорох испуганной птицы. Низкий, утробный, протяжный вой заставил ее замереть на месте. Звук пробирал до костей. Волосы на затылке мгновенно встали дыбом, а по спине пробежал ощутимый холодок.

— Эй? Кто там? — крикнула она в темноту, но голос сорвался на беспомощный шепот.

Ответа не последовало. Вместо этого между стволами деревьев мелькнуло движение. Одно, второе... Силуэты были неестественно крупными, они перемещались очень быстро и абсолютно бесшумно. Малика попятилась назад, судорожно водя фонариком по кустам, но узкого луча катастрофически не хватало, чтобы разглядеть нападавших. В темноте как будто закипела жизнь, кольцо сжималось.

Она резко развернулась, собираясь бежать обратно к освещенной городской улице, но было уже поздно. Из темноты наперерез ей выскочило что-то огромное, тяжелое. Малика успела лишь вскрикнуть. Сильный удар в грудь сбил ее с ног, вышибая весь воздух из легких. Телефон выскочил из пальцев и отлетел куда-то в траву, оставив мир вокруг в полной темноте. Она почувствовала резкую, обжигающую боль в предплечье, словно в плоть вонзились острые тиски. Малика попыталась закричать, но сознание уже стремительно уплывало. Последнее, что намертво врезалось в память перед тем, как наступила темнота — два горящих янтарных глаза, которые в упор смотрели на нее из непроглядного мрака.

Малика резко открыла глаза, шумно втянув носом воздух, и тут же поморщилась от яркого, режущего глаза света. В нос ударил стойкий, едкий запах спирта и каких-то медикаментов.

Она лежала на больничной койке, укрытая жесткой белой простыней. Рядом монотонно и раздражающе пищал какой-то аппарат, контролирующий пульс, а в вену на левой руке впивалась игла капельницы. Голова раскалывалась так сильно, будто по ней со всего размаху ударили молотком. Каждое движение отзывалось тупой болью в висках.

Малика попыталась восстановить хронологию событий и вспомнить, как здесь оказалась, но в мыслях царил абсолютный хаос. Клуб, веселье, подруги, холодный ночной воздух... а дальше глухой провал. Полная амнезия. Кто ее нашел? Как она выжила? Ни одной зацепки. Единственное, что смутно, но отчетливо всплывало в сознании, заставляя сердце бешено колотиться — это пара хищных янтарных глаз.

Она попыталась пошевелить правой рукой и поморщилась от резкой боли. Медленно потянув на себя рукав больничной сорочки, Малика замерла от ужаса. Чуть выше запястья, сквозь наспех наложенную марлевую повязку, проступала кровь. Чувствуя, как внутри все холодеет, она аккуратно отодвинула край бинта. На коже алел глубокий, рваный след от укуса. Четкий отпечаток массивных, явно не человеческих зубов.

Дверь палаты тихо скрипнула, и вошел пожилой врач в белом халате с медицинской картой в руках. Он посмотрел на Малику поверх очков и сочувственно вздохнул.

— Ну что, очнулась, полуночница? — тихо спросил он, подходя ближе и проверяя капельницу. — Тебе крупно повезло. Тебя нашел случайный прохожий на окраине парка. Ты потеряла очень много крови из-за этой раны на руке. Еще бы полчаса, и спасать было бы некого.

— Доктор, а кто на меня напал? — Малика посмотрела на забинтованную руку. — Я ничего не помню.

Врач на хмурился и покачал головой: — Полиция думает, что это была крупная бродячая собака. Рана рваная, глубокая. Мы зашили ее, вкололи тебе все нужные вакцины. Теперь главное — отдыхать и восстанавливать силы.

Прошло несколько дней. Малика быстро шла на поправку, и вскоре врачи решили, что её можно выписывать. Рана на руке еще поднывала, но уже затягивалась. Друзья решили позаботиться о её комфорте: за день до выписки они пригнали её машину и оставили на больничной парковке, чтобы Малике не пришлось ехать домой на автобусе.

Забрав свои вещи, Малика села за руль. На дворе стоял солнечный, теплый день. Она завела мотор и поехала по знакомым городским улицам. Дорога домой лежала как раз мимо того самого лесопарка, где всё произошло.

Сквозь открытое окно машины Малика посмотрела на зеленые деревья, которые при дневном свете выглядели совершенно безобидно. И тут её осенило. В карманах куртки и в сумке не было её смартфона. Она вспомнила тот момент из ночного кошмара: удар, падение и то, как телефон вылетает из рук и исчезает в траве. Там осталась вся её жизнь: контакты, фотографии, доступы к картам.

Малика притормозила у обочины прямо напротив парка. Мысль идти туда после случившегося пугала, но телефон был нужен позарез. К тому же, сейчас был разгар дня, светило солнце, а в самом парке гуляли люди.

«Я просто быстро заберу его и уйду. Никаких собак днем там точно нет», — убеждала она себя.

Малика заглушила мотор, вышла из машины и решительно направилась по тропинке вглубь леса, пытаясь вспомнить точное место, где на неё совершили нападение.

Найти нужное место при дневном свете оказалось проще, чем Малика думала. Вот та самая развилка, вот помятые кусты, а на земле — едва заметные, побуревшие пятна крови. Сердце испуганно екнуло. Малика заставила себя не смотреть вниз и начала шарить глазами по траве.

Ей повезло. Минут через пять в густых зарослях папоротника что-то блеснуло. Это был её телефон. Экран покрылся паутиной трещин, но когда Малика нажала на кнопку, он послушно загорелся. Живой.

Она облегченно выдохнула и уже повернулась, чтобы пойти обратно к машине, как вдруг из-за широкого ствола старого дуба шагнул мужчина.

Малика вздрогнула и отступила на шаг. Мужчина был невероятно высоким, широкоплечим и двигался абсолютно бесшумно. На нем были простые джинсы и темная футболка, которая плотно облегала рельефное, мускулистое тело. Но больше всего поражало его лицо — хищные, чертовски правильные черты, волевой подбородок и легкая щетина. Он был невероятно, вызывающе красив и буквально излучал опасную, дикую сексуальность.

— Ищешь что-то? — спросил он. Голос у него был низкий, с мягкой, вкрадчивой хрипотцой.

— Да... уже нашла, — Малика покрепче сжала в руке разбитый телефон. От этого незнакомца по коже побежали мурашки, и совсем не от холода. — Я уже ухожу.

— Не торопись, — мужчина сделал ленивый шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Его взгляд — цепкий, изучающий — скользнул по её лицу, а затем опустился на правую руку, где под рукавом куртки угадывалась повязка. — Гулять здесь в одиночку довольно опасно. Что с тобой случилось?

— Просто несчастный случай, — уклончиво ответила Малика, пятясь назад. Каждое его движение казалось ей странным: слишком плавным, словно у хищника на охоте.

— Правда? — незнакомец чуть наклонил голову набок, и в его глазах мелькнуло загадочное, насмешливое выражение. — А мне показалось, на тебя кто-то напал. Расскажи, что ты помнишь о той ночи? Помнишь, как это было? Или, может... кого-то видела?

Вопросы звучали мягко, но Малику прошиб холодный пот. Откуда он знает, что это случилось ночью? Откуда знает про нападение? Внутри взвыла сирена оглушительного подсознательного страха. Что-то здесь было очень не так. Неправильно. Не по-человечески.

— Я ничего не помню, — быстро соврала она, чувствуя, как начинают дрожать колени. — Извините, мне пора.

Малика развернулась, готовая броситься наутек, но мужчина в мгновение ока преградил ей путь, будто вырос из-под земли. Она даже не успела заметить его движения.

— Ложь, — тихо, почти ласково произнес он.

Малика в ужасе открыла рот, чтобы закричать, но крик застрял в горле. Прямо на её глазах фигура мужчины начала ломаться и разрастаться. Раздался жуткий хруст удлиняющихся костей, одежда разорвалась в клочья, покрываясь густой, угольно-черной шерстью. Человеческое лицо вытянулось в мощную, оскаленную пасть, а человеческие глаза...

Глаза незнакомца вспыхнули тем самым знакомым, жутким янтарным огнем.

Перед ней стоял огромный, чудовищный волк размером с хорошую лошадь. Зверь глухо зарычал, обдав её горячим дыханием. Земля ушла у Малики из-под ног. Воздуха в легких не осталось, в глазах мгновенно потемнело, и она без чувств рухнула на сухую траву прямо к лапам монстра.

Малика приходила в себя медленно, словно выныривая из глубокой, темной воды. Сначала вернулись запахи: пахло сухими травами, деревом и дорогим мужским парфюмом. Никакого больничного спирта.

Она открыла глаза и уставилась в высокий потолок из темных, идеально отполированных деревянных балок. Малика резко села на постели, сердце тут же испуганно заколотилось.

Это была не её комната и уж точно не больничная палата. Она находилась в огромной спальне, интерьер которой выглядел очень дорого, строго и со вкусом. Вокруг было много дерева: массивный шкаф, тяжелые портьеры на окнах, паркет на полу, приятно холодящий ступни. Всё в темных, благородных тонах, без лишней мишуры, но от каждой детали веяло богатством.

Сама Малика лежала на просторной, огромной кровати с белоснежным, шелковистым бельем. Она быстро осмотрела себя — слава богу, в своей одежде, куртку только сняли. Рана на руке больше не ныла, а на месте повязки был чистый, свежий бинт.

Рядом с кроватью стояла тумбочка из темного дуба. Малика покосилась на нее и удивленно моргнула. На полированной поверхности стоял тяжелый серебряный поднос, а на нем — тарелка с горячим, аппетитно пахнущим супом, пара поджаренных тостов и высокая кружка с травяным чаем, от которого еще шел пар.

В животе громко заурчало — она не ела с самого утра. Но страх и непонимание того, где она находится и как сюда попала, моментально перевесили голод. Память услужливо подкинула последнюю картинку из леса: хруст костей, черная шерсть и огромный волк с янтарными глазами.

Малика осторожно спустила ноги с кровати, стараясь не шуметь, и огляделась в поисках выхода.

Малика резко вскочила с кровати и бросилась к массивной деревянной двери. Схватившись за ручку, она с силой дернула ее на себя, затем толкнула от себя — бесполезно. Дверь была заперта снаружи, намертво.

Она подбежала к окну, но и там её ждало разочарование: плотные рамы не поддавались, а за стеклом виднелся лишь глухой, непроходимый лес. Паника тяжелым комком подкатила к горлу. Малика вернулась к кровати и бессильно опустилась на край. Бежать было некуда.

В животе снова требовательно заурчало, причем так громко, что скрывать голод уже не имело смысла. Малика перевела взгляд на поднос. Еда выглядела невероятно аппетитно, а от горячего чая шел такой приятный аромат, что кружилась голова.

«Если бы меня хотели отравить, то прикончили бы еще в лесу», — подумала она.

Смирившись с ситуацией, Малика придвинула к себе поднос. Суп оказался потрясающе вкусным, а тосты — хрустящими. Она съела всё до последней крошки и опустошила кружку с чаем. По телу тут же разлилось приятное тепло, а мысли немного прояснились, хотя страх никуда не ушел.

Едва она успела отставить пустую тарелку, как в замке глухо повернулся ключ.

Малика мгновенно подобралась, готовая защищаться. Дверь распахнулась, и в комнату вошла молодая женщина. На ней была простая, удобная одежда темных тонов, но внимание Малики сразу привлекло другое. Через всё лицо незнакомки — от самого виска и через щеку к подбородку — тянулся длинный, глубокий и старый шрам. Он ничуть не портил ее суровую красоту, но придавал ей очень опасный вид.

Вошедшая окинула взглядом пустой поднос, затем скрестила руки на груди и в упор посмотрела на Малику.

— Вижу, аппетит у тебя хороший. Это правильно, силы тебе понадобятся, — голос у женщины был твердым и холодным. Она сделала шаг вперед. — А теперь давай без глупостей. Рассказывай, кто ты такая и как тебе удалось выжить после укуса?

Малика сжалась под ее тяжелым взглядом, но постаралась ответить как можно тверже: — Меня зовут Малика. Я просто шла домой через парк, на меня напали! Я не знаю, что происходит, почему я здесь и кто вы все такие! Отпустите меня домой!

Женщина со шрамом нахмурилась, в ее глазах мелькнуло удивление, замешанное на каком-то странном почтении. Она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово, а затем произнесла:

— Домой ты не вернешься. Твоя прежняя жизнь закончилась в том лесу, Малика. Ты выжила после укуса нашего вожака, и твоя кровь приняла его силу. Теперь ты — избранная Альфы нашего клана. И тебе придется научиться жить по нашим правилам.

Малика ошарашенно захлопала глазами, переводя взгляд со шрама незнакомки на свои забинтованные руки. Голова пошла кругом.

— Что?.. Какой еще Альфа? Какой клан? Вы из какой-то безумной секты сбежали?! — Малика сорвалась на крик, чувствуя, как по щекам катятся слезы бессилия. — Выпустите меня отсюда! Вы не имеете права меня удерживать!

Женщина со шрамом тяжело вздохнула, и ее суровое лицо немного смягчилось. Она сделала еще шаг навстречу и примирительно подняла ладони вверх, показывая, что не собирается нападать.

— Тихо, успокойся. Я знаю, звучит как бред, но это правда. Менять твою жизнь никто не планировал, так вышло, — голос незнакомки стал заметно мягче. — Давай сначала. Меня зовут Диана. Я здесь вроде местного врача и целителя. Это я зашивала твою руку в больнице, а потом забрала тебя сюда, когда ты упала в обморок в лесу. Тебе сейчас нельзя паниковать, у тебя и так был сильнейший стресс…

— Мне плевать! — перебила ее Малика, вскакивая с кровати и вжимаясь спиной в деревянную стену спальни. — Мне плевать, кто ты! Я не хочу здесь оставаться! Уйди от меня!

Диана попыталась подойти ближе, чтобы коснуться её плеча и хоть как-то успокоить, но Малика в ярости схватила с тумбочки пустую кружку из-под чая и замахнулась ей, как оружием. Внутри неё всё горело от страха и непонимания.

В этот момент массивная деревянная дверь, которую Диана забыла запереть, плавно и бесшумно отворилась.

В комнату вошел он. Тот самый мужчина из леса. Высокий, широкоплечий, в безупречно сидящей темной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. От одного его присутствия воздух в спальне словно стал густым и тяжелым, дышать сразу стало трудно. Диана мгновенно замолчала, опустила голову и сделала шаг назад, выражая полное подчинение.

Мужчина остановился посреди комнаты. Его хищный, уверенный взгляд янтарных глаз намертво пригвоздил Малику к месту. Кружка в ее руке задрожала.

— Оставь нас, Диана, — не оборачиваясь, тихо приказал он.

Врач молча кивнула и быстро выскользнула из палаты, прикрыв за собой дверь. Малика осталась один на один со своим кошмаром.

Мужчина сделал медленный, неторопливый шаг вперед. Каждое его движение дышало абсолютной, пугающей силой.

— Меня зовут Волькан, — его низкий голос заставил Малику вздрогнуть. — Я Альфа этого клана. И теперь я твой вожак.

Малика сильнее вжалась спиной в деревянные панели стены, судорожно сжимая в пальцах кружку. Колени ходили ходуном, а сердце, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку. Страх парализовал ее, не давая даже вздохнуть. Она смотрела на него во все глаза, ожидая, что он прямо сейчас снова превратится в того жуткого монстра.

Заметив ее состояние, Волькан остановился. Он поднял руки раскрытыми ладонями вверх — точно так же, как до этого делала Диана, но в его исполнении этот жест выглядел как милость сильного хищника.

— Тише. Перестань дрожать, — мягко, успокаивающе произнес он, и в его голосе прорезались вкрадчивые нотки. — Я не причиню тебе вреда. Здесь ты в полной безопасности, Малика.

— Отпустите меня... — едва слышно прошептала она, чувствуя, как от ужаса пересохло в горле.

— Это невозможно, — Волькан покачал головой. Он медленно подошел ближе, и Малика зажмурилась, но он лишь аккуратно, но твердо забрал из ее онемевших пальцев кружку и поставил ее на тумбочку. Затем он взял ее правую руку — ту, что была забинтована. — Посмотри на меня.

Малика нехотя открыла глаза. Волькан приложил ее ладонь к своей широкой груди, прямо туда, где ровно и мощно билось его сердце. И в тот же миг внутри Малики словно вспыхнул пожар. Рана на руке отозвалась странным, приятным теплом, а в голове пронесся чужой, но отчетливый отголосок чужих эмоций: его уверенность, его спокойствие и... властное торжество.

Она испуганно попыталась выдернуть руку, но он не позволил.

— Чувствуешь? — тихо спросил Волькан, и его янтарные глаза хищно блеснули. — Обычный человек погибает после укуса Альфы. Но ты выжила. Моя кровь приняла тебя, а твоя — меня. Теперь мы связаны. Ты чувствуешь меня, а я чувствую каждый удар твоего пульса, каждый твой страх.

Малика смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Все это походило на безумный, фантастический сон, но тепло его тела под ее ладонью было слишком реальным.

— Через два дня наступит ночь полнолуния, — вкрадчиво продолжил Альфа, наклоняясь к самому ее уху. От его горячего дыхания по ее шее пробежали мурашки. — Луна войдет в полную силу, и мы проведем древний обряд. Мы станем едины, Малика. Навсегда. А пока — привыкай к своему новому дому.

Он плавно отпустил ее руку, развернулся и вышел из комнаты, оставив Малику наедине с оглушительной тишиной и бьющим через край страхом перед неизбежным.

За огромным окном спальни сгустились сумерки. Лес погрузился в глубокие черные тени, и комната стала казаться еще мрачнее. Малика сидела на кровати, поджав под себя ноги. За последние несколько часов она передумала обо всем на свете: от сумасшедшей секты до настоящих оборотней, но реальность, в которой её заперли ради какого-то обряда, пугала сильнее всего. Время шло, приближая ту самую ночь полнолуния. У неё оставалось всего два дня, и сидеть сложа руки она не собиралась.

В коридоре раздались шаги, а затем глухой щелчок замка. Малика мгновенно подобралась.

Дверь приоткрылась, и в спальню вошла Диана. В руках она несла поднос с ужином. Оборотень вела себя расслабленно, явно не ожидая от испуганной человеческой девушки никакого подвоха. И это была главная ошибка.

Едва Диана сделала два шага внутрь комнаты, Малика, собрав всю свою злость и страх, резко рванулась вперед. Она со всей силы толкнула Диану в плечо. Тяжелый поднос выскочил из рук целительницы, с грохотом полетел на пол, а горячий суп и посуда с шумом разлетелись по паркету.

Диана от неожиданности покачнулась, потеряв равновесие, а Малика, не теряя ни секунды, проскочила мимо нее в открытую дверь.

Сердце бешено стучало в ушах. Она очутилась в длинном деревянном коридоре и бросилась вперед, ориентируясь только на интуицию. Миновав лестницу, Малика увидела впереди массивную входную дверь. К ее удивлению, та была не заперта. Девушка толкнула тяжелую створку и буквально вылетела на свежий ночной воздух.

— Получилось! — промелькнуло в голове радостное, безумное облегчение.

Она оказалась во внутреннем дворе огромного поместья, окруженного лесом. Вокруг горели факелы и уличные фонари. Повсюду ходили люди — мужчины, женщины, кто-то о чем-то спокойно разговаривал. Малика побежала было в сторону густых деревьев, надеясь затеряться во тьме, но внезапно ее шаги замедлились.

Внутренний двор затих всего на секунду, а затем по нему покатилась волна звуков.

Люди вокруг начали оборачиваться на нее. Но на их лицах не было ни злости, ни паники, ни желания поймать беглянку. Вместо этого они начали... улыбаться. Через мгновение со всех сторон раздался откровенный, громкий смех. Молодые парни у костра покатывались со смеху, указывая на нее пальцами, женщины снисходительно качали головами, а пара мужчин у ворот даже не двинулась с места, чтобы перекрыть ей дорогу — они просто хохотали, глядя на ее испуганный вид.

Малика замерла посреди двора под этим прицелом десятков насмешливых глаз. Вся её смелость в миг испарилась, сменившись жгучим, удушающим стыдом. К ней никто не бежал, ее никто не ловил. Весь клан просто открыто смеялся над её наивной, глупой попыткой сбежать из логова хищников. Они прекрасно знали, что бежать ей абсолютно некуда.

Несмотря на унизительный смех, Малика упрямо стиснула зубы. Страх перерос в чистую ярость. Раз они не пытаются её остановить, она уйдет! Девушка развернулась и со всех ног бросилась в темноту, прочь от освещенного двора, прямо в черную чащу леса. Смех за спиной начал стихать, заглушаемый шумом ветра в кронах деревьев.

Она бежала, не разбирая дороги. Ветки кустов хлестали по лицу, ноги путались в высокой траве, но Малика упорно двигалась вперед. Главное — подальше от этого сумасшедшего места, подальше от Волькана.

Она успела отбежать от поместья всего на пару сотен метров, как вдруг в груди что-то резко, болезненно натянулось. Словно невидимая струя, связывающая её сердце с кем-то, натянулась до предела — и с глухим ментальным звоном оборвалась. Точнее, не оборвалась, а резко сократилась, потянув её назад.

Малика охнула и рухнула на колени прямо в сухую листву, хватаясь рукой за грудь. Дыхание перехватило. Внутри всё горело. Это не была физическая боль — это было странное, дикое, сводящее с ума чувство тоски и пустоты. Словно у неё заживо вырвали кусок души.

Каждая клеточка её тела внезапно закричала о том, что она совершает огромную ошибку. Лес вокруг показался чужим, холодным и смертельно опасным, а то деревянное поместье, из которого она только что бежала... показалось единственным безопасным местом на земле. В голове зашумело, а перед глазами снова встали янтарные глаза Волькана.

Её захлестнуло непреодолимое, безумное желание вернуться. Захотелось снова почувствовать тепло его руки, услышать его низкий голос. На место паники пришло странное, пугающее умиротворение и четкое осознание: она хочет остаться. Она принадлежит этому месту.

Малика тяжело поднялась на ноги. Шатаясь, будто в тумане, она развернулась и медленно, шаг за шагом, пошла по собственным следам обратно к усадьбе. Связь, о которой говорил Альфа, работала против её воли.

Она едва успела выйти на небольшую поляну, как деревья впереди зашевелились. Из ночной тени плавно, словно соткавшись из самого мрака, вышел Волькан.

