— Где она? — весёлый девичий голосок, эхом разносившийся по пустым коридорам, не предвещал мне ничего хорошего.

Я постаралась вжаться в стену, чтобы ни в коем случае не выдать себя. Даже дышать старалась через раз.

— Да брось, — хихикнула вторая. — Много чести для такой швали. Ещё не хватало гоняться за ней. Деться из академии ей некуда. Всё равно наши дорожки пересекутся, и тогда она пожалеет, что выползла из-под своего камня.

Удаляющийся стук каблучков вызвал у меня облегчение.

Я медленно выдохнула, всё ещё не веря, что обошлось.

Осталось только выяснить, куда меня загнали эти гарпии, обнаглевшие от собственной безнаказанности.

Мой третий день в академии превратился в кошмар.

Мне показалось, что, как только стало известно, что я из рода Чаргетто, каждый не поленился оскорбить или устроить пакость.

И я понятия не имела, что мне теперь делать.

Если адепты так настроены, то вряд ли я найду понимание у руководства академии.

Может, если бы на посту ректора всё ещё был лорд Коренжи, можно было бы подать заявление в комитет по этике о переводе на индивидуальное обучение, но он ещё не вернулся, и на этот семестр его обязанности по-прежнему исполнял лорд Натори.

Друг императора.

И вряд ли он отнесётся со снисхождением к выходцу из моей семьи.

А я так мечтала учиться, общаться со сверстниками, как любой нормальный человек. Но из-за той истории, лёгшей тёмным пятном на род Чаргетто, меня ждало только будущее всеобщего изгоя.

И хотя у меня было более чем достаточно способностей, пусть и с изъяном, для того чтобы поступить в столичную академию, но это было бы самоубийственно. Академия Запретных искусств и магии была единственным приличным выходом в моей ситуации, и я надеялась, что здесь будет меньше тех, кто в курсе позора моей семьи, но ошиблась.

Утром, пробегая глазами списки лучших адептов, я, к своему ужасу, увидела отпрысков почти всех семейств, которые старательно выкидывали мой род из высшего общества.

Будто теперь престижнее учиться в ЗИМе, чем в столице.

Это стало ударом.

Последнее, что мне было нужно, — сталкиваться каждый день с теми, кто считает себя элитой, а меня — грязью.

Почти всю жизнь я расплачиваюсь ни за что.

Я сердцем чувствовала, что те обвинения были беспочвенными. Тётя Тирана тоже считала, что не мог отец пойти на такое преступление, но доказательств его невиновности не было. А сам он уже за себя постоять не мог.

Развернувшись, я упёрлась лбом в прохладный камень, пытаясь взять себя в руки, но не помогло.

Я злилась на всех: на жестоких деток из благополучных семей, которые постараются выжить меня из академии, на себя за свою неспособность ответить.

Всё, что я могла, — защищаться и отступать. Хотя уверена, что все, кто сегодня устраивал на меня облаву, умеют меньше, чем я. Мой учитель говорил, что только те, кто слабее, сбиваются в стаи, чтобы загнать более сильного в яму.

Я очень рассчитывала, что именно в ЗИМе помогут мне устранить мой единственный магический недостаток, и тогда никто не сможет себе позволить поступать со мной, как с мусором.

Видимо, напрасно рассчитывала.

И как мне отстоять себя в такой ситуации?

В бессилии я ударила ладонью по стене.

Тихий скрип, раздавшийся мгновенно, показался мне оглушительным.

Ожидая нападения, я замерла с бешено колотящимся сердцем и молниеносно подняла всю свою восьмислойную защиту.

И через миг поняла, что не оттуда я ждала подвоха.

Своим ударом я, похоже, задела скрытый механизм, отпирающий секретный ход.

Осознала это, только когда стена, на которую я опиралась, исчезла.

Взмахнув руками, я полетела вперёд. В предчувствии падения я зажмурилась, но слава Покровителю, я почти сразу шмякнулась, успев выставить ладони перед собой, чтобы не разбить нос.

Я судорожно соображала.

То есть я просто провалилась в соседнее помещение?

Под пальцами ощущался гладкий ворс, что говорило о том, что попала я в жилую комнату. И отсюда надо выбираться как можно скорее, пока у законного владельца не появились ко мне вопросы.

Я осторожно поднялась на четвереньки, и, к собственному ужасу, услышала, как позади меня стена встала на место.

Силы небесные! Сделайте так, чтобы входная дверь была не заперта!

Но не успела я подняться, как сверху раздался мужской голос.

— Не знал, что в ЗИМе опоздавшим адептам дарят такие игрушки, — язвительное замечание заставило меня вздрогнуть и открыть глаза.

Прямо передо мной обнаружились мыски начищенных до блеска сапог.

Сглотнув, я медленно проследила взглядом длинные ноги и застряла в том месте, где над застёжкой штанов виднелась дорожка тёмных волос, убегающая под пояс.

— Не закапай меня слюной. Ты не в моём вкусе.

Я подняла глаза на высокомерного хама и увидела молодого мужчину. Похоже, кто-то со старших ступеней. Лет двадцати — двадцати двух. Красивого и отвратительного одновременно. Его лицо было слишком надменным, чтобы вызывать восхищение. Он смотрел на меня с брезгливым выражением.

Не от глупости, а от растерянности, я попыталась оправдаться:

— Извините, я сейчас уйду. Это вышло случайно…

Вот говорил же мне учитель, что оправдания всегда выглядят как подтверждения вины.

— Ну да, конечно, — хмыкнул он презрительно и, повернувшись ко мне спиной, потянулся за рубашкой.

Поджарая спина впечатляла. Не хотела бы я с таким в спарринг.

Слава Покровителю, никто не поставит первоступенницу против выпускника.

— Проваливай, — бросил парень мне через плечо. — Я не пользуюсь тем, что само падает под ноги.

Проглотив оскорбление, я поднимаюсь на ноги.

Мне ни к чему провоцировать скандал.

Пряча лицо в растрепавшихся волосах, я отступила к двери.

Увы, моим надеждам оставить посещение покоев мужского общежития ночью в тайне не суждено было сбыться.

Раньше, чем я взялась за ручку, дверь распахнулась:

— И долго я должен тебя ждать? — рявкнул гость. — Ренци, я ректор, а не твой лакей!

В первую секунду я услышала только то, что здесь ректор, и сердце моё ухнуло куда-то в желудок, а пальцы заледенели.

И только мгновением спустя, до моего сознания дошло, к кому в комнату я попала.

Дориэн Ренци.

Ненависть захлестнула меня.

Трудно сказать, что я испытала, ещё раз посмотрев на врага, но, видимо, что-то такое отразилось у меня во взгляде, потому что Ренци вопросительно приподнял брови, продолжая как ни в чём не бывало неторопливо застёгивать запонки на манжетах.

— Так, а это у нас что? — рассвирепел ректор, а я, увлечённая попытками испепелить взглядом молодого Ренци, не сразу поняла, что он спрашивает обо мне.

Очнулась, когда стальные пальцы сомкнулись у меня на плече и развернули лицом к лорду Натори.

— Адепт Ренци, вы решили, что можете ко мне опаздывать по такой причине? — недобро вопросил ректор.

Краска бросилась мне в лицо, когда я поняла, что конкретно подумал ректор, увидев лохматую меня и одевающегося Дориэна.

— Это не то, что ты подумал, Кристиан, — не поддерживая переход к формальному общению, лениво и крайне фамильярно отозвался Ренци, что наполнило меня недобрым предчувствием по поводу моего будущего в академии.

Раз Дориэн позволял себе называть лорда Натори по имени, значит, они на короткой ноге, и в случае проблем ждать помощи от ректора мне не стоит.

Я поджала губы.

Вот теперь точно оправдываться было неуместно и даже унизительно.

Я открыто посмотрела в чёрные глаза лучшего друга императора. Лорд Натори выглядел куда более суровым, чем на своих магснимках в имперском вестнике. Может, потому, что сейчас рядом с ним не было невесты, которой он улыбался так, что все леди Лидвании ей завидовали. А может, потому, что ректор был зол на Ренци, как Про́клятый.

К моему удивлению, лорд Натори вдруг хмыкнул:

— Да уж, вижу, что не то… — внимательно разглядывая меня, согласился он.

Я усмотрела в этом насмешку. Мол, ты на такое точно не позаришься.

Возможно, я и не первая красавица, но это уж слишком!

— Ух, леди сверкает глазами…

— Леди? — недоверчиво уточнил Дориэн, и мне тут же захотелось выцарапать ему глаза за пренебрежение. Мой род не менее древний! Увы, я не могла позволить себе такой поступок.

В глазах ректора мелькнул странный огонёк, когда он перевёл взгляд с меня на Ренци, и обратно.

— Франческа, не ожидал вас здесь увидеть, — огорошил меня лорд Натори.

Я мгновенно забыла о ненависти к мерзавцу Дориэну. Страх сжал ледяными пальцами сердце. Откуда ректор знал, кто я такая? Он даже куратор не нашего факультета, а Седьмого. По крайней мере, насколько мне было известно. За мной всё ещё следят? Я облизала пересохшие губы, уговаривая себя, что ко мне у дознавателей больше нет вопросов. Когда всё произошло, я была почти младенцем.

— Ну, ну, — тут же разгадал причину моей паники лорд Натори. — Не переживайте. Я лишь только что читал вашу анкету адепта. Вы на магснимке вышли изумительно. Узнать вас ничего не стоило. И раз уж нам так повезло, что не нужно посылать за вами отдельно, прошу вас обоих пройти за мной. И в темпе.

Не успела я даже поинтересоваться причиной, по которой ректору понадобилось моё крайне скучное личное дело, как встрял Ренци:

— Раз уж нам так повезло, и не нужно ни за кем посылать по отдельности, может, поговорим, прямо здесь?

На секунду мне показалось, что в комнате сгустились грозовые тучи.

— Адепт Ренци, хотите всю ночь бегать по плацу? Нет? Я так и думал. Так что не заставляйте меня делать вам индивидуальное приглашение, ваша светлость. Живо на выход! — начав елейно, лорд Натори закончил рыком.

Всё-таки он был страшен, этот человек, которого волею судеб закинуло временно на пост ректоры ЗИМы. Как бы красив, богат и знатен он ни был, я не представляла, как леди Гвидиче решилась связать с ним судьбу. Одно дело вздыхать по лорду Натори, разглядывая его снимки в вестнике, и совсем другое — ощущать его подавляющую ауру.

Однако Дориэн был бесстрашен, и, вместо того, чтобы молча последовать приказу, он, подхватывая форменную куртку, уточнил:

— А она нам зачем?

— А леди Чаргетто теперь вам, лорд Ренци, просто необходима для всего, — ответил ректор.

— Чаргетто? — зашипел Дориэн, уставившись на меня взглядом, полным презрения.

Атмосфера в покоях раскалилась до такой степени, что напряжение буквально ощущалось кожей. Казалось, воздух вот-вот затрещит.

Лорд Натори достал из-за пазухи сферу Бриона и, держа её за цепочку, раскачал как маятник между мной и Ренци.

Его вердикт был ужасающим:

— Так я и думал, — довольно усмехнулся ректор, — вы будете идеальными напарниками.

Мы оба были ошарашены словами ректора.

Напарники?

Это невозможно!

И я, и Ренци уставились на него, как будто лорд Натори не в своём уме.

— Ты издеваешься? — морозным тоном уточнил у него Дориэн.

— Адепт Ренци, после нашей беседы вы отправитесь на плац. Сто кругов напомнят вам о манерах, — не спустил ему хамства ректор.

— С какой стати мне слушаться? — поднимая в наигранном удивлении брови, спросил Ренци.

В самом деле, окажись они вне стен академии, были бы равны по статусу.

Оба из древних аристократических семей, обласканных императором. Об их богатствах ходили легенды. И, несмотря на разницу в возрасте, оба являлись наследниками родов.

Так что Ренци подобный приказ мог воспринять только как оскорбление.

— С той стати, что личным приказом Кассиана вы, адепт, были зачислены переводом в Академию Запретных искусств и магии ещё вчера. Стало быть, поступили в моё полное распоряжение до окончания обучения.

— Поступил в распоряжение? — недоверчиво скривился Дориэн. — Мы, что, в армии? Ты слишком много общаешься с Николасом Фаджио.

У меня в груди похолодело при упоминании главного императорского дознавателя. Ужасно хотелось сбежать и оставить этих двоих выяснять отношения. Увы, я не принадлежала к пятёрке «золотых родов» и не могла позволить себе пренебрежение приказами ректора.

Учитывая, что вся эта отвратительная ситуация затягивалась из-за того, что кое-кто не мог просто взять и заткнуться, было неудивительно, что тёплых чувств у меня к этому кому-то не прибавлялось.

Тем временем обстановка в покоях сделалась невыносимой.

Если сначала она раскалилась, то сейчас буквально трещала от леденящего напряжения.

Пауза затянулась, и я уже решила, что лорд Натори, как взрослый и умный, не позволит положению выйти из-под контроля, но ректор, как истинный высокородный, вместо того, чтобы исчерпать конфликт, усугубил его:

— Не знаю, с кем общались вы, но даже спрашивать не хочу, почему я вижу на леди Чаргетто подобное, — сузив глаза, он указал на небольшое прожжённое пятно на моём рукаве.

Последствия моей неосмотрительности. Я не ожидала нападения и, когда одноступенницы решили выказать своё отношение к семье Чаргетто, в первый раз не успела поднять щиты.

Реакция Дориэна на обвинение в нападении на меня была пугающей.

Проследив за жестом лорда Натори взглядом, Ренци едва уловимо переменился в лице, но у меня похолодело в груди.

На долю секунды его скулы побелили от гнева, красивые губы упрямо сжались, а в синих глазах зажёгся огонь ярости.

Ничего в позе или жестах не выдало его планов, но я инстинктивно грохнула защитную стену между Дориэном и Ректором.

Ровно за секунду до того, как Ренци нанёс удар.

Он был такой мощи, что я покачнулась, удерживая щиты.

Я в ужасе посмотрела на Дориэна.

Проклятье! Какая у него сила и скорость! Это вообще законно? Теперь было понятно, почему он заслужил прозвище «Неуязвимый». Но я бы предпочла, чтобы его изолировали или хотя бы не пускали к нормальным людям!

Однако, в отличие от меня, лорд Натори и бровью не повёл.

Хуже того!

Он поступил ничуть не лучше Ренци, напомнив мне, почему никогда нельзя расслабляться в присутствии лидванского аристократа, особенно если он маг.

Едва Дориэн развеял, отражённое моими щитами заклинание, как ректор нанёс свой удар, прорезав мою защиту, как нож — масло.

Ренци спасла только нечеловеческая реакция. Он успел уклониться, и пылающий огненный шар пролетел в миллиметрах от его плеча, угодив в письменный стол и превратив его в тлеющие щепки.

Я почувствовала настоятельную потребность упасть в обморок.

Может, не так уж и плохо, что вход в высшее общество был для меня закрыт?

Предстоящее обучение всё больше напоминало миссию «Выжить среди магической элиты».

— Чудненько, — процедил Дориэн, похлопывая по задымившемуся батисту рубашки. Невооружённым взглядом было видно, что он в бешенстве.

— Ничего не чудненько, — не согласился лорд Натори. — Плохо, адепт Ренци. Очень плохо. Я бы поставил неуд. Даже адептка Чаргетто справилась лучше, хотя, конечно, тут тоже есть над чем поработать.

Мы с Дориэном снова уставились на ректора, не веря, что не ослышались.

Только, как оказалось, нас волновали разные вещи.

Если я осознала, что вся эта опасная ситуация была спровоцирована лордом-ректором специально, и была шокирована до глубины души, то Ренци взбесился:

— Эта малявка справилась лучше?

Ректор повернулся ко мне.

— Адептка Чаргетто, какие ошибки вы допустили при построении защитного покрова в условиях жилого помещения?

Я нервно облизала губы и впервые подала голос в его присутствии. Мне само́й показалось, что я ужасная пискля.

— Нужно было использовать заклинание пятого класса, поглощающее, а не отражающее, — тоненько продребезжала я.

— Хорошо, — одобрил лорд-ректор. — А ещё?

Я судорожно рылась в памяти и ничего не обнаруживала среди своих знаний, потихоньку впадая в панику.

Видя, что ответа у меня нет, лорд Натори сжалился:

— Никогда нельзя прерывать вызов на дуэль, адептка Чаргетто, — напомнил он мне негласное правило. Я чуть не икнула, когда поняла, что Ренци вызвал на ректора на поединок. Он совсем сумасшедший! Хорошо, что наша помолвка была разорвана. Это ведь могло передаться детям… Силы небесные, о чём я думаю!

Ректор переключился на Дориэна.

— Адепт Ренци, какие ошибки допустили вы?

— Не попал в цель, — фыркнул самонадеянный тип, от плеча которого ещё шёл дымок.

— Точно, — кивнул лорд Натори. — Если бы попал, остальные вопросы были бы бессмысленны. Но главная ошибка, ты не успел выставить полноценную защиту, хотя видел, что я ударю в ответ. Ты рванул в сторону до того, как моё заклинание полетело.

Кажется, словесный тычок ректора задел Дориэна сильнее, чем можно было подумать. Он широко расставил длинные ноги, расправил и без того впечатляющие плечи и сложил руки на мощной груди.

— Это финтифлюшки для слабаков, — в его надменном взгляде читалось, что он прямо сейчас готов положить армию руками без всякой защиты.

— Это идиотизм, — закатил глаза лорд Натори. — Спору нет, ты сильнейший атакующий на два поколения. Боевой маг от Покровителя, только вот ущербный.

Щека Ренци дёрнулась. Я зажмурилась в ожидании повторного вызова на дуэль.

И услышала:

— А вот адептка Чаргетто, прирождённая защитница. Да-да, леди тоже боевой маг. И поталантливее многих, но вот беда: не может нанести удар.

Я готова была провалиться сквозь землю от стыда.

Это звучало так, будто я безнадёжна, бесполезна и бестолкова.

Ещё сильнее меня ошпарило окончание фразы:

— Так что вы, милые мои, две половинки одного целого. Целого сильного, непобедимого мага. И вы у меня станете напарниками, если уж не в состоянии победить свои слабости.

В один голос мы воскликнули:

— Но так нельзя! — возмутилась я.

— Слышать не желаю! — отрезал Дориэн.

— Вот для этого я и приглашаю вас в свой кабинет. Чтобы развеять иллюзии, что ваше мнение имеет значение. Это приказ Кассиана. Так что живо, за мной! — рявкнул лорд-ректор и говорящим жестом распахнул дверь.

Мы с Ренци переглянулись.

Приказ императора — это приговор.

Дориэн неплохо владел собой, а вот у меня на лице, похоже, было написано крупными буквами, что я думала по поводу такого напарничества.

Ренци высокомерно усмехнулся, перекинул свою форменную куртку через плечо и, проходя к двери мимо меня, чуть наклонился, чтобы сказать мне на ухо:

— Поверь, ты захочешь бросить академию.

В приёмной ректора было богато, красиво и пусто. Рабочий день секретаря уже давно был окончен, то есть свидетелей в случае убийства не будет.

— Главную новость я вам уже сообщил, теперь хочу поговорить с вами по отдельности, — порадовал нас лорд Натори, сохраняя невозмутимое выражение на породистом аристократическом лице. — Адепт Ренци, думаю, вы не станете возражать, если первой я уделю время адептке Чаргетто. В конце концов, леди принято пропускать вперёд. А у вас как раз будет время ознакомиться с уставом академии.

С этими словами лорд-ректор взял со стола секретаря толстенный талмуд и всучил его Дориэну.

Ренци, похоже, в своём любимом стиле, закатил глаза и, широко расставив ноги, плюхнулся в кресло для посетителей. Весь его вид сообщал окружающим, что это именно он здесь хозяин.

Не желая наблюдать за ещё одной стычкой двух ненормальных, я юркнула в услужливо распахнутую ректором дверь в кабинет и опустилась на краешек стула.

Лорд Натори ещё немного погипнотизировал чёрным взглядом Дориэна, демонстративно листавшим устав, и, тяжело вздохнув, присоединился ко мне.

Разместившись в ректорском кресле, он посмотрел на меня своими невозможно холодными глазами и предложил:

— Ну, начинайте.

— Я? — поразилась я.

— Ну не я же, — съехидничал лорд-ректор. — У меня возражений по поводу приказа императора нет.

На секунду показалось, что лорд Натори в самом деле даёт мне шанс переубедить его.

— Поймите меня правильно, — настороженно начала я, — как бы то ни было, но ставить в одну боевую связку первоступенницу и выпускника — это неразумно! У нас с адептом Ренци разный уровень знаний, силы и опыта…

Но рациональные доводы не нашли отклика у лорда-ректора, отмахнувшись от них, он прервал меня:

— Адептка Чаргетто, судя по построению ваших заклинаний, вашим домашним обучением занимался мэтр Стонце. Я прав?

Я нервно облизала губы. Проклятье!

— Да, вы правы, — я сцепила пальцы на коленях.

— Мэтр Стонце берёт в ученики только исключительных магов, — побарабанил пальцами по поверхности стола лорд Натори. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, вы сдали экстерном программу за две ступени.

Я упала духом.

— Вы не ошибаетесь, но балл был не высший, — никогда не думала, что буду проклинать себя за прилежание.

— И мы с вами оба знаем, почему — атака. Да, адептка Чаргетто? Уверен, вы могли бы и теорию за третью ступень сдать уже сейчас, только вот практику вы завалили совсем, потому что нужно демонстрировать атакующие заклинания в спарринге.

Я опустила глаза.

Всё обстояло именно так.

И, несмотря на то что заклинания я знала довольно сложные, мне пришлось поступить на первую ступень, потому что даже простейшие боевые мне давались сложно.

Я много раз вопрошала Покровителя, зачем мне был дан такой дар? Почему боевая магия? Почему не бытовая или хотя бы ментальная?

Мэтр Стонце говорил, что сила каждому даётся исходя из его предназначения. Он был фаталистом, мой учитель. Однако какое у меня могло быть предназначение? Я почти изгой. В самом благоприятном раскладе я могу выйти замуж за не слишком привередливого мужчину и рожать ему детей.

— Что мы имеем? — откинулся на спинку кресла лорд Натори, продолжая сверлить меня взглядом. — Сильного, подкованного мага, но бракованного специалиста.

Ректор не церемонился и не выбирал слова, раня меня в самую душу. Я в очередной раз подумала о его невесте. В магвестнике на снимке она выглядела хрупкой, нежной и серьёзной. Неужели с кем-то он не такой гадкий солдафон? Или со мной он разговаривал в таком тоне, потому что я Чаргетто?

— И как вы, адептка, с таким отклонением собираетесь переходить на следующую ступень?

Абсолютно всё против меня.

В груди заклокотало, и, не сдержавшись, я выпалила:

— Можно подумать, вы обо мне заботитесь!

— Почему бы и нет, — приподнял чёткую бровь первый красавец императорского двора. — Но для этого надо подумать, адептка Чаргетто.

Этот каламбур ни разу не разрядил обстановку. Лорд Натори мастерски настроил меня против себя, и я видела в нём только обидчика, который усложняет мне жизнь.

Словно прочитав мои мысли, ректор чуть мягче добавил:

— Я вам не враг, Франческа. Да, в первую очередь я блюду интересы империи, но не сто́ит видеть в каждом только гонителя.

Не стоит?

— Я заметила, как тепло меня встретила академия, — намекая на поведение одноступенниц, сжала я губы.

— Вы сейчас о своём происхождении? — усмехнулся лорд Натори. — Вас травят не за него, а за то, что вы отпор дать не можете. Так что напарник в лице адепта Ренци — это ваша дополнительная защита. Я не могу держать всё время за ручку.

— Или не хотите, — буркнула я, признавая, что в его словах была доля правды. Но только доля. Тому, кто никогда не был на моём месте, было не понять.

— Вы упрекаете меня в предвзятости? — поразился ректор. — Меня? Того, кто скоро женится на Гвидиче? Сдаётся мне, вам просто нравится упиваться жалостью к себе.

[Прочитать историю Кристиана Натори и Джеммы Гвидиче можно в романе «Отличница для ректора. Запретная магия» — https:// /ru/book/otlichnica-dlya-rektora-zapretnaya-magiya-b432918]

И так меня полоснули его слова, что я совсем забыла об осторожности.

— Ну конечно же. А император исключительно из благородства решил создать боевую связку из отпрысков самого верного и самого неблагонадёжного родов. Вовсе не потому, что за мной нужно приглядывать.

Выпалила и в испуге прикусила язык.

Проклятье! Этот лорд Натори в самом деле не зря много времени проводит в обществе главного императорского дознавателя. Я уже наговорила минимум на штраф, максимум — на заключение под стражу.

— Не хотел вам говорить раньше времени, но, похоже, придётся, — помолчав, задумчиво произнёс ректор. — Император Кассиан поднял дело вашего отца и попросил заново открыть расследование. Если он был невиновен, Николас Фаджио это докажет.

Сердце затрепетало от таких неожиданных новостей!

Обелить имя, вернуть репутацию рода…

У главного императорского дознавателя была слава неутомимой и непредвзятой ищейки. Говорили, в прошлом году лорд Фаджио взял за жабры самого министра Смионе.

— Это правда? — я боялась поверить.

— Да. Поэтому не надо злить Кассиана. Он не самый терпеливый человек в Лидвании. Если у вас не хватает здравого смысла увидеть плюсы его распоряжения, просто подчинитесь.

Плюсы?

Там за дверью один сплошной минус.

И я была уверена, что Дориэн Ренци превратит мою жизнь в ад.

Но если такова цена, за возвращение моему имени чести и достоинства…

— Если других вариантов нет… — я жалобно посмотрела на лорда Натори.

Увы, очевидно, жалость ему была незнакома.

— Есть. Если оба — и вы, и Ренци — победите свои недостатки и станете полноценными, тогда мы с вами обсудим другие варианты. А пока пригласите ко мне напарника .

Придавленная новостями и перспективами, я поднялась и на деревянных ногах отправилась к двери. Лорд-ректор спохватился, когда я уже взялась за ручку.

— Ах да. Готовьтесь к переезду в соседние от Ренци покои. Так будет всем удобнее.

Что?

Как это?

Для чего?

Переезжать в мужское крыло?

А за стенкой будет бесячий Ренци?

Кому удобнее? Точно не мне! Если только Дориэну меня убивать!

— Тебя отчислили, я надеюсь? — ворвался в мои расползающиеся мысли голос Дориэна, и я сообразила, что уже с минуту молча стою, прижавшись лопатками к закрывшейся за мной двери, и смотрю перед собой невидящим взглядом.

Разумеется, невыносимый Ренци утомился ждать.

Гад.

Не в силах совладать с голосом, я, чтобы опять не пищать, вызывая насмешку у Дориэна, глазами ему показал на дверь. Мол, иди, твоя очередь.

С шумом захлопнув устав, Ренци лениво поднялся с кресла и шагнул ко мне. Я запоздало посторонилась, но это не помогло мне увеличить расстояние между нами.

Подойдя вплотную и отгородив широкими плечами, Дориэн смерил меня таким взглядом, что вся ненависть снова всколыхнулась. Я уже открыла рот, чтобы сказать ему, что я о нём думаю, когда Ренци парализовал меня очередной выходкой.

Уперевшись одной ладонью в стену рядом с моим лицом, он наклонился, почти касаясь своим носом моего. Силы Небесные! Что он собрался делать?

Я вжалась в стену, чтобы не ощущать его дыхания на своих губах, а Дориэн другой рукой подцепил жетон Первого факультета, болтавшийся у меня на груди, и, вертя его между пальцами, насмешливо предрёк:

— А знаешь, Чаргетто. Возможно, будет даже весело. Мне.

И, прекратив поигрывать жетоном, заправил прядь, выбившуюся, из моей причёски мне за ухо.

Я икнула.

Ренци закатил глаза и зашёл в кабинет. Я медленно выдохнула.

Ненормальный.

Такого вообще нельзя включать в боевые связки.

Вот что это сейчас было?

Интересно, а какие аргументы приведёт лорд Натори для Дориэна? Тоже императором пугать будет?

Не удержавшись, я прижалась ухом к щели между дверью и косяком и разочарованно засопела. Ничего не было слышно.

Вообще-то, логично. Уж ректор магической академии был способен позаботиться о том, чтобы его не подслушивали.

Было очевидно, что ждать окончания разговора Ренци и лорда-ректора не имело смысла. Да я и не была уверена, что очень этого хочу. Учитывая, как быстро у них беседа переходила к дуэли, я бы предпочла оказать подальше.

И я поплелась в свои покои. Время уже позднее, а на занятия вставать нужно было рано. Я содрогнулась, вспомнив, утренний гонг, поднимавший студентов. Я пока не успела к нему привыкнуть и каждый раз подскакивала на кровати, как ужаленная.

Оказавшись в переходах женского крыла Первого факультета, я напряглась и подняла щиты. К моему облегчению мне никто не встретился. Ах да… Сегодня девочки собирались обсудить грядущее посвящение в адепты. Неформальный ритуал, устраиваемый ежегодно адептами старших ступеней для новичков.

Меня тоже звали.

До того, как выяснили, что я Чаргетто.

И самые популярные девочки сразу же стали воротить от меня нос, и тем, кто был не в курсе, чем я плоха, быстро все разъяснили.

Ну хоть без проблем и новых дыр в платье доберусь до своих покоев. А ещё ведь нужно привести форменную мантию в порядок.

И собраться.

Мне совершенно не хотелось никуда переезжать.

И хотя я до сих пор не все вещи разобрала, но за пару дней в академии я уже обжилась на этом месте.

Может, если затянуть…

Но, оказалось, что времени мне не оставили. У моих покоев обнаружился сердитый кастелян в компании с зевающими и подпирающими стену двумя парнями с нашивкой «Хозяйственная служба» на робах.

— Нельзя ли побыстрее? — сварливо поинтересовались у меня. — Мы тут не на балу.

Растерявшись от такого напора, я без слов отомкнула замок и пропустила мужчин внутрь. И только потом заволновалась, всё ли у меня в порядке, не оставлено ли где бельё…

Кастелян же, не мешкая, уже вовсю раздавал поручения:

— Так, вы, — он невежливо ткнул в меня пальцем, но я это проглотила, потому что могла понять его недовольство внезапно свалившейся на голову работой, — личные вещи собираете сами в сумки. Одежду, банное, что там у вас ещё? Цацки? Сложите, и они заберут, — он мотнул головой в сторону подсобных рабочих. — А вы, нечего прохлаждаться! Учебники, сундуки… И это… Зеркало возьмите, там нет. И живее, живее! У нас на всё ровно час!

Я механически засовывала свои вещи в дорожные сумки, пытаясь понять, в чём дело. К чему такая спешка на ночь глядя, да ещё и в час нужно было уложиться?

И вообще, раз там даже зеркала нет, что ж за коморку мне выделили? Уж не гардеробную ли Ренци?

На душе становилось всё паршивее.

У меня были нормальные покои. Единственный их недостаток — отсутствие личной душевой. Приходилось ходить в общий в дальнем конце корпуса, но со второй ступени можно было бы попросить другую комнату после того, как кто-то выпустится.

Правда, я этого делать не собиралась, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Ничего бы со мной не случилось, походила бы в общий.

Хотя… После сегодняшнего можно было ожидать пакостей.

Под командованием кастеляна всё было собрано так быстро, что я и глазом моргнуть не успела, как стояла уже перед дверями своего нового жилья. На соседних значилось «Адепт Дориэн Ренци», на моих пока ничего не было.

— Замок настроит утром кто-нибудь из мэтров, — проворчал кастелян, толкая дверь, — тут давно никто не жил.

В дурном предчувствии я шагнула вслед за ним внутрь, ожидая увидеть комья пыли, тесную клетушку без окна и матрас на полу.

Вопреки всему, когда я зажгла магсветляки, я была приятно поражена, если так можно было назвать, мой ступор.

Двухкомнатные покои, богатый интерьер, мебель из красного дерева, украшенная старинной резьбой, тёмно-зелёные бархатные портьеры, прихваченные золотыми шнурами, мягкий ковёр у постели, массивный письменный стол…

Зеркала вот, действительно, не было, но парни уже волокли его из моей прежней спальни.

Это точно для меня?

Или это компенсация за то, что я стану девочкой для битья?

Запах стоял нежилой, но с этим я справлюсь.

— Дальше сама, — буркнул кастелян и, оставив меня в одиночестве, скрылся за дверью.

Я устало покосилась на сумки и горы учебников.

Если заняться этим прямо сейчас, то я провожусь до утра.

Поэтому я только достала мантию и платье, приготовила учебные материалы на завтра и пошла осматривать новые владения. К моему восторгу в покоях обнаружилась ванная. Это немного меня приободрило.

Как бы я ни храбрилась, но всё равно опасалась, что мне устроят ловушку в общем душе, а сейчас я как никогда мечтала привести себя в порядок.

Всё-таки комфорт сильно влияет на настроение. Именно об этом думала я, вытираясь больши́м пушистым полотенцем, когда услышала громкий хлопок.

Я спешно замоталась в махровое полотно и уже потянулась к халату, когда в ванную ворвался взбешённый Ренци.

— Ты! — он навис над побледневшей мной. — Нам срочно надо поговорить!

Не проявляя гостеприимства, я потребовала:

— Вон!

Синий взгляд окончательно заволокло грозой. Сузив глаза, Дориэн сделал ещё шаг ко мне, и я оказалась буквально зажата между телом боевика и бортиком ванной. Любая попытка отодвинуться от Ренци ещё немного, привела бы к моему неминуемому падению в ванну.

— Никуда я не пойду, пока мы с тобой всё не проясним, — процедил он.

Я всё-таки дотянулась до полотенца и, сорвав его с крючка, хлестнула им Дориэна.

Увы, оружие я выбрала неуклюжее и малоэффективное.

Ренци просто перехватил его и, вырвав у меня, перекинул себе через плечо.

— Ты совсем, что ли? — вызверился он. — Одичала в своей глуши?

— Я? Одичала? — сейчас я, как никогда, жалела, что не могла применить серьёзное атакующее заклинание. Некоторые определённо заслужили. — Это ты ворвался ко мне в ванную!

Дориэн уставился на меня, будто только что осознал, где он находится.

— И что? — пренебрежительно фыркая, он посмотрел на мои побелевшие пальцы, стягивающие что есть силы полотенце на груди. — Что я там не ви…

Ренци почему-то недоговорил. Гипнотизируя махровый край, он замолчал, но мне от этого было не легче, поскольку я совершенно не заметила, чтобы Дориэн решил устыдиться и покинуть меня.

Конечно, отправляясь в академию, я знала, что нравы тут значительно свободнее, чем в обществе. Одарённой молодёжи прощалось многое, главное, чтобы внешние приличия соблюдались. Но это уж слишком!

Я буквально почувствовала, как покрываюсь красными пятнами ярости.

— Ничего, — зашипела я и оттолкнула одной рукой, другой придерживая сползающее полотенце. — Ничего ты у меня не видел!

Губы Ренци изогнулись в змеиной усмешке.

— Ну так давай посмотрим. Пора окончательно развеять легенду, что ни один Ренци не может устоять перед Чаргетто. Хотя… — он издевательски хмыкнул, — я, кажется, уже устоял.

— Тебе было семь! И ты меня в глаза не видел! — поставила я под сомнение стойкость Дориэна.

— Я и говорю, пора проверить, — и этот гад потянулся ко мне с явным намерением лишить последнего прикрытия.

Разозлившись, я сделала единственное, что могла, — поставила защиту.

Только не на себя, а на Ренци.

Ту самую, которую ставят магически одарённым детям до года, чтобы не навредили себе. Только в десять раз сильнее.

Вряд ли это остановило бы Дориэна надолго, задайся он целью снести мою защиту своими боевыми, но я так его огорошила, что, столкнувшись с «ползунками», как их называли в быту, он ошарашенно на меня вытаращился:

— Это ты меня сейчас молокососом обозвала? — недоверчиво спросил Ренци, закипая по новой.

Мне захотелось постучаться головой об стенку.

— Нет, это я так не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. Ты хотел поговорить, я тебя выслушаю, если ты сейчас же покинешь ванную.

Дориэн скрипнул зубами.

С другой стороны, что ему оставалось? Драться с девушкой? Которая не в состоянии себя защитить? Да он позора не оберётся, если подобное всплывёт.

Почувствовав, что я сняла «ползунки», он развернулся и вышел из ванной, громко хлопнув дверью.

Ну вот что у него за манера всё время чем-то грохотать?

Ой!

— Халат верни! — заорала я ему вслед.

На секунду дверь приоткрылась, и Ренци с порога швырнул в меня требуемое.

Я на автомате поймала халат обеими руками, а полотенце, подчиняясь законам природы, упало на мокрый пол.

Ком, который я обхватила, был достаточно больши́м, чтобы закрыть всё стратегическое, но Дориэн смотрел на меня так, будто я перед ним голая вытанцовываю.

Спохватившись, я применила простое бытовое заклинание, одно из немногих, что мне было доступно из этого раздела магии, и закрыла дверь.

Тоже с хлопком.

Ренци на меня отвратительно влиял.

Я судорожно натягивала халат, мечтая, чтобы Дориэн провалился сквозь землю, а ещё лучше отправился отбывать свой штраф. Ему же вроде положено бежать сто кругов по плацу. Так какого Про́клятого он отирался здесь?

— Чаргетто, хватит копаться, — брюзжал он из-за двери. — Ты так пыхтишь, что мне здесь слышно.

Покровитель, дай мне силы.

— А ты отойди от двери, — посоветовала я и резко её толкнула.

А что? Я же предупредила.

Должен же быть праздник и на моей улице?

Кто-то должен треснуть этого спесивого мерзавца. Это очень непедагогично, зато весьма приятно.

Поэтому, когда дверная ручка ударила Ренци в живот, я не испытала ни капли стыда.

— Ну, Чаргетто… Я это запомню.

Обойдя его по дуге, я уселась в кресло и, подхватив гребень с высушивающим эффектом, начала расчёсывать волосы.

— О чём ты хотел поговорить со мной в… — я покосилась на каминные часы, блестевшие перламутровым циферблатом, — в половине двенадцатого ночи?

— Я не знаю, что сказал тебе Кристиан, — Ренци снова двинулся ко мне, словно ему необходимо было нависать надо мной для собственного спокойствия. Как говорится, никого не подавил за день, ведь потом сам подавленный ходишь. — Но советую тебе по-хорошему свалить из академии, или ты очень горько пожалеешь.

Несмотря на то что изображала хладнокровие, я напряглась и подняла дополнительные щиты. В том, что Дориэн захочет отравить мне жизнь, я ни капли не сомневалась. Даже более чем уверена, что не случись этой нелепицы с партнёрством, он всё равно нашёл бы к чему придраться.

А ведь ЗИМу я выбрала ещё и потому, что Ренци учился в столице.

За каким таким Про́клятым он перевёлся сюда?

Почти девятнадцать лет я его знать не знала, и ещё бы столько же прожила без этого знакомства.

— Ты же собирался повеселиться? — напомнила ему я.

— Да вот Кристиан поведал мне один нюанс: от того, на что способна ты, зависит моё будущее. Если из-за тебя наша связка провалит промежуточный экзамен, меня не допустят до императорской службы. А ты точно всё провалишь.

— Промежуточный экзамен? — я захлопала ресницами. У меня в учебном плане ничего такого не значилось. На первой ступени были только зимняя и летняя проверки знаний.

— Да, Чаргетто. Экзамен для выпускников, получивших направление на прямое подчинение Кассиану. И знаешь, как его называют? Экзамен на выживание. И это не фигура речи. А ты — полное ничтожество. Так что если хочешь выжить, сваливай из академии.

Погодите, экзамен на выживание?

Моя рука с гребнем застыла.

— Я тоже должна буду участвовать? — недоверчиво спросила я.

— Да. Так что собирай барахлишко, — Дориэн обвёл взглядом все мои неразобранные вещи, — и катись отсюда дежурной каретой.

Я была не из трусливых, однако ввязываться в такое предприятие, как экзамен для выпускников, у которых, в отличие от меня, была практика и несколько лет специализированного обучения…

Надеяться, что всё обойдётся устной сдачей теории преподавателю в аудитории, не приходилось. Это не бытовой факультет, это боевики…

Таращась на Ренци, я сглотнула.

Как бы Дориэн меня ни бесил, и насколько бы сильно ни хотелось мне утереть ему нос, но сейчас его предложение показалось мне привлекательным и не лишённым здравого смысла.

И если бы у меня был выход, я бы непременно им воспользовалась.

Увы, в ЗИМу можно поступить только один раз. Отчисленным вход заказан.

Будь я обычной аристократкой, будущее которой связано только с удачным замужеством, проведением благотворительных вечеров и воспитанием достойного потомства, я могла бы пренебречь академическим образованием, но это был не мой случай.

Мне, так или иначе, придётся поступить на службу. Трастовый фонд, оставленный на моё имя бабушкой, почти истощился. И я подозревала, что поместье тоже в упадке, хотя тётя выбивалась из сил, чтобы держаться на плаву. Видимо, его придётся продать. Я сомневалась, что мы долго протянем.

Давно нужно было соглашаться на сделку, но при мысли, что Ренци получат наши земли, и меня, и тётю выворачивало. Не после того, что сделало нам это семейство. А именно они, как ближайшие соседи, сделали нам предложение о покупке, да ещё и за унизительно смешную цену. Никто больше не хотел покупать земли преступника Чаргетто.

Как бы мы ни затягивали пояса, но момент продажи приближался, однако все деньги пойдут на погашение долгов, и жить нам будет не на что.

Служба — мой единственный выход.

В любой другой академии меня ждёт ещё более холодный приём, чем в ЗИМе, если я не смогу обелить своё имя.

Ректор Натори повесил передо мной слишком соблазнительный манок — оправдание отца, возвращение чести роду. Я не могла отказаться от его условий.

И да, Кассиан, как самый высокородный из высокородных, был и самым жестоким и злопамятным из них. Не стоило обманываться его безупречными манерами. Достаточно посмотреть, какую политику — внешнюю и внутреннюю — он вёл, правя железной рукой.

С его восшествием на престол для Лидвании снова наступили золотые времена: заключение мирного договора с Королевством, истребление мздоимства в ведомствах, расцвет науки, но… участь министра Смионе и прочих, чьи головы полетели, говорила о том, что он не прощает ничего.

Неповиновение император вряд ли оценит.

А тут личный приказ Кассиана, это означало, что он будет следить за ситуацией.

Я не понимала, какой интерес императору до нас двоих. Может быть, я вообще его не интересовала, и это была проверка для Ренци. Или, наоборот, в свете возобновления расследования по делу папы Кассиан решил приглядеться к дочери предателя, у которой, как назло, боевая магия и очень сильная.

В любом случае, если мы поломаем императору какую-то игру, последствия будут самыми печальными.

— Чаргетто? — нетерпеливо позвал меня Дориэн, очевидно, не привыкший ждать.

Я внимательно посмотрела на него.

Что он мог вообще понимать?

Красивый, богатый, знатный, избалованный, в жизни своей не знавший отказа.

У него речь не шла о достойной жизни, только об амбициях.

Золотой мальчик захотел блестящей карьеры.

И ведь он наверняка был осведомлен о том, что его семья выкручивала нам руки, заставляя продать поместье за бесценок.

Все Ренци одинаковы.

— Ренци? — в тон ему ответила я.

Синие глаза, опушённые чёрными загнутыми ресницами, сузились.

— Я жду ответа, — потребовал он, но грозное впечатление немного смазалось, потому что Дориэн сморщился и потёр бедро.

— Мой ответ, я не покину ЗИМу, — твёрдо сказала я.

— Ты идиотка? — взревел Ренци. — На что ты рассчитываешь? На то, что я буду спасать тебя во время экзамена вместо того, чтобы проходить испытание?

У меня потемнело в глазах от гнева:

— Рассчитывать на тебя? — зашипела я, подскочив с кресла. Мы оказались друг к другу вплотную, и между нами снова наэлектризовался воздух. — На Ренци? Не смеши меня! Вы трупоеды! Да я вам рваный башмак не доверю! Я всегда спасала себя сама! Ведь именно вам я должна сказать спасибо за всё то горе, что вы причинили моей семье!

На побелевших от ярости скулах Дориэна заиграли желваки.

— Что ты несёшь?

— Не надо прикидываться простачком!

— А ты ожидала, что помолвка останется в силе? Вы прикроетесь нашим именем, и всё уляжется? — бросал оскорбительные слова он мне в лицо.

— Да кому ты нужен! Не говори, что не знаешь, почему вообще была заключена эта помолвка! Убирайся! — кажется, сейчас я впервые в жизни была готова к тому, чтобы атаковать.

Дориэн хотел мне что-то возразить, но вместо этого, зашипел:

— Проклятье! — и полез в карман. — Что ж так жжётся!

В эту секунду он выглядел таким мальчишкой и напомнил мне нечто из детства, но я не успела вспомнить, что именно, потому что Ренци достал из кармана брюк дымящуюся штуковину.

Я уставилась на неё, позабыв про перепалку.

— Что это?

— Штрафной жетон, — поморщившись, процедил Дориэн. — Мне надо на плац. Не думал, что Кристиан действительно заставит меня это сделать.

— Тебе будет полезно узнать, что ты ничем не отличаешься от простых смертных, — ядовито сказала я.

Разозлившись, Ренци попытался отшвырнуть жетон, но он, совершив круг по комнате, к нему вернулся.

Дориэн посмотрел на него с ненавистью, а потом перевёл взгляд на меня.

— Чаргетто, не надо валить с больной головы на здоровую. Ты мне мозги не запудришь. На меня эти ваши семейные чары не действуют. Ни твои пухлые губки, ни оленьи глазки не проймут. У тебя ещё есть время одуматься. Уже на этой неделе начнётся подготовка к экзамену. Полагаю, когда ты осознаешь, что нежная кожа и тонкие пальчики тебе там не помогут, ты примешь правильное решение. Проклятье!

Это жетон раскалился ещё сильнее.

Бросив на меня уничижительный взгляд, Ренци отправился к двери.

Открыв её, он обернулся:

— И не вздумай больше пахнуть персиками! Особенно на тренировке! И замок почини! Ты в мужском крыле, как никак!

Я ещё некоторое время оторопело смотрела на закрывшуюся за Ренци дверь.

Он вообще нормальный?

Какие, к Про́клятому, персики?

Я даже понюхала запястье.

У него бред. Ничем не пахнет.

И этого сумасшедшего берут на службу к императору. Куда катится Лидвания?

Немыслимое поведение! Дориэн вломился ночью ко мне в покои. Да что там в покои! В ванную не постеснялся ворваться, и ещё что-то там говорил про замок!

Радовало только одно: противному Ренци предстояло пробежать сто кругов по плацу. Чтоб у него завтра всё-всё болело.

Я немного помечтала, как завтра гада замучает крепатура, и на этой воодушевляющей ноте я и отправилась спать.

Боялась, что на новом месте мне будет сложно уснуть, тем более, когда за стенкой псих. Уже приготовилась ворочаться и выдумывать ужасы предстоящего экзамена, но стоило моей голове коснуться подушки, как я провалилась в сон. И спалось мне так сладко, что даже утренний гонг своим мерзким звуком добудился меня не сразу.

Ночь на шикарном матрасе, ни в какое сравнение не идущем с тем, что был у меня в прежних покоях, повлияла на меня столь благоприятно, что будущее показалось мне не таким уж мрачным. Я же всегда со всем справлялась, значит, и в этот раз найду выход.

К тому же лорд-ректор оставил мне лазейку.

Осталось только понять, как ей воспользоваться.

Однако приподнятое настроение испортилось, когда я появилась в столовой. Мне разом напомнили, что я персона нон грата. Завтрак проходил в атмосфере отчуждения и косых взглядов.

Я к такому была привычна, но всё равно неприятно. Всего два дня мне удалось провести среди людей без постоянно поднятых щитов, и вот я снова вынуждена надеть магическую броню. Размазывая по тарелке кашу, которая в горло не лезла под презрительными взглядами, я ощущала, как раз за разом моя защита нейтрализует слабенькие заклинания, от атакующих до ментальных.

Слабеньких только пока.

Несомненно, скоро адепты начнут добавлять мощи, проверяя меня на прочность.

Триумфальное появление Ренци мне настроения тоже не добавило.

Под его снисходительным взглядом я, сидевшая в гордом одиночестве, почувствовала себя особенно жалкой. Даже соседние от меня столы пустовали, зона вокруг меня была словно заражённой.

Не желая показывать, как меня всё это задевает, я уткнулась в тарелку, а вот остальные присутствующие оживились.

По залу прокатился шепоток, закончившийся приветственными выкриками. Дориэна узнали и начали приглашать присоединиться к столу. «Эй, Ренци! Как ты надрал задницу сынку маркиза! Дориэн, а покажешь свой коронный удар?». Это орали парни. А девицы просто его облепили, будто это первые увиденные ими в жизни брюки.

Особенно усердствовала та парочка столичных штучек, что травили меня вчера.

Что ж, отличная компания для Ренци.

Одного поля ягоды.

Однако Дориэну почему-то эта популярность не пришлась по вкусу. Похоже, он был не в духе. В общем-то, логично, что тебя всё раздражает, если ты полночи наяривал круги по плацу. И его спесивость, простите, его светлость, решили отделиться от восторженных поклонников.

Увы, свободные места были только рядом со мной.

Вызывая у меня разлитие желчи, новая звезда академии уселась за стол позади меня, почти привалившись ко мне спиной. У меня даже утреннее какао начало горчить.

— Дориэн, — проворковала одна из вчерашних жаб. — Ты выбрал неудачное место. Там плохо пахнет.

Стерва намекала на меня.

— Рядом со мной есть свободное местечко, — другая хлопала ресницами и поправляла локоны, беспрестанно стреляя в Ренци глазами.

Интересно, она в курсе, что распущенные волосы на Первом факультете недопустимы? Или она не собирается на занятия?

Дориэн точно не выспался, потому что этой красавице он ответил довольно резко:

— Велия, с каких пор ты решила, что твоё мнение имеет для меня значение?

Адептка тут же надула губы.

— Это не только моё мнение. Это мнение большинства. Порядочный и честный человек и рядом не сядет с Чаргетто.

Ещё немного, и я погну ложку, зажатую в кулаке.

— Мнением большинства, Велия, пользуются те, у кого нет своего. Мои владения граничит с поместьем Чаргетто. Я тоже непорядочный? И моя семья бесчестна?

Проклятье!

А я уж было решила, что Ренци вздумал за меня заступиться, а он всё носится со своим эго.

Сил моих больше не было притворяться, что я ничего этого не слышу. Спасибо за завтрак, сыта по горло.

Я подхватила поднос и уже поднялась, чтобы уйти, когда мне в голову пришла идея поделиться с Ренци тем, что мне сказал лорд Натори. Ну, об условиях, при которых возможно аннулировать наше напарничество. Это ведь было и в его интересах.

И проходя мимо хмурого Дориэна, сурово работающего ложкой, я бросила ему негромко:

— Мне есть что тебе сказать. После занятий в библиотеке.

Ренци поднял на меня пристальный взгляд.

Он, вероятно, подумал, что я передумала оставаться и собираюсь отказаться от обучения в академии, но это его проблема.

А я нажила себе собственную.

Хотя я и обратилась к Дориэну очень тихо, не желая привлекать к себе внимания, меня услышали.

После первого же занятия, которое я провела в такой же изоляции, как и завтрак, я поняла, что даже сам факт существования Ренци в одном со мной мире будет отравлять мне жизнь, потому что одноступенницы решили меня проучить за то, что осмелилась заговорить с великолепным Дориэном, и показать, где моё место. И оказались очень изобретательны.

Кажется, академия и вне уроков была способна поднять уровень моих знаний.

Так сказать, факультативно.

Щиты я свои теперь не опускала вовсе, но поскольку занятие это магзатратное, я остановилась на универсальной защите. Она у меня отработана до автоматизма и была способна отразить широкий спектр атак.

И только что я обнаружила её недостатки, о которых прежде не догадывалась.

На нападение с помощью безобидных бытовых заклинаний «универсалка» не среагировала.

Я оказалась слишком самонадеянна. Извиняло меня только то, что я нечасто бывала на людях вне поместья. Даже в академию поступила на год позже, а для повседневной жизни универсальной защиты вполне хватало. Академия же совсем иной уровень.

Я должна была сообразить, что мои одноступенницы могли разбираться и в других разделах магии, кроме боевой. Я же разбиралась!

Но в глубине души я презирала их и считала глупыми, жестокими, чванливыми курицами и просчиталась. И сейчас я за это расплачивалась.

Выйдя из аудитории, я и пяти шагов не прошла, как меня обступили те самые девицы, что в столовой пытались привлечь внимание Ренци.

— Послушай, ты, Чаргетто, — протянула та, которую Дориэн назвал Велией. — То, что тебя до сих пор жалели, вскружило тебе голову, да? И ты решила, что имеешь право надоедать Ренци?

Я молча усилила щиты и собралась обойти её, оставив идиотку позади, но дорогу мне заступила вторая, которая вчера до последнего разыскивала меня в коридорах академии.

— Знаешь, если тебе так не хватает мужского внимания, найди себе кого-то своего уровня. Например, дворника. Или он тоже воротит от себя нос? Ну ничего, мы сейчас найдём тебе пару…

Пока она со мной разговаривала, я чувствовала, что Велия пробует ментально меня подковырнуть, и сосредоточилась на том, чтобы этого не допустить.

Увы, это оказалось отводом глаз.

Её подружка, пользуясь тем, что я сосредоточилась на ментальной защите, запустила в меня заклинанием «Моль». Я слишком поздно спохватилась, чтобы это предотвратить, и моё платье медленно, начиная с подола, стало рассыпаться на нитяную труху. Урон распространялся медленно, но вряд ли я успею добежать до своих покоев.

— Сейчас ты всем покажешь, что у тебя есть, и, может, кто-нибудь да польстится.

Меня уже начали обступать адепты. Парни улюлюкали и свистели, словесно поторапливая пикантное зрелище. Увидев, что ткань разъело уже почти до щиколоток, я попыталась прорвать сквозь толпу, но у меня ничего не вышло. Все понимали, что если я сбегу, то увидеть меня практически голой и насладиться моим позором не удастся.

А это же так весело, растоптать человека.

И вдруг гомон затих.

Я понадеялась, что это преподаватель появился и решил прекратить бесчинство, но нет.

Расталкивая всех плечами, в первый ряд выбрался Ренци. Судя по тому, что у него подмышкой торчали сложенные рулоном схемы магических боевых тактик, от которых так фонило силой, что они только что искрами не плевались, Дориэн направлялся на занятия в ту аудиторию, которую моя ступень только что покинула.

То, что он не специально пришёл надо мной поиздеваться, нисколько не облегчало моего очередного унижения у него на глазах.

Велия бросила на меня победный взгляд.

— Сейчас ты так опозоришься, что на глаза не сможешь показаться никому, не то что Ренци, — прошипела она мне и отошла как ни в чём не бывало.

Дориэн — моя последняя проблема. Он и так сегодня ночью видел гораздо больше, чем следовало. А вот все остальные адепты моей ступени… Как мне с ними потом учиться?

С появлением Ренци толпа перестала мне препятствовать, но теперь покинуть позорный круг мне мешал сам Дориэн.

Он встал, как вкопанный передо мной, и не отводил взгляд от стремительно сокращающейся ткани. Ноги оголились уже до середины голени. Я сделала попытку оттолкнуть его, чтобы освободить дорогу, но сдвинуть этого ненормального — задача для меня непосильная.

Ренци вскинул на меня взгляд, сглотнул, но увидел что-то в моём лице, и глаза его потемнели. Он резко обернулся к присутствующим:

— Кто это сделал? — это прозвучало так внушительно, что даже я струхнула. Это вовсе не напоминало тот ор, который слушала я в своих покоях. На сей раз голос Дориэна был полон обжигающего льда.

Прямо как настоящий высокородный.

Идиот.

Положив мне руку на плечо и удерживая на месте, он ждал ответа, но никто не спешил признаться. Впрочем, Дориэн и сам вычислил виновника.

— Велия, — протянул он. — Ты меня разочаровываешь…

Удивительно, но Велия побледнела.

— Дориэн, я просто хотела…

— Что ты хотела?

— Я хотела избавить тебя от этой мерзкой пиявки…

В этот момент словно тучи сгустились над головами адептов.

— То есть, по-твоему, я не в состоянии справиться с такой мелочью сам?

Девица даже отступила на шаг. Видимо, она знала о Ренци что-то, что было неизвестно мне.

Внезапно Велия взвизгнула и запрыгала на месте, стряхивая с себя туфельки. Затем бросилась, закатывать рукава, расстёгивать ворот и, в конце концов, вцепилась себе в волосы, будто у неё там змеи гнездо свили.

Досматривать спектакль Дориэн не стал. Он взял меня за влажную ладошку и потащил за собой, с каждым шагом набирая скорость.

— Отпусти! — потребовала я.

Ренци обернулся, глянул на мой подол, который стал мне по колено, и прибавил хода.

— Помолчи, Чаргетто! — шипел он. — Нет. Не молчи! Какого Про́клятого ты не носишь форменную мантию? А? Она защищена заклинаниями от «Моли»!

— У меня была всего лишь теория. Я не знала, что тут круго́м подлецы! А мне было жарко!

— Смотри, теперь не замёрзни, — рявкнул Дориэн, буквально волоча меня за собой. — Да что за… На кой строить такую огромную академию, — ругался он.

Я попыталась его немного усмирить:

— Говорят, ведутся разработки телепорта без телепортиста. Ты слышал об этом? Вот бы сейчас…

— В академии тоже есть телепорт. Называется ректор Натори. Хочешь показать Кристиану свои чулочки?

Чихвостя меня, будто произошедшее было моей виной, а вовсе не его, он дотащил меня до двери моих покоев и, ни капли не сомневаясь, толкнул дверь. Она открылась.

— Чаргетто, замок! Что неясного я вчера сказал? Или ты после сегодняшнего ждёшь паломничества парней?

— Но не я же настраиваю…

— Бесишь, Чаргетто! Глаза б мои тебя не видели. От тебя одни проблемы!

Противореча самому себе, вместо того, чтобы наконец меня покинуть, Ренци внедрился за порог.

— Выйди, мне нужно переодеться!

— У тебя дверь не запирается, уверена, что хочешь, чтобы я оставил её без присмотра?

— Так ты стой с обратной стороны, — огрызнулась я. Знаем мы его присмотр, вчера в ванной показал.

— Нашла дурака! Я тебе не телохранитель и не прислуга, двери подпирать, — опять возмутился Дориэн.

В этом он весь.

Только я опять ошибочно решила, что он вступился за меня из благородства, как оказалось, что взбеленился Ренци на самом деле из-за того, что кто-то поставил под сомнение его способность решать проблемы.

И вот опять. Не охранник он, видите ли!

Но как бы то ни было, он меня не бросил.

Добавим ему сто очков. Всё равно в его отрицательном балансе ничего не изменится от этого.

— Переодевайся давай, — потребовал Дориэн, не сводя глаз с юбки, которая опасно подобралась к уровню нижней сорочки. — И чего ты там стояла, красовалась?

Я глубоко вздохнула.

Это Ренци. Он ненормальный. Нам просто надо выполнить условие ректора, и тогда мы сможем больше никогда не видеть друг друга.

Махнув на всё рукой, я пошла в спальную часть покоев, где имелись зеркало и ширма.

— Чаргетто! Почему они персиковые?

Проклятье! Заклинание подъело и сорочку! И выставило на обозрение Дориэну подвязки на чулках. Я побыстрее захлопнула дверь, потому что раз он увидел подвязки, тот вот-вот покажется моя пятая точка.

— И оденься прилично! Я проверю!

На переодетую меня Ренци собственноручно напялил мантию, которой я по глупости пренебрегла с утра. И всё равно остался недоволен.

— И ты ещё собираешься участвовать в экзамене на выживание? — возмущался Дориэн, опять таща меня за собой по извилистым коридорам академии.

Уже не собиралась, но объяснять времени не было. Через пять минут начнётся следующее занятие, и я справедливо полагала, что мне поблажек делать не будут, и штрафной жетон я получу гарантированно. Поэтому я только спросила:

— В библиотеку придёшь?

Ренци остановился и смерил меня странным взглядом:

— А ты сама-то готова?

Что за странные вопросы?

— Я же зову, — нервно огрызнулась я.

— Тогда приду, — и лицо у него было такое, будто зубы ноют. Любовалась бы и любовалась.

— Не переживай, тебе понравится, — пообещала я.

И только тут заметила, что разогнавшийся Дориэн почти затащил меня в свою аудиторию, а мне надо в соседнюю. Я была вынуждена почти бежать, ибо не успевала за его широкими шагами, и чуть не проморгала это обстоятельство.

— После этого занятия, — напомнила я, выдравшись наконец из стальной хватки, и припустила во все лопатки.

Не опоздала я чудом.

Занятие у мэтра Фосси прошло на удивление бескровно, хотя я ожидала, что мне прилетит от Велии. Поскольку это был урок простейших защитных заклинаний, преподаватель меня хвалил, но я не могла порадоваться признанию моего усердия, потому что ощущала, как градус напряжения растёт. Со стороны девчачьих парт лилась такая ненависть, что, чтобы её ощутить, не нужно было обладать даром менталиста. Со стороны парней веяло недоумённым любопытством. Видимо, никак не могли понять, с какой стати за меня заступился Ренци.

На прочность меня продолжали проверять и те и другие, но фокус не удался. На этот раз я установила свою «восьмислойку», и для большинства адептов моей ступени она была не по зубам. Разве что мэтр Фосси, разглядев ее на мне, озадаченно поднял брови, но, когда я представилась, вопросы у него отпали.

Однако я не спешила расслабляться, больше я такой ошибки не допущу.

Сильнее всего я не нравилась отпрыскам элитных родов, а у них, как правило, хорошие учителя и доступ к знаниям, накопленным веками. Вряд ли они ими пренебрегали.

Поэтому, когда урок закончился, а вся одежда осталась на мне, и никакого другого урона я не обнаружила, я вздохнула с облегчением, хотя и понимала, что сегодняшняя стычка — это только начало.

Обедом пришлось пренебречь, несмотря на то, что желудок после неполноценного завтрака требовал еды, но у меня была назначена встреча с Дориэном. К тому же для моего аппетита полезнее, если я поем после того, как все разойдутся.

Библиотека встретила меня мрачноватой, но уютной тишиной и полумраком. Мэтресса Тилозо, как значилось на табличке на стойке, не позволила мне просто пройти.

— Ходят тут всякие, а потом листы из учебников вырваны, дверь в хранилище взломана, а то и того хуже: нахожу яблочные огрызки на подоконниках. Представьтесь, адептка, я записываю, — её карандаш завис над бланком регистрационной карточки.

— Франческа Чаргетто, — несчастно призналась я.

Мэтресса Тилозо посмотрела на меня внимательно.

— Не думаю, что кто-то станет ложно представляться этим именем. Кем вы приходитесь Иво Чаргетто?

— Это мой отец, — я поджала губы. Никто не заставит меня стыдиться того, что я его дочь. Я не верю, что обвинения были правдивы.

— Тогда подождите.

Библиотекарь удалилась в комнатку за её спиной, а, вернувшись, протянула мне небольшую коробку.

— Что это? — я обескураженно уставилась на неё.

— Вещи вашего батюшки, оставшиеся в академии. Они хранились в архиве, сам он за ними так и не явился, а выбрасывать их мы не имеем право.

— И что там? — я не решалась взять коробку в руки.

— Я похожа на того, кто роется в чужих вещах? — резко спросила мэтресса Тилозо.

— Извините, нет, конечно, — сдала я назад. — Но ведь, наверное, составлялась опись…

— Опечатано ректором Коренжи. Если кто и знает, что там внутри, то только он. Чтобы открыть, вы собираетесь ждать, пока он вернётся к своим обязанностям? Ваше право, но заберите это сейчас.

— Спасибо, — наконец, я осознала, что надо поблагодарить человека, который сохранил что-то, принадлежавшее моему отцу, которого я помнила очень плохо. Вряд ли это правда, насчёт запрета выбрасывать забытое барахло, иначе академия утонула бы в мусоре. Так что я была благодарна вдвойне.

Дрожащими руками я забрала коробку и прошла к самому дальнему столику в читальном зале. Зажгла маглампу с тёмно-зелёным абажуром и, сглотнув, подняла крышку.

Пальцы уколола взломанная магическая печать.

Капелька крови впиталась в неё, и тёмная пелена, укрывавшая содержимое внутри коробки, рассеялась.

Ворох каких-то записок, запонка, маленькая шкатулка, часы, почему-то женская заколка.

Странно. Это хлам. Зачем его было опечатывать?

Да ещё и кем-то вроде ректора?

Это как попросить Кассиана запечатать мой ларец с вышивальными принадлежностями.

Я попыталась открыть шкатулку, у меня ничего не вышло. Потрясла её, там что-то шуршало. Маленькое и не одно, а, возможно, пара.

Женская заколка меня не заинтересовала. Я сомневалась, что отец носил нечто подобное, вероятно, осталась от какой-то из подружек тех времён.

Часы не работали. У них и циферблат был весьма странный, но у нас дома сохранилась коллекция редкостей, которые папа привозил из путешествий, среди них были вещи и чуднее.

Оставались записки.

Я развернула одну из них, пробежалась глазами по строкам и поняла, что это писал не отец. Папа был адресатом. И написаны были кошмарные вещи.

Похолодев, я прочитала все до единой, и картина, которая вырисовывалась перед моими глазами, была страшной.

Девять записок.

Большинство из них состояло из тонких угроз, суть их мне понятна не была, но настойчивость автора впечатляла.

К сожалению, датировка отсутствовала, имелись только инициалы в качестве подписи «Р. Дж». Как я ни напрягалась, как ни подбирала известные мне имена, выходило, что такого человека в окружении моего отца в последние годы жизни не было.

