— Мы тебя не ждали сегодня. — заявляет моя свекровь и деловито поджимает губы, когда я появляюсь в гостиной собственного дома.

Что значит не ждали, когда моя выписка была назначена на сегодня?

— Ну входи, раз вернулась, — небрежно кивает вглубь дома Селестия. После долгих дней, проведённых в больнице, теперь отчего-то и родной дом кажется мне чужим и колючим. Я даже запахов родных не чувствую, в носу всё ещё стоит запах трав и лекарств.

— У Айрона сейчас важная встреча. — добавляет она и осматривает меня.

Айрон.

Имя мужа отзывается в груди колючей обидой.

Воспоминания волной накрывают, возвращая меня в тот день, когда у меня началось кровотечение.

Мне было больно. Невыносимо, что я, вцепившись в напряжённую руку мужа, скулила от боли раненым зверем.

Когда лекарь озвучил свой вердикт, я в последний раз увидела рядом мужа.

— Вашего сына уже не спасти, зато супруга ещё может побороться за эту жизнь. — произнёс лекарь, и Айрон с нечитаемым выражением лица перевёл на меня тяжёлый взгляд.

— Я вас понял. Делайте то, что в ваших силах. — равнодушно произнёс он. Его глаза полыхнули яростью, обожгли разочарованием и болью, а затем он вырвал руку из моей хватки и покинул меня.

После, он так и не навестил меня за всё время, что я была в больнице.

Такие долгие дни и ночи, что я провела в муках, в бреду взывая к нему в ожидании поддержки, пока боль рвала меня на куски, раздирала не только тело, но и мою душу.

— Распорядится, чтобы тебе приготовили комнату? — снова привлекает моё внимание Селестия и кривится, когда я качаю головой.

— В своём доме я сама буду отдавать распоряжения. — отзываюсь я, и она зло усмехается.

— Теперь в этом доме будет другая хозяйка. В лучшем случае останешься здесь служанкой. Будешь следить за порядком, хоть какой-то от тебя будет толк. Пустышка! — цедит сквозь зубы она и хватает меня за подбородок, но я делаю шаг назад, чтобы вырваться из её хватки. — А в худшем — пойдёшь вон и там сгинешь без поддержки мужа и магии.

— Что значит другая хозяйка? — спрашиваю я, тревога расцветает внутри и захватывает все новые территории. О ком она говорит? О себе? Но ей никогда не нравился ни наш дом, ни сад, которому я отдала много сил и терпения, прежде чем глаза увидели результаты труда — Это мой дом, уют в котором я создавала годами по крупицам своими руками.

— Твой лекарь сообщил нам, что тебе придётся ещё долго восстанавливаться, — перебивает она — а ещё… — замолкает Селестия.

Какое-то время обдумывает, прежде чем продолжить:

— Лекарь сказал, что ты больше никогда не сможешь иметь детей. — произносит она вслух то, что я сама так и не осмелилась признать. Мой приговор. Каждое её слово ощущается, как пощёчина — Айрон очень зол на тебя и разочарован.

— Я хочу его увидеть — едва слышно произношу я, потому что в горло словно насыпали песка.

Мне будто снова стало больно, потому что слишком мало времени прошло. Сын для нас был долгожданным, казалось, что боги, наконец, услышали мои молитвы спустя десять лет ожидания.

Но счастье было недолгим.

— Он в саду, но я уже говорила, что у него важная встреча. Не нужно тебе туда ходить. Свой шанс ты уже упустила. — произносит Селестия и скользит по мне полным жалости взглядом.

Свекровь я не слушаю и, обойдя её, пересекаю комнату.

Сердце больно бьётся о рёбра. Самые страшные мысли атакуют меня, заползают в голову против воли, словно ядовитые змеи.

Протягиваю руку и рывком открываю дверь, что ведёт в сад.

В мой сад, который я, как и каждый уголок этого дома, создавала своими руками.

Мне было двадцать, когда я очнулась в теле Марии Вайт-Ауэр. Наследнице драконьей крови, как и Айрон она была когда-то драконом. Вот только я этой драконицей не являюсь. Пришлая. Иномирянка. Девушка из другого мира, которой боги даровали второй шанс после трагической гибели.

Я появилась здесь в разгар войны, когда король драконов решил объединить Семь Королевств и стать единоличным правителем.

Родители Марии погибли, впрочем, и она умерла, получив серьёзные ранения, но боги этого мира, отчего-то решили подарить мне второй шанс, запихнув в её израненное тело.

После пробуждения я чувствовала боль, а душу разрывала тоска от ранений и потери внутреннего зверя. Пусть и не моего, но в обрывках памяти я его чувствовала, знала, какого это быть с ним едиными.

Дракон Марии погиб вместе с настоящей хозяйкой этого тела, а во мне осталась лишь капля бытовой магии.

Звонкий смех, словно колокольчик разрезает пропитанный мокрым асфальтом воздух, когда я выхожу из дома. Зажмуриваюсь лишь на мгновение, но тут же открыла глаза, потому что едва не поскальзываюсь на мокрой дорожке, вымощенной белым камнем. Камнем, что лично собирала на берегу и носила сюда, обустраивая наш с Айроном рай.

Когда я открыла глаза в этом мире, вокруг меня был пожар, запах дыма и плотным туманом вокруг клубилось отчаяние.

Тогда я впервые увидела его.

Самый красивый мужчина из всех, что я когда-либо видела. Впрочем, таким он и остался для меня до этих пор.

Его тяжёлый взгляд, сильные и уверенные движение, выраженные скулы, тонкие губы и невероятная давящая энергия воспоминаниями всплыли перед глазами. Момент нашей первой встречи.

Я не сразу поняла, что происходит и где нахожусь. Лишь с замиранием сердца наблюдала, как уверенными движения с хищной грацией шаг за шагом этот потрясающе красивый мужчина сократил между нами расстояние. Его длинные чёрные волосы трепал ветер, на щеке была сажа и чья-то запёкшаяся кровь. Он присел передо мной на корточки, а затем сказал всего одно слово, которое перевернула мой мир: МОЯ.

Голос его был твёрд, а в словах слышался металл и уверенность, что я поверила в сказанное и позволила ему увести меня с собой.

До конца битвы в этих краях я оставалась с Айроном. Меня осмотрели лекари, и я медленно восстанавливалась и влюблялась в этого холодного с виду дракона.

Когда Семь Королевств покорились власти короля дракона, мы с Айроном оказались в столице. Во дворце короля, где я открыто рассказала о том, кто я на самом деле, но это ничуть не изменило планов Айрона Вотерфора одного из пяти генералов короля претендовать на моё сердце.

Король оставил меня при себе, чтобы я помогала королеве во время беременности, в то время пока Айрон исполнял свой долг.

Мой дракон обещал, что вернётся через пару месяцев и мы поженимся, но наше соединение затянулось на долгие восемь лет. Хотя, что для дракона какие-то восемь лет. Для того как он, наверное, и десять лет ничего не значат.

Королева умерла родами, а правитель едва не сошёл с ума от потери истинной. Тогда я впервые узнала, что нас с Айроном связывает то же самое.

Пока король драконов пытался вернуть свой покой, я оставалась с малышкой и пыталась из всех сил дать ей хоть каплю женского тепла и заботы, а потом в замок вернулся король, вместе со своей новой женой и настало наше с Айроном время.

Я больше не была нужна при дворце, и Айрон, казалось, исполнил свой долг и заслужил возвращение домой и восстановление сил. Король был так милостив к нам, что позволил Айрону и мне пожениться без дозволения его родителей, чему я, признаться, была удивлена.

Только после поняла, что змеюка-мать меня не приняла бы и свадьба никогда не состоялась.

Селестия Вотерфор раскусила меня сразу, как только я переступила порог их семейного гнезда и с презрением посмотрела сверху вниз.

С тех пор целью её жизни стала моя погибель и избавление первого наследника древнейшей крови драконов от балласта. То есть меня.

Делаю шаг вперёд, потому что женский смех теперь смешивается со смехом моего Айрона и внутри всё скручивается тугим узлом. На улице уже вовсю хозяйничает осень, мелкий дождик неприятно колет лицо, а мокрые пряди липнут к шее и щекам.

Делаю ещё пару шагов, а затем останавливаюсь.

Замираю, потому что вижу в беседке своего мужа-дракона. В компании девицы, что улыбается ему словно солнышко в эти серые промозглые дни и смотрит так, словно Айрон для неё и солнце, и звёзды.

Она что-то увлечённо рассказывает ему и упирается спиной и колону беседки, а внутри меня вспыхивает ревность.

Я ревную сейчас не только мужа, которого теперь она касается. Нежно проводя изящными пальчиками по его предплечью. Мне неприятно, что она находится в моей беседке, что появилась в моём саду и касается этой несчастной колоны, которую я мечтаю разрушить.

Я хочу кричать, выть от нахлынувших эмоций и крушить вокруг всё, что так упорно создавала годами.

Дом и земля вокруг достались нам с Айроном за бесценок, ведь место было совсем не пригодным для жилья.

Я долго занималась обустройством дома и территории вокруг, пока Айрон снова проходил службу.

Это я выискивала на барахолках и распродажах изящные подсвечники, старые ковры и винтажную мебель, чтобы создать уют, потому что родители моего дракона, выбор его не приняли и поддерживать нас отказались. Это сейчас я могу позволить себе обновлять старые вещи, потому что дела у нас пошли в гору.

Каждая свечка, каждая ложка и ваза были принесены в этот дом лично мной, а теперь здесь будет другая хозяйка?

Вот эту девчонку, что ли имела в виду Селестия?

После того как я сделала этот дом и сад живым и наполненным?

Каждый цветок был когда-то посажен здесь лично мной, и в то время требовали очень много моей заботы и сил.

Год за годом я создавала наш маленький рай, в котором мы были счастливы, а теперь мне здесь нет места? Всего минуту даю себе на то, чтобы взять эмоции под контроль. Ни за что на свете я не стану сейчас кричать и плакать, хватать Айрона за рукав и умолять хоть немного одуматься.

Мы были вместе долгие и счастливые десять лет. Он ведь должен понимать, что подобное разобьёт мне сердце.

Ах, если бы я только знала, что у моего счастья есть сроки годности.

Тем временем будущая новая хозяйка моего дома отталкивается от колонны и принимается осматриваться, крутится вокруг и изящно откидывает волнистую прядь от лица. Деловито обходит вокруг моего мужа и снова становится на прежнее место, но чуть дальше от колонны, упираясь спиной о деревянную ограду беседки.

В тот самый момент, когда она двигается и едва заметно толкает локтем один из цветочных горшков с нежно-розовыми цветами, чем-то отдалённо напоминающими мне о гиацинтах, я судорожно вдыхаю.

Словно в этот самый момент моя жизнь трескается, разбивается на тысячи мелких осколков, как и этот горшок. Выходит, то, что было создано годами, вот так легко можно разрушить?

— Что ты здесь делаешь? — громом звучит голос мужа, и он, развернувшись, закрывает собой свою гостью от моего взгляда. Глубоко вдыхает, отчего его грудь становится ещё шире. Прежде Айрон никогда не давил на меня своей силой, никогда не демонстрировал, что может в любой момент напасть, а сейчас словно зверь, готов защищать то, что дорого.

Глиняный горшок со звоном падает на каменную дорожку, а цветок и земля разлетаются вокруг.

— Простите меня, я такая неловкая. Но ведь это всего лишь цветы, можно и другие посадить. — произносит она, слегка выглядывая из-за крепкой спины Айрона — К тому же я не люблю розовый — зачем-то добавляет она и так изящно морщит носик, что я на миг чувствую укол зависти.

Оттого что я не могу быть сейчас такой лёгкой, такой изящной и наполненной магией, порхать по этой беседке подобно бабочке.

Перевожу взгляд с ухмыляющейся девицы на своего мужа и сердце сжимается.

— Я не ожидал твоего возвращения. — произносит он ледяным тоном, от которого у меня по телу бегут колючие мурашки.

Волосы Айрона собраны в тугой хвост на затылке, но некоторые пряди выбились и упали на высокий лоб. Густые брови низко опущены и сведены, а в тёмных глазах напротив полыхает ярость.

Жидкий огонь разливается в его взгляде, обжигает меня везде, где касается.

Ярость его теперь сменяется разочарованием. Столько в нём сейчас эмоций, что я делаю шаг назад, не выдержав такого давления.

Опускаю взгляд на сомкнутые в тонкую линию губы, на волевой подбородок, на который тенью легла щетина, и снова смотрю ему в глаза.

Дрожь охватывает, когда наши взгляды сталкиваются, а затем Айрон кивает мне туда, откуда я появилась и произносит:

— Ты всё неверно поняла. Иди в дом и дождись меня в кабинете. Мы поговорим с тобой сразу, как только я закончу здесь. Делай, что говорю, Мария.

Я не двигаюсь.

Просто не могу пошевелиться из-за навалившейся тяжести происходящего. Даже вдохнуть спокойно не получается под завалами моего разрушенного счастья.

Кажется, только сейчас с момента возвращения домой я в полной мере ощутила, как это место мне чуждо.

Из-за дождя запахи в саду стали ярче: мокрая трава, сладковатые ароматы цветов смешались сейчас с запахом духом своей новой хозяйки, будто принимая его в свои владения, и какофония этих ароматов теперь раздражает мой нос.

Сейчас я уйду. Мне нужна лишь минутка.

Совсем немного времени, чтобы собраться и развернувшись покинуть сад и этот дом.

Навсегда.

Никогда и ни за что на свете я не останусь здесь и не буду следить за порядком, наблюдая за Айроном и его новой женой.

Да, мне определённо не стоило сюда приходить, следовало послушать свекровь и позволить мужу спокойно провести этот важный разговор. Вот только тогда я бы не смогла принять твёрдого решения и быть уверенной в его правильности.

Разумеется, в кабинет мужа я не пойду.

Неужели Айрон не понимает, что такого отношения к себе я не потерплю.

Чего он от меня ждёт?

Смирения?

Что я буду сидеть там и покорно дожидаться, пока он закончить своё приятное общение с новой фавориткой?

Ожидать пока он вдоволь насладиться её вниманием, молодостью и красотой?

— Хотя нет. — властно произносит Айрон и качает головой — Мы продолжим разговор немного позже, Лидия — разворачивается он к своей гостье, и она, одарив его белозубой улыбкой, несколько раз кивает и подобно влюблённой по уши девчонки глубоко вздыхает, склонив голову набок. Наблюдая, как Лидия, бросив на меня полный презрительной жалости взгляд, вскидывает подбородок и горделиво проходит к одной из скамеек, удобно устраиваясь там. — Я пришлю к вам мою мать, чтобы вы не заскучали.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, как раз в тот момент, когда пальцы Айрона обхватывают мою руку выше локтя и он рывком прижимает меня к себе. Нежно проводит пальцами вниз по руке и переплетает наши пальцы. Такой контраст с его поведением и голосом, что я на мгновение теряюсь, словно одурманенная его прикосновениями.

Развернувшись, непонимающе смотрю ему в лицо, когда он одной рукой небрежно стягивает свой плащ и накидывает мне на плечи, а затем опускает голову и утыкаясь мне в волосы глубоко вдыхает.

— Холодно, ты вся продрогла. — равнодушно замечает он и тянет меня в дом.

Я выдёргиваю руку из его хватки, и он на этот раз не очень-то бережно хватает меня за запястье, сжимая словно стальными оковами.

Мы больше не говорим, когда оказываемся в доме и пересекаем гостиную, когда проходим по коридору и останавливаемся у массивной двери в кабинет Айрона и даже когда, открыв дверь, муж подталкивает меня в комнату.

Оказавшись внутри, я глубоко вдыхаю до боли знакомый запах, и сердце снова предательски сжимается.

Стол Айрона, как обычно, завален бумагами, на краю стоят несколько свечей, а на подоконнике позади графин с водой и пустой стакан.

Прохожу вперёд и обнимаю себя руками. Стоя под моросью там в саду, я даже не заметила, что совсем вымокла, а теперь мокрое платье неприятно липнет к телу, а швы впиваются в бока и живот.

Айрон закрывает дверь, а затем развернувшись, делает два шага вперёд.

Впервые за время, что мы с Айроном вместе, я чувствую неловкость в его присутствии. Она становится осязаемой, повисает вокруг плотным туманом и затягивается, вызывая внутри ещё больший раздрай.

Айрон прячет руки в карман и тяжело вздыхает, когда наши взгляды сталкиваются.

Его взгляд стекает к моему животу, а затем снова поднимается к лицу.

— Как твоё здоровье?

Я ничего ему не отвечаю. Тишину, повисшую между нами, разрезает мой шумный выдох, и я инстинктивно укладываю руку на живот.

Айрон передёргивает плечами и продолжает буравить меня равнодушным взглядом. Будто говорит с одним из своих солдат.

Как твоё здоровье?

Это всё, что он может сказать мне после того, как я провела в больнице чуть больше месяца?

Всё, что я, по его мнению, достойна услышать от любимого мужа сейчас?

— Хорошо, — отвечаю я, и мой взгляд стекает на высокий ворот его рубашки.

Мой голос звучит спокойно и ровно. Но как противоположно я ощущаю себя на самом деле.

Внутри меня настоящая буря, кипящая огненная лава злости к себе и отчаяния.

А ещё, конечно, боли и обиды.

Буря, что не унимается уже много недель.

Сколько раз за прошедшие дни, находясь одна в больнице, я проживала тот страшный день в своих мыслях, пытаясь понять, что именно я сделала не так.

Если бы я не отправилась утром пересаживать лилейник?

Всё закончилось бы иначе?

А если бы не пошла после обеда в свою лавку лекарств и растений?

Что я натворила такого и где именно была так беспечна и неосторожно, что боги забрали у меня долгожданного мальчика?!

— Пить хочешь? Я могу налить воды — вырывает меня из нахлынувших, словно бурный поток воспоминаний, голос мужа, и я поднимаю глаза к его лицу.

Айрон спокоен, лишь между бровей залегла глубокая складка.

— Нет, не хочу — качаю головой и не лгу.

Единственное, чего я бы хотела по-настоящему — это прижаться к своему мужу, к прошлому Айрону, что был для меня стеной и защитой, в объятиях которого я была самой счастливой.

А может, мне просто так казалось?

Как бы мне хотелось, чтобы он, попытался разделить со мной эту всепоглощающую боль и хотя бы разок попытался убедить меня в том, что я не виновата в произошедшем.

Ну может быть, лишь отчасти.

Однако его поведение говорит мне об обратном.

— Тогда нам необходимо обсудить нынешнее положение дел — произносит он и, обдав меня колючим взглядом, проходит к окну, поворачиваясь спиной. — Я наследник сильнейшего дома драконов в королевстве Эльмор. Дому Вотерфор нужен наследник, Мария.

Больше Айрон ничего не говорит. Давящее молчание снова затягивается и мне становится нехорошо. — В связи с этим... — продолжает он, но тут же замолкает и разворачивается, будто почувствовав моё состояние, и в несколько шагов преодолевает между нами расстояние — Так тебе всё же нехорошо?

— Я больше не смогу иметь детей, очевидно, эта информация уже коснулась твоих ушей. Я хочу развода, Айрон. — хрипло произношу я, собрав все свои силы. Оставаться здесь и смотреть, как молодая мисс совершенство наполняет этот дом маленькими наследниками моего дракона, выше моих сил. Я этого не заслуживаю — Отпусти меня, — добавляю я, и Айрон усмехается.

Горько усмехается, отчего мне становится не по себе, потому что его зрачки вдруг вертикально вытягиваются, а по щекам рябью ползёт чешуя.

— Свободы хочешь? От меня? — он наклоняется так, что наши носы почти соприкасаются. Пламя, что плескается в его глазах, обжигает меня, а от давящей звериной энергии перехватывает дыхание.

— Если я не могу подарить тебе наследников, то и оставаться здесь я не хочу ни при каких условиях. Что я, по-твоему, буду здесь делать?

— Ты меня спрашиваешь? — заявляет он — Следить за порядком, создавать уют, готовить потрясающий пирог с овощами и тушёным мясом, а также — немного помолчав, добавляет он — согревать мою постель.

Теперь приходит моё время горько усмехнуться. Вот что меня ждёт.

— За десять лет в моём мире ты, Мария, так и не поняла его законов? Без меня, моей защиты и магии в Эльмор ты никто…

— Магия у меня всё же имеется — перебиваю я, но видят боги, лучше бы я молчала.

— Капля в море. — насмешливо произносит он и делает шаг на меня, заставляя отступать к его столу, а затем опускает руки по обе стороны от меня на столешницу, заключая в клетку его объятий. — По глазам вижу, что жаждешь уйти, да только что тебе ждёт? Может, думаешь, с кем-то другим сложится иначе, да только после меня тебе ни один дракон ничего достойного предложить не сможет. Кому ты нужна такая? И часа не пройдёт, как тебя раскусят и поймут, что ты лишь иномирянка. Хочешь стать подстилкой солдатской или диковинкой для развлечения?

Поднимаю руку, чтобы зарядить Айрону пощёчину, но он перехватывает мою руку и в глазах вспыхивает ярость. Запястье простреливает болью, а мне лишь того и надо, чтобы понять: это в самом деле происходит. И это действительно мой муж Айрон сейчас говорит мне все эти отвратительные вещи.

— Моё счастье не зависит от наличия рядом мужчины, Айрон.

— Ты никуда не пойдёшь. Здесь останешься. — заявляет он — Король снова призывает меня на службу. Идёт война и мне хочется, чтобы она была лишь за стенами моего дома. — отпускает мою руку и теперь хватает за лицо так, большой палец на одной щеке, а четыре на другой. Двигается ближе и теперь его дыхание обжигает мне губы.

— Ты же не забыла, что ты моя истинная, а это значит, я вправе считать тебя своей собственностью и держать рядом вне зависимости от твоего желания. — он наклоняется и проводит носом по моей шее, оставляя невесомый поцелуй на плече. Прикосновение его губ неприятно обжигает. — Ты хотя бы представляешь, какой позор упадёт на дом Вотерфор, если я дам тебе развод и отпущу? Никогда этого не будет. — произносит он и упирается своим лбом в мой лоб, а затем что-то шепчет на древнем языке драконов.

Острая боль вспыхивает в груди лишь на мгновение. Колючая волна поднимается по шее, растекается по щекам и концентрируется там, где меня держит муж. А затем ощущения пропадают.

Вот только я чувствую себя так, словно из меня вырвали с корнями какую-то важную часть.

Хоть и совсем небольшую, крохотную по сравнению с мерками этого мира. Каплю в море, как он сказал, но всё же такую важную для меня.

— Что же ты делаешь! Как же ты… — мой голос срывается, когда Айрон отпускает меня и делает шаг назад, а я выставляю руки перед собой и поворачиваю их ладонями вверх — Зачем, Айрон?

— Я сделал то, что должен. — равнодушно пожимает он плечами.

Наблюдаю, как Айрон разворачивается и отходит в сторону, удобно устраиваясь в кожаном кресле: откидывается на спинку, кладёт ногу на ногу и склоняет голову, осматривая меня.

Рука его опускается на мощное бедро, а я смотрю, как на тыльной стороне его крепкой ладони загнанным зверьком бьётся магия.

Моя магия.

Та, которую он силой у меня отнял несколько минут назад.

Выдрал с корнями, чтобы указать на моё место, напомнить, что для дракона передо мной я всего лишь пришлая, иномирянка с чувствами которой он, судя по всему, никогда не станет считаться.

Он морщится и сжимает кулак, должно быть, это неприятно.

Чужая магия всегда сопротивляется, но для Айрона подчинить её, как и меня, — это лишь дело времени.

Тыльная сторона ладони Айрона светится золотыми линиями, они то ярко вспыхивают, то становятся едва заметными, медленно поднимаясь и прячась от моего взора в рукаве его рубашки.

Должно пройти немного времени, прежде чем моя магия примет его своим хозяином, а после он навсегда будет ощущать её как свою.

Я потеряла её навсегда.

В Эльмор это привычная практика. Когда муж-дракон легко может отобрать у жены её магию за какую-то провинность.

— Ты приготовил для меня что-то ещё, чтобы унизить? — спрашиваю, когда опускаю руки вдоль тела, наблюдая, как последняя искра моей магии прячется у него в рукаве.

Вот и всё.

Теперь я окончательно пуста.

— У меня нет цели тебя унизить, Мария. Ты моя истинная. Я забочусь лишь о твоём благе. Ты погибнешь без меня, если уйдёшь, к тому же я не потерплю, чтобы ты связала жизнь с кем-то другим. Это исключено. — вздыхает он — Ты сама меня вынудила, я вспылил. Чтобы тебя остановить, я должен был принять кардинальные меры. — произносит он, зло прищурившись. Действительно зол, глаза его по-прежнему звериные: золотистые с вертикальным, словно игла, тонким зрачком. — Очевидно, что никакой нормальный разговор у нас не получится сейчас. Тебе следует отдохнуть, а после продолжим. — добавляет он и поднимается.

Двигается на меня и в глазах вижу твёрдое намерение меня коснуться, вот только я не хочу этого. Потому снова отступаю, упираясь в стол.

— Я провожу тебя в комнату, а после дам распоряжение. Тебе следует поесть и выпить успокаивающий отвар.

— Не нужно — качаю головой, и он останавливается — Я в состоянии дойти до своей комнаты, пожалуйста, оставь меня одну, Айрон.

— Хорошо — немного подумав, соглашается он и отступает — Отдохни, и мы снова поговорим. У меня ещё остались незаконченные дела — добавляет он, но я уже не вслушиваюсь.

Выхожу из его кабинета на нетвёрдых ногах и прикладываю руку к груди.

Меня бьёт мелкая дрожь, сердце бешено колотится, а от возмущения я испытываю такую сильную злость, что в голове начинает стучать, а щёки опаляет жаром.

Я разочарована. Разочарована тем, как он поступил, а в груди расцветает неверие, что Айрон в самом деле готов пойти на всё, чтобы удержать истинную рядом.

— Ох, Мария — слышу где-то в стороне сквозь пульсирующую злость своё имя и разворачиваюсь.

Да что же это такое?

Молодая любовница Айрона стоит там, скромно сложив руки на груди, и осматривает меня снизу вверх

— Всё так неожиданно произошло. Мы с Айроном разговаривали о нас, а тут вы … — замолкает она на мгновение, будто взвешивая в голове слова, что собирается сказать. — Я даже не успела сориентироваться и сказать вам, как я сожалению о вашей утрате — притворно поджимает губы.

Не сожалеет и слова подбирает такие, чтобы ударить больнее.

— Я никогда не смогу понять вашу боль, это факт. Сильная, молодая драконица никогда не испытает подобное. Я действительно хотела бы сказать что-то, что сможет утешить вашу боль и ослабит вину, но правда в том, что вы действительно виноваты. Если не обладаешь достаточной магией, и внутренним зверем разве стоит вести себя столь беспечно, когда дело касается твоего будущего сына?

Флёр изящной, грациозной красавицы вмиг растворяется.

Тошнота подступает к горлу от приторно-сладкого аромата её духов. От притворного сожаления и цепкого взгляда, которым она снова осматривает меня, подходит чуть ближе.

Не помогает даже ветер, что задувает из приоткрытого окна запах дождя и мокрой травы.

— Мне не нужно ваше сожаление — говорю я, и она кивает

— Да знаю я. Знаю. Просто должна была это сказать. — тянет она и с каким-то девичьим восторгом наблюдает за тем, как её слова причиняют мне боль.

Мне больно сейчас, да, но моя боль не имеет к ней никакого отношения.

На месте этой драконицы ведь легко могла оказаться любая другая.

Молодая, сильная, одарённая магией.

— Вы ведь тоже никогда не сможете понять меня. Селестия рассказала мне ваш маленький секрет. — она поджимает губы и пытается подавить смешок.

Ей смешно?

Веселится по поводу того, что её будущая родственница так легко делится личным? Какая удивительная глупость — наслаждаться моей болью, не замечая, что сейчас очень ярко можно увидеть, что ждёт эту девочку в тот момент, когда она перестанет быть полезной этому семейству.

Она ведь пришла на моё место.

— Я надеюсь, вас не обижает моё желание быть искренней? Я ничего против вас не имею, Мария, правда. Всего лишь злюсь на Богов покровителей. Из-за их нелепой оплошности я должна терпеть вас в этом доме. — она проводит пальчиками по своему плечу, очевидно, намекая на нашу с Айроном истинность. В этом доме. Вот же хамка. О какой искренности она говорит?

Слово за словом пытается вызвать меня на эмоции, заглядывая мне в лицо с каким-то диким волнением и блеском в глазах.

— Айрон, точнее, его дракон, будет постоянно нуждаться в своей истинной. И меня злит тот факт, что иногда ему придётся делить с вами постель, чтобы облегчить тягу, которой его наказали боги, соединив с вами.

Так вот, оно что. Потому он так отчаянно пытается меня удержать рядом.

Теперь улыбаюсь я.

Она говорит что-то ещё.

Кажется, что готова понести эту жертву, потому что приходить в мою постель он будет вынужден, но желает-то исключительно её.

Говорит что-то и о том, чтобы я, несмотря на это, не забывала своё место. Тараторит о том, что любит, когда по утрам проветривают её комнату, и не ест дрожжевые булочки.

А я продолжаю улыбаться. Не потому, что вижу, как наша связь с Айроном или с его драконом, волнует девчонку куда сильнее, чем она пытается показать.

Улыбаюсь потому, что обещаю себе: я непременно найду способ отсюда уйти. Пока даже не представляю как, но я что-нибудь придумаю. Он меня не удержит.

— Пожалуй, я больше не стану вас задерживать. Пойду к Айрону, он ведь ещё в кабинете? А мы с ним так и не закончили по вашей вине. — её голос переходит на писк — А после навещу вас в комнате, и мы решим, какую комнату вы отныне будете занимать и какие обязанности по дому лягут на ваши плечи. — заявляет она и разворачивается, чтобы уйти. — Погоди, минутку — окликаю её, и она останавливается.

— Как твоё имя? — спрашиваю я, и она разворачивается и хмурит брови.

Хмыкает и демонстративно скрещивает руки на груди, будто собирается защищаться от меня, но я не собираюсь нападать.

— Хотя нет, не говори. Твоё имя мне ни к чему — добавляю и делаю шаг к ней. Она опускает руки вдоль тела и как-то испуганно озирается, вжимая голову в плечи.

Потому что я больше не молчу? Или рядом нет Силестии?

Напираю, подобно моему дракону Айрону, в те моменты, когда он даёт инструктаж своим солдатам.

Глубоко вдыхаю и ничего не чувствую по отношению к этой девчонке

— Посмотри на меня, милая, и хорошо запомни, что я никогда не буду проветривать твою комнату и готовить тебе дрожжевые булочки, независимо от того, как сейчас к тебе относится мой муж, его мать, да хоть сам король, и под каким статусом жаждет оставить меня при себе Айрон. Это мой дом. Моя территория, мои комнаты и мой сад. Каждый уголок этого дома пропитан мной, и если хочешь быть здесь хозяйкой, то я советую тебя снести здесь всё до основания и построить с Айроном новое гнездо. Очевидно, что ты ещё слишком молода и инфантильна, чтобы понять, как всё вокруг тебя устроено и к чему может привести глупость и беспечность. Там, откуда я пришла в этот мир, есть одна хорошая поговорка: на чужом несчастье, своего счастья не построишь. Просто помни об этом. Держи в своей красивой головке каждый новый день, — я поднимаю руку, несколько раз стучу себя по виску — потому что однажды наступит день и напротив тебя будет стоять уже другая. Моложе, красивее и сильнее. Пусть Боги будут милостивы к тебе и никогда не пошлют в наказание испытать потерю, подобную моей — я замолкаю, а девчонка напротив замирает. Голубые, как весеннее небо глаза становятся огромными, а розовые губы плотно сжимаются.

— А вот теперь можешь идти, делать всё, что пожелаешь — добавляю и, обойдя её, направляюсь в свою комнату.

Меня встречает запах чистого белья, мускуса и бумаги. Боль снова возвращается и скручивается в груди тугим узлом, когда взгляд мой падает на кроватку для ребёнка, стоя́щую у окна.

Почему Айрон до сих пор от неё не избавился?

Прикрываю глаза, потому что они горят от непролитых слёз, и глубоко вдыхаю, чтобы унять нахлынувшие эмоции.

Когда открываю глаза, то осматриваюсь, такое ощущение, что Айрон так и не зашёл сюда с тех пор, как мне стало плохо и он, обернувшись в дракона, отнёс меня в больницу.

Где же ты ночевал всё это время, дорогой муж?

Его рубашка, как и в утро того дня, по-прежнему висит на спинке стула, бумага, что он смял в порыве ярости, лежит у стола, а у окна осколки разбившего стакана, который выпал у меня из рук, когда я почувствовала боль.

Зажмуриваюсь и рывками принимаюсь стягивать с себя мокрое платье, но оно не поддаётся, липнет к телу, царапает мокрыми швами, и я в сердцах издаю рык, тяну ткань, и треск её заполняет комнату, смешиваясь с моим вскриком.

Я останавливаюсь и, закрыв ладонью рот, тихо всхлипываю, а горячие слёзы обжигают мои щёки.

Впервые за этот месяц я даю волю слезам. Плачу, не в силах остановить этот поток.

Я не позволяла себе плакать до этого момента, будто если бы позволила подобную слабость, то приняла бы тот факт, что не только потеряла сына, но и возможность вообще когда-либо прижать к груди своё дитя.

Не хотела в это верить, до последнего надеялась, на какое-то чудо.

Но чуда не случилось

А вернувшись домой, поняла, что меня заменили.

Боль от моей потери когтистой лапой разрывает грудь и, закрывая руками лицо, я теперь начинаю рыдать.

Не знаю, как долго я так сижу.

А затем вздрагиваю, когда вслух врезается тихий стук.

— П-простите меня, я не хотела вас пугать — произносит моя служанка Мила и когда киваю ей, проходит вглубь комнаты, чтобы поставить поднос, который держит в руке на стол Айрона.

— Помоги мне переодеться. — подзываю её и разворачиваюсь спиной, чтобы помогла мне со шнуровкой. Вздрагиваю, когда ледяные пальцы Милы касаются обнажённой кожи спины. Она дёргает шнуровку, помогает стянуть влажную ткань, изредка бросая на меня быстрые взгляды.

— Я вам бульон принесла, — произносит Мила и отходит к шкафу, чтобы выбрать для меня другое платье. Достает сначала одно, но какое-то время подержав в руках, заменяет его на другое. Не спорю с ней, потому что меня атакуют мысли о том, как бы я могла покинуть этот дом.

В идеале мне бы хотелось уйти прямо сейчас, но без плана я могу легко провалиться, и тогда Айрон меня вернёт, возможно, запрёт меня в нашем подвале. Его дракону ведь нужна близость истинной.

— А почему комнату не убрали? — спрашиваю, когда переодеваюсь и Мила тушуется. Отходит от меня на шаг. Осматривается, будто в поисках невидимой поддержки, а затем виновато опускает голову.

— Так велено было, моя госпожа, в комнату вашу не входить и ничего не трогать. — тяжело вздыхает она — Мне очень-очень жаль, моя госпожа.

— Ясно. — произношу и присаживаюсь на кровать. — Унеси бульон. — прошу Милу и указываю на поднос. — У меня в комоде есть несколько сборов трав, которые помогут мне немного успокоиться и поспать. Принеси мне лучше воды.

Мила кивает и торопливо идёт за подносом.

— Хотя нет. Лучше кипятка принеси. Чайничек мой стеклянный, хорошо?

— Как прикажете, госпожа. Я сейчас вернусь — произносит она и скрывается за дверью, оставляя меня одну.

Я ещё не привыкла к тому, что Айрон отнял мою магию, а значит, я просто не в состоянии теперь вскипятить для себя воду простым заклинанием, чтобы заварить успокаивающий сбор.

Поднимаюсь и подхожу к столу. Селестия, часто навещая нас, твердила, что нахождение рабочего стола в спальне — дурной тон.

А мне очень нравилось.

Я часто лежала на кровати укрытая пледом и наблюдала за тем, как мой дракон, хмурясь, разгребает бумаги. Как мягкий свет свечей освещает его суровое лицо, как ласкает выраженные скулы и чётко очерченные пухлые губы.

Он был занят работой, но при этом мы были рядом, я не чувствовала себя чужой и ненужной, когда он периодически отрывался от бумаг и бросал на меня игривые, голодные взгляды, дарил соблазнительную полуулыбку и шептал едва слышно, что будет делать со мной, когда закончит с делами.

Его аромат смешивался с запахом бумаги и воска, а теперь в комнате больше ничем подобным и не пахнет.

Наклоняюсь и поднимаю скомканный лист бумаги, что до сих пор валяется под столом. Вспоминаю, как полыхнули яростью глаза Айрона, когда он пробежался глазами по тёмным строчкам.

Времени не осталось. Он начал действовать, ты должен быть готов защищать Эльмор и Равенхейм.

Смысл этих строк мне непонятен.

Ясно одно, что война снова накроет Семь Королевств. Если это заставит Айрона покинуть дом, то я беспрепятственно могу уйти, вот только задерживаться в Эльморе мне нет никакого смысла. Здесь среди драконов я долго не продержусь, поэтому мне необходимо попасть в Равенхейм.

Равенхейм — королевство людей. Значит, мне нужен портальный камень, чтобы отправиться туда и затеряться среди людей. Теперь, когда во мне нет ни капли магии, я в самом деле обычный человек.

Лёгкий стук вырывает меня из мыслей и отхожу к комоду. Принимаюсь искать нужный мешочек и как только Мила ставит дымящийся чайничек на стол, открываю крышку и засыпаю сбор. Аромат цветов и мяты заполняет комнату. Наблюдаю, как травы в медленном танце в воде, смешиваются, отдавая свой цвет и вкус.

Окрашивают воду в нежно-голубой цвет.

— Ох, моя госпожа, что же теперь будет — произносит Мила и я поворачиваюсь к ней, перепуганная вся, стоит, смотрит на меня, будто вот-вот сорвётся и обнимет — Наша молодая госпожа бьётся в истерике сейчас. Плачет, кричит и страдает. Говорит, вы напали на неё, оскорбили и пытались унизить. Будто обозвали её глупой и … — замолкает и хмурит брови, очевидно, пытаясь вспомнить: — не вспомню я это слово. Но она, она так огорчилась, что в самом деле расплакалась. А ваш муж, в ярости успокаивает эту истерику. Знаем мы ведь, что он не любит подобного, а с ней возится и по спине гладит. Ой, что же будет? Он так зол и разочарован. Я всего лишь хочу, чтобы вы были готовы. Он к вам явится, чтобы… — замолкает она и поджимает губы.

— Как давно это молодая госпожа гостит в моём доме? — спрашиваю я, и Мила с ответом не спешит.

Знаю почему.

Жалеет меня, потому как ответ, очевидно, мне совершенно не понравится.

— Так три недели уже, моя госпожа. Почти сразу, как лекарь о вашем … — замолкает и часто-часто моргает — как лекарь сообщил о вашем состоянии, так она и приехала. А неделю спустя господин наш уже мать свою пригласил. Тогда ад на нас и обрушился, госпоже Селесте вообще ничего не нравится. Вы простите меня, что я вам с жалобами и плохими новостями.

— Да что ты, от кого мне ещё это узнать. — произношу я, и между нами на какое-то время повисает тишина — Ты знаешь, что сделай, Мила. Я сейчас отвар выпью и посплю немного, а завтра утром в моей комнате прибери, хорошо? Айрон всё это время где ночевал? — спрашиваю, но тут же выставляю руку, чтобы она не отвечала. Ни к чему это.

Всё тут и так понятно.

Когда Мила меня покидает, я выпиваю отвар, удобно устроившись на кровати, и пытаюсь спланировать свой уход.

В кабинет Айрона мне без важной причины не попасть, а артефакты перемещения он и вовсе держит под замком. Они у него на вес золота. Как только важный вызов случается, он их использует, в любом другом случае всегда использует крылья.

Незаметно я погружаюсь в сон и впервые мне не снятся кошмары.

Просыпаюсь оттого, что чувствую на себе тяжёлый взгляд.

Хмурое дождливое небо сменилось солнечным. Кто-то открыл окно, и свежий воздух хозяйничает в комнате, раздувая шторы.

Поднимаюсь на локтях и тяжело вздыхаю, когда упираюсь взглядом в сидящего на краю кровати мужа. И как только наши взгляды сталкиваются, он рассерженно прищуривается.

— Проснулась? Хорошо. Поднимайся, Мария. Нам надо поговорить.

— Доброе утро, я рад, что тебе удалось поспать — сдержанно произносит муж и осматривает меня.

Это я всю ночь проспала, что ли?

Айрон сидит на краю кровати. Влажные волосы распущены, густые брови сведены вместе и низко опущены, а губы сжаты в нить.

На виске у Айрона пульсирует венка от сдерживаемой ярости, а во взгляде горит жидкий огонь.

Айрон одет в свою форму синего цвета королевства Эльмор, расшитую красными нитями.

Значит, его действительно вызывают.

Может, мне и на руку, что так скоро.

Поднимаюсь на локтях и осматриваю комнату.

Я всё в том же платье, кровать застелена, как и вчера, просто кто-то укрыл меня пледом. Должно быть, Мила заходила, чтобы забрать чайничек, потому что его в комнате нет.

Значит, ночью Айрон был в другом месте…

Поднимаюсь, прочищаю горло и тянусь к тумбочке у кровати за отваром, что остался со вчера и сделав несколько глотков, провожу рукой по волосам.

Появление Айрона вызывает во мне мелкую дрожь. Я ведь знаю, зачем он сейчас здесь.

В груди начинает пульсировать, злость на него, словно ком разрастается с каждой минутой и колючими мурашками пробегает по телу.

Поджимаю губы и копирую его позу, за исключением рук. Их я скрещиваю на груди, закрываясь от мужа.

Не о здоровье ведь моём он пришёл справиться.

— Я хотел бы, чтобы у нас было больше времени и мы смогли нормально поговорить и прийти к компромиссу. Однако я вынужден уехать сейчас.

— Надеюсь, всё закончится благополучно — произношу и Айрон хмыкает. Качает головой и опускает взгляд на свои руки. Следую за его взглядом, и ярость становится сильнее. Душит меня.

На тыльной стороне ладоней моего мужа по-прежнему бьётся моя магия. Перетекает по его пальцам, ярко вспыхивает, а затем на мгновение пропадает и снова появляется.

Он что, явился сюда подразнить меня?

— Мне безумно жаль, Мария — произносит Айрон и снова смотрит на меня. От наполненного разочарованием и болью взгляда, я вжимаю голову в плечи. Его внутренняя сила дракона давит на меня — Жаль, что я понятия не имею, как мог бы ослабить твою боль. Жаль, что не могу найти слов и так жаль, что у нас чертовски мало времени, чтобы поговорить и всё прояснить. Я действительно вынужден уйти. Но прежде я прошу тебя больше не обижать Лидию. Она не виновата в том, что всё так произошло.

— Не обижать? — перебиваю я, и мой голос срывается от нахлынувших эмоций. Дрожь становится сильнее, и я, не выдержав, поднимаюсь. — Не обижать, ты сказал? Да ты не в своём уме, Айрон! Как ты можешь говорить мне такое?

— А что я такого сказал? Я лишь попросил тебя не цепляться к ней и не вымещать свою злость. Она ещё молода, и ты когда-то была такой искренней и импульсивной. У неё нет цели тебя задеть или обидеть.

Я собираюсь ему ответить, но он выставляет руку, приказывая мне молчать.

— Хорошенько подумай, милая, прежде чем снова со мной заговорить. Мне не нравится твой тон, Мария. Ты говоришь со своим мужем.

Я сжимаю губы в ярости, шумно выдыхаю, и между нами повисает тишина, которую разрезает лишь звук нашего дыхания.

Мы оба глубоко и часто дышим. Я буквально задыхаюсь от ярости, от боли и такой откровенной несправедливости.

Плечи Айрон вздымаются и опадают, а грудь на каждом вдохе становится шире. Он снова это делает. Выглядит так, будто собирается нападать, а ещё пытается задавить меня своей силой.

Наконец, он поднимается и, подойдя к кроватке, касается её длинными, красивыми пальцами. Наклоняется, чтобы взять одеяльце, которое я сшила из лоскутков дорогих тканей, что как подачку принесла мне свекровь.

Айрон сжимает край одеяла в кулаке и стискивает челюсти, а затем бросает его обратно и разворачивается ко мне.

— Сколько эмоций, Мария. Но ты не можешь винить меня в появлении здесь Лидии! Это логично, ведь дом Вотерфор лишился своего наследника, нужно с этим что-то делать.

— Не только дом Вотерфор, Айрон. — произношу, когда он в несколько шагов сокращает между нами расстояние и становится напротив. Его аромат ударяет в ноздри, и от прежнего трепета во мне теперь нет ни капли. Муж, его движения и даже запах причиняют мне дискомфорт. — Почему ты всё время говоришь так, будто это касается только дома Вотерфор. Будто мы с тобой не пережили потерю, которая нас только отдалила. Это и наша потеря! — кричу я и толкаю его в грудь — Наша с тобой потеря! — снова толкаю, хочу, чтобы на этот невозмутимом лице появились хоть какие-то эмоции, но Айрон перехватывает мои руки и дёргает на себя, а я часто-часто моргаю, чтобы прогнать подступающие слёзы. — Почему ты говоришь об этом так, словно меня это не касается меня?

— Касается, Мария. Только тебя в основном и касается. — холодно произносит он.

Айрон никогда раньше меня не бил. Но сейчас его слова ощущаются для меня, как хорошая пощёчина, отчего я судорожно вдыхаю.

— А-ах. Вот как. — протягиваю я едва слышно, потому что в горло словно песка насыпали.

Закрываю глаза и ледяная, колючая волна моей боли прокатывает по телу сверху вниз.

Сама выходит, виновата, что девица теперь в моём доме корчит из себя хозяйку.

— Прости — бросает он, и я открываю глаза — Я не хотел этого говорить. И давить на тебя. Вижу, что тебе и без того тяжело. Просто дождись меня и не цепляйся к Лидии. Мне нужно повторить, что я не потерплю войны в стенах моего дома? И оставь идею уйти от меня. Ты не получишь развода, а за стенами и вовсе погибнешь. А учитывая то, что сейчас происходит, будет это мучительно больно. — цедит он сквозь стиснутые зубы и встряхивает меня, будто ждёт, что я покорно закиваю.

Но я молчу.

А в моих глазах ни капли подчинения. Я не буду любезничать с его молодой любовницей и не стану терпеть своё новое положение.

Айрон издаёт рык, а затем со свистом резко втягивает воздух сквозь зубы. Его глаза в мгновение меняются: зрачок вертикально вытягивается, а радужка заплывает расплавленным золотом.

Не успеваю ничего предпринять, как Айрон отпускает мои руки и хватает за горло. Не сжимает, а лишь крепко держит там, где бешено сейчас колотится мой пульс, и наклоняется так, что наши носы соприкасаются.

— Подчиняйся! — рычит он — Делай, что говорю! Мария!

Его голова опускается к моей шее, и он глубоко вдыхает. Проводит носом, а затем я чувствую прикосновение губ и принимаюсь вырываться.

Поцелуи мужа больше неприятны, теперь они подобны клейму от раскалённого металла.

— Ты моя! — рычит он в мою кожу, продолжая держать за шею, а второй рукой прижимая к себе за талию. — Моя! Ты нужна мне, Мария.

Когда я начинаю вырываться яростнее, мы оказываемся на кровати. Айрон наваливается сверху и, схватив мои руки своей одной, фиксирует их над головой. Целует шею, плечи, покрывает поцелуями щеки, но я больше ничего не чувствую. Прикосновения моего дракона, что раньше меня волновали, будоражили воображение, сводили с ума тело, вынуждая меня просить его большем, сейчас ощущаются как наказание.

Я больше ничего приятного не чувствую. Я лишь хочу, чтобы он прекратил.

Выгибаюсь и отталкиваю его ногами, когда он рвёт платье и его язык касается замысловатых узоров моей метки истинности на плече.

А Айрон отпускает шею, хватает меня за лицо. Наклоняется так, что наши губы соприкасаются и будто пьёт мои выдохи, наполненные отвращением.

— Скажи, что ничего не изменилось. — шепчет он в мои губы — Скажи, что по-прежнему любишь меня, что ты моя, Мария. Скажи! — рычит он и сильнее сжимает хватку, проводит большим пальцем по нижней губе, прослеживая взглядом свои движения. — Не хочу. Отпусти.

И Айрон меня целует. Настойчиво, но мягко, однако я ему не отвечаю. Сжимаю губы и бью его по груди и по плечам.

Отталкиваю и, наконец, он прекращает целовать.

Поднимается на локтях, и наши взгляды сталкиваются.

В его взгляде едва сдерживаемое желание подчинить, а в моём — разочарование.

Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Моё сердце бешено колотится, в висках пульсирует, а тело бьёт дрожь после пережитых эмоций.

Айрон перекатывается, а затем встаёт с кровати и отходит к столу. Упирается руками в столешницу, и какое-то время стоит молча, опустив голову.

Но я так хорошо его знаю, что могу с уверенностью сказать: Айрон борется с подступающей яростью. Уверена, она горячей волной растекается по его телу и проникает в кровь. Ярость — это единственное, что ему никогда не удавалось контролировать и скрывать под маской спокойствия.

Вздрагиваю, когда одним резким движением он смахивает всё, что было на столе, и бумаги разлетаются по полу, а свечи с глухим стуком падают и катятся в сторону. Следом Айрон ударяет ладонями по столешнице и разворачивается ко мне.

Волна его злости накрывает меня запахом дыма.

— Мы поговорим об этом, когда я вернусь. Сегодня ночью армия орков совершила нападение на Эльмор в трёх местах, прорвавшись через портал. Ближайшее нападение произошло в нескольких километрах отсюда, и я должен идти. К концу дня десять моих солдат уже будут здесь и ценой своей жизни станут охранять тебя и Лидию. Будь добра, не создавай им проблем и не делай глупостей, хотя бы до того, как я управлюсь с делами. Ты моя истинная, Мария. Моя слабость, которую враги с лёгкостью используют против меня.

Я ничего ему не отвечаю.

Поднимаюсь, подползаю к краю кровати. Опустив ноги на пол, я прикладываю руки к груди в надежде унять колотящееся сердце. Щёки горят, в висках всё ещё пульсирует от злости за его выходку.

Такого несдержанного Айрона я прежде не видела.

— Выбери себе другую комнату — бегло осмотревшись, произносит муж и снова шагает ко мне, а я напрягаюсь. Айрон присаживается рядом на корточки и, склонив голову, заглядывает в лицо. Глаза его по-прежнему золотые, но зрачок уже выглядит нормальным. — Пожалуйста, Ри-ри — произносит он, и словно ножом по сердцу отдаются его слова. Он мягко опускает руки мне на колени.

Ри-ри.

Моё ласковое прозвище, которое появилось однажды, само собой, но такое обращение ко мне от него никто и никогда не слышал. Это было только для нас.

Он называл меня так только в минуты, когда мы были по-настоящему счастливы и близки. Телом и душой.

Я закрываю глаза и шумно выдыхаю, не в силах справиться с тем, что на меня обрушилось. Словно якорь сейчас эта ласка утягивает меня на дно, туда, где в самой глубине, где словно затонувшие сокровища я теперь берегу самые тёплые воспоминания, связанные с моим драконом.

Каждое событие тех дней оживает в памяти, заставляя испытывать смешанные чувства.

Последний раз он называл меня Ри-ри десять месяцев назад, и это были самые счастливые дни в моей жизни. Король драконов попросил Айрона подготовить его новобранцев, и мы отправились вместе.

Почти четыре месяца мы провели вдали от дома, только вдвоём на свободных землях драконов, которые омывают неспокойные тёмные воды.

Тогда я впервые увидела море и с каким-то детским восторгом первое время по вечерам наслаждалась набегающими волнами, плавала, захлёбывалась солёной водой, а после, сидя на влажном, прохладном песке, наблюдала, как капли воды, стекающие по груди моего мужа, светились в серебряном лунном свете.

Эти дни были наполнены счастьем.

Запах моего дракона словно стал частью меня, а на языке я постоянно ощущала терпкий вкус его кожи.

Часто я проводила кончиками пальцев, по узору, который сообщал всем вокруг, что этот дракон только мой, целовала любимые плечи. Метка Айрона расцветала на том же плече, что и у меня, и лишь тонкие линии её спускались на его ключицу.

Так, удивительно было наблюдать, как наши метки становились ярче, вспыхивали, когда Айрон любил меня ночами на широком балконе, лаская, целуя каждый сантиметр моего тела и нашёптывая слова любви.

Моё тело пело ему вместе с морем.

Мы словно были в раю.

Днями Айрон обучал молодых драконов контролировать магию, отражать атаки. А вечера и ночи посвящал мне. Я тоже приняла участие в обучении и с удовольствием провела для них пару лекций о зельях и травах, которые можно использовать в качестве обезболивающего или защиты от нежеланного воздействия.

Мы были бесконечно счастливы, и когда вернулись домой, я обнаружила, что беременна.

Открываю глаза и натыкаюсь на внимательный взгляд своего мужа.

Должно быть, он, как и я, вспомнил сейчас о том времени.

— Делай, как я сказал, Ри-ри. Я ведь не только твой муж, но и первый генерал Его Величества. Я вернусь через две недели и заберу вас в столицу. А до этого времени дом будет для вас безопасным местом — произносит он и поднимается. Наблюдаю за ним, испытываю странные чувства. Осматриваю его так, словно вижу в последний раз. Я ведь действительно не планирую снова встречаться с ним после ухода.

Какое-то время Айрон возится с рубашкой, заправляя её, а после достаёт что-то из карманов брюк, и моё сердце пропускает удар.

Айрон не смотрит на меня. Разглядывает лежащие в его раскрытой ладони портальные камни так, будто видит впервые.

Не только я слишком хорошо знаю своего дракона.

Совершенно очевидно, что в этом у нас всё взаимно.

Он несколько раз перекладывает камни из одной руки в другую, а затем переводит на меня тяжёлый взгляд.

— Я решил, что портальные камни могут оказаться мне полезными. Потому я забрал все, что находились в моём кабинете. — сообщает он — Наслаждайся домом и побольше отдыхай, Мария. Я очень скоро вернусь — произносит Айрон и резко кивает.

Развернувшись, покидает комнату.

Звуки его удаляющихся шагов в коридоре отзываются в груди тяжестью, пока не затихают совсем.

Усмехаюсь сама себе и улыбаюсь. Как хорошо, что портальные камни не единственное, что поможет мне покинуть этот дом.

Поднимаюсь и на нетвёрдых ногах прохожу вперёд. В теле ещё присутствует дрожь, но чем раньше я начну действовать, тем быстрее окажусь в Равенхейме.

Не успела я привести себя в порядок и переодеться, как в дверь постучали и в комнате появилась Мила.

— У меня всё в порядке, я хочу побыть одна, но уже скоро приду к завтраку. — отзываюсь я, когда она осторожно входит в комнату и её взгляд бегло скользит по разбросанным Айроном бумагам и свечам.

Мне нужно время наедине с собой, чтобы кое-что прихватить в дорогу.

— Доброе утро, моя госпожа, — глухо отзывается она. — Я здесь, чтобы помочь вам собрать ваши вещи — произносит она, и я застываю. Меня даже бросает в холодный пот. Что я такого вчера сказала, что Мила догадалась о моём желании покинуть дом и решила помочь мне со сборами? А главное, кому она успела рассказать? — Господин Айрон приказал помочь вам. Вы ведь в другую комнату теперь перебираетесь — поспешно добавляет она, очевидно, заметив, как я напряглась.

Облегчение подобно тёплой волне приятно прокатывается по телу, и я сдерживаюсь, чтобы не выдохнуть и не улыбнуться. А я уж испугалась.

— Ах, ты об этом — киваю я — Да, всё верно. Соберёшь вещи, когда я спущусь. Я хочу немного побыть одна. — повторяю я, и моя служанка нехотя делает шаг назад, а затем скрывается за дверью.

Подхожу к комоду и не сразу тянусь к стоящей на нём шкатулке.

В ней я храню кольца и серьги, подаренные мне Айроном. Возьму себе лишь несколько колец и серёг, хотя понимаю, что легко могла бы их продать и купить себе хороший ночлег и оплатить дорогу. Переживаю, что такие дорогие украшения у меня попросту никто не примет. А если удастся, то вдруг Айрон будет искать меня по ним.

В конце концов, он генерал и у него есть власть.

Холодный металл касается пальцев, когда открываю крышку и выбираю всего несколько колец, один из которых с драконитом, самым драгоценным камнем Эльмора.

Впрочем, для меня он самый дорогой из всех, что лежат здесь совсем не поэтому.

Это моё обручальное кольцо.

Айрон много расспрашивал меня о моём прошлом, и когда я, разомлевшая от здешнего вина, рассказала ему однажды, как мужчины моего мира предлагают своим женщинам руку и сердце. А позже он встал на одно колено и попросил меня стать его.

До боли сжимаю кольцо в ладони, а затем возвращаю в шкатулку.

Нет.

Его я, пожалуй, не стану забирать.

Прячу несколько других колец, пару серёг и одно ожерелье в потайной карман плаща. На дорогу и на ночлег, деньги я возьму из своего магазина.

Запах выпечки, жареного хлеба и свежих овощей стоит в воздухе, когда я подхожу к столовой.

Голос Селестии смешивается со звонким смехом новой хозяйки этого дома, и я стискиваю зубы. Внутри против воли всё сжимается тугим узлом, когда я слышу и низкий голос Айрона.

Замедляюсь, потому что хочу уйти прочь и не делать себе ещё больнее, но уверена, что эти драконы уже почувствовали моё появление. Не время сейчас отступать.

Когда появляюсь в столовой, только Айрон поднимает на меня глаза. Свекровь продолжает любезничать с любовницей моего мужа, накрывает своей ладонью лежащую на столе её руку и рассыпается в комплиментах.

Они сидят за столом и уже заканчивают завтракать.

Айрон допивает чай и со звоном опустив чашку на стол, поднимается.

Лидия, так ведь её зовут, тут же разворачивается к нему и касается его руки. Проводит вверх и вниз своими тонкими, изящными пальцами по ткани его генеральской формы, словно отмечая его таким образом, как своего.

Что-то мямлит об удаче и скорейшем возвращении.

Мне толком не разобрать.

Злость и ревность разгораются в груди и медленно обжигающей лавиной поднимаются к голове.

— Рад, что ты поднялась с постели. — отзывается Айрон, а затем слишком быстро оказывается напротив. — Делай, как я попросил. Я скоро вернусь — едва слышно произносит он, и воздух между нами становится тяжёлым. Моя злость и обида на него выходит волнами, повисает вокруг плотным туманом.

Я знаю. Знаю, что Айрон это чувствует, потому поджимает губы и вновь хмурит брови. А затем наклоняется и, оставив на моей щеке быстрый поцелуй покидает комнату. Даже шагов его не слышу, такой у меня в ушах шум от нахлынувших эмоций.

Кипят внутри меня, требуя выхода. Они, как бурный поток горной реки, норовят меня снести и заставить взвыть прямо здесь.

Однако моя свекровь никогда не получит возможности насладиться моими страданиями.

— Ну надо же, — наконец, разворачивается ко мне Селестия и осматривает брезгливым взглядом, который словно липкий налёт оседает на лице и плечах. Плащ я предусмотрительно оставила в гостиной на спинке кресла. — не думала, что ты сегодня появишься. Уже чувствуешь себя лучше? Тогда поешь на кухне, потому что мы с Лиди и Айроном уже закончили.

Ну надо же!

Она уже и ласковое прозвище ей придумала. Какая идиллия.

Они с Лиди сидят за столом напротив друг друга. Между ними чайник, из моего сервиза, что я привезла в прошлом году из столицы, две кружки, варенье из ягод моего сада и булочки.

Те, что любит эта девушка.

Или не любит, признаться я не запомнила.

Новая будущая хозяйка держится уверено рядом с Селестией, смотрит мне в глаза, спину держит прямо и ухмыляется. Должно быть, в компании моей свекрови ей более чем комфортно.

Качаю головой и усмехаюсь.

За годы жизни с Айроном я хорошо усвоила несколько вещей.

Первое: моя свекровь испытывает какое-то странное наслаждение, когда у неё появляется возможность сделать мне больно.

А второе: в моём доме есть только одна хозяйка. Я. И пока я его не покинула, будет здесь всё по-моему.

— Я поем там, где посчитаю нужным — произношу и подхожу к столу, занимая место рядом с Селестией. Лидия от неожиданности едва не роняет чашку и опускает взгляд, руки начинают подрагивать, и она смотрит на мою свекровь, будто ищет защиту.

А куда же подевался вчерашний гонор?

— Не нужно накрывать завтрак заново. Просто принеси мне паровые булочки, омлет и салат из свежих овощей. — перевожу взгляд на Катерину, которая замерла рядом со столом после того, как я вошла. — И ещё я хочу кофе. — добавляю и она, кивнув спешно покидает столовую.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? Я должна вызвать для тебя лекаря, чтобы ещё раз осмотрел или? — спрашивает Селестия и я качаю головой. Я в состоянии вызвать себе врача, точнее, как здесь говорят, лекаря. — Я не смогу покинуть ваш дом до возвращения Айрона — сообщает она, когда Катерина приносит мой дымящийся кофе и я глубоко вдыхаю его бодрящий аромат. — Нам придётся на какое-то время позабыть о наших недомолвках.

Как ловко она сейчас назвала недомолвками годы обид. Несмотря на то что Айрон всегда советовал мне игнорировать поведение его матери, её поступки меня обижали. А кого не будут? Найдите ту, которая легко смогла бы полноценно игнорировать обиды от матери своего любимого. Впервые годы мне вообще так отчаянно хотелось ей понравиться, что колючие слова этой драконицы царапали меня и рвали сердце.

Этой сейчас я уже научилась и могу дать ей отпор.

Ничего ей не отвечаю, принимаюсь за свой завтрак и чувствую, как сидящая напротив Лидия сверлит меня презрительным взглядом.

Сегодня мне действительно лучше. Головокружение и слабости нет. Даже ломота в теле прошла. Сейчас я чувствую себя бодро, должно быть, адреналин перед дорогой разгоняет моё сердце и придаёт сил. Впереди неизвестность. Но определённо лучше, чем то, что мне уготовано.

— Мы могли бы заняться домом — слышу голос Селестии — Ты ведь так и не поменяла те убогие шторы в большой гостиной. У меня из глаз кровь едва не пошла, когда я вошла в этот дом. Нестерпимая безвкусица — кривиться она

— Согласна. — кивает Лидия — Мне тоже не понравилась.

Я едва не прыскаю от смеха.

Согласна она.

Они говорят что-то ещё, но их слова сливаются в тихий гул, когда я погружаюсь в свои мысли, чтобы продумать план действий.

Первым делом мне нужно попасть в свой магазинчик зелий и трав. До того, как я попала в больницу, мне, так и не удалось забрать выручку за последний месяц, а значит, эти деньги мне сейчас очень хорошо помогут.

Учитывая, что драгоценности Айрона могут меня выдать.

Во-первых, мало кто захочет взять такую ценность в обмен на услугу, потому что это нужно будет где-то обменять, а во-вторых, в драконьих землях многие знают драгоценный камень каждой из важных семей.

Предвкушение приятно щекочет в груди, когда понимаю, что скоро окажусь в своём раю. Я обожаю это место и создавала его несколько месяцев с большой любовью. Там светло, чисто и очень уютно.

Самое интересное, что моё увлечение цветами и травами появилось благодаря Селестии. Она обожает цветы, и сад у неё гораздо, гораздо больше и красивее моего. Когда мы с Айроном после свадьбы только появились в её доме, она приглашала меня возиться вместе с ней в саду, сквозь зубы и с диким раздражением, но всё же обучила меня названиям цветов и трав, показала, как можно приготовить успокаивающий отвар и какие травы могут помочь взбодриться по утрам. После я проявила к этому интерес и стала уже сама изучать сочетания трав и их свойства. А потом появился мой магазинчик, который пришёлся местным по душе.

— Я собираюсь проведать свой магазинчик. Меня слишком долго не было. Надеюсь, Агата справилась без меня. Запаса зелий должно было хватить. Необходимо приготовить ещё — произношу я, и Селестия довольно усмехается.

— Твоего магазина больше нет — сообщает она мне, и я чувствую, как меня бросает в холод. — Я закрыла его, когда мы поняли, что больницу ты покинешь нескоро. Думаешь, до него было дело кому-то кроме тебя? Айрону этим заниматься некогда, потому я и вмешалась. Раздала твои… — она замолкает и, протянув руку, шевелит пальцами, будто пытается подобрать слова — бутылочки твои, всем желающим, пучки эти травяные тоже раздала. Всем, кто хотел и распустила тех девиц, с которыми ты работала. Ты неисправима, Мария. С кем ты работала? Непроходимые тупицы и неумехи. Впрочем, я не удивлена.

Болтает она, а я словно застыла. Внутри меня такое чувство, будто огромная дыра образовалась.

Что значит раздала желающим?

Она хотя бы понимает, сколько сил и труда было вложено в каждое зелье. Многие из них были созданы долгими экспериментами, кучей потраченного времени и сил, а часть я настаивала неделями. Ни одному из них нет аналогов, каждая бутылочка в магазине уникальна и ценна для людей, точнее, драконов, по запросу которых я это готовила.

Как можно было так обесценить мой труд?

Впрочем, я что до сих пор удивляюсь?

Закрываю глаза и качаю головой, чтобы вернуть себе самообладание. А когда открываю глаза, встаю.

— Вы не имели права так поступать с моим магазином. — говорю я довольно грубо. Никогда прежде я так с Селестией не разговаривала, но, похоже, нужно было давно начинать — Кто дал вам право лезть в мои дела и тем более раздавать то, что было сделано моими руками?

— Я хотела как лучше. Я ведь не знала, как долго тебе подобная будет восстанавливаться после пережитого. Тебе покой нужен был, а не хлопоты в магазине. Сядь, ты говоришь с высокородной драконицей, иномирянка. Подобного тона я не потерплю.

— А другого вы не заслужили — парирую и выхожу из-за стола.

— Вот потому ты и будешь прислуживать нам. Рождённая в нашем мире знает об уважении и о том, что женщина высокородному дракону нужна не для любви, которую ты годами выпрашиваешь у моего сына. Такому, как Айрон рядом нужна сила, чтобы подарить достойных наследников, а ты оказалась здесь только из-за нелепой случайности с истинностью. Вероломна вторглась в наш мир и перевернула всё с ног на голову. Ты недостойна носить нашу фамилию.

— Боюсь, что за эти годы вы так и не узнали меня по-настоящему. — сердце бьётся в груди так, словно вот-вот пробьёт грудную клетку, в теле появляется дрожь, а ярость приливает к щекам. Лидия сидит, округлив глаза, вжавшись в стул, и переводит взгляд с меня на Селестию и обратно, кажется, девчонке больше не весело. — В моём доме вы всего лишь гостья, и пока я здесь хозяйка и законная жена Айрона всё будет по-моему. Все слуги здесь подчиняются мне, и когда прибудут солдаты — ничего не изменится. Я могу сказать, что вы доставляете мне дискомфорт или угрожаете моей жизни. По моей просьбе они запрут вас в одной из комнат до прибытия генерала, потому что Я буду утверждать это, и Я истинная и законная жена того, кому они подчиняются. Как, думаете они поведут себя, если я в слезах и истерике скажу, что нахожусь не в безопасности? Большинство из них знает меня в лицо и лично видели, что я значу для Айрона и как он дорожит мной, потому что я бывала с ними в самых горячих точках несколько раз и помогла залечить раны моими зельями, которые вы так легко обесценили и раздали желающим. — взрываюсь я.

Селестия фыркает. Знает, что это непустые слова, хоть воплотить это будет не так уж и просто. Поджимает губы и осматривает меня таким взглядом, будто мечтает испепелить.

Я поступать так не планирую, потому что покину дом до прибытия солдат, но я так зла на свою свекровь, что в самом деле с удовольствием заперла бы её в подвале.

Поговорили, в общем.

Не дождавшись её ответа, я разворачиваюсь и выхожу из столовой. Забираю свой плащ, наскоро его натягиваю и направляюсь к выходу. Внутри всё пылает, ярость и негодование огнём горит и требует выхода. Я даже представить боюсь, что сейчас творится в моём магазине. Осталось ли там хоть что-нибудь, что поможет мне при побеге?

— Моя госпожа, — останавливает меня Катерина у двери и хватает за край плаща — Прошу вас, останьтесь! Не уходите, сейчас. Вы так слепы в своей боли, что многое не замечаете — она часто-часто моргает, чтобы прогнать слёзы — Вы не сможете никуда уйти. Не покинете это место. Город закрыт по приказу генерала, никто не может ни въехать, ни выехать.

Я невозмутимо пожимаю плечами и пытаюсь улыбнуться.

Признаюсь, что даётся мне это с большим трудом, потому что я подобного совсем не ожидала.

Внутри будто что-то обрывается.

Хочется зарычать от ярости, топнуть ногой и, вскинув голову к небу, прокричать: ну как же так?!

Айрон отрезал мне все пути к отступлению, которые были заготовлены в моих планах побега. Я просто не представляю, как ещё я могу отсюда уйти. Но сдаваться не собираюсь.

— Да что ты придумала — протягиваю руку и отрываю её от своего плаща. Кладу руки на её подрагивающие плечи и заглядываю в лицо. — Да куда же я пойду, что ты выдумала? Я хочу развеяться и проведать свой магазинчик. Я там слишком долго не была. А то, что город закрыт это ведь хорошо. Время у нас непростое. Знаешь, что сделай. Выпей воды и успокойся. Выглядишь такой взволнованной. Совсем скоро прибудут солдаты Айрона. Встреть их, размести и про питание подумай. Я вернусь вечером. — лгу я и, поправив плащ, разворачиваюсь.

Меня встречает прохладный ветер и моросящий дождь. Посильнее кутаюсь в плащ и натягиваю капюшон, но даже это не спасает от колючей дрожи.

Тёмно-серые тучи снова заволокли небо и низко опустились, будто вот-вот рухнут на землю. В воздухе стоит запах мокрого асфальта, дыма и едва уловимый аромат свежеиспечённого хлеба.