Он был совершенно спокойным. На его лице не было ни злости, ни удивления. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и его янтарные глаза светились в темноте, неотрывно наблюдая за ней. Волькан знал, что она вернется. Он ждал её.

На губах Волькана заиграла легкая, едва заметная усмешка. Он опустил руки и сделал несколько шагов навстречу Малике, остановившись в паре метров от нее.

— Ну надо же, — тихо произнес он, и в его низком голосе проскользнули нотки искреннего удивления. — Наша связь оказалась даже сильнее, чем я рассчитывал. Обычно человеческим девушкам требуется гораздо больше времени, чтобы почувствовать притяжение и сдаться. А ты вернулась сама меньше чем через десять минут.

Малика молчала, тяжело и часто дыша. Ей было до безумия стыдно за свою слабость, но странное тепло, разлившееся по телу при виде Альфы, заглушало все остальные чувства. Пустота в груди исчезла, сменившись полным покоем. Она действительно больше не хотела бежать.

— Идем в дом, — мягко скомандовал Волькан.

Он не стал хватать её или тащить силой. Он просто развернулся и пошел обратно к усадьбе, уверенный, что она последует за ним. И Малика послушно пошла следом, чувствуя себя послушной тенью своего вожака. Во дворе по-прежнему было много людей, но теперь никто не смеялся — под строгим взглядом Альфы все покорно опускали головы, пропуская их вперед.

Волькан привел ее обратно в ту самую строгую деревянную спальню. На полу уже было чисто: разбитую посуду и пролитый ужин оперативно убрали, пока их не было.

— Садись, — он кивнул на край просторной кровати.

Малика послушно села. Волькан подошел к комоду, взял новую стерильную повязку, антисептик и присел перед ней на одно колено. Его близость снова заставила её сердце биться чаще. Он аккуратно взял её правую руку и начал осторожно, слой за слоем, разматывать испачканный в лесной грязи бинт.

— Ты потревожила рану, пока бежала по кустам. Нужно обработать и сменить по... — Волькан резко замолчал на полуслове.

Его пальцы замерли. Малика удивленно посмотрела на него, а затем перевела взгляд на свое предплечье и обомлела.

Последний слой марли упал на пол. На коже Малики больше не было глубокого, рваного следа от массивных зубов. Ни крови, ни шрамов, ни синяков. Кожа была абсолютно гладкой, чистой и ровной, словно на неё никогда никто не нападал в том лесу. Единственное, что осталось на месте укуса — это едва заметное, бледное родимое пятно в форме полумесяца, которое слабо покалывало от прикосновений.

Волькан медленно провел пальцами по её гладкой коже, и его янтарные глаза потрясенно расширились.

— Этого... не может быть, — хрипло прошептал Альфа, впервые за всё время потеряв свое хваленое самообладание.

Волькан долго не поднимал глаз, продолжая осторожно очерчивать пальцами бледный полумесяц на ее руке. Его прикосновения больше не пугали Малику — наоборот, по венам разливалось густое, томительное тепло.

— Что это значит? — тихо спросила она, нарушая тишину. — Куда делся укус?

Альфа медленно поднял голову. В его янтарных глазах больше не было прежней холодной уверенности — теперь там горел совсем другой, первобытный и жадный огонь.

— Это значит, что я ошибся, — его голос стал еще тише и опустился до вкрадчивого шепота. Он поднялся с колен, но не отпустил ее руку, садясь на кровать рядом с ней. Настолько близко, что Малика чувствовала жар его тела. — Это не просто случайная связь из-за укуса, Малика. Моя кровь выбрала тебя.

— Выбрала? Но я же человек... — она затаила дыхание.

— Да, ты человек, — Волькан чуть наклонился к ее лицу, и на его губах появилась обжигающая, хищная усмешка. — Но ты моя истинная. Единственная женщина, которая предназначена мне самой судьбой. Наша связь абсолютна. Моя кровь в твоих венах сотворила это чудо и исцелила тебя, защищая то, что принадлежит мне.

Малика смотрела на его чувственные губы, и внутри нее что-то сладко потянуло. Страх окончательно испарился, уступив место какому-то гипнотическому притяжению. Внезапно в ее сознание мощной волной хлынули чужие чувства. Ей показалось, что она сошла с ума: она отчетливо, до единого оттенка ощутила всё, что сейчас испытывал Волькан.

Его бешено бьющееся сердце, его собственническое торжество и... дикое, почти осязаемое желание. Он хотел её. Хотел так сильно, что у Малики перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки. И самое пугающее — она поняла, что через эту странную ментальную связь хочет того же.

— Ты ведь чувствуешь это, правда? — вкрадчиво спросил он, заметив, как расширились ее зрачки. Он плавно перевел ладонь на ее талию, слегка сжимая пальцы сквозь одежду. — Чувствуешь, как сильно я хочу тебя? Как я реагирую на твое присутствие?

Малика с трудом сглотнула, пытаясь сохранить остатки самообладания под его тяжелым, гипнотическим взглядом.

— Чувствую, — выдохнула она, и в ее голосе вопреки воле прорезалась кокетливая, смелая нотка. — И что теперь? Альфа получит всё, что захочет, прямо сейчас?

Волькан тихо, низко рассмеялся. Этот звук отозвался приятной вибрацией где-то у нее внизу живота. Он наклонился еще ближе, почти касаясь своими губами ее губ, но в последний момент отстранился, обдав ее горячим дыханием.

— Нет, моя истинная, — тихо прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Я умею ждать. До полнолуния осталось два дня. И когда луна взойдет, наш обряд закрепит эту связь навсегда. А пока... отдыхай. Твоему человеческому телу нужен покой.

Он легко поцеловал ее в лоб, поднялся и вышел из комнаты, оставив Малику гореть от того пожара, который он только что в ней разжег.

Малика проснулась от того, что мир вокруг стал пугающе, оглушительно громким. Еще даже не открыв глаза, она поняла, что слышит абсолютно всё. До её ушей долетал отчетливый шелест листвы далеко за окном, скрип половиц в дальнем конце коридора и приглушенные голоса людей, стоявших во дворе усадьбы. Но самое странное — сквозь этот гул она улавливала ровный, мощный стук чужого сердца. На огромном расстоянии Малика безошибочно узнала этот ритм. Волькан.

Она резко села на кровати, прижимая ладони к ушам. Голова шла кругом. Связь с Альфой, о которой он говорил ночью, не просто не ослабла за ночь — она укоренилась внутри нее и теперь разворачивалась в полную силу, обостряя человеческие чувства до предела. Малика испуганно выдохнула, пытаясь привыкнуть к этой новой реальности. Она всё еще была человеком, но её мир изменился навсегда.

В дверь негромко, деликатно постучали. Малика вздрогнула, услышав этот стук за секунду до того, как рука коснулась дерева.

— Войдите, — крикнула она, поспешно натягивая одеяло до подбородка.

Дверь плавно отворилась, и в комнату вошла Диана. На этот раз в её руках был легкий завтрак, а на суровом лице со шрамом играла мягкая, дружелюбная улыбка. Вчерашнего напряжения как не бывало. Целительница аккуратно поставила поднос на тумбочку и присела на край кресла, стоявшего неподалеку.

— Доброе утро, Малика, — тихо произнесла Диана, внимательно разглядывая девушку. — Как ты себя чувствуешь? Я слышала, что произошло ночью... Рана действительно затянулась?

— Да, — Малика невольно поглядела на свое чистое предплечье, где бледнел полумесяц. — Диана, что со мной происходит? Почему я слышу всё так громко? И... почему я чувствую его?

Диана понимающе кивнула и пододвинула к ней поближе тарелку с фруктами и блинчиками.

— Это магия истинности. Волькан — Альфа, его сила огромна, и через укус его кровь поделилась с тобой этой энергией. Твое человеческое тело просто подстраивается под него, чтобы ты могла выдерживать эту связь. Не бойся этого.

Диана сделала паузу, ее взгляд стал теплым и открытым. Было видно, что она пришла сюда не как надзиратель.

— Слушай, Малика... Я понимаю, как тебе сейчас дико и страшно. Ты попала в совершенно чужой мир против своей воли. Но я правда хочу тебе помочь. В этом доме не все монстры, и тебе понадобится союзник, а мне бы очень хотелось, чтобы мы стали подругами. Расскажешь мне о своей жизни там, в городе? Чем ты занималась, пока не встретила нашего Альфу?

Малика сначала настороженно молчала, крутя в руках чашку с чаем. Доверять незнакомке из стаи оборотней казалось безумием. Но мягкий, открытый взгляд Дианы и ее спокойный голос постепенно сделали свое дело. Напряжение, державшее Малику в тисках с самой ночи, понемногу отпустило.

— Ну... я училась в университете, подрабатывала, — тихо начала Малика, но слово за словом барьер рушился, и она стала рассказывать больше. Обычные человеческие радости: любимые кофейни, вредные привычки подруг, планы на лето, которые теперь казались бесконечно далекими. Диана слушала очень внимательно, улыбалась в нужных моментах и ни разу ее не перебила.

Когда рассказ иссяк, Малика замолчала. Она перевела взгляд на лицо Дианы. Длинный, глубокий шрам, пересекающий щеку целительницы, так сильно контрастировал с ее мягкой улыбкой. Малике до безумия хотелось спросить, что случилось, но она мялась, не зная, прилично ли лезть с такими вопросами к едва знакомому человеку... или волку.

Диана заметила ее колеблющийся взгляд и негромко усмехнулась. — Спрашивай. Я же вижу, что тебе интересно.

Малика слегка покраснела, но все же решилась: — Откуда он у тебя? Этот шрам.

Взгляд Дианы на секунду помрачнел, она невольно коснулась пальцами поврежденной щеки. — Это подарок из прошлой жизни, — тихо ответила она. — Волькан нашел меня в другом клане. Наш прежний Альфа был настоящим тираном и садистом. За малейшую провинность он жестоко карал. Этот шрам — его рук дело. Он хотел показать мне мое место. Если бы Волькан со своими бойцами не ворвался в те земли и не разнес тот клан, меня бы уже не было в живых. Наш Альфа забрал меня сюда, вылечил и сделал главным врачом стаи. Здесь я в безопасности.

Малика сглотнула, пораженная услышанным. Образ грозного и опасного Волькана в ее глазах снова начал стремительно меняться.

— А как устроен ваш клан? — спросила Малика, ухватившись за возможность узнать побольше. — Ты говорила про беты, омеги... Кто все эти люди, которые смеялись надо мной во дворе?

Диана устроилась в кресле поудобнее и принялась объяснять простыми словами: — В любом клане есть строгая иерархия, Малика. На самой вершине — Альфа, то есть Волькан. Он самый сильный, его приказы не обсуждаются, его магия подчиняет остальных. Сразу за ним идут беты. Это его правая рука, элита, воины и защитники. Они сильные, преданные и следят за порядком в клане. Те мужчины у ворот, которые вчера над тобой хохотали — это беты. Для них твоя попытка сбежать в глухой лес выглядела как забавная шалость ребенка.

— А омеги? — с интересом спросила Малика.

— Омеги — это более мирная часть клана, — мягко улыбнулась Диана. — Они не рождены для драк. Омеги занимаются хозяйством, обустройством дома, заботятся о детях и слабых. В некоторых диких стаях их притесняют, но у Волькана всё иначе. Он ценит каждого. Беты защищают омег, омеги заботятся о бетах, а Альфа оберегает нас всех. Мы как один большой организм. И теперь, когда ты истинная Волькана, ты автоматически становишься выше всей этой иерархии. Ты — пара Альфы. Наша будущая луна клана, хоть и остаешься человеком.

Малика слушала, затаив дыхание. Мир, который еще утром казался ей страшной тюрьмой, внезапно открылся с совершенно другой, глубокой и даже благородной стороны.

Дверь спальни без стука распахнулась, и на пороге появился мужчина. Высокий, подтянутый, с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами. На его губах играла легкая, уверенная усмешка. От него так и веяло силой и спокойствием настоящего воина стаи.

— Диана, не забалтывай гостью, — раздался его густой, приятный баритон. — Альфа приказал показать Малике наши владения, чтобы она перестала пугаться каждого куста.

Малика заметила, как Диана при виде этого мужчины мгновенно изменилась в лице. Суровая и уверенная целительница вдруг густо покраснела и смущенно отвела взгляд в сторону, принявшись разглаживать складки на своих брюках.

— Привет, Марк, — тихо, почти шепотом ответила Диана, не поднимая глаз.

Марк мягко улыбнулся, глядя на нее, и в его серых глазах промелькнуло совсем не волчье, а очень теплое, человеческое чувство. Но он быстро переключил внимание на Малику и дружелюбно кивнул: — Меня зовут Марк, я первый бета Волькана. И сегодня я твой гид. Собирайся, прогуляемся. Диана, ты ведь пойдешь с нами? Если наша луна устанет с непривычки, подлечишь её.

— Пойду, — так же тихо согласилась Диана, наконец подняв голову.

Малика быстро накинула свою куртку и обулась. Ей было до безумия любопытно посмотреть, где она оказалась, да и поведение Дианы рядом с этим Марком вызывало кучу вопросов. Похоже, в этом клане кипели свои скрытые страсти.

Они втроем вышли из дома. Дневной свет заливал огромную территорию. Марк вел девушек по протоптанным дорожкам, уводя всё дальше от главного здания.

— Наша усадьба стоит в самом центре охраняемых земель, — просто объяснял Марк, показывая рукой по сторонам. — Чужакам сюда ход закрыт, так что можешь не бояться. Вон там, видишь деревянные домики? Это поселение омег и их семей. Чуть дальше — тренировочная площадка бет.

Малика крутила головой, разглядывая огромный, чистый и ухоженный поселок, который со всех сторон окружал вековой, дремучий лес. Люди, встречавшиеся на пути, больше не смеялись над ней. Наоборот, завидев Малику в сопровождении первого беты, они вежливо кивали, а некоторые провожали её долгими, уважительными взглядами.

Диана шла чуть позади, изредка добавляя свои комментарии про местные лечебные травы, но каждый раз, когда Марк оборачивался к ней или случайно задевал её плечом, целительница замирала, а её пульс — который Малика теперь отчетливо слышала благодаря обострившейся связи — начинал бешено колотиться.

Они обогнули жилые домики и вышли к огромной открытой поляне, огороженной по периметру толстыми бревнами. Малика сразу затормозила, с интересом разглядывая это место. Это была тренировочная площадка бет.

Здесь всё дышало силой и жесткой дисциплиной. Несколько крупных, мускулистых мужчин с завидной скоростью и ловкостью преодолевали сложнейшую полосу препятствий. Чуть дальше двое парней без рубах, обливаясь потом, сошлись в рукопашном бою. Их движения были настолько быстрыми, а удары — мощными, что Малика невольно затаила дыхание. Обычные люди так драться просто не умели.

— Ничего себе... — завороженно прошептала Малика. — Марк, а что они делают? Это какая-то особая подготовка?

Марк с гордостью усмехнулся и скрестил руки на груди. — Это ежедневная тренировка воинов стаи, Малика. Мы должны быть в идеальной форме, чтобы защищать границы и наш дом от врагов. Оборотни сильнее людей, но без дисциплины эта сила ничего не стоит. Парни отрабатывают скорость, выносливость и боевые связки.

— А они дерутся только в человеческом виде? — спросила она, не отрывая взгляда от тренирующихся.

— Не только, — раздался за её спиной знакомый, низкий голос, от которого по телу Малики мгновенно пробежала волна жара.

Она резко обернулась. Волькан шел к ним со стороны леса. На нем были свободные спортивные брюки и простая черная майка, открывающая вид на его мощные, рельефные руки и татуировки. Драчуны на площадке тут же остановились и уважительно склонили головы, приветствуя своего вожака. Марк и Диана тоже сделали шаг назад.

Волькан подошел почти вплотную к Малике. Его янтарные глаза обжигали своим вниманием. Связь внутри её груди радостно встрепенулась, и Малика снова отчетливо ощутила его эмоции — одобрение, легкую собственническую гордость и то самое сильное притяжение, которое возникло между ними еще ночью.

— Беты тренируются и в волчьем обличье, — вкрадчиво продолжил Альфа, глядя ей прямо в глаза. На его губах играла легкая, сексуальная улыбка. — Но здесь, на площадке, мы учимся контролировать зверя. Хочешь посмотреть, на что способен твой Альфа?

Малика почувствовала, как к щекам прилил румянец от его двусмысленного тона, но упрямо вскинула подбородок: — Пожалуй, не откажусь от такого зрелища. Посмотрим, так ли ты хорош, как о тебе говорят.

Волькан тихо, хищно рассмеялся, явно довольный ее смелостью. Он перевел взгляд на Марка: — Ну что, первый бета, разомнемся перед нашей Луной? Покажем ей, как дерется высший ранг.

Марк азартно улыбнулся и тут же скинул куртку, готовый к бою.

Марк и Волькан вышли на середину площадки. Остальные беты тут же расступились, освобождая место для вожака и его правой руки. Атмосфера вокруг мгновенно сгустилась, воздух словно заискрил от чудовищного напряжения.

Марк встал в боевую стойку, его лицо стало абсолютно серьезным. Волькан же выглядел обманчиво расслабленным, но Малика по своей связи чувствовала, как внутри него сворачивается тугая, хищная пружина готовой к бою энергии.

— Нападай, — коротко бросил Альфа.

Марк сорвался с места так быстро, что Малика едва успела заметить движение. Первый бета нанес серию молниеносных, тяжелых ударов. Волькан уклонялся с невероятной, нечеловеческой грацией. Раздался глухой, страшный звук столкновения тел — Волькан заблокировал мощный удар Марка и тут же контратаковал, заставив бету отлететь на пару метров назад. Марк ловко сгруппировался, приземлился на ноги и снова пошел в атаку.

Малика наблюдала за поединком со смешанными чувствами. Это было пугающе и в то же время невероятно красиво. Через связь её накрывало волнами азарта и силы Волькана, отчего собственное сердце билось как сумасшедшее.

Она чуть наклонилась к Диане, которая тоже внимательно следила за боем, и тихо спросила: — Диана, а почему они дерутся только в человеческом облике? Разве волкам не проще выпустить зверя наружу?

Диана не сводила глаз с Марка, но ответила сразу, ее голос звучал серьезно: — Сейчас им нельзя оборачиваться без крайней необходимости, Малика. До полнолуния осталось всего два дня, а перед обрядом магия Луны начинает буквально кипеть в нашей крови. Сила внутри Волькана и всей стаи сейчас нестабильна и непредсказуема. Если они выпустят волков сейчас, они могут потерять контроль над зверем и покалечить друг друга.

— Значит, они копят силы? — уточнила Малика.

— Именно, — Диана кивнула и наконец посмотрела на нее. — Наш обряд — это не просто красивая церемония, это аналог человеческой свадьбы, но куда глубже. В ночь полной луны ваши души и тела свяжутся намертво, магия признает тебя Луной клана. Волькану потребуется вся его сила и абсолютный самоконтроль, чтобы провести ритуал правильно и не навредить твоему человеческому телу. Поэтому сейчас — только рукопашный бой.

В этот момент на площадке раздался громкий стук. Волькан эффектным подсекающим движением сбил Марка с ног и зафиксировал его руку за спиной, прижав бету к земле. Бой был окончен. Альфа победил, даже не сбив дыхания.

Волькан отпустил своего бету, протянул ему руку, помогая подняться, а затем повернулся к Малике. На его лице играла торжествующая, хищная улыбка, а янтарные глаза горели так ярко, что у нее перехватило дыхание.

Волькан подошел к Малике, на ходу вытирая пот со лба краем майки. Марк и Диана тактично остались позади, увлеченные каким-то своим разговором.

— Ну как? — с легкой хрипотой в голосе спросил Альфа, внимательно разглядывая ее лицо. — Твой мужчина оправдал ожидания?

Малика смущенно отвела взгляд, чувствуя, как по телу снова разливается приятный жар. Через связь она отчетливо улавливала его бурлящую после боя энергию и горячее желание.

— Неплохо для волка, — кокетливо буркнула она, а затем пошла в сторону дома. Волькан плавно пристроился рядом, подстраиваясь под ее шаг. — Слушай... Диана немного рассказала мне про полнолуние. Сказала, что это что-то вроде вашей свадьбы. Расскажи подробнее, как именно проходит этот обряд?

Волькан засунул руки в карманы брюк, его лицо стало чуть более серьезным, но в глазах по-прежнему плясали шальные искорки.

— Это древний ритуал нашей стаи, Малика. И в эту ночь мы будем не одни. Вместе с нами обряд пройдут еще несколько молодых пар из клана, которые нашли друг друга в этом году. Но у нас с тобой всё будет по-особенному, ведь я — Альфа, а ты — моя истинная.

— И в чем суть? — Малика затаила дыхание, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Суть в первобытной охоте, — тихо, вкрадчиво произнес Волькан, наклоняясь чуть ближе к ее уху, пока они шли по лесной тропинке. — Когда луна взойдет на самую вершину, начнется ритуал. Все девушки, участвующие в обряде, уходят в глубь леса. У вас будет фора. Вы должны бежать и прятаться среди деревьев, путать следы. А затем... затем волки выпускают своих зверей. Мужчины бросаются в погоню. Мы должны найти свою пару по запаху, выследить её во тьме.

Малика сглотнула, представив эту картину: ночной лес, полная луна и огромные хищники, бегущие по ее следу.

— И... что происходит, когда вы нас находите? — едва слышно спросила она, хотя уже догадывалась об ответе.

Волькан остановился и мягко, но крепко взял ее за подбородок, заставляя посмотреть себе прямо в глаза. Его янтарный взгляд буквально пригвоздил её к месту.

— Когда я найду тебя, Малика, — его голос опустился до жаркого, интимного шепота, — начнется финальная часть. Обряд завершается соитием под открытым небом, в лучах полной луны. На пике страсти наши души и тела сольются, магия закрепит связь, и мы станем едины. Навсегда. Ты будешь принадлежать мне, а я — тебе.

От этого откровенного признания Малику буквально прошибло током. Щёки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем, ей стало дико, невыносимо смутно от мысли, что ей придется делатьэто в лесу. Но в ту же секунду через их ментальную связь её накрыло такой мощной, сокрушительной волной его дикого вожделения, что у неё подкосились колени. Она смутилась до глубины души, но одновременно с этим почувствовала, как внизу живота завязался тугой, сладостный узел возбуждения. Она хотела, чтобы эта ночь наступила как можно скорее.