Или я чего-то не знала, что было намного вероятнее.

Из всех записок выделялись три. Я бы предположила, что они были последними, потому что изменился тон посланий. Ушли тонкость и язвительность, их заменили ярость и прямота. Очевидно, отец игнорировал угрозы, и терпение шантажиста истощилось.

«Если ты думаешь, что я не сделаю этого, то сильно ошибаешься. И ты, и твой род сильно пожалеют, если не смиришь глупую, никому не нужную гордость».

«Я в последний раз предлагаю решить всё мирно. Не понимаю, на что ты надеешься. Кто ты и кто я? Не забывайся. И если не жалко себя, пожалей невесту».

«Глупец! Значит, так тому и быть. Я сотру твой род с лица земли и всё равно получу, что мне нужно. Надеюсь, осознание, что лишь твоё упрямство послужило тому, что придётся пережить близким, однажды тебя настигнет».

Каллиграфически выведенные строчки расплывались перед глазами.

Отец не мог отнестись легкомысленно к этим угрозам. В высшем свете Лидвании было не принято угрожать голословно, и, если высокородный обещал стереть род, значит, он это мог сделать.

И у него это почти получилось. Или у неё.

По почерку было трудно судить, принадлежал он мужчине или женщине.

И раз отец ничего не предпринял, то у него была какая-то веская причина. Я не могла поверить, что он рискнул будущим рода только из глупого упрямства.

И было ли это связано с тем, что произошло с нашей семьёй?

Почему эти записки не были переданы главному императорскому дознавателю, когда расследовалось дело отца? Почему они не насторожили ректора Коренжи?

Или, наоборот, насторожили?

Но он оставил их здесь. Не уничтожил, а сохранил, но не передал дознавателям.

Так много вопросов, и задать их было некому.

Но я всем существом чувствовала, что наткнулась на что-то важное.

Я ещё раз посмотрела на вещи в коробке. Может ли быть так, что всё это имело какое-то значение? Или я искала загадку там, где её нет?

Мысли расползались. Было совершенно непонятно, откуда начинать поиски, а в том, что докопаться до сути необходимо, сомнений у меня не было.

Нужно было хорошенько всё взвесить и поразмыслить, что я могу сделать в моём положении, когда доверять никому нельзя и помощи ждать неоткуда.

Я закрыла коробку и, и погруженная в свои мысли, чуть не ушла из библиотеки, но в последний момент вспомнила, что я, вообще-то, назначила здесь встречу Дориэну. Уверена, если бы он меня здесь не обнаружил, то опять вломился ко мне в покои с претензией, как я посмела заставить его ждать.

Стоило вспомнить о Ренци, как он дал о себе знать. Справа от меня между книжных стеллажей мелькнула его форменная куртка. Поставив защиту на коробку, я отправилась к нему, морально готовясь к разговору с самым невыносимым типом, которого я знала.

А надо было готовиться совсем к другому.

Едва я завернула за первый стеллаж, как сильные руки обхватили мою талию и прижали к каменному телу.

Я не сразу поняла, что это означает. Подумала, что мы пытаемся укрыться от лишних глаз, потому что как раз в этот момент поблизости послышались негромкие шаги.

Но когда горячие губы коснулись моей шеи, я остолбенела.

Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы осознать, что делает Дориэн. И за это время он успел меня облапать.

Как только до меня дошла суть его намерений, я отскочила от него, как ужаленная. Ренци меня не удерживал, и, судя по его лицу, он вовсе не ожидал подобной реакции.

— Ты что себе позволяешь? — зашипела я кошкой, поглаженной против шерсти. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я ещё никому такого не позволяла прежде и не собиралась позволять и впредь! А если однажды и появится кто-то, кому можно будет меня трогать, то это точно не будет Ренци!

— Ну же, Чаргетто, не ломайся, — Дориэн протянул ко мне руку и почти снова ухватил меня за талию, но я снова отпрыгнула, прижавшись спиной к стеллажу напротив, чтобы максимально увеличить расстояние между нами. — Ты же сама сказала, что готова. Или ты любишь такие игры?

— Ты в своём уме? Какие игры… — и тут я догадалась, что имел в виду Ренци, и чуть не задохнулась от возмущения. — Как ты только додумался до такого?

— Не сто́ит стесняться. Это естественно, что ты потеряла от меня голову. Я бы предпочёл кровать в покоях, но так и быть. Прекращай испытывать моё терпение, — Дориэн шагнул ко мне. — Иди ко мне Чаргетто!

— Ренци, что ты несёшь? — отступать мне было некуда, и я, не выдержав, ударила по наглым лапам. — С чего ты взял, что меня интересует что-то подобное?

— Чаргетто, эти ролевые игры меня уже утомили. Для чего ещё зовут в библиотеку? Только чтобы уединиться. Мы оба с тобой это знаем, так что прекращай…

Я вытаращилась на Дориэна.

— Я в библиотеку прихожу учиться!

— И я тебя научу всему, — хрипло пообещал Ренци. — Нежности не гарантирую, но тебе понравится.

Я набрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула, считая до трёх.

— Идиот, мне нужно было поговорить с тобой!

Дориэн сделал ещё шаг и снова притянул к себе. Его ладонь огладила меня от шеи до талии.

— О чём с тобой вообще разговаривать?

Что? О чём со мной вообще разговаривать?

Ах ты гад! Мужлан!

Не колеблясь, я подняла девятый слой защиты, так называемый дамский. И хотя сам по себе он был не очень затратный в магическом плане, но девятой шкурой этот щит пробил неплохую брешь в моём резерве.

Однако я не пожалела.

Атаки атаками, но защитная магия вполне может нанести удар.

Прямо сейчас Ренци почувствовал, будто он в руках держит раскалённую статую.

— Ты что творишь, Чаргетто? — отшатнувшись, зашипел на меня Дориэн.

— Никогда не сталкивался с защитой от насильников? — в тон ему ответила я.

— Насильников? Ты за языком-то следи! Если не хочешь вызова на дуэль.

— Если не хочешь такой славы, следи за своими конечностями!

С ним невозможно разговаривать. Его, наверное, в детстве из люльки уронили. Головой вниз. И прямо об поленницу.

Я развернулась и пошла за своей коробкой.

Сейчас мне в голову пришла мысль, что надо наплевать на Ренци и действовать только в своих интересах. А в мои интересы сейчас входило разобраться с тем, что происходило с отцом, когда он тут учился. Нужно было узнать, кто ему угрожал и по какому поводу.

Я успела сделать всего два шага, когда Дориэн меня обогнал и преградил путь. Моему самолюбию польстило, что в этот раз он хватать меня не стал и сохранил между нами некоторое расстояние.

Правильно, Ренци. Я больше не позволю тебе распускать руки. Изгои Чаргетто или нет, но мы никогда не были слабаками. Мы из первой аристократии и никогда не спускали хамство.

— Ты для этого меня позвала? — сложил руки на груди Дориэн. — Чтобы отказать?

Я закатила глаза.

— Нет, Ренци. Мне противно от одной мысли о твоих прикосновениях. И теперь я желаю только помыться. Ненавижу таких, как ты, вообще. И тебя, как одного из Ренци, особенно сильно.

С каждым моим словом лицо Дориэна каменело, а в глазах усиливался холод.

— И зачем же ты тогда меня позвала «поговорить»?

— Да вот, по глупости своей решила поделиться с тобой идеей, как расторгнуть наше напарничество. Наивно подумала, что тебя это заинтересует, и ты хотя бы из благодарности перестанешь отравлять мне жизнь.

— Благодарности? И что же могло бы её заслужить?

— Да уж. Благодарность — это не к Ренци. Вы же очень быстро забыли, кому обязаны своим положением. Лет двести прошло, и вы уже пыжитесь, как будто сами всего достигли.

— Что? А не наоборот ли всё было? Только вы замарались так, что вам руки никто не хочет подать. Так и скажи, что ты не можешь простить разорванной помолвки.

— Не могу. Потому что это было последним штрихом. Вы же даже не дали нам время прийти в себя. Хотя я знаю, что тётя умоляла отложить расторжение. Но вам ведь так было невыгодно, правда. Намного проще пить кровь из слабой женщины с ребёнком на руках, когда у неё ничего не осталось?

Желваки на побелевших скулах Дориэна играли.

— Раз мы такие плохие, чего ж ты решила поделиться этой своей гениальной идеей? Провалить экзамен — такая удачная возможность мне отомстить.

— Идея не моя, а лорда Натори. И мне нужно остаться в академии. Я её закончу так или иначе, но проще это сделать, когда ты ко мне не лезешь.

— Кристиана? Ну-ка, ну-ка…

— Я только что поняла, что это безнадёжно. Чтобы подать заявку на расторжение напарничества, нам нужно победить свои недостатки. Мне надо всего лишь освоить атакующую магию, это сложно, но реально. А вот тебе добавить мозгов я бессильна.

— Чаргетто, ты забываешься! — предупреждающе процедил Ренци.

— А что такое? Разве не голова — твоё слабое место? — наигранно всплеснула я руками.

— У меня проблемы с защитой.

— Да ладно? — ахнула я. — И как это проявляется?

Дориэн посверлил меня тяжёлым синим взглядом, словно пытался обратить меня в ледышку, но сейчас меня не трогало его негодование. Я сама была зла, как сотня Про́клятых.

— Она не держится. Рассыпается. Заклинания я всё знаю назубок. Силы вливаю сколько нужно, но чёртовы щиты спадают.

Меня пробил нервный смех. Что? Неуязвимый Ренци не способен себя защитить? Я на пробу щёлкнула его магической мухобойкой по лбу, и у меня получилось!

— Если откроешь рот, — ругнулся Дориэн, потирая место удара, — тебе не жить, Чаргетто.

— Да как ты дожил до своих лет? Уверена, многие хотели тебе свернуть шею. И на дуэль ты рвёшься, как пятилетка за булкой с корицей...

— Это не значит, что у меня нет защиты совсем, но я предпочитаю перебивать атаку.

Ренци непросто давалось признание в своём несовершенстве, себя-то он считал венцом творения.

Но его откровенность говорила в пользу того, что он готов к сотрудничеству.

А это значило, что для него действительно важно пройти этот экзамен.

Как бы я ни ненавидела всех Ренци, но сейчас мне было выгодно поддерживать шаткое перемирие. Я ещё найду способ с ними поквитаться. К тому же Дориэн спас меня от позора в ситуации с «Молью», пусть и по своим причинам, но сбрасывать со счетов этот поступок было нельзя.

Мне ещё придётся ему как-то отплатить за эту помощь. Таков негласный закон. Пока же на мне висел долг.

Что ж, пока моя идея выглядела перспективно. Кто, как ни Ренци, лучший атакующий за несколько поколений, сможет научить меня наносить удар.

Кто, как ни я, идеальный защитник, смогу поставить ему оборону.

Ректор Натори был прав, как ни противно было это признавать.

Мы половинки ущербного целого.

И цель у нас тоже общая — избавиться друг от друга.

Я смерила недовольного Дориэна взглядом.

Что значило, что он не так уж беззащитен? Мне нужно понимать, с чем буду иметь дело. Я уже хотела задать вопрос, как вдруг мой взгляд зацепился за специфическое плетение. Обрывки сумасшедшего числа заклинаний. Будто их накладывали и безжалостно рвали. Как-то они определённо работали, но они в самом деле расползались на глазах.

А под этими магическими лохмотьями было что-то ещё.

Что-то очень знакомое.

Это было так необычно, что я, позабыв обо всём, окутала правую руку силой и потянулась к Ренци.

Удивительно!

Дориэн стоял, не шелохнувшись, пока я шарила ладошкой по его груди, спускаясь всё ниже. Когда я почти добралась до его ремня, он не выдержал:

— Чаргетто, если ты передумала, то пойдём туда, где есть кровать.

— Да, — согласилась я, витая в своих мыслях, — мне надо, чтобы ты лёг.

Этого просто не могло быть, но на Ренци стояла МОЯ защита.

Меня приятно удивило воодушевление Ренци, с которым он поспешил выполнить мою просьбу.

Я едва успела взять подмышку коробку с папиными вещами, как Дориэн ухватил меня за руку, прислушался к себе и, не почувствовав ожога, потащил меня из библиотеки.

— До свидания, мэтресса Тилозо, — попрощалась я, пролетая мимо магички вслед за несущимся Ренци.

Нет. С этим определённо нужно было что-то делать. Как избавить Дориэна от дурной привычки волочь меня за собой на такой скорости? Я не успевала за его широкими шагами, у меня не было таких длинных ног. Я буквально ехала за ним на пятках до самых его покоев. И такой способ перемещения Ренци практиковал уже не в первый раз.

Возмутительно!

Залетев внутрь, Дориэн подвёл меня к кровати, скинул куртку и, буравя синим взглядом, уставился в ожидании.

Я нахмурилась.

А вот сейчас что за промедление?

Решительно толкнула Дориэна в грудь, и он, раскинув руки, послушно упал на кровать.

Вот. Молодец.

Всегда бы так.

Я присела рядом на постель и продолжила исследование.

Потрясающе!

Никогда не задумывалась, что защита будет реагировать по-разному в зависимости от интенсивности нажима магией.

Впрочем, откуда бы мне такое знать? Я же почти не контактировала с магами вообще, и с боевыми особенно. Ну кроме учителя. А его трогать мне и в голову не приходило. Могло статься, что зря.

Однако.

Если вот так погладить, едва касаясь, я чувствовала те самые ущербные обрывки, а если чуть надавить на грудь, в кончики пальцев проникал холодок чего-то постороннего.

— Чаргетто… — хрипло начал Ренци.

— Тшш… — не дала ему я высказаться. Сейчас мне нужно было прислушаться совсем к другому.

Удивительное дело, эти лохмотья заклинаний всё же работали.

И как ни противно признавать, Дориэн не совсем безнадёжен. Он как-то сумел зациклить заклятья на самовосстановление. Если бы они не рушились, его защите не было равных, а так они едва-едва справлялись с простыми атаками.

Но идея была достойна воровства. Нужно будет взять её на вооружение.

Что тут у нас ещё?

О, защита родовыми заклинаниями на рубашке! Это было интересно. У меня не было ничего такого. Мама не успела мне создать подобную охранку. Папа сделал обереги только на детскую одежду, а там защита довольно специфическая, вроде тех же самых «Ползунков». А всегда занятая тётя спохватилась поздновато, прямо перед самым отъездом в академию. Обещала закончить к зимним праздникам и прислать мне магпочтой пару нижних сорочек.

Защищённая силой рода рубашка — вещь достаточно интимная, просто так мне её изучить никто не дал бы, но Ренци совершенно не сопротивлялся, когда я начала её на нём расстёгивать. Даже не возразил, когда я вытащила рубашку из брюк.

Но и тут защита была не универсальная. Немного от ментала, немного от проклятий, ещё какая-то мелочь.

А на брюках что-нибудь есть?

— Чаргетто…

— Не мешай, Ренци. Я знаю, что делаю.

Но расстегнув ремень, обнаружила, что ничего интересного в брюках не было.

Тогда я положила обе руки Дориэну на грудь.

Так, так, так.

Занимательно.

Помня, что сила может холодить, я старалась касаться легко. Я обводила кончиками пальцев плетения необычной защиты. Любопытные завитки оплетали родинки, мелкие шрамы.

Это точно моё, только немного странное.

Мышцы пресса Дориэна напряглись, когда я проследила рукой весь узор от шеи до ремня. Кажется, ему холодок моей магии даже нравился. И вообще, Ренци был слишком горячий. У парня, похоже, температура. Вот так вот ночами бегать по плацу. И дыхание какое-то слишком поверхностное. Надо бы отправить идиота в лазарет.

Хотя мне тоже жарковато. Мантия поверх платья всё-таки создавала определённые неудобства. Я расстегнула пару верхних пуговок на платье, те, что были видны в вырезе мантии.

И всё же, я снова погладила увитые жгутами мышц рёбра, это было невероятно.

Защита сильная, но какая-то корявая. Не представляю, как бы я могла сделать такое осознанно. Впрочем, я совершенно точно не создавала ничего подобного для Ренци. Не та это персона, которую мне хотелось бы уберечь. Совсем наоборот. А ещё я почти уверена, что часть легендарной неуязвимости Дориэна обязана этой защите.

Мысленно я раскладывала плетение на отдельные узоры. Слишком хаотично. Мне было нужно это зарисовать.

Поднявшись, я подхватила коробку и, погруженная в свои мысли, отправилась к себе. У самых дверей меня настиг недоумённый голос:

— Чаргетто?

— Да, да… Подожди. Я вернусь.

Я сейчас не готова была ничего объяснять, потому что объяснений у меня попросту не было.

И так задумалась, что не сразу обратила внимание на то, что магический замок в моих покоях, наконец, настроили. Прежде чем я сообразила переключить его на себя, сначала несколько раз бестолково подёргала неподдающуюся ручку.

Ну хоть что-то хорошее случилось сегодня.

У себя в комнате я сразу же уселась за схему. Меня так захватило это необычное плетение, что, когда ко мне начали ломиться в дверь, я проигнорировала невоспитанных людей. Я искренне считала, что появляться в гостях без приглашения — признак дурного тона. В конце концов, с добрыми намерениями в академии к Чаргетто прийти некому.

Оказалось, что зря я так легкомысленно отнеслась к попытке меня навестить.

Я как раз старательно выводила карандашом на бумаге рисунок заклинания, когда за спиной раздался жуткий грохот, завершившийся скрипом повисшей на петлях двери.

К моему изумлению, входная дверь вела себя прилично. Происшествие случилось в моём шкафу, из которого шагнул разъярённый Ренци, увешанный дамскими вещичками.

Сняв с плеча мой чулок, Дориэн прорычал:

— Чаргетто, я тебя убью!

— У тебя всё-таки температура? — задумчиво уточнила я, разглядывая пылающее лицо Ренци. — Кстати, не твой цвет.

Я указала ему на свисающую с уха ленту для корсажа.

Сорвав пудрово-розовый атлас, Дориэн зарычал:

— Ты издеваешься? — и, стремительно приблизившись, навис надо мной.

В распахнутой на груди рубахе я увидела ещё один упущенный мной ранее кусочек магического плетения.

Я тут же очертила его пальцем. Что поделать, тактильная память у меня была лучше, чем зрительная.

— Постой так, — попросила я, берясь за карандаш.

— Чаргетто, ты бессмертная, что ли? — шипел Ренци.

Я быстренько зафиксировала дополнения в схему и подняла на него глаза:

— Силы Небесные, да что у тебя за проблемы? Сходи в лазарет. Пусть тебе травки выдадут успокаивающие. Это не дело, когда сильный боевик не может себя контролировать.

— Ты! Ты моя проблема!

— Это я уже поняла. Твоя персона тоже осложняет мне жизнь. Мы сейчас и занимаемся тем, чтобы это исправить…

— Неправильно ты подходишь к задаче, — поставил меня в тупик Ренци. — Я тебе сейчас покажу…

Всё-таки не зря Дориэн считался лучшим атакующим. Он обладал буквально нечеловеческой реакцией. Ещё до того, как я успела подумать, что самое время вернуть дамский щит, Ренци сдёрнул меня со стула и… поцеловал.

Меня так ошеломил этот поступок, что я растерялась.

Вместо того чтобы активировать девятый слой, я стояла с широко распахнутыми глазами и таращилась на невозможно длинные тёмные ресницы Дориэна, не понимая, что он творит. А Ренци всё крепче вжимал меня в своё стальное тело, всё углублял поцелуй, пока я, наконец, не осознала, что это недопустимо!

Какой кошмар!

Он засунул в меня свой язык!

Целоваться с Ренци! Да меня все предки проклянут!

Самым ужасным было то, что я не испытывала отвращения…

Впрочем, удовольствие было тоже сомнительным.

— Ты! — очнулась я от своего ступора и подняла защиту. — Ты совсем, что ли?

Шарахнувшийся от меня Дориэн, опасно сощурился. Я отошла от него ещё на пару шагов. Совсем плохой. Черты лица заострились, зрачок был расширен…

— Чаргетто, а ты чего хотела? Почти залезла ко мне в штаны и смылась!

Ой.

Я не подумала, что мои действия можно рассматривать в подобном ключе.

Я уже собралась испытать неловкость, но передумала. В конце концов, только сумасшедший мог решить, что я стала бы что-то подобное делать с Ренци!

— Я изучала твою защиту! А не то, что ты подумал! Кажется, ещё в библиотеке я доступно объяснила, что ты — последний, кто может рассчитывать на мою благосклонность!

— Защиту? — Дориэн насмешливо сложил руки на груди. — И для этого понадобилось снимать с меня одежду?

— Не снимать, а расстёгивать, — поморщилась я. — Не будь такой неженкой, или ты успел простудиться? То-то мне кажется, что сознание у тебя мутное…

— Так давай поступим по-честному, сейчас я тоже изучу твою защиту. Начнём с персиковых подвязок, — он снова двинулся ко мне.

— Дались тебе эти персики! Стой там! Не подходи!

Но Ренци остановился только в нескольких миллиметрах от зоны действия моей защиты. То есть очень близко. Так близко, что я почувствовала жар его тела, ощутила его дыхание, уловила запах дыма и можжевельника.

— Не тебе указывать, что мне делать, Чаргетто, — с угрозой проговорил Дориэн.

— Мне указывать, если это касается меня, — возмутилась я. — И мне не понравилось, то, что ты сделал!

Глаза Ренци стали почти чёрными.

— Ах, не понравилось…

И я поняла, почему боевых магов считали немного не от мира сего.

Этот ненормальный, наплевав на мою защиту, притянул меня к себе и снова поцеловал. Только уже совсем по-другому. Ресницы мои опустились сами собой, сердечко заколотилось, колени стали ватными, и щит сам собой рассы́пался под натиском Дориэна.

— И где же твоя защита, Чаргетто? — насмешливо спросил Ренци, когда поцелуй прервался. Голос его звучал низко и хрипло, задевая во мне нечто неизведанное.

— Ненавижу! — пропищала я, чтобы хоть как-то сохранить достоинство.

— Аналогично, — пробормотал Дориэн, наклоняясь ко мне и, видимо, собираясь продолжить с того места, на котором остановился.

Но я уже пришла в себя и вывернулась из хватки.

Более того, я не только снова подняла девятый щит, а ещё и сверху его придавила десятым, не позволявшим приблизиться ко мне ближе, чем на метр, тому, кто не знал, как его пробить.

— Не смей! — потребовала я, пряча дрожащие руки за спиной. — Мне так противно, что сейчас стошнит!

— Ах стошнит? — снова разозлился Ренци. — Да не больно и хотелось! Целоваться ты всё равно не умеешь! Наверное, и в постели бревно бревном.

Я чуть не задохнулась от злости.

Постель? Да никогда! Уж точно не Дориэн Ренци узнает, какая я постели! За кого он меня принимает? Что бы там ни было, но я леди!

— Между нами могут быть только деловые отношения. Если ты хочешь попробовать выполнить условия ректора, то будь добр, держи себя в руках. Если нет — то я как-нибудь и без тебя справлюсь.

— А я не люблю держать себя в руках.

— Меня это не волнует!

— А зря. Что-то у меня все меньше желания помогать тебе на полигоне. Посмотрим, как ты запоёшь во время тренировки.

В ответ я не придумала ничего умнее, чем показать Дориэну язык.

Согласна, выходка детская, но, оказалось, что это было то, что надо.

Ренци чуть не лопнул от злости.

Было очевидно, что сказать друг другу нам больше было нечего, и, смерив меня уничижительным взглядом, Дориэн собрался гордо меня покинуть, но с первой попытки не вышло.

Развернувшись к шкафу, приветливо покачивавшему висевшей на одной петле створкой, Ренци сообразил, что ему придётся опять сложиться в три погибели, а это не очень сочетается с уходом, полным достоинства.

Пришлось оригиналу воспользоваться скучным классическим способом — входной дверью.

— Только попробуй опоздать на тренировку, — рявкнул Ренци, которому, видимо, было жизненно необходимо, чтобы последнее слово осталось за ним.

От Дориэна буквально шарашило агрессией. От меня, надо полагать, тоже, только вот я оставалась внутри и была для всех безопасна, а Ренци, едва открыв дверь, тут же сорвался на каком-то адепте, проходившем мимо и имевшем неосторожность заглянуть в мои покои.

— Чего уставился? — рявкнул на него Дориэн. — Для тебя тут ничего нет!

Бамс!

Грохнула дверь, и последнее, что я расслышала:

— Сунешься сюда, и я тебе оторву… да всё оторву, ясно?

И благословенная тишина.

Я осела обратно на кресло.

Нет, ну какой гад!

Я думала, он гадёныш, а он взрослая особь!

Да кто ему позволил меня целовать? Даже разрешения не спросил!

С языком!

Как он посмел сделать это так, что мне было непротивно?

Мерзавец!

Ворюга украл мой первый и второй поцелуи!

Так нечестно!

Ненавижу!

Самым противным было то, что щёки до сих пор горели, а сердечко всё ещё колотилось.

С Ренци невозможно иметь дело. Не любит он себя в руках держать, видите ли! Настроение испортилось окончательно. Абсолютно пропало всякое желание разбираться с защитой Дориэна.

Он не будет помогать мне на полигоне, с чего я тогда должна исправлять его недоделанность? Думает, что я без него не справлюсь? Ха! Я всегда и со всем справлялась сама, а от него только проблемы. Одноступенницы когда узна́ют, что я с их идолом в одной боевой связке, от меня и косточек не оставят.

И дверь в шкаф сломал.

От Ренци всегда только один ущерб.

Я отодвинула схему. Не хочу и не буду. Потом посмотрю, просто из любопытства, а вовсе не для того, чтобы помочь Дориэну.

Взгляд упал на принесённую мной коробку. Вздохнув, я снова её открыла.

Как подступиться? С чего начать?

Можно было бы попробовать найти того, кому принадлежали инициалы на записках. Покопаться в архиве, вдруг там сохранились данные тридцатилетней давности? Но я не знала, откуда копать? Это мог быть адепт, мог быть мэтр или, вообще, кто-то посторонний.

Что-то мне подсказывало, что ректор Коренжи знал автора записок, иначе зачем бы ему их опечатывать, но меня всё ещё мучил вопрос, почему они остались здесь, в академии, и не были переданы дознавателям?

Хотели кого-то вывести из-под подозрений?

Или не доверяли тем, кто вёл расследование?

Их, разумеется, могли просто счесть неважными, но ректорская печать это отметала.

Спросить же у лорда Коренжи напрямую я не могла. Он всё ещё отсутствовал, и когда появится снова, было неизвестно.

Стоило ли показывать коробку ректору Натори? Я подозревала, что тогда её у меня просто заберут, а никто не будет заниматься расследованием тщательнее того, в чьих оно интересах, то есть меня.

Так что сначала я попробую разобраться сама и, если ничего не выйдет, уже тогда обращусь к лорду-ректору.

Больше всего меня интересовала, разумеется, шкатулка.

Маленькая, изящная, дивной работы.

Было совершенно непонятно, как её открыть. Даже стыка между крышкой и ящиком не было видно.

Я попробовала использовать кровь, но ничего не вышло. Использовала простые бытовые заклинания, тоже ничего. Могло ли быть так, что шкатулка открывалась механически? Могло, но я видела шлейф магии, и он, определённо, находился снаружи, а не просачивался изнутри.

Перестроившись на магическое зрение, я с прискорбием была вынуждена признать, что без посторонней помощи мне не обойтись. Если я всё определила правильно, то это заклинания из раздела древней магии. Возможно, даже запретной. И я в ней ничегошеньки не понимала.

Хорошая новость была в том, что в академии был целый факультет, посвящённый древним знаниям, а плохая — в том, что вряд ли кто-то захочет мне помогать.

Деликатный стук в дверь, отвлёк меня от моих размышлений.

Это точно был не Ренци. Вряд ли он вообще знал, что перед тем, как зайти, нужно стучать.

Выглянув за порог, я увидела зависший в воздухе конверт, на котором было написано размашистым почерком: «для Ф. Чаргетто». То есть послание именно мне.

Я перехватила светло-коричневый хрусткий конверт и, прежде чем открывать, проверила его на ловушки и вред. И только потом утолила своё любопытство.

Кроме тёти, писать мне было некому, но от неё письмо или посылка пришли бы по магпочте. А это внутреннее послание. И было оно от того, кого я совсем недавно вспоминала.

От лорда Натори.

Он вызывал меня к себе для беседы с главным императорским дознавателем. Ему требовалось уточнить какие-то детали в рамках нового расследования по делу моего отца.

При мысли о лорде Николасе Фаджио у меня мурашки побежали по телу. Менталист. Ищейка императора. Чем я могла ему помочь, если в те времена я была совсем маленькая и толком не понимала, что происходит?

Впрочем, как бы мне ни хотелось уклониться, выбора не было.

Лорд Фаджио уже прибыл и ожидал меня в кабинете ректора.

Как раз, когда я, одёрнув мантию, закрывала дверь, из соседних покоев показался Ренци.

— Куда это ты собралась? В расстёгнутом платье? — сощурился на меня он.

Силы небесные! С каких пор нельзя расстёгивать две верхних пуговицы на вороте?

— Тебя это не касается, — поджала я губы. — Но если тебе очень интересно, то я иду к ректору на встречу с главным дознавателем.

— Что? — зарычал Дориэн. — Я с тобой!

— Мне не нужна нянька, Ренци, — вздёрнув подбородок, я отвернулась и бросила через плечо. — Лорд Фаджио — менталист, а не людоед!

— Чаргетто! Ты просто не знаешь, сколько женщин он пои… совратил!

Я застыла в недоумении.

— И что же, по-твоему, я настолько неотразима, что лорд Фаджио не сможет держать себя в руках? — уколола я Ренци.

— Чаргетто, никто на тебя не позарится! — противореча самому себе, огрызнулся он.

Я закатила глаза.

Определённо ничего умного сказать Дориэн не мог, вот и слушать его не стоило. Тем более что нужно было поторапливаться.

— Чаргетто, а ну, замри, — потребовал Ренци у моей удаляющейся спины, но я его проигнорировала.

И, разумеется, ему это не понравилось.

Он нагнал меня в два счёта, развернул к себе и, ругаясь на древнехвиссинском, принялся застёгивать на мне пуговицы.

И так меня это разозлило, что я снова подняла дамский щит и от всей души треснула его по лбу магической мухобойкой.

— Тогда сама застегни! Ты мой напарник, и обязана вести себя прилично! — потирая место удара, шипел сердитый Дориэн. — Что за разврат ты тут устроила?

Ах, теперь мы напарники… Ну надо же, как у некоторых быстро поменялись приоритеты.

— Ренци, — серьёзно сказала я ему, — полагаю, лорд Фаджио бывал при дворе, и моим декольте, которого нет, я его вряд ли удивлю. Тебе всё-таки сто́ит посетить лазарет.

— Чаргетто! Ты обязана меня слушаться!

— А вот и нет! — я снова показала Дориэну язык. — Зато явиться на вызов главного императорского дознавателя — да.

Кажется, я только что открыла глаза Ренци на то, что я не его рабыня.

— Зачем ты ему нужна? — не сдавался он.

— Поговорить, — вздохнула я.

Мне и само́й было не по себе от предстоящей встречи, хотя опасалась я совсем не того, в чём подозревал лорда Фаджио Дориэн.

— Разговаривать? С тобой? — вытаращился Ренци и снова отхватил мухобойкой.

Я решила, что отвечать на такое ниже моего достоинства.

Лишь посмотрела на Дориэна, как на идиота.

Однако это не остановило его, и он притащился вслед за мной в приёмную ректора.

Как бы это ни было странно, но почему-то в его присутствии мне было чуть менее страшно. Вероятно, Ренци так меня раздражал, что на страх оставалось чуть меньше сил, и я даже немного расстроилась, когда секретарь не позволил Дориэну зайти в кабинет лорда Натори.

— Ждут адептку Франческу Чаргетто, — преградив дорогу Ренци, прогундосил секретарь. — Вы адептка Чаргетто?

— Я похож на Франческу? — злился Дориэн.

— Нет, — хмыкнули ему в ответ, — но мало ли… Я здесь новенький.

В самом деле, молодой мужчина, поднявшийся из-за стола, совсем не напоминал кого-то, кто мог бы заниматься секретарской работой. Он скорее напоминал боевика или стихийника. Высокий, мощный, широкоплечий и явно не испытывающий никакого пиетета перед «Неуязвимым Ренци».

Какого, однако, занимательного работника нашёл себе лорд-ректор.

— Пропусти по-хорошему, — злился Дориэн. — Я её напарник!

— Но не жених и не опекун, так что, Франческа пройдёт в кабинет одна.

— Франческа? Да кто дал тебе право… — возмутился Ренци, определённо нарываясь на драку, а то и дуэль.

Не желая становиться свидетелем этого, пока Дориэн был занят выяснением отношений, я тихонечко приоткрыла дверь и прошмыгнула внутрь.

Лорд Натори сидел за столом и просматривал какие-то бумаги. При моём появлении он поднял голову и, вперив в меня нечитаемый взгляд своих чёрных глаз, поинтересовался:

— Что там за шум? Неужто Санти не справляется?

— Трудно сказать, — честно признала я, — смотря какая у него задача, но издевается над Ренци он вполне успешно.

— А… — лорд-ректор откинулся в кресле. — Вы уже везде вдвоём. Что ж, это хорошо. У вас же сегодня первая тренировка.

И хотя произнёс он это серьёзно, мне в его голосе послышалась насмешка.

И тут до меня дошло.

Что?

Сегодня?

Противно засосало под ложечкой.

И не успела я задать уточняющий вопрос, как в нашу беседу вступил третий.

— Это и есть надежда академии? — раздался справа ехидный голос лорда Фаджио, а это был несомненно он. Его магснимки частенько появлялись в «Имперском вестнике». Но даже если бы я никогда прежде не видела его портретов, я бы сразу догадалась, кто передо мной.

От него буквально веяло холодом, а его глаза пронзали насквозь. Казалось, Николас Фаджио видел всю мою подноготную. Скрывать мне было нечего, но я всё равно почувствовала себя крайне неуютно.

В особенности когда поняла, что не сразу заметила главного императорского дознавателя, потому что он приложил к этому некоторые усилия. Лорд Фаджио несомненно специально занял кресло в затемнённой части кабинета и не подал признаков своего присутствия, когда я зашла. Видимо, хотел посмотреть на меня со стороны.

А может, уже и в голове покопался.

— Именно, — отозвался лорд Натори. Я не сразу сообразила, что он подтвердил, но потом вспомнила вопрос лорда Фаджио и занервничала ещё сильнее.

Какая такая надежда?

— Вот этот хрупкий цветочек? — дознаватель продолжал общаться с ректором так, будто меня в кабинете не было. — Как ты себе представляешь её в боевой связке с Ренци?

Я лишь чудом успела уловить момент, когда в меня полетело огневое заклинание восьмого уровня. Меня словно ледяной водой окатило, и я подняла все доступные мне щиты, потому что этот удар был на поражение.

Столкнувшись с моей защитой, заклинание лорда Фаджио отрикошетило к нему обратно.

Пискнув от ужаса, я зажмурилась.

— Неплохо, неплохо… — услышала я дознавателя. — И себя, и меня она успела закрыть раньше тебя. Ты был прав.

Я осторожно приоткрыла глаза и, переключившись на магическое зрение, убедилась, что передо мной мерцает чужая защита. Посмотрела на фигуру лорда Фаджио — он также был укрыт моими щитами.

Я всё-таки успела.

— Очень надеюсь, что больше ты мои слова под сомнение ставить не будешь и проводить эксперименты над моими адептами тоже, — мрачно ответил ректор, развеивая смертельное заклятье, увязшее в моей защите. — Почти идеальна, но… Адептка Чаргетто, что не так вы сделали? Мы это обсуждали с вами вчера.

— На себя тоже надо было поглощающий щит ставить, — дрожащим голосом отчиталась я.

— Именно, тогда и тратить резерв на Фаджио не пришлось бы.

Это было довольно позорно, что ректору пришлось напоминать мне о таком второй раз.

— Садитесь, адептка Чаргетто, — предложил мне лорд-дознаватель.

Я буквально рухнула в кресло, потому что ноги меня не держали. Ворот душил, и опять расстегнула верхнюю пуговицу.

Тем временем за дверью, похоже, началась настоящая потасовка.

И не успел лорд Фаджио продолжить разговор, как дверь распахнулась, и в кабинете ввалился Ренци.

Несмотря на воинственное выражение лица, общий вид у него был помятым, губа разбита, и рубашка лишилась нескольких пуговиц.

Противник Дориэна выглядел не лучше, но внушал уважение своим упрямством. Судя по всему, он пытался в прыжке остановить Ренци, и даже теперь, оказавшись на полу, удерживал его за штанину.

— Санти, сдаётся мне, тебе пора на переподготовку, — прокомментировал эту картину лорд Фаджио. — Если ты, профессиональный императорский телохранитель, не в состоянии справиться с обычными адептами.

— Потому что лорд Натори запретил убивать эти исчадья, — поднимаясь, пожаловался секретарь. Скула его опухала на глазах, что говорило о том, что за дверями вместо благородной магической дуэли происходила банальная и неэлегантная драка на кулаках. Что, в общем-то, было объяснимо. Императорские телохранители не заточены на то, чтобы оставлять в живых нападающего. Так что примени этот Санти боевую магию, неизвестно чем бы дело кончилось.

Однако мне было ужасно интересно, с каких пор пост секретаря ректора занимают подобные специалисты. Что-то мне не казалось, что это типичная ситуация.

— Что здесь происходит? — прервал светскую беседу Ренци, который всё это время сверлил взглядом мою разнесчастную персону. Мне казалось, что пуговка на вороте вот-вот задымится.

— Адепт Ренци, — лорд-ректор щёлкнул пальцами, и в воздухе перед носом Дориэна повис новый штрафной жетон. — Сто кругов по плацу.

«Исчадье» же вместо того, чтобы опечалиться или устыдиться, привычным жестом перехватило жетон и сунуло его в карман с таким видом, будто ему чаевые дали за хорошо проделанную работу.

— Мне кто-нибудь объяснит? — не внял предупреждению в голосе лорда Натори Ренци.

Лорд Фаджио вкрадчиво уточнил:

— А с чего вы взяли, что кто-то обязан вам что-то объяснять?

— С того, что вы сами объединили нас в боевую связку. Я старше и отвечаю за Чаргетто.

Лорд Натори хмыкнул и снова откинулся на спинку кресла.

— Ну надо же, как быстро вы прониклись этим партнёрством, адепт Ренци. Или это легенда в действии?

Силы небесные! У меня сейчас разболится голова. Я слишком долго жила в поместье, где жизнь течёт неторопливо и размерено, и теперь, когда приходилось, ориентироваться в происходящем быстро, мне было нелегко.

Вот и сейчас, я смогла понять, что затеял лорд-ректор только потому, что не доверяла всем троим присутствующим и ждала подвоха. Лишь это позволило мне среагировать быстрее, чем Ренци, и выставить отдельные щиты на всех присутствующих.

Разумеется, Дориэн, которому намекнули, что он от меня теряет голову, нанёс удар. Естественно, лорд Натори был к этому готов. Само собой, Санти не остался в стороне.

Лорда Фаджио я закрыла просто на всякий случай, чем заслужила от него возмущённый взгляд.

— Адептка Чаргетто, — прошипел дознаватель. — Это, в конце концов, оскорбительно! Я в состоянии защититься самостоятельно.

Четыре щита вдобавок к моему собственному почти лишили меня сил. Извиняться перед лордом никакого желания у меня не было, зато очень хотелось показать язык и ему, но я всё-таки сдержалась.

Однако, похоже, что моё желание не осталось тайной для лорда Фаджио.

Ну не посадит же он меня за это в подземелье?

— А теперь посмотрим сюда, — привлёк наше внимание лорд-ректор.

Он запустил какое-то неизвестное мне заклинание, и через секунду пространство кабинета замерцало, пронизанное потоками магии.

Я не сразу поняла, что лорд Натори восстановил картину произошедшего.

Выглядело всё так: первыми полетели щиты от меня, и почти одновременно, лишь на долю секунду позднее, Санти нанёс удар по Дориэну. Его заклинание увязло в моём, и всё было бы ничего, если бы мою защиту не пошатнула атака лорда Натори. Но развалиться моему щиту не дало заклятье Фаджио, который, видимо, был готов и подстраховывал.

— Чаргетто успела раньше всех. Защита выбрана неверно, но хотя бы на третий раз мы делаем выводы, да, адептка? И не ставим отражающие заклинания.

— Санти, отправлю на переподготовку, — пообещал секретарю дознаватель. — Ты проморгал первоступенницу.

Лорд Натори развеял мерцание и бросил Дориэну:

— Это к слову о том, кто за кого отвечает. Я пока не вижу прогресса.

— Зато я вижу, что Чаргетто не одета! — рявкнул Ренци.

Все уставились на меня.

Первым сообразил, что возмутила Дориэна несчастная пуговка, лорд Фаджио.

— Какие у вас, однако, строгие моральные принципы, адепт Ренци, — усмехнулся он. — Не замечал за вами при дворе.

— Мы не при дворе, — отрезал Дориэн.

— Точно, — кивнул Натори. — Мы в академии, где вы обязаны подчиняться уставу и ректору. И попрошу вас покинуть мой кабинет. У нас с адепткой Чаргетто конфиденциальная беседа.

— Беседа? С дознавателем? — наигранно изумился Ренци. — По закону несовершеннолетнюю особу можно допрашивать только в присутствии опекуна.

— Вы на него не тянете, Ренци. А я — вполне. В стенах академии все адепты — мои подопечные, так что — вон! — начал терять терпение ректор.

— Я никуда не уйду, — Дориэн демонстративно уселся в кресло.

Я уже ожидала, что его просто вышвырнут, но лорды странно переглянулись и обменялись какими-то знаками, заметив которые Санти закашлялся.

В результате этого бессловесного диалога ректор и дознаватель пришли к некоему решению, и меня очень нервировало, что я не понимала, что именно они задумали.

— Хорошо, — внезапно согласился лорд Натори. — Но я вынужден буду накрыть нас «Пологом». Слышать вы ничего не будете.

И в голосе ректора послышалось злорадство.

Кажется, Ренци его допёк.

Что-то мне нехорошо.

Сказанное лордом Натори Дориэну не понравилось, но возразить ему было нечего, так что он просто основательнее устроился в кресле и уставился на нас троих, будто намеревался раскрыть заговор государственного масштаба, не меньше.

Стоило Санти покинуть кабинет, как ректор установил «Полог», а лорд Фаджио соорудил вокруг нас силовой пружинный контур. И не ограничился собственным резервом, а, судя по тому, как вспыхнули драгоценные камни артефактов на его украшениях, добавил магию из накопителей.

— Это на всякий случай, — покосившись на Ренци, пояснил он. — У некоторых очень богатая фантазия.

Мне же почему-то показалось, что кто-то собирается поиграть на этом воображении, но что ещё ожидать от высокородных в Лидвании? Создавалось впечатление, что нашим аристократам жизненно необходимо ходить по лезвию. Если подобную тягу обычных дворян я ещё понять могла, то у кого-то вроде лорда Фаджио она вызывала у меня удивление. Ему же должно хватать приключений и без того. Адепт Ренци или не адепт, но даже мне было видно, насколько он силён, и как молниеносна его реакция. Дориэн в самом деле опаздывал только с защитой, а, вкладывая силу в атаку, не скупился. Однако и ректор, и дознаватель явно наслаждались создаваемыми острыми моментами.

— Кстати, — вдруг спросил лорд Натори, — как вы теперь уживаетесь с адептом Ренци?

Проклятье! Лорд-ректор сохранял невозмутимое выражение лица, но я была готова поклясться, что глаза его смеялись. Лорду Натори весело? Это не добавило мне тёплых чувств к нему. У меня усиливалось ощущение, что мы с Дориэном — часть какого-то эксперимента, а быть подопытной мышью мне не нравилось. Игра втёмную доверия к вивисектору не вызывала.

— Сложно уживаемся, — не стала я скрывать. — Я бы предпочла, чтобы наши пути разошлись, но ведь меня никто не спрашивает, верно?

— Ты посмотри, какая смелая, — восхитился лорд Фаджио.

На самом деле, я не была уверена, что не пожалею о своей дерзости, но присутствие Ренци почему-то придавало мне храбрости. Возможно, мне просто не хотелось, чтобы меня шпыняли у него на глазах. Достаточно было того, что он уже видел запуганную меня, когда мне грозило оказаться голой перед толпой адептов.

— Мне и так почти нечего терять, а вы усложнили задачу сохранить то, что есть, — позволила я себе огрызнуться.

— Может быть, я могу чем-то и облегчить? — усмехнулся ректор.

Это определённо была взятка, знать бы за что.

Ужасный человек. Даже я, прозябая в провинции, слышала, что половина дам всего императорского двора сходило по нему с ума, но понять не могла, за какие такие достоинства. Холодный, опасный, себе на уме. Догадаться, о чём думает лорд Натори невозможно ни при каких обстоятельствах.

Он предлагает мне некую компенсацию за то, что отравил мне жизнь, поставив в напарники к Ренци, но что я могу у него попросить?

Ситуацию с отношением других адептов ректор не исправит. Даже если он примет меры для пресечения издевательств, это сыграет против меня. Славы стукачки и ябеды мне только не хватало.

— Что ж, — вздохнула я. — С вашей стороны было бы милым предоставить мне информацию о потайных дверях в моих новых покоях.

Лорд-ректор на секунду всё-таки не сдержал улыбку.

— Справедливо. У вас ещё не было занятий по определению пустот за типовой кладкой. Я пришлю вам часть схемы, которая затрагивает пространство вокруг ваших комнат.

Часть?

То есть там всё в скрытых коридорах?

— Благодарю, — отозвалась я, делая себе пометку посмотреть в библиотеке учебники этого самого раздела на предмет определения пустот.

— Итак, адептка Чаргетто, приступим, — тон лорда Фаджио изменился.

Я поёжилась, когда дознаватель навис надо мной и вперил в меня свой взгляд.

Вот уж с кем нельзя сравниться в промораживающем эффекте.

У Дориэна тоже голубые глаза, но они становятся холодными лишь иногда, они скорее полны горячего синего пламени, а от лорда Фаджио хотелось бежать на край Империи.

Ренци сказал, что дознаватель соблазнил множество женщин. Видимо, я ничего не понимала в мужчинах.

Я нервно расправила складки на мантии и опустила глаза, выдержать прямой взгляд дознавателя мне было не по силам.

— О чём вы хотели поговорить со мной, лорд Фаджио?

— Думаю, вы догадываетесь, что речь пойдёт о вашем отце. Вам есть что рассказать?

— Нет. Тогда мне не было и пяти лет. Ни в какие дела отца я посвящена не была, и ничего подозрительного я не помню.

Я говорила откровенно.

— Однако то, что вы чего-то не помните, не значит, что вы ничего не видели. Может, были детали, которым вы не придали значения? — вкрадчиво предположил дознаватель.

— Вы намекаете на ментальный допрос? — напряглась я.

— А вам есть что скрывать? — лорд Фаджио обошёл моё кресло и встал за его спинкой, положив руки на его спинку.

Краем глаза я заметила, как Ренци дёрнулся на своём месте.

— Так же, как и вам. Я читала про эту технику дознания. Чтобы пробраться так глубоко, вам придётся прочитать почти всё до того момента, который вас интересует. А, учитывая, что точный эпизод вам неизвестен, это будет вся моя личная жизнь.

— У вас есть личная жизнь? — изумился лорд Фаджио.

— У вас же есть, — вспылила я.

— Ник, не переступай границы, — осадил друга лорд Натори.

Лорд Фаджио стрельнул глазами в Дориэна, подавшегося вперёд в кресле, и, склонившись ко мне, добавил:

— Пока выглядит так, будто вы не хотите сотрудничать со следствием.

— Пока выглядит так, что у вас нет приказа императора, разрешающего ментальное вмешательство, и вы пытаетесь на меня надавить.

— Ник, она права. Придерживайся процедуры.

— Кристиан, — театрально удивился дознаватель, — какой процедуры? Мы просто разговариваем.

— Тогда, если это не официальный допрос, я бы хотела остановить нашу «милую, безопасную» беседу.

— В чём дело, леди Чаргетто? — перестал миндальничать лорд Фаджио, он снова встал передо мной и, уперевшись руками в подлокотнике, оказался со мной почти нос к носу. Ренци вскочил, но ко мне его не пропустила так предусмотрительно установленная дознавателем защита. — Я чувствую, что что-то есть. Если мне нельзя читать твой разум, это не означает, что я не замечаю, как ты поднимаешь ментальные щиты. Ты же не можешь не понимать, что это только вызывает лишние подозрения. Что ты знаешь?

— Я знаю, что мой отец не преступник.

— Ну так помоги это доказать, — злился лорд Фаджио.

— Я сделаю для этого всё, — твёрдо сказала я, — как только буду уверена, что вы преследуете именно ту цель, которую озвучиваете.

— Моя цель — найти настоящего злодея.

— И почему император вдруг решил этим озаботиться только спустя четырнадцать лет?

Шумно выдохнув, лорд Фаджио отошёл от меня к окну.

Он явно не желал делиться со мной истинными мотивами этого расследования.

— Леди Чаргетто, — мягко обратился ко мне лорд-ректор, использовав официальное обращение, — мы не можем разглашать государственную тайну. Пока. Если подтвердятся наши предположения, то вы все узнаете позже.

— А если не подтвердятся, меня буду использовать вслепую? Как в случае этого сомнительного напарничества? — криво усмехнулась я. — Я молода, неопытна, но не идиотка. Всем известно, что в боевой связке самое важное не навыки, а доверие. И от кого из нас вы хотите избавиться: от меня или от Ренци? А может, от обоих?

— Вы настолько не доверяете нам? — резко обернулся лорд Фаджио, казалось, мои слова его задели.

— А у меня есть повод доверять? — я пожала плечами. — Я ведь читала официальные материалы дела отца. Даже если предположить, что часть под грифом «Секретно» мне была недоступна, и поэтому у меня не было полной картины, всё равно расследование велось очень странно. Я бы тому дознавателю и поиск потерянного яблока не доверила.

— Будете молчать и на ментальную проверку не согласитесь, — понял лорд Фаджио.

— Если узна́ю что-то полезное, непременно сообщу. Препятствовать проверке не стану только в случае приказа императора.

— То есть, что-то уже есть.

Дознаватель произнёс это и попытался оценить мою реакцию. Видимо, прощупывал. Но пока я вовсе не доверяла ни ректору Натори, ни лорду Фаджио. Они точно вели какую-то свою игру. А ещё мне по-прежнему не давал покоя факт, что коробка, отданная мне мэтрессой Тилозо, не попала в руки следствия. Но и не была уничтожена.

Она осталась до моего появления.

То есть для меня.

— Кристиан, это твоя адептка. Повлияй на неё, — рыкнул лорд Фаджио.

— Увы. Я хотел бы тебе помочь, но у нас разные задачи. Тебе надо раскрыть преступление, не мне, — равнодушно ответил лорд Натори, но я почему-то ему совсем не поверила. Чутьё говорило мне, что они заодно. Возможно, что каждый преследовал свою цель, но какую? Про мотивы ректора я ничего не знала.

— А что нужно вам? — спросила я.

— Выполнить приказ Кассиана, — серьёзно сказал лорд Натори.

В кабинете вдруг послышалось странное шипение, и исходило оно от дознавателя, который тут же ухватился за запонки.

— Я сейчас, — сказал он, не обращаясь ни к кому, и я догадалась, что это те самые магпереговорники, про которые ходило столько слухов.

То есть они существовали!

— Что-то нашли, я вернусь позже, — лорд Фаджио добавил какой-то знак рукой к сказанному, и лорд-ректор кивнул. — А вы, леди-адептка Чаргетто, подумайте о том, что на самом деле в ваших интересах, — дознаватель снова наклонился ко мне и стряхнул невидимую соринку с моего воротничка.

Оглушительный звук лопнувшего силового контура стал финалом нашего разговора.

Разъярённый Ренци, похоже, только позабавил лорда Фаджио.

На мой взгляд, совершенно напрасно.

Каков бы уровень магии дознавателя ни был, сколько бы он ни имел при себе накопителей, представить мощь Дориэна я приблизительно могла, просчитав, сколько силы он потратил на взлом контура. И это впечатляло.

И, судя по тому, что избытки магии искорками сейчас вспыхивали на кончиках волос Ренци, его резерв пока не показывал дно.

Пугающая концентрация в одном человеке.

Концентрация, сила, реакция и знания.

Уничтожить пружинный контур обычным ударом невозможно, на то он и пружинный. Его можно только дестабизировать, и для этого нужна чёткая последовательность заклинаний.

Верилось с трудом, но Ренци, очевидно, не был безответственным адептом.

Впрочем, поговаривали, что безответственные на боевом факультете живут недолго.

Разошедшаяся по кабинету волна лопнувшего контура заставила задребезжать стёкла в окнах. Мгновение, и Дориэн оказался рядом с дознавателем, лениво отстранившимся от меня.

— А что это вы, адепт Ренци, как леди разволновались? — протянул лорд Фаджио, насмешливо глядя своими льдистыми глазами на Дориэна. Дознаватель явно срывал зло на Ренци за мой отказ от сотрудничества.

И подбор слов, и тон были оскорбительны.

Я похолодела, услышав начало фразы.

После стольких щитов за сегодня у меня уже не было сил закрывать кого бы то ни было, кроме себя. Мне нужно было восстановиться. Да хотя бы нормально поесть.

Я в отчаянии зажмурилась, но ещё до того, как лорд Фаджио договорил, нас всех чем-то придавило. Каким-то неизвестным заклинанием. Да так сильно, что даже дознаватель поморщился.

— Ник, ты уже раздражаешь даже меня, — сопровождая резкие слова тяжёлым взглядом, высказался лорд Натори.

Дознаватель не выглядел расстроенным этим фактом. Словно раздражать всех вокруг — его работа. Хотя… может, так оно и было?

— Ты тоже не кулёк конфет, — хмыкнул лорд Фаджио. — До встречи, детки.

И я вынуждена была с ним согласиться, когда ректор прямо посреди кабинета выстроил портал. Да что там посреди кабинета! Вообще в стенах академии! В месте, по определению защищённом от подобного!

И после того как дознаватель скрылся в портале, лорд Натори не упал в обморок от магического бессилия.

И я этому человеку дерзила?

Силы небесные! Мне плохо…

— Адепт Ренци, — внимание лорда-ректора переключилось на Дориэна, — пятьдесят отжиманий.

И новый жетон повис перед носом моего напарника.

Ренци равнодушно сунул его в карман, заставив меня задуматься, сколько он их может собрать за день и не протянет ли ноги, отрабатывая все наказания.

— Я требую, чтобы подобных допросов Чаргетто больше не было, — оперевшись на ректорский стол ладонями, поставил ультиматум Дориэн.

Нет, я определённо рано наделила его достоинствами.

Ренци — идиот.

Или нет?

— У вас нет такого права, — отбрил лорд Натори. — Уже или пока.

Что он имел в виду?

Я напряглась.

— И хочу вас разочаровать, — окинув нас взглядом, ректор добавил: — Если я не боевой маг, это вовсе не означает, что не могу справиться с вами обоими по отдельности.

Что-то в построении этой фразы меня царапнуло, но я не успела сосредоточиться и понять, потому что в меня вцепился Ренци.

— Что они от тебя хотят?

— Это не твоё дело, — ответила я.

В самом деле, не много ли на себя берёт тот, кто по определению мой враг.

Дориэну высказаться не дал жетон, задымившийся в кармане.

— На плац, — приказал лорд Натори. — Живо!

Поскрипев зубами, Ренци развернулся к выходу. С шумом распахнув дверь, он обратился к Санти:

— Закроешь, закопаю.

И в голосе его было столько решительности, что, по-видимому, секретарь впечатлился и дверь закрывать не стал.

— А теперь, — продолжил ректор, — я вам, адептка Чаргетто, кое-что покажу.

Он развернул на поверхности стола миниатюрную проекцию схемы последних заклинаний в кабинете.

Вот лорд Фаджио стряхнул соринку с моего воротничка. Следом полетели брызгами несколько заклинаний от Ренци, они с ювелирной точностью рассредоточились по силовому контуру, от чего он покрылся паутинкой тонких трещинок.

Ещё один вскрывающий удар, и щит дознавателя разлетается клочками магии.

Я перевела недоумённый взгляд с проекции на лицо лорда Натори.

Вздохнув, он чуть увеличил схему и щелчком пальцев запустил её заново с момента последнего заклинания Дориэна.

Или последних.

Под прикрытием мощного разрушительного от Ренци устремилось ещё одно, маленькое.

Защитное.

Оно ринулось к моей фигуре на схеме и окутало…

Все мои пуговицы.

— И, — я облизнула губы, — что вы хотите мне этим сказать?

— Ренци. Защитное заклинание. Оно всё ещё на вас. Держится. Если я попробую расстегнуть вам хотя бы манжету, оно сработает. Вам виднее, что он туда засунул. Жить буду, но мне точно не понравится.

— И что? Защита, но она очень слабая, — пожала я плечами. В моём понимании хвалить лучшего атакующего за такой примитив не стоило.

Лорд Натори посмотрел на меня с разочарованием. Я догадалась, что не вижу каких-то очевидных вещей, и мне стало стыдно. Подумав немного, я поняла, о чём говорил ректор.

— Держать защиту на другом сложнее, чем на себе. Защита до сих пор не развалилась, хотя на самом Ренци она буквально рассыпается, — перечислила я. — И о чём нам это говорит?

— Я за вас должен думать, адептка Чаргетто?

Я ещё раз посмотрела на схему. Взгляд зацепился за нашу с лордом Фаджио пару, что-то было не так.

Увы, заметив, куда направлено моё внимание, ректор проекцию развеял.

— Вы поступили в академию, а не в школу юного мага. Докажите, что вы способны не только на зубрёжку.

Внимательный взгляд чёрных глаз ректора заставлял меня чувствовать себя неуютно.

— Это всё? — на всякий случай уточнила я.

— Да, вы свободны, адептка Чаргетто.

Это странно.

Потому что вся эта встреча была крайне… нелепа?

— То есть меня вызвали, только чтобы предложить пройти ментальное сканирование? — недоверчиво переспросила я.

Лорд Натори хмыкнул:

— Для чего вас позвал Фаджио на самом деле, я не в курсе. Я же просто воспользовался возможностью и получил ту информацию, которую хотел.

— Не в курсе? — я вскинула брови, но тут же обуздала мимику, вспомнив, какой мощи маг сидит напротив меня. Такого не стоило бесить надменными жестами. — Ни за что не поверю, что вы не знаете, какую игру ведёт дознаватель.

Лорд-ректор насмешливо ответил:

— Всё знать слишком скучно. Лишает интереса к жизни, адептка Чаргетто. И расслабляет.

Вот уж чего мне было не понять, так это подобного подхода.

Я всегда предпочитала знать наверняка.

— Не надо быть менталистом, чтобы угадать, о чём вы сейчас думаете, — усмехнулся лорд Натори. — Не заблуждайтесь на свой счёт, адептка Чаргетто. Вы такая же, просто пока в других обстоятельствах. В вас течёт та же кровь. Вы ребёнок Империи. И вы так же азартны, как я или Фаджио. Ещё придёт ваше время сыграть по-крупному, и вы убедитесь, что я прав.

Вряд ли.

Я ненавидела пустой риск.

Уже подойдя к двери, я вспомнила кое-что и обернулась к лорду-ректору:

— Лорд Натори, а во сколько у меня сегодня тренировка?

На этот раз брови поднял ректор, и приходилось признать, что у него выходило эффектнее.

— У вас есть напарник, адептка Чаргетто. Это он бронировал полигон. Спросите его. Учитесь взаимодействовать с адептом Ренци.

— Можно подумать, это легко, — пробормотала я себе под нос, но меня услышали.

— Никто не обещал вам, что будет просто, — холодно отрезал ректор. — Так получилось, что вы боевой маг, хоть и дефектный. На Первом факультете по головке гладят редко, в основном посмертно.

Проклятье.

Так бы и сказал, что не знает, во сколько.

Нет, обязательно нужно напугать Чаргетто. Любимое развлечение всей академии.

— Франческа, — окликнул меня лорд Натори у самого порога, и голос его звучал уже мягче. — За всё под этим небом приходится платить. Абсолютно. Даже за то, на что, как вам кажется, у вас есть незыблемое право.

— А если цена мне кажется слишком высокой? — грустно спросила я.

— Значит, у вас будет только то, на что вы готовы раскошелиться, — твёрдо сказал лорд-ректор. — Но, Франческа, речь ведь не о деньгах. У вас полные карманы, поверьте. Просто нужно дорожить тем, что важно, тогда и цена не проблема.

Я кивнула.

Справедливо.

Внезапно ректор помахал перед собой рукой, будто отгонял мошек, хотя ничего подобного в кабинете, разумеется, не было.

— Лорд Натори, — в кабинет заглянул секретарь, было забавно, как он обогнул дверь. Хоть кому-то из магов приходило в голову, что Ренци действительно опасен. — К вам невеста.

О. И к невесте, судя по тону, у Санти пиетет.

— Я уже знаю, — лорд Натори поднялся с места и отправился в приёмную.

Мне пришлось поторопиться, чтобы уступить ему дорогу.

У стола секретаря и в самом деле обнаружилась девушка. Она отличалась от своего изображения на магснимках тем, что казалась ещё моложе. Первыми в глаза бросались легкомысленные буйные чёрные кудри и резко контрастирующий с ними серьёзный взгляд.

Ну и кольцо на пальце сверкало камнем так ярко, что не могло не привлекать внимания.

Так вот ты какая, Джемма Гвидиче.

Говорили, Кассиан пожаловал ей орден.

Заметив фигуру ректора за моей спиной, девушка буквально засияла.

Становилось понятно, что это не брак по принуждению. Чёрствый хитрый лорд-ректор действительно нравился леди Гвидиче. И наверное, даже больше, чем нравился.

А когда я увидела, в глазах лорда Натори океан нежности, направленный на невесту, мне стало попросту завидно, и я уставилась на Санти, который, похоже, испытывал нечто подобное моим чувствам.

Надо же. Род Натори, обласканный императором, и опальные Гвидиче.

Что у них вообще могло быть общего.

Кажется, Джемма училась на Седьмом факультете, куратором которого и является ректор.

В голове что-то щёлкнуло. Опальные. Гвидиче. Седьмой факультет. Запретная магия. Шкатулка в моей комнате.

Захочет ли Гвидиче помочь мне разобраться? Как та, чья семья прошла через гонения, она должна меня понимать. К тому же Джемма производила впечатление особы незлой.

Вот только не сдаст ли она меня раньше времени своему жениху?

Что ж. Торопиться мне некуда.

Попробую сначала прощупать почву.

Когда за парочкой закрылась дверь кабинета, я, опомнившись, попрощалась с секретарём и отправилась к себе.

Мне было о чём подумать.

Итак, что я имела на данный момент.

Навскидку виднелись три ниточки, за которые очень хотелось потянуть.

Во-первых, сам факт того, что Кассиан велел пересмотреть дело моего отца. Скоро уже пятнадцать лет исполнится с того дня, как произошла трагедия. Почему император заинтересовался? Что послужило причиной? Для чего ему это было нужно? Вряд ли просто для того, что две оставшихся от рода Чаргетто леди могли открыто смотреть людям в глаза. Упомянутая государственная тайна бередила воображение, но никаких данных у меня не было.

Приказ разобраться получил лорд Фаджио. Прозвище «Ищейка» в его случае это не комплимент, а констатация факта. И пусть я не понимала, чего конкретно дознаватель добивается, не стоило обольщаться, что он бьёт наугад. Такие, как он, всегда точно знают, что делают.

Именно поэтому я так удивилась, что встреча была настолько бестолкова. Лорд Фаджио не мог не понимать, что при той тактике, которую он избрал, я не стану с ним сотрудничать. И требование ментального сканирования без разрешения императора — это же бред?

Это понимали все. Я, лорд Натори, сам лорд Фаджио.

Я была далека от мысли, что умнее главного императорского дознавателя. А значит, я пока вообще не понимала его мотивов.

Так что в эта ниточка будет ждать, пока на ней не появится хоть один узелок.

Во-вторых, вообще вся эта ситуация с напарничеством. Император ещё не уверен, что наш род достоин доверия, однако меня связывают с Ренци. Мало того, нас будто постоянно проверяют на что-то. И ректор сам признал, что ждёт какой-то прогресс. И что имел в виду лорд Фаджио, когда назвал меня «надеждой академии». Как бы я сама высоко ни оценивала свои достижения, но на такое высокое звание я не тянула. И мне показалось, что уступка с частью схемы потайных ходов была для того, чтобы меня от чего-то отвлечь. И потом, когда я разглядывала проекцию, лорд Натори осознанно не дал мне что-то увидеть. Я что-то определённо упускала. В этом направлении раскопки тоже были малоперспективны. Но всё же попробовать стоило.

За этими мыслями я и добралась до своих покоев. Убедившись, что никто в моё отсутствие в них не проникал, я немного пометалась и, упав в кресло, вернулась к своим догадкам.

И в-третьих, сам Ренци.

Прокля́тый Дориэн Ренци, который вёл себя очень и очень странно.

Что он вообще забыл в ЗИМе? Почему ему так был важен этот экзамен?

Почему меня беспокоила странная фраза, брошенная лордом Натори о том, что Ренци «уже или пока» не мог протестовать? Почему Дориэн не в состоянии удерживать щиты на себе, но смог, пусть и слабую, поставить на мне? Откуда на нём мои заклинания?

Думай, Фран, думай!

Я покосилась на схему глубинных щитов Дориэна, оставленную мной на столе.

Всё это выглядело странно. Коряво, неуклюже, но оно работало бесперебойно.

На том уровне, для которого защита была выстроена, она действовала безупречно.

Но вот сам уровень.

Очень было похоже на то…

Я подскочила на ноги.

Проклятье!