Меня трясёт, мелкая дрожь бьёт всё тело, но погода, что окутала наш город, не имеет отношения к моему состоянию. Тревога расцветает в груди и против воли перерастает в панику.

Что мне предпринять?

Город гудит как улей, вокруг стоит такой шум, что я не слышу своих мыслей. Мимо снуют туда-сюда, кто-то второпях задевает меня, больно ударяя в плечо, и я слышу, как обернувшись, бросает сухое “простите”.

Моё внимание привлекает нагруженная какими-то тряпками и огромными сумками повозка. Мужчины вокруг шумно общаются между собой, а затем грузят ещё несколько прибывших сумок.

Не задерживаясь, прохожу вперёд. Вот только не могу сосредоточиться, потому что то и дело вздрагиваю от громких криков. Таких повозок по дороге встречаю несколько, должно быть, Айрон призывает ещё людей, чтобы сдержать нападение.

Кажется, что от утреннего хорошего самочувствия уже ничего не остаётся: в теле появляется ломота, боль стягивает затылок, но ещё хуже мне становится, когда я оказываюсь у магазина.

Небольшой постройкой из белого кирпича, он располагается вниз по главной улице. Сейчас я даже не могу описать его красоту, хотя раньше меня не просто восхищали, а невероятно вдохновляли эти большие окна в пол, обвитая плющом вся правая сторона магазина и мои любимые, похожие на гиацинты, цветы в клумбе у входа.

Сейчас мокрый кирпич кажется серым, цветов почему-то вообще нет. Кто-то бесцеремонно выдрал их с корнями, остались только глубокие ямки в мокрой от дождя земле. И даже плющ будто поник и потерял цвет.

В гуди неприятно стягивает, когда замечаю, что одно из окон разбито, а входная дверь и вовсе не заперта. Со скрипом открывается, стоит схватиться за холодную, мокрую ручку.

Даже не знаю, как могла бы описать то, что почувствовала, когда оказалась в моём маленьком раю. Слёз сдерживать я не стала, потому что обида так скрутила всё внутри, что мой всхлип эхом отскочил от выкрашенных в светлые цвета стен.

Полки, что располагались позади прилавка и слева от меня оказались … пусты.

Некоторые из них даже переломаны. Словно кто-то орудовал здесь битой.

Делаю несколько шагов вперёд и сжимаю челюсть, когда под ногами хрустят осколки: от разбитого оконного стекла, от нескольких бутылочек, чьё содержимое разлилось и оставило на полу тёмное пятно. Запах этого зелья ещё едва уловимо витает в воздухе вокруг.

Прилавок передо мной засыпан разными травами, что я собирала, бережно сушила, а затем раскладывала, строго соблюдая их сочетания. Запах трав я теперь тоже улавливаю. И такое разочарование накатывает, что во рту становится горько, а в грудь словно всадили тупое лезвие. Нудная, нестерпимая боль растекается колючей волной по телу, и тяжестью оседает в ногах.

Моя жизнь поделилась на до и после.

Ещё месяц назад здесь было чисто, светло и уютно. Гости, что бывали у меня приветствовали, кто-то смеялся, а кто-то плакал, но каждый из них благодарил за созданные мной зелья и сочетания трав.

В воздухе стоял нежный аромат жасмина, а по выходным его перебивал запах лаванды и винограда.

Моя душа пела, а я была счастлива.

По ощущениям у меня в тот момент были крылья.

Я никогда не знала, что значит иметь собственные крылья и летать, но сейчас, прямо в этот момент, я отчётливо понимаю, каково это, когда их тебе сломали.

Протягиваю руку, но коснуться прилавка я так и не решаюсь. Такая сильная злость охватывает меня в этот момент, что я вскрикиваю и впервые за время, когда судьба снова, и снова бьёт меня в самое сердце, я хочу закричать. Закричать о том, как я зла на своего ледяного, равнодушного мужа-дракона, как зла на его змеюку мать и как я зла на Богов Покровителей.

Ну за что они так со мной?

Накатывает вдруг такая боль, что куда сильнее, чем от любого физического удара. Шум стоит в ушах и в висках пульсирует.

Кто бы не сотворил это с моим маленьким детищем совершенно точно хотел сделать мне больно.

И у него или у неё это получилось.

На полу за прилавком я натыкаюсь на ещё больше разбитых бутылочек, но на мою удачу здесь оказываются и целые. Не больше пяти.

Присаживаюсь под прилавком у меня небольшая дорожная сумка, в которой всегда лежит обезболивающее зелье, несколько пучков трав и я, схватив сумку, запихиваю туда то, что уцелело, а лямку от сумки перекидываю через голову.

Поднимаюсь и разумеется там, где должна быть та самая выручка, на которую я так рассчитывала — ничего не нахожу.

Пусто.

Отчего я мне даже хочется рассмеяться. И я себя не сдерживаю.

Зажмуриваюсь, крепко сжимаю руки в кулаки, чтобы прогнать эту нудную боль, справиться с дрожью, и обещаю себе, что у меня всё получится и однажды, свекровь почувствует, каково это потерять то, что тебе так сильно дорого.

То, что ты создала своими руками и вложила частичку себя.

Не желая больше здесь оставаться, я направляюсь к выходу. Глубоко вдыхаю густой запах города и поднимаю голову к небу.

Мелкий дождь будто обжигает лицо, а ветер треплет волосы, когда я слышу где-то сбоку своё имя и оборачиваюсь.

— Здравствуй, моя дорогая госпожа — произносит Амайя. Они с мужем держат пекарню неподалёку отсюда. — Я так сожалею о вашей утрате — едва слышно произносит она, будто боится моего гнева. Амайя выглядит на тридцать пять, но я не знаю, сколько ей на самом деле лет. Обычно на ней всегда светло-серое платье и коричневый фартук, а на лице и волосах мука. Пахнет Амалия топлёным молоком и свежеиспечённым хлебом.

Но только не сегодня.

Сегодня на ней тёмные штаны и рубашка, поверх которых потёртый клеёнчатый плащ, а в руках стопка вещей.

— Я бы хотела вас угостить, чтобы хоть как-то облегчить боль — он кивает в сторону моего магазина — Да только я всё, что мы за две ночи испекли, уже упаковала.

— Куда упаковала? — спрашиваю я

— Так, мы, госпожа собираем людей, одежду и еду в помощь пострадавшим от нападения орков. Сегодня вот опять несколько повозок выедут туда.

Она говорит что-то ещё, но я вдруг ощущаю, как тучи надо мной рассеиваются, когда в голову мне приходит совершенно сумасшедшая идея.

— Могу я помочь тебе со сборами? — спрашиваю, когда Амайя замолкает. — Хочу отвлечься.

— Понимаю, — кивает она несколько раз, а затем растерянно смотри на вещи в руках. — Ну… пойдёмте. — пожимает плечами и разворачивается.

Я натягиваю капюшон и следую за ней вдоль дороги.

— Ты знаешь, что случилось с моим магазином? — спрашиваю я, и Амайя напрягается.

На вопрос мой долго не отвечает. Качает головой и поджимает губы, а вот щёки её предательски розовеют.

— Здесь я однажды вашу свекровь видела. Вероятно, она забыла запереть дверь, а это и повлекло за собой. Ну вы знаете. Я просто однажды утром обнаружила, что там погром… — тяжело вздыхает Амайя, и мы проходим между домами во дворы. До меня доносятся крики и смешки. — Я было возмутилась, когда она принялась ваши зелья просто так раздавать. А она — Амайя вдруг останавливается и разворачивается ко мне, в глазах слёзы стоят, а на губах улыбка странная — Она сказала, моя госпожа, что вы умираете! Что недолго вам осталось! — вскрикивает она — Я тогда два часа рыдала о вас. А вы теперь здесь! И живая! — несдержанно всхлипывает она, и вижу, что с трудом сдерживается, чтобы не бросится мне на шею. Тепло так становится, что самой улыбнуться хочется — Вы всегда были добры и приветливы и никогда-никогда не смотрели свысока, хоть ваш муж и сам генерал Его Величества.

— Не время мне умирать, Амайя — посмеиваюсь я — дел ещё у меня полно.

Например, выбраться из города. А затем во что бы то ни стало найти способ, чтобы отомстить своей свекрови.

Уж очень не хочется в вопросах возмездия уповать на Богов Покровителей. Видно, что справедливости от них не дождаться, а вот я эту справедливость непременно восстановлю.

— Вы хотите со сборами помочь или отправиться с нами до места прорыва? Места уже среди нас нет, но если мы скажем, что вы жена генерала Айрона Вотерфор.

— А что, если мы об этом не будем говорить? — перебиваю я Амайю и она низко опускает брови. Снова останавливается — Давай скажем, что я лекарь и знаю, что моя помощь там придётся очень кстати.

— А почему бы нам не сказать о вас правду? Генерал вас потребует вернуться? Потому что вы ещё не восстановились? Может, не стоит так собой рисковать? Вы и бледная ещё и блеск в глазах былой совсем потух.

— Верно, ты отметила, Амайя. Айрон меня снова домой вернёт, а у меня душа на части рвётся там, где мне всё о моей потере напоминает. Я полезной хочу быть, понимаешь? Делом занятой, а мой магазин — теперь сплошные руины. Разве я отвлекусь от своей беды, восстанавливая его?

— Ох, моя госпожа, вас ведь большая часть солдат в лицо знает. Они о прибытии вашем сразу генералу и доложат. — вижу, как тяжело Амайи принять верное решение.

Должно быть, она боится гнева Айрона.

— То, что случится на месте прорыва, будет моей ответственностью. Айрон обрушит свой гнев на меня. Не на вас. А солдат, что меня узнают, я возьму на себя. Помоги мне отвлечься, Амайя — произношу я, и она немного подумав кивает.

Мы проходим во двор, где вовсю кипит работа. Около пяти женщин и десяти мужчин занимаются сбором вещей и провизии. Слаженно набивая повозки и тем и другим. Я с трудом включаюсь в работу. Мокрые волосы неприятно липнут к лицу и шеи, как и взгляды некоторых из собравшихся. Амайя рассказывает мне о том, что орки напали на небольшой городок, где слишком много пострадавших. Некоторых через порталы отправляют в соседние королевства, а кого-то лечат прямо там. Потому они и собираюсь продовольствия, одежду, одеяла и даже палатки, чтобы укрыться от ночной прохлады и ветра.

Сердце стучит в груди, пойманной птичкой, волнение заставляет сходить с ума, и когда вещи, коробки с едой оказываются погружены, ко мне подходит недовольный мужчина с грубоватыми манерами. Я никогда прежде его не видела здесь, в общем-то, и не была обязана знать каждого горожанина в лицо. Как и он меня.

Я поведала ему, что могу лечить даже самые тяжёлые раны, в чём, собственно, ни разу не обманула. И показала ему свой скудный арсенал из лекарственных зелий и трав. А он, покачав головой, отказался меня брать с собой. Резко ответил и развернувшись направился по своим делам. На уговоры Амайи рассердился, резко толкнул её, когда она хотела остановить его за руку, и нагрубил. На мгновение мне даже показалось, что за такую настойчивость собирается её ударить, и тогда я поняла: терять мне уже было нечего. А оставаться здесь я не собиралась. Если просто Мария не может забраться в эту повозку и покинуть город, тогда я сделаю это женой генерала.

Айрон — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, когда в моей палатке появляется Ортедес.

Неожиданно.

Он должен быть в столице. Защищать всеми силами короля и то, что появился здесь, означает, что у него для меня очередной приказ.

Запах гари неприятно щекочет нос, а от ранения ноет бок, когда протягиваю руку и принимаю свиток с печатью Его Величества.

Не тороплюсь открывать, укладываю перед собой на стол, потому что вижу, у генерала есть кое-что ещё для меня.

Мы хорошо поработали, сдержали прорыв, довольно быстро создали защитное поле и эвакуировали женщин и детей. Я потерял четырёх солдат, и двоих орки тяжело ранили.

— Я хочу кое-что понять — произносит Ортедес — О чём ты вообще думаешь, Айрон? — сквозь шум, что доносится с улицы, я слышу его голос. Он делает несколько шагов назад и осматривается. Будто подбирает слова, чтобы заговорить.

Мы никогда не были близки с генералом, напротив, в последнее время часто оказывались соперниками, и то, что его дело не подкреплено никакими документами, заставляет меня испытывать раздражение. Зудящее, которое хочется прогнать, пока не привело к катастрофе.

Наверняка он собирается оставить комментарий касательно моего нынешнего положения. Сказать что-то о том, что он сожалеет о моей потере, хотя на самом деле ему глубоко плевать.

Вижу, что так.

Да, я потерял сына. Отчего ни при каких обстоятельствах не хотел бы это обсуждать. И предпочёл, чтобы он просто покинул это место.

Я на взводе, ярость в груди бурлит, требуя выхода, и любая неверно брошенная фраза, можешь спустить её с цепи, ведь я едва сдерживаюсь уже который день.

Глубоко вдыхаю, чтобы унять своего зверя, но он отказывается подчиняться. С тех пор как я покинул дом он бунтует, разрывает невидимую клетку, требуя, чтобы я выпустил его наружу.

Не получится.

В данный момент здесь нужен я, и только я смогу разобраться в том, где мы с драконом оказались.

Зверю придётся ждать, потому что командовать в ближайшее время буду я.

Ортедес мнётся, будто наслаждаясь моими реакциями, что-то бубнит под нос, а затем, склонив голову набок, наблюдает, как я несколько раз ударяю себя кулаком по груди.

Поднимаюсь, обхожу стол и присаживаюсь на край, всем видом показывая, что я весь внимание и Отретес делает шаг мне навстречу.

— Ты должен отозвать людей из города и вернуть их сюда.

— Вот что я должен сделать? — спрашиваю и усмехаюсь — И кто же отдаёт такие приказы на моей территории?

— Твоя истинная не важнее…

— Я не собираюсь это обсуждать, — грубо перебиваю его — если у тебя нет других поручений, ты можешь пойти вон у меня полно работы. — поднимаюсь и Ортедес шумно втягивает воздух.

— Я же о тебе волнуюсь. Если об этом станет известно Его Величеству и совету? Ты рискуешь драконами, чтобы удержать пустую человечку от побега? Они потому охраняют твой город? Может, следовало давно её воспитать? Ты слишком разбаловал её разговорами об истинности, таскал за собой, разрешая играть в жену генерала и повышать свою значимость, а следовало сразу указать, где у этой драконьей сучки место. Тогда не доставляла бы тебе хлопот в твоей прекрасной новой ж… — договорить он не успевает, потому что мой кулак врезается в его наглую морду, и я слышу хруст.

Ударил бы его раньше, чтобы заткнуть, просто слишком долго пришлось сокращать между нами расстояние.

Замахиваюсь и ударяю снова.

Красная пелена затягивает взор, в ушах стоит гул, а в висках пульсирует. Горящая лава моей ярости с болью прокатывается по телу, концентрируется в кулаке. В том, которым я снова наношу удар прежде чем один из моих солдат оттаскивает меня.

— Ты чего творишь? — верещит Ортедес и прикладывает руку в разбитой губе, сплёвывает кровь и прищуриваясь, смотрит так, словно хочет ударить в ответ. Ну так пусть попробует.

Вот только ничего не происходит. Мы какое-то время боремся взглядами, а затем он снова говорит: — Ты совсем озверел?

— В следующий раз, когда заговоришь о моей жене — думай! Иначе я выбью тебе все зубы. Вообще-то, если ты снова скажешь что-то подобное, я не ограничусь зубами и буду бить до тех пор, пока не почувствую облегчение, потому что прожил непростой месяц.

— Ты за это ответишь! — зло бросает он и поднимается при помощи одного из моих солдат и когда я смотрю на него, отпускает Ортедеса, делает шаг в сторону.

— Вы просили сообщить о состоянии Изина.

— Да, как он себя чувствует?

— Его стабилизировали. Настолько, что он вполне может снова попытаться закрыть орчий портал.

— Быть не может, — качаю головой и усмехаюсь. — Кто из прибывших лекарей его лечил? У них несколько часов ничего не получалось.

— Ваша жена исцелила, генерал. — произносит он — Она настоящая волшебница. Впрочем, она и в прошлый раз совершала чудеса своими зельями. — добавляет он, но я не в силах ничего произнести какое-то время стою, словно окаменел. До меня не сразу доходит, что он говорит о Марии, и лишь мерзкий смех Ортедеса выводит меня из ступора.

— Моя жена. — тупо повторяю я — Найти её — а теперь приказываю — Найти Марию и немедленно привести ко мне!

Я покинула город.

Он остался позади какое-то время назад и как бы я ни надеялась, в дороге мы так нигде и не остановились. Я оставалась в повозке и ехала к месту прорыва.

Не стану говорить, что я сильно рассчитывала на возможность сбежать по пути.

Мы посреди пустой дороги, где нет ни кустов, ни деревьев, а я без еды и портальных камней.

Даже если бы остановка была, то куда бы я после отправилась?

Повозка подскакивала на ямах и дорожных камнях, внутри стояла тишина.

После того как я открыла своё имя, меня больше никто не прогонял. Да и вопросов, почему я решила поехать, не задавали.

Они были не нужны.

Многие из присутствующих сейчас здесь со мной драконов, никогда прежде меня, может быть, и не видели, но точно знают, что жена генерала Вотерфор часто бывала с ним в местах прорывов.

Я не боялась, что моё прибытие вызовет какой-то всплеск удивления у солдат моего мужа и они все разом кинуться докладывать ему о моём приезде.

Они привыкли видеть меня рядом с Айроном.

Большинству из них я своими руками делала перевязки.

Безусловно, я рисковала быть схваченной Айроном, но в то же время я видела единственный из возможных путей к побегу.

То, как действует Айрон, я знала наизусть и могла рассказать этот выстроенный годами алгоритм, даже если бы меня разбудили среди ночи. Мне нужно просто не попадаться ему на глаза.

Чётко и быстро Айрон вместе с солдатами первым делом всегда блокирует зону прорыва, выстраивая плотные защитные барьеры, которые подпитывает не только магия драконов, но и защитные камни.

После солдаты, что уцелели, делятся на три группы.

Первая отвечает за безопасность и охрану. Вторая помогает раненым солдатам, а третья группа обращает внимание на пострадавших детей и женщин. Чтобы за несколько минут собрать всех в одном месте и немедленно перенести их, используя портальный камень.

Так, я могла бы покинуть зону прорыва под номером раз. Но уверена, что этот момент уже давно прошёл.

Если из города везут продукты, лекарства и одежду значит, Айрон бережёт портальные камни и, скорее всего, пострадавшим, которые просто не переживут переход через портал, сейчас оказывают помощь. А значит, сегодня или завтра я смогу покинуть это место уже вместе с ними. Как их лекарь в том числе.

Риск, что план провалится, был только в том, что я могла быть случайно обнаруженной мужем. Но как известно, кто не рискует…

— Добро пожаловать, моя госпожа. — склоняет голову в знак приветствия один из солдат мужа, когда я выбираюсь из повозки.

Запах гари, дыма и металла врезается в нос, обжигает лёгкие и слепит. Кругом хаос, туман. Защитное поле трещит от концентрации магии.

Киваю ему в ответ и перевожу взгляд на Амайю безмолвно сообщая, что дальше я пойду сама.

— Вы снова с нами. Это радует. — проходит он вслед за мной — Вон там собрали всех пострадавших. Если бы вы помогли с обезболивающим зельем. — указывает он в сторону, и я киваю.

Спешно покидаю его и, пробираясь сквозь толпу, иду к месту назначения. Сердце лупит грудную клетку так, что мне больно, даже пальцы немеют от волнения. Задыхаюсь от скопившихся здесь чужих эмоций, что липнут ко мне словно мокрая грязь. Но я в такой ситуации не впервые, мне нужно время, и я абстрагируюсь и займусь работой.

Палаточный город расположился рядом с пепелищем, который ещё недавно был небольшой деревней, гудит словно улей. Драконы снуют туда-сюда, перекрикиваются, таскают прибывающие продовольствия и одежду.

Натягиваю посильнее капюшон и принимаюсь за работу. Мы с одним из прибывших из города лекарей, разводим магической водой обезболивающее зелье, лечим нескольких солдат. Помогает двух гражданским мужчинам.

Я была права, когда решила, что смогу сбежать через портал вместе с ранеными. До его открытия всего несколько часов, и лекарь, с которым я работала, легко согласился, что сопровождать пострадавших буду я.

Пальцы дрожат, в носу стоит запах крови и гари, когда я поднимаюсь и шумно выдыхаю. Я не могу просто сидеть и ждать возможности сбежать от Айрона. Здесь его солдаты и пострадавшие драконы, а я могу оказать им помощь.

Один из мужчин протягивает мне кружку воды, и я с удовольствием выпиваю всё до дна. Хочу попросить у него ещё, но не успеваю. Потому что поодаль слышу до боли знакомое имя.

Изин.

Всё внутри сжимается в тугой комок, меня бросает в колючий холод, а затем в жар и я, уже не скрываясь, иду вперёд.

Солдаты, что говорили о нём, замолкают и растерянно переглядываются, когда я нагло становлюсь частью их беседы, встав между ними.

— Что случилось с Изином? — спрашиваю я. Кажется, один из них собирается мне нагрубить, его черты лица заострились, и он чуть подаётся вперёд, но его тут же останавливает стоящий рядом солдат рукой.

— Он сильно ранен, моя госпожа — отзывается солдат — Он пытался закрыть орчий портал, но один из нас, кто отвечал за его защиту, не смог вынести ментальной атаки. Защита треснула и его … — он замолкает.

Замолкает, потому что я резко втягиваю воздух сквозь зубы.

Шум вокруг вдруг затихает, мир словно перестаёт существовать и теряет краски, а солдат передо мной расплывается в пелене слёз. В груди я чувствую нестерпимую боль и зажмуриваюсь, чтобы прогнать слёзы.

Изин был мальчишкой, что чудом выжил и остался под завалами собственного дома, когда орки утопили в огне своей ярости его деревню. Я нашла его. Услышала тихий плач, а потом долго выхаживала.

Тогда ему было восемь.

Маленький дракон, что не знал оборота и был тяжело ранен, а и сама была неопытна. Только появилась в этом волшебном мире и оказалась под крылом, в самом прямом смысле этого слова, моего дракона.

Изин, мой мальчик, которого король не позволил забрать с собой и воспитать как собственного сына, но это не помешало нам проводить с ним время. Айрону помочь ему с первым оборотом, научить справляться с магией, а мне видеться всякий раз, когда Айрон обучал новобранцев или Изин участвовал в сражениях.

Могла ли я после услышанного о том, что он тяжело ранен, думать о чем-то ещё кроме вьющихся светлый волос, светящихся счастьем голубых глаз и уже давно недетского, но такого родного заливистого смеха? Нет. Даже если помощь Изину означает сейчас встретиться с Айроном.

— Где сейчас Изин? Я бы хотела его осмотреть.

Изин лежит на земле рядом с одной из палаток. Мимо снуют драконы, кто-то присаживается рядом с ним, что-то говорит и снова отходит. Резко развернувшись, я бросаю гневный взгляд на своего провожатого.

— Это только его желание — поднимает он руки так, будто сдается. — Мы пытались затащить в палатку после того, как он очнулся, после оказанной помощи, но Изин не поддавался. Сказал, что будет здесь, и попросил его не трогать.

Качаю головой и присаживаюсь рядом с Изином. Он лежит на брошенных мешках, бледный как полотно, волосы перепачканы грязью и кровью, под глазами тёмные круги. Его колотит, иногда он что-то бессвязное говорит, и спазм стягивает моё горло. Я знаю, что это значит. Я не раз бывала рядом с Айроном в подобных местах. Каждая потеря мужа в те года отдавалась и во мне.

Вот только сейчас совсем не то же самое.

Рубашка Изина разорвана, а бока и живот наскоро перемотаны бинтами, что уже пропитались кровью.

— Ну приве-ет — нежно произношу я, и мой голос предательски срывается. Прикладываю руку к его лбу и качаю головой. Он весь ледяной. Это не хорошо.

Для дракона вообще не свойственно быть холодным, а если есть такие обширные повреждения, то он вообще должен быть горячим как печка, что означало бы: идёт скорый процесс регенерации.

У Изина с этим, похоже, дела оказались совсем плохи. А точнее, его дракон вообще не делает ничего, чтобы остановить кровь и попытаться залечить раны.

В груди сдавливает до нестерпимой боли, и глаза снова наполнились слезами, потому что он меня не узнает.

Открывает затуманенные болью глаза, мажет равнодушным взглядом и тяжело вздыхает.

Дрожащими пальцами я достаю из сумки последний бутылёк обезболивающего и аккуратно вливаю его Изину в рот, после смешиваю несколько трав, подзываю одного из солдат и мы, вместе растирая их, смешиваем с магической водой. Мой помощник присаживается рядом, молча помогает с бинтами, и мы промываем раны. Используем ещё одно зелье.

Не знаю, как много времени проходит, прежде чем Изин снова открывает глаза и стонет. А затем улыбается, когда наши взгляды встречаются. Криво у него это выходит, но даже от этого мне хочется зарыдать.

Он, вероятно, решил, будто я привиделась ему.

— Ты должен со мной поговорить, — наклоняюсь к его лицу и убираю пряди со лба — Я тебе сейчас помогу. Просто скажи, ты чувствуешь своего дракона? Я сильно постараюсь привести его в чувства. А ты постараешься залечить раны и выжить. Договорились?

Изин ничего не отвечает. Уже не улыбается и молча изучает моё лицо, наверное, пытается осознать, что я в самом деле здесь.

— Ма-ари-и? — наконец, до Изина доходит, что я настоящая, и он несколько раз моргает, чтобы прогнать морок. А я улыбаюсь. Так, тепло становится в груди, когда слышу этот знакомый говор. Букву р он произносит так, как в моём мире сказали бы, что он картавит. — Ты что в мои хранительницы заделалась? Снова будешь спасать? Не надо было тебе приходить. Здесь небезопасно теперь.

— Помолчи, хорошо? — бросаю на него быстрый взгляд, пока заматываю бинты на его раненой руке. — Силы беречь нужно. Как только придёшь в себя, тогда и поговорим — это я себе под нос бубню, потому что Изин втягивает воздух со свистом и начинает кашлять. Я вижу, что его зверь действительно не помогает ему залечить повреждения, и с ужасом понимаю, что орки каким-то образом ранили его дракона. Это не хорошо. Совсем нехорошо для драконов.

— Сколько раз ещё будешь меня спасать? — замолкает, потому что снова начинает кашлять, и переворачивается набок. Помогаю ему, а после прикладываю ладонь к его лбу.

— Сколько будет нужно, столько и стану тебя спасать — отзываюсь и дарю ему улыбку. Хотя признаюсь, улыбаться сейчас мне хочется меньше всего. Страх сковывает, ползёт по спине, впиваясь в меня ледяными, колючими клешнями.

Я боюсь.

Я так сильно боюсь потерять его, потому что моя боль от потери ещё очень свежа. И пусть этот уже совсем немаленький дракон не является моим сыном, его потеря принесёт мне очередную боль.

Сейчас, когда во мне нет магии, я практически ничего не могу сделать, осознание этого заставляет сжать кулаки. Я даже не способна почувствовать, насколько силён его внутренний зверь и жив ли он до сих пор.

Хочется взвыть и уверена, что сквозь этот шум и треск защитного поля меня не только Айрон, но и орки бы услышали. И даже те, что ещё не вошли в портал.

— Ты не перестанешь чувствовать боль, если спасёшь меня, слышишь? Твою пустоту ничего не заполнит — привлекает моё внимание Изин и его рука опускается на мой живот. — Мне жаль. Если будешь возиться со мной, станет только хуже, когда всё закончится.

— Замолчи! — рявкаю я так, что солдат рядом со мной напрягается. Растираю руками лицо и шумно выдыхаю. Пальцы подрагивают, когда протягиваю руку и Изин переплетает мои пальцы со своими. Они у него в крови, липкие и пугающе ледяные.

— Отпусти меня, Мария. Ты ничего не сможешь сделать, я и Айрону так сказал. Я сожалею о вашей потери и сожалею, что так скоро тебе придётся лишиться и меня…

— Я сказала, замолчи! — бросаю ему зло сквозь зубы и наклоняюсь к лицу. — Я буду за тебя сражаться, вырву тебя из её костлявых, ледяных лап, а ты поднимешься и отомстишь за своё ранение, понял. Ты даже не представляешь, как дорог мне, разве я могу сдаться?

Он ничего не говорит. Лишь закрывает глаза и шумно выдыхает. Какое-то время я тупо смотрю на него и пытаюсь лихорадочно придумать, что же предпринять.

— Если мы ничего не предпримем… — возвращает меня в реальность сидящий рядом со мной дракон. И я растерянно поворачиваюсь к нему. Просто я понятия не имею, что следует делать. В висках стучит кровь, сердце больно бьётся в груди — Что мы будем делать?

— У тебя есть магия? — спрашиваю я, и он кивает — Тогда попробуем привести в чувства его дракона.

Вспоминаю, как однажды Айрон проделывал что-то подобное с одним из своих новобранцев, когда его ранили магией такие же неопытные, как он сам. Его зверь был в отключке, никак не реагировал, и магия Айрона привела его в чувства.

— Я буду проводником, а тебе придётся поделиться. Сядь ближе ко мне и возьми меня за руку — отдаю распоряжение и протягиваю перед ним ладонь.

Мгновение он смотрит на мою протянутую руку, словно боится меня касаться, а затем я ощущаю его тепло, которое очень быстро превращается в жжение, сменяется покалыванием, и я, приложив вторую ладонь к груди Изина, закрываю глаза.

А дальше всё проходит как в тумане. Магия встряхивает Изина, ползёт по его телу яркими огненными линиями, концентрируется в ранах, но эффекта от этого, будто не происходит. Тот, кто вызвался помогать мне, приносит ещё больше лекарств и бинтов, я не чувствую рук, глаза горят от дыма, и непролитых слёз, когда я обессиленная роняю голову на руки.

Тяжелее всего нам принимать то, что в жизни есть события, над которыми мы не властны. Я сделала всё, что могла, а хотелось бы ещё.

Не знаю, как долго я так просидела. Может час, может пару минут. Мир в этот момент был беззвучен, даже запахи пропали, а затем я открыла глаза. Потому что тёплая ладонь Изина коснулась меня. Он пришёл в себя. У нас получилось.

— Вы должны пройти со мной, моя госпожа — наклоняется ко мне один из солдат и хватает за локоть. Аккуратно поднимает меня на ноги и только когда убеждается, что я могу стоять отходит. Не сразу понимаю, что происходит. Лишь развернувшись, замираю. Просто не могу пошевелиться и даже вдохнуть. Я натыкаюсь взглядом на Айрона. Знала ли я, когда бросилась спасать Изина, что это возможно? Знала. Но ни за что не изменила бы своего решена, отмотай я время назад.

— Как же я недооценил твоего желания бросить меня, Ри-ри — произносит Айрон и зло прищуривается.

В воздухе я теперь не ощущаю ничего, кроме его чистой ярости. Она словно пламя от костра обжигает мои руки и лицо. Айрон делает шаг вперёд, а затем ещё один, и каждый из них болью отзывается в груди. На его светлой рубашке я тоже замечаю кровь, волосы собраны в тугой хвост, губы сжаты в нить, а в глазах цвета расплавленного золота бурлящая ярость. Впервые за десять лет нашего брака я его боюсь. Пронизывающий, тяжёлый взгляд мужа медленно скользит по моему лицу, вниз по шее, он осматривает мой плащ, а затем переводит взгляд на лежащего позади меня Изина.

Кажется, что теперь Изин это единственное, что связывает нас с Айроном.

— Разойдитесь. — тихо приказывает он, и я слышу шум позади — Наедине нас оставьте и сделайте так, чтобы не беспокоили пока. А Изина затащите в палатку. Значит, если бы не наш мальчишка — он кивает мне за спину, — ты ушла бы прямо у меня из-под носа? Не остановить мне тебя в твоём стремлении уйти, верно? — спрашивает он и я уверенно киваю..

Айрон прикрывает глаза и на его лице отражается яростное сопротивление. Похоже, человек и дракон борются сейчас за контроль. Широкие плечи Айрона быстро вздымаются и опадают. Густые брови низко опущены, челюсти сжаты. Воздух вокруг становится тяжёлым и словно потрескивает от его сдерживаемых эмоций.

— Так вот, значит, как ты решила. — произносит он, когда открывает глаза и я отшатываюсь назад. Глаза Айрона в тумане и полумраке этого места светятся золотым. У меня по спине пробегают колючие мурашки. Страшно становится, что сейчас просто схватит и привяжет к себе магией аркана.

— Я не оставлю попыток от тебя сбежать, чтобы ты сейчас не решил. — едва слышно произношу, но мой дракон меня слышит. Слышит и издаёт рык.

— Вот как? — горько усмехается он. Глубоко вдыхает и принимается осматриваться. Словно сейчас впервые видит всё, что происходит вокруг, а затем слишком быстро подавшись вперёд, хватает меня за запястье. Тянет на себя и впечатывает в твёрдую грудь. Запястье на мгновение простреливает болью, а в нос ударяет запах моего дракона.

Всё черты лица мужа заостряются от сдерживаемых эмоций. Айрон красивый мужчина, самый красивый из всех, что я видела в этом волшебном мире. И в то же время непредсказуемый. За годы, что я провела с ним, мне лишь казалось, что я смогла приручить этого зверя. А он просто не показывал мне свою другую сторону.

На виске у Айрона пульсирует вена, зрачки медленно вертикально вытягиваются, а по щекам рябью ползёт чешуя. Но стоит Айрону встряхнуть головой, как его зрачки снова становятся нормальными.

Запах моего дракона становится интенсивным, перебивается вонь и гарь, что сейчас плотным туманом стоит вокруг и мне вдруг хочется протянуть руку и коснуться моего дракона. Того, что внутри него, с кем всё ещё так крепка наша связь. Так хочу прикоснуться к его чешуе, провести ладонью по массивным крыльям.

Я чувствую, как он отчаянно рвётся ко мне, но человеческая часть Айрона силой удерживает зверя.

— Я приказал тебе оставаться дома и не создавать мне проблем, это так трудно? — спокойно спрашивает он, и это такой контраст с тем, что бурлит в его кинжально-остром взгляде — Так трудно понять, что будет всё так, как я решил? Никто не будет говорить мне, что делать, Мария. Никто. Трудно за десять лет вспомнить, что я всегда решал наши проблемы и просто довериться мне? Ты хочешь уйти? Мне, очевидно, тебя ничем не удержать. Я рискую только ещё больше искалечить своими попытками. Хорошо — произносит он и наклоняется к моему лицу так, что я чувствую его горячее дыхание — Я советую тебе Ри-ри бежать так далеко, чтобы я не сумел тебя найти, потому что как только ты снова окажешься у моих ног, тебе не понравится. Я чертовски зол. А теперь зол и на тебя. Здесь тебе не место, но верь мне, как только я всё решу, то брошу на твои поиски все свои силы и когда я тебя верну, сделаю так, что ты больше никогда не сможет от меня уйти. Никогда. Твоя метка истинности, что ты носишь на плече, будет не единственным знаком, что ты принадлежишь мне. Мне! Мария. И никто кроме меня тебя не коснётся. А теперь… — замолкает он и глубоко вдыхает, и выпрямляется. Расправляет плечи, отчего становится ещё выше: — У тебя сорок пять секунд до закрытия портала. Беги, если успеешь.

Пытаюсь вырвать руку из крепкой хватки Айрона, но он только сильнее сжимает.

— Отпусти меня! — сильно дёргаю руку и едва не падаю, когда Айрон всё же отпускает. У меня от злости внутри всё горит. Злость на него кипит в груди, даже вдохнуть не сразу удаётся.

Обхватываю голову руками и какое-то время мы молча смотрим друг на друга.

— Да что же с тобой не так?! — кричу и толкаю его в грудь. Словно бетонную стену толкаю, он не шевелится, только издаёт рык и сцепляет челюсти. — Сорок пять секунд? Серьезно? Я в таком хаосе даже не сразу пойму откуда я вообще сюда пришла. Тебе это нравится? Давить на меня?

— Похоже, что я получаю удовольствие сейчас? — тихо спрашивает Айрон и хватает меня за запястья — Отвечай! — приказывает, как одному из своих солдат сухо и жёстко — Я сказал, отвечай. Мне, по-твоему, весело сейчас? Думаешь, я наслаждаюсь тем, что моя жена, МОЯ ИСТИННАЯ бегает от меня вместо того, чтобы выполнять мой приказ и ждать, когда я разберусь с делами? Что ты за женщина такая?

Айрон встряхивает меня, и я замираю, когда подаётся вперёд и нависает.

— Ты хотя бы представляешь, как будет существовать мой дракон без своей истинной? — рычит он. — Как только я разделаюсь с делами и верну тебя домой, то запру в комнате. Будь уверена, я добьюсь от короля разрешения использовать магический аркан, и ты не сможешь шаг от меня сделать. Аркан будет тебя душить, ты будешь нуждаться в моём присутствии, как в следующем вдохе. Вот что ждёт тебя, когда я прогоню чёртовых орков с моих земель. — рычит он и наклоняется так, что его горячее дыхание опаляет щеку.

— Чего не убегаешь? Передумала? Если останешься, я просто верну тебя домой, а когда расправлюсь с делами, мы решим, что будем делать дальше в нашей новой реальности. Хватит, Мария. Остановись. Это пустые попытки. Ты никуда от меня не денешься.

По щекам Айрона рябью ползёт чешуя, а зрачки вертикально вытягиваются, только на этот раз Айрон ничего не предпринимает.

Смотрит на меня кинжально-острым взглядом, словно мечтает одновременно и задушить, и крепко обнять.

— Как же я сейчас зол на тебя, Мария. Ты испытываешь меня? Может, правда думаешь, что я тебя оставлю и просто переключусь на девицу, что мне в рот сейчас заглядывает и хлопает глазками? Она, Мария происходит из не менее важной семьи, чем я сам. Она не иномирянка. А мне нравится моя иномирянка и отказывать себе в этом не собираюсь. Да и с чего бы, если ты и так уже моя.

— Ты хочешь, чтобы я возненавидела тебя? Ты этого добиваешься? Мне больно, я видеть тебя не могу, ты даже не представляешь…

— А, может, я себя сейчас ощущаю счастливым? — грубо перебивает он и отпускает мои руки. Правда его пальцы тут же оказываются на шее. Не сжимает, просто держит пальцы там, где колотится пульс — Мне, по-твоему, хорошо сейчас? Я, как и ты, потерял сына. Я. Потерял. Сына — вкрадчиво произносит он — И он, Ри-ри, был драконом. Драконом, связь с которым я почувствовал задолго до того, как ты поняла, что носишь ребёнка. Можешь забыть о разводе. Ты останешься со мной. Будет при этом Лидия в доме или нет, неважно. Ты останешься со мной. Но немного побегать я всё же тебе позволю. Давай, Мария, беги. Тебе вон в ту сторону, если вдруг ты в панике потеряла ориентиры — кивает в сторону Айрон.

Его рука соскальзывает с моей шеи, а затем он делает шаг назад. Мгновение я смотрю на своего мужа, а затем разворачиваюсь и бросаюсь в сторону, которую он указал.

Как в тумане я бегу вперёд. Перед глазами мелькают солдаты, кто-то спешно уступает мне дорогу, с кем-то я сталкиваюсь, упираясь руками. Останавливаюсь, только когда в боку начинает колоть, а лёгкие горят от такой пробежки.

Сердце колотится где-то в районе горла, в висках стучит. После разговора с мужем меня всю трясёт, а от его прикосновений кожа на шее до сих пор горит.

Качаю головой и тяжело вздыхаю.

Потому что я в панике совсем потерялась.

Кругом полумрак, запах дыма, металла, крови, палатки, расставленные то совсем рядом друг с другом, то поодаль. Драконы снуют туда-сюда, таскают вещи, сумки. Кругом слышны крики, приказы, даже смешки где-то в стороне улавливаю.

В груди всё сжимается от злости на Айрона.

Шумно выдыхаю и собираюсь развернуться, чтобы вернуться и сказать ему всё, что я о нём думаю. Но в этот момент, когда кто-то хватает меня за руку и дёргает в сторону.

— Мария, вот вы где. Идёмте скорее. У нас уже всё готово.

Не успеваю среагировать, как хватка на запястье становится сильнее и меня буквально тащат в сторону.

Один из тех, кто помогал мне обрабатывать раны пострадавших и промывать их

— Мы всё равно бы дождались вас, но я решил проверить, почему вы так долго не возвращаетесь. Вам нехорошо? — останавливается он и становится напротив. Заглядывает мне в лицо и хмурится.

— Всё хорошо — отвечаю, вот только выражение лица его не меняется. Светлые волосы треплет ветер, на лице сажа, а в глазах странный блеск. Должно быть, он служит не так давно, потому что я прежде его никогда не видела.

— Ну если всё хорошо, тогда нам следует поторопиться. Часть пострадавших уже перенесли через портал. — сообщает он, когда мы снова двигаемся — Только вы с лекарем и остались. — продолжает и по-прежнему тянет за собой, но только держит уже не так сильно, как прежде. — Там мой брат, и я рад, что вы отправляетесь помогать. Я много о вас слышал.

Когда оказываемся у портала, лицо опаляет жаром, воздух становится тяжелым и потрескивает.

На небольшом возвышении я замечаю портал. Закрывать он не торопиться, а люди вокруг ведут себя так, будто в самом деле ждали моего возвращения.

Пространство вокруг него плывёт, а у меня отчего-то начинает кружиться голова.

Когда делаю шаг и звуки вокруг пропадают и запахи. В груди всё снова сжимается, только на этот раз не от злости, а от предвкушения, что ли.

Неужели я действительно выберусь?

Вот только моё предвкушение сменяется холодным, словно бодрящий утренний душ разочарованием.

“Но немного побегать я всё же тебе позволю. Давай, Мария, беги”

Всплывают в голове слова мужа.

Неужели я действительно на какое-то мгновение решила, что всё будет так просто?

Айрон меня не отпустил.

Просто позволил побыть какое-то время порознь.

— Идём, милая. Не стой. Работы у нас много, а у тебя ещё больше. — приветствует меня женщина лет пятидесяти и улыбается, когда портал позади с треском закрывается и я делаю шаг вперёд на подготовленную платформу.

Мы вышли из портала в середине городской площади вымощенной брусчаткой.

Вокруг снуют драконы, перекрикиваются, свистят. Кажется, я даже могу услышать лёгкий мотив, что наигрывает кто-то на скрипке.

Здесь светло, пахнет травами, лекарством и совсем немного выпечкой.

То, что раньше, судя по всему, здесь было рынком, теперь превратили в хранение белья, одежды, лекарств. С другой стороны от меня тянутся дома из белого кирпича в два этажа.

— Вот тут мы всех и размещаем. Пришлось местным жителям немного подвинуться — усмехается она — И ваш кабинет и комната тоже там будут. А более тяжёлых пострадавших мы в том доме разместили — Указывает она в противоположную сторону. — Вы сразу хотите, чтобы я вас в курс дела ввела или сначала желаете умыться и переодеться? Может вам чаю сделать или покушать хотите? — спрашивает она меня после того, как даёт время оглядеться — Меня зовут Фрида. Я вам во всём помогать буду. И по лекарствам, и по размещению отвечу.

— Зачем мне всё это Фрида? Я, кстати, Мария — протягиваю руку и она, усмехнувшись, пожимает.

Её тёплые пальцы обхватывают мою ледяную ладонь, а губы растягиваются в улыбке.

— Так командовать ведь здесь будете. Генерал так сказал. А ещё сказал, что вы лучший лекарь, а нам такой, как раз и нужен. Камилья она ведь не руководитель совсем. Спит плохо, по пустякам срывается и рыдает, если чего не так идёт. Не по ней ноша, что уж поделать. А вы спасение наше выходит. Так что мы теперь в ваших надёжных руках. Принимайте — разводит она руки в стороны — Идёмте. Сейчас всё покажу.

И Фрида снова ловит мою руку в свои тёплые пальцы.

Мимо нас снуют девушки и парни, кивают, чтобы поприветствовать, а я даже не могу описать то, что чувствую.

Отпускаю тебя, значит? Да, Айрон?

Обойдя городок, я понимаю, что выбраться отсюда мне будет непросто.

Охраняется не только солдатами, но и защитным полем. Впрочем, уверена, что Айрон надеялся как раз на то, что я и не стану пытаться, потому что желание помочь пострадавшим охватит верх.

А как может быть иначе, если здесь и травы имеются, чтобы сделать мои авторские обезболивающие и мази заживляющие.

Следующие несколько дней наполняются хлопотами. Мне даже выделяют кабинет на первом этаже одного из домов. Я готовлю лекарства, помогаю пострадавшим. Знакомлюсь и пытаюсь наладить работу. Ребята молодцы. Учатся быстро, работают слаженно. Правда боятся. Иногда я вижу на их лицах страх за наше будущее.

Так проходит неделя, где я каждый день помогаю той самой тревожной и суетливой Камилье стать хорошим руководителем этого места. Потому что оставаться здесь я не намерена.

Это только пока занималась приготовлением лекарств и мазей. К слову, парочку из них я припрятала в свою дорожную сумку.

Так вот, спустя пять дней мы с Камильей стали настоящей командой, и на шестой день я полностью отдала ей управление. Пришло время подумать и о себе.

— Там в кабинете у вас гости, Мария — бросает на меня неодобрительный взгляд Фрида, когда я встречаю её у двери — Генерал приехал. Тебя видеть желает. Да только выглядит больно сердитым. — вздыхает она и поджимает губы.

— Хорошо всё будет — улыбаюсь ей и, наклонившись вперёд, кладу руку на плечо. Сжимаю несколько раз ободряюще, а затем обхожу её и направляюсь к кабинету.

Сердце ускоряет ритм, ноги ватными становятся, а дыхание перехватывает.

Вот, только войдя в кабинет, меня ждёт настоящее удивление. Потому что генерал, который желает меня видеть вовсе не Айрон.

За моим столом словно хозяин этого места, сидит генерал Омар Ортедес.

Он одет в форму Эльмор, будто только приехал со своего задания, а, может, решил произвести на меня впечатление. Его светлые волосы собраны в тугой хвост на затылке, брови низко опущены, а голубые глаза презрительно сощурены.

— Рад тебя видеть, Мария — бросает он сквозь зубы и откидывается на спинку кресла.

Конечно, не рад. Он никогда не скрывал, что я раздражаю его.

Разворачивается ко мне полубоком и принимается осматривать с ног до головы. Мне хочется дёрнуть плечами, чтобы скинуть с себя этот неприятный взгляд, да и воздух в кабинете теперь приторный и такой тяжёлый, что вдохнуть удаётся с трудом.

— И что в тебе такого, иномирянка? Обычная, пустая, даже некрасивая. — произносит он так, будто разговаривает с самим собой, но я его слышу.

Тяжело вздыхает, бросает взгляд на стол, задерживается на лежащих там бумагах и, взяв в руки, деловито пробегает глазами по строчкам, а затем небрежно откидывает бумаги в сторону и медленно с хищной грацией поднимается.

Ортедес один из пяти генералов, что помогли королю дракону объединить когда-то Семь Королевств. Те, что теперь борются за независимость, не желая более быть под властью драконов.

Один из пяти и самый неприятный из них.

— Хорошо выглядишь. Именно так, как и должна. Платье тебе это идёт. — его голос колючими мурашками пробегает по спине. Липнет ко мне, словно мокрая грязь. Внутри появляется мелкая дрожь. Запах этого дракона забивает ноздри и заставляет заволноваться. Пахнет Омар горько, как полынь — Простецкое такое, именно то, что тебе и следует носить. Айрон тебя избаловал.

Омар в два шага сокращает между нами расстояние и становится напротив.

Смотрит на меня с презрительной жалостью, которая словно царапает меня везде, где он касается взглядом.

Мы какое-то время молчит, а затем он достаёт руку из кармана и протягивает её передо мной.

В открытой ладони я нахожу небольшой портальный камень, который украшен синими замысловатыми узорами

— Я слышал, что у вас с Айроном случилось беда. Мне так жаль, но я не удивлён. Ты более десяти лет не могла порадовать его род достойным наследником, в то время, как моя Лети подарила мне прекрасного сына. А она у меня тоже иномирянка. Правда место своё хорошо знает, в отличие от тебя. Даже представить не могу, как разочарован Айрон и его родители. Значит, истинность ничего не значит, пустой звук, Пфф… — произносит он и вскидывает руку.

Наклоняет голову набок и скользит взглядом по лицу, опускаясь к животу. А затем снова смотрит в лицо. Уголки его губ дёргаются, будто нравится бить по больному и наслаждаться моими эмоциями.

— Слышал, что ты убежать хочешь от Айрона, а он тебя не отпускает. Бери, можешь отправиться куда пожелаешь.

— С чего такая щедрость? — спрашиваю я и скрещиваю руки на груди. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, как учил меня Айрон.

Мысленно выставляю защиту.

Считаю до пяти и представляю, как сила, которой и не обладаю вовсе, растекается по телу, превращаясь в броню, чтобы подобные драконы не могли давить меня своей энергией.

Иногда это звучит так глупо, потому что своих сил у меня нет. Даже магия бы не помешала кому-то вроде Омара мне навредить. Но самое интересное, что это всегда действует.

Чувствую, как Омар пытается меня подавить, хочет увидеть, как я опускаю голову перед ним, но вместо этого я ловлю наполненный отвращением взгляд и не сдаюсь.

— Может, я ради будущего Айрона стараюсь. А может, я хочу, чтобы он взвыл, когда ты свалишь отсюда. У меня с ним свои дела и счёты. Не бабское дело.

— С чего мне тебе верить? Вдруг это ловушка?

— А у тебя выбора нет. Поняла? Может и ловушка, так Селестия мне полнаследства выпишет, если ты исчезнешь где-то. Бери, второй раз предлагать не стану. Ты должна быть благодарна за то, что я вообще пришёл сюда и говорю с тобой. Хоть меня и передёргивает всего от твоего вида, дрянь. Решайся. У тебя две минуты на всё.

Я не двигаюсь.

Молча смотрю на камень в ладони Омара, пробегаю взглядом по замысловатым узорам, а затем поднимаю глаза к его лицу.

В голубых глазах я замечаю опасный блеск, отчего тревога расцветает в груди ещё сильнее.

Медленно вдыхаю и также медленно выдыхаю, чтобы взять свои эмоции под контроль. Вот только сердце гулко стучит, никак его не унять. Я не хочу, чтобы этот дракон видел моё волнение, не хочу показывать ему, как отчаянно нуждаюсь в этом камне, что сейчас на его ладони. Не хочу создавать ситуацию, в которой он почувствует, что имеет надо мной власть.

Я остаюсь равнодушной. По крайней мере, я очень надеюсь на то, что у меня это получается.

Мне следует сохранить холодную голову, чтобы не попасть в неприятности. А если Омар решит, что в этой ситуации я полностью нахожусь в его власти, то смело может манипулировать и давить.

— Ты смотри какая гордая, — зло усмехается Омар и сжимает в ладони камень, а затем прячет в карман.

Тяжесть сжимает грудь и следом падает в желудок, но я продолжаю стоять на месте и делать всё, чтобы казаться невозмутимой.

— Гордая ты, не к месту — добавляет он и, развернувшись, снова садиться за мой стол. — Цену себе набиваешь, да? Это ты вот так себя ведёшь с Айроном? — он кладёт одну руку на стол и принимается отбивать длинными, красивыми пальцами какой-то ритм.

Омар по-мужски красив, но до боли в груди неприятен.

Этот его надменный вид и липкий взгляд, напрочь портят впечатление от необычного разреза его глаз, удивительного голубого цвета радужки, выраженных скул, квадратного подбородка и пухлых очерченных губ. От таких, как он, хочется держаться подальше.

Глаза Омара меняются и становятся насыщенно-синего цвета, а зрачки вертикально вытягиваются. Медленно, будто делая это, чтобы произвести на меня впечатление, он подаётся вперёд и упирается локтями в колени, не переставая облизывать меня взглядом.

Холодок бежит по спине вместе с колючими мурашками. Мне становится не по себе, и тошнота от волнения подходит к горлу.

Желание отступить одолевает с такой силой, что приходится сжать руки в кулаки до боли.

— В тебе определённо что-то есть. Оно притягивает, заставляет на тебе залипнуть. Ты выделяешься среди других баб, уверен, что даже среди благородных дракониц будет такой же эффект. Хочешь, скажу, что это? — спрашивает и какое-то время молчит, будто решил, что я стану ему отвечать.

Комнату заполняет запах его дракона. Пряный, с горьковатым привкусом аромат повисает вокруг плотным туманом. Зверь Омара совсем рядом, и я кожей чувствую, его внутреннюю силу.

Ледяная волна проходит по коже, и я едва заметно передёргиваю плечами. Вот только это не сильно мне помогает.

— Я хочу тебя подчинить. Любой дракон на моём месте захочет. В моей природе давить слабых. А ты была рождена слабой, потому что женщина. И удел твой рот закрыть, и на коленях перед мужчиной стоять. Молчать, исполнять приказы и делать то, для чего тебя выбрал. Доставлять удовольствие. Впрочем, это я о любой другой женщине могу сказать, а ты дрянь будешь брыкаться. Верно? Потому Айрон не хочет тебя отпускать? Ты же дикий огонь, который то ли потушить хочется, то ли ещё сильнее разжечь. Не будь на тебе чёртовой метки истинности, то я ушёл бы сегодня отсюда вместе с тобой. А затем потратил бы несколько дней и ночей, чтобы тебя подчинить и когда у меня получилось — он переходит на шёпот — Я бы сполна наслаждался твоей покорностью в моей постели, а когда пресытился, то выбросил бы. Вы хороши лишь тогда, когда брыкаетесь. А стоит вас прижать, как начинаете умолять о любви и нежности…

— Хватит. — резко и твёрдо перебиваю я и он вскидывает брови от удивления

— Женщина говорит? — произносит он и начинает смеяться. — Ты заткнула меня сейчас, что ли? — усмехается он и поднимается. Присаживается на край стола и глубоко вдыхает, отчего грудь становится шире, а запах полыни насыщеннее.

— Я вообще не обязана была тебя слушать. Какова цель твоего визита Омар?

— Вот это да! — произносит и качает головой. — Ты знаешь, я так злился, когда король начал носиться с тобой и Айроном. Спустя так много лет у дракона появилась истинная. Как же ты раздражала. Истинная. А что по факту? Пустышка. Я же завидовал Айрону. Ну пусть это между нами останется, ладно? Не скажешь ему? Так вот, завидовал я, как же мне хотелось получить свою истинную, а когда ваша связь плодов не принесла, я почувствовал радость. Айрон теперь не фаворит Его Величества, а первый раздражитель. Да и истинность оказывается пустой звук. Больше не завидую. — Омар шумно выдыхает и осматривает мой кабинет. Задерживает взгляд на висящей на стене карте Семи Королевств, а затем поднимается.

Наблюдаю, как вынимает из кармана камень и кладёт его на край стола, а затем двигается ко мне.

— Будь умничкой, Мария, сделай верный выбор. У меня нет цели тебе навредить. Я в самом деле хочу подарить тебе свободу. Камень не настроен на конечный пункт. Ты можешь сделать это представив место, в котором хотела бы оказаться. — наклоняется он, и его дыхание неприятно скользит по шее. Секунду Омар не двигается, а затем оставляет меня.

Закрываю глаза и шумно выдыхаю, когда понимаю, что, наконец, остаюсь одна.

Я больше не ощущаю давления внутренней силы Омара, лишь едва уловимый запах полыни и горький привкус на языке, напоминает теперь о его недавнем присутствии.

Прикладываю руку к груди в надежде хоть немного ослабить внутреннюю борьбу.

Меня буквально разрывают сомнения.

Я с трудом удерживаю себя от того, чтобы броситься к столу и схватив трясущимися от волнения руками этот камень, немедленно отсюда убраться. Я так хочу уйти от этой внутренней боли, спрятаться от своего горя, скрыться от Айрона и его желания держать меня рядом с собой в новой жизни.

Но с другой стороны меня словно покусывает за кончики пальцев холодный страх.

Слова Айрона о том, что я его истинная, и враги с удовольствием воспользуются его слабостью, всплывают в голове и становятся всё громче.

— И как же мне поступить? — спрашиваю у себя и открываю глаза.

На нетвёрдых ногах прохожу к столу и склоняю голову набок, разглядывая лежащий на краю стола портальный камень. Сердце бьётся в районе горла, причиняя боль, тело напряжено так, что ощущаю крупную дрожь.

— Ты в порядке?

Вздрагиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь к двери. Кажется, рукавом задеваю камень, и он с грохотом падает на пол.

— Боги Создатели, ты меня прости — прикладывает она руку к пухлой груди и виновато поджимает губы — Не хотела тебя напугать. Проверить лишь хотела, не убил тебя этот неприятный ящер.

— Да что со мной будет? — усмехаюсь, но, видимо, у меня не получается разрядить обстановку, потому что Фрида становится ещё более расстроенной.

Дёргаюсь, когда она закрывает за собой дверь и проходит вперёд.

Мои движения неуклюжие, тело ощущается словно деревянное, когда наклоняюсь и, сжав камень в ладони, снова выпрямляюсь.

Фрида принимается меня осматривать цепким взглядом и скользит по сжатым в кулаке пальцах. Слишком долго задерживается на моей руке, а затем всё же возвращает свой взгляд к моему лицу.

Странно, что прежде я не замечала за ней такого интереса ко мне и моим делам.

— Злой вышел генерал из кабинета, вот я и переживаю о тебе. Бледная ты, Мария, может, он тебя всё-таки обидел? Так я скажу кому из солдат, они немедленно передадут генералу Айрону. Он нам так и наказал, чтобы ты …

— Не надо никому ничего говорить, Фрида. — перебиваю её, потому что сейчас тем более не желаю слышать об Айроне. Разговоры о нём только сильнее разжигают желание убежать. — Знаешь, что, Фрида — наклоняюсь к ней и кладу одну руку ей на плечо. Она как-то задумчиво переводит взгляд на мою руку, а затем снова смотрит в лицо — Я бы хотела обход сделать, а мне для этого необходимо переодеться.

— Так я с удовольствием подышу для вас подходящее платье? Короче нужно? Юбки слишком пышные? — принимается активничать Фрида. Даже лицо сиять начинает.

— Я хочу, чтобы ты раздобыла для меня брюки и рубашку.

Тишина между нами затягивается, а Фрида смотрит так, будто я попросила достать для меня один из драгоценных камней из кольца Его Величества.

— Ты про … ты хочешь штаны надеть? Как мужчина? Ты что, хочешь встать наравне с мужчиной? Так ведь этому никогда не бывать, и каждая женщина должна своё место знать. Никаких брюк приличные женщины не носят. — искренне недоумевает она, даже испуганной выглядит. Мне кажется, что ещё немного и попросить меня показаться кому-нибудь из лекарей — Ты должна …

— ТТТ — перебиваю и выставляю руку — Ну начнём с того, что я никому ничего не должна. Кроме себя самой. Например, я должна быть счастливой. А если меня сделают счастливой брюки, то я буду носить брюки. Понимаешь? Не собираюсь я ни с кем соревноваться, с мужчинами наравне быть и в мыслях нет, а уж тем более я не хочу никого обижать и проявлять неуважение. Неудобно мне обходы делать, да с лекарствами возиться во всём этом многослое — говорю и дёргаю свои юбки.

Фрида смотрит на меня со странным выражением лица, но спустя время всё-таки кивает.

Когда она покидает кабинет, внутри расцветает тревога, и чем дольше она не возвращается, тем сильнее я начинаю волноваться. Я могла бы раздобыть брюки сама, вот только здесь всё держится на Фриде, и она обо всё бы узнала. А после её слов про Айрона я и вовсе рада, что ничего не стала предпринимать за её спиной.

Решила бы, что я задумала что-то и сообщила моему дракону.

А он в ярости и этого камня бы лишил.

Внутри всё горит огнём, когда я всё же поддаюсь сомнениям. Противоречивые эмоции раздирают меня изнутри, потому что я знаю об Омаре столько плохого. Зачем ему давать мне камень? Почему лично пришел, а не прислал того, в ком у меня не возникло бы сомнений?

Может, тогда мне не следует рисковать и остаться здесь?

Побыть вдали от мужа, заняться тем, в чём я хороша?

Пока Фриды нет, я разглядываю карту Семи Королевств и останавливаю взгляд на самой границы Эльмор и Равенхейма.

Нет, я всё-таки хочу в Равенхейм.

В самую дальнюю и тихую деревушку этого королевства, где рядом горы, свежий, прохладный ветер. В воздухе запах леса и шум воды, что бешено спускается с гор.

Мы с Айроном лишь однажды бывали в Равенхейме и тогда он практически не отпускал меня от себя.

Я успела увидеть так мало, но мне безумно понравились горы.

Фрида появляется, неожиданно вырывая меня из моих размышлений. В тот момент, когда меня уже трясёт от желания уйти и всё внутри больно скручивается от страха неизвестности.

Оставшийся день тянется невероятно медленно. Иногда я погружаясь в свои мысли, теряюсь. Голова начинает болеть от мыслей.

Когда мы с Камильей обговариваем одного из тяжело пострадавших она как-то странно мнётся и выкручивает пальцы, будто борется с собой, но в конце концов всё же не выдерживает.

— Я хотела вам кое-что сказать... — перебивает она меня и тут же поджимает губы.

— Хорошо. Я тебя слушаю — подаюсь вперёд и сцепляю пальцы в замок. Мы сидим в моём кабинете за столом, а Камилья то и дело переводит взгляд в окно.

— Вы были так ко мне добры и всему обучили. Я считаю своим долгом предупредить вас. — слова этой девушки заставляют меня напрячься. Нервная дрожь проходит по спине. — Я просто считаю… — замолкает она и шумно выдыхает, затем сцепляет пальцы в замок, расцепляет и укладывает ладони на колени. Суетится, мнётся, а я спокойно жду, когда она будет готова продолжить.

— Я кое-что узнала и хочу, чтобы вы были готовы. Похоже, вы сделали что-то, что может привести в ярость генерала Вотерфор.

При упоминании Айрона в груди снова начинает гореть. Ну только ведь недавно успокоила себя.

— Фрида вызвала его через одного из солдат. Он должен был появится здесь через неделю, но, похоже случилось что-то … в общем, я лишь хочу, чтобы вы были предупреждены. Завтра утром генерал Вотерфор будет здесь, потому что узнал о неожиданном визите генерала Ортедеса.

Изо всех сил я стараюсь сделать вид, что сообщение Камильи меня никак не волнует. — Айрон мой муж, мне нечего волноваться — уверяю я Камилью. И убедившись, что мне удалось её успокоить, отправляю к себе.

То, что происходит, мне совершенно не нравится. Нет у меня ни свободы, ни возможности глубоко вдохнуть и побыть вдали от мужа. Принять и пережить своё горе. Я до сих пор в его власти, в его цепких лапах.

Горько усмехаюсь, когда поднимаюсь из-за стола и достаю свою дорожную сумку. Вытаскиваю из кармана брюк портальный камень, что предоставил мне Омар, какое-то время разглядываю замысловатые синие узоры, кручу камень, осматривая со всех сторон.

А затем глубоко вдыхаю, сжимаю камень в руке и представляю то единственное место в Равенхейме, которое помню.

Обычно из портала я всегда выходила, а на этот раз вывалилась, приземлившись на колени и ладони. В нос сразу же ударил запах дыма, гари и металла, а вслух врезался шум, похожий на треск защитного поля. Стоило поднять голову, как обнаружила вокруг суету, точно такую, как в месте прорыва, где командует Айрон. Но место было определённо другое.

— Ты ещё кто такая? — молодой мужчина присаживается передо мной и заглядывает в лицо. Его светлые волосы коротко подстрижены, между бровей глубокая складка, а на правой щеке сажа. — Ты её вызвала, что ли? — поднимает голову и смотрит на кого-то поверх моей головы.

— Нет, конечно — едва слышно доносится из-за спины женский голос, сквозь царящий вокруг шум. Мужчина подаётся вперёд и помогает мне подняться. Осматриваюсь и понимаю, что попала я … да пока совершенно непонятно.

Ясно только, что вокруг снова противостояние

— Тебя орки подослали? Это ловушка какая-то? Как ты вообще здесь появилась? — спрашивает он, и я качаю головой.

Глубоко вдыхаю, пытаюсь осмотреться, но после перемещения голова кружится, ещё стоит гул в ушах, а тело болит от напряжения. Прокашливаюсь, потому что в горле першит от колючего воздуха.

— Не выглядит она как орк — снова произносит девушка и, наконец, появляется в моём поле зрения. На ней широкие, тёмные штаны, такого же цвета рубашка и поверх рубашки жилетка, вышитая узорами цвета королевства Равенхейм. А, значит, я всё-таки на месте. Там, где и мечтала оказаться, но представляла я совершенно другую часть королевства.

Мог быть камень настроен на орков, а я каким-то образом поменяла конечный пункт своими мыслями и оказалась с другой стороны?

— Отвечай кто такая? Или тебя в самом деле орки подослали? — девушка вырывает меня из размышлений лёгким толчком в плечо.

— Никакого отношения к оркам я не имею, — отвечаю и выходит хрипло, потому мне приходится прочистить горло и повторить.

— А расы ты какой? И как здесь оказалась? — снова спрашивает мужчина.

— Я человеческая девушка.

— Лгунья! — перебивает меня девушка. — Хочешь нас обмануть? А чего у тебя такие глаза бешеные? Или бежишь от кого-то через портал? — спрашивает она и когда я собираюсь ответить, поднимает руку, останавливая меня — Если снова обманешь, то сначала тебя грубо допросим, а затем отправим к оркам. От них ты пришла или нет будет неважно. А орки у нас прямо под боком — говорит она и бьёт себя несколько раз ладонью по правому боку. — Рвутся через прорыв, но мы их скоро прогоним. Так от кого ты бежала?

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, чтобы поймать своё дыхание.

— Я из королевства Эльмор, а бежала я от дракона. — честно отвечаю и поджимаю губы.

Девушка смотрит на мужчину, а затем снова на меня. Но теперь склоняется голову набок и двигается ближе, отчего я вижу, что глаза у неё разного цвета. Один голубой, а другой бутылочно-зелёный.

— Так, ты выходит драконова … — она замолкает и хмурится. Смотрит на парня и щёлкает пальцами — Как же у этих ящериц-то их жёны называются?

— Пары — отвечает парень — Или ты про истинных? Так это ведь теперь редкость у них. — замолкает и наклоняется близко к моему лицу. — Так ты, что ли, истинная? Ты, выходит, жена того генерала? Ну про вас ещё очень много говорили.

Ничего ему не отвечаю. Мне совсем не нравится, что он обо мне знает. Неужели в этом волшебном мире мне нигде от этого дракона не скрыться?

Может, он и камень Омару вручил, чтобы тот передал мне, и я снова попалась в его ловушку?

Злость начинает клокотать в груди и растекается по телу, отчего меня бросает в жар. На какое-то время между нами повисает тишина, которую прерывает девушка.

— А чего сразу не сказала, а принялась обманывать, что человечка? Бежишь от своего дракона? Пакость какую сотворила? Человечки драконовыми истинными не становятся. Да и магией не обладают, а у тебя не только светлая, но и тёмной полно. Ты же вся из неё соткана. Причём тёмной магией тебя кто-то ещё и очень неумело залатал.

— Я ничего не понимаю. — честно удивляюсь я. Ничего не говорю о том, что Айрон забрал мою магию — Как вы можете говорить о моей магии и о том, какой именно меня залатали?

Что вообще она имеет в виду, когда это говорит? Что значит залатал? Я никогда раньше о таком не слышала.

— А я твою магию вижу, — снова перебивает она. — Я вот тоже не совсем человек. Маг я из королевства Люминэль. Оттого я и магию твою чувствую, и состояние твоё вижу. У тебя же вся защита в рубцах, будто кто-то тебе её раскромсал намеренно — она делает несколько резких движений в воздухе, будто режет воображаемым ножом — Вот тут — она проводит рукой в районе груди — А особенно здесь — указывает на живот, и боль стягивает внутри всё тугим узлом. Я чувствую, как от волнения тело охватывает дрожь. — Вот и говорю, что раны твои кто-то тёмной магией залатал, наскоро и неумело. Не удивлюсь, что при таких попытках и свой резерв растерял. Кто тебя так полечил?

— Лекарь, который меня лечил. — отвечаю я и пожимаю плечами

— Значит, следует поменять лекаря, когда вернёшься.

— А я возвращаться не собираюсь. — заявляю я, и оба усмехаются, переглянувшись.

— А это уже не от тебя и даже не от нас зависит.

Я позволяю мужчине отвести туда, где, очевидно, будут решать мою дальнейшую судьбу. Он аккуратно берёт меня за запястье и тянет за собой. Наши шаги теряются в шуме вокруг, а вскоре и он пропадает, потому что я тону в своих мыслях.

Что имела в виду та девушка, когда говорила о моей магии? О каких разрывах она рассказывала и что значит, простая человеческая девушка не может стать истинной дракона?

— Генерала уже предупредили, что вы проникли через портал. Дальше только он будет решать, останетесь вы или вернётесь откуда пришли.

Как сквозь толщу воды слышу его слова.

В этой части Равенхейма я определённо никогда не была. Сейчас здесь хаос и разруха. Большую часть улиц и домов уничтожило пламя. А то, что осталось, выглядит разрушенным.

Должно быть, орки напали на городок так же неожиданно, как и на Эльмор.

В широком кабинете, в который меня приводят — дымно. Даже представить не могу, как можно здесь находиться и дышать. Потому что при первом же вдохе перехватывает дыхание и царапает горло.

Воздух тяжёлый, с едва уловимыми нотками дерева.

За громоздким столом передо мной сидит тот самый генерал, и когда наши взгляды встречаются, я хочу рассмеяться.

Боги этого мира, очевидно, меня испытывают.

Я знаю, что у правителя Равенхейма в подчинении восемь генералов, и прежде я встречала лишь одного, когда бывала с Айроном в этом королевстве.

Того самого, что сидит сейчас передо мной.