Волькан заметил, как изменилось ее дыхание и как потемнели ее глаза. Он довольно, хищно улыбнулся, провел большим пальцем по ее нижней губе и тихо прошептал:

— Вижу, тебе нравится эта идея, моя Луна. Терпи. Осталось всего два дня.

Малика попыталась унять бешено бьющееся сердце. Смущение и жар внизу живота всё еще туманили разум, но здравый смысл настойчиво подсказал ей еще один вопрос. Очень важный и пугающий вопрос, от которого зависела её жизнь.

— Подожди… — она осторожно перехватила его руку, убирая его пальцы от своего подбородка, и заглянула в янтарные глаза. — Ты говоришь, что в лесу будут и другие мужчины. И вы все будете на охоте. А что… что если кто-то другой найдет меня раньше тебя? Если кто-то чужой сделает это со мной? Что тогда будет?

В ту же секунду атмосфера вокруг них изменилась так резко, словно ударил мороз. Легкая, соблазнительная улыбка мгновенно исчезла с лица Волькана. Его черты заострились, а янтарные глаза потемнели, став почти черными от ярости. Малика через связь почувствовала, как от него во все стороны полоснуло такой дикой, первобытной и смертоносной угрозой, что у неё перехватило дыхание. Деревья вокруг словно затихли, подчиняясь гневу Альфы.

Волькан сделал шаг вперед, практически вжимая Малику в ствол ближайшего дерева, и навис над ней всей своей мощной фигурой.

— Никто. Не посмеет. К тебе. Прикоснуться, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе явственно послышался глухой, звериный рык. — В нашем клане каждый волк знает, чей запах он преследует. Мои беты и омеги никогда не посмеют даже посмотреть в сторону истинной своего Альфы. Твой запах принадлежит только мне. Для остальных это табу, священный закон.

Он перевел дыхание, но его взгляд по-прежнему метал молнии. Он аккуратно взял её за плечи, фиксируя на месте.

— Но если представить немыслимое… Если какой-то чужак из враждебного клана ворвется на наши земли и попытается присвоить тебя, нарушив обряд… — Волькан сделал паузу, и его губы натянулись в жестоком оскале. — Наша связь не примет его. Моя кровь внутри тебя взбунтуется, защищая свою Луну, а я найду его по твоему крику в ту же секунду. И я разорву его на части голыми руками, Малика. Я уничтожу любого, кто рискнет хотя бы дотронуться до тебя пальцем. Ты — моя. И это не обсуждается.

Малика смотрела на него, сжавшись в комок. Её всю трясло от той колоссальной, собственнической мощи, которая исходила от Волькана через их ментальную связь. Это было страшно, но где-то в глубине души человеческая девушка почувствовала абсолютную, глухую уверенность: этот мужчина действительно убьет за неё любого. И это знание принесло странное, дикое успокоение.

Волькан заметил, что она больше не боится. Он медленно выдохнул, успокаивая своего внутреннего зверя, и его взгляд снова стал теплым, хотя и остался предельно серьезным.

— Пойдем в дом, — тихо сказал он, убирая руки от ее плеч. — Тебе больше не о чем переживать. Ты под моей защитой.

Наступило утро того самого дня. В усадьбе и на всей территории клана с самого рассвета царила суматоха. Малика наблюдала за этим из окна своей спальни: омеги во дворе развешивали ритуальные ленты, беты проверяли периметр и что-то громко обсуждали, а в воздухе буквально разлилось густое, искрящееся напряжение. Все готовились к вечеру. К ночи полнолуния.

Но самой Малике было совсем не до праздничной атмосферы. С самого момента пробуждения её тело словно сошло с ума.

Ей было то невыносимо жарко, так что кожа покрывалась мелкой испариной, а одежда казалась слишком душной, то бросало в ледяной озноб, от которого зубы начинали ходить ходуном, а пальцы рук мгновенно немели. Сердце то замирало, то пускалось в бешеный пляс, отзываясь глухими ударами где-то в горле. Мысли путались, а внутри все стягивалось в тугой, болезненный узел от дикого, парализующего волнения. До обряда оставались считанные часы, и страх перед неизвестностью накатывал удушающими волнами.

Она сидела на кровати, завернувшись в теплое одеяло по самый нос, хотя еще минуту назад сбрасывала его на пол, тяжело дыша.

Через ментальную связь Малика отчетливо улавливала, что Волькан тоже на взводе. Его эмоции долетали до неё плотными, горячими импульсами: нетерпение, властное ожидание и колоссальная сила, которая сегодня ночью должна была вырваться наружу. Это чужое возбуждение только сильнее разжигало пожар в её собственном человеческом теле. Она физически ощущала, как магия Луны, о которой предупреждала Диана, крутит её вены, заставляя кровь закипать.

Дверь спальни тихо приоткрылась, и на пороге появилась Диана, неся в руках какой-то дымящийся отвар. Целительница бросила один единственный взгляд на бледную, дрожащую Малику и понимающе вздохнула.

— Накрыло-таки? — мягко спросила Диана, подходя к кровати и присаживаясь рядом. Она приложила прохладную ладонь к горячему лбу девушки. — Ну, тише, девочка. Не волнуйся так сильно. Это нормально.

— Диана, мне то холодно, то горячо... Меня всю трясет, — прерывистым голосом пожаловалась Малика, шмыгнув носом. — Это из-за обряда? Это из-за него?

— Из-за него, — кивнула целительница, протягивая ей кружку с ароматным травяным чаем. — Выпей, это немного успокоит нервы и уберет этот дурацкий озноб. Твоя человеческая природа сейчас просто бунтует против той мощи, которая заполнит тебя ночью. Волькан — Альфа, его энергия сегодня достигнет пика, и твоя связь с ним транслирует это состояние тебе. Ты просто перенимаешь его волнение и силу. Держись, к вечеру станет еще жарче, но как только начнется обряд, всё это пройдет.

Малика сделала несколько глотков, чувствуя, как приятное тепло разливается по пищеводу, но паника в груди никуда не исчезла. Время неумолимо шло вперед, приближая сумерки.

Время до самого вечера тянулось мучительно долго. Чтобы хоть немного отвлечься от душного жара и лихорадки, Малика вместе с Дианой вышла во двор. Они медленно прогуливались по усадьбе, но расслабиться не получалось. Воздух вокруг буквально дрожал. Беты ходили хмурые, сосредоточенные, их движения стали резкими, а глаза то и дело вспыхивали волчьим блеском. Магия полной луны давила на весь клан.

Малика то куталась в куртку от внезапного озноба, то расстегивала её, ловя лицом прохладный вечерний ветер. Солнце уже коснулось верхушек деревьев, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Сумерки стремительно сгущались.

Внезапно со стороны главного дома к ним быстрыми шагами направился Марк. Его лицо было предельно серьезным, а серые глаза потемнели. На ходу он сделал Малике повелительный жест рукой.

— Малика, иди в дом и поднимайся к себе, — громко, не терпящим возражений тоном произнес первый бета, остановившись в паре метров от них. — Время пришло. Пора собираться, твой ритуальный наряд уже готов и ждет в спальне. До восхода луны остались считанные минуты.

От этих слов у Малики внутри всё просто оборвалось. Сердце испуганно пропустило удар, а ладони мгновенно стали ледяными. Час Икс настал.

Она растерянно обернулась к Диане, ища у подруги поддержки, но целительница вдруг резко изменилась в лице. Вся её утренняя мягкость и дружелюбие в миг испарились. Диана выпрямилась, её взгляд стал отрешенным, а зрачки расширились, почти полностью затопив радужку глаза. Зверь внутри нее просыпался, подчиняясь зову природы.

— Мне… мне тоже необходимо оставить тебя, Малика, — глухим, изменившимся голосом произнесла Диана, даже не глядя на девушку. Её внимание теперь было полностью приковано к Марку, и между ними словно протянулась невидимая, искрящаяся нить. — Все незамужние женщины клана должны уйти на ритуальную поляну прямо сейчас. Нам нельзя опоздать.

Диана резко развернулась и быстрой, скользящей походкой хищника направилась в сторону леса. Марк проводил её долгим, тяжелым взглядом, а затем снова посмотрел на замершую в панике Малику.

— Бегом в комнату, — поторопил он её, и в его голосе прорезались властные нотки. — Альфа уже ждет.

Малика сглотнула подступивший к горлу ком, развернулась и на неслушающихся, ватных ногах бросилась в усадьбу. Ментальная связь в её груди сейчас просто горела — Волькан был совсем близко, и его бешеное, дикое нетерпение затапливало её сознание, не оставляя путей для отступления.

Малика взлетела по деревянной лестнице и буквально ввалилась в свою спальню, тяжело дыша. На кровати уже лежал приготовленный для нее наряд.

Девушка подошла ближе, и у неё перехватило дыхание. Это было потрясающе красивое, парящее, почти невесомое платье из тончайшей ткани глубокого полуночного цвета. На ощупь оно напоминало прохладный шелк. Но самой удивительной деталью была вышивка на длинных, широких рукавах. Тонкие серебряные нити переплетались в сложные, загадочные руны, которые, казалось, слабо мерцали в наступающих сумерках, приковывая к себе взгляд.

Дрожащими от холода и волнения пальцами Малика быстро сбросила свою привычную одежду и натянула платье. Ткань ласково скользнула по телу, облегая фигуру и струясь до самого пола. Как только руны коснулись её кожи, по рукам побежали приятные покалывающие искорки, а накатывающий весь день озноб наконец-то отступил. Наряд сидел идеально, подчеркивая её хрупкость на фоне этого дикого, сурового мира.

Она бросила мимолетный взгляд в зеркало: растрепанные волосы, пылающие щеки, потемневшие глаза и это невесомое, магическое платье. Времени сомневаться не было.

Малика глубоко вздохнула, собирая остатки мужества, вышла из комнаты и направилась на улицу. Во дворе уже никого не было — усадьба полностью опустела, погрузившись в оглушительную тишину. Лишь факелы потрескивали у ворот.

Ориентируясь на зов своей ментальной связи, которая теперь вела её вперед мощным, пульсирующим компасом, Малика пошла по тропинке в глубь леса. Воздух между деревьями казался густым, как кисель. Каждое дерево, каждый куст словно замерли в ожидании. Шаг за шагом она приближалась к месту проведения обряда, чувствуя, как внутри всё сильнее разгорается сладостный и пугающий пожар. Волькан был совсем близко.

Тропинка вывела Малику на огромную круглую поляну, скрытую в самой чаще векового леса. Здесь всё было готово к обряду. По периметру горели высокие факелы, бросая длинные пляшущие тени на вековые сосны, а воздух был пропитан ароматом хвойного дыма и каких-то дурманящих лесных трав.

На поляне уже стояли несколько девушек. Все они были одеты в точно такие же парящие, полуночные платья с серебряными рунами на рукавах. Девушки взволнованно перешептывались, испуганно озираясь по сторонам. Волков на поляне еще не было — мужчины ждали своего часа где-то в темноте чащи, давая своим парам время подготовиться.

Малика сделала несколько шагов вперед и вдруг столкнулась взглядом с одной из невест. Это была Диана.

В своем ритуальном наряде, с распущенными темными волосами и мерцающими рунами целительница выглядела невероятно красивой и величественной. Малика посмотрела на нее, и в голове мгновенно сложился пазл. Вспомнился смущенный взгляд Дианы, то, как бешено колотилось её сердце при виде первого беты, и то, как Марк ласково назвал её «нашей Луной», а потом позвал с ними.

Малика сразу поняла, что именно скрывала девушка все эти дни. Диана тоже проходила обряд. Марк был её волком, её парой!

Страх Малики на секунду отступил, сменившись чистой, искренней радостью за подругу. Она быстро подошла к целительнице и крепко взяла её за руки. Серебряные руны на их рукавах соприкоснулись, обдав обеих волной приятного тепла.

— Марк? — тихо, с улыбкой спросила Малика, заглядывая ей в глаза. — Так вот почему ты так смущалась рядом с ним! Диана, я так рада за тебя. Рада, что ты нашла своего волка после всего, что перенесла.

Диана сначала растерялась, но под теплым взглядом Малики её суровое лицо смягчилось, а на губах появилась робкая, счастливая улыбка. Напряжение зверя внутри неё немного утихло, уступая место простой человеческой благодарности.

— Да, Марк… — шепотом призналась Диана, крепче сжимая ладони Малики. — Он ухаживал за мной больше года, оберегал, ждал, пока я снова научусь доверять мужчинам после своего прошлого клана. И вот сегодня Луна наконец благословила наш союз. Спасибо тебе, Малика. Мне очень важна твоя поддержка.

Диана резко замолчала и подняла голову, прислушиваясь к лесной тишине. Багровый закат окончательно погас, и над верхушками деревьев показался первый край огромной, ослепительно белой полной луны.

— Ну всё, — выдохнула целительница, и её зрачки снова начали расширяться от просыпающейся магии. — Время вышло. Сейчас они придут. Беги, Малика. Прячься так хорошо, как только можешь.

Малика резко обернулась на шорох за спиной — и у неё перехватило дыхание. Из темноты между деревьями, прямо у края поляны, медленно выходила мощная фигура. Волькан. Он всё еще был в человеческом обличье, но его дикая, первобытная природа уже рвалась наружу. Янтарные глаза горели в сумерках живым огнем, а на губах играл опасный, хищный оскал. Настоящий охотник, нашедший свою добычу еще до начала погони.

В ту же секунду через их ментальную связь Малику накрыло сокрушительной, горячей волной. Это был не страх — это был дикий, чистый прилив сил и адреналина, который её Альфа щедро разделил со своей истинной. Каждая клеточка её человеческого тела вспыхнула энергией, прогоняя остатки слабости. Серебряные руны на невесомых рукавах платья вспыхнули ярче, словно подгоняя её.

Волькан сделал плавный шаг вперед, не сводя с неё гипнотического взгляда, и Малика поняла: пора.

Она резко развернулась и бросилась бежать вглубь леса. Парящее полуночное платье взметалось за её спиной, шёлк приятно холодил кожу, но магия рун берегла её, помогая лететь между деревьями с невероятной для человека скоростью. Лес вокруг казался живым, ветки не цепляли одежду, а ноги сами находили дорогу в темноте. Она бежала, путая следы, уходя всё дальше во тьму вековой чащи, ведомая лишь стуком собственного сердца.

Она бежала долго, пока легкие не начало обжигать от быстрого дыхания. Малика остановилась возле огромного старого дуба, прячась в его широких тенях, и попыталась перевести дух. Вокруг царила зловещая, оглушительная тишина.

И вдруг эту тишину разорвал звук, от которого по коже мгновенно побежали мурашки.

Где-то далеко позади, со стороны ритуальной поляны, раздался первый протяжный, мощный волчий вой. К нему тут же присоединился второй, третий, четвертый… Лес наполнился многоголосым, диким хором оборотней. Беты выпустили своих зверей. Охота официально началась.

Они бежали за своими женщинами. И где-то среди них, возглавляя эту яростную стаю, бежал её Альфа, который уже взял её след.

Малика снова сорвалась с места, задыхаясь от бешеного темпа. Лес вокруг неё ожил. То справа, то слева между деревьями мелькали стремительные, мощные тени. Она отчетливо видела других волков из стаи — огромных, серых и бурых хищников. Они на огромной скорости проносились мимо неё, преследуя своих невест. Малика видела, как один из крупных серых волков, в котором она интуитивно угадала Марка, мягко повалил на мох мелькнувшее впереди полуночное платье Дианы, и из темноты донесся её тихий, счастливый выдох.

Все беты находили свои пары. Но где был её Альфа?

Малика бежала дальше, в самую глубь чащи, но внутри неё росла пугающая пустота. Ментальная связь, которая весь день буквально выжигала её грудь изнутри, внезапно затихла. Она не чувствовала Волькана. Вообще. Его эмоции, его жар, его присутствие — всё исчезло, словно связь оборвалась. Паника холодной волной ударила в голову. Неужели она упустила его? Неужели он не может найти её?

Тяжелое полуночное платье путалось в ногах, силы стремительно покидали человеческое тело. Малика выбежала на небольшую, залитую лунным светом поляну и остановилась, тяжело и прерывисто дыша. Она испуганно оглядывалась по сторонам, прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу. В лесу снова воцарилась гробовая тишина. Другие волки ушли. Она осталась совсем одна.

— Волькан… — едва слышно, одними губами позвала она, и в её голосе прорезались слезы отчаяния.

Кусты на противоположной стороне поляны хрустнули. Малика резко обернулась, ожидая увидеть своего Альфу, но сердце мгновенно ушло в пятки, а кровь застыла в венах.

Из темноты на лунный свет бесшумно вышагнул огромный волк. Но это был не Волькан. У этого зверя была грязная, буро-рыжая шерсть, покрытая старыми шрамами, а один его бок был разодран. Малика встретилась с ним глазами и похолодела: его взгляд не был янтарным. Он горел мутным, налитым кровью багровым огнем.

Через ментальную связь не донеслось ни капли тепла или узнавания. Напротив, от этого волка повеяло такой осязаемой, дикой опасностью, яростью и чужой, извращенной похотью, что у Малики подкосились колени. Это был чужак. Дикий одиночка или лазутчик из враждебного клана, который пробрался на территории Волькана во время обряда.

Зверь низко зарычал, обнажая крупные, острые клыки, с которых капала вязкая слюна. Он не собирался уважать законы стаи. Он нашел легкую добычу — человеческую девушку, Луну Альфы, и его намерения были очевидны. Волк сделал медленный шаг вперед, припадая к земле для прыжка.

Малика замерла, не в силах даже закричать, а серебряные руны на рукавах её платья внезапно начали испуганно и хаотично пульсировать, словно посылая сигнал SOS в ночную темноту.

Малика в ужасе сделала шаг назад, её ноги подкашивались, а невесомый подол платья цеплялся за сухие ветки. Чужой волк скалился, его багровые глаза горели безумным голодом, и он медленно, крадучись, приближался к ней. Расстояние между ними стремительно сокращалось.

Паника окончательно затопила её разум. Забыв про всё на свете, Малика сорвалась на отчаянный, пронзительный крик, который эхом разнесся по притихшему ночному лесу:

— Волькан! Волькан, помоги мне!

Она звала его, вкладывая в этот зов всю свою душу, весь свой первобытный страх. И в ту же секунду внутри её груди, там, где до этого царила пугающая пустота, словно взорвалась сверхновая звезда. Кровь Волькана, текущая в её венах, мгновенно отозвалась на смертельную угрозу. Связь ожила, раскалившись добела.

Малика физически ощутила, как на огромном расстоянии её Альфа услышал её. Через ментальный канал её накрыло такой оглушительной, сокрушительной волной его ярости, что у неё заложило уши. Это был гнев вожака, чью территорию посмели осквернить, и чью женщину попытались тронуть.

Буро-рыжий волк на секунду замер, испуганно прижав уши к голове: он тоже почувствовал, как воздух вокруг них задрожал от приближения истинного хозяина этих земель. Но страх быстро сменился злобой. Поняв, что времени у него почти не осталось, чужак глухо рыкнул, подобрал под себя мощные лапы и резко оттолкнулся от земли, прыгая прямо на Малику.

Чужак не успел долететь до неё. В самую последнюю долю секунды, когда грязные лапы волка уже готовы были подмять под себя Малику, из темноты ночного леса живым снарядом вырвалась огромная тень.

Это был Волькан. Мощный черный волк — настолько черный, что казался сотканным из самого мрака. Он на огромной скорости врезался в чужака прямо в воздухе, сбивая его с лап и с глухим, страшным грохотом вжимая в землю в паре сантиметров от Малики.

Земля содрогнулась. Лес наполнился яростным, оглушительным рыком, от которого у девушки заложило уши. Волькан не дал врагу ни единого шанса подняться или защититься. Он действовал на чистых инстинктах вожака, защищающего свою Луну. Черный гигант мгновенно подмял буро-рыжего зверя под себя и с яростным хрустом вгрызся зубами прямо в его шею.

По поляне разнесся истошный, визгливый скулеж чужака. Он отчаянно сучил лапами, пытаясь вырваться, но хватка Альфы была смертельной. Волькан рвал врага с такой дикой, первобытной силой, что Малика, замерев от шока, не могла пошевелиться. Через ментальную связь её буквально захлестнуло его темной, бьющей через край яростью и абсолютным, безжалостным торжеством. Черный волк не просто защищал — он уничтожал того, кто посмел коснуться его священного табу.

Спустя несколько бесконечных, полных ужаса и адреналина секунд, всё было кончено. Чужак обмяк на залитой лунным светом траве, перестав дышать.

Волькан медленно разжал окровавленные клыки и поднял голову. Его огромные янтарные глаза светились во тьме диким, нечеловеческим огнем. Он тяжело, прерывисто дышал, а его мощная грудь вздымалась. Черный волк медленно повернул голову и уставился прямо на Малику, которая так и стояла, прижавшись спиной к дереву, в своем мерцающем полуночном платье.

Малика стояла, намертво прижавшись спиной к стволу дуба, и не могла сделать даже вдоха. Её всю колотило крупной, неуправляемой дрожью, а пальцы впились в кору дерева так сильно, что ногти болезненно заныли. Вся эта сцена заняла всего пару секунд, но для неё время словно растянулось в вечность.

В голове звенело от шока. Она, обычная человеческая девушка, только что увидела настоящую, неприкрытую смерть и дикую, первобытную жестокость этого нового мира. Запах крови и опаленной шерсти ударил в нос, вызывая легкую тошноту, а перед глазами всё еще стоял огромный черный силуэт, безжалостно рвущий врага. Ей было до безумия, до одурения страшно.

Но куда сильнее этого внешнего ужаса было то, что творилось внутри её собственного тела через ментальную связь.

Кровь Волькана, кипевшая в её жилах, устроила настоящий бунт. Малику накрыло таким мощным, сокрушительным коктейлем из его эмоций, что у неё кружилась голова. Вслед за его яростью в её сознание хлынуло его дикое, триумфальное облегчение от того, что она цела, и ослепляющая, голодная похоть зверя, который защитил свою самку и теперь требовал награды.