Да не могло такого быть!

Я ещё немного покружила по покоям.

Кажется, мне стоило выполнить указание лорда-ректора и начать взаимодействие с адептом Ренци.

Решение, конечно, разумное, но его исполнение я малодушно оттягивала.

Мне всё ещё не давал покоя наш поцелуй.

Даже не столько он сам, сколько ощущения им вызванные.

Поэтому для начала я отправилась к расписанию, надеясь вычислить, во сколько у меня будет тренировка и где, без участия некоторых неуравновешенных типов.

Оказалось, что в академии несколько полигонов, и кем они забронированы, понять не представлялось возможным.

Делать было нечего, придётся обращаться к Ренци.

Заодно попробую подтвердить свою теорию.

Она, правда, была больше похожа на бред, но ведь от чего-то отталкиваться было нужно.

Главное — держаться в рамках деловых отношений и больше не позволять Дориэну вольностей.

Я обратила внимание, что на соседней стене, где расположен рейтинг лучших учеников, Ренци значился в самом верху списка. Когда это он успел блеснуть? Или ему зачлись достижения в столичной академии? И ведь лидировал со значительным отрывом.

Даже штрафные жетоны в количестве трёх штук не помешали.

Два, кстати, уже были погашены. Только последний полыхал, но уже начал тускнеть.

Судя по всему, это означало, что Дориэн уже приступил к отработке штрафа.

Что ж, пока я вернусь к его покоям, скорее всего, он уже справится.

Повторять подвиг Ренци и входить к нему через шкаф, я не стала, а пошла в гости, как приличный человек. И даже в дверь постучала.

До меня донёсся не очень внятный ответ, который я предпочла расценить, как приглашение войти.

Перешагнув порог, я поняла, почему фраза Дориэна была такой неразборчивой.

Ренци был занят.

Прямо напротив меня, стоя на руках и закинув ноги на стену, он отжимался.

Раздетый по пояс.

У меня во рту пересохло.

— Пятьдесят семь, пятьдесят восемь… — выдыхал Дориэн.

Штрафной жетон, лежавший на полу перед ним, издевательски мигал, но не тух, хотя, насколько я помнила, назначено было всего пятьдесят отжиманий.

Месть ректора?

Однако не было похоже, что Ренци устал или запыхался. Скорее, ему уже до Про́клятого надоело.

Дориэн был вторым мужчиной, которого я видела полуобнажённым.

Первый — кузнец в нашем поместье. Человек, несомненно, впечатляющего телосложения, но уже немного поплывшего.

А Ренци…

Уши готовы были задымиться, как просроченный штрафжетон, когда я вспомнила, как наглаживала это тело. И неважно, что тогда я думала совсем о другом.

Сейчас я таращилась во все глаза на рельефные мускулы, перекатывающиеся под кожей, и чувствовала, что у меня ладошки становятся влажными.

С гадского Дориэна можно было ваять статую.

Длинные ноги, узкая талия, переходящая в увитые жгутами мышц рёбра, широченные плечи, крепкая шея.

Чёрная чёлка, чуть завиваясь на конце прядей, свисала, скрывая от меня лицо Ренци.

И моё от него, что было определённо к лучшему.

Взгляд отвести я не могла, но и тешить самолюбие Дориэна невольным восхищением тоже не хотела.

— Семьдесят.

И только на этой цифре жетон удовлетворился.

Ренци плавно опустил ноги на пол, демонстрируя звериную гибкость, и, распрямившись, посмотрел на меня:

— Чего тебе, Чаргеттто?

Он явно был не в духе. Потянулся за полотенцем, лежавшим рядом, хотя на нём не было ни капельки пота.

— Я… э… — ффух, — Ректор Натори сказал, что у нас с тобой сегодня тренировка, — выдохнув, бодро начала я, но Дориэн стал на меня надвигаться, и смелость моя дала трещину. Я попятилась назад, но почти сразу прижалась лопатками к двери. — Они же включены в учебную программу, опаздывать нельзя… — всё тише говорила я и замолчала, когда Ренци подошёл вплотную.

— Ты только за этим пришла?

Силы небесные! Почему он не одевается?

— Нет, — облизнула я пересохшие губы.

Взгляд Дориэна переметнулся на мой рот, Ренци медленно склонился ко мне, а я, зажмурившись, выпалила:

— Мне надо тебя ещё раз осмотреть!

Тишина.

Я приоткрыла один глаз.

Выражение лица Ренци было непередаваемым. Я бы не взялась описать всю гамму чувств, отражающуюся на нём.

— Чаргетто, ты нарываешься, — серьёзно сказал Дориэн. — Так дело не пойдёт. Хочешь меня осмотреть, значит, я тоже буду иметь право сделать в отношении тебя то же самое. Мы напарники. Ты посмотрела. Потом я. Ты потрогала, затем моя очередь.

И погладил верхнюю пуговку на моём вороте!

— Ренци, — осторожно подбирала я слова, помня о том, что он ненормальный, а мне нужно с ним «взаимодействовать», — мне кажется, ты меня неправильно понимаешь. У меня нет желания тебя трогать, мне это НУЖНО.

Судя по тому, как стиснул зубы Дориэн, я опять сказала что-то не так, и мной остались недовольны.

— Зачем?

В общем-то, вопрос был резонным.

Я бы тоже хотела знать, зачем постороннему человеку меня лапать.

— У тебя есть защита, кроме родовой и той, что ты зациклил на самовосстановление.

— Нет.

— Да.

Ренци посверлил меня синим взглядом.

— Ну, допустим. Хотя я сомневаюсь, что мог каким-то образом упустить такое. И что с того? — что-то в его тоне подсказывало, что он не совсем откровенен.

— Я думаю, что именно она может мешать тебе удерживать защитные заклинания. Её надо или снять, или доработать, — немного слукавила я.

— Всё бы тебе, Чаргетто, с меня что-нибудь снять… — протянул Дориэн.

— Зато ты просто образец морали. Мои пуговицы трепещут в ужасе, — не выдержала я.

— И что тебе не нравится? — приподнял бровь Ренци. — Или тебе хотелось, чтобы Фаджио расстегнул ещё? Всё-таки правду говорят, что ваш род — кладезь распутниц.

— Кто бы меня ни коснулся, важно, что это будешь не ты! — зашипела я. — Ты не забыл? Между нами ничего не может быть. Бесполезно тянуть ко мне наглые руки. Помолвка возобновлению не подлежит. А даже если бы это было возможно, я бы ни за что на это не пошла. Не с таким, как ты.

Желваки на скулах Дориэна заиграли.

— Чаргетто, ты не в себе? Неужели ты думаешь, я бы предложил тебе кольцо? У меня уже есть невеста, и она меня вполне устраивает.

Я, казалось бы, уже привыкла к пренебрежению в свою сторону от членов высшего общества, но сейчас меня задело неожиданно больно, потому что Ренци прошёлся не по моему роду, а по мне само́й.

Вроде как, мой удел — постельная грелка, и ни один мужчина в здравом уме не станет на мне жениться.

— Что ж, — сумев удержать лицо, холодно ответила я. — Хоть в чём-то мы солидарны. В отвращении друг к другу. И раз уж мы так честны, и маски сброшены, пожалуй, сто́ит отбросить идею, которую я тебе предложила. Ну или разбирайся с этим сам. Даже если я провалю твой экзамен, пострадают только твои планы. Мне ещё учиться и учиться. У меня достаточно времени, чтобы справиться со своими проблемами. С этого дня будь любезен, заранее согласовывать со мной время тренировок. У меня есть своя личная жизнь, и угадывать, когда тебе взбредёт в голову позаниматься, я не обязана.

— Какая ещё у тебя личная жизнь? — тут же вскинулся Ренци.

Я посмотрел на него, как на убогого.

Силы небесные, я даже знать не желала, что он там себе представил, учитывая, что меня приписали к распутницам. Как говорится, каждый думает в меру своей испорченности, а, судя по поведению Дориэна, он испорченность — его второе имя.

— Тебя это не касается, — оттолкнула я Ренци, который окончательно надо мной навис и определённо пытался давить.

— У тебя не может быть личной жизни. Занимайся учёбой! Я прослежу, чтобы ты не отвлекалась! — рявкнул ненормальный.

Несомненно, у них с лордом Фаджио было нечто общее. Раздражающие взгляды на жизнь, например. Становилось понятно, отчего они так друг друга злили.

Я закатила глаза.

Серьёзно. С его неспособностью защищаться, как он дожил до своего возраста? Сколько ему там? Двадцать один? Я бы на месте ближайшего окружения уже давно устроила ему несчастный случай.

— Во сколько у нас тренировка и где?

Ренци очень не понравилось, что я не стала рассказывать ему о своей «личной» жизни, а вмешаться ему явно хотелось. Что за мысли бродили в этой дурной голове?

— В восемь. На втором полигоне.

— Там и увидимся, — кивнула я и вышла.

Ну какой же мерзавец!

Высокомерный наглый гад!

Не мог умерить свою спесь даже в собственных интересах!

Вернувшись к себе, я первым делом посмотрела на часы. Уже почти шесть. То есть, я, конечно, могла успеть поужинать, но отправляться на тренировку с полным желудком не хотелось. Я подозревала, что Ренци из вредности устроит мне ад.

Придётся после занятия клянчить в столовой, если у них что-то останется к тому времени. Адепты славятся своим аппетитом. И физический, и магический резерв требовал восполнения.

Мне бы тоже не помешало подкрепиться. Я подняла все доступные мне щиты в качестве проверки. Не так плохо. Час должна продержаться. Заранее переодевшись в спортивную форму, я снова задумалась о том, откуда же мне начать свои поиски.

Схему со странной защитой Дориэна я свернула и убрала подальше с глаз, потому что один взгляд на неё будил во мне злость на Ренци. Он отравляет мне жизнь, с чего мне ему помогать? Если потом появится время, и я всё ещё буду хотеть утолить любопытство, вот тогда и поковыряюсь в этом казусе, а пока стоило уделить всё внимание тому, что на самом деле важно.

По всему выходило, что начать было нужно со шкатулки.

Она была заперта магией, не то просто древней, не то вообще запретной.

Увиденная мной в приёмной ректора Джемма Гвидиче натолкнула меня на здравую мысль. Она же адептка Седьмого факультета, стало быть, нужные мне знания вполне могут находиться в библиотеке. Нужно было понять, с чем именно я имела дело, а уже потом искать помощи того, кто мог эти знания применить.

Я снова повертела красивую безделицу.

Будет очень обидно, если там внутри всего лишь любовное послание или мелочь на карманные расходы.

Так или иначе, мне снова придётся вернуться в библиотеку.

При мысли о читальном зале память тут же подкинула мне картину того, как Ренци зажимал меня у полок.

Я вздрогнула.

Чтоб этому Дориэну пусто было!

Похоже, лорд Натори переоценил нашу с Дориэном способность взаимодействовать.

Я покосилась на повреждённый шкаф. Уверена, что залог мирного сосуществования для нас — не общаться вообще.

Отвлекая меня от размышлений на тему того, не вычтут ли у меня ремонт из стипендии, в дверь постучали.

Спокойно. Даже деликатно.

Это тоже настораживало.

На пороге обнаружился неизвестный тип, смутно знакомой наружности. Я готова была поклясться, что мы с ним прежде никогда не встречались, однако, ощущение, что он мне кого-то напоминает, не покидало.

— Франческа Чаргетто? — осведомился брюнет с тёмными глазами. На вид он был чуть старше меня, но факультетского жетона на нём не было.

— Чем могу помочь? — осторожно уточнила я.

— Рамис Дальтиго, — представился он. — У меня есть для вас кое-что.

Дальтиго… Что-то знакомое…

Я с опаской приняла запечатанный конверт из его рук.

Вскрыть его я хотела без посторонних глаз, но Дальтиго вдруг остановил закрывающееся перед его носом дверное полотно.

— А что это у вас, адептка Чаргеттто фонит запретной магией?

— Вам кажется, — я ещё раз попыталась запереться, но нога Рамиса вклинилась между дверью и косяком.

— Не думаю. Или прямо сейчас показываете допуск на работу с запретной магией, или демонстрируете мне, что там у вас, или я иду к ректору.

Проклятье!

— Буду знать, что Рамис Дальтиго — стукач, — я сделала ещё одну попытку закрыть дверь, увы, мне этого сделать не дали.

— Не просто так ужесточили требования к работе с запретной магией, — пыхтел назойливый тип, борясь со мной за победу над дверной ручкой.

Про́клятый его побери!

Откуда он вылез такой умный?

Ещё совсем молодой, а уже противный.

Я вот уверена, что ничего мне не будет за эту шкатулку, как и её само́й, собственно. Лорд Натори живенько отберёт, и я в самом лучшем случае когда-нибудь лет через пять узна́ю, что в ней было, и это если мне повезёт. Оба интригана, и ректор, и дознаватель, любят наводить тень на плетень на ровном месте, а это как-никак осталось мне от отца.

Кстати…

— Эта вещь досталась мне по наследству и не попадает под юрисдикцию ректора! Может, быть изъята только по императорскому указу!

— Покажи! Это может быть опасно. Ты же боевик, понятия не имеешь, как с этим обращаться!

— Ты вообще кто такой, Рамис Дальтиго? — рассердилась я. — Больше тебе ничего не показать?

— Адепт седьмой ступени Седьмого факультета!

— Иди отсюда, адепт седьмой ступени…

И почему не Джемма Гвидиче ко мне пришла? С ней наверняка можно было бы договориться.

— Просто покажи, что там у тебя, — требовал Рамис. — Если это не то, что я думаю, то я буду молчать.

Нет, ну вы посмотрите на него!

— Как обтекаемо! — восхитилась я. — Точнее, адепт Дальтиго выражаться нужно. Ты про всё что угодно, можешь сказать, что ты думал именно об этом.

— Я не могу разглашать…

Кого-то он мне напоминал. И внешне, и повадками, и хождением вокруг да около…

— Ты случайно не родственник ректору? — с подозрением спросила я.

Дальтиго поморщился:

— Племянник.

Ясно. Этому верить нельзя.

Я уже было собралась применить защитное заклинание на пружинном контуре, чтобы, наконец, избавиться от самоприглашенного гостя, как услышала, что соседняя дверь открывается.

Ренци — последний, кого бы я хотела сейчас видеть. И уж точно мне нужно, чтобы возле моей двери Дориэн заметил Дальтиго. Плевать, что он считал меня распутницей, но с него станется устроить мне по этом поводу головомойку, а то и сделать какую-нибудь гадость.

Поэтому, прежде чем Ренци вышел в коридор, я рывком затащила к себе в покои Рамиса, явно не ожидавшего такой быстрой смены моих решений.

Что-то определённо было не так с парнями в этой академии, потому что Дальтиго понял меня превратно.

— Моё родство с ректором не даст тебе никаких преференций, так что соблазнять меня не нужно.

Я просто закрыла ему рот рукой, а сама прислушалась к тому, что происходило снаружи. Ренци остановился возле моей двери ненадолго, и через минуту я услышала удаляющиеся шаги.

Выдохнув, я перестала зажимать рот Дальтиго.

И зря.

Ничего умного он не сказал.

— У меня есть невеста!

— Соболезную ей, — проворчала я. Хотя этот Рамис хотя бы невесте изменять не собирался. Не то что Дориэн. — Всё. Проваливай. У меня ещё послание прочитано…

Увы, выставить Дальтиго, который телосложением не уступал боевикам нашего факультета, оказалось невыполнимой миссией.

Едва я перестала прижимать его к двери, как он в два счёта оказался возле моего стола и протянул руку к шкатулке.

— Это от неё идёт фон?

Ну уж нет!

Разозлившись, я активировала защиту шкатулки.

— Ты нормальная? — затряс Рамис рукой, в которую ударили несколько молний.

— Какого Про́клятого ты тянешь лапы к чужим вещам? — прошипела я, подходя и отбирая шкатулку. — На седьмой ступени учишься и до сих пор не знаешь, что это может быть опасно?

На физиономии Дальтиго не было ни капли сожаления.

— Откуда у тебя это? — прицепился он.

— Я же сказала, это наследство, но, по большому счёту, это не твоё дело.

— Хвиссинская шкатулка? Наследство? — недоверчиво переспросил Рамис.

Я пометила себе поискать в библиотеке информацию по хвиссинским шкатулкам.

— И что? — я сделала вид, что и так в курсе, с чем имею дело, в надежде, что Дальтиго сболтнёт что-нибудь ещё.

— Да ничего, — протянул Рамис, но я ему не поверила, потому что взгляд его не отрывался от моих пальцев, держащих артефакт. — А ты уже знаешь, чем заперто? Хотя откуда тебе знать, ты из «дуболомов»…

Это была явная провокация.

Он осознанно назвал меня, боевика, пренебрежительным прозвищем, которое, кстати говоря, придумали сами адепты Первого факультета, чтобы вводить в заблуждение остальных. Сила на Боевом, разумеется, играла немалую роль, как, впрочем, и скорость, и меткость, но без точных расчётов и впечатляющих знаний они делали из мага обычного атлета.

Дальтиго намеренно пытался у меня выяснить способ, которым можно открыть шкатулку, сыграв на моём уязвлённом самолюбии. Это было забавно, и могло сработать, если бы я знала этот самый способ.

Однако ход Рамиса я могла обернуть против него.

— С чего ты взял, что мне просто не рассказали, как она открывается? — приподняла я бровь.

— Не для того их запечатывают, — фыркнул Дальтиго, и в глазах его горел огонь азарта. — И судя по тому, что она ещё заперта, условия ты не выполнила. Значит, не всё распознала.

Вот оно!

— И сколько условий видит наш адепт седьмой ступени? — подначила его я.

— Я вижу два, но это ещё ни о чём не говорит, — хмыкнул Рамис и ворчливо добавил: — Я же не Гвидиче.

— Два… — насмешливо протянула я, словно разочарована способностями Дальтиго, в то время как сама не видела ни одного.

— Ну «Потомок» ты и сама видишь, — обиделся Рамис. — Кровь прикладывала? Не открылось же?

Я сохраняла каменное выражение лица, старательно запоминая всё, что говорит Дальтиго. Не дождавшись от меня ни «да», ни «нет», он продолжил:

— Второе это или «Искренность», или «Жертва»…

Всё это звучало для меня изрядной белибердой. Мне отчаянно недоставало знаний. Явно же Дальтиго использовал какие-то условные обозначения, понятные древникам, но являвшиеся для меня сафтийской грамотой.

Раскопки в библиотеке виделись мне каторжными.

Это если мне ещё позволят копаться в запретных знаниях без допуска.

— Ничего себе! — мои размышления прервал возглас Дальтиго, который обнаглел настолько, что сунул нос внутрь коробки. Правда, на этот раз руки он держал за спиной.

Я удивилась, что могло вызвать такой восторг.

Может, Рамис в курсе, что за странные часы остались от отца?

Но Дальтиго заинтересовался совсем неожиданной вещью.

Женская заколка полностью завладела его вниманием.

— Что? — напряглась я, не понимая, чем так интересна заколка.

— Я про такое только читал, — было заметно, что Дальтиго жаждал взять её в руки, но я не собиралась ему этого позволять.

Вид у адепта был очень подозрительный, и родственность у него так себе.

— У тебя вроде невеста есть, — фыркнула я, поглядывая на часы. Время тренировки приближалось. — Она, что, волосы не собирает?

— Точно не такими артефактами, — протянул Рамис.

Вообще, заряженные магические украшения не редкость. Да любой самый суровый мрачный маг увешан драгоценными цацками, как праздничное дерево, потому что резерв резервом, но перестраховаться никогда не помешает. Даже у отбитого на всю голову Ренци запонки почти трещат от магии.

Однако, когда я вертела в руках заколку, я ничего подобного не ощутила. Может, потому, что она сломана?

— И что, по-твоему, не так с этим артефактом? — наморщила я лоб.

— Ну, музей магического естествознания Седьмого факультета запросто выложит за него кругленькую сумму.

Дальтиго явно разрывался между желанием показать, кто тут эксперт, и необходимостью запудрить мне мозги, чтобы заполучить заколку для своего факультета. Ему хотелось и заинтересовать меня выгодной продажей, и не слишком набить цену, чтобы я не задумалась, что вещь пригодится мне и само́й.

— Не продаётся, — не задумываясь, ответила я, хотя лишние средства мне сейчас бы не помешали. Точнее, никакие средства не стали бы лишними в моей ситуации. — Это наследство от близкого человека, так что это даже не обсуждается.

— Ну зачем она тебе? — уставился на меня Рамис, догадавшийся, что я понятия не имела, что это за артефакт и с чем его едят. — Любоваться ей ты сможешь и в музее. Приходи и ностальгируй сколько влезет.

— Дальтиго, твоё время истекло. Если ты не желаешь ещё чем-то поделиться, будь добр покинуть территорию. У меня есть дела.

— А что, если я скажу тебе, что это за заколка? Что мне за это будет? — принялся торговаться Рамис.

Я поколебалась, но решила вступить в переговоры. Определённо сама я с поиском информации не справлюсь. Мне нужно знать хотя бы, откуда начинать. Теперь, когда Дальтиго поведал мне, что это не просто обломки папиной жизни в академии, а нечто ценное, хотелось разобраться всё сильнее.

— И чего же ты хочешь?

— Ты покажешь мне, что в шкатулке, когда её откроешь.

— И зачем тебе это? Там могут быть очень личные вещи постороннего тебе человека. И ты передумал доносить на меня ректору? — припомнила я ему его угрозу.

— Ты всегда такая противная? — скривившись, спросил Рамис.

— Ага. Не люблю тех, кто лезет не в своё дело, — честно призналась я.

— Не буду я Кристиану ничего говорить, пока эта штука не представляет опасности, — пообещал Дальтиго. — Так, что? Покажешь? А я расскажу тебе, каким ты обладаешь сокровищем.

— Под договор о молчании, — сдалась я. Любопытство — ужасная вещь. Однажды оно мне сильно осложнит жизнь, но устоять я не могла.

— Клятва на руне? — предложил Рамис.

Я кивнула.

— Клянусь не рассказывать никому о том, что увижу в шкатулке. Сантаэрра, — вкладывая магию, произнёс Дальтиго.

— Клятву принимаю, Аэррантас, — пробормотала я, надеясь, что моих изрядно потраченных сегодня сил хватит на эту простую, но ёмкую руну.

Хватило.

Между мной и Рамисом замерцал серебристый символ, подтверждающий сделку, и рассы́пался искорками.

— Ну, выкладывай, — поторопила я Дальтиго. Время летело, и опаздывать на тренировку мне не стоило.

— Это обломок ритуального венца, — победно произнёс Рамис, сверкая глазами и ожидая от меня по меньшей мере восхищённого возгласа, а ещё лучше счастливого обморока.

Увы, я хоть и постаралась, но впечатлиться до нужной степени не смогла и вопросительно уставилась на Дальтиго.

Самодовольная улыбка Рамиса увяла.

— Дуболомы, — проворчал он. — Ты вообще, что ли, ничего не знаешь? Ах да… первоступенница, — сказал Дальтиго таким тоном, будто он сразу родился на седьмой ступени.

— Пока я не вижу повода показывать тебе даже пустую шкатулку, — разозлилась я.

— Сейчас объясню, — кисло сказал Рамис.

— Внимаю. У тебя есть, — я снова посмотрела на часы, — двадцать минут.

Смерив меня взглядом, полным превосходства, Дальтиго развил свою неполноценную мысль:

— Ритуальный венец — артефакт, используемый в древней магии, чтобы закрепить мощь, выбрасываемую при воздействии на незыблемые пласты бытия.

Мне захотелось его треснуть. Прямо по лбу, где шрам. Видимо, кто-то уже пытался достучаться.

— Что за незыблемые пласты бытия? — закатив глаза, уточнила я. Про выбрасываемую мощь хоть как-то понятно. — Где закрепить?

Рамис скуксился.

— Это из теории Ковальского про магизмы чёрных дыр при использовании артефактов старого времени…

— И что это за магизмы?

— Магизмы проходят в магистратуре, — расписался в том, что сам ничего не знает, Рамис.

— То есть ты оказался бесполезен, — подытожила я.

— Нет. Я не предскажу, чем обернётся неосторожность в обращении с артефактом, но я точно знаю, для чего был создан конкретно этот венец. Знать бы ещё, где остальные обломки…

— Дальтиго, ты сафтийская гадалка? Ты можешь излагать яснее? — рассердилась я. В этой семье все члены не способны говорить прямо? Что лорд Натори, что его племянник в простоте душевной слова не скажут.

— Это парный венец к императорской короне. По последним сведениям, был уничтожен незадолго до начала войны за Объединение, как представляющий слишком большую опасность. Честно говоря, я думал, его просто спрятали, а чтобы не искали, сказали, что его больше не существует. Оказывается, вот оно как.

— И что он делал?

— Двусторонняя материальная магия. Можно было и создавать, и разрушать. В каких масштабах, я сказать не возьмусь. Гвидиче может знать, её теперь пускают в секретные архивы. В любом случае многие отчаянные головы отдадут почти всё, чтобы собрать это венец.

Да уж.

Стук в дверь прервал наше задумчивое молчание.

— Чаргетто? Я долго тебя ждать буду? — гневный голос Ренци заставил меня тяжело вздохнуть.

Ну чего ему неймётся, а?

У меня, между прочим, ещё пятнадцать минут в запасе!

— Чаргетто!

Надо было промолчать. Ой надо было.

Чтобы Дориэн подумал, что меня в покоях нет.

Но я неосторожно огрызнулась:

— Ренци, иди, куда шёл! Я скоро приду на полигон.

Дальтиго присвистнул:

— На полигон с Неуязвимым Ренци? Ты чем провинилась-то?

Я не успела ничего ответить, как снаружи взбесился один неадекватный адепт.

— Кто там у тебя? Я слышу мужской голос! Открой!

Дверная ручка заходила ходуном. Дориэн явно пытался силой открыть дверь, но с тех пор, как починили замок, сделать это мог только кастелян или ректор.

— Ты сам себя слышишь? — кричу я. — С какой стати мне открывать тебе, если я не одна?

Повисшая тишина насторожила не только меня, но и Дальтиго.

— Сдаётся мне, зря ты это сказала, — печально произнёс он.

Грохот падения окончательно оторванной от петель дверцы шкафы подтвердил предположение Рамиса, который спешно поднимал свои щиты.

Явление Ренци, как обычно, было эпичным.

Я только порадовалась, что не успела подать заявку кастеляну на ремонт несчастного шкафа. Пришлось бы второй раз идти.

Я искренне понадеялась, что в том конверте, принесённом Рамисом, именно схемы пустот вокруг моих покоев. Тогда я смогу закрыть их защитными барьерами, и Ренци больше не сможет ко мне вламываться.

— Что здесь происходит? — взревел сумасшедший.

Дориэн был в такой ярости, будто мы тут без него сладкое едим, хотя у него не было никакого права задавать подобный вопрос.

Мы с Дальтиго переглянулись. Никому не хотелось связываться с ненормальным.

Ренци же уставился сначала на Рамиса:

— Ты! Что ты тут забыл, а?

И вот нет, чтоб сказать, что пришёл по делу, Дальтиго тут же вскинулся:

— Не твоё дело, Ренци!

Я тяжело вздохнула. Все мужчины высшего света не от мира сего?

Конечно, радовало, что Рамис усилил щиты, видимо, понимал, с кем имеет дело, но вот нежелание избежать конфликта меня расстраивало. Я подозревала, что в случае стычки вся мебель в покоях превратится в щепки.

— Ещё как моё! — ярился Дориэн, и я снова по глупости влезла:

— Рамис — мой гость, Ренци. В отличие от некоторых. Не помню, чтобы приглашала тебя.

Но Ренци такой Ренци.

Разумеется, он, как всегда, услышал только то, что ему было нужно.

— Рамис? Он для тебя уже Рамис? И как далеко вы зашли? — Дориэн наступал, искры магии начали вспыхивать у него на волосах, серебря даже ресницы.

К моему разочарованию Дальтиго и не подумал попятиться. Он шире расставил ноги и расправил плечи, кажется, готовясь к вызову на дуэль, если я правильно понимала, что сейчас происходит.

В это мгновение, как никогда, я тосковала по размеренной жизни в провинции, где мужчины не бросались друг на друга по поводу и без.

— Дворянин никогда не опустится до того, чтобы обсуждать свои отношения с женщиной с другим.

Нет, и этот тоже гадёныш!

Прежде чем Ренци бросит вызов, я закольцевала вокруг каждого из аристократических бойцовских петухов магнитный защитный контур. Парням оставалось только скрипеть зубами, потому что в случае удара изнутри подобного щита, они получат неслабый откат.

Пройдёт немало времени, прежде чем им удастся взломать защиту.

Но пусть бесятся, сколько им влезет. В данную секунду самым разозлённым человеком в комнате была я.

— Рамис, спешу сообщить тебе, что в отличие от дворянина, леди ничто не помешает обсудить мужчину с его невестой, — процедила я. Будет ещё он жонглировать моей репутацией в угоду своего эго!

Глаз Дальтиго дёрнулся.

Я угадала, расстраивать свою невесту он не желал.

— Ренци, а тебе я бы тоже посоветовала за собой смотреть, а не искать соринку в чужом глазу. Ты сейчас выйдешь и, как воспитанный мальчик, подождёшь меня в коридоре…

В этом моменте моей воспитательной речи Дальтиго заржал:

— Кто? Ренци? Воспитанный? Да он и слова-то такого не слышал, наверное!

— Точно, — набычился Дориэн. — Я невоспитанный и никуда не пойду.

Мне очень хотелось сделать красивый жест и уйти само́й, оставив этих ослов один на один, но я не была уверена, что нанесённый ими ущерб потом не придётся выплачивать мне.

Скрипнув зубами, я надавила на Рамиса:

— Наш уговор в силе, а пока, как видишь, у меня другие трудности. Буду признательна, если ты исчезнешь прямо сейчас.

— Какой уговор? — заволновался Дориэн.

Спокойно, Фран. Спокойно.

Если мне повезёт, Ренци просто грохнут на экзамене.

Дальтиго многозначительно усмехнулся, глядя на Дориэна снисходительным взглядом, и вразвалочку направился к двери. И так он меня этим взбесил, что я всерьёз подумывала оставить на нём свою защиту. Пусть бы помучился снимая.

Но сил у меня и без того было негусто, поэтому пришлось отказаться от этой изящной мести.

Когда за Рамисом закрылась дверь, я освободила и Ренци.

— Доволен?

— Нет! Ты что на себя напялила? Ты для кого выставила всё на обозрение?

Может, и мне сходить в лазарет? Пусть и мне пропишут успокоительный эликсир?

— Ренци, это женская спортивная форма академии. Здесь все на тренировки так ходят…

— Про́клятый знает что! Все пусть ходят как хотят, а ты переодевайся!

Я приподняла бровь:

— Хочешь сказать, что в столичной академии адептки бегают кроссы в бальных платьях? И как? Ничего из декольте не вываливается?

Ренци навис надо мной, сердито сверкая глазами, но на меня его взгляды не действовали. Я понятия не имела, что ждёт меня на полигоне, и мне не хотелось бы получить увечья просто потому, что я была недостаточно поворотлива.

— Не переоденешься, значит? — с угрозой уточнил Дориэн.

— Не-а, — замотала я головой. — Да и не успею уже. Через десять минут начнётся наше время на полигоне. Хочешь ещё один штрафной жетон?

Шипя и ругаясь на «развратных идиоток», Ренци ухватил меня за руку и потащил из покоев. Дорога до полигона показалась мне крайне странной. Дориэн плутал странными безлюдными коридорами, пока, наконец, не проскочив через прачечную, не вывел меня на улицу.

— А, что, прямой дороги нет? — задыхаясь от быстрого шага, спросила я.

— Не зли меня, Чаргетто!

Да что его злить-то? Можно подумать, он бывал в другом состоянии…

Но я даже не представляла, в каком гневе будет Ренци, когда я приступлю к тренировке.

Это было ужасно.

Ренци, похоже, и сам до конца не определился, что он хочет от этой тренировки: подтянуть мои навыки или заставить меня сдаться.

— Так, Чаргетто, — сварливо начал он, когда мы, наконец, оказались на полигоне. — В боёвке ты балласт, но хотя бы не должна отставать от меня.

Предчувствуя урок физкультуры, я тоскливо оглядела окрестности.

Магически сжатое пространство вокруг интересовало меня вовсе не как возможность укрепиться физически. Я бы лучше изучила, как тут всё устроено. Если я правильно понимаю, то по принципу, использованному в ёмкостях с дополнительным пространством. Все эти дорогущие чемоданы, шкатулки, магпочта… Но эти знания были доступны только на теоретических кафедрах и после четвёртой ступени. А меня из-за противного Ренци засунут к практикам.

— Значит, бежишь пять... — Дориэн посмотрел на меня, беспардонно пощупал моё бедро и, горестно вздохнув, исправился, — нет, два круга. А там посмотрим.

Я успела пробежать только один, когда, догнав меня, Ренци зашипел:

— Мне проще тебя нести! Что это вообще за стиль? Ты можешь ничем не вилять? Это не отбор невест, Чаргетто! Ты безнадёжна. Переходим к приседаниям. И раз…

Приседать — это я могу, но Дориэна опять что-то не устроило.

Я и пятёрки не сделала, как он подобрал с земли камень и швырнул куда-то в кусты, откуда раздалось жалобное: «Ой!»

— Проклятье, Чаргетто! Ты издеваешься, что ли? Что мы будем делать, когда надо будет ползти и твой копчик будет торчать из окопа?

Копчик из окопа? То есть у меня такая большая попа?

— Слушай, ты! — озверела я. — Сдаётся мне, ты просто как тренер ничего не стоишь!

— Я отличный учитель. А ты…

— А я, как и все адепты, сдавала вступительные экзамены! В том числе и физические навыки! И я прошла! Но я первоступенница и я девочка!

— Я заметил! — рявкнул в ответ Дориэн и попытался на мне застегнуть хоть что-нибудь, но всё было застёгнуто и без того.

— Так какого Про́клятого ты надо мной издеваешься? — у меня сдали нервы. Я устала, перенервничала и очень хотела есть. — Или тебе доставляет особое удовольствие мучить тех, кто слабее?

— Я предлагал тебе отказаться! Но тебе же надо мне всё испортить, потому что я Ренци! — ревел он в ответ.

— Ты из меня идиотку делаешь? Хочешь сказать, что этот высший экзамен заключается в том, чтобы кросс пробежать и присесть нужное количество раз? А если будет испытание на балу, ты реверансы делать станешь? Или нарезать круги по тронному залу?

— Ты пока бежала, сколько противников увидела, а? — Ренци развернулся и отправил серию магических ударов по периметру. Зажглось около пятнадцати объектов, и над ними вспыхнули золотистые цифры, засчитанных баллов. — Да пока ты приседала, я перебил четыре атаки!

— Ты не мог мне сообщить всю задачу целиком! — я перестала церемониться и обернула Дориэна «Ползунками». — Первое правило факультета: «Сначала прочитай инструкцию»!

— Нет, первое правило факультета: «Сначала прочитай инструкцию, а потом сделай по-своему»!

Неожиданно наш милый разговор прервали:

— По-моему, вам обоим нужно перечитать устав… — задумчивый голос ректора ворвался очень некстати.

Видимо, мы так орали, что смотритель обратился за помощью к руководству, посчитав, что мы представляем опасность.

— Я смотрю, вы хорошо сработались… — посы́пал солью на открытые раны лорд Натори, и глаза его смеялись.

И это злило неимоверно.

Мы тут барахтались в своих задачах, ненависти и долге, а он развлекался за наш счёт.

Кажется, мы с Ренци рано или поздно действительно сработаемся, потому что, похоже, мы одновременно вспомнили первое правило полигонов.

В пределах площадки все, кто не входит в боевую связку, автоматически враги.

Обозлённые, мы одновременно запустили заклинания.

Ренци запустил огневой пульсар в ректора, а поставила вокруг лорда Натори пружинную защиту.

Главному манипулятору академии пришлось нелегко. Он отбивал заряд Дориэна, тот от встречного удара расщеплялся на два, отталкивался от моей защиты и атаковал ректора снова, но уже с двух сторон.

Лорд Натори успел ответить несколько раз, прежде чем понял, что только усложняет себе задачу. И лишь после этого продолбил мой купол и, выйдя за его пределы, нейтрализовал пульсары Ренци.

Я ожидала, что он разозлится.

Но мерзкий ректор, казалось, был в прекрасном расположении духа.

Ровно минуту, пока не начал отмахиваться от чего-то невидимого.

Мы с Дориэном переглянулись.

— Нет, — вдруг сказал в никуда лорд Натори. — Со мной всё хорошо. Нет. Хорошо, я буду осторожнее.

Это было даже мило, как будто он, застуканный на заборе в новых брюках, оправдывается перед бабушкой.

После этого ректор перевёл уже не такой добродушный взгляд на нас.

— Что ж, теперь я уверен в правильности своего решения. И даже дам совет, которым не сто́ит пренебрегать. В этом году упор должен быть на командную работу. Связка, завершившая испытание не в полном составе, считается бракованной и не получает приза. Вам нужно найти общий язык. Или хотя бы общую цель.

У меня сжались кулаки.

Общий язык? С Ренци это было невозможно. Дориэн делал всё, чтобы единственным, что я хотела уничтожить на этом полигоне, был он сам.

По закаменевшему лицу моего напарника нельзя было сказать, о чём конкретно он думает, но уверена, ему очень не понравилось, что он не сможет избавиться от меня по ходу испытания.

Насвистывая, ректор покинул нас, а смотритель прислал на магическое оповещение, что у нас осталось ещё больше половины отведённого времени.

— Послушай, Чаргетто, — скрипнув зубами, наконец, заговорил Дориэн.

— Это ты послушай, Ренци, — мне надоело, что он считает себя за главного. — Из нас двоих под ударом ты и твои цели, неизвестные мне. И если ты хочешь, чтобы я играла, если не за тебя, то, по крайней мере, не против , тебе придётся со мной считаться.

Дориэн посверлил меня взглядом, поднял глаза в небо, словно в поисках ответа, за что ему это, потом вздохнул и начал:

— Итак, какие задачи ставятся перед боевой связкой на экзамене по выживанию. Первое…

Я слушала, широко раскрыв глаза.

С учётом того, что сказал ректор, я даже не представляла, реально ли выполнить экзаменационное задание.

— Вопросы есть? — закончив, устало спросил Ренци.

— До Про́клятого, — честно призналась я.

Дориэн посмотрел на меня так кисло, будто ему в напарники досталась круглая идиотка. Желание треснуть его чем-нибудь и посильнее крепло, хотя где-то в глубине души я могла понять его раздражение.

Однако, как когда-то поговаривала меня моя няня, своя сорочка ближе к телу, и я отчётливо осознавала, что оказалась втянута в опасную авантюру против своей воли, и совершенно не была уверена, что она мне по силам.

Это Ренци был полон амбициозных стремлений. Как я поняла, к своей цели он шёл давно и упорно готовился. К тому же Дориэн, как и все выходцы из старой аристократии, был азартен, ненавидел отступать, и в одного у него могло получиться.

Увы, ему в нагрузку досталась я.

На его месте я бы тоже злилась, если бы моё будущее зависело от кого-то слабее, чем я сама.

И хотя я не считала себя пропащей в магическом плане, иначе не сдала бы вступительный экзамен в академию, но даже то, что мои знания глубже, чем требовалось для первой ступени, не делало меня равной Ренци.

На его фоне я была неумёхой, и мне слабо представлялось, как я смогу нагнать весь объём, который Дориэн углублённо изучал несколько лет не только в столичной академии, но и факультативно.

И мой дефект, с точки зрения Ренци — ужаснейший, всё осложнял ещё больше.

Правда, сама я не рассматривала неспособность нанести удар равно как невозможность постоять за себя. Однако для выполнения задач на испытании мне нужно было быть полноценным магом. В этом ведь и был весь смысл — показать, что ты лучший из лучших, а вовсе не в том, чтобы закамуфлировать свои недостатки.

— Ну и что тебе непонятно? — закатывая глаза, проворчал Ренци.

— Смотри, — я переминалась с ноги на ногу, изрядно устав стоять на одном месте.

Дориэн снова душераздирающе вздохнул, стащил с себя куртку и постелил её на землю, предлагая мне сесть на неё. Я не стала вредничать и воспользовалась его широким жестом.

— Вне зависимости от антуража, в котором будет происходить испытание, мы можем классифицировать все задачи на три вида. Базовые навыки — знания, мощь, скорость реакции. Второе — внимательность к деталям, умение делать выводы и обращаться со сведениями. Ну и третье — ориентирование в нестандартной ситуации. Так?

Ренци смерил меня насмешливым взглядом, опустился рядом на краешек куртки и вытянул длинные ноги:

— Ну ты и зануда, — фыркнул он. — Собираешься на экзамен с конспектом? Ты забыла ещё о том, что сказал Кристиан. В этот раз они добавили работу в команде.

— Но я права или нет? — не отставала я. Мне нужно было понять, как мне готовиться к этому прокля́тому экзамену. — То есть, это всё как бы подведение итогов?

— Права-права, — хмыкнул Дориэн. — Соображаешь, Чаргетто. С одной небольшой разницей по сравнению с выпускной проверкой. Экзамен на выживание называется так не просто ради красного словца. Риск получить серьёзное увечье, магически выгореть или попрощаться с жизнью достаточно высок. И тот факт, что я не могу оставить тебя вместе с твоей знаменитой защитой где-нибудь в кустах или за роялем и отправиться выполнять задание, меня очень нервирует.

— Ты вообще очень нервный, — скривилась я. — Может, тебе и в самом деле сходить в лазарет. Капельки там, микстурки. Пара дней, и ты станешь похож на нормального человека.

Знал бы он, насколько не по себе мне. Ставки очень высоки, но результат для меня не имеет ценности. И я должна в этом принимать участие. Приказ императора. Чтоб Кассиану невеста плешь проела!

— Чаргетто, не начинай! — огрызнулся Дориэн.

Ну вот опять.

Я присмотрелась к породистому красивому лицу.

Что-то тут было не так. Вообще, во всей этой ситуации.

— А что ты вообще забыл в ЗИМе? — решила спросить я в лоб. — За что тебя выперли из столицы?

— Это не твоё дело, — отрезал Ренци. — И не выперли, а я сам перевёлся.

Ну да, ну да.

— Как раз моё, — не согласилась я. — Именно из-за того, что тебя принесло сюда, мне и придётся рисковать жизнью и магией.

Дориэн повернулся ко мне:

— Одна из причин как раз в том, что в ЗИМе испытания проходят на полгода раньше, чем в столице.

— И куда ты торопишься? Мог бы эти полгода потратить на то, чтобы решить проблемы со своей защитой.

— Если тороплюсь, значит, так надо, — по тону Ренци было понятно, что дальше он развивать тему не будет. Однако Дориэн неожиданно упомянул интересную деталь. — Когда Кристиан после летнего императорского бала предупредил, что меня в ЗИМе будет ждать сюрприз, я и подумать не мог, что им станешь ты.

Я нахмурилась.

Документы в академию я подала в начале лета, а императорский бал — в середине. Понятно, что мою персону проверяли особенно тщательно, и как приближённый к Кассиану, лорд Натори мог быть в курсе его планов.

Но вступительные экзамены в ЗИМу проводились в конце лета.

Тогда ещё никому, кроме моего учителя, не было известно о моих проблемах с атакующими заклинаниями. А идея объединить нас с Ренци в одну боевую связку уже была.

Что-то темнил лорд Натори. Не то чтобы меня это удивляло, но начинало серьёзно раздражать.

Решив поделиться родившимися подозрениями с Дориэном, который, пока я размышляла над его словами, вышибал точечными магическими ударами мишени по периметру полигона, я немного на него засмотрелась. Ренци хмурился, разглядывая дело рук своих. Золотистые цифры красиво вспыхивали и рассеивались, в то время как на табло счёт в нашу пользу увеличивался.

— Что? — не утерпела я.

— Все препятствия и угрозы, что я выставил сам, уже устранены, — задумчиво ответил он, блуждая взглядом по окрестности. — Но счёт показывает, что нужно ещё двадцать баллов до завершения миссии.

Силы небесные! Он даже сейчас не мог уйти, не уничтожив всё-всё?

Это перфекционизм или необходимость доказывать, что ты самый лучший?

— Послушай, — начала я, вздохнув, — мне кажется, что наша связка…

Но договорить мне не дали.

Где-то совсем рядом раздался женский крик, от которого у меня мороз пробежал по коже.

Дориэн мгновенно подскочил на ноги, а я от испуга вцепилась в его штанину. Я не была такой уж трусливой, но сейчас мной овладело недоброе предчувствие.

Дело в том, что на полигоне во время тренировок не должно было быть никого, кроме самой боевой связки. Имели право здесь находиться смотритель, ректор, куратор и целитель.

И тем не менее мы оба слышали этот крик, полный отчаяния.

Никто в здравом уме не сунется в разгар занятия на площадку.

— Это может быть неучтённым заданием на двадцать баллов? — сглотнув, уточнила я.

— Сейчас проверим, — напряжённо отозвался Ренци, формируя заклинание. — Держись за моей спиной, Чаргетто.

Он запустил магический поиск живых объектов, и я от зависти закусила губу.

Силён.

Серьёзная штука, этот поиск. Он, правда, не разделяет объекты на людей и животных, но опытные маги как-то умеют в этом ориентироваться.

Чтобы не быть совсем уже бесполезной, я обернула Дориэна защитой от атак прямого действия. Работала я немного топорно, потому что сил оставалось всё меньше, и, похоже, Ренци заметил моё вмешательство.

Он недовольно повёл плечом:

— Чаргетто, я не беспомощный малолетка…

— Иди давай, — проворчала я, заметив, что в воздухе начала пульсировать алая стрелка, указывающая Дориэну направление.

— Без тебя разберусь, — огрызнулся он, но послушался.

Двигался Ренци мягко и бесшумно, как горный барс. Это было бы даже красиво, если бы сам он меня так не раздражал. Ругая судьбу за то, что привязала меня к Дориэну, я поплелась вслед за ним.

— А ты куда? — зашипел он.

— Защиту держу, — в тон ему отозвалась я.

Сейчас я была не в состоянии удерживать щит на нём на расстоянии больше десяти шагов. Как только мы здесь закончим, я совершу наглый и, возможно, вооружённый налёт на столовую.

Однако, когда мы приблизились к найденному объекту, я поняла, что, скорее всего, преступную деятельность я начну нескоро.

В кустах нас ожидало тело.

Женское.

Облачённое в спортивную форму академии.

Оно не шевелилось, но что-то мне подсказывало, что это не макет и не тренировочный голем.

Присев рядом на корточки, Ренци откинул каштановую прядь с лица девушки.

Мне стало дурно.

Подружка Велии. Та самая, что гоняла меня по коридорам кампуса.

Я бы, конечно, могла предположить, что она снова захотела мне напакостить, разузнала, где у меня будет тренировка, проникла сюда и случайно нарвалась на одно из заклинаний Дориэна.

Могла бы.

Если бы не демонстративно оставленная на груди адептки карточка с руной.

На этот раз появление ректора мы не пропустили.

Смотритель, прибежавший на наш сигнал, выругался и вызвал его и целителя.

Лорд Натори, эффектно шагнувший из развернувшегося прямо на полигоне портала, уже не был таким довольным. Точнее, недовольным совсем.

— …! …! …., …. и …! — с чувством сказал он, когда увидел адептку под стазисом, который набросил на неё Ренци. — Вы ничего не трогали?

Я отрицательно помотала головой, потому что слов у меня не было.

Зато они нашлись у Дориэна:

— Нет, конечно. Мы похожи на идиотов?

Ректор бросил на него злой взгляд:

— Есть такое, — мы явно попали под горячую руку, впрочем, испорченное настроение лорда Натори было логичным следствием этого происшествия. Ректор обратился к смотрителю: — Мне фиксаторы с полигона и быстро, пока целители всё магическое поле не перепахали своими заклинаниями восстановления.

Дядьку как ветром сдуло.

Обойдя неподвижное тело, лорд-ректор вздохнул и произнёс в пространство:

— Джем, ты мне нужна.

Это он к своей невесте обращается? Без магпереговорников? Как это у них получается?

Видимо, как-то да получалось, потому что, заставив нас шарахнуться в сторону, рядом с нами открылся ещё один портал, откуда через несколько секунд шагнула Гвидиче.

Я смотрела на неё во все глаза.

Это же надо какое доверие! Она пошла чужим порталом. Одна. Настолько уверена в силе своего жениха?

Правда, было заметно, что перемещение не доставило ей удовольствия, однако, возможно, это было связано с тем, что её оторвали от чего-то важного.

На невесте лорда Натори были лаборантские нарукавники, пропитанные магсоставом, защищающим одежду от воздействия агрессивных компонентов. Специальные очки, предохраняющие глаза во время опытов, Гвидиче подняла на лоб, только когда убедилась, что твёрдо стоит на ногах.

Ну как на ногах.

Её практически сразу обнял ректор, совершенно не стесняясь посторонних. Бережно заправив выбившуюся из причёски кудряшку ей за ухо, лорд Натори попросил:

— Посмотри.

Серые глаза Джемы наполнились любопытством, и я поняла, что она, на самом деле, ничуть не лучше своего жениха. Такая же азартная. Только её больше волнуют загадки, чем возможность довести кого-то до белого каления.

Гвидиче не стала тянуть. Она прошлась вдоль периметра стазиса, активировав несколько накопителей на рабочем фартуке. В отличие от первой нашей встречи сегодня на ней было какое-то запредельное количество драгоценностей, и все они были явно предназначены не для красоты.

Сначала я позавидовала такому количеству, а потом сообразила, что если уж по словам Дальтиго Джему пускают работать с секретными документами, то и финансирование у неё соответствующее.

Теперь я завидовала Гвидиче по другому поводу.

Я бы тоже хотела заниматься теоретической магией, пусть и боевого направления, а вместо этого меня запихнули в боевую связку.

— Если ты про руну, — Джема задумчиво почесала кончик носа, — то она не заряжена. Это просто послание. Ты же и сам видишь. Неужто забыл? А вроде был отличником.

По мне, так лорд Натори просто хотел лишний раз увидеть свою невесту.

— Никогда не помешает мнение со стороны, — невозмутимо ответил он, вызывав у неё усмешку.

— Да что ты говоришь. В любом случае я не понимаю, что это означает. Для полной фразы недостаёт хотя бы ещё одной руны, для магического действия не хватает самой магии. Я тебе ничем не могу помочь, — она недовольно сдула со лба, вновь выскочившую кудряшку.

Появившиеся в сопровождении смотрителя целители оттеснили нас в сторону.

Лорд Натори, получивший фиксаторы действий на полигоне, к моему сожалению, не стал проверять их тут же.

— На сегодня, как вы понимаете, тренировка окончена. Подробно я с вами поговорю позже, но, прежде чем вы уйдёте, скажите: вы что-нибудь заметили? Видели? Слышали? Почувствовали?

— Нет, — облизнула я губы. — Ничего такого. Она жива?

— Жива, — отозвался один из целителей. — И пострадала не так уж сильно, но восстановление будет неприятным…

— Вантетти! — одёрнул его ректор, явно не желавший, чтобы тот сболтнул что-то лишнее.

Тот скривился, но промолчал.

— Вы хорошо её знаете? — продолжил лорд Натори.

— Нет, пару раз видела…

— Да, — в противовес мне сказал Ренци. — Я хорошо знаю и Ортию, и её семью.

— У вас были конфликты?

У меня мурашки побежали по коже. Конфликт был у меня.

— Стычка, по причине, которую вы можете предположить и сами, — отозвалась я тихо, опасаясь, что на меня повесят это нападение.

Взгляд лорда-ректора, без труда угадавшего мои страхи, смягчился:

— Не волнуйтесь, адептка Чаргетто. Вас никто не обвиняет. На такой удар вы просто неспособны.

И я впервые в жизни возблагодарила Покровителя за свою ущербность.

— А вот вы, адепт Ренци, — лорд Натори посмотрел на Дориэна, — прогрессируете. Даже забавно.

Озадачившись словами ректора, я посмотрела магическим зрением на напарника и никаких особенных перемен в нём не увидела.

Ренци поморщился, но ничего не сказал по этому поводу, окончательно меня заинтриговав. Умереть от любопытства мне не дал лорд Натори.

— Но пока слабовата защита.

То есть у Дориэна что-то получилось? Но на нём все те же щиты, что и прежде…

Я проследила за взглядом ректора, надеясь увидеть то, что от меня скрылось, однако лорд Натори смотрел не на Ренци, а на меня.

Что?

Проверив собственные слои, я нашла тонкую, словно магическая плёнка, защиту, которую не ставила. Стало быть, Дориэн закрыл меня, а не себя.

— А зачем ты… — начала я, но он меня оборвал.

Сердито прищурившись на лорда Натори, Ренци схватил меня за руку:

— Некоторые забываются и лезут туда, куда не имеют права. Раз допрос откладывается, мы пойдём.

Лорд-ректор насмешливо приподнял брови:

— У меня намного больше прав, чем ты думаешь. Например, я могу исключить тебя из экзаменационной группы. Но да. Вам лучше проваливать отсюда, дорогие адепты, если не хотите поговорить с лордом Фаджио прямо сейчас.

У Гвидиче, прижавшейся к боку жениха, вырвался такой вздох, что стало понятно, не только у нас главный императорский дознаватель вызывал смешанные чувства.

— А вам, адептка Чаргетто, сто́ит есть хотя бы иногда, — припечатал меня ректор. — Иначе вы даже до экзамена не доживёте.

Мой желудок отозвался на это утверждение громким согласным урчанием.

Ренци воззрился на меня так, будто я его глупый питомец.

— Я прослежу, — прошипел он, будто не из-за него я сегодня весь день голодная, и потащил меня с полигона.

— Не выходите с территории академии, — вдогонку крикнул нам лорд Натори.

— Куда ты меня тащишь? — попыталась я вырвать руку из хватки Дориэна, который волок меня за собой в привычной манере.

— Есть, Чаргетто, — прошипел он. — В твоём случае даже жрать.

— Да погоди ты, — я упёрлась, заставив его остановиться. — Ты понял, что произошло? Если так, то объясни мне. Потому что то, что увидела я, мне совсем не нравится.

— Думаю, что я увидел то же, что и ты, — Ренци сложил руки на груди. — У неё полностью уничтожена защита. Я знаю Ортию, она идиотка, но не настолько, чтобы ходить без щитов вовсе.

— Как будто даже родовой защиты нет, — кивнула я. — Даже на тебе есть, а на ней не было. Это точно нападение. Руну же кто-то оставил… Но какой во всём этом смысл? Целитель же сказал, что эта твоя Ортия пострадала несильно.

— Она не моя, — тут же отказался Дориэн. — Пара танцев на балу, потому что её родители — друзья семьи. В любом случае мне это не нравится. Пока всё выглядит так, что на Ортию напали, чтобы оставить руну. Чтобы мы точно обратили на неё внимание.

— По-моему, — честно сказала я, — Ортия сама по себе настолько неприятная, что кто-нибудь запросто мог захотеть сделать ей гадость. Сама она ведь не поболеть за нас пришла. Скажешь, нет?

— Это с тобой она неприятная, а со мной была очень любезна, — хмыкнул Ренци. — Но ты права. Дело в руне. Кудрявая же сказала, что это послание, причём неполное. Значит, можно смело ждать повторения. Раз это поняли мы, значит, понял и Кристиан. Так что скоро в Академии станет весело. Знать бы ещё, что означает эта закорючка…

А вот тут я могла помочь.

Древнехвиссинские руны не были моим коньком. Я бы даже сказала, что я в них ни в зуб ногой, однако некоторые были мне известны по той простой причине, что девиз нашего рода была написан ими и висел в столовой.

— Вряд ли нам как-то это поможет, — поморщилась я. — Это руна «Онор», и означает она «честь».

В столовой было почти пусто.

Время ужина давно прошло, только парочка парней-боевиков со старших ступеней устало жевали у окна. В отличие от моих одноступенников, моя персона их не интересовала совсем. Они вяло кивнули Ренци и продолжили работать вилками. Судя по их покрытой пылью одежде, они только вернулись не то с практики, не то с какого-то испытания. Их вид вызвал у меня тоску.

Когда-то ведь и я доучусь до их ступени и тоже буду вот так же сидеть со странными перьями и листьями, торчащими из шевелюры. Упрекнуть же их в том, что они не привели себя в порядок перед тем, как идти в столовую, язык не поворачивался, настолько измождёнными выглядели адепты.

Ну почему я не бытовой маг или хотя бы алхимик?

Дориэн, перешагнув порог, сразу же устремился к стойке для раздачи блюд, которая, однако, не радовала. Последнее, вероятно, досталось парням, но Ренци, как обычно, мало волновали чужие трудности. Перегнувшись через столешницу, он подхватил лежавший на рабочей поверхности половник и принялся настукивать им по пустой кастрюле, ожидающей своего часа быть отмытой.

— Чего тебе, исчадье? — из недр кухни появилась внушительных габаритов повариха с суровым лицом.

— С голоду помираем! — в тон ей отозвался Дориэн.

Женщина окинула Ренци внимательным взглядом.

— А по тебе и не скажешь, — хмыкнула она.

— Вы на это посмотрите, — сварливо ответил Дориэн и выпихнул меня из-за своей спины.

Повариха и меня удостоила внимательного осмотра.

— Да уж, — фыркнула она, и прозвучало это как-то очень обидно. — Ты на ней ездишь, что ли? Картошка с мясом по-хвиссински, — сжалилась надо мной, и в ответ на её предложение у меня громко заурчало в животе.

— Что я с ней буду делать на полигоне, когда она протянет ноги? — продолжал торговаться Ренци.

Повариха восхищённо присвистнула:

— Наглец. Люблю наглых, — и словно в подтверждении её слов артефакты на накрахмаленном чепце сверкнули. Ничего себе. Я догадывалась, что даже на кухне в академии работают не совсем простые люди. Режимный объект, как никак. Но, судя по всему, передо мной некто не меньше уровня бытовика, окончившего магическую школу. — И яблочный пирог.

Это было окончательное решение, и повариха, озвучив его, удалилась.

Её сменила шустрая подавальщица, которая вынесла нам поднос с тарелками на две персоны. Объёмы порций намекали, что они должны утолить голод человека, не евшего как минимум трое суток. Мне бы треть осилить, а там ещё пирог…

Подхватив увесистый поднос, будто он ничего не весит, Ренци устроил нас за тем самым столом, за которым мне не удалось нормально позавтракать. И прежде чем я успела остановить Дориэна, тот забрал у меня пустую тарелку, на которую я планировала переложить себе немного мяса, и поставил мне под нос блюдо целиком.

— Ешь, Чаргетто, — последовал злой приказ, возмутивший меня до глубины души.

— Ты с ума сошёл? Куда мне столько?

— Я, конечно, знал, что ваша семейка ненормальная, но ты же должна быть в курсе, что боевой маг должен есть досыта? — Ренци вручил мне вилку, а нож предусмотрительно отодвинул в сторонку.

— Досыта, а не до смерти!

— Не только ректор, но и повариха поняли, что ты на грани истощения. Мне за тобой следить некогда, но придётся. Жуй давай и не раздражай меня. Или ты одумалась и всё-таки решила свалить из академии? — прищурился он на меня.

— Не дождёшься! — огрызнулась я.

На самом деле, картошка с мясом пахла восхитительно, и я, хоть и старалась есть, как положено леди, через пару минут плюнула на этикет и стала просто набивать рот этой вкуснятиной.

В итоге Дориэн не выдержал и начал таскать у меня куски из тарелки. Меня это злило, но пришлось смириться, потому что сама я всё равно всё не съем.

— Почему бы тебе не есть из своей тарелки? — не выдержала я, когда он уволок кусочек, на который я положила глаз, прямо у меня из-под вилки.

— Почему бы тебе не есть молча? — проворчал Ренци и, противореча сам себе, спросил: — Что думаешь?

Было понятно, что он говорит о происшествии на полигоне.

— Мне это не нравится, — честно ответила я. — Это послание, непонятно для кого предназначенное, настоящая гадость. Хотелось бы думать, что это просто злая шутка, но лишить адепта полностью защиты, — это как-то слишком для обычного розыгрыша.

— Что Ортия вообще забыла на полигоне? — Дориэн задумался настолько, что мне удалось провести рокировку и подсунуть ему вместо куска мяса морковку. Прожевав её, Ренци посмотрел на меня так, что я не выдержала и захихикала.

— У меня есть несколько идей, — пожала я плечами. — Во-первых, сегодня должно пройти негласное посвящение в адепты, возможно, она готовила какое-то испытание. Во-вторых, она могла притащиться из-за тебя. И Велия, и Ортия дали понять, что ты их кумир и самый желанный парень в академии.

— Ревнуешь, Чаргетто? — самодовольно усмехаясь, подлец стащил у меня покрытый расплавленным сыром грибочек.

— Тебя, что ли? — закатила я глаза. — Ну и в-третьих, она могла прийти по мою душу. Подружкам-змеюшкам очень не понравилось ни то, что я учусь вместе с ними, ни то, что их «божество», — я скривилась, — уделяет мне столько внимания. Ты бы объявил девицам, что будущая жена у тебя уже есть.

Дориэн усмехнулся:

— Они в курсе. Велия подруга моей невесты.

Я чуть не подавилась.

— И твою невесту не волнует, что её лучшая подруга бегает за тобой?

— Эрмина прекрасна своей ненавязчивостью, — сверкнул улыбкой Ренци. — В любом случае нужно узнать, зачем Ортия проникла на полигон, и как ей удалось это сделать незаметно.

— И не ей одной, — кивнула я, отодвигая тарелку, к моему удивлению, всё-таки опустевшую. За разговором мы с Дориэном прикончили все, и теперь я была вовсе не уверена, что во мне осталось хоть сколько-нибудь места для пирога.

У Ренци же таких сомнений не было, он смело воткнул вилку в румяную корочку, присыпанную сахарной пудрой и корицей. Этого я стерпеть не могла. Хоть немного, но отъем, чтобы гаду меньше досталось.

— Да, — поддакнул Дориэн. — Вряд ли это смотритель так её «раздел».

— Мне не даёт покоя руна, — призналась я. — К чему тут «честь»? Ортию обвиняют в каком-то бесчестье?

— А может, это для тебя предупреждение? — нахмурился Ренци. — Это ведь твой род покрыт позором. Возможно, именно тебя хотят выжить из академии. Не боишься меня, но инстинкт самосохранения у тебя должен быть. Отправляйся к себе в поместье.

Я поёжилась.

— Я не могу отступить, — поджала я губы. — Есть обстоятельства, не позволяющие мне бросить учёбу.

— Это какие же?

— Не твоё дело, — отрезала я. Сам Ренци не спеши рассказать, что у него за спешка с экзаменом на выживание, да и его желание избавиться от меня не добавляло мне охоты пооткровенничать. — Но я попробую узнать, какого рода честь имеется в виду этой руной. Помнится, в древнехвиссинском существует несколько значений. Жаль, я в этом не сильна…

— И как же ты собираешься узнавать? Уж не у Рамиса ли Дальтиго? — Дориэн сам того не зная, подал мне идею.

— Какая тебе разница? — вскинула я брови. — Этот способ ничуть не хуже любого другого и сэкономит мне время.

— Так хочется снова позвать его к себе в покои? Ты в курсе, что у него есть невеста?

— Послушай, тебе же собственная невеста не мешает, так почему мне должна мешать чужая? — закипела я. — Рамис по крайней мере входит через дверь, а не через шкаф!

— Ты закрылась! — будто это всё объясняло.

— А теперь ещё и щиты поставлю, — пообещала я, искренне надеясь, что в том конверте, принесённом Дальтиго, схема пустот.

Ренци внезапно помрачнел.

— Мне не нравится, что по академии шастает кто-то, кто запросто может убрать защиту. У Ортии она была довольно сильная, особенно родовая.

— А у тебя и так вместо брони скорлупа, — не упустила я шанса ковырнуть Дориэна.

Он поднял на меня синий взгляд:

— Что ты там хотела проверить, Чаргетто? Я готов раздеться.

На этот раз, оказавшись в покоях Ренци, я уделила внимание стене, смежной с моими комнатами.

— Ты просто выбил панель? — удивлённо поинтересовалась я, разглядывая ровный проём, в котором виднелись вешалки с моими платьями.

— Чаргетто, надумаешь ещё раз меня проигнорировать, я просто объединю наши покои, — предупредил Дориэн.

— Я сейчас спрашиваю не о причинах твоего идиотского поступка, — закатила я глаза, — а о самом способе. У меня дверца шкафа отвалилась, а у тебя даже мусора нет. Как ты это провернул?

— Точечный «Феникс» шестого порядка, — буркнули мне.

Ого! Если бы не пикантная проблема Ренци с защитой, я бы признала его подающим надежды. «Фениксы» всех порядков — это уровень магистратуры.

Гипотетически опытный материалист мог бы восстановить уничтоженное, если обратиться к нему своевременно. Однако в моём случае момент уже упущен. Стену придётся ремонтировать по старинке.

Я обернулась к Ренци, собираясь возмутиться, что он не позаботился о починке, и застыла. Слова застряли у меня в горле.

Дориэн явно был не из стеснительных и не из тех, кто откладывает дела в долгий ящик. Пока я рассматривала нанесённый ущерб, он уже принялся раздеваться.

Охватившее меня дежавю сопровождалось совсем неуместными эмоциями и лишь усилилось, когда Ренци завершил процесс, оставшись раздетым до пояса.

На меня мгновенно накатило смущение. Не от самого вида обнажённой груди, а от воспоминаний, как смело я её трогала и какие мысли вызвала этим у Дориэна. Слава покровителю Ренци не дал мне погрузиться глубоко в то, к чему это всё привело.

Ужасный поцелуй.

Мне совсем-совсем не понравилось.

Вот.

— Чаргетто, ты так смотришь, — подколол меня. — Я и штаны могу снять.