— О-ох, — тяжело вздыхает Риенс. Кажется, так его зовут. Он шумно выдыхает, качает головой, а затем растирает руками лицо, будто моё появление сильно прибавило ему проблем — Здравствуйте, Мария. Простите, что не говорю вам добро пожаловать и рад видеть. Не хочу перед вами лицемерить. — поднимается он и обходит стол.

Сбоку у стены стоит комод, на котором расположился графин с водой и два пустых стакана.

Риенс наполняет один из них и протягивает мне. С удовольствием принимаю и выпиваю залпом.

— Я сочувствую вашему горю. И представить не могу, что вы сейчас испытываете — произносит он и протягивает руку, чтобы забрать стакан. Со стуком возвращает его на место и, развернувшись, какое-то время осматривает меня.

А я смотрю на него в ответ.

Риенс высокий мужчина, физически крепкий. Тёмные волосы собраны в тугой хвост, брови низко опущены, на лицо тенью легла щетина и усталость.

— Прошу вас, присаживайтесь здесь — наконец он прекращает меня осматривать и указывает жестом на стул. Сам же проходит к окну, отодвигает плотную штору и распахивает его, впуская уличный воздух. Ветер тут же проникает под рубашку и прохладный поток пробегает по спине.

Риенс медленно возвращается за стол. Каждый его шаг отзывается в груди. Он присаживается и сцепляет руки в замок.

— Я попрошу приготовить вам комнату, чтобы вы отдохнули, пока ожидаете появление вашего мужа.

— Я не вернусь к Айрону.

— Если вы ищете у меня пристанища, Мария, то я вынужден вам отказать. О вашей ситуации известно во многих королевствах. Представляю, как вы тяжело переживаете потерю и пытаетесь всеми силами привлечь внимание вашего дракона. Но я не хочу в этом участвовать. Вам нужна помощь. И совсем не моя. Ваши родные о вас волнуются. Даже представить не могу, что вы сейчас чувствуете, но могу понять, как это горе подкосило вас.

— Постойте — хмурюсь я и поднимаюсь, чтобы встать напротив него — Вы хотите сказать, что я обезумела?

— Так говорят, и я пытаюсь найти подтверждения этим слухам. Вы пережили горе, которое сломало вас, Мария. У меня сейчас слишком много проблем, которые я решить не в состоянии. Насколько я помню, срок у вас был достаточно большим, так что потеря вполне могла свести вас …

— Замолчите! — перебиваю его, и он поджимает губы — Не желаю и дальше это слушать. Вы можете думать обо мне всё, что пожелаете. Последнее, что сейчас меня заботит это ваше обо мне мнение. Вы в беде, я видела, что творится вокруг, и вы действительно собираетесь отказаться от помощи одного из лучших лекарей? Магичка, что встретила меня у портала, очевидно, не справляется в одиночку. — произношу и выпрямляюсь. Глубоко вдыхаю, вздёргиваю подбородок — Если не желаете, чтобы я осталась, тогда позвольте покинуть вашу территорию. Пусть мне вернут мою сумку, и я бы поела перед дорогой. Свой обед я могу оплатить.

— Вы отдаёте себе отчёт в том, что сейчас неспокойное время? Вы просто удивительная женщина, знаете? — усмехается он и дарит полуулыбку. — Я вас такой и запомнил. А ещё мне казалось, что ваш муж просто одержим вами. Тогда почему от него бежать? То, как он ревностно реагировал, когда вы уделили внимание моим солдатам. — вспоминает он, и мы оба какое-то время молчим — Я просто не могу отпустить вас или оставить здесь. Вы не поймёте меня, Мария. — Риенс поднимается, упирается руками в стол и опускает голову.

Какое-то время между нами царит тишина, которую нарушают звуки, что доносятся с улицы.

— Вот как мы с вами сейчас поступим. Я не могу решать, оставить вас или вернуть генералу Вотерфор. Если выяснится, что я вас покрывал будет беда. Но в одном вы правы. Я не могу так просто закрыть глаза на то, что вы одна из лучших лекарей, что я когда-либо видел. Если бы только знали, в какой я беде, то не просили закопаться ещё сильнее — улыбается он, но в его улыбке столько горечи, что я чувствую привкус его эмоций на языке — В подвале этого дома сейчас борется за жизнь раненый принц Равенхейма. Вылечите его, и он не только оставит вас здесь, но и даст всё, что вы пожелаете.

Тяжело вздыхаю и несколько раз киваю. А Риенс какое-то время осматривает меня. Начинаю волноваться, что он в любой момент передумает и отправит меня обратно, но он двигается и молча приглашает меня следовать за ним в подвал.

Я чувствую, как воздух вокруг становится тяжёлым, когда оказываюсь на месте. В комнате сильно пахнет мокрой землёй и ёлкой. Внутри меня расцветает тревога, тело начинает бить мелкая дрожь, и когда глубоко вдыхаю, кажется, что воздух вокруг какой-то колючий.

Мне хочется уйти, меня вдруг одолевает такое сильное сопротивление, что приходится сжать кулаки.

Раненый принц лежит на широкой кровати в полутьме небольшой комнаты. Пространство освещает мягкий свет свечей, едва уловимо пахнет травами и чистым бельём, стоит пройти вглубь комнаты.

Принц сжимает кулаки, стонет и что-то невнятно бубнит себе под нос. Он белый как полотно, чёрные волосы разметались по простыне, а светлая рубашка на животе и груди пропиталась кровью и какой-то тёмной жидкостью.

Внутри меня что-то обрывается, стягивает тугим узлом, когда понимаю, что мне ему не помочь. Я не спасу того, кого поглотила тьма.

В комнате кроме меня ещё две девушки, мужчина, что привёл меня к генералу, и сам генерал Риенс. Он подталкивает меня к постели и пожимает плечами, когда я оборачиваюсь к нему.

К принцу я подхожу на нетвёрдых ногах. А когда присаживаюсь на край кровати, у меня волосы на затылке становятся дыбом. Впервые за время, что я нахожусь в этом мире, мне становится страшно. Страшно только от энергии, что исходит от мужчины, лежащего передо мной.

— Он не человек — поднимаю голову и ловлю взгляд Риенса — Вы обманули меня. Это не принц, и я даже не могу определить, что это зверь.

— Будьте уверены, Мария — отзывается генерал — Это первый наследник правителя Равенхейм. Всё остальное вас не касается. Если вы можете, то просто излечите его.

Но я не могу.

Я бессильна против тёмной магии, а такой сильной тем более. Она в нём клубится, пожирает, с каждым часом захватывая всё новые территории.

К тому же во мне нет никакой магии, чтобы попытаться тьму в нём запереть и хотя бы остановить кровь.

Мне лишь остаётся облегчить его мучения и догадываться о том, что ждёт меня, когда принц не выберется.

Так, всё и получается. Мои попытки ему помочь тщетны. Он страдает, стонет и стискивает зубы в мучениях, а я в суете пытаюсь снова и снова облегчить его страдания. Меня трясёт, я злюсь, когда ни одно из моих зелий не приносит ему облегчения, и все следующие дни сливаются в одно. Я почти не ем и не сплю. Экспериментирую и смешиваю разные отвары, что нам приносят, усиливаю их своими травами из сумки, но всё, чего добиваюсь — снижение лихорадки. Принц по-прежнему бормочет, стискивает зубы и теряет кровь.

Чёрная жижа, что вытекает из его ран, липнет к моим рукам, обволакивает пальцы, кажется, что тонкими, изящными линиями стекает на ладонь и растворяется во мне. А может, я настолько устала, что мне это чудится.

Я стону и хочу закричать, когда его температура снова растёт и на этот раз привычными методами нам сбить её не удаётся. Кровь принца, что выходит из раны, в конце концов, полностью чернеет, его начинает колотить, и теперь ко всему остальному добавляются судороги. Тогда я опускаюсь перед кроватью на колени, и в отчаяние прикладываю руки к его груди. Кажется, я сделала уже всё от меня зависящее, потому закрываю глаза и воображаю, будто Айрону не удалось отнять у меня всю мою магию, которая прежде помогала остановить кровь и даже залечить небольшие раны его солдатам. То, что происходит дальше я не могу описать, потому что яркой вспышкой боль простреливает голову и я падаю в темноту. Похоже, мой свет столкнулся с тьмой и потерпел поражение.

— Ну привет — слышу, как сквозь толщу воды и с трудом открываю глаза. Голова будто в огне, а в груди тяжесть.

Тот, кто ещё какое-то время назад был белым как полотно и едва ли мог побороть тёмную магию, чтобы выжить, теперь сидел напротив меня и с пугающим интересом осматривал так, словно я его добыча. Его резкие черты лица освещал мягкий свет свечей. Под глазами ещё виднелись тёмные круги.

Я неуклюже поднялась на локтях и поняла, что теперь мы с принцем поменялись местами и он сидел на краю кровати рядом со мной, а я расположилась на его месте. Рубашку он заменил на другую, но она уже успела пропитаться алыми пятнами крови. Хвала Богам, никакой черноты. Значит ли это, что у меня есть шанс остаться здесь, а не возвращаться к мужу?

Судорожно вдыхаю и напрягаюсь до боли, когда он резко подаётся вперёд и глубоко вдыхает у моей шеи, а затем ещё раз и только потом отстраняется.

— Ох, прости и не пугайся — произносит он хрипло и дарит полуулыбку — Я просто не смог удержаться. Ты так сильно напомнила мне об истинной. Откуда среди людей Равенхейма драконица? — спрашивает и переводит взгляд на двух девчонок, что стоят у кровати с огромными глазами. Перепуганные и взъерошенные.

— Я не драконица — отзываюсь и сажусь удобно. Скорее всего, он так подумал из-за метки истинности. — Должно быть, я ношу на себе запах моего дракона. — произношу я — Вы чувствуете себя лучше?

— Думаешь, я не способен отличить? — спрашивает он и усмехается — Впрочем, ты вольна считать себя кем пожелаешь. — он опускает взгляд на мои руки, и тут же запястья касаются его тёплые пальцы. Опускаю взгляд и замечаю, что он проводит по тонким тёмным линиям, что спускаются от локтя к ладони и после его прикосновения становятся бледными, пока совсем не исчезают. Соскакиваю, но принц тут же останавливает меня и кладёт на плечо тяжёлую ладонь — Не пугайся. Чуть позже поймёшь, что эта магия теперь твоя. Откуда ты узнала, что твоя магия поможет моему зверю побороть тьму и мы разделить её силу пополам?

— Я не знала, — пожимаю плечами, и он перестаёт улыбаться

— Просто рискнула, выходит? — спрашивает он, и я киваю. — Удивительно. Но я тебе благодарен. Я должен жить. Я обязан вернуться и спасти свою истинную. А ты, можешь попросить у меня всё что угодно за спасение моей жизни.

Я шумно втягиваю воздух, сердце вдруг начинает бешено колотиться, а к щекам приливает жар. Чувствую, как немеют кончики пальцев, потому сжимаю кулаки и твёрдо произношу то, чего больше всего на свете желаю:

— Тогда я хочу получить свободу. Я хочу получить развод.

— Ого! Как интересно? — хмыкает он и прикладывает руку к животу. — И почему такая просьба ко мне?

Я громко глотаю, потому что в горло словно песка насыпали, и оборачиваюсь к совершенно опешившим девушкам

— Оставите нас наедине, ладно? Я в порядке. Сама осмотрю принца, и мы немного поговорим.

Девушки переглядываются, растерянно кивают, а затем оставляют нас наедине.

— Хантер. — нарушает тишину принц, когда пристально наблюдает за тем, как я пытаюсь сесть удобно. Тело ломит, ноги горят будто я только что пробежалась. А в груди как-то странно пульсирует — Меня зовут Хантер. Не надо больше никакого принца. — он передёргивает плечами и дарит полуулыбку, когда ловит мой взгляд — Слух режет. Я принцем оставаться долго не собираюсь. Совсем скоро Равенхейм станет моим.

— А я Мария

— Ну что ж, Мария. Рассказывай, почему я тебе с разводом помочь должен? Не логично ли подобное адресовать своему дракону?

Шумно втягиваю воздух и снова сажусь удобнее.

Кажется, что всего лишь тяну время, а на самом деле борюсь с сомнениями.

Они буквально разрывают мою грудь когтистой лапой, потому что я о принце, о Хантере ничего не знаю. Расскажу сейчас о себе, а что помешает ему немедленно сообщить обо мне и моей просьбе Айрону.

Тогда меня ждёт не свобода, а магический аркан. Ошейник и вечная привязка к дракону. Тюрьма вместо любимого дома, где мне придётся обслуживать новую жену и наследников моего истинного.

От таких мыслей по телу пробегает дрожь.

— Ты расскажешь? Нет? — вырывает меня из мыслей Хантер.

— Я... со мной случилась тяжёлая трагедия чуть больше месяца назад.

— Чувствую, — кивает он — мой зверь в жутком дисбалансе из-за твоей внутренней боли. Я сейчас слишком слаб, чтобы от этого закрыться, и должен признаться, что она как волна накрывает. Что с тобой произошло?

— Я... — слёзы предательски туманят взор, поэтому я опускаю взгляд на свои пальцы — Я потеряла сына. Его не удалось спасти, а я выжила и поправилась.

— Очевидно, что ты обманываешь себя, Мария, и меня пытаешься. Совсем ты не поправилась. От твоей боли завыть хочется. По крайней мере, до тех пор, пока не успеваешь выставить барьер. Но я всё ещё не понимаю. Зачем развод?

— Я больше никогда не смогу иметь детей — наконец произношу это вслух. Каждое слово словно обжигает язык, режет как острый клинок по только-только затянувшимся ранам. — мой муж Айрон наследник важной семьи Вотерфор. Они нуждаются в наследнике, потому я хочу уйти. У моего мужа уже есть фаворитка, которая подарит ему много детей, но упрямый дракон меня не желает меня отпускать.

Хантер ничего не говорит, лишь прищуривает правый глаз, а затем склоняет голову.

— Я не могу тебе обещать свободы или развода. Не думаю, что вообще могу вмешиваться в дела драконов и их истинных. Я не хочу обнадёживать тебя и лгать. Но я могу пообещать, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы тебе помочь. Я буду действовать, чтобы отплатить тебе за спасение. Если для тебя это единственное верное решение, пусть будет так. — на какое-то время между нами повисает тишина — Есть у тебя ещё просьба на случай, если я не смогу помочь с разводом?

Я качаю головой и поджимаю губы.

Не буду обманывать, я огорчаюсь. Новый вдох даётся тяжело, словно на плечи опускается тяжесть.

— Позвольте, я вас осмотрю и мне хочется расспросить о магии — глухо произношу и двигаюсь к нему. Когда он расстёгивает рубашку с ужасом смотрю на то, как от раны тянутся тонкие тёмные линии.

— Я весь наполнен тьмой, Мария. Меня однажды прокляли. Просто тьма всегда рознь тьме. Как и магия. Вижу, что ты просто в ужасе, раз теперь носишь в себе тёмную магию. Но будь уверена, вред магический исходит лишь от её носителя. Понимаешь, о чём я сейчас.

Киваю, но больше ничего ему не говорю и прошу подать мне несколько бутылочек, чтобы промыть рану и перевязать.

После этого мы с Хантером больше не видимся. Несмотря на то что я рекомендую ему остаться, чтобы восстановиться и позволить мне понаблюдать за ним. Но когда я заканчиваю с перевязкой, он помогает мне подняться, и я отправляюсь, чтобы перекусить, а сам вечером покидает город через портал.

Я остаюсь в городе. Продолжаю лечить солдат, осваиваю новую магию и, к моему счастью, она работает ровно также как та, которую отнял у меня Айрон. Знаю, что мне ещё предстоит её изучить и принять, но из страха, что я пока до конца не знаю, на что способна — использую её лишь в полсилы. Вместе с магичкой, которую зовут Кайра, мы изготавливаем зелья, живу я, кстати, тоже в соседней комнате с Кайрой. И с каждой новой неделей дела в городке становятся всё лучше и лучше. Запах гари в воздухе медленно сменяется запахом леса и трав.

Портал с орками оказывается полностью закрытым спустя три недели и генерал Риенс, который теперь слишком часто оказывается рядом со мной, намекает, что королевство Равенхейм совсем скоро обретёт независимость.

— Доброе утро, Мария — произносит Риенс, когда я, закончив осмотр, выбираюсь на улицу и глубоко вдыхаю. Меня встречает солнечный день, слышу голоса, смешки и то, как где-то в стороне щебечут птицы.

Фокусируюсь на лице генерала, и он дарит сдержанную улыбку.

— Доброе утро. — отвечаю — Хотите узнать о состоянии Реймонда? — оборачиваюсь к дому, который сейчас служит чем-то вроде госпиталя. — Ему сегодня гораздо лучше, думаю…

— Я пришёл к вам. — перебивает он и делает шаг вперёд, сокращая между нами расстояние. В нос ударяет его аромат, и каждая клеточка в теле напрягается от такой близости. — У меня для вас письмо от … — он замолкает. Медлит какое-то время, подбирая слова — От Хантера. — добавляет и протягивает мне конверт.

Сердце в одно мгновение ускоряется и меня бросает в жар. Признаюсь, что я уже отпустила эту историю, даже смирилась с тем, что мне просто придётся снова и снова убегать от Айрона, потому что развода с ним мне не видать.

Протягиваю руку и принимаю конверт, дрожащими от волнения руками раскрываю его и замираю.

Мне страшно, мне волнительно. Мелкая дрожь охватывает всё тело, а в груди всё сжимается.

Мир вокруг замирает, словно прекращает существовать, потому что я не слышу ни звуков, ни запахов.

— Приятные новости? — спрашивает Риенс, но слышу я его как сквозь толщу воды, потому что от волнения кровь стучит в ушах.

На короткий миг я будто оказываюсь в невесомости, а после грудь буквально разрывается от эмоций.

В конверте я нахожу сложенный вдвое листок.

Приказ короля драконов: брак между Марией Вотерфор, в девичестве Вайт-Ауэр и Айроном Вотерфор считается более недействительным.

Тёплый ветер, наполненный ароматом цветов и свежей выпечки, развевает волосы, как только я оказываюсь на улице. Несмотря на раннее утро, в городе, который теперь стал моим новым домом, уже кипит жизнь. Крики, смешки, разговоры смешивались с пением птиц. Аромат выпечки и топлёного молока заставил почувствовать голод и вспомнить о сладких булочках, что выпекают по соседству от места, где я не так давно обустроила свой магазин зелий и лекарств. Мой магазин.

— Доброе утро — чеканит генерал Риенс и я вздрагиваю от неожиданности, когда он оказывается у двери моего маленького рая. Вот уж не ожидала. Мы не виделись с тех пор, как он принёс мне письмо от Хантера. До открытия ещё два часа, и я надеялась купить выпечки и сладкого чая, позавтракать в своём новом маленьком раю, а затем успеть до прихода первых посетителей расставить готовые зелья.

— Доброе утро, — отзываюсь и даже вытягиваюсь по струнке от одного только собранного вида Риенса. На нём форма бордового цвета, волосы зачёсаны назад и собраны в хвост, и в отличие от последней нашей встречи сегодня генерал гладко выбрит. — Вас что-то беспокоит? Вы ранены? — спрашиваю я, и он несколько раз моргает, будто растерявшись от моего вопроса, а затем хмыкает и, опустив взгляд, издаёт смешок. Откуда-то достаёт знакомый мне пакет и протягивает его. Воздух вокруг нас моментально наполняется ароматом свежеиспечённых булочек с джемом, и я теряюсь.

Не принимаю от Риенса его дары и даже не двигаюсь, совершенно растерявшись его желанием угостить меня завтраком. Драконица внутри меня поднимает голову и неприятно царапает грудь.

А я ещё непривыкшая до конца, что у меня всё-таки есть внутренний зверь, поднимаю руку и прикладываю к груди.

— Я не хотел вас смутить, Мария — улыбается Риенс, будто хочет сбросить возникшее напряжение, но у него не получается. Моя драконица отказывается принимать его дары, говорить с ним и даже подпускать на расстояние ближе, чем два шага. — Я совсем недавно вернулся и от Кайры узнал, что вы открыли магазин. Только хотел угостить вас и посмотреть, как вы устроились — он кивает на дверь — Если вы позволите.

— Конечно, — отзываюсь я и двигаюсь вперёд. Вот только генерал делает тоже самое, и какое-то время мы просто одновременно двигаемся то в одну, то в другую сторону, и я, в конце концов, останавливаюсь. Риенс посмеивается, остаётся на месте и жестом приглашает меня, наконец открыть дверь и впустить его внутрь.

Нас встречает аромат лаванды с едва уловимыми нотками цитруса, дерева и воска. Помещение совсем небольшое, потому мы разместили полки на стенах по обе стороны, и кроме готовых зелий Кайра предложила дополнить здесь всё для уюта книгами, свечами и какими-то камнями, которые притащила из недавней прогулки по лесу.

— По-моему, вышло очень уютно — произносит генерал Риенс осматриваясь, — а я всё же принимаю его пакет и направляюсь за прилавок.

— Спасибо — глухо отзываюсь, но чувствую себя совершенно счастливой.

Нет, не от присутствия здесь Риенса и его булочек. Я свободна, лечу людей и снова занимаюсь любимым делом. А кроме этого, о, Боги Покровители, я драконица, обладающая тёмной магией.

Должна признаться, что счастливой я себя ощущаю уже более трёх месяц.

Запах гари и дыма сменился ароматом свежести, леса и лаванды.

Солнечные дни один за другим радовали теплом этот удивительный городок. Война покинула это место. Да и весь Равенхейм, который совсем недавно объявил о своей независимости и возглавил его тот самый Хантер, которого я спасла.

Удивительная штука — жизнь.

Как оказалось, Хантер является истинный маленькой Бэллы, дочери короля драконов, которую я нянчила ещё до своего замужества. Пока Айрон служил королю.

Жаль, что мне до сих пор не удалось её увидеть. Но, может, однажды.

С того момента, как я стала свободной от брака с Айроном, прошло четыре месяца.

В первые недели я была максимально встревожена и напряжена. В каждом приезжем солдате мне мерещился Айрон, я была уверена, что он явится со дня на день и разнесёт это место в огне драконьей ярости.

Но недели шли, а он не появлялся.

Однажды вечером, когда небо заволокли грузные тёмные тучи, жар прошедшего дня сменился прохладой вечера, а затем пошёл дождь — мне стало больно.

Всё в груди стянуло так, что взор снова затуманили слёзы.

В тот момент я решила, что Айрон, должно быть, успокоился и выбрал новую жизнь. Метка, что начала пульсировать после новости о разводе, меня больше не беспокоила.

Обрадовалась ли я или огорчилась? Наверное, и то и другое.

Мы прожили с моим драконом долгие, по моим человеческим меркам годы и безумно счастливые. Жаль, что всё это перечеркнули тяжёлые события последних недель, отголоски которых ещё иногда мучат меня во снах, заставляя просыпаться в холодном поту и слезах, вырываясь из кошмаров, наполненных унижениями.

— Рад, что вы не перебрались в другое место, а остались здесь. Многие отзываются о вас с теплотой. Для них вы подарок небес — продолжает Риенс и ловит мой взгляд. Смотрит на меня сейчас совсем иначе. Впрочем, и взгляд его и даже тон, с которым он говорит, сильно изменились, с тех пор как он узнал о решении короля.

А я в те первые минуты, когда только получила документ подтверждающий развод, и вовсе едва не закричала от счастья. Мне показалось, будто тёмное небо развеялось, а за спиной появились крылья.

Я оказалась свободна от Айрона и его важной семьи Вотерфор.

— Должен признаться, что это довольно интересный выбор. Никогда бы не подумал, что вам подобное по душе — он вырывает меня из воспоминаний, и я нахожу его стоящим у одной из стен с полками. Там расположились бутылки с приготовленным зельем, а чуть ниже, чёрные свечи с изящным золотым узором.

Одну из них Риенс берёт в руки и, покрутив, возвращает на место, а сам разворачивается ко мне и сдержанно улыбается.

— Это выбор Кайры. Она решила, что будет неплохо. Я возражать не стала — пожимаю плечами и тоже улыбаюсь ему. Отчего воздух между нами становится тяжёлым.

После того как противостояние с орками закончилось, город медленно возвращался в привычное русло. Кольцо, что я забрала с собой перед уходом из дома, позволило мне выкупить небольшое помещение в центре. Так и появился мой маленький магазин зелий и трав. Не могу сравнить с прошлыми масштабами, но, в конце концов, я начинаю свою жизнь с самого начала.

Всё так же лечу, создаю свои лекарства и медленно осваиваю магию. Последнее даётся мне сложнее всего. Тёмная магия питается моей болью, а у меня по-прежнему не хватает сил эту боль отпустить.

Страх, что я могу позволить себе лишнее, сдерживает меня, отчего прогресс кажется совсем мизерным.

— Я очень рад, что у вас всё получилось — прерывает молчание между нами генерал и двигается ко мне. Между нами прилавок, на котором я оставила его дары и расставила зелья, что приготовила на заказ. А также несколько баночек с мазью от ожогов и воспаления. Хвала Богам Покровителям у меня есть возможность не только лечить, но и снова создавать мази и лекарства. — Вы удивительная женщина и поистине сильнейший лекарь. Ваша сила безгранична. — произносит он и чувствую, как внутри меня неприятным ощущением поднимается дискомфорт. Во взгляде Риенса я ловлю восхищение, оно пляшет огоньками и будто обжигает везде, где касается.

Прошло слишком мало времени, чтобы я захотела вновь принять чьи-то ухаживания и комплименты.

— Я хотел перед вами извиниться, возможно, я мог обидеть вас, когда вы только появились здесь … — он замолкает.

Потому что дверь магазина силой открывается, ударяясь о стену, и колокольчик, что оповещает меня о прибытии новых гостей, едва не валится на пол.

Воздух вокруг тяжелеет.

У меня перехватывает дыхание, когда в нос ударяет до боли знакомый запах, а внутри начинает копошиться драконица.

Риенс медленно оборачивается на дверь и двигается в сторону, а я совсем замираю.

Медленно, словно хозяин этого места Айрон проходит вглубь магазина, не спуская с меня глаз, тяжёлыми шагами преодолевает расстояние между нами. Его давящая энергия заполняет каждый уголок этого места.

Сначала он переводит взгляд на Риенса, который передёргивает плечами под тяжёлым кинжально-острым взглядом моего бывшего мужа.

А затем Айрон снова смотрит на меня.

Его лицо не выражает никаких эмоций, а вот во взгляде горит адское пламя. Ярость бурлит внутри этого зверя, плещется, рискуя вырваться неконтролируемой волной, и снести меня вместе с моим магазином.

Айрон делает шаг вперёд и, упираясь руками в прилавок, улыбается так, что всё внутри переворачивается. Страх колючими мурашками пробегает по спине, и я сжимаю руки в кулаки.

— Ну, здравствуй, Ри-ри.

Я молча смотрю на своего бывшего мужа и не сразу осознаю, что Айрон действительно здесь. Его плечи быстро вздымаются и опадают, с каждым вдохом грудь становится шире, а запах дыма от костра интенсивнее. Моё сердце колотится в районе горла, причиняя боль, а тело против воли охватывает дрожь.

В голове всплывает каждое его слово и каждое обещание о том, что он оставит на мне клеймо или наденет на шею магический аркан.

Нет никаких сомнений, что в таком состоянии, в котором сейчас Айрон стоит передо мной, сотворить он может что угодно.

Пробегаю взглядом по его лицу, опускаюсь к груди, касаюсь взглядом широких плеч и снова смотрю в суровое лицо. От ярости черты лица стали острее, а взгляд дикий.

За время, что мы с ним не виделись, Айрон сильно похудел, а под глазами залегли тёмные круги.

Волосы его в беспорядке разметались по плечам, и что самое удивительное одет он в светлую рубашку с высоким воротом и широкие штаны, что скрываются в высоких сапогах.

Непонятная тревога расцветает в груди, когда я не вижу в его одежде никаких узоров и символов королевства Эльмор.

— Генерал Вотерфор, — разрезает давящую между мной и бывшим мужем тишину Риенс и Айрон снова переводит на него свой взгляд — Добро пожаловать. Я не ожидал, что вы так скоро здесь объявитесь.

— Наедине нас оставь. — перебивает Айрон и плотно сжимает челюсти. От неконтролируемых эмоций, что руководят сейчас этим драконом по его щекам и тыльной стороне ладони рябью ползёт чешуя. — Мне с женой нужно поговорить, а после я найду тебя. Вон пошёл.

На мгновение в комнате воцаряется звенящая тишина. Оба генерала напрягаются и сцепившись взглядами, ведут безмолвную битву. Воздух вокруг едва не потрескивает, от напряжения и внутри меня по новой вспыхивают эмоции и чувства прошедших месяцев. Только мне показалось, что я навсегда избавилась от проклятых драконов Вотерфор.

— Вы ошиблись, когда решили, что ваша жена мне симпатична. Я всего лишь…

— Я сказал, пошёл вон. Или у тебя с недавних пор со слухом беда? — рычит Айрон и Риенс на мгновение переводит на меня взгляд, в котором я вижу сдерживаемую ярость.

Вот бы они оба ушли. Покинули мой магазин и мою жизнь. Разбирались бы там на улице, подальше от меня и моей ещё недавно спокойно и счастливой жизни.

Наконец, Риенс кивает несколько раз и развернувшись, покидает магазин.

— Ты тоже можешь идти — произношу, когда за генералом закрывает дверь. На что Айрон громко усмехается и, оттолкнувшись от прилавка, делает шаг назад осматриваясь.

— Продолжаешь позволять себе подобное в отношении истинного? Жаль признавать, но разлука совсем не пошла тебе на пользу. Что мне, по-твоему, с этим делать? — спрашивает и вопросительно поднимает бровь. На губах у Айрона обманчиво игривая улыбка. Но он может пытаться обмануть кого угодно. Я прожила с ним десять лет и была рядом не только в те минуты, когда он был доволен и счастлив, сидя за столом в нашем доме. Находилась и рядом с тем, кто отчаянно сдерживал гнев, как сейчас, и видела последствия этой сдержанности, когда он рвал и метал, обращался неконтролируемо в зверя и наказывал, разрывая врагов.

Знаю, чётко осознаю, что хожу сейчас по тонкому льду, пытаясь огрызаться и с Айроном и с его драконом. Последнего я сейчас как никогда хорошо ощущаю. Он в огне. Зверь Айрона в дисбалансе, страдает, ревёт в своей невидимой клетке. Должно быть, потому мой бывший муж сейчас выглядит так плохо. Его внутренний зверь не знавший слишком долго свободы, терзает его изнутри.

— Как чу́дно ты устроилась, Мария — говорит Айрон, нагло осматривая меня с ног до головы — И ты просто потрясающе красивая. Безумно соблазнительная. Я дико скучал по тебе — хрипло произносит, отчего меня бросает в дрожь. И дрожь эта далеко не приятная. Делаю шаг назад и осматриваюсь в поисках моей сумочке.

Это выглядит странно и возможно, очень смешно, но с тех пор как я получила письмо от Хантера, я таскаю это ценную для меня бумагу с собой постоянно.

Кто бы знал, что именно сегодня и пригодится.

— Я прошу тебя покинуть мой магазин Айрон.

— Я сделаю это только вместе с тобой. Даже жаль, что придётся его оставить, правда, Ри-ри? — будто и не слышит меня, продолжает Айрон — Может у тебя на примете кто есть? Чтобы отдать в управление эту красоту. ТТТ — он выставляет руку, когда я открываю рот — Стоит напомнить, чтобы ты хорошенько подумала, прежде чем начнёшь говорить, моя дорогая истинная. Я на взводе, слишком долго не спал и дико сердит. Не выводи меня больше и не дразни. Будь так добра, следи за тем, что будешь мне говорить. А лучше... — он замолкает и прищуривается — Просто собери свои вещи молча. Хоть раз в жизни будь покорной девочкой. Сделай, как велит твой дракон. Твой истинный и твой муж. — он снова медленно сокращает между нами расстояние и упирается руками в столешницу прилавка — Ты едешь со мной. Побегала и закончим. А если решишь сопротивляться мне, — он наклоняется ниже и хрипло шепчет — То я тебя с удовольствием заставлю подчиниться.

— Я с тобой не пойду. — твёрдо произношу я, и Айрон издаёт рык — Отныне ты можешь забыть, что имеешь права меня подчинять и тащить за собой куда пожелаешь. Я больше не твоя жена, Айрон Вотерфор. Меня зовут Мария Вайт-Ауэр и я совершенно свободна от тебя. — произношу и судорожно вдыхаю, потому что грудь сжимается оттого, что этот дракон пытается меня задавить своей энергией. Изо всех сил стараюсь прогнать волнение, сделать так, чтобы руки не дрожали, когда вытаскиваю из сумки указ о нашем разводе и кладу его перед Айроном.

Какое-то время он буравит меня тяжёлым взглядом, будто мечтает схватить за горло и хорошенько встряхнуть, а затем медленно опускает взгляд на бумагу.

Между нами повисает давящее молчание.

Айрон глубоко вдыхает, пробегая взглядом по строчкам, а затем закрывает глаза. Какое-то время он не шевелится и кажется, что даже не дышит, а затем я вздрагиваю от неожиданности, когда он с рыком ударяет ладонями о прилавок и в одно мгновение сметает на пол всё, что там находилось.

Воздух вокруг сотрясает звон разбитых бутылочек.

Резко делаю шаг назад, меня бросает в жар, потому что обжигает его ярость.

Едва успеваю увернуться от хватки Айрона, когда он резко перескакивает через прилавок и пытается меня схватить.

— Иди сюда. — рычит он и рывком притягивает, схватив за руку.

Вырываюсь, когда его руки оказываются на меня. Он проводит ладонями по спине, прижимает к себе, пока его голова опускается к шее и он глубоко вдыхает.

Бью его по рукам. Толкаю, чтобы он отодвинулся.

Айрон лишь медленно отстраняется и опускает взгляд, чтобы посмотреть на мои руки на своей груди, а затем смотрит в лицо.

Будто его раздражает моё сопротивление. Он ждал, что я встречу его с распростёртыми объятиями?

Его тяжёлый взгляд давит, по щекам бывшего мужа рябью ползёт чешуя, а глаза становятся полностью чёрными.

Айрон протягивает руку, чтобы костяшками пальцев провести по моей щеке, но я перехватываю, схватив за запястье и силой сжимаю со злости, чтоб не смел меня коснуться.

Задыхаюсь от злости и возмущения.

Он в самом деле думает, что может вот так себя вести со мной?

Айрон издаёт рык, вырывает руку из моей хватки и отступает.

— Это ещё что такое? — рычит он и растёгивает пуговицы на рукаве рубашки. Затем поднимает ткань и когда снова смотрит мне в лицо, в глазах неприкрытое удивление. — У тебя появилась магия? Как такое вообще возможно?

На месте моей хватки на руке Айрона красуется ожог.

— Если попытаешься снова, я сделаю больнее, Айрон. Клянусь, я тебя пораню. Ты больше не прикоснёшься ко мне. Потому что я не хочу. — произношу и чувствую прилив сил.

В груди начинает пульсировать и гореть, щёки обжигает жар, а кончики пальцев ощутимо покалывает.

Я не беспомощна, может, и не смогу дать ему по-настоящему достойное сопротивление, но совершенно точно буду бороться.

— Ты мне сделаешь больно? — спрашивает Айрон и опасно прищуривается. Глубоко вдыхает. — Ещё больше магии используешь или будешь колотить меня руками и кусаться? — усмехается так, что на языке появляется горечь от его снисходительности.

Ярость вспыхивает колючей волной и ползёт вверх к голове. В ушах стучит кровь, и я вдруг чётко понимаю, что это не только угрозы.

Я так зла на Айрона, что действительно сделаю ему больно.

И в этот момент запахи вдруг становятся интенсивнее, а цвета будто кто-то подкрутил на максимум. Судорожно вдыхаю, потому что грудь будто распирает от эмоций и внутренних сил, что становится больно.

— Вот это да, — едва слышно произносит мой бывший муж — Значит, твой дракон, наконец поднял голову. Ты бы видела себя… просто потрясающе.

Айрон снова двигается на меня, но я выставляю руку вперёд, приказываю не приближаться и напоминаю о недавней угрозе.

— Ты не коснёшься меня больше, я не шутила. Мы в разводе. Я, наконец от тебя свободна — повторяю я, и Айрон шумно втягивает воздух сквозь зубы. Несколько раз проводит рукой по волосам и кивает.

— Свободна. — повторяет он, будто пробуя на вкус — Как ты смогла? — едва слышно спрашивает Айрон и кривится, будто я не о разводе ему объявила, а всадила в грудь ржавое лезвие. Он действительно ничего не знал об этом? Ничего не понимаю — Как тебе удалось его получить? А главное, какова?! — он замолкает и растирает руками лицо.

Обхватывает руками голову и мгновение не шевелится совсем.

А затем смотрит на меня, и его лицо окрашивает боль.

Глаза становятся тёмными, полыхают колючим разочарованием, а зрачки вертикально вытягиваются. Но стоит Айрону тряхнуть головой, всё возвращается в норму.

— У твоего предательства вообще нет никаких границ, верно?

— Ты сейчас о каком предательстве говоришь? Ты себя слышишь? — спрашиваю и снова отступаю, потому что взбешённый бывший муж наступает на меня. Его давящая энергия клубится вокруг, стягивает по рукам и ногам, заставляя задыхаться — Это я тебя предала? Вы разрушили мой магазин, готовы были сделать рабой в собственном доме, и я должна была молча терпеть и покорно принять свою новую реальность? Как же я посмела тебя предать своим побегом, как я могла опозорить и такая полоумная убежать от великого дома Вотерфор. Вместо того чтобы молча терпеть ваши унижения и твою новую пассию. Разве это по моей инициативе в нашем доме появилась…

— Да хватит уже тыкать мне в лицо эту девицу! — рычит Айрон и ударяет кулаком о стену рядом с моим лицом — Ты сейчас про что вообще говоришь? Какие унижения, какие рабыни? Мария, ты не от семьи моей убежала, а от меня. От меня! Я твой муж и твой истинный! Слушай меня и подчиняйся.

— И не подумаю. Я потому и бежала, что больше не могла выносить твоего давления. Я не хочу. Ни тебя, ни твоей фамилии. Найди себе ту, которая знает своё место и будет покорно исполнять твои приказы.

Айрон молча слушает меня. Усмехается и качает головой.

— Хотя бы сейчас послушай внимательно то, что я тебе говорю. Мне плевать, что думает обо всём этом моя семья и даже все Семь Королевств вместе взятые. Я здесь, потому что ты моя и никто другой рядом с тобой не встанет. Я спалю любого в огне своей ярости, кто появится рядом с тобой. Никто кроме меня. Поняла? — чуть тише произносит и ждёт моего ответа.

Но я поджимаю губы и вздёргиваю подбородок, всем видом показывая, что не будет в дальнейшем так.

— Да чтоб тебя, Мария! Неужели мне в самом деле не нужно было давать тебе столько свободы, что ты напрочь забыла, где место жены генерала. Неужели я так ошибался? Вот только я не мог по-другому. Не мог, да и что толку держать тебя дома, когда ты удивительна женщина, талантливый лекарь и моя главная поддержка. В топку бумажку, которую ты мне показала, собирай свои вещи и …

— Ты меня не услышал, должно быть. — перебиваю и шумно выдыхаю. Сердце колотится так, что, кажется вот-вот пробьёт грудную клетку. А драконица внутри начинает ощутимо царапаться — Мы больше не пара, мы не женаты. Я не поеду с тобой и не буду выполнять твои приказы. Ты только что увидел указ твоего короля, и наш брак более недействителен. Отпусти меня, займись своей жизнью. Не смей больше давить на меня и тем более говорить со мной в подобном тоне.

— Не-ет — усмехается Айрон и качает головой. Всё тело бывшего мужа напряжено, на виске пульсирует вена, а кулаки сжаты. — Я это не принимаю, к тому же король драконов мне больше не король. Представляешь? Отныне я принадлежу королевству Равенхейм — сообщает он, и довольная улыбка растягивает его губы. — Для меня мы по-прежнему женаты.

— Нет! — твёрдо произношу и упираюсь руками в грудь Айрона, когда он наступает. — Если вам не нужны мои зелья, и вы не ранены, генерал, то прошу покинуть мой магазин. Мне необходимо подготовиться к открытию.

— Ты посмотри какая! И без магии смогла, и без поддержки моей, да? Это мне пыталась доказать? — рычит Айрон. — Молодец! Я тебя хвалю.

— Покинь мой магазин, я сказала. Между нами всё кончено.

— Кончено, значит? Может, ещё скажешь, что больше меня не любишь? — цедит сквозь зубы и снова двигается на меня. — И кого уже определила на моё место? Ладно, вижу, что магией своей ты владеешь ещё очень плохо, но зато успела освоить то, что может причинить мне боль. Если это было твоей целью, то у тебя получилось. И без магии получилось, Ри-ри — тихо произносит он и тяжело вздыхает.

— Развод у нас, значит? Этого желаешь? Ну отлично. Пусть будет так. Побудь немного свободной. Сейчас развод. Совсем скоро поженимся снова. Уже по законам Равенхейма, если здесь останемся жить. — кивает он, а затем разворачивается и покидает мой магазин — Не трогай это, не то поранишься осколками. Я найду кого-то, чтобы здесь прибрались.

Айрон

Вылетаю из магазина жены и, оказавшись на улице, издаю рык.

Силой ударяю кулаком по открытой ладони и сцепляю челюсти.

Хм, жены.

Бывшей, как выяснилось, жены. Посмотрите, какая деятельная она оказалась. Неужели действительно думала, что я спокойно приму это и отпущу её?

Так и не узнала, выходит, меня за годы нашего брака.

А, казалось, наоборот.

Привяжу её теперь к себе магическим арканом, необходимо только получить разрешение правителя Равенхейма.

Боль от потери сына меня ослепила. Дезориентировала, что я упустил момент, когда связь между мной и истинной окончательно оборвалась. А сегодня в пропасть, что образовалась между нами, окончательно улетело взаимопонимание и моя холодная сдержанность.

Я узнал о беременности Ри-ри ещё задолго до неё самой. Связь между мной и моим сыном появилась и укрепилась за три дня, и только потом я стал намекать ей об интересном положении.

Болью стягивает грудь с такой силой при воспоминании о тех днях, что в глазах на какое-то время темнеет.

Когда ей стало плохо и я, схватив, понёс в больницу, то уже точно знал, что в тот самый миг, когда передавал мою истинную лекарю, всё было кончено.

Связь между мной и моим сыном оборвалась.

Я стоял камнем, всё тело было до боли напряжено, а на лице холодное безразличие не давали и повода подумать тем, кто сновал вокруг меня, что я с трудом удержал в тот момент равновесие.

Никто не подозревал, что в тот самый момент дракон внутри рвал меня на ошмётки и привкус крови тех ран я ощущаю на языке до сих пор.

Не зажили.

Пока Мария стонала от боли, внутри я выл раненым зверем, орал про себя диким воплем от непривычной мне прежде беспомощности и разрастающейся пустоты.

Не было вокруг никого, кому я бы отдал приказ, чтобы спасли мою Ри-ри и вернули нерожденного сына.

Как только ей удалось договориться с королём и получить развод?

Как же я недооценил эту маленькую человечку.

Хватаю воздух глубокими, рваными вдохами, но ничего не чувствую.

Весь мир вокруг будто затих. Стал бесцветным, лишь изредка вспыхивая красными вспышками моей сдерживаемой ярости. Никуда от меня не денется. Будем вместе привыкать к новой реальности.

Усмехаюсь, потому что всерьёз сейчас задумываюсь о магическом аркане. Имею права. Мария принадлежит мне по законам природы драконов. Она моя истинная и, если король Равенхейма позволит, я даже против её воли сделаю своей.

В ушах пульсирует кровь, голова словно в огне, а грудь разрывает внутренний зверь.

Впервые за много месяцев мы с моим драконом едины в желании.

И это желание сейчас вернуться, снова войти в магазин и заставить женщину, что буквально разорвала сейчас меня на ошмётки — подчиниться.

Силой, ласками, уговорами и даже угрозами, если понадобиться.

Схватить её, стряхнуть, чтобы вспомнила, с кем говорит, и показать, что она моя истинная и никакой развод между нами этого не изменит.

— Ты больше не прикоснёшься ко мне. Потому что я не хочу. — набатом стучат в голове её слова, отчего меня начинает колотить.

Не хочет она.

Значит, придётся снова захотеть.

Тошно становится от разочарования в женщине, что была подарена мне богами. Оно накрывает с такой силой, что я хочу задушить Марию. За её выходки, за её предательство и за то, что всё решила сама. В этом мире я отдаю приказы, а она подчиняется.

Тело начинает колотить так, что мне не сразу удаётся взять это под контроль. Даже усмехаюсь своим мыслям, что сейчас ощущаю себя юнцом, который только учится контролировать свои эмоции и внутреннего зверя.

Я не могу отпустить дракона.

Потому что рискую на время потерять контроль.

А мне достаточно и того, что я уже разгребаю, чтобы получить ещё ворох проблем от одичавшего дракона.

Хочет свою истинную?

Пусть подождёт, пока она подчиниться мне, и я верну в наши отношения взаимопонимание.

С тех пор как она неожиданно появилась в доме после больницы, всё летит в пропасть.

Ярость колючей волной прокатывается по телу, медленно подбираясь к голове. Болью стягивает затылок.

Чистокровная драконица давно бы покорно опустила голову, молча кивала и исполняла мои приказы, как и всё вокруг.

А что делает моя истинная?

Всё, чтобы вывести меня и моего внутреннего зверя из себя.

Дракон внутри меня начинает сильнее прорываться, желая получить долгожданную свободу. Он хочет истинную, чувствую, что планирует забрать и утащить в куда-то подальше, чтобы упрямица сменила гнев на милость.

Зажмуриваюсь, потому что грудь вспарывает острая боль, а на языке появляется привкус крови, и я падаю на колени.

Стискиваю зубы и начинаю тщетно бороться с оборотом, однако уже скоро понимаю, что это неизбежно.

Запахи вокруг становятся интенсивными. В слух врезаются рваные вдохи моей истинной, которая осталась позади в своём магазине, а взор туманит красный.

Больше не пытаюсь сопротивляться обороту, лишь стараюсь мысленно договориться со зверем, чтобы отправлялся в столицу Равенхейма.

Потому что нам срочно нужно поговорить с Хантером и всё поменять.

Падаю в темноту и спустя какое-то время слышу вокруг как сквозь толщу воды чей-то голос:

— Вы в порядке? — снова раздаётся где-то сбоку, и я открываю глаза. Яркий свет слепит, больно бьёт по глазам, и я зажмуриваюсь, обхватив голову руками. — Я должен позвать для вас лекаря? — звучит приглушённо, и я качаю головой.

— Ничего не надо — отзываюсь я и открываю глаза снова. — Мне нужно несколько минут, и я буду в порядке. — отзываюсь я.

Нахожу себя сидящем на земле во дворе замка правителя Равенхейма. Руки и ноги ломит от боли, сердце лупит, будто собирается пробить грудь. Хорошая новость в том, что дракон больше не рвёт меня изнутри и я не чувствую привкуса крови во рту.

— Это было так здорово! Вы сначала пролетели, а потом обернулись в человека…

Мальчишка лет десяти смотрит на меня огромными голубыми глазами так, словно увидел неведомое чудо. Вокруг туда-сюда снуют слуги, стоит аромат еды и разговоры собравшихся.

— Ваш дракон такой большой и красивый. Я прежде никогда не видел так близко ни одного из них. То есть из вас — быстро исправляется он и осматривает меня с ног до головы — Пару раз, только когда солдаты-драконы прилетали, чтобы от гнева орков столицу освободить. — с восторгом произносит он, и я дарю ему полуулыбку. Протягиваю руку и ерошу волосы на макушке, а сам неуклюже поднимаюсь с земли.

Должно быть, выгляжу просто отвратительно, потому как становлюсь объектом внимания сразу, как только вхожу во дворец правителя.

Прохожу через кухню, преодолеваю широкий коридор.

Мальчишка плетётся где-то сбоку от меня и продолжает донимать вопросами. Признаюсь, что с удовольствием поболтал бы с ним, но только в другой раз.

Сейчас у меня голова трещит так, словно меня колотили по ней железной битой.

Секретарь Хантера встречает у двери, просит подождать и строго осматривает мой вид, но я его игнорирую.

Тщетно пытаюсь восстановить в памяти то, как я оказался в столице.

Упираюсь рукой о холодную стену и глубоко вдыхаю. Коридор будто сужается, а запах воска и дерева до раздражения неприятно щекочет нос.

Когда вхожу, Хантер, теперь мой правитель, сидит за столом и внимательно изучает бумаги. Поднимает руку вверх, сообщая, что освободится через несколько минут, и я удобно устраиваюсь на стуле напротив.

Дракон начинает возиться внутри. Потому что в комнате сильно пахнет другим ненавистным мне драконом.

Омар Ортедес.

Должно быть, привёз для Хантера новости из Эльмор.

— Я думал, что тебе потребуется чуть больше времени, чтобы поговорить с Марией — произносит Хантер, когда откладывает бумаги в сторону и я хмыкаю.

С Марией.

Как ловко он избежал слово жена, которое я произнёс при нём несколько раз перед тем, как отправился к ней.

— Ты помог Марии получить развод? — спрашиваю, и Хантер дёргает щекой. Зверь моего правителя силён и ему не нравится, что я пытаюсь сейчас на него давить.

— Твоя женщина хотела свободы. С остальным разбирайся сам.

— Понял — произношу я

— Может, стоит показаться лекарю. Ты выглядишь... — он делает паузу и прищуривает правый глаз — нездоровым.

— Со мной всё хорошо. Результат долгого дисбаланса с внутренним зверем.

— Ясно. Прежде чем ты объявишь зачем пришёл, я хочу кое-что тебе сообщить. — тяжело вздыхает и двигает ко мне один из документов, и я усмехаюсь.

Это что за неделя такая, что все как один тычут мне в лицо какими-то документами.

— Мне очень жаль, но генерал Ортедес привёз с Эльмор плохие новости для тебя. Они были вынуждены их отпустить. Двое из трёх задержанных тобой после долгого разбирательства были оправданы.

Я резко соскакиваю, и стул позади меня с грохотом валится.

Хантер напрягается и поднимается вместе со мной, должно быть, опасается моей бурной реакции.

А неужели ждёт от меня чего-то другого?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не расколотить его стол, потому что выдержка летит в пропасть. Меня начинает колотить. Ярость мгновенно вспыхивает внутри, жаром прокатывается по телу и поднимается к голове.

Я глубоко вдыхаю и сжимаю руки в кулаки пытаясь обуздать волну надвигающегося гнева и неконтролируемого желания обернуться и оказаться сейчас в столицы Эльмор. Утопить их в огне своей ярости. Как же я скучаю по тем временам, когда мог с холодной головой принимать решение и мучительно выбивать из равновесия своих врагов.

Колючей волной следом за яростью по телу пробегает желание снова обернуться в дракона. Немедленно.

Дракон, что каких-то пару часов назад мечтал разорвать меня изнутри, снова поднимает голову, но теперь совершенно точно предлагаем нам действовать сообща.

— Я несколько недель их искал, — произношу и упираю кулаки в стол. Глубоко вдыхаю, меня душат эмоции — Лично поймал каждого из этих ублюдков и несмотря на то, что был в своём праве разорвать в ярости каждого из них, я прислушался к указу совета короля драконов. Они остались живы, пусть не все целы. Я переступил через себя и остановился, хотя мне так хотелось заставить страдать и выть от боли каждого из них. Я хотел притащить их как подношение к ногам моей пострадавшей истинной, но вместо этого отдал их в руки моего правителя и совета. Я сдержал свою ярость, на что мне обещали публичный суд и наказание за нападение на истинную одного из генералов. — произношу сквозь зубы и Хантер кивает — Они совершили нападение на мою жену и виновны в смерти нерожденного сына, а ты сообщаешь мне, что совет их оправдал?! Какого они сотворили подобное? — рычу я, и мой голос эхом отскакивает от стен.

Мой вопрос повисает в воздухе.

Взор застилает красная пелена.

Грудь вспыхивает словно в меня тупое лезвие. Второй раз за этот день.

Я хочу зарычать, вот только Хантер не виноват в том, что произошло.

— Я служил своему королю и совету. Я был верен. Защищал границы королевства Эльмор и многие года сдерживал атаки врагов, чтобы … — задыхаюсь от нахлынувших эмоций.

— Я не знаю почему это произошло, Айрон. Действительно, не знаю — качает головой Хантер. — Сядь, тебе нужно время, чтобы успокоиться. Где-то по моему замку бродит Ортедес. Останься здесь, иначе совершишь непоправимое.

— Всё будет в порядке — бросаю ему и развернувшись, направляюсь прочь из кабинета.

Звуки вокруг затихают, запахи пропадают, остаётся лишь нестерпимое желание обернуться и разорвать всех, кто причастен к произошедшему.

Когда пересекаю коридор, люди разбегаются при виде меня. Никто не пытается со мной заговорить или остановить, когда через общую гостиную я выхожу на огромную террасу, которую сделали здесь совсем недавно из нескольких балконов, для новой правительницы и истинной Хантера.

Ветер ударяет в лицо, треплет волосы и приносит с собой запах гари. Каждая мышца в теле напрягается и требует немедленного обращения и возвращения в Эльмор. Может, стоит наплевать на запрет и обернувшись отправиться туда?

Издаю рык и ударяю кулаком о распахнутую ладонь, а затем снова издаю рык.

Когда появилась первая зацепка о том, кто может быть виновен в покушении на жизнь моей истинной, я оставил её, чтобы найти их, поймать и бросить к ногам моей израненной жены как подношение.

— Вижу, что Хантер сообщил тебе новости — вырывает меня из мыслей Ортедес, и я разворачиваюсь.

Не стану лукавить, что я его не ждал. Скалюсь, и он останавливается. В форме королевства Эльмор с нашивками первого генерала Его Величества он выглядит, будто стал выше ростом.

— Я видел твоё возвращение сюда, потому и остался, чтобы поговорить. Мы с тобой давно не виделись, и у меня остался неприятный осадок от нашей последней встречи. — болтает он, а я лишь слышу, как учащённо бьётся его сердце.

Думает ли он сейчас о том, что ему не хватит сил сопротивляться, если я обернусь и нападу.

— Мы ведь когда-то работали вместе, и я решил, что мог бы тебе объяснить. Всё не совсем так, как могло показаться. Мы провели расследование и выяснили, что ты потратил время не на тех. От имени Его Величества я тебе обещаю, что виновные будут найдены и непременно наказаны.

Хмыкаю и полностью разворачиваюсь к нему, а Ортедес делает глубокий вдох

— Такое красивое королевство. — произносит он и смотрит куда-то мне за спину. Волнение нового первого генерала короля драконов ощущается в воздухе, стоит глубоко вдохнуть.

— Никогда прежде здесь не бывал. Но прибытие того стоило. Я очень доволен тем, что увидел. Потрясающие виды и такой чистый воздух. Ты наслаждаешься своим новым домом? — спрашивает он и передёргивает плечами, когда переводит взгляд на меня. Пытаясь сбросить давление моей бушующей ярости, но уверен, всё тщетно — Очень надеюсь, что наслаждаешься, потому что и представить трудно, каково тебе сейчас. Просто ответь, неужели она действительно стоит того, чтобы всё потерять?

— Как у тебя это ловко выходит — произносит Кайра, которая сидит напротив меня за столом и роняет голову на руки.

Внимательно наблюдает за тем, как я растираю в ступке несколько трав, чтобы потом их залить магической водой и оставить настаиваться несколько дней. Возникшую между нами тишину заполняет стук моей работы.

В воздухе стоит сильный запах трав, потому что я всё приготовила и разложила перед собой на столе. Но сильнее всех лаванда и мята.

— А вот это для чего? — спрашивает Кайра

Она берёт один их стоящим на столе бутыльков и прикладывает к носу.

— Это поможет от головной боли, если принять шесть капель, и успокоит внутреннюю тревогу, если использовать десять. — отвечаю я, не отрываясь от своего дела.

— Мя-атненько — посмеивается она и ставит зелье на место. — Я возвращаюсь домой, знаешь. — добавляет и тяжело вздыхает. — Через два дня уже.

А у меня внутри оседает огорчение.

Тоска зарождается, и снова возникает ощущение пустоты.

Не могу сказать, что мы стали близкими подругами, но эти месяцы проводили вместе много времени и подружились.

— Думаю, что смогла бы собрать для тебя небольшую посылку из дома. — посмеивается она и выпрямляется — В моём королевстве полно всяких трав. Я пришлю тебе и инструкцию к ним. Могу даже достать те, что не каждый может получить в пользование — она подмигивает, когда поднимаю глаза к её лицу — Ты бы смогла смешать их и сделать ещё больше полезных бутылочек.

— Хорошо — пожимаю плечами и опускаю пальцы в ступку. Пропускаю между пальцев полученную кашицу и растираю ещё какое-то время. Недостаточно однородная. И только после заливаю магической водой и отправляю в баночку, чтобы настоялось.

На город уже опустился вечер. С приоткрытого окна доносятся голоса прохожих, ароматы мокрого асфальта.

Я закрыла магазин и приступила к пополнению запасов, когда Кайра решила меня навестить.

С того момента, как между мной и Айроном произошёл неприятный разговор, и я сообщила ему о разводе, прошло четыре дня, и он больше не объявлялся.

— Я надеялась посмотреть на тебя перед отъездом — произносит Кайра и, когда снова поднимаю на неё глаза, заговорщицки улыбается. — Ты ведь должна когда-то решиться. Почему бы не сделать это рядом со мной? Вижу, что твои раны уже затянулись так, что и шрамов почти не осталось. Самое время познакомиться с драконицей. Оборот тебя не вымотает, ты достаточно окрепла.

— Это непросто. Я волнуюсь, потому что понятия не имею, что нужно сделать и как себя вести — отвечаю и чувствую, как колючие мурашки пробегают по телу.

Разговоры о моём обращении вызывают у меня волнение, смешанное со страхом. С каждым новым днём я чувствую своего зверя всё сильнее, а сейчас, когда всё глубже осваиваю магию, я даже могу различить настроение моей драконицы. Иногда по утрам я ещё чувствую сильную слабость и головокружение, потому ждала момента, когда полностью восстановлюсь.

Как же всё это странно и в то же время невероятно волнительно.

— А может, тебе не стоит об этом волноваться — вздыхает она и берёт в руки веточку аморы. Её маленькие белые цветочки напоминают мне о ландышах. Правда, листья и стебель тёмно-фиолетового цвета — Думаю, что твоя драконица и сама прекрасно знает, что следует делать. С твоими глубокими ранами и рубцами ведь она разобралась. Я ещё никогда не видела так близко, что из себя представляет драконья регенерация на этом уровне. Она тебя здорово подлечила. Причём в короткие сроки. Интересно, какой была плата за твоего внутреннего зверя?

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что драконица у тебя совсем недавно, а, значит, её даровали Боги в момент, когда стало понятно, что ничего кроме этого тебя не спасёт. За десять лет, находясь рядом с драконом, ты бы почувствовала своего зверя. Рано или поздно, Мария. Тот, от кого ты бежала твой истинный, перед подобной связью дракон бы точно не устоял. Проснулся, даже если бы его пытались намерено усыпить огромными дозами. Ты, возможно, ничего бы не понимаешь, раз уж ты иномирянка. Но твой истинный бы почувствовал свою драконицу. Ты не понимаешь, о чём говорю, потому что не обладала прежде второй ипостасью. Это, моя прекрасная Мария, абсолютно другая связь — мечтательно произносит и шумно выдыхает — и совершенно новый уровень. Поймёшь, когда обернёшься. Ты своего дракона даже на расстоянии почувствуешь.

— Хочешь сказать, что… — замолкаю я. — Кто-то попросил Богов подарить мне драконицу? Чтобы она излечила меня оттого, что не под силу лекарям?

— Ага, и даже подумать страшно, какую плату Боги за это попросили.

— Но кто бы на это пошёл?

— Наверное, тот, кто не желал твоей смерти. Если бы не зверь, твои раны бы погубили тебя. Я же с первого взгляда увидела тот ужас, что творился вокруг тебя. А теперь погляди! Жива и здорова.

Слова Кайры вызывают во мне смешанные эмоции. Внутри вспыхивает буря. А когда хочу расспросить её ещё, в двери стучат.

Издаю рык, потому что к голове поднимается злость. Я не хочу никого видеть. Я хочу поговорить ещё немного с Кайрой, а завтра возможно обернуться в дракона. По крайней мере, попытаться.

Я тяжело вздыхаю.

Вытираю руки о фартук и направляюсь к двери. Чувствую, как раздражение прокатывается по телу и сжимает в груди всё в тугой узел.

На пороге стоит Риенс и виновато улыбается. На нём светлая рубашка, широкие брюки, а волосы пребывают в беспорядке. Будто он пришёл ко мне поболтать.

— Магазин уже закрыт. Приходите завтра — произношу и пытаюсь закрыть дверь, но он подставляет ногу и упирается рукой в дверь.

— Добрый вечер, Мария. Я знаю, что вы, вероятно, не очень хотите меня видеть. Но я пришёл к вам по важному делу. Уделите мне всего пять минут, и я вас уверяю, вы заинтересуетесь моим предложением. Ну же. Просто послушайте.

— Ну, тогда я, пожалуй, пойду — поднимается Кайра, когда я открываю дверь и жестом приглашаю Риенса войти. Подхожу к столу и упираясь руками в столешницу, вопросительно поднимаю бровь.

— Нет, нет, Кайра. Ты можешь остаться в этом нет никаких секретов. — он касается её плеча, и Кайра усаживается на прежнее место. А вот Риенс подходит ближе к столу и кладёт передо мной документ. — Это информация для ознакомления, Мария. Хантер, наш с вами правитель, сильно отличается от правителя драконов и его совета. У него совершенно другие цели, планы и ценности. Просто хочу, чтобы вы понимали: в Равенхейме у женщины нет места, она не обязана молча сидеть в ногах у мужа. Здесь женщина имеет право говорить и заниматься любимым делом. Впрочем, вам, по моему мнению и наблюдению законы Равенхейма куда ближе, чем законы Эльмор. Что для меня всегда была очень удивительным. Несмотря на то что вы жили в королевстве драконов, вы всегда были рядом со своим генералом, когда он совершал визит в Равенхейм и другие королевства. Знаю, что бывали с мужем в зонах прорыва и занимались любимым делом. Удивительное неуважение к устоям и порядкам Эльмор и удивительно, что ему удавалось так долго сохранять своё высокое положение.

— Совет короля драконов закрывал на это глаза, потому что мы истинная пара.

— Значит, вам очень повезло. Так вот, Мария. В связи с тем, что я упомянул выше, у моего правителя для вас очень заманчивое предложение.

Я глубоко вдыхаю. Любопытство смешивается с волнением и вспыхивает в груди. Предложение от правителя Равенхейма?

Вероятно, это будет что-то связанное с лечением, не зря ведь Риенс так активно говорил о занятии любимым делом. А лечить и создавать зелья для меня и в самом деле любимое дело.

— Я видел, что вы осваиваете свои новые возможности и пытаетесь обуздать магию. Но уверен, вы и половины того, чем владеете, не осилили. Хантер предлагает помощь и может задать вам направление в изучении силы. Действовать бездумно не то же самое, когда знаешь, на что сделать упор, верно?

— Значит, правителя Равенхейма заинтересовала моя магия? — спрашиваю и снова осматриваю Риенса и его непривычно расслабленный вид.

— О, — посмеивается он и качает головой — конечно, нет. — он протягивает руку и указывает пальцем на строки в документе, что принёс с собой. — Ваша магия только приятный бонус здесь. Его заинтересовал ваш талант лекаря. Вы в самом деле волшебница, уверен, мой правитель далеко не единственный, кого вы спасли от гибели. Вы можете больше, определённо можете больше с тех пор, как тёмная магия выбрала вас. Он попросил меня напомнить вам о том, что большинство людей и драконов… — он переводит взгляд на Кайру, а затем снова смотрит на меня — Да и многие в Семи Королевствах, в общем-то, убеждены, что тёмная магия — это зло. Но Хантер продолжает настаивать, что злом её делает исключительно носитель. Вы теперь обладаете темнейшей силой, но в ваших руках она будет дарить не погибель, а жизнь.

— В чём предложение вашего… — осекаюсь я, потому что ещё никак не привыкну, что теперь являюсь подданной Равенхейма. — В чём предложение моего правителя?

— Если коротко, то он хочет предложить вам роль главного лекаря королевства. Предложение должно было исходить от него лично, когда вы с мужем отправитесь в столицу, но, очевидно, у вас изменились планы. Поэтому я здесь и озвучиваю вам его условия. Вы можете оставаться здесь и постепенно масштабировать своё дело. Зелья, мази, которые будут доступны не только этому городку, но и всему королевству. Со временем вы сможете привлечь людей и обучить их, чтобы производство шло значительно быстрее, а также вот здесь — он снова привлекает моё внимание к документу — есть пункт о том, что вы могли бы обучать лекарей в будущем. Хантер готов и в этом оказать вам поддержку.

Риенс замолкает, и я молчу.

Признаюсь, что подобного я точно не ожидала, хоть и предполагала, что вопрос пойдёт о моём таланте лечить.

Сердце начинает отстукивать бешеный ритм, мне хочется улыбаться, а фантазия против моей воли пускается вскачь.

Представляю весь этот водоворот событий и то, как многих я могу излечить и познакомить со своими авторскими зельями, а как много всего я смогу создать и усилить их действия с помощью магии…

Прикладываю руку к груди и поджимаю губы.

— Однако. — нарушает тишину Кайра, и мы с Риенсом поворачиваемся к ней — Своевременное от меня поступило предложение о посылке для тебя с травками из Люминель, верно? — подмигивает она, а затем тут же делает серьёзное лицо и смотрит на Риенса — Орки зелёные, это ведь не запрещено, да? Ничего такого, только то, чем пользуюсь сама, но у Марии в пользовании не имеется — быстро добавляет она, и Риенс принимается смеяться.

— Я просто сделаю вид, что ничего не слышал. С этим будете разбираться уже не со мной. Я здесь всего лишь посредник. Да и ненадолго. — он снова переводит на меня взгляд, и неловкое молчание повисает вокруг — Перед тем как уйду, я бы хотел объясниться. То, что я сказал при вашем муже…

— Я ничего не хочу слышать.

— Я сказал, что вы меня не интересуете, но это было лишь отчасти правдиво. Вами невозможно не заинтересоваться, и ваш муж прекрасно об этом знает. Вы красивая, талантливая, общительная, добрая.

— Достаточно. — останавливаю его рукой и беру документ, чтобы ознакомиться, когда он уйдёт.

— Хотел, чтобы между нами не осталось недопонимания, я ведь был уверен, что конфликт между мной и вашим мужем был бы очень некстати, а учитывая всё, что обрушилось на командира Вотерфор, он мог среагировать как угодно.

— Спасибо. Между мной и вами всё в порядке. Меня действительно не волнует, заинтересовала я вас или нет. А сейчас, если позволите, я бы хотела подробнее ознакомиться с тем, что вы для меня принесли.

Риенс осматривает моё лицо, скользит взглядом по шее, вниз по платью и когда снова поднимает взгляд к лицу — кивает.

Разворачивается и, наконец, покидает магазин. Оставляя после себя звон колокольчика, что оповещает меня о новом госте.

— Ты поняла хоть что-то из последнего? — спрашивает Кайра, и я возвращаю внимание к документу в руках. — Кроме того, что ты ему похоже в самом деле интересна, но он как будто опасается реакции твоего бывшего мужа.

— Не знаю, — отзываюсь и пробегаю глазами по строчкам. — Я прослушала, потому что предложение Хантера меня очень взволновало.

Мы с Кайром остаёмся в магазине ещё какое-то время. Читаем документ, я завариваю чай, и мы много говорим. Позволяю себе немного пофантазировать о будущем, и приятное волнение расцветает в груди.

Уже за полночь расходимся, чтобы поспать. Вот только этой ночью мне совсем не до сна.

Сердце колотится так, словно собирается пробить грудную клетку, не могу найти удобное положение, чтобы расслабиться, да и руки так и тянутся ещё раз перечитать документ.

На следующий день я то и дело падаю в свои мысли, с утра и вовсе кажусь растерянной, а когда гости начинают активно заходить в магазин, занимаюсь работой и только к вечеру мои мысли снова возвращаются к предложению Хантера.

Хочу ли я?

Безусловно.

Волнение хоть и смешивается со страхом, а вот предвкушение приятной, тёплой волной растекается по телу.

Когда магазин покидает последний гость, я закрываю его и пересекаю улицу, чтобы сказать Риенсу, что согласна.

В прохладном коридоре здания, где разместился кабинет Риенса, по телу пробегает дрожь. Останавливаюсь у двери и глубоко вдыхаю, а затем медленно выдыхаю, чтобы не казаться ему слишком волнительной. Да и вопросы у меня появились, и ответы, на которые хотелось бы услышать с холодной головой.

Стучусь в кабинет, открываю дверь и вхожу. Вот только когда оказываюсь внутри, замираю. Сначала оттого, что меня накрывает до боли знакомый запах, а затем оттого, что вижу перед собой.

За столом на месте Риенса сидит Айрон.

Мой бывший муж дарит мне полуулыбку, когда ловит мой взгляд и медленно подаётся вперёд, сцепляя пальцы в замок.

— Здравствуй, Мария. Очень хорошо, что ты пришла сама. Будем сейчас решать, как нам с тобой дальше жить.

Всё предвкушение резко сменяется злостью. Как долго этот дракон собирается меня изводить?

Сжимаю кулаки, напрочь забывая про документы и про предложение Хантера, когда губы бывшего мужа растягивает улыбка.

Что я должна сделать, чтобы он оставил меня в покое?

Кажется, что обида и боль на Айрона уже поутихли, уступая место раздражению и горячей злости, что медленно разгорается внутри.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Если Богов действительно можно о чём-то попросить, то, может, мне стоит рискнуть, чтобы они забрали нашу истинность?