И самое пугающее было в том, что её собственное тело… отзывалось на это. Страх парализовал её, но одновременно с этим внизу живота сладостной, тяжелой судорогой скрутилось такое мощное возбуждение, какого она не чувствовала никогда в жизни. Сердце колотилось в горле, дыхание было рваным, а кожа под полуночным платьем буквально горела. Серебряные руны на её рукавах пульсировали ровным, ярким светом, полностью признавая власть стоящего перед ней черного волка.

Она смотрела в его горящие янтарные глаза и понимала, что пропала. Этот монстр только что убил ради неё, и сейчас он заберет то, что принадлежит ему по праву.

Черный волк сделал первый шаг в её сторону. Его мощные лапы ступали по траве абсолютно бесшумно, обходя неподвижное тело чужака. Малика вжалась в ствол дуба еще сильнее, если это вообще было возможно. Зверь приблизился к ней вплотную, обдав её волной сильного жара, тяжелого дыхания и резкого запаха крови. Он замер всего в шаге, глядя ей прямо в душу своими пылающими янтарными глазами.

А затем тень вокруг него словно пришла в движение. Очертания огромного волка начали стремительно меняться, размываясь в лунном свете. Раздался глухой хруст перестраивающихся костей, черный мех растаял во тьме, и из этой живой полуночной мглы перед Маликой соткалась высокая, мощная фигура мужчины.

Волькан вернулся в свой человеческий облик. На нем не было одежды, и его великолепное, рельефное тело сейчас выглядело невероятно диким. На широких плечах, кубиках пресса и татуировках поблескивали капли пота и несколько темных капель чужой крови. Тяжелая грудь вздымалась от рваного дыхания, а янтарный взгляд по-прежнему горел той же первобытной, голодной яростью зверя.

Он сделал последний шаг, полностью перекрывая Малике любой путь к отступлению. Его горячие, сильные ладони легли на ствол дерева по обе стороны от её головы, намертво фиксируя девушку на месте. Волькан навис над ней, заставляя её запрокинуть голову.

— Ты звала меня, — его голос звучал как низкий, вибрирующий рык, от которого у Малики по спине побежали миллионы мурашек. — Моя кровь услышала тебя. Твой страх едва не свел моего зверя с ума.

Он наклонился еще ближе, почти касаясь своими губами её уха. Его горячее дыхание обжигало шею, заставляя серебряные руны на рукавах платья вспыхивать в такт бешеному сердцебиению Малики.

— Я чувствую, как сильно ты напугана, — вкрадчиво прошептал Альфа, и в его голосе прорезалась властная, сексуальная хрипота. Он чуть отстранился, заглядывая в её расширенные зрачки. На его губах снова появился тот самый хищный оскал, но теперь в нем не было угрозы для неё. — Но еще сильнее я чувствую, как ты меня хочешь, Малика. Наша связь горит. Твое тело умоляет меня забрать тебя прямо здесь, на этой земле, залитой кровью врага.

Малика судорожно вздохнула, не в силах отрицать очевидное. Через ментальный канал её собственное возбуждение уже смешалось с его дикой, торжествующей страстью. У неё кружилась голова от близости его обнаженного, сильного тела.

Волькан медленно опустил одну руку и схватил её за талию, резко притягивая к себе. Тонкая, парящая ткань полуночного платья нисколько не спасала от обжигающего контакта с его кожей. Вторая его рука скользнула к её лицу, жестко, но бережно удерживая за подбородок.

— Охота окончена, моя Луна, — выдохнул он ей прямо в губы, и его глаза вспыхнули чистым золотом под светом полной луны. — Больше никто и никогда не встанет между нами. Настал час нашего обряда. Ты готова принадлежать своему Альфе?

Малика не смогла ничего сказать — из её горла вырвался только тихий, рваный стон. Но Волькану слова были не нужны. Он всё понял по её потемневшим глазам и по тому, как её пальцы судорожно впились в его широкие, потные плечи.

Альфа действовал быстро и грубо, ведомый чистым животным инстинктом. Одним резким движением он рванул подол её платья вверх. Тонкая ткань с треском порвалась, обнажая её бедра.

Он не собирался быть нежным. Убийство чужака, запах крови на траве и близость истинной сорвали все тормоза. Это был грязный, дикий секс. Волькан грубо подхватил Малику под ягодицы, с силой прижал её спиной к шершавой коре дуба и заставил обнять его талию ногами.

— Смотри на меня, — прорычал он ей прямо в губы. Его янтарные глаза вспыхнули безумным золотом.

В следующую секунду он вошел в неё. Резко, до упора, одним мощным толчком. Его член был огромным, просто огромным, и он заполнил её так сильно, что Малика вскрикнула, запрокинув голову.

Этот крик тут же утонул в его тяжелом, жестком поцелуе. Волькан впился в её губы, двигаясь внутри неё в быстром, рваном и грубом темпе. Он не давал ей ни секунды на передышку. Дерево за её спиной тряслось от каждого удара. Это было на грани боли и сумасшедшего кайфа.

Ментальная связь между ними окончательно взорвалась. Серебряные руны на порванных рукавах платья ярко вспыхнули, освещая их тела. Волькан трахал её так, словно клеймил, заявляя свои права перед всем лесом. Его пальцы больно сжимали её бедра, он кусал её за шею, заставляя Малику всхлипывать и сильнее сжимать его своими мышцами. Она полностью растворилась в этой дикости, выгибаясь навстречу каждому движению и требуя, чтобы он трахал её еще жестче и глубже.

Кончили они одновременно, и это было похоже на взрыв. Волькан с глухим, звериным рыком вжался в неё, глубоко изливая в неё свою сперму, а Малика забилась в его руках от мощных спазмов оргазма. Магия полной луны плотно закрепила их связь. Навсегда.

Волькан тяжело уткнулся лбом в её плечо, его тело всё еще дрожало, а Малика бессильно висела на нем, пытаясь просто заново научиться дышать. Они стали едины. Обряд закончился.

После бурного оргазма силы окончательно покинули Малику. Ноги были как ватные и совсем её не держали. Волькан аккуратно опустил её на землю, но, поняв, что она едва стоит, легко подхватил её на руки, как пушинку.

Она уткнулась носом в его широкую, теплую грудь, вдыхая его родной запах, в котором теперь примешивался аромат её собственного тела. Разорванное полуночное платье свисало клочьями, обнаженные ноги слегка подрагивали, но на душе было странно спокойно и тепло. Их ментальная связь больше не жгла и не пугала — она пульсировала ровным, глубоким потоком абсолютного доверия и взаимного притяжения. Волькан шел уверенно и быстро, бережно прижимая её к себе и легко перешагивая через ветки.

Спустя время деревья расступились, и они вышли к усадьбе. На главной поляне уже горели большие костры, и вокруг них собирались первые вернувшиеся пары. Все они выглядели уставшими, взъерошенными, но счастливыми. Мужчины-оборотни собственнически обнимали своих женщин, заявляя права на свои пары перед лицом стаи.

Малика чуть приподняла голову и, прерывисто вздохнув, тихо спросила:

— Волькан… а у Дианы… у неё получилось? Она нашла Марка?

Волькан даже не замедлил шаг. Он бросил короткий взгляд в сторону одного из дальних костров, где у ствола дерева сидел его первый бета, крепко прижимая к себе спящую Диану и укрывая её своей курткой. На губах Альфы появилась довольная, хищная улыбка вожака, чья стая стала сильнее.

— Да, — низким, всё еще немного охрипшим голосом ответил Волькан, крепче прижимая Малику к себе. — Марк забрал её. Их связь закрепилась, я чувствую это. Диана теперь полноценная часть нашего клана, под защитой первого беты. А ты — под моей.

Малика чуть крепче сжала пальцами его плечо. В голове, несмотря на дикую усталость, всё еще крутился образ того грязного, буро-рыжего зверя с налитыми кровью глазами. От одних воспоминаний по коже снова пробежал мороз.

— Волькан… — тихо позвала она, заглядывая ему в лицо. — А что это был за волк на поляне? Кто он? И почему он… почему он так хотел на меня напасть?

Лицо Волькана мгновенно помрачнело. Челюсти сжались, а в янтарных глазах на секунду снова промелькнул опасный волчий блеск. Через ментальную связь до Малики донеслась короткая волна его жесткой, давящей злости, но Альфа тут же взял себя в руки, чтобы не напугать её.

— Это был оборотень из соседнего клана, — хмуро ответил Волькан, не замедляя шага. — Из стаи Северных. Мы уже несколько месяцев стоим на грани полноценной войны с ними, их Альфа давно ищет повод ударить по нам.

Он остановился у самого входа в главный дом и посмотрел Малике прямо в глаза. В его взгляде читалась суровая, абсолютная уверенность.

— Этот ублюдок пробрался на нашу территорию не просто так. Он караулил. Он почуял твой человеческий запах и понял, что ты — моя Луна. Северные хотели сорвать наш обряд, осквернить его и ударить по моей силе перед войной. Если бы он успел взять тебя в ночь полной луны, это стало бы страшным позором для меня и ударом по всему нашему клану. Их Альфа прислал его, чтобы забрать тебя и сломать меня. Но этот смертник просчитался.

Волькан прижал её к себе еще крепче, словно проверяя, действительно ли она в безопасности, и поцеловал в макушку.

— Забудь о нем. Его больше нет. Теперь они знают, что я разорву любого, кто сунется на мою землю. Ты под моей защитой, Малика. В этой стае тебя никто не тронет.

Яркий солнечный свет резко ударил по глазам, заставив Малику поморщиться и поглубже зарыться лицом в подушку. Она со стоном перевернулась на другой бок и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.

Тело чувствовало себя очень странно. Всё внутри приятно ныло после той дикой, грязной ночи на поляне, но одновременно с этим в теле была какая-то неестественная, бьющая через край легкость и сила. В венах словно бурлила чужая, горячая энергия. Ментальная связь больше не пульсировала диким пожаром — теперь она ощущалась как глубокий, надежный, теплый узел где-то в районе солнечного сплетения. Она физически чувствовала, что Волькан жив, спокоен и находится где-то внизу, на первом этаже дома.

Малика открыла глаза и осмотрелась. Это была не её маленькая спальня.

Комната была огромной, обставленной массивной мебелью из темного дерева. На стенах висели шкуры, а пахло здесь исключительно Вольканом — суровым лесом, морозным ветром и кожей. Вчера ночью, когда они вернулись с обряда, Альфа не отпустил её к себе. Он принес её в свои покои, лично отмыл от грязи и крови, а потом уложил в свою огромную постель, намертво прижав к своей широкой груди. Прошлой ночью она спала уже как его законная Луна, в его комнате и на его правах.

Малика приподнялась на локтях. Одеяло соскользнуло, обнажая её плечи. На теле не было одежды, а на бедрах и шее отчетливо виднелись темные следы от его пальцев и зубов — метки, которые он оставил, когда грубо брал её у того дуба.

В дверь тихо, но уверенно постучали, и в комнату сразу же заглянула Диана. В руках она держала небольшой поднос с горячим чаем и завернутыми в салфетку пирожками.

Выглядела целительница непривычно: на её лице не было прежней суровости, глаза светились мягким теплом, а на шее из-под вороха свободной рубашки виднелся свежий, отчетливый след от волчьих зубов — метка Марка. Настоящая, закрепившаяся связь.

— Привет, Луна, — с доброй усмешкой тихо сказала Диана, закрывая за собой дверь ногой. Она подошла к кровати и поставила поднос на тумбочку. — Вижу по твоим глазам, что ты жива. И по запаху в комнате тоже всё понятно. Ну как ты?

Малика смущенно натянула одеяло до самого подбородка, чувствуя, как краснеют щеки.

— Странно, — честно призналась она, садясь в постели. — Всё тело ноет, но внутри столько сил, будто я горы свернуть могу. Это из-за обряда?

— Из-за него, — Диана присела на край огромной кровати и протянула ей чашку с ароматным травяным чаем. — Волькан поделился с тобой своей силой, когда взял тебя. У вас была… очень бурная ночь. На поляне до сих пор трава выжжена от вашей магии, да и тело того Северного уже убрали. Марк рассказал, что Альфа был просто в ярости.

Малика сделала глоток, чувствуя, как приятное тепло разливается по грудным мышцам. Она внимательно посмотрела на подругу.

— А у вас? Ты как? Марк… он не сильно тебя напугал?

Диана мягко улыбнулась, и на её щеках появился легкий румянец. Она опустила взгляд на свои ладони.

— Нет. Он был грубым, диким — ну, как все они в полнолуние, ты сама теперь знаешь, — целительница тихо хмыкнула. — Но в этой его грубости было столько заботы. Он держал меня так, будто я самое дорогое, что у него есть. Я впервые за столько лет спала спокойно, Малика. Мой зверь внутри наконец-то затих и принял его. Мы теперь пара. Настоящая.

Малика искренне улыбнулась, радуясь за подругу. Но стоило разговору утихнуть, как внутри снова зашевелилось странное чувство пустоты. Ей не хватало Волькана. Она чувствовала через связь, что он где-то близко, но его самого рядом не было.

— Диана… — Малика поставила чашку обратно на поднос и оглядела пустую простынь рядом с собой. — А где Волькан? Почему его нет?

Диана сразу посерьёзнела, и её мягкая улыбка растаяла. Она вздохнула и посмотрела на Малику долгим, тяжелым взглядом.

— Он на совете, внизу, — тихо ответила Диана, кивнув в сторону пола. — Собрал Марка и всех остальных бет. Они сидят там с самого рассвета, и, судя по тому, что я слышала через дверь, обстановка там накалена до предела.

Малика напряглась, крепче сжимая одеяло. Внутри неё через ментальную связь тут же отозвалось глухое, давящее эхо беспокойства Волькана.

— Это из-за того волка? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Да, из-за этого паршивца из клана Северных, — Диана нахмурилась, и в её голосе прорезались жесткие нотки. — То, что он пробрался на нашу территорию в ночь обряда — это не просто наглость, это прямой вызов. Объявление войны. Волькан сейчас решает, как отвечать на этот удар. Северные оскалили клыки, и наш Альфа не собирается спускать им это с рук. Они замяли бы дело, если бы это был обычный лазутчик, но он покусился на тебя. На Луну стаи.

Диана поднялась с кровати и ободряюще похлопала Малику по плечу через одеяло.

— Ты не переживай. Волькан — сильный вожак, он знает, что делать. Пей чай, приводи себя в порядок. Твоя одежда в шкафу, Альфа сам принес её из твоей старой комнаты, пока ты спала.

Диана ушла, тихо прикрыв за собой дверь, и Малика осталась в огромной спальне одна. Спускаться вниз, где решались вопросы жизни и смерти всего клана, она не решилась — понимала, что сейчас там не место для человеческой девушки, пусть даже и признанной Луны.

Она встала с кровати. Тело всё еще немного потягивало, напоминая о жестких, глубоких толчках Волькана у того дуба, но сил действительно было немерено. Малика подошла к массивному шкафу, нашла внутри свои чистые вещи, которые Альфа заботливо принес для неё, и оделась.

После этого она устроилась на широком подоконнике, поджав под себя ноги. За окном шумел всё тот же вековой лес, но теперь он казался ей другим — более близким, понятным. Наверное, так действовала волчья кровь, которую Волькан влил в неё прошлой ночью вместе со своей спермой во время обряда.

Время тянулось невыносимо медленно. Малика то и дело прижимала ладонь к груди. Через ментальную связь, ставшую теперь её частью, то током, то тяжелой волной пробивались эмоции Альфы. Из кабинета внизу веяло яростью, жестким давлением вожака и глухим рычанием, которое она улавливала даже без слуха — прямо разумом. Волькан был в бешенстве, он строил планы мести, и его зверь внутри буквально рвал и метал из-за того, что их территорию осквернили.

Прошло больше двух часов, прежде чем тяжелые шаги на лестнице заставили Малику вздрогнуть.

Дверь в спальню резко открылась, и на пороге появился Волькан. За это время он успел накинуть простые черные штаны и свободную рубашку, но выглядел уставшим и взвинченным. Волосы были растрепаны, челюсти плотно сжаты, а на лбу залегла глубокая складка. Стоило ему переступить порог, как его тяжелый, до сих пор немного дикий взгляд янтарных глаз мгновенно нашел Малику на подоконнике.

Его связь внутри неё тут же отозвалась короткой, мощной вспышкой облегчения. Зверь увидел свою самку в целости и сохранности.

Волькан плотно закрыл за собой дверь и в несколько широких шагов пересек комнату. Он подошел к подоконнику, с ходу протянул свои огромные, горячие ладони и грубо, но с явным облегчением притянул Малику к себе, заставляя её встать. Его руки по-хозяйски легли на её талию, намертво фиксируя девушку у своей груди.

— Мы готовимся к войне, — без лишних предисловий, глухим и прокуренным голосом выдохнул он ей прямо в лицо. От него пахло табаком, злостью и тем самым мужским жаром, от которого у Малики вчера сладко сжималось всё внутри. — Совет окончен. Все беты уже раздают приказы стае.

Малика испуганно замерла, вглядываясь в его жесткое, словно высеченное из камня лицо. Ментальная связь между ними вибрировала от его тяжелой, непреклонной решимости.

— Настолько всё серьезно? — тихо спросила она, положив ладони ему на грудь.

— Более чем, — Волькан хищно сощурился, и в его янтарных глазах мелькнула опасная волчья искра. — Северные перешли все границы. Тот ублюдок, которого я разорвал, был не просто лазутчиком, а личным бойцом их Альфы. Это была прямая проверка на прочность. Они думали, что застанут нас врасплох во время обряда. Если я спущу им это с рук, стая решит, что их вожак слаб и не может защитить свою Луну.

Он наклонился ниже, почти касаясь своим носом её щеки, и глубоко втянул её запах, окончательно успокаивая своего внутреннего зверя. Его пальцы сильнее впились в её бедра сквозь одежду.

— На следующую луну мы выступаем на их клан, — жестко отрезал Альфа. — У нас есть ровно месяц, чтобы собрать всех бойцов, подготовить оружие и продумать тактику. Я лично сотру эту стаю с лица земли, а голову их Альфы брошу к твоим ногам за то, что они посмели напугать тебя на моей земле.

Малика почувствовала, как по спине побежали мурашки — от страха перед грядущей бойней и от того, с какой дикой, первобытной силой этот мужчина был готов уничтожать врагов ради неё.

Слова Волькана обухом ударили по голове. «Война… Через месяц… Стереть с лица земли…» — эти страшные фразы никак не укладывались в сознании обычной человеческой девушки. Малика побледнела, её губы задрожали, а в глазах застыл чистый, первобытный ужас. Она живо представила себе реки крови, разорванные волчьи тела и крики. И всё это — из-за неё? Из-за того, что произошло вчера на поляне?

Её сердце снова заколотилось в горле, дыхание перехватило, а руки, лежащие на его груди, начали мелко дрожать. Паника, еще не до конца утихшая после ночного нападения, накатила с новой формой.

Волькан мгновенно почувствовал это. Ментальная связь сработала как оголенный провод — его накрыло волной её шока и страха. Жесткое выражение его лица тут же смягчилось. Он тихо, утробно зарычал, но на этот раз мягко, успокаивающе, словно убаюкивая испуганного щенка.

— Тихо, тише, девочка моя… Посмотри на меня, — его голос стал низким, бархатным и обволакивающим.

Он перехватил её за талию, легко оторвал от подоконника и сел на него сам, усаживая Малику к себе на колени, лицом к себе. Его огромные, горячие ладони легли на её бледные щеки, заставляя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза.

— Посмотри на меня, Малика. В глаза мне смотри, — властно, но нежно потребовал Альфа.

Она подчинилась, с трудом сфокусировав взгляд на его горящем янтарном взоре. Внутри неё, прямо в солнечном сплетении, его ментальный узел начал излучать мощную, теплую и давящую волну абсолютного спокойствия. Волькан буквально насильно вытеснял её панику своей уверенностью.

— Не смей бояться, слышишь? — тихо прошептал он, стирая большими пальцами выступившие на её глазах слезинки. — Это не твоя вина. Эта война зрела годами, Северные давно искали повод, и они всё равно напали бы. То, что случилось вчера — просто точка невозврата.

Он прижался своим лбом к её лбу, обжигая дыханием её губы. Его сильные руки крепко обняли её за спину, прижимая к мощной, как скала, груди, за которой ровно и сильно билось сердце.

— Твоя единственная задача теперь — быть моей Луной, — вкрадчиво и хрипло говорил Волькан, целуя её в кончик носа, а затем в уголок губ. — Тебе ничего не угрожает. Мои беты перекроют все границы, усадьба будет охраняться лучшими бойцами круглые сутки. Пока я жив, ни один волосок не упадет с твоей головы. Слышишь меня? Я защищу тебя, Малика.

Его уверенность, его запах и эта мощная волна силы через связь подействовали как наркоз. Малика сделала первый глубокий вдох, чувствуя, как паника медленно отступает, а на её место приходит странное, слепое доверие к своему монстру. Она уткнулась ему в шею, обнимая за плечи, и тихо выдохнула:

— Я верю тебе…

Волькан еще раз крепче прижал её к себе, оставив на её губах короткий, собственнический поцелуй, после чего поднялся. Дела стаи не ждали — ему нужно было лично проверить посты на границах и скоординировать патрули.

— Сиди дома и не думай о плохом. Я скоро вернусь, — бросил он напоследок и вышел, тяжело прихлопнув дверь.

Малика осталась одна, но сидеть сложа руки после всего услышанного она просто не могла. Слова о грядущей войне эхом отдавались в голове. Быть беззащитной куклой, которую прячут в четырех стенах, пока другие проливают за неё кровь? Нет, это не для неё. Волчья кровь, бурлившая в её венах после обряда, требовала действия.

Она решительно спустилась на первый этаж. В доме было непривычно тихо, большинство бойцов уже разошлись по территории. Малика вышла во внутренний двор усадьбы и почти сразу увидела Марка. Первый бета стоял у деревянного навеса, где хранилось тренировочное оружие, и сосредоточенно точил массивный боевой нож. На его лице застыло суровое, сосредоточенное выражение.

Малика глубоко вдохнула для уверенности и подошла ближе.

— Марк, — негромко позвала она.

Оборотень резко вскинул голову. Его серые глаза прошлись по ней быстрым, оценивающим взглядом, но тут же смягчились — перед ним стояла Луна его стаи и теперь уже подруга его собственной пары.

— Малика? — Марк отложил нож и оселок в сторону, выпрямляясь во весь свой огромный рост. — Что ты здесь делаешь? Волькан сказал, что ты должна отдыхать в его покоях.