Кто бы сомневался.

Мне хотелось ответить ему чем-нибудь не менее язвительным, но я себя остановила. Во-первых, не стоило разрушать и без того шаткую иллюзию перемирия, а во-вторых, насмешка Ренци не звучала зло, а была, скорее, похожа на безобидную подначку, призванную разрядить обстановку.

В целом, сейчас Дориэн вёл себя как нормальный человек: не хамил, не распускал руки, не лез целоваться. Только сверлил пуговицы на моём вороте так, будто они его личные враги.

— Мне по-прежнему будет удобнее, если ты ляжешь, — вздохнула я, мысленно уговаривая себя, что ничего порочащего мою репутацию мы делать не собираемся.

Это всего лишь научный эксперимент, и не моя вина, что подопытный так хорошо сложен и эмоционально нестабилен. И уж точно я не виновата не в том, что он — мой бывший жених.

Ренци сделал приглашающий жест в спальню, и я, состряпав невозмутимый вид, проследовала в указанном направлении, но когда Дориэн расположился на кровати, закинув руки за голову, сердечко всё равно ёкнуло.

Осознанно исследовать Ренци тактильно и не испытывать стеснения оказалось сложнее, чем наглаживать эти мускулы в горячке научного азарта, и от этого мои движения выходили совсем робкими и похожими на ласку. Все душевные силы уходили на то, чтобы не покраснеть.

— Чаргетто, ты издеваешься? — прошипел Дориэн, чья грудь вздымалась подозрительно сильно, когда я кончиками пальцев обрисовывала магический узор на его животе.

— Терпи, — сказала я строго, будто саму меня не начинало одолевать странное волнение. — И под руку не смотри!

Я постаралась сосредоточиться на самом магическом плетении, и когда мою щеку перестал прожигать синий огонь глаз Ренци, дело пошло веселее.

Действительно, моё предположение имело право на существование.

Походило на то, что корявая, но сильная защита Дориэна стала ему как бы мала.

Я впервые сталкивалась с растяжимостью подобных щитов. Обычная защита ставится или в виде заграждающей стены, или в форме замкнутого контура, включающего в себя охраняемый объект. Это не требовало детальных расчётов и захватывало пространство с запасом.

Щиты на человека были более облегающие, и расстояние, на котором начиналось отражение атак, закладывалось магом, который их устанавливает. И здесь уже нужны были глазомер, математика, точность и скорость, если речь шла о создании заклинания в экстренных условиях. Но всегда построение делается с допуском, чтобы, скажем, ухо вдруг не оказалось незащищённым.

Про эластичность магического щита я не слышала ни разу, но вот теперь с удивлением наблюдала этот феномен.

Выглядело всё так, будто кто-то, не знающий теоретической базы, от души создал защиту для мальчишки и наложил её буквально слепком. Мальчик рос, защита, вместо того чтобы без обновления лопнуть, росла вместе с ним, но, не подпитываемая своим создателем, истончалась, кое-где приобретая разрывы, стремившиеся затянуться.

Частично эти прорехи закрывали родовая программа, вплетённая в одежду, и собственная защита Ренци, зацикленная на самовосстановление, но в настоящее время, если что и оберегало Дориэна по-настоящему надёжно, делая его относительно неуязвимым, так это та самая истончившаяся охранка, чудом державшаяся на нём.

И это было поразительно, потому что она точно была выполнена мной.

Я чётко видела собственные плетения, выдуманные уже давно и впоследствии доработанные. Но на Ренци красовался тот самый первый сырой узор.

Чтобы убедиться, что я не ошибаюсь, достаточно было подпитать эту защиту, и, если моя магия вплетётся без попыток изменения матрицы заклинания, значит, я права.

— Ренци, — я подняла глаза на лицо Дориэна, чьи черты заострились, а скулы побелели. — Я сейчас применю магию к тебе. Это не опасно. Не пытайся защититься, ты же знаешь, я не могу нанести удар. Заклинание «Родник» тебе должно быть известно, — выложила я свой план и, вспомнив, что чужая магия — вещь неприятная, и может спровоцировать инстинктивное сопротивление, добавила конкретики: — Вот сюда применю, — я положила руку ему на живот над поясом штанов.

И всё-таки покраснела, потому что ладошкой почувствовала волоски, убегавшие под ремень.

— Хорошо, — стиснув зубы, дал согласие Дориэн. Он и без того стискивал подушку так, что перья внутри неё скрипели. Потемневший взгляд обещал мне какую-то кару, но сейчас я снова была охвачена азартом.

Сконцентрировавшись на нужной зоне, я послала крошечный импульс в один из крупных узлов плетения чуть ниже пупка Ренци.

Только вот в погоне за разгадкой, я забыла об одной особенности заклинания «Родник».

Я едва успела увидеть, что магия беспрепятственно впитывается, заполняя плетение, как мир перевернулся перед моими глазами. Мгновение, и я оказалась лежащей на спине, придавленная твёрдым телом.

Возмутиться прерыванием столь интересного эксперимента мне не дали, запечатав рот горячими губами.

Несколько секунд я просто ошалело пялилась на чёрные загнутые ресницы Ренци, который меня…

Целовал!

И не просто целомудренно чмокнул, он опять распустил свой язык!

Ещё и руки при себе не удержал!

Что ему в голову шарахнуло, когда у нас такое важное дело?

Словно почувствовав, что я готова к сопротивлению, Дориэн усилил напор, стискивая меня, как в шторм.

Да что его так разобрало?

И почему он всё время начинает целоваться? Да что в этом такого?

Эта мысль запустила цепочку воспоминаний о наглом поведении Ренци в моих покоях. Как назло, тут же накатило то томление, которое в прошлый раз вызвали его поцелуи.

И как-то само собой они переплелись с нынешними впечатлениями. Я почувствовала волну жара, заливающего меня, вдруг ощутила, какой Дориэн большой, сильный, как приятно касаться его гладкой плотной кожи, под которыми перекатываются стальные мускулы.

Стук его сердца, передававшийся мне через грудную клетку, завораживал, гипнотизировал, ввергая в транс. Не осознавая, что делаю, я уже вовсю гладила мощные плечи, зарывалась пальцами в густые жестковатые волосы на макушке, льнула к нему всем телом, чтобы напитаться этой силой, неукротимым желанием.

Дыхания перестало хватать, когда ладони, скользившие по телу, занырнули под форменную рубашку, вытащив её из пояса брюк. Руки Дориэна оставляли обжигающие печати на животе, рёбрах, вынуждая выгибаться им навстречу.

В голове царил горячечный туман, жаждущая истома порабощала тело, заставляя плавиться. Я уже вовсю отвечала настойчивым губам, разгораясь всё сильнее под натиском Ренци. И моя магия удовлетворённо урчала, толкала меня в объятия тёмной бездны, клубясь внизу живота.

Притяжениие было такое мощное, что вытесняло любые инстинкты, неловкость, рассудок. Кровь кипела, заглушая здравые мысли шумом в ушах.

Пуговки на вороте брызгами разлетелись, но мне было всё равно.

Я тонула, тонула в этом водовороте.

И только неожиданно напрягшееся тело в моих объятиях отрезвило меня.

Не сразу.

Возвращение к реальности было мучительным. Морок рассеивался медленно, принося с собой ужас понимания.

Дориэн замер, прижавшись губам к моей шее, и я остро чувствовала влажный след поцелуя на горле и жгучий стыд. Самым ужасным было, что несмотря на просветление в голове, тело всё ещё находилось в плену желания.

— Ты… — открыла я рот, но Ренци зашипел на меня.

— Тихо. Там кто-то есть.

Что?

Это что повод лежать на мне? Я тут же вскипела и приготовилась запустить пружинный контур, но:

— Не дёргайся, Чаргетто. У нас гости.

Я ничего подозрительного не слышала, но всё равно считала, что перед гостями не сто́ит лежать, тем более вместе с Дориэном!

— Вот сейчас, — рыкнул Ренци и, решив сэкономить себе усилия по моему удержанию и просто перестав опираться на локти, придавил меня собой. — Слышишь?

Я же вместо того, чтобы прислушиваться, перейдя на магическое зрение, в полном шоке смотрела на идеальную защиту, куполом накрывающую нас с Дориэном.

Как это вышло?

Силы небесные, о чём я вообще думаю?

Меня должно волновать, как так получилось, что сейчас Ренци лежит на мне, расположившись между ног, его руки греют мою кожу под рубашкой, а горло горит отметинами его поцелуев! А физиономия Дориэна не полыхает алым от пощёчин!

Более того, мои пальцы по-прежнему запутаны в его вьющихся волосах.

Прокля́тый «Родник»!

Где были мои мозги?

Меня нельзя было брать даже на первую ступень!

Я же знала о побочке! И ещё нас ждёт откат!

Но нет! Надо мне было разгадать, проверить, убедиться!

Я же самая умная!

Это, конечно, тоже практические знания, но меня устроило бы почерпнуть их из книг, а не на собственном опыте! Всё это грозило перейти в окончательно другую плоскость, если бы не эти «гости».

«Родник», втекающий в родственное плетение, то есть то заклинание, которое было создано самим магом, вызывает притяжение. Сила его зависит о многих факторов, но оно есть всегда.

Просто потому, что частицы одной и той же магии будут тянуться друг к другу. Именно поэтому «Родник» идеально подходил для эксперимента, он не разрушает и не перестраивает под себя то, что уже создано владельцем.

Но именно из-за такой побочки заклинание используют только пары.

Как я могла об этом забыть?

— Лежи, — приказал Ренци, поднимаясь с меня бесшумно.

Под его потемневшим взглядом на заострившемся лице я бросилась запахивать рубашку, полы которой разошлись благодаря варварскому вмешательству Дориэна.

И только теперь я расслышала слабый шорох, доносившийся откуда-то из гостиной. И как только Ренци его уловил? Я, конечно, знала, что выпускники Первого факультета никогда не расслабляются и всегда настороже, но всё равно поразительно.

Я готова была удивляться чему угодно, лишь бы не задумываться о том, как много я позволила Дориэну, и на какие вещи осмелилась сама. Не выдерживая давления собственных попранных принципов, я отвела глаза в сторону. Правда, к моему сожалению, вид вздымающейся широкой груди и рельеф напряжённого живота Ренци отпечатался в памяти намертво. Я же обрисовала пальцами каждый кубик, а то, что я нарисовала хоть раз, остаётся со мной навсегда.

Дориэн, судорожно выдохнув, отправился на разведку, и настала моя очередь терзать подушку.

Душить подушку я прекратила, когда послышался шум, напоминавший падение чего-то тяжёлого.

Когда он повторился, я не выдержала и поднялась с кровати.

Они там, что, дерутся?

Зная вспыльчивость Ренци, я бы не удивилась.

Но почему молча?

Пересилив своё нежелание показываться, я прокралась к двери и выглянула в гостиную, но там, к моему удивлению, никого не оказалось.

Однако звук раздался снова, и шёл он из того самого проделанного нервным Дориэном проёма, ведущего в мои покои.

То есть это ко мне забрались?

Я сразу вспомнила об оставленной на столе коробке с отцовскими вещами и похолодела. Это самое ценное, что у меня было. Пара золотых цепочек и серёжки с крошечными изумрудами имели для меня намного меньшее значение, чем папины безделушки.

Да, конечно, на коробке оставалась защита, но вовсе не такая мощная, какую я могла бы поставить, если бы думала, что мне грозит проникновение. Но в академии учились достаточно состоятельные адепты, чтобы мне в голову могло прийти, что кто-то покусится на моё имущество. По моему скромному разумению красть у меня просто нечего.

Правда, если Рамис всё-таки проболтался у себя на факультете про этот венец…

Нет, я не позволю!

На ходу завязывая рубашку узлом на животе, я метнулась через дыру в свои комнаты.

Картина, представшая передо мной, была впечатляющей.

Ренци удерживал за шкирку находящегося в полубессознательном состоянии парня. Он уже никуда не пытался бежать и сползти на пол окончательно ему не позволяла только хватка Дориэна.

— Ты что делаешь? — зашипела я, разглядев у жертвы Ренци стремительно наливающиеся кровоподтёки под глазами, свидетельствовавшие о том, что удар пришёлся в нос.

— Я сказал тебе лежать! — не оборачиваясь ко мне, рявкнул Дориэн.

Он встряхивал парня за шиворот с таким видом, будто жаждал привести его в чувства, чтобы опять его их лишить.

— Я тебе не борзая, чтобы выполнять твои команды! — отбрила я зарвавшегося напарника и прошла к столу, чтобы убедиться, что всё по-прежнему на своих местах.

Слава Покровителю, вещи остались нетронутыми. От греха накрыла коробку крышкой и усилила защиту.

— Чаргетто! — возмущённый голос Дориэна заставил меня оглянуться. — Ты бы ещё голая вышла!

Его ноздри гневно раздувались.

— Ну ты же вышел, — парировала я, закатывая глаза. — Ты зачем его избил? Ты же маг, Ренци!

— Он взял твой чулок, — тут же наябедничал Дориэн и предъявил мне зажатый в другой руке персиковый шёлк, судя по печальному виду которого, он стал трофеем в непростой борьбе. Вряд ли вор стал бы его носить, а теперь и мне не придётся.

Серьёзно. Чулок — последнее, что меня волновало во всей этой странной истории. Совсем другие вопросы копошились в моей голове, удачно отгоняя неловкость, возникавшую при взгляде на обнажённый торс Ренци.

— Ну и кто это? — с претензией спросил меня Дориэн, вырывая из невесёлых размышлений. — Твой поклонник? Зачем тебе такой страшненький слабак?

Я пригляделась. Неизвестный гость кого-то мне напоминал. Ах да…

— Мой одноступенник, — признала, наконец, я, — но лично мы не знакомы. Видела его на занятиях.

— Если он просто одноступенник, то что он забыл в такое время в твоей спальне?

— Понятия не имею, — отозвалась я. — В особенности потому что после моего переезда, ему неоткуда было узнать, где теперь мои покои находятся. И уж точно этого адепта я к себе не приглашала.

Дориэн посверлил меня взглядом, говорившим, что мне не верят ни на йоту, затем вздохнул, закинул отбитый чулок себе на плечо и снова встряхнул парня, но уже двумя руками.

В этой ситуации гостю уже было сложнее делать вид, что он без сознания, хотя прикидывался талантливо.

— Ты кто такой и что здесь забыл? — так ласково спросил Ренци, что я на месте этого адепта призналась бы во всём, даже в том, чего не совершала.

Определённо Дориэну стоило рассмотреть службу в ведомстве Николаса Фаджио. Как раз в его стиле: меньше политеса, больше угроз.

— Я? Да вы знаете, кто я? — попытался выкрутиться парень. — Я виконт Серхио Кантоцци…

— А я Ренци. Просто Ренци, — оскалился Дориэн, и виконт побледнел. — Вот и познакомились. И теперь я просто изнемогаю от желания услышать ответ на вторую часть вопроса.

Здесь я с Ренци была солидарна. А посему села в кресло и приготовилась слушать, и жалобный взгляд Кантоцци меня не трогал.

— Ты куда смотришь, идиот? Жить надоело? — не поскупился на тычок Дориэн, но на этом не остановился, отсыпав негодования ещё и мне. — Чаргетто, прикрой уже безобразие!

Безобразием, видимо, считалась камиза, видневшаяся из-под рубашки. Технически Ренци был прав, и я перетянула на себя плед, висевший на спинке кресла.

— Мы тебя внимательно слушаем, Серхио, — поторопил свою добычу Дориэн.

Виконт же был или не очень сообразителен, или считал таковыми нас, потому что его ответ не отличался умом:

— Я просто решил навестить одноступенницу и спросить, не нужна ли ей помощь…

Ренци тяжело вздохнул, посмотрел на меня извиняющимся взглядом и с размаху двинул Кантоцци в челюсть.

Я поморщилась, не одобряя рукоприкладство, однако справедливо полагала, что Дориэну виднее, как вести разговор с равными себе. Я за свою жизнь подрастеряла тягу к сочувствию, обстоятельства не располагали, знаете ли.

Вторая попытка поддержать диалог у виконта вышла намного лучше.

— Посвящение, — просипел он, мотая головой. — Мне дали… задание…

— И какое же? — доброта и благожелательность так и били фонтаном из Ренци.

— Спрятаться в спальне, а когда Чаргетто уснёт, сделать с ней магснимок. Но Франчески не было, и я решил хотя бы доказать, что я смог попасть внутрь и принести её личную вещь… Персиковые чулки все видели…

— Все видели? Франчески? Ты, смертник, совсем жить не хочешь? — озверел Дориэн.

— Подожди, Ренци, — остановила я впавшего в бешенство напарника, догадываясь, что откат от «Родника» на подходе, и он сделает Дориэна ещё более неконтролируемым. — Прежде чем ты испачкаешь полы в моих покоях чужой кровью, — задумчиво протянула я, рассчитывая напугать Кантоцци, — я бы хотела узнать, кто дал такое задание и для чего? Может, наш Серхио и не виноват вовсе?

Виконт, явно наслышанный о Ренци, понял, что я протягиваю ему руку помощи:

— Велия! Велия дала задание! А прибор для магсъемки дал кто-то из старших адептов. Я его не знаю!

— Ты не мог его вырубить где-нибудь в другом месте? — кривилась я, глядя, как Дориэн обыскивает тело Кантоции.

У меня было ощущение, будто я стала подельником в преступлении, хотя свой нокаут виконт заслужил. Ещё легко отделался. Денёк отлежится и будет как огурчик.

Бочковой.

Честно говоря, я и сама от себя не ожидала, что, когда Ренци снова замахнётся на закончившего свою исповедь Серхио, я не только его не остановлю, но и накину на его кулак всё ещё дрожащее на кончиках пальцев плетение пружинного контура.

Эффект был умопомрачительным, и костяшки Дориэна не пострадали, и удар приобрёл дополнительную зубодробительную вибрацию и упругость.

Кантоцци обмяк сразу и на этот раз без всякого притворства.

Ренци сначала с удивлением посмотрел на свою руку, потом на меня с одобрением:

— Можешь же, когда хочешь, Чаргетто!

И отпустив кулём осевшее на пол тело, принялся обхлопывать карманы виконта.

— Это мародёрство? — поинтересовалась я со смешанными чувствами.

— Это — законный отъём трофеев, — проворчал Дориэн недовольно. — У этого идиота нет ничего интересного. Обычные заряженные цацки. Идиот.

— Тогда что ты ищешь?

— Магический сниматель. Он должен быть у него при себе. Если найти «чтеца», можно попробовать найти владельца… Да где же? Надеюсь, он его не в исподнее засунул…

Я прыснула в кулак, хотя ситуация к веселью не располагала.

Однако нельзя было отрицать, что всё это напоминало ярмарочный балаган. В особенности Дориэн с моим чулком на плече.

Но я постаралась взять себя в руки.

— Мы знаем, что это кто-то из адептов старших ступеней, и что это кто-то достаточно состоятельный и, скорее всего, родовитый…

— С чего ты взяла? — Ренци поднял на меня синие глаза, и у меня снова ёкнуло сердечко. Слишком красивый, чтобы этого не замечать. И сейчас, когда взгляд его из-под чёрной чуть вьющейся чёлки был серьёзен, а не полон насмешки или презрения, был почти неотразим.

Неотразимый. Самовлюблённый. Высокомерный.

Напомнила я себе.

— Переносной магический сниматель — это дорогая игрушка. Одна из последних магтехновинок, их пока только на заказ делают, так что, думаю, при желании мы действительно сможем установить владельца. Меня очень интересуют его мотивы. Чем я так ему помешала? Или он просто хотел сделать приятное Велии?

— Дорогая? — удивился Дориэн. — Не знал. У меня осталась такая дома.

У меня тут же вскипело.

Ну, конечно.

Кто-то вроде меня еле концы с концами сводит, а Дориэн не только пренебрежительно отзывается о драгоценных накопителях, на которые у меня средств нет, но и иметь магсниматель считает само собой разумеющимся.

— Ну куда нам всем до вас, ваша светлость, — процедила я.

— Запомни эту мысль, Чаргетто, — огрызнулся Ренци. — Вот он. Похож, по крайней мере.

Он вытянул из потайного кармана жилета Кантоцци перстень с необычным камнем ромбовидной формы. Я с любопытством уставилась на него. Пока про такие изобретения я только читала, вживую не видела и, откровенно говоря, завидовала Дориэну, имевшему возможность их приобрести.

И я, и Ренци понимали, что без перенастройки мы не увидим, что ещё за снимки там есть. Вскрыть защиту, может, я и смогла бы, но, чтобы вытащить содержимое, нужен специалист.

Можно было бы обратиться за помощью к лорду-ректору, но…

Тогда начнётся разбирательство, даже если оно будет неофициальным, слухи всё равно просочатся, и это окончательно погубит все мои надежды найти общий язык хоть с кем-то в академии.

Адепты не любят стукачей и не уважают тех, кто не может справиться со своими проблемами самостоятельно.

— Что у нас есть на него ещё? На этого любителя пикантных снимков? — нахмурился Дориэн, очевидно, придя к тем же выводам, что и я.

— Внешность — ерунда. Кантоции же сказал, что увидел следы иллюзиона. Можно предположить, что он сам иллюзионист или дружит с кем-то из них, — подумав, вставила я свои пять медяшек. — И это печально. Ловить иллюзиониста — дело нелёгкое.

— Зачем нам его ловить? — изумился Ренци. — Сам придёт. За магснимателем. Ну и надо поговорить с Велией.

Я закатила глаза:

— Как? Как ты будешь говорить с Велией? Она от всего отопрётся или скажет, что это был невинный розыгрыш, который вышел из-под контроля. Её же ты бить не станешь?

Щека Дориэна дёрнулась.

— И тем не менее побеседовать стоит. И желательно застать её врасплох. Этого, — он кивнул на Кантоции, — надо мирно куда-то прислонить. Думаю, он не побежит сразу расписываться в том, как его позорно уделали.

Здесь я была с Ренци согласна.

Чем меньше огласки, тем лучше.

— Я не могу понять, как он вошёл, — задумчиво пробормотала я.

Никакую дополнительную защиту на покои я не устанавливала, полагаясь на магический замок. Хотя надо было. Ведь он не спас меня от вторжения Ренци. Я поставила охранки только на коробку с вещами отца.

Я поднялась и обошла комнату, никаких следов взлома.

Меня начинало знобить, я поплотнее закуталась в плед. Мысли вертелись вокруг чего-то… Точно!

Пустоты!

Если в этой подставе участвовал адепт старшей ступени, то он вполне мог знать о потайных ходах.

Зябко поводя плечами, я потянулась к конверту, принесённому Дальтиго. Как я и предполагала, это была та самая схема.

Что ж. Видимо, мне предстояло много работы.

Уязвимые места были даже в ванной, а с покоями Ренци мои соединялись ещё тремя, кроме того, что так по-варварски открыл Дориэн.

Но Кантоцци точно прошёл не оттуда.

Я вгляделась в схему.

Скорее всего, виконт проник тут, я проследила пальцем по пути, ведущему на этаж выше, где располагалась оружейная Первого факультета.

— Чаргетто, ты трясёшься. Меня всё устраивает, но тебе стоит что-нибудь надеть, — окликнул меня Ренци. — Ну или иди сюда, я тебя согрею.

В самом деле, почему так холодно? В комнате натоплено, плед тёплый…

Проклятье!

Подступает откат.

Я оглянулась на Дориэна. Он пока ещё не чувствовал этого, наверное, потому, что был сильнее меня, но в его глазах уже появился лихорадочный блеск.

— Надо избавиться от Кантоции. У нас мало времени, — простонала я. — Максимум час.

— Что? — переспросил занятый своими мыслями Ренци.

Проклятье, проклятье, проклятье! Он уже, сам того не замечая, постепенно приближается ко мне. Я на пробу сделала два шага в сторону. Дориэн за мной повторил.

Оставалась надежда, что откат будет пропорционально вложенной силе, а она была крошечной. Выжить мы выживем в любом случае и даже придём в себя, но нам предстоят нелёгкие часы.

— Откат «Родника», — поджала я губы. — Мы сорвали побочку.

Взгляд Ренци метнулся к моим губам, заставляя меня вспыхнуть.

— Не я в этом виноват… — хрипло ответил он. — Что ж. У нас есть целый час. Предлагаю потратить его с пользой. У меня есть план, Чаргетто.

Как назло, именно в этот момент в воздухе замерцал вестник.

Даже два.

Один для меня, другой для Дориэна.

Нам снова предстояло вернуться в кабинет ректора.

Силы небесные, пусть он будет краток!

На то, что провокаций не будет, я и не надеялась.

Самое ужасное, мне действительно нужно переодеться, а Ренци не может от меня отойти.

Прокля́тый «Родник»!

Дырявая моя голова!

— Ренци, мне придётся завязать тебе глаза, — настороженно сообщаю напарнику, опасаясь неадекватной реакции.

— Я тебя и с завязанными глазами отлично согрею, — в своём стиле ответил Дориэн.

— Ты можешь прекратить паясничать? — нервно огрызнулась я, проходя мимо него в спальню. Ренци ожидаемо потащился за мной. — Мне нужно переодеться.

— Я могу помочь, — вкрадчиво предложил он, сокращая между нами расстояние.

— Ты можешь только всё осложнить, — разозлилась я. — Откат, помнишь?

Дориэн скривился.

Согласна. Противная вещь, и сейчас я была благодарна Ренци за то, что он не тычет меня носом в мою ошибку. Он вообще, похоже, предпочитал решать проблемы по мере их поступления.

А проблемы обязательно будут.

Откат от «Родника» был крайне специфической вещью. Сама я ни разу его не испытывала, однако читала, что он сопровождается не только болевыми ощущениями, ознобом и вре́менной магической слабостью, но рождает дуальное взаимодействие между донором и реципиентом. Их тянет друг другу. Буквально. В особенно тяжёлых случаях допустимое расстояние, которое необходимо сохранять, чтобы оба не стали нестабильными на период отката, — может быть совсем крошечным. И одновременно прикосновение друг другу причиняет боль. Какую именно, я не знала, но была уверена, что нам не понравится. Длительность и сила отката зависела от множества факторов, рассчитывать которые имело смысл до применения «Родника», теперь же нам предстояло прочувствовать его на своём опыте.

Я достала из шкатулки для девичьих мелочей широкую шелковую ленту.

Ренци поднял бровь:

— Персиковая? Это твой любимый цвет?

— Нет. Я люблю голубой, но он мне не идёт.

— Лазурный — мой родовой цвет, Чаргетто, — с каким-то странным выражением лица Дориэн посмотрел на меня сверху вниз, когда я подступила к нему с импровизированной повязкой.

Я поджала губы:

— Значит, мне повезло, что я не вошла в твой род.

Встав на цыпочки, я завязала ему глаза. Эти несколько секунд были наполнены необъяснимым напряжением, которое я предпочла списать на откат.

— Видишь что-то? — спросила я, сдвинувшись чуть влево.

— Нет, — сказал Дориэн, поворачивая голову на мой голос.

Я отступила к шкафу и начала переодеваться. Я умею это быстро, если мне надо.

Мне всего-то и нужно скинуть испачканные землёй брюки и рубашку с оторванными пуговицами и натянуть платье. Силы небесные, как же знобит!

Только шелест одежды и моё дыхание нарушали полную тишину, пока Ренци не подал голос:

— Чаргетто, — хрипло сказал он, — так ещё хуже.

— Что? — не поняла я, занятая поиском чего-то простого.

— У меня богатое воображение…

— Значит, тебе не скучно, — пробубнила я, стягивая брюки.

— Вот теперь — точно нет, — тихо проговорил Дориэн, но я не придала этому значению.

А вот через пять минут, когда закончила свой нехитрый туалет и обернулась к Ренци, то обратила внимание, что он как-то странно поворачивает голову.

Нехорошая мысль закралась мне в голову.

Чтобы проверить свою догадку, я без предупреждения бросила в него ботинком, и этот мерзавец поймал его на лету!

— Ах, ты гад! Ты всё видел!

Пойманный с поличным Дориэн со вздохом стащил ленту и сунул её себе в карман.

— Я адепт последней ступени. Шёлк? Серьёзно, Чаргетто?

Я почувствовала, как покрываюсь красными пятнами.

Как жаль, что сейчас совсем нет времени убивать Ренци. Атакующий я никакой, но стулом бы его треснула и без всякой магии.

Подошла и не зная, что бы такого сделать, сдёрнула свой чулок с его плеча.

Противный Дориэн отобрал его у меня обратно и тоже засунул в карман.

Ворьё.

Скрипя зубами, я вылетела мимо него в гостиную, где на полу всё ещё валялся Кантоцци. Мощная, однако, штука — пружинный контур. Надо бы потом посчитать силу удара. По моим прикидкам парень вот-вот очнётся, и у него будет сильно болеть голова. Впрочем, мне его не жаль. Даже если это было всего лишь задание, он не мог не понимать, что совершает поступок, несовместимый с понятием чести.

Дориэн, который теперь мог держаться только в пяти шагах от меня, взвалил на плечо виконта.

М-да. Выглядело так себе. Если мы не желали огласки, то вот так запросто нести бесчувственного адепта по коридорам академии не стоило.

— Мы не можем выйти с ним в таком состоянии…

Ренци с удивлением посмотрел на меня:

— Что нам мешает воспользоваться тем путём, что и этот идиот?

Мне стало обидно, что сама я до такой простой вещи не додумалась, но я успокоила себя тем, что, в отличие от Дориэна, я добропорядочный человек и понятия не имею, как себя вести в таких случаях.

Потратив ещё пару минут драгоценного времени, мы нашли, как отпереть потайной ход изнутри.

Ренци пошёл первым, и меня потащило за ним.

В тесном коридоре даже я не могла до конца растопырить локти, а Дориэн по ощущениям заполнял его собой целиком. Во время подъёма по лестнице ему приходилось пригибаться, чтобы не задевать потолок, а вот о Кантоцци никто не заботился, и виконт приобрёл несколько дополнительных шишек и ссадин.

— Я не понимаю, — пробормотала я. — Зачем нужно соединять оружейную и спальню.

— Ты учишься на Первом факультете. По тревоге ты должна вооружиться и быть готовой принять бой. Тебя не должны застать врасплох. А ещё ты должна взять самое лучшее оружие. Такова задача.

Я икнула.

— И что во всех комнатах адептов боевого факультета есть доступ в оружейную? Что-то я сомневаюсь. Из некоторых покоев проще добежать без всяких потайных ходов.

— Нет, конечно. Только в комнатах элитных выпускников, Чаргетто.

— Но это же несправедливо! Значит, у кого-то меньше шансов… Богатенькие и знатные адепты получают всё самое лучшее!

— Чаргетто, меня умиляет твоя вера в справедливость. Как ты её сохранила?

— А ты считаешь, что это нормально? — вскипела я. Меня выводило из себя абсолютно всё. Виски сдавливало стальными тисками. С опозданием я сообразила, что пять шагов — уже мало, и нужно прибавить хода, чтобы отставать на четыре шага. — Потому что сам из них, да?

— Ты так говоришь, — не менее агрессивно отозвался Ренци, — будто нам это всё достаётся просто так.

— Скажешь, нет?

— Нет. Потому что мы за всё платим, Чаргетто.

— Ах, ну да. Деньги…

— Платим жизнью. Именно те, кто первый поднимется по тревоге, будет стоять в переднем строю, отражая атаку. И если что, ты, вообще-то, тоже встанешь. Так что подумай лучше об этом, справедливая моя.

Я уже хотела возмутиться, что я никакая не его, но наш неудобный путь закончился, и я вслед за Дориэном вышла в тёмной оружейной. Дышать здесь было определённо легче, да и свет луны, льющийся из окон, позволял видеть достаточно, чтобы не напороться ни на что опасное.

Сгрузив возле стойки мечей с магическим усилением свою ношу, Ренци замешкался.

Мне было не видно, что он делает, но я очень понадеялась, что не добивает беднягу. После этого подъёма с него точно достаточно.

Я уже занервничала, но Дориэн ухватил меня за руку и потащил за собой на сумасшедшей скорости.

Кажется, я уже начинала привыкать к подобному перемещению.

Да и против ускорения ничего не имела против.

Ренци опять волок меня неизвестными коридорами.

— Ты уверен, — задыхаясь от этого полубега, спросила я, — что мы идём в нужную сторону?

— Да. Это короткая дорога.

— С чего ты взял? — не поверила я.

Я не знала ни про какую короткую дорогу, а проучилась в Академии на два дня дольше него.

— Перед тем как ехать куда-то, я всегда смотрю план местности, Чаргетто.

Как же меня раздражал этот тип, когда он включал Неуязвимого Ренци.

У приёмной ректора мы оказались минут через пять. Времени до вступления отката в полную силу осталось минут сорок, плюс-минус. Точно сказать я не могла, но то, что он приближался, чувствовали уже мы оба. Дориэн поводил плечами, будто разгонял кровь. Очевидно, его тоже начало морозить, хотя вида он не подавал.

Секретаря в на месте, естественно, не было.

Почти ночь.

Поэтому мы посчитали возможным, просто зайти в кабинет лорда Натори.

Тем более что нас ждали.

Правда, почему-то нам не обрадовались.

При нашем появлении и хозяин кабинета, и его гость, доставший уже нас до печёнок лорд Фаджио уставились на нас крайне мрачными взглядами.

— Ну надо же! Явились! — протянул лорд Фаджио. — Вас только за Про́клятым посылать.

Строго говоря, к его персоне любой бы торопился примерно с тем же рвением, но упоминать об этом, пожалуй, не стоило.

— Как только получили вестник, сразу отправились к вам, — сухо ответил на это Ренци.

Надо же. И даже не съязвил. Дело явно в откате. Я на всякий случай придвинулась к нему на полшага, и фигура Дориэна немного расслабилась.

— Скажите мне, адепты, чем вы занимались час назад? — ледяным голосом спросил лорд Натори.

Мы с Ренци переглянулись.

Это звучало так, будто нам предстояло оправдываться.

— Час назад мы были в столовой, — твёрдо сказала я. — Как вы справедливо отметили, мне требовалось подкрепиться. А что случилось?

— Сколько времени вы там провели?

Я растерялась.

— Не знаю. Минут двадцать.

— А чем вы занимались потом? — не унимался ректор.

— Мы обсуждали стратегию поведения на экзамене по выживанию у себя в покоях, — у начинавшего закипать Дориэна, нотки вызова прорезались опять. — Это допрос?

— Обсуждали каждый у себя? — прищурился лорд Фаджио, явно пытаясь на чём-то нас поймать.

— Нет, мы оба были у Ренци, — поторопилась ответить я, пока Дориэн своей высокородной спесью всё не осложнил. — Мы можем узнать, в чём, собственно, дело?

Сейчас было совсем неподходящее время для очередных игр в подначки. «Родник» возьмёт своё в любом случае. И узнать цель нашего визита нужно было как можно быстрее, чтобы смыться с глаз ректора и дознавателя.

— У вас есть свидетели? — лорд Фаджио этим вопросом поставил меня в тупик и одновременно заставил заледенеть. Хотя куда уж сильнее. Я вот-вот начну трястись, так сильно меня морозило.

— А они нам нужны? — я открыто посмотрела дознавателю в лицо. — Для чего нам требуется алиби?

— Вопросы здесь задаю я, — отчеканил он. — Так что?

— Есть свидетель, но без нужды я бы не хотел его привлекать. По крайней мере, не понимая, в насколько серьёзных вещах нас обвиняют, — тяжело бросая слова, отозвался Ренци.

Сначала я оторопела, что за свидетель был у нашей начавшейся побочки?

А потом сообразила, что Дориэн имел в виду Кантоцци.

Да, здесь я была с Ренци согласна. Виконта лучше без нужды не упоминать.

— Скажите, леди Чаргетто, — льдистый взгляд менталиста переключился на меня. — У вас был конфликт с леди Сарсони?

— Э… Не знаю такую особу, — развела я руками. — Вы сейчас про девушку, обнаруженную на полигоне? Про неё я вам уже говорила.

— Нет, речь идёт про адептку Велию Сарсони, — пояснил ректор.

Велия из рода Сарсони? Теперь буду знать.

— Конфликт был, — поджав губы, признала я. — Отрицать это было бы глупо, потому что у него были свидетели. Как он разрешился, вы можете уточнить у очевидцев, если считаете, что моим словам веры нет.

К ощущениям озноба начало добавлять неприятное покалывание в пальцах рук и ног, оно усиливалось и расползалось дальше. Пока это было терпимо, но как надолго?

Ренци вмешался:

— Если Велия обвиняет в чём-то Чаргетто… — в его голосе прозвучала такая угроза, что мне захотелось бухнуться на корточки и прикрыть голову руками.

Ну зачем? Зачем он так нарывается?

— Велия не говорит ничего, — сухо обронил лорд Натори. — Велия по соседству со своей подругой в лазарете.

Что? Я вытаращилась на ректора.

Он, что, считал, что это наших рук дело?

Подтверждая мою догадку, лорд Фаджио спрашивает:

— Две адептки, с которыми у вас, Франческа, был конфликт, — судя по взгляду, брошенному на Ренци, он явно специально назвал меня по имени, но Дориэн только скрипнул зубами и сдержался, — случилась серьёзная неприятность. Странное совпадение, не находите?

— Не нахожу, — отчеканила я. — Не думаю, что мне одной доставалось от этих «милых» леди. Так что произошедшее, скорее, логичное следствие их поведения. Честно говоря, думаю, что лазарет — хорошее средство, чтобы они задумались над ним.

— Да-да, — дознаватель не желал отпускать эту тему. — Только вот симптомы «заболевания» Велии Сарсони полностью совпадают с симптомами её подруги. Полное отсутствие защиты, мощный удар…

— Я на это неспособна просто физически, — процедила я, сколько можно напоминать мне про мою ущербность, — кажется, мы с вами это проходили.

— Вы, леди Чаргетто, неспособны, а вот лорд Ренци вполне…

Что?

Не успела я возмутиться, как от Дориэна полетело заклинание восьмого уровня в сторону лорда Фаджио. И здесь я его винить не могла. Главный императорский дознаватель только что предположил, что Ренци напал на беззащитную девушку.

И на этот раз мне совершенно не хотелось ставить щиты на лорда Фаджио.

Если что, сам виноват.

И я просто зажмурилась, окружив щитами себя и Дориэна.

Зря я это.

В моём состоянии не стоило разбрасывать силами. Буквально сразу я почувствовала необходимость придвинуться к Ренци ещё на полшага.

Три. Осталось три.

Можно ли надеяться, что этим откат и ограничится?

Тем временем ректор остановил начинающийся в кабинете бой, развеяв и атаку Дориэна, и контрудар Фаджио. Мощный маг, тут не поспоришь, нейтрализовать восьмой уровень…

— Продолжите в том же стиле, получите штрафной жетон. Оба! — рявкнул он.

У лорда Фаджио вытянулось лицо.

— И я?

— А тебя я лишу Джеммы на неделю!

— Ты просто ищешь повод больше проводить с ней время, — фыркнул дознаватель.

Я посчитала нужным подать голос:

— Вы серьёзно считаете, что это я? Не находите ли вы, что в моей ситуации так поступать было бы глупо?

— Что я считаю на самом деле , — интонацией выделил лорд Фаджио, — вас не касается. Но я не могу, не хочу, да и не имею права отмахиваться от фактов. Первое, у нас есть конфликт между вами и адептками. Второе, обе адептки найдены с одинаковыми симптомами, указывающими на ваше вмешательство. Третье, на полигоне, кроме вас и девушки никого не было, это показали записи магдатчиков, а очевидцев того, что произошло с Велией нет вообще.

— Теперь я понимаю, почему моего отца обвинили, — разозлилась я. — У вас нет улик, но надо найти виновного, да?

— Улики есть, адептка Чаргетто, — устало вздохнул ректор. — Они косвенные — это правда, но есть. Поэтому, если у вас есть алиби, не сто́ит геройствовать.

Ренци, видимо, исчерпавший свою способность молчать, влез:

— Есть алиби. К нам во время обсуждения заходил в гости одноступенник Чаргетто, — высек он.

Я чуть не закашлялась, как, однако, Дориэн сформулировал.

— Прекрасно, — откинулся лорд Натори в кресле. — И кто же это?

Ренци не успел ответить, как в кабинет ректора заглянул Санти. Надо же, теперь у секретаря ненормированный график?

— Лорд Натори, найдено ещё одно тело.

— Что? — взревел ректор. — Где?

— В оружейной.

Проклятье!

Я украдкой посмотрела из-под ресниц на Ренци, который продолжал сохранять удивительную для него невозмутимость.

То ли это само по себе было подозрительным, то ли лорд Фаджио заметил мой взгляд, но поза его стала напряжённей.

— И чьё тело? — спросил он у Санти, но при этом не сводил глаз с меня.

— Адепт Кантоцци. Жив, в тяжёлом состоянии, — отчитался по-военному кратко секретарь.

Естественно жив. Мы же оставили ему всего пару шишек. Что значит, в тяжёлом состоянии? С практических занятий, насколько мне известно, в лазарет отправлялись и с более серьёзными повреждениями, и никто из мухи слона не делал.

— Адепт Кантоцци имеет какое-то отношение к адептке Чаргетто или адепту Ренци? — вкрадчиво поинтересовался дознаватель.

— Он учится на первой ступени Боевого факультета. Во время сегодняшней стычки у аудитории был в числе тех, кто поддержал адептку Сарсони.

Что? Я его даже не заметила. Впрочем, я тогда никого не выделяла из толпы. Они все были против меня. Всё, кроме Ренци.

— Вот как… — противно протянул лорд Фаджио.

Дориэн не выдержал:

— Прекратите этот балаган. Абсолютно бессмысленно приплетать сюда Кантоцци.

— Отчего же это? — приподнял брови дознаватель.

Я буквально чувствовала исходящее от него недоверие. Оно было таким ощутимым, что наводило меня на мысль о его неправдоподобности. Уж кто-кто, а Николас Фаджио умел не только провоцировать чужие эмоции, но и виртуозно контролировать свои.

— Именно он и есть наш свидетель, — ровно ответил Ренци.

— И когда же вы с ним расстались и при каких обстоятельствах? — лорд Фаджио задал очень неудобный вопрос.

Откровенно врать смысла не было. Все служебные и учебные помещения, к которым и относилась оружейная, были напичканы магдатчиками.

— Мы оставили Кантоцци размышлять о хороших манерах в оружейной около пятнадцати минут назад, — с восхитительной изворотливостью дополнил свой ответ Дориэн.

— То есть, вы последние, кто его видел? — вклинился Санти. Очевидно, что секретарь после той стычки не воспылал к Дориэну тёплыми чувствами. — Тогда тебе крышка, Ренци. У Кантоцци те же «симптомы». Может, просветишь, что ты хотел сказать этой руной?

Я заледенела. Как это?

Удар был сильным, но это была всего лишь магически усиленная оплеуха. Виконт уже должен начать приходить в себя.

— Значит, мы не последние, кто его видел, — только и сказал Дориэн.

Это было на него непохоже. Видимо, все его усилия сейчас уходили на то, чтобы не сдаться набирающему силу откату. Я уже ощущала потребность сделать ещё один крошечный шаг в его сторону, но пока бороться с этим желанием получалось.

— Это все слова, — протянул лорд Фаджио. — Пока же у нас картина простой мести. Советую вам во всём признаться, адепты. То, что угрозы для жизни вашим недоброжелателям нет, станет смягчающим фактором. Вы единственные, кто были рядом в момент происшествия с первой жертвой, на момент второго нападения у вас нет алиби, зато в лазарете оказался ваш предполагаемый свидетель непричастности.

Я беспомощно посмотрела на ректора, который в прошлый раз вступался за нас с Ренци перед дознавателем, не позволяя ему перегибать палку, но сейчас лорд Натори молчал.

— Магдатчики на полигоне зафиксировали, как мы приближались к адептке? — с каменным лицом уточнил Дориэн.

— Для магического удара этого не требуется, не так ли? — лорд Фаджио не желал расставаться с удобной версией.

— Но для того чтобы положить руну, требуется.

— Вы могли это сделать уже позднее, перед появлением смотрителя.

— Сначала она закричала, — вспомнила я. — Адептка явно что-то видела. Прежде чем разбрасываться обвинениями, вам сто́ит дождаться, пока она придёт в себя и всё расскажет. Вы же сами говорите, что угрозы для жизни нет…

— И вы не боитесь, что она укажет на вас? — подал голос лорд-ректор.

Я пожала плечами:

— Даже если ей очень захочется очернить меня, думаю, желание наказать настоящего обидчика перевесит.

Дознаватель моим планом оказался недоволен:

— Понимаете, леди Чаргетто, пока мы ждём, когда наша красавица откроет глазки, уже третий адепт попадает на соседнюю с ней койку. И не просто с обычными травмами, присущими магической дуэли. Три адепта полностью лишены магической защиты. Вчистую. Непонятным способом. Это не нравится мне, не нравится Кристиану и не понравится императору. Гарантированно.

Прозвучало так, что лорда Фаджио не устраивает именно то, что способ неизвестен. И его можно было понять. Ведь кто-то, кто практикует подобное, вполне возможно справится не только с адептами недоучками, но и, например, с телохранителями Кассиана.

— Пока у вас нет никаких доказательств, — отрезал Ренци и всё-таки сдвинулся ближе ко мне. Пульсирующая тяга в моей груди чуть затихла, будто поводок немного ослабили, но морозило меня всё сильнее. Виски сдавливало беспощадными невидимыми пальцами. Сколько мы здесь уже торчим, переливая из пустого в порожнее?

— Мы ни в чём не виноваты, — выдавила я и почувствовала, как взгляд лорда-ректора впился в меня. У меня вообще складывалось впечатление, что в этот момент он выступал в роли стороннего наблюдателя, анализируя нашу реакцию на слова лорда Фаджио. Досадно, что я не понимала, к каким выводам приходит лорд Натори.

— Я же говорю, это все слова… — отмахнулся дознаватель. — Почему я должен верить вам на слово?

— Не надо верить на слово, — твёрдо сказала я. — Расследуйте.

— А вы пока выкосите ещё половину факультета? — фыркнул он, подходя ко мне и нависая так, что хотелось сжаться в комочек.

— Мы польщены высокой оценкой наших способностей, — процедил Дориэн, выдержка которого начинала давать слабину.

— Есть способ узнать, говорите ли вы правду… — снова завёл свою шарманку лорд-дознаватель.

— Нет, — тут же озвучила я протест, представив, какие картины предстанут перед лордом Фаджио во время ментальной проверки. К тому же я была уверена, что он не ограничится последними сутками. — Только когда у вас на руках будет приказ императора.

— Адептка Чаргетто, почему вы упорствуете? — попытался призвать меня к благоразумию ректор. — У вас нет ментального блока. Это практически безболезненная процедура.

В другой ситуации я бы согласилась. В первый раз я отказала лорду Фаджио, потому что он собирался прошерстить всю мою жизнь ради призрачного шанса найти какую-то деталь, которая только возможно поможет ему найти тоненькую ниточку в расследовании по делу давнему делу. Сейчас речь шла об обвинении, выдвигаемом мне.

Это намного серьёзнее, но я предпочла бы оставить подобную проверку на крайний случай. И дело не только в моём стеснении и нежелании показывать чёрствому бездушному сухарю то, что произошло между нами с Ренци. Это стыдно, но я бы это пережила.

Коробка.

Коробка с вещами отца.

Если до этого момента я ещё предполагала обратиться за помощью к ректору, то теперь мне это не казалось хорошей идеей. Сначала нужно попытаться разобраться само́й.

Лорд Фаджио явно не из тех, кто станет держать меня в курсе дела, а лорд Натори ведёт свою непонятную игру.

— А почему многоуважаемый лорд Фаджио, — спросил Дориэн таким тоном, что становилось ясно, что никакого уважения нет и в помине, — вы не предлагаете такую проверку мне?

Секундная пауза подсказала мне, что я была права. Дознаватель хотел воспользоваться шансом и убить двух зайцев: подтвердить или опровергнуть моё участие в покушениях на адептов и забраться поглубже в поисках улик.

— А вы бы согласились, лорд Ренци? — синий взгляд вперился в Дориэна.

— Нет.

— Очень зря. Это вызывает подозрения.

— Санти, — обратился ректор к греющему уши в дверях секретарю. — Записи магдатчиков в оружейной и вокруг неё мне на стол. Как только кто-то из троих придёт в себя, доложить сразу же. Издать приказ о комендантском часе в академии, не вдаваясь в подробности. И ещё один, запрет этим двум адептам покидать ЗИМу, пока идёт внутреннее расследование.

— Я бы разделил их и допросил по отдельности, — предложил лорд Фаджио, когда дверь за Санти закрылась.

Я бы похолодела, если бы могла. Я и так лишь чудом не клацала зубами, у меня ломило каждую косточку.

— Нет, — резко отозвался ректор. Он пристально посмотрел на меня, потом на Дориэна.

— Это недальновидно, Кристиан… — начал дознаватель, но лорд Натори был непоколебим:

— Это мне решать.

Лорд Фаджио хотел что-то возразить, но, всколыхнув магический фон в кабинете, слегка зашипели его запонки. Магпереговорник в действии.

Дознавателю пришлось выйти, чтобы не мы не узнали лишнего.

Однако его отсутствие обстановку не разрядило.

— Вы понимаете, как серьёзно вляпались? — тяжело бросая слова, спросил ректор.

Честно говоря, мне уже становилось всё равно. Внутренности скручивало в узел, и только намертво вбитая привычка не сутулиться, не позволяла мне сейчас скрючиться.

— Я знал, что от вас двоих будут проблемы, но вы превзошли все мои ожидания. Адептка Чаргетто, зачем вы упорствуете? Ментальная проверка сняла бы с вас подозрения. Я могу предположить, что вы ни в чём не виноваты, но… значит, вы скрываете что-то ещё. Вы ничего не хотите мне рассказать?

Я отрицательно помотала головой, вовсе не уверенная, что сейчас мой голос не превратится в жалобный писк.

— Сейчас от того, чтобы пойти на поводу у Ника, меня останавливает лишь одно обстоятельство. Однако, если произойдёт ещё один случай, это перевесит ситуацию не в вашу пользу, адепты. Свободны. Академию не покидать ни при каких условиях. За вами будут приглядывать.

Ренци словно только и ждал этого, мгновенно оказался у двери и распахнул её. Увы, я не успела выйти за ним. Как только он переступил порог, перед моим носом дверь захлопнулась, отрезая меня от Дориэна.

— Итак, адептка Чаргетто, — морозным тоном остановил мои безуспешные попытки повернуть ручку лорд Натори. — «Родник» — это очень умно…

— Не понимаю, о чём вы, — я резко обернулась лицом к ректору. Меня всегда нервировала, когда кто-то маячит за спиной. Говорят, это отличительная черта потенциально успешного боевика.

— Не надо пытаться водить меня за нос, адептка, — сурово сдвинул брови лорд Натори. — Я не просто какой-то там олух-чиновник, присланный императором, дослужить до пенсии в тёпленьком местечке. И не сто́ит подвергать сомнению ни мои знания, ни мои способности. Чтобы не познакомиться с теми моими возможностями, которые вам не понравятся.

Я закусила губу.

Проклятье!

Я соображала всё хуже из-за отката. Да и эмоциональная нестабильность, извечный спутник всех побочек, тоже уже давала о себе знать. Только этим можно было объяснить мою неосторожность.

Ректор прекрасно видел, что я ему не доверяла, но демонстрировать, что я считаю его глупцом, — плохая идея, тем более что я вовсе не находила его простаком.

Лорд Натори — очень опасный человек.

И служил он ни больше, ни меньше как раз там, куда так стремился попасть Ренци. Личная служба императора. В этом, скажем так, универсальном смертоносном подразделении числилось крайне мало магов. И список этот не афишировался, но по некоторым признакам установить принадлежность к этой элите элит было можно.

Так вот, никаких сомнений в том, что ректор не олух-чиновник, быть не могло. Таких Кассиан не стал бы держать рядом. Кроме того, ходили слухи, что Кристиан Натори был близким другом императора. Не удивлюсь, если выход из опалы рода Гвидиче состоялся потому, что лорд по-дружески попросил Кассиана обелить семью невесты.

Хотя наш император крайне далёкий от сантиментов человек, но, поговаривали, что близкими, которых было очень и очень немного, Кассиан дорожил и на многое закрывал глаза.

Что, в общем-то, не делало мою участь легче.

Ректор совершенно точно с азартом, присущим старой лидванской аристократии, играл в какую-то игру, где я всего лишь пешка. И какой бы ценностью как маг я ни обладала, император простит своему другу, если я «выйду из строя».

Чёрные глаза ректора Натори были пугающими.

Бедная Джемма.

Даже сейчас, когда мне и без того было тошно, и неприятный озноб превращал тело в подушечку для иголок, мне было не по себе в обществе лорда.

— «Родник» — не является запрещённым заклинанием. Не понимаю, почему вы заострили на нём внимание… — попыталась я вывернуться.

— Потому что я жду результатов, адептка Чаргетто. Они хоть и слабые, но я их вижу. Достигнутый за несколько часов прогресс впечатляет.

Что? Я собралась силами и обследовала себя с помощью внутреннего магического зрения.

С ума сойти. На мне стояла защита. Классическая барьерная защита, правда, очень слабая. Точнее, от земли до колен я была ограждена от нападения надёжно, а вот чем выше поднимался барьер, тем слабее и тоньше он становился.

Ренци.

Идиот.

Он ещё и силы потратил на ненужный щит.

Меня разбирало зло.

То-то наш откат набирал силу так быстро. Кто-то совершенно бездумно разбрасывался резервом.

— Видите? — поднял бровь ректор. — Вопрос только в том, почему вашего прогресса я не вижу. Вы пошли правильным путём, адептка Чаргетто. Вы выбрали способ пробуждения через инстинкты. А сами, что?

Инстинкты?

Сквозь вату из мыслей с трудом пробивались слова лорда Натори.

Сейчас у меня совершенно не было сил анализировать их.

Мне нужно было к Дориэну и срочно.

Я буквально вжалась лопатками в дверь в попытке оказаться к Ренци ближе. Раз за разом я продолжала бессмысленно поворачивать ручку, надеясь, что она поддастся.

Сейчас я вполне бы одобрила вандализм Дориэна, если бы он снёс прокля́тую дверь, но снаружи явно происходила какая-то потасовка, и Ренци было не до меня.

— Я не знаю. Ещё не пробовала атаковать, — облизнув пересохшие губы, пролепетала я. Ты меня не поймаешь. Я никого не буду атаковать, пока ты не перестанешь вешать на меня эти нападения.

— Адептка Чаргетто, я даже верю, что это не вы напали на Велию Сарсони. Если я всё правильно помню, а я уверен в своей памяти, у «Родника» есть специфическая побочка. Думаю, у вас с адептом Ренци не было времени добежать до покоев адептки.

Силы Небесные! Он думал, что я и Дориэн…

— Вы же разумная леди? Вы же не стали бы допускать отката?

То есть, ректор не понял, что мы уже под магическим прессом?

— Разумеется, не стала… — просипела я. Колени уже отказывались меня держать. Если это такая проверка на мою разумность, то скоро я её провалю. В общем-то, боевой маг не должен допускать слабости, и если для сохранения своей боеспособности нужно было разделить с кем-то ложе, то по регламенту, я должна была так и поступить.

— Несмотря на то что пока вы по-прежнему безнадёжны, я засчитываю вам эту попытку сблизиться с Ренци.

Час от часу не легче. Теперь ректор полагает, что это был продуманный расчётливый шаг с моей стороны — через постель наладить рабочие отношения?

Где этот Дориэн, Про́клятый его побери!

Вот когда нужно ломать стены, его нет!

Словно отзываясь на мои проклятья, в дверь с той стороны что-то тяжело ударилось, и я всем нутром ощутила, что это Ренци прижался к ней снаружи. Стало немного легче дышать, в голове прояснилось.

— Лорд-ректор, — осторожно подбирая слова, обратилась я, — я бы предпочла, чтобы вы, как настоящий дворянин, не касались подобных деталей моей жизни. Мотивы мои вам известны. Поддерживать контакт с адептом Ренци я вынуждена только благодаря вашим требованиям. В обмен, как я помню, а я в своей памяти уверена, — вернула я шпильку лорду Натори, — на лояльное отношение при пересмотре дела моего отца. И я почему-то тоже прогресса никакого не вижу.

Ректор ещё немного посверлил меня мрачным чёрным взглядом, и я поняла: он действительно проверяет, как далеко мы зашли с Дориэном. Потом, когда мне станет получше, меня это обязательно взбесит, но пока я пометила себе в памяти при первой же возможности отомстить за то, что лорд Натори лезет не в своё дело.

Ущербный я маг или нет. Азартна я или не очень. Это покажет время.

А вот лидванскую злопамятность я впитала с молоком матери.

Видимо, что-то прочитал в моих глазах ректор, потому что неожиданно усмехнулся:

— Добро пожаловать, в ЗИМу, адептка Чаргетто. Добро пожаловать, во взрослую жизнь. Наглость — прекрасное качество. Его даже Кассиан ценит, но не перегибайте палку. Свободны. Запрет покидать академию в силе, слежка за вами обязательно будет…

Не успел лорд Натори договорить, как неожиданно дверная ручка, за которую я уже буквально держалась, бросив попытки выйти, просто выпала у меня из-под пальцев. Дверь распахнулась, и я полетала спиной в проём и упала точно в объятья Дориэна, тут же подхватившего меня на руки.

Моё измученное болью тело словно бросило изо льда в кипяток.

Я еле сдержалась, чтобы не застонать. К глазам подступили слёзы. Я вскинула взгляд на непроницаемое лицо Ренци.

— Извините, лорд-ректор. Это моё, — отчеканил он и понёс меня прочь.

Последнее, что я успела разглядеть, — довольное лицо лорда Натори, складывающего руки на груди, и разбитый нос у Санти, пытавшегося приладить обратно наполовину оторванный воротник.

— Ренци, мне больно, — слабым голосом оповестила я Дориэна.

И удостоилась злющего:

— Если бы ты проявила немного сообразительности в кабинете Натори и не глазки ему строила, а упала в обморок, он бы открыл нам портал до твоих покоев. Но на это твоих мозгов не хватило, Чаргетто, так что мы возвращаемся на моих двоих.

— Я могу сама идти, — возразила я. Какие глазки я строила, Силы Небесные? Флирт и я — вещи вообще не совместимые, это только Дориэн видит то, чего нет. Да и не в состоянии я была даже на неуклюжие попытки. — Отпусти…

Выдав колоритную брань на хвиссинском, Ренци остановился, поставил меня на ноги, скептически понаблюдал, как я оседаю на пол, и снова подхватил.

— Ничего ты не можешь, Чаргетто, — сварливо обругал меня он.

— Но мне больно, — я почти хныкала.

Везде, где я соприкасалась с Дориэном телом, жгло, будто оставляя клеймо.

— Терпи. Я же терплю.

Я не понимала, как у него это получалось. Ему было хуже не меньше моего, а он всё ещё был на ногах и нёс меня.

Перед глазами всё плыло. Коридоры академии превращались в тоннели, кладка на стенах которых смазывалась. Я старалась не скулить, но у меня не всегда выходило. И каждый раз, когда стон вырывался, Ренци стискивал меня крепче.

Прав Дориэн. Мозгов у меня не было.

Это же надо было запустить именно «Родник».

И всё равно я не понимала, почему откат настолько сильный. По логике вещей он должен быть пропорционален вложенной магии. Я же использовала крошечную искорку. Почему нам так плохо?

Наверное, я могла бы выдвинуть какую-то теорию, если бы мысли не так путались. Концентрация мне не давалась от слова «совсем». Всё, чего мне хотелось, чтобы меня оставили в покое. Меня уже не волновало, увидят ли меня в таком состоянии на руках у Ренци.

Это очень удачно, что лорду Фаджио понадобилось выйти из кабинета ректора. Если бы я ему попалась в таком состоянии, он запросто мог бы меня дожать. Магическая слабость пагубно сказалась на моих щитах. Теперь мне стало понятно, почему регламент требовал избегать подобных вещей и удовлетворять побочку. А не хочешь снимать последствия в постели, не суйся с «Родником» к противоположному полу.

Сейчас всё, что я могла противопоставить потенциальному врагу, — только ругань, и то не очень убедительную.

Чуть легче стало, когда Ренци уложил меня на кровать.

— Открыть окно? — спросил он.

И по его надтреснутому голосу я осознала, насколько непросто далось ему это короткое путешествие до… до его покоев. Почему не до моих?

Впрочем, сейчас и на это мне было плевать.

— Не поможет… — просипела я, неосознанно передвигаясь по постели к сидящему в изножье Дориэну.

Выдохнуть смогла, когда между нами осталось расстояние не длиннее локтя.

— А что поможет? — продолжал задавать раздражающие вопросы Ренци.

Я сейчас была не в состоянии нормально думать, а он заставлял меня напрягать извилины и этим безумно злил.

— Обоим — ничто, — огрызнулась я, надеясь, что Дориэн заткнётся. Голова раскалывалась, словно в ней орудовал невидимый кузнец.

Но Ренци был рождён, чтобы отравлять мне жизнь.

— А кому-то одному? — не отставал он.

— Кто-то может принять весь откат на себя, но делать это нужно, пока он ещё нарастает, а не вошёл в полную силу, — выдавила я. — Прости, Ренци, но я не настолько самоотверженная дура, чтобы пойти на это ради тебя.

Мне и моей доли хватало, чтобы почти терять сознание.

Честно говоря, я бы предпочла лишиться чувств, потому что уже наслаждалась полным спектром всех ощущений: слабость, тошнота, головокружение, лихорадка, безумная тяга придвинуться к Дориэну ещё ближе.

Последнее пугало больше всего.

Это означало, что мы ещё не в финальной точке, а, стало быть, будет хуже.

— Значит, самоотверженной дурой побуду я, — хрипло отозвался Ренци.

Я не сразу осознала, что он имел в виду, но когда до меня дошло, я с трудом разлепила слезящиеся глаза и посмотрела на этого прокля́того героя.

— Ты ненормальный.

— Зачем страдать двоим, если можно одного спасти? Но в следующий раз, Чаргетто, побочку мы отработаем по горячим следам…

Какой следующий раз?

Я никогда в жизни больше не решусь воспользоваться «Родником». Для восполнения энергии можно воспользоваться менее опасным методом. А то, для чего я применила «Родник», — это эксклюзивный случай.

— Чаргетто, не молчи! Что делать? — донимал меня Ренци. — Фран! Ну же! А то я тебя поцелую!

Я в ужасе содрогнулась. Сейчас поцелуй Дориэна меня просто добьёт.

— Подойдёт стандартная процедура перетягивания, — едва слышно ответила я. — Только откат уже мощный, нужно будет… усилить контактом…

Всё. Силы мои иссякли. На последних крохах я придвинулась ещё ближе к Ренци. Между нами оставалось не больше ладони свободного пространства. Мне казалось, что я все свои внутренности чувствую дребезжащими сосульками, и даже сердце билось с каким-то приглушённым ледяным звоном.

Дориэн, видимо, знал, что такое стандартная процедура перетягивания. В общем-то, неудивительно. Выпускники должны быть с ней знакомы. Поражало меня другое: у него ещё остались силы, чтобы её провернуть. Или у него бездонный резерв, или он действительно так силён, как про него рассказывали. Я не смогла бы сейчас и дверь в собственные покои отпереть, просто не совладала бы с магическим замком.

А Ренци плёл заклинание. Да у него на висках выступила испарина, черты лица заострились, но он не отступал.

Перед тем как активировать плетение и накрыть нас, Дориэн вспомнил про контакт.

— Прости, — пробормотал он и перетащил меня к себе головой на колени.

Вспышка боли унесла меня в бессознательный мрак.

Трудно было сказать, сколько времени я отсутствовала в реальности. По ощущениям, я почти сразу пришла в себя.

Распахнув глаза, я обнаружила, что Ренци лежит рядом.

То, как его колотило, заставило моё сердце сжаться.

Силы небесные!

Теперь, когда боль больше не терзала меня, я могла осознать в полной мере, через что сейчас добровольно проходит Дориэн. И мы не знаем, как долго ему придётся это выносить.

Приподнявшись на локте, я заглянула ему в лицо. Ресницы подрагивали, подсказывая, что он в сознании. Очень хотелось убрать пряди влажной чёлки с его лба, но я понимала, что и это причинит ему боль.

Стоило мне отодвинуться от него, как он тут же придвинулся вплотную, при этом лицо его исказила гримаса боли.

Проклятье!

Мы отхватили максимальное поражение откатом. Я потом обязательно разберусь, как такое могла вызвать одна крошечная искорка магии, сейчас нужно понять, как облегчить состояние Ренци. Хотя бы из благодарности за то, что я сейчас не корчилась рядом с ним. Что-то мне подсказывало, что вряд ли я перенесла бы это с таким же достоинством и мужеством, как Дориэн.

— Я могу чем-то помочь? — шёпотом спросила я, и Ренци распахнул свои невозможные густые ресницы, утягивая меня в синий омут глаз, полных безумия, бушующего за тонкой преградой его воли.

Покровитель, помоги! Я забыла про нестабильность!

— Поцелуй меня, Фран.

Я дёрнулась.

Этический вопрос отступал на задний план, но… это ведь я больше не чувствую невыносимой боли от прикосновения. Но не Дориэн.

— Это плохая идея, Ренци.

Я ждала, что он станет настаивать, но он просто закрыл глаза, повергая меня в пучину стыда. Проклятье, лидванский аристократ даже в таком состоянии будет пытаться манипулировать окружающими.

Немного посопев, я решилась.

В конце концов, мы же уже это делали…

А тут, считай, медицинская процедура.

Просто слегка прикоснусь к его губам своими. Большего ему не вынести.

Как я ошибалась.

Побелевшие от напряжения губы Дориэна только казались холодными и безжизненными.

Стоило мне прижаться к ним, как меня опалило жаром.

А отпрянуть мне уже не позволили.