— А поздороваться со мной ты не хочешь? По-моему, это очень невежливо, учитывая, что с недавних пор по твоей инициативе мы друг другу совершенно посторонние. — говорит Айрон и делает глубокий вдох, отчего глаза его вспыхивают в тусклом помещении кабинета Риенса. Эмоции Айрона колючей волной пробегают по рукам и плечам — Так и будешь там стоять? Или боишься, что я заставлю тебя подчиниться? Признаюсь, что больше всего на свете сейчас этого желаю. Но оставим подобные методы на потом. У тебя ведь сейчас есть вопросы о предложении Хантера?

Глубоко вдыхаю, потому что воздуха не хватает и в отличие от Риенса в кабинете Айрона пахнет кедром, мускусом и деревом. Окно наполовину занавешено плотной тканью. С приоткрытого окна ветер задувает прохладный воздух, который пробирается в воротник платья и заставляет поёжиться.

В мягком свете свечей лицо Айрона кажется тусклым и нездоровым. Даже то, как его глаза загораются при виде меня, сейчас сильно отличается от того момента, когда мы впервые увиделись в доме после моего возвращения из больницы в его кабинете.

На лицо бывшего мужа тенью легла щетина, и я, кажется, впервые за это время замечаю, как сильно наша потеря подкосила и моего дракона.

Моего бывшего дракона.

Укол боли вдруг пронзает грудь, потому что я до этого момента и не задумывалась, что на самом деле этот дракон, может испытывать также сильно как я, лишь скрывая эмоции за маской равнодушие.

Горько вдруг становится оттого, что эта потеря действительно поделила нашу жизнь на до и после.

— Мне очень жаль — произношу я, и Айрон резко прищуривается. Всё тело бывшего мужа напрягается, а в глазах вспыхивает боль, которая сменяется разочарованием, прежде чем он опускает голову.

На мгновение между нами повисает тишина, а когда бывший муж снова поднимает голову, на его лице и тени нет от боли и разочарования.

Холодный равнодушный генерал Вотерфор сидит напротив и осматривает меня тяжёлым, заинтересованным взглядом.

— Если у тебя есть вопросы по поводу предложения Хантера, то я готов ответить. Давай же — вдруг меняется Айрон. Больше никакой полуулыбки и горящего взгляда. Он указывает мне на стул напротив и следит за тем, как я преодолеваю расстояние между нами и усаживаюсь — На твоём месте я бы согласился без раздумий. Это хорошее предложение и большие перспективы развития и роста. Когда ты говорила, что хотела бы делать больше, то ни это ли ты имела в виду? — спрашивает Айрон, и я несколько раз киваю.

В тот день, когда я сказала ему об этом, мы вернулись домой со званого ужина в доме родителей Айрона.

Во рту становится горько от одного только воспоминания. Запах того вечера возникает в носу, а в голове возникает лёгкая музыка, стук каблуков и смешки гостей. Несколько высших семей, подобных роду Вотерфор, собрались отметить повышение отца Айрона.

Вокруг стоял запах еды и алкоголя, кругом сновали высокомерные драконы и драконицы, разодетые в лучшие наряды Эльмор. Каждый их взгляд в тот вечер ощущался как острое лезвие, замечания и вскользь брошенные фразы, чтобы задеть меня, отзывались в груди, как тысячи острых иголок.

И мы покинули этот праздник. Покинули его, когда он был в самом разгаре, потому что мой дракон больше не мог вынести вопиющего неуважение. Последней каплей стало обращение отца Айрона к собравшимся. Где сначала он принялся благодарить всех за то, что разделили с ним радость. Он так красиво и сладко говорил, что я и не сразу поняла, как эти красивые речи унесли его к нашей молодой семье. К Айрону и ко мне.

— Что ты здесь делаешь, Айрон? — спрашиваю я и подаюсь вперёд. Внутри меня вдруг вспыхивает буря. Воспоминания и события прошедших дней накрывают волной, а затем давят на меня словно бетонная стена. И слова моей служанки перед тем как я покинула дом, о том, что я в своём горе многое не замечаю, теперь обретают смысл.

— Почему уехал Риенс и почему на тебе нет генеральской формы?

— Потому что я больше не генерал, Мария — усмехается Айрон и делает глубокий вдох — Теперь я подданный королевства Равенхейм, командир и больше не Вотерфор. Ну, что теперь будешь делать? Снова убежишь от меня?

— Что значит ты больше не Вотерфор? — спрашиваю я — Как такое может быть?

— Признаюсь, твоё удивление сейчас как ножом по сердцу, Мария. Ты действительно ожидала от меня другого? — он соскакивает и утыкается в меня кинжально-острым взглядом. От его ярости даже мурашки колючие пробегают — То есть ты всерьёз думала, что я оставлю всё как есть? Ты потому от меня бежала? Ты потому себя так вела, что решила, будто я буду слепо поддаваться приказам совета и короля? И поведусь на дешёвые манипуляции моих родителей? Так какова ты у меня не спросила о том, что с нами будет дальше?

— А разве ты не ответил мне? — вскрикиваю и тоже поднимаюсь. Щёки обжигает жар, в ушах начинает стучать кровь — Что я должна была подумать, когда появилась в доме, а у тебя там и новая девица готова, которая тебе родит твоих желанных наследников. Думаешь, я хотела вообще об этом говорить? — кричу я — Мне всё ещё невыносимо больно от нашей потери, у меня ни сил не было, ни слов, а ты её привёл! Он же была там, в моём доме в моём саду.

— Да не приводил я её! — перебивает меня Айрон и издаёт рык. Твёрдо и резко, отчего хочется сжаться и обнять себя руками. — Ты лишилась рассудка? Разве я не говорил тебе, что люблю? Разве все десять лет не подтверждал это своими поступками? Да я жить без тебя не могу, какая девица и какие наследники?! Это дому Вотерфор нужны наследники, но ни мне! Ни мне! Приди в себя и скажи мне тогда, что я делаю здесь? Что я делаю здесь, Ри-ри, если у меня девица готова?

— Я не знаю — едва слышно произношу и протягиваю руку, чтобы вытереть мокрые от слёз щёки. Айрон смотрит в упор, наблюдает за тем, как мои глаза наполняются слезами, как мокрыми дорожками моя боль стекает по щекам. — Она была там. И ты сказал, что не отпустишь меня в любом случае. Думаешь, я смогла бы остаться рядом с вами служанкой?

— О какой служанке ты сейчас говоришь? Причём я слышу этот бред уже во второй раз. Объясни — произносит он — Я сказал, объясни мне, Мария! — рычит, когда я долго молчу.

— Ты сказал мне, разве не помнишь? Ты сказал, что я буду следить за порядком, создавать уют, готовить потрясающий пирог с овощами и тушеным мясом, а также … согревать твою постель…

— Да — тяжело вздыхает Айрон — Я так сказал. Как и тысячу раз до этого, и ты каждый раз заливисто смеялась над словами моего отца, которые мы сделали отменной шуткой о том, чем ты обязана заниматься. Особенно тебя приводило в восторг “согревать мою постель”. — он опускает голову и растирает рукой лоб.

Давящая, звенящая тишина повисает между нами и внутри меня становится так нестерпимо больно, что я громко всхлипываю.

— Ты просто повторил его слова… — разрезают между нами тишину мои слова.

— Я хотел, чтобы этот якорь наших счастливых моментов, хоть как-то исправил сложившуюся ситуацию между нами. Я был растерян. Мне жаль, что ты этого не поняла и восприняла мои слова совсем не так. Я должен был быть более внимателен, но признаюсь, впал в ступор от дикого, всепоглощающего чувства вины. Когда ты смотрела на меня там в больнице, когда умоляла его спасти, что-то внутри меня будто сломалось. Потому что я не мог. Я впервые в жизни не мог ни на что повлиять. Я хотел найти виновных, притащить их и бросить к твоим ногам, чтобы ты смогла простить мне мою в этом деле беспомощность. У меня не хватило ни сил, ни магии на вас обоих, и когда я должен был сделать выбор, то выбрал тебя, потому что ни за что на свете не смог бы жить без тебя, даже если бы выжил наш сын.

Я закрываю руками лицо и громко всхлипываю, меня начинает трясти, а грудь и всё тело стягивает от спазма. Не могу ни вдохнуть, ни сказать ни слова. Я задыхаюсь от нахлынувших эмоций и рвущихся наружу рыданий. Я будто попала в шторм, в водоворот, который снёс меня и теперь кидает из стороны в сторону, так что я даже не вижу возможности выбраться на поверхность и снова вдохнуть.

Разворачиваюсь и собираюсь уйти, но Айрон ловит меня и развернув, прижимает к себе.

Утыкается лбом в мой лоб и я, наконец, получаю такую долгожданную возможность отпустить свою боль и поплакать в объятиях моего мужа. Того, кто любил меня все эти годы, кто поддерживал, был нежен со мной, а иногда очень груб, потому что не знал, как иначе.

Воздух в комнате встряхивают мои рыдания. Не знаю, как долго я плачу, но, в конце концов, затихаю.

— Что ты отдал за мою драконицу, Айрон? — спрашиваю я, но не двигаюсь, и мой голос звучит приглушённо.

— За твою драконицу я отдал всю свою силу и магию. — отвечает Айрон спустя какое-то время — Я теперь пуст, Мария. У меня остался только дракон и накопленный годами опыт.

— Потому тебя прогнали из Эльмор?

— Нет. Совсем не поэтому.

Шумно выдыхаю, когда слабость, что я себе позволила, сходит. Даже в дрожь бросает. Холодно вдруг становится и между мной и Айроном будто снова вырастает стена непонимания.

Воздух между нами меняется, и я отстраняюсь.

Но Айрон будто чувствует эту перемену и хватает меня за руку выше локтя, а другая его рука опускается мне на шею.

Не сжимает, лишь держит там, где колотится пульс.

Он наклоняется и заглядывает мне в лицо:

— На вопрос мой ответишь? — спрашивает он, и его зрачки медленно вертикально вытягиваются. Радужка становится насыщенной и снова светится.

В комнате становится трудно дышать от его давящей звериной энергии.

Снова будет давить?

— Я не помню, какой был вопрос — говорю и хватаю его за запястье.

— Будешь снова убегать от меня?

— Нет. — едва слышно произношу и жду, что он отпустит, но Айрон утыкается мне в висок и глубоко вдыхает. — Незачем больше. Я свободна от тебя и нахожусь под защитой Равенхейма. Если переступишь черту, я на тебя пожалуюсь. Мы больше не в Эльмор, здесь другие законы. Перестань мне приказывать и давить своей драконьей энергией!

— Ты не представляешь, как я на тебя зол. — игнорируя меня, произносит Айрон. От его эмоций у меня появляется внутренняя дрожь. Его злость покалываниями пробегает по телу оттого, что он сейчас так близко. Будто тысячи иголок вонзились в тело. — Как ты могла довериться Ортедесу, Мария? Разве ты не видела, как он обращается со своей женой? И с чего бы тогда ему помогать моей, когда его каждый день съедала злость и зависть? Это было очень опасно.

Айрон отпускает меня и делает шаг назад.

— Омар теперь первый генерал Его Величества. А бедняжка Лети оказалась в тяжёлом положении. Ты понимаешь, что рисковала своей жизнью, когда доверилась ему?

— Что случилось с Лети? — спрашиваю я, но Айрон отвечать не спешит. Изучает меня внимательным взглядом, будто видит впервые. В глазах полыхает злость.

— Ничего хорошего, Мария. Но мы о нас говорим. Что за идеи про служанку? Хочу это прояснить и приступим к договору с Хантером.

Шумно выдыхаю и признаюсь после того, как поплакала, мне больше не хочется говорить. Я так от этого устала.

Только ведь начала восстанавливаться.

А теперь внутри снова неприятно давит от боли, в висках стучит, а драконица и вовсе ведёт себя странно, как никогда.

Воздух вокруг становится колючим, а запах дыма от костра интенсивным.

Склоняю голову набок и осматриваю Айрона в ответ.

Да, он в самом деле потерял в весе и выглядит нездоровым. И движения словно деревянные, когда он отходит от меня и усаживается на край стола.

— Говори, Мария! Не изводи меня — рычит он и сцепляет челюсти.

— Твоя мать сказала, что в моём доме будет новая хозяйка. А я останусь при ней служанкой, потому что не способна подарить тебе наследников.

Айрон сжимает кулак и издаёт рык. Прищуривается и какое-то время смотрит на меня, будто что-то обдумывает. Везде, где меня касается его взгляд, горит кожа.

— Вот как. Я напрасно думал, что за десять лет ты научилась не реагировать на провокации моей матери. Никто кроме меня не решает, кто будет хозяйкой в моём доме, и кто будет стоять рядом со мной, а тем более согревать мою постель и рожать наследников. А я никогда подобного не произносил. Значит, — он делает паузу и глубоко вдыхает — всё, что происходило между нами после, ты воспринимала с твёрдым убеждением, что я собираюсь взять эту девицу своей женой?

— А разве это не так? Ты был таким холодным.

— Это не так. И мне очень жаль, что у нас не получилось нормально поговорить сразу. Я был охвачен эмоциями, которые пытался подавить, наполнен болью и противоречиями. К тому же был твёрдо уверен, что тебе многое о нашем положении известно. Признаюсь, просто растерялся, как вести себя с тобой, когда вина из-за случившегося полностью лежит на мне. Всё, о чём я мог думать, что ты возненавидишь меня и уйдешь, и ты подтвердила мои опасения. Оттого я решил, что удержу тебя любым путём, а потом верну твоё расположение. — произносит он обманчиво спокойно, но я чувствую, какая внутри него буря.

— В какой комнате ты ночевал, пока я была в больнице? А какую комнату выделил для Лидии? — спрашиваю я.

Айрон горько усмехается и проводит рукой по волосам. Затем поднимается и медленно обходит стол. Достаёт из верхнего ящика сложенный вдвое лист бумаги и протягивает мне.

— Что это?

— Пусть у тебя останется, своего ты и так добилась. — говорит, и я принимаю листок. Не успеваю развернуть и прочитать. Потому что Айрон продолжает: — Я вообще не спал в нашем доме, Мария. Потому что меня там не было с тех пор, как тебе стало плохо. Как только понял, что ты будешь жить, отправился на службу и там проживал свою боль. У меня было полно работы и куча зацепок. Затем орки напали у самой границы на небольшую деревушку, и мы отправились туда. Я смог отпустить там свою ярость и боль. Вместе с другими генералами помогал королю сдерживать надвигающуюся бурю, за что он обещал мне оказать содействие в поисках виновного и подарить отмщение. Никогда прежде я так не обманывался, когда доверял своему правителю. Вся моя ярость от ощущения беспомощности досталась тогда оркам, и, когда пришло время твоей выписки, я считал, что чувствую себя намного лучше. Но ты и представить себе не можешь, как я ошибался. Хочешь знать, почему меня выперли из Эльмор?

Смотрит на меня в упор, а от его тяжёлого взгляда внутри всё сжимается сильнее. Его слова вызывают во мне такую внутреннюю бурю, что хочется закрыть уши руками и попросить его дать мне немного времени всё обдумать. Я совсем запуталась.

— Так вот тебе ответ. Я был предан своему королю, его совету и своей стране, с тех пор как отправился служить. Многие идеалы моего народа и ценности стали мне чужды после встречи с тобой. Но мне нравилось видеть, как мы оба меняемся в этом браке. Мне понравилось, что женщина, с которой я делю свою жизнь, может быть смелой, умной, способной делать удивительные вещи и поддерживать тебя, стоя рядом даже в зоне прорыва. Я не был готов отказаться от этого. А дом Вотерфор решил, что может надавить на меня, используя совет короля. Кто-то донёс совету, что моя женщина не сможет больше иметь детей. Я собирался решить эту проблему, тебе лишь следовало довериться мне и подождать. Как и множество раз до этого. Я вернулся домой в тот же день, что и ты, Мария. Просто на несколько часов раньше. Мне неприятно, что ты усомнилась во мне. Я эту девицу не выбирал и никогда бы не выбрал. Свой выбор я сделал, когда впервые увидел тебя. И за этот выбор я был готов сражаться.

— Это… — такие противоречия вдруг охватывают, что на время слова застревают в горле. Меня начинает трясти от нахлынувших эмоций. — Ты говоришь совсем не то, с чем я жила все эти дни. Я… Ты потерял всё из-за меня?

— Нет. Это был мой выбор. — отвечает Айрон

— У меня так много мыслей и вопросов. Почему ты ничего не рассказал мне о своих планах?

— Наверное, потому, что не посчитал нужным. Ты моя женщина. В прошлом тебя это не задевало так сильно.

— Не посчитал нужным… — повторяю я и чувствую, как внутри вспыхивает протест — Потому что я всего лишь женщина. В прошлом мы никогда не оказывались в подобной ситуации. Теперь это не работает. Между нами что-то сломалось с этой потерей. — произношу я, и мои слова повисают в воздухе.

Никто из нас больше ничего не говорит.

— Скажешь что-то ещё? Ты говорила, у тебя много вопросов. — спрашивает он и опирается рукой о столешницу. Перевожу взгляд на его пальцы, и какое-то время наблюдаю за тем, как он отстукивает какой-то ритм.

Но я не уверена, что могу вывезти дальнейший разговор.

Иногда просто бывает не вовремя.

Говорить с Айроном оказывается гораздо тяжелее, чем я могла себе представить после всего, что между нами произошло.

— Мы в разводе. Мне нужно время, чтобы немного успокоиться. Возможно, после мы снова попробуем поговорить, всё проясним, но сейчас мне как будто это не нужно. Я хочу другого. Хочу, чтобы рана внутри меня затянулась. Между нами сейчас огромная пропасть недопониманий и неумение просто говорить друг с другом. Потеря нас не сблизила, а только отдалила. Посмотри, что с нами стало. Поверь, сейчас мне тяжело представить, как сильны могут быть твои эмоции, и как порой тяжело обуздать внутреннего зверя, потому что сама не так давно его обрела. Но сейчас, когда ты не кричишь на меня, не приказываешь и не рычишь, я прошу тебя услышать меня. Пожалуйста, Айрон, остановись. Мне очень больно. И твоё желание удержать меня рядом, давить и надеть на меня аркан делает мне только хуже.

— Я всё равно буду рядом. Теперь я здесь вместо Риенса.

— Зачем ты забрал мою магию? Чтобы иметь возможность надеть магический аркан в любой момент?

— Забрал, чтобы ты не ушла. Я ведь был уверен, что тебя это остановит.

— Не верю! — перебиваю я — Я тебе не верю! И если ты действительно меня ещё любишь, то отпусти. Прошу, перестань меня изводить. Всё, что было между нами, очевидно, больше не работает. Ты делаешь мне очень больно. Верни мою магию, чтобы никогда больше не мог заговорить о возможности надеть на меня аркан и позволь спокойно заняться любимым делом. — выдыхаю я и протягиваю руку в ожидании его действий.

— Не веришь мне или не хочешь? — спрашивает Айрон и зло прищуривается. Он глубоко вдыхает, а я наблюдаю, как по его щекам и рукам рябью пробегает чешуя. — В твоих словах в самом деле есть смысл: что-то сломалось. Мне казалось, что за годы брака между нами образовалась крепкая связь, несмотря на то, что иногда я не был с тобой достаточно нежен, как ты того заслуживала и не уделял должного внимания. Я был уверен, что мы пережили довольно много событий, которые смогли нас сплотить и сделать командой. Однако тебе всегда хотелось видеть рядом не истинного, а сильного, наполненного магией генерала. Жаль, что я не понял этого чуть раньше — тяжело вздыхает он — Если бы ты могла, то потребовала бы у Хантера не только развод, но и разрыв нашей истинности, верно? — спрашивает он и его злость, как языки пламени обжигает мои щёки.

— Отвечай, Мария! — приказывает он. Вот только несмотря на то, что не рычит и не давит своей звериной силой мне всё равно становится не по себе. Колючие мурашки пробегают по позвоночнику, и я киваю. К чему не договаривать. Мне было больно настолько, что я оборвала бы с ним любые связи.

Айрон горько усмехается и дёргает щекой, а в глазах его медленно расцветает разочарование. Колючее, неприятное, что у меня перехватывает дыхание.

Какое-то время Айрон не шевелится.

Осматривает мою руку, скользит взглядом по пальцам, а затем переводит взгляд к моему лицу.

Глаза его становятся насыщенно-золотыми с тонкими словно игла зрачками, и я начинаю кожей чувствовать его внутреннюю борьбу.

Медленно, словно хищник, он поднимается и делает шаг ко мне, а затем ещё один, и я сжимаю кулаки, потому что меня охватывает непреодолимое желание отступить. Передо мной рассерженный генерал, которым Айрон и является. Можно забрать у него силу, магию, его титул, но я уверена, не пройдёт и полугода, как он снова займёт высокое положение. Всё в нём кричит об уверенности в себе и физической силе, которую у него нельзя отнять.

Вместо того чтобы взять меня за руку, Айрон подходит так близко, что между нами совсем не остаётся пространства. Опускает голову, и его горячее дыхание щекочет кожу на шее. Он глубоко вдыхает, касается носом шеи и проводит вверх, утыкаясь в висок.

Я громко глотаю и судорожно вдыхаю, когда его тёплые пальцы снова оказываются там, где колотится пульс. Затем он упирается лбом мне в висок и принимается шептать, что мне непонятно.

Из-за того, что на город уже опустилась ночь, а свечи, что горят в комнате, освещают лишь её часть я вижу, как рука Айрона вспыхивает золотыми узорами сквозь ткань его рубашки, а затем изящные линии медленно спускаются к его запястью, и через мгновение неприятное покалывание касается моей шеи.

Айрон резко отпускает меня и делает шаг назад. Его глаза заплывают чёрным, как если бы зрачок так сильно расширился, что закрыл собой радужку.

— Я забрал твою магию не для того, чтобы иметь возможность в любой момент надеть на тебя аркан. Сделал бы я это в самом деле? Не знаю, возможно. Эти мысли не покидали мою голову, потому что я, казалось, разучился совсем тебя понимать. Я был охвачен эмоциями, а в тот момент это был единственный способ тебя удержать. Ты же до неузнаваемости изменилась, в тебе совсем не осталось тебя прежней, ты готова была кинуться в опасность, лишь бы подальше от меня. Я только сейчас понимаю, что мне следовало отступить раньше. В тот день в моём кабинете я был на тебя зол, и в то же время одержим желанием удержать тебя рядом. Даже против воли, потому что был в отчаянии. Я потерял сына. Связь, что сформировалась между нами, позволила мне иногда слышать его мысли. А когда его не стало, в ушах постоянно стоял гул. Я действительно считал, что отсутствие магии заставит тебя задуматься о своём положении и задержит в доме до того, как мы отправимся в столицу и я ещё раз объявлю совету и королю, что не откажусь от своего брака и истинной. В отличие от тебя я собирался бороться за нас до конца. Ты хочешь от меня свободы? — хрипло спрашивает Айрон и разводит руками — Пожалуйста. Пусть будет так. Я в самом деле потерял всё, Мария. Но случилось это гораздо раньше, чем ты думаешь. Я потерял всё, что у меня было в тот самый момент, когда понял, что сына не стало. Всё остальное время я просто в агонии боролся за то, чего уже нет. Признавать этого не хотелось, несмотря на то, что я уже видел твоё письмо. Мне его показали до того, как вернулся домой, чтобы встретить тебя из больницы. Развивай своё дело, Мария, наслаждайся жизнью и новым королевством. То, что я вернул тебе твою магию, не лишило меня возможности надеть на тебя магический аркан, если я того пожелаю. — усмехается он. — Но мне он больше не понадобится. Пусть я больше не один из сильнейших драконов Эльмор, пусть я больше не способен отбирать магию, вот только из-за нашей истинности твоя магия сама тянется ко мне и если бы я хотел, то она уже давно стала бы моей частью. Весь смысл в том, что мне это не нужно. Мне нужна ты. Всегда была нужна, и я ни о чём не жалею. И если свобода от меня сделает тебя счастливой, то пусть так и будет. Я найду того, кто поможет тебе связаться с Хантером и получить ответы на твои вопросы. — добавляет он и, развернувшись, направляется к окну.

Несмотря на то что я очень хорошо ощущаю, как магия, что бывший муж вернул мне какое-то время назад, ползёт по рукам, медленно попадает в кровь и растекается по телу, мне вдруг становится так тоскливо, что в груди всё больно стягивает.

Наша с Айроном истинная связь теперь обретает новый смысл, и я, похоже, способна уловить его состояние.

— Ты можешь идти, Мария. Нам больше нечего обсуждать. Один из моих солдат проводит тебя домой. — делаю шаг назад, когда Айрон разворачивается — Разве тебе ни это было нужно? Так, пусть твоё желание исполнится. И ещё. — он поднимает руку, привлекая моё внимание. — Хочу, чтобы ты не считала себя виноватой в том, что я лишился сил. Это был мой выбор, и я прекрасно себя чувствую в нынешнем положении. Если бы было нужно, я отдал за тебя и своего зверя и свою жизнь. — добавляет он. — А теперь иди, — кивает мне на дверь и на нетвёрдых ногах выбираюсь из его кабинета.

Не помня себя, выбираюсь на улице и прихожу в себя, только когда оказываюсь в своём магазинчике.

Закрываю дверь и, прислонившись спиной, сползаю на пол, шумно выдыхая. Меня колотит, сердце больно бьётся в районе груди, а в душе такая раздирающая тоска и разочарование, что хочется закричать.

Закрываю руками лицо и только сейчас понимаю, что всё ещё держу в руках бумагу, что отдал мне Айрон. Использую магию, чтобы зажечь свечи и пробегаю глазами по строчкам. Удивление такой силы охватывает меня. Вглядываюсь в каждую строчку, задерживаю взгляд на подписи. На. Моей. Подписи.

В письме я обращаюсь к королевскому совету и прошу избавить меня от брака с драконом, которого обвиняю в своей потере и невозможности защитить меня и моё дитя. Пишу, что отныне никогда не почувствую себя в безопасности теперь уже с пустым, лишённым магии и сил драконом. Это ещё что такое?

Айрон

Тяжело вздыхаю и провожу рукой по волосам. Сдерживаю себя от порыва что-нибудь здесь разбить и медленно направляюсь к своему столу.

Несколько раз ударяю себя кулаком в грудь, чтобы облегчить ощущения от того, как яростно зверь разрывает невидимую клетку, чтобы получить свободу. Воздух в комнате колючий, и я всё ещё ощущаю смешанные эмоции моей истинной. И я ощущаю раздрай.

То, что она, в самом деле, отказалась бы от нашей истинности до сих пор ощущается в груди болью, как от тупого лезвия.

Всё ещё слышу шаги Марии, когда усаживаюсь за стол и открываю верхний ящик стола. То, что я получил от Конора, бьёт меня не меньше, чем признание Марии, что она в самом деле собиралась отказаться от высшего дара богов. Если бы не наша истинность, я бы не смог её спасти. Боги бы ни за что не откликнулись на мой зов, даже если бы я пообещал им тысячи жизней взамен её одной.

Один за одним раскладываю на столе документы. Пробегаю глазами и горько усмехаюсь.

Разочарование от признания Марии сходит, оставляя место уже привычной пустоте. Кажется, будто внутри меня огромная зияющая дыра. Но от мысли о том, что Мария больше не станет убегать, становиться действительно легче. Отчего я теперь целиком смогу сосредоточится на том, кто виноват в нашей потере. Сначала я вспоминаю откровения Марии. А затем слова лекаря о том, что сын не выжил из-за того, что человечка не способна выносить и родить дракона обретают иной смысл.

Я теперь не просто это знаю, я могу доказать.

Ведь в документах Конора я нахожу информацию о том, что всего два дня назад одному из бывших генералов Эльмор, тому, кто уступил когда-то своё место Омару Ортедесу, иномирянка без магии и дракона подарила здорового сына, чистокровного и сильного дракона. Эльмор меняется, и совсем скоро от прежнего королевства не останется ничего.

Снова закрываю глаза и роняю голову на руки. Всё, за что я боролся все эти годы, исчезло.

Мысленно возвращаюсь в тот день, когда впервые увидел мою Марию.

Я нашёл свою любимую там, где никогда бы не подумал.

На поле боя.

Ярость тогда раскалённой лавой текла по венам, меня колотило, а в ушах стучала кровь после схватки. В воздухе стоял запах дыма, металла и крови, но всё вдруг померкло, стоило мне встретиться с ней глазами.

Ещё до того, как я поднял её на руки, отнёс в свою палатку, и она, растерянная и напуганная происходящим, принялась рассказывать мне о том, что она иномирянка, я уже понял, что она другая.

Всё в ней было иным. Таким притягательным и настоящим. Своим появлением Мария перевернула мой мир и сделала меня живым. Всё вокруг окрасилось в яркие цвета и обрело новый смысл.

Я жил в холодном бесцветном мире, где женщина была никем, сдержанность всегда равнялась силе, а проявление эмоций было слабостью. Мария стала моей главной слабостью, но в то же время своим появлением она сделала меня невероятно сильным. Ещё до того, как мы поняли, что нас связывает истинность я безвозвратно её полюбил. То, что в такой с виду хрупкой, изящной женщине поместились и смелость, и ум, и доброе сердце заставляло сходить с ума от восхищения.

Она перевязывала мне раны, трясущимися руками, когда я без сил возвращался в свою палатку. Точно знала, когда следует промолчать, и не донимала вопросами, когда внутри меня бушевала буря.

Мария так по-настоящему злилась на меня, смеялась от счастья и плакала, когда огорчалась, вызывая своими эмоциями во мне то, что было неведомо прежде, и я хотел этого снова и снова.

А когда мы сблизились совсем, я, уставший часто укладывал голову к ней на колени, а её тёплые пальцы касались моего лба, рисовали линию носа, и скул, и я даже не замечал, как засыпал. Мария стала моим тылом, мои личным раем, куда мне всегда хотелось возвращаться.

И я делал всё, чтобы подарить рай для неё.

Моя истинная стала первой женщиной и первой женой генерала, которая выезжала со мной за пределы Эльмор. Я мечтал показать ей свой мир, как она рассказывала мне о своём. С удовольствием возил с собой в другие королевства и тонул в восхищении, что всякий раз расцветало в её потрясающих глазах. За этот взгляд я готов был бросить к её ногам всё, чего она пожелает. И тогда, вопреки идеалам родного королевства и устоям, что передавались из поколения в поколение, я поставил свою жену рядом.

Я стал первым генералом, который ушёл из родного гнезда, пошёл против многих правил дома Вотерфор, а затем создал с любимой своё гнездо. Я долгие годы наблюдал, как за терпение, тепло и заботу, которые я не всегда умело проявлял к своей истинной, она создавала вокруг меня рай. И чем больше я давал ей свободы быть собой, тем лучше становилась наша жизнь и крепче связь. Взаимоотношения моих родителей всегда были похожи на сухие переговоры. Я никогда не видел, как смеётся моя мать, а отец никогда не обнимал её при мне и редко, когда позволял говорить первой. В то время как моя Мария стала мне не просто женой, а боевой подругой. За годы нашего брака из неумелого зельевара она превратилась в талантливого лекаря.

А затем она открыла свой первый магазин, который закрыли через две недели, и я буквально выгрыз для своей женщины возможность иметь своё дело. Только Богам известно, как много я отдал за эту возможность.

Второй день меня разрывают сомнения, потому я должен снова вернуться мыслями в тот день, когда привёз Марию в больницу. Прожить его, вспоминая каждую мелочь и каждую деталь, потому что я всё это время, судя по всему, искал своих врагов совсем не там.

Истинность для драконов — дар богов.

В последнее время боги нечасто баловали драконов истинными, и получить её — значит, обрести возможность построить счастье с тем, кто был рождён для тебя. Причинить вред истинной паре дракона преступление. Безрассудство — лишить жизни дитя истинной пары.

Меня разрывает от противоречий, потому что в голове не укладывается, что кто-то из дома Вотерфор в самом деле был способен пойти на подобное преступление.

Тот день, когда Мария умирала, мне не удаётся восстановить в памяти детально, как бы я не старался. Это больно, да и события происходили сумбурно.

Мир вокруг пропадает и сужается сейчас до размеров этого небольшого кабинета.

Когда я понял, что что-то идёт не так, то едва не покалечил её лекаря. Показалось, что он не спешил ей помочь.

А терпение никогда не было моим сильным качеством.

Благодаря нашей истинной связи я почувствовал, как Мария теряет силы.

Взял её за руку и закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Я ничего не понимал, был бессилен в этой ситуации и растерян.

Чтобы это остановить я стал использовать свою магию, пытаясь неумело латать её раны будто на ощупь. Падал в темноту, а затем снова приходил в себя из-за того, что растрачивал магический резерв несколько раз и когда понял, что мне это не остановить, я обратился к богам.

Страх от её потери сковал меня по рукам и ногам, его ледяные клешни сжимали в тиски моё горло. От слабости перед глазами то появлялись, то исчезали тёмные пятна, а затем комната осветилась мягким светом.

Я ничего не слышал толком. Голос, казалось, возник в моей голове, а потом я увидел алтарь, на который за её жизнь, я должен был положить свою жертву.

Каждое движение давалось с трудом, пока я преодолевал расстояние. Ноги и руки будто налились свинцом, и когда, наконец, добрался до цели, то просто рухнул на этот алтарь. Пусть возьмут что пожелают.

В себя я пришёл в палате. Отдельно от моей истинной и чувствовал себя невероятно паршиво. Как выяснилось спустя две недели. Восстановление у меня было долгим. Непростительно долгим для дракона и генерала.

Мать встретила моё пробуждение холодным острым взглядом. Её осуждение плотно висело в воздухе, а разочарование плескалось во взгляде.

Она молча осматривала меня, так словно видит впервые.

Я и раньше не чувствовал от неё теплоты, но сейчас между нами будто всё оборвалось.

Я неуклюже поднялся и принял из рук лекаря какой-то терпкий отвар, который помог мне убрать слабость и почувствовать себя лучше.

Тогда я ещё не знал, что именно Боги забрали у меня, и тогда я ещё не знал, что они даровали Марии драконицу, чтобы залечить её раны.

Мне было всё равно.

Я был готов отдать за неё и своего зверя и свою жизнь.

Шумно выдыхаю и трясу головой, чтобы сбросить тяжёлые воспоминания. Поднимаюсь и на нетвёрдых ногах направляюсь к комоду, чтобы налить себе воды. От нахлынувших воспоминаний грудь вспыхнула пламенем, а внутри всё неприятно стянулось.

— Я подарила жизнь недостойному дракону — слова матери меня не удивили тогда. Не удивил и её тон. Удивило другое. Я впервые увидел, как она плачет. Её глаза наполнились слезами, а затем её сдерживаемые эмоции мокрыми дорожками скатились по щекам — Как ты мог! Ты в самом деле был готов отдать за неё свою жизнь?

Я не отвечал. Её вопросы того и не требовали.

— Ты действительно не понимаешь? Ты потеряешь всё, чего так долго добивался, Айрон, из-за женщины, которая бросит тебя, как только узнает, что в тебе больше нет ни магии, ни сил.

— Ты говоришь о моей жене. Думай, что говоришь. Я знаю свою жену

— Ты ничего о ней не знаешь. Это не драконица Мария Вайт-Ауэр. Иномирянка, человеческая девушка, что оказалась в её теле. Айрон! Мы понятия не имеем, что у них на уме, и каким миром она жила прежде. Эта девушка, что пришла в тело Марии из другого мира. Только посмотри вокруг себя! — вдруг начала кричать мать. Поднялась и задыхаясь, небрежно вытирала мокрые от слёз глаза — Она наплевала на тебя и на правила твоего мира, на нашу систему, ценности и устои, устроила свою жизнь с твоей помощью так, чтобы чувствовать себя счастливой. Она никогда не была покорной, не уважала тебя, не молчала. Ничего не сделала для тебя. За что ты дал ей всё это? Когда ты привёл её в дом, в ней не то что зверя, в ней и магии-то была капля в море. Она никогда не была тебя достойна. Неужели всё это только потому, что она твоя псевдоистинная?

— Я сказал, думай, что говоришь. И ты о чём сейчас? Мария моя истинная.

— Нет! Ты просто очарован, потому что она всего лишь другая. Разве ты не видишь, что она умело воспользовалась тобой, твоим положением, силой и властью и как только поймёт, что этим ты больше не обладаешь, переступит. Просто уйдёт. Я так в тебе разочарована.

— Ничего подобного не будет. Между нами ничего не изменится.

— Между вами уже всё изменилось. Там в палате — она поднимается и указывает на дверь — лежит молодая драконица. Первая иномирянка, что получила от богов своего дракона. Как высоко ты её вознёс в королевстве, где место женщины у ног своего мужчины. Женщина должна подчиняться, вот чему следовало научить свою Марию, а не возить её по Семи Королевствам. Ты отдал за её жизнь, своё счастливое будущее, сын. Из сильнейшего дракона королевства и первого генерала, наполненного магией, ты превратился в пустого дракона.

Между нами повисла тишина. Мать отошла к окну и тяжело вздохнула, пытаясь унять разбушевавшиеся эмоции.

— Жизнь не баловала меня, а твой отец никогда не обращал внимания. Только когда я родила ему сына, он, наконец заметил, что в его жизни есть женщина, и пока ты был совсем мал, он даже баловал меня вниманием и дарил подарки. Знаешь, что со мной будет, когда все узнают, что дракон, которого я родила, тот, кому пророчили место рядом с королём, оказался позором? А, впрочем. — она замолчала. Какое-то время пыталась взять себя в руки, а после развернулась, и в её глазах я увидел привычное равнодушие:

— Совет короля срочно вызывает тебя в столицу. Говорят, они нашли тех, кто так ранил твою иномирянку.

Вздрагиваю, когда из воспоминаний меня вырывает неожиданный стук в дверь и трясу головой, потому что на мгновение, кажется, будто я чувствую Марию и только когда дверь открывается, я понимаю, что мне не показалось.

Моя истинная вваливается в кабинет и бегло осматривает его в поисках меня.

— Ты здесь. — задыхаясь произносит она, когда замечает меня.

А я только усмехаюсь. Ну что за удивительная женщина. Она так долго от меня убегала, а я не отпускал и готов был удержать любым путём, но стоило её отпустить, как она пришла ко мне сама.

Наблюдаю, как она медленно соблазнительной походкой и порозовевшими от бега щеками преодолевает между нами расстояние.

Зверь замирает.

Наслаждается её присутствием и ароматом вместе со мной.

— Айрон, нам с тобой необходимо поговорить.

Резко соскакиваю и глубоко вдыхаю несколько раз.

Ярость такой силы прокатывается по телу, что я не сдерживаюсь и издаю рык. Сжимаю в руках эту чёртову бумагу и разворачиваюсь к двери.

Вообще, не даю себе времени на то, чтобы обдумать свои дальнейшие действия, и немедленно возвращаюсь к Айрону. Бегом преодолеваю расстояние между моим магазином и зданием, где располагается его кабинет.

Упираюсь рукой о холодную стену в коридоре, чтобы немного отдышаться, и только потом направляюсь к двери и стучу.

Собираюсь дождаться приглашения, но тут же меняю своё решение и резко открываю дверь.

Айрона может не быть в кабинете, зная его, он, скорее всего, уже обратился в дракона и пытается выпустить ярость, разрезая массивными крыльями воздух. А может быть, где-то ещё идёт бой, и он отправился прямо туда, чтобы облегчить свои терзания.

Бегло осматриваюсь и чувствую укол разочарования, когда не нахожу его за столом. Собираюсь рыкнуть от разочарования как раз в тот момент, когда натыкаюсь на него взглядом.

Он стоит у комода, взъерошенный, совершенно потерянный и удивлённый моим внезапным появлением.

Преодолеваю расстояние между мной и Айроном и протягиваю ему это ненавистное письмо, которое хочется сжечь. Только ради этого я бы прямо сейчас обратилась в драконицу и утопила этот подлый клочок бумаги в огне своей ярости.

Сердце лупит в груди так, словно вот-вот пробьёт грудную клетку, щёки горят от эмоций, а ярость внутри клокочет с небывалой силой.

— Забери у меня эту мерзость. И где бы ты это не взял, здесь нет ни одного слова правды. — произношу я.

Айрон молча осматривает меня и только потом опускает свой взгляд на помятое письмо в моей руке.

Не двигается, чем вызывает во мне ещё больше раздражения и я резко схватив его за руку, буквально вталкиваю в его ладонь эту бумагу.

— Как давно ты носишь с собой эту дрянь? Как давно в это веришь? — кричу я, потому что он снова злит меня своим молчанием. — Как давно ты считаешь, что я вообще способна такое написать? — мой голос срывается, я своей злостью буквально захлёбываюсь — Кажется, это ты … — запинаюсь я — ты какое-то время назад вот здесь — я указываю на пол рядом с собой — В этом своём кабинете рычал на меня и говорил, что за десять лет нашего брака сделал достаточно, чтобы я не просто верила, а точно знала, что ты меня любишь? А что насчёт тебя? Что насчёт тебя, дурной ты дракон? Я, значит, ничего не сделала, чтобы ты был уверен в том, что я тебя любила?

— Любила, значит? — хмыкает Айрон и сжимает в ладони письмо — А теперь, выходит, не любишь меня совсем? — хрипло спрашивает, и я взрываюсь.

— Ты что сейчас только это услышал?! — толкаю его в грудь — Только это ты и услышал? Не люблю! — кричу и ударяю ещё раз. Лгу, конечно, потому, что на эмоциях. — Ненавижу! Ненавижу тебя, холодный ты безэмоциональный истукан! Ненавижу! Ненавижу за то, что поверил! За то, что не приходил ко мне в больницу и за то, что привёл в дом другую. — колочу его по груди и когда он перехватывает мои руки, принимаюсь вырываться.

Но Айрон притягивает к себе. Одной рукой перехватывает мои руки, а другой хватает за шею сзади и опомниться не успеваю, как он меня целует. А я в ответ сильно кусаю его за нижнюю губу и вскоре чувствую металлический привкус его крови.

Айрон отстраняется, но не отпускает. Улыбается мне, сумасшедший, глаза вспыхивают.

— Любишь меня и без меня не сможешь. — произносит он.

— Даже если и так, сейчас это ничего не меняет.

— Не меняет. — кивает он, и на какое-то время между нами повисает молчание.

— Почему ты не приходил ко мне в больницу? Почему ты был всё это время такой жестокий и холодный? Потому что меня во всём винил? Потому что поверил в письмо? Я никогда бы я не написала ничего подобного. Всё, чего я хотела, когда пришла в себя, просто увидеть тебя рядом и обнять. Я хотела, чтобы ты успокоил меня и сказал, что я не виновата в нашей потере. Ты думаешь, что я была способна думать о разводе и о каких-то письмах твоему королю, когда услышала, что больше никогда не смогу иметь детей? — спрашиваю я, и улыбка Айрона пропадает. Он отпускает и меня и делает шаг назад. — Мне был нужен ты! Не нужны твои подвиги и виноватые у моих ног. Я хотела тебя, Айрон, моего мужа. Я бы никогда не оставила тебя и уж точно не стала говорить королю и кому-то ещё, что считаю тебя виноватым в нашей потере. Я так не считаю! Ты потому притащил в дом эту маленькую дурочку и потому пригласил свою мать командовать в моём доме? — спрашиваю я. Часто-часто моргаю, чтобы прогнать слёзы, а когда Айрон качает головой, опускаю взгляд и снова смотрю на письмо, которое Айрон вытаскивает из кармана. Открывает и пробегает взглядом по строчкам, словно сейчас читает его в первый раз.

Забираю письмо из его рук, силой сминаю, а затем принимаюсь рвать. Бумага не поддаётся, я издаю рык, веду себя словно истеричка, но я просто не в силах сдержать сейчас свои эмоции.

Рву, наконец письмо на мелкие кусочки и бросаю к его ногам, наступаю несколько раз на один из кусочков и будто чувствую облегчение.

— Будь проклят тот, кто написал это! Будь проклят тот, с нами так поступил. Пусть покарают их боги, Айрон, — произношу уже спокойно и выдыхаю. Закрываю руками лицо и чувствую, как бывший муж снова прижимает меня к себе.

Утыкается мне в висок, глубоко вдыхает.

— Я никого не приглашал в наше гнездо, Ри-ри и ни за что не позволил бы матери командовать там без твоего ведома. Я ведь уже говорил. Посмотри на меня, — произносит и ждёт, когда опущу руки и посмотрю ему в лицо — Прости, что меня не было рядом, я действительно считал, что смогу облегчить твою боль, если накажу виновных. Думаю, нам с тобой необходимо многое прояснить. Поговорим сейчас спокойно, хорошо? Ты расскажешь мне всё с самого начала. И я расскажу тебе, Ри-ри. Предлагаю нам здесь и сейчас объединить наши усилия, вместе выяснить, кто сделал это с нами и убил нашего нерожденного сына, а после мы не станем уповать на богов. Я накажу каждого, кто так или иначе причастен к нашей потере, и, если дом Вотерфор в этом замешан, я сравняю там всё с землёй. Нам лишь нужны доказательства. Сейчас мне нельзя в Эльмор, хоть и очень хочется. Будем выяснять здесь и использовать помощь тех, кто ещё остался мне верен. А затем я отправлюсь туда лишь один раз. Для того чтобы утопить в своей ярости этих ублюдков. — произносит он и отходит. Глубоко вдыхает и склоняет голову набок, осматривая меня тяжёлым взглядом — А когда закончу с местью и почувствую облегчение вот здесь. — он несколько раз ударяет себя в грудь. — Я подарю тебе новый мир.

— Идём за стол — прерывает повисшее между нами молчание Айрон и берёт меня за руку — Хочу, чтобы ты кое-что написала. Но сначала мы проясним все недомолвки.

Он аккуратно подводит меня к столу, отпускает и жестом приглашает занять его место за столом.

Я киваю и усаживаюсь, а Айрон обходит стол и становится напротив.

На его лице снова эта маска безразличия, только между бровей залегла складка и вена пульсирует на виске, выдавая его напряжение. Он упирается руками в стол и ловит мой взгляд.

— Эльмор процветает благодаря сильнейшим родам драконов. Их шесть, Мария. Король и пятеро его генералов происходят из этих сильнейших родов. Должен отметить, что сейчас один из генералов не имеет отношения к сильному роду с чистой кровью и оказался первым генералом Его Величества по иным причинам. Мой род по силе стоит лишь на ступень ниже рода короля драконов. Для моего мира естественно, что весь род и король, в частности, заинтересованы в том, чтобы кровь и магия лишь набирали силу, а род не ослабел. В прошлом я несколько раз рассказывал тебе об этом.

— Помню — киваю я и глубоко вдыхаю. Воздух вокруг нас снова становится тяжёлым. Если бы я не знала наверняка, что Айрон больше не обладает своей силой и магией, то сначала решила бы, что он пытается на меня давить. Но сейчас вдруг понимаю, что дело не в нём и его желании подавить меня, это наша истинность, а это не его сила, а боль. Та, которая, судя по всему, до сих пор так и не нашла выхода.

— Я был убеждён, что письмо написано тобой, потому появление в доме Лидии не казалось мне тем, что может тебя оскорбить и задеть. Королевский совет вызвал меня и отдал твоё письмо, которое они обсмеяли и проигнорировали. Потому что женщина в Эльмор не может просить короля ни о чём. А вот на письмо дома Вотерфор они отреагировали. Кто-то из моей семьи написал королю о том, что моя жена и истинная отныне больше не может иметь детей. А также попросили вмешаться и оказать на меня давление в том, чтобы я немедленно оставил тебя и взял в жёны ту, что выберет для меня семья. Свой ответ я дал сразу. Несмотря на то, что твоё письмо выбило меня из равновесия я отказался подчиняться, и да, я прекрасно осознавал, какими могут для меня оказаться последствия в случае неподчинения своему королю и его совету.

— Почему ты не отправил её домой сразу? Почему защищал её и просил, чтобы я не обижала, почему встал на её сторону, когда она истерила и лгала о том, что я якобы её обидела?

— Я не понимаю о чём ты. Я никаких истерик этой девицы не видел. Лидия никогда не истерила при мне, и мы с ней не говорили больше. С тех пор как она нарушила мой покой в беседке, а потом в доме появилась ты, я больше с ней не говорил, потому что был не в состоянии вести диалоги. Да мне и не хотелось. Я не отправил её домой оттого, что Талор начал наступление и орки, и его солдаты прорывались со всех сторон. Всё, о чём я думал, что Талор непременно устроит прорыв рядом с моим домом и причинит тебе боль, потому что я отказался выбрать его сторону. Город охраняли мои солдаты, и даже тот факт, что я мог оказаться в темнице за подобную вольность, меня не остановил. Чтобы вернуть Лидию, мне бы пришлось отправить с ней несколько своих солдат, а значит, оставить тебя без дополнительной защиты в случае неожиданного нападения. К тому же если бы эта девица оказалась в лапах орков, у меня были бы иного рода проблемы, и пусть мне плевать на эту девчонку, она не заслужила мучительной смерти только оттого, что оказалась инструментом манипуляций в руках моей матери, королевского совета или даже своих собственных родителей. Я думал только о безопасности моей истинной. Нужно было переждать в доме время, когда я закрою прорыв и мы вместе отправимся в столицу. Что касается её истерик. — он замолкает на какое-то время, будто пытаясь припомнить — я понятия не имею, о чём ты говоришь. Когда ты покинула кабинет, я ушёл через портальный камень, потому что готов был в порыве ярости разнести весь наш дом из-за твоего желания оставить меня наедине с этой пустотой, в которой я оказался. Вернулся я, когда встретил твоё пробуждение на следующий день. Лекарь сообщил мне другую дату твоей выписки, а когда ты вернулась раньше, я решил, что ты просто хотела собрать вещи, пока меня нет и уйти.

— Я не писала того письма. Тебя обманули, воспользовавшись ужасным состоянием — глухо произношу я. Айрон несколько раз кивает и опускает взгляд. От его сдерживаемых эмоций у меня по спине пробегают колючие мурашки, а в груди всё сжимается. — Посмотри на меня, — шёпотом прошу я, и мой бывший муж не сразу поднимает взгляд. То, что я вижу, причиняет мне боль: его глаза полностью чёрные, как если бы зрачок расширился и закрыл собой радужку, а челюсти плотно сжаты, отчего он выглядит так, словно вот-вот обратится в дракона и разнесёт этот город. Отодвигаюсь и Айрон резко выпрямляется и отходит от стола.

— Я ведь не знал, что ты не писала того письма и что присутствие Лидии в доме воспринимается тобой иначе, Мария. Как мне не поверить, если в кабинете, когда я собирался с тобой поговорить, ты немедленно попросила развод. Ты сообщила, что желаешь свободы от меня. Я ведь всё видел в красном — произносит он и сжимает кулаки — Я был готов пойти на что угодно, лишь бы ты осталась. Ты и представить себе не можешь, в каком аду я оказался. Я … — замолкает он и делает глубокий вдох — я так не хотел оставаться один. Совет короля и моя семья так ошибались, когда думали, что могут на меня повлиять. Они давили угрозами, исключением из семьи, тем, что я навсегда потеряю пост генерала и своё высокое положение, но это была столь ничтожно по сравнению с тем, что я уже потерял. Они могли с тем же успехом угрожать мне смертью. И меня не испугало бы это. Я всё равно ничего не чувствовал после его смерти. Пустота — обречённо произносит Айрон — Ты знаешь, я уже очень давно его чувствовал. Между мной и моим сыном была связь, и я в последние пару недель даже позволил себе представить, как возьму его на руки, — посмеивается он, а от его смеха у меня во рту появляется горечь. Ощущаю в груди такую боль, словно в меня медленно всадили тупое лезвие. — Представил, как буду обучать его управляться с внутренним зверем, как мы переживём его первый оборот. В моей голове иногда звучали его мысли, — поднимает руку и указывает пальцем на свой висок, слегка наклоняя голову — А затем, — он замолкает, по его щекам рябью ползёт чешуя, зрачки медленно вертикально вытягиваются, а черты лица заостряются. — А затем тишина. Ни-че-го. Вся моя жизнь, весь мой мир в один момент схлопнулся. Я ничего не слышал вокруг себя и не видел. Только твоё желание уйти, потому что я не смог его спасти. Тебе больше не был нужен слабый муж. Даже истинность не остановила. Представляешь, моя истинная, единственное дорогое, что у меня осталось после этого собиралась от меня отвернуться. — он резко замолкает. Закрывает глаза и глубоко и часто дышит. А когда открывает глаза они снова в норме. — Побудь здесь немного, я скоро вернусь — произносит он и резко развернувшись, направляется к двери. И я соскакиваю. Бросаюсь к нему и хватаю за руку у самой двери.

— Не уходи, — прошу я и тяну его на себя — Не уходи, пожалуйста. Я чувствую то же самое. Останься со мной.

Разворачиваю Айрона к себе и приподнявшись на носочках, беру его лица в свои ладони. Он весь горит, тело бьёт мелкая дрожь, словно от лихорадки.

Айрон закрывает глаза, будто пытается спрятать от меня свои эмоции. Опускаю руки ему на плечи, а затем подаюсь вперёд и обнимаю. Какое-то время он стоит, словно замер, а затем обнимает меня в ответ. Неважно, что будет дальше с нами. Сможем мы преодолеть то, что на нас обрушилось, и снова быть вместе или просто разойдёмся, но Айрон прав. Мы должны объединиться и найти тех, кто поступил с нами так.

Не знаю, как долго мы так стоим, но он первым нарушает тишину:

— Мне больно, Мария. Очень больно. И тот факт, что моя семья может быть причастна к этому, заставляет меня страдать ещё сильнее. Разве это не они учили меня быть честным, справедливым и чтить наши устои и Богов? А что сделали, когда эти самые боги подарили мне истинную? Попытались её отнять. Конор месяц назад выкупил наше гнездо, чтобы моя семья не просила короля о его сносе. Всё там осталось без изменения. Он сказал, что слуги остались, чтобы содержать дом и землю вокруг. Напиши письмо домой, сообщи в нём служанкам, что удачно устроилась на новом месте и снова хочешь с ними работать. Тебе требуется помощь в магазине и пообещай, что оплата будет гораздо выше. Скажи, что новый правитель к тебе благосклонен, так как ты его вылечила. Сообщи, что получила развод и навсегда от меня освободилась. Сделай так, чтобы они оказались здесь.

Отстраняюсь и заглядываю в лицо бывшего мужа.

— Что ты собираешься делать?

— Когда они явятся, я буду рычать и запугивать до тех пор, пока не признаются мне. Я так много сил тратил на защиту нашей с тобой жизни от угроз извне, но враг, похоже, с самого начала был в моём доме.

Утро встречает меня прохладой и тяжёлыми серыми тучами. Кутаюсь в свой плащ, пока добираюсь до магазина и утопаю в своих мыслях.

Вчера было тяжело. Наверное, до этого момента я не задумывалась, насколько сильно Айрона ранила наша потеря. Всегда знала, что он хотел сына, видела, каким счастливым он был, когда намекнул мне на моё интересное положение.

Как он и попросил, я написала письмо домой, и мы больше ни о чём не говорили. Айрон взял меня за руку и проводил до дома. Я бы хотела поспать, чтобы сегодня чувствовать себя бодрой и иметь возможность обсудить предложение Хантера, но мысли всю ночь крутились в голове, не давая возможности заснуть.

То, что Айрон сказал о своей семье, меня удивило.

Я знаю, что никто из дома Вотерфор меня не принял. Они всегда пытались напомнить мне, что я всего лишь пришлая, указать мне на место у ног Айрона и даже однажды отец Айрона приказал мне закрыть рот. После чего мы и покинули этот огромный ненавистный мне дом. После этого мы бывали в родовом гнезде Айрона лишь как гости, и даже тогда Айрон с отцом постоянно конфликтовали из-за меня.

Признаюсь, что как только я почувствовала себя плохо, я даже подумать не могла, что семья моего дракона попытается избавиться от малыша. Я винила себя. Во мне не было ни дракона, ни магии, я решила, что была слишком слаба, но мысли Айрона об этом словно ядовитые змеи заползают в голову снова и снова.

В последний раз, когда отец Айрона меня обидел, мой муж заставил его извиниться. Я думала, что в этот момент небеса рухнут на землю и наступит в Эльмор конец света. Это был большой приём с кучей зазнавшихся драконов, и отец Айрона выглядел так, словно вот-вот обернётся и откусит мне голову, чтобы не извиняться.

Но он это сделал. При всех сквозь зубы, с покрасневшими от ярости глазами он попросил у меня прощение, и больше я в этом доме не появлялась. Отца Айрона я не видела и во все месяцы своей беременности.

Неужели он мог на такое пойти?

— Доброе утро, — вырывает меня из мыслей бодрый мужской голос, стоит мне подойти к магазину. Я даже вздрагиваю от неожиданности — Простите, я не хотел вас напугать.

— Доброе утро — отзываюсь я — Магазин откроется через пару часов. Мне нужно время, чтобы подготовиться — добавляю я и скольжу по нему быстрым взглядом.

А затем прохожу мимо к входной двери.

— Вы неверно поняли, — летит мне в спину — Я не ваш посетитель. Я здесь, чтобы обсудить, наконец вопросы, которые касаются предложения моего правителя.

— Оу, — разворачиваюсь к нему и теперь осматриваю более внимательно.

Передо мной высокий мужчина, в белоснежной рубашке с высоким воротом и тёмных штанах. Его волосы аккуратно уложены, а на лицо тенью легла щетина.

— Хорошо, тогда проходите. — открываю дверь и жестом приглашаю войти, а он дарит мне улыбку, пока золотисто-карие глаза с интересом осматривают меня.

— Меня зовут Лиам, и мы с вами будем много и долго работать вместе — протягивает он руку, и улыбка становится шире. Вкладываю в его руку свою. Он сжимает мою ладонь в своих тёплых пальцах, а затем так неожиданно оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони. От такого я совершенно отвыкла, потому даже теряюсь на несколько секунд.

Никто из мужчин не позволял себе такого прежде, потому что боялись реакции Айрона.

— Если у вас есть вопросы, то вы можете их задавать. Я зафиксирую и в течение трёх дней вернусь к вам с ответами — продолжает он, когда отпускает меня и осматривает магазин — Очень уютно. — ловит мой взгляд, а затем глубоко вдыхает — И пахнет вкусно. Я думал, будет всякими травками вонять — кривится он и посмеивается.

С Лиамом мы обсуждаем как следует наладить работу здесь, чтобы я могла создавать свои авторские зелья и поставлять их столицу. Мы обговорили, кого именно мне следует взять в команду, чтобы работа пошла быстрее, и едва затронули тему обучения молодых лекарей, как в магазине появился первый покупатель.

Лиам, а затем поток покупателей отвлекли меня от мыслей, в которых я увязла в это утро и день пролетел в заботах. Когда день подходил к концу, и в магазине появился последний покупатель, присутствие Лиама уже не казалось мне неловким.

— Думаю, вам следует взять кого-то в помощницы — говорит Лиам и берёт в руки одну из бутылочек, что я расставила на прилавке. Завтра за ним придёт покупатель, и я должна проверить, что лекарство готово — У вас очень много сил и энергии, но лучше всё-таки научиться распределять д… — замолкает он, когда колокольчик оповещает нас о новом покупателе и как только поднимаю глаза, понимаю, почему Лиам не продолжает.

Ставит на стол бутылочку и выпрямляется.

Звук тяжёлых шагов Айрона отскакивает от стены, а от хмурого вида даже мне становится не по себе. Брови Айрона низко опущены, губы сжаты в нить, а глаза снова полностью чёрные.

— Это Лиам, мы вместе работае над предложением Хантера — поясняю я, когда он не сводит глаз с моего гостя.

— Я знаю. — отзывается Айрон и, наконец, переводит взгляд на меня — Это я поручил ему заниматься этим делом.

— У тебя есть новости? — спрашиваю я, когда он упирается руками в прилавок и склоняет голову, осматривая меня. Напряжение сходит, а губы растягивает улыбка. — Что-то насчёт письма?

Айрон качает головой и переводит взгляд на Лиама. Который что-то ему говорит, а затем прощается со мной и покидает магазин.

— Я хотел попросить у тебя что-то от боли. До сих пор не могу привыкнуть, что у моих солдат теперь отсутствует драконья регенерация. Поможешь? — спрашивает и выпрямляется.

Киваю несколько раз и отчего-то начинаю суетиться. Присутствие мужа заставляет меня волноваться и испытывать неловкость. Особенно когда он так смотрит, провожая взглядом каждое моё движение.

— Мы вчера ничего не обговорили о том, как будем работать вместе. Айрон, ты ведь не станешь от меня ничего скрывать? Будешь делиться любой информацией? — спрашиваю я, и бывший муж прекращает улыбаться и прищуривает правый глаз.

— Я постараюсь быть с тобой предельно честным.

— Ты постараешься или будешь честным, Айрон? Я не хочу, чтобы ты от меня что-то утаивал, пытаясь якобы защитить.

— Якобы? Мария, есть вещи… — замолкает он и какое-то время осматривает меня тяжёлым взглядом, прежде чем продолжить — Я буду делиться с тобой всем, что узнаю. Мы будем это обсуждать, и я ничего от тебя не стану скрывать. Но любые решения будут приниматься мной, и ты будешь им следовать, Мария. Если я скажу тебе оставаться здесь и ничего не делать, то так ты и поступишь. Будешь исполнять.

Собираюсь ему возразить, но не успеваю.

Колокольчик, что оповещает нас о прибытие гостя, разбивает между нами напряжение. Разворачиваюсь, чтобы поприветствовать гостя, но замираю с открытым ртом.

На пороге моего магазина стоит один из пяти генералов Эльмор.

Конор Макгил.

Его светлые волосы собраны в тугой хвост на затылке, на лице довольная улыбка. Он осматривает сначала Айрона, а затем переводит взгляд на меня.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Мария. Ты, как всегда, прекрасна. — Конор делает шаг вглубь магазина и осматривается — Красиво у тебя тут. Но я пришёл по поводу твоего письма. — он подходит к Айрону, опускает руку на его плечо и несколько раз сжимает — Как только твои служанки его получили, то сразу разбежались как пугливые кролики. Представляешь? Даже расчёта не попросили у меня. — поджимает он губы и кривится — Но я был бы не я, если позволил им убежать. Теперь у меня такая работа: выискивать, ловить, допрашивать. Давить. Слишком много для меня в прошлом сделал Айрон, чтобы я это спустил. Да и ты меня неплохо однажды подлечила. — он усмехается и подмигивает мне. За что получает удар в рёбра от моего бывшего мужа — Бесконечно благодарен. — произносит он и потирает место удара.

Бросает притворный злой взгляд на Айрона и издаёт недовольный рык.

— Я подключил и Геральта. А он хоть и глава своего рода, но теперь очень сильно обеспокоен за свою иномирянку и новорождённого сына.

— Что ты сделал? — спрашивает Айрон и дёргает плечами, чтобы сбросить с себя руку Конора.

— Мы нашли каждую из ваших служанок и допросили. Я принёс вам, дорогие мои, очень неприятные новости — произносит он и щёлкает пальцами, у двери снова происходит движение, и я только сейчас замечаю, что всё это время она была открыта. Двое солдат, одетых в форму королевства Эльмор, впихивают в магазин мою служанку Милу и, как только она замечает Айрона, падает перед нами на колени и закрывая руками лицо, принимается рыдать.

Рыдания Милы заполняют комнату, и внутри меня против воли вспыхивает буря. Хочется закрыть уши руками и приказать ей немедленно замолчать. Всё внутри меня сжимается. Руки начинают неметь, а грудь вспыхивает жаром.

Когда Айрон вчера заговорил о предательстве служанок, я думала, что вполне готова принять, если это окажется правдой. Но на деле всё оказалось гораздо хуже.

Мои возмущения и неверие в том, что Мила, которая находится рядом со мной с тех пор, как Айрон купил этот дом, горящей волной растекаются по телу и подходят к голове. Кровь стучит в ушах, когда вспоминаю, как Айрон оплачивал лечение отца Милы, как верила каждому её слову о тяжёлом детстве.

Было ли там хоть что-то правдой?

Сжимаю кулаки, потому становится только хуже.

Теперь внутри меня драконица, и она не меньше моего желает послушать объяснения Милы, а ещё я мечтаю его силой встряхнуть, кричать на неё и о боги этого места… я хочу её разорвать.

Неужели она действительно всё это время вредила нам?

Неужели после моего возвращения лгала и настраивала против мужа?

— К чему такой широкий жест? — спрашивает Айрон и становится передо мной. Закрывает своей спиной, будто боится не только того, что Мила может сделать мне что-то плохое. Но и закрывает меня от Конора. — Что за подарки такие щедрые? Я, по-твоему, на это как должен отреагировать?

Воздух вокруг моментально тяжелеет, запах дыма от костра становится насыщенным и неприятно щекочет ноздри, а тело Айрона напрягается.

Он делает шаг назад и становится близко ко мне, а я тут же кладу руки ему на спину.

— Я всё понимаю. И не виню тебя за подобное поведение и подозрения. — примирительно отвечает Конор, а когда выглядываю из-за спины бывшего мужа, вижу, что он поднимает руки так, словно сдаётся.

Чуть отступает и шумно выдыхает

— Я тебе не враг. Верь мне. То, что они с тобой сотворили, потрясло не только меня. Айрон, мне жаль, что с тобой и Марией случилось подобное, и я очень сожалею, что виной тому в том числе и твои близкие. Послушай, что скажет девица, — он жестом указывает в сторону сидящей на полу Милы. Которая продолжает противно рыдать и трястись. — Выпусти свой гнев, а после я расскажу тебе о нашем предложении.

— Я ни в чём не виновата. — всхлипывает Мила и валится на попу, отползает к двери, обнимает себя руками и ловит мой взгляд. — Я не сделала ничего дурного, госпожа. Клянусь!

— Да хватит тебе скулить. — раздражённо произносит Конор и присаживается перед ней на корточки. Она снова отползает от него, но он протягивает руку и, схватив её за запястье, поднимает, когда выпрямляется сам. Тянет за собой и толкает, чтобы встала перед Айроном — Расскажи то, что мне поведала, и мы с тобой закончим. Надоело уже. Время не ждёт, а у нас ещё дела есть. — рычит он и встряхивает её. — ненавижу, когда предатели находятся среди своих, и рад, что могу подарить тебе возможность хоть на мгновение почувствовать отмщение.

Мила громко всхлипывает, неуклюже вытирает мокрые щёки и, не глядя на Айрона, глубоко вдыхает.

— Простите меня, госпожа, у меня не было выбора. Она угрожала мне и запугивала.

— Кто? — рявкает Конор — К делу переходи!

— Я действительно не виновата и никогда намеренно вам не вредила. Госпожа Селестия уверяла, что это совсем не смертельно. Моей главной обязанностью было лишь следить, чтобы …. — она замолкает, потому что Айрон разворачивается ко мне.

— Здесь оставайся. Близко к ней не подходи. — глухо произносит он, и я несколько раз киваю.

Пока он смотрит на меня, его зрачки медленно вертикально вытягиваются, а радужка заливается расплавленным золотом.

От ярости, что Айрон испытывает, по щекам и шее ползёт чешуя.

— Так за чем ты должна была следить? — спрашивает Айрон и сжимает кулаки.

Мила опускает взгляд и обнимает себя руками, будто это способно защитить её от гнева моего дракона. Ярость, что он испытывает, выходит из него волнами, обжигает словно племенем от костра, заполняет каждый уголок этой небольшой комнаты.

— Госпожа Селестия дала мне чайный сбор, и я смешала его с вашим любимым чаем. Добавила немного в успокаивающий сбор и в тот, что принимал генерал Вотерфор после тяжёлых ранений … — она замолкает и вскрикивает, потому что Айрон издаёт рык.

— Что это была за дрянь? Из-за неё Мария лишилась ребёнка и чуть не умерла?

— Не-ет! Что вы! — вскрикивает Мила и ловит мой взгляд — Я бы никогда… никогда бы так не поступила. Я не убивала вашего малыша, и госпожа Селестия не убивала. Та трава просто не позволяла моей госпоже зачать ребёнка, пока она её принимала.

Айрон обхватывает голову руками. Глубоко и часто дышит какое-то время, а затем едва слышно произносит, будто изо всех сил сейчас борется за контроль со своим зверем:

— Повтори всё так, чтобы я чётко услышал, что все эти годы делала с нами моя мать?

— Она… она приказала мне следить за тем, чтобы моя госпожа Мария не могла забеременеть от вас.

Я не могу описать то, что чувствую. Просто закрываю руками лицо и стискиваю зубы, потому что грудь разрывает от нестерпимой боли. Моя драконица желает обернуться и разорвать стоящую передо мной Милу. Да я и сама хочу как следует её наказать, вот только руки и ноги будто наливаются свинцом, а слёзы жгут глаза.

Рык моего дракона встряхивает воздух вокруг, и я уже едва могу разобрать его слова, потому что оборот Айрона совершенно точно случится в течение нескольких минут.

— Ты давала какую-то траву по приказу моей матери и говоришь, что ни в чём не виновата? Ты в своём уме? Моя жена не принадлежит этому миру, и никто из нас не знает, как вообще могла на это отреагировать! Зачем ты это делала? Мария была недостаточно с тобой добра, а я слишком мало твоих проблем решил за годы, что ты дрянь на нас работала? Что они предложили тебе за это? Деньги? Драгоценные камни? Во сколько моя семья оценила жизнь моего нерожденного сына и моей истинной? — спрашивает Айрон сквозь зубы, и запах дыма от костра обжигает лёгкие, от него начинает щипать глаза. — Я тебя разорву. Разорву сейчас за то, что ты с нами сделала, а затем отправлюсь к своей семье.

Слова Милы выбивают меня из равновесия. Всё, что происходит дальше, я наблюдаю словно в тумане, уши будто набили ватой. Боль стягивает грудь, голова будто в огне, а к горлу подступает тошнота.

Мила убегает, а Конор привлекает внимание Айрона и что-то говорит ему на языке, которого я не понимаю.

— Только за ней, ни в Эльмор, слышишь! Ещё слишком рано, иначе ты всё испортишь. Это она травила твою жену и тебя травила. Дай своему дракону свободу, отпусти свою ярость.

Из-за тяжёлой энергии собравшихся драконов мне становится совсем плохо, ведёт в сторону, выбивает из реальности и только когда руки Конора оказываются на моих плечах, я делаю глубокий вдох.

— Он ей навредит?