— Мне нужно с тобой поговорить, — она сделала еще шаг, упрямо вскинув подбородок. — Волькан сказал, что на следующую луну мы выступаем против Северных. Я не хочу быть обузой. Я не хочу просто сидеть и ждать, пока на меня снова кто-то нападёт, а Волькану придётся вытаскивать меня из чужих пастей. Обучи меня. Хотя бы каким-то базовым навыкам, чтобы я могла защитить себя, если до этого дойдёт.

Марк нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он оглядел её хрупкую человеческую фигуру и тяжело вздохнул, скрестив мощные руки на груди.

— Малика, ты — человеческая девушка. Наша Луна. Волькан голову мне оторвет и скормит собственным волкам, если я подпущу тебя к жестким тренировкам. Твоё дело — быть под защитой.

— Диана теперь твоя пара, Марк, — жестко перебила его Малика, сделав ставку на самое важное. — Если на усадьбу нападут, когда все бойцы уйдут на войну, кто защитит её и остальных женщин? Я хочу уметь держать удар. Мне не нужны лавры великого воина, мне нужны грязные, рабочие приемы. Покажи мне, куда бить и как вырваться, если меня схватят. Пожалуйста. Волькану знать об этом необязательно.

Марк долго молчал, буравя её взглядом. В его глазах боролись преданность Альфе и чисто прагматичное понимание, что в грядущей бойне лишние навыки никому не помешают. В конце концов, на его губах появилась жесткая, уважительная ухмылка.

— Ладно, — глухо прорычал бета, подбирая с верстака тяжелый деревянный муляж ножа и протягивая его ей. — Но если Альфа узнает — ты сама будешь объяснять ему, почему от меня пахнет твоим потом после тренировки. Становись в стойку. Начнем с того, как правильно резать сухожилия тем, кто крупнее тебя.

Две недели пролетели как в лихорадочном бреду. Каждый день, стоило Волькану уехать на дальние границы для проверки постов или запереться с беты в штабе, Малика тайком проскальзывала на задний двор к Марку.

Тренировки были тяжелыми, грязными и изнуряющими. Марк не давал ей поблажек: он учил её бить в уязвимые точки — глаза, пах, горло, показывал, как правильно переносить вес тела, чтобы повалить противника, который вдвое тяжелее её, и как незаметно выхватывать нож. Руки Малики были покрыты синяками, мышцы постоянно выли от усталости, а кожа на ладонях загрубела. Но в этом была своя дикая свобода — внутри неё крепла глухая, уверенная сила, доставшаяся от Волькана. Перед Альфой она искусно притворялась слабой и покорной, тщательно смывая запах пота и маскируя синяки мазями, которые ей втихаря давала Диана.

Но на исходе второй недели что-то пошло не так.

В этот день Марк учил её вырываться из жесткого захвата сзади. Малика в очередной раз попыталась резко крутануться, уйти вниз и ударить бету локтем под дых, как вдруг в глазах резко потемнело.

Мир вокруг завертелся с бешеной скоростью. К горлу мгновенно подступила тошнота — густая, тяжелая, от которой во рту стало горько. Ноги в секунду сделались ватными, и Малика, потеряв равновесие, просто осела на вытоптанную траву.

— Эй, ты чего? — Марк тут же среагировал, подхватив её за плечи, не дав упасть лицом в грязь. — Малика, выпрямись. Дыши.

Она попыталась сделать вдох, но воздух словно застрял в груди. Её сильно зазнобило, хотя на улице стояла жара, а перед глазами поплыли серые круги. Ментальная связь с Вольканом в этот момент странно задергалась, запульсировала тревожным, горячим ритмом, будто реагируя на сбой в её организме.

— Мне… мне плохо, — прошептала Малика, цепляясь за мощную руку Марка. — Голова… кружится. И тошнит.

Марк нахмурился, внимательно вглядываясь в её бледное лицо и синеву под глазами. В его серых глазах мелькнуло странное подозрение. Он шумно втянул носом воздух, принюхиваясь к ней, и его брови поползли вверх от шока.

— Черт… — глухо выругался первый бета. — Только этого нам перед войной не хватало. Ну-ка, вставай, пошли к Диане. Живо.

Марк практически донёс Малику до медицинского крыла на руках — она едва переставляла ноги, а тошнота накатывала тяжёлыми, удушливыми волнами. Бета с грохотом толкнул дверь ногой и аккуратно опустил девушку на кушетку.

Диана, собиравшая на столе лечебные травы, резко обернулась на шум. Стоило ей бросить один-единственный взгляд на бледную, зеленую Малику и шумно втянуть носом воздух, как её пальцы разжались. Пучок сухой ромашки с шорохом посыпался на пол.

Целительнице не нужны были осмотры, анализы или вопросы о самочувствии. Волчий нюх и медицинский опыт сработали мгновенно. Изменившийся гормональный фон Малики, тонкий, едва уловимый новый запах, который уже начал пробиваться сквозь аромат Волькана, выдал всё без слов.

— Марк, выйди, — коротко, звенящим от напряжения голосом приказала Диана, даже не глядя на своего мужчину.

— Но она… — попытался вставить бета.

— Выйди и встань у двери! Никого не пускай, особенно Альфу, — отрезала она.

Марк спорить не стал, быстро вымелся в коридор и плотно закрыл за собой дверь. Диана стремительно подошла к кушетке, присела перед Маликой на корточки и взяла её холодные, дрожащие ладони в свои.

— Меня тошнит… и голова кружится, — слабо пробормотала Малика, пытаясь сглотнуть горькую слюну. — И слабость такая, будто из меня всю силу выкачали… Диана, что со мной? Я перетренировалась? Это от усталости?

Диана тяжело вздохнула и посмотрела подруге прямо в глаза — в её взгляде смешались безумная радость, благоговейный страх и глубокая тревога.

— Нет, Малика. Это не от усталости, — тихо, но абсолютно чётко произнесла целительница. — И тренировки тут ни при чём. Ты беременна.

Малика замерла, её сердце на секунду просто перестало биться.

— Ч-что?.. — выдохнула она, глупо моргая. — Но прошло всего две недели… Как ты можешь знать?

— Для волчиц и для истинных пар Альфы две недели — это огромный срок, — Диана мягко сжала её пальцы. — В ночь обряда Волькан взял тебя дико, грязно и отдал тебе всю свою силу, всё своё семя. Магия Луны закрепила связь, и твоё тело сразу приняло плод. Ты носишь ребёнка Альфы, Малика. В тебе растёт будущий наследник стаи.

Слова Дианы эхом загрохотали в ушах. Малика впала в ступор. «Беременна. Наследник Альфы. Две недели». Мысли путались, а к горлу снова подкатил тугой, горький ком.

Она судорожно, почти неосознанно опустила дрожащую ладонь на свой низ живота. Там пока всё было гладко и привычно, но внутри, на самом дне, теперь билась едва заметная, новая искра жизни. От этого осознания у неё закружилась голова. В венах словно вспыхнул пожар, а ментальный узел связи с Вольканом в солнечном сплетении резко натянулся, запульсировав горячей, собственнической волной. Зверь внутри Альфы, пускай еще и на расстоянии, глухо отозвался на изменения в её теле.

Малика с трудом сглотнула слюну, судорожно выдыхая через нос, чтобы сдержать рвотный позыв.

— Боже… Диана, я… меня сейчас вырвет, — прошептала она, бледнея еще сильнее. — И Волькан… он же почувствует. Его связь… она уже дергается.

Диана сработала четко и быстро. Она метнулась к шкафчику, достала маленький флакон с резким ментоловым маслом и сунула Малике под нос.

— Дыши этим. Быстро. Это перебьет тошноту и немного заглушит твой изменившийся запах, — скомандовала целительница.

Малика сделала несколько жадных вдохов. Ледяной аромат мяты немного прочистил мозги, а желудок наконец перестал судорожно сжиматься.

Диана решительно поднялась, подошла к двери и резко распахнула её. Марк преданным псом застыл на страже в коридоре, чутко прислушиваясь к каждому шороху.

— Марк, — негромко, но жестко позвала Диана. — Ты ничего не слышал. И ничего не нюхал. Понял меня? Направляйся прямиком к Альфе, займи его делами, отвлеки, увези на дальние посты — делай что хочешь, но дай нам время. Волькан не должен вернуться в дом в ближайшие пару часов.

Бета коротко кивнул. Его суровое лицо оставалось непроницаемым, но в серых глазах читалось понимание всей опасности ситуации: беременная Луна накануне войны — это огромный риск и колоссальная уязвимость для всей стаи.

— Понял. Сделаю, — глухо отрезал Марк и стремительно двинулся на выход из усадьбы.

Диана вернулась к Малике, бережно подхватила её под руку и помогла подняться с кушетки.

— Пошли, девочка. На ногах ты едва держишься. Я провожу тебя в комнату Волькана, уложу в постель. Тебе нужен абсолютный покой, никаких больше грязных приемов и падений на землю. Теперь мы играем по другим правилам.

Они тихо, избегая лишних глаз, прошли по коридорам усадьбы и поднялись на второй этаж. Диана довела Малику до огромной кровати Альфы, помогла ей лечь и укрыла теплым одеялом до самой груди. Малика устало откинулась на подушки, всё еще не убирая ладонь с живота. Тошнота немного отступила, оставив после себя лишь дикую, свинцовую усталость.

Малика лежала в огромной постели Альфы, вдыхая его тяжелый, родной запах, и напряженно вслушивалась в тишину дома. Времени прошло прилично — ментоловое масло Дианы уже выветрилось, но тошнота, к счастью, отступила. Вместо нее внутри разгоралось странное, тягучее тепло. Ментальная связь вибрировала: Волькан возвращался. Она чувствовала его приближение каждой клеткой своего тела, и эта новая искра жизни внутри нее, казалось, требовала присутствия своего отца.

Дверь спальни распахнулась с привычным тяжелым стуком. Волькан вошел, на ходу стягивая с себя куртку и бросая ее на кресло. Он выглядел взвинченным, на лбу залегла глубокая складка, а в янтарных глазах все еще горел жесткий огонь после разговоров с бетами.

— Северные сужают кольцо на восточной границе, — без предисловий глухо зарычал он, проходя к кровати и даже не замечая, как Малика затаила дыхание. — Марк говорит, они выставили дополнительные патрули. Мы перебрасываем туда вторую линию бойцов. Придется усилить охрану периметра усадьбы... Ублюдки думают, что зажали нас в угол перед полнолунием.

Он говорил жестко, привычно изливая на нее накопившуюся за день агрессию вожака. Малика приподнялась на локтях, одеяло соскользнуло, обнажая ее шею с его меткой.

— Ты со всем справишься, Волькан, — тихо, но уверенно перебила она его, заставляя замолчать. — Твоя стая сильнее, а ты — лучший Альфа. Они совершили ошибку, когда сунулись сюда. Ты разорвешь их.

Волькан замер, уставившись на нее. Ее безоговорочная поддержка и вера мгновенно подействовали на его зверя как укрощающий приказ. Напряжение в его плечах чуть спало, а взгляд потемнел, перемещаясь на ее губы.

Малика хитро прищурилась. Страх перед войной и новостью о беременности вдруг отступил, уступая место дикому, чисто женскому инстинкту — ей до безумия захотелось почувствовать его силу, его тяжесть на себе. Она лениво потянулась в постели, как сытая кошка, намеренно позволяя одеялу опуститься еще ниже, открывая вид на округлую грудь.

— Но ты слишком много думаешь о делах, Альфа, — вкрадчиво, с хриплыми нотками протянула она, глядя на него снизу вверх из-под ресниц. — Пришел в мою постель и только и делаешь, что ворчишь о Северных.

Она медленно провела ладонью по свободной простыне рядом с собой, призывая его лечь.

— Мне показалось, или две недели назад ты был куда более… решительным? Или твой пыл угас после той ночи у дуба, и мой волк теперь умеет только разговаривать?

Волькан хищно сощурился, в его горле зародился низкий, опасный рык. Провокация сработала мгновенно. Он в один шаг преодолел расстояние до кровати, навис над ней всем своим огромным, горячим телом и перехватил ее запястья, прижимая их к подушке.

— Мой пыл угас? — обжигая ее губы своим тяжелым дыханием, прорычал он. — Ты плохо меня знаешь, девочка. Я могу доказать тебе прямо сейчас, насколько сильно ты ошибаешься.

Волькан резко дернул на себя одеяло, полностью освобождая ее тело. Его янтарные глаза полыхали первобытным, голодным огнем. Нависая над ней, он обрушился на ее губы тяжелым, глубоким поцелуем, заставляя Малику сладко застонать. Его руки, горячие как огонь, собственнически поползли вниз, оглаживая талию, сминая бедра и заставляя ее беспрекословно раскрыться перед ним.

Он спустился ниже, покрывая обжигающими поцелуями ее шею, ключицы, грудь. Малика судорожно вплела пальцы в его жесткие волосы, выгибаясь навстречу. Волькан продвигался все ниже по ее животу, оставляя за собой дорожку из влажных, властных поцелуев. Его дыхание уже обжигало самую чувствительную плоть у ее входа, Малика прерывисто вздохнула, ожидая привычного дикого напора своего Альфы...

...и вдруг всё прекратилось.

Волькан замер. Его тело над ней мгновенно превратилось в каменную глыбу, каждая мышца напряглась до предела. Малика испуганно открыла глаза, пытаясь понять, что произошло.

Альфа медленно, очень медленно поднял голову. Его ноздри судорожно затрепетали, шумно втягивая воздух прямо там, у ее бедер. На его лице не осталось и следа от недавней страсти — оно мгновенно стало хищным, сосредоточенным и пугающе диким. Янтарные зрачки сузились до размеров иголочных ушек, а в глубине груди зародился такой низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла в рамах.

Через ментальную связь на Малику обрушился оглушительный, первобытный хаос его эмоций: шок, неверие, бешеное собственничество и глухой, инстинктивный триумф зверя.

Он почувствовал его. Сквозь аромат ее тела и его собственного шлейфа пробивался совершенно другой запах. Тонкий, едва уловимый, но для вожака стаи — оглушительный, как гром. Запах новой, зарождающейся жизни. Его крови. Его наследника.

Волькан медленно поднялся, по-прежнему не сводя с нее давящего, сумасшедшего взгляда, и его тяжелая ладонь опустилась прямо на ее плоский живот, намертво прижимаясь к коже.

— Малика… — его голос сорвался на глухое, утробное рычание. — Что это? Кто там внутри тебя?

Малика сглотнула подступивший к горлу комок и, накрыв его огромную, горячую ладонь своими тонкими пальцами, заглянула прямо в его бушующие янтарные глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее, но ментальная связь уже транслировала ей его первобытный, оглушительный восторг. Скрывать больше не было смысла.

— Это твой ребенок, Волькан, — прошептала она, и на её губах появилась дрожащая, но счастливая улыбка. — Диана сегодня подтвердила. Я беременна. Ты станешь отцом.

На секунду в комнате повисла звенящая тишина. Волькан замер, словно до конца не веря, что его дикий внутренний зверь не ошибся. А затем его лицо преобразилось. Жесткие, суровые черты Альфы разгладились, и на них расцвела сумасшедшая, гордая и абсолютно счастливая улыбка.

— Мой… — глухо, с благоговением выдохнул он. — Мой волчонок. Мой наследник.

В следующий миг он буквально обрушился на неё, но теперь в его движениях не было прежней грубости. Он подхватил её лицо ладонями и начал исступленно, жадно зацеловывать — её лоб, виски, покрасневшие щеки, губы. Он целовал её так, словно она была величайшим сокровищем в мире, хрипло, прерывисто рыча от переполнявшего его восторга. Через ментальный узел на Малику хлынула такая лавина его любви, гордости и абсолютного, безграничного счастья, что у неё перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы радости.

— Моя Луна… Моя девочка, — шептал он ей в губы между поцелуями, бережно прижимая к своей мощной груди, словно она была из хрупкого фарфора. — Спасибо тебе. Ты подарила мне жизнь.

Его страсть, вспыхнувшая с новой силой, полностью изменила свой характер. Это больше не был дикий, грязный трах хозяина стаи — это был акт абсолютного единения, полный невероятной, щемящей нежности.

Волькан медленно, с ювелирной осторожностью навис над ней, удерживая свой огромный вес на локтях, чтобы ни в коем случае не придавить её. Его руки бережно гладили её плечи и бедра, а тяжелая ладонь то и дело возвращалась к животу, лаская кожу над их будущим ребенком. Когда он вошел в неё — плавно, глубоко и порывисто, — Малика тихо вскрикнула, крепко обнимая его за шею.

Каждое его движение было наполнено трепетом. Он двигался в ней медленно, растягивая удовольствие, доводя её до изнеможения не скоростью, а глубиной чувств. Волькан неотрывно смотрел ей в глаза, делясь через связь каждым всплеском своего наслаждения. Они любили друг друга долго, растворяясь в этом тягучем, горячем омуте, пока комната наполнялась их общим, теперь уже неразрывным запахом.

Когда финал накрыл их одновременной мощной вспышкой, Волькан уткнулся ей в шею, тяжело дыша и бережно укрывая Малику своим телом от всего внешнего мира. Теперь, перед лицом грядущей войны, у него появился еще один, самый главный стимул сжечь стаю Северных дотла.

На следующее утро усадьба Альфы гудела, как растревоженный улей. Волькан еще на рассвете раздал четкие приказы патрулям и Марку, освобождая свой день, что было совершенно на него не похоже перед лицом скорой войны. Но сейчас для него не существовало ничего важнее Малики и той искры жизни, которую она в себе носила.

Они собрались быстро. Волькан лично помог Малике одеться, то и дело притягивая ее к себе для коротких, собственнических поцелуев. Машина — огромный черный внедорожник — уже ждала у крыльца. Альфа сам сел за руль, не доверив безопасность своей Луны ни одному из бойцов. Всю дорогу его тяжелая, горячая ладонь покоилась на бедре Малики, а ментальная связь вибрировала от его глухого, бдительного напряжения — его внутренний зверь оскаливал клыки на каждую проезжающую мимо машину, инстинктивно защищая самку.

В частную клинику в городе они приехали по предварительной записи подставных лиц, чтобы не привлекать внимания врагов. Волькан вел Малику по коридорам, собственнически обнимая за талию и буквально заслоняя собой от редких прохожих.

Когда они вошли в кабинет УЗИ, пожилая женщина-врач лишь понимающе улыбнулась, глядя на огромного, мрачного мужчину, который выглядел так, будто готов был разнести здесь всё, если что-то пойдет не так.

— Ложитесь, милочка, — мягко сказала доктор, указывая на кушетку.

Малика легла, слегка вздрагивая от прохладного геля, который врач нанесла на её живот. Волькан встал рядом, намертво переплетя свои пальцы с её ладонью. Его янтарный взгляд был прикован к потемневшему экрану аппарата.

Доктор задвигала датчиком, и в кабинете раздался тихий, ритмичный и невероятно быстрый звук — тук-тук-тук-тук.

— Ну вот, смотрите, — улыбнулась врач, разворачивая монитор. — Плодное яйцо в полости матки, всё прикрепилось идеально. А вот это маленькое пятнышко — ваш малыш. И послушайте, как уверенно бьется его сердечко. Срок совсем крошечный, недели две-три, но развивается всё отлично, патологий нет. Вы полностью здоровы.

Малика судорожно выдохнула, чувствуя, как по щеке покатилась слеза облегчения. Она посмотрела на Волькана и замерла.

Могучий Альфа, который еще вчера на совете хладнокровно планировал уничтожение целого клана, сейчас стоял, не мигая глядя на крошечную точку на экране. Его челюсть слегка приоткрылась, а в янтарных глазах стояли самые настоящие слезы гордости и трепета. Его ладонь, сжимавшая руку Малики, дрогнула. Через ментальную связь на девушку обрушился такой оглушительный, чистый поток его любви и абсолютного счастья, что у нее закружилась голова. Зверь внутри него окончательно признал этого маленького волчонка своей плотью и кровью.

— Наш… — хрипло, едва слышно произнес Волькан, переводя взгляд на Малику и нежно целуя её в лоб прямо при докторе. — Всё хорошо, моя девочка. Наш малыш в порядке.

Врач нахмурилась, удивленно вглядываясь в экран аппарата УЗИ, и поправила очки. Она задвигала датчиком медленнее, то приближая, то отдаляя картинку. Ритмичный стук в кабинете внезапно изменился, становясь более частым и многослойным.

— Так, подождите-ка… — пробормотала доктор, всматриваясь в монитор. — Кажется, я поторопилась с выводами. Посмотрите сюда.

Малика приподняла голову, а Волькан подался вперед, его хватка на её ладони мгновенно усилилась. На экране рядом с первым крошечным пятнышком отчетливо проявились еще два. Три бьющихся сердца. Три маленькие, но уже заявляющие о себе жизни.

— О боже… — выдохнула Малика, не веря собственным глазам. — Их… трое?

— Тройня, — подтвердила врач, и на её лице отразилось крайнее изумление. Она перевела взгляд на замеры, которые выдавал аппарат, и недоуменно покачала головой. — Но вот что странно. Вы сказали, что прошло всего две недели? Это исключено. По размерам плодов и по тому, как сформировались плодные яйца, срок гораздо больше. Минимум недель шесть-семь. У двухнедельного эмбриона просто не может быть таких показателей.

Малика растерянно посмотрела на Волькана. Шесть недель? Но шесть недель назад они даже не были близки, их первая дикая ночь случилась именно в полнолуние, во время обряда!

Однако Альфа не выглядел удивленным или растерянным. Напротив, его янтарные глаза вспыхнули таким мощным, торжествующим огнем, что Малике на секунду показалось, будто они светятся в темноте кабинета. Его внутренний зверь глухо, победоносно зарычал внутри её сознания.

Волькан прекрасно понимал то, чего не могла знать человеческая женщина-врач. Сила Альфы, магия истинной связи и мощный всплеск первобытной крови во время обряда запустили процесс развития плодов с невероятной, неестественной для людей скоростью. Волчата внутри Малики росли не по дням, а по часам, забирая её силы и развиваясь с феноменальным опережением графиков. И то, что их было трое — сильных, крепких наследников, — было высшим благословением Луны.

— С ними всё в порядке? — глухо, контролируя рвущийся наружу рык, спросил Волькан у доктора.