Этот сумасшедший, превозмогая чудовищную боль, притянул меня к себе ближе одной рукой, а вторую запустил в волосы на моём затылке.

Откат от «Родника» изводил Ренци: тяга к донору заставляла искать со мной физического контакта, но прикосновение мучило ещё сильнее. Сама я прежде никогда с этим заклинанием не сталкивалась, однако, всё, что я читала прежде, говорило, что реципиент всегда старался избежать контакта, потому что боль от него превосходила муку от ледяного притяжения.

Ренци же ломал все шаблоны.

Я не знала, что вынуждало его упорствовать, но мне пришлось смириться.

Это его выбор. Только ему решать, как переживать этот ад.

Поцелуй так поцелуй, тем более что первый он уже украл.

Это останется между нами.

Скорее всего, Дориэн и не вспомнит об этом. Его лихорадка грозила бредом, и я не стала вырываться из тесных объятий.

Возможно, зря.

Настойчивые губы покоряли, наказывали меня, пили моё дыхание, которое становилось всё более рваным. Насколько бы неопытна я ни была, я не могла не понять, что этот поцелуй не просто попытка заглушить боль и не только необходимость самоутвердиться.

Настоящее мужское желание, страсть искренняя, по крайней мере, в моменте, и не так важно, чем она рождена изначальным физическим влечением или побочкой от заклинания.

Ренци жаждал меня, и это кружило голову.

— Чаргетто, — пробормотал Дориэн мне в губы, — ты яд. Со вкусом персика… отравленный плод…

Бред всё-таки начался.

Я знала, что откат не смертелен, но мне было страшно. Усилием воли я заставила себя не сорваться за целителем. Всё равно это ничем бы не помогло, только выставило нас в идиотском свете, а Ренци в моё отсутствие стало бы хуже.

Это всё я виновата!

Моя невнимательность, дурацкая привычка искать ответы на вопросы любой ценой.

Я не знала, как облегчить состояние Дориэна, отодвинуться не получалось: он накрепко вцепился в меня, поэтому я только поглаживала кончиками пальцев его волосы. Каждый раз, когда я проводила по ним, щека Ренци дёргалась, но стоило мне перестать, как он требовал:

— Ещё…

Это не было разумным, но чувство вины заставляло меня подчиниться.

Всё, что мне оставалось, — быть рядом и беспомощно следить за стрелками часов, висящими напротив кровати. Тело ломило от невозможности сменить не самую удобную позу, но я не жаловалась.

Где-то через полтора часа, когда меня уже начала захлёстывать паника, что это никогда не прекратится, мне показалось, что Дориэну стало легче дышать. Грудь не вздымалась так сильно, лицо Ренци расслабилось, и я опрометчиво склонилась над ним, чтобы убедиться, что морщинка между его бровей разгладилась.

И ровно в этот миг Дориэн снова открыл глаза.

Радужка сияла серебром и синью.

— Ренци, ты как? — осторожно спросила я.

Но вместо ответа он рывком повалил меня на постель и, перекатившись, подмял под себя. Создавалось ощущение, что Дориэн не отдавал отчёта в своих действиях, руководствуясь только какими-то звериными инстинктами.

Я замерла, опасаясь спровоцировать нестабильного мага на непредсказуемую выходку.

Ренци ничего не предпринимал, будто ему было достаточно, что его тело полностью закрывает моё. Он даже немного опёрся на локти, что позволило мне не задохнуться под этой горой мускулов.

Я напряжённо ждала, что произойдёт дальше, не понимая, к чему мне готовиться, и следила за бьющейся жилкой у него на шее, видневшейся в распахнутом вороте батистовой рубашки, и сердце моё стучало в такт.

Я будто пульсировала вместе с Дориэном, мне даже почудилось, что я вижу его глазами, но сморгнула, и виде́ние моих разметавшихся по подушке волос исчезло, зато я увидела то, чего быть не могло.

На кончиках волос Ренци замерцали искры избыточной магии.

Но как?

У него должно быть магическое истощение?

Даже я всё ещё ощущала слабость.

Я переключилась на другое зрение. Это далось мне непросто, но этого того стоило.

Прямо сейчас, Дориэн, казавшийся застывшим в трансе, плёл мощное заклинание. Оно окутывало нас обоих. Это был один из мощнейших щитов, применявшихся боевиками в поединках. Даже мне пока не удавалось установить его полностью.

А Ренци почти закончил, нужно было только наполнить плетение силой.

Я заворожённо наблюдала за безупречно точной работой и упустила момент, когда Дориэн перестал походить на замороженного Хранителя.

С запозданием вернувшись к обычному зрению, я осознала, что Ренци уже поборол откат. Глаза его были обычного цвета, без вкраплений серебра, и смотрели на меня весьма пристально.

— Поцелуй меня, Чаргетто, — жёстко потребовал он.

Наглец!

Мало того что тон его «просьбы» сильно отличался от той, самой первой, так он уже и не нуждается в сочувствии!

— Мечтай! — огрызнулась я, завозившись под этой каменной плитой, у которой невозможно длинные ноги и руки, которые лезут, куда не надо! — Слезь с меня, Ренци!

— Поцелуешь, скажу, какую руну нашли на теле нашего гостя, — хитро прищурился Дориэн.

С ним всё ясно. Только стало лучше, как он принялся за старое.

Как он вообще так быстро восстановился?

Сама я чувствовала себя так, будто все эти полтора часа я вместо лошади возила почтовый дилижанс.

— И откуда бы тебе знать, что там за руна? Ренци — это, в конце концов, неблагородно лежать на девушке! Ты тяжёлый!

— Я же не просто так разбил нос Санти. У нас была познавательная беседа…

Я вспомнила секретаря ректора и его оторванный воротник.

— А если я разобью тебе нос, ты мне расскажешь? — понадеялась я, но услышала только самодовольный смешок. — Там наверняка какая-то глупость…

— Если я тебе скажу, что за руна, ты сможешь угадать, сколько ещё жертв будет. Так что? Готова целоваться?

Наглый. Невыносимый. Самовлюблённый. Высокомерный.

Засранец.

Приличная девушка последнего слова знать не должна, но что поделать, если мир суров?

— Давай так, — начала торговаться я, — я расскажу тебе о том, что я узнала про твою защиту, а ты расскажешь мне про руну. И мы будем квиты.

— Не пойдёт, — мотает чёлкой Ренци. — Ты и так мне расскажешь, потому что должна за этот дурацкий эксперимент. «Родник», Чаргетто?

Я буквально почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Ну забыла я! Убить меня теперь, что ли? Если ты такой умный, почему ты меня не остановил, а? — вспылила я.

— Я думал, ты нашла повод, чтобы стать ко мне поближе. У вас, девушек, вечно какие-то сложности.

Силы Небесные, он уже в порядке? Мне уже можно его бить?

— Ты решил, что я хотела нейтрализовать побочку с тобой естественным способом? — задохнулась я от возмущения.

— Ну ты же не возражала… — насмешливо протянул Ренци, напоминая о том, что, в общем-то, мы остановились не благодаря моему сопротивлению. Теперь я ощутила, что краска отливает от моего лица. Ведь если бы Дориэн не услышал Кантоцци, он бы… мы бы… И как бы далеко он зашёл?

— Ты ошибся, — постаралась я сказать как можно холоднее.

— Или ты так говоришь. Так что? Где мой поцелуй?

— У невесты, — фыркнула я, упираясь руками в грудь Ренци, чтобы столкнуть его с себя, но он был недвижим, словно скала. — Да слезь ты с меня!

— Зачем? Так целоваться удобнее всего. Поверь моему опыту.

А вот это он вообще зря сказал.

— Предпочту довериться своему, — сухо отрезала я, но мой ответ почему-то взбесил Дориэна.

— Какому это опыту? С кем ты успела? Это одноступенник? Всё-таки Кантоцци? Я его убью!

Посмотрите на него. Все симптомы отката прошли, а нестабильность и неадекватность — нет.

— Там и без тебя справляются, если ты не забыл. Кантоцци в лазарете.

— Ты мне зубы не заговаривай, Чаргетто, — приблизил своё лицо к моему Ренци так близко, что мы почти соприкасались носами. — Кто он?

— Мой опыт — не твоё дело.

Учитывая, что весь он ограничивался Дориэном, это было не совсем так, но я не собиралась признаваться Ренци в том, что у меня скудная личная жизнь.

— Ещё как моё, — не унимался он, искры магии снова проступили на его волосах, только теперь они не гасли, а сыпались прямо на меня, жаля холодными уколами кожу. — Ты моя бывшая невеста!

— Именно, Ренци. Бывшая. Всё официально расторгнуто, так что у тебя нет никаких прав.

Я не понимала, почему так, но испытывала злорадство, говоря это бывшему жениху. Пусть не по его инициативе бывшему, но по прихоти его семьи, которой мало было бросить нас в трудный момент и наблюдать за тем, как мы барахтались в грязи, вылитой на нас. Семья Ренци постаралась отобрать у нас всё.

Дориэн прищурился:

— Это мы ещё посмотрим, — и прозвучало это так, что мне стало не по себе. Вот никогда не сто́ит забывать, что любое сопротивление он воспринимает как вызов. — Условия остаются теми же. Ты меня целуешь, я тебе рассказываю про руну.

Отвратительный наглец.

Пока он не дал никаких уточняющих вводных, я быстро клюнула его в щеку.

— Всё. Поцеловала. Выкладывай.

Выражение лица Ренци было непередаваемым. Я чуть не расхохоталась.

— Что это было, Чаргетто? — ошалело спросил он.

— Поцелуй, — серьёзно ответила я, еле сдерживая подступающий смех.

— Глупости какие! — возмутился он. — Поцелуй — это совсем другое! То, что ты сделала, — это надувательство!

— Ну, вызови меня на дуэль, — я всё-таки не утерпела, захихикала и показала ему язык.

Дориэн захлопал глазами и уставился на меня, как на диво дивное.

— Ладно, Чаргетто. Ладно, — казалось, что он был растерян. — Но я тебе это припомню.

— Ха! Слезь с меня и рассказывай! — потребовала я. — Ты тяжёлая махина, как ты сдаёшь нормативы только…

Ренци скатился с меня с обиженным:

— Ещё никто не жаловался.

И мне тут же захотелось отвесить ему подзатыльник.

— Я тебя слушаю, — надулась я.

Дориэн вытащил из моих волос шпильку и начал играть ею, гоняя между пальцами.

— В общем, Санти сказал, что это была руна «Септис».

Семь.

Холодок пробежал у меня между лопаток.

Одно из магических чисел, что говорило о том, что речь идёт о каком-то ритуале. Нет, разумеется, это могло быть совпадением. И кто-то просто хотел что-то сообщить подобным экстравагантным способом… Например, честь не позволяет ему съедать больше семи порций по понедельникам.

Но как-то маловероятно.

— А с чего ты решил, что это о жертвах?

— Ну а что это ещё может быть? Это ведь всё явно какое-то предупреждение. Только для кого? Для тебя? Для меня? Или, наоборот, эти нападения хотят свалить на нас?

— Я не понимаю, — искренне призналась я. — Что это вообще такое? Честь семерых? И твоя информация не стоит поцелуя, это точно.

— Это пока мы не знаем, что за руна была на Велии. Это ведь хвиссинские руны? У них важно положение слов во фразе?

— Да. Не идерон, конечно, но важно. И как нам узнать, какая руна была оставлена у Сарсони? Думаю, Санти больше не хочет с тобой разговаривать. С Фаджио не хотим говорить мы, а ректору на глаза я попадаться совсем не желаю.

Ренци почесал моей шпилькой смоляную бровь.

— Полагаю, есть персона, которая тоже в курсе.

Кажется, мы подумали об одном и том же кудрявом специалисте.

Джемма Гвидиче хоть и была адепткой, но ректор позвал её на полигон, когда была обнаружена Ортия.

Я могла руку дать на отсечение, что и к Велии её тоже пригласили.

Правда, навещать Джемму сейчас смысла не было никакого. Она, скорее всего, находилась в обществе или лорда Натори, или лорда Фаджио, а то и вместе с ними обоими.

Да и поздно уже.

Спать хотелось неимоверно.

— Можно попробовать подловить её утром перед завтраком, — неуверенно предложила я. — Только вот где гарантии, что она захочет нам выкладывать то, что знает…

— Предоставь это мне, — самодовольно усмехнулся Ренци.

Я закатила глаза, выражая этим всё, что я думаю по поводу самомнения некоторых, и стала выбираться из кровати.

— Куда это ты? — Дориэн перехватил моё запястье. — Я тебе про руну сказал? Сказал. Твоя очередь, Чаргетто. Что ты там напроверяла?

Я занервничала.

Дело было не в том, что я не хотела рассказывать. Я просто понятия не имела, как объяснить то, что узнала.

— Только не надо считать меня сумасшедшей, договорились? — попросила я.

Удивительно, но Ренци просто кивнул, продолжая выжидающе на меня смотреть.

Наплевав на правила приличия, я сбросила ботинки и села, скрестив ноги.

— Ну не томи! Что ты интригу плетёшь? — требовал сведений Дориэн.

Вздохнув, я выпалила:

— На тебе моя защита.

Ренци приподнял бровь:

— Ты её ставишь по каждому поводу, будто я немощный старик или юнец-неумеха. Раздражаешь этим.

— Я не об этом, — покачала я головой. — На тебе твоя закольцованная защита. Ловко ты это придумал, — в этом месте Ренци неосознанно расправил плечи, — кроме неё, тебя оберегает родовая формула, встроенная в одежду и фамильные артефакты, ну и самым нижним слоем идёт он, мой щит.

Дориэн не стал поднимать меня на смех, он всё-таки знал или подозревал о наличии ещё одного барьера, или, точнее было бы сказать, шкуры.

— Мы с тобой до вчерашнего дня не были знакомы, Чаргетто. Никогда не встречались прежде. Как бы это мог быть твой щит?

— У меня нет объяснения, но эту оболочку создавала я. «Родник» это подтвердил. Он влил мою магию в корневое плетение, не изменив ни одного ключевого узла. Да что там! Он ни одного вектора не сместил.

Ренци нахмурился.

Как говорится, против фактов с голым задом идти не стоит.

— И?

— И сделана эта защита очень давно. Настолько давно, что она тебе стала буквально мала. Щит изо всех сил растягивается, но есть надрывы. И, само собой, он истончается.

— Растягивается? — ухватился за суть Дориэн. — Никогда о таком не слышал. В любом случае, что даёт нам эта информация? Это из-за твоего вмешательства у меня проблемы с защитными заклинаниями?

— Отчасти. Мой щит высасывает энергию из твоих, но потери не настолько критичны. Скорее, я бы сказала, что твои проблемы с обороной закрываются моей работой. И если я её сниму, хотя я, честно говоря, не представляю, как это сделать, не оставив тебя минимум на сутки вообще без всякого прикрытия… так вот, даже без моей защиты, твоя ситуация не исправится. Дело в чём-то другом. Ректор Натори заметил твой прогресс, то есть ты медленно, но всё же преодолеваешь свою ущербность…

Щека Ренци дёрнулась.

Ему определённо не нравилось, что я назвала его ущербным.

— Ректор Натори… — поморщился он. — Кристиан ведёт странную игру. Я не уверен, что в конце расклада мы окажемся в выигрыше.

Здесь я, как это ни странно, была с Дориэном согласна.

— Он упомянул пробуждение через инстинкты. Ты понимаешь, о чём речь?

Ренци отмахнулся:

— К нам это не может относиться.

— И всё же…

— Я сказал — нет! — излишне резко отреагировал он. Серебро магии заиграло искрами на чёрных ресницах.

Ну нет так нет.

Мне было обидно.

Только что разговаривали нормально, а сейчас он захлопнулся, как сафтийская устрица.

— Тогда спокойной ночи, — холодно отозвалась я, расплетая ноги и намереваясь покинуть этого нестабильного.

— И куда ты собралась? — всё в том же тоне продолжил допрос Ренци.

— Я пожелала тебе спокойной ночи, как думаешь, куда я?

— Тебе не сто́ит ночевать в тех покоях. Мы не знаем, сколько ещё человек Велия подрядила тебя навестить.

— Я поставлю защиты на пустоты… — начала я, но Дориэн меня оборвал:

— После отката? Ты хоть один тайный ход сможешь перекрыть?

В запале я хотела возразить, что уж это-то я получше него умею, но, инстинктивно проверив свой магический резерв, вынуждена была закрыть рот.

В отличие от мерзкого Ренци, буквально излучавшего силу, я меня её были крохи. Требовалось восстановление сном и питанием. Снисходительный взгляд Дориэна говорил о том, что он всё прекрасно понимал.

И чего он так расцвёл сразу?

Будто у меня всю магию выпил.

— Я как-нибудь справлюсь, Ренци, — с достоинством ответила я. — Всегда справлялась, и сейчас не пропаду.

— Конечно, не пропадёшь. Потому что я буду спать с тобой.

Я вытаращилась на него:

— Тебе Санти всё-таки повредил голову? Да ни за что!

— Мне даже спрашивать тебя не нужно, — хмыкнул наглец, намекая на тот проход, что он в своей дуболомности проделал между нашими комнатами.

— Ренци, — набирая в грудь воздуха для успокоения, медленно и с расстановкой предупреждаю я, — если ты только подойдёшь близко к моей кровати, я за себя не отвечаю.

Подарив Дориэну убийственный взгляд, я отобрала у него свою шпильку и гордо ушла к себе.

Очень хотелось хлопнуть дверью, но двери не было.

Даже дверца шкафа и та лежала на полу.

Со зла я на ней немного попрыгала, но быстро поняла, что слишком утомилась за этот сумасшедший день, чтобы продолжать расходовать энергию на такое бестолковое занятие.

Лучше потратить её с пользой.

Помня о том, как Ренци ворвался ко мне в ванную, я предпочла придвинуть письменный стол к шкафу.

Это далось мне непросто, я окончательно выбилась из сил, и меня хватило только на то, чтобы привести себя в порядок ко сну.

Около получаса я ворочалась на постели, прислушиваясь к каждому шороху в ожидании появления незваных гостей или Дориэна.

Но ничего не происходило, и я забылась нервным сном.

Зато под утро меня разбуди гневный вопль, донёсшийся из покоев Ренци:

— Какого Про́клятого!

Пока я хлопала глазами, сидя на постели, возле меня нарисовался возмущённый Дориэн:

— Ты тут спишь, а меня там соблазняли!

— И что? Почему ты не мог отбиться? — зевнула я.

— Я думал, это ты!

Непосредственность Ренци вызывала у меня смесь умиления и желания дать подзатыльник.

— Э… Даже не знаю, как спросить… И с чего ты решил, что это я?

— Я тебе нравлюсь.

Я закатила глаза и рухнула обратно на спину, раскинув руки.

Дориэн Ренци — это диагноз.

Моя реакция почему-то Ренци не понравилась. Сонм его магсвятлячков, в окружении которых он и заявился ко мне, устремились к моему лицу, практически ослепляя и заставляя чувствовать себя как на допросе.

— Скажешь, нет?

— Изыди, — я замахала ладошкой перед носом, отгоняя назойливые огоньки.

— Чаргетто, в конце концов, что ты собираешься делать в этой ситуации? — не отставал злой Дориэн.

— В какой-такой ситуации? — пробормотала я, поворачиваясь набок спиной к Ренци и натягивая одеяло.

— Когда меня соблазняют, — одеяло поползло в сторону.

— В это животрепещущей ситуации я буду спать, — огрызнулась я. — На меня откат подействовал как положено. Поэтому иди и разбирайся со своей соблазнительницей сам.

— Мы напарники!

— Вот когда придут соблазнять меня, я тебя точно позову…

— Чаргетто, ты меня нервируешь! — продолжал непонятно чего добиваться от меня Ренци.

— Это взаимно, — пробубнила я, засовывая голову под подушку.

До утреннего гонга по внутренним ощущениям оставалось часа два, и мне совершенно не хотелось пренебрегать сном в этот недлинный отрезок. Глаза были как песком засыпаны, тело ломило, и в голове царил сумбур.

И все эти потрясающие симптомы как рукой сняло, когда я почувствовала, как матрас на моей кровати прогнулся рядом со мной под тяжестью тела Дориэна, а одеяла стало резко не хватать.

В мгновение ока глаза распахнулись.

Ренци! Целитель последней ступени, Про́клятый бы его побрал!

— Ты что делаешь? — развернулась я к нему.

— Я туда не пойду, — невозмутимо ответил Дориэн.

— Ещё скажи, что ты испугался!

— Нет, но я тоже хочу спать.

— Тогда к тебе пойду я!

— Спи, Чаргетто. Мы команда, и нам положено всё делить. В том числе и подушку. Кстати, почему у тебя всего одна?

Со зла я ущипнула его за бок, но гад даже не поморщился.

— Мне тесно! — шипела я, уже догадываясь, что из своей постели я его не выпру.

— Сама виновата. Пришла бы ко мне, нам было бы удобнее.

Ренци был непробиваем.

Теперь я понимала всех тех, кто мечтал от него избавиться, а таких, как говорили, при дворе было немало.

— К тебе уже пришли. А ты смылся. Это негостеприимно, в конце концов, — я упёрлась в Дориэна ногами и руками и попыталась его выпихнуть силой, но только подставилась ещё сильнее.

Недолго думая, он воспользовался ситуацией и прижал к себе.

— Она не пахнет персиками. Спи, Чаргетто, — приказал Ренци и погасил магсветлячки, оставив нас в темноте.

В очень двусмысленной позе и совершенно провокационной ситуации.

Во рту пересохло, сердечко заколотилось, ладошки стали влажными.

— Ренци…

— Чаргетто, если ты не хочешь спать, то мы, так и быть, можем заняться профилактикой побочки «Родника», — предложил Дориэн, и мне как-то сразу расхотелось говорить.

И только сейчас я сообразила, что, вообще-то, могла воспользоваться одним из щитов. Ну хотя бы тем самым пружинным или дамским.

Ведь могла же!

И сейчас ещё было непоздно, но Ренци вроде лежал смирно, и сегодня он взял на себя мой откат…

Я затеплила один магсветлячок. Он осветил безмятежно-довольное лицо Дориэна, производившего впечатления глубоко спящего человека.

Спящего на моей подушке!

В моём распоряжении оставалось только плечо Ренци.

Что ж. В любом случае тратить сейчас на Дориэна магический резерв, так ещё до конца не восполнившийся, — это слишком расточительно.

Я осторожно опустила голову, и моё ухо оказалось совсем рядом с грудью Ренци. Под стук его сердца я задремала, решив, что в качестве подушки Дориэн не так уж и плох.

Зато, когда я проснулась от утреннего гонга, все добрые мысли в адрес напарника испарились.

Продрав глаза, я обнаружила, что в постели одна, и на секунду уж было подумала, что ночное появление Ренци мне попросту приснилось, но увы.

Дориэн нашёлся в моих покоях, и он торчал над столом, долбя защиту, которой я накрыла коробку с отцовскими вещами.

— Ренци, — процедила, тут же приходя в дурное расположение духа. — Это называется взлом. И это незаконно.

— Но очень интересно, — ни капли не устыдившись, ответил Дориэн, продолжая свои попытки. — Что там у тебя, Чаргетто?

— Женские безделушки, — я нарочито небрежно подошла к столу и забрала коробку.

— От которых фонит запретной магией? — насмешливо приподнял бровь, Ренци, однако взгляд его был серьёзен.

— Ты что-то путаешь, — и не подумала сознаваться я.

— Я, конечно, не эксперт по древним искусствам, но в семейной сокровищнице у нас тоже хранится кое-что, и я готов поручиться, что ничего не напутал.

— Тебя это не касается, Ренци.

— Чаргетто, во что ты вляпалась?

— Ни во что. Это тоже семейные артефакты, — в общем-то, чистую правду сказала я.

— Фран, я вижу, что ты темнишь.

— Ты последний человек, с которым я буду делиться чем-то о своей семье, Ренци. Тебя это не должно удивлять.

— Ну, конечно, — сарказма в голосе Дориэна было на десятерых. — Это же именно мой род толкнул на преступление твоего отца? Это же мы поставили вас под удар? Может, пора принять уже реальность, а, Чаргетто? Просто твой отец — преступник, и людей было право относиться к нему так, как они относились. Никому не нужны такие в окружении, в семье, среди близких…

Невыспавшаяся, нестабильная, злая...

Я просто не смогла себя проконтролировать. Заклинание напиталось магией даже раньше, чем я успела сообразить, что происходит.

«Жалящее лезвие» полетело в Ренци.

Пока я спешно умывалась и переодевалась, Ренци скрёбся за дверями ванной, которые я не просто заперла, а накрыла магическим щитом.

— Чаргетто, сколько можно возиться? Ты долго ещё?

— Пять минут, — скрипнула я зубами, чувствуя, как последний сохранившийся нерв натянулся до предела и вот-вот лопнет.

— Ты говорила это десять минут назад.

Со злости я чуть не оторвала одну из пуговок, которые не спешили слушаться.

— И ты мог провести это время с пользой!

— Не мог. Ты закрыла дверь.

Я сделала глубокий вдох, затем медленный выдох. Надо было как-то не допустить повторного срыва. Не факт, что следующая моя атака не выйдет полноценной.

Вероятно, Ренци прав, и я должна быть рада.

И я обязательно порадуюсь. Когда-нибудь потом.

Когда кое-кто перестанет доводить меня до белого каления.

— Я имела в виду, что ты тоже мог бы пойти и умыться!

— Не будь такой черствой, Чаргетто, — упрекнул меня Дориэн. — Ты напарник или кто? Если уж так сложились обстоятельства, то напоминаю, что мы должны защищать друг друга грудью. А я твою грудь до сих пор не видел…

Я в этот момент пыталась распутать волосы щёткой и чуть не вырвала себе клок.

Высокомерным засранцем Ренци нравился мне больше.

Определённо.

К его спеси я была готова, но оказалась совершенно обезоружена его нахальством и приставаниями.

— У тебя есть пленная. Почему ты до сих пор её не отпустил? — распахнула я дверь, надеясь повторить фокус и треснуть ею Дориэна.

Но судя по всему, обучаемость у него была на уровне. На этот раз он успел увернуться. Прокля́тый Ренци!

— По мне — так пусть ещё посидит в шкафу. Я не люблю, когда мне мешают спать.

— Я тоже, — огрызнулась я. — Но ты ко мне вломился.

— Не будь такой скучной, Чаргетто.

Силы небесные.

Я до экзамена по выживанию просто не дотяну. Со дня на день окажусь в темнице за убийство с особой жестокостью.

Осознав, что Ренци непробиваем, я перестала тратить на него слова. Прошла мимо него в гостиную, где быстро собрала вещи отца обратно в коробку, сунула их в так и неразобранный до конца сундук, накрыв защитой, и шагнула в шкаф. Дориэн не заставил себя ждать.

Уже из гостиной Ренци я уловила слабый скулёж. Оказавшись в спальне, я старательно не смотрела на кровать Дориэна, на которой вчера к Про́клятому покатился наш научный эксперимент.

Видимо, услышав наши шаги, жертва Ренци прибавила громкости. Мне даже сделалось нехорошо от отчаяния в этом голосе.

Шкаф Дориэна был, конечно, довольно больши́м, однако, вряд ли там можно было провести время с комфортом и удовольствием.

— И тебе не стыдно? — вопросила я Ренци, когда открыла дверцы и увидела, в каком жалком состоянии находится адептка, щурившаяся на свет после долгого нахождения в темноте.

— Она меня разозлила, — и не подумал конфузиться Дориэн.

— Только не кричи, — предупредила я девушку, сидевшую в одной связанной и с кляпом во рту. — Не будешь кричать, и я освобожу тебе рот.

Несчастная судорожно закивала головой.

Бедная. У неё, наверное, всё затекло.

Несмотря на её согласие, вынимала я платок Ренци из её рта очень осторожно. Я бы в такой ситуации наплевала на все обещания и постаралась укусить как можно больнее.

— Вы в порядке? — первым делом спросила я.

— Выпустите меня! Мне очень надо!

О, Покровитель! Я со значением посмотрела на Дориэна, но тот лишь пожал плечами.

Ну хоть помог достать девицу из шкафа. И хотя ей очень хотелось уединиться, ноги её пока не слушались, а Ренци не спешил её развязывать.

— Ты кто? — грубо спросил он.

— Инесса. Инесса Бамбола, — почти простонала она. — Развяжите, иначе это всё плохо кончится!

Я пригляделась к адептке. Кажется, она моя одноступенница, но я была не уверена.

— И что ты, Инесса Бамбола, забыла у меня ночью? Не помню, чтобы я тебя приглашал.

— Велия сказала, что раньше ты девиц из покоев не выгонял…

Велия? Я была поражена до глубины души.

Худо-бедно я ещё могла понять, что Сарсони, будучи подругой невесты Ренци, сама испытывала к нему романтический интерес. Хотя влюбиться в Дориэна может только круглая идиотка. Но факт, что Велия отправила к Ренци другую девицу…

Нет, это никак не укладывалось у меня в голове.

Может, и к лучшему, что я была не представлена ко двору.

Похоже, нравы во дворце для меня слишком свободные.

— И по какому поводу вы обсуждали мои привычки? — покосившись на меня, ледяным тоном уточнил Дориэн.

— Испытание. Отпустите же!

— Какое испытание?

Инесса вот-вот сделает лужу, но Ренци был беспощаден. Впрочем, состояние Бамболы определённо ускоряло взаимопонимание и усиливало её жажду исповедаться как можно быстрее.

— Посвящение! Вчера было посвящение!

— Это и было заданием? — удивилась я. — Провести ночь с Ренци?

Из того, что я успела услышать, пока меня не стали бойкотировать одноступенницы, посвящение предполагает каверзные или шутливые, но задания на смелость, ловкость, сообразительность и магическую удаль. Даже поручение Кантоцци включало в себя проникновение на закрытую территорию и получение определённого трофея. А тут…

— Нет, это был приятный бонус, — нервничала и ёрзала всё сильнее Инесса, тем не менее она нет-нет, да и посматривала на обнажённый торс Дориэна с сожалением. — Заданием было забрать у него магсниматель. Да спросите у самой Велии! Ничего плохого я не замышляла!

Минуточку…

Мы с Ренци переглянулись.

А вот это уже интересно.

Подобное задание никак не могло быть дано до начала испытаний. Узнать о том, что магсниматель теперь у Дориэна Велия могла бы только после того, как узнала, что Кантоцци найден в плачевном состоянии. Откуда бы ей это знать, если ректор никаких заявлений среди ночи не делал.

На мой неискушённый взгляд у этого могло быть только одно объяснение.

Это Сарсони напала на беззащитного в тот момент Кантоцци.

Но зачем?

И как она оказалась в пострадавших сама?

— Бамбола, не хочешь проблем — расскажешь нам всё, — жёстко предупредил её Ренци. И выглядел он, как гончая, взявшая след. — Иначе ректор Натори узнает, что ты не смогла защититься от элементарного атакующего заклинания.

Дориэн точно безжалостный.

Инесса сглотнула, перевела взгляд с Ренци на меня, но и там не нашла поддержки.

Не в этом случае.

Просто сегодня был не день Инессы Бамбола.

То, что она нам рассказала, заставило нас сначала сильно призадуматься, а затем поторопиться.

Пока я спешно умывалась и переодевалась, Ренци скребся за дверями ванной, которые я не просто заперла, а накрыла магическим щитом.

— Чаргетто, сколько можно возиться? Ты долго еще?

— Пять минут, — скрипнула я зубами, чувствуя, как последний сохранившийся нерв натянулся до предела и вот-вот лопнет.

— Ты говорила это десять минут назад.

Со злости я чуть не оторвала одну из пуговок, которые не спешили слушаться.

— И ты мог провести это время с пользой!

— Не мог. Ты закрыла дверь.

Я сделала глубокий вдох, затем медленный выдох. Надо было как-то не допустить повторного срыва. Не факт, что следующая моя атака не выйдет полноценной.

Вероятно, Ренци прав, и я должна быть рада.

И я обязательно порадуюсь. Когда-нибудь потом.

Когда кое-кто перестанет доводить меня до белого каления.

— Я имела в виду, что ты тоже мог бы пойти и умыться!

— Не будь такой черствой Чаргетто, — упрекнул меня Дориэн. — Ты напарник или кто? Если уж так сложились обстоятельства, то напоминаю, что мы должны защищать друг друга грудью. А я твою грудь до сих пор не видел…

Я в этот момент пыталась распутать волосы щеткой и чуть не вырвала себе клок.

Высокомерным засранцем Ренци нравился мне больше.

Определенно.

К его спеси я была готова, но оказалась совершенно обезоружена его нахальством и приставаниями.

— У тебя есть пленная. Почему ты до сих пор ее не отпустил? — распахнула я дверь, надеясь повторить фокус и треснуть ею Дориэна.

Но, судя по всему, обучаемость у него была на уровне. На этот раз он успел увернуться. Проклятый Ренци!

— По мне — так пусть еще посидит в шкафу. Я не люблю, когда мне мешают спать.

— Я тоже, — огрызнулась я. — Но ты ко мне вломился.

— Не будь такой скучной, Чаргетто.

Силы небесные.

Я до экзамена по выживанию просто не дотяну. Со дня на день окажусь в темнице за убийство с особой жестокостью.

Осознав, что Ренци непробиваем, я перестала тратить на него слова. Прошла мимо него в гостиную, где быстро собрала вещи отца обратно в коробку, сунула их в так и неразобранный до конца сундук и шагнула в шкаф. Дориэн не заставил себя ждать.

Уже из гостиной Ренци я уловила слабый скулеж. Оказавшись в спальне, я старательно не смотрела на кровать Дориэна, на котором вчера к Проклятому покатился наш научный эксперимент.

Видимо, услышав наши шаги, жертва Ренци прибавила громкости. Мне даже сделалось нехорошо от отчаяния в этом голосе.

Шкаф Дориэна был, конечно, довольно большим, однако, вряд ли там можно было провести время с комфортом и удовольствием.

— И тебе не стыдно? — вопросила я Ренци, когда открыла дверцы и увидела в каком жалком состоянии находится адептка, щурившаяся на свет после долгого нахождения в темноте.

— Она меня разозлила, — и не подумал конфузиться Дориэн.

— Только не кричи, — предупредила я девушку, сидевшую в одной связанной и с кляпом во рту. — Не будешь кричать, и я освобожу тебе рот.

Несчастная судорожно закивала головой.

Бедная. У нее, наверное, все затекло.

Несмотря на ее согласие, вынимала я платок Ренци из ее рта очень осторожно. Я бы в такой ситуации наплевала на все обещания и постаралась укусить как можно больнее.

— Вы в порядке? — первым делом спросила я.

— Выпустите меня! Мне очень надо!

О, Покровитель! Я со значением посмотрела на Дориэна, но тот лишь пожал плечами.

Ну хоть помог достать девицу из шкафа. И хотя ей очень хотелось уединиться, ноги ее пока не слушались, а Ренци не спешил ее развязывать.

— Ты кто? — грубо спросил он.

— Инесса. Инесса Бамбола, — почти простонала она. — Развяжите, иначе это все плохо кончится!

Я пригляделась к адептке. Кажется, она моя одноступенница, но я была не уверена.

— И что ты, Инесса Бамбола, забыла у меня ночью? Не помню, чтобы я тебя приглашал.

— Велия сказала, что раньше ты девиц из покоев не выгонял…

Велия? Я была поражена до глубины души.

Худо-бедно я еще могла понять, что Сарсони, будучи подругой невесты Ренци, сама испытывала к нему романтический интерес. Хотя влюбиться в Дориэна может только круглая идиотка. Но факт, что Велия отправила к Ренци другую девицу…

Нет, это никак не укладывалось у меня в голове.

Может, и к лучшему, что я была не представлена ко двору.

Похоже, нравы во дворце для меня слишком свободные.

— И по какому поводу вы обсуждали мои привычки? — покосившись на меня, ледяным тоном уточнил Дориэн.

— Испытание. Отпустите же!

— Какое испытание?

Инесса вот-вот сделает лужу, но Ренци был беспощаден. Впрочем, состояние Бамболы определенно ускоряло взаимопонимание и усиливало ее жажду исповедаться как можно быстрее.

— Посвящение! Вчера было посвящение!

— Это и было заданием? — удивилась я. — Провести ночь с Ренци?

Из того, что я успела услышать, пока меня не стали бойкотировать одноступенницы, посвящение предполагает каверзные или шутливые, но задания на смелость, ловкость, сообразительность и магическую удаль. Даже поручение Кантоцци включало в себя проникновение на закрытую территорию и получение определенного трофея. А тут…

— Нет, это был приятный бонус, — нервничала и ерзала все сильнее Инесса, тем не менее она нет-нет, да и посматривала на обнаженный торс Дориэна с сожалением. — Заданием было забрать у него магсниматель. Да спросите у самой Велии! Ничего плохого я не замышляла!

Минуточку…

Мы с Ренци переглянулись.

А вот это уже интересно.

Подобное задание никак не могло быть дано до начала испытаний. Узнать о том, что теперь у Дориэна Велия могла бы только, после того как узнала, что Кантоцци найден в плачевном состоянии. Откуда бы ей это знать, если ректор никаких заявлений среди ночи не делал.

На мой неискушенный взгляд, у этого могло быть только одно объяснение.

Это Сарсони напала на беззащитного в тот момент Кантоцци.

Но зачем?

И как она оказалась в пострадавших сама?

— Бамбола, не хочешь проблем — расскажешь нам все, — жестко предупредил ее Ренци. И выглядел он, как гончая, взявшая след. — Иначе, ректор Натори узнает, что ты не смогла защититься от элементарного атакующего заклинания.

Дориэн точно безжалостный.

Инесса сглотнула, перевела взгляд с Ренци на меня, но и там не нашла поддержки.

Не в этом случае.

Просто сегодня был не день Инессы Бамбола.

То, что она нам рассказала, заставило нас сильно сначала сильно призадуматься, а затем поторопиться.

— Что мы имеем? — недовольным тоном взялся подводить итоги Ренци по дороге в столовую.

Он всё ещё дулся, что я не дала ему принять утренний душ.

Ничего, когда он ночью забрался ко мне в постель, волосы у него были ещё немного влажные. Не успел испачкаться.

На самом деле, меня ужасно раздражало, что принявший на себя весь откат Дориэн только что не светился от избытка сил, в то время как я, которую вроде бы освободили от последствий, ещё не восстановилась полностью.

Наверное, это было справедливо. Ведь именно по моей вине мы вляпались в побочку «Родника».

Но раздражало всё равно.

Получалось, что Ренци на самом деле какой-то неуязвимый. Любая неприятность оборачивалась для него удачей, что только укрепляло Дориэна в его самоуверенности и заносчивости.

— Задание Инессе никак не могла дать Велия, — сказала я то, что желал услышать Ренци. — Значит, это был кто-то под её личиной. Снова след иллюзионистов. Надо полагать, что это был тот самый тип со старших ступеней, который дал магсниматель Кантоцци. В общем-то, это объясняет его стремление получить его назад.

— Точно. Похоже, что там есть то, что может навести нас на след. А значит, нам надо постараться выудить информацию из снимателя как можно быстрее.

С этим было несложно согласиться.

Если верить Инессе, события разворачивались так: изначально она не собиралась участвовать в посвящении, но когда все увлеклись заданиями, ей стало завидно. Всё говорило о том, что адепты весело проводят время. А вот оказаться на обочине всеобщего приключения оказалось грустно. И уже за полночь Бамбола не выдержала и отправилась к Велии, которая играла роль арбитра этого негласного состязания, чтобы узнать, нельзя ли включиться сейчас.

А это означало, что в это время Велия уже находилась в лазарете.

Однако, по словам Инессы, ей повезло застать Сарсони у дверей её покоев, она куда-то собиралась и сначала не желала выслушивать Бамболу, но вдруг изменила решение и дала задание.

В этот момент мы с Ренци переглянулись, потому что задания дают старшие адепты. Никак не одноступенники тех, кто участвует. На наш вопрос Инессе, с чего вдруг Велия сама решила придумать испытание, та ответить не смогла. Похоже, ей и в голову не пришло, что что-то не так.

Тем более что задание показалось Инессе несложным и неопасным, она и не ожидала, что ей придётся проторчать несколько часов связанной в шкафу. А вот нам поручение сказало о многом.

Никто, кроме таинственного адепта и самой Велии, не знал о том, что у Кантоции был магсниматель. Сам он об этом рассказать не мог по понятным причинам. Велия же к этому моменту находилась под наблюдением целителей.

И то, что Сарсони подверглась нападению, держалось в секрете.

Может, мы что-то и упускали, но вывод напрашивался один единственный: некто под иллюзией отправил Инессу возвращать магсниматель, а значит, он точно знал, что артефакт у нас.

— Не понимаю, как он вычислил, что сниматель именно у тебя? — недоумевала я. — Как он так быстро узнал?

— Если рассуждать логически, — Ренци посмотрел на меня снисходительно, — выяснить, что магсниматель больше не у Кантоцци, наш скрытный тип мог только на отрезке времени между тем, как мы его оставили, пусть и с больной головушкой, но в относительном порядке, и тем, как его нашли уже в магической коме и без защиты. Думаю, не промахнусь, если предположу, что именно хозяин артефакта и приголубил нашего ночного гостя. И мне всё сильнее хочется найти этого многоходовочника.

— Многоходовочника? — опять не поняла я.

— Просыпайся, Чаргетто. У него наготове был фокус с руной. Почти уверен, что Кантоции прилетело бы в любом случае, даже если бы он добыл магснимки. Это же подстава, а тем, что мы вырубили виконтишку, лишь подбросили удобный повод. Накладка вышла только с потерей магснимателя.

Да, при таком раскладе картина становилась чётче.

Я уловила ход мыслей Ренци и продолжила:

— Он для чего-то приходил в покои Велии. Поскольку никто не знал, что она в лазарете, он использовал её личину, чтобы не привлекать внимание. А когда встретил Инессу, решил таким способом вернуть артефакт, — выдвинула я версию и ядовито добавила: — Кто же знал, что ты не захочешь падать в объятия красотки. Так ведь и слухи пойдут, что ты по мужской части слаб…

— Чаргетто! — рыкнул Дориэн. — Я тебе сейчас покажу свою мужскую часть!

— Я уже столкнулась с твоим эго, — фыркнула я. — Не впечатлило.

Как-то наказать меня за подкол у Ренци не вышло, потому что мы как раз вывернули в коридор, ведущий в столовую, и он был полон адептов.

Под удивлёнными взглядами, устремлёнными на нашу пару, мы прошли внутрь. Кажется, несмотря на то, что вчера Дориэн меня защитил, эта академия была не готова к тому, что мы появимся вместе.

Набрав подносы, мы уселись снова на то же место что и вчера, хотя для припозднившихся нас свободных столиков было достаточно, и я бы предпочла сесть у окна, но Ренци, как обычно, решил сам:

— Отсюда лучше видно. Надеюсь, Гвидиче тоже поздняя пташка.

Что ж, надежды Дориэна имели под собой почву. У старших ступеней была привилегия: их занятия редко начинались с самого утра, соответственно, и в столовую адепты подтягивались позже.

Пока я, как человек, ненавидевший раннее утро, размышляла о несправедливости жизни, Ренци снова принялся таскать у меня еду из тарелки.

— Тебе своего мало? — проворчала я.

— Ты же всё равно не любишь бекон, — пожал плечами Дориэн.

Так-то да.

Что?

Я уставилась на Ренци, который тоже вытаращился на меня.

— Откуда ты знаешь, что я не люблю бекон?

— Ты говорила.

— Я не говорила!

— Раз я знаю, значит, ты этот факт упоминала.

Я, что, схожу с ума?

Подобные провалы в памяти мне категорически не нравились. Ну и, естественно, я решила выплеснуть своё раздражение на Ренци. Я вот ещё не люблю яичный белок. Поэтому я аккуратно вилкой отделила желток яичницы и оставила его себе, а остальное сложила Дориэну.

Если я рассчитывала, что он возмутится, то ничего подобного не произошло.

Он просто стрескал и мою часть.

— Давай вернёмся к нашим проблемам, — напомнила я, расстроенная тем, что моя диверсия не удалась. — Я всё равно не понимаю, как наш неизвестный, допустим, адепт Н., узнал, что магсниматель непременно у тебя? И если ты прав, и именно он отправил Кантоцци на койку лазарета, то, выходит, он же так поступил и с Велией, и с Ортией. Когда? Зачем? Ничего не понимаю.

— Я же говорю, у него есть какой-то план. Даже если эти руны — дымовая завеса, а мне так не кажется, — что-то он задумал, и вовсе не то, на что рассчитывала Велия. Но если адепт Н. думает, что умнее меня и сможет влёгкую подставить Дориэна Ренци, то он сильно ошибается и пожалеет о своей самонадеянности.

Я с интересом посмотрела на Ренци. А за собой он не замечает схожих заблуждений? На мой взгляд, Дориэн считал себя чересчур особенным. Возможно, у него для этого были некоторые причины, но всё равно, недооценивать врага не стоило никогда.

— Итак, чтобы понять, что за план, нам нужно попытаться хотя бы понять, что адепт Н. хочет сказать своими рунами. То есть выведать у Джеммы Гвидиче, что за руна была найдена на Велии.

— Ещё надо вскрыть магсниматель, — поддержал Ренци, приступая к десерту.

Заметив мой насмешливый взгляд, сладкоежка признался:

— Ненавижу персиковый сорбет, — и вонзил в него вилку.

Я уже хотела пошутить на тему непоследовательности некоторых магов, как в столовой появилась Джемма Гвидиче.

Гвидиче выглядела заспанной. Увы, она была не одна, а в компании Рамиса Дальтиго. Тот о чём-то возбуждённо ей рассказывал, а Джемма рассеянно кивала, пытаясь заправить за ухо то и дело выбивающуюся кудряшку. Создавалось впечатление, что она не слыша, что ей говорят, лишь механически реагировала. Как я её понимала. Побудки в академии были сплошным вандализмом. И временем подъёма, и способом. Поговаривали, что к концу обучения адепты так привыкали к гонгу, что могли его не слышать во сне. Хотелось бы дожить до этого славного момента, пока же по утрам я подскакивала на постели в холодном поту.

— Вечно он трётся, где не надо, — процедил Ренци, не сводя глаз с Дальтиго.

— В общем-то, он был бы вполне милым, если бы не был таким же непробиваемым, как его дядя… — вздохнула я. О том, что мы с Рамисом заключили своеобразный договор, я Дориэну рассказывать не спешила. Мне хватило и того, что эти двое устроили у меня в покоях.

— Милым? — неприязненный взгляд на сей раз достался мне. — У тебя отвратительный вкус, Чаргетто. Если тебя тянет на сладенькие мордашки…

— Меня тянет на знатоков древней магии и хвиссинских рун, — отмахнулась я. — А красивые глаза — это приятный бонус.

— Красивые глаза? Да они же чёрные! — возмутился непонятно с чего Ренци. — Невозможно понять, что в голове у такого человека!

— Тебе бы тоже не помешало немного загадочности, — отбрила я. — Потому что ты, не думая, вываливаешь сразу всё, что у тебя там протухло! Ну что? Идём к Гвидиче?

Рамис как раз отчалил за едой, и у нас появилась возможность побеседовать с Джеммой без него. Надувшийся Дориэн отодвинул опустевшую креманку и поднялся, всей своей фигурой транслируя, как он мной недоволен.

— Если ты не сделаешь лицо попроще, с нами точно разговаривать не будут, — зашипела я на Ренци.

— Я не могу быть простым. Я стараюсь быть загадочным, — в тон мне ответил он.

— Ты переборщил.

Однако когда мы подошли к столику Гвидиче, где она на салфетке чертила какую-то схему, выуженным из причёски карандашом, Дориэн с собой справился, а вот я, наоборот, оробела.

Мало того что я никогда легко с людьми не сходилась, что, в общем-то, было неудивительно, ведь практики у меня было недостаточно, и весь мой круг общения был ограничен всего несколькими людьми. Так передо мной сидел почти целый учёный, допущенный к секретным материалам, если верить словам Дальтиго. Гвидиче было бы простительно даже некоторое высокомерие, и я ждала, что на контакт она пойдёт неохотно.

— Можно? — неуверенно спросила я у кудрявой макушки.

Джемма подняла расфокусированный взгляд на меня, затем перевела его на Ренци, и в её глазах наконец появилось понимание.

— Да, конечно, — вполне приветливо ответила она.

— Я — Франческа Чаргетто, — сразу бросилась я как в омут с головой, опускаясь на соседний от неё стул. Если и Гвидиче посчитает ниже своего достоинства говорить с дочерью презренного преступника, то пусть я узна́ю об этом сразу, — а это…

— Дориэн Ренци, — договорила за меня Джемма. — Я вас помню. Вы были на полигоне.

Меня поразило то, что Гвидиче тогда вообще что-то запомнила. Она же вылитый анекдотический учёный, который, погружаясь в любимое дело, не замечает ничего вокруг. Кроме того, сам ректор, казалось, готов был заслонить от неё весь остальной мир, чтобы она видела только его.

— Нас же не представляли, — удивился Ренци, усевшись рядом со мной и тут же вытянув длинные ноги.

— Силы Небесные! Да Кристиан мне все уши прожужжал вашей парочкой, — улыбнулась Джемма.

— Все уши? — не поверила я.

— Ну конечно. Такое событие. Он надеется оправдать доверие Кассиана, это ведь уникальная возможность: поработать с таким феноменом. Я его прекрасно понимаю. У меня бы и самой руки зачесались. Только вот Кристиан не рассказывает, как именно он собирается возродить легендарную… — Гвидиче начала взахлёб, но с каждым словом речь её становилась всё неувереннее, и, судя по всему, на это повлияли наши с Дориэном широко раскрытые глаза. — Стоп. Вы не знаете?

— Не знаем, что? — подался вперёд Ренци.

— Он вам не сказал! — возмутилась Джемма. — Опять он взялся за своё! Прокля́тые интриги! Мало ему было в прошлый раз? — кипела она. — Только не говорите, что Николас Фаджио притащился в академию из-за вас, а не из-за этих адептов в лазарете?

— Точно, — подтвердила шокированно я. — Из-за нас. Точнее, из-за меня.

— Махинаторы! Как они… — Гвидиче, очевидно, подбирала подходящее слово, но терялась в эмоциях.

— Раздражают? — предложил ей Дориэн.

— Да! И это слабо сказано!

Сейчас она была очень хорошенькой, можно было понять, чем Джемма зацепила лорда Натори.

— Так, может, ты просветишь нас? — закинул удочку Ренци.

Милое личико скривилось от досады.

— Не могу. Поверьте, я бы очень хотела, но если эти два… лорда, — слово лорды прозвучало, как «гады», — начали свою игру, я могу сделать хуже. Если мне удастся вам чем-то помочь, можете на меня рассчитывать. Ну, Кристиан!

— Вообще-то, можешь, — осторожно начала я. — Нам бы очень пригодилось узнать, не вызывали ли тебя ко второй пострадавшей адептке Велии Сарсони.

— Да, — твёрдо ответила Гвидиче. — Вызывали.

— И не было ли найдена при ней руна? — вкрадчиво спросил Ренци.

— Была. Такая же, как и на полигоне, не напитанная магией. Очередной кусок послания. Пока всё ещё бессмысленный.

— И что это была за руна? — я нервно сцепила пальцы. — Если, конечно, тебе можно об этом говорить.

В этот момент Дориэн под столом пнул меня, мол, нечего тут послабления раздавать. Надо брать пока тёпленькая.

Но я подозревала, что Гвидиче сейчас с нами так откровенна только в пылу злости на ректора. Уж не знаю, в чём была причина, но я всё равно не желала Джемме проблем.

— Ну… — глаза её хитро заблестели, из них ушла серая грозовая туча, и засверкала гладь горного озера. — Клятв с меня не брали. Так что я вольна распоряжаться информацией по своему усмотрению. Не вижу беды в том, чтобы сообщить вам, что это была «преццо».

Мы с Дориэном переглянулись.

Он вопросительно приподнял брови.

— Цена, — перевела я для него.

Честь. Цена. Семь.

Смысл всех слов будет зависеть строго от того, сколько всего этих рун будет во фразе. Джемма была права. Ничего пока не прояснилось, кроме того, что эти нападения будут продолжаться, пока наш злодей не закончит своё послание.

Или пока его кто-нибудь не остановит.

Надежды на Николаса Фаджио у меня было мало, учитывая, что его подозреваемыми являлись мы с Ренци.

— Это несусветная глупость — считать, что в этом замешаны мы, — озвучил мои мысли Дориэн. — У них только косвенные улики и ни одного свидетельства против нас.

— Мне очень не нравится идея, что главный императорский дознаватель — глупец, — поджала я губы.

Гвидиче перевела взгляд с меня на Ренци и обратно.

— Николас — заноза и манипулятор, — признала она, — но далеко не дурак. Он докопается до всего.

В её голосе звучало нечто смешанное между раздражением и восхищением. Я, однако, уверенности Джеммы не разделяла. Ещё неизвестно, какие у дознавателя приоритеты: найти истинного виновника или повесить всё на меня и, прижав, заставить сотрудничать.

— А ты что здесь потерял? — вернувшийся с подносом Дальтиго, явно не обрадовался Ренци.

Как я его понимала.

— А что? Только тебе можно подходить к чужим девушкам? — Дориэн тут же поднялся с явной готовностью проявить агрессию.

Атмосфера над столиком мгновенно сгустилась, и если Гвидиче никак не реагировала на надвигающуюся бурю, то мне сделалось не по себе. Я понятия не имела, чего ждать от Дальтиго, если ему придёт в голову бросить вызов на магическую дуэль. Несмотря на плотный завтрак, я пока была не в состоянии пресечь это безобразие.

А его нужно было пресечь, и плевать, что леди не положено встревать в эту весёлую мужскую забаву. У нас и так проблем по горло.

Ещё не хватало, чтобы они сцепились из-за…

Минуточку.

Что значит «чужой девушкой»?

Это он сейчас про кого?

Я вскочила со стула.

— Нам некогда! — довольно безапелляционно прервала я поединок синего и чёрного взглядов.

Дориэн посмотрел на меня шокированно. Кажется, он не ожидал, что я могу быть такой. Я и сама от себя не ожидала, но что поделать. Нам в самом деле некогда. У нас ещё преступник не пойман, экзамен не сдан, мой отец не оправдан, а лорд Фаджио не посрамлён.

— Скажи спасибо Чаргетто, Дальтиго, — протянул Ренци, забирая с подноса Рамиса одно из яблок. — Ещё встретимся.

Ну мы-то с Дальтиго ещё точно увидимся, о чём он не преминул мне напомнить.

Когда я развернулась, чтобы пойти вслед за Дориэном, Рамис поставил поднос на стол и удержал меня за руку.

— У меня есть кое-что для тебя, — едва слышно прошептал он.

— Вечером, — столь же тихо ответила ему я.

И почувствовала, как меня подцепляют за шкирку.

— Нам же некогда, Чаргетто, — елейно прервал наш придушенный разговор Ренци и потащил меня вон из столовой.

Персики для сорбета забродили, что ли?

— Прекрати! — я вывернулась из хватки, стоило нам покинуть столовую.

— Веди себя прилично, Чаргетто.

— Этот совет я могу переадресовать тебе, — огрызнулась я.

— Какая ты стала смелая!

Вероятно, мы могли переговариваться таким образом бесконечно, но на горизонте вдруг показался ректор.

Он буднично вышел из портала в дальнем конце коридора.

— Пижон, — процедил Ренци.

— Просто ты так не умеешь, вот и завидуешь, — пробормотала я, заталкивая его в ближайшую аудиторию. Мне совершенно не хотелось встречаться с лордом Натори снова. Я понимала, что это неизбежно, но пока это в моих силах, я буду стараться оттянуть столь счастливый момент. Не было никакого желания слушать речи ректора про отсутствие у меня прогресса, в то время как Дориэн — о-го-го — может защитить мои пуговицы.

Собственно, надо бы проверить, что там за защиту вчера создал Ренци, и почему она у него пустая, как кошелёк нищего…

— Чаргетто, ты можешь словами признаться, что от меня без ума? Почему опять какое-то пыльное… кстати, что это за место?

Помещение, в котором мы скрылись от бдительного ока ректора, оказалось вовсе не аудиторией. Оно больше напоминало какое-то хранилище. Эм… опустевшее. Просторное помещение, заполненное пустыми стеллажами, сдвинутыми столами и сложенными друг на друга скамьями.

Я бы на месте лорда Натори сделала выговор кастеляну за то, что такое прекрасное место в центре академии никак не используется. Но слава Покровителю, я не была на его месте. Это же надо иметь такую сущность, которая осложняет жизнь абсолютно всем и всегда. Даже сейчас.

Понадеявшись, что лорд-ректор уже прошёл мимо, я приоткрыла дверь и заглянула в щёлочку. Увы. Лорд Натори остановился как раз в трёх шагах от нас. Я занервничала. Скоро прозвучит гонг, означающий начало занятий.

— Что там? — Ренци прижался со спины и пытался над моей головой разглядеть происходящее.

— Не что, а кто. Натори… — я не отказала себе в удовольствии насупить на ногу Дориэну.

Ну, давай же! Уходи! У ректора наверняка есть дела поважнее, чем торчать в коридоре.

Однако лорд Натори никуда не спешил. Оказалось, что он ждал одного из мэтров. Пожилой седовласый маг в мантии преподавателя вышел к нему из двери напротив нашей.

— Это Монферо, — забубнил Дориэн. — Наш декан.

Ух ты… Я почему-то думала, что руководить Боевым факультетом будет кто-то немного более боевитый.

— А почему он такой старый? — шёпотом спросила я.

— Потому что сильный, — фыркнул Ренци. — Вот и дожил до седин.

С этой точки зрения я вопрос не рассматривала.

— Ректор Натори? Вы могли бы вызвать меня в кабинет... — а голос у старика был красивым.

— Я мимо проходил, так что? Вы выполнили мою просьбу?

Декан усмехнулся:

— Трудно назвать это просьбой, скорее, приказ…

— Мэтр Монферо, у вас скоро занятие, да и у меня назначена встреча, — поторопил его лорд Натори.

— Да, я внёс изменения в протокол проведения экзамена на выживание.

Я навострила ушки. Однако зря я подумала, что ректор руководствовался доводами разума и решил усилить защиту на испытании или перенести его.

— Препятствия приведены в соответствие с уровнем «Легенда». Сроки сдвинуты на две недели раньше.

ЧТО?

К моей великой досаде разговор развития не получил. Лорд Натори удовлетворённо кивнул и отправился по своим делам, а мэтр Монферо, некоторое время посмотрев вслед ректору со странным выражением лица, вернулся в аудиторию.

— Ты что-нибудь понимаешь? — я обернулась к Ренци. — Ну, кроме того, что мы опять во что-то влипли?

— Пока я понимаю только, что из-за тебя я провалю экзамен, — хмуро ответил Дориэн.

В этом был весь Ренци. Эгоизм в высшей степени. Экзамен он провалит.

— Пф-ф, — фыркнула я. — Ты и раньше это знал. Я первоступенница, мне ни за что не сдать этот экзамен, но я думала, что у меня будет больше времени, чтобы… — я хотела сказать «придумать, как откосить», но сказала нейтральное: — подготовиться получше.

— Значит, я устрою тебе курс интенсивной подготовки, — угрожающе произнёс Ренци.

Я вспомнила его вчерашние бесполезные попытки превратить меня за один час в тренированного бойца, и мне окончательно расхотелось участвовать в этом кошмаре с непредсказуемым исходом. Где-то в глубине души я надеялась, что лорд Фаджио найдёт доказательства невиновности моего отца раньше, чем наступит время испытания, и я смогу избежать экзамена. Увы, главный императорский дознаватель, похоже, был занят совсем другим.

— С какой стати, вместо того, чтобы отменить опасный экзамен, они его приблизили? Адепты и так исправно поступают на койки лазарета? — я ещё не была в отчаянии, но подбиралась к нему.

Дориэна же, казалось, сроки не волновали вообще. Он будто рвался быстрее пройти испытание. Был так уверен в своих силах?

— Уровень «Легенда», — это всё, что его занимало. — Я знаю о шести уровнях сложности. Первые выставляют, когда выпускники совсем слабые, вроде тебя. Это делается, если претенденты однозначно не пройдут на службу. Не имеет смысла тратить на них ресурсы и подвергать их жизни опасности. В последние три года выставлялся уровень пять «Боец». Я изучил его вдоль и поперёк. Я не могу предугадать задания, но я знаю, чего ждать в целом. Шестой и последний уровень — «Мастер». О нём информации мало, его давно не выставляли. И это всегда закрытый экзамен. Кажется, последний мастер — Николас Фаджио. Про уровень «Легенда» я не слышал никогда.

Я нервно сглотнула. Какой бы ни была та сложность, которую готовили нам изначально, её повысили. Мне пора писать завещание?

Кажется, мне дурно.

— Это вообще законно вовлекать первоступенницу в такие вещи? В уставе академии прописано, что жизнь адептов в приоритете… — я судорожно искала выход.

— Есть исключение, — мрачно прервал меня Ренци. — И не смотри на меня так, я тогда в приемной прочитал его. Ненавижу, когда меня тыкают носом.

— И что за исключение?

— Государственные интересы.

Это крах. Государственные интересы всегда равно интересы императора. Именно Кассиан инициатор нашего с Дориэном недобровольного сотрудничества.

— Не кисни, Чаргетто. Шансы есть всегда.

— Угу, — кивнула я. — В конце концов, нам может повезти: нас обвинят в этих нападениях и возьмут под стражу.

— Я бы не рассчитывал, что это избавит тебя от экзамена, — хмыкнул Ренци. — Пострадавшие живы, а очнувшись огребут первыми за то, что не смогли защититься. Так что, если в твоей голове бродят странные идеи, даже не думай их воплощать. Я тебе этого не позволю, ясно?

— И что прикажешь делать? Идти на убой? — взвилась я, потому что Дориэн чётко угадал, в каком направлении заработала моя мысль.

— Мы справимся, — решительно пресёк мою панику Дориэн. В эту секунду я почти ему поверила. — У тебя сейчас что?

— База боевой атаки, — скуксилась я, уже предчувствуя, что я буду худшим адептом. С теорией у меня было всё отлично, но отработки я боялась как огня. Я и так отверженная, а после предстоящего позора мне и партнёра для дальнейших спаррингов будет не найти.

— Ты меня сегодня атаковала, — напомнил Ренци.

— Не напоминай, — передёрнулась я. Если он хотел меня подбодрить, то выбрал неудачный способ.

— Фран, — Дориэн встряхнул меня за плечи. — Когда-то на занятиях со своим учителем я был мальчиком для битья. Ты можешь догадаться почему. Но прошло время, и, несмотря ни на что, мэтр не смог меня достать.

Я внимательно посмотрела на Ренци.

— У нас разные ситуации…

— Но одинаковое упрямство. Думай, Чаргетто. Думай.

И я честно думала по дороге к аудитории. Дориэн, по привычке тащивший меня за руку, не отвлекал.

Уже у порога я вынырнула из размышлений и услышала:

— Ты посмотри, как он её классно выдрессировал. Команду «К ноге» освоила великолепно…

Я напряглась, ожидая реакции Ренци, и не ошиблась.

Не учла только одного. Дориэн действительно был прекрасно обучаем, быстро соображал и действовал молниеносно.

Вызов на магическую дуэль смельчаку, решившему поглумиться над адепткой, пролетел по искривлённой дуге. Не зная начальных расчётов, я не могла его прервать, и он ударил точнёхонько в цель.

Ренци ещё и к стандартному вызову добавил чуточку от своего несмешного юмора.

Заклинание трансформировалось в дымовой ошейник, сдавивший горло противника.

— Но за что? — побледнел адепт-первоступенник, словивший вызов на дуэль от выпускника. Ладно выпускника. Самого Неуязвимого Ренци.

— Ты нанёс мне оскорбление, — холодно ответил Дориэн. — Я никогда не опущусь до того, чтобы дрессировать слабую леди. Зато кое-кому готов привить хорошие манеры и помочь освоить команду «молчать».

— Но это же Чаргетто! Она никто! Грязь! — панику в голосе будущего дуэлянта не уловить было невозможно.

— Полдень. Первый полигон, — бросил Ренци и, подтолкнув меня за порог, ушёл, оставляя в тревожной атмосфере адептов, которые все слышали.

Я шла между рядов в поисках свободного места в гробовой тишине.

Буквально кожей я ощущала негодование окружающих, что из-за такого ничтожества, как я, прилетит славному парню. А это точно будет избиение младенца.

Как назло, я напрасно рассчитывала на задние ряды. Они были заняты теми, кто уже был подкован в азах атак. Мне досталось место в первом ряду. В спину тотчас вонзились почти двадцать взглядов, готовых испепелить на месте.

Шаги преподавателя в этом безмолвии показались оглушительными.

— Прошу внимания, по форс-мажорным обстоятельствам сегодня занятие проведу я, — этот голос я уже слышала. Буквально пятнадцать минут назад. Декан Монферо.

Лёгкий гул, прокатившийся по аудитории при объявлении этой новости, затих как по мановению руки.

На кафедру передо мной поднялся мэтр Монферо.

— И раз уж у нас возникла такая удача, как предстоящая дуэль, мы воспользуемся этой возможностью, чтобы отработать кое-какие приёмы.

Яркие глаза декана уставились на меня. Я поёжилась. Слишком прозрачно в них читалось неприятие.

Холодок недоброго предчувствия забрался под рёбра.

— Начнём с вас, Чаргетто.

Красивый баритон декана разом мне разонравился.

— Ну, выходите, адептка.

По аудитории прокатились глумливые смешки.

Возражать мэтру было бессмысленно. Я подчинилась.

— Для боевого мага вы на редкость нерешительны, — подколол меня Монферо за промедление. — У нас на боевом факультете принято самому себя защищать, а не прятаться за чужими спинами.

Его слова жалили. Отчасти они были справедливыми.