— Не думаю. Но пусть выпустит пар. Это гораздо лучше, если бы я просто принёс информацию и в порыве ярости он бы просто не смог контролировать своего зверя и через принудительный оборот отправился бы в Эльмор в родовое гнездо. Мы не можем этого допустить, Мария. У нас с остальными есть на Айрона большие планы.

— Планы? У вас на Айрона планы? — спрашиваю я и чувствую, что свои эмоции сдерживать больше не в силах. — Какие у вас ещё планы на Айрона? Да что вам всем от нас нужно?! Оставьте нас в покое! — рычу я и даже топаю ногой.

Конор, который собирался сделать ко мне шаг, застывает. Его глаза удивлённо округляются, а сам он наклоняется так, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Вот это поворот. Так вот как он тебя к жизни вернул. — едва слышно произносит он — Оборота ещё не было?

Качаю головой вместо ответа и глубоко и часто дышу. Меня начинает потряхивать, а по телу пробегают колючие мурашки.

— Плохое время сейчас, Мария. Нужно сдержаться.

Слова Конора повисают между нами. Мне нечего ему сказать, то, что сейчас не время, я и сама понимаю. Но как мне сдержаться? Если бы я только знала. Со своим зверем у нас пока никакой связи. Да, я собиралась отпустить драконицу через несколько дней, хотела, чтобы мы с ней окрепли, да вот только она крепнет, судя по всему, по часам и ждать больше не планирует.

Конор медленно подходит ко мне, изучает так пристально, что я способна почувствовать физически его взгляд. Протягивает руку и проводит костяшками пальцев по предплечью.

Вскрикиваю, потому что кожа под его прикосновениями превращается в чёрную чешую. А я сейчас не готова. Знаю, что первый оборот даётся болезненно. Так, ещё и дикое желание навредить семье Айрона пугает меня. Что, если я действительно обернусь и отправлюсь в родовое гнездо бывшего мужа?

— Мария, нужно сдержаться. Я не смогу тебя остановить — произносит он и поднимает руку. На запястье его красуется металлический блестящий браслет — Человек не способен остановить дракона, а в зверя я не оборачивался уже очень давно и не стану сейчас.

— Я не знаю, как это сдержать. — раздражаюсь я и отхожу от него. Прикладываю руку к груди и продолжаю дышать. В голову не приходит ничего, что помогло бы мне переключится. Как назло, слова Милы звучат и звучат, волнами ярости, накрывая меня. Зов зверя становится громче, желание вырваться и отомстить сильнее — Мне очень плохо. Я не хочу сейчас. Помоги мне это остановить! — хватаю его за руки и заглядываю в лицо, когда грудь немеет от боли так, что становится тяжело дышать.

— Сожалею, но я не знаю как — отзывается Конор и сбрасывает мои руки. Принимается осматриваться, а затем ловит меня, когда в глазах темнеет.

Удобно устраивает меня на полу, сидит напротив на корточках и осматривает какое-то время, будто боится, что, если оставит, я тут же обернусь в дракона.

Плохи дела. Всё тело будто в огне.

Конор поднимается и принимается осматривать стоящие вокруг лекарства, лихорадочно называет мне их, в надежде, что мне пригодится хоть одно. Но правда в том, что я понятия не имею, что может мне помочь.

— Тогда выпей успокаивающий отвар, Мария. Ты сейчас контролируешь своего зверя? — спрашивает Конор и ругается себе под нос, когда снова присаживается напротив, и в моих глазах находит ответ.

Ничего я сейчас не контролирую. Тело будто мне не подчиняется, теперь и голова в огне, в ушах стучит кровь, а грудь раздирает от дикой боли.

— Позови Айрона. Пусть он мне поможет.

— Боюсь, твой дракон сейчас играется с мышкой.

Точнее, с крысой. И пусть бы он поскорее её схрумкал и возвратился.

Когда мне становится совсем плохо и бросает в холод, чувствую, как Конор берёт меня на руки и, судя по всему, выносит на улицу.

— Ри-ри! — как сквозь толщу воды слышу знакомый голос — Держись, маленькая моя. Сейчас никак нельзя. Я помогу.

— Айрон, — хватаюсь за него, когда он забирает меня у Конора и сильно прижимаюсь к нему. Меня трясёт, а вокруг всё плывёт, даже на его лице не удаётся сфокусироваться — Помоги, мне так больно. Так больно, Айрон.

— Сейчас помогу. Я сейчас. — произносит он, и я хочу на него зарычать. Потому что этот наглец принимается меня целовать. Покрывает поцелуями щеки, опускается к шее, слегка прикусывает плечи.

Собираюсь ему сказать, что он настоящий мерзавец, но вдруг осознаю, что его методы как раз наоборот очень хорошо работают. И всё эти поцелуи на самом деле очень даже вовремя.

Боль отступает. С каждым ударом сердца я будто заземляюсь, и мне становится легче. По крайней мере, теперь я могу спокойно вдохнуть и, открыв глаза, вижу своего бывшего мужа. Глава бешеные, волосы взъерошены.

— Не смотри на меня так, Ри-ри. Чтобы удержать контроль, тебе необходимо сосредоточится на чём-то очень эмоциональном для человеческой части тебя.

— Я слышу, как бьётся твоё сердце. Никогда раньше не слышала. — произношу я, и он широко улыбается. — Айрон. Я хочу причинить ей боль. Пообещай мне, что я смогу облегчить свою боль и гнев. Я точно знаю, что причинит твоей матери боль, и хочу это отнять.

— Обещаю, Мария. Я тебе обещаю. — произносит он и закрываю глаза. Падаю в темноту.

Прихожу в себя и слышу, как сквозь толщу воды голос моего бывшего мужа, который изредка разбавляет недовольный рык Конора.

— Это я вам нужен гораздо больше, чем вы мне все вместе взятые. — произносит сквозь зубы Айрон, когда я открываю глаза и поднимаюсь.

Осматриваюсь и нахожу себя в небольшой просторной комнате. Из мебели здесь шкаф во всю стену, забитый книгами, мягкий диван, на котором меня устроили, и стол, за которым сидят Айрон и Конор.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Айрон, когда наши взгляды встречаются и я пожимаю плечами.

Тело ломит так, словно меня били палками, но несмотря на это я чувствую себя хорошо, как никогда. Вокруг меня насыщенный запах моего дракона, это он меня к себе домой, что ли, принёс?

— Присоединяйся, Мария — говорит Конор — Ты как раз вовремя. Айрон сказал, что у вас теперь что-то вроде команды. Сейчас я расскажу всё, что мне известно, и мы придумаем…

— Хватит! — рявкает Айрон и дракон, что сидит напротив него, кривится и тяжело вздыхает — Я в состоянии рассказать обо всём своей жене. Сейчас договорим, и ты оставишь нас.

— Не оставлю. Ты всё ещё не в себе и не в состоянии принять верное решение. Я собираюсь заручиться поддержкой твоей пары. Ты на взводе, Айрон. Наказание служанки тебе не помогло?

— Не помогло — отвечает Айрон. — Я хочу говорить с лекарем. У меня появились к нему вопросы. Я хочу его видеть и говорить с ним, и пока этого не произойдёт, боюсь мне не найти покой. Притащи его сюда, а после я подумаю над вашим предложением.

— Боюсь, что с лекарем возникла проблема. — говорит Конор и бросает на меня мимолётный взгляд — Первым делом мы собирались поговорить с ним, чтобы достать для тебя больше информации. Но, к сожалению, тот, кто лечил или калечил Марию, погиб. Его нет в живых, Айрон.

Айрон шумно втягивает воздух сквозь зубы и сжимает кулаки. В комнате на мгновение повисает давящая тишина, а затем он силой ударяет по столу. Такое развитие событий заставляет всё внутри сжаться в тугой узел. Значит, мне вредили намеренно не только в собственном доме, опаивая какой-то травой, но и в больнице?

Айрон поднимается и в два шага сокращает между нами расстояние. Опускается на колени передо мной и заглядывает в лицо.

— Можешь сейчас вспомнить тот день, когда тебе стало плохо. Всё, что с тобой происходило. Что ты пила и с кем говорила. Ты ведь была в своём магазине в тот день? Может, приходил кто-то подозрительный? — спрашивает он. — Мила для тебя что-то готовила или ты занималась этим сама?

Вспомнить всё до мелочей у меня не получается.

Я даже не уверена, что пила в тот день только воду, вместо любимого успокаивающего отвара или чая. Тяжесть оседает на меня и стягивает затылок. Если бы не пила никаких отваров во время беременности, он бы выжил?

Утром в тот день я проводила время в саду и да, в самом деле заглянула в магазин ненадолго после. Из посетителей меня навестили только те, кто заказывает мои лекарства постоянно. Была ещё незнакомая девушка, но я совершенно не обратила на неё внимание.

— Значит, ты не уверена, что пила ту дрянь, которую выписала для нашего счастья моя мать? — спрашивает Айрон и сцепляет челюсти.

— Я не уверена. Ни в чём не уверена, Айрон, ты думаешь, что это могло случится из-за того, что я … — Нет. — отрезает Айрон — Это не твоя вина.

— Айрон, — вмешивается Конор и мой бывший муж с недовольным рыком поворачивается к нему.

— Твоя мать не приняла Марию и опаивала вас, чтобы она не могла подарить тебе наследника — произносит он. — Если бы вы прожили двадцать лет, и так не смогли завести детей, твоя семья была бы вправе потребовать от своего наследника принять по этому поводу какое-то решение. Уверен, твоя мать на то и рассчитывала.

— Что ты хочешь этим сказать? Они ведь и так обратились в совет короля. И судя по всему, от моего имени письмо написали — произношу я и сажусь удобнее.

— Я хочу сказать, что она могла сколько угодно ненавидеть Марию и желать от неё избавиться. Но в том, что с вами произошло, совершенно точно есть другой мотив. У тебя не просто пытались отнять сына, Айрон. Твою пару намеренно покалечили, и она бы погибла. — произносит Конор и бросает на меня виноватый взгляд, а у меня от его слов внутри всё сжимается с новой силой — Тот, кто это сделал, хотел тебя убрать. Все знают, что ни один дракон не сможет выжить после потери своей истинной пары.

— Но ведь король-дракон смог — усмехаюсь я. Для остальных в королевстве, может и так, но мы точно знаем, что королева не была его истинной парой и только поэтому он остался жив. Говоря мы, я имею в виду пять генералов Его Величества, меня и, возможно, Лети, жену генерала Ортедеса. Хотя я совсем не уверена, что он стал бы делиться с ней хоть чем-нибудь.

— Твоя мать не стала бы намеренно вредить своему наследнику. Это факт. Вотерфор вторая по важности семья в Эльмор. Потерять тебя, для них равно потерять своё положение. Она виновата, да. Но виновна ли во всём? Тот, кто поступил так с тобой, собирался тебя убрать.

— На что ты намекаешь? — поднимается Айрон

— Прямо говорю, что подозреваю Ортедеса. Разве твоё падение не стало для него во благо. Он теперь первый генерал Его Величества и уверен, чтобы удержать эту власть, будет вести подобные дела и дальше. Когда в тебе не течёт сильная кровь, приходится изворачиваться.

— Хватит. Где доказательства твоих слов? — кривится Айрон — Нет ли в твоих обвинениях личного мотива и желания решить за счёт меня и моей потери свои проблемы? Пока у него такая должность не видать тебе Лети, как своих драконьих крыльев. Верно? И с пацаном её возникли сложности, я слышал.

Конор меняется в лице, а воздух вокруг становится колючим.

Ох уж эта драконья сила.

Всё тело его напрягается, а глаза заплывают чёрным. Конор зло прищуривается и сцепляет пальцы в замок.

— То, что он теперь у ног Его Величества трётся, не лишает меня возможности забрать себе то, чего я хочу. Но ты видимо…

— Остановитесь! — вмешиваюсь я, когда воздух вокруг начинает потрескивать от напряжения. И оба переводят взгляд на меня — Ты хочешь сказать, что кто-то просто пытался избавиться от Айрона?

— Я в этом целиком и полностью уверен, Мария. И твёрдо верю в то, что замешен в этом далеко не один Ортедес. То, что случилось с вами, даёт нам понять, что мы все в опасности. Мир, в котором мы живём не так хорош. Пришло время что-то менять, и так как ваша служанка заговорила мы собираемся использовать её слова, чтобы эти перемены начать. Завтра в королевстве пойдёт слух о том, что одна из важных семей пыталась навредить истинной паре. Добавим, что совет короля позволил, закрыл глаза на то, что кто-то намеренно вредил паре, которую благословили боги. Король не сможет на это не отреагировать. Народ будет возмущён.

— Я ещё не дал ответ. — рычит Айрон.

— Айрон, мы уже говорили…

— Да пошли вы к чёрту со своими предложениями! — рявкает Айрон. Конор поднимается, и какое-то время они молча буравят друг друга тяжёлыми взглядами — Это же я вам нужен. Вы все разом испугались за то, что имеете. Где сейчас Геральт? Трясётся за свою иномирянку и сына? Он хочет моей помощи? А где же он был, когда я в нём нуждался? Только сейчас стал бояться, когда у него появился сын, а моего они убили.

— Ты взбешён, я понимаю. Но не стоит идти на поводу у бушующих эмоций. Когда успокоишься, то поймёшь, что мы тебе не враги. Если будешь действовать импульсивно, то, в конце концов, потеряешь всё. То, что ты сейчас в Равенхейм это хорошо, но где гарантии, что и ты и твоя жена…

— Бывшая жена. — поправляет его Айрон и Конор удивлённо поднимает брови. — Хантер достал для Марии развод. Она свободна от меня.

— Однако истинность ваша осталась на месте. А значит, ничего не изменилось.

Воздух вокруг встряхивает рык Айрон:

— Пошёл вон! Убирайся отсюда! На что угодно готовы пойти, чтобы получить своё, верно?

Они начинают спорить, воздух в комнате становится невыносимо тяжёлым, по телу бегут колючие мурашки от давящей энергии этих драконов.

— Айрон, мне очень плохо — привлекаю внимание своего бывшего мужа. Потому что знаю, что ничем хорошим сейчас этот разговор не закончится. Конор всегда был таким. Жестоким. Ради достижения своих целей он готов давить и прямо сейчас давить на единственное больное место моего дракона. Каким бы ни было его предложение сейчас от этого не будет никакого толку.

Айрон разворачивается и немедленно оказывается передо мной. Подаюсь вперёд и кладу руки ему на плечи. В общем-то, я не обманываю. Мне в самом деле плохо. От того, как с нами все эти годы поступала его мать, плохо от разговоров о том, что мне вредили намеренно, чтобы убрать Айрона.

— Пусть Конор вернётся завтра — едва слышно произношу и оказываюсь в руках бывшего мужа. Он крепко прижимает меня к себе и рявкает Конору убираться вон.

Когда усаживается на диван и удобно устраивает меня на своих коленях, я обнимаю его за талию и утыкаюсь в место, где его плечо соединяется с шеей. Прямо сейчас я снова чувствую себя как в первые месяцы после нашей свадьбы, когда Айрон привез меня в своё родовое гнездо. Воздух вокруг был таким колючим, пропитанным злостью и пренебрежением, грудь разрывало от боли и неприятных эмоций. А когда Айрон оказывался рядом, я забиралась к нему на колени, утыкалась в шею и понимала, что нет в этом мире безопаснее и лучше места.

Вот так и сейчас.

В этом мире у меня никого нет кроме него, а теперь мы ещё и против тех, кто пытался нам навредить.

— Что нам теперь делать? — спрашиваю я.

— Занимайся своим любимым делом. У Хантера для тебя отличное предложение. А в остальном я разберусь и буду держать тебя в курсе.

— А что насчёт тебя? — спрашиваю я и отстраняюсь — Что Конор и остальные тебе предлагают?

— Они хотят, чтобы я бросил вызов королю-дракону и в случае победы стал новым правителем Эльмор.

На мгновение у меня даже дар речи пропадает. Открываю рот и тут же закрываю, потому что слова застревают в горле. При мысли, что Айрон станет биться с королём Эльмор, меня бросает в холод. Король не просто сильный дракон. Он отравлен тёмной магией.

Чтобы между нами не происходило, и какие испытания не подкосили нашу идиллию я не хочу, чтобы Айрон погиб. А во время этой схватки может произойти что угодно.

— Это же просто безумие — произношу я и поднимаюсь. Делаю шаг назад и смотрю на Айрона. Этот дракон в отличие от меня возмущённым и обиженным на то, что его пытаются использовать, совсем не выглядит. — Ты сказал, что лишился магии и сил, когда вернул меня к жизни. Они тебя используют — сжимаю руки в кулаках. Волна раздражения пробегает по телу и неприятно царапает грудь, и снова чувствую это. Прохладной волной по рукам пробегает чешуя. — Это нечестно. Они хотят нового мира через тебя?

— Отсутствие магии не делает меня слабым, Мария. Ну, почему у тебя такое лицо? Неужели ты представила, что я в порыве ярости брошусь на короля и погибну? Что же ты, моя маленькая, а как же продумать план и оценить обстановку? — спрашивает он и посмеивается, широко улыбается, а меня вдруг охватывает злость. Горящей волной накрывает с головой так, что меня едва не ведёт в сторону.

Должна признаться, что я впервые ощущаю это чувство так сильно и ярко, и чем дольше смотрю на него, тем сильнее она становится. Я будто желаю немедленно обернуться, напасть на Конора, на всех, кто пытается втянуть Айрона в свои заговоры и планы, бессовестно играя сейчас на его слабых местах себе во благо, а ещё я хочу сражаться. Вместе с Айроном биться за новый мир, рычать, рассекать крыльями воздух и заливать огнём ярости несправедливость этого места.

Прикладываю руку к груди и несколько раз глубоко вдыхаю. Всё внутри клокочет от сдерживаемых эмоций, и я чувствую, как где-то на задворках меня щекочет страх. Что-то во мне переменилось.

— По-твоему, это смешно? Почему ты веселишься, Айрон? Они же знают, что ты потерял свою магию.

— Мы слишком долго не виделись — невпопад произносит Айрон, и его зрачки медленно вертикально вытягиваются в тонкую иглу, а по щекам тенью пробегает чешуя — Ты изменилась. Мне нравятся эти перемены. И я повторяю, Мария. То, что произошло, не сделало меня слабым драконом. Я принадлежу сильнейшему роду драконов.

— И что же ты будешь делать?

— Выяснять. — отвечает и прищуривается. Глубоко вдыхает, провожая тяжёлым пытливым взглядом каждое моё движение. — Что, если Конор говорит правду? Обо всём?

— Что ты имеешь в виду?

— Почему король не позволил нам вылечить Талора? — спрашивает Айрон и когда я ничего не отвечаю, в комнате повисает тишина.

Талор один из пяти генералов Его Величества. Тот, кто затеял недавнюю войну, заручился поддержкой орков и хотел занять место короля, но у него не получилось.

— Талор был тяжело ранен и сильно разочарован в своём короле. — разрезаю между нами молчание и бросаю взгляд на Айрона. Он выглядит задумчивым, словно прокручивая в голове события и будто заново оценивая их сейчас с высоты пережитого нами.

— Верно. Он был разочарован в своём короле. — отстранённо повторяет Айрон и кивает. — А ещё сильно ранен, чтобы противостоять его власти. Талора практически бросили погибать, нет ничего удивительного в том, что он обратился к тёмной магии, чтобы захватить власть. Но если бы ты его излечила, чтобы произошло тогда?

— Я видела в нашей спальне письмо. В нём говорилось о Талоре, верно? — спрашиваю и Айрон кивает. Поднимает на меня глаза — Пришло сразу после того, как Талор явился ко мне и предложил встать за его спиной против короля и совета.

— Зачем королю так поступать со своим генералом Айрон?

— Затем, что пять генералов Его Величества — наследники сильнейших домов, Мария. Я ведь уже говорил.

— Хочешь сказать, что король и его совет не стали его лечить … — замолкаю и шумно выдыхаю — Значит ли это, что они и в тебе увидели угрозу, как когда-то в нём?

— Я всю свою жизнь жил по правилам этого мира, строго следовал заветам моей семьи. Рвал врагов моего королевства и сражался за короля. По силе и выносливости ещё солдатом мог сравниться с десятью простыми драконами. Но с твоим появлением во мне что-то переменилось. Мои идеалы пошатнулись и если бы у меня спросили, на что я готов пойти ради своей истинной, то не задумываясь ответил бы, что на всё. В самом деле Мария.

— Айрон, ты…

— Если бы тебе угрожала опасность, я сравнял бы вокруг всё с землёй. — произносит он и тяжело вздыхает. — Я так и делал, когда ты была в больнице, но теперь сомневаюсь, что бился на той стороне. Я должен всё проверить, и для этого мне следует обратиться к кому-то ещё. Я не могу слепо доверять словам Конора и Геральта. Несмотря на то что король позволил мне брать тебя с собой, дал нам много привилегий из-за того, что мы истинные, за время нашего брака Мария, я дважды получал письмо от его совета. Они утверждали, что несмотря на истинность, я слишком многое позволяю своей женщине. Я был лишён возможности стать главой стражи короля и перебраться в столицу из-за того, что настоял на открытии твоего магазина.

Чем больше Айрон говорит, тем сильнее внутри всё клокочет. Неужели всё куда серьёзнее, чем просто вмешательство моей свекрови? — Но король ведь всегда был на нашей стороне — едва слышно произношу и скорее для себя, чем для Айрона.

— В предложении Конора есть смысл, но бросаться бездумно под их давлением я не собираюсь. Чтобы ты не решила о нас и о нашем будущем, Мария, я всегда буду тебя защищать. И если меня действительно хотят убрать, то ты по-прежнему в опасности. Мне больше нечего предложить Богам за твою жизнь. Потому ты должна быть очень осторожна. И да, моя милая, даже в таком состоянии я всё ещё могу бросить вызов королю и если не одержу над ним победу, то смогу достаточно ослабить, чтобы кто-то из генералов добил его вместо меня.

— Ослабить ценой своей жизни? — вспыхиваю я, и волна моей ярости заполняет пространство вокруг. Айрон усмехается, и глаза его загораются странным блеском.

— Прости меня, Ри-ри — вдруг произносит он, и я растерянно моргаю — Прости меня, милая, за то, что ты пережила по моей вине, и за то, что я под властью своих эмоций не смог с тобой спокойно поговорить. За то, как вёл себя с тобой. За то, что не смог дать тебе то, в чём ты так нуждалась, когда появилась в доме после больницы — произносит он и медленно поднимается. Сокращает между нами расстояние так аккуратно, словно боится спугнуть этот момент — Прости за то, что был с тобой таким жестоким и пытался удержать тебя рядом любыми способами. Я виноват перед тобой. Я не хотел тебя отпускать. Мысль о том, что ты уйдёшь, разрывала меня — шёпотом произносит он и становится близко. Закрываю глаза, когда его дыхание опаляет щёку, а запах дракона становится интенсивным. Таким насыщенным я его ещё никогда не ощущала. — Я так сильно тебя люблю. Люблю, как умею, Ри-ри, ты моё главное сокровище, и когда я твердил тебе об аркане, наверное, до конца не понимал, что на самом деле, когда у меня появилась бы такая возможность, я ни за что на свете не поступил так с тобой. Я хотел видеть в твоих глазах хоть какие-то эмоции. В тот чёртов момент, когда ты бежала от меня, я был согласен даже на то, чтобы ты меня возненавидела. Только бы не этот равнодушный взгляд, который для меня смерти подобен.

— Значит, хочешь видеть меня у своих ног? — спрашиваю и открываю глаза. Меня начинает бить мелкая дрожь.

— Хочу. Потому что привык, что женщины моего мира так себя и ведут. Покорно — отвечает Айрон, и я издаю рык. Вцепится бы в него и показать, что никогда не увидит меня перед собой на коленях. — До одури хочу, чтобы была только моей, чтобы подчинялась мне, но в то же время не хочу. Ты прекрасна в своём нежелании жить по правилам моего мира, и ты прекрасна, когда проявляешь силу и смелость. Вот она достойная жена генерала и дракона. Давай выпустим сейчас твою драконицу, Ри-ри. И посмотрим, будет ли твоя она подчиняться мне?

— Мне очень страшно — признаюсь я и Айрон поднимается и ловит мою руку. Меня всю трясёт, грудь разрывает от боли, а звуки и запахи вокруг становятся такими интенсивными, что голова кругом идёт.

— Не сомневаюсь — отзывается он и тянет меня на выход — Я буду рядом, тебе нечего бояться. Ты же знаешь, что я уже много раз помогал драконам с первым оборотом.

Знаю. Даже видела однажды, как это происходило. Зрелище не из приятных, должна признаться. Оттого мне и страшно сейчас, что только от воспоминаний об этом у меня руки немеют и в ледяной пот бросает.

— Айрон, — останавливаюсь я и тяну его на себя, когда мы оказываемся на улице и прохладный ночной воздух окутывает меня, заставляя сжаться. — Ты ведь не станешь бросать меня вниз со скалы?

Бывало в его практике и такое. Чтобы оборот быстрее прошёл и менее болезненно.

Айрон посмеивается и качает головой.

Впервые за время, что мы спокойно разговариваем с ним после нашей трагедии, я вижу, как искренне улыбается мой бывший муж. Во взгляде появляются смешинки, а кожу вокруг глаз разрезает паутинка мелких морщинок.

Прикусываю губу и жадно осматриваю его, будто вижу сейчас впервые. В груди как-то странно сжимается от того, какой он красивый сейчас, и глаза такие насыщенные, что дыхание перехватывает.

От эмоций, что накрывают, мне становиться жарко, щёки вспыхивают, и я выдёргиваю руку из его хватки.

Медленно разворачиваюсь и становлюсь напротив Айрона. Кладу руки на его грудь и глубоко вдыхаю.

— Никогда, Мария. Тебя ни за что на свете не скину со скалы, чтобы ускорить твой оборот. — отзывается Айрон хрипло, провожая взглядом каждое моё движение. Опускает голову, и какое-то время смотрит на мои руки, лежащие на его груди, а затем снова ловит мой взгляд — Ты в порядке? Тебе для оборота нужно чуть больше места, нам следует поторо … — он замолкает. Потому что я двигаюсь ближе к нему и ещё раз глубоко вдыхаю, но уже у его щеки.

Пахнет мой дракон просто потрясающе.

Провожу рукой вверх по его груди, глажу плечи, а затем снова опускаюсь и оставляю ладонь там, где бешено колотится его сердце. Странно сейчас ощущаю. Даже описать не получается. Будто все мои эмоции включили на полную мощность и мир вокруг такой яркий стал.

Поднимаю голову и ловлю взгляд Айрона. Как же красиво сейчас его зрачки вертикально вытягивается. Склоняю голову, осматривая высокий лоб, густые брови, очерченные скулы и щетину. Поднимаю руку и пробегаю пальцами по щеке.

Знаю, что это я прожила с ним целых десять лет, а моя драконица только узнаёт его и сейчас очень жаждет познакомиться.

Первая боль от скорого обращения уже покусывает позвоночник, и я стискиваю челюсть

Изин однажды сказал мне, что первый оборот можно сравнить с тем, что тебе просто ломают все кости разом.

Подаюсь вперёд и утыкаюсь носом в шею Айрону, снова глубоко вдыхаю и низко рычу: так мне нравится сейчас этот дракон. Двигаюсь ближе к нему, обнимаю за талию, провожу руками по спине, ощупывая то, что мне досталось и издаю довольный стон. Понимаю, что в этих движениях уже почти не осталось меня. Моя драконица медленно, но верно забирает у меня контроль.

— Ри-ри, — хрипло произносит Айрон, и его рука опускается на мой затылок, когда я провожу языком по его шее, собирая вкус.

Страх накрывает меня как колючий плед, когда понимаю, что после обращения вряд ли смогу хоть что-то контролировать, если драконица уже сейчас ведёт себя словно она здесь хозяйка. У меня грудь разрывает от сдерживаемых эмоций, от пугающих меня желаний. Издаю рык, когда Айрон отрывает меня от себя и заглядывает в глаза. В ушах у меня пульсирует кровь, щёки горят. Будто весь мир вокруг пропадает, всё, что мы сейчас проживаем, все волнения, обиды и боли растворяется в тяжёлом, вязком воздухе вокруг нас, пропитанном драконьей силой. Остаётся только нестерпимое желание получить свободу, расправить крылья и откусить кому-нибудь голову, чтобы облегчить свою злость.

И вот эту драконицу он хочет приручить и усадить у ног? Она скорее его сожрёт, впрочем, и такие мысли мелькают теперь в моей голове и приятным спазмом стягивают грудь.

— Я боюсь — отстраняюсь и беру его лицо в ладони — Я себя уже не контролирую, что будет, когда обернусь? Айрон она такая сильная и такая злая. А ещё … — замолкаю и прислушиваюсь к себе, пытаясь подобрать слова: — она хочет тебя сожрать, ты ей так нравишься. — зажмуриваюсь и убираю от него руки. Меня охватывает паника. Это нужно остановить. — Научи меня удерживать контроль над зверем, Айрон. Сначала научи её контролировать, а потом я отпущу её. — произношу я, и он довольно посмеивается. — П-поцелуй меня, — опускаю руки на плечи и подаюсь вперёд, но он меня останавливает — Это ведь сработало тогда. Давай же! Поцелуй меня!

— Мы не станем это останавливать. Так нельзя, Мария. Я уверен, ты справишься. Она не живёт отдельно от тебя, это твой внутренний зверь, часть тебя, просто прими её, и вы подружитесь. Если ты продолжишь сопротивляться, оборот пройдёт через боль и будут повреждения. — выдыхает Айрон и наклоняется. Вскрикиваю, потому что мой мир переворачивается и я оказываюсь у него на плече. — Потерпи немного. Сейчас я быстро доберусь до места.

Не знаю, как долго мы идём, потому что я то и дело проваливаясь в темноту, а затем снова прихожу в себя, боль стягивает позвоночник, простреливает руки и ноги, и только запах леса и свежести вдруг даёт небольшое облегчение. Мы что в лесу?

— Давай, моя красавица. Просто отпусти её, и тебе станет легче. — Айрон аккуратно опускает меня на ноги и держит за талию, чтобы я не рухнула. Ноги и руки словно налиты свинцом, а уши забиты ватой. Всё, чего я теперь хочу, чтобы это прекратилось как можно скорее.

— Мне будет больно? — спрашиваю я.

— Будет больно — отвечает Айрон — Хочу, чтобы ты была готова к тому, что боль будет невыносимой. Но ненадолго. Это закончится быстрее, чем ты думаешь. При первом обороте больнее всего, а во второй раз ты уже ничего не почувствуешь.

Наверное, мне бы хотелось, чтобы Айрон соврал. Обманул меня, что вот сейчас прям всё и закончится. Потому что теперь я чувствую себя ещё хуже. Страх ползёт по позвоночнику, покусывает кончики пальцев на руках и змеёй заползает в голову, рисуя самые страшные картины.

— Если я начну делать глупости после обращения, ты меня остановишь?

— Всё будет хорошо, Ри-ри. Перестань сопротивляться. — он наклоняется и берёт моё лицо в свои ладони — Она прорвётся сегодня по твоей воле или через нестерпимую боль, слышишь. Я её ощущаю, она больше не станет ждать. А если завтра ты получишь ещё более волнительные новости? Готова разнести свой магазин и половину улицы, в случае если я не успею?

Закрываю глаза и шумно выдыхаю. Не знаю, чего я боюсь больше?

Нестерпимой боли?

Того, что я не буду контролировать себя?

Или тех сумасшедших эмоций, которые драконица ощущает по отношение к моему бывшему мужу? Открываю глаза и вскрикиваю от боли. Да, я больше не смогу её сдержать. Пришло время моей драконицы вырваться на свободу.

Айрон

Мария падает на колени и обнимает себя руками, а я с трудом удерживаюсь на месте. Дёргаюсь вперёд, чтобы помочь истинной, но тут же себя останавливаю.

Это не моя битва, я не должен вмешиваться. Мария должна пройти через это сама.

Несмотря на то что я просил её не сопротивляться, чувствую и вижу, как она отчаянно борется с обращением, усиливая свою боль.

Уверен, её пугает не столько физическая боль, сколько неизвестность, которая ждёт впереди. А точнее, то, что она, скорее всего, не сможет ничего контролировать.

Даже стоя на достаточно большом от неё расстоянии, я кожей могу ощутить, как её пугает такой сильный интерес ко мне её зверя. Мария всё ещё обижена на меня и отстранена, а вот её драконица мной заинтересована.

Да, драконица моей Ри-ри сильна, и то, что она так жаждет со мной познакомиться вполне объяснимо.

Я её истинный и её дракон.

Даже если Мария желает от меня свободы, её драконица принадлежит мне. Вопрос в том, примет ли меня и станет ли подчиняться.

Внутренний зверь — это часть моей Ри-ри. Та часть, которую она, возможно, в прошлом сдерживала и подавляла. Теперь не получится.

Когда мы говорили с ней в комнате, она так разозлилась на Конора и остальных, что на мгновение мне показалось, если бы он был с нами, она напала бы на него.

Сейчас через истинную связь хорошо ощущаю её ярость.

Такая определённо не станет виться у моих ног и подчиняться. Такая встанет рядом и будет со мной сражаться.

Король всегда говорил мне, что женщины для нас не представляют никакой ценности. Полюбить ту, что заботится о твоём доме и рожает тебе наследников, — слабость. Мы сильны, в нашей природе подавлять слабость. А все женщины слабые.

Никто не хочет любить, покорят или дарить миры женщине, которая молчит, заглядывает тебе в рот и выполняет твои приказы.

А также король утверждал, что главные украшения женщин Эльмор: скромность, покорность, молчание.

Никогда не был с этим согласен, оттого так долго тянул с выбором жены и рад, что не спешил и дождался мою Ри-ри.

Сейчас я вижу, что украшать женщину должно совершенно другое. Совсем скоро и весь Эльмор это увидит и поймёт.

Когда мы с Марией поженились, её не принимали в обществе. На скучных мероприятиях во дворце, где я обязан был появляться по долгу службы, на неё косились. Кто-то завидовал, кто-то боялся, а кто-то, точно знаю, втайне восхищался. Она никого не оставляла равнодушным. Взять хотя бы моих солдат, которым она перевязывала раны. Первые года меня штормило так, что стоило хоть где-то услышать имя моей жены, у меня темнело от ревности в глазах.

О ней говорили и мечтали.

Моя жена стала первой женщиной, в которой была огромная ценность не только для меня, но и для мира, что царил вокруг меня.

Воздух вокруг встряхивает болезненный крик моей истинной, и я сжимаю кулаки.

Она упирается руками в землю, вскидывает на меня растерянный взгляд, и я чувствую, как сжимается в груди от того, как медленно её зрачки вертикально вытягиваются, а радужка становится насыщенного зелёного цвета. Черты лица заостряются. По рукам Марии ползут тонкие чёрные линии, опускаются на тыльную сторону, стелятся по земле, превращаясь в плотный туман. Он окутывает её и вскоре передо мной оказывается драконица. Сердце замирает, а дыхание перехватывает оттого, какая красивая, сильная, невероятная. Чёрная, блестящая чешуя и потрясающие зелёные глаза. Мощные широкие крылья. Она двигается в сторону, движения неуклюжие, деревянные. Завидев меня, останавливается и какое-то время облизывает колючим, непривычно тяжёлым взглядом. Горящей волной желание коснуться и подчинить её прокатывается по телу и разгоняет кровь.

Делаю шаг к ней и протягиваю руку, чтобы коснуться, но противная ящерка фыркает несколько раз и в опасной близости от моих пальцев клацает зубами. Грожу ей и качаю головой.

— Ттт. Какая ты непослушная девочка, Ри-ри — произношу и предпринимаю очередную попытку. На что своенравная красотка на меня рычит и снова клацает зубами. Глаза её в темноте загораются, и я стискиваю зубы, потому что мой зверь тоже хочет быть на этом празднике жизни.

Ри-ри замирает и ловит меня в плен потрясающих глаз, когда я трясу головой и провожу рукой по шее, где уже начала появляться чешуя. Едва успеваю широко расставить ноги и напрячься, потому что она резко взмахивает крыльями и поток воздуха едва не сносит меня с ног. Сквозь нашу связь, которая теперь стала ещё крепче, я чувствую её дикое раздражение, смешанное с растерянностью и злостью. Кажется, кто-то хочет уложить меня на лопатки. Улыбаюсь, а затем начинаю смеяться, и смех мой эхом разносится по лесу.

Драконица снова издаёт недовольный рык и медленно приближается ко мне, заставляя напрячься, потому что в этот самый момент я понятия не имею, чего мне от неё ожидать. Напрягаюсь сильнее, потому что уверен, что упрямая ящерка снова захочет свалить меня с ног.

Так, она и поступает. Силой толкает меня в грудь, утыкается мордой и снова рычит, когда я удерживаюсь на ногах. Глубоко вдыхает меня и недовольный рык сменяется утробным рыком наслаждения. Кажется, этой части моей истинной я нравлюсь куда больше, чем человеческой. Протягиваю руку и, наконец, могу её коснуться.

Невероятно красивая, притягательная и своенравная. От моего прикосновения по её чешуе пробегают изящные золотые линии её магии, и теперь я довольно рычу и тут же зажмуриваюсь от неприятной боли.

Она таки добилась своего и, позволив её коснуться, повалила меня на спину. Резко перекатываюсь набок как раз перед тем, как эта наглая девчонка собирается прижать меня своей лапищей. Ри-ри снова рычит и успевает прикусить меня чуть выше колена перед тем, как я перекатываюсь и снова оказываюсь на ногах. Она упирается крыльями в землю, делает шаг назад и грозно рычит. Кажется, я рассердил свою ящерку. Она снова резко взмахивает крыльями и, наконец поднимается.

На этот раз воздух встряхивает рык дракона и она взмывает вверх. Напрягаюсь, готовый в любой момент резко обернуться, потому что волнуюсь. Даже зверь внутри замирает и прекращает терзать меня бесполезными попытками прорваться.

Боюсь, что у моей ящерки не хватит сил и она рухнет на землю. И как же я рад, что несмотря на её раздражение и упрямство, она не улетает слишком далеко, не рвётся к Конору, чтобы откусить ему голову, и не собирается в моё родовое гнездо, чтобы разнести там всё. Она некоторое время кружит над лесом, заставляя меня бросится через кусты и деревья следом за ней, а затем на широкой поляне снижается и не слишком умело опускается на землю как раз перед тем, как её тело снова окутывает плотный, тёмный туман.

Через мгновение на земле снова моя Ри-ри, хрупкая, женственная, невероятная красивая, но такая волнительная с этими горящими глазами, что я медленно, боясь спугнуть этот момент, приближаюсь и присаживаюсь перед ней на корточки. Тело Марии бьёт крупная дрожь, зуб на зуб не попадает, а щёки раскраснелись.

Глубоко вдыхаю и издаю довольный рык. Запах леса перебивает такой соблазнительный запах моей истинный, но теперь в нём присутствуют терпкие нотки её прорвавшегося зверя.

— Больно. Айрон, у меня всё болит — едва слышно произносит она, и я резко подаюсь вперёд, чтобы взять её на руки и крепко прижать.

— Сейчас всё пройдёт. Нужно отдохнуть. Иди сюда. Я о тебе позабочусь, моя будущая королева Эльмор.

Прихожу в себя и медленно открываю глаза. Вокруг тихо, лишь отдалённо слышу звуки улицы. Нос щекочет запах Айрона, а под рукой не земля в лесу, а мягкая постель.

Удивительно, но я не чувствую боли и ломоты в теле, а даже, наоборот, мне так хорошо, как давно не было.

Приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь.

Я в небольшой комнате, где стены выкрашены в светлый цвет. Я удобно разместилась на широкой кровати, и кто-то заботливо стянул с меня вчерашнюю одежду.

Ну ладно, я знаю, кто это сделал.

Сейчас на мне чистая широкая рубашка моего бывшего мужа, и даже запах порошка не может перебить его аромат.

Должна признаться, что на мою драконицу это будто бы оказывает какой-то успокаивающий эффект.

Рядом с кроватью стоит тумбочка, на которой какие-то бумаги и пустой графин. Сбоку от меня окно, сквозь которое в комнату проникают лучи утреннего солнца. А прямо передо мной стоит стул, на котором сидит Айрон.

Он откинулся на спинку, закинул ногу на ногу и буравит меня тяжёлым взглядом, провожая каждое моё движение, когда я поднимаюсь и убираю выбившуюся прядь за ухо.

— Доброе утро. — хрипло произношу я и прокашливаюсь — Ты принёс меня в свою постель? — спрашиваю, и он медленно кивает. Глубоко вдыхает и трясёт головой, отчего его звериный зрачок медленно приходит в норму.

Осматриваю его и прихожу к выводу, что мой бывший муж, судя по всему, провёл ночь сидя на стуле. Выглядит уставшим, не выспавшимся и помятым.

— Я тебя ранила? — спрашиваю я, когда он опускает ногу на пол и мой взгляд цепляется за светлую ткань, которой он наскоро перемотал свою ногу чуть выше колена. Ткань в двух местах пропиталась кровью. — Айрон, я тебя ранила?

— Прикусила любя. — усмехается он и дарит мне полуулыбку — Я переживу. Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он и поднимается.

Преодолевает между нами расстояние и садится на край кровати. Протягивает руку и кладёт мне на ногу, поверх одеяла.

— Ты меня переодел? — спрашиваю я и натягиваю одеяло до подбородка, а Айрон поджимает губы, чтобы не рассмеяться.

— Я должен был осмотреть тебя. Хотел убедиться, что нет повреждений. Ты меня не послушала, Мария, и сдерживала оборот, и я видел, что приземление оказалось не очень удачным. Покажи мне свои руки сейчас. — отвечает он и хватает меня за руку, разворачивая ладонями вверх, принимается гладить большим пальцем, отчего по телу пробегает приятная дрожь.

Обычное действие, Айрон тысячу раз делал так в прошлом.

Закрываю глаза, когда он переворачивает мои руки и наклоняется, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони.

— Зажила. Это хорошо — едва слышно произносит он, и я выдёргиваю руку из его хватки.

И снова вздрагиваю, когда его тёплые пальцы касаются моей шеи. Проводит вниз к плечу, слегка наклоняя мою голову. Чувствую прохладную перемену, значит, под его пальцами снова появляется чешуя, и когда он почти ныряет в воротник рубашки к месту, где красуется метка нашей истинности, я хватаю его за запястье и останавливаю.

Поднимаю голову, и наши взгляды сталкиваются.

Какое-то время мы просто смотрит друг на друга, воздух вокруг становится плотным, а тишину между нами разрезает тяжёлое дыхание.

— Я хорошо себя чувствую. Нет никаких повреждений. Спасибо за заботу — хрипло произношу я, и Айрон убирает свою руку. Ещё какое-то время осматривает меня, а затем поднимается и отходит от кровати.

— Я купил тебе кое-что к завтраку — произносит он. Удивлённо вскидываю бровь, а затем прищуриваюсь и оглядываюсь на место рядом с собой.

— Во сколько ты проснулся и где ты спал? — спрашиваю и Айрон снова усмехается.

— Я не спал, Ри-ри. Я сидел вон там, — он небрежно указывает на стул — потому что у тебя полночи был жар, а когда ты заснула, я просто наблюдал за тем, чтобы это не повторилось. — отвечает он — Ты можешь умыться и привести себя в порядок. Я подожду тебя в гостиной. Потом вместе позавтракаем, и я уйду.

Ничего ему не отвечаю, потому что чувствую себя … растерянной. Не знаю, как ещё могла бы описать своё состояние.

Кайра была права, когда говорила, что это совершенно другой уровень. Во всём. Не только в том, что я теперь понимаю Айрона гораздо лучше. Ему больше не нужно объяснять мне, что он чувствует, и говорить о том, как он меня любит. Его эмоции горящей лавой разжигали вчера мне всё внутри, стоило обернуться в дракона.

Когда привожу себя в порядок и выхожу к Айрону, он уже сидит за столом, и я какое-то время наблюдаю за тем, как он намазывает маслом поджаренный хлеб, затем срезает все корочки, кладёт в тарелку и жестом подзывает меня к столу. Когда усаживаюсь, тарелка вместе с хлебом двумя видами варенья на выбор оказываются передо мной.

— Тебе нужно есть. Ты вчера потратила много сил и энергии. — произносит Айрон и наклоняется, чтобы поймать мой взгляд — Чтобы контроль был у тебя, ты должна хорошо питаться и отлично себя чувствовать. Если зверь почувствует, что ты слаба, будет командовать положением — добавляет он и улыбается. Будто мысль, что моя драконица одержит верх, приводит его в восторг.

— Куда ты идёшь? — спрашиваю я, когда он тут же поднимается.

— Мне нужно работать — пожимает плечами Айрон — Утром заходил Конор и сказал, что сообщит, как только у нас появится возможность вернуться в Эльмор.

— У нас?

— Разве ты и твоя драконица не желают поговорить с моей матерью? — спрашивает Айрон. Нависает надо мной, упираясь рукой в стол — После того, как она поведает, зачем так поступила с нами, я позволю тебе и твоей драконице сделать всё, чтобы облегчить свою ярость. Даже если ты утопишь в огне своей ярости всё их чёртово поместье — добавляет он и выпрямляется. Эмоции Айрона словно наждачкой проходятся по спине, и я выпрямляюсь — Готовься. А сейчас поешь. — он кивает на стол с завтраком, а затем разворачивается и уходит. А я ещё какое-то время смотрю ему вслед. Драконица внутри начинает возиться от мыслей, что у меня, наконец, появится возможность отомстить Селестии. Да и я, признаюсь, не сдерживаю улыбку. Слишком много гадостей сделала мне эта женщина.

Несмотря на то что голода я не чувствую, поесть себя я всё-таки заставляю.

Обращение далось мне через нестерпимую боль, от которой в ушах звенело так, что мне хотелось кричать. Впрочем, я себя совершенно не сдерживала. Прав был Изин, когда описывал мне свой первый оборот. По ощущениям мне действительно будто сломали все кости одновременно, будто пытались разорвать, а когда всё закончилось, я почувствовала, как тысячи мелких иголок вонзились в тело одновременно. Это не было больно, скорее очень-очень приятно, а затем меня накрыли неведомые мне прежде эмоции. Контроль я потеряла лишь на мгновение, а всё остальное время я была собой. Просто чуть более смелой и раскрепощённой в своих желаниях.

Заканчиваю с завтраком и собираюсь отправиться в свой магазин, потому что Лиам подал мне отличную идею о том, что мне не помешало бы найти помощницу. А дальше наконец плотно заняться предложением Хантера.

Открываю дверь, чтобы покинуть дом Айрона, но на мгновение замираю от неожиданности.

В дверях с поднятой рукой, судя по всему, собирался постучаться, стоит Геральт.

Делаю шаг назад, и он медленно входит. Прячет руки в карманы и глубоко вдохнув, произносит:

— Здравствуй, Мария. Поговорим с тобой немного наедине?

Ничего ему не отвечаю, потому что мне не нравится, что Геральт пришёл, когда Айрона нет дома. И мне совсем не хочется говорить с ним наедине.

Тёмные волосы Геральта собраны в тугой хвост на затылке, на лицо тенью легла щетина, между бровей — глубокая складка от беспокойства.

Осматриваю его и подмечаю, что на нём только тёмная рубашка с высоким воротом и широкие штаны, никаких цветов драконьего королевства.

Признаюсь, что не хотела бы говорить сейчас ни с Конором, ни с Геральтом, ни с каким-либо ещё генералом сейчас. Потому что я всё ещё не отошла от вчерашнего обращения, а появление Геральта заставляет меня вновь взволноваться.

Этого генерала драконьего короля прежде я видела дважды. И оба раза мне совсем не понравилось.

В последний раз это было, когда король-дракон решил сделать Омара Ортедеса своим пятым генералом.

Геральт один из пяти генералов и самый холодный и жестокий из всех.

Хотя про жестокость я, наверное, погорячилась, потому что не знаю, на что на самом деле способен Омар.

Если с Конором мы могли иногда поговорить и он даже спрашивал о моём магазине, то Геральт лишь скользил по мне равнодушным взглядом, а если обращался к Айрону в тот момент, когда я стояла рядом, то мне от него доставался кинжально-острый презрительный взгляд.

Правда, сейчас Геральт смотрит на меня иначе. Никакого пренебрежения и злости. Пробегает взглядом по волосам, по лицу. Осматривает платье, которое оставил для меня Айрон, и мне пришлось его надеть, потому что мои вещи оказались испорченными.

Опускает взгляд на живот и задерживается там на какое-то время, а затем снова смотрит в лицо.

— Я сожалею о вашей потере — произносит он и сцепляет челюсти.

Воздух вокруг заполняет запах дыма от костра и сейчас мне не определить то ли это моя драконица недовольна его появлением, то ли это дракон Геральта испытывает такие яркие эмоции.

Должна признаться, что это впервые за прошедшее время, когда я чувствую, что дракон, который говорит мне, что сожалеет о моей утрате, именно это и чувствует.

— О чём ты хочешь говорить? Думаешь, сможешь меня запугать, и я побегу уговаривать Айрона согласиться?

Геральт прищуривается и дёргает щекой, а затем качает головой.

— Ни ты, ни я на решение Айрона повлиять не сможем, но я уверен, что к твоим словам он прислушается. Но я пришёл не за твоей поддержкой. Я хотел посмотреть на тебя.

— Что это значит?

— Ничего — пожимает он плечами и делает шаг вперёд, драконица принимается неприятно возиться в груди, и я сжимаю кулаки. — Я действительно хотел увидеть тебя и поговорить. Ты напрасно считаешь, что мы твои враги. Злишься на нас. Чувствую. Как и желание твоего зверя мне навредить. — усмехается он — Ты ведь не думаешь, что мы из большой трусости выбрали Айрона сражаться с королём? Ну же, Мария. Ты никогда не казалась мне глупой женщиной. — добавляет он и больше ничего не говорит.

Между нами повисает молчание, и я вздёргиваю подбородок, складываю руки на груди и шумно выдыхаю. Не скрываю ни своих эмоций, которые Геральт вызвал своим неожиданным появлением, ни желания откусить голову и ему тоже.

— Айрон второй по силе дракон после короля. Как думаешь, успокоится тот, если будет знать, что даже сломленный дракон может бросить ему вызов? А то, что Айрон будет сражаться за свою семью, у меня сомнений нет. Слишком долго мы работали вместе, и я наблюдал за вашими отношениями не один год.

— Я не могу иметь детей. — произношу и слова на какое-то время повисают между нами — Ему не за что сражаться. Если Айрон останется со мной, его род прервётся.

Геральт усмехается и проводит рукой по волосам. Осматривается, а затем проходит мимо. Хватает стул и, развернув его, усаживается напротив.

Склоняет голову набок и смотрит так снисходительно, будто перед ним совсем ещё несмышлёная девчонка.

— Правда, в это веришь или до конца ещё не осознала, что с тобой произошло?

— Я тебя не понимаю, Геральт.

— Враги твоего мужа пытались тебя убить, Мария. По той же причине, по которой мы хотим, чтобы он бился за нас и за новый Эльмор. И у них получилось. Прежней Марии больше нет. Тебя к жизни вернула жертва Айрона. Он отдал часть себя, магию, что была дарована ему по праву рождения родом Вотерфор, понимаешь? Ты, должно быть, просто не осознавала, насколько сильна магия твоего мужа. Они поступили с ним подло. С ним. С тобой. Использовали запрещённую магию, точно зная, что ты не обладаешь внутренним зверем и не сможешь справиться с такими повреждениями. Ты разве не чувствуешь в себе перемен? Той Марии, что появилась здесь из другого мира больше нет. Передо мной сейчас драконица. Понимаешь? Или стоит объяснить понятнее? Айрон бился за человечку, бесполезную иномирянку. Слабую, в которой не было зверя и магия. Что будет теперь, когда слабая человечка умерла, а вместо неё теперь рядом с Айроном истинная, драконица, сильная женщина, и если меня не подводить чутьё в тебе теперь гораздо больше магии, чем капля в море. Улавливаешь суть моих слов? Ты ведь не идиотка, я вижу, просто растеряна. Дракону не место среди людей. И это факт. Ни тебе, ни Айрону. Как долго ты сможешь делать вид, что жизнь среди людей это предел твоих мечтаний? Ты, как дракон теперь должна это понимать. Ты не сможешь жить здесь долго, если вдруг ты надеялась на спокойно и счастливо. Впрочем, Айрон вообще ни на что рассчитывать не может. Никто не даст ему жить, как сильнейшему и единственному по-настоящему способному продержаться против короля-дракона и его магии. Айрона выключат через тебя или напрямую и это лишь вопрос времени. А вот времени, дорогая Мария, всё меньше и меньше.

— Ты запугиваешь меня сейчас?

— Всего лишь озвучил реальность, в которой мы все теперь живём. Твой побег в королевство людей и желание сидеть в магазине со своими зельями не изменит того факта, что вы с Айроном истинные. Даже если вы больше не будете вместе ты часть нашего мира. Всегда ведь ею была. И не изменит это даже то, что ты смогла добиться развода и свободы от Айрона. Необдуманное решение, за которое я свою Александру запер бы в подвале до конца её дней. — переходит на рык и сжимает кулак.

— Я расскажу Айрону о твоём желании говорить со мной.

— О, пожалуйста — разводит руки в стороны Геральт — Мы поговорим с ним сегодня вечером. Я приехал сюда не один, ты можешь познакомиться с моей женой Александрой и нашим сыном, если захочешь.

— Ты привёз с собой семью?

— Привёз. И вернутся они только в новый Эльмор с Айроном или без перемены уже начались. Я не приехал сюда с целью запугивать тебя или убеждать Айрона. Я бежал из своего королевства, оставив родовое гнездо и дело своей жизни, потому что моя женщина и ребёнок больше не в безопасности. Да, не смотри на меня так. Я больше не генерал Его Величества и как твой бывший муж, больше не являюсь жителем королевства Эльмор. Перемены уже начались, как я и сказал и как бы ты ни хотела остаться в стороне не получится, хотя бы потому, что отныне Мария, ты не просто жена генерала. Ты драконица. Будешь бороться или?

Молча смотрю, как зрачки Геральта медленно вертикально вытягиваются, а черты лица заостряются. Воздух вокруг тяжелеет, запах дыма от костра становится интенсивным. Я молчу. Ничего ему не отвечаю, потому что не собираюсь реагировать на его провокации.

— Ты напрасно пытаешься меня напугать, Геральт. Я не имею отношения ни к твоей войне, ни к твоему новому миру. — Ошибаешься — цедит он сквозь зубы и поднимается. — Даже не представляешь, как сильно ошибаешься. — Давай закончим наш разговор. Я так долго тебя слушала только благодаря моему человеческому терпению. Той части меня, о которой ты какое-то время назад говорил с пренебрежением. Я всё та же. Да теперь во мне и магия, и внутренний зверь, но прежняя Мария никуда не делась. Я больше не хочу говорить. Уходи! — произношу твёрдо и чётко, отчего Геральт прищуривается. Вижу, как он дёргает плечами, должно быть, всего рвёт изнутри оттого, что женщина говорит с ним в подобном тоне. — Уходи, мне нужно идти, открывать свой магазин, в котором я собираюсь прятаться от противостояния драконов. Ты можешь говорить всё что угодно, но если мне не место в этом королевстве, то этот мир достаточно большой и есть ещё пять королевств, где я попробую обустроиться в случае неудачи. И Айрон не маленький мальчик, который не способен за себя постоять. Ты говоришь о моём бывшем муже и моём драконе. — сержусь я. — Может, тебе и в голову не приходит, но я десять лет не только жила с ним, но и находилась бок о бок в местах прорывов, и точно знаю, что мой муж способен постоять за себя. Чтобы твой король не предпринимал и чтобы не задумал, ему придётся хорошо постараться, чтобы достать Айрона. А теперь убирайся! — рявкаю я — И нет. Я не буду говорить о твоём визите Айрону. Мы с ним вообще не будет обсуждать наш с тобой разговор.

— Как ты заговорила. И рычащие нотки в голосе появились. Не забыла, что говоришь сейчас с мужчиной?

— Я говорю с тем, кто пытается манипулировать моими чувствами к Айрону. Это ты пришёл ко мне, и мы больше не в Эльмор, чтобы я молча терпела твоё пренебрежение. Получить драконицу не было моим выбором, и уж тем более я бы ни за что на свете не хотела обладать внутренним зверем, чтобы ты перестал говорить обо мне с этим высокомерием и пренебрежением. Наличие внутреннего зверя не сделало меня другой, я всё та же. И пресмыкаться я перед тобой не буду, как и молчать. — произношу и Геральт шумно выдыхает. Его недовольство щекочет нос, и я вдруг чувствую, что мне это нравится — Ты уверен, что выдержишь то, о чём просишь? Правда, хочешь, чтобы я повлияла на Айрона, а после стала твоей королевой? Потому как если я сяду рядом с Айроном на трон, ты будешь уважать меня и слушать. По собственному желанию или нет, но я буду той, чьи указы ты станешь выполнять и сражаться придётся не только во имя нового короля, но и его королевы. Как тебе такой новый мир?

Геральт молчит. Глаза его загораются опасным блеском, а губы плотно сжаты в тонкую линию. — Попробуй в следующий раз просто попросить, а не давить и запугивать. — говорю я Геральт какое-то время буравит меня тяжёлым взглядом, а затем кивает и, развернувшись, медленно выходит на улицу.

Как только остаюсь одна, прикладываю руку к груди и глубоко вдыхаю. Драконица злится, хочет прорваться и порычать на этого наглеца. Меня начинает бить мелкая дрожь, и я закрываю глаза. Пытаюсь успокоиться, восстановить дыхание и мне удаётся.

Я знаю, что мне нужно отпустить драконицу во второй раз, чтобы при встрече с матерью Айрона я не потеряла контроль. Но сделать это я планирую лишь через несколько дней. Слишком свежа ещё боль от вчерашнего обращения.

Сердце ещё колотится где-то в районе горла, когда я выхожу из дома Айрона и направляюсь в свой магазин. По пути со мной кто-то здоровается, что-то спрашивают, и я растерянно киваю, отвечаю невпопад, желая как можно скорее оказаться в своём магазине. Как бы я ни сопротивлялась, но слова Геральта всё равно терзают меня, заползают в голову, заставляют представлять все возможные варианты развития событий.

— Здравствуй, Мария — слышу до боли знакомый голос и резко останавливаюсь. Несколько раз моргаю и даже трясу головой, чтобы убедиться: мне это не привиделось.

— Что ты здесь делаешь? — не слишком дружелюбно произношу я, и Изин не сразу находится с ответом.

Он стоит у моего магазина в свободной рубашке и тёмных штанах с узором королевства Равенхейм. Его волосы коротко подстрижены, только чёлка падает на лоб и глаза.

— Что же ты так? То спасаешь меня из последних сил, а то как будто наотмашь бьёшь этим своим “что ты здесь делаешь?” — копирует он меня и широко улыбается. — Не рада меня видеть, что ли Мария? — произносит он, и внутри разливается тепло от этого родного голоса и красивого, картавого “р”. Бросаюсь к нему и крепко обнимаю.

— Я не ожидала увидеть тебя — запинаясь, произношу я и отстраняюсь — Твои раны зажили?

— Твоими стараниями — отвечает он и кладёт руки мне на плечи — Хороша. И выглядишь иначе теперь — глубоко вдыхает — И пахнешь. А то, что ты меня здесь не ожидала увидеть даже обидно. Что же ты, думала я буду делать, когда король пойдёт против Айрона и остальных. Я в этом противостоянии предпочитаю стоять позади него, а не напротив. А пока буду защищать тебя ценой своей жизни. — Что-то произошло? — спрашиваю и Изин прячет руки в карманы брюк. — Пустишь к себе, чтобы на улице не болтать? Новости у меня, Мария, отвратительные.

Тяжело вздыхаю и приглашаю Изин внутрь.

— Красиво у тебя тут. — произносит Изин и принимается осматриваться, когда мы входим. — И пахнет так, как я привык. Будто не в Равенхейме сейчас, а дома, в твоём магазине.

— Моего магазина больше нет — отвечаю и Изин хмурится.

— Мне очень жаль — пожимает он плечами и кривится. Разворачивается и осматривает полки, свечи, которые Кайра принесла. Хватает одну из тёмных свечей и разворачивается ко мне со странным видом.

— Не помню, чтобы тебе такое нравилось — усмехается он — Но это интересно. Ты теперь вообще другая, и магазин это хорошо отражает. Я скучал по тебе, Мария, и когда узнал, что вы с Айроном больше не вместе, почувствовал, как в груди что-то сжалось. Будто я лишился чего-то важного.

— Наши разногласия с Айроном не могут отразиться на отношении к тебе.

— Он рассказал мне, что ты бежала от него и осталась из-за меня. Если бы ты ушла, он не наговорил со злости много неприятных вещей.

— Остаться и вылечить тебя было моим выбором. Я понимала, что твоё ранение не оставит равнодушным Айрона и когда приняла решение тебя лечить, понимала, что могу наткнуться на него. На тебе цвета Равенхейма. Расскажешь мне, что это значит?

— Я больше не в Эльмор. — отвечает Изин и разворачивается ко мне — Разве это не понятно. Королевство в огне противостояний, Мария. Всё дерьм… — он замолкает и откашливается — Всё самое плохое полезло наружу. — усмехается он.

Глазею на Изина и чувствую, как внутри всё сжимается от радости и в носу щекочет от желания разрыдаться.

Перед глазами всплывает картинка, когда он весь белый лежал и едва дышал. Взгляд его мутный и ни капли узнавания. Как же я счастлива, что он сейчас здесь.

— Ты чего так смотришь на меня? Живой же. А вид у тебя будто помираю — хмыкает он и шагает ко мне. Крепко прижимает, что на мгновение перехватывает дыхание, а затем утыкается в макушку и глубоко вдыхает. — Плохо мне, Мария. Рвёт всего изнутри, как я за тебя боюсь. Буду тенью ходить за тобой, чтобы ничего плохого не произошло. Я тебя сейчас, как никогда понимаю — бубнит он, а затем отстраняется и заглядывает мне в лицо — Ты когда меня к жизни вернуть пыталась, сказала, что я тебе очень дорог. И ты мне дорога. Я как будто и не осознавал этого до конца. Ну ты знаешь, вы с Айроном всегда в моей жизни были. — он замолкает и какое-то время осматривает — Даже после трагедии ты по-прежнему была жива. Всегда где-то поблизости. Я знал, что могу приехать к тебе и увижу, как ты улыбаешься мне или мы всегда могли встретиться, если бы ты решила сопровождать Айрона. Когда я услышал, что Айрон тебя к жизни вернул, то до конца не осознавал, что ты однажды чуть не умерла, признаюсь. А вот теперь я по-настоящему испугался.

— Что ты имеешь в виду. Тебя что, трясёт?

— От злости трясёт. От несправедливости.

— Изин, что у тебя за новости?

— У семьи Айрона сейчас серьёзные проблемы. В королевстве происходит настоящий хаос. Слухи о том, что семья Вотерфор пыталась навредить истинной паре, всколыхнула народ. В нескольких городах вспыхнули волнения. Народ требует вернуть Айрону его пост и отозвать обвинения. Но есть и плохие новости. Твоя свекровь обвиняет тебя в том, что ты сошла с ума после вашей потери, требует принять меры. Семья Айрона ведёт себя … — он замолкает, подбирая слова — Они тебя во многом оклеветали. И не только тебя. Если до этого момента кто-то из жителей Эльмор ещё не знал, что ты иномирянка, то теперь, Мария об этом знают все. Кроме того, из-за того, что ты отличный зельевар, глава рода Вотерфор утверждает, что ты опаивала Айрона в течение вашего брака. Король и его совет обвинения принимают и подтверждают. Сейчас Айрон выглядит, мягко скажем, слабаком, которого опоила иномирянка, заставила вознести и пойти против ценностей мира драконов. Король дракон объявил, что потратил все усилия на то, чтобы возвратить тебя в Эльмор и наказать. Он уже отправил прошение в Равенхейм с запросом выдать тебя драконам. Кроме того тебя обвиняют в сговоре с женой Геральта. Как выяснилось, она тоже иномирянка. Она, как и ты, опаивала своего дракона, говорят, что в королевстве полно иномирянок, которым ты помогала дурачить бедных драконов. Звучит, как настоящий бред, но правда в том, что за жену Геральта Александру объявлена хорошая награда, а чтобы получить тебя, король-дракон готов предложить Хантеру и королевству Равенхейм, что угодно.

Судорожно вдыхаю, потому что горящей волной по телу разливается моя ярость. Вспыхивает в груди, и я даже отшатываюсь назад.

Стискиваю зубы и сжимаю кулаки. Драконица принимается, царапает грудь, желая прорваться, и я прикладываю руку, чтобы облегчить боль.

— Опаивала Айрона? — повторяю я, захлёбываясь эмоциями — Они так говорят? Говорят, будто я его опоила? Я же вообще ничего не знала ни о каких зельях и травах! Меня, меня Селестия лично обучала и... — замолкаю я. Такая ярость вдруг охватывает, что всё вокруг я начинаю видеть в красном, а по спине ползут колючие мурашки. — Я никогда не выпрашивала его любви и уж точно не стала бы использовать для этого зелье.

— Айрон любит тебя — произносит Изин и прячет руки в карманы — Чтобы тебя полюбить, не нужны никакие зелья, достаточно просто узнать тебя ближе.

Закрываю глаза и качаю головой. Не могу описать то, что сейчас ощущаю. Поверить не могу, что всё происходит на самом деле. Неужели семья Айрона готова пойти на что угодно, лишь бы избавиться от меня? Неужели кто-то в самом деле способен поверить, что первый генерал Его Величества, сильнейший дракон не заметил бы, что его опаивает какая-то попаданка из другого мира?

Как они могут так с ним поступать?

— Что мне теперь делать? — спрашиваю я, и Изин усмехается.

— Ну как что? Заниматься своим магазином. Кажется, у Хантера было к тебе заманчивое предложение. — отвечает он и снова осматривается. Подходит к прилавку и проводит по столешнице пальцами, опускает руку и принимается отбивать какой-то ритм.

— Откуда ты узнал о предложении Хантера?

— Мне Айрон рассказал. Мы говорили с ним какое-то время назад, и я теперь буду помогать тебе здесь. И защищать.

— Он знает? Ты рассказал Айрону о том, что происходит в Эльмор? — спрашиваю и Изин кивает — И где же Айрон сейчас?

— Я остался с тобой, а он отправился в столицу. Разве могло быть иначе? Он будет говорить с Хантером. Ты разве не слушала, что король драконов собирается просить у Хантера выдать тебя? Что он будет делать, если покой его женщины будет нарушать наличие другой женщины? Не волнуйся, Айрон с этим разберётся.

Изин говорит что-то ещё, но в груди вдруг резко всё сжимается, что и вдох сделать получается не сразу. В глазах темнеет от страшной догадки, и я поднимаю глаза на растерянного дракона передо мной.

— Ты в порядке? Что с тобой?

Качаю головой, потому что в его словах я отчётливо слышу другого человека, точнее дракона. Намеренно или нет, но он будто скопировал это знакомое пренебрежение, что скользит в слове женщина. Хотя, возможно, в оригинале вместо него было слово баба. Мне кажется, что даже тошнотворный запах полыни и горечи ощущаю сейчас в носу. Будто его носитель сейчас стоит между мной и моим Изином.

Сильно кусаю губу и вновь осматриваю стоящего напротив Изина. Молодой, вспыльчивый дракон, который не так давно перенёс тяжёлое ранение. Тот, которому я действительно дорога и для которого мы с Айроном, как семья. Что будет делать кто-то вроде него, когда одному из дорогих его людей будет угрожать опасность?

— Изин, в Эльмор в самом деле происходит то, что ты описал? Родители Айрона действительно утверждают, что я его опаивала?

— Конечно. — кивает он и делает шаг ко мне — Что происходит, ты можешь мне объяснить?

— И то, что король подтверждает эти обвинения?

— Мария! — злится Изин и хмурится. Черты его лица заостряются, а зрачки вертикально вытягиваются. — Ты можешь прямо сказать, что происходит?

— Как давно ты полностью оправился от полученного ранения? Как давно вернулся на службу и как получилось, что ты смог уехать из Эльмор? Тебя так легко отпустили?

— Меня поддержал Ортедес. И помог покинуть столицу. — отвечает Изин, и я закрываю глаза.

Ледяной, колючей волной меня накрывает страх. Я чувствую, как немеют руки и ноги, как меня начинает бить мелкая дрожь, а доаконица когтистой лапой вспарывает грудь.

Никогда прежде я так сильно не боялась потерять Айрона. Хотя он бывал в разных опасных местах и бывало, что возвращался домой с серьёзными повреждениями.

— Я что-то сделал не так? — как сквозь толщу воды слышу голос Изина и качаю головой.

Он не виноват. Его, судя по всему, просто умело использовали, чтобы заманить Айрона в ловушку.

Айрон

Опускаюсь на вымощенный светлым камнем двор и глубоко вдыхаю. Запах столицы проникает в ноздри, и я медленно возвращаюсь в человека.

Меня окутывает тёмной дымкой перед обращением, и я закрываю глаза.

Из-за новостей, что принёс Изин, дракон прорвался быстро, практически бесконтрольно, разрывая меня на части. Потому тело сейчас ощущается словно деревянное, а грудь в огне.

Я, не задумываясь, отправился в столицу, как только Изин принялся взахлёб рассказывать мне последние новости.

Я очень давно и слишком хорошо знаю своего короля, и если он действительно принял решение забрать Марию, то сделает для этого что угодно.

Будет предлагать, манипулировать, а затем и давить, чтобы получить желаемое. К сожалению для меня королю драконов хорошо известно слабое место правителя Равенхейм.

И если я готов принять всё что угодно, то моя истинная останется от этого в стороне. Чего бы мне это не стоило.

— До-обро пожаловать — как сквозь толщу воды я слышу неприятный голос первого генерала Его Величества и помимо тяжёлого обращения, я чувствую, как раздражение колючей волной прокатывается по телу. Ортедес.

Почему этот мерзкий ящер здесь?

Неужели это ему поручили забрать мою истинную и доставить в Эльмор?

В том, что мой король ради достижения цели будет давить, и возможно решит использовать против Хантера свою дочь, у меня нет сомнений. Но то, что он отправил сюда Ортедеса, заставляет взволноваться ещё сильнее.