— Да… Да, абсолютно, — врач все еще выглядела озадаченной аномальными показателями. — Все три эмбриона развиваются идеально, сердечные ритмы в полной норме. Но вам, милочка, с этого дня нужно беречь себя как хрустальную вазу. Вынашивать тройню при таких темпах — это колоссальная нагрузка на организм.

Волькан бережно накрыл ладонью округлившийся чуть сильнее, чем вчера, живот Малики. Через ментальную связь она почувствовала, как его прежняя гордость возвелась в кубическую степень. Трое. Три будущих волка.

Стоило им выйти из клиники и сесть в душный салон внедорожника, как Волькан заблокировал двери. Малика повернулась к нему, её лицо до сих пор выражало крайнюю степень растерянности. Она то и дело опускала взгляд на свой живот, где теперь бились сразу три крошечных сердца.

— Волькан, объясни мне, я ничего не понимаю, — требовательно, но тихо попросила она, глядя в его спокойные янтарные глаза. — Какие шесть недель? Врач с ума сошла? Мы ведь… у нас всё случилось всего две недели назад на поляне! Как они могут быть такими большими?

Альфа снисходительно и мягко улыбнулся — редкое зрелище для сурового вожака. Он завел мощный мотор, но ехать не спешил. Повернувшись в кресле, он перекинул руку через её сиденье и осторожно коснулся пальцами её щеки.

— Успокойся, девочка моя. Всё в порядке, — его голос прозвучал низко и убаюкивающе. — Врач судит по человеческим меркам, а ты носишь под сердцем моих волчат. Оборотни не вынашивают детей девять месяцев, как люди. У нас этот срок гораздо меньше — всего около трех-четырех месяцев.

Малика удивленно округлила глаза, а Волькан продолжил, бережно опуская вторую ладонь на её живот:

— Наша кровь сильнее, плод развивается стремительно, особенно в первые недели после обряда Истинных. Кровь Альфы и магия полнолуния дали мощный толчок. Для человеческого аппарата УЗИ они выглядят на шесть недель, потому что растут очень быстро. Твой организм сейчас перестраивается на волчий лад, чтобы выдержать эту нагрузку.

Он наклонился и запечатлел на её губах короткий, горячий поцелуй, от которого по телу Малики разлилось успокаивающее тепло.

— Трое сильных наследников… — в его голосе снова прорезался глухой, победоносный рокот зверя. — Теперь ты понимаешь, почему тебе было так плохо на тренировках? Они забирают много сил. С этого дня никакого оружия и Марка. Ты будешь только отдыхать, а я сделаю всё, чтобы к моменту их рождения от Северных не осталось и следа.

Волькан на секунду замолчал, и его ладонь на её животе едва заметно напряглась. Он отвел взгляд в лобовое стекло, тяжело вздохнул, и Малика через ментальную связь почувствовала, как волна его триумфа на мгновение сменилась глухой, затаенной обидой.

— Марк рассказал мне всё еще утром, перед выездом, — негромко признался Альфа, снова переводя на неё свой потемневший янтарный взгляд. — Пришел и выложил как на духу. О ваших тайных тренировках за моей спиной. О том, как ты просила учить тебя грязным приемам.

Малика инстинктивно сжалась, ожидая вспышки его привычного, сокрушительного гнева. Ей казалось, что за такую самодеятельность и обман Волькан должен был прийти в бешенство, разнести половину усадьбы или как минимум жестко отчитать её.

Но он не злился. На Малику не упало ни капли его ярости.

Вместо этого в его глазах читалась глубокая, искренняя горечь. Он выглядел уязвленным — не как вожак, чей приказ нарушили, а как мужчина, которому не доверилась его женщина.

— Я не злюсь на тебя, Малика, — тихо, с хрипотой в голосе сказал он, и его пальцы нежно очертили линию её челюсти. — Твое желание защитить себя и стаю заслуживает уважения. Из тебя вышла сильная Луна. Но мне чертовски горько от того, что ты пошла к моему бете, а не ко мне. Неужели ты настолько не веришь в меня? Неужели думаешь, что я позволил бы кому-то причинить тебе вред?

Он подался вперед, прижимаясь своим лбом к её лбу, и его дыхание опалило её губы. В его голосе послышалась глухая, уязвимая просьба:

— Больше никогда не скрывай от меня ничего, что ранит или пугает тебя. Твой страх — это моя забота. Твоя защита — это мой долг. Особенно теперь, когда вас четверо. Пообещай мне.

Малика почувствовала, как к горлу подкатил комок — не от тошноты, а от острой, щемящей нежности к этому огромному, грозному мужчине, который сейчас открывался ей с такой уязвимой стороны. Ментальная связь транслировала его глухую обиду, и ей стало искренне стыдно за свой тайный заговор с Марком.

— Обещаю, Волькан, — тихо, но со всей искренностью ответила она, накрывая его ладони своими. — Прости меня. Я просто... я очень боялась быть для тебя обузой в этой войне. Больше никаких тайн. Отныне — только вместе.

Альфа тяжело выдохнул, и его ментальный узел тут же расслабился, наполняясь теплом. Он запечатлел на ее губах долгий, успокаивающий поцелуй, после чего наконец переключил передачу и резко нажал на газ. Черный внедорожник сорвался с места.

Вместо того чтобы повернуть обратно к усадьбе, Волькан повел машину в сторону центра города, к самому крупному торговому комплексу. Новость о тройне перевернула его сознание: его внутренний зверь буквально требовал немедленно начать обустраивать «логово» для будущих волчат и обеспечивать их всем необходимым.

Когда они зашли в огромный детский магазин, могучий Альфа в своей неизменной кожаной куртке выглядел здесь как опасный хищник, случайно забредший на мирную лужайку. Но его это ни капли не смущало. Волькан с суровым и невероятно сосредоточенным видом лично катил перед собой огромную тележку, пока Малика с улыбкой выбирала первые вещи.

Учитывая, что детей ожидлось сразу трое, а срок вынашивания у оборотней был стремительным, покупать нужно было всё и сразу.

— Нам понадобятся три кроватки, — рассуждала Малика, перебирая мягкие бодики. — И коляска... Боже, бывают ли коляски для тройни?

— Купим три отдельные лучшие коляски, беты будут катать, если понадобится, — отрезал Волькан, уверенно сгребая в тележку пачки самых мягких пеленок, три одинаковых набора новорожденных комбинезонов и горы игрушек.

Он подходил к процессу с поистине волчьим размахом. Если Малика выбирала одну вещь, Волькан тут же брал ее в тройном экземпляре, придирчиво оценивая качество ткани своим чутким нюхом — чтобы никаких резких химических запахов. Наблюдая за тем, с каким серьезным лицом этот жестокий вожак стаи выбирает крошечные пинетки, Малика окончательно успокоилась. Война с Северными всё еще маячила впереди, но здесь, рядом с ним, она впервые почувствовала себя в абсолютной, железобетонной безопасности.

Огромный внедорожник Волькана тяжело затормозил у главного входа в усадьбу. Багажник был забит до отказа: пакеты из детских магазинов, коробки, три комплекта одинаковых мягких пледов и горы одежды едва помещались внутри.

Стоило машине остановиться, как Малика, позабыв про недавнюю утреннюю тошноту, первая выскочила из салона. В ней бурлила бешеная, чистая энергия — волчья кровь вперемешку с гормонами беременной женщины творила чудеса. Схватив несколько самых объемных пакетов с детскими вещами, она вприпрыжку взбежала по ступеням крыльца.

— Поаккуратнее! Не беги! — полетел ей в спину грозный, но полный паники рык Волькана. Альфа вылез из машины, нагруженный коробками как ломовая лошадь, и со смесью ужаса и гордости смотрел на свою гиперактивную Луну.

Малика лишь обернулась, весело задорно блеснув глазами, и скрылась в дверях дома. Она влетела в холл и, безошибочно ориентируясь по запаху, бросилась на поиски Дианы.

— Диана! Диана, ты где? Смотри, что мы привезли! — звонко закричала Малика, пробегая по коридору первого этажа.

Дверь медицинской комнаты резко распахнулась, и оттуда выскочила перепуганная целительница с бинтами в руках. За её спиной маячил Марк, который при звуках голоса Луны инстинктивно подобрался.

— Что случилось? Нападение?! — выпалила Диана, но, увидев сияющую Малику с охапкой шуршащих пакетов, опешила.

— Какое нападение, смотри! — Малика с размаху опустила пакеты прямо на тренировочный стол в холле и принялась лихорадочно вытаскивать содержимое. — Диана, их трое! УЗИ показало тройню! И врач сказала, что срок по размерам гораздо больше, недели шесть-семь! Волькан всё объяснил про волчат... Смотри, какие крошечные бодики! Мы взяли всё в тройном экземпляре!

Диана от такой лавины новостей сначала просто открыла рот, переводя взгляд с Малики на крошечные пинетки, а потом её лицо озарила сумасшедшая улыбка.

— Тройня?! О лунные боги... Три наследника Альфы! — Диана бросилась к подруге, крепко, но осторожно обнимая её. — Я же говорила, что сила Волькана сотворит чудо! Дай посмотрю вещи!

В этот момент в дом тяжело вошел сам Волькан. Он был обвешан коробками с ног до головы, из-за огромной упаковки с детским мобилем едва виднелось его суровое лицо. За ним шли еще двое бойцов, которым он по дороге всучил оставшуюся часть покупок.

Марк, стоивший у стены, при виде своего грозного Альфы в окружении розово-голубых коробок не выдержал и тихо, утробно хмыкнул. Волькан перехватил этот взгляд и хищно, предупреждающе сощурился на своего бету. Через ментальную связь по усадьбе прошелся тяжелый, давящий импульс вожака: «Хоть слово скажешь — до ужина не доживешь». Марк тут же сделал каменное лицо, но глаза его продолжали смеяться.

Диана, уже вовсю перебиравшая нежные хлопковые вещички, вдруг замерла. Она выудила из кучи одежды крошечный бодик нежно-розового цвета с забавными ушками на капюшоне. Остальные вещи были преимущественно нейтральных белых, серых и мятных оттенков.

— Малика, постой, — Диана удивленно вскинула брови, переводя взгляд с бодика на подругу. — Врач ведь сказала, что срок еще слишком маленький, чтобы определить пол. Почему из трех комплектов на выписку один — розовый?

Малика на секунду отвлеклась от перебирания пинеток. Она опустила ладонь на свой пока еще едва округлившийся живот и мягко, загадочно улыбнулась. Внутри нее, прямо под сердцем, среди бушующей волчьей силы отчетливо билась одна очень нежная, теплая искра.

— Врач не увидела, а я просто знаю, — тихо, но абсолютно уверенно ответила Малика, встретившись с подругой взглядом. — Я чувствую их. Двое мальчиков… и одна девочка. Моя маленькая волчица.

Диана благоговейно затаила дыхание. У оборотней материнское чутье истинной пары Альфы никогда не ошибалось — магия Луны связывала мать с детьми задолго до их рождения.

Волькан, который в этот момент как раз передавал последнюю тяжелую коробку Марку, резко замер. Его огромная фигура буквально окаменела посреди холла. Янтарные глаза вожака вспыхнули диким, первобытным светом.

— Девочка?.. — глухо, с каким-то ошеломленным трепетом переспросил он.

Дочь. Маленькая принцесса стаи, которая будет похожа на его прекрасную Луну. Через ментальную связь на усадьбу обрушился такой мощный, оглушительный шквал его собственнической, защищающей любви, что Марк и Диана невольно пригнули головы под этим ментальным давлением. Волькан в два шага преодолел расстояние до Малики, обхватил ее за талию и бережно, но крепко прижал к своей груди, уткнувшись носом в ее волосы.

Волькан еще раз глубоко втянул запах Малики, запечатлел на её макушке тяжелый поцелуй и, нехотя отстранившись, кивнул Марку. Мужчины подхватили пустые коробки и вместе с бойцами вышли из холла — дела стаи и подготовка к войне на границах по-прежнему требовали жесткого контроля Альфы.

Как только шаги оборотней затихли, девушки переглянулись и с заговорщицкими улыбками принялись за дело. Они поднялись в просторную спальню Волькана и начали бережно раскладывать покупки. Диана со знанием дела сортировала вещи по размерам, а Малика аккуратно стопками укладывала в комод крошечные распашонки, пеленки и те самые комбинезоны. Нежно-розовый бодик она положила на самую верхнюю полку, отдельно от остальных.

Прошел час. Постепенно суматоха уступила место тяжелой, свинцовой усталости. Гормоны и бешеная скорость, с которой развивались тройняшки, давали о себе знать: ноги Малики налились тяжестью, а в пояснице появилось тягучее, ноющее ощущение.

— Так, молодая мамочка, на сегодня хватит, — строго скомандовала Диана, заметив, как подруга тяжело опёрлась о край комода и прикрыла глаза. — Ты бледнеешь на глазах. Тебе нужен отдых.

— Всё хорошо, просто душно немного, — тихо ответила Малика, потирая виски. К горлу снова подступил легкий, знакомый шлейф тошноты. — Вещи мы разложили. Диана, я, пожалуй, пойду немного прогуляюсь. Мне до безумия хочется свежего воздуха. И побыть в тишине, без этих разговоров о войне.

— Только недалеко от усадьбы, под защитой внутреннего периметра, — нахмурилась целительница, но препятствовать не стала, понимая, что беременной волчьими наследниками девушке сейчас жизненно необходим покой. — И если что-то кольнет — сразу зови меня через связь.

Малика благодарно кивнула, накинула на плечи легкую кофту и тихо выскочила из комнаты. Она спустилась по задней лестнице и вышла через веранду в сад, расположенный за главным домом.

Здесь, вдали от тренировочных площадок и шумного штаба, царило блаженное умиротворение. Вековой лес, окружавший усадьбу, тихо шумел листвой, прохладный ветерок приятно коснулся разгоряченного лица, смывая остатки дурноты. Малика медленно побрела по гравийной дорожке вглубь тенистого сада, ласково поглаживая ладонью живот и наслаждаясь минутами долгожданного уединения.

Вдруг эту благословенную тишину разрезал резкий, пронзительный звук.

Малика замерла. Это был детский крик. Тонкий, отчаянный, полный искреннего ужаса и боли плач ребенка, доносившийся откуда-то из-за забора, из самой гущи лесной чащи.

Внутри Малики мгновенно, с дикой первобытной силой сработал материнский инстинкт. Трое малышей под её собственным сердцем словно заставили её обострившиеся чувства среагировать на чужую беду без секундного размышления. Позабыв обо всех запретах Волькана, об осторожности и о том, что она беременна, Малика рванула вперед. Она проскочила через открытую калитку технического выхода и бросилась на звук, продираясь сквозь густые заросли папоротника.

— Эй! Кто там? — тяжело дыша, крикнула она, выбегая на небольшую заросшую поляну. — Малыш, где ты?!

Крик резко оборвался. На поляне царила мертвая, звенящая тишина. Никакого ребенка здесь не было — лишь колыхались ветки деревьев, да глухо ухал ветер. Малика остановилась посреди поляны, и в её груди запоздало вспыхнул ледяной, липкий ужас. Сердце бешено заколотилось, а ментальная связь с Вольканом внутри нее судорожно натянулась, готовая взорваться паническим набатом.

«Это ловушка», — обожгла мозг запоздалая мысль.

Она резко развернулась, чтобы броситься обратно к усадьбе, но было уже слишком поздно. Из-за густых кустов бесшумно, словно тени, соткались две массивные мужские фигуры. Малика не успела даже вскрикнуть, как один из нападавших рванулся вперед с неестественной для человека волчьей скоростью.

Мощная, жесткая рука мертвой хваткой обхватила её сзади, фиксируя плечи и намертво прижимая к широкой груди. Малика дернулась, пытаясь применить один из грязных приемов, которым её учил Марк, но в ту же секунду чужая ладонь грубо и плотно легла ей на лицо.

К носу и рту прижалась толстая ткань, насквозь пропитанная чем-то едким, горьким и удушливым. Химический запах мгновенно забил легкие.

— Тс-с, тихо, Луна, — раздался над ухом чужой, издевательский хриплый голос. — Твой Альфа скоро придет за тобой.

Малика попыталась закричать, послать Волькану отчаянный мысленный призыв о помощи через их узел связи, но горький яд подействовал мгновенно. В глазах резко потемнело, сознание закружилось и стремительно провалилось в глухую, ледяную черную бездну. Ноги девушки подкосились, и она без чувств осела на руки нападавших.

В зале совета стоял тяжелый, удушливый гул. На огромном дубовом столе была раскинута карта окрестностей, и Волькан, уперевшись в нее кулаками, хмуро выслушивал доклад начальника охраны. Марк стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и напряженно вглядываясь в пометки на границах.

— Сигнализация на дальнем техническом секторе сработала три минуты назад, Альфа, — глухо говорил один из бет. — Следов прорыва основной группы нет. Скорее всего, это была разведка Северных. Они прощупывают наш внутренний периметр, ищут брешь...

Волькан расхаживал взад-вперед по залу, словно запертый в клетке хищник. Его внутренний зверь с самого утра метался и глухо рычал, предчувствуя скорую схватку. Каждое упоминание о проникновении заставляло его инстинкты обостряться до предела — там, на втором этаже этой усадьбы, сейчас отдыхала его беременная Луна, носящая под сердцем троих его наследников.

— Усилить посты у южных ворот, — жестко, не терпящим возражений тоном приказал Волькан, резко остановившись посреди комнаты. — Марк, возьмешь парней и лично проверишь…

Договорить он не успел.

Волькан осекся на полуслове, и его челюсть судорожно сжалась. В следующую секунду его тело неестественно выгнулось, словно от сильного удара током, а янтарные глаза широко распахнулись, мгновенно затапливаясь пугающей, глухой чернотой.

В самом центре его груди, там, где еще мгновение назад ровно, горячо и надежно пульсировал ментальный узел истинной связи, вдруг образовалась ледяная, звенящая пустота. Ласковое, теплое присутствие Малики, которое он чувствовал каждую секунду, её ровное дыхание и едва уловимый стук трех крошечных сердец — всё это исчезло в один миг. Оборвалось, оставив после себя лишь глухой, мертвый вакуум.

Его Луна больше не отзывалась. Связь не просто затихла — она ослепла.

— Альфа? — Марк мгновенно считал изменение его состояния и сделал шаг вперед, его лицо побледнело. — Что случилось?

Волькан не ответил. Из его груди вырвался такой страшный, оглушительный и полный первобытной боли рык, что стекла в массивных окнах зала совета пошли мелкими трещинами. Беты инстинктивно отшатнулись, прижимая уши от этой разрушительной звуковой волны.

Альфа с размаху опустил кулак на дубовый стол, и вековая древесина с треском раскололась пополам. Лицо Волькана исказилось дикой, звериной яростью, вены на шее вздулись, а из-под ногтей начали стремительно удлиняться когти.

— Малика… — прохрипел он, хватаясь рукой за грудь, словно пытался удержать уходящее тепло. — Её нет. Я не чувствую её!

Он резко развернулся, сшибая на своем пути тяжелое кресло, и безумным вихрем бросился вон из зала совета, на ходу призывая своего волка для самой кровавой охоты в его жизни.

Волькан вихрем взлетел по лестнице, снося двери на своем пути, и ворвался в спальню.

— Малика! — рявкнул он, но ответом ему была лишь оглушительная, мертвая тишина.

Комната была пуста. На комоде сиротливо лежали аккуратно разложенные детские вещи, а сверху — тот самый нежно-розовый бодик. Этот вид полоснул по сердцу Альфы каленым железом. Зверь внутри него взвыл от ярости и паники, требуя немедленно пролить кровь.

Волькан резко втянул носом воздух. Тонкий, сладковатый шлейф аромата его Луны вел из комнаты к задней лестнице. Не теряя ни секунды, Альфа бросился по следу. Его движения стали неестественно быстрыми, волчья сущность перехватывала контроль над телом, сменяя человеческий шаг на стремительный бег хищника.

Он пролетел через веранду, выскочил в сад и понесся по гравийной дорожке, безошибочно считывая невидимую нить её запаха. За ним, едва успевая, на пределе сил бежали Марк и еще несколько лучших бойцов стаи.

След вел к технической калитке, а затем — прямиком в глухую лесную чащу за территорией усадьбы. Волькан ломился сквозь кусты, ломая ветки плечами, ведомый одной лишь мыслью: успеть, спасти, разорвать тех, кто посмел коснуться его пары и его нерожденных детей.

Но, выскочив на небольшую заросшую поляну, он резко, словно налетев на каменную стену, затормозил. Его мощные кроссовки глубоко вмялись в сырую землю.

Здесь чистый, родной запах Малики внезапно и напрочь обрывался.

Вместо него в чуткие ноздри Альфы ударила удушливая, химозная, едкая вонь. Это был резкий, горький запах сильного транквилизатора и блокиратора волчьих инстинктов — ядовитая дрянь, которую использовали только наемники и каратели из клана Северных.

Волькан опустился на одно колено, судорожно вдыхая этот отвратительный воздух. На траве отчетливо виднелись следы борьбы: примятый папоротник и глубокие отпечатки чужих тяжелых армейских ботинок. Её усыпили. Её утащили, заблокировав её запах и скрыв следы.

— Альфа… — тяжело дыша, на поляну выбежал Марк. Он тут же потянул носом воздух и его лицо исказилось отвращением. — Это аконитовый концентрат с химией. Они скрыли свой след.

Волькан медленно поднялся в полный рост. Его фигура казалась огромной, окутанной невидимой, но осязаемой аурой чистой, смертоносной ярости. Он не чувствовал её через ментальную связь, он не мог учуять её след, но внутри него закипала первобытная магия Истинного Альфы. Лицо Волькана полностью заострилось, зубы трансформировались в острые клыки, а янтарный взгляд стал безжалостным и ледяным.

— Собирай всю стаю, Марк, — прохрипел он голосом, в котором больше не осталось ничего человеческого. — Поднимай даже резервы. Мы не ждем полнолуния. Мы идем выжигать Северных. Всех до единого.

Марк резко шагнул вперед, перекрывая Альфе дорогу, и с размаху уперся ладонями в его мощную грудь. Это был смертельно опасный жест — стоять на пути у разъяренного вожака, чей разум затопила жажда крови, но бета шел на этот риск осознанно.