Свои проблемы нужно решать самим, но если декан стал свидетелем ситуации, то он не мог не видеть, что Ренци отреагировал молниеносно. Издёвку в мой адрес он принял за оскорбление в свой. Для меня это стало очередной неожиданностью.

Я всё ещё очень плохо ориентировалась в мужских заморочках дворян, меня некому было просветить. Отца не было, немногие служащие, что остались с нами, были вовсе другого сословия, и такие нюансы если и были им знакомы, то уж точно не волновали. Тёте, видимо, в голову не приходило, что подобные знания могут мне пригодиться, а учитель… Это отдельная история.

Сама я, скорее всего, просто проглотила бы насмешку.

Я настолько привыкла к такому отношению, что хоть оно и продолжало меня задевать, я не видела смысла что-то с этим делать.

Возможно, ректор Натори кое в чём был всё-таки прав, как ни противно это признавать.

Если я хочу занять хоть мало-мальски достойное место в жизни, мне придётся научиться показывать зубы и ставить обидчиков на место. И начинать придётся уже здесь в Академии. Даже если Николас Фаджио, наконец, перестанет играть в свои непонятные игры и действительно оправдает моего отца, у меня останется та репутация, которую я заработаю в стенах ЗИМы.

Решение, может, и здравое, только одно дело огрызаться на адептов и совсем другое — на декана факультета. Да он меня размажет и не заметит.

Я встала рядом с кафедрой в ожидании дальнейших инструкций. Я думала, что меня заставят позориться, демонстрируя немощные атаки, но всё оказалось совсем не так.

Услышав, что именно хочет мэтр Монферо, я растерялась.

— Сейчас адептка Чаргетто будет отбивать ваши нападения по регламенту дуэли первого типа. Кто помнит, что такое дуэль первого типа?

— Это когда дерутся не до поражения, а на количество попаданий, — крикнул кто-то с задних рядов.

— Всё верно, — подтвердил декан. — Даётся стандартное время, обычно это двадцать минут, за которое нужно нанести максимальный урон в рамках оговорённых условий. По итогу секунданты определяют результат. Такой тип дуэли обычно применяют, если нанесено некровное оскорбление, не требующее убийства противника в качестве сатисфакции.

Я слушала и поражалась тому, насколько наша нация повёрнута на подобных вещах. Отдельный регламент для дуэли, на которую можно вызвать по любому поводу. Как мы ещё друг друга не поубивали окончательно?

— Итак, поскольку я вынужден соблюдать устав академии, условия будут такие: стандартное время — двадцать минут, все атаки не должны превышать уровень знаний первой ступени. Адептка Чаргетто у нас талант, — язвительные нотки становились все ядовитее. — Великолепная защитница, заслужившая протекцию самого ректора. Она даст вам возможность отработать на ней все дуэльные атаки в пределах учебника первой ступени. Я думаю, ей тоже будет полезно. Ей ведь ещё учиться и учиться…

Меня пробил озноб.

Нет, я не испугалась атак невысокого уровня. Я уже подняла необходимые щиты.

Дело было в том, что мне только что ясно дали понять, что меня ждёт травля до самого конца обучения, и декан не собирается этому препятствовать. Его сожаления по поводу того, что атаки будут недостаточно сильны, говорило само за себя.

Я не понимала, чем заслужила настолько откровенную неприязнь.

Открыто высказывали презрение ко мне, как к Чаргетто, в основном адепты. Мэтры, если и имели что-то против моего присутствия в академии, внешне придерживались этики.

Или дело было не в моём происхождении? А в этой самой «протекции ректора»?

Не мог же Монферо не понимать, что приближение сроков экзамена на выживание и повышение его уровня сложности — это скорее медвежья услуга, чем привилегия.

Однако адепты, которые не знают, о чём идёт речь, явно сочтут, что я на особом положении, что не добавит мне симпатий.

— Ну и чтобы уравнять шансы «противников»… Адептка Чаргетто будет использовать только щиты в рамках программы первой ступени. По одному. Три попытки на каждого. Желательно не повторяться.

Я вообще запуталась.

Это бестолковое задание было призвано только позволить безнаказанно сорвать на мне злость одноступенников?

Чего добивался Монферо?

Я почти механически поддерживала простейшие щиты, радуясь, что в столовой успела нормально позавтракать. Было бы лучше, если бы мне сегодня ещё и удалось выспаться, но пока я справлялась и так, только… очень выматывало.

Это напоминало пытку. Отразить мощный удар, активировав высокоуровневый щит, менее магически затратно, чем каждый раз отслеживать мелкие уколы и защищаться простыми заклинаниями, но узконаправленными.

К концу этой экзекуции я была так вымотана, будто не ела три дня, не спала нормально неделю и бежала кросс наравне с выпускниками. Двадцать минут показались мне вечностью, и оставшееся время занятия я боролась с тошнотой от слабости и толком не слышала тему, которую объяснял декан.

Это, что, мелочная месть?

С того момента, как я снова опустилась на своё место, и до того, как прозвучал гонг об окончании урока, мэтр на меня даже не посмотрел. Я была для него пустым местом.

Но стоило мне подняться, чтобы вслед за всеми уйти из аудитории, как декан, привлекая всеобщее внимание, громко обратился ко мне:

— Вам следует поторопиться, адептка Чаргетто. Дуэль начнётся через десять минут. Или вы считали, что можете не прийти, когда дуэлянт не вы?

Всё, чего мне сейчас хотелось, — это что-нибудь съесть и завалиться спать, чтобы не протянуть ноги на следующем занятии.

Увы. И хотя сейчас я ничем бы не могла помочь Ренци, ведь вмешиваться в дуэль запрещено всем, кроме секундантов, да и резерв мой снова был опустошён, пришлось плестись на полигон, потому что на меня уже косились презрительно. Как же. Её защищают, а она отсиживается в кустах.

Голова кружилась, и тошнота не проходила, а на полигоне собралась изрядная толпа. Я тяжело прислонилась к одному из манекенов для отработки ударов, потому что ноги держали меня весьма неуверенно, и нашла взглядом высоченную фигуру Дориэна.

Мой одноступенник занял своё место напротив него в тридцати шагах.

Секунданты активировали защитные артефакты и датчики, фиксирующие удары на дуэлянтах.

Пока оглашали условия дуэли, к парню, которого вызвал Ренци, подошёл Монферо.

В этом не было ничего странного. Преподаватель хотел поддержать того, кто заведомо слабее и менее опытен. Дать ему совет.

Но меня это заставило напрячься.

Если декан знал о моей сильно и слабой стороне, то он и про Дориэна, скорее всего, осведомлён. Мог ли мэтр использовать это знание против Ренци?

Разум говорил, что к Дориэну у Монферо претензий быть не должно, но чутьё подсказывало, что я ошибаюсь. Рассудок твердил, что Ренци знает, что делает, но когда по отмашке двое на полигоне схлестнулись, я буквально впилась глазами в происходящее, пытаясь уловить серьёзную угрозу.

Мой защитник был очень быстр и силён. В своей манере он успевал не только атаковать сам, но и уничтожать заклинания противника до того, как они коснутся его.

А значит, Ренци не был уверен, что его щиты выдержат.

До конца поединка оставалась ещё половина времени, когда первоступенник выкинул финт, который, я уверена, ему подсказал Монферо. Он завернул свой удар в зеркалку и изогнул плетением. Если отразить такой удар, то он возвращается, но со спины.

Это было не то чтобы против правил. Если бы стандартная защита Ренци работала, это не стало бы для него проблемой, однако… мы имели то, что имели.

Возможно, если бы Дориэн успел отследить и рассчитать угол призмы, он бы справился. Но слишком много «если».

Я и сама заметила хитрость только чудом. Парня выдал взгляд, брошенным им на Монферо, и пасс рукой, который не требовался в атаке.

Гадать, увидел ли ловушку Ренци, я не стала. Дуэлянты сражались на уровне, далёком от первой ступени. Прелести домашнего обучения.

Наплевав на всё, я сняла с себя все щиты, державшиеся на остатках воли, и броском накрыла Дориэна защитным куполом.

Одновременно с ударом заклинания противника в мой щит я почувствовала, как меня сковывает лёд прицельно брошенной в меня атаки.

Так вот зачем меня так изматывали…

Перед тем как свет померк перед глазами, я увидела, как огненная стена отрезает меня от всех, расходясь по кругу, и как Ренци влетает сквозь пламя и несётся ко мне.

Я это уже видела.

Во сне.

Когда была маленькая.

Это была последняя связная мысль.

Всё кажется непривычно ярким. Словно лучи солнца в два раза желтее, зелень травы насыщеннее, а небо такое синее, что облака на нём, как нарисованные.

Деревья выглядят огромными исполинами, и их шершавая кора будто вызов. Смогу залезть или нет.

Только что мне было весело. Меня ждало необычное приключение, а теперь мне страшно. Я слышу голос, полный паники. Он зовёт меня.

И, вызывая оторопь, у моих ног вспыхивает пламя, оно ползёт по земле, становясь всё выше.

Я закрываю ладошками глаза, чтобы не видеть, что сейчас случится.

У меня из рук выпадает добытое с таким трудом сокровище.

— Я иду! — чей-то крик звенит в ушах.

Чуть раздвинув пальцы, я вижу, как огненная стена раскалывается, пропуская дымящуюся фигуру…

— Отлично сработано, — незнакомый голос вспугивает виде́ние. — Не понимаю, как тебе это удалось, но она почти не пострадала.

— Она не должна была пострадать совсем, — ярость в голосе Ренци заставила меня распахнуть глаза.

Надо мной склонился целитель, которого я видела, когда мы нашли на полигоне Ортию. Судя по всему, теперь пациент я. За плечом целителя маячил Дориэн, и лицо его было так свирепо, что в первую секунду мне показалось, что он зол на меня.

Видимо, дуэль всё-таки сорвалась.

— Как вы себя чувствуете? — заметив, что я в сознании, спросил целитель.

— Честно говоря, так себе, — призналась я. — Но это лучше, чем я ожидала.

— Что же вы так неаккуратно? — укоризненно спросили меня. — Вот так всегда. Вы в курсе, что по статистике на дуэлях страдают чаще всего не дуэлянты, а такие вот неосторожные зрители или те сочувствующие, которые вмешиваются?

— Не знала, откуда бы мне… — пробормотала я, пытаясь встать.

— Лежите, адептка! — окоротил меня целитель. — Что за тяга организовывать себе несчастные случаи?

Несчастный случай?

Я так не считала. Я совершенно точно помню, как почувствовала холод чужого заклятья, и оно ударило по мне ровно в тот момент, когда мной были сняты щиты, и ни секундой ранее.

Я встретилась со взглядом Ренци, полным скептицизма.

Кажется, в кои-то веки Дориэн был со мной солидарен.

— А что произошло? — решила я спросить, к какому выводу пришёл целитель.

— Вмешавшись в поединок, вы отхватили рикошет. Адептка, я точно знаю, что на занятии перед дуэлью декан Монферо провёл инструктаж по технике безопасности. Я бы посоветовал вам быть внимательнее на уроках. Иначе вы не доживёте до конца обучения, — отругал меня он.

Да, вникать в речь мэтра после того, как вся ступень прошлась по мне атакующими заклинаниями, было затруднительно. Я действительно не запомнила ничего из того, что он говорил, но рикошет?

Очень сомнительно.

Заклинание попало в меня одновременно с тем, что противник нанёс Ренци, а не после.

Но я уже видела в глазах целителя приговор: «Безголовая первоступенница думает о чём угодно, кроме знаний».

— И щиты, адептка. Где ваши щиты? Ну хотя бы примитивные, если на большее вы неспособны. Вас спасло чудо, — в этом месте целитель покосился на Ренци. — И я об этом чуде доложу ректору.

Дориэн скрипел зубами, слушая эту речь. Уже немного узнав его, я подозревала, что сейчас разразится буря. Поймав взгляд Ренци, едва заметно покачала головой. Не стоит. Это не имеет смысла. Ноздри напарника гневно раздулись, но он смолчал.

Умнеет, что ли?

Целитель поднялся с колен, и к нему подошёл парень в мантии адепта с жетоном седьмой ступени. Очевидно, практикант.

— Мэтр, из лазарета сообщили, что скоро одна из адепток придёт в себя. Вы хотели присутствовать…

В этот момент нам в голову с Ренци пришла одна и та же мысль, но Дориэн успел даже раньше меня.

— Я надеюсь, это не означает, что вы уйдёте, оставив Чаргетто лежать на полигоне до тех пор, пока её здоровье не восстановится само собой? — не дал он заторопившемуся целителю нас покинуть, положив невысокому мэтру тяжёлую лапищу на плечо.

— Сейчас подойдут ассистенты с носилками и отнесут вашу бестолковую в лазарет. Жизни её ничто не угрожает. Боевой маг может и полежать десять минут.

Целителю явно было очень интересно, что там с Ортией или Велией, но не только ему. Нам тоже хотелось бы это узнать, а ещё лучше ласково поговорить.

— Вы про этих задохликов? — презрительно спросил Дориэн, указывая куда-то в сторону.

Я повернула голову в том направлении и закашлялась.

Границы полигона пересекали два шкафообразных парня в мантиях адептов целительского факультета. Один из них нёс подмышкой носилки.

— Я сам донесу Чаргетто.

Мэтру было плевать, кто меня понесёт. Если бы у меня была какая-то редкая болезнь или необычная травма, возможно, я могла бы посоперничать с адептками из лазарета, но я у меня было просто сильнейшее магическое истощение и пара синяков от падения.

Что было действительно удивительным.

— Да делайте что хотите, — отмахнулся целитель.

Ренци такой ответ устраивал.

Встав передо мной на одно колено, он взял меня на руки:

— Чаргетто, ты умеешь падать в обмороки? — шёпотом спросил меня Дориэн.

— Никогда не пробовала, — ответила я.

— Пора учиться. Когда я принесу тебя в лазарет, постарайся не облажаться, — поднимаясь вместе со мной, наставлял меня он.

Я хотела сказать, что постараюсь притвориться, потому что в руках Ренци после секундной дурноты неожиданно почувствовала себя лучше. Будто до этого некий энергетический контур во мне был разомкнут, а теперь он замкнулся.

Только вот, несмотря на прилив сил, организм решил, что усваивать их будет эффективнее, если отключить бесполезные органы. Например, мозг.

И я провалилась в забытье ещё до того, как пообещала постараться.

— Не плачь!

— Я не плачу, — упорствовала я, икая и размазывая кулаками слёзы по лицу, которое уже щипало.

— Не будь трусихой!

— Я не трусиха! — разозлившись, я шмыгнула носом и зачерпнула золы, на которой сидела. С судорожным выдохом я швырнула её в дразнилу, но она обсыпала нас обоих.

— У нас получилось! Не ной! Ты же сама этого хотела. Теперь мы всегда…

— … всегда делать то, что я говорю, — бубнёж над ухом раздражал и мешал досмотреть сон. — Чаргетто, ты меня вообще слушаешь?

Я открыла глаза и посмотрела сначала на сварливого Ренци, потом вокруг.

Мы всё ещё шли, точнее, Дориэн всё ещё нёс меня, но мы уже приближались к лазарету. Это он всю дорогу так и тащил меня на руках? Целительская территория далековато от полигонов.

— Пусти, я, наверное, сама смогу…

— Не дёргайся, — осадил меня Ренци. — Ты слышала, что я сказал?

— Нет, прости. Я репетировала обморок.

— Очень не вовремя, — отругали меня. — Я говорил, что мне очень не понравилось то, что я увидел на выходе с полигона.

— И что там было? — я прислушивалась к себе. Силы, на удивление прибывали.

— Там был Фаджио. Я видел, как он поманил пальцем смотрителя, и рожа у дознавателя была очень недовольная. Я так понял, он потребовал записи магдатчиков. А ещё меня терзает вопрос, почему на помощь к тебе целитель пришёл ещё до того, как смотритель отправил сигнал?

— Может, он был уже на полигоне? — засомневалась я.

— Нет, Чаргетто, мэтр вышел из портала на границе полигона. Похоже, что Фаджио прибыл вместе с ним. Кто у нас разбрасывается порталами, ты в курсе.

— Я окончательно запуталась, — призналась я. — Ты считаешь, эта ситуация — дело рук ректора и главного дознавателя?

— Я считаю, что на тебе маячок, — огорошил меня Дориэн. — А вот на нашей ли стороне тот, кто его поставил, я не знаю.

Маячок?

В голове щёлкнуло.

Момент, когда в кабинете ректора лорд Фаджио провоцировал Ренци, прикосновениями ко мне. Я тогда ничего не почувствовала, но это и не удивительно. Маячки бывают ментальными, мягкими, сливающимися с аурой. Кто как ни главный менталист Лидвании умеет делать такое?

А вот когда лорд Натори показывал нам проекцию ударов, которые наносились в кабинете, мой взгляд зацепился за пульсацию силы там, где её быть не должно, но ректор слишком быстро свернул картинку, чтобы я успела осознать.

Если всё так, как я думаю, то у меня к лорду Фаджио вопросы!

— Именно, — словно прочитал мои мысли Ренци. — Если маячок есть, то зачем был этот допрос по поводу Сарсони и Кантоцци? А если нет маячка, то я бы с удовольствием вызвал кого-нибудь на дуэль…

— Всё бы тебе драться… — поморщилась я и спохватилась: — Как ты?

— Ты меня спрашиваешь? Чаргетто, нам с тобой серьёзно надо поговорить по поводу твоего поведения…

Ренци пришлось прерваться, потому что у крыльца нас догнали мэтр и практикант, и я притворилась, что без чувств. Их бы это, конечно, не обмануло, но целителей сейчас занимало другое, что играло нам на руку. Иначе Ренци бы выставили из лазарета.

Дориэн специально немного замешкался на ступенях, чтобы пропустить лекарей вперёд, а самому пристроиться к ним в хвост и посмотреть, куда идти.

— Послушай, — решила я поделиться своими подозрениями, не открывая глаз, когда почувствовала прохладу, царившую в холле, и уловила стойкий запах трав. — Это не был несчастный случай, и…

— Это и так понятно…

— Не перебивай, — разозлилась я, — так вот, мне кажется, это Монферо подучил того адепта, как ударить тебя. Я не могу утверждать, что именно декан атаковал меня, но его поведение на занятии… В общем, перед этой дуэлью он меня вымотал, оставив лишь крохи резерва, и потом настоял, чтобы я пошла на полигон.

Я почувствовала, как руки Ренци сжали меня крепче.

— Больше никогда, слышишь, никогда не прикрывай меня ценой своей защиты, — жёстко потребовал он.

Это прозвучало по-особенному, и я неожиданно для себя смутилась.

— Мы же напарники… — пролепетала, радуясь, что глаза мои закрыты.

Дориэн хотел мне что-то ответить, но раздался топот ног и поторапливания.

— Они все несутся в дальнюю палату, — пояснил для меня Ренци. — Всё. Можешь открывать глаза.

Я подчинилась и успела увидеть, что возле одной из палат стоит молодой мужчина в форме дознавателей, а последний целитель заходит внутрь.

Дориэн, недолго думая, завернул в соседнюю.

На наше счастье, она пустовала.

Ренци положил меня на койку и вместо того, чтобы вызвать дежурного, стал осматривать стены.

А я ощутила, что вот прямо сейчас, я бы не отказалась от помощи целителей. Как только Дориэн разомкнул руки, мне стало в разы хуже. Не так паршиво, как на полигоне, но мир закружился перед глазами, и накатила тошнота.

— Что ты делаешь? — спросила я, стараясь отвлечься.

— Пустоты, Чаргетто. Лазарет до того, как замок стал академией, был женским домом, а значит, тут должны быть потайные ходы для прислуги. Со смотровыми и слуховыми окошками.

Ах да, как он там говорил? Изучал диспозицию перед приездом, или что-то вроде того… Мне вот и в голову не могло прийти, что мне во время обучения понадобятся смотровые окошки в женском крыле лазарета.

— Нашёл, — хмыкнул Ренци.

Он пошарил за тумбочкой и, видимо, нащупал отпирающий механизм. Отъехавшая в сторону панель, показала нам узкий коридор. Похоже, он был предназначен для очень стройных слуг.

Как только Дориэн скрылся там, я почувствовала, что мне становится совсем худо. Это было глупо и иррационально, и Ренци никак не мог влиять на моё состояние, но я не выдержала:

— Ренци… — позвала я и сама удивилась, как слабо прозвучал мой голос.

Но Дориэн показался в проёме почти сразу.

— Что? Ты вся зелёная… — нахмурился он.

Покусав губы, я выдала глупость:

— Пока ты рядом, мне лучше. Может, это отголоски обряда, которым ты забрал на себя откат?

Ренци, как обычно, принял решение мгновенно, не став разбираться в причинах феномена. Подойдя ко мне, он помог мне подняться и, обняв за талию, повёл в потайной ход. И снова, стоило мне почувствовать его тепло, стало легче дышать.

Правда, пришлось мириться с теснотой и духотой перехода, но это было не так противно, как магическое опустошение.

Через несколько шагов я оказалась притиснута к телу Дориэна полностью. Энергия во мне буквально забурлила, но, почувствовав себя лучше физически, я мучилась от смущения, вспоминая то, что было ночью во время злосчастной проверки «Родником».

Слава Покровителю, Ренци обнаружил те самые окошечки. Смотреть в них было бесполезно, вид нам загораживал огромный вазон, зато слышно было великолепно.

Кажется, мы успели к самому началу представления.

Негромкую беседу целителей, обсуждавших вероятные варианты того, почему адептка не приходила в себя так долго, несмотря на то, что магический ущерб был не так уж силён, прервал знакомый голос:

— Мэтры, я попрошу всех выйти, — просьба лорда Натори звучали весьма безапелляционно и скорее напоминала приказ.

— Лорд-ректор, при всём уважении… — возмутился кто-то.

— Возражения не принимаются, — отрезал ректор.

— Это лазарет, и здесь решения принимаю я! — сопротивлялся, по-видимому, главный целитель.

— Это лазарет академии, и вы подчиняетесь мне, — напомнил лорд Натори.

— Адептке может потребоваться срочная помощь…

— И тогда я вас непременно позову, а пока подождите снаружи.

Мэтр оскорбился:

— То есть ему можно присутствовать, а нам нет?

Судя по всему, лорд-ректор пришёл не один, а в компании дознавателя.

Мои предположения подтвердились едким комментарием лорда Фаджио:

— Именно так, потому что первую помощь способен оказать и я, а вот вы, если в адептке заложена ментальная программа, от боевого мага защититься неспособны. Считаете этичным поставить нас перед выбором, кто из вас важнее?

— Про́клятый знает что! — выругался целитель.

Нарочито громкие шаги завершились хлопком двери.

— А вам, господа, нужно отдельное приглашение? — холодно осведомился ректор.

Возмущённо ропща, мэтры зашаркали наружу.

Пока я размышляла над тем, что такое ментальная программа, и чем она может быть опасна, два главных манипулятора остались наедине с бесчувственной адепткой.

— Ты серьёзно считаешь, что ментальная программа может быть? — напряжённо спросил лорд Натори.

— А тебе самому всё это разве ничего не напоминает?

Я напряглась.

То есть, что-то подобное уже творилось раньше?

— Я на память не жалуюсь, но даже если всё это — побеги одних корней, совершенно не факт, что наш злоумышленник собирается повториться. Я бы на его месте, постарался неприятно удивить, — возразил ректор.

Да кто же так разговаривает? Почему нельзя излагать понятнее? Низший балл обоим по риторике!

— А ты не переоцениваешь противника? — усмехнулся лорд Фаджио.

— Я предпочитаю быть готовым к любым неожиданностям. К тому же ты не можешь отрицать, что всё это очень похоже на работу подражателя, и тогда всё это несёт совсем другой смысл.

— Но есть нюанс… — дознаватель хотел что-то добавить, но вдруг резко замолчал.

Я занервничала. Что? Там уже адептка очнулась, и ментальная программа заработала? Мне не то чтобы было жалко Николаса Фаджио, но, если его прибьют прямо сейчас, будет досадно не услышать продолжение, особенно если поучаствовать в убиении дознавателя не удастся.

— Что? — не выдержал ректор.

Да что же там такое происходит?

Я прильнула к окошечку, и в этот момент ваза, закрывавшая обзор, исчезла из вида. Её заменил холодный синий взгляд на недовольном лице.

Я хотела отпрянуть, но мы с Ренци и так если помещались вдвоём, так что у меня ничего не вышло.

— Так, так, так…

Я сглотнула.

— Кто там? — я услышала, как приближаются шаги лорда Натори.

— Кто-то очень шустрый и неожиданно быстро восстанавливающийся, — хмыкнул Фаджио.

Он снова исчез из вида, и я догадалась, что сейчас у нас будут гости.

Я потянула Ренци обратно в палату, не хотелось бы оказать загнанной как мышь в угол, когда дознаватель сюда нагрянет.

Наше возвращение как раз совпало с издевательским стуком в дверь.

— Входите, — несчастно отозвалась я.

Я даже не успела опуститься в кресло. Дориэн не разжал рук, продолжая обнимать меня за талию, и у меня хватало сил стоять. Я покосилась на Ренци. Сейчас на его лице прочитать что-либо было невозможно, но я всеми фибрами ощущала, что он в ярости.

Лорд Фаджио не стал входить.

Распахнув дверь, он с порога оглядел нашу скульптурную композицию.

— Как мило, а ведь ещё пятнадцать минут назад вы, леди Чаргетто, были совсем без чувств. Чудо в стенах академии.

— Ещё бы не чудо, — ледяным тоном процедил Дориэн. — Спешите лицезреть, менталисты научились видеть сквозь стены!

Наигранное удивление слетело с лица дознавателя, уступив место чему-то более жёсткому.

— За мной, — скомандовал он.

— Куда? — не двинулся с места Ренци.

Лорд Фаджио демонстративно закатил глаза:

— В соседнюю палату. Раз уж леди Чаргетто настолько окрепла, то сможет вас защитить.

Это было неожиданно. Совсем не укладывалось ни в одну из версий, что я успела себе придумать по поводу намерений дознавателя и ректора. И совсем не сочеталось с их привычкой темнить и держать всех в неведении.

Дориэн скрипнул зубами:

— Я и сам способен защитить любого.

Фаджио прищурился. Он окинул Ренци долгим взглядом:

— Возможно. Возможно, способен. Но защищаешь ты только её, правда?

— Я…

— Кажется, я сейчас передумаю приглашать вас.

— Ник! — сквозь шипение донеслось от манжет дознавателя.

— Ну так что? Леди Ортия приходит в себя. Вы или идёте со мной, или проваливаете из лазарета. Сейчас же.

— Но вы нам все объясните, — потребовала я, делая шаг в сторону порога.

— Всё? Не много ли вы хотите?

— В самый раз, — отозвался Дориэн, беря меня за ладонь и переплетая наши пальцы.

Лорд Фоджио заметил этот жест и посмотрел на нас по-особенному. Усмехнулся:

— Кристиан, брат Про́клятого. Как всегда, прав. За мной. Время на исходе.

Мы поспешили за ним.

Когда наша троица прошла мимо охранника-дознавателя на глазах у мэтров, столпившихся поодаль, и за нами захлопнулась дверь, ректор уже держал сферу Бриона над Ортией. Она выглядела спящей, и цвет её лица выгодно отличался от того мертвенно-бледного, что я видела у неё в последний раз на полигоне.

Лорд Натори оглянулся на нас.

— Вы двое, — это явно относилось к нам, — встаньте так, чтобы она вас не видела, и не отсвечивайте. Ник, будь готов на всякий случай.

Дознаватель просто кивнул. В этот момент он вовсе не напоминал свой привычный образ. Лорд Фаджио был сосредоточен и серьёзен.

Повинуясь инстинктам, я зачерпнула щедро предоставленную мне Дориэном энергию и заготовила щит.

Ортия медленно открыла глаза. Некоторое время она просто смотрела в потолок, потом нахмурилась и повернула голову в сторону ректора.

— Адептка Ортия, как вы себя чувствуете? — стандартный вопрос.

— Странно, — тихо ответила она, будто прислушивалась к своим ощущениям.

— Вы помните, что произошло? — у меня возникло ощущение, что лорд Натори весьма осторожно подбирает слова.

Ортия немного подумала и кивнула.

— На меня напали.

— Вы видели, кто это был?

— Да.

— И кто же?

— Адептка Чаргетто.

У меня внутри всё задрожало от гнева.

Ложь!

Лорды переглянулись.

— Вы уверены в своих словах? — вкрадчиво уточнил дознаватель.

— Разумеется, — на первый взгляд, искренне ответила Ортия.

— Давайте убедимся, что мы правильно вас поняли, — мягко произнёс лорд-ректор. — Вы утверждаете, что вас атаковала Франческа Чаргетто?

— Именно так.

Мне хотелось закричать, что это попросту невозможно. Ренци предупреждающе сжал мои пальцы, призывая сдержаться.

Но это же нелепые обвинения! Я записи магдатчиков показали, что мы не подходили к Ортии на полигоне, пока она не закричала. Более того, я просто не могла её атаковать, потому что не могла атаковать никого!

По реакции лорда-ректора на её слова невозможно было понять, верит он ей или нет, но благодаря тому, что я в этот миг смотрела на него, я засекла, как лорд Фаджио сделал знак дознавателю.

Командой для чего этот жест служил, я понять не успела, потому что секундой спустя на ректора обрушился «огненный шквал».

Если бы ректор и дознаватель не упоминали до этого некую ментальную программу, это стало бы шоком, но поскольку я знала, что лорды ждут подлянку, то внутренне была готова к неожиданностям.

И отреагировала.

И не я одна.

Даже Ренци поучаствовал.

Только в отличие от лорда-ректора и дознавателя я действовала на инстинктах. Дориэн, скорее всего, успел что-то просчитать.

Однако результат был ошеломительным.

Не для меня, для лорда Натори.

Прежде чем пояснить ситуацию, он проверил, дышит ли Ортия, но, судя по всему, обошлось обмороком.

— И как это понимать, адептка Чаргетто? — уставился ректор на меня своим нечитаемым чёрным взглядом.

Я пожала плечами. Я поступила так, как считала правильным.

В момент, когда Ортия запустила «огненный шквал», а дознаватель отправил в неё атакующее заклинание, защищая лорда Натори, я поставила щит не на ректора, а на неё.

Лорд Фаджио поскрёб подбородок.

— Ты знаешь, Кристиан, она поступила верно. Это очень напоминает хитрую многоходовку. Тот, кто устроил это всё, совершенно точно знал, к каким выводам мы придём и что будем готовы нанести ответный удар.

— Думаешь, её хотели убрать нашими же руками? Избавиться от свидетеля?

— Да, но мне интересно, чем руководствовалась леди Чаргетто, — теперь меня прожигал синий взгляд.

Удивительно, но лорд Фаджио упорствовал в своём обращении на светский манер, в то время как к Ренци он обращался по титулу, только когда Дориэн его злил. Надо сказать, это происходило основную часть времени.

— У неё совсем нет защиты. Совсем. Никакой, — пояснила я. — Даже её нижняя рубашка — просто тряпка, лишённая родовых оберегов.

— И? — ректор сложил руки на груди, но при этом взгляд его был благосклонен. Кажется, он не злился, что я не бросилась защищать его. И мне по-прежнему всё это напоминало экзамен.

— И я не была уверена, что лорд Фаджио между вашей жизнью и жизнью адептки выберет Ортию, — договорила я.

— Какая прелесть! — восхитился дознаватель. — Леди Чаргетто считает меня конченым мерзавцем!

Я не решилась это прокомментировать.

— В первую очередь адептка Чаргетто посчитала тебя неучем, Ник, — педантично поправил друга ректор.

А вот тут я покраснела.

Мне ведь только сегодня Ренци рассказывал, что лорд Фаджио какой-то невероятный умелец уровня Мастер. Да и дослужиться до такого поста неумеха не смог бы. Стало быть, рассчитать атаку так, чтобы не навредить Ортии, он вполне мог.

— Ещё лучше, — фыркнул лорд Фаджио.

Ректор снова посмотрел на меня:

— Это было бы отлично, если бы не было криво исполнено. Я оценил ваш юмор, когда вы использовали двойной цикличный пружинно-поглощающий контур, и отхватил то, что применил Ник. Если это месть, то красиво, не придерёшься. Если это работа в команде в боевых условиях, это провал. Минус один боец, адептка Чаргетто. Потому что с таким справится далеко не каждый магистр.

Я кусала губы.

Что сделано, то сделано. Первый пружинный слой контура я поставила на Ортию. Он отшвырнул действительно довольно слабое заклинание лорда Фаджио, но оно угодило во второй слой, в который я включила и ректора, и дознавателя. Так что… оно отпружинило прямо в них. Один из моих любимых цикличных ходов. Как человек неспособный нанести удар, я всегда была заинтересована сделать так, чтобы нападающий на меня максимальные повреждения нанёс себе сам.

Вишенкой на торте было активирующееся после завершения цикла поглощающее плетение. Оно впитывало не только вредоносное заклинание, но и усилия по его нейтрализации тем, кто находился в контуре.

В общем, да.

Я отомстила.

Но признаваться в этом не спешила.

— Но щит был не лишний, — поморщившись, признал лорд Фаджио. — Я не учёл одного. То, что мы никогда прежде с подобным не сталкивались, меня не оправдывает. Дети высших родов приучены ставить защиту рефлекторно. Адептка попыталась вызвать то, чего нет. Ещё несколько секунд давления, и она бы зачерпнула ресурсы организма. Это бы ей не помогло и в нынешнем состоянии гарантированно бы её убило. Точный расчёт. Почти при любом раскладе, мы потеряли бы свидетеля.

Я вздрогнула.

— Ваш свидетель лжёт, — подал голос Дориэн.

— Да что вы говорите, лорд Ренци, — наигранно изумился лорд Фаджио. — А мы бы сами никогда не догадались.

— Ник! — одёрнул его лорд Натори. — Я понимаю, как тебя злит то, что адепт Ренци тебя подстраховал, и его страховка сработала, но я готов выполнить свою угрозу и выдать тебе штрафной жетон.

Этот момент я тоже решила хранить в памяти до старости.

И если выпадет случай, напоминать о нём дознавателю.

Как можно чаще.

Дориэн с его скоростью и точностью пришёлся как нельзя кстати. Он выжег встречным шквалом огонь, отпущенный Ортией, внутри моего контура, что позволило лордам сосредоточиться на том, чтобы нейтрализовать заклинание Николаса.

Без него бы они справились, но потратили бы намного больше сил. Не так-то это просто работать внутри чужой магии.

И то, что это удалось не только Мастерам, но и адепту, вызывало у ректора нездоровый интерес.

— Адепт Ренци, вы вообще поняли, что именно вы сейчас сделали с адепткой Чаргетто? — прищурился он на нас.

Не знаю, как Дориэн, а вот я ничего не понимала.

— Я убедился, что обвинения в наш адрес несостоятельны, и вы об этом в курсе. Лорд Фаджио, — Ренци повернулся к дознавателю. — Раз вам так нравится подглядывать, напомните, пожалуйста, во время скольких нападений на Чаргетто был маячок?

— Если бы не этот маячок, мы бы не успели прислать целителя на полигон так быстро, когда напали на леди Чаргетто.

— И что удивительно, после того удара, который она приняла, она отделалась всего лишь синяками и магическим истощением, которое уже почти прошло, — вернул нас ректор к интересующей его теме. — Адепт Ренци, ничего не хотите мне рассказать?

— Нет, — равнодушно ответил Дориэн. — Но очень хочу послушать вас. Это ведь всё уже когда-то происходило, так?

— Что ж, сейчас с вами имеет смысл разговаривать, — принял решение лорд Натори, сверля взглядом наши переплетённые пальцы. — Но не здесь. Пора отдать адептку в руки целителей, теперь она безвредна. Ник, позови мэтров, выслушай их диагноз и приходи ко мне в кабинет. Адепты, — перед нами развернулся чёрный в серебристых крапинках зев портала. Рискнёте?

Я ещё никогда не ходила порталами.

Мы с Дориэном переглянулись и шагнули в холодное нутро.

Несколько секунд страха — небольшая цена за понимание того, что происходит.

И, как только ректор заговорил, я осознала, насколько небольшая.

Первый опыт хождения порталами мне не понравился.

Почему-то я думала, что внутри мы окажемся все вместе. Присутствие ректора меня бы успокоило, но мы очутились в тёмном и холодном ничто вдвоём с Ренци. Вероятно, потому, что Дориэн держал меня за руку, и я порадовалась, что не разжала пальцев.

Перемещение длилось не больше нескольких мгновений, и всё же я бы предпочла дойти пешком, если бы у меня был выбор. Что-то чужеродное было в пространстве портала, заставлявшее нервничать и бояться. Может, дар порталиста накладывает отпечаток на личность, и поэтому лорд Натори такой, какой есть?

Впрочем, это все были пустые мысли, не подкреплённые никакими исследованиями.

Когда перед нами разорвалась пустота и показала знакомый кабинет, я поторопилась выйти и на мгновение отпустила руку Ренци.

Силы покинули меня сразу же.

Не все. Дело обстояло чуть лучше, чем в лазарете, но контраст был разительным. Я пошатнулась, и Дориэн тут же подхватил меня на руки.

Именно в этот момент к нам присоединился лорд-ректор.

Он окинул нас своим знаменитым взглядом.

— Надеюсь, в моём портале вы вели себя прилично? — подколол лорд Натори. — Спокойно, адепт Ренци. Я сейчас очень зол и не поручусь, что мой ответ не будет в полную силу.

За накатившей дурнотой я упустила, что опять собрался выкинуть Дориэн. Наверное, как обычно, вызов на дуэль. С ним надо что-то делать. Я не могу учиться в подобных условиях. И с таким напарником, который даже, держа меня на руках, рвётся драться.

Ренци скрипнул зубами и демонстративно уселся в кресло, устроив меня на коленях.

Вообще-то, это было уже слишком, однако лорда Натори, похоже, нарушения субординации и правил хорошего тона не волновали.

Он подошёл к столику у незажжённого камина и налил себе в широкий низкий стакан янтарной жидкости.

— Мы ждём, — не вытерпел Ренци.

— Я думаю, с чего начать, — отозвался ректор.

То есть, думает, о чём можно умолчать, — перевела я на простой лидванский.

— Начните с того, почему вы были готовы к тому, что произошло, — подала я голос.

Лорд Натори усмехнулся:

— А вы, судя по всему, в отца. Знаете, какие вопросы задавать.

Сердце на секунду замерло.

— Вы его знали?

— Я? Вы считаете, я настолько стар? — возмутился ректор. — Сколько мне, по-вашему? Нет, о лорде Чаргетто я наслышан, — он опустился на своё место. — Скажем так, мы уже сталкивались с подобным. Несколько лет назад на императора было совершено покушение. Исполнителем стала безобидная персона из лояльного рода. Никто не ожидал подобного, как, впрочем, и она сама. Алессия тогда вообще была ребёнком. Для неё, пожалуй, это было едва ли не бо́льшим шоком. Слава Покровителю, покушение не удалось. Расследование показало, что в неё была вложена ментальная программа, которая и сработала в положенное время.

Если лорд Натори надеялся, что нас удовлетворит этот скупой рассказ, то он ошибся.

— Но почему-то же вы решили, что это именно тот случай, — не отставала я.

Я же совершенно чётко слышала, что эти случаи напоминают ректору и дознавателю другие.

— Потому что во время покушения Алессия восстанавливалась после нападения. Тогда пострадали шесть человек. Спасти удалось троих. Её и ещё двух мальчиков-подростков. Взрослые погибли. Девочка была самой слабенькой и пришла в себя позже всех. С мальчишками проблем не было, и никто не ожидал подвоха от маленькой Лессины.

— Нападения? — ухватился Ренци, вдруг стиснувший меня в объятьях. Услышав, что спасти жизни удалось не всем, он напрягся.

Меня тоже это шокировало.

До сих пор все эти случаи выглядели причиняющими настоящие неприятности лишь мне, а пострадавшие адепты, на первый взгляд, были невредимы и нуждались только в восстановлении. Отчего у меня, в особенности после нелепого обвинения Ортии, закрадывалась мысль, что всё это только для того, чтобы подставить меня.

— Да. Император, отец Кассиана, пригласил несколько приближённых с семьями в загородную резиденцию. На охоту. В течение трёх дней шестеро гостей были найдены без сознания, с нарушенной защитой. Единственный подозреваемый покончил с собой. Расследование было закрыто.

— И зная всё это, вы по-прежнему пытались все свалить на нас? — презрение в голосе Дориэна было настолько ощутимым, что лорд Натори не мог не отреагировать.

И не мог себе позволить сейчас отвлекаться на дуэли.

От его ярости жидкость в стакане, который он всё ещё держал в руке, вскипела.

Выругавшись, ректор отставил бокал.

— Теперь это пить невозможно. Адепт Ренци, когда это всё происходило, мне было едва пятнадцать. Меня не было тогда в резиденции, и, вы не поверите, никто не спешил распространяться на эту тему. Алессия однажды рассказала мне, но только то, что было разрешено, и только то, что она знала сама. Учитывая, что ей тогда было восемь, знала она немного. Детали мне поведал уже Кассиан, когда я доложил ему о происходящем.

— И что это меняет? — чуть сбавил напор Дориэн, но чувствовалось, что он всё равно злится. — Чаргетто в те времена было и того меньше лет. Сколько четыре? Пять? Вам нужно было искать взрослого мага, а не вешать на Фран следилку, чтобы искать возможность на неё надавить.

— Я не вешал следилку на адептку Чаргетто ни в каких целях, — ответил на это ректор.

— Зато он — да, — отбрил Ренци.

Я даже не сразу поняла, про кого Дориэн говорит, так захватила меня перепалка.

— Услышал-таки, — хмыкнул за нашей спиной лорд Фаджио. — Может, ты и не безнадёжен, — он вышел вперёд и уселся на край ректорского стола, сложив руки на груди. — Особенно если ты осознаешь, что у нас нет права на ошибку. Мы не можем себе позволить доверять. Нам нужно знать точно, что даже такая хорошенькая с трепетными, как у лани глазами, леди Чаргетто не замешана в этом.

— Я не вижу связи между Чаргетто и тем покушением, — не отступал Дориэн.

— А я вижу, — пожал плечами дознаватель. — Среди гостей резиденции был Иво Чаргетто.

— Но не я! — вырвалось у меня.

— А я и не сказал, что подозреваю вас, леди Чаргетто, но говорить о том, что связи нет, — опрометчиво. У меня на такое чутьё. Я чувствую, что дело в вас, а вы отказываетесь сотрудничать.

— Во всём всегда виновата я? — я вскочила на ноги и в запале сделала несколько шагов к лорду Фаджио. Увы, без рук Дориэна мне поплохело. Очевидно, я побледнела, потому что ректор напрягся:

— Воды?

Я покачала головой. Воды я не хотела, но заявить, что мне нужно на ручки, было слишком дико.

— В любом случае обвинения Ортии несостоятельны. Чаргетто не подходила к ней на полигоне, это подтверждает запись с магдатчиков. Она не могла её атаковать, потому что не в состоянии атаковать. Лучше подумайте, кому может быть выгодно подставить Фран.

— Я подумал, — криво усмехнулся лорд Фаджио. — Это может быть выгодно только роду Ренци.

Не то чтобы я не знала, что за большинством проблем моей семьи стоит род Ренци, но меня неприятно кольнуло, когда Дориэн не стал опровергать слова дознавателя, а только выразил сомнения в мотиве:

— Я не понимаю, каким образом нам на руку обвинение Чаргетто.

— Единственная наследница, — развёл руками лорд Фаджио. — Кажется, вы давно хотите заполучить её поместье. Если леди Чаргетто обвинят, то, так или иначе, имущество семьи будет пущено с молотка и, скорее всего, за бесценок.

— И ради одного поместья устраивать такую сложную подставу? — надменно приподнял брови Дориэн.

Неожиданно ректор вставил свои пять медяшек:

— Если вы уже пятнадцать лет ради одного поместья пишете прошения императору и забрасываете заявлениями императорский суд, значит, в этом есть какой-то смысл?

Лицо Ренци закаменело. Я вглядывалась в него, но не могла понять, знал он об этом или нет.

— Прошения? — переспросила я у лорда Натори.

— Об отчуждении поместья Чаргетто в пользу Ренци.

Мерзавцы.

Какие же они всё-таки мерзавцы.

А ведь девиз их рода «Всё ради интересов клана».

Как сильно отличается он от девиза Чаргетто «Честь даётся единожды на одного».

Неприязнь, испытываемая мной к роду Ренци, давно перешла в ненависть, и сейчас она всколыхнулась новой волной.

Дориэн смотрел на меня исподлобья. Синий взгляд стал колючим. Сразу вспомнилось, как Ренци утверждал, что мы сами во всём виноваты.

Видимо, в своём упрямстве и нежелании сдаваться на милость победителю.

Я не выдержала и отвернулась.

Нельзя доверять Ренци. По крайней мере, полностью. Скорее всего, он такой же, как и вся его семейка. Дориэн и не скрывал, что сейчас между нами нет войны только потому, что мы связаны друг с другом до экзамена.

Даже если это не он устроил нынешнюю заваруху, то он в любой момент пожертвует мной ради своих интересов. Так уже было в истории наших семей и не один раз.

Я ведь знала это, но почему мне так плохо от этого?

Что могло измениться за два дня?

Ведь не исчезло же всё то зло, что Ренци причинили нам?

— Может, вы уже определитесь в своих домыслах? — процедил Дориэн. — То вы не обвиняете Чаргетто, но вешаете на неё следилку и даёте понять, что она — как неблагонадёжная, главный подозреваемый, хотя точно знаете, что её магия ущербна, и она не может никого атаковать. То вы намекаете на моё участие во всём этом. Не много ли противоречий? Может, вы ещё скажете, что я всё это выполнял по указке Чаргетто?

— Почему нет? — подначил его лорд Фаджио. — Ты-то мог атаковать, а Чаргетто всегда могли вертеть Ренци…

Дознаватель намекал на то, о чём однажды обмолвился Дориэн, я не понимала, что именно они оба имели в виду, и подозревала, что от них я ничего не добьюсь. Нужно написать тёте.

— Опять же противоречите самому себе, — Дориэн сложил руки на груди. — То Ренци под каблуком у Чаргетто, то они безжалостно травят род.

Дознаватель неожиданно серьёзно посмотрел на Дориэна:

— Если подумать, то тут нет противоречий. Есть причина и следствие.

Мне показалось, что сейчас это говорилось не для всех, а конкретно для Ренци. Некая пища для размышлений. И, очевидно, она не пришлась по вкусу Дориэну. Он скривился:

— Чушь.

Я устала слушать этот бред. Мы всё дальше отклонялись от того, зачем сюда пришли. От рассказа о происходящем мы перешли к диким гипотезам, согласно которым я виновата, даже если не виновата.

— Как бы то ни было, — отчеканила я, задавливая в себе разочарование в людях, — я свидетель, подтверждающий, что Ренци был со мной во время всех нападений, и, как вы понимаете, у меня нет причин покрывать его, скорее, наоборот. Моё же местоположение вы могли отследить по маячку. Уверена, все мои передвижения были тщательно записаны, как и уверена в том, что у вас на это было разрешение императора.

Лорд Фаджио поморщился от моего ядовитого тона.

Вряд ли разрешение у него было. Магическая слежка — это вовсе не то же самое, что внешнее наблюдение.

— Тут есть одна проблема, — протянул дознаватель. — Два раза маячок пропадал из поля зрения. Я уж было решил, что вы нашли, как обойти следилку, но, судя по тому, что вы о ней не подозревали… Позвольте спросить, чем вы занимались вчера ночью до того, как вас вызвали в кабинет ректора, и сразу после?

Краска бросилась мне в лицо, когда я поняла, о каких промежутках времени шла речь.

Ренци вскочил с кресла, но лорд Натори призвал к порядку своего друга:

— Ник, это слишком. И это не твоё дело.

Острый как бритва взгляд лорда Фаджио метнулся к ректору.

— Ты что-то знаешь. Это опять твои…

— Я закрыл глаза на следилку, которую ты повесил, и это себя оправдало, но здесь я решаю, на что ты имеешь право, а на что нет, — отрезал лорд-ректор.

— Кстати, — вклинился в эту перепалку Дориэн, — надеюсь, вы уже занялись расследованием нападения на Чаргетто. Вы же не станете утверждать, что это несчастный случай?

— Занялись. Это был целенаправленный удар, замаскированный под откат. И по всем прикидкам он должен был закончиться для адептки Чаргетто печально, — безжалостно подтвердил ректор. — Кстати, результаты дуэли аннулированы. Ваша победа, адепт Ренци, была чистой, но не засчитана из-за факта вмешательства, хоть оно и не повлияло на ход поединка.

Вот как? То есть Ренци успел?

Я зря рисковала?

Однако Дориэн от этих слов помрачнел. Неужели для него так важно публичное признание победы? Он ведь поставил на место того адепта.

На расстоянии от Ренци мне становилось всё хуже, словно не успевшая накопиться энергия, утекала как вода сквозь пальцы, но сейчас ничто не заставило бы меня попросить о помощи Дориэна. Может, он специально сделал так, что я без него просто пустой сосуд?

— Чаргетто, хватит геройствовать, — рявкнул Ренци, будто чувствовал, что мои силы на исходе. Он дёрнул меня к себе за руку, и стоило мне впечататься в его каменное тело, как я почувствовала, что дышать становится легче, а дурнота уходит.

Теперь я не могла заставить себя отлепиться от него.

— Леди Чаргетто, у вас есть подозрения, кто бы мог желать причинить вам вред? — спросил дознаватель.

— Кроме Ренци? — хмыкнула я горько и ощутила, как напряглись руки Дориэна, обнимавшего меня. — Половина академии, как мне кажется.

— А конкретная персона?

Я помедлила, прежде чем ответить, будучи вовсе не уверенной, что мой ответ понравится лордам.

— Декан Монферо. Я думаю, — облизнула я пересохшие губы, — вам сто́ит посмотреть не только записи с магдатчиков на полигоне, но и тех, что были активны во время моего занятия…

— Неожиданно, — удивился лорд Фаджио и ненадолго задумался. — Постой, но ведь… — он уставился на ректора в ожидании подтверждения своей незаконченной мысли.

— Да, он тогда тоже был в резиденции, но каков мотив?

Меня обрадовало уже то, что ни лорд Натори, ни дознаватель не стали отмахиваться от моих слов.

— Если только… — лорд-ректор забарабанил пальцами по поверхности стола. — Я проверю. А вы оба, никуда не лезьте. Постарайтесь обуздать свою тягу к приключениям. У вас есть первостепенная задача — подготовиться к экзамену, вот и займитесь этим.

Я хотела потребовать объяснений по поводу изменения сроков и повышения сложности испытания, но Ренци успел первым, только спросил он вовсе не то, что я ожидала:

— С нас снят запрет на выход с территории академии?

— Нет, — лорд Фаджио отреагировал мгновенно, — и следилка на леди Чаргетто останется.

— У меня есть привилегия, полученная за победу в прошлогоднем турнире, — напомнил Дориэн. — И я хочу ей воспользоваться. Мне нужно завтра выйти в город. Вместе с Чаргетто.

— Эта привилегия распространяется только на ЛЕТо. Турнир проходил там. ЗИМа — это другое учреждение…

— Хорошо, — внезапно оборвал отказ дознавателя лорд Натори. — Но комендантский час в силе.

Лорд Фаджио скрипнул зубами, но не стал упорствовать. Видимо, это решение было во власти именно ректора.

— Свободны, — отпустил нас он.

— Но… — я хотела всё-таки расспросить подробнее про этот уровень «Легенда».

— Адептка Чаргетто, у меня сейчас встреча с Кассианом, мы поговорим с вами позднее. Меня очень интересует феномен, который я наблюдал на полигоне. Так что поговорим обязательно.

А мне вот как-то сразу расхотелось беседовать с лордом Натори, и я позволила Дориэну вывести меня из кабинета. Мне казалось, что я забыла спросить о чём-то важном, но в голове была такая неразбериха, что я никак не могла поймать ускользающую мысль.

— Что ты задумал? Зачем нам в город? — вздохнув, я переключилась на Ренци.

— Алессия. Я знаю одну-единственную Алессию, которая принадлежит к роду, приближённому императору. Я не доверяю Фаджио и собираюсь поговорить с леди, чтобы самому узнать детали. Леди Лирди эксцентричная особа, она сбежала из столицы и открыла здесь ателье мод. Так что, Чаргетто, мы, наконец, сможем купить тебе не персиковое бельё.

Поскольку Ренци всё ещё держал меня за руку, сил во мне было достаточно, чтобы треснуть его. Но сделать этого я не успела, потому что по дороге нам встретился секретарь ректора.

И ладно бы встретился, в этом не было ничего особенного, однако, проходя мимо меня, Санти сунул мне в ладошку клочок бумаги. Всё говорило о том, что он не хотел, чтобы передачу записки засёк Дориэн.

Я незаметно положила послание в карман мантии, наметив себе прочитать сразу, как только останусь одна.

Поведение секретаря меня озадачило. Было очень любопытно, что же в записке, но пока и речи быть не могло о том, чтобы покинуть Ренци. Да без его помощи я просто не дойду даже до своих покоев.

Кстати.

— Куда ты меня опять тащишь? — мы прошли мимо лекционных.

— В столовую.

— Но у меня сейчас начнётся занятие… — запротестовала я, догадываясь, что если кому преподаватель и спустит опоздание, то не мне.

— А ты в состоянии заниматься? — фыркнул Дориэн. — У тебя наверняка освобождение. Все видели, как ты валялась на полигоне. Вопросов не будет.

В чём-то Ренци был прав, ещё одной пристрастной проверки моих знаний от мэтра я могу не вынести. И подкрепиться мне определённо стоило, это поможет в борьбе с истощением.

В столовой, несмотря на то что время обеда подходило к концу, было оживлённо. За одним из столов я заметила противника Дориэна по поединку. Мой одноступенник сидел, откинувшись на стуле и задрав голову. Время от времени он подносил платок к носу, чтобы остановить кровотечение. Перед ним стоял графин с бледно-зелёной жижей, невероятно питательной и настолько же мерзкой на вкус. Однажды в детстве мне пришлось её пить, я уже не помню, при каких обстоятельствах, зато ощущение тины во рту проступило сразу, едва я опознала восстанавливающее зелье.

Кажется, Ренци разделал хама под магический орех.

Впрочем, злорадства у меня поубавилось, когда Дориэн поставил передо мной такой же запотевший графин. Я затосковала. Он ещё и холодный от избытка магии. И запах был тем самым. Не тянуло сделать даже глоток.

Вроде бы нужно поблагодарить Ренци. Восстановитель не входил в стандартное меню, так что Дориэн явно за него заплатил и немало. У меня бы такая сумма пробила серьёзную брешь в бюджете. Но какой же он гадкий, этот магвосстановитель.

— Чаргетто, не будь как маленькая, — призвал Ренци, заметив, что я непроизвольно отодвигаюсь от графина.

Он сидел не напротив, а рядом, чтобы касаться меня и одалживать силы.

— Как только ты начнёшь вести себя, как взрослый, — кисло ответила я, уговаривая себя выпить хотя бы стакан, зажмурившись и зажав нос. Как бы отвратительно это питьё ни было, но если я хочу хотя бы ненадолго отлепиться от Дориэна и остаться в сознании, мне придётся это сделать.

Умом я всё понимала, но ужасно тянуло покапризничать, что, в общем-то, было на меня совершенно непохоже.

— Чаргетто, ну хочешь, я возьму себе персиковый сорбет? Чтоб мне тоже было противно…

Я уставилась на него. Как он мог даже сравнивать?

— Ренци, ты только что провалился как переговорщик, — сообщила ему я. — Ты, видимо, просто никогда не пил эту дрянь.

— Пил, — поморщился Дориэн. — Давно, правда. Зато тот случай научил меня без надобности не разбрасываться резервом.

— То есть ты всё-таки не всегда был таким умным? — подколола его я, оттягивая неизбежное.

— Умным я был всегда, — не согласился Ренци. — Тогда я был неопытным, но исправился. Для достижения пределов совершенства мне осталось освоить загадочность. Пей давай.

Он налил мне стакан только что не с горочкой. Неравномерно густая вонючая жижа с комочками вызывала отвращение.

Тиран. Гад. Мерзавец.

Напарник.

Бесчувственный.

Задержав дыхание, я сделала глоток, слёзы выступили на глазах, а содержимое желудка попросилось обратно мгновенно, так что я чуть не выплюнула магвосстановитель, не успев его проглотить.

— Ты в курсе, что Монферо был наставником и приятелем твоего отца?

Этот вопрос застал меня врасплох, и я от неожиданности проглотила гадкое варево. Горло почти онемело от холода, и дыхание перехватило, но уже после первого глотка стало немного лучше.

— Можешь больше не держать меня за коленку, — просипела я откашлявшись.

— Ну не знаю… — засомневался Дориэн. — А вдруг тебе снова станет плохо… Ну ладно-ладно, — правильно оценил он мой свирепый взгляд.

— Я вообще ничего не слышала о Монферо до тех пор, пока ты не назвал его имя в той подсобке. Наставником он, может, и был, но приятелем… Декан намного старше моего отца, да и по его отношению ко мне я бы предположила, что они скорее были врагами.

— Расскажи мне, что произошло, в деталях? С какой стати вообще он вёл урок у таких малявок, как вы? У него же должно было быть занятие в той аудитории, у которой мы его видели.

Я рассказала Ренци про издевательство. Дориэн слушал и хмурился, время от времени заставляя меня сделать ещё глоток восстановителя.

— Не понимаю, по слухам, на слушании против твоего отца Монферо высказывался в его пользу. Правда, Иво Чаргетто это не помогло. Так с чего мэтру воевать с тобой?

— Ты меня спрашиваешь? — я отодвинула от себя графин, в котором восстановителя оставалось на донышке, но у меня уже физически не хватала места в желудке для него. — Спешу тебе напомнить, что, похоже, декан состоит в экзаменационной комиссии. А ещё я по-прежнему считаю, что это он посоветовал этому, — я кивнула в сторону одноступенника, — ударить именно так. Полагаю, Монферо знает о твоих проблемах с защитой, раз он знает о моих трудностях с атакой.

— Думаю, знает, — согласился Дориэн. — Это должно быть в личном деле. Вопрос только в том, мэтр хотел навредить мне или тебе через меня?

— У меня вопрос другой — будет ли он повторять попытку, раз у него не получилось? — я поёжилась.

— Посмотрим, к чему придут Натори и Фаджио, но рассчитывать на них я не собираюсь. Надо подумать, как подстраховаться. Я никому не позволю сорвать мою победу на испытании.

— Ты просто повернулся на этом экзамене, — поморщилась я.

— От него зависит слишком многое, — обрубил Ренци.

— И как ты собираешься страховаться? Я вообще не понимаю, почему я сейчас не на лазаретной койке.

— Потому что ты оттуда ушла, — хмыкнул Дориэн.

— Не надо делать вид, что ты не понимаешь, о чём я, — я уставилась на него. — Вот и лорд-ректор собирается говорить со мной о каком-то феномене. Что бы он мог иметь в виду? Как я пережила нападение, отделавшись только синяками на мягком месте?

— У тебя там синяки? Покажи! Я умею первую помощь…

— Ренци! — рявкнула я. — Это ты сделал?

Дориэн поскучнел.

— Наверное, я. Но не спрашивай, как, я не смогу это объяснить.

— Хорошо, — скрипнула я зубами. — Я не буду спрашивать, как , я хочу знать, что именно .

Мне всё ещё не давало покоя совпадение виденного в моих снах и того, что произошло на полигоне. Этот огненный круг… и пламя было слишком необычное.

— Это такая защита…

— Ты уже можешь ставить полноценные щиты? Теперь не только мои пуговицы в безопасности?

Дориэн посмотрел на меня возмущённо.

— Ренци, вот сейчас не время играть в таинственность.

— Ладно, но не здесь. Сейчас я попрошу ещё один графин с восстановителем, чтобы ты могла забрать его в покои, и там мы сможем поговорить.

— Зачем мне ещё один графин? — запаниковала я. — Я уже почти в порядке.

— Чаргетто, ты боевой маг. Не ной. Я до самой ночи буду на практике по боёвке. А если тебе станет хуже?

Ренци отправился за восстановителем, а я, улучив минутку, достала из кармана записку, переданную мне Санти.

Она оказалась от Дальтиго.

Любопытно.

«В библиотеке в шесть вечера. Возле стеллажа с учебниками по древней магии. Рамис».

Дориэн уже возвращался, и я поспешно спрятала бумажку обратно в карман. На секунду я задумалась, а не рассказать ли Ренци об этой встрече, но тут же отмахнулась от этой идеи.

У них с Дальтиго какие-то разногласия. Вряд ли у Дориэна найдёт понимание моё желание поговорить с Рамисом, чего только стоили их дурацкие стычки в столовой и у меня в покоях.

Нет. Рассказывать сейчас точно не буду. Как удачно, что именно в шесть Ренци всё ещё будет занят на практике.

Он просто не узнает.

— Ну, я жду, — я сложила руки на груди. — Выкладывай.

Наконец мы остались одни, и можно было обсудить произошедшее.

Ренци поставил графин с восстановителем на самое видно место, прямо в центр письменного стола, и подарил мне очень значительный взгляд.

— Чаргетто, ты знаешь, что ты невыносимая зануда? — засунув руки в карманы, Дориэн сделал шаг ко мне. Он нависал надо мной с недовольной миной, но я, кажется, стала абсолютно нечувствительна к проявлениям настроения Ренци.

С каменным выражением лица я разгладила у него на груди мантию и посмотрела на него не менее сурово, успев заметить растерянность, мелькнувшую в глазах Дориэна во время этого прикосновения.

— Ренци, ты обещал рассказать. Чем дольше ты тянешь, тем сильнее я подозреваю нечто плохое.

Немного помолчав, Дориэн все-таки выдал:

— Оно само.

— Да-да, очень умное оправдание, — закатила я глаза. — Удивительно, что ты считаешь, будто оно все еще работает. Ренци, тебе не семь лет.

Дориэн разозлился:

— Я говорю правду. Когда я почувствовал, что ты слабеешь…

— Стоп! — я вытаращилась на Ренци. — Как это ты почувствовал , что я слабею?

Раздался тяжелый вздох. Я как-то сразу догадалась, что признание напарника мне не понравится.

— Если ты находишься в зоне видимости, я приблизительно ощущаю, как ты себя чувствуешь. Если ты ударишься, истощишься, проголодаешься, захочешь пить или спать, ну и еще кое что…

Еще кое-что?

Я начинала медленно закипать.

Это что еще за непрошенная нянька? Да даже следилка дознавателя давала ему меньше сведений обо мне, чем подобная «чувствительность»!

— И как давно? — ледяным тоном уточнила я.

Сейчас я была очень зла. Последнее, чего я желала, чтобы Дориэн был в курсе, что именно я испытывала, когда он меня целовал, прикасался ко мне. Или чтобы он знал, когда меня одолеют естественные надобности.

— С того момента, как я принял откат на себя.

— Я никогда не слышала про подобный эффект, — скрипнула я зубами. — А ты?

— Никогда не интересовался такими вещами, — ответил Ренци слишком быстро, чтобы не вызвать у меня подозрений. Но предъявить мне ему было нечего. Дориэн, вроде как, проявил благородство, освободив меня от отката.

— Допустим, — процедила я, делая себе пометку порыться на эту тему в соответствующей литературе. Все равно сегодня пойду в библиотеку. Смогу совместить приятное с полезным. — Ты понял, что я слабею. Дальше.

— А дальше, расправился щит.

— Что значит, расправился? — снова поразилась я. — Как это? Ты либо ставишь защиту и поддерживаешь ее, либо усиливаешь в момент опасности. Теорию-то ты должен знать!

— То и значит, — огрызнулся Ренци. — Я сказал именно то, что хотел сказать. Щит сработал сам. Я его не ощущал, не управлял им. Было похоже на то, что заготовка активировалась самостоятельно на максимальную мощность. Она поглотила магию удара и опять свернулась.

Я смотрела на Дориэна во все глаза.

Какое у него, однако, богатое воображение. Щиты, возникающие без усилий воли, вливания магии… Сказка, разумеется, была занятная, но не правдоподобная.

— Но это еще не все, — Ренци прищурился на меня. — Щит был общий.

— Что? — это звучало совсем дико, и я решила уточнить, что Дориэн имел в виду. — В смысле, общий?

— В смысле, один на двоих, — добил меня он. — Не поставленный на тебя, не мой, растянутый на обоих, а общий.

— Такого не бывает, — уверенно возразила я. — Мне повторить тебе уроки по природе магической защиты? Магический щит — волевое укрепление магической же субстанции, запитанное на часть естественного резерва мага. Естественный резерв…

Ренци прервал мой бубнеж:

— Естественный резерв — это уникальная магическая емкость субъекта. Его действия могут распространять на несколько объектов, но никогда не делятся между объектами. Лекция окончена, если есть вопросы, поднимите руку, — саркастично завершил Дориэн мой экскурс в теорию магии.

Я послушно подняла руку, как на уроке.

— Слушаю вас, адептка Чаргетто, — хмыкнул Ренци.

Я озвучила самый насущный из вопросов:

— Какого Проклятого?

— Лично я считаю, что это ты во всем виновата.

— Так, ладно. Так, — меня заклинило. Слишком дико звучала информация. Мозг лихорадочно искал объяснение сложившейся ситуации. И пока все выглядело, будто между мной и Дориэном образовалась, какая-то противоестественная связь.

А все, что противоестественно, обычно нестабильно и недолговечно.

Возможно, мы что-то сделали не так, когда прервали закономерный итог использования «Родника», или когда Ренци принял на себя мой откат. Он же с самого начала вел себя нетипично. У него прибавилось сил, не было опустошения, и Дориэн…

— Подожди, — я нервно облизала губы, потому что мне предстояло напомнить ему о пикантной ситуации, — когда мы… ты… в общем во время ритуала по перекидыванию отката, ты делал нечто странное.