— Неужели прилетел спасать свою истинную? — снова слышу его. Он даже посмеивается. — До чего же ты стал предсказуемым, Айрон. Даже обидно становится за тебя. Если бы ты знал, как я восхищался тобой первое время. Ты был моим примером, пока боги не послали тебе пустую истинную. Которая должна была наполнить твою жизнь смыслом, а в итоге из-за этой бабы ты потерял всё. Как же мне это нравится. Когда дело касается истинной пары, ты всегда предсказуем.

Когда зверь отпускает контроль и я возвращаюсь в человека, то нахожу перед собой самодовольного Ортедеса одетого в форму Эльмор. Он стоит, широко расставив ноги и сложив руки в карманы. Осматривает меня, склонив голову набок, и во взгляде его теперь нет такой привычной зависти, запах которой уже давно смешался для меня с запахом Ордетеса. Горький привкус его зависти, которую он ощущал постоянно, стоило мне появится рядом, сменился. Теперь передо мной наглый, надменный генерал короля драконов, во взгляде которого презрительная жалость.

Ортедес трус, всегда им был, и когда король изъявил желание сделать его одним из нас, я высказал ему своё мнение. Должно быть, это и заставило его так обозлиться. Но я не пытался его унизить. Я говорил правду, и подобный дракон рядом с королём рано или поздно его погубит. Омар был моим солдатом, я его обучал и даже дважды спас при атаке орков. Потому я точно знал, о чём говорил. После того боя нам пришлось попрощаться. Я не видел его целый год, и, как только до меня дошла новость о его назначении, я был мягко говоря, удивлён такому решению.

— Вы все такие предсказуемые, когда дело касается истинных. Уверен, как только твой щенок поведал о новостях, тебя начало трясти, глаза залило красным от ярости и ощущения своей беспомощности, — если вдруг твой новый правитель решит выдать нам твою девку, чтобы избавиться от проблем. Не вини его, ладно? Он ещё так молод и импульсивен. А ещё, мне кажется, он влюблён в твою бесполезную суку. Иногда я действительно не понимаю, зачем Хантер забрал тебя и позволил поселиться на своей территории. От прошлого Айрона, сильного дракона не осталось ничего. Ты и сам теперь пустой и бесполезный. Ты только посмотри, — раскидывает он руки в стороны — Как жизнь расставила всё на свои места. Теперь я заслуженно первый генерал, а ты из-за своей бабы настоящий позор драконов. И кому теперь захочется обзавестись истинной?

— Выбирай слова, когда говоришь о моей истинной. Ты испытываешь моё терпение. Что ты здесь делаешь? Хочешь, проверить, осталось ли во мне хоть немного сил, чтобы разбить твоё лицо за оскорбление моей женщины? — спрашиваю и передёргиваю плечами, чтобы избавиться от желания откусить ему голову, чтобы заткнулся.

— Приехал посмотреть, как ты падёшь. Ты меня не разочаровал — сквозь клокочущие эмоции, я слышу голос Ортедеса. — Если соберёшься нападать, то имей в виду — он разворачивается в сторону дворца Хантера и указывает рукой на один из балконов — Мой король здесь и наблюдает за нами, впрочем, чтобы ты сейчас не принял, твоего положения это уже не изменит. Приговор тебе уже вынесли, моими стараниями. Ты дракон, недостойный дракон, позор своего королевства и я сделаю всё, чтобы избавиться от тебя. В мире людей тебе не место. Ты недостоин того, чтобы просто жить. Ты должен понести наказание.

— Чего ты добиваешься? — спрашиваю и делаю шаг вперёд и замечаю, что привычное волнение от моего присутствия у Ортедеса всё же имеется — Я в Равенхейм, в своё королевство мне больше не попасть, а ты, очевидно, получил долгожданное повышение.

— Я буду спокоен за своего короля и за мой народ, когда тебя не станет. Посмотри на себя, стоило сказать, что твоей драконьей суке грозит опасность, ты немедленно примчался, я даже боялся не успеть раньше тебя, честно. Посмотри на себя, тебя всего колотит от неконтролируемых, едва сдерживаемых эмоций из-за обычной бабы. Ты опасен. Для меня, для моего короля и народа. Я должен избавиться от тебя и только тогда смогу вздохнуть спокойно. Может, стану главным советником Его Величества.

— Очень сомневаюсь — усмехаюсь я, и Омар зло прищуривается.

— Отчего же? Посмотри, как я ловко тобой играю. Ты действительно думал, что король явится сюда ради твоей пустой девки? Будет тратить свои силы и время, чтобы забрать её из Равенхейм, когда его тупая дочурка так некстати принялась защищать твою истинную? Король здесь, чтобы увидеть, на что ты способен пойти, защищая эту бабу. Я хотел, чтобы он увидел в тебе своего врага и, наконец, начал действовать. Спасибо, что не разочаровал меня в этом.

Омар изменился.

Сейчас он выглядит уверенным в себе, полным сил, и если в прошлом от моего взгляда он чаще всего тушевался и я чувствовал едва уловимый страх, то сейчас я ощущаю презрение.

— Что из того, что поведал мне Изин правда?

— Всё, кроме того, что мой король готов бросить все силы и забрать Марию в Эльмор. Ему плевать на твою девку. Он даже стараться не будет из-за неё. Рано или поздно она пересекла бы границу и получила наказание. Но меня волнует, что Его Величество просто позволил тебе жить. Признаюсь, решил немного вмешаться. Не сердись на своего пацана, я был таким убедительным, а он оказался таким легковерным. Ты что, ничего не рассказал ему о наших взаимоотношениях?

— Отойди, я буду говорить с королём, раз уж он здесь. — прохожу вперёд обойдя Омара.

— Это я достал для неё ту траву. Пришлось навестить ради этого Люминель — летит мне в спину, и я останавливаюсь, но не поворачиваюсь. Тело словно налилось свинцом, ярость волной накрывает с головой.

Ему не нужно объяснять, я прекрасно понял, о ком он говорит.

— Так, удивительно, что прежде твоя мать меня не выносила и отказывалась даже смотреть в мою сторону. А когда в твоей жизни появилась Мария, у нас с ней оказалось там много общего.

Медленно разворачиваюсь, и Ортедес делает шаг назад. — Она хотела избавиться от неё. Чтобы ты прогнал прочь эту пустышку, а я хотел подвинуть тебя. Удивительно, как может быть безрассудна обиженная женщина. Твоя мать, как и я, оказалась полна зависти, представляешь. Полагаю, что тебе удалось выяснить, почему у вас с истинной не было детей целых десять лет. Стараниями твоей матери, Айрон. И моими — он пожимает плечами и виновато поджимает губы.

— Ты отдаёшь себе отчёт в том, что говоришь? — хрипло спрашиваю я. — Я нападу на тебя, и ты не выживешь.

— Ну, погоди ты угрожать. Я тебе ещё не всё рассказал. Например, как Талор обиделся на тебя за то, что ты его не поддержал и как поделился со мной тёмной силой, которая изнутри раскромсала твою истинную...

Ортедес больше ничего не говорит. Просто не успевает, потому что я бросаюсь на него, охваченный яростью. Отключаюсь из-за сильных эмоций, они бушующей волной сносят меня, и лишь последняя фраза Ортедеса набатом стучит в голове.

Сначала я бью его как человеческий мужчина. А затем мы обращаемся в драконов. Боремся. Я нападаю, не оставляя ему возможности защититься. Вгрызаюсь в горло, разрывая зубами крылья. Не знаю, как долго я словно охваченный огнём горю от своих эмоций, в конце концов, я теряю контроль и падаю в темноту. Прихожу в себя уже на земле.

Солнце слепит, грудь разрывает от боли, а в слух врезается голос Хантера.

Он приказывает мне остановиться, и его солдаты оттаскивают меня на задний двор. Я не сопротивляюсь, хоть и не чувствую облегчения.

— Первый генерал короля драконов в тяжёлом состоянии, но к счастью для нас с тобой — жив. Не стоило с ним говорить, Айрон — сквозь стук в ушах пробивается голос моего нового правителя, и я поднимаю глаза. Он стоит передо мной, скрестив руки. — Если эта была чёртова проверка, то ты её не прошёл, а если банальная подстава, то ты на неё повёлся. Следовало сразу найти меня. Их внезапное появление беспокоит. Но куда сильнее сейчас беспокоит твоё ранение — он указывает на мой живот, — куда Ортедес каким-то образом смог меня ранить.

— Ты можешь мне объяснить, Мария. Я что-то сделал не так? — спрашивает Изин, но я слышу его как сквозь толщу воды. Драконица внутри беснуется, меня начинает трясти от желания немедленно отправиться в столицу самой.

Вот только будет ли это к добру?

Если Айрона заманили в ловушку, не сделает ли моё появление только хуже его положение.

Как же я хочу, чтобы нас просто оставили в покое.

Чтобы я могла спокойно принять предложение Хантера и развивать здесь своё дело, лечить людей, создавать лекарства, а Айрон успокоился и принял наш разрыв.

Чтобы и сам снова стал обучать солдат и помогать Хантеру охранять границы. Возможно, через какое-то время стал генералом Равенхейма и уехал в столицу.

Сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь, и поднимаю глаза к лицу Изина, он выглядит растерянным. В самом деле не понимает, что происходит, и я чувствую укол боли в груди оттого, что на мгновение позволила себе сомневаться в нём.

— Я поспешил и подставил Айрона?

— Ортедес использовал тебя — выдыхаю я и стараюсь звучать не так резко, как хотелось бы. Изин ещё очень молод и, возможно, не всё понимает, но только боги знают, как я сейчас зла на него.

На Ортедеса.

И на короля драконов.

Почему просто не оставить Айрона в покое? Они и так лишили его всего и прогнали в королевство людей. Точнее, позволили уйти.

Сначала явился Конор, после Геральт, а теперь ещё и это?

Сердце разгоняется и уже скоро больно колотится в районе горла.

— Я знал, что у Омара разногласия с Айроном, но когда мы виделись в последний раз, он был откровенным со мной. Омар признался, что всё это время завидовал Айрону, особенно в том, что боги даровали истинную только ему, а Омар всегда хотел быть значимым для короля драконов. Просто Айрон его недооценивал. А теперь он не испытывает к нему ничего, кроме жалости, потому что боги оказались несправедливы к вам.

— Это не боги, Изин! — кричу я, и он хмурится — О каких богах ты говоришь, когда это с нами сделали недоброжелатели Айрона и я больше чем уверена, что Ордетес имеет к этому самое прямое отношение. Ты ещё так молод и многого не знаешь.

— Мне казалось, что Омар был со мной честным. Никто не стал бы вредить истинной дракона. Истинность — высший дар богов. Единственной целью Омара было встать рядом с королём, занять место генерала, и он этого добился.

— Как получилось, что вы вообще стали говорить?

— Я не думал, что мне следовало от него отстраниться. Айрон почти не посвящал меня в свои дела и тем более во взаимоотношения с другими генералами. Я лишь видел и чувствовал, что между ними есть напряжение. Когда Айрона объявили … — Изин замолкает на какое-то время — Он больше не принадлежит семье Вотерфор, ты же знаешь? Теперь на нём клеймо изгоя и фамилия бастардов королевства Эльмор. Я даже представить не могу, что он чувствует после всего, что сделал за это время для своего королевства. То, что с ним произошло, меня поразило. Я не был рядом, но до меня дошли слухи, что от него сначала отвернулся род, затем не поддержал ни один генерал. Я был поражён. Король обнулил достижения Айрона, но и мне ждать не пришлось. — горько усмехается Изин — Знаешь, что он сотворил со мной? — теперь Изин повышает голос и эмоции, что он испытывает, повисают вокруг нас плотным туманом. От злости по тыльной стороне его ладони ползёт чешуя, когда он сжимает кулаки. — Я хоть и не был так значим для королевства, как Айрон, но и сделал при последнем прорыве немало. Впрочем, какая уже разница. Король меня прогнал. Я больше ни солдат и не могу защищать своё королевство. Но главное все мои заслуги больше ничего не значат ни для короля, ни для его совета. Меня прогнали и сослали на границу с орчими землями. Орки лишились своего правителя и всё их королевство сейчас охвачено борьбой. Я прибыл, чтобы стать тем, кто будет сдерживать их ярость в случае, когда они соберутся прорваться к нам. Ты понимаешь? — кривится он — На смерть меня сослали, но я бы и добровольно туда отправился. Добровольно! — рычит он и ударяет себя в грудь — Я ведь всегда служил своему королю, но только он предпочёл меня унизить, закрыть глаза на все мои достижения и как побитого пса сослать насмерть. Омар появился через два дня после того, как мы поговорили с ним и он поведал о том, что король нацелился на тебя и других иномирянок. Я написал письмо и собирался его отправить, но пришлось трижды переписывать, потому что меня трясло от несправедливости. Омар приехал с проверкой, как первый генерал Его Величества. Пробыл в лагере два дня и когда мы случайно пересеклись перед его уходом, предложил уйти, потому что король предвзят ко мне из-за Айрона. Я был уверен, что Омар просто воспользовался положением Айрона и, наконец, добился того, чего так долго ждал. Я совершил ошибку?

— Я не знаю. Поговори с Айроном, когда он вернётся, и расскажи ему всё — отзываюсь и развернувшись, ухожу за прилавок. Упираюсь руками в столешницу и закрываю глаза. Не хочу поддаваться паники, но она медленно и верно накрывает меня с головой, словно змея оплетает по рукам и ногам, стягивая горло, что в какой-то момент мне становиться нечем дышать. Я больше не одна, внутри меня драконица, что с Айроном тесно связана и когда я перестаю контролировать накрывающий меня словно колючий плед страх, то понимаю. С моим драконом определённо случилась беда.

Следующие два дня тянутся так, что хочется зарычать, затем зарыдать от беспомощности. Потому что единственно верное решение — ждать. Лиам появляется в магазине во второй день к самому закрытию и приводит с собой несколько девушек, чтобы я могла выбрать себе помощницу. Вот только я раздражена, сердита и не собрана, потому ни одна из них кажется мне совершенно неподходящей.

Терпение покидает меня вечером третьего дня. И когда я стою посередине своего магазина, чтобы морально подготовить себя к обороту и отправлению в столицу, в магазине появляется Айрон.

Меня окатывает его ароматом и волной тёплого облегчение, что мелкими покалываниями растекается по телу. Я глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю своё облегчение. Однако насладится долго этим мне не удаётся. Стоит Айрону сделать ко мне несколько шагов, как в нос ударяет запах его крови, зверь внутри поднимает голову, и неприятная тяжесть сдавливает грудь.

— Изин ещё здесь? У меня к нему появились вопросы. Пожалуйста, Ри-ри только не говори мне, что он вернулся в Эльмор. — просит Айрон, и я качаю головой.

Выглядит мой истинный бледным, уставшим и злым. Ярость, которую ему так и не удалось обуздать, измотала его. — Рад, что застал тебя здесь. Мне есть что тебе рассказать, а ещё мне очень нужна твоя помощь — выдыхает он, и я бросаюсь к нему.

Не помня себя под властью охваченных эмоций, принимаюсь стягивать с него пиджак, расстёгивать куртку и прихожу в себя, лишь когда накрываю аккуратно перевязанную рану на животе двумя руками. Драконица внутри меня ревёт, беснуется так, как никогда прежде и я нахожусь в замешательстве, потому что рана Айрона выглядит обработанной и, похоже, уже начала затягиваться, потому что не кровит.

— Нет, я не об этом — хрипло произносит Айрон и накрывает мои руки своими — Я говорю о совершенно другой помощи.

Состояние Айрона и его настрой отзывается в груди нудной болью. Волнение смешивается со страхом, словно наждачкой царапает спину. Чтобы Айрон не решил, и о какой помощи меня не попросил, в его горящих яростью глазах я твёрдо вижу, что Эльмор ждёт война и большие перемены.

— Ты говорил с королём драконов обо мне? Это он тебя ранил?

— Я говорил с Ортедесом. И он поведал мне о том, что Талор поделился с ним магией — произносит он и подаётся вперёд, наклоняется к моему лицу от его состояния у меня по телу пробегают колючие мурашки — Той самой, которая тебя погубила.

— Мне пытался вредить Талор? — спрашиваю я и Айрон какое-то время не реагирует. Молча осматривает меня, словно пытается запомнить каждую черту моего лица.

— Знаешь, Ри-ри, перед тем, как мне стали зашивать рану, я выпил какое-то обезболивающее зелье, и меня стали посещать страшные мысли. Сначала я пытался от них отмахнуться, а затем я решил, что больше не буду об этом думать, а просто спрошу у своего короля напрямую.

— Что ты собираешься у него спросить?

— Виновен ли он в том, что с тобой случилось. Он или его грёбаный совет. Я слишком долго командовал солдатами и знаешь, ничего что они творили, не проходило мимо меня. Все действия тех, кто мне подчинялся, одобрялись мной или не одобрялись в зависимости от целей, которые я преследовал…

Айрон больше ничего не говорит, и я не спрашиваю. Нет никакого смысла в моих вопросах, хотя признаюсь, что до того как Айрон произнёс это вслух, запрещала себе даже думать об этом.

Я пришла сюда из другого мира. И этот мир с самой первой минуты был ко мне жесток. Я часто чувствовала себя здесь бесполезной, меня пытались унижать и сломать, но я видела, как драконы чтят традиции, отстаивают свои ценности и действительно верят в то, что истинность — дар богов.

Или всё это больше не работает?

— Этому миру нужны перемены. — вырывает меня из потока мыслей Айрон — потому я хочу попросить тебя о помощи.

Киваю ему и указываю на стул. Тело бьёт дрожь от эмоций моего истинного, его энергии и поведения моей драконицы.

— Я хочу сначала осмотреть тебя, чтобы быть уверенной, что всё в порядке — хрипло произношу, и мой бывший муж подчиняется. Без возражений проходит мимо и устраивается на стуле. Медленно подхожу к нему, ноги словно налились свинцом, а щёки горят от внутренней борьбы.

Часть меня здраво оценивает его состояние и понимает: причин для паники и подобного беспокойства, которое меня сейчас едва не разрывает, просто нет. А другая часть меня рвёт на части, не находя покоя несмотря на то, что Айрон здесь.

Передо мной. Живой. Пусть и не совсем здоровый.

В конце концов, я здесь врач и если он ранен, то смогу его вылечить. Я могу сделать для него лекарство, и он уже скоро будет здоров.

Но даже эта уверенность не возвращает мне внутренней гармонии, а моей драконицы — покой.

— Меня осмотрели лекари Хантера. Рана уже начала затягиваться — вырывает меня из моих размышлений Айрон, и я подхожу к нему. Какое-то время мы молча смотрит друг на друга. В его глазах плещется огонь, жар от которого, кажется, обжигает и меня. Если Айрон отпустит себя, то старый Эльмор обратится в пепел. Может, я потому и оказалась здесь, что этому миру с его заносчивыми драконами пришло время меняться?

— Я чувствую себя нормально. Меня осмотрели — повторяет Айрон. Судя по всему, видя по мне, что я потонула в мыслях и, возможно, прослушала его.

— Я всё равно хочу увидеть твою рану. И хочу послушать, что произошло. Изин заманил тебя в ловушку? Ортедес использовал его, верно? — спрашиваю и сжимаю кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони. Снова прохладной волной по рукам и лицу пробегает чешуя, и если я не возьму себя в руки, то рискую совершить свой второй оборот прямо сейчас.

— Подойти сюда. То, что я тебе сейчас расскажу будет для меня непросто.

Несмотря на то что Айрон уверяет меня, что он в порядке, замечаю, как дёргаются уголки его губ и как он прищуривает левый глаз.

Прежде он никогда не говорил мне, какую боль причиняют ему ранения. Иногда мне приходилось зашивать его повреждения, когда под рукой не было ничего, чтобы могло облегчить его страдания. Со временем я стала замечать, что в самые тяжёлые моменты он поджимает губы и прищуривается.

Айрон вообще не был склонен к откровенности, а большую часть нашей совместной жизни он свои эмоции сдерживал. Очень редко говорил о любви и поначалу очень странно реагировал на мои спонтанные объятия и поцелуи. А если я делала что-то подобное вне дома он и вовсе терялся.

Потому иногда мне казалось, что он попросту не умеет проявлять свои эмоции. Вероятно, никто драконов подобному не учит. Единственное, что сдерживать моему бывшему мужу никогда не удавалось — это ярость.

— У меня всё внутри горит, Мария — произносит Айрон и перехватывает мои руки, когда я тянусь к его ране — Я совершил ошибку. С тех пор как тебе стало плохо, я только и делаю, что совершаю ошибки одну за другой. А мои враги этим умело пользуются. — добавляет он и прикладывает мои руки к своей руки. Моё тело немеет. Застываю оттого, что мне хочется вырваться и отойти от него и в то же время остаться на месте и позволить ему высказаться. Тяжёлый взгляд Айрона обжигает, его плечи быстро вздымаются и опадает.

— Мне с большим трудом далось признаться тебе в том, что я поглощён своей болью. Думал, что я всё контролирую. Но я больше не справляюсь. Мне действительно нужна твоя помощь, Ри-ри, потому что я больше не в состоянии контролировать свою ярость и внутреннего зверя. Дракон в раздрае, и чем дальше я пытаюсь держать себя, чем хуже всё становится. Для дракона его род подобно фундаменту, знаешь? Крепкому, на котором я по кирпичу становлюсь твердой стеной. Род дракона всегда его поддерживал и со мной было подобное в период моего взросления и становления. Я стал собой благодаря этой поддержки. Моя сила, моя магия досталась мне от рода Вотерфор, от сильнейшего дракона и досталась бы моим детям. Впрочем, я по-прежнему Вотерфор, чтобы они не решили. Они меня предали, Мария. Фундамент, что поддерживал и был моей опорой, обратился в пепел. Я ничего не знал об истинности долгое время. Мне было плевать. О её ценности для моего народа я услышал впервые от отца. А ему об этом когда-то поведал его отец. Знаю, что мой мир очень сильно отличается от твоего, и потому мы учились находить общий язык, подстраиваться и да, в большей степени уступать приходилось тебе, но я старался компенсировать это своими поступками и совершенно неприсущим моему миру отношением к своей паре. Я делал это, потому что хотел. Потому что люблю тебя, и я был уверен, что моя семья, как бы ты ни была им неприятна, не представляют для тебя опасности. Они учили меня быть справедливым, смелым, чтить богов, их дары и биться до последнего за то, во что веришь, а затем предали.

— Айрон…

— Я не закончил — перебивает он — Мне нужна холодная голова. Ведомый только яростью я продолжу совершать ошибки. Я прошу тебя стать моей поддержкой. Помоги мне, Мария. Чтобы ты не решила, в конце концов, насчёт нас, я клянусь тебе, что если ты захочешь уйти, я тебя отпущу. Просто не отвергай меня сейчас, не гони, не бросай мне в лицо, что я больше тебе не нужен, потому что обретённый тобой зверь силён и зов твоей драконицы разбивает моё равновесие с внутренним зверем. Я не в состояние сдерживать своего дракона и одновременно принимать твои отказы. Давай станем командой. Вместе встряхнём Эльмор. Прости меня за всё, что между нами произошло. За ту, боль. Я буду биться и хочу, чтобы ты, как прежде, стояла рядом и латала мои раны. Я хочу хоть кому-то доверять сейчас и рядом с тобой я буду спокоен. Пока ты не отталкиваешь меня, а принимаешь, пока поддерживаешь и веришь, я не буду бороться со своим драконом, и мы вместе с ним в зубах притащим тебе новый мир. Тот, в котором иномирянку будут принимать как часть этого мира и общества, тот, в котором женщина может говорить свободно, встанет рядом с мужчиной, займётся своим делом. А главное, новый мир, в котором никто не будет угрожать моей истинной, и ты сможешь спокойно создавать лекарства и лечить людей, драконов, орков... кого пожелаешь. Неважно буду ли я при этом нужен тебе или нет. Помоги мне, Мария, я без тебя не справлюсь.

Глубоко вдыхаю и беру в ладони лицо Айрона. Медленно подаюсь вперёд и упираюсь своим лбом в его лоб.

Какое-то время мы просто молчим, и тишину между нами разрезает наше тяжёлое дыхание. Никогда прежде Айрон не говорил мне подобного, даже не представляю, насколько трудным для него было признать, что он не справляется.

— И ты прости меня. За то, что ни разу за это время не подумала о том, что тебе может быть также больно и сложно, как мне. И за то, что не нашла в себе сил остановиться и поговорить с тобой. Айрон ничего не говорит. Закрывает глаза и шумно выдыхает.

От такой близости к истинному моя драконица пребывает в эйфории, разрывает невидимую клетку, потому что снова хочет его прикусить или поцеловать. Обидно становится, что наши с Айроном разногласия, кажется, вообще не волнуют мою драконицу. Из-за её сильной тяги к нему я, как и Айрон нахожусь в раздрае. Во время его отсутствия я просыпалась в бреду с кошмара и в слезах, потому что мне снилось, как Айрон погибает и несмотря на то, что я сейчас так близко к нему, тревога всё равно не отпускает.

— Покажи мне свою рану, я хочу убедиться, что с тобой всё хорошо. — произношу я и отстраняюсь. Айрон не двигается. Открывает глаза и склоняет голову набок, осматривая меня. — Как бы мне ни было больно от того, что произошло, я не переставала тебя любить и не хочу, чтобы ты погиб. — Добавляю я, и уголки губ моего дракона приподнимаются.

— Не то, чтобы я начал верить в то, что ты меня разлюбила. Но услышать это от тебя действительно приятно.

— Может быть, для дракона десять лет и не большой срок, но вот для человека, которым я всё это время была десять лет — это маленькая жизнь. А мы с тобой в этой жизни были очень счастливы.

— Нужно, чтобы ты обернулась ещё несколько раз. — Почему? — Ты должна научиться удерживать контроль. Если драконица начнёт волноваться, ты должна суметь удержать её. Чем сильнее ты будешь, тем быстрее справишься с ней и сможешь удержать. Понимаешь? Мы должны тренироваться. — Хорошо. Но что может взволновать драконицу настолько, что я не смогу противостоять обороту? Айрон ничего не отвечает. Лишь пожимает плечами и снова странно осматривает. — Помнишь, как впервые оказалась в Равенхейм? — спрашивает он и улыбается. А я хочу протянуть руку и коснуться его щеки, провести рукой по линии скул и подбородка. Даже кулаки сжимаю, чтобы остановить себя. До чего же тяжело контролировать желания своего зверя, наверное, в его словах есть смысл и мне стоит потренироваться.

— Помню — отвечаю я. — Мне было страшно некомфортно, когда собравшиеся глазели на меня как на восьмое чудо света. Я дождаться не могла, когда ты освободишься. А после мы отправились на прогулку. Это было так красиво.

— Ты светилась вся. Каждая эмоция была на твоём лице, и тогда я тоже увидел Равенхейм совсем другим. Светлым, красивым. Голубое небо, снежные горы, воздух, наполненный ароматом роз и твоим восторгом. В тот день я полюбил тебя ещё сильнее, и внутри стало так тепло и приятно, что я решил показать тебе весь мой мир.

— Спасибо! — говорю я и опускаю взгляд на грудь моего бывшего мужа, обтянутую светлой тканью. — Я наделась, что ты расстегнёшь рубашку, чтобы я могла тебя осмотреть. — киваю на него и поднимаю глаза к лицу. Мне кажется, будто Айрон какое-то время борется с собой, а затем всё-таки поднимает руки и принимается расстёгивать рубашку. Наблюдаю как заворожённая за движениями его красивых пальцев, а после скольжу взглядом по гладкой груди, борясь теперь с желанием драконицы провести по ней ногтями, коснуться его широких плеч, потрогать твёрдый подтянутый живот.

— Так и будешь смотреть или всё-таки потрогаешь? — посмеивается Айрон, и я бросаю на него злой взгляд. — Осмотри уже, и мне нужно найти Хантера, чтобы договориться о завтрашнем совещании.

— Хантер здесь?

— Конечно. Он поддерживает меня и решение сменить власть в Эльмор. Даже готов выделить свою армию.

— А как же Бэлла? — удивляюсь я и смотрю в лицо Айрона. В глазах его мелькает что-то странное, то, чего я давно в нём не видела. — Разве она позволит истинному так поступить с её отцом.

— Боюсь, Мария, мир Бэллы треснул пополам с тех пор, как её отец вернулся. Жаль принцессу, — её накрыло разочарование. Не думаю, что Бэллу происходящее не заботит, но она определённо не станет вмешиваться. Впрочем, ты и сама можешь расспросить её. Она прибыла вместе со мной и Хантером.

Волнение прокатывается по телу и сжимает грудь. Я не видела её, наверное, десять лет, с тех пор как мы с Айроном поженились и он забрал меня из столицы Эльмор в своё родовое гнездо.

— Зачем король и Омар приехали в Равенхейм? Зачем им нужно было вызывать тебя таким странным способом?

— Чтобы понять, я по-прежнему готов ради того, чтобы защитить тебя на всё. — пожимает плечами Айрон

— Так и прежде было.

— Но короля долго не было, и, вероятно, он хотел лично убедиться в этом.

— Король от тебя отрёкся. Мне казалось ему плевать, что будет с тобой дальше. Он прогнал тебя из королевства. Геральт рассказал мне, что ты больше не можешь вернуться и если переступишь границу, то тебя казнят на главной площади. Айрон, ты мне что-то не договариваешь?

— Хантер сказал мне, что Эльмор охвачен волной противостояний куда сильнее, чем рассказал Конор. Он весь потонул в огне возмущений. Народ требует свергнуть короля и совет. Ему больше не доверяют, а первый генерал не справляется. Вероятно, король стал бояться, что если я вернусь, меня поддержат и пойдут со мной против его власти.

Я молча смотрю на бывшего мужа, пытаясь обуздать неконтролируемый поток моих мыслей. Тревога расцветает в груди и слишком быстро растекается по телу. Меня начинает бить мелкая дрожь.

— Почему Ортедес тебя спровоцировал, заранее зная, что не сможет победить? Что он сказал тебе, перед тем как вы сцепились?

— Он сказал, что Талор поделился с ним магией, которая тебя погу… — Айрон не успевает договорить, потому что я бросаюсь к нему и принимаюсь лихорадочно разматывать его ранение, рву бинты, рычу и психую. Мои руки трясутся, отчего движения выходят деревянным.

— Нет-нет-нет! — кричу я, когда, наконец, вижу рану Айрона. — Я уже знаю, как выглядит магия Талора с тех пор, как лечила от неё Хантера. — Твоя рана не зажила — хрипло произношу я, потому что страх сковал горло — Она не зажила! Не зажила, Айрон! — прикладываю руки к его ране и часто-часто моргаю, чтобы прогнать слёзы. Рана на животе Айрона выглядит плохо: кровь уже стала почти чёрного цвета, а от ранения в разные стороны расползаются чёрные, тонкие линии, которые я не видела под слоями бинтов.

Страх меня парализует.

Я какое-то время тупо смотрю на ранение моего истинного и когда поднимаю глаза к его лицу, он дарит мне полуулыбку.

— Всё будет хорошо. Я в порядке. Из-за того, что во мне нет магии, моему дракону нужно просто чуть больше времени, чтобы восстановиться.

Нет. Неправда. Из-за того, что в нём больше нет магии, его дракон попросту не справляется.

Качаю головой и сцепляю челюсти, потому что впервые вижу, как выглядит Айрон, когда обманывает.

— Ну, что ты так испугалась? Ри-ри, я же сказал, что со мной всё будет хорошо. Один из лекарей Хантера осмотрел меня. Можешь с ним поговорить и убедится в том, что я не обманываю. У них есть средство, которое будет сдерживать во мне тьму. Завтра я поговорю с Геральтом и Конором. На необходимо действовать сообща, иначе ничего не получится. Мы обсудим план и начнём подготовку.

— Но твоя рана не затягивается. — игнорирую разговоры Айрона о планах, потому что считаю нужным выяснить сейчас то, что беспокоит меня сильнее всего и выбивает из равновесия.

— Верно. Такого результата мне никто не обещал. Но я себя прекрасно чувствую. Зелье будет держать тьму под контролем. Я надеялся, что ты сможешь подключиться и найти у себя парочку подходящих настоек.

— Чтобы помочь сдерживать тьму? Сдерживать, Айрон. А не излечить! — взрываюсь я и бью его кулаком в грудь. Он кривится и потирает место моего удара. — Возьми мою магию — протягиваю перед ним руки — Во мне теперь не только капля. Во мне теперь и тёмная магия. Давай же! Айрон возьми, как сделал это со мной в своём кабинете. Возьми, это поможет твоему дракону справиться с ранением.

— Нет! — твёрдо произносит он и прищуривается. Тяжёлый взгляд Айрона опускается мне на плечи, а раздражение колючими мурашками пробегает по телу — Настолько слабым меня считаешь?

А я чувствую, как ярость закипает внутри и грозит прорваться бурлящей лавой. От того, что я сдерживаюсь, у меня выкручивает руки.

Ну что за упрямец!

— Почему нет? Я хочу, чтобы ты использовал любую возможность, чтобы выжить.

— Я не умру, Мария! — рычит он и поднимается. — Зелья будут сдерживать моё ранение.

— Ты не говоришь о выздоровлении. Что я должна, по-твоему, чувствовать? Это ты подарил мне драконицу — ударяю себя кулаком в грудь, потому что уже сил никаких не остаётся терпеть то, что со мной творит мой внутренний зверь. Разрывает всю на ошмётки от беспокойства за своего истинного — Это ты даровал мне внутреннего зверя, который не сможет без тебя.

— Я же сказал, что научу тебя контролировать её.

— Контролировать зачем? Чтобы не натворить бед в случае твоей потери? Айрон, я с ума сходила эти дни, пока тебя не было, как и новостей о тебе. Ты можешь себе представить?

— Могу — резко отвечает он и поворачивается ко мне спиной. Проводит несколько раз по волосам и шумно выдыхает — Если тебя так беспокоит истинная связь, то я бы с удовольствием обратился за твоим спасением к богам — разворачивается он и склоняет голову, когда ловит мой взгляд. Снова этот огонь в его глазах и пульсирующая венка на виске. — Но боюсь, что свой лимит запросов я уже исчерпал. Но ты вполне можешь обратиться к ним, потому как забирают боги обычно куда охотнее, чем даруют.

— Что ты имеешь в виду?

— Попроси богов забрать нашу истинность и освободить себя от меня. Тогда моя потеря не принесёт твоему зверю …

— Вот что мне сделать? — перебиваю я и Айрон сцепляет челюсти. Вижу и всем телом ощущаю, как ему не нравится мой тон.

Судорожно вдыхаю и пытаюсь подобрать слова, захлёбываясь возмущением и внезапно нахлынувшими эмоциями.

— Ты серьёзно? Ты действительно думаешь, что какая-то истинность и этот чёртов узор на моём плече отвечает за то, что я к тебе чувствую? — мой голос переходит на писк, и я сдерживаюсь от желания ударить Айрона, встряхнуть его, чтобы пришёл в себя. — Я не могу списывать то, что чувствую к тебе на истинность и если в твоём мире с внутренним зверем это так работает, то со мной такой номер не пройдёт. Я не перестану испытывать беспокойство и уж тем более боль от твоей потере, если нас ничего не будет связывать. Ты себя слышишь? Я не хочу тебя потерять. Я буду страдать, если тебя не станет. Ты… ты…

— А разве это не ты какое-то время назад рвалась от меня подальше, что даже не испугалась воспользоваться портальным камнем Омара Ортедеса?

— Потому что мне было больно! Я думала, что ты выбрал другую, я тебя ревновала, я видеть не могла, как она касается тебя, и представлять не хотела, что ты будешь с ней близок. Ты же мой! Мой дракон и этот рисунок на твоём плече всем вокруг сообщал, чо ты принадлежишь мне. Но она всё равно была в моём доме и говорила о тебе так, словно ты уже ей принадлежишь. Я хотела убежать от этого, потому что в твоём жестоком мире я не представляла никакой ценности без возможности подарить тебе сына. — выдыхаю я — Бежать от тебя, чтобы не испытывать боли и знать, что тебя больше нет — не одно и то же.

— Я не умру — произносит Айрон и делает шаг ко мне. Аккуратно берёт моё лицо в свои ладони и наклоняется так, что его горячее дыхание обжигает мне губы. — Не нужно было показывать тебе своё ранение сейчас. Ты взволнована, всё ещё пытаешься совладать с внутренним зверем. Я вижу, как тебе тяжело, это пройдёт. Нужно чуть больше времени, чтобы привыкнуть к ней. Всё будет хорошо. Просто поверь мне. Я не умру. — утыкается своим лбом в мой лоб, и какое-то время мы молчим.

— Я испытываю так много и так сильно, Айрон. Мне кажется, что меня вот-вот разорвёт. Я так беспокоилась — произношу, и он отстраняется, отпускает меня и берёт за руки.

— Верю

— Я боюсь, очень боюсь тебя потерять. Ты постоянно это чувствуешь? Вот это всё и так сильно и ярко?

— Ты научишься это контролировать. Я помогу тебе. Помнишь, я говорил, что нужно заземлиться? Давай, милая. — он поднимает наши сцепленные руки и кладёт себе на грудь. — Слышишь моё сердце? Пусть этот стук будет твоим якорем. Постарайся не потонуть в этих эмоциях. Хорошо? Твой зверь — это твоя сила. Как только вы подружитесь — станете отличной командой.

Меня колотит, сердце бьётся в районе горла, а грудь разрывает от нахлынувших эмоций. Волнение, страх, нестерпимое желание обернуться и утащить Айрона в пещеру, чтобы держать там подальше от всех и сражаться за него даже с самой смертью, если придётся.

Никогда прежде я не ощущала так много и так сильно сразу. У меня кружится голова и перехватывает дыхание.

— Нам обоим нужна помощь. Я не справляюсь сейчас — едва слышно произношу — У тебя такие красивые пальцы — произношу я и опускаю взгляд на его руки. Наклоняюсь и начинаю целовать костяшки его пальцев, затем тыльную сторону ладони.

— Ри-ри — зовёт он, и я поднимаю взгляд — Ты отвлекаешься, милая. Беспокойство совсем выбило тебя. Со мной всё будет хорошо. Хантер сказал, что тебе удалось его вылечить. Провернёшь подобное и со мной?

— Ты красивый. — говорю я, невпопад игнорируя его слова — Я так волновалась. Тебя так долго не было — не то чтобы это было неправдой. Моя драконица хочет Айрона. Мечтает о нём, с тех пор как прорвалась и прикусила его за ногу, а он до сих пор так и не заявил на неё свои права. Переключаюсь на лицо Айрона. Вырываю руку из его хватки и окончательно тону в своих эмоциях, что бурным потоком накрывают меня с головой. Протягиваю руку и касаюсь его небритой щеки. Издаю довольный рык и следом провожу носом по щеке, глубоко вдыхая его.

Собираюсь опустить руку на шею Айрона, но он её перехватывает и издаёт рык.

— Какая ты всё-таки непослушная девочка, Ри-ри — зло произносит он и отрывает меня от себя. — Разве я не сказал, что мне не нужна твоя магия. Я способен бороться сам, мне не нужно забирать и использовать для этого магию моей женщины — рычит он и делает шаг назад.

Признаюсь, что попытаться всё-таки стоило, хоть Айрон и рассердился.

Обнимаю себя руками и обиженно поджимаю губы.

Мне плохо.

Я вообще с трудом справляюсь с раздраем, который творится внутри меня, и хочу попросить Айрона хоть как-то облегчить мои страдания, но не успеваю.

Колокольчик на двери разрезает густой воздух вокруг нас.

Мои эмоции плотным туманом висят в комнате. Сердце бешено колотится, а грудь в огне. Если я думала, что не могу почувствовать себя ещё хуже, то я просто не предполагала, что в королевстве Равенхейм, в небольшом городке у самой границы с орками, в моём магазине, где я решила начать новую жизнь, и сбежала от драконов семьи Вотерфор появится отец Айрона. — Выходит, я совсем чуть-чуть не успел. Признаюсь, не ожидал, что застану здесь Айрона, потому как жаждал увидеться только с тобой. Ходят слухи, что он навещает столицу своего нового королевства. — произносит он и окатывает меня колючим взглядом. — Я так полагаю, что бесполезно просить Айрона оставить нас, верно?

Отец Айрона изменился. С нашей последней встречи он сильно потерял в весе, на шее и руках красуются ссадины, а в тёмных волосах появились седые пряди.

— На месте стой! Не смей приближаться. — чеканит Айрон и двигается вперёд, закрывая меня собой. А моя драконица резко меняет направление. Злится теперь и мечтает устроить скандал. Появление свёкра вызывает во мне целый шквал эмоций.

По телу новой силой пробегает колючая волна, стоит вспомнить тот его яростный взгляд, когда Айрон заставил отца передо мной извиняться.

— Ну на радушный приём я, в общем-то, и не рассчитывал. Но ты могла бы быть со мной приветливой. Я ни к одной женщине за свою жизнь не проявил столько уважения, сколько досталось тебе.

— Вон пошёл. — резко произносит Айрон и напрягается. Тело его становится как камень, на лице такая до боли привычная маска безразличия, что на мгновение, кажется, будто профиль моего бывшего мужа высечен из гранита, а воздух наполняется тяжестью — Не о чем говорить.

— Я не вооружён, если ты о том заботишься — произносит он и поднимает руки, будто сдаётся — Я здесь исключительно с разрешения твоего короля. Долго ждал ответа, а ещё меня дважды обыскали здесь. Так что вы оба в полной безопасности. К тому же я, по-твоему, способен вредить своему сыну?

Способен. Нет для вас ничего святого. Воздух наполняется запахом дыма от костра, а стены словно сужается. Мой и без того маленький магазин становится слишком тесным для двух драконов с такой тяжёлой звериной энергией. А теперь ещё и моя драконица, которая гостью совсем не рада.

Впервые мы с ней чувствуем одинаково.

— О, может, вы скажете, что всё было сделано исключительно ради его блага? — мне не удаётся сдержаться, и отец Айрона косится на меня. Осматривает сейчас без презрения, а с каким-то пугающим интересом.

— Что было, то было. Кусать меня за прошлое не надо. Ты хоть теперь и драконица, но рыкать на меня не смей. Я всё-таки глава рода. Я в порыве ярости отказался от Айрона. Только это формальность мало что в его природе изменила. — произносит он и смотрит на Айрона так, будто это он сейчас так извинился — Я был на тебя зол. Считал своим позором, недостойным сыном. А ты на моём месте себя бы как почувствовал? Посадил себе эту дрянь на шею, так ещё и на весь Эльмор об этом кричать был готов. Но сильнее всего меня взбесило то, что зубами в неё вцепился, хотя она оказалась пустой.

Пространство вокруг встряхивает мой рык, и я стискиваю челюсти, потому что грудь и живот полосует от ярости.

— Если продолжишь, я вытащу тебя отсюда сам.

— Ты только посмотри. Ещё вчера стояли напротив друг друга и скалились, а теперь рядом против меня? Ты похорошела. — указывает на меня — Кусачая в итоге оказалась, а я думал, что сбить пару раз спесь и у ног будет виться.

— Я сказал, пошёл вон! — повторяет Айрон, но его отец упрямо качает головой.

Опускает, наконец, руки и проводит рукой по волосам. Глубоко вдыхает, склоняя голову набок в до боли знакомом жесте, и принимается сканировать мой магазин.

— То, что я хотел поведать твоей жене, пусть останется в прошлом. У меня теперь новая миссия. Я спасти тебя хочу. Помириться пришёл. Но извиняться, как слюнявая девка не собираюсь. Вспылил. Не знал, что твоя стерва-мать вас чем-то опаивает. Решил, что девица твоя — он кивает в мою сторону — И в самом деле пустая и бесполезная. Но симпатичная и совершенно другая, потому интересной тебе оказалась. Я когда твою мать в первый раз увидел, тоже подумал, что другая. Меня будто током прошибло. Всколыхнуло так, что в ушах зазвенело. Я уже вступил в своё право сильнейшего в доме Вотерфор и мог выбрать любую невесту, а эта во мне все инстинкты всколыхнула.

— Мне неинтересно. Мария, — поворачивается ко мне и хватает за запястье — Домой пойдём. С тобой, отец, позже поговорим, когда моя ж… пара окажется подальше от тебя.

— Айрон нет! — рычу я, и он шумно втягивает воздух. Смотрит на меня какое-то время, будто испытывает взглядом. Борется с собой, должно быть. — Я хочу остаться. Хочу услышать всё, что он скажет, и быть уверенной, что точно не станет вредить. Не прогоняй. Пожалуйста.

— Хорошо — едва слышно отзывается. — Но держись близко ко мне.

— Я пока не выскажусь, отсюда не уйду, потому, как только твоё новое королевство покину, окажусь в темнице. В Эльмор происходит хаос, и он скоро падёт. Для этого Айрон тебе не придётся делать ничего. Тёмная магия почти свела с ума короля, а его первый генерал — тупой индюк, а не дракон. Всё только испортил. Но я не о том. С самого начала всё расскажу. Пожалей отца, я многим пожертвовал, чтобы здесь оказаться. — он медленно переводит взгляд на меня — Тебя это тоже касается. Неужели неинтересно?

— С чего бы мне вас слушать? — бросаю ему сквозь зубы и чувствую, как по щекам рябью ползёт чешуя от злости.

— С того, что я в конце истории о твоей значимости скажу. Хоть первое время у меня скулы сводило от осознания этого. Тебе понравится, только рот закрой и послушай. И драконице своей скажи, чтобы успокоилась. Я признаться не ожидал, что боги будут так щедры и подарят тебе столь сильного зверя. У меня в ушах звенеть начинает от её энергии. Прояви уважение.

Фыркаю и делаю шаг назад, потому что мне становится так противно, что тошнота подходит к горлу.

— Не смей так с ней говорить.

— А я по-другому не могу. — рыкает он. Какое-то время Айрон молча буравит своего отца тяжёлым взглядом, отчего второму явно становится некомфортно, особенно когда Айрон сжимает кулаки и по его лицу пробегает чешуя.

А у меня грудь сдавливает от восхищения. Без магии и родовой силы мой дракон может одним своим присутствием показать, что так ничего и не изменилось. Он всё так же силён.

А главное, ранение не навредило его дракону.

— Я тебе не враг Айрон. Просто послушай. — уже тише произносит его отец и передёргивает плечами.

Спустя некоторое время Айрон переводит взгляд на меня и, не найдя сопротивления, кивает отцу, чтобы продолжал.

— Так вот, мать твою, я прямо с её свадьбы забрал. Бился как зверь в агонии, пока мы до моего родового гннзда добирались. Так хотел присвоить. Она, кстати, молчаливая оказалась. Обычная. Ничего особенного. А мне так хотелось от неё огня. Ни слова поперёк, ни истерики. Села у ног, да так и не подняла ни разу на меня своих глаз. Молчала и когда брал её, пока не пресытился. Потом пришлось ещё пару раз к ней наведаться, чтобы наследника мне родила. Решил для себя, если через пару ночей ничего не будет, верну туда, откуда забрал. Но она забеременела. Рожала тебя в муках, лекари сказали потом, что больше не понесёт. Но мне было плевать. Сын у меня появился, если бы девку родила, тогда я бы привёл другую. — шумно выдыхает и скользит по мне странным взглядом — Как только Айрон подрос, я к ней интерес потерял полностью. Несмотря на то что я к ней не проникся, Айрон был моей гордостью. Трясло всякий раз от восхищения, — теперь смотрит на Айрон и несколько раз проводит рукой по волосам, движения резкие, угловатые. — пока ты эту девку не притащил. А когда заставил меня перед ней извиняться, я понял, что мозги у тебя поплыли и мне нужен другой наследник. Сразу после той вечеринке, где я едва не подавился чёртовыми извинениями перед ней, я объявил твоей матери о том, что развод будет. Она уедет в старое поместье. Я приведу в дом молодую. Тогда я впервые увидел её истерику. Она кричала и плакала, говорила о своих чёртовых цветах, пламя их поглоти. — он замолкает и какое-то время смотрит перед собой.

Мы с Айроном ничего не говорим. Я чувствую себя отвратительно, каждое его слово и это пренебрежение, что сквозит, будто мокрая грязь липнут к плечам, шее и рукам.

— Признаюсь, меня охватила зависть, глядя на тебя. Я подумал, что и мне хотелось бы до одури возжелать снова женщину. Да такую, чтобы ради неё хотелось против всего мира и я её выбрал. Лично, конечно, не подходил, присматривался лишь. Она только закончила академию и собиралась преподавать. Плевать я хотел, чего она там собиралась. Я планировал получить развод и озвучить её семье предложение, от которого никто бы не отказался. И молодая драконица была бы моей. Даже лихорадило иногда от предвкушения.

— Зачем нам эта информация? — кривится Айрон

— Затем, что девка эта Лидия. Её я себе в жены определил и понятия не имею, как твоя стерва-мать об этом узнала. И воспользовавшись ситуацией, захотела подложить её под тебя. Письмо написала совету и её семье. Подсуетилась. Я был этой молодой драконицей очарован. Можно сказать, я полюбил её. Смех этот звонкий, как колокольчик, фигурка точёная, молодость и эмоциональность подкупали. Я бы её, как и ты, вознёс, возможно. Почему нет? А когда совет короля отдал тебе приказ взять её в жёны, моё сердце разбилось. Я видел, как женщина, которую я считал мебелью в моём доме, победно улыбалась мне прямо в лицо. Правда победа её была недолгой, когда ты приказам этим следовать отказался. Но она порадовалась и во второй раз, когда смотрела, как я наказание получаю прилюдно. О её подлых делах полкоролевства прознало, а я не мог позволить отвечать за содеянное одной. Хоть к этим мерзостям и не имел отношения, но вину на себя взял. Всё-таки она подарила мне сына.

— Это ужасно — хрипло произношу я и на мгновение так сдавливает от боли грудь за Селестию.

Однако я не виновата в том, как сложилась её судьба, и не должна была облегчить её боль своими страданиями.

— Когда я вместе с советом короля выставил ультиматум, что род отрекается от тебя, то действовал вообще не в интересах рода. Я попросту ревновал.

О Боги Покровители.

Мне хочется выбежать из магазина, отправиться домой и смыть с себя этот визит моего свёкра, оттереть каждую клеточку тела от его слов и всех событий, в которые они вмешали нас с Айроном.

Я ощущаю себя мерзко. Даже драконица совсем притихла.

Это чувство меня затопило, что я закрыла рукой рот и почувствовала горечь во рту.

— Уверен, что твоя мать непричастна к гибели твоего нерождённого сына и пары, но тот, кто хотел от тебя избавится, очень умело использовал её состояние. Возьми это! — вырывает меня из мыслей его голос, и я опускаю взгляд на конверт. — Я здесь, чтобы просить тебя отступить. Используя кое-какие связи, я договорился о безопасном для вас месте в Люминель. Отступи, Айрон. Эльмор сгорит в огне в течение нескольких месяцев, и если захочешь его возродить — просто вернёшься. Я так много думал в последнее время и понял. Что перемены в нём наступили гораздо раньше, чем ты отрёкся от всего, что у тебя было ради женщины. Я напрасно считал тебя своим позором, потому что ты не перестал бороться за своё, даже когда тебя загнали в угол. Мне казалось, что ты всё потерял из-за иномирянки. Что она разрушила наш мир и сделала тебя слабаком, а затем я понял: в этой девице не твоя слабость. В ней и есть твоя сила. Тебя лишили магии, но ты сдержал два прорыва орков. Тебя лишили твоих заслуг и должности, но ты всё равно боролся с Талором и спас принцессу. Ни родовая магия, ни звание генерала не делали тебя тем, кто ты есть. Ты всегда был силён и боролся за то, что тебе дорого. Твоя любимая женщина, которая несмотря на весь ужас, что вы пережили прямо сейчас, выглядит так, словно откусит мне голову за тебя. Даже подумать смешно. Отчаянная. Да и смотрит на тебя с таким восхищением, что у меня щемит в груди. Они боялись не за то, что иномирянка опоила тебя и заставит изменить ради неё мир. Они боятся, что даже после того, как отобрали у тебя всё, что в нашем мире считается важным и ценным, ты по-прежнему силён. Твоя рана должна была тебя убить. Я ехал в Равенхейм к своей истинной, чтобы она просила богов забрать назад своего зверя и оживить тебя. Но ты не умер. Отступи сейчас, восстановись и вернёшься, когда всё успокоиться, чтобы создать новый мир.

Айрон

Ничего из того, что поведал отец, я не знал.

Потому как никто со мной подобные беседы не вёл. В моей семье вообще не заведено откровенно говорить. Да и вообще говорить. Например, за обедом или за ужином. Пока я ещё не уехал в академию и обедал в родовом гнезде, за столом стояла тишина, её лишь изредка разрезали вопросы отца о моей подготовке к поступлению. Мать вообще не говорила.

Да и не нужно было мне это всё знать в самом деле. Чувствую себя мерзко теперь.

Особенно после того, как отец ловко скинул на меня ответственность за то, что увлёкся молодой драконицей. Ах, какой же я негодяй. Получился недостойным, что пришлось засмотреться на молодую.

Сейчас вообще рад, что почти сразу, как научился себя понимать отправился в академию. Подальше и не перенял от отца его правила взаимодействия с женщинами.

Я всегда знал, что буду служить своему королю. Как только научился держать меч, стал побеждать во всевозможных соревнованиях. Хотел, чтобы мать хоть раз приехала, гордость в её взгляде первое время мечтал увидеть.

Потом понял, что этому не бывать. Она больше по своим цветочкам в саду уходила, чем по успехам сына.

Да она со мной, в общем-то, всегда была отстранённой и холодной.

Потому я думал, все женщины такие безэмоциональные.

И мир вокруг был холодным и серым.

Я жил своими солдатами, прорывами, победами. Жениться не хотел. Собирался тянуть до последнего, потому что был уверен: ни одна женщина не даст мне того, что я получаю всякий раз, когда гоню с нашей земли врага.

Ошибался.

Всё изменилось в тот день, когда на поле боя я заметил её.

Дико красивую, перепуганную, растерянную.

В порванном платье, в крови и саже она сидела, прижав руку к груди, и осматривалась так, будто её только что бросили в самое пекло.

Впрочем, всё ведь именно так и было.

Истинность я почувствовал гораздо раньше, чем увидел свою пару. Грудь сдавило, огнём полоснуло по нервам и жаром залило тело так, что резко повело в сторону.

В голове запульсировала кровь, а дракон когтистой лапой принялся рвать меня изнутри. Хотел порваться, но я ему не позволил. Я не сразу осознал, что торкнул меня зов истинной.

Кажется, в тот момент я говорил с одним из солдат, но беседу продолжать был не в состоянии.

Развернулся и пошёл на её зов.

Тело казалось деревянным, пока преодолевал между нами расстояние.

Меня буквально рвало на части от неконтролируемого желания заявить на неё права прямо здесь.

Я часто испытывал дикую ярость, и бывало, что контролировать её было сложно. Прорывалась она, но чтобы испытывать подобное…

Я не желал так ярко прежде ни одну женщину. Чаще они пытались привлечь моё внимание, а я просто брал то, что казалось мне красивым и интересным. Иногда недоступным, правда, ненадолго.

Я всегда был предельно честен и говорил, что предлагать больше, чем просто связь я не буду.

А здесь я хотел закрепиться, я её не просто возжелал, я собирался орать на весь Эльмор, что эта женщина принадлежит мне.

Моя.

Удивительные ощущения.

Когда она оказалась в моих руках, крепко прижал к груди и уткнулся носом в волосы. Вот здесь меня снова пробило током, выключило на мгновение из этого мира и когда пришёл в себя, понял: в моих руках истинная.

Моё сокровище.

Моя истинная дрожала, щёки были мокрые от слёз и, видимо, от шока. Она ухватилась тонкими, красивыми пальцами за ткань моей рубашки на груди, ища во мне спасение. Будто сама того не осознавая, на инстинктах уже приняла меня и знала, что я буду защищать до последнего, даже ценой собственной жизни.

Она не сопротивлялась, спокойно дождалась, когда притащу её в свою палатку. Ещё какое-то время я держал её на руках, меня самого начало лихорадить, и я застыл. Застыл, когда опустил её на кровать и не смог отойди, хоть всем видом моя истинная и транслировала, что напугана.

Паника медленно заливала её глаза, и она принялась натягивать остатки юбки на свои потрясающие ноги. Я опустил на них взгляд, громко глотнул да и вообще, выглядел так, что вот-вот брошусь на неё, как голодный зверь. Таким я себя и ощущал. Голодным. Я боролся, изо всех сил боролся с диким голодом и рвущимися сквозь человеческое благоразумие инстинкты зверя.

Я не хотел её пугать.

Эта женщина была другой. Беззащитной, слабой, и несмотря на то что в моей природе было заложено слабых давить, я захотел её защищать. Обратиться в зверя, расправить мощные крылья и накрыть её собой, пока внутренняя паника не оставит эту женщину в покое.

— О-отойдите — прохрипела она, выводя меня из ступора, и я поднялся. Сделал несколько шагов назад, позволяя ей спокойно вздохнуть и осмотреться.

Поднял руки так, будто сдаюсь, и заверил, что я не стану её обижать, а она поведала мне, кто такая.

Иномирянка.

Я таких никогда не видел. Но уже был наслышан о том, что в некоторых королевствах моего мира появлялись подобные женщины.

Об истинности я ничего не сказал, сжал кулаки и лишь сообщил, что в свой мир она не вернётся, потому что моя и здесь я как будто проснулся.

Она вскинула подбородок и опалила меня адским огнём потрясающих глаз, жар которого прошёлся по всему телу. Полоснул по животу.

Она определённо была другой.

Женщина моего мира никогда не смотрела бы на меня с таким вызовом, не бросала мне в лицо, что никогда я не коснусь её и не стала бы приказывать мне, чтобы оставил её в покое и не смел решать за неё.

Я молчал, любовался и захлёбывался неведомыми мне прежде эмоциями, погружаясь в совершенно новый мир. Я мог бы её взять, прямо здесь в моей палатки, против воли, просто зажав рот, указать, что она моя и я буду делать с ней всё, что пожелаю. Мой мир позволял мне это, потому что боги даровали мне истинную.

Но я не хотел.

Я до одури возжелал, чтобы этот огонь в глазах никогда не погас и, закрыв глаза, позволил себя помечтать, что однажды, этот горячий коктейль взрывных эмоций будет направлен не против меня.

Улыбнулся, когда представил, как придёт ко мне сама, как будет смотреть не со злостью, а с желанием и любовью.

Вот только у нас ничего не получалось. Иномирянка отказывалась исполнять мои приказы. Жалась под моей доминирующей энергией, но стояла на своём. Мы боролись взглядами, кусались словами, никак не могли найти общий язык. Мы ругались так, что приходилось накрывать мою палатку пологом тишины, иначе мы могли повеселить моих солдат.

Я давил. А она не поддавалась.

Захлёбывалась эмоциями, плакала, а я выдавал неконтролируемую ярость.

Казалось, что иномирянка не чувствует истинности от слова совсем, отчего меня выкручивало. Я был на войне. Она не заканчивалась даже внутри моей палатки.

Пока однажды я не замолчал. Понял: раз она была другой, то и действовать надо иначе. Я перестал давить и требовать, и в каждом её движении и брошенной в порыве обиде фразе, я услышал то, о чём она просила меня. Принять. И я принял. Такую, какая есть.

Тогда спустя два дня она подошла ко мне первая. Проявила заботу и поблагодарила за защиту, еду и тёплую постель. Стало действительно легче, и когда мы поладили, я понял, что до того как впервые увидел её улыбку, звонкий как колокольчик смех и горящие интересом глаза я её просто хотел. Меня топила похоть и инстинкты, и только когда мы начали сближаться по-настоящему, я полюбил. Тонул в ней с каждым днём, а когда однажды ввалился с ранением, утонул окончательно. Она перевязывала мне рану трясущимися руками, а я коснулся её щеки, убрал за ухо прядь волос и провёл костяшками пальцев по шее, находя в её теле, взгляде и шумном вдохе отклик. Она хотела меня, принимала и в день, когда я её впервые поцеловал — ответила. Не по принуждению, не из благодарности за защиту и еду, а по своему желанию.

Закрываю руками и лицо и шумно выдыхаю, когда в голове всплывает тот день, когда она сказала, что любит меня. Несдержанного, жестокого, того, кого боялись многие женщины Эльмор. А она полюбила.

— Что будет с твоим отцом? — вырывает меня из мыслей Мария, и я открываю лицо. Потонул в лавине воспоминаний и напрочь забыл, что привёл Марию домой. Хотел, чтобы она разместилась у меня, но упрямица отказалась.

— Я не знаю. Пусть Хантер разбирается. Я так устал, Мария. Я дико разочарован и вообще предпочёл бы не слышать ничего из того, что он мне поведал. — отозвался, и она схватилась руками за спинку стула.

В отличие от моей квартиры у Марии тесновато. Всего одна комната. Хоть и просторная, но тут тебе и стол кухонный с двумя стульями, и кровать с тумбочкой и комодом. Чисто, уютно, пахнет как в раю, что мне захотелось остаться здесь навсегда.

— Наверное, он для меня это всё рассказал. Я теперь иначе вижу это отношение твоей матери к Лидии. Но всё же это было очень жестоко по отношению к нам.

Вижу, что Марию, как и меня, разговор этот размазал так, что хочется умыться. Противно, каждое отцовское слово как мокрая грязь.

— Ты веришь ему? Думаешь, он понял, что ошибся и хочет быть рядом с тобой.

— Понял он, что ошибся, это ты верно подметила. Но на меня я уверен, ему глубоко наплевать. Слышала ведь, что в темницу отправится, если попадёт в Эльмор. А я сдохнуть должен был после нападения Ортедеса, а тем не менее жив. Как он умасливать нас начал и заметь не только мне подсластить своё гадкое поведение пытался, но и тебя по шёрстке погладил. Мол, ты моя сила, а не слабость. Я, Ри-ри никому кроме тебя доверять не могу. А отцу моему, очевидно, жопу свою в тепло нужно пристроить. Пойду я на короля или не пойду Эльмор уже не миновать перемен.

— Он так говорил о твоей маме… — стискивает зубы Мария и фыркает — Я бы … даже не знаю, как смогла бы такое отношение вытерпеть.

— Я никогда бы с тобой так не поступил. Впрочем, если бы боги не даровали мне истинную и я никогда не встретил тебя, то женщина, которую я выбрал своей женой, ни за что не испытала бы подобного. Я несу ответственность за каждый свой выбор и уважаю его. Никакую вторую жену я не привёл бы независимо, как охладел бы.

— А если бы она не смогла родить?

— Такого бы не случилось. Если бы это было целью брака, то мой выбор пал бы на ту, которая точно сможет. Я же сказал, что если бы женился, то нёс ответственность не только за детей, которых она мне подарила. Но и за неё.

— Ты когда-нибудь думал о том, что это из-за меня у нас нет детей? — спрашивает и её голос срывается. Воздух вдруг заметно меняется. Склоняю голову набок, изучая Марию, а она сжимается, будто физическую боль сейчас испытывает.

Внутри вспарывает болью.

— Никогда — отвечаю я, и это правда. И мыслей таких не было — Я на тебе не потому женился. Это не было главной целью.

— А я думала. — вдруг выдаёт она и словно лупит меня по голове чем-то тяжёлым. Даже в глазах на мгновение темнеет — Когда шесть лет прошло, стала себя изводить, Айрон. Твоя мать часто говорила, что истинные рожают сильнейших наследников. А я всё думала, что причина во мне, потому что у меня не получалось.

— Почему не сказала мне ни разу? Почему не спросила меня, Ри-ри? — спрашиваю я и выходит хрипло. — Я бы тебя разубедил. Ты стала моей женой не для того, чтобы рожать, и тот факт, что у нас не получалось, меня совершенно не заботил. — глубоко вдыхаю и направляюсь к Марии, а она вытягивается и обнимает себя руками. Будто закрывается от меня в своих переживаниях. — Я тебя, Мария, люблю не за то, что ты моя истинная, люблю, потому что ты меня в такой мир окунула, что я от одного твоего взгляда хоть раненый, хоть полумертвый жить хочу. Я весь этот мир перевернуть готов, чтобы ты улыбнулась, а когда ты меня обнимаешь, когда смотришь с восхищением я уверен, что нет ничего в этом мире, что было мне не по плечу. Твоя ценность для меня не в том, чтобы продолжить мой род и подарить наследника. Ты нужна мне просто потому, что есть.

Мария закрывает руками лицо и громко всхлипывает. А у меня кончики пальцев немеют. Подхожу ближе. Утыкаюсь носом ей в волосы. Кладу руки на плечи и, наклоняясь, провожу губами по шее. Целую её пальчики.

— Знаешь, как мне важно это слышать. Всегда было важно, но ты же не говорил. — Её голос звучит приглушённо и очень больно. Я ведь не думал, что надо говорить.

— Я думал, что достаточно моих поступков, Ри-ри...

— Недостаточно! — бросает она и открывает лицо. Смотрит так, что внутри всё переворачивается и меня начинает потряхивать. Протягиваю руку и касаюсь её щеки. Вытираю мокрую дорожку и наклонившись, касаюсь губами щеки. Покрываю поцелуями, ловлю ледяные пальцы и сжимаю в руках.

Мария замирает. Только шумно вдыхает и когда целую в уголок её губ, вырывает руки и опускает мне на плечи.

Принимаю это как разрешение и накрываю её губы своими.

Меня всю начало лихорадить. Сначала рвало изнутри от каждого слова отца Айрона. Неужели я ожидала от него чего-то другого? Знала ведь какой.

Если бы он только знал, что я едва держалась, чтобы не отпустить свою драконицу и не откусить ему голову, или хотя бы порычать.

Сколько всего ему хотелось сказать, но я сдержалась. Если бы начала говорить, то наш разговор бы затянулся, а у меня никакого желания не было находиться с ним ещё какое-то время.

Как только он про Лидию заговорил, у меня внутри всё тугим узлом скрутилось. От дикой, неконтролируемой ревности. Сейчас с обретением драконицы, она только усилилась. Впрочем, внутренний зверь у меня появился уже тогда, просто я ничего не чувствовала кроме боли.

Руки и плечи стянуло судорогой, стоило вспомнить, как Лидия касалась Айрона в беседке и за столом.

Даже представлять не хочу, с каким азартом моя свекровь накручивала её и подталкивала к моему мужу.

Вот кому на самом деле стоит откусить голову. Разорвать. Выжечь дотла всё, что ей дорого.

Как же мне страшно от новой себя и от жажды рвать и причинять боль. Просто потому, что раньше я никогда не разрывала плоть своих обидчиков, не заливала их огнём ярости. Боюсь потерять себя и раствориться в этих сильных эмоциях.

Не знаю, зачем цепляюсь за обрывки рассказа отца Айрона. Может, чтобы чуть сбавить ярость? Посочувствовать Селестии? Даже представить не могу, как тяжело Селесте пришлось. Но разве мы с Айроном должны были подарить ей долгожданное облегчение? Какой ценой?

Вспоминаю, как была разбита, когда вернулась домой, и как должно быть хорошо Селестия себя чувствовала, ощущая мою адскую боль. Как упивалась моими страданиями и как наслаждалась, когда говорила мне все эти мерзости.

В этом доме будет новая хозяйка.

Всплывает в голове её фраза и теперь она ощущается совершенно иначе. Вот только ни сочувствия, ни жалости по отношению к ней я не ощущаю. Она попросту их не заслужила.

Злость, вот что я чувствую.

А сейчас вдобавок колотит ещё из-за того, что я, наконец озвучила то, что меня так долго изводило. Рвало внутри на ошмётки всякий раз, когда оставалась наедине со своими мыслями, проводив Айрона на службу.

Судорожно вдыхаю, грудь разрывает от боли. То, что я так усердно прятала долгие годы, наконец прорвалось. Мучительно больно.

Я ведь и сейчас, когда задала этот вопрос, испытала такую сильную боль, что в глазах потемнело. Боялась всё так же, что он ответит да.

Сколько мне понадобилось времени, чтобы признаться?

Всего несколько минут?

А по ощущениям, я будто сбросила с себя самый тяжёлый груз.

Почему не сказала раньше?

Наверное, потому, что боялась.

Переживала.

Сотню раз представляла, как скажу Айрону о своих волнениях, а когда становилась напротив него, всё внутри так сжималось, что слова застревали в горле.

Красивый, сильный, бесстрашный. Мой. Тот, о ком мечтала любая в Эльмор, а он выбрал меня. И я так хотела быть его достойной. Потому так по-девичьи глупо боялась его потерять, хоть и повода он мне никогда не давал. Защищал, оберегал, иногда грубо и неуклюже, но так, как умел.

А я всё равно молчала, чтобы не трогать больную тему. Где бы мы не появлялись, в воздухе всегда витало напряжение, а колкими взглядами мне будто пытались сказать: пустышка — истинная.

Вот я невольно поддавалась страхам, насмотревшись на то, как большинство мужчин Эльмор высказывается о своих жёнах. Страх иногда выкручивал руки. Потому и молчала.

Трусила.

Но видят боги, лучше бы рискнула. Может быть, тогда между нами не встала бы подлость свекрови и других.

— Айрон… — едва слышно выдыхаю ему в губы, но он не реагирует. Накрывает мои губы своими, мягко целует, скользит языком по нижней губе. И по телу словно ток пробегает. Сердце разгоняется в бешеном ритме, а щёки обжигает жаром. Айрон проскальзывает языком внутрь, ласкает, заявляет свои права, и я закрываю глаза.

В груди всё сжимается, а мир сужается до размеров моей комнаты, когда обнимаю его за шею. Целую в ответ. Прижимаю его к себе, и Айрон начинает целовать с напором, глубоко, жадно. Как тогда в первый наш поцелуй и ощущения всё такие же. Словно горячая лава растекается по телу и так приятно немеют руки и ноги.

Айрон проводит рукой по спине, гладит нежно вверх-вниз, пока другая его рука теряется в моих волосах на затылке.

Фиксирует, чтобы не смогла отстраниться.

Да я и не планировала.