— Волькан, стой! Приди в себя! — рявкнул Марк, изо всех сил удерживая рвущегося вперед Альфу. — Если мы двинемся на них прямо сейчас, мы все ляжем в тех лесах! И ты, и вся стая!

Волькан глухо, предупреждающе зарычал, и его пальцы с отросшими когтями намертво впились в куртку Марка. Давление его ауры было настолько удушающим, что у остальных бойцов на поляне подкосились колени. Еще секунда — и он просто переломил бы своего бету пополам.

— Уйди с дороги, Марк, — прохрипел Волькан, и из его рта брызнула пена. — Они забрали мою Луну. Они забрали моих детей. Я сожгу их дотла.

— Да посмотри ты на карту сил, черт тебя дери! — не отступал Марк, хотя его собственное волчье тело дрожало от страха перед гневом вожака. — Северные только этого и ждут! Они специально выкрали Малику, чтобы выманить тебя на эмоциях! У них троекратное преимущество на чужой территории. До полнолуния наша кровь не на пике, мы не сможем призвать полную силу стаи. Если ты поведешь парней на бойню сейчас, тебя убьют первым. И кто тогда спасет Малику и малышей? Мертвый Альфа?!

Эти слова, словно ушат ледяной воды, ударили по помутившемуся сознанию Волькана. Имя Малики и упоминание о детях заставили его зверя внутри испуганно замереть.

Рычание оборвалось. Волькан застыл, тяжело и хрипло дыша, его грудь ходила ходуном. Когти медленно втянулись обратно, но янтарный взгляд оставался пугающе диким и застывшим. Разум вожака отчаянно боролся с первобытной яростью, признавая горькую, трезвую правоту своего беты. Марк был прав. Это была спланированная, грязная ловушка. И глупая смерть всей стаи никак не поможет его девочке.

— Они ответят за это... — тихо, с леденящей душу обреченностью произнес Волькан, опуская руки. Его голос вибрировал от сдерживаемой, концентрированной ненависти. — Каждый из них. Марк, у нас есть три дня до полной луны. Объявляй общий сбор. Заприте периметр. Мы не пойдем вслепую. Мы подготовим для них такой ад, которого эти твари еще не видели.

Сознание возвращалось медленно, словно Малика продиралась сквозь толщу грязной, ледяной воды. Первым, что она ощутила, была накатившая волна жуткой, удушающей тошноты. Горло сдавило спазмом, а в виски словно вбивали ржавые гвозди — голова раскалывалась от малейшего движения.

Она застонала, попыталась приподняться, но ладони уперлись в холодный, склизкий и влажный бетон. Вокруг царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом одинокой лампочки под потолком. Пахло сыростью, плесенью и той самой горькой, удушливой химией, от которой во рту все пересохло, а язык словно превратился в кусок наждачной бумаги.

— Эй… — голос Малики сорвался на хриплый, едва слышный шепот. Она с трудом сглотнула, пытаясь размочить пересохшее горло. — Кто-нибудь… Есть здесь кто-то?

В ответ раздалось лишь мерное, издевательское кап-кап-кап где-то в углу сырого подвала. Никто не пришел, никто не отозвался на её зов.

Малика судорожно прижала ладони к животу. Паника ледяными пальцами сжала сердце. Малыши. Ее тройняшки. Внутренний волчий инстинкт, пробудившийся в ней, заставил её прислушаться к себе. Слава богу, три крошечные, едва уловимые искры жизни всё еще теплились внутри неё, но они словно затаились, напуганные ядом и чужой, враждебной обстановкой.

И тут Малику прошиб ледяной пот. Самый страшный, первобытный ужас накрыл её с головой.

Она попыталась потянуться навстречу той мощной, горячей нити, которая всегда связывала её с Вольканом. Она искала его защиту, его ярость, его убаюкивающий ментальный голос. Но в ответ была лишь глухая, мертвая, звенящая пустота.

Связи не было. Волькан исчез из её сознания. То, чем её усыпили, не просто вырубила её — она полностью заблокировала ментальный узел Истинных. Малика осталась абсолютно одна, запертая в логове врагов, отрезанная от своего Альфы, без возможности позвать на помощь. Слезы отчаяния и бессилия брызнули из её глаз, когда она поняла, в какую страшную ловушку угодила.

Тяжелая железная дверь на конце подвала с противным скрежетом отворилась. Малика вздрогнула и инстинктивно сжалась, еще крепче обнимая руками свой живот.

В сырое помещение вошел мужчина. Высокий, поджарый, с хищным разлетом бровей и холодными, как предрассветный туман, серыми глазами. В его облике сквозила порода, но запах… запах выдавал в нем высокомерного, жестокого хищника из клана Северных. Он остановился в нескольких шагах от Малики, брезгливо оглядывая её растрепанный вид.

— Так вот ты какая, Луна Южных, — его голос прозвучал как шелест сухой листвы, высокомерно и сухо. — Смотрю на тебя и не понимаю, как Волькан мог так низко пасть. Променять чистоту волчьей крови стаи на... человеческий мусор.

Он сделал шаг ближе, и его серые глаза недобро блеснули в полумраке.

— Ты — грязнокровка, Малика. В твоих жилах течет слабая, человеческая кровь. Ты портите наш вид, делаете волков уязвимыми. Ты не имеешь права занимать место подле Альфы. Твоё существование — это ошибка и позор для всего нашего рода. Из-за такой, как ты, Южные заслуживают быть стертыми с лица земли.

Слова мужчины хлестали, как плети, но внутри Малики вместо страха вдруг поднялась глухая, яростная волна протеста. Волчья кровь её детей, бурлившая внутри, не позволила ей сломаться. Она заставила себя выпрямить спину и, несмотря на дикую тошноту и слабость, прямо посмотрела в эти холодные серые глаза.

— Это не тебе решать! — звонко, с вызовом выкрикнула она, и её голос эхом разнесся по сырому подвалу. — Ты ничего не знаешь о силе! Волькан принял меня. Он признал во мне свою истинную пару, свою Луну!

Она тяжело дышала, но продолжала говорить, чувствуя, как внутри разгорается упрямое пламя:

— Сама Луна благословила наш союз на поляне в полнолуние! Магия Истинных выбрала меня, а не твоих чистокровных сук. И если Великая Мать посчитала меня достойной стать Луной этой стаи, то твоё мнение, грязный похититель, не значит ровным счетом ничего! Попробуй сказать это Волькану в лицо, когда он придет за мной, и посмотрим, что останется от твоей хваленой чистоты!

Серые глаза мужчины опасно сузились, а на щеках заиграли желваки от её дерзости. Малика тяжело дышала, но отступать не собиралась. Ловушка захлопнулась, но ломаться перед врагом она не станет.

Он резко, не давая ей опомниться, шагнул вперед. Тяжелая мужская ладонь с размаху обрушилась на бледное лицо Малики. Удар был такой силы, что голова девушки дернулась, а в глазах полыхнули искры. От резкого движения и боли тошнота накатила с новой силой, и Малика, не удержавшись, повалилась на бок, на холодный, грязный бетон.

Слезы брызнули из глаз от обиды и унижения, но страшнее всего был ужас за детей. Падение было жестким. В ту же секунду, даже не успев осознать боль в разбитой щеке, Малика судорожно, инстинктивно скорчилась, сворачиваясь калачиком. Обе её ладони мертвой хваткой вцепились в низ живота, словно пытаясь создать живой щит для тех трех крошечных, напуганных искр жизни, что теплились внутри.

Этот жест — отчаянный, животный, материнский жест защиты — длился всего секунду, но мужчина с серыми глазами застыл.

Он не стал бить снова. Напротив, его ярость мгновенно сменилась ледяным, хищным торжеством. Он медленно опустил взгляд на её ладони, прижатые к животу, а затем снова посмотрел в её заплаканное, полное боли и ненависти лицо.

Мужчина медленно, зловеще улыбнулся. Эта улыбка была страшнее его удара.

— Так вот оно что… — прошептал он голосом, в котором вибрировало садистское удовольствие. Он присел на корточки рядом с ней, и его лицо оказалось в опасной близости от её лица. В серых глазах зажегся огонек безумной радости.

— Ты не просто его человеческая подстилка, Малика. Ты носишь под сердцем его наследников. Щенков Южного Альфы.

Он протянул руку и грубо, собственнически коснулся пальцами её ладони, лежащей на животе, отчего Малика дернулась и зарычала, обнажая клыки, как загнанная волчица. Мужчина лишь хмыкнул.

— Какая ирония. Грязная кровь, носящая царский помет. О лунные боги, это даже лучше, чем я планировал!

Он резко поднялся в полный рост, и его торжествующий смех эхом разнесся по сырому подвалу, заглушая звуки кап-кап.

— Глупый Волькан. Думал, что защитил тебя. А теперь… теперь у меня в руках не просто заложник. У меня в руках его будущее. Его кровь. Его единственная слабость.

Мужчина посмотрел на железную дверь, словно уже видел за ней своего заклятого врага.

— Он приползет ко мне на коленях, — хищно прорычал вожак Северных. — За ради спасения этих троих щенков он отдаст мне всё: территории, земли, свою гордость и, в конце концов, свою жизнь. А когда я получу всё, что хочу… я лично разорву его на твоих глазах. И тебя, Малика. И твоих выродков тоже.

Он резко развернулся и вышел из подвала, оглушительно захлопнув за собой тяжелую дверь. Малика осталась одна в полумраке, слушая, как кап-кап, кап-кап отсчитывает время до того момента, когда её Альфе придется сделать самый страшный выбор в его жизни. Она прижалась лбом к холодному бетону, молясь Луне, чтобы Волькан оказался сильнее их врага.

Звук тяжелых шагов за железной дверью заставил Малику вздрогнуть и сильнее прижаться к стене. Скрежет замка показался оглушительным в этой звенящей пустоте подвала.

Дверь медленно отворилась, и на пороге появилась сгорбленная, старая женщина. Её седые, свалявшиеся волосы неряшливыми прядями выбивались из-под темного платка, а лицо было испещрено глубокими, суровыми морщинами. Одетая в обноски, она пахла горькой травой, застарелым потом и сыростью — типичный запах низших омег в жестоких кланах вроде Северных.

В руках старуха держала погнутый алюминиевый поднос. Она неспешно подошла к Малике и с глухим стуком опустила его прямо на грязный бетонный пол.

Малика с надеждой и тошнотой посмотрела на поднос, но то, что она там увидела, заставило её горло снова сжаться от отвращения. Это была не еда для беременной женщины. На подносе лежали чьи-то обглоданные кости с кусками засохшего, заветренного мяса, корка заплесневелого хлеба и треснувшая кружка с мутной, серой водой, на поверхности которой плавал какой-то сор. Серые, безжалостные глаза старухи уставились на Малику с откровенной неприязнью.

— Жри, грязнокровка, — проскрежетала старуха, и её голос напомнил хруст сухих веток под ногами. — Наш Альфа приказал, чтобы ты не сдохла раньше времени. Для такой, как ты, и этого много. Чистокровные волки Юга брезгуют объедками, а человеческому отродью в самый раз.

Малика почувствовала, как от запаха тухлого мяса к горлу подкатил невыносимый спазм тошноты. Она поспешно отвернулась, закрывая рот ладонью, и сквозь силу выдохнула:

— Я не стану это есть. Унеси. Мне нужна просто чистая вода. Пожалуйста...

Старуха лишь сухо и злорадно хмыкнула, смерив её презрительным взглядом с головы до ног. Она заметила, как Малика всё еще испуганно прикрывает рукой живот, и в её серых глазах промелькнула холодная жестокость.

— Не станешь — помрешь с голоду, нам-то что, — безразлично бросила бабка, разворачиваясь к выходу. — Волькан твой за тобой не придет. Наш клан разорвет его на части, стоит ему ступить на наши земли. Так что привыкай к подвалу, девка. Скоро и костям рада будешь.

Тяжелая дверь снова захлопнулась, оставив Малику в темноте наедине с этим жутким подносом. Гормоны и голод давали о себе знать, голова кружилась, а три маленькие искры внутри нее словно жалобно затрепетали, требуя сил. Малика посмотрела на грязную кружку с водой. Ей нужно было выжить ради них, но притрагиваться к этой отраве было смертельно опасно.

Спазм тошноты снова сжал горло, но Малика заставила себя сделать глубокий вдох. Взгляд её упал на грязный поднос. Внутри всё бунтовало и кричало от отвращения, но три крошечные, едва уловимые искры под сердцем словно жалобно затрепетали. Им нужна была энергия. Прямо сейчас её тело перестраивалось, тратя колоссальные ресурсы на стремительный рост волчат Истинного Альфы, и если она поддастся слабости, её дети просто погибнут.

«Ради них. Только ради них», — как заклинание повторяла она про себя.

Превозмогая дикое, удушающее омерзение, Малика потянулась к подносу. Она аккуратно оборвала куски заплесневелого хлеба, оставляя только более-менее чистую сердцевину, и заставила себя проглотить сухую корку. Каждый глоток давался с невероятным трудом, желудок скручивало, но она терпела. Затем она взяла треснувшую кружку, осторожно сдула плавающий на поверхности сор и сделала несколько глотков мутной, теплой воды. Во рту остался неприятный, горьковатый привкус, но это помогло смочить пересохшее, воспаленное горло.

Она сделала это. Через «не могу». Сила воли человеческой девушки оказалась крепче, чем думали её похитители.

Отрезанная от всего мира в этом холодном, темном каземате, Малика легла на бок, подтянув колени к груди и бережно обнимая живот руками. Она закрыла глаза и, раз за разом натыкаясь на глухую стену заблокированной ментальной связи, начала звать его мысленно. Из самого сердца, посылая всю свою любовь и отчаяние в пустоту.

«Волькан... Волькан, услышь меня, пожалуйста», — молила она, и одинокая слеза скатилась по её разбитой щеке на грязный бетон. — «Я знаю, что ты ищешь нас. Я знаю, что ты пойдешь на всё. Пожалуйста, поторопись... Наша маленькая волчица и мальчики ждут тебя. Приди и сожги этот ад».

Она зажмурилась, надеясь уловить хотя бы мимолетную искру его ярости, хотя бы отдаленный отголосок его победоносного звериного рокота. Она продолжала звать его в темноте, засыпая в сыром подвале под мерный, сводящий с ума стук капель воды.

В усадьбе Южных ковалась настоящая смерть. Тихое умиротворение, в котором стая жила последние недели, испарилось без следа. Оружейные комнаты были распахнуты настежь, бойцы до блеска счищали копоть с боевых клинков, отливали серебряные пули и проверяли рации. Воздух в главном холле был настолько плотным от адреналина и тяжелого волчьего тестостерона, что дышать казалось физически тяжело.

Марк не спал вторые сутки, координируя дозоры и распределяя боевые группы. Но главным источником этого удушающего, леденящего кровь давления был сам Волькан.

Альфа почти не разговаривал. Его человеческий облик едва удерживал рвущегося наружу зверя — глаза горели неугасающим янтарным пламенем, а по усадьбе то и дело проносились ментальные волны такой сокрушительной ярости, что даже опытные волки инстинктивно прижимали уши к голове. Ловушка Северных сработала, но они недооценили одного: забрав Малику, они лишили Волькана тормозов.

Понимая, что численный перевес всё еще на стороне врага, Волькан пошел на крайние меры. На исходе второго дня к воротам усадьбы Южных одна за другой начали съезжаться массивные черные машины. Из них выходили суровые, крепко сбитые мужчины и женщины, от которых веяло запахом хвойной тайги и дикой, необузданной силы.

Волькан призвал на помощь дружественный клан Восточных медведей-оборотней, с вожаком которых его связывала давняя кровная клятва.

Тяжелые шаги сотрясли пол зала советов, когда в комнату вошел Бьорн — огромный, широкоплечий Альфа Восточных, чей шрам через весь глаз делал его похожим на свирепого берсерка. Волькан поднялся ему навстречу. Два могучих вожака обменялись крепким, до хруста костей, рукопожатием.

— Они нарушили все законы Луны, Бьорн, — глухо, с утробным хрипом произнес Волькан, глядя прямо в глаза союзника. — Они выкрали мою беременную истинную прямо с моей земли. Нам не нужна просто победа. Я собираюсь вырезать этот клан под корень.

Бьорн хмуро взглянул на расколотый пополам дубовый стол, затем на карту Северных территорий и тяжело кивнул. Его басовитый голос заставил задрожать бокалы на полках:

— Мои воины пойдут за тобой, Волькан. Медведи не прощают крысиных поступков. Северные давно напрашивались на передел границ, но кража чужой Луны с детьми — это приговор. Мы поможем тебе проломить их основную оборону. Готовь своих волков к полнолунию. Через двадцать четыре часа мы устроим им такую бойню, которую эти леса запомнят на века.

Марк, стоявший у карты, наконец облегченно выдохнул. Теперь силы были равны. До полной луны оставались считанные часы, и объединенная армия хищников была готова выдвинуться на кровавую охоту.

Луна медленно вкатывалась на самый пик ночного небосвода, наливаясь тяжелым, слепящим серебром. Лес замер в звенящем, предсмертном ожидании. Свет полной луны пробивался сквозь кроны вековых деревьев, заливая поляну на границе Северных территорий призрачным сиянием.

В воздухе пахло озоном, землей и диким, первобытным страхом. Время дипломатии и планов кончилось.

Волькан стоял во главе объединенной армии на самом краю темной чащи. Его взгляд, устремленный в сторону логова врага, был абсолютно черным — человеческий разум окончательно отступил, уступая место зверю, ведомому яростью и жаждой мести. Каждый мускул его огромного тела под кожей ходил ходуном, судорожно сокращаясь в такт нарастающему лунному притяжению.

— Пора, — глухо выдохнул Марк, стоящий по правую руку от Альфы. В его голосе уже слышался утробный хрип.

И в этот миг лунный свет коснулся земли всей своей мощью. По рядам Южных волков и Восточных медведей прошлась судорожная волна. Тишину леса разорвал оглушительный, жуткий хруст ломающихся костей и рвущейся ткани. Из горла сотен воинов одновременно вырвались хрипы боли и экстаза.

Трансформация в полнолуние была стремительной и беспощадной. Бойцы падали на землю, их тела неестественно выгибались, удлинялись конечности, лица вытягивались в хищные морды, а кожа мгновенно зарастала густой, жесткой шерстью. Рядом с волками тяжело оседали на четыре лапы гигантские, свирепые берсерки Восточного клана — огромные медведи, чья масса и мощь внушали ужас.

Но страшнее всего было перевоплощение Истинного Альфы.

Волькан рухнул на колени, впиваясь когтями в сырую землю и срывая с себя остатки одежды. Его кости перестраивались с оглушительным треском, а мышцы раздавались вширь, увеличивая его размеры вдвое. Через секунду на поляне поднялся огромный, угольно-черный волк размером с хорошего коня. Его янтарные глаза горели дьявольским огнем, а мощные лапы с легкостью вдавливали валуны в землю.

Черный Альфа вскинул массивную голову к серебряному диску луны и издал такой мощный, вибрирующий вой, что земля под ногами задрожала, а птицы замертво посыпались с веток. Этот вой нес в себе только одну весть для Северных: «Я иду за своей Луной. И я убью каждого, кто встанет на моем пути».

Сотни глоток подхватили этот призыв, оглашая ночную тайгу страшным, многоголосым хором. Огромная лавина ярости, состоящая из клыков, когтей и чистой первобытной магии, сорвалась с места и черным вихрем понеслась на штурм вражеских границ.

Черная лавина из волков и медведей неслась сквозь ночную чащу, сметая на своем пути вековые кустарники и бурелом. Земля гудела от топота сотен мощных лап. Волькан бежал впереди всех, его огромные когти с легкостью разрывали лесную подстилку, а ветер свистел в ушах. До логова Северных оставались считанные километры. Из-за близости к вражеской территории и пика полнолуния магия истинной пары, заложенная в крови Альфы, начала закипать с новой, непреодолимой силой.

И вдруг среди этого бешеного грохота атаки, прямо в его голове, что-то с треском прорвалось.

Блокирующий барьер химической дряни, которой отравили Малику, дрогнул под мощью полной луны. Мертвый вакуум в груди Волькана внезапно взорвался ослепительной, болезненной вспышкой. Связь вернулась, но вместе с ней на Альфу обрушился концентрированный поток чужой боли.

Он отчетливо услышал её.

«Волькан... Волькан, мне так плохо... спаси нас...» — этот слабый, измученный, содрогающийся от слез и тошноты мысленный возглас Малики ударил прямо по его обнаженным нервам. Он почувствовал, как ей холодно, как болит её голова, как страдает её израненное тело в сыром подвале и как испуганно бьются три крошечных сердца его нерожденных детей.

От этой ментальной волны Черный Волк резко, на полной скорости затормозил, едва не сорвавшись в занос и вырывая лапами комья земли. Его сердце пропустило удар, а разум окончательно затопила первобытная, безумная ярость вожака, чью самку прямо сейчас истязают враги.

Волькан вскинул массивную черную голову к серебряному диску луны и издал оглушительный, раздирающий легкие вой. В этом звуке не было ничего человеческого — только звериная, нечеловеческая боль, отчаяние и смертный приговор для всего клана Северных. Этот вой, подхваченный магией Истинного Альфы, прокатился над лесами на многие километры вперед, заставив содрогнуться даже тех, кто прятался за каменными стенами вражеской усадьбы.

Опустив голову, Волькан безумным, смертоносным вихрем рванул вперед с тройной скоростью, оставляя позади даже самых быстрых волков своей стаи. Ему было плевать на засады и ловушки. Назад дороги не было — он шел убивать.

Огромный черный волк вылетел на опушку перед главным логовом Северных, взрыхляя лапами сырую землю. Позади него мощным, грозным потоком из чащи вырывались Южные волки и гигантские Восточные медведи.

Но легкой победы не намечалось. Враг знал, что Черный Альфа придет за своей Луной именно в полнолуние. Их ждали.

Территория перед массивным каменным особняком Северных была залита мертвенно-белым светом мощных прожекторов, которые слепили глаза. На оборонительных рубежах, за коваными ограждениями и баррикадами, выстроилась плотная стена из сотен серых и бурых волков. На крышах и балконах засели стрелки с тяжелыми арбалетами и винтовками, заряженными серебряными патронами. Воздух был пропитан ядовитым запахом аконита — они щедро окропили им подступы, чтобы ослабить нападающих.