Ренци вскинул бровь.

— Вместо того, чтобы потерять сознание, как порядочный маг, ты плел защиту.

— Я? — в голосе его звучало сомнение. — Не помню такого. Зато припоминаю, как я тебя…

— О, заткнись! Не напоминай, — я спрятала лицо в ладонях. — Зачем говорить это вслух?

— Мы же даже до интересного не добрались, Чаргетто, — продолжал дразнить меня Ренци. — Если уж тебе нравится стесняться, предлагаю все-таки закончить то, на чем мы остановились…

— Напоминаю, тебе пришлось брать на себя откат, потому что я не собиралась заниматься с тобой этим! И вообще, это невозможно! Как щит мог быть общим, если я ничего не почувствовала?

— Ты вообще бесчувственная, Чаргетто, так что как раз это меня ни капли не удивляет.

— А огненный круг? — несчастно спросила я. Этот момент меня очень волновал. Событие из моих снов, повторившееся сейчас, настораживало.

— Тебе не понравится ответ, — предупредил меня Дориэн.

— Мне и так не нравится абсолютно все, — честно сказала я. — Выкладывай.

— Это был общая атака. Пока я к тебе не пробился, магическое пламя продолжало сжигать все.

Я икнула.

Такого просто не бывает.

Синхронный удар — да. Удар из-под прикрытия — да. В очень редких случаях, атака с чужой подпиткой.

— Когда ты говоришь «общий» ты имеешь в виду слияние сил, так? — на всякий случай переспросила я. — Но у меня не было сил…

— Я же сказал, что тебе не понравится. Скажи мне, Чаргетто, какие у тебя планы?

— В каком смысле? — рассеянно уточнила я, пытаясь переварить полученные сведения.

— Ну что ты будешь делать, пока я буду на практике? — мне послышалось в его голосе напряжение.

Я чуть было не сболтнула про библиотеку, но вовремя спохватилась.

— Буду делать уроки. Это же не я король академии, мне и так пропуск аукнется, пусть даже у меня есть уважительная причина.

Я вытащила из-под графина учебник.

— Точно?

— Ренци, скажи мне, откуда в тебе задатки наседки? В какой момент твое отношение поменялось так кардинально? — задала вопрос я в лоб.

Тетя всегда говорила: «Хочешь, чтобы мужчина отстал, заведи с ним разговор про отношения. Сразу сбежит».

Моя тетя — мудрая женщина.

— Мне пора, Чаргетто. Вечером поговорим.

И смылся.

Я перевела взгляд с захлопнувшейся двери на учебник в моей руке. Новое издание «Теория боевой магии». Автор — мэтр Монферо. Надо же.

А на первой странице его биография.

Ренци сказал, что мэтр был дружен с моим отцом. Что у них могло быть общего? Я пробежала глазами по строкам. А вот это уже интересно.

Когда тетя с большим трудом нашла мне наставника по боевой магии, занималась я по старым учебникам из домашней библиотеки. «Начальная теория боевой магии» была написана еще отцом бывшего ректора ЗИМы лорда Коренжи.

Здоровенный талмуд тоже начинался с биографии автора, и, читая ее, я вдохновлялась, тогда еще не до конца понимая, что у меня перспектив почти не было.

Жизнеописание мэтра Монферо тоже впечатляло, однако сейчас меня заинтересовали не его подвиги, а становление на мути боевого мага.

Биограф был очень корректен и осторожен, но тот, кто так или иначе имел отношение к знати, мог прочитать между строк, что мэтр был бастардом. И не просто незаконнорожденным сыном кого-то знатного, но и ребенком, которого не признали.

Дворянство он получил личное уже от отца Кассиана за особые заслуги и помощь Империи. И что меня зацепило особенно, произошло это в тот год, когда моего отца обвинили в государственной измене. Естественно, на страницах биографии ни о чем таком не упоминалось, но все же.

Да, я не могла быть беспристрастной по отношению к декану, хотя доказательств его причастности к происшествию во время дуэли у меня не было, но мне хватало воспоминания о том, как он поиздевался надо мной на уроке.

Меня давно уже не удивляло поведение аристократов, не совместимое с честью, по отношению к тем, кому они в праве на достоинство отказывали. Однако, поведение мэтра было низким.

Адептам, устраивавшим мне подлянки, я имела право дать отпор, но что я могла противопоставить преподавателю? Вызвать его на дуэль? Да, регламент мне это позволял, а вот возможности нет. О какой дуэли могла идти речь, с моей неспособностью атаковать? И ведь Монферо это знал. Как справедливо заметил Ренци, это должно быть в наших личных делах, так что стоило мне подумать о декане, как в груди обжигая закипала ярость. Этот мир еще более несправедлив, чем я считала прежде. И каждый день в академии убеждал меня в этом.

Уж не знаю, каким другом Монферо был моему отцу, но я чувствовала в нем двойное дно. Фактов у меня не было, но чутье подсказывало, что я права. Да и Натори с Фаджио не стали отмахиваться от моих подозрений.

Было бы чудесно найти кого-то, кто рассказал бы мне об отношениях отца и мэтра. На ум приходила только мэтресса Тилозо. Конечно, совсем не обязательно, что она была в курсе, но ведь могла быть. И она не проявила ко мне враждебности, более того, библиотекарь передала мне вещи отца. Нужно было хотя бы попытаться расспросить ее.

По всему выходило, что в библиотеку мне нужно заглянуть в любом случае. Встреча с Дальтиго, поиск материалов по нашей с Ренци странной связи и беседа с мэтрессой.

Интересно, что нарыл Рамис?

К половине шестого я чудовищным усилием воли приговорила второй графин с восстановителем. Да, первая порция уже сработала неплохо, но без Ренци, держащего меня за коленку, я все еще чувствовала неуверенность в силах. Дориэн одним прикосновением будто делился силой, а без него резерву приходилось восстанавливаться самостоятельно, а это процесс совсем не быстрый, так что, как бы ни было противно, но допить пришлось. Я бы не рискнула выйти из покоев, не обвешавшись всеми доступными щитами.

Меняя платье на чистое, я вспомнила, что так и не обратилась к кастеляну по поводу разломанного шкафа. По-хорошему, стоило бы заставить это сделать Ренци, как виновника, но что-то мне подсказывало, что он будет возражать. Однако вопрос надо было как-то решать. Я не могла жить в покоях, которые соединялись с покоями парня, который даже не был моим женихом, особенно, когда у него присутствовала тяга спать в моей постели.

Вчерашний случай был исключением. Мы оба были вымотаны, но надо это пресечь.

Подходя к библиотеке, я рассчитывала, что мне удастся переброситься парой слов с мэтрессой Тилозо, но, увы, за стойкой библиотекаря, я никого не увидела. Видимо, секцию с литературой по древней магии мне придется искать самостоятельно. Следовало поторопиться, если я хотела оказаться на месте вовремя.

Но стоило мне повернуть за первый же стеллаж, как я остановилась, как вкопанная.

— Тилозо, вылезай. Я знаю, что ты там, — знакомый глубокий голос прокатился по библиотеке. Проклятье! Декан Монферо! Он-то что здесь забыл?

Я замерла, не желая издать даже шороха мантии. У меня не было никакого желания попадаться мэтру на глаза.

— А еще ты знаешь, что я не тоскую по твоему обществу, — огрызнулась в ответ мэтресса, заинтриговав меня своим ответом настолько, что я рискнула высунуть нос из-за своего укрытия, чтобы посмотреть, откуда она должна вылезти.

Монферо стоял ко мне спиной перед пустой стойкой.

А где мэтресса?

— Не заставляй меня принимать меры, Тилозо, — пригрозил декан в пустоту.

— Ты слишком самоуверен, Монферо, — отозвалась библиотекарь, но все-таки показалась на глаза. Она буквально вынырнула из-под стойки. Ее лицо было обращено в мою сторону, и я шарахнулась назад за стеллаж, но мне показалось, что мэтресса успела меня увидеть.

Трепеща, я ожидала, что меня обличат, но Тилозо не стала этого делать.

— Чего тебе нужно? — спросила она у декана.

— Я проверил, адептка Чаргетто посещала библиотеку, — протянул он.

— И что? Все адепты рано или поздно сюда приходят, — равнодушно ответила библиотекарь.

— Не нужно играть со мной в игры. Ты что-то ей сказала?

— Не понимаю, о чем ты.

— Тилозо! — рявкнул Монферо. — Ты с юности любишь прикидываться дурой, но у тебя не получается. Отвечай!

— Зато ты всегда стараешься притворяться умным, но эффект тот же. С нас взяли клятву. Что я могу ей рассказать?

— Я не верю, что ты ничего не сделала. Молчишь?

— Это библиотека. Здесь положено соблюдать тишину, Монферо. Титул получил, а манерами не озаботился.

— Какая же ты дрянь! — прошипел декан.

Звук впечатываемых в паркет каблуков и хлопок дверью завершили эту странную и неприятную беседу, оставив после себя множество вопросов и один неутешительный ответ.

Мэтресса ничего не может рассказать. Клятва молчания — слишком серьезная вещь, чтобы ее нарушить. Отчего-то мне думалось, что библиотекарь действительно меня увидела и не выдала, чтобы я могла услышать этот разговор.

Что происходит в этой проклятой академии?

И имели ли отношение нападения на адептов к декану Монферо?

Кантоции утверждал, что проникновение в мои покои запланировала Велия и адепт старшей ступени под иллюзией. Мог ли он ошибиться? Детали вытрясти из виконта не удастся, пока он не выйдет из магической комы. Да и потом не факт, что и в нем не заложена никакая ментальная программа.

Успокоив бешено колотящееся сердце, я побрела вдоль стеллажей в поисках нужного раздела. По ощущениям, никакой логике в расположении не было, и я наткнулась на ожидающего меня Дальтиго по чистой случайности.

Впрочем, когда я заметила Рамиса, у меня создалось впечатление, что ждал он совсем не меня. Стоя ко мне спиной и сжимая кулаки, он высматривал что-то в просвете между книгами на полке.

Я на цыпочках подошла к нему и, заставив вздрогнуть, спросила:

— Что показывают?

— Полюбуйся сама! — зашипел Дальтиго.

Я пригляделась, вид с места Рамиса открывался на часть читального зала. За одним из столов в уютном свете магического светильника под зеленым абажуром расположилась парочка, о чем-то шушукавшаяся.

Ренци, который должен был в поте лица отрабатывать практические навыки, и неизвестная мне девушка. Красивая блондиночка с ямочками на щеках.

— Кто эта дурочка, решившая потратить время на этого развратника? — спросила я Дальтиго, сама не ожидая от себя, что выскажусь так резко. Но я точно помнила, что Дориэн считает, что библиотека создана исключительно для свиданий. И он сюда наведался не с той, с которой помолвлен.

Рамис процедил:

— Моя невеста.

— Вы, женщины, бессовестные и коварные создания, — шипел Дальтиго, не прекращая слежки.

Я покосилась на него.

— Вообще-то ты тоже тут встречу назначил девушке, — я имела в виду, что, может, это вовсе и не свидание. Хотя верилось с трудом.

— Это другое! Я мужчина! — возмутился Рамис, и тут же огреб от меня подзатыльник.

— За что?

— За двойные стандарты, — огрызнулась я.

Мужчина! То же мне. Ренци вон девиц по ночам принимает, а мне в покои и днем позвать никого нельзя. На дверях разориться можно. И этот туда же.

— Подвинься, — потребовала я.

Дальтиго смерил меня недовольным взглядом, но раздвинул книги полкой ниже своего наблюдательного пункта, чтобы и я могла полюбоваться на парочку.

Они, кстати, вели себя почти пристойно. Разве что сидели друг к другу слишком близко и шептались о чем-то.

— И давно они тут сидят? — поинтересовалась я.

— Судя по всему, да, — скрипнул зубами Рамис.

— Тогда тебе нечего волноваться, — поморщилась я. — Ренци обычно сразу лезет целоваться, не откладывает на потом.

— Как интересно, — протянул Дальтиго. — Я так понимаю, данное знание основано на личном опыте.

Я попыталась пихнуть Рамис локтем в живот, но у меня ничего не вышло. Парень оказался шустрым и на этот раз не дал себя в обиду.

Только вот, дернувшись в сторону, Дальтиго рукавом мантии зацепил несколько книг, и они посыпались. Чтобы не получить толстенным фолиантом по макушке, мне тоже пришлось шарахнуться в сторону, этого Рамис уже не предусмотрел и своевременно не посторонился. В итоге, когда я впечаталась в него, не устоял на ногах и повалился на пол, утягивая меня за собой.

— У тебя, наверное, низший бал по разведке, — придушенно выдал Дальтиго.

— Разведку преподают с третьей ступени, — оправдалась я, переводя дыхание.

— Чаргетто! — рык раненого зверя разнесся по библиотеке, нарушая правило столь любимое мэтрессой Тилозо.

Меня дернули вверх, снимая с распластанного Рамиса, держащегося за голову.

— Ренци, — я попыталась придать себе независимый вид, но делать это, когда тебя, как нашкодившего котенка, держат за шкирку, было непросто.

— Ты ее даже с такого ракурса узнаешь, — не удержался от шпильки Дальтиго.

— Естественно. Мы же напарники.

— Вот с тобой я точно в разведку не пойду, — фыркнул, поднимаясь, Рамис.

— Что здесь происходит? — подала голос невеста Дальтиго.

— Да, дорогая, — вперил в нее гневный взгляд Рамис, — расскажи мне, чем ты тут занималась. В БИБЛИОТЕКЕ!

Кажется, не только у Ренци было превратное представление о назначении сего благословенного места.

Девица неожиданно смутилась.

— Это не то, о чем ты подумал…

— Да ну? — не поверил Дальтиго. — А где помолвочное кольцо? Или этот, — Рамис мотнул головой в сторону Дориэна, — попросил у тебя консультацию по менталистике?

— Не мели чушь! — тут же встрял Ренци, и мне стало абсолютно ясно, что так оно и было. С моей точки зрения, стыдиться тут было нечего. У Дориэна совершенно точно проблемы с головой, я с самого начала предлагала ему сходить в лазарет за успокаивающими капельками.

Но что-то мне подсказывало, что вряд ли Ренци обеспокоился своим поведением. Он же считает себя совершенством. Какого рода консультацию тогда ему была нужна?

— Ну, раз вы у всех все невинно, — постановила я, — предлагаю разойтись по своим делам…

— Еще чего! — категорично возразил Дориэн.

— Но мне нужно…

Я не успела договорить, потому что нас прервали.

— Чаргетто, Ренци, к ректору! — к нашей милой компании добавился Санти.

— Опять? — в один голос возмутились мы с Дориэном.

— Ну, если вы не хотите знать, кто новая жертва… — секретарь демонстративно развернулся, делая вид, что собирается уйти.

Что? Есть еще жертва? Значит, должна быть руна.

— Подождите! — остановила я Санти. — Пять минут, — я умоляюще посмотрела на секретаря. Взгляд его смягчился.

— Две минуты, — поправил он, прислоняясь к стеллажу.

— Как ты нас нашел?

— На Чаргетто следилка, а где Чаргетто, там ты, — хмыкнул Санти.

— Ренци, — вклинилась я в обмен любезностями. — Мне надо переговорить с Дальтиго.

— Это еще зачем?

Я пока вовсе не была уверена, что хочу рассказывать ему все. Сначала нужно послушать Дальтиго, а там уже видно будет. Я не могу просто отбросить тот факт, что Дориэн из Ренци.

Я посмотрела на упрямое лицо. Никто и не собирался выпускать мой воротник из хватки.

— Дориэн, — вспомнив реакцию Ренци у меня в покоях, я снова разгладила мантию на его груди, — пожалуйста. У меня все меньше времени.

— Но потом ты мне все расскажешь, — дрогнул он.

— Если ты расскажешь мне, что делал вместе с невестой Дальтиго, — ответила я, уверенная, что Ренци не захочет делиться, однако, он меня поразил.

— Хорошо, — прищурился он, разжимая пальцы.

Пока он не передумал я оттащила Рамиса к соседнему стеллажу.

— Что ты нарыл?

Дальтиго понизил голос:

— У нас на кафедре есть один мэтр, буквально фанатик древней истории, говорят, он даже состоит в переписке с главным архимагом королевства. Он еще всегда смеется, когда мы сдаем магисторию, приговаривая, что настоящая история не для таких неокрепших умов, как наши.

— И? — поторопила я его.

— Так вот, я завел с ним пространный разговор про венец императрицы. И мэтр, будучи навеселе, упомянул, что дескать ходят слухи в их магическом сообществе, что кое-кто уже собрал почти весь венец, не хватает только пары кусочков, и что он, мэтр, очень сочувствует тому, у кого найдутся недостающие детали.

— Так ведь ваш мэтр сам же и сказал, что это всего лишь слухи…

— Меня насторожило то, что через пару часов, слегка протрезвев, он нашел меня и настоятельно попросил не брать в голову его слова. Будь осторожна, Чаргетто. И спрячь получше свое «наследство», а еще лучше расскажи о нем Кристиану. Хотя бы подумай об этом.

— Я подумаю, — пообещала я.

— Чаргетто, время вышло, — окликнул меня секретарь.

Я уже сделала шаг в его сторону, но оглянулась на Дальтиго:

— А как ты уговорил Санти передать мне записку? — спросила я.

— Я сказал ему, что это взбесило бы Ренци, — усмехнулся Рамис.

Я закатила глаза.

И это цвет и надежда нации.

Мы едва поспевали за секретарем, стремительно рассекающим толпу адептов, закончивших занятия. Как только поток поредел, я с трудом поравнялась с Санти.

— Так кто жертва? — тяжело дыша, спросила я.

Мне достался укоризненный взгляд.

— Не строй из себя загадочную леди, — Ренци повторил мой маневр и пристроился по другую руку от секретаря. Кажется, мне все-таки придется подтянуть физическую подготовку. В отличие от меня, у Дориэна темп сложностей не вызывал. Хотя… я бы посмотрела, как бы он справился в платье. Еще один довод в пользу брючной формы, которая так злила Ренци. Даже два довода.

— Ну мы же все равно сейчас все узнаем, — канючила я.

— Терпение — добродетель, — наставительно произнес Санти.

И почему у меня было такое ощущение, что не будь рядом Ренци, секретарь мне бы сказал?

— Кто терпит, тот всегда не только остается ни с чем, но еще и время теряет, — отмахнулся Дориэн от народной мудрости. Где-то в глубине души я была с ним согласна.

— Мы уже почти пришли, — невозмутимо убил наши надежды Санти.

— Кстати, куда пришли? — заозиралась я. Следуя за секретарем я не оглядывалась по сторонам. Не до того было, не упустить бы из вида этого слишком прыткого господина. — Кабинет ректора, кажется, в другой стороне…

— Я не сказал: «В кабинет к ректору», я сказал: «К ректору», — напомнил Санти, толкая дверь торцевого выхода из академии. По моим смутным воспоминаниям мы должны были попасть в сад.

Почти угадала.

Оранжерея.

Первым же, что мне попалось на глаза, была клумба с ландышами. Удивительно, сезон совсем неподходящий. Я пригляделась, перейдя на магическое зрение. Над клумбой было подвешено неизвестное мне заклинание, видимо, оно и обеспечивало столь несвоевременное цветение.

— Чаргетто, — проворчал Ренци, — что ты там застыла?

— Давно не видела ландыши, — призналась я. — Они такие красивые.

— Совсем, как вы, леди Чаргетто, — отвесил мне комплимент Санти.

Это было дежурное проявление хорошего воспитания, но мне стало приятно.

Правда, ненадолго, потому что тут же открыл рот Ренци.

— Один в один. Ядовитая красота, прикидывающаяся безобидной.

Я захлопала глазами от неожиданности. Разве ландыши опасны? Я отходила от клумбы, оглядываясь на нее с недоверием.

— Все части ландыша на самом деле ядовиты, — усмехнулся Санти. — Но это ли не лучший комплимент для недоступной нежности и чистоты, которая становится еще более ценной для того, кто рискнул?

Ренци на это ничего не ответил, но сверлил секретаря таким взглядом, что мне стало обидно. Неужели ему жалко для меня комплимента. Я же девушка, мне приятны такие мелочи. А он так и норовит испортить все.

Остаток пути я уже не останавливалась ни перед какими цветами, не желая слушать гадости от Дориэна. Слава Покровителю, идти долго не пришлось.

Почти сразу, как только мы свернули на центральную дорожку, наткнулись на лорда Фаджио, беседующего с ректором. Позади них чего-то ждали, опираясь на носилки, два крепких практиканта в мантиях с нашивками целительского факультета. А еще дальше виднелся подол серого платья. Сама девушка над чем-то склонилась, и видно ее не было, но я была готова поручиться, что это Джемма Гвидиче.

Так и оказалось. Стоило нам приблизиться к лордам, а дознавателю нас поприветствовать в привычной ему своеобразной манере, как Гвидиче оставила предмет своего исследования и подошла к нам.

— Мне кажется, за два дня вы мне надоели хуже горькой редьки, — скривился при виде нас Фаджио.

— Я сомневаюсь, что вы когда-либо употребляли сей экзотический продукт, — прокомментировала Джемма, снимая антимагические перчатки.

Дознаватель закатил глаза.

— Это фигура речи, леди Гвидиче.

— Леди Гвидиче, — неожиданно наш провожатый щелкнул каблуками.

— Санти, — кивнула Джемма, делая рукой жест наподобие того, который в военных построениях означал «вольно».

Это что-то вассальное. Я с любопытством уставилась на секретаря, но тот и бровью не повел. Надо попробовать выяснить у Гвидиче. Это же так интересно! Не думала, что где-то еще эти узы имеют силу.

В голове вдруг что-то щелкнуло.

Вассальные узы. Что-то связанное с вассальными узами очень важно для меня. Надо непременно вспомнить.

— Леди Чаргетто, вы с нами? — дозвался до меня лорд Фаджио. — Мы можем начинать?

— А? Простите, задумалась, — повернулась я к нему. — Начинать что?

— Задавать вопросы, — дознаватель посторонился, и когда его широкие плечи перестали закрывать обзор, я увидела тело, лежавшее чуть поодаль.

Лично у меня один вопрос отпал.

Я сразу узнала адепта, над которым в данную минуту под присмотром целителя устанавливал стазис один из практикантов, а второй рядом раскладывал носилки.

Тот самый адепт, который участвовал в поединке с Ренци.

— Это не мы, — Дориэн тоже оценил жертву. — У нас есть свидетели.

Да уж. Все то время, что Ренци провел не со мной, он был на глазах у других. А вот я… Впрочем, на мне была следилка.

— Мы знаем, что это были не вы, хотя рядом с телом обнаружилось кое-что любопытное, — отозвался лорд Фаджио.

Я заметила, что он протягивает мне что-то.

Мой блокнот.

Точно мой.

И он совершенно точно был со мной на злополучном занятии. Я не помню собирала ли я его в сумку после урока.

— Это ваше, леди Чаргетто?

Фаджио упорно продолжал обращаться ко мне светски.

— Мое, но я не знаю, как это могло оказаться здесь. В оранжерее я не бывала ни разу.

— Судя по всему, — подал голос лорд Натори, — нашего пострадавшего сюда принесли уже в таком состоянии. Очень бы хотелось узнать, где произошло само нападение. Вы видели его после дуэли?

— Нет, — пожала я плечами. — Вы же знаете, что мы отправились в лазарет.

— Да, как и адепт Милонсо. И покинули вы территорию целителей приблизительно в одно и то же время. Вы его не заметили? Не разговаривали с ним?

— Нет, — открестилась я. — Думаю, неудивительно, что у меня не было никакого желания поддерживать общение с адептом… э… Милонсо.

— Подожди, — нахмурился Ренци. — Видели. Мы видели его в столовой. Он выхлебал графин восстановителя. И когда мы уходили, он был все еще там. После этого пойла, он должен был отправиться отлежаться, если не дурак.

— Точно, — согласился лорд-ректор. — Но магдатчики показывают, что Милонсо, как ушел из своих покоев утром, так и не возвращался.

Ренци расставил ноги шире и сложил руки на груди:

— Я не понимаю, для чего вы позвали нас, если и так знаете, что мы не могли напасть на вашего Милонсо.

— А вас не удивляет, что жертвами становятся исключительно ваши недруги? — лорд Фаджио буквально впился в нас взглядом.

— Вы подозревате, что мы могли бы кого-то нанять? — вытаращила я глаза.

— Не обязательно, — сгладил мое предположение ректор. — Возможно, у вас имеется таинственный доброжелатель. Есть идеи?

— У меня? Доброжелатель? Здесь? — хмыкнула я. — Вот уж вряд ли.

— Да и я за такую медвежью услугу не поблагодарю, — мрачно поддакнул Дориэн.

— А в остальном? — спросила я, когда поняла, что нам никто ничего неспешит рассказывать. — Все так же, как и с другими случаями?

— Почти, но отличающиеся детали пока не дают картину, — поморщился лорд Фаджио. — Пока все выглядит так, что план у нашего преступника есть, но в этот раз жертва выбрана спонтанно. Возможно, другого выбора не было, поэтому мне очень бы хотелось знать, где совершено нападение. Там-то мы улики найти сможем.

Мы переглянулись с Ренци.

Это четвертый случай. Если до сих пор улики не найдены, то с чего они решили, что в этот раз злодей ошибется? Или… или нам не все рассказали.

Я внимательнее посмотрела на ректора и заметила его чуть расфокусированный взгляд на пространство между мной и Дориэном.

Стоп.

Нас позвали, не потому что хотели узнать, не знаем ли мы, где шлялся этот проклятый Милонсо. Ректор прямо сейчас что-то на нас изучает.

Я покосилась на Джемму. Она медленно опустила ресницы.

Так. Я была почти уверена, что это как-то связано с нашими с Ренци особенностями. Злость всколыхнулась в груди. Я не желала быть подопытной мышью.

— Вы неплохо восстанавливаетесь, адептка Чаргетто, — подтверждая мои подозрения произнес лорд Натори.

— Спасибо двум графинам восстановителя, — скрипнула я зубами.

— Не только, — хмыкнул ректор и тут же посерьезнел. — Мы посмотрели записи магдатчиков аудитории. Вы в курсе, что, когда вы покидали аудиторию, у вас был критически, я бы сказал, преступно низкий уровень резерва, адептка Чаргетто? В таком состоянии вам надо было ползти в лазарет. На худой конец в собственную комнату и лежать там, дыша через раз, чтобы экономить силы. А вы тащили на себе Проклятый знает сколько щитов!

— Заметьте, — не вытерпела я. — Плохо мне стало, когда щиты я сняла. И если вы думаете, что я от великого желания потащилась на полигон, то смею вас уверить, что это не так.

Лорд Фаджио вклинился и, что удивительно, встал на мою защиту:

— Кристиан, опрос свидетелей показал, что леди спровоцировали. Очень тонко. И да, мне не нравится то, как себя повел Монферо. Я установил за ним слежку.

У меня чуть потеплело на душе.

Не отмахнулись.

Решили проверить.

И да, дело скорее всего не во мне, а в том, что этот вопрос стоит на контроле императора, и промахов допустить нельзя, но все равно приятно.

— А руна? — вмешался Ренци. — Какая руна на этот раз?

— Не думаю, что… — начал ректор, но Джемма с милой улыбкой закончила за него:

— … это тайна. «Фанточчио». Это она.

Лорд-ректор скривился как от зубной боли, но Гвидиче сложила руки на груди, и он промолчал.

— Приплыли, — выругался лорд Фаджио.

Я лихорадочно вспоминала смутно знакомое слово.

Разве это не "марионетка"?

— А что вы хотели? — отбрила Джемма, и я ощутила злорадство. — Помнится, кому-то пришлось меня вытаскивать из передряги, в которую я угодила, потому что кто-то слишком долго наводил сумрак и тайны на ровном месте.

— Но это государственная тайна — возмутился дознаватель.

— Нет там никакой государственной тайной, просто ты не хочешь делиться сведениями. И даже нет государственного секрета в том, что очнулся Кантоцци.

— Гвидиче!

— Ник, не зли ее, — попытался угомонить парочку ректор. — Она сейчас опять сожжет все твои артефакты, и что ты будешь делать без переговорника?

— Ты слишком много позволяешь своей невесте, — шипел лорд Фаджио.

— Она опасная женщина, практически последний носитель запретной магии и твой работник. Что ты мне предлагаешь сделать?

— Ребенка ей!

Один из артефактов на камзоле дознавателя вспыхнул, зашипел и потух.

— Проклятый с вами! Ну, что еще мы расскажем вчерашним подозреваемым?

— Например, мы расскажем им, что Кантоции выкинул точно тот же фортель, что и Орсия. Пришел в себя, обвинил в нападении адептов Чаргетто и Ренци, а дальше сработала ментальная программа. И только благодаря Франческе, дорогие лорды, вы ддодумались на этот раз заранее поставить защиту на Кантоцци и обеспечить своевременное восстановление резерва.

— Нас? — удивилась я.

— Возможно, виконтишка имел в виду уроки хороших манер, которые я ему преподал, — задумчиво произнес Ренци. — Только это было еще в покоях. А что Кантоцци рассказал про то, за что он отхватил от благородных тумаков?

— В покоях? Уроки манер? — заинтересовался лорд Фаджио.

— Да, что Кантоцци рассказал вам по поводу проникновения в мои покои, на которые его подбила Велия?

Лорд Фаджио на меня так хищно прищурился, что я инстинктивно сделала шаг назад, а Ренци заступил вперед, чтобы загородить меня от дознавателя.

Это смена позиций вызвала у Санти смешок, но лично мне было не до веселья. В глазах дознавателя отчетливо читалось желание порыться у меня в голове, и оно было таким ярким, что я вовсе не была уверена, что лорд Фаджио не решится нарушить законы империи.

— Ничего, — мрачно сверля меня взглядом, нарушил недобрую паузу лорд Натори. — Ничего Кантоцци нам по этому поводу не рассказал. Мы, знаете ли, другим интересовались. Мне очень любопытно, адептка Чаргетто, почему вы утаили эти сведения?

Мне было понятно раздражение ректора.

И оно возрастет кратно, как только он поймет, что Кантоцци не просто очередная жертва, а еще и связан с Велией. С этого ракурса ситуация выглядела уже немного по-иному.

Пострадавшие — не только недруги, мои или Ренци.

И Кантоцци, и Ортия действовали по указке адептки Сарсони. То есть, про Ортию мы не знали точно, но очень было похоже на то. Зачем-то же она потащилась на полигон. Я была почти уверена, что она тоже получила некое задание для посвящения.

Индивидуальные задания раздавала Велия. Происходило это приватно. Так что про вылазку Кантоцци были в курсе он сам, Сарсони, все еще находившаяся в магической коме и по этой причине не имевшая возможности пролить свет на эти мутные обстоятельства, и тот адепт старшей ступени под иллюзией.

И еще не известно, кто на самом деле выдумал эти задания.

Судя по тому, что Велия попала в число жертв, она могла быть просто инструментом, поддавшимся на чужую манипуляцию, пойдя на поводу у своей неприязни ко мне.

Из картины немного выпадал адепт Милонсо. Пока он мы не знали большего, выглядело так, что он связан с Сарсони не более, чем любой другой адепт первой ступени боевого факультета. Однако лорд Фаджио и сам высказал предположение, что у преступника что-то пошло не по плану, и он сымпровизировал.

А может, и специально путал нас, чтобы скрыть точки соприкосновения с Велией, потому что тогда внешне оставалась единственная нить, которая тянулась к нам с Ренци.

Подброшенный блокнот явно указывал на желание злоумышленника впутать нас с Дориэном.

— В чем дело, адептка Чаргетто? Почему вы молчите? — ректор ждал моего ответа.

А что я могла ему ответить?

Это было сделано неумышленно.

На тот момент я всего лишь не желала жаловаться тому, у кого сочувствия искать бессмысленно. Мысль о том, что тот таинственный адепт — не просто личность, желавшая мне напакостить или сделать приятное Сарсони, в тот, кто и устраивал нападения, пришла нас Ренци в голову значительно позднее беседы с ректором.

Уже после того, как мы поговорили с Бамболой.

Видимо, думали мы с Ренци одинаково, только он немного быстрее.

— Бамбола! — озвучил Дориэн. — Как ее там? Не важно. Адептка Бамбола тоже может быть в опасности.

Я буквально ощутила, как атмосфера сгустилась.

Мне довелось увидеть редкое зрелище — лорда Натори, теряющего терпение. Искры магии вспыхнули у него даже на ресницах. Было бы очень красиво, если бы я не знала, что это очень страшно. Я слабо представляла, какой дар был у ректора. Поговаривали, что он закончил Седьмой факультет. Так что в случае, если его выдержка рухнет, нас мог ожидать широкий спектр неприятностей: от древнехвиссинского проклятия до вечного стазиса.

Мои опасения не были напрасными.

Повинуясь инстинктам, не одна я выставила максимальные щиты. От соприкосновения магических полей затрещало пространство. Защиту не подняла только Гвидиче, но, кажется, она вообще по натуре была очень спокойной особой.

— Во-первых, дорогие адепты, скажите мне, в какой момент вы решили, что все это, — лорд Натори указал на носилки с Милонсо, которые как раз проносили мимо нас, — развлечение? Чтобы до вас дошла серьезность происходящего, мне нужно объявить чрезвычайную ситуацию в академии, запереть всех по покоям, а вас двоих отправить в Департамент императорских дознавателей?

Лорд Фаджио с надеждой посмотрел на друга, но лорд Натори не дал ему обнадеживающих обещаний. Дознаватель, кстати, щиты все еще удерживал. Он явно знал ректора лучше меня, так что я тоже решила сначала дождаться пока гроза минует.

— Во-вторых, вы двое только что заработали по три штрафных жетона, — ледяным тоном оповестил нас ректор, и перед нашими носами тут же замерцали противные пластинки. Три! Какой ужас! Ренци не привыкать, а вот у меня жетоны вызывали панику. — Адепты, вы играете в сыщиков, умалчиваете, а жертвы множатся. Считаете себя самыми умными? Адепт Ренци, и вы еще рассчитываете попасть на службу лично к императору?

— Мы… — открыла я рот, чтобы хоть как-то оправдаться, но лорд Натори оборвал меня на полуслове:

— И в-третьих, в условиях конфронтации магии при построении защиты использовать нужно вогнутые конструкции, — припечатал он.

За меня вступился Дориэн, окончательно закрывая меня широкими плечами от ректора.

— Конкурирующую магию проходят на шестой ступени.

— Ты бессмертный, что ли, в своей наглости? — восхитился секретарь, который пока тоже и не думал опускать свой щит. У него он, кстати, был тоже не вогнутый, а выпуклый, но досталось только мне.

— Вы сейчас все нам расскажете, как миленькие! — прошипел ректор. — Адепт Ренци, прежде чем поправлять меня, подумайте, почему вы поставили защиту на адептку Чаргетто, а не на себя. Живо, напарнички! Все выложили мне про Бамболу и ваши приключения!

Он даже голоса не повысил, но этот черный нечитаемый взгляд источал такой холод, что слова полились из меня сами.

Когда у меня кончился воздух в легких, продолжил Дориэн.

— Если я узнаю, что вы от меня что-то скрыли, вы у меня будете вечными практикантами, — предупредил нас лорд Натори. — Санти, ты знаешь, что делать. Если адептка Бамбола, Проклятый ее побери, не в магической коме, доставить ко мне в кабинет. Ник, тебе предстоит порадовать Кассиана четвертой жертвой. Надеюсь, что не пятой. Сгиньте! — это уже опять нам.

Никаких возражений с нашей стороны не последовало.

Мы четко, как на плацу, развернулись и пошли к выходу из оранжереи.

Спустя пару минут обнаружилось, что идем мы не вдвоем, а вместе с Гвидиче.

Ей надоело сопровождать нас рядом, и она, прибавив шагу, обогнала нас и встала на пути.

— Что? — хмуро спросил Ренци.

— Это было хитро, но не умно, — пожала плечами Джемма.

— О чем ты? — удивилась я.

— Если вы застали в покоях Кантоцци, то первое, что вы сделали, — обыскали его. Только вот я обратила внимание на формулировку, — Гвидиче стрельнула глазами в Дориэна. — «Ничего принадлежащего ему мы не брали».

Да. Точно. Ренци именно так и сказал.

— И? — вскинул надменно бровь Дориэн.

— А что тогда вы забрали? — сложила руки на груди Джемма, не сводя упрямого взгляда с Ренци.

Ох. Я и не сообразила, что вытворил Дориэн. Я, честно говоря, слушала ту часть, что озвучил он, вполуха. Все пыталась вогнуть свой щит. А этот высокомерный засранец опять подвел нас под удар. Он не рассказал, что мы забрали магсниматель! Ректор нас убьет. Раньше или позже, но убьет точно.

— Чулок, — не моргнув глазом, ответил Ренци. — Мы забрали у него чулок Чаргетто.

Джемма закатила глаза. Получилось очень в духе Николаса Фаджио.

— Если сообразила я, сообразят и они, — хмыкнула она. — У вас очень мало времени.

— И ты нас не сдашь?

— Сдам, — честно ответила Гвидиче, — по попозже, и обязательно скажу, что это было добровольное признание, сопровождавшееся раскаянием.

Мы переглянулись.

— Магсниматель. И нам нужен специалист, чтобы вытащить оттуда снимки.

Джемма забавно почесала кончик носа, сдула непокорную кудрявую прядь со лба и предложила:

— Через два часа в седьмой лаборатории, — и тут же помахала рукой перед лицом, будто отгоняя что-то невидимое. — Молитесь, чтобы Кристиан и Николас были все это время заняты. — Иду, — сказала она в пустоту и скрылась за ближайшим кустом.

Кустом сирени.

Он уже почти отцвел, но его погрустневшие кисти все еще упоительно пахли.

Пряный аромат понес меня по волнам памяти.

«— Что ты ищешь? — мальчишка сердито смотрел, как я перебираю мелкие сиренево-розовые цветочки.

— Четырехлепестковый, на удачу. Чтобы у нас все получилось, — от усердия все время хотелось высунуть язык, но тетя недавно отругала меня, что так делают только плебейки. Кто такие «плебейки» я не знала, но наверняка, это кто-то вроде злых колдуний.

— У нас и так все получится, — фыркнул мальчишка, мотнув темной кудрявой челкой. — Я самый умный, ты почти такая же умная как я. Ты слова выучила?

— Выучила, но я не понимаю половину…

— Это неважно, главное, чтоб слово в слово.

— Ура! Нашла! — я сунула четырехлистный цветок в рот. — Вот теперь я готова».

Это уже вовсе не походило на сны. Скорее, забытые воспоминания.

Словно все это произошло в глубоком детстве, а потом осталось задвинутым подальше в памяти вместе с беззаботным временем, когда все было хорошо.

Помню, как эти сны посетили меня впервые. Я тогда сильно вымоталась на занятиях с учителем, даже не дошла своей комнаты. Задремала в беседке, увитой запущенным плющом. Сон был очень реальный, с красочными деталями. Казалось, я чувствовала вкусы, запахи, было трудно поверить, что это всего лишь игры воображения.

Сны преследовали меня несколько недель меня. Я много раз приставала к тете с вопросом про этого мальчика, с которым я играла в детстве, но она только растерянно разводила руками. В поместье никого подходящего под мое описание не было, и в итоге тетя решила, что я просто выдумала себе друга.

Я была уже в том возрасте, когда мне стали запрещать проводить много времени с деревенскими детьми и играть мне было особенно не с кем. Незадолго до этого, папа как раз собирался перевезти нас в город, чтобы у меня было подобающее общество, но случилось то, что случилось, и двери приличных домов перед нами закрылись.

Тетя решила, что таким образом я спасалась от одиночества. «Франческа, детка, я не помню, никакого мальчика», — морщила она лоб. — «Говоришь, у него была жилетка? Деревенская детвора такое не носит». Она приносила мне детские книжки с иллюстрациями, и после долгого разглядывания картинок, я соглашалась, что вот тот герой- сорванец на самом деле похож на мальчика из сна. Да, наверное, я все придумала, соглашалась я.

А теперь мне так не казалось.

— Чаргетто, ты что застыла? — тянул меня за руку Ренци. — Если тебе так нравится в весенней оранжерее, сходим с тобой потом, когда не будет нужды избегать Натори.

— Ты! — очнулась я. — Ты нас подставил! Какого Проклятого ты не рассказал про магсниматель? Ты понимаешь, что ректор в любом случае узнает? Нам не жить!

— Трусиха, — фыркнул Ренци и потащил за собой в своей привычной манере.

— Это не трусость, — не согласилась я. — Я не понимаю бессмысленный риск. Тебе не кажется, что Натори и Фаджио должны узнать?

— Они и узнают, — отмахнулся он. — Два часа роли не сыграют.

— Ты можешь мне объяснить, зачем тебе это?

— А сама ты не догадываешься? Давай, подумаем: что произойдет, как только мы расскажем про магсниматель? Во-первых, у нас его тут же отберут.

— И им не придется тайком искать специалиста, уж у Фаджио наверняка есть человек!

— Верно, но последние, с кем они поделятся, сведениями — будем мы. Уверен, они тут же устроят ловушку. Попытаются выманить владельца.

— Но ведь в этом же и смысл! — не поняла я недовольства Ренци.

— Мне нужно знать, кто это. А будь я на месте Фаджио, я бы не раскрывал карты. Я бы получил магснимки, замаскировал свое вмешательство, позволил бы преступнику вернуть артефакт, а потом бы установил за ним слежку. Тайную. И я не рассчитываю, что ректор или дознаватель поделятся с нами такими деталями операции, как личность подозреваемого.

— Ну и что? Ты сможешь утолить любопытство, когда дело будет раскрыто! В конце концов, я не понимаю, зачем тебе это. Та вылазка Кантоции была направлена против меня, а не тебя. По большому счету, тебя это вообще не касается.

— А вот тут ты ошибаешься. Еще как касается. Знаешь, Чаргетто, вопреки расхожему мнению, я не пользую всех девиц, которые стучатся ко мне по ночам. Я достаточно разборчив. Кроме того, я не считаю, что подобные случаи стоит предавать огласке. И ты удивишься, но слухов по столичной академии не ходило, хотя бы потому что, мне бы не понравилась слава человека, не умеющего держать язык за зубами. Уж я бы нашел возможность заткнуть болтливые рты.

Ренци определенно злился, и я в очередной раз подумала, что ничего не понимаю ни в мужчинах вообще, ни в аристократах в частности.

Я в ЗИМе всего несколько дней и почти с самого начала стала изгоем, но, даже находясь на обочине жизни адептов, я постоянно слышала откровенное хвастовство и одноступенников, и парней постарше о своих победах над женским полом.

Дориэн же, считавший себя подарком небес для любой девицы, не отрицая того, что аскетизм — это не про него, находил оскорбительным набивать себе цену подобными вещами.

И все же я не понимала, что за необходимость узнать личность таинственного адепта первым. Не он же распространял эти слухи. Не понимала, пока Ренци, скрипнув зубами, не продолжил:

— Единственный, кто мог разболтать что-то, — это та, кому действительно было позволено скрашивать мне ночи.

Я икнула.

О как! Позволено скрашивать! Рано я подумала, что с головой у Дориэна не так уж плохо.

— В любом случае, если бы тебе «скрашивал ночи» мужчина, ты бы заметил, — ошалела я.

— Чаргетто, ты совсем отчаялась сдать экзамен и решила сделать так, что я убью тебя прямо сейчас? — процедил Ренци. — Неосторожная особа — это Эрмина.

Я только секунду спустя осознала, что он имеет в виду свою невесту.

Я знала, что Дориэн помолвлен, но почему-то эта информация все время вылетала из моей головы. А теперь мне известно не только то, что Ренци несвободен, но и то, что его отношения с невестой далеки от платонических.

— И что? Она подруга Велии, могла с ней поделиться событиями личной жизни. Девочки склонны такое обсуждать, — стараясь отогнать неожиданно неприятные мысли, возразила я и добавила: — Так говорят.

У меня самой подруг не было, а с тетей я точно такое обсуждать не стала бы.

— Чаргетто, когда Бамболе давали задание, Велия уже лежала в лазарете. Появление этой Инессы, или как там ее, было непредсказуемым. Я очень сомневаюсь, что Велия просто так на всякий случай рассказывает про свою подругу подобные подробности каждому встречному поперечному, тем более, что, как ты говоришь, эскапада изначально была направлена против тебя. Да и семья Эрмины будет повлиятельнее рода Сарсони. Велия не настолько идиотка, чтобы наживать себе могущественных врагов.

Я запуталась.

Выходит, Ренци подозревает, что Эрмина сама рассказала кому-то? Но зачем? Звучит дико.

— Так что я бы хотел знать, с кем и по какой причине моя невеста делится такими вещами. Это должен быть кто-то близкий. Разве нет? — жестко спросил Дориэн.

Мы как раз дошли до моих покоев, и я выдернула свои пальцы из ладони Ренци.

Невеста. Его волновали чувства невесты. И ее верность.

Это не мешало допускать возмутительные вольности по отношению ко мне. Целовать, предлагать неприличное, пробираться ко мне в постель.

— Все равно не вижу причин для спешки, — холодно ответила я.

— А я вижу. Я не просто так попросил о разрешения выйти в город завтра. Помимо посещения ателье Алессии Лирди у меня запланирована еще одна встреча. Ко мне приедет Эрмина.

— Что с тобой? — неожиданно спросил Ренци. — Что-то не так?

— Ничего. С чего ты взял? — не поняла я, о чем он.

— У меня ощущение, что ты на меня злишься или что-то вроде того, но разобрать до конца не могу.

До этих слов я бы не смогла дать точного определения тому, что чувствую, а вот теперь я действительно разозлилась. Какого Проклятого он копается во мне? Что ему нужно? Пусть невесту свою исследует!

Криво прошедший ритуал дал ему слишком много и Дориэн этим пользуется. Еще больше меня раздражало, что эффект был односторонним.

— Естественно, я злюсь. Ты втянул меня в очередные проблемы, — нашлась я, стараясь загасить в себе неожиданно возникшее желание приласкать Ренци чем-нибудь посерьезнее магической мухобойки.

Я буквально ощущала, как покалывает кончики пальцев от подступающей магии.

И это меня настолько ошеломило, что гнев схлынул, оставив досаду.

Желая поскорее остаться одной, я взялась за дверную ручку. До встречи с Джеммой еще достаточно времени, которое мне было на что потратить, но неожиданно мое внимание привлек клочок бумаги, торчавший в щели.

Не ожидая от послания ничего хорошего, я усилила щиты и потянула за уголок сложенной вчетверо записки.

— Это что? Любовное послание? — засопел рядом Ренци.

— Сомневаюсь, — пробормотала я, разворачивая лист, явно выдранный из моего блокнота. Того самого, что обнаружился рядом с телом Милонсо.

— Дай мне прочитать! — потребовал Дориэн.

— Не много ли ты хочешь? — подняла я брови. — Я же на твою переписку не претендую.

— Чаргетто, между нами не должно быть секретов. Мы же напарники! — возмутился Ренци.

Ну да, ну да.

Я демонстративно отошла на пару шагов от Дориэна и только тогда прочитала написанное. Проклятье!

«Верните то, что вам не принадлежит. В полночь оставьте магсниматель у левой ступни статуи, что возле библиотеки. Иначе пожалеете».

— Что там? — Ренци дистанцию сохранять не стал. Он подошел ко мне и сунул нос в записку.

— Какая наглость! — присвистнул Дориэн.

— Интересно, почему эту гадость подбросили мне, а не тебе? Бамболу же отправляли в твои покои за магснимателем.

Ренци снисходительно на меня посмотрел:

— Потому что ты — юная девица, и тебя легче напугать такой ерундой. «Иначе пожалеете». Ну кто так угрожает? Пустые слова и ничего более.

Эта фраза заставила меня задуматься.

Будь я на месте того, кто это написал, я бы постаралась, чтобы моя угроза выглядела внушительно, потому что, и в самом деле, «иначе пожалеете» — это несерьезно. Я снова приблизилась к своей двери и, переключившись на магическое зрение, посмотрела, не оставили ли мне неприятных сюрпризов.

Увиденное мне не понравилось.

Затем я обследовала дверь Ренци и обнаружила то же самое.

— Чаргетто, ты можешь сказать, что ты делаешь? — нетерпеливый напарник навис надо мной.

— Сам посмотри и скажи мне, ты такое когда-нибудь встречал?

Дориэн последовал моему примеру и выругался.

— То-то и оно, — поддакнула я.

В академии двери в любые покои адептов обладали защитой, которую распространял на них магический замок. Обычная универсальная защита от непрошенного вторжения. Свою дверь я зачаровала дополнительно, опасаясь за сохранность того, что мне вручила мэтресса Тилозо. Папины вещи не должны попасть в посторонние руки, по крайней мере, до тех пор, пока я не разберусь, что это за предметы, и почему важно было их сохранить и передать мне.

Так вот. Сейчас стандартной защиты не было. Она была уничтожена под ноль, будто бы ее и не существовало никогда. Моя же охранка находилась в печальном состоянии. Выглядело так, будто на поверх нее наложили ядовитую паутину, постепенно разъедающую дополнительный щит. То, что он до сих пор еще не рассыпался, было заслугой исключительно того, что я вложила очень много сил.

И что-то мне подсказывало, что прикасаться к этой дряни, медленно высасывающей магию, не стоило.

Двери в покои Ренци были и вовсе незащищены.

Нам как бы откровенно показывали, что для отправителя послания нет преград.

Дориэн толкнул свою дверь и еще раз выругался. Внутри все было перевернуто.

— Где ты хранил магсниматель? — я ошалело разглядывала погром, стоя на пороге.

— Не здесь, — фыркнул Ренци.

— Вот теперь вопросы, почему записку подбросили мне, отпадают, — пробормотала я. У Дориэна артефакт не нашли и решили, что он у меня.

Что-то не давало мне покоя, но я не уловила, в какой момент возникла тревога и теперь пыталась вычислить, в чем же дело.

Я прошла внутрь и сразу направилась к тому месту, где наши покои соединялись. Отправляясь на встречу с Дальтиго, я набросила на проем, ведущий из комнаты Ренци в мой шкаф, защитный экран. К моему облегчению, он устоял, хотя на нем тоже виднелись следы попыток взлома.

— Что? С какой стати ты поставила щит? — возмутился Дориэн и тут же принялся запускать фаерболы в экран в попытке его уничтожить.

— С той стати, что у тебя есть свое жилье и в моем тебе делать нечего, — огрызнулась я.

Убедившись, что мои покои остались нетронутыми, я все равно не могла расслабиться.

Минуточку.

Я еще раз прокрутила в голове момент чтения записки.

Я напряглась еще до того, как увидела эту странную паутину на двери.

Даже до того, как осознала, что именно написано.

Стоп.

— А вот сейчас, Чаргетто, ты меня пугаешь…

Я снова уставилась на бумагу, по-прежнему зажатую в руке.

Вот оно.

Почерк в записке, он очень похож на тот, что в угрожающих посланиях моему отцу.

— Чаргетто, что это у тебя?

Я уже хотела огрызнуться, что некоторым не помешало бы подлечить память и головушку в целом, ибо Ренци уже совал нос в записку, но оказалось, что Дориэн смотрел не на саму бумагу, а на мои пальцы.

— Ссадила, наверное, когда упала в библиотеке, — я и сама только сейчас заметила содранную кожу на костяшке мизинца.

— Дай посмотрю, — хмуро потребовал Ренци. Он глядел на меня, будто я уже не жилец. Даже оскорбительно, пусть и ущербный, но я все-таки боевой маг, и капелькой крови меня не напугать.

А в детстве я была еще тем сорванцом.

Редкий раз возвращалась без разбитых коленок.

У меня даже есть шрам, полученный в разбойные годы. Иногда мне даже жаль, что я не помнила, как умудрилась его заработать.

Однако Дориэн взял меня за руку и тщательно рассмотрел ранку. Она была вовсе невпечатляющей, и я уже собралась отобрать свою конечность, как Ренци ни с того ни с сего прижался губами к ссадине и слизнул капельку крови.

Меня словно молнией прошибло.

Шокированная я выдернула руку и попятилась от сумасшедшего:

— Ты бы еще подорожник приложил! — вырвалось у меня.

Ренци посмотрел на меня таким взглядом, что я осеклась.

— Что ты сказала? Повтори!

— Подорожник…

— Это не можешь быть ты! — возмутился Дориэн, наступая на меня.

— Ты о чем? — я ничего не понимала. Мне было совершенно некогда разгадывать загадки Ренци, и без того тайн хватало.

— Это все штучки рода Чаргетто, да? — синие глаза стали почти ледяными.

— Что ты несешь? — мне становилось не по себе.

— Она была лучше, чем ты!

— Отлично, кто бы она ни была, я с удовольствием поменяюсь с ней местами, лишь бы тебя не видеть!

Увы, Дориэн меня словно не слышал. Он надвигался неотвратимо, и насколько мне было видно, находился на грани боевого транса. Поскольку я понятия не имела, что являлось его целью — поимка или уничтожение, то решила поднять еще один щит, и только когда Ренци спокойно прошел сквозь него, вспомнила, что он несколько мгновений назад нализался моей крови. Сутки, как минимум, у меня от Дориэна не будет защиты. Не просто так маги оберегали свою кровь.

Мне стало страшно.

На секунду мне показалось, что все было подстроено.

Совсем все, как раз для того, чтобы проклятые Ренци получили мою кровь и смогли убрать меня с дороги к своей цели.

Паника накатила так внезапно, приступ был настолько сильный, что я даже не поняла, как это произошло.

Я атаковала.

И вновь метила в Дориэна.

Удар вышел на удивление сильным, и он мог бы для Ренци с его хлипкой защитой стать смертельным, если тот не уклонится. А Дориэн и не подумал этого делать, не знаю, что у него было в этот момент в голове, но на мгновение мое сердце перестало биться.

Время замедлилось.

Этот миг, в который мое заклинание ударило Ренци прямо в сердце, а тонкая оболочка того самого неактивного щита неожиданно вспыхнула, отражая атаку, растянулся на вечность.

Я забыла дышать и, когда щит поглотил удар, оставив Дориэна невредимым, я наконец смогла вдохнуть воздух. Голова закружилась. Перед глазами потемнело. Спасительный, хоть и позорный, обморок принял меня в свои объятья.

«Я старательно натягивала рукав порванного платья на длинную глубокую царапину.

— Дай посмотреть! — яркие синие глаза упрямо смотрели в мои.

— Еще чего! Мне и небольно совсем!

На самом деле было больно. Острый длинный шип боярышника пропорол кожу глубоко, но я больше боялась взбучки от тети. Я уже прикидывала, куда спрятать рваное платье, чтобы не выслушивать нотации о том, как должны вести себя маленькие леди. По мне им полагалось быть ужасно скучными занудами. Я как раз недавно узнала это слово — зануда. Оно как нельзя точно отражало то, кем мне предстояло стать в ближайшем будущем. Иначе всем за меня будет стыдно.

Если тетя увидит платье, головомойки мне не избежать.

А еще противных тушеных овощей на ужин и запрета гулять по поместью без надзора.

— Если ты мне покажешь, я покажу тебе свой шрам, — заинтриговал меня приятель.

— Точно покажешь? — начала торговаться я.

— Клянусь Покровителем!

Посопев, я подняла пыльные оборки. Глянула и сама и поморщилась.

Кровь выступила с одного края царапины и собралась в противную каплю.

Пока я размышляла о том, удастся ли мне скрыть свою рану, мальчишка наклонился и слизнул каплю.

— Что ты делаешь? — заинтересовалась я.

Мне не ответили вместо этого, вырвали из травы два листа подорожника. Один из них мой друг потрепал так, что выступил сок, и выдавил его мне на рану. А второй прилепил сверху.»

— Мне кажется, это уже тенденция, Чаргетто, — отчитал меня Ренци, когда черный туман рассеялся у меня перед глазами. — Я про то, что ты пытаешься меня убить. А я потом почему-то ношу тебя на руках.

Он и в самом деле держал меня у себя на коленях, сидя в кресле посреди всего этого бардака.

— Ты меня напугал. Сильно. Я не хотела.

— Я так и понял, — сурово согласился Дориэн, усаживая меня поудобнее и уложив мою голову себе на плечо. — Предлагаю на экзамене тебя просто разозлить или напугать. И ты сразу станешь нормальной и начнешь швыряться фаерболами или чем помощнее.

— Неужели ты думаешь, что до тебя никому не приходила в голову подобная идея? — кисло спросила я и поморщилась, голова опять раскалывалась и подкатывала тошнота. Я теперь, что, всегда буду от малейшего напряжения исчерпывать резерв? — Меня и пугали, и злили. Все без толку. И только тебя я готова убить.

— Всегда знал, что я особенный.

Кажется, желание треснуть Ренци и чем-нибудь посильнее у меня никуда не делось. Впрочем, я могу немного повременить. Прямо сейчас я чувствовала, как он делится со мной силами.

— Ты нес какую-то чушь. Что я не могу быть ей. О ком ты говорил?

— Это не важно, — отмахнулся Дориэн, но я не отставала:

— Знаешь, что это некрасиво? Ты сказал, что та незнакомка была лучше, чем я. Хотя бы скажи, как ее звали.

— Ван. Ванесса.

Когда-то я не выговаривала некоторые буквы и вместо «Фран» говорила «Ван». Естественно, почти все считали, что это сокращенное от Ванессы.

Все-таки мне придется разгадывать секрет Ренци, потому что непостижимым образом он стал и моим.

— И одно ее упоминание погрузило тебя в боевой транс? — нарочито насмешливо спросила я.

Затаив дыхание, ждала ответа.

Я пока вовсе не была уверена, что стоит рассказывать Ренци, что презренная дочь преступника Чаргетто и его обожаемая Ванесса — одно и то же лицо. Честно говоря, сказать очень хотелось, чтобы посмотреть на выражение его физиономии.

Только уж очень остро Дориэн отреагировал.

Еще и упрекнул в каких-то «штучках рода Чаргетто». Меня все больше волновала та часть репутации моей семьи, о которой я и не подозревала. Завтра, пока Ренци будет встречаться со своей проклятой невестой, у меня появится возможность отправить письмо тете. В академии, разумеется, тоже был ящик для магической отправки, однако, я подозревала, что мою почту захотят проверить. Лорд Фаджио непременно не откажет себе в желании засунуть породистый нос не в свое дело.

На мой вопрос Ренци ответил неожиданно тепло:

— Ван была лучшая.

Это было произнесено с искренним восхищением, отчего я внезапно ощутила что-то наподобие укола ревности.

Какая глупость — ревновать к себе же! К невесте же я его не ревновала!

Потому что не с чего. У меня не было никаких чувств к этому наглому снобу, который постоянно распускает руки.

Но то, как он говорил о Ван, заставило меня захотеть, чтобы хоть кто-нибудь так же отозвался обо мне.

Я все еще не могла поверить, что Дориэн — это тот самый синеглазый мальчуган. Такого просто не могло быть. Но, что удивительнее всего, Ренци меня не узнавал. Допустим, я могла не разглядеть друга детства в напарнике. Все-таки он вырос, возмужал, черты лица его переплавились во взрослые. Но я-то почти не изменилась! Разве что волосы потемнели.

Почему-то стало обидно.

Я отстранилась от Дориэна и слезла с его коленей.

— Уже готова продолжить начатое? — с насмешкой в голосе Ренци контрастировала протянутая им рука, чтоб подстраховать, если меня опять подведут силы.

— Если ты снова начнешь меня обвинять непонятно в чем, — фыркнула я, — то ничего не гарантирую. Ты бы видел себя со стороны! Тебе определенно пошло бы на пользу научиться держать себя в руках.

Ренци неожиданно помрачнел.

— Именно поэтому я и обратился к невесте Дальтиго. Раньше у меня проблем с выдержкой не наблюдалось.

— Тебе стоило обратиться в лазарет, — закатила я глаза.

— Зачем? Она — хороший менталист и ответить на вопрос, есть ли на мне ментальные блоки, вполне в состоянии. К тому же, я позлил Рамиса, что уже само по себе праздник.

Удивительно, что эти двое не ладят. Думают они абсолютно одинаково.

— И с чего ты взял, что дело в ментальных блоках? — насторожилась я. Может, и мне нужно к невесте Дальтиго? Все-таки все это было очень странно.

— Потому что все остальное у меня уже проверили для допуска к экзамену на выживание. И мне не нравится, что время от времени я не могу мыслить хладнокровно, например, когда… — Ренци осекся, когда его взгляд остановился на мне.

Нет, сейчас я ничего не буду говорить Дориэну, чтобы не спровоцировать его снова. Я могу немного подождать. В конце концов, эти видения приходят все чаще. Вполне возможно, совсем скоро я без всяких усилий сама узнаю, что произошло тогда, и почему я этого не помню.

Наши дороги с Ренци разойдутся в любом случае, окажемся ли мы напарниками на экзамене или сможем победить свои слабости и станем самостоятельными боевыми единицами — неважно.

Вряд ли прошлое способно что-то изменить.

Да это и не нужно.

— Теперь твоя очередь, — напомнил мне Дориэн о нашем уговоре.

Мне не очень хотелось делиться информацией. Я все еще не доверяла ему, как одному из Ренци, но, как бы то ни было, я не могла изменить тот факт, что угрожающие записки и моему отцу, и нам были написаны одной рукой.

Меня смущал один момент, которому я не находила объяснения, и мне требовалось мнение со стороны.

— Помнишь коробку со странными вещами, доставшимися мне от отца? — я решила начать издалека, надеясь, что так моя мысль будет выглядеть стройнее.

— Еще бы!

Да, он же заподозрил, что моим отцом являлся кто-то из их семьи из-за одного артефакта.

— Эту коробку мне передела мэтресса Тилозо уже здесь, и что удивительно, как раз перед тем, как помешать твоей консультации по менталистике, я стала свидетелем того, как мэтрессу весьма грубо допрашивал декан Монферо. И интересовало его, что мне могла рассказать библиотекарь. Не находишь это странным?

— Нахожу, — только и ответил Ренци. — Продолжай. И что тебе рассказала старая карга, прости, уважаемая магичка?

— Мэтресса Тилозо мне ничего не рассказала, как выяснилось из ее разговора с Монферо, она связана клятвой. И хотя я пряталась за стеллажом, мне показалось, что Тилозо меня заметила и хотела, чтобы я их подслушала.

— Допустим. Но пока я не вижу, как это связано с тайной встречей в неприличном месте с Дальтиго. Он с седьмого факультета, а не с первого.

— Дай договорить, — топнула я ногой. Ренци такой Ренци. Терпения его хватает только на пару минут. — Итак, мэтресса Тилозо передает мне непонятные вещи, среди которых я нахожу записки с угрозами отцу. На занятии мэтр Монферо демонстрирует мне откровенную неприязнь, если не сказать больше, а затем является предъявлять претензии библиотекарше. Я бы даже подумала, что записки его рук дело, но тогда выходит, что и это, — я подняла с пола выроненный мной листок, — тоже написал он, потому что почерк буквально один в один. Стало быть, именно декану Монферо принадлежит магсниматель, отобранный нами у Кантоцци…

— Что еще за записки? — встрял Дориэн.

— Не сбивай с мысли, — взмолилась я. — Если эта гипотеза правдива, то это мэтр Монферо превратил шуточное посвящение адептов в каскад подстав для меня. Мог ли Кантоцци так ошибиться и принять пожилого мага за адепта старшей ступени? Иллюзии бывают очень реалистичными, но они не меняют походку, манеру речи… Даже голос изменить очень сложно. А если бы Монферо владел такими навыками, он был бы деканом факультета менталистов, разве нет? Да и для чего хочет меня унизить и раздавить тот, кого называют другом моего отца? — я всмотрелась в лицо Ренци. — Ведь должна же быть причина?

— И у тебя есть идея, какая. Я правильно понимаю?

— Да, только я все равно не верю, что таинственный адепт — это Монферо под личиной, хотя у меня и нет никаких доказательств ни того, ни обратного. Это все умозаключения, основанные на странных совпадениях. Так вот, Дальтиго среди вещей моего отца опознал осколок венца императрицы…

И тут Дориэну не удалось удержать лицо.

— Венец императрицы? Тот самый?

Я и сама была в ужасе от выводов, к которым приходила. До сих пор мне не хватало времени, чтобы сложить все в единую цепочку, да и сейчас некоторые ее звенья были бракованными.

— Ну не весь. Осколок, говорю же, — я сглотнула и шепотом добавила. — И ходят слухи, что кто-то почти собрал все остальное. Если так подумать, что такое венец? Дальтиго мне объяснял, но у меня плохо с базовыми знаниями по этой теме. Я поняла только то, что это очень мощный разрушительный артефакт…

— Ты даже не представляешь, насколько.

Я с надеждой посмотрела на Ренци:

— Скажи, что я несу полную чушь.

— Как это ни странно, но нет, — мотнул челкой Дориэн. — И если остальные детали как-то впишутся в твою теорию, то мы получим очень неприглядную картинку. Я бы, конечно, предпочел, чтобы это было не так, но первый закон боевой магии гласит: «Если вы хотите чего-то избежать, оно вас непременно настигнет».

— Умеешь ты поддержать, — скривилась я.

— А зачем твоему отцу нужен был осколок венца? — синий взгляд прожигал меня, заставляя ощетиниться.

— Ну разумеется, чтобы злодейство совершить! Это же Чаргетто! Что еще от него ждать? Так ты думаешь, да? Сам-то ты откуда столь хорошо осведомлен о силе артефакта?

— Прекрати! — осадил меня Ренци. — Если ты сейчас еще раз швырнешь в меня боевым, то попадешь не в лабораторию к Гвидиче, а в лазарет.

Но у меня в груди все клокотало.

Даже теперь, когда у него на глазах меня подставляют, пытаются убрать с дороги, он отказывается принимать очевидное. Мой отец попал в такую же ситуацию.

Только почему он не смог выпутаться?