Доверилась ему. Утонула в давно забытых ощущениях. Запах Айрона заполнил нос, а драконица довольно подняла свою голову. Не разрывала меня теперь, не торопилась прорваться. Довольная, наслаждалась близостью своего дракона. Его запахом, его вкусом и тем, как он целовал.

Когда Айрон отстранился, я глубоко и часто дышала.

Какое-то время не решалась открыть глаза, а затем улыбнулась, когда он провёл большим пальцем по нижней губе и что-то невнятно пробормотал. Затем костяшками пальцев прошёлся по щеке и шумно выдохнул.

Когда отошёл, я почувствовала прохладу и обняла себя руками, но меня тут же согрела его тёплая улыбка. Когда встретились взглядом, я поджала губы. Каким он был сейчас … прежним, родным, что сердце замирало.

В глазах снова появился забытый за эти месяцы блеск, взгляд, от которого по телу пробегают мурашки, и невероятная улыбка. Та, что доставалась только мне.

Сердце пропустило удар, потому что вспомнила наш первый поцелуй. Перед тем как поцеловать, он тогда улыбался мне точно так же.

Как только мы перестали спорить после нашего знакомства, и начали по-настоящему сближаться, я влюбилась в Айрона так, что при каждом его возвращении в палатку внутри меня оживали и бабочки, и осы и устраивали беспредел. По телу бегали мурашки, а щёки горели от его тяжёлых взглядов.

Прежде я не замечала, чтобы мужчина вот так мог транслировать о своих желаниях одним только взглядом. А он мог. Пожирал меня и там, где казался его взгляд, кожа горела огнём.

— Доброй ночи, Мария. Отдохни. Завтра будет тяжёлый день. — произносит Айрон и ловит мои пальцы. Подносит к губам и несколько раз целует. А я отчего-то чувствую смущение — Хантер привёз с собой несколько лекарей, чтобы помочь тебе подготовить запас лекарств к наступлению.

— Ты не примешь предложение отца?

— Конечно, нет, милая. Я не стану скрываться. В Эльмор мы выступаем через четыре дня и на день раньше мы с тобой покинем Равенхейм, чтобы навестить мою мать. Будь готова. — произносит он, и такое положение дел заставляет мою драконицу взволноваться.

Предвкушение скорой мести приятным покалыванием пробегает по телу, и я дарю своему дракону полуулыбку, которая скорее походит на оскал. Потому что отчасти принадлежит моему внутреннему зверю и сейчас, наверное, как никогда прежде вдруг ощущаю такое сильное единение с моей драконицей. Мы с ней едины в желании наказать Селестию.

Скоро увидимся, дорогая свекровь, надеюсь, ты готова к нашей встрече. Потому что я этого ждала с тех пор, как увидела свой разрушенный магазин.

После того, как Айрон ушёл, я сразу же заснула.

Накатила вдруг такая лёгкость, наверное, я отпустила свои волнения прошедших дней. Поцелуй Айрона будто успокоил драконицу, и она перестала меня изводить. Даже снов не видела, впервые за долгое время.

А утро следующего дня встретило меня ароматом роз, свежей выпечки и клубничного джема. Причём в таком порядке запахи меня и накрыли.

Потянувшись, я протянула руку и наткнулась рядом с собой на огромный букет нежно-розовых бутонов, чей аромат заполнял каждый уголок места моего обитания, обволакивал словно тонкий шёлк, и улыбка сама собой появилась на лице.

Поднялась и потянула цветы за собой, ощутив их тяжесть, и тут же нырнула носом в пышные бутоны.

Аромат стал насыщенным, защекотал не только нос и что-то в груди.

Принялась осматриваться в поисках того, что без потерь смогло бы вместить этот куст, но, к сожалению, ничего подобного в моей квартире не нашлось. На ум сразу пришло небольшое ведро в магазинчике, и я решила, что могла бы унести букет туда.

Тем более, я провожу там куда больше времени, чем в своей квартирке.

Снова уложила букет на кровать и пошла изучать стол. Кроме поджаренного хлеба, масла и джема я нашла записку от Айрона.

“Доброе утро”

Поджала губы, чтобы не улыбнуться, но сердце забилось чаще.

Приятно, что тут скажешь.

Даже кончики пальцев начало приятно покалывать. Вспомнила прошедшие годы с Айроном и в груди сдавило. Первое время нам с ним нелегко пришлось. Я, когда в этот мир попала, у меня совсем никакого опыта общения с мужчинами не было. Тем более вот с таким суровым командиром. Он давил, а я не сдавалась. Когда он уходил, рыдала до икоты, а к его возвращению снова держала оборону. Первое время надеялась, что в свой привычный мир вернусь. От Эльмор меня бросала в холодный пот и ужас. А потом Айрон сменил тактику. Незаметно я его совсем другим увидела. Он перестал нападать и превратился в защитника. А дальше мы с ним против всего мира были. Вокруг нас всегда была война, а мы за руки держались. Пытались подстраиваться, я со временем научилась его настроение угадывать, стала подстраиваться, не прогибаться. Увидела, каким он за пределами нашего дома бывает, волосы дыбом встали на затылке, когда поняла, что этот дракон со мной совершенно иной, а ещё такое восхищение затопило и городость, когда поняла, что меня в обиду не даст. Пока против нас всё вокруг было, мы с ним крепко за руки держались. Иногда накрывало и ссорились. Потому что из разных миров были. Я хоть и мягкая, уступчивая, но всё же сильная и совершенно непохожая на прочих женщин Эльмор. Жаль, что в этом королевстве не было книг о том, как кризисов в семейной жизни избежать, а, точнее, преодолеть. Да и спросить было не у кого. Моя родная мама может, и посоветовала бы мне чего-то, а у матери Айрона о таком не спросишь. Её стараниями мы и разошлись. Сами, конечно, хорошо. Но кто ж знал, что иногда просто пересилив себя и честно рассказать мужу о том, что на душе и есть решение многих проблем.

Тогда не знали.

Тряхнула головой, чтобы прогнать нахлынувшие воспоминания и тяжёлые мысли, и отправилась приводить себя в порядок. Позавтракала и приняла решение оставить букет в квартире. Разделила его и разместила в вазах и высоких стаканах. Глубоко вдохнула и улыбнулась.

Запах цветов не смог перебить даже ветер, что задувал с приоткрытого окна запахи раннего утра.

До магазина я добиралась не помня себя. Волнение охватило, в груди всё сдавило, но не в предвкушении беды, а как-то приятно. По дороге несколько раз останавливалась, чтобы поговорить с моими уже постоянными покупателями, с хозяйкой пекарни напротив и всё как будто сквозь толщу воды.

Когда оказалась у магазина, сначала почувствовала страх. Словно резким уколом пронзил грудь, когда обнаружила дверь открытой. А затем сразу же облегчение накрыло.

Со всеми волнениями позабыла, что Лиам настоял, и я всё-таки взяла на работу девушку по его рекомендации. Даже ключ ей дала.

Она уже осматривалась, когда я ввалилась и застыла, широко раскрыв глаза.

Пышные, светлые волосы она собрала в хвост, но буйные пряди всё равно выбивались из него и падали на плечи.

— Д-доброе утро — глухо произносит она — А я вот осматриваюсь тут. — тихо добавила — Я сегодня пораньше пришла. А вас тут не было, и я сама открыла. Это ведь ничего?

— Всё хорошо — ответила и направилась вглубь. В воздухе звенело напряжение и неловкость момента. Дёрнула несколько раз плечами, чтобы его сбросить. Видела, что пока раскладывала сегодняшние заказы, она мнётся, пытаясь завести разговор и ослабить давящее молчание.

— Иди сюда, — позвала я и даже улыбнулась. Помню и в Эльмор, когда взяла на работу своих девчонок в самом начале и смущение было, и неловкость. Одна из моих работниц вообще впадала в ступор всякий раз, когда Айрон забегал к нам. — Покажу тебе, что к чему. Вот это, — указываю на несколько бутыльков и ставлю на прилавок. — Уже сегодня заберут. Вот тут смотри на этикетку. — беру бутылочку за горлышко и принимаюсь вращать — Вот тут я указала всё. И в рецепте такая же пометка. Потому ты ничего не перепутаешь. А вот этим ещё настояться нужно. — наклоняю голову и указываю рукой под прилавок на полочки. — Их до завтра не нужно доставать. Там такое лекарство, что требует времени, прохлады и темноты.

— Хорошо — кивает она.

А затем, к моему счастью, начинает задавать вопросы.

Деятельная всё-таки попалась девочка, а я в своих переживаниях сразу и не разобралась. Хорошо, что Лиам настоял.

Всё утро мы провели в беседах. Она спрашивала, я отвечала. Реже было наоборот, но уже к обеду я почувствовала, что когда отправлюсь в Эльмор, то спокойно оставлю на Элю, так её зовут, свой магазин.

Когда он напряжения и неловкости не осталось следа, в магазине появился Хантер. Вошёл медленно и заполнил своей давящей энергией небольшое пространство моего магазина. Эля, а с ней наша постоянная покупательница сразу же опустили головы приветствуя. А я растерялась. Знала, что Хантер прибыл вместе с Айроном, но как будто совершенно не ожидала его появлению в моём магазине. С нашей последней встречи он будто стал выше ростом. Широкие плечи сейчас обтягивала простая светлая рубашка, а волосы пребывали в беспорядке.

— Оставьте нас ненадолго — произносит он, и я краем глаза ловлю, как Эля вместе с покупательницей спешно покидают магазин.

Дёргаю плечами и сцепляю пальцы на уровне груди, становится вдруг не по себе. Воздух густеет, а внутри нарастает паника.

Моя драконица начинает тревожиться, хотя никаких поводов для этого я не вижу.

— Рад тебя видеть — произносит он и дарит мне полуулыбку. — Не представляешь, как рад, что ты, наконец перестала отрицать свою суть. И драконица твоя теперь ощущается иначе. Волнуется? — спрашивает и склоняет голову набок. Прищуривает правый глаз и осматривает меня оценивающим взглядом — Не привыкла. Не встречала ещё подобных мне, но я ей не враг и не соперник. Ты вижу, свою магию ты даже наполовину не используешь. Что же ты, Мария. Неужели боишься?

— Я просто не очень хорошо с этим справляюсь и да. — киваю я — Ты верно подметил. Боюсь. Я не знаю, как буду себя вести, и на что я способна.

— Значит, Айрон не зря за тебя просил. Мы говорили о тебе. Я подобную силу на уровни инстинктов приручал, а тебе постараюсь помочь из своего опыта. Мне экспериментировать можно. Если что не так пойдёт шрамы меня украшать буду. А твою красоту портить не стоит.

Ничего ему не отвечаю, потому что не понимаю, как на его слова реагировать. Да и голова начинает болеть от напряжения. В прошлую нашу встречу ничего подобного не было.

Хантер проходит вглубь магазина и принимается осматриваться. Касается стоящих на полках бутыльков, свечей. Одобрительно качает головой, когда ловит мой взгляд

— Уютно здесь и хорошо. Я ведь не шутил, когда предложил тебе стал моим лекарем. Обучать. Не знал тогда, что ты со своим драконом отправишься менять мир. Но это хорошо. С удовольствием на это не только посмотрю, но и поддержу.

— Ты отправишься с нами? — спрашиваю я и делаю шаг назад, а затем разворачиваюсь и отхожу от Хантера за прилавок.

Его зверь силён. И в отличие от Айрона моя драконица Хантера действительно воспринимает как соперника.

Каждое его движение рукой и поворот отзывает во мне болью, будто он вот-вот нападёт, а я должна быть готова. Тело напряжено, каждая клеточка болит в ожидании момента, когда придётся защищаться.

— Отправлюсь. — кивает Хантер и делает шаг назад. Будто почувствовав, как действует на меня и прячет руки в карманы. Расстояние, что образовалось между нами, позволяет немного расслабиться, однако воздух всё равно ощущается плотным и давящим — Я буду сражаться, если потребуется. И если будут на то причины, стану тебя защищать. Айрон спас мою истинную. Дважды. И мы со зверем теперь с удовольствием вернём ему этот долг. Впрочем, если бы не было этого, я всё равно отправился бы за Айроном. Пришло время перемен. В Равенхейм они уже наступили, теперь дело за другими королевствами. Думаешь, в моём королевстве прежде было иначе? Да, у женщин, возможно, было куда больше прав, да только мужчины тем не менее их всё равно не уважали.

Слова Хантера повисают в воздухе, отчего он становится колючим от его эмоций. Будто вспомнил сейчас о чём-то болезненном и личном.

— А всё потому, что у власти был такой. Власть имущий и верующий, что ему всё дозволено. Не было бы во мне зверя прежде, Мария. По природе не полагался. Я человек и королевство здесь людей. Да только мой отец однажды обидел женщину. Забрал, наигрался несмотря на страдания моей матери, взял себе другую женщину. А когда она ему надоела — выбросил. Как вещь использованную. Да только она потом снова во дворце появилась. Уже наполненная ненавистью и тьмой. Её боги, как и тебя, к жизни вернули после того, как мой отец погубил. Тогда она и наказала его.

Между нами снова возникает молчание, отчего мне приходится только догадываться, как именно произошло наказание.

— Я не один приехал. — произносит Хантер спустя какое-то время. — Лекарей с собой взял — кивает он на дверь — Чтобы помогли тебе подготовиться. Ты им инструкции дай. Расскажи, что с чем смешивать. Самых лучших выбрал. Ты с ними определённо поладишь.

Киваю несколько раз, но из-за того, что в ушах стучит кровь, не слышу их имена. Щёки горят, драконица недовольно ворочается внутри, а сердце лупит по грудной клетке. Смотрю на Хантера и будто вижу его сейчас совершенно другим. Уверенным в себе, наполненным силой и властью, которую он транслирует каждым своим неспешным движением.

— Ты сказал, что Айрон просил обо мне? Ты будешь обучать меня использовать тьму?

— Обучу, конечно. Не в отпуск отправляетесь — усмехается Хантер — Когда Айрон вызов королю бросит, ты должна быть начеку. С той самой минуты под прицелом окажешься. Самой первой умрёшь, несмотря на то, что тебя охранять будут. Эт о если не подготовишься, конечно.

— Но Айрон всегда говорил, что вызов королю это бой один на один. Честный. По справедливости.

Хантер издаёт смешок, а после начинает смеяться.

— Какая ты замечательная, Мария. Сколько ужасов пережила по вине этих подлых драконов, а всё надеешься на справедливость? Я скажу Айрону, что ты удивительная женщина. Настоящее сокровище. Даже моя Бэлла больше не тешит себя подобными надеждами. Впрочем, на то у неё есть причины. После боя и ты станешь другой. Но я наслышан, что тебе не привыкать быть в сражении. Айрон часто держал тебя рядом? — Да. Я много раз бывала с ним в зонах прорывов. — отвечаю, и Хантер снова улыбается.

Я лишь иногда оставалась дома и посвящала себя его обустройству, чтобы не терзать себя мыслями о муже. И он возвращался. Лишь однажды заставил волноваться, когда от него две с половиной недели даже писем не было.

— Значит, я всё-таки стану его слабостью в момент сражения?

— Слабостью тебя я всё же не стал называть, хотя бы потому, что ты вся теперь соткана из тьмы и способна на такие вещи, о которых не подозреваешь. Впрочем, я уверен, что никто не подозревает в Эльмор. В противном случае они не стали бы давать Айрону шанс стать ещё сильнее.

— О чём ты говоришь? Какой шанс — спрашиваю, и Хантер как-то странно реагирует на мой вопрос.

— Чуть позже сама поймёшь. Не об этом сейчас. Выходит, и сам Айрон ещё не понял, каким образом вернул тебя к жизни, если ты так реагируешь? Я долго думал о вас, как ему удалось вернуть тебя. Должно быть, вы оба слишком ценны для нашего мира, что боги приняли жертву Айрона и позволили тьме сотворить для тебя зверя. Я сразу не понял, что почувствовал, когда увидел тебя впервые. Слаб был тогда. Только потом, со временем осознал. Ты ведь только потому и смогла забрать ту тьму, которая меня на куски рвала. Когда Талор ранил меня, он знал. Знал, что я уже наполнен тьмой и такое количество меня просто разорвёт. Можешь себе представить, что кто-то, способный у меня эту тьму принять, вообще, может, оказаться поблизости? Как после этого не верить в силу богов и их влияние? Ты же появилась. Ты забрала у меня большую часть тьмы только потому, что сама теперь соткана из неё. Твоя драконица, подобна моему зверю. Вот почему я тебя так хорошо почувствовал. — он замолкает и протягивает руку.

Меня начинает трясти, а грудь сдавливает так, что темнеет в глазах. Тыльная сторона ладони, запястья и вверх до локтей руки начинают гореть, а когда протягиваю перед собой, вижу, как кожу рассекают тонкие чёрные линии.

— Что ты со мной делаешь? — едва слышно произношу и вскидываю на него взгляд

— Я? Ничего. Это твоя сила, которую ты сдерживаешь. Ты такая же, как я, Мария. Человек. А человеку по природе не положен зверь. Мне его даровала Гильда, чтобы отомстить отцу, и зверь был многие года моей клеткой, я думал, что больше никогда не вернусь в человека. Она сотворила моего зверя из тёмной магии. Из той же магии боги создали твою драконицу, потому что ты зверем прежде не обладала. Теперь ты не просто человек, не просто драконица. Ну, что на это скажешь?

— Ты сказал, что тебя прокляли. Получается, что и со мной то же самое? — спрашиваю, и Хантер усмехается. Качает головой и прищуривается.

— Что если тьма меня изменит. Я не буду собой, если отпущу её. Я и так чувствую в себе перемены, которые меня пугают.

— Я когда это говорил, сам ещё до конца не осознавал, что за силу мне даровали. Как только своего зверя и тьму приручил — понял, что это не проклятье, а настоящий подарок. Не многим нравится, что новый правитель Равенхейм зверь, но кто же против меня теперь пойдёт? Перемены, Мария, вообще не многим нравятся. Большинство людей, да, впрочем, это и к оркам и драконам относится, перемены пугают. Ну знаешь, всё, к чему привыкли вдруг перестанет существовать. Даже если это было плохо и некомфортно. На своём опыте убедился, что люди готовы держаться за старое из страха, что может быть ещё хуже. Позволить переменам случится это — тяжёлый шаг. Не каждый способен его сделать, но тех, кто боится, я тоже не осуждаю. Самого иногда охватывает тревога. Вам с Айроном мало одолеть короля драконов. Новый мир потребует много терпения и сил. Сил, которых у тебя Мария достаточно, надо только в себя поверить. Я убеждён, что от политики и ценностей нового правителя королевство Эльмор расцветёт. А ты наполнишь его смыслом. Может, потому боги и даровали тебе такую силу, а не просто вернули тебя к жизни прежней Марией без зверя и сил? Твоя тьма — это твоя ответственность, а ответственность — это ведь не вина, а лишь определённые решения, принятые тобой. Не под властью эмоций, осознанные. Боятся чего-то подобного, не обладая таким прежде нормально. Но если ты будешь силу отрицать не значит, что она исчезнет. Выстрелит однажды, да так, что ты это уже не сможешь контролировать. Знаешь, зачем всё это тебе говорю? Чтобы ты свою силу приняла и полностью отпустила. Так не бывает, что мы живём и лелеем в себе только хорошие стороны. Мы многогранны. В нас есть и сильные, и слабые стороны. Те, которыми мы хотели бы гордиться, и та тёмная сторона, за которую стыдно. Принятие себя полностью сделает тебя собой, сильной и неуязвимой. — заканчивает Хантер и двигается ко мне.

Упирается руками в столешницу, и какое-то время смотрит в лицо.

Я ничего ему не говорю. Мне ответить нечего.

Я себя во многом сдерживаю. И драконицу, и тьму. Стоит только подумать, что отпущу, то страх ледяными клешнями сжимает меня, когда начинает трясти от желания откусывать головы.

— Я позову своих лекарей, поработаете с ними немного. Сама ведь сможешь определить, чего именно нужно? — спрашивает, и я снова киваю — И сразу определи, кто из троих с нами в Эльмор отправиться. Чтобы тебе было комфортнее работать.

Киваю и опускаю взгляд на свои руки, которые по-прежнему покрыты тёмными линиями.

Упускаю момент, когда в магазине снова становится шумно и людно. Воздух всё ещё ощущается тяжёлым, а голова гудит. Хоть и Хантера больше нигде нет.

Один из лекарей Хантера не дожидается моих реакций и принимается осматриваться. Находит запас моих трав, бытовой магией кипятит воду и протягивает мне отвар.

Он должен был помочь мне прийти в себя и должна признаться, что действительно оказывается действенным.

С Хантером прибыли две девушки и мужчина. Он гораздо старше меня, отчего я решила, что девушки — это его ученицы. Они внимали каждому слову, выполняли каждую просьбу и толком ничего не говорили. Слушали то его, то чуть позже, когда окончательно пришла в себя, уже меня.

Головная боль прошла, да и мелкая дрожь спустя время отступила.

Мы принялись за работу. Пока я рассказывала им о том, как готовлю заживляющие мази и лекарства, они поведали мне, как использовать амру. До этого я всё никак не могла найти подход к этой траве. И доступна ведь. В любом месте можно найти и сорвать, но сделать из неё что-то стоящее мне так и не удавалось. Селестия вообще называла её бесполезным сорняком и смеялась над моими неудачными попытками её приручить.

— Лепестки нужно тщательно промыть и залить водой. Но обычной, немагической. Так она лучше отдаст свои целебные свойства. Настояться необходимо сутки, а следом сразу же вынуть лепестки. Иначе эффект будет обратным и вкус нестерпимо горький. А я настоятельно рекомендую добавлять по несколько капель в успокаивающий отвар. Если смазывать ссадины и раны, то у вас получится отличный антисептик. А если лепестки и стебли растереть, и вот с этим смешать, то она и воспаление уберёт.

Вскоре воздух в магазине пропитался ароматом трав, густо повис вокруг и когда последний покупатель покинул магазин, Эля присоединилась к нам, не скрывая любопытства.

Работа кипела, какофония из ароматов неприятно щекотала нос, а Эля рядом со мной периодически чихала, вызывая странные реакции у лекаря Хантера.

Когда закончили, на город уже опустилась ночь. Я открыла окно и шумно выдохнула, когда ночной ветер разбавил ароматы трав.

В итоге мы сделали достаточно успокаивающий и заживляющих настоек и составили целый список того, что ещё успеем сделать за оставшиеся до выхода дни.

В этот вечер не только я поделилась своими знаниями и умениями. Лекари Хантера с удовольствием заполнили некоторые пробелы в моей работе. Встреча прошла продуктивно, но после того как магазин покинули все, я почувствовала себя буквально вымотанной.

Упёрлась ладонями в прилавок, опустила голову и закрыла глаза.

Слишком много волнений для одного дня.

Когда, наконец, остаюсь одна, снова мысленно возвращаюсь к разговору с Хантером и пытаюсь принять тот факт, что я не просто драконица. Сильная, наполненная тьмой. Страшно.

Но в то же время волнительно, что сердце начинает в груди бешено колотится и дыхание перехватывает.

Хотела спрятаться здесь, создавать лекарства, а по итогу с такой силой разве можно прятаться?

Я ведь от боли своей скрыться хотела, наверное, только сейчас по-настоящему поняла, что многие мои проблемы были в том, что я всегда ощущала себя другой. Будто это не мой мир и всё его изменить пыталась.

Чего же тогда испугалась, когда боги мне такую возможность подкинули?

Да ещё и дракона подарили, чтобы больше не считала себя другой. Чтобы раз у меня без зверя, рядом с любимым никак не получалось почувствовать себя здесь как дома, даровали мне и зверя, и магию и возможность всё, что меня так обижало и смущало навсегда изменить.

Покачала головой и шумно выдохнула, усмехнулась своим мыслям, а затем почувствовала, как по телу пробежали мурашки, тепло накрыло с головой, и дыхание сбилось.

Айрона я почувствовала ещё до того, как он вошёл в магазин. Сильные, тяжёлые шаги у магазина, а затем ноздри защекотал его запах.

Развернулась к двери и на какое-то время замерла. Передо мной стоял суровый генерал Вотерфор, точнее, теперь командир. Брови сдвинуты, губы сомкнуты в тонкую линию, а волосы собраны в тугой хвост. Всю эту суровую маску разрезал лишь волнующий взгляд, которым Айрон прошёлся по мне и непростительно долго задержался на губах, отчего я почувствовала, как их начинает покалывать.

Зрачки моего дракона принялись медленно вертикально вытягиваться, пока не стали напоминать тонкую иглу. А меня встряхнуло. От такого жадного взгляда, от эмоций и от его силы.

— Привет — выдыхает Айрон и дарит улыбку — Закроешь? — кивает на дверь — Только на ключ. Мне бы хотелось побыть с тобой и спокойно поговорить. Признаюсь, что если хоть кто-то ещё сюда сунется, я сам откушу ему голову — усмехается, и я направляюсь к двери.

Мы с Айроном сходимся в середине пути и какое-то время просто смотрим друг другу в глаза. Приятное тепло медленно разливается по телу, заставляя почувствовать облегчение. Волнения и страхи сегодняшнего дня, которые будто бы включились сегодня на максимум, стали затихать.

Айрон обошёл меня, а я кинулась двери.

Вздрагиваю, когда щелчок замка разрезает повисшую тишину и отчего не спешу оборачиваться. Странное смущение снова накатывает и обжигает щёки.

Разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к двери, наблюдая за тем, как Айрон проходит вперёд, хватает стул и с шумом притягивает его ближе к прилавку. Усаживается и, откинувшись на спинку, закрывает рукой глаза. Будто, наконец, оказался там, где ему можно отпустить всю суровость и побыть самим собой.

Его сила неконтролируемым потоком растекается по полу, и у меня начинает першит в горле, но кроме этого вижу, что испытывает целый взрывной коктейль сдерживаемых эмоций. Разочарование, на этот раз оказывается сильнее всех и оседает на коже неприятным липким налётом.

— Айрон, что-то случилось? — спрашиваю я, и он открывает глаза. Выпрямляется и кивает

— Конор. Он с самого начала появился здесь по приказу короля-драконов. Его главной задачей было вынудить меня согласиться бросить вызов королю.

— Как это понимать? — всё, что мне удаётся произнести. Мой голос повисает в воздухе, потому что Айрон не спешит отвечать.

Молчит.

Смотрит перед собой.

Сквозь меня смотрит, и я кожей чувствую, какую внутреннюю борьбу он ведёт.

Понимаю его, но лишь отчасти, потому что не раз становилась свидетельницей, какими сплочёнными были пять королевских генералов-драконов. Иногда казалось, что им и слова не нужны так слажено и чётко действовали.

Да, со многими я вообще никак не контактировала. Многих, откровенно говоря, не переносила, потому что смотрели на меня свысока и с презрением.

Но это не мешало мне восхищаться ими.

Ощущаю, как по телу пробегают колючие мурашки, и обнимаю себя руками.

— Если честно, у меня не получается вспомнить тот момент, когда всё изменилось. Когда хуже стало — произносит он и шумно выдыхает. Запах дыма от костра становится сильнее. — Что-то пошло не так, мы потеряли то, что нас связывало. Растерялись. Каждый принялся действовать во имя того, во что верит.

А я отчего-то вспоминаю тот день, когда Конор и Талор получили ранения.

Вспоминаю, как я в большом коридоре военной лечебницы стояла, сложив руки на груди, и молилась Богам Покровителям, чтобы оба остались живы. Ранения были глубокими, а повреждения ударили по внутренним зверям обоих.

Вспоминаю и тот день, когда после всего этого, впервые увидела Талора.

От этих воспоминаний откуда-то изнутри рвутся рыдания и всё тело сжимается.

Его эмоции были сильны, сгустили воздух, клубились вокруг, давили на стены, резали словно острые кинжалы, а сам он рычал. Кричал и метался по комнате от боли раненным, слепым зверем. Всё, что успела сделать — это дать обезболивающее, обработать и перевязать его раны на теле, но как только до основных повреждений добралась, меня выдернули из его палаты.

Король драконов Киллиан стоял передо мной, и я видела, как его колотит, как бьётся на виске венка, как он от сдерживаемых эмоций сжимает кулаки и так непривычно для своего состояния спокойно, чётко и ровно он обозначил передо мной свой приказ. Приговор для Талора, на самом деле.

Я застыла.

Ещё долго стояла в холодном сыром коридоре, после того как он ушёл, а в голове набатом стучали его слова, что если излечу Талора — горько пожалею.

В тот ли момент всё изменилось?

Молчание продолжается, давит мне на плечи вкупе с нахлынувшими воспоминаниями. Но Айрон не говорит, и я не решаюсь спрашивать.

Воздух вокруг становится плотным, каждый вдох даётся с трудом.

— Конор здесь намеренно появился, Ри-ри. Слова использовал, чтобы точно зацепить за живое. У него цель была, понимаешь? И он её добился.

— А что же тогда на счёт его слов? Можно ли верить всему, что он говорил? А Мила? Это всё неправда?

— Не знаю. Куда важнее для меня сейчас выяснить, что он сказал о тебе своему королю. — произносит Айрон и резко поднимается. — Он написал мне, что у него были на то причины.

— Что это значит?

— Не знаю, Мария. Признаюсь, что даже думать об этом не хочу. Всё изменилось. Нам необходимо кое-что обсудить.

Разворачивается и упирается о прилавок. Прищуривается и какое-то время осматривает тяжёлым взглядом. Мышцы Айрона напряжены, губы сомкнуты, а на щеках рябью ползёт чешуя. Злой. Чувствую, что снова сдерживаться пытается.

— Расскажешь?

— Расскажу. Только сначала дай что-нибудь от боли — произносит и прикладывает руку к ране. — Не могу сконцентрироваться. Отвлекает.

Киваю и срываюсь с места. Суечусь, руки подрагивают, когда нахожу нужные бутыльки и чистые бинты. Расставляю всё рядом с Айроном на прилавок и прошу его избавиться от рубашки.

Старая перевязка уже пропиталась чёрной жижой, поэтому тревога внутри начинает тянуть с новой силой, когда я всё это начинаю развязывать.

Промываю рану и даю Айрону обезболивающий отвар. Быстро действую. Чётко. Хоть в голове и целый ворох мыслей, руки свою работу хорошо знают.

Рана Айрона выглядит точно, как было прежде.

Не лучше и не хуже.

Чёрные линии всё так же рассекают его смуглую кожу, но сейчас, когда я в таком состоянии, кажется, будто их стало больше.

— Я тебе уже рассказывал, что бывает, когда один из истинный погибает? — зачем-то спрашивает Айрон и я сбиваюсь с ритма. Все мысли затихают, сердце падает, и я останавливаюсь.

Меня в холод бросает, когда поднимаю на него глаза.

— Ты это к чему?

— К тому, Ри-ри, что если сам король вынуждает меня бросить ему вызов — честного боя ждать не стоит. Нам ко всему нужно быть готовым. Но я ведь не к тому это говорю. Я умирать, милая, не собираюсь, и ты не умрёшь.

— Я не понимаю тебя.

— Закончи, пожалуйста, и всё поймёшь — выдыхает он и накрывает мою руку своей. Его тёплые пальцы скользят по тыльной стороне ладони, а затем отпускает меня и укладывает руки рядом с собой на прилавок.

— Когда один из истинной пары погибает, то второй буквально сходит с ума. Боль от потери ослепляет, лишает не только смысла жить, но и человечности. Зверь мечется, несёт разрушения, бьётся, пока не находит способ избавиться от страданий. Иногда зверю помогают притупить боль с помощью магии. Усыпляют или накладывают заклятие забвения. Сковывают цепями, а затем используют. Как оружие. Представить тяжело, сколько силы в таком звере. Когда Талор обратился ко мне, чтобы я встал рядом с ним против короля, то сказал мне, что за свою власть король будет держаться самыми разными способами.

Мой дракон замолкает, впрочем, чтобы понять, что он имеет в виду, ему не нужно продолжать.

Пять генералов короля — представляют собой сильнейших драконов Эльмор.

— Пришло время принять решение Ри-ри. — говорит Айрон, когда заканчиваю с перевязкой — Определиться для себя чего ты по-настоящему хочешь. То, что ждёт меня в Эльмор пугает. Это будет опасно. Ни на какой честный и справедливый бой рассчитывать не стоит. У тебя есть время всё обдумать и принять решение. Если решишь остаться здесь, я обеспечу тебе стопроцентную безопасность. Хантер лично будет тебя охранять.

— Хочешь меня оставить? — глухо произношу и округляю глаза.

— Честно? — спрашивает он — Очень хочу. Запереть тебя где-то, в самом безопасном месте, чтобы ни один дракон близко не смог подобраться. Защищал бы тебя сам, укрыл мощными крыльями от всего, что сейчас происходит. Но это невозможно. А доверяю я, Ри-ри сейчас только Хантеру. Потому что он меня сейчас как никто понимает. Я хочу, чтобы ты подумала и для себя решила: готова пойти со мной? — хрипло спрашивает он и нависает надо мной. В глазах полыхает огонь, обжигает меня везде, где касается взглядом — Любишь? Меня? Без оглядки на прошлое, а сейчас, после всего, что пережили. Веришь, что сможешь сохранить и исправить? Трудно попытаться сохранить то, что даёт трещину и как казалось, является причиной нестерпимой боли. Тяжело. Гораздо проще всё бросить и начать что-то новое. Я тебе сказку не могу пообещать. Я генерал, вокруг меня всегда волнения, но ошибки свои проанализировать. Жестокие уроки пережитых событий извлёк. Буду ли я стараться? Конечно, если мы за руки возьмёмся и решим, что это нам обоим нужно. Я на тебя больше давить не буду. Сейчас в твоих глазах и решениях мне нужны определённые эмоции. Любовь, вера в меня и поддержка. Я больше не хочу видеть ненависть или одолжение только бы не безразличие. Мне нужна, как и прежде, жена, боевая подруга и любимая женщина. Подумай, Ри-ри, хорошо подумай. На этот раз я насильно удерживать не стану, не побегу за тобой и ни о каком магическом аркане речи не будет. Отпущу, если ты в самом деле этого захочешь.

Голова гудела. Столько было мыслей и противоречий во мне после разговора с Айроном.

Хантер навестил меня на следующий день. В магазине. Ближе к вечеру.

И сразу же начал атаку. Поначалу, признаюсь, я даже не поняла, что он давит на меня своей силой и меня провоцирует. Настолько была погружена в мысли.

Отзывалась на его вопросы, хотя уже начала ощущать, как в сторону ведёт.

То в холод бросало, то тошнота подступала. Списывала всё на усталость. После разговора с Айроном я не могла уснуть. Всю ночь мучилась размышлениями, накрывали воспоминания.

Что будет, если попрошу его оставить меня?

Смогу ли начать новую жизнь и заниматься любимым делом, но уже без него?

Признаюсь, что без Айрона жизни совсем не представляла. Воспоминания накрыли бурным потоком, и в груди всё сдавило. Вспомнились и наши путешествия и то, как он впервые привёл меня в наш дом. Как я пищала от восторга, обнимая его за шею, когда поняла, что в нашем доме смогу сделать всё по своему вкусу. Что здесь будет только наш маленький рай, а мне не придётся терпеть кусачие взгляды свекрови. Вспомнила, как в дни, свободные от службы Айрона мы размещались в беседке. Я забиралась к нему на колени, утыкалась носом в шею, и мы подолгу сидели болтая не о чём. Точнее, говорила я, а мой дракон слушал и улыбался. Вспомнила, как он помогал мне с обустройством магазина, как однажды заговорил о расширении и о том, что не помешает подумать над складом, в котором я могла бы хранить свои зелья.

Хоть о расширении в то время и речи не шло, но всё-таки заговорил однажды. Я сначала удивилась, что он так внимательно к деталям отнёсся, что помещение должно быть сухим и светлым, а также нужен подвал, чтобы хранить некоторые зелья в темноту.

— Сосредоточься — рыкнул Хантер, вырывая меня из воспоминаний — Пока ты такая слабая силой не завладеть.

— Когда пойму, на что способна, смогу вылечить Айрона? С тобой ведь получилось?

— Со мной получилось, но здесь вся история в том, что я уже был наполнен тьмой.

— Я не понимаю?

— Пока Айрон борется с тьмой, она будет отбирать силы.

— Она должна была его погубить. С этой целью ведь его ранили?

— Должна была. Определённо. Но как же тьма может его погубить, если истинная его дракона сама создана из тьмы.

Больше Хантер ничего не говорил. Снова начал объяснять мне о том, как нужно контролировать силу.

К моменту, когда Айрон появился в магазине, мне уже было, откровенно говоря, плохо, чувствовала себя словно в бреду. И представить не могла, сколько на самом деле во мне сил. А я и половину не использовала. Собиралась и дальше в себе гасить. Страшно стало. Стоило только представить, если бы вся эта мощь неконтролируемо прорвалась, я бы натворила делов.

Хантер всё говорил, что-то показывал на практике, даже заставил противостоять его силе, но тут с рыком вмешался Айрон.

Зря, конечно, вмешался, потому что я, судя по всему, была способна и это преодолеть. Просто не верила в себя.

Казалось, что ничего из того, что он говорит, никогда не запомню, а силы вообще никогда не смогу контролировать. Ощущала себя заплутавшей, руки и ноги словно свинцом налились, в какой-то момент вообще начала слышать Хантера как сквозь толщу воды.

Тогда и рванула на улицу. Прямиком из магазина. В ушах стоял гул, а колокольчик на двери будто у самого уха зазвенел.

Ветер ударил в лицо, развеял волосы. Принёс с собой запах дождя, мокрой травы и дыма. А я от тяжести упала на колени.

Прямо у магазина.

Изо всех сил себя сдерживала, потому что по улице то тут, то там ещё сновали жители.

Поняв, что со мной что-то не то, начали суетиться. Разбегаться. Кто-то даже с криками. Их волнение я сейчас ощутила дикой, мощной вспышкой, которая сразу же ударила по рецепторам.

Драконица внутри меня ощущалась иначе: намного сильнее, казалась, захватывает всё новые территории контроля над моим телом и разумом. А затем стало невыносимо больно. Моргнула, и всё залило красным, начало трясти и тут случилось что-то необъяснимое.

Сначала боль прострелила позвоночник, прокатилась вверх до самого затылка, вспышкой ослепила, а после превратилась в приятное обволакивающее тепло и разлилась по телу.

Я вдруг почувствовала, как грудь сжимается, как тёмные линии на руках начинают гореть, будто ожоги. А затем всё прекратилось.

Я открыла глаза и поняла, что больше ничего не будет прежним. Запахи вокруг и звуки стали интенсивными. И я стала другой. Цельной. Единой со своей драконицей и самой собой. Больше не было отдельно моих ощущений и отдельно её желаний. Внутри меня стихли противоречия, наступило затишье, отпустила тревога.

Даже не поняла, когда успела обернуться в зверя и разнесла с собой половину улицы. Люди, что присутствовали при моём обращении, с криками разбегались и я вдруг вспомнила слова Геральта о том, что дракону не место среди людей.

Вспомнила о нём ещё раз на следующий день. Когда при виде меня застывали, а их страх неприятно щекотал нос.

Айрон обернулся вслед за мной, и как только в поле моего зрения появился этот мощный дракон, грудь сдавило от восхищения. Огромный, сильный, с блестящей тёмной чешуёй и золотыми, горящими глазами, от которых сердце бешено заколотилось.

Силой впечаталась в его мощную шею, издала рык и клацнула зубами, на что он придавил меня своей лапой, показалась даже будто невесомо куснул за шею, и на удивление мне это даже понравилось. Закрыла глаза и позволила драконице командовать. Кажется, мы оба оказались в небе. Летали до тех пор, пока не потемнело в глазах и я не начала падать. В себя пришла уже на руках Айрона.

Он прижимал меня к своей груди, что-то шептал, а я слышала лишь как колотится его сердце.

Поднялась, И Айрон не сразу отпустил. В нос ударил сначала запах леса, хвои и мокрой земли, а затем когда втянула носом воздух, этот аромат сменил запах моего дракона. Терпкий, мужской с нотками дыма от костра. Меня била мелкая дрожь, когда подалась вперёд и уложила руки ему на грудь.

— Чувствую, что со своим зверем ты поладила, Ри-ри. А что насчёт меня? — спрашивает и склоняет голову, заглядывая мне в лицо.

— Люблю. Потому не могу просто так отказаться, очень хочу попробовать сохранить то, что у нас было. — отвечаю я — И хочу быть с тобой. В бою и после — хрипло произношу, потому что в горло словно песка насыпали, а под пристальным взглядом Айрона ещё и трясёт. Он ничего не говорит. Только дарит полуулыбку.

— Ты не пожалеешь — говорит, а затем мучительно медленно наклоняется и накрывает губы своими. Сразу целует глубоко и жадно, прижимает к себе, и я обнимаю его за шею. Тянусь к нему, хочу стать ещё ближе. Мои руки теряются в его волосах, блуждают по спине и плечам. Весь мир исчезает, ни звуков, ни запахов вокруг, только я и мой дракон.

Судорожно вдыхаю, Айрон отстраняется. Смотрит на меня какое-то время так, что всё внутри переворачивается. Жадный, голодный взгляд блуждает по лицу, по шее, обжигает будто огнём ключицы, и я закрываю глаза, когда Айрон подаётся вперёд и целует мои плечи, шею, усаживается и удобно устраивается меня на своих коленях. Кладит и везде, где касается меня, тело будто в огне горит. Всё пропадает. Время останавливается, когда желание моей драконицы поближе познакомиться с Айроном, наконец, исполняется.

Утро встречает прохладным ветром, что проникает в комнату сквозь приоткрытое окно. Двигаюсь, чтобы выбраться из хватки Айрона, но он только сильнее прижимает меня к себе. Утыкается носом в волосы и глубоко вдыхает. Будто не насытился, хотя мы наслаждались друг другом полночи.

— Доброе утро — произношу и чувствую, как смущение опаляет щёки. Кажется, я совсем отвыкла просыпаться в одной постели с Айроном. Отвыкла видеть его таким сытым и довольным. А ещё вчера я действительно почувствовала себя иначе и позволила несколько вольностей. Одна из таких красуется укусом на его ключице.

— Доброе утро, Ри-ри. Ты готова? Потому что сегодня мы отправляемся в Эльмор.

Айрон

— Готова… — едва слышно отозвалась Ри-ри и поднялась. Щёки порозовели у моей драконицы, когда она прошлась по моему обнажённому торсу горящим взглядом. Улыбнулась так, как никогда прежде, и, прищурившись склонила голову набок, засмотревшись.

И я засмотрелся в ответ.

Моя сильная, смелая, желанная теперь всё это было помножено надвое. И я чётко ощущал, что Ри-ри вчера стала цельной. Приняла своего зверя, перестала отделять себя от своей драконицы.

Больше не было отдельно моей иномирянки и совсем недавно проснувшейся в ней разбушевавшейся драконицы.

До этого я видел, как она была растеряна, когда ей приходилось переживать в себе эмоции обретённого зверя. Для такого нужен опыт, мы с рождения учимся контролировать драконов, а моя истинная справилась за такой короткий срок.

Именно поэтому задыхался от восхищения вчерашний вечер и половину ночи. Когда пришёл, чтобы быть рядом с ней и с Хантером, не ожидал, что ночь завершится рядом с Ри-ри, что я снова смогу держать её в руках и любить до тех пор, пока не начнёт задыхаться и умолять о пощаде.

Но я сорвался.

Видел, что сразу после обращения в человека ещё была сама не своя. Горела огнём, разрывалась от бушующих эмоций и хотела закрепить связь. Больше, конечно, драконица, но и сама Мария сопротивления не оказала. Когда оказалась в моих объятиях, почувствовал, как поплыла. Как скучала по моим прикосновениям и ласкам, как снова отозвалась на мою грубую нежность, на поцелуи и желание. Вот только теперь было иначе. В ней был не просто огонь, чем дальше я заходил с поцелуями, в Ри-ри разгоралась ревность, её колотило той же звериной дрожью, что и меня, когда я в своих приступах ревности готов был орать на весь мир, что она моя.

И Ри-ри меня остановила. Грубо впилась пальцами в плечи, и я с упоением наблюдал, как медленно её зрачки вертикально вытягиваются, как заостряются черты лица и с какой выверенной точностью Ри-ри била по мне вопросами, внимательно изучая мои реакции.

Знал, чувствовал, что в этот самый момент она была готова откусить мне голову, если солгу. Её так колотило, что и я невольно почувствовал озноб.

— Ты касался её? Целовал? У вас что-то было? — выдала она, и я вытаращил на неё глаза. Признаться, не сразу сообразил, о ком идёт речь, потому просто тупо смотрел на неё какое-то время. Пока она не издала рык, очевидно, раздражаясь моим молчанием, и я дёрнул головой. Пусть я уже удобно устроил её на своих коленях, — она вдруг поморщилась и вся сжалась. А меня полоснуло словно ножом её боль и обида. — Ты её касался? — повторила она — Хотел..? — совсем тихо дополнила, и я качнул головой.

Я затем взял её лицо в свои ладони и двинулся ближе. Так, чтобы не только услышала, а почувствовала, что в моём теле, в сердце и в моей голове, с тех пор как я её увидел есть место только для одной женщины.

— Никогда. Никогда Ри-ри и я не желал другую женщину. И тем более не целовал. Никого не желаю, с тех пор как повстречал тебя — выдал и вложил в эту фразу все свои эмоции так, что самого сильнее затрясло, а зрачки Ри-ри стали нормальными. Глаза увлажнились, а у меня грудь сдавило, что воздух втянуть смог со свистом. — Никогда ни одна женщина, только ты Ри-ри. Только тебя. Хочу, люблю. До одури. До самого последнего дня буду, до самого последнего вздоха, даже если выражать слова не получалось и разговоры говорить не всегда мог, но иногда меня так перекрывало, что я действительно готов был даже цепями тебя приковать, лишь бы осталась рядом, лишь бы тебя не потерять.

И отпустил, дал ей минуту, чтобы осознала сказанное, а затем впился в губы. Целовал, ласкал, и она поддалась, открылась мне и горела от каждого прикосновения. Снова впустила, поверила и позволила любить, пока оба не вымотались.

Я был готов, что она откажется идти со мной. Хотел, чтобы осталась здесь в безопасности под присмотром Хантера и его солдат. Конечно, я бы её не отпустил. Что-то в итоге решилось бы в Эльмор и я бы снова вернулся к ней. Не оставил. Все силы приложил бы чтобы вернуть. А теперь буду стараться, чтобы ошибки не повторились. Говорить, спрашивать и слушать.

— Я волнуюсь — признаётся Ри-ри, когда выбираемся из моего дома и я хватаю её за руку. Переплетаю наши пальцы и тяну за собой. Раннее утро встречает нависшими серыми тучами и пропитанным мокрой травой воздухом. Влажность липнет к телу, Ри-ри даже сжимается, поэтому сдираю с себя плащ и накидываю её на плечи. Натягиваю на неё капюшон, когда начинается мелкий дождь. Добираемся до её магазина, чтобы она проверила запасы зелий и лекарств перед тем, как мы отправимся в путь через портальный камень.

Не времени дольше ждать. Пришло время возвращаться в Эльмор.

Вариантов возвращения было полно: и отправиться на восток, где есть те, кто готовы меня поддержать и уже с ними отправиться на столицу, и даже была мысль, сразу появится в столице. Якобы без предупреждения. Но всё это я собирался устроить после того, как проведаю мать.

Но об этих моих планах было известно Конору.

Потому я решил, что планов своих не изменю. Отправлюсь к матери. Вместе с Ри-ри. С Хантером и его армией. С теми немногими драконами, которые бежали из Эльмор и готовы бороться за меня. Даже Геральт, с которым хоть и тяжело, но общий язык нам всё же удалось найти. Толпа набралась, которую изначально не собирался брать в зрители наших семейных разборок. Да вот только уверен, разговора с матерью не будет.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает Хантер, и я молча киваю. Ри-ри уже задавала мне этот вопрос дважды. Сначала после пробуждения, позже во время завтрака. Кто знает, что имела в виду, когда ночью просила принять её и тьму, но, видимо, что-то со мной сделала. Потому как чёрная дрянь из раны сочится перестала, и рваная кожа даже успела за те несколько часов, что мы проспали, затянутся.

— Нормально — отвечаю и бросаю на него быстрый взгляд. Потому что смотрит на меня так, будто пытается прочитать мысли.

— Нормально — это не отлично — встряхивает воздух и я усмехаюсь. Мог бы ответить ему что-то, да только цепляюсь взглядом за свою истинную. Вижу, как после вчерашнего представления теперь от неё шарахаются местные.

— У меня всё готово — произносит Ри-ри, когда преодолевает между нами расстояние. Начинает перечислять какие-то отвары, поняв, что я выпал из разговора, рассказывает только Хантеру, а он качает головой. В ушах нарастает гул, мышцы словно свинцовые становятся, а в груди медленно нарастает ярость, бурлит, ждёт момента, чтобы взорваться и пуститься по телу горящей лавой.

Волнуюсь. Не за себя, конечно, больше за свою женщину, хоть и знаю в душе, что мы вместе справимся. Другая бы просто не согласилась отправиться со мной в самое пекло. А Ри-ри в подобных местах бывала часто. Хантер двигается и вырабвает меня из размышлений. Достаёт из кармана портальный камень. Раскрывает ладонь, и какое-то время тупо пялится на располосованный узорами портальный камень в руке и только потом бросает перед собой.

Воздух вокруг трещит, когда портал становится достаточно большим, чтобы мы с Ри-ри смогли пройти первыми. Решено, что появление Хантера и его людей будет с небольшой задержкой. И хорошо, что так решили. У меня появилось время не только осознать сложившуюся ситуацию, но и понять, что ни в каких ответах от своего короля я в принципе не нуждаюсь.

Воздух родного гнезда встречает запахом гари, становится обжигающим. Лёгкие раздирает запах дыма, но дом, сад и остальные постройки остаются целыми и невредимыми. Горит только мой склад. Когда был ещё пацаном — хранил там всякое. Даже своё первое оружие, меч, что подарил мне отец. Память моя, прошлая жизнь. Горит теперь драконьим пламенем. Как напоминание, что в Эльмор и в гнезде Вотерфор нет больше меня. Выгнали, отреклись, выжгли. Ну и чёрт с ними. Как только разберусь, моя семья прямо с меня и с Ри-ри начнётся. Будет и фундамент крепкий, и стены прочные. Ценности, принципы, правила жизни.

— Добро. Пожаловать. В. Эльмор. — разрезает воздух резкий голос Его Величества. Моего бывшего короля. Он ровными шагами идёт от места, где горят воспоминания моего детства прямо к нам. Будто точно знал, что мы выйдем из портала именно здесь. Напрягаюсь, когда по периметру замечаю движение и тут же чувствую тепло. Ри-ри подходит ближе, тянется ко мне и берёт за руку. Лишь на мгновение кошу на неё взгляд и скорее кожей чувствую, чем вижу в ней не только решимость, но и прямое "мы всё преодолеем."

— Я сказал тебе, что как только ты переступишь границы моего королевства, я тебя накажу — говорит король. Глубоко вздыхает и вскидывает вдруг на Ри-ри взгляд. Растерянный взгляд. Кажется, он прежде не до конца понимал, как именно мне удалось вернуть к жизни истинную.

А я широко улыбаюсь.

Разочарование полоснуло грудь с такой силой, что я пошатнулся, а мир замолчал. Звуки вокруг затихли осталось лишь биение сердца дракона напротив.

Ри-ри удержала, а так двинулся бы в сторону.

Оказывается, что не только моя истинная изменилась. Я стал другим. До этого самого момента не осознавал.

Чёрт его знает, как это сработало, но после ранения, после ночи с Ри-ри и её мольбы принять в себя тьму, я будто действительно изменился.

Никогда прежде ничего подобного не чувствовал, а сейчас ясно вижу: нет в моём короле ни тьмы, которой он был якобы отравлен и смог побороть, потому что сильнейший из нас. Нет никаких-то сверхъестественных сил.

Обычный дракон, который умело прикрывался всё это время сильнейшими драконами, генералами своего королевства, а сейчас до краёв наполнен страхом.

Страхом передо мной.

Перед драконом, лишённом магии и родовых сил. Перед драконом, которого предала собственная семья.

Перед тем, кого лишили имени, заслуг, списали со счетов и с позором изгнали из родного дома и королевства, которого смертельно ранили какое-то время назад.

— Так значит, — спрашиваю я глухо, потому что от понимания, что навалилось сейчас, чувствую себя словно бетонной стеной придавленный — это всё из-за страха потерять власть? Сначала Талора, а затем и меня?

Когда оказались на территории родового гнезда Айрона, я замерла. В воздухе стоял запах гари, горло начало саднить. Не сразу сообразила, что горит. Поначалу решила, будто король так решил наказать моего истинного, что залил пламенем всю территорию.

Но нет.

Горело только имущество Айрона. Его личный склад. Я там бывала однажды. Для меня, мало что интересного, но для него как остров памяти.

Горько стало и так шарахнуло меня злостью, что в очередной раз его тыкают в то, что его стёрли из семьи.

Выжгли.

И всё из-за меня.

Его Величество короля драконов Киллиана я заметила сразу. Но сейчас будто увидела впервые.

После моего возвращения к жизни в Эльмор я стала гораздо сильнее, чем мне поначалу казалось.

Даже вчерашнее утомительное посвящение от Хантера, не смогла сравниться с тем, что я сейчас вдруг пережила.

Король направлялся к нам медленно, пытаясь внушать страх, а на деле я лишь увидела, что прежде мне было недоступно.

Настоящего короля Киллиана.

Айрон сделал шаг вперёд, ему навстречу, закрывая меня собой, и грудь буквально сдавило от восхищения и каких-то неведомых прежде эмоций. Мой Айрон, мой дракон даже без родовой магии и сил выглядел собранным, сильным, опасным.

В каждом его шаге и движении рук была уверенность и сдерживаемая физическая сила. От энергии его я покрылась мурашками, а затем перевела взгляд на Его Величество и поняла, как он проигрывает Айрону даже в том, как сбивчиво двигается, хотя изо всех сил пытается это скрыть.

Страх, что едва уловимо исходит от него. В прошлом я бы ни за что не почувствовала. Но теперь, когда внутри меня зверь, я способна уловить даже то, что не замечают его генералы.

Король драконов не отравлен тьмой.

Её в нём попросту нет!

Но Боги, все жители Эльмор свято верят в это и считают его сильнейшим драконом.

Как только Айрон раненный появился в моём магазине, у меня по венам побежала лава. Ещё не видела, но уже нутром чувствовала его рану и тьму.

А здесь — ни-че-го.

Стоило королю поприветствовать Айрона в Эльмор, как он вдруг сбился. Вперил в меня взгляд и застыл.

А меня затрясло.

Почувствовала, что как мне сейчас нужен Айрон, так и я ему, потому двинулась к нему и взяла за руку. Ещё до того, как мой истинный принялся раскачивать напряжённый воздух своими вопросами, все ответы я уже увидела во взгляде напротив.

Меня всю скрутило. Спазмом сдавило грудь, и даже пальцы на руках онемели. Так, больно вдруг и обидно стало за себя и особенно за мужа. Столько лет слепой веры в короля и я, как никто другой, видела, как много он отдавал за его защиту.

За защиту своего королевства.

Драконица полоснула грудь когтистой лапой, желая получить свободу. Второй раз резанула так, что я почувствовала во рту привкус крови. Она желала прорваться. Немедленно.

Мне было наплевать, как драконицы защищают своих мужей здесь, потому что прежде ничего подобного не видела, но мне так яростно захотелось обернуться и зубами вцепится в глотку короля. Ранить. Причинить вред за то, как из-за страха потерять своё чёртово положение, он разорвал мою жизнь на ошмётки.

Не удержалась и всхлипнула.

Громко, что Айрон дёрнулся, а я в сердцах приложила ладонь к животу. По новой испытав всю ту боль.

Пусть он и не сам, через свой совет, Ортедеса, да кого угодно, но всё-таки он отобрал у меня моего долгожданного сына, навсегда вырвал из рук возможность стать матерью и прижать к себе своё дитя.

Слёзы затуманили взор. Айрон что-то говорил, и звук его голоса пробегал по телу колючими мурашками.

— Твоя девка лишила тебя покоя, — прорвался сквозь пульсирующую боль голос короля — обратила тебя в свою веру. Ты больше не подчинялся ни мне, ни совету. Всё, что с вами случилась твоя вина. Надо было воспитать иномирянку.

Всё, что после этого король говорил, потонуло в грозном рыке моего дракона.

Тьма, которую Айрон, судя по всему, медленно и верно начал принимать, выходила теперь из него волнами, сгустилась, пустилась плотным туманом вокруг по земле, отчего король даже сделал шаг назад.

— Приклони голову! — командовал король — Ты пошёл против короны и власти. Ты арестован и будешь наказан. Исполняй! Склони голову и прими наказание от своего короля! — заорал он в ярости так, что слюни полетели.

— Ты больше мне не король — отбил Айрон — и не достоин править этим королевством. Я бросаю тебе вызов. Борись со мной или уступи по своей воле место короля Эльмор.

Воцарилась тишина. Солдаты короля, что выбрались из укрытий, и окружили нас замерли в ожидании реакции своего правителя. Какое-то время драконы буравили друг друга яростными взглядами, а затем король издал короткий рык.

— Я не стану с тобой биться. Ты арестован, предатель!

— Тогда — тихо произнёс Айрон и раскинул руки в стороны — Арестуй меня. Ри-ри, — обратился ко мне. Будь готова. — сказал он и я решительно кивнула.

Черный туман вокруг Айрона стал плотнее, он шагнул позади меня. Обернулась и вскоре вместо человека я увидела огромного дракона. Сильного, мощного от взмаха крыльев, которого короля отбросило назад мощной волной к горящему зданию, а несколько его солдат повалились на спины.

Только меня не коснулось. Я стояла рядом с ним, между передних лап и тряслась от желания обернуться следом. Но было не время.

Земля под ногами затряслась. Не знаю, когда король драконов успел обернуться, но когда поняла, что Айрон собирается взлететь, резко присела и обхватила голову руками. Тьма закружилась, ветер хлестал, когда оба дракона сцепились высоко в небе. Айрон кидался на своего соперника, давил и уверенностью, и силой, и мощью. Не позволили наблюдать за их боем солдаты короля драконов, потому что вознамерились арестовать и меня. Побежала, нескольких обезвредила так, как учил Айрон, увернулась от захвата. Часть бросились ко мне, другая часть оказалась в небе, и я стиснула зубы. Разом нападали на Айрона. Моей же главной целью было не позволить меня пленить, но справлялась я, мягко скажем со скрипом. Растерялась, хоть двоих и ослабила своей тьмой. Солдат было слишком много, а вот подмога никак не появлялась. На мгновение даже показалось, будто Хантер и вовсе не придёт. Когда четверо окружили, а один из них сбил с ног и замахнулся на меня, я не ждала помощи извне. Готова была себя защищать, могла и обернуться, чтобы избавиться от навязчивых солдат, но никак не ожидала, что вступится за меня Конор. Он силой перехватил мечом удар и оттолкнул одного из солдат. Подняла голову, и наши взгляды сцепились.

Айрон сказал, что прекрасно понимает причины предательства Конора. Это женщина. Но принять и доверять снова ему не сможет. Факт.

Пока я сражалась на земле, Айрон бился в небе, точнее, атаковал, отбивался от короля и его солдат. Яростно вгрызался зубами в соперника, бил крыльями, а они нападали на него. Лишь на мгновение подняла глаза, чтобы увидеть, как он отбивается. И не выдержала. С рыком упала на колени и отпустила свою драконицу. Моргнула уже обращённая в зверя и увидела всё в красном свете. Куснула в агонии от оборота нескольких нападающих. Взмахнула крыльями, желанное ощущение свободы наполнило грудь, и я поднялась. Бросалась на тех, кто атакует Айрона, отпустила свою ярость, пусть те, кто пришёл с королём и не имел отношения к моей потери.

Всё внутри горело, рвало меня на куски, когда мы с Айроном оба оказались на земле. Он первым обернулся в человека и резко прижал к себе, затем сразу же отпустил. Толкнул в сторону, и я оказалась в руках Хантера. С облегчением выдохнула, что он всё-таки оказался здесь. Король отпускать зверя не спешил и пролетев низко зацепил меня сначала хвостом, а затем схватил когтистой лапой, больно впиваясь в бок. Рвалась, изгибалась в его хватки, чтобы отпустил, потому как летели мы не слишком высоко. Гул в ушах прорезал крик Айрона, когда повалилась на землю и окаменела. Всё так быстро происходило, но я понимала, что ждёт меня дальше. Дракон развернулся и с рыком распахнул пасть.

Сжалась вся и обратилась к тьме, потому что знала, что сейчас меня накроет пламенем. И меня накрыло. Жар залил тело полностью, прежде чем я успела отскочить в сторону.

На мгновение меня вышибло. Оглушило. Вокруг была одна сплошная боль. Обжигающая. В себя пришла оттого, что меня кто-то оттащил в сторону и, схватив за лицо, принялся звать по имени.

Конор.

Сразу на нём сфокусироваться не удалось, а когда пришла в себя, чуть не утонула в его огромных зрачках. Лихорадочный блеск в его взгляде будто пробил током.

— Живучая. До чего же ты живучая, Мария! — с какой-то странной интонацией произнёс он, и я опустила взгляд на свою левую сторону. Туда, где нестерпимо жгло. Рука была покрыта красными ожогами, но заживали они на глазах. — Тут сиди! Тут я сказал! И смотри — приказал он и пальцем указал, наверное, чтобы не смела противиться.

Да я и не собиралась. Такой вымотанной себя чувствовала. Каждая клеточка тела болела, а ещё рука жгла.

Айрон, очевидно, взорвавшийся от увиденного, с дикой яростью бросался на короля дракона. В буквальном смысле на дракона. Да так активно, что у меня едва не остановилось сердце, когда тот несколько раз клацнул зубами у его головы.

Когда именно король драконов обернулся в человека, я упустила. Разволновалась. Сердце колотилось так, что готово было пробить грудную клетку. Я услышала только рык Айрона, а затем глухие удары. У короля Киллианы больше не было шансов. После нескольких ударов он вымотанный, упал к ногам Айрона и принялся что-то невнятно бормотать. Оба были изрядно потрёпаны. Вот только король Киллиан выглядел вымотанным, а мой Айрон злым.

Видела, что у истинного не было ни сил, ни желания его слушать.

Чувствовала его сейчас как никогда остро, потому с замиранием ждала, что будет дальше, когда Айрон схватил своего короля за горло и заставил подняться.

От силы моего дракона, что рванула в этот момент, защипало глаза, и эта волна заставила солдат Эльмора не только остановится, но и склониться.

Не сразу услышала, сначала просто наблюдала, как шевелятся губы Айрона, а затем поняла, что он произносит слова на древнем языке и забирает магию короля Киллиана. И по мере того как наполняется силой, на его теле появлялись чёрные узоры. Полосовали его обнажённый торс, растекались по рукам, сплетаясь с золотыми линиями нашей метки, пока окончательно не пропали, и только тогда Айрон с рыком опустил Киллана.

Король же просто повалился в сторону и больше не двинулся.

Снова воцарилась тишина, которую разбивало лишь глубокое дыхание моего истинного.

Воздух вокруг тяжёлый, давящий. Звенящая тишина. Поднимаюсь и на нетвёрдых ногах делаю несколько шагов в сторону своего дракона. Но уже почти рядом с ним спотыкаюсь и падаю у его ног.

Без сил протягиваю руки, подтягиваюсь к нему, обнимая его за ногу, прижимаюсь всем телом и закрываю глаза. Вот и настал момент, которого так жаждали власть имущие драконы Эльмор — я у ног Айрона, где, по их мнению, всегда было моё место.

Выдыхаю, когда чувствую руку моего истинного в волосах, скользит по шее, по плечам, спине. Останавливается. Рывок и я прижата к его горячему обнажённому боку.

— Только рядом, Ри-ри — хрипло произносит Айрон, когда наклоняется к моему уху — Плечом к плечу. Моя королева.

Новость о том, что Айрон сверг короля драконов, разлетелась быстро.

Мы оказались в центре войны. В Эльмор творился хаос, королевство было в огне противостояний. А вокруг Айрона и меня ходили разные слухи, и со многими из них рядом не стояла истина.

Король в самом деле сделал из моего истинного врага и предателя королевства. Большинство драконов находились в глубоком заблуждении и, прямо скажем, до конца не осознавали, за что в итоге бились. Но твёрдо верили, что за своего короля против предателя Айрона.

Мы шли в столицу. В самом деле шли, медленно передвигаясь сначала на восток, где у моего истинного оказалась целая армия поддержки.

Драконы, которые верили в него и готовы были бороться за Айрона. Палаточный лагерь с каждой неделей увеличивался, а вот атаки отбивать приходилось даже ночью. Вокруг постоянно трещало защитное поле, в воздухе стоял запах дыма и гари.

Портальными камнями мы пользовались только для перемещения на большие расстояния. Айрон, казалось, совсем не спал, я могла не видеть его днями. Иногда слышала, как громко и чётко отдаёт приказы.

Рядом со мной всегда находился Изин и двое солдат. Я, как и прежде, перевязывала солдатам раны, готовила зелья, насколько это было возможно в нынешних условиях. Помогали мне лекари Хантера, впрочем, и он сам по-прежнему оставался с нами. Иногда я спиной ощущала его присутствие, хоть он и не ходил за мной по пятам, знала, что будет защищать, как и обещал.

Воздух вокруг всегда был тяжёлым, отчего грудь иногда сдавливало до боли и мне ведь всё это не впервой, но к моему сожалению, чувствовала я себя просто ужасно.

С каждым новым днём мне становилось как будто только хуже. Голова гудела, тело периодически ломило, от запаха некоторых трав и от вида крови вдруг начало тошнить, а перемещения через порталы ощущались подобно смерти.

Я в замешательстве.

Во мне теперь находилась драконица, тёмная магия, а вместо того, чтобы чувствовать прилив сил, я медленно угасала.

До нашей цели оставалось ровно два дня, когда Айрон позвал меня в палатку, где находился в те моменты, когда не отбивал нападения. Я же размещалась в самом центре лагеря в большой, чистой и тёплой палатке на мягких одеялах, и он всегда навещал меня и ждал, пока я засну.

Внутри оказалось неожиданно тихо.

Я застала своего истинного сидящего за столом. Одна его рука лежала на бедре, а другая на столешнице, и от его пальцев по дереву тянулись ледяные дорожки. Магия льда, которую Айрон отобрал у короля драконов. Киллиан был ледяным драконом, теперь его магии бежит по венам моего истинного вместе с тьмой.

Тьмой, которую он, судя по всему, полностью принял. От давящей силы моего истинного в палатке воздух ощущается густым и тяжёлым. Айрон был сильнее, чем когда-либо. Эта сила буквально из него сочилась, ощущалась теперь в каждом движении и даже выдохе.

— Добро пожаловать — произносит Айрон, и когда ловит в плен своих золотистых глаз, я замираю. Его зрачок медленно вертикально вытягивается, а по рукам и небритым щекам пробегает чешуя. — Мне сказали, ты потеряла …. — замолкает он и поднимается так резко, что я от неожиданности даже отшатываюсь. Его сила накрывает волной, покусывает кончики пальцев. —... потеряла сознание — на выдохе добавляет он едва слышно и сокращает между нами расстояние. Хватает меня за плечи и принимается осматривать так, будто видит впервые — Ри-ри... — снова замолкает. Закрывает глаза и упирается своим лбом в мой лоб и глубоко и часто дышит. Запах дыма становится нестерпимо сильным, смешивается с ароматом леса и обволакивает меня прохладным туманом. — Как ты себя чувствуешь, милая?

Ничего ему не отвечаю. Просто отстраняюсь и заглядываю в лицо. Во взгляде Айрона сейчас столько эмоций, что у меня всё сжимается внутри.

Мой дракон улыбается. Впервые за эти недели, что мы двигаемся к столице, его лицо окрашивает радость, разглаживается морщинка между бровей, а глаза становятся ещё более насыщенного цвета.

Поднимаю руку и пробегаю пальчиками по небритой щеке, подаюсь вперёд, утыкаюсь носом в шею и глубоко вдыхаю.

После разговора с Хантером я ночами не спала, увязнув словно в болоте в своих размышлениях и догадках. Хантера я излечила, просто разделив с ним переполняющую его тьму. С Айроном же всё оказалось гораздо сложнее. Чтобы излечиться, Айрон должен был принять эту тьму, перестать тратить силы на борьбу и позволить ей побежать по венам.

Я не могла его вылечить, на этот раз не могла. Это была его борьба.

Разве что только благодаря нашей истинной связи я не позволила тьме погубить Айрона. Облегчала симптомы его внутренней борьбы обезболивающими зельями. В остальном Айрон должен был пройти через это сам. Понять и принять то, что мы оба изменились.

Теперь уже точно не будем прежними.

— Ри-ри, мне сказали, ты потеряла сознание? Ты ничего не ешь? В последний раз на твоих щеках был румянец, а что теперь?.. — Айрон протягивает руку, касается моей щеки, а у меня внутри как хорошо и тепло становится, что я закрываю глаза. — Хочу, чтобы мы вместе поужинали. Попросил достать для тебя кое-что вкусное. То, что ты любишь и хотел кое-что проверить. — произносит и снова улыбается мне, когда открываю глаза. А у меня от его улыбки сжимается сердце. Таком красивым сейчас, кажется.

Сильный, смелый. Мой.

То, что со мной определённо что-то происходит, понимаю, когда глаза застилает пелена слёз. Смотрю на своего дракона: самый красивый в этом мире, смелый, сильный, широкоплечий, теперь ещё и внимательный.

— Что случилось? — спрашивает Айрон и резко прекращает улыбаться, когда мои эмоции стекают по щекам — Ри-ри? — вытирает пальцем, а затем берёт в ладони моё лицо и заставляет запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него — Устала?

А я качаю головой. Не устала. Просто понятия не имею, почему вдруг разревелась.

Громко всхлипываю, и Айрон отпускает, чтобы обняла его за талию и уткнулась в шею. Спряталась, как бывало прежде в самом безопасном месте этого мира.