В самом центре этой живой стены, на каменных ступенях особняка, стоял тот самый мужчина с холодными серыми глазами. Он уже частично перекинулся: его руки покрылись шерстью и увенчались длинными когтями, а на лице играл хищный, торжествующий оскал. Он смотрел на разъяренного Волькана как на дичь, которая сама прибежала в расставленный капкан.

Волькан замер на секунду, его мощная грудь тяжело ходила ходуном, а из пасти вырывался горячий пар вперемешку с глухим, вибрирующим рыком. Ментальная связь внутри него горела огнем — Малика была совсем близко, прямо под этими каменными плитами, в темноте, и её страх придавал Черному Волку безумную, сокрушительную силу.

Вожак Северных сделал шаг вперед и издевательски, на всю округу, зарычал, обращаясь к Волькану: — Ты опоздал, Южный! Твоя грязнокровка и её щенки подохнут здесь вместе с тобой!

В ответ на это Черный Альфа лишь сильнее прижал уши к голове. Его янтарные глаза вспыхнули потусторонним, карающим светом. Ему было плевать на численное преимущество, на серебро и на яд. Волькан издал короткий, яростный рык, давая команду к атаке, и первым бросился прямо на амбразуру, готовый зубами прокладывать дорогу к своей семье. Лавина оборотней с оглушительным ревом столкнулась у ворот, развязывая самую кровавую бойню в истории кланов.

Ночную тишину разорвал оглушительный, яростный рев сотен глоток — лавина Южных и Восточных столкнулась со стеной Северных оборотней. Завязалась страшная, беспощадная бойня.

Волькан первым врубился в ряды врагов. Огромный черный волк действовал со скоростью и сокрушительной мощью урагана. Первым же ударом массивной лапы он смял кованые ворота вместе с двумя серыми волками, караулившими въезд. Клыки Черного Альфы без разбора рвали плоть; он не просто сражался — он прорубал кровавый коридор к своей Луне. Вокруг него брызгала горячая кровь, окрашивая серебряный от лунного света снег и грязь в багровые тона.

С крыш и балконов особняка градом посыпались арбалетные болты и серебряные пули. Один из снарядов чиркнул Волькана по плечу, обжигая кожу чистым серебром, но Истинный Альфа даже не поморщился. Ярость и ментальная боль Малики, пульсирующая в его голове, выступали лучшим обезболивающим.

Рядом с ним, прикрывая фланги, яростно сражался Марк в облике крупного серого волка. Бьорн и его гигантские медведи-берсерки действовали как живые тараны: они с легкостью переворачивали машины, ломали баррикады Северных и буквально разрывали на части любого, кто пытался окружить нападающих.

Северные не уступали — загнанные в угол на собственной территории, подгоняемые приказами своего вожака, они дрались с отчаянием обреченных. Воздух наполнился хрустом ломающихся костей, предсмертными хрипами и диким звериным рыком. Отовсюду лилась кровь, пахло порохом, аконитом и смертью.

Вожак Северных с серыми глазами, стоя на верхних ступенях, сбросил с себя остатки человеческой одежды и окончательно принял облик массивного, поджарого грязно-серого волка. Он выжидал, когда его бойцы измотают Волькана, чтобы нанести один решающий, смертельный удар. Но Черный Альфа, ведомый первобытным инстинктом защиты своей семьи, неумолимо пробивался сквозь вражеские ряды прямо к парадному входу, оставляя за собой лишь горы бездыханных тел.

Волькан уже стоял на залитых кровью ступенях особняка, готовый прыгнуть на грязно-серого вожака Северных, как вдруг его ментальный канал буквально взорвался отчаянным, истошным криком Малики.

«Волькан! Сзади! Малыши!..»

Этот мысленный вопль, полный смертельного ужаса, заставил Черного Альфу затормозить прямо в прыжке. Пренебрегая всеми законами боя, он резко развернулся на триста шестьдесят градусов, тяжело дыша и вонзая когти в каменные плиты. Его янтарные глаза безумно заметались по площади, выхватывая детали среди кровавого хаоса бойни.

У края поляны, возле одной из разбитых машин, стояла та самая сгорбленная старуха-омега. Израненную, бледную Малику, которая едва держалась на ногах в своей испачканной одежде, вытащили из подвала наружу в качестве живого щита.

Девушка судорожно прижимала ладони к животу, по её щекам текли слезы, а лицо было серым от боли и слабости. Старуха держала её за волосы, неестественно вывернув голову Малики назад, а в другой руке у нее был зажат массивный армейский пистолет, ствол которого был плотно прижат прямо к животу девушки — туда, где под сердцем бились три маленькие, беззащитные жизни.

— Стой, Альфа! — истошно закричала бабка, и в её серых глазах горело безумие фанатички. — Стой, или я выпущу в твоих ублюдков всю обойму серебра! Один шаг — и твоя Луна сгниет изнутри вместе со своими щенками!

Вся площадь вокруг них словно замерла. Марк и Бьорн мгновенно остановились, тяжело дыша и не смея шевельнуться. Вожак Северных на ступенях зловеще зарычал, торжествуя — его грязный план Б сработал.

Волькан застыл, превратившись в каменное изваяние угольно-черного цвета. Из его пасти капала слюна пополам с кровью врагов, а в груди клокотал такой страшный, низкий ультразвуковой рык, от которого у всех присутствующих заложило уши. Его Истинная пара, его беременная девочка была на прицеле. Один выстрел — и весь его мир, вся его жизнь оборвется здесь, на этой грязной площади. Зверь внутри него метался в клетке, готовый взорваться, но человеческий разум Волькана судорожно искал единственную долю секунды, чтобы спасти свою семью.

Черный волк медленно, почти осязаемо для всех присутствующих начал трансформироваться обратно. Хруст костей разнесся в гробовой тишине площади. Через мгновение на окровавленных ступенях стоял сам Волькан — обнаженный по пояс, покрытый чужой кровью и копотью, с горящими янтарными глазами. Его огромная грудь тяжело ходила ходуном.

Он сделал то, чего от него никто не ожидал — медленно поднял руки ладонями вперед, показывая, что не намерен нападать. Этот жест дался ему с адской, нечеловеческой болью. Каждый дюйм его существа требовал разорвать старуху на куски, но ствол пистолета, упертый в живот Малики, сковывал его по рукам и ногам.

— Отпусти её, — голос Волькана прозвучал удивительно тихо, но в этой тишине сквозила такая мощь и леденящая душу угроза, что у старухи дрогнул палец на спусковом крючке. — Мы остановим бой. Прямо сейчас.

Вожак Северных, вернув себе человеческий облик, самодовольно ухмыльнулся и сошел по ступеням, вставая чуть впереди старухи.

— О, теперь ты хочешь поговорить, Южный? — выплюнул он, скрестив руки на груди. — Когда твоя шавка у нас на мушке, ты заговорил иначе. Каковы твои условия, Альфа?

Волькан даже не посмотрел на него. Его взгляд был прикован к бледной, измученной Малике. По ментальной связи он изо всех сил посылал ей волны тепла и ментального убаюкивания: «Держись, моя хорошая. Я здесь. Я рядом. Смотри на меня».

— Я отдаю вам все южные охотничьи угодья. Всю нейтральную полосу до самой реки, — твердо, чеканя каждое слово, произнес Волькан, глядя прямо в серые глаза вожака Северных. — Моя стая уйдет и больше никогда не пересечет ваши границы. Вы получите земли, о которых мечтали три поколения вашего клана.

— Маловато за жизни твоих наследников, — прищурился Северный, наслаждаясь своей абсолютной властью в этот момент.

— В придачу я подпишу пакт о полном подчинении Юга на следующих пятьдесят лет, — добавил Волькан. Марк позади него глухо и обреченно зарычал, но Альфа даже не повернул головы. Ради Малики и детей он готов был отдать всё. — Вы станете главными в совете кланов. Но взамен… ты лично проконтролируешь, чтобы эта старая сука убрала оружие от моей Луны. Она делает шаг ко мне — вы получаете бумаги и земли.

Старуха сильнее вдавила ствол в живот Малики, отчего та тихо, болезненно вскрикнула.

— Не верь ему, Альфа! — провизжала бабка. — Он уничтожит нас, как только девка окажется у него! Надо кончать с ними здесь!

Волькан сжал кулаки так, что когти вонзились в его собственные ладони, и из-под ногтей закапала кровь. Напряжение на площади достигло своего пика. Все ждали решения вожака Северных, который жадно взвешивал на весах свою гордость и безграничную власть над всеми кланами.

Вожак Северных фальшиво, притворно задумался, опустив взгляд. На его губах играла змеиная улыбка. Вся площадь замерла, вглядываясь в его лицо, и в этой звенящей тишине никто не заметил, как его фигура слегка смазалась в воздухе. Северный Альфа был мастером обмана — используя секундное замешательство и то, что Волькан был полностью сфокусирован на старухе и пистолете, он бесшумным, неестественно быстрым вихрем метнулся в обход.

Секунда — и он оказался за спиной Волькана, уже на ходу выпуская полуметровые когти, целясь аккурат в незащищенную шею Южного вожака, чтобы снести ему голову одним ударом.

— Волькан, сзади!! — истошно, срывая голосовые связки, закричала Малика.

Этот крик, наполненный смертельным ужасом за любимого, стал триггером. Внутри её измученного, отравленного химией тела что-то оглушительно хрустнуло и лопнуло. Доля секунды потекла невыносимо медленно. Малика ощутила, как три крошечные, но невероятно мощные искры в её животе — три её нерожденных волчонка — одновременно пробудились, отзываясь на смертельную опасность для их отца.

Их первобытная, чистокровная магия Истинного Альфы хлынула по венам Малики раскаленной лавой. Это была не просто трансформация. Это было тотальное, древнее перерождение грязной крови в абсолютную силу.

Глаза Малики вспыхнули не человеческим, а чистым, слепящим серебряным светом Луны. Сырой подвал, слабость, тошнота — всё сгорело в этом священном огне. Её кости начали перестраиваться со звуком, похожим на раскаты грома, а по телу стремительно побежала белоснежная, как первый снег, шерсть.

— Что за… — ахнула старуха, но договорить не успела.

Малику больше не держали человеческие руки. Огромная белая волчица, окутанная серебряным сиянием полной луны, с утробным, оглушительным рыком вырвалась из лап омеги. Мощным ударом задней лапы она отбросила старуху на несколько метров, ломая той ребра, а пистолет бесполезно выстрелил в воздух. Белая Луна Южных была свободна.

Волькан, услышав крик Малики, успел в последний миг уклониться от смертоносного удара Северного Альфы. Когти врага лишь глубоко полоснули его по плечу, брызнула кровь. Волькан резко развернулся, готовый принять бой насмерть, но то, что произошло в следующую секунду, заставило застыть всю площадь, включая медведей Бьорна.

Белая волчица, ведомая яростью матери, защищающей своего самца и своих детей, огромным затяжным прыжком перелетела через разбитую машину. Она была прекрасна и смертоносна в своем лунном величии — истинное воплощение воли Великой Матери.

Еще в воздухе она обнажила огромные, острые как бритва клыки. Грязно-серый вожак Северных даже не успел повернуться на звук рассекаемого воздуха, как триста килограммов чистой ярости обрушились на него сверху, вбивая его массивное тело в окровавленные каменные плиты площади.

Малика мертвой, стальной хваткой вцепилась клыками прямо в горло Северного Альфы.

Враг истошно завыл, захлебываясь собственной кровью, попытался ударить её когтями по ребрам, но ярость трех волчат внутри Малики делала её абсолютно невосприимчивой к боли. Она сжала челюсти еще сильнее, до хруста шейных позвонков, выдирая куски плоти. Из пасти Северного вожака вырвался последний, булькающий хрип, и его грязно-серое тело обмякло, навсегда затихая у её лап.

По площади пронесся ошеломленный вздох. Клан Северных, увидев смерть своего Альфы от зубов Белой волчицы, в ужасе начал поджимать хвосты и отступать.

Малика тяжело дышала, её белоснежная морда была залита кровью врага, а серебряный свет в глазах медленно уступал место её родному, теплому взгляду. Она посмотрела на Волькана. Ментальная связь взорвалась оглушительным, чистым, ликующим потоком их общей любви. Они выжили. Их дети были в безопасности, а враг был повержен.

Волькан ни секунды не смотрел на поверженного врага. Как только обмякло тело Северного вожака, он в один гигантский прыжок оказался рядом с Маликой. Его руки дрожали — впервые в жизни этого сильного, несгибаемого Альфы. Он упал перед ней на колени, бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, обхватывая ладонями её массивную белую морду.

— Малика… Девочка моя, Луна моя… — шептал он, и в его голосе смешались безумное облегчение и пережитый ужас. — Ты жива. Ты спасла нас.

Он судорожно прижался своим лбом к её пушистому, испачканному в крови врага лбу, пытаясь через ментальную связь впитать всю её боль, успокоить, защитить. Но Малику уже накрывала запоздалая волна паники. Дикий адреналин, который только что заставил её кровь закипеть и совершить невозможное, стремительно падал.

Белая волчица начала мелко дрожать. Окружающий хаос бойни, запахи крови, трупы, свет прожекторов — всё это разом обрушилось на её обострившиеся чувства. Она испуганно заскулила, её дыхание стало прерывистым, сиплым. Зверь внутри нее, сотворивший чудо ради защиты детей, засыпал, возвращая бразды правления человеческому сознанию.

Серебряный свет в её глазах окончательно угас, и по телу прошлась судорожная волна обратной трансформации. Белоснежная шерсть стремительно исчезала, лапы удлинялись, превращаясь в хрупкие человеческие руки и ноги. Хруст костей был тихим, болезненным. Через минуту на холодных камнях площади, свернувшись калачиком и тяжело дыша, лежала обнаженная, бледная Малика.

Она была в состоянии шока, её трясло как в лихорадке, а ладони снова инстинктивно и судорожно вцепились в низ живота.

— Одежду! Быстро! — рявкнул Волькан на всю площадь, не оборачиваясь. Его голос заставил вздрогнуть даже союзных медведей. Он мгновенно привлек Малику к себе, укрывая её своим широким телом от сырого ночного ветра и чужих глаз.

Марк, который уже успел принять человеческий облик и наспех натянуть штаны, подбежал первым. Он на ходу разворачивал мягкий, теплый шерстяной плед и просторную мужскую куртку, которые бойцы Южных всегда держали в машинах на случай экстренного перерождения.

— Вот, Альфа, держи, — тяжело дыша, Марк протянул вещи, тактично опустив взгляд в землю.

Волькан бережно, с величайшей осторожностью обернул Малику в плед, укутывая её с головой, чтобы согреть её бьющееся в ознобе тело. Он просунул руки под её спину и колени, легко поднимая свою Луну на руки и прижимая к груди.

— Всё хорошо, маленькая моя, всё позади, — непрерывно шептал он ей на ухо, целуя её висок и разбитую щеку, пока его стая и Восточные берсерки окончательно зачищали площадь от скулящих остатков Северного клана. — Мы едем домой. Врачи уже ждут. Ты в безопасности. Вы все в безопасности.

Прошло пять дней. Напряжение, содрогавшее земли оборотней, наконец начало спадать. Жизнь в особняке Южных постепенно возвращалась в привычное, спокойное русло, хотя и с новыми переменами. После гибели вожака Северных их клан фактически перестал существовать — лишенные лидера, напуганные силой Белой Волчицы и мощью союза Юга и Востока, многие рядовые волки пришли на поклон к Волькану. Те, кто не был предан безумным идеям своего покойного Альфы, присягнули Южным, готовые кровью искупить вину своего бывшего клана.

Малика сидела на широком подоконнике в их с Вольканом спальне. Теплые лучи утреннего солнца мягко согревали её лицо, стирая из памяти холод и сырость того проклятого подвала. Синяки почти сошли благодаря феноменальной регенерации, которая теперь работала в полную силу, а внутри нее, как подтвердили врачи стаи, абсолютно здоровые и крепкие, сладко спали три маленькие искорки жизни.

Дверь тихо скрипнула. В комнату вошел Волькан, неся в руках чашку горячего травяного чая. На нем были простые домашние брюки, взгляд выражал безграничную нежность, но стоило ему посмотреть на Малику, как в глубине его янтарных глаз всё еще вспыхивала благоговейная гордость.

Он подошел, поставил чашку и сел рядом, бережно обнимая её со спины и утыкаясь носом в её волосы, вдыхая родной запах. Малика расслабилась в его руках, но в её глазах застыло глубокое, задумчивое выражение. Она несколько дней прокручивала в голове то, что произошло на площади.

— Волькан… — тихо позвала она, накрывая своими ладонями его большие руки, лежащие на её животе. — Нам нужно поговорить. О том, что случилось в полнолуние.

— О твоем спасении? — он мягко поцеловал её в плечо. — Ты совершила невозможное, моя Луна. Ты защитила наших детей и меня.

— Нет, я не об этом, — Малика повернула голову, заглядывая прямо в его глаза. В её голосе проскользнула растерянность. — Все эти годы я росла, зная, что во мне течет слабая, человеческая кровь. Меня презирали Северные, меня считали грязнокровкой. Но то, что произошло там… Этот серебряный свет, эта огромная белая волчица… Волькан, кто я теперь? Человек? Оборотень? Что со мной сделали наши малыши и магия Истинных?

Волькан молчал несколько секунд, лишь сильнее прижал её к себе, словно пытался защитить от её собственных страхов. В его янтарных глазах не было ни капли сомнения — только глубокое, почти религиозное почтение.

— Ты никогда не была «просто человеком», Малика, — тихо, но весомо произнес он, перебирая пальцами её волосы. — В твоем роду были волки, пусть их кровь и спала слишком долго, размытая поколениями. Но магия Истинной пары — это не просто красивые слова. Когда Луна выбирает женщину для Альфы, она видит её душу. А наши дети… они стали тем самым ключом, который до конца отпер эту запертую дверь.

Он развернул её к себе лицом и бережно взял её ладони в свои.

— Наш вид зародился от союза Великой Матери-Луны и Первого Альфы. То, что произошло на площади — это чистая, первобытная магия. Твоя волчица не просто проснулась. Малыши поделились с тобой своей силой, чтобы спасти твою жизнь, а лунный свет переплавил твою человеческую кровь. Белый цвет шерсти — это знак высшего благословения. Оборотни с белым окрасом рождаются раз в несколько столетий. Они — чистый свет Луны, её карающая и исцеляющая рука.

Волькан мягко улыбнулся, и на его щеках появились непривычные для грозного вожака теплые морщинки.

— Кто ты теперь? Ты — Белая Волчица. Истинная Луна Южной стаи, равная мне по силе и правам. Твоя кровь больше не слабая. Ты переродилась, Малика. В твоих жилах теперь течет магия, способная подчинять и защищать. Те, из Северных, кто пришел к нам на днях — они присягнули не мне. Они присягнули тебе, потому что видели, как ты оборвала жизнь их тирана.

Малика слушала его, и внутри нее постепенно утихал трепет. Белая волчица внутри нее больше не пугала её — она дремала, свернувшись клубком вокруг троих волчат, готовая в любой момент снова встать на защиту своей семьи. Она была дома. И она наконец-то обрела себя.

Яркое летнее солнце заливало огромную зеленую поляну за главным особняком Южной стаи. Воздух был пропитан ароматом нагретой хвои, диких цветов и тем самым неповторимым, абсолютным ощущением дома, которое Малика так долго искала. За последние два года объединенный клан расцвел. Границы были нерушимы, а имя Белой Волчицы заставляло уважительно склонять головы даже самых суровых чужаков. Но для самой Малики главным достижением было вовсе не политическое влияние.

На сочной траве, заливисто хохоча, возился пушистый, пищащий клубок. Все произошло именно так, как она когда-то чувствовала в темном, холодном подвале Северных. Двое мальчишек и девчушка.

Близнецы-мальчики, Кристиан и Дамир, уже вовсю проявляли отцовский характер. Маленькие крепыши с угольно-черной шерсткой то и дело шуточно рычали, устраивая шутливую возню за право обладания сосновой шишкой. Они перекидывались легко и спонтанно, как и положено чистокровным наследникам Истинного Альфы.

А чуть в стороне, гордо восседая на поваленном бревне, сидела их сестренка — маленькая Ария. Девчушка унаследовала редчайший дар матери. Она была белоснежной, как первый зимний снег, и её серебряные глазки уже сейчас светились недюжинной силой. Малышка не участвовала в мальчишеской потасовке, а лишь царственно наблюдала за братьями, изредка издавая тонкий, но удивительно властный рык, заставлявший сорванцов замирать на месте.

Малика сидела на веранде, прижавшись спиной к широкой груди Волькана. Его сильные руки надежно обнимали её за талию, а губы то и дело касались её шеи, оставляя ленивые, нежные поцелуи. Она выглядела потрясающе: перерождение стерло все следы прошлых страданий, наполнив её изнутри мягкой, но сокрушительной силой истинной хозяйки стаи.

— Смотри на них, — тихо улыбнулась Малика, кивая в сторону поляны. — Кристиан опять пытается отобрать у Дамира шишку. А Ария строит их обоих одним взглядом. Точно твоя порода.

Волькан тихо, грудно рассмеялся, и этот звук отозвался вибрацией в груди Малики.

— Насчет мальчишек согласен, — пророкотал он, сильнее прижимая её к себе. — Но вот характер Арии — полностью твой, моя Луна. Упрямая, гордая и невероятно сильная. Северные волки, которые теперь служат нам, до сих пор замирают, когда она пробегает мимо них в облике волчонка. Они видят в ней тебя.

В этот момент белая малышка Ария заметила родителей. Она кубарем скатилась с бревна и, забавно перебирая толстыми лапками, помчалась к веранде. За ней, бросив шишку, рванули черные пушистые комочки. Через секунду вся троица, на ходу переродившись в пухлых двухлетних карапузов, с визгом взлетела на крыльцо.

Волькан легко подхватил сыновей, усаживая их на колени, а Малика прижала к сердцу Арию, которая тут же спрятала личико у нее на груди, тихонько сопя.

Малика обвела взглядом свою семью — своего Истинного Альфу, их прекрасных, сильных детей и бескрайние, свободные земли Юга. Подвал, страх, боль и предательство остались в далеком прошлом, сгорев в очищающем пламени лунной магии. Она больше не была испуганной человеческой девушкой. Она была Белой Волчицей, обретшей свою стаю, свою силу и свое вечное, нерушимое счастье.