Не знаю, как долго мы так простояли, пока меня не привёл в чувства запах еды. Аппетит, что все эти дни спал, вдруг объявился. От голода болезненно сжался желудок, и Айрон потянул меня за стол. Усадил себе на колени и кормил с рук. Как впервые месяцы после нашей свадьбы. Кажется, тогда мы вообще не существовали отдельно. Не могли насытиться друг другом. В тот период и метки наши стали разрастаться и светится. Сейчас снова светятся. Постоянно, но узор их заметно изменился: золотые линии теперь перебивали и чёрные.

После ужина я удобно уложила голову Айрону на плечо и пока он рассказывал мне о том, как обстоят дела, даже не заметила, как уснула.

Просыпаюсь оттого, что Айрон аккуратно касается моей щеки и встречает моё пробуждение улыбкой.

— Просыпайся, милая. Мне пора. — произносит и ждёт, когда поднимусь.

— Куда ты идёшь? Сколько я проспала?

— Пару часов, к сожалению. Но я вынужден тебя оставить. На этот раз с тобой останется Хантер и, чтобы он не сказал — исполняй.

Оттого каким тоном Айрон это произносит, от сна не остаётся и следа, зато тревога расцветает.

— Куда ты идёшь? — хватаю его за руку, когда он отпускает меня и поднимается. — Айрон? Я пойду с тобой?

— Ортедес пришёл. Требует разговора.

Резко соскакиваю так, что Айрон хмурится и подаётся вперёд, чтобы меня поддержать.

— Осторожно. Лучше не делать таких резких движений — зачем-то говорит он — И нет. Ты со мной не пойдёшь — возражает ещё до того, как я успеваю сказать о своём желании его сопровождать и быть рядом. — Ты теперь вообще никуда не пойдёшь. Никаких больше перевязок и приготовлений зелий. Сон, еда и компания Хантера пока я не расчищу путь и не освобожу для нас столицу.

— Что вдруг такого произошло, что я не могу пойти с тобой, а должна остаться и сходить с ума от беспокойства?

— Сходить с ума не получится. Беспокоиться тоже не стоит. Если Хантер решит, что что-то идёт не так, немедленно отправитесь в Равенхейм. Ты, Ри-ри и до этого момента была моим сокровищем, а теперь… — замолкает он, потому что голос срывается — Теперь даже не знаю… запер бы тебя где-нибудь, а лучше сразу вернул бы в Равенхейм в королевский дворец. В чистые и светлые покои с едой и комфортом. — наклоняется и снова касается щеки, а в глазах так много любви и нежности появляется, что если не буду дышать, точно рискую захлебнуться. — Пожалуйста, делай, что говорю Ри-ри. Хотя бы не ради себя, а ради… — снова замолкает. Будто слов не может подобрать и захлёбывается эмоциями. В глазах напротив такой лихорадочный блеск, что у меня по телу пробегают колючие мурашки. Чувствую, что Айрона даже трясти начинает — Ты беременна, Ри-ри. — сообщает он, и на какое-то время воцаряется тишина.

Не то чтобы я не слышу, просто поверить не могу. Даже пошевелиться.

— Как только ты вошла, я почувствовал. А когда спала, у меня в этом не осталось сомнений. Должно быть, подаренная богами драконица излечила не только твои раны, но и подарила возможность снова иметь детей — говорит и прикладывает руку к моему животу.

Айрон Ри-ри ничего мне не говорит. Смотрит на меня стеклянными глазами, а затем кладёт руку поверх моей на свой живот. Не верит. Чувствую, как прислушивается к себе. Не удивительно, что до сих пор ничего не почувствовала и не поняла. Её своенравная, торопливая драконица и смешанные чувства, наше противостояние с королём. Всё это навалилось. К тому же уверен, как и я ничего подобного просто не ожидала. Когда она вошла в палатку, я сначала решил, что это отсутствие сна и у меня галлюцинации. До боли знакомая судорога прошлась по телу, грудь сдавило, и я почувствовал, как натягивается невидимая нить. И только после услышал внутри моей истинной биение сердца. Стук. Сердца. Моего. Ребёнка. Об этом я даже мечтать не мог. Уже в тот момент, когда лекарь озвучил, что моя истинная больше не сможет иметь детей — смирился. Если не с ней, то больше ни с кем.

— Айрон... — едва слышно произносит, и её глаза наполняются слезами.

— Айрон, ты действительно это чувствуешь? После всего, что пережила я ведь… я ведь смирилась. Айрон! Ты слышишь, как бьётся его сердце? — голос Ри-ри срывается, звучит как больно, что разрывает всего. — Слышу. — отвечаю я и она закрывает глаза. По щекам катятся слёзы, её трясёт, а она смеётся. Теряюсь на время, а потом понимаю: должно быть, шокирована. Открывает глаза и обнимает меня. А меня будто током пробивает. Принимается меня лихорадочно ощупывать, берёт в ладони лицо и покрывает поцелуями. — Я же смирилась. Как мне было больно, а теперь… я стану … я смогу. Смогу его выносить и прижать к себе Айрон. — захлёбывается слезами и эмоциями, а у меня в горле появляется ком. Не вдохнуть, ни слова ей сказать не могу. Только упираюсь лбом в её лоб и запустив руку в её мягкие волосы, сжимаю шею сзади, чтобы не отстранилась. Замираю так вместе с ней, чтобы запомнить этот момент. Чтобы в памяти держать и благодарить её за то, что была и сильной, и смелой. За то, что смогла вместе со мной пройти через недопонимания. За то что не отступилась от меня, за то, что смогла сохранить хорошее.

— Я тебя люблю — едва слышно произносит, а на деле будто оглушает. Как давно я хотел это услышать. С тех пор как увидел это чёртово письмо, с тех пор как она в нашем доме заявила, что требует развода. — Так, сильно тебя люблю, — теперь как будто ещё сильнее — всхлипывает и прижимается сильнее. Обнимает за шею и плачет. От счастья. Пока меня рвёт изнутри дракон и сиреной вопят инстинкты. Зверь хочет, чтобы я забрал Ри-ри, чтобы спрятал её там, где не найдёт ни одна живая душа, чтобы моя истинная оставалась там, пока я не приготовлю для них новый мир. — Я боюсь — отстраняется она и ловит мой взгляд. Напрягаюсь и шумно выдыхаю. Натягиваю маску полного спокойствия, хотя чувствую то же самое. Я боюсь. Снова боюсь, как в тот самый день, когда едва не потерял свою истинную. Страх ледяными клешнями стягивает горло. Если я потерю их снова, то ни за что на свете этого не переживу.

— Всё будет хорошо — шепчу ей, потому что горло в тисках — Ты главное береги себя. Слушай Хантера, Ри-ри. Делай, что говорю. — Обещаю — кивает она, и я улыбаюсь. — И ты пообещай. Пообещай мне, что вернёшься. Пусть Омара накажут твои солдаты. Пусть с Омаром разберётся Конор, разве он не просил тебя дать ему такую возможность. Я так боюсь, что он принёс с собой очередную подлость. Знаю, что он столько всего уже наговорил тебе и совершил, что ты хочешь его разорвать. Но ты нам нужен, Айрон. Ты нужен нам живым — произносит и прикладывает руку к груди. — Никакая месть за то, что с нами сотворили, не стоит того, чтобы тебя потерять. Тем более теперь. — добавляет и поджимает губы, а глаза снова на мокром месте. — Я больше не буду рисковать — дарю ей полуулыбку и стучу костяшками пальцев по своему боку. Там у меня металлическая защита на случай, если Омар действительно начнёт дурить — Я буду осторожен. — Ты сильнее его. Намного сильнее. Даже без родовой магии и силы был среди них сильнейшим, а теперь… — она замолкает, но смотрит на меня с такой гордостью, восхищением, что в очередной раз убеждаюсь: к чёрту родовую магию, когда вся моя сила сейчас передо мной. В такие моменты я готов к её ногам положить не только весь Эльмор. Если попросит меня, все Семь Королевств для неё подчиню. — Я буду осторожен — наклоняюсь и прижимаюсь к губам.

Когда выбираюсь из палатки, глубоко вдыхаю. Останавливаюсь, потому что от волнения в сторону ведёт, и растираю руками лицо. Улыбаюсь, смеяться хочу и кричать на весь мир. Но сейчас не время. Чувствую, как меня потряхивает, но чтобы увидеть Омара, мне следует успокоиться. Хантера не замечаю, просто кожей чувствую его приближение, и когда поворачиваюсь, он осматривает меня, склонив голову набок.

— Выяснил что-нибудь? Чего ему надо?

— Выяснил-выяснил. Это просто удивительно. — отвечает он и усмехается. — Змеёныш пришёл к тебе с предложением. Мы с Омаром встречаемся недалеко от моего лагеря. В палатке, которую наскоро собирали мои солдаты и затащили туда стол заодно. Потому что у нас, оказывается, намечаются переговоры.

Перед тем как отправится на встречу, ещё раз смотрю на Хантера, и он, уловив мою тревогу, кивает. Знаю, что будет защищать мою истинную, но даже после этого оставляю Марию с тяжёлым сердцем. Встреча с Омаром не сулит ничего хорошего и может принести мне неприятности. Например, дисбаланс. Дракон не согласен с моими решениями. Он когтистыми лапами с диким усердием рвёт меня изнутри от желания обернуться и защищать свою пару. Инстинкты стучать в ушах, скручивают судорогами руки и ноги. Мы в разгаре волнений, я всё ещё главный предатель своего королевства и, продолжая держать Ри-ри рядом с собой, я рискую потерять её снова. Она моя слабость, на неё могут напасть. Мысли словно вязкое болото затягивают меня настолько, что одному из моих солдат приходится положил руку мне на плечо, чтобы привлечь внимание.

Мы оказываемся на месте и когда останавливаюсь, на мгновение замираю. Омар явился ко мне не один. Со страху, похоже, прихватил с собой около тридцати солдат, отчего те, кто сейчас сопровождают меня, сильно напрягаются. Когда подхожу ближе, половина солдат Омара тут же опускает головы. А у меня грудь болезненно сдавливает. Большинство из них я обучал лично. Половина сражалась со мной в то время, когда Омара ещё не было рядом. Скольжу по остальным быстрым взглядом и захожу в палатку. Солдаты, что сопровождают меня, останавливаются. Столько, как у него не наберётся, взял с собой всего пять и то только для вида, потому что сражаться здесь не собираюсь. Когда двое моих людей намереваются отправиться со мной внутрь, резко вскидываю руку, чтобы остановить. Здесь справлюсь сам. И оказавшись внутри, в этом убеждаюсь. При виде меня омар застывает. В его глазах расцветает растерянность, а руки сжимаются в кулаки. С нашей последней встрече я изменился. А этот ящер, похоже, не ожидал. Взять хотя бы тьму, которой он меня ранил. Ведь вместо того, чтобы медленно меня разрывать изнутри, она, наоборот, меня только питает. Не сразу сообразил, что моя Ри-ри имела в виду, когда просила принять. А когда именно понял, ещё не осознал. Просто в какой-то момент внутри перестало тянут и разрывать. Стало тепло, затем нестерпимо горячо, а сейчас на спине и плечах появились замысловатые узоры чёрного цвета, которые тянутся к метке истинности и сплетаются там с золотыми линиями. На мне их слишком много, оттого выглядит жутко, а вот на руке Ри-ри получился настоящий шедевр. Точно как у меня золотая метка разбавляется чёрными изящными линиями, красивыми, как моя истинная. Я застаю Омара стоящим у стола. И выглядит первый генерал Его бывшего Величества взволнованно. Как бы ни пытался передо мной храбриться чувствую волнение его зверя. Останавливаюсь и позволяю ему почувствовать ещё больше моей тьмы. Нравится мне, какие реакции выдаёт этот дракон. Для пущего эффекта я вообще спускаю с поводка свою тьму и позволяю ей стелиться у моих ног. Намеренно останавливаю на середины пути, где она чуть-чуть не доходит до сапог Омара.

— Ты хотел говорить? — спрашиваю я, и он тяжело вздыхает.

Прищуривается и кивает. Медленно прячет руки в карманы, передёргивает плечами. Тянет время и при этом хочет казаться расслабленным.

— Я пришёл, чтобы договориться. — произносит и вытаскивает одну руку, достаёт откуда-то бумаги — Отдай мне моего короля, Айрон и оступись. Мы подарим помилование тебе и твоей паре. И оставим вас в покое. Всё зашло слишком далеко — добавляет и кладёт на стол свои бумаги. Скольжу быстрым взглядом, выхватывая строчки о помиловании моей Ри-ри. Против воли внутри вспыхивает ярость. Они её помиловать собираются в том, что она ничего из этих чёртовых обвинений не совершала? Что за долбанное благородство в драконьем исполнении.

— Освободи его, и я обещаю тебе…

— Обещаешь? — перебиваю его, и он стискивает зубы. По спине бежит приятный холодок, потому что мой зверь чувствует страх. Омар меня боится. Всегда боялся, и только тот факт, что я потерял свою родовую магию, позволил ему чувствовать себя рядом более расслаблено — Ты мне хочешь что-то пообещать? — глубоко вдыхаю и расправляю плечи. Делаю шаг вперёд и останавливаюсь. Склоняю голову то в одну, то в другую сторону, разминая шею, при этом держу Омара цепким взглядом. Моя сила заполняет собой пространство вокруг и начинает давить на дракона передо мной. С такой силой, что он, не сдержавшись, трясёт головой. — Ты мне обещаешь мою истинную помиловать? Обвинения с неё снять? Мне твои обещания в бок не упёрлись. — стучу себя костяшками пальцев по броне, не даю возможности ему вставить слова. Потому что мне плевать. Я собираюсь подарить ей весь Эльмор, а вот это вот помилование пусть заберёт и подотрётся — Или ты до сих пор так и не понял, что произошло? — делаю ещё шаг и присаживаюсь на край стола — Теперь, Омар … — специально делаю паузу, потому что от растущего напряжения мой зверь получает удовольствие, а Омара раскатывает — Теперь я твой король. Или до столицы слухи ещё не дошли? Омар молчит. Глубоко и часто дышит, очевидно, обдумывая каждое последующее слово. Видимо, что-то пошло не так. — Скажем, — после длительного молчания, наконец выдаёт Омар. Выглядит так, словно в самом деле не ожидал. Решил, что я короля как заложника стану держать?

— ты действительно собираешься возглавить Эльмор. Но для этого тебе нужно войти в столицу. Ты не пробьёшься. Солдаты Его Величества будут сдерживать город, пока у них есть силы. Для большинства драконов ты предатель. Только моё слово будет иметь вес… — Ты сейчас, что резко меняешь планы? Ты за своим королём пришёл, а теперь предлагаешь мне заключить договор и отдать столицу? Ты чёртов первый генерал! — взрываюсь я. Он, возможно, ещё что-то говорит, не слышу. Я вообще плохо улавливаю его идиотские предложения, потому что слышу только его бешено-колотящееся сердце. Он в отчаяние. Утопился в своём страхе. — Я хочу жить. Что тебя так удивляет. Разве ты этого не желаешь? — Желаю. Счастливо жить, рядом с той, которую люблю. Но вы же её собирались отнять! — рявкаю я — Может, мне больше всех это было нужно? — продолжаю орать и указываю в сторону. Омар глубоко вдыхает. — Меня вообще всё устраивало, пока вы не вмешались в нашу жизнь. Ты чем думал, когда ко мне сюда пришёл? Омар ничего не говорит. Очевидно, потому, что понял, как сильно ошибся. Во мне или в себе не понятно только. — Кого ты видишь, когда смотришь на меня, Омар? Своего соперника? Бывшего генерала или своего командира? А, может, идиота?

— Я действительно могу помочь тебе взять столицу с меньшими потерями, если ты пообещаешь мне защиту. У тебя нет никаких шансов закончить всё это быстро и без больших потерь. Эльмор тебя не примет. Ты потонешь в войне, и твоя истинная будет оплакивать тебя или сгинет вместе с тобой. — последнее слово тонет в моём рыке, и Омар делает шаг назад. С властью и прочим не получилось, он вспомнил, что у меня есть ещё одно слабое место. То ли я слишком расшатан из-за волнений о Ри-ри, то ли я просто потерял суть и этого разговора и его визита. Вот, значит, какой он, страх потерять всё, в том числе и жизнь. Никогда его не испытывал. Боялся жить и остаться одному, когда Ри-ри стало хуже. Этого я боялся.

— Твоё отчаяние приятно щекочет мой нос, Омар. Но ты, похоже, до самого конца не понимаешь, что в самом деле произошло — выдаю на полном спокойствии, потому как он молчал, пока я ковырялся в своих мыслях и попытался немного успокоиться. Напомнил себе и зверю, чем в прошлый раз закончилась наша с этим ящером встреча, когда я себя никак не контролировал. Упираюсь рукой в стол и отпускаю магию, что отобрал у короля Киллиана. Провожу демонстрацию. Боюсь, словами никак не дойдёт. Магия льда тонкими, ледяными линиями тянется по деревянной столешнице, листы Омара покрываются инеем, и он отшатывается. Ужас, что в этот момент застывает на его лице, заставляет меня криво улыбнуться. Похоже, он в самом деле не понимал, что я пребываю в том состоянии, чтобы сразить прошлого короля Эльмор.

— Это Конор? Это ведь он предал моего короля? Только потому ты одержал победу? — Зачем ты пришёл? Мне передали, что у тебя для меня сделка? Или ты всё озвучил? — Я дам тебе столицу без боя, за это ты оставишь меня. Солдаты Его Величества будут биться до последнего. Чтобы войти во дворец, тебе придётся биться с теми, кого сам обучал. — Знаю — киваю и поднимаюсь. Прячу руки в карманы и делаю глубокий вдох. Ничего не ощущаю. Только желание раздавить его, а ещё поскорее закончить волнения, чтобы Ри-ри до родов вошла во дворец и стала королевой Эльмор.

— Потому что и сам был таким, и скажу тебе, Омар, что это похвально. Они будут стоять там и сражаться со мной, потому что верят в своего короля, а меня считают предатетем. Они это выбрали и за выбор свой с боем погибнут. Жаль только то, что твой король был подобного недостоин. Впрочем, потерял он всё, что имел исключительно из-за этого. Ещё, конечно, из-за того, что доверился тебе. — Если я не вернусь до утра, на вас нападут. Мы договорились о разговоре на нейтральной территории и моей безопасности. Правда? Я, видимо, этот момент упустил.

— Если мы не договоримся, я просто уйду. — бросает он. Да я и не сомневался, что хитрый змей подстраховался. — Если ты со мной что-то сделаешь, то Конор никогда не узнает, где её держат. А может, её жизнь зависит от моей? Что тогда будешь делать? Ты же, как и он, готов ради бабы рискнуть всем. — Для того, кто пришёл в логово зверя, ты слишком много болтаешь. Знаешь, Омар. Я, с тех пор как сюда вошёл, всё пытаюсь понять, чем ты руководствуешься и какие у тебя цели? Сначала подумал, что очередная ловушка. Потом убедился, что нет. Хоть убей, не пойму твоих мотивов. — пожимаю плечами и делаю ещё шаг к нему, а вот Омар отступает. — Ты какое-то время назад, мне сказал, что доставал какую-то отраву для моей истинной. Но потом, когда понял, что твой король может проиграть, появился здесь.

Ты на что вообще рассчитывал? — спрашиваю я, и в его глазах не нахожу понимания. Зато сам теперь понимаю. Хорошо его читаю, как открытую книгу. — Мне не нужна победа, которую ты пришёл мне ткнуть в нос. Я не за это борюсь. Всё, чего я хотел — жить счастливо с той, кто сделала мой мир прекрасным. У меня нет ни душевных терзаний, ни метаний. Я твёрдо знаю, за что я сейчас воюю, а ты, Омар, очевидно, нет. Потому и притащился сюда с каким-то неинтересными мне предложениями. Если ты решил, что мне нужна победа, то ты ошибся. Твоя сделка для меня точно пыль под сапогами, потому что бьюсь я не за трон, ни за столицу и даже не за власть. Я бьюсь за новый мир, и ни одна твоя чёртова сделка мне новый мир предложить не сможет. А теперь послушай меня внимательно… — но договорить не успеваю. Перебивает меня — Ты напрасно так со мной. Чтобы создать новый мир тебе, нужно подчинить старый. Столица тебе не сдастся. А вот я помог… — не успевает договорить, потому что я резко двигаюсь вперёд и сокращаю между нами расстояние. Надоело. Омар лихорадочно втягивает воздух, а я хватаю его за шею сзади и рывком впечатываю лицом в стол. Прижимаю его сильнее, давлю силой, чтобы руками и ногами не смог пошевелить, змей. Это так он, судя по всему, вот с такой тактикой сначала на стороне Талора был, потому к королю переметнулся. Выясню. Сразу, как только войду в столицу. Наклоняюсь к Омару и цежу сквозь зубы:

— А теперь ещё раз. Слушай меня внимательно: теперь я твой король. И я возьму столицу. Если ты, как первый генерал так важен для этого исхода, как говоришь, то мне повезло, что ты сам сюда пришёл. Потому что я отправлюсь на столицу прямо сегодня и потащу тебя за собой, заставлю тебя скулить у моих ног и все твои солдаты, кто сдерживают город от меня в страхе, что первый генерал пал — сдадутся. Ну или погибнут.

— Вкусно? — спрашивает Хантер, когда присаживается напротив, и осматривает внимательным взглядом. Киваю ему несколько раз, потому что не могу остановиться, а говорить с набитым ртом не получается. — Я здесь второй день, и ты каждый раз ешь их, будто голодаешь — то ли кривится, то ли усмехается — Странно это и удивительно одновременно — добавляет и скользит взглядом вниз к моему заметно округлившемуся животу.

Откидывается на спинку стула и закрывает глаза, подставляя лицо под лучи полуденного солнца.

Здесь настоящая жара.

В столице Эльмор большую часть стоит зима, а когда нет снега, обычно промозгло и холодно. Вот и когда мы с Айроном и его солдатами шли на столицу, в воздухе уже стоял морозный запах.

А здесь пахнет прогретой на солнце древесиной, свежескошенной травой, в этом заслуга Хантера, и спелыми яблоками.

Солнце здесь палит с утра и до самого вечера, словно я отправилась на курорт, не хватает разве что только моря.

Впрочем, оно может и есть в этих местах, просто я никуда кроме этой усадьбы не выхожу с тех пор, как Хантер привёл меня сюда.

А случилось это сразу после того, как Айрон ушёл говорить с Омаром, и с той ночи прошло уже восемь месяцев.

Виделись ли мы с Айроном?

Нет.

Волнуюсь ли я о своём истинном?

Да.

Почти каждую ночь волнуюсь.

Иногда волнение накрывает так сильно, что приходится вставать с кровати посреди ночи, скидывать обувь и босиком идти по коридору, вниз по холодным каменным ступенькам и выбираться на улицу.

Чтобы пройтись по влажной, прохладной траве и почувствовать себя лучше. Заземлиться, подышать.

Понять, что Айрон справиться, а вот мне волноваться не стоит.

Я в безопасности, в красивом спокойном месте в окружении большого сада и яблок, которые с беременностью стали моей любимой едой. А ещё рядом со мной прекрасная старушка по имени Лима, её служанка Анита и моя маленькая Белла. Точнее, уже совсем не маленькая. Принцесса Эльмор, о которой я заботилась до нашей свадьбы с Айроном. Только теперь уже королева Равенхейм.

Сейчас Белла совсем не походит на ту любопытную малышку. Сейчас она смелая, уверенная в себе девушка. И к моему удивлению, справляющаяся с шарлоткой, куда лучше меня.

В первый вечер нашего здесь пребывания я слюной давилась, пока наблюдала, как моя принцесса нарезает яблоки, смешивая их с корицей, как ловко управляется с тестом и устраивает будущий яблочный пирог в печи.

Я думаю, что вместе со мной Хантер прячет здесь и свою истинную. Но на мои вопросы всегда отвечает, что Айрон в порядке. А дела идут хорошо. Рассказывает, что Айрон уже давно вошёл в столицу, укрепил свои позиции и теперь устанавливает свои порядки, чтобы заложить фундамент для нового мира.

— Это очень вкусно — произношу я, дожевав, я затем снова громко откусываю сочное яблоко и снова откусываю, набивая рот.

Просто не могу остановиться.

Это ведь в самом деле вкусно. Они здесь такие спелые, сочные.

Иногда мне кажется, что когда малыш появится на свет, я до конца своих дней не смогу даже смотреть на яблоки. А сейчас стоит только подумать полный рот слюней и будто лихорадка начинается.

Всю трясёт.

По-моему, и двух часов не прошло, как я ела яблоко, а как оказалась в беседке и нос заполнил сладкий запах, снова не удержалась. Как с голодухи схватила сразу две и принялась откусывать по очереди.

— Айрон меня не навестит? — спрашиваю я, когда заканчиваю с яблоками и укладываю руку на свой живот. Поглаживаю и чувствую лёгкие толчки. Понравилось яблоко.

В первые недели после того, как узнала о своём интересном положении, даже дышать боялась. Так, всё в груди сжималось от страха, что снова могу его потерять, что пришлось контролировать свои мысли. Малейшую страшную мысль немедленно отсекала. Отвлекалась физической работой, гуляла. Дышала глубоко и через нос. Не позволяла страхам сковать меня. А когда ощутила первые шевеления, поняла, что действительно беременна.

Беременна. Хотя уже давным-давно потеряла надежду. Ревела взахлёб и смеялась одновременно, пока сердце рвалось из груди от счастья.

— Навестит — кивает Хантер и открывает глаза. Выпрямляется и склоняет голову набок, осматривает, а затем поднимается — Совсем скоро навестит. До твоих родов успеет. Даже не сомневайся. Уверен, что такими темпами, как он к своим целям идёт — рожать ты уже будешь в статусе королевы Эльмор, и малыш ваш будет рождённым принцем или принцессой.

Ничего не отвечаю. Но внутри растекается приятное тепло. Восхищение расцветает в груди.

— Вот вы где — вздрагиваю, когда Белла появляется в беседке — Голодна? — переводит на меня взгляд и подойдя ближе к Хантеру, касается его руки. Медленно скользит вверх по руке к плечу.

— Не голодна — отвечаю я и поднимаюсь. Смотреть на взаимодействия Хантера и Беллы — одно удовольствие. Он обращается с ней, будто она изящная ваза из тонкого хрусталя, а она смотрит на него так, словно вокруг вообще больше никого не существует.

Красивые, влюблённые, иногда кажется, что способны понять друг друга без слов, и пусть мне смотреть на них красиво, иногда тоска колет в груди, а взор застилают слёзы.

Я скучаю по Айрону. Хочу, чтобы оказался рядом, чтобы прижал к себе и почувствовал, как наш малыш пинается. Особенно когда наступает ночь.

Оставляя Хантера и Беллу, нахожу Лиму и помогаю ей по дому. Сейчас, когда у меня так вырос живот, помощи от меня почти никакой, зато я здорово веселю её, рассказывая о своём мире. Да и вообще скучать здесь не приходится.

На жизнь старушка зарабатывает продажей яблок, яблочных пирогов, компотов. А теперь ещё и будет продавать варенье. Когда я здесь впервые оказалась, вспомнила, как мама варила яблочное варенье. Нарезала крупными кусочками яблоки и варила с сахаром, а я потом толсто намазывала хлеб маслом, сверху грузила яблочные кусочки и запивала всё это тёплым молоком.

Когда отправилась в свою комнату, солнце уже скрылось, а на территорию усадьбы опустилась прохлада. Постояла какое-то время на крыльце перед домом. Наслаждаясь тем, как прохладный ветер остужает разгорячённые щёки и направилась в дом. В груди странно тянуло, кончики пальцев покалывало, да и вообще ощущалось непривычное мне волнение, оттого я весь путь до комнаты провела в своих мыслях.

То тут, то там прислушиваясь к своему телу, а стоит открыть дверь, тут же застываю.

Застыла, потому что никак не ожидала, что именно сегодня сбудется то, чего так давно желала.

Увидеть Айрона.

Мой истинный стоит у окна, сложив руки на груди, и буравит меня горящим взглядом, стоит только появиться в комнате.

Жадно осматривает.

Впитывает каждую черту моего лица, каждую эмоцию. Ловит мои реакции, запоминает.

Не улыбается, изучает. На лицо тенью легла щетина, густые брови сдвинуты и низко опущены. Какое-то время мы просто смотрит вдруг на друга, и столько в его взгляде нежности, любви, что кажется, ощущаю его эмоции физически. Они выходят из него волнами, густо повисают вокруг и обволакивают мягким облаком.

А я не могу пошевелиться, стою, широко раскрыв глаза, и осматриваю его в ответ.

За время, что мы не виделись, мой дракон будто стал ещё сильнее. Широкие плечи обтягивает светлая рубашка, рукава, закатанные до локтей, позволяют залюбоваться крепкими руками, покрытыми тёмными линиями.

— Айрон… — закрываю рукой рот и часто-часто моргаю, чтобы прогнать слёзы — Пришёл! — всхлипываю я, и он двигается ко мне.

Поначалу как-то неуверенно протягивает руки и неуклюже обнимает, когда, оказывается, рядом. Нежно касается, гладит, целует щёки, шею, утыкается носом в волосы и глубоко вдыхает меня. Проводит костяшками пальцев там, где располагается моя метка истинности.

— Моя. Моя Ри-ри. Как же скучал. — глухо произносит и упирается своим лбом в мой лоб. Опускает руки на мои плечи и закрывает глаза. На какое-то время замирает, а затем опускается передо мной на колени и скользит руками по животу. Утыкается носом и несколько раз целует. А затем снова застывает. — Как ты подросла, моя красавица, и так здорово округлилась — сипло произносит Айрон и посмеивается. Малыш, как по заказу начинает отбивать чечётку, и в глазах Айрона я ловлю такие эмоции, от которых всё внутри сжимается. Ощущаю, как его начинает колотить, когда он прижимает ухо к тому месту, где малыш или малышка сейчас наиболее активен.

— Ты уйдёшь? — спрашиваю, когда удаётся унять разбушевавшиеся эмоции и колотящееся сердце.

— Вместе уйдём — отвечает он и поднимается. Берёт мои руки в свои, несколько раз целует — Потому что пришёл за моей королевой. Через четыре дня состоится коронация. Но сначала, — глубоко вдыхает и делает шаг назад — Мария Вайт-Ауэр, я завоевал королевство Эльмор, положил начало новому миру. Нашему с тобой миру. Я готов сделать всё, чтобы тебе в нём было комфортно, и уверен, ты сможешь мне в этом помочь. О лучшей правительнице можно только мечтать. Потому я прошу тебя … — закрываю руками рот и всхлипываю, когда он опускается на одно колено и достаёт из кармана кольцо. — Согласна ли ты, снова стать моей женой и королевой Эльмор, Ри-ри?

— Согласна.

Айрон

Твёрдо держался все эти месяцы вдали от неё. Как солдат, которым и был. Не жил, существовал.

Как на автомате.

Забивал каждую свободную минуту делами, чтобы не позволить ядовитым мыслям ни на минуту выбить меня из строя. Но Боги знают, как меня разрывало в тот момент, когда я решил, что Ри-ри нужно уйти. Я не ожидал, что Ортедес явится сам. Всё потому, что он всегда считал любовь к женщине слабостью. Его любовь именно такой и была.

Моя же давала мне сил.

Потому он и просчитался.

Только Ортедес появился, я понял: Ри-ри не в безопасности, а когда её беременность почувствовал, всего наизнанку вывернуло. То, что, казалось, отпустило, новой волной накрыло. Вспороло грудь, прострелило болью. Каждую минуту того времени, когда мог всё потерять, словно заново прожил. Пережил ровно с теми же эмоциями. Ощутил на себе и почувствовал боль.

Страх меня так сковал, что захотелось взвыть. Понял, что могу в самом деле всё потерять, тупо не справившись с диким страхом. Он лез, сдавил в тиски горло, продирался к сердцу, изнутри меня растерзал, я оказался на какое-то время перед ним слаб.

Потеря была ещё так свежа, что я больше не мог рисковать.

Мне было некому доверять. И больше всего на свете я хотел утащить Ри-ри туда, где никто бы не знал о её местонахождении, но я не мог.

Она беременна и просто запереть её на время, пока я веду войну, было опасно. Ей нельзя было оставаться одной. Сейчас особенно важен был комфорт и кто-то рядом.

Зверь давил на инстинкты защищать самое дорогое, искал в каждом вокруг опасность для пары и будущего ребёнка, но разумом я понимал, что Хантер единственный, кому я мог бы доверить Ри-ри, и я не прогадал.

После месяцев личного ада я снова увидел её. Она даже коснуться меня не успела, а я почувствовал, как рубцы и раны затянулись только от тёплого взгляда.

Я попросил Хантера не сообщать ей о моём приезде, потому что не был уверен, когда именно это произойдёт, оттого её эмоции от нашей встречи ударили с такой силой, что чуть не отшатнулся.

Застыл.

Хотел сразу рвануть и прижать её к себе, да только растерялся. Грудь с такой силой сдавило, когда увидел, как она изменилась. Живот стал заметен, сильно заметен, и я судорожно вдохнул, потому что и сам не раз пытался представить, какой она теперь может быть с моим ребёнком под сердцем.

Но вживую … вживую она оказалась куда красивее, чем мог представить.

Красивая, румяная и счастливая.

Поначалу не знал, как к ней прикоснуться.

Испугался.

Даже трясти начало, потому что боялся ей навредить, но потом хвала Богам Ри-ри пришла мне на помощь.

Опустился перед ней на колени, положил руки на живот и только сейчас по-настоящему понял, что живой.

Всё, что пережил за эти долгие и мучительные месяцы, смыло, как только почувствовал толчок. Там внутри моей истинной была новая жизнь.

Мой ребёнок.

Наследник или маленькая принцесса.

Оттого что не смог справиться с эмоциями, уткнулся в неё и закрыл глаза.

Я принёс к её ногам целое королевство, новый мир, но даже это не встанет рядом с тем, что Ри-ри мне подарила. Семью. Мой маленький рай, о котором ещё недавно мог только мечтать.

Поднялся, когда обуздал эмоции и улыбнулся. Понял в очередной раз, что всё сделал правильно. Снова и снова отказался бы и от власти, от магии, от положения ради той, кто стоит передо мной. Она того стоит. Всего, что пережил, каждой раны и каждой бессонной ночи, в которой внутри меня шла война.

Биться за неё, рвать наших врагов куда легче, чем найти подход, когда обоих рвёт от боли и потерь.

Сила она оказывается не всегда только в том, что ты можешь и мир раскачать ради неё. А в том, чтобы уметь ей об этом сказать. Думал всегда, что поступки мои ей о многом говорят. Ну что, скажите, здесь непонятного?

А, оказывается, непонятно.

В разговорах я никогда не был силён, а впереди мне предстояло рассказать Ри-ри о том, что я узнал.

Зависть, злость, страх потерять свою власть в совокупность — слабость. Вот что нас чуть не погубило. Чужая слабость.

Талор, Ортедес, король и его совет погубили моего нерожденного ребёнка и чуть не забрали мою истинную. Как бы ни было больно признавать, к этому списку прибавилась ещё и собственная мать. Жизнь мне подарила, но затем так легко её и сломала.

Из рваных рассказов Ортедеса понял, что он и на стороне Талора был, и на стороне короля, скользкий змей. И мать мою ловко обработал. Хотел моего падения. Завидовал. Ясно видел это в его глазах.

С него всё и началось, когда он стал короля накручивать, что я ради своей истинной пойду против короля.

Предсказал.

Если бы на мою женщину не покушались, я бы и дальше служил королю, а моя Ри-ри занималась своим магазином.

Талор начал всё или нет, когда получил от меня отказ его поддерживать, так и не узнаю, потому что король с Ортедесом что-то с ним сотворили.

Найти я его не смог.

Зато разорвал весь королевский совет, когда узнал, что с подачи короля и его советников мою истинную лекарь покалечил. Жаль, что от лекаря они сами избавились. Я бы заставил его страдать, как страдала Ри-ри, когда он её опоил, добавил немного магии, а затем наблюдал, как она угасала, как страдала, не в состоянии справиться с повреждениями из-за отсутствия внутреннего зверя.

— Что случилось с Омаром? — спрашивает Ри-ри и поднимает голову.

Слишком много эмоций нас накрыло, оттого не смогли уснуть. Я устроил Ри-ри на своих коленях, уложив так, чтобы ей было удобно, а сам мог уткнуться в её волосы, насытиться запахом своей истинной и касаться её живота.

Лишь малую часть затронул своим рассказом. Но уверен, она и сама предствавляла, с какой жестокостью я наказал виновных.

— Получил то, что заслуживает. — отвечаю я, и Ри-ри шумно выдыхает. — Поженимся завтра? На закрытой церемонии? Только ты я и наш малыш? — спрашиваю я и поглаживаю живот. Ри-ри кивает, и я в очередной раз за вечер, крепко прижимаю её к себе.

— Ого! — присвистывает Изин, когда после стука появляется в моей комнате. И я немедленно разворачиваюсь к нему.

Сталкиваемся взглядами, и он вдруг замирает и меняется в лице. Глаза вспыхивают, а по щекам рябью ползёт чешуя. Молча смотрит на меня какое-то время, жадно охватывая взглядом лицо, шею, обнажённые плечи и спускается к животу.

Громко глотает, а затем втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и проводит рукой по волосам. Зрачки медленно вертикально вытягиваются, в воздухе появляется едва уловимый запах дыма от костра, который разбавляет солёный ветер, что проникает в комнату сквозь открытое окно.

— Красивая — сипло произносит он и, склонив голову ещё раз, осматривает. Теперь скользит взглядом по белоснежному платью, которое подчёркивает мой хорошо округлившийся животик и открывает плечи. — Ты очень красивая — добавляет, словно заворожённый. — Какая ты… теперь круглая — говорит он, когда прочищает горло и улыбается. Должна признаться, что я и сама теперь чувствую лёгкое волнение от его присутствия. Так странно. Приятное тепло пробегает по телу и концентрируется в груди. — Очень давно мы с тобой не виделись.

И это правда. С тех пор как я покинула Айрона, мы с Изином не виделись.

За прошедшие месяцы я волновалась и за Изина в том числе. Он не был моим ребёнком, но воспринимала я его как своего сына. Теперь уже большого, сильного, но в отличие от Айрона такого открытого, эмоционального.

После разговора с ним стало понятно, что ни о каком предательстве он не промышлял. Дорожит нами и любит настолько, что встряхнуло его, когда Омар решил воспользоваться эмоциями этого дракона.

Изин ещё очень молод, и Айрон часто говорит, что пока плохо контролирует зверя и свои эмоции.

Поджимаю губы, чтобы не улыбнуться, и часто-часто моргаю.

С беременностью я только и делаю, что ем, сплю и плачу по всяким пустякам. А с появлением Айрона я ещё хочу всё время его обнимать. Хорошо, что он мне ни в чём не отказывает.

Мы с Айроном не отправились в столицу Эльмор, как я предполагала. Не оказались среди морозного ветра и заснеженых гор.

Через портал мы попали в наш маленький рай.

Мы снова у моря, на свободных драконьих землях, где однажды уже были невероятно счастливы.

Сквозь открытое окно ветер задувает сладкие запахи цветущих плодовых деревьев, а ещё я слышу, как бьются о камни неспокойные, тёмные воды того самого моря.

— А где же Айрон? — спрашиваю я, и служанка, что готовила меня к брачной церемонии, начинает поправлять мой макияж.

— А что, если я за него? — спрашивает Изин и подмигивает — Пойдёшь за меня?

Не успеваю ничего ответить, как он делает шаг вперёд. Уверенно сокращает между нами расстояние и кладёт руку мне на живот. Через тело будто проходит импульс и на мгновение перехватывает дыхание.

А затем я замираю.

Широко раскрыв глаза, смотрю, как лежащая на моём животе руке Изина расцветает золотымы узорами метки истинности. Изящные линии полосуют тыльную сторону его ладони, поднимаются по запястью и прячут в рукаве его белоснежной рубашки. Он кривится, а затем прикладывает другую руку к плечу, и мы встречаемся взглядами — Вот это папочка обрадуется — хрипло произносит Изин. Хоть он и усмехается во взгляде ни намёка на веселье.

Сначала была растерянность, а теперь только обожание.

Смотрит на меня, но чётко ощущаю, что ни одна эмоция, что расцветает в его глазах, мне не адресована.

Девочка.

Так значит, будет девочка.

Накрывает меня понимание, и я снова всхлипываю. Думаю, что мой макияж уже не спасти.

— Истинная — едва слышно произносит Изин и резко убирает руку. Его плечи быстро вздымаются и опадают, по рукам и щекам ползёт чешуя, и он закрывает глаза, очевидно, пытаясь прийти в себя.

Я ничего не говорю, лишь наблюдаю за тем, как он несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, трясёт головой, а когда открывает глаза, выглядит самим собой.

— Айрон упомянул о какой-то традиции, что ни в коем случае нельзя видеть невесту в свадебном платье до церемонии. Он уже ожидает, а я поведу тебя к нему — произносит он. — Ваша свадьба сегодня пройдёт по каким-то неизвестным мне традициям — добавляет он. — Лично слышал, как он просил обалдевшего храмовника сказать в конце: “Объявляю вас мужем и женой” — заканчивает Изин и протягивает мне руку — Отложим момент с истинностью. Сейчас будем наслаждаться вашим праздником.

Киваю ему, потому что не доверяю своему голосу. Слишком много событий для этого момента. Даже руку ему подать не могу, и он, очевидно, это понимает. Сам берёт меня за руку, позволяет моей служанке в последний раз освежить макияж и тянет меня на выход.

В широком коридоре всё усыпано лепестками розовых и белых роз, вдоль стен горят свечи, каждый шаг приятным волнением отзывается в груди, а сердце лупит словно сумасшедшее. Пока преодолеваем расстояние до сада, где пройдёт наша церемония, я пытаюсь обуздать бешеный поток моих мыслей.

У меня будет дочь.

У моей дочери уже есть истинный.

И наша с Айроном свадьба будет как в моём мире.

Помню, однажды рассказывала ему о том, как проходят наши свадьбы. Оказывается, запомнил!

С Айроном мы поженились по традициям Эльмор в храме Богов Покровителей и там никто не объявлял нас мужем и женой. Мы уже были ими по факту обретения истинности, потому и сама церемония, казалось, была лишь формальностью. А после в кабинете короля мы поставили свои подписи и отправились в родовое гнездо Айрона.

— Ну чего ты застыла? — шепчет Изин наклоняясь. Погрузившись в мысли, не сразу поняла, что мы покинули дом и вышли на территорию сада, но стоило поднять голову и увидеть его и я замерла.

Мой дракон. Истинный. Самый красивый мужчина на свете.

Лучи вечернего солнца ласкают его смуглую кожу, ветер подхватывает выбившиеся из хвоста тёмные пряди. На нём белоснежная рубашка с высоким воротом и тёмные штаны, что прячутся в высоких сапогах.

Высокий, широкоплечий, сильный и мой. Он широко улыбается, когда ловит мой взгляд и делает шаг вперёд. Пока преодолевает расстояние между нами, я не могу пошевелиться. В каждом его шаге сила, уверенность, власть, энергия, что исходит из него волнами, окутывает меня словно мягкий шёлк, а от горящего, голодного взгляда щёки вспыхивают огнём.

Драконица внутри меня ворочается, то ли волнуется, то ли наслаждается. Всё тело горит, сердце бъётся так, будто собирается пробить грудную клетку, а по телу пробегает дрожь.

— Какая красивая. — шепчет Айрон, когда оказывается рядом и наклонившись целует меня в шею, отчего по телу растекается приятное тепло, а кончики пальцев на руках приятно покалывают. — Потрясающе красивая и моя. Спасибо, что выбрала меня, Ри-ри и сделала самым счастливым. — усмехается он и отстраняется — Готова стать моей женой и королевой? — спрашивает он, и я киваю.

Берёт мою руку в свою, переплетает пальцы и кивает Изину.

— Начинай, — командует храмовнику, когда мы подходим к украшенной цветами арки. Запах цветов, фруктов и солёного ветра смешивается и повисает вокруг, теперь до конца дней будет ассоциироваться у меня с бесконечным счастьем.

Мужчина с серебряными волосами принимается что-то шептать на древнем языке драконов, затем делает шаг к нам и белоснежной лентой перевязывает наши сцепленные руки. Возвращается на своё место и что-то жестом указывает Айрону.

Мой истинный кивает и разворачивается ко мне. Берёт мою вторую руку в свою, и теперь мы стоим напротив друг друга. Внутри меня пожар, кажется, я вот-вот взорвусь от волнения, от счастья и переполняющих меня эмоций. Глаза снова застилает пелена слёз, они стекают по щекам, а я издаю смешок, когда Айрон поднимает руку и костяшками пальцев стирает мокрые дорожки. Бросаю взгляд на Изина, который с широко раскрытыми глазами наблюдает за нами, стоя совсем рядом.

Пока Айрон произносит клятву, я рыдаю, захлёбываюсь слезами, потому что каждым своим словом и признанием попадаем мне прямо в сердце. Свою клятву мне приходится сократить, потому что то и дело прерываюсь из-за нахлынувших эмоций. Я за десять лет столько не плакала, кажется. Даже от счастья.

— Является ли ваше желание вступить в этот брак добровольным? Прошу ответить вас, жених? — возвращает меня в реальность хриплый голос, когда я снова и снова прокручиваю в голове признания Айрона.

Мой дракон делает глубокий вдох, ловит мой взгляд и кивает, а затем громко и чётко отвечает:

— Да!

— Теперь прошу ответить вас, невеста? — обращается ко мне.

— Да! — произношу и широко улыбаюсь Айрону и он тут же подаётся вперёд и целует меня. Дождавшись, когда мой дракон отстранится, храмовник, наконец, произносит:

— Объявляю вас мужем и женой! Теперь ещё раз можете поцеловать свою невесту... кхе, то есть свою жену и королеву.

И мир пропадает, когда Айрон притягивает меня к себе и целует. Мягко, нежно, но в то же время властно и глубоко. Словно на волнах раскачивает. Хорошо, что крепко держит, когда отстраняется, не то повалилась бы к его ногам.

— Поздравляю, Ваше Величество — произносит он, когда мы разворачиваемся к нему — И вас, моя королева — переводит на меня свой взгляд и, разводя руки в стороны, указывает откуда-то взявшимся девушкам на нас.

Только сейчас замечаю, что в руках у них короны. Одна из них оказывается на голове Айрона, а другую надевают на меня.

Даже не знаю, что сказать. Разворачиваюсь к Айрону, а он лишь улыбается:

— Коронация — это лишь формальность, Ри-ри. Для Эльмор я стал королём сразу, как только победил Киллиана. А теперь ты моя королева. — произносит и прикладывает мою руку к губам. Целует несколько раз. Любуюсь своим мужем и королём, что даже вздрагиваю от неожиданности, когда начинает играть музыка.

Наш первый танец мы танцуем, когда солнце садится, освещая всё вокруг оранжевым, тёплым светом.

Втроём мы отправляемся ужинать. Вспоминаем те счастливые моменты, что пережили. Рассказываем Изину о том, что он уже успел позабыть из своего детства, и я снова плачу. Плачу, потому что безмерно счастлива.

На следующее утро, как и обещал Айрон, мы отправляемся к Селестии.

Свадебное платье сменяется широкой рубашкой, брюками и металлической бронёй, и ведомая яростью и беременными гормонами, я надеваю корону.

Когда портал открывается, и заполняет пространство вокруг потрескиванием, я медлю. Вдыхаю и выдыхаю несколько раз, а затем взяв за руку своего короля и мужа, вхожу в портал.

В родовом гнезде семейства Вотерфор я гордо вышагиваю из портала с поднятой головой. Вступаю на их земли твёрдой, уверенной походкой. Беременная, наполненная магией и внутренним зверем королева Эльмор.

В родовом гнезде Айрона всё без изменений. И даже мои ощущения, что я испытывала всякий раз, когда появлялась здесь прежде, остались такими же. Колючими мурашками пробегают по телу, отзываются ломотой в руках и ногах.

Меня начинает колотить, сердце больно бьётся в районе горла, а ярость медленно расцветает в груди.

Мы с Айроном проходим вперёд, а солдаты, что нас сопровождают, остаются позади.

Селестия появляется передо нами и замирает, медленно осматривая, будто впервые видит. Она одета в серое платье и фартук, перепачканный землёй, должно быть, снова пропадала в саду. Ветер треплет её выбившиеся из причёски волосы, от привычной гордой свекрови сейчас практически не осталось ничего, кроме горящих ненавистью глаз.

— Тебе удалось — произносит она, и её огорчение неприятно царапает меня — всё, что я так яростно пыталась у тебя отнять, ты всё-таки получила — бросает и переводит взгляд на Айрона.

Мой муж стоит сбоку от меня, стиснув челюсти и низко опустив голову. Его тело напряжено, бьёт мелкой дрожью, а на виске пульсирует вена. Сдерживаемая сила Айрона клубится под его ногами, а на щеках и шее появляется чешуя.

— Почему? — спрашиваю я, и она усмехается. Наблюдаю за тем, как медленно стягивает с рук садовые перчатки и бросает их в сторону, как поправляет выбившуюся прядь за ухо и проводит тыльной стороной по лбу. Склоняет голову и осматривает меня, и я чувствую резкий укол боли в груди, когда это до боли знакомое движение часто замечаю и в Айроне.

— Потому что ты меня раздражаешь. Потому что я тебя ненавижу. Такой ответ тебя удовлетворить? Я смотреть на тебя не могу иномирянка. Ты даже не представляешь, какой ад я каждый день проживаю, а что у тебя? Не просто вломилась в наш мир. Свалилась наказанием на моего сына и ничего не сделала для того, чтобы он тебя полюбил. Ни одна женщина нашего мира не вела себя подобным образом с драконом! С генералом! А он тебя не только не высек, но и посадил себе на плечи. Смотрел с любовью, таскал тебе какие-то сладости, когда возвращался в Эльмор из других королевств, а ты висла на нём, когда должна была склонять голову всякий раз, когда он появляется в доме. Ненавижу! Всю свою жизнь с тех пор, как отец Айрона вырвал меня из моей прежней жизни, я то и делаю, что пытаюсь быть услужливой и покорной. Не надоедаю, слово против не говорю, не мешаю, но все радости этого мира достались какой-то невоспитанной иномирянке.

— Только потому, что ваш муж был так холоден и несправедлив, я заслужила подобное?

— Ты заслужила смерть сразу, как только объявилась здесь — вскрикивает она, и её крик тонет в рыке Айрона.

— Замолчи! Замолчи или я, не сдержавшись, сделаю то, за то не прошу себя до самой смерти — рявкает он.

— Она тебя недостойна — едва слышно произносит и переводит взгляд на Айрона — Ты заслужил настоящую драконицу. Покладистую, сильную, а эта вытрясла из тебя душу, лишила рассудка, магии и рода. Ты стал слабым, пал к ногам пустой девки…

— Я сказал, замолчи — тихо произносит Айрон. В его голосе лёд, что даже меня бросает в холод — Ты говоришь о своей королеве. То, что ты до сих пор здесь, а не отправилась в ссылку, связано лишь с тем, что моя королева желала с тобой говорить.

— Вот как — смеётся она — Твоя королева? Я подарила тебе жизнь, а ты прыгал вокруг этой вертихвостки. От кого её ребёнок? Пока ты боролся здесь, пока выживал она, скорее всего… — очередной рык дракона заставляет её замолчать. Но не только это. Селестия широко раскрывает глаза, когда, наконец, замечает, как тьма Айрона оживает и плотным густым туманом стелется по земле и оказывается у её ног.

— Ты хотела получить облегчение, унижая, мою истинную? Получила ли ты желаемое, причиняя ей боль, издеваясь над ней? Надо мной, чёрт возьми? Мама! Ты мне в глаза смотрела и пыталась убедить, что она мой позор, потому что пустая, но это ты сделала её такой! Ты! Что я, по-твоему, должен сейчас сделать, чтобы облегчить свою боль и боль своей женщины?

— Я к тебе Айрон, ничего не чувствую. Потому мне до твоей боли нет никакого дела. Единственный дракон, которого я когда-либо любила, остался в прошлом, но в моём сердце навсегда. Твой отец воспользовался мной как вещью, как и все высшие драконы, для которых женщины не имеют никакой ценности, и ты должен был так поступить. Ты же сын своего отца. Почему я, истерзанная, растоптанная должна была наблюдать, как ты свою пустышку возносишь, будто она тот самый драконит? Я твоего отца возненавидела, когда он забрал меня из дома. Честно пыталась принять, хотела бы, если не полюбить, но просто начать уважать, но он брал меня силой, не обращая внимания на мои мольбы и мою боль, а результатом этого взаимодействия стал ты. Всякий раз, когда на тебя смотрела снова и снова возвращалась в эти моменты. Я просто не могла видеть тебя счастливым. Другим. Получила ли я то, чего хотела, превращая жизнь твоей девки в кошмар? Да. Особенно когда притащила будущую подстилку твоего папаши — она начинает смеяться словно сумасшедшая — Ты бы видел его лицо. Жаль, что ты не заинтересовался ею. Я бы получила удовольствие, глядя на него, после того как ты бы поимел его фаворитку.

— Сумасшедшая — едва слышно произношу.

— Ты надеялась, что я скажу что-то иное? Я тебя ненавижу, и хоть как-то относилась бы к тебе иначе, если бы Айрон тебя обижал. Я бы смотрела на тебя и жалела. Чувствовала бы себя хорошо в своём мире. А теперь никакого мира нет. Это же ты уничтожила Эльмор. Появилась здесь и сломала всё. Всё обратила в пепел, и теперь только дело времени, когда всё падёт. Разрушила мой мир, но я с удовольствием разрушила твой магазин. Тебе понравилось то, что я с ним сотворила? С большим удовольствием крушила там всё без разбора, выпуская свою ярость и ненависть. Как же я наслаждалась, когда притащила в твой дом эту Лидию. Твоя боль была такой приятной, вкусной, словно глоток свежего воздуха. Ты сломалась. Я могла всё что угодно тебе наговорить и подсунуть, ты слепо верила. Я, наконец, увидела то, чего так хотела. Ты поверила, что мой сын тебя обижает, что заменит на другую и что всё это между вами было фальшивым, а когда ты оказалась пустой, он тебя выбросил.

Грудь спазмом сдавливает боль. Глаза застилает пелена слёз, и меня накрывает такое разочарование, что если бы с трудом контролировала себя, то в любой момент могла бы задохнуться.

Пошевелиться не могу оттого, что ужас сложившейся ситуации догоняет меня только сейчас и будто кусает за пальцы.

Передо мной ведь стоит не только та, кто много лет подряд опаивала меня, чтобы я никогда не смогла родить ребёнка, та, кто уничтожила мою жизнь, наслаждаясь моим падением, и желала мне смерти, упивалась моими страданиями после потери ребёнка.

Передо мной ещё и та, что подарила этому миру дракона, которого я люблю.

Передо мной мать моего мужа, женщина, которая могла бы стать мне второй матерью, той, которой мне так недостаёт в этом жестоком мире.

— Если бы могла, сделала бы всё снова — вырывает она меня из мыслей и я шумно выдыхаю, фокусируюсь на ней и моргнув вижу всё в красном — С удовольствием портила всё, что тебе было дорого, прошлась по тебе в самый тяжёлый момент, хотела тебя сломать и у меня получилось. Знаешь, Мария…

— Беги — перебиваю её, и она замолкает. Медленно перевожу взгляд с неё на ворота обожаемого сада своей свекрови, где у самого входа растёт дерево, привезённое Айроном для неё с юга соседнего королевства Люминель. Вспоминаю, что чуть дальше, пройдя по вымощенной белым камнем дорожке, можно наткнуть на куст пышных розовых цветов. Гигантских для этих мест, потому что и эти цветы Айрон привёз для неё ещё тогда, когда мы жили здесь и мечтали о собственном доме. Горькая обида за мужа растекается по телу колючей волной.

Она была так ослеплена все эти годы, что не видела, как Айрон старался не только для меня, но и для неё.

— Если хочешь остаться живой, то беги — произношу я, и последнее слово уже звучит как рык, потому что я начинаю обращаться. На этот раз через боль, потому что меня колотит от нахлынувших эмоций.

Поднимаюсь высоко в небо, широко расправляю крылья, пикирую вниз и, достигнув оптимального расстояния между мной и садом Селестии, обрушиваю на неё огонь своей ярости.

Снова и снова заливаю пламенем так, что ни один куст в этом месте просто нельзя будет спасти, и когда заканчиваю топить жаром своих эмоций сад, переключаюсь на дом. Боль, ярость, обида и горькое разочарование накрывают меня так, что, в конце концов, я просто теряюсь. Драконица перехватывает контроль, и в себя я прихожу только в объятиях Айрона в просторной комнате на кровати.

Резко соскакиваю, и Айрон присаживается рядом.

— Я сожгла твоё родовое гнездо — хрипло произношу я, и Айрон дарит мне полуулыбку. — Я так рассердилась. Так...Она так и не оценила, как много ты делал не только для меня, Айрон — всхлипываю и эмоции мокрыми дорожками скатываются по щекам. Она говорила такие ужасные вещи. Айрон, я подарю тебе семью, где тебя будут не только любить, потому что ты есть, но и ценит то, что ты для нас сделал. И наши внуки будут знать, что ты для меня сделал. — кладу руку на живот, опускаю голову и начинаю рыдать. Такая боль скручивает всё внутри, что я даже дышать не могу.

— Эй, Ри-ри — слышу Айрона и чувствую, как он притягивает меня к себе и устраивает на коленях. — Посмотри на меня, милая. Мой дом там, где ты.

Большой тронный зал гудит как улей. На коронацию Айрона собрались не только драконы Эльмор, но и правители соседних королевств. Приехали, чтобы принять новую власть в королевстве драконов.

Я волнуюсь, чувствую, как от тревоги плащ, что я накинула поверх своего праздничного платья, ощущается колючим. Не знаю, почему такое большое скопление… хотела бы я сказать людей, но кого тут только нет. В общем, мне здесь не по себе. Несмотря на то что вокруг меня целая толпа солдат Айрона я ощущаю, как потягивает живот, грудь сдавливает. Только когда Айрон разодетый в цвета Эльмор в тёмном плаще с вышитым на нём гербом королевства поднимается по каменным ступеням на платформу, где уже официально станет королём, я замираю.

Ловлю его взгляд, и приятное тепло растекается по телу.

Медленно хозяином этого места он поднимается на самый верх, останавливается перед седовласым мужчиной в светлом плаще и закрывает глаза. Он что-то говорит на языке, которого я не знаю, открывает перед Айроном книгу.

Мой дракон что-то записывает, затем отпускает магию и она тонкими линиями растекается по белоснежным листам и только после этого ему надевают корону.

Когда Айрон оборачивается к собравшимся, они молча склоняют голову перед новым правителем Эльмор. Принимают. Даже те, кто приехал с другого королевства.

А затем купают в аплодисментах.

Празднование проходит словно в тумане. Меня то бросает в жар, то снова в холод. Я даже Кайру не сразу узнаю, только когда она выкрикивает мне, выглядывая из-за моего охранника, я прошу подпустить её ко мне.

— Как ты распухла с последней нашей встречи — тепло улыбается она и осматривает меня. На мгновение обе застываем, потому что на нас обрушивается неловкость момента. Могли бы, наверное, обняться, но с другой стороны, мы никогда не были с ней настолько близки — Я тебе сразу сказала, что магазин твой рядом с пекарней плохая затея. Гляди, какие щёки наела — посмеивается она и шумно выдыхает. — На самом деле я очень за тебя рада. Знаешь, про вашу историю ведь много всякого болтают, но я то точно помню, что видела тебя всю в рубцах. Сколько же тебе пришлось пережить и вот оно — она указывает на мой живот. — Повезло тебе и твоему дракончику. Истинный у тебя … — она бегло осматривается — Тяжёлый такой, давящий. — добавляет уже едва слышно, и я улыбаюсь. В нос врезаются запахи еды, цветов и фруктов. Гости начинают галдеть, смеяться. Краем глаза замечаю, что рядом с Айроном целая очередь из желающих его поздравить.

Прощаюсь с Кайрой и выхожу из зала, чтобы немного подышать. Прошу своих охранников дать мне немного пространства. Упираюсь рукой в стену и глубоко вдыхаю. Прикладываю руку к низу живота, потому что появляется опоясывающая боль. Голова кружится, а вот паника ползёт по позвоночнику и начинает сжимать в тиски горло так, что становиться нечем дышать. Кажется, что вот-вот рухну, но меня окликают.

— Мария, — повторяет блондинка с мальчиком месяцев десяти на руках и я выпрямляюсь — Вам нехорошо? — спрашивает она, и я перевожу взгляд на малыша. Без чьей-либо помощи сразу соображаю, что передо мной пара Геральта. Мальчишка, просто маленькая копия своего отца — Мне стоит позвать кого-то?

— Кажется, я рожаю — едва слышно произношу я, и в моём голосе столько страха, что даже от неё не ускользает

— Сейчас, я сейчас — произносит и разворачивается. И минуты не проходит, как вокруг меня появляются мои охранники, которых тут же расталкивает мой дракон, и я немедленно оказываюсь у него на руках.

Опускаю голову на плечо и стискиваю зубы, потому что боль только усиливается. Когда Айрон оказывается в спальне, которая уже четвёртый день, как готова к моим родам, нас накрывает запах чистого белья и трав.

Вокруг меня начинают суетиться лекари, служанки. Айрон укладывает меня на кровать, а затем небрежно скидывает свой плащ, бросает в сторону и усаживается рядом на кровати, берёт мою руку в свою, переплетает пальцы и целует несколько раз.

— Ваше Величество, всё будет хорошо, вы можете выйти. Мы готовились к этому дню, ничего не случится… — произносит одна из служанок и аккуратно касается его плеча.

— Я не уйду — перебивает её и дёргает плечом, чтобы сбросить руку — Я не уйду, Мария, не прогоняй — смотрит на меня и стискивает челюсти. Вижу, что изо всех сил пытается казаться спокойным, но в глазах растерянность сменяется паникой, а после там расцветает такой до боли знакомый страх потери.

— Всё будет хорошо. Прошу, обо мне позаботятся. Когда всё случится, тебя позовут, чтобы ты познакомился с дочерью — хрипло произношу и протягиваю руку. Касаюсь небритой щеки и чувствую, как моего короля колотит.

Какое-то время он всматривается в моё лицо. Ловит каждое движение, каждую перемену, но затем всё-таки кивает. Целует несколько раз мою ладонь, затем тыльную сторону ладони. Нехотя поднимается и направляется к двери.

Как только Айрон покидает комнату, я отпускаю себя и зажмурившись, стискиваю зубы. Собравшиеся вокруг меня служанки помогают избавиться от платья, обтирают прохладной водой. Боль накрывает волнами, то становится сильнее, то отпускает и снова накрывает до ярких вспышек в глазах, всё вокруг как в тумане, всё, что мне говорят, слышу, как сквозь толщу воды, и в какой-то момент мне кажется, что я одна сплошная боль.

Она в каждой клеточке моего тела, я её выдыхаю, и когда мне кажется, что больше я не смогу вынести, как плотный пропитанный моей болью, страхом и ароматными травами воздух, разрезает детский плач.

Я всхлипываю и даю волю слезам. Не чувствую своего тела, но плачу от счастья, когда мне на грудь кладут мою малышку.

Моя дочь.

Мой долгожданный ребёнок.

Когда я немного прихожу в себя, а суетливые служанки кутают дочь в белые пелёнки, я прошу позвать Айрона.

Мои волосы намокли, прилипли к шее и ко лбу, глаза покрасневшие, а губы искусаны, но Айрон, появившись в дверях, смотрит так, словно в жизни не видел ничего прекраснее. От его взгляда через тело словно проходит импульс.

Замираем оба, пока он жадно осматривает нас. Вбирает взглядом меня и малышку, которую прижимаю к груди.

— Иди сюда, Айрон — зову его, потому что он будто окаменел. Не шевелится, даже не дышит. — Иди скорее, пришло время познакомиться с дочкой — произношу и снова чувствую, как пелена слёз застилает взор.

Движения Айрона деревянные, суетливые, когда оказывается рядом судорожно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и протягивает руки. Вижу, что его ощутимо трясёт и когда пытаюсь передать ему дочь, он качает головой.

— Она такая крохотная, что если я сделаю больно — едва слышно произносит, будто ему в горло насыпали песка — Ри-ри, она такая красивая — произносит и переводит на меня свой взгляд. Сколько ловлю в его взгляде. Словно бурным потоком сносит. Всё, что не в силах сейчас облачить в слова. — Помоги мне её взять. Помоги подержать — просит и двигается вперёд.

Аккуратно перекладываю малышку ему в руки, и он закрывает глаза. Опускает голову и прикладывает губы к её маленькой ручке, а затем что-то шепчет. А я боюсь дышать. Замираю, чтобы навсегда запомнить этот момент.

— Давай назовём её Анной — произносит Айрон, когда открывает глаза — Помнишь, ты говорила, что так зовут твою мать.

Киваю несколько раз и перевожу взгляд на свою малышку:

— Добро пожаловать в Эльмор, моя маленькая Анютка.

Айрон

— Это хорошо, — произношу я и киваю, глядя на Изина перед собой — ты проделал отличную работу, я только не ожидал, что так скоро вернёшься.

Он кивает.

Прошло восемнадцать лет с того момента, как я впервые взял на руки свою принцессу. Моя долгожданную малышку, мою маленькую девочку. А мне тут же сообщили, что у неё появился истинный.

Изину не повезло напороться на мой гнев, когда я увидел на его плече золотую метку. Всё вокруг залило красным, ревность ударила по мне с такой силой, что я едва не обернулся и не разорвал его в порыве ярости. Она только родилась, а Изин уже собирался её отнять.

Я так много пережил, чтобы взять её на руки, чтобы вдохнуть запах, и готов был охранять так яростно, словно в этом мире не было для меня сокровища дороже.

Не было, конечно. Просто спустя время моя сокровищница постепенно росла и за восемнадцать лет Ри-ри подарила мне ещё двух сыновей, и совсем скоро мы познакомимся с самым младшим.

— Работа закончилась. Я вернулся с отчётом — чеканит он и глубоко вдыхает. Изин с того момента, времени тоже не терял. Изменился так, что я давно мог сделать его своим первым генералом, но не сделал.

Конечно, из ревности, хотя если убрать все эмоции, и оценивать здраво, то дракон передо мной прошёл большой путь и за эти года превратился в сильного, сдержанного, смелого и надёжного мужчину. Такому я смело могу доверить свою принцессу, но ему о том знать не обязательно. Пусть продолжает доказывать

В те минуты, когда мне удаётся обуздать свою ревность, мы собираемся за одним столом, и Изин среди нас никак не выбивается, словно сама судьба свела нас всех вместе.

Открываю рот, чтобы придумать ему ещё тысячу поручений и отправить подальше от столицы прямо завтра на пару месяцев, как дверь в мой кабинет открывается и Изин немедленно поднимается.

Анна входит в кабинет в лёгком платье с распущенным кудрявыми волосами и останавливается у моего стола, впиваясь взглядом в своего истинного.

Я знаю, что она уже начала ощущать это притяжение, но проблема в том, что пока её дракон спал, она и без того по уши втрескалась в Изина. Ходила за ним хвостом, а когда узнала, что он её истинный раскраснелась как спелая вишня. С тех пор только и делает, что случайно забегает в мой кабинет, когда этот генерал приезжает с отчётом.

— … как всегда прекрасно выглядите, моя принцесса — врезает в мой слух, и я только успеваю заметить, как Изин берёт Анну за руку и прикладывает к губам. Мой рык встряхивает воздух кабинета, но он не реагирует. Даже руку её не отпускает, только притягивает к себе и заставляет увидеть всё в красном, когда другая его рука опускается на талию моей дочери.

Анна же счастливая и раскрасневшаяся, накрывает его руку своей и прижимается лбом к небритой щеке.

— Ты слишком рано вошла, я ещё не успел ни о чём сказать — говорит Изин, и я силой ударяю по столу

— Выйди Анна — рычу и киваю ей на дверь, но упрямица в самое неподходящее время обычно начинает походить на свою мать — Отойди от моей дочи. Убери лапы.

— Я приехал, чтобы просить разрешения ухаживать за своей истинной, и если разрешения я не получу, то за неё буду биться — произносит он твёрдо и уверенно так, что даже мне нечего сказать.

Слышу и в голосе твёрдость и в каждом жесте.

Два года назад я уже наблюдал, каким Изин бывает в бою, как твёрдо принимает решения, и с какой-то отеческой гордостью тогда заметил, что он повзрослел. А сейчас с другой отеческой ревностью не желаю отпускать мою дочь.

Мою Анну.

Мою первую и долгожданную девочку.

— Ну тогда борись, потому как разрешения моего ты не полу… — не успеваю договорить, как дверь снова открывает и в кабинет вваливается остальная часть моей большой и дружной семьи. Последней появляется Мария, которая уже еле ходит со своим огромным животом.

— Да вы чё всем составом у двери тёрлись? — стонет Изин и проводит рукой по волосам. Анна хихикает, а двое моих пацанов подтягиваются ко мне и становятся напротив Изина.

Моё прибавление напора Изина не сбавляет, наоборот с их появлением будто смелее стал.

Понятное дело, что они его все поддерживают, потому что своим считают.

Только я от ревности схожу с ума.

— Хочешь за мою дочь бороться? Отлично, пусть так и будет — снова завожу я старую шарманку, когда немного успокаиваюсь — Я своего решения не поменял с прошлого года, потому…. — замолкаю, потому что Мария вдруг хватает за живот и вскрикивает.

Я, конечно же про всё забываю и через кабинет бросаюсь к ней. Прикладываю руку к животу, начинаю расспрашивать: неужели рожает. В хлопотах сам не понимаю, как ревность стихает, злость вытесняет волнение и вот я уже не трясусь в припадке, а выслушиваю свою истинную о том, что пора бы уже ослабить границы и впустить верного солдата на нашу территорию. — Какая ты непослушная девочка, Ри-ри — произношу и хмурюсь, а она перехватывает мою руку, несколько раз целуют тыльную сторону ладони, а затем прикладывает к своему животу. — Совсем скоро заботы накроют. Может, пришло время отпустить Анютку. Истинный ведь достойный. Ничего ей не отвечаю, только улыбаюсь. Знаю ведь, что достойный.