Что ему помешало? Он же был умным, сильным, талантливым… Его собирались сделать послом в Хвиссинию… И в один миг блестящая карьера и счастливая жизнь были втоптаны в грязь чьим-то сапогом. Чему папа помешал?

Я отвернулась от Ренци. Он такой же как все.

— Чаргетто, ты кому-нибудь еще рассказывала про осколок?

— Нет, — буркнула я, но потом взяла себя в руки и продолжила: — Я и с Дальтиго делиться не собиралась. Он вообще изначально заинтересовался кое-чем другим…

— Это чем это? — вдруг взревел Дориэн. — То-то мне показалось, что вы стоите друг к другу слишком близко!

— Перестань говорить всякий вздор! У него есть невеста! Хотя, что это я… Ты, наверное, по себе судишь? Тебе наличие невесты ни в чем не мешает. Помолвочное колечко не жмет? Ой, прости… Ты же его не носишь…

— Оно не держится, — фыркнул Ренци. — Не отвлекайся, что там с Дальтиго?

Силы Небесные, можно я его убью? Ну, пожалуйста!

— Ничего. Я, собственно, не знала, что за вещи в коробке. Мне и в голову не могло прийти, что нечто настолько важное может запросто храниться в обычном ящике в библиотеке. Самое удивительное, об этом наследстве знали двое, и никто не проговорился.

— Двое? — удивился Дориэн.

— Да. Сама мэтресса Тилозо и ректор Коренжи, который коробку и запечатал. Странно, что Дальтиго до сих пор не проболтался своему дяде.

— Это как раз не странно. Кристиан Натори — выпускник Седьмого факультета и друг императора. Если ему в руки попадет этот осколок, то Рамису будет до него не дотянуться. А в плане безопасности — еще проще. Пока часть венца у тебя — его не смогут собрать. Восстановленный артефакт в грязных руках — страшное оружие, это даже такой дохлый теоретик, как Дальтиго, понимает.

Я бы не назвала Рамиса дохлым. Его мускулатура не сильно уступала мышцам тренированного боевика. Но я предпочла оставить это мнение при себе, чтобы опять не выслушивать фантазии Ренци.

— Я думаю, что нападения на адептов сейчас и то, что произошло в резиденции императора много лет назад, — вовсе не совпадение. Никакое это не подражание. Просто мы не понимаем конечную цель, а скорее всего, это многоходовка, в которой, каждая кажущаяся ошибка, ведет нас в неправильную сторону, чтобы мы не помешали осуществлению главной идеи.

— Тебе тоже кажутся странными обвинения пострадавших? Выяснить, что это не были не мы, с каждым разом становится все проще, — я стиснула кулаки. — Я просто не понимаю. Выходит, Велия — лишь марионетка, звено в цепи, которая тянется откуда-то издалека. Монферо? Кто он — организатор или исполнитель? Или вообще, всего лишь человек, который никогда не был другом моему отцу и теперь показал свое истинное лицо? Какое отношение к этому имеет осколок венца? На кого указывают записки? У меня сейчас голова взорвется… — я устало потерла переносицу.

Это еще слабо сказано.

Теперь я знала, что сны, преследовавшие меня когда-то и вернувшиеся вновь, — это вовсе не сны, а провалы в памяти. И как видно не у меня одной. Разве могла моя тетя не знать, что я играю с наследником Ренци? Почему я об этом забыла, а Дориэн помнит, но не узнает меня?

— Завтра мы поговорим с леди Лирди, — напомнил Ренци. — Она особа взбалмошная, но в разумности ей не откажешь. В конце концов, то, что она порвала с Натори, говорит в ее пользу.

— Порвала? — я была ошеломлена.

— Она его бывшая невеста, — словно само собой разумеющееся сказал Дориэн. Можно подумать, я была вхожа в светские круги!

Надо же. Количество бывших невест и невест действующих возрастает день ото дня.

— Ты надеешься, что она расскажет нам о деталях происшествия в императорской резиденции? С чего ты взял, что леди станет с тобой откровенничать? — изумилась я. Разумеется, я считала, что попытаться стоило в любом случае, но такой уверенности, как у Ренци, что мы получим ответы на вопросы, у меня не было.

— Я был представлен Алессии, у меня неплохие отношения с ее женихом. Ее лучший друг — мой кузен… Не думаю, что леди Лирди откажет мне в небольшой услуге.

Ого! У леди уже другой жених! Насыщенная у нее жизнь.

Я не могла сказать точно, завидую ли я, но определенно посмотреть на эту Алессию мне было любопытно.

В мои мысли вторгся бой часов.

— Кажется, нам пора, — вздохнула я.

Ренци поднялся и протянул мне руку, я упрямо ее проигнорировала и пошла к двери, где Дориэн без проблем меня нагнал и нагло сцапал мою ладошку сам.

Живительный ручеек энергии заструился по венам.

Очень приятное ощущение, поэтому я сделала вид, что вырывать свою конечность у Ренци ниже моего достоинства.

Вот еще один секрет, который нужно было разгадать.

Что пошло не так, когда Дориэн забирал откат на себя?

Если в ближайшее время я не разберусь хоть в чем-то, то я сойду с ума!

И надо написать тетушке!

Был еще один человек, которому я могла задать несколько вопросов, но я сомневалась, что он захочет отвечать. Учитель вообще не любил лишних разговоров.

Интересно, а где Ренци спрятал магсниматель?

Когда я увидела, куда он меня привел, у меня глаза на лоб полезли.

— Ты с ума сошел! — шипела я.

Ренци продолжал меня тащить к цели, а я упиралась, что было сил.

— У тебя нашлась бы идея получше? — огрызнулся Дориэн.

— Мы же планировали больше не мозолить глаза ректору! И ты хочешь сказать, что ты оставил магсниматель у него в кабинете?

Я уже в красках представляла, что будет, когда лорд Натори узнает, что мы припрятали у него под носом важную улику и ни словом о ней не обмолвились. Что-то мне подсказывало, что штрафным жетоном мы не отделаемся.

— Не в кабинете, — отмахнулся Ренци, — в приемной.

— Можно подумать, это меняет дело!

Только что на наших глазах в приемную зашел секретарь. Вряд ли Санти послушно отвернется, пока Дориэн будет забирать свой подлог.

— Чаргетто, если ты и дальше будешь тянуть, мы опоздаем к Гвидиче. Я, конечно, невысокого мне об умственных способностях Фаджио, но здесь я склонен согласиться с Джеммой. Догадалась она — догадаются и они. И когда нас просят, боюсь отвертеться уже не получится.

Я с раздражением смотрела на этот эталонный образчик молодого лидванского аристократа: самоуверенного, наглого, высокомерного и не считающегося ни с чем ради достижения своей цели.

Лорд Натори сказал, что мне нужно взрослеть, и что во мне тоже проснутся эти черты. Я очень в этом сомневалась, но сейчас мне, как никогда, хотелось, чтобы это произошло, чтобы я так же хладнокровно придумала нечто способное утереть нос хотя бы Ренци. Он ведь не задумывается, когда втравливает меня в неприятности. У меня их и без него было достаточно.

Отправляясь в академию, я подозревала, что мне будет нелегко. Конечно, я не ожидала такой агрессивной встречи, какую мне устроили одноступенники, но в общем и целом, это вписывалось в ожидания.

Но стоило мне повстречать на своем пути Ренци, как все окончательно покатилось в бездну. Вместо того, чтобы учиться, я распутываю клубок интриг, в которых торчат нити из прошлого, спасаю свою жизнь и расхлебываю плоды легкомыслия Дориэна. Не будь у меня такой отличной домашней подготовки, я была бы уверена, что ближайший экзамен я провалю.

Проклятье!

Экзамен.

Экзамен на выживание!

Еще и это!

Иногда мне казалось, что он уже идет прямо сейчас, только от результатов испытания будет зависеть, не поступлю ли я на государственную службу, а выживу ли я и сохраню ли я свободу.

— Ты опять мечтаешь меня убить, — догадался Ренци.

— В точку, — не стала скрывать я. — Думаю, это обоюдное желание.

Дориэн дернул меня на себя, от чего я впечаталась в его тело, и, приблизив свое лицо к моему, хмыкнул:

— Не угадала.

Наши губы опять оказались слишком близко, и я занервничала.

— И не собираюсь угадывать. У тебя хотя бы план есть, как добыть нашу улику?

— Конечно! — на меня посмотрели так снисходительно, что я почти поверила, что это нечто разумное, но Ренци тут же исправил впечатление: — Один из нас отвлекает Санти, другой достает артефакт.

И почему я не могу испепелять взглядом? Даже заклинание знаю, а применить не могу.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — елейно попросила я. — Доставать будет тот, кто знает, где артефакт лежит, а отвлекать придется мне?

— Ну можешь же, когда хочешь, Чаргетто! — похвалили меня.

И мне как-то сразу показалось, что надо было отказываться от учебы в академии, когда предлагали.

— И как мне его отвлекать?

— У тебя совсем нет фантазии?

Покровитель, за что ты так со мной? Дай мне силы, иначе меня заключат в темницу не за покушения на адептов, так за убийство наследника древнего рода.

— Сколько тебе времени нужно? — поджала я губы.

— Не больше пяти минут. Тебе всего-то нужно выманить Санти из приемной.

— Всего-то? — я опять начинала закипать. — А если ректор у себя? Об этом ты не подумал? Они с Фаджио собирались допросить Бамболу. Что ты скажешь лорду Натори, если он тебя там застукает?

И в этот момент, словно, чтобы безжалостно расставить точки над «и», в дальнем от нас конце коридора показались две знакомые фигуры. Лично у меня ноги приросли к земле, хотя я пока еще ничего не совершила, но Ренци среагировал молниеносно. Он дернул меня за собой, и мы оказались под не очень надежным, но все же прикрытием чахлого фикуса.

Ректор и дознаватель, негромко переговариваясь, зашли в кабинет.

И хотя Санти, снова куда-то отправился, с моей точки зрения, это был окончательных крах так и неначавшейся операции, но у Дориэна было другое мнение.

— Что ж. Так даже лучше. Пойдем вместе.

— И как ты себе это представляешь? — снова зашипела я.

— Отлично я представляю. Натори и Фаджио не будут обсуждать свои дела в приемной. Уж пять минут у нас будет.

— Нас поймают…

— Если поймают, скажем, что пришли с важной информацией, — отмахнулся Ренци.

— Это какой? — не поняла я.

— Расскажем про взлом наших покоев.

— Но ведь к тебе проникли, чтобы найти магсниматель!

— А вот про записку пока умолчим. Все, пошли. Через двадцать минут нам надо быть в седьмой лаборатории.

По-прежнему держа меня за руку, Дориэн двинулся в сторону приемной, и мне не осталось ничего, как последовать за ним и молиться, чтобы все обошлось.

Постояв немного перед закрытой дверью, мы не услышали голосов и решили, что удача нам все-таки решила улыбнуться, и оказались отчасти правы. В приемной было пусто, но вот дверь в кабинет ректора была закрыта неплотно, и нам нужно было быт невероятно бесшумными, чтобы не привлечь внимания.

Прижав палец к губам, будто я без него не понимала, что сейчас не время для разговоров, Ренци, мягко ступая, приблизился к полкам напротив секретарского стола. Двигаясь за ним след в след, я старалась не впадать в панику, ведь в самом деле заходить в приемную адептам не запрещено, и тем не менее, сердце мое колотилось так сильно, что мне казалось, будто его стук слышен всем вокруг. Еще и Дориэн поморщился из-за едва слышного шелеста моих юбок.

На счастье, эти незначительные звуки заглушил крип ножек передвигаемого в кабинете ректора кресла и звон стаканов. Похоже, лорды решили побеседовать с комфортом.

Тем временем, Ренци снял с полки одну из вас, которая выглядела так, будто пыль с нее вытирали еще до войны за Объединение, и вынул из нее артефакт. Я еле сдержала шумный вздох облегчения. И едва я успела подумать, что теперь главное унести ноги, пока Санти не вернулся в приемную, как фраза, долетевшая до нас из-за двери, заставила нас обоих застыть.

— … ты по-прежнему собираешься ставить мне палки в колеса ради того, чтобы возродить «Легенду»? Веришь в легендарную связку? — ворчливо спросил дознаватель.

— Верить можно во что-то гипотетически существующее, а «Легенда» — это факт. И да, я буду делать то, что считаю нужным. Экзамен покажет, насколько я был прав.

Мы с Дориэном переглянулись.

Желание поторопиться и покинуть приемную несколько поутихло.

Мы синхронно сделали маленький шажок ближе к двери.

— Даже если у тебя получится, ты представляешь, какая это будет проблема для их непосредственного начальника?

— Ты-то чего жалуешься? — беззлобно усмехнулся ректор. — Это будет головной болью Кассиана. Это сейчас мы можем с ними справиться, а после экзамена — уже нет. Только Рейджи сможет.

Я захлопала ресницами.

Лорд Натори назвал императора прозвищем, о котором все были в курсе, но мало кто мог рискнуть так называть правителя. «Рейджи» — буря. Злая, смертоносная буря.

Надо полагать, ректор и в самом деле близкий друг Кассиана.

— А ты не думаешь, что, если они действительно пройдут испытание такого уровня, то первым делом надерут тебе твой аристократический зад? — ехидно уточнил лорд Фаджио.

— Почти уверен, что попытаются. И у них есть на это право, — невозмутимо ответил лорд Натори. — Но думаю, что им будет немного не до этого. В любом случае, Ник, прямо сейчас у нас есть проблемы посерьезнее. Ты доложил Кассиану, что адептка Бамбола тоже в лазарете?

Я вздрогнула.

Ну как же так? Когда этот вездесущий неизвестный успел добраться до Инессы?

— Доложил, — мрачно подтвердил лорд Фаджио. — Кассиан дал мне допуск к спискам тех, кто присутствовал и пострадал тогда в резиденции его отца. И у меня появилась теория.

— Я весь внимание, что же тебе показалось подозрительным?

— Фамилии, Кристиан. Фамилии…

Снова послышался скрип ножек по паркету, а следом приближающиеся шаги.

Я уже готовилась к тому, что дознаватель сейчас нас обнаружит, но он лишь закрыл дверь до конца, включая магический контур защиты от прослушивания.

Последнее, что нам удалось расслышать, было:

— Все, кто пострадал тогда, так или иначе связаны с адептами, пережившими нападение. Исходя из этого, мы можем предположить, над кем нависла угроза...

И именно на этих словах нас лишили возможности греть уши.

Проклятье!

Я еще припомню лорду Фаджио этот момент!

— Пошли, Чаргетто, — едва слышно позвал меня Ренци и потянул за руку. — Да шевелись! Нужно убраться отсюда, пока не вернулся Санти.

Когда мы благополучно удалились незамеченными, я не выдержала:

— Слышал? Инесса тоже в лазарете!

— Слышал. Интересно, очнувшись, она тоже обвинит нас? Это будет похоже на цирк. Меня больше волнует, кто потенциальные жертвы. Если Фаджио делает ставку на свою теорию, нас должны исключить из списка обвиняемых окончательно.

— Ну да, мы же не могли устроить эти нападения в резиденции много лет назад, а чтобы продолжить дело преступника, надо знать те самые фамилии…

Остаток пути мы проделали в молчании.

Ренци так и волок меня за собой за руку, и мне постоянно приходилось дергать его, чтобы он сбавил шаг, но его хватало ненадолго, так что к седьмой лаборатории мы добрались в рекордно короткие сроки.

Там нас ждала Джемма и не одна.

— А он что здесь делает? — взъярился сразу Ренци, прожигая взглядом Дальтиго.

— Рамис добыл нам то, что поможет взломать защиту магснимателя, — спокойно пояснила Гвидиче.

Дальтиго нагло усмехнулся в лицо Дориэну:

— Заметь, я даже не спросил, зачем это нужно. Только не думай, что я сделал одолжение тебе. Я помог, лишь потому что Джемма меня попросила.

— И откуда же у тебя средства взлома? Подрабатываешь домушником? — нарывался Ренци.

— Это вещь принадлежит той, кто явно не нуждается в средствах, — отрезала Джемма. — Или вы хотите обвинить в увлечении кражами леди Уэзерфлоу?

Я икнула.

— Та самая? Н-невес-ста императора?

У меня вот-вот задергается глаз.

— А правду говорят, что она достала до печенок Тайную канцелярию Королевства? — тут же спросил Дориэн.

Джемма ответила обтекаемо:

— Леди Уэзерфлоу — дальняя родственница его величества Эдуарда и ближайшая подруга будущей королевы, — но глаза ее смеялись. И я почему-то сразу поняла, что да, леди достала всех. Веселая у нас будет императрица. — Она прекрасный артефактор и сделала для нас отмычку. Ради этого я и попросила два часа. Мне нужно было с ней связаться, а Рамису организовать внеплановую доставку магпочты. Если бы об этом попросила я, Фаджио, как мой начальник, уже был бы в курсе. Так что смиритесь.

Ренци, сопя, протянул Джемме магсниматель, и все мы сгрудились над столом, на котором Гвидиче занялась артефактом, чтобы ничего не упустить.

Она достала из кармана крошечную шкатулочка, из которой пинцетом выудила переливающуюся золотом бусину, и приложила ее к магснимателю.

— Пять, четыре, три, два, и… вот теперь можно, — проговаривала себе под нос Джемма. Внешне ничего не изменилось, поэтому нам оставалось только довериться ей.

Гвидиче произнесла что-то на древнелидванском и подцепила рубин из магснимателя, отогнув крепления.

— А теперь не дышим, — скомандовала она, будто мы и без того не ждали, затаив дыхание.

Джемма поместила рубин-накопитель в другой артефакт, который выглядел точно так же, как исходный.

— Ффух. Должно сработать. Теперь у меня есть доступ. Давайте посмотрим…

Гвидиче вызвала один за другим магснимки, коих было достаточно много, но они вызвали лишь всеобщее разочарование.

Большая часть из них запечатлела меня в мой первый день в академии, даже тот момент, когда я убегала от Велии и попала в покои Ренци.

— Ничего полезного, — расстроилась я.

— Погоди, — напрягся Дальтиго. — Вернись на два снимка назад. Увеличить можно?

Гвидиче без слов сделала то, что просили.

— Что? — терпение Дориэна, как всегда, дало трещину.

Рамис еще с минуту разглядывал проекцию того, что я сначала приняла за неудачный снимок, а потом указал пальцем:

— Видишь, кусок зеркала, и в нем отражение?

— Там ни Проклятого не видно, — поморщился Ренци. Часть рукава. И все. Даже непонятно, кому он принадлежит: мужчине или женщине.

— Мужчине, — уверенно ответил Дальтиго. — Я эту вышивку уже видел. И видел всего один раз. На турнире. Запомнил, потому что этот тип выиграл состязание в своем разряде.

— Турнир? — ухватилась я. — Это боевик? Адепт?

— Адепт или магистр, но точно не боевик. Ментал или иллюзион, что-то в этом роде…

— Мог бы быть и повнимательнее, — не удержался от шпильки Ренци.

— В тот день я был немного занят, — огрызнулся Дальтиго и механически потер шрам на лбу. Вот значит, когда он его заработал.

— Говоришь, он выиграл? — задумался Ренци. — А результаты где-то записаны? Ведь наверняка было какое-то награждение.

— Разумеется. Достаточно прочитать «Вестник академии», выпущенный по итогам турнира, — Рамис с превосходством посмотрел на Дориэна.

Мы с Джеммой переглянулись: вот павлины!

Что ж, поиск «Вестника» мне не виделся такой уж проблемой. Наверняка, в библиотеке есть подшивка, только вот…

— О чем задумалась? — Ренци уловил мои сомнения.

— Получается, что из этого расклада выпадает Монферо. Я зря его подозревала? Он просто не любит таких слабачек, как я? — кусала я губы. Почему-то мне казалось неправильным отбрасывать кандидатуру декана.

— Монферо? — встрял Дальтиго. — При чем тут Монферо?

— Видимо, не при чем, — вздохнула я. — Он вряд ли может быть связан с адептом чужого факультета… Они почти никак не пересекаются.

— И тем не менее, именно мэтр Монферо стоял в тренерской зоне, во время состязания, — припечатал Рамис. — Так что стоит узнать, кто этот одаренный победитель, и копнуть поглубже. Может быть, связь и обнаружится.

Даже удивительно, сколько раз за последние дни я побывала в библиотеке.

Я покосилась на статую первого архимага империи возле массивных дверей, где нам предлагалось оставить магсниматель.

— В полночь, — фыркнул Ренци, обходя скульптуру по кругу, — какая пошлость! Почему, спрашивается, обязательно в полночь?

— Наверное, потому что большинство в это время спокойно спит, — пожала я плечами. Мне не терпелось добыть «Вестник академии», а скоро вступит в силу комендантский час, поэтому я раздраженно притопывала ногой, намекая Дориэну, что нам неплохо бы поторопиться.

— В академии? Не смеши меня. Ночью в академии адепты или зубрят, или развлекаются. Не пойму, почему именно здесь нужно оставить, — не успокаивался Ренци. — На самом виду, где любой может заметить и забрать ценный артефакт. Да тут рядом даже спрятаться негде!

— Тебе-то какая разница? — у меня закралось нехорошее подозрение. — Ты же не собираешься следить за тем, кто придет за магснимателем? — выражение лица Дориэна стало по-мальчишески проказливым, от чего у меня сердечко ёкнуло. Вот сейчас он напоминал того мальчика из моего детства. Но я не позволила себе дрогнуть: — О… нет! Нет-нет-нет! У нас и так на двоих штрафных жетонов на целую ступень! Нарушать комендантский час — это гарантировано нарваться на неприятности с ректором, даже если нам повезет не отхватить от самого преступника!

Ренци подошел ко мне:

— А откуда ректор узнает?

— На нас следилки!

— Неужели мы не придумаем, как их заглушить? — искушал Дориэн.

Я сложила руки на груди, демонстрируя свою непримиримость в этом вопросе.

— Конечно, если тебе совсем не интересно, — протянул Ренци, — я схожу один.

— Вот и иди! — твердо отказалась я.

— И пойду, — хмыкнул он. Подойдя к двери библиотеки, он обернулся на меня: — Ну что ты там застряла, Чаргетто? Все время приходится тебя ждать! Время идет, копуша!

Наверное, я была очень плохой маленькой леди, если мне в наказание достался такой напарник. Ренци пятнадцать минут кружил вокруг статуи, а копуша в итоге я.

Я возвела взгляд к потолку, но, увы, там ответа, за какие прегрешения мне такое выпало, не было.

С непроходящим желанием треснуть Дориэна я последовала за ним.

Мэтресса Тилозо была на месте, но, кажется, уже собиралась уходить. Она поправляла прическу перед зеркалом и при нашем появлении посмотрела на нас с неудовольствием.

— Только не говорите, что вас на ночь глядя обуяла тяга к знаниям, — ядовито высказалась она, и я покраснела, потому что библиотекарь намекала что мы пришли, чтобы использовать это место не по назначению.

— Спасу нет! — не моргнув глазом, ответил Ренци. — Изнемогаем.

Взгляд мэтрессы был строгим, но Дориэн так обаятельно ей улыбнулся, что она не выдержала.

— И что вам нужно, юный нахал? — спросила мэтресса Тилозо довольно грозно, но мне показалось, что уголки ее губ чуть дрогнули.

— «Вестник академии», — не стал теряться Дориэн. — Выпуск с результатами последнего турнира.

Библиотекарь подняла брови и посмотрела на меня:

— Да, — проворчала я. — Он без сказки на ночь не засыпает. Начитается про турниры, вообразит себя победителем, а я потом расхлебывай… Ай!

Гадский Ренци меня ущипнул!

— Ладно, — вздохнула мэтресса. — Я сейчас. А вы не вздумайте тут продолжить ваши… э… игры.

— Какие игры, уважаемая, — захлопал невинно своими длиннющими ресницами Дориэн. — У нас все по-взрослому!

Ах ты, паразит!

Я наступила ему на ногу, но не похоже, чтобы это произвело на Ренци впечатление.

Библиотекарь погрозила нам пальцем и скрылась в комнатке позади нее.

— Ты что несешь? — зашипела я на малахольного.

— А ты что? Из нас двоих по ночам только ты готова проводить время скучно… Кстати, по поводу щита между нашими покоями. Это лишнее, Чаргетто.

— Ничего не лишнее, — заупрямилась я. — Ты же сам говоришь, я провожу время неинтересно. Не хочу, чтобы очередная девица, посетившая тебя, свернула в темноте не туда.

— Проклятый с ней, с девицей. Почему я-то должен страдать? — изумился наглец.

Я не успела ответить ему, все, что думаю о нем и его душевных терзаниях, потому что вернулась мэтресса Тилозо. Она оглядела нас таким подозрительным взглядом, будто и в самом деле считала, что стоило ей оставить нас без присмотра, как мы тут же предались непотребствам.

Мне захотелось ей сообщить, что Ренци вообще ничто не сдерживает, и если он решил распустить руки, то до библиотеки точно ждать не станет, но я сдержалась.

— Вот. Выносить нельзя. Читайте здесь. У вас пять минут.

Я взяла хрустящий номер, которым, похоже, заинтересовались впервые.

— Чаргетто, давай сразу на разворот.

Мы открыли нужные страницы.

Ага, так и есть, там были опубликованы победители и их достижениях.

— Ищи «малые кубки», — сопел за моим плечом Дориэн.

— Почему «малые»?

— Во-первых, Дальтиго сказал, что тот тип победил в своем разряде, а не в финальном состязании. А во-вторых, если бы он выиграл финальный кубок, то Рамис бы его и так запомнил. Да убери палец, ничего же не видно!

Покровитель, дай мне силы!

— Хм, тут даже Дальтиго есть, и он среди победителей, — мой взгляд сразу же зацепился за знакомое имя.

— Наверняка, ему просто повезло, — отмахнулся Ренци. — Дальше смотри. Вот. «Менталисты и иллюзионисты». Так-так-так. От первых приз взял Карло Каэтани. А от вторых — Гоффредо Русполи. Кто-то из этих двоих.

Я обратила внимание на маленькие сноски напротив фамилий и обнаружила, что на последней странице размещены снимки участников турнира.

На Каэтани Ренци бросил взгляд лишь мельком, а вот на Русполи уставился и долго его разглядывал. Мэтресса даже начала покашливать, намекая, что время уже вышло.

Я тоже присмотрелась. Почти такой же красавчик, как Дориэн, только в лице есть нечто неприятное. Не отталкивающее, даже едва уловимое, но настораживающее.

— На тебя чем-то похож, — обратила я внимание Ренци.

— Ты в своем уме, Чаргетто? — возмутился он. — Ты глаза разуй! Ничего общего! Хотя это могло бы кое-что объяснить…

— В чем дело?

— Этого я уже видел, — хмуро ответил Дориэн.

— Где? Здесь в академии?

— Нет. Совершенно в другом месте, и теперь почти уверен, что он именно тот, кто нам нужен.

— И почему же?

— Потому что я видел его в доме Эрмины. И вопросы у меня к ней очень серьезные.

— Глубоко неуважаемые адепты, мой служебный день на этом многострадальном месте подошел к концу, — сварливо намекнула мэтресса Тилозо, говорящим жестом протягивая руку за «Вестником». — А для вас скоро наступит комендантский час.

И по выражению ее лица было понятно, что страдания ей приносим именно мы.

Ренци вернул номер и, схватив меня за руку, потащил из библиотеки.

Вид у него был сумрачный, и он так торопился, будто прямо сейчас пойдет требовать ответа на свои вопросы у коварной невесты. Дориэн настолько разогнался, что мне буквально пришлось бежать за ним, и когда он внезапно встал, как вкопанный, я влетела ему в спину.

— Ты чего? — зашипела я, свободной рукой потирая ушибленный нос.

Но вместо Ренци мне ответил совсем другой человек.

— А вот и вы, — зловещий голос лорда Натори не предвещал нам ничего хорошего.

Я трусливо выглянула из-за Дориэна, не спеша выходить вперед.

— Добрый вечер, — Ренци всем своим видом показывал, что он зверски опаздывает не меньше, чем на аудиенцию к императору.

— Не угадали, — процедил ректор. — Не добрый.

Дальше он не стал утруждаться какими-то требованиями, а просто протянул повернутую вверх ладонью руку, предлагая нам добровольно отдать некий предмет.

Дориэн молча отдал магсниматель, но лорд Натори лишь поднял бровь. Закатив глаза, Ренци снова полез в карман. На этот раз ему пришлось расстаться не с пустышкой, из которой Джемма достала накопитель, а с тем артефактом, который сделала Гвидиче.

— Как продвигается расследование? — издевательски спросил Дориэн.

После того, как он опознал в предполагаемом преступнике знакомого невесты, у него явно испортилось настроение, и теперь он жаждал испортить ему кому-нибудь еще.

Я стиснула его пальцы, намекая, что сейчас стоит держать себя в руках, но Ренци такой Ренци, рассчитывать на то, что я смогу на него повлиять, не приходилось.

— Продвигалось бы быстрее, если бы вы не мешались под ногами и не скрывали улики. Я еще подумаю, какое наказание вы заслужили. Вы же пока не отработали уже заработанные жетоны, посмотрим, чего вы стоите завтра на полигоне. А пока, вы, адепт Ренци, можете идти, а с адепткой Чаргеттто мне нужно поговорить.

Дориэн вскинулся:

— Еще чего! Говорите в моем присутствии!

— И не подумаю, — зло усмехнулся лорд Натори. Кажется, мы разозлили его окончательно и бесповоротно. И тот факт, что сейчас я не видела у ректора всплесков магии, свойственных потере контроля от ярости, пугал меня гораздо больше, чем их наличие.

Лорд Натори уже успокоился, принял какое-то решение, и я была уверена, что оно нам не понравится. Лидванские аристократы были известны во всем мире своей злопамятностью и мстительностью.

Однако Ренци и сам был таким, лишь с той скидкой, что был моложе, но не менее упрямым.

— Она леди и несовершеннолетняя! Вы не имеете права…

— Я же не на допрос адептку тащу, — изумился ректор. — Так что у меня есть все права. Не вам ставить мне условия. Но давайте лучше спросим саму адептку Чаргетто. Может, она вовсе не хочет вашего пристального внимания к своей личной жизни. Что скажете, Франческа?

— Личной жизни? — вскипел Дориэн. — У нее не может быть личной жизни, она моя напарница!

Это прозвучало так уверенно и нагло, что возмутило меня до глубины души.

Я понятия не имела, что имел в виду лорд Натори, но мне захотелось поставить Ренци на место. Я не его личная игрушка!

— Если нашему королю академии не достает такта, позволим ему послушать чужой разговор, — ядовито ответила я.

Ректор посмотрел на меня в упор. И мне показалось, что мои слова его развеселили. Даже не так. Будто в его глазах мелькнуло предвкушение.

— Вы сами этого захотели, — согласился он, и это было словно он уже готовит кулек с жареными каштанами. — Меня просили вам кое-что передать, адептка Чаргетто. Пока на словах. Если вас заинтересует предложение, то я заверю соответствующий документ данным мне императором правом.

— Какое предложение? Кто? — захлопала я ресницами, и все-таки вышла из-за спины Ренци, хотя он настойчиво пытался запихать меня поглубже.

— Для начала, чтобы не компрометировать персону, которая ко мне обратилась, хочу уточнить: заинтересованы ли вы в сватовстве? — лицо лорда Натори почти превратилась в ничего не выражающую маску, но глаза его смеялись.

— Не заинтересована! — зарычал Дориэн. — У нее есть я!

— Не поленюсь напомнить, адепт Ренци, что вы — бывший жених, и при всем желании не сможете стать будущим. Адептка Чаргетто, так что?

— В слепую я точно замуж выходить не собираюсь, — ошарашенно ответила я, с опаской поглядывая на Ренци. Вот у него контроль сдавал, искры шипящими вспышками ссыпались на каменные плиты, а магическая оболочка уплотнялась, будто Дориэн собирал заряд для сокрушительного удара.

Это выглядело скверно.

Я не очень понимала, отчего он пришел в такое бешенство, но испытывала странное удовольствие. Вот тебе щелчок по носу, мой высокомерный напарник.

Кто-то заинтересовался серой мышкой Чаргетто, наплевав на ее репутацию, бедность и невхожесть в высший свет.

Я отлично запомнила его слова при первой нашей встрече.

«Я не пользуюсь тем, что само падает под ноги».

— Разумное решение, — одобрил мою позицию лорд Натори. — Но в целом, замуж хотите?

— Вы понимаете, что, скорее всего, Чаргетто станет жертвой проходимца? Он поиграет ею и бросит! — процедил Ренци. — Кто возьмет ее замуж?

Ах вот как?

Ярость ударила мне в голову.

Я повернулась к ректору и четко произнесла:

— Я готова рассмотреть предложение без…

Договорить не успела, потому что Дориэн потерял контроль и ударил по лорду Натори боевым заклинанием одиннадцатого уровня.

Шквал мыслей и расчетов пронесся в моей голове в одно мгновение.

Наверное, я впервые в жизни соображала так быстро.

Боевое заклинание одиннадцатого уровня на стандартную защиту лорда Натори — это слишком сильный удар! Да, как и полагалось знатному и могущественному магу, ректор был увешан накопителями и артефактами, но одиннадцатый уровень! Его даже в схватке с превосходящими силами использовали не всегда! Только если не требовалось оставлять кого-то в живых!

Такую мощную защиту на лорда Натори я в доли секунды поставить не смогу!

И сам ректор в такой ситуации будет контратаковать!

А щиты Ренци вели себя слишком непредсказуемо.

Все это промелькнуло в голове молнией, подтолкнув меня к решению, которое я даже осознать не успела, а уже воплотила.

Мной руководили инстинкты.

Одновременно с атакой Ренци и контрзаклинанием ректора, свой удар нанесла я.

Я била на поражение.

И метила в лорда Натори.

Метила — громко сказано. С того расстояния, которое нас разделяло, промахнуться было невозможно.

Я вложила всю доступную мне силу в ускорение. Цель — нейтрализовать угрозу для Ренци. Светящиеся буквы расчетов перед глазами еще не потухли, а я, выложившись полностью, уже осела на пол.

К своему ужасу, я не потеряла сознание.

Мне пришлось увидеть, что я опоздала. Совсем на чуть-чуть, но мой удар хоть и достигнет цели, но слишком поздно. Вышло быстрее, чем у Ренци, но медленнее, чем у Натори.

Сердце оборвалось, но вдруг все три заклинания оказались заключенными в магическую сферу, повисшую между нами тремя.

Упругие стенки замкнули внутри себя кусок пространства, изолированные заклятья, продолжая двигаться по заданной траектории столкнулись с преградой и заметались в замкнутом контуре. Секунда, и они все-таки столкнулись.

Сфера удержала основной взрыв конфликтующей магии внутри, но ударная волна пошла просочилась наружу с гулом. Лорд Натори и Дориэн пошатнулись, сделали несколько шагов от эпицентра, но устояли. Я же не упала, лишь потому что и так протирала каменные плиты пятой точкой.

Кусок лепнины сорвался с потолка и упал передо мной, постамент статуи задребезжал, застонал и слегка покосился, заставив скульптуру первого архимага опасно накрениться.

И все стихло.

Мужчины тяжело дышали, сверля друг друга воинственными взглядами.

Я опасалась, что сейчас последует второй раунд, но из-за моей спины прозвучало сварливое:

— Нельзя шуметь в библиотеке!

Вздрогнув, я обернулась.

Мэтресса Тилозо с каменным выражением лица стряхивала с кончиков пальцев излишки магии.

Так это она сотворила сферу?

С ума сойти!

Насколько же она сильный маг?

Провернуть такое в условиях неожиданности и ограниченного времени! Нужен опыт, мощь, скорость и идеальный расчет!

И она всего лишь библиотекарь?

А мэтресса обвела осуждающим взором нашу взмыленную группу и, выбрав жертву, продолжила песочить:

— Лорд-ректор, наконец мне выдалась возможность напомнить вам, что академию вы закончили семь лет назад, а учебник по древней магии за последнюю ступень, вы так и не сдали.

Прозвучало это так, будто лорд Натори все еще был адептом, и теперь ему грозит жетон за административное нарушение.

Я ожидала, что ректор осадит мэтрессу, но он неожиданно сдулся:

— Я непременно поищу эту книгу, уважаемая Тилозо, — с крайне виноватым видом пообещал он, и неожиданно я поняла, что ректор очень молод. Даже увидела в нем нечто человеческое. В особенности, он показался мне не таким противным, когда, выждав, пока мэтресса пройдет мимо, он показал ей в спину язык.

Воистину некоторые привычки сильны.

— Я все вижу, — отозвалась Тилозо, будто у нее глаза на затылке.

Стоило ей скрыться за углом, как лорд Натори переключился на нас.

— Итак, все печально. Адепт Ренци, за атаку — высший бал, за тактику — низший, — припечатал он Дориэна. Итого, крайне средненько для короля академии. Готовьтесь, к перехожу титула.

Тот вытаращился на ректора:

— Как это низший?

— Устранять не причину, а следствие — крайне недальновидно. Пересдача по стратегии и тактике вам обеспечена, — ехидно предупредил лорд Натори.

А может, и нет в нем ничего человеческого.

Его только что чуть не убили, а он занудствует по поводу тактики.

— Адептка Чаргетто, во-первых, вы меня разочаровали. Разве это скорость? Ну кто так убивает? Кто так атакует магистра золотой ленты? Есть что сказать в свое оправдание?

Все-таки он невыносимый! Как его только Джемма терпит. Она казалась вполне вменяемой особой, но выбор жениха ставил это впечатление под сомнение.

— Я не знала, что вы магистр золотой ленты, — пробурчала я.

Золотая лента говорила о том, что лорд Натори всего в одном шаге от получения звания архимага. Надо было шарахнуть чем-нибудь потяжелее, ничего бы ему не сделалось.

— Тоже незачет. Изучение противника — обязательный этап.

— А вы противник? — тут же спросила я.

— Мы в Лидвании. Никогда не стоит расслабляться.

— Больше я не опростоволошусь, — пообещала сердито я. — Буду бить двенадцатым уровнем.

— А во-вторых, — лорд-ректор ослепительно улыбнулся, — вы меня наконец порадовали. И порадовали сильнее, чем разочаровали. Вы все же взялись за ум. Поздравляю с преодолением барьеров, адептка Чаргетто. Так и быть, в связи с этим, неуды я вам не засчитаю.

— То есть, вы каждый раз записывали озвученные оценки в табель? — ошалела я.

— Разумеется, — невозмутимо подтвердил лорд Натори. — Мы тут как бы занимаемся вашим обучением, разве нет?

— А жетоны? — подал голос Дориэн.

— А жетоны вам отработать придется. Завтра после возвращения из города жду вас обоих на полигоне. И наказание за утаивание улик вам не избежать, — помахал он перед носом Ренци рукой, с зажатым в ней магснимателем.

— Лорд Натори, вы сказали, что если мы перестанем быт ущербными магами, то вы отмените наше напарничество, — напомнила я ректору.

— Чаргетто! — зашипел на меня Дориэн. Вид у него был недовольный.

Что ему не так? Он же сам не хотел этого вынужденного сотрудничества?

— Вы слишком преувеличиваете ваши достижения, адептка Чаргетто. Как я понимаю, атака не была чем-то осознанным. Пока в бою вы — нестабильный и даже вредный элемент. Как только я увижу настоящий прогресс, мы с вами вернемся к этому разговору.

Разуршив мои хрупкие надежды, лорд Натори развернул черно-серебристый зев портала и не прощаясь шагнул в него.

Ренци сделал неприличный жест ему в след и процедил:

— Сводник!

— Я все слышу, — донеслось до нас.

Кажется, лорд-ректор перенял кое-что у мэтрессы Тилозо.

Отвратительный характер, например.

Проклятье! Он же не сказал, кто собрался ко мне свататься!

Словно прочитав мои мысли, Дориэн, помогая мне подняться, зло спросил:

— Ты же не собираешься замуж, Чаргетто?

И столько в тоне было претензии, что я лишь поджала губы.

Побуравив меня взглядом, Дориэн резюмировал:

— Впрочем, можешь собираться, сколько угодно. Все равно этот тип не жилец.

В покои мы возвращались под гневное сопение Ренци.

Он еще и обиделся.

Тащил меня за собой и демонстративно дулся, как будто ему семь лет, и папа не разрешает играть с боевым мечом.

Я тоже была не в духе. И из-за дурацкого Дориэна, и из-за того, что придется отрабатывать жетоны, и еще неизвестно, что там нам за наказание приготовил ректор. А еще я до сих переживала унизительные слова лорда Натори про плохую скорость атаки.

И вот вроде радоваться должна. Во-первых, я все-таки смогла кого-то атаковать, Ренци не в счет, будет чудо, если я его не убью до самого экзамена на выживание, потому что было у меня подозрение, что без него у меня намного больше шансов пройти испытание с минимальным уроном. А во-вторых, мой удар не повредил ректору. Тоже повод для праздника. Стоило лишь подумать, что бы меня ждало, если бы я лорда Натори убила, глаз начинал дергаться.

Я уже не была уверена, что учеба в академии была таким уж хорошим решением. Может, стоило наплевать на амбиции и гордость и закончить курсы компаньонок?

Кого я обманываю?

Кто бы дал мне такую работу?

Меня даже тут с первого дня готовы были затравить.

Единственный шанс на достойное существование — это стать отличным специалистом. Можно же сделать карьеру на защитных заклинаниях.

Или удачно выйти замуж.

До сегодняшнего дня я была уверена, что приличная партия мне не светит.

Злость снова заклубилась в груди.

Проклятый Ренци. Из-за его несдержанности я так и не узнала, кто собрался ко мне свататься.

У дверей покоев я выдернула свою лапку из стальной хватки.

— Ну что опять? — закатил глаза Дориэн, будто все наши проблемы из-за меня.

— Ничего. Я иду к себе, и надеюсь не видеть тебя до завтрашнего утра… Проклятье! — я перевела взгляд на свою дверь. Эта паутина еще не исчезла. Она продолжала пожирать мою защиту. С ней не справлялась, тускнела, но по-прежнему была там.

И мне очень не хотелось открывать дверь, пока заклятье орудовало снаружи. Я понятия не имела, что это такое, и как оно работает. А если оно вдруг проползет внутрь?

— Нужна моя помощь? — расправил и без того широкие плечи Ренци.

В принципе…

— Да, в кои-то веки и от тебя может быть польза, — поморщилась я. — Ты поверхностным сжиганием владеешь? Только честно? Я бы не хотела остаться без двери.

— Спрашиваешь, — надменно фыркнул он и тут же продемонстрировал виртуозное владение заклинанием.

Правда, чужое заклятье поддалось не сразу и, казалось, сдалось только потому что уже было ослаблено.

Дориэн прищурился:

— Знать бы, что это за дрянь такая. Я подобного еще не видел. Какая-то магическая тля. Будто она не боевая, а… — он споткнулся на продолжении, но я уловила его мысль.

— … а материальная, — я сглотнула. — Думаешь, что это как-то связано с венцом?

— Я бы, конечно, предпочел, чтобы это был просто псих с факультета материалистов, но что-то мне подсказывает, что вряд ли. Там за ребятами менталисты бдят не спуская глаз, чтобы юные дарования не превратили нашу жизнь в ад.

Что верно, то верно.

За талантами в этой сфере пригляд был суровый, и отбор проводился в том числе и психологической устойчивости.

— Чаргетто, если тебе страшно, то ты можешь переночевать у меня. Мой матрас в твоем распоряжении, — протянул храбрец всея академии.

Ой все!

Не став комментировать дурацкое предложение, я захлопнула за собой дверь.

На последних крохах сил я восстановила защиту входной двери и усилила щиты на проеме между моими покоями и покоями Ренци.

Просто так.

На всякий случай.

Идиот. Замуж мне нельзя, видите ли.

У самого невеста есть. Пусть от нее женихов гоняет. Тем более, что один из них какой-то не такой и явно не дружит с головой.

Впрочем, у Ренци такая же проблема.

Может, у этой Эрмины слабость к сумасшедшим?

Я немного почахла над коробкой с отцовскими вещами. Учитывая сегодняшнюю попытку взлома, хранить в комнате эти вещи становилось все более опасным, но куда их можно спрятать?

Этот странный набор артефактов по-прежнему не наводил меня ни на какие мысли, только все больше запутывал. Более или менее было понятно про осколок венца, а все остальное? Особенно тот, что принадлежал семье Ренци?

Записки, написанные тем же почерком.

Это никак не мог быть Русполи. Сколько ему тогда было? Это же еще до моего рождения. Два года от силы. Тогда адепт не только не мог угрожать сколько-нибудь внятно, он и писать вряд ли умел.

И все же. Что-то все эти происшествия связывало.

Угрозы моему отцу.

Нападения на приближенных императора, а потом и на него с помощью пострадавших.

Новые нападения.

Угроза мне.

Был ли ответ в этой коробке на самый главный вопрос, кто за всем этим стоит?

Я чувствовала себя безнадежно глупой. Словно новорожденный котенок, я тыкалась во всё носом, но лишь получала по нему чьим-то тапком.

Вспомнилось, что лорд Фаджио сказал во время подслушанного нами разговора, что у него появилась теория. И образовалась она у него, когда он получил списки, подвергшихся этому странному заклятью.

Вот о чем нужжно завтра спросить леди Лирди.

Даже если она забыла какие-то детали происходившего так много лет назад, то это знать Алессия должна.

А еще меня терзало чувство, что я что-то упустила. Было же что-то в голове, но ускользнуло. И оно было связано с именами. Монферо и Русполи.

Глаза уже слипались, и я решила, что завтра первым делом перечитаю биографию декана. Возможно, я пойму, о чем мне шептало подсознание.

В сон я провалилась почти сразу, едва опустив голову на подушку.

А ночью меня чуть удар не хватил.

Вытянув руку в сторону, я наткнулась на какую-то шерсть.

Душа ушла в пятки, сердце замерло на мгновение, мне что-то подкинули что-то дохлое?

Я так испугалась, что горло сковало. Дыша открытым ртом, чтобы успокоиться, я зажгла магсветлячки, и …

— ТЫ ИДИОТ!

Голос прорезался мгновенно.

Ренци, сонно хлопая на меня своими бесстыжими глазищами, попытлся отгородиться от меня одеялом.

Какого Проклятого?

— Ты что здесь делаешь? — зашипела я не хуже породистой «Королевской любовницы», жаль только мой укус не так ядовит.

— Сплю я тут, Чаргетто. Можно потише…

— А другого места ты не нашел? — я треснула его подушкой.

— Я так долго вскрывал твою защиту, что устал. Чаргетто, дай поспать, Покровителем прошу.

— И не подумаю! Зачем ты вскрывал мою защиту?

— Хотел поговорить. Я же предупреждал, что эти щиты лишние. Ты сама виновата, — на этом возмутительном заявлении Дориэн отобрал у меня и мою подушку, запихнул себе под живот и собрался продолжать свое подлое дело. Спать в моей постели!

— Ну, — я ткнула пальцем ему под ребра. — Я слушаю. Говори и выметайся!

— Какая ты противная, — вздохнул несчастно Ренци. — Давай утром.

— Хорошо, — покладисто согласилась я, — утром так утром. — и прикрикнула. — Иди давай к себе!

— И голос у тебя противный. Мне и тут хорошо, — проворчал Дориэн, отворачиваясь в подушку.

Силы Небесные, за что мне это?

Неужели за то, что я в детстве без спросу убегала играть на границу поместья?

Проступков серьезнее за мной не было!

Разозлившись, я без всяких проблем запустила в Ренци слабенькое боевое, лишь для того, что у него сон как рукой сняло, но я забыла, что Дориэн проглотил капельку моей крови, и пока мои удары для него не сильнее комариного укуса.

Та самая спящая защита вспыхнула, активировавшись, и поглотила заклинание.

Секунда мне потребовалась на то, чтобы осознать, что я просто захотела ударить и ударила. И еще одна секунда, перед тем, как перед глазами все поплыло. Я же не восстановила резерв… Тряпичной куклой я повалилась на матрас рядом с Ренци.

— Давно бы так, — пробурчал он, подпихивая меня под себя.

Проснулась я одна.

За окном было уже светло, а это означало, что я каким-то непостижимым способом проспала утренний гонг. А ведь от него нельзя защититься даже магическим пологом! Слышала, умельцы пробовали, но мерзкий звук проникает внутрь все равно.

Я подскочила на кровати в панике. Опоздание на занятие если кому и простят, то не мне. А потом я вспомнила, что Дориэн выбил для нас сегодня выход в город, и у меня появилась возможность отправить письмо тете. Широко раскинув руки, я снова рухнула на постель. В конце концов, нужно смотреть на вещи трезво.

Как бы я ни старалась вести себя идеально, соблюдать все правила, я никогда не буду выглядеть в глазах большинства хорошей. Они не доверяют мне априори. А если я оступлюсь, то только пожмут плечами: это же Чаргетто, чего еще можно ждать от дочери преступника, опозорившего свой род.

Но как же крепко я спала!

Я снова чувствовала себя полной сил и энергии, ощущала потоки магии как никогда, словно я ночь провела не подмышкой у Ренци, а в обнимку с живым накопителем.

Неужели последствия наших магических экспериментов с Дориэном наконец пропали?

Переключившись на магическое зрение, я исследовала собственный резерв и с удивлением обнаружила некую нить, которая тянулась от меня. Она меня насторожила, хотя признаков того, что мою силу оттягивают не было. Однако, эту связь я не инициировала, и потому она не вызывала у меня доверия. Впрочем, она была очень тоненькая, почти невидимая, и неудобств не доставляла. Тем не менее, направление, в котором нить тянулась, меня напрягало.

В сторону покоев Ренци.

Видимо, это были остатки побочного эффекта от криво прошедшего ритуала.

Проклятье!

Я только сейчас вспомнила, что Дориэну удалось ночью вскрыть мои щиты, а это означало, что он в любой момент может снова заявиться ко мне. Ну и разумеется, этот момент будет самым неудобным для меня.

Лень и желание поваляться в кровати подальше мгновенно испарились.

Я вихрем пронеслась по покоям. Умылась и переоделась в рекордное время. Сдается мне, нормативы по сборам к бою по сигналу я уже могла сдавать.

Я одновременно пыталась собрать волосы в некое подобие прически и читать биографию Монферо. Уже два раза пробежалась по строчкам, и все равно никак не могла понять, что не так.

А когда до меня дошло, я чуть не подавилась шпилькой, зажатой в зубах.

Монферо! Русполли!

Меня оправдать могло только то, что напрямую в биографии не было не слова о том, что мне подсказывала память. Поэтому я не могла сопоставить!

Монферо — Монферолли!

Русполли — Русперро!

Ну, конечно!

Монферолли и Русперро — это названия закрытых пансионатов, где обучались внебрачные дети аристократов. Те дети, которых отказались признать официально, не пожелав дать им имя, но кто-то из родителей все же не решился бросить их окончательно на произвол судьбы и оплатил им кров и образование. То есть, как бы бесчувственные люди, но с зачатками совести.

Итак, я поняла, что я поняла, но не поняла, что мне с этим делать…

Но пока это была единственная связь, которую я видела между деканом и адептом. Монферо стал наставником и тренером Русполли, потому что видел себя в нем? Или было еще что-то?

— Чаргетто!

Я вздрогнула.

Голос Ренци неожиданно донесся до меня не со стороны прохода между нами покоями, а снаружи.

Силы Небесные, что случилось? У Дориэна проклюнулось воспитание?

Я открыла дверь и увидела злющего напарника, чтоб его.

Он прожигал взглядом, лежавший у порога букет ландышей, очевидно незаконно нарванных в оранжерее.

— От кого этот кошмар? — без всякого пожелания доброго утра потребовал объяснений Ренци.

— Почему это кошмар? — изумилась я. Букетик был очень милым, и белая ленточка, которой он был перевязан, выглядела нарядно.

— Потому что это Проклятый знает что! — кипятился Дориэн. — Сначала я решил, что это какая-то интересная ловушка, но оказалось, что на цветах нет ни одного заклинания! То есть это просто букет! Отвратительно!

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

В самом деле.

Ужас.

Меня не попытались убить, мне оказали внимание.

Я молча подобрала букет и захлопнула дверь перед носом Ренци.

Естественно, ему это не понравилось.

Не прошло и трех минут, как Дориэн нарисовался в моих покоях. Никакое воспитание у него не прорезалось. Тщетные надежды.

— И? — продолжал настаивать Ренци. — Это от твоего жениха, да? Что ты скажешь в свое оправдание?

Я поставила цветы в вазу и обернулась к напарнику, который слишком много на себя берет.

— Лучше ты мне скажи, что тебе ночью спать не давало настолько, что ты вскрыл щиты девятого уровня. И ведь не поленился. Время потратил…

— Я считал нужным напомнить тебе, что мы здесь учимся, а не устраиваем личную жизнь! Ты должна думать о том, как пройти экзамен, а не о всяких глупостях!

— И ради этого ты несколько часов ковырял щиты? Ночью? — меня, наверное, это даже не удивляло.

— Заодно и попрактиковался, — оправдался Ренци и быстро перевел разговор на другую тему. — Я тут поспрашивал, по поводу того уровня «Легенда». Мне не давало покоя, почему я о нем не знал.

— Ну, конечно. Если ты не знаешь, то это нонсенс, — фыркнула я.

— В том-то и дело, что не только я. Все только разводят руками, и я пошел на крайние меры…

— Это какие? — подозрительно уточнила я.

— Я пошел к Тилозо. До чего вредная старушенция, — проворчал Дориэн, потирая ухо. Я отметила, что оно было подозрительно красным. Мое восхищение мэтрессой выросло сразу на несколько пунктов. — Она довольно долго несла чушь про то, что такого уровня не существует. Но знаешь, так уклончиво говорила, что это напомнило мне отцовские переговоры по выкупу земель. В общем, я подумал, что Тилозо лжет, но это оказалось не совсем так.

— Как это «не совсем так»? — обычно человек или лжет, или говорит правду. Иногда еще бывает, что не договаривают или искажают истину, но мэтресса мне не показалась человеком, который стал бы намеренно вводить в заблуждение, она скорее отказалась бы отвечать.

— Потому что уровня такого действительно нет, на него не проводятся испытания, но…

— Но одна «легенда» все же была!

— Ты меня окончательно запутал. Можно поконкретнее? Я очень хочу успеть на завтрак.

— А конкретнее — Натори юлит. «Легенда» — это не уровень испытаний, «Легенда» — это идеальные напарники. За всю историю существования академии и экзамена, этот феномен случился всего один раз. Знаешь, кто это был?

— Откуда мне знать? — пожала я плечами.

— Форца и Доргезе, — Дориэн назвал воистину легендарные имена, эталон для подражания любого боевого мага. Леди Форца и лорда Доргезе называли «Императорским щитом». Эта связка считалась уникальной. Ходили слухи, что между ними были особые отношения, которые и обеспечивали такое сверхъестественное взаимопонимание и способность усиливать магию друг друга. Откровенно говоря, мое девичье сердце приписывало это романтике. Первая боевая связка из мужчины и женщины. Форца, если верить гравюрам, был сногшибательно красив, Боргезе ему не уступала. Что еще я могла подумать, кроме как «их сердца бились в унисон, и они понимали друг друга с полувзгляда». Про нас с Ренци такого не скажешь.

— И что нам это дает? — вздохнула я.

— Чаргетто, ты с голода совсем не соображаешь, да? — снисходительно подколол меня Дориэн.

— Давай, блистай. Я слушаю.

— Во-первых, Натори пытается повторить образование той самой «легендарной» связки, а значит, к этому ведет не простое стечение обстоятельств, а некие конкретные факторы. И мы в этот диапазон попали. Что в свою очередь, приводит нас к тому, что нам напарничество разорвать не дадут. По крайней мере, до тех пор, пока эксперимент не завершится, провалом или успехом.

Я бы обязательно расстроилась, если бы уже не начинала догадываться, что ректор использует условие для разрыва связки с Ренци как манок, некий стимул для того, чтобы мы приложили усилия по преодолению своих магических барьеров.

— А во-вторых, возникает вопрос, что это за критерии, Проклятый побери? Натори что-то знает, но нам не скажет. Ему известно, что влияет на образование «легендарной связки, может, потому что и Форца, и Боргезе — северные кланы, как и клан Натори. Надо посмотреть на карту, но, по-моему, они соседи.

Да, точно. Мне и карта была не нужна, я точно помнила, что поместья родов граничат. Скорее всего, и все члены были знакомы с детства. Но только ли в этом причина? Подобных адептов в академии и без нас достаточно.

— Ну хорошо. Мы каким-то образом выясним, не представляю как, но допустим. Узнаем, секрет связки. И что с того?

— Чаргетто, я не позволю тебе сорвать мне испытание. Мы должны его пройти. Раз у нас не выйдет разделиться, то я сделаю все, чтобы ты не стала мне обузой. Я должен экзамен сдать. Во что бы то ни стало.

— Ты так и не рассказал, зачем тебе на императорскую службу. И почему именно через экзамен. У твоего рода достаточно средств, чтобы купить должность обычным способом. Или это ниже твоего достоинства?

Ренци засунул руки в карманы и покачался на пятках.

— Я бы купил. Но только те, кто прошел экзамен на выживание, могут получить императорский наградной дар.

Я таращилась на Дориэна.

Ого. Императорский дар он захотел.

— И чего же твоя душа просит? Чего не могут купить деньги твоей семьи.

— Я ищу одного человека, Чаргетто. Использовал все возможности, какие у меня были, а это немало. Мне нужен доступ к переписи всех магов. Я должен ее найти.

— Ее? — удивилась я и не стала отказывать себе в том, чтобы поддеть Ренци: — Какая-то девица от тебя сбежала? Послушай, если она настолько успешно скрывается, возможно, она просто не хочет тебя больше видеть? А может, ей не нравится твоя невеста?

— Чаргетто, ты ни черта знаешь, но уже делаешь какие-то выводы, — замыкаясь, огрызнулся Дориэн. — Натори тебя за это однажды сожрет.

— Зачем ты ее ищешь?

— Тебе не понять, — окончательно захлопнулся Ренци. — Куда такой зануде, как ты.

Ах так? Я зануда?

Ладно.

Я тебе это еще припомню, дорогой напарничек.

— Побуду занудой и дальше, — сложила я руки на груди. — Тебе нечего делать в моих покоях. Выметайся.

— Ты забыла, что мы идем в город?

— Не забыла, но сначала я собираюсь позавтракать.

— Позавтракаем в городе.

Ну надо же, как он торопится к своей невесте. Интересно, Эрмина в курсе, что ее жених готов всю империю на уши поставить, лишь бы найти другую?

— Ты можешь позавтракать, где угодно. Думаю, твоя драгоценная составит тебе компанию с великим удовольствием. В любом случае, у меня еще есть дела.

— Какие это дела? — прищурился Ренци, потом покосился на букет. — И даже не думай, Чаргетто. Никаких свиданий. У нас проблем невпроворот. Некогда заниматься глупостями.

— Не знала, что в функции напарника входит роль дуэньи, — я вот-вот начну скрипеть зубами. — И раз уж ты решил примерить на себя это амплуа, будь добр найди кастеляна и попроси его устранить то, что ты натворил.

— А что я натворил? — изумился Дориэн. И глаза его синие лучились невинностью и недоумением.

— Шкаф сломал! Нужно замуровать этот проход!

— Чаргетто, вокруг происходит что-то опасное, а ты про шкаф думаешь!

— Уйди с моих глаз, Ренци, — сорвалась я, а вместе со мной и магия с моих пальцев. Очередь из коротких жалящих боевых полетела в Дориэна. — Уйди, пока я тебя не покалечила! Покровитель, наверное, для этого и вернул мне способность атаковать!

Ренци увернулся почти от всех ударов, а те, что он не смог миновать, лишь впитались в его защиту, доводя меня до белого каления.

— То есть, раньше ты не была ущербной? — поинтересовался он.

Осознав, что еще не истекло время действия моей крови, и заклинания бесполезны, я дотянулась до учебника и, почти рыча от бессильной злости, треснула им Дориэна.

— Да. Тебе точно нужно поесть, — резюмировал он, потирая лоб. — Ты не в себе. Ладно, пошли в столовую. Там сегодня персиковый пудинг.

— Нет уж! — я стала выпихивать Ренци из комнаты. — Еще не хватало, чтобы ты мне аппетит портил своими необоснованными претензиями! Мне нужно от тебя отдохнуть!

— Как это отдохнуть? — артачился он.

— А вот так. Иди к своей невесте, а мне надо на магпочту. Встретимся у фонтана…

Мне все-таки удалось выставить Дориэна.

Я быстренько написала письмо для тети и, немного подумав, вложила в него записку для Учителя. Я весьма сомневалась, что он захочет мне что-то объяснять, однако попытаться стоило.

По дороге в столовую я нервно оглядывалась. Мне все казалось, что в любой момент из-за угла выскочит Ренци. За последние несколько суток я провела без него ничтожные часы и вот-вот обзаведусь нервным тиком.

Несмотря на то, что время завтрака уже подходило к концу, и почти все ранние ступени уже были на занятиях, а за столиками расположились сплошь старшие адепты, мест почти не было.

Столик, за которым я ела последние дни, оказался забросан грязными салфетками и объедками.

Это, видимо, специально для меня оставили мусор. С намеком.

Я оглядывалась, куда бы мне сесть, когда меня позвали.

— Чаргетто!

Я обернулась. Это Дальтиго махал мне рукой, приглашая присоединиться к нему. Выбора у меня особого не было. Желанием садиться за грязный столик я не горела.

Но стоило мне поставить поднос и сесть рядом с Рамисом, как мой стул вместе со мной отъехал в сторону, а между мной и Дальтиго уселся Ренци со своим персиковым пудингом.

Под моим мрачным взглядом Дориэн нагло подцепил вилкой бекон у меня с тарелки.

— Я же предупреждал, Чаргетто…

Прикрыв глаза, я досчитала до десяти, а потом принялась есть, демонстративно игнорируя Ренци, однако, его это не впечатляло. Стрескав весь мой бекон, он спокойно принялся за свою гигантскую порцию пудинга.

— Так что? — Рамис первым смирился с присутствием раздражающей личности. — Вы узнали, кто был тот адепт? Я да.

— Не глупее тебя, Дальтиго. Это был Русполли, — фыркнул Дориэн.

— Если это все, что вы выяснили, то как-то слабовато… У меня, знаете ли, есть знакомые на его факультете. И скажу я вам, весь мутный тип этот Русполли.

— Что с ним не так? — спросила я настороженно.

— Учится он неплохо, получает стипендию. Однако у него слишком дорогостоящие привычки, и стипендии на них не хватит ни при каком раскладе. Одноступенники его не любят, считают выскочкой.

— Что за привычки? — заинтересовался Ренци.

— Ты знаешь, Русполли не ходит в кабак, не посещает бордель. Он тратится на дорогущие тряпки и украшения, лошадей, уроки этикета, языков. И самое забавное, из кожи вон лезет, чтобы поучаствовать в развлечениях аристократии. Чуть ли не шантажом заставляет приглашать его на светские мероприятия, охоту, балы… Девушки или невесты у него нет, но внимание он всегда оказывает самым родовитым леди. Будто может на что-то рассчитывать, хотя сам он не аристократ. Богатой семьи или влиятельного рода за его спиной нет, однако деньги Русполли от кого-то получает регулярно, что позволяет ему вести подобный образ жизни. И я думаю, что он — …

— Бастард, — договорила я.

— Точно, — оскалился Дальтиго. — И он это скрывает. Понять его можно, очевидно, гордости у него хоть отбавляй.

— Я сегодня пришла к тому же выводу. Если я правильно поняла, и Русполли из безымянных, то возможно в этом причина того, что Монферо стал его тренером. Безымянные стараются держаться друг друга. Слышала от Учителя, что у них есть нечто вроде своего тайного общества…

— О нет… — Рамис. — Только не еще одно тайное общество!

— Ты считаешь, что и Монферо — безымянный? — удивился Дориэн, который в этот момент чистил мне яблоко.

— Я так думаю. Обе фамилии — производные от названия пансионатов. Выпускники же сами выбирают себе новую фамилию, когда покидают стены пансионата.

— Мне кажется, это извращение — обеспечить себе постоянное напоминание о том, что ты никому не нужен, — задумчиво произнес Дальтиго.

Пожалуй, соглашусь с ним.

Рамис, пристально следивший за тем, как Ренци подготовил для меня фрукты, вдруг мне подмигнул и выдал:

— Говорили, Русполли восхищался Эрминой Столезе…

Невеста Ренци — леди Столезе? Дальняя родственница императора по материнской линии. А по отцовской она приходится не менее дальней родственницей бывшему министру Смионе, которого совсем недавно арестовали за государственную измену и предательство империи. Тот факт, что Столезе выкрутились, и от них не отвернулся высший свет, говорил о том, насколько этот клан влиятелен.

Глава рода Ренци наверняка в восторге от партии сына.

Объединение двух столь мощных родов — это мечта.

Зачем же семье Дориэна так нужно мое поместье?

— Эрминой восхищаются многие, — ровно ответил Ренци. — Чаргетто, жуй быстрее.

Я чуть не подавилась яблочной долькой.

Ну конечно. Опять я во всем виновата.

Уж наверное, свою невесту он бы так не поторапливал.

Я раздражалась все сильнее.

Дориэн вел себя отвратительно.

— Ты нашел кастеляна? — сварливо спросила я.

— Да, — изумил меня Ренци. — К нашему возвращению из города все будет готово. А еще я встретил секретаря Санти, и он напомнил мне про отработку штрафных.

Почему этот человек только и делает, что портит мне настроение?

Я из принципа доела все дольки, хотя в меня уже не лезло.

И делала это крайне медленно, чем явно веселила Дальтиго. Дориэн же мне ничего не говорил, но сверлил меня таким взглядом, что у меня на душе становилось теплее от его тихого бешенства.

Видимо, Рамис получал искреннее удовольствие от нашего противостояния с Ренци, потому что он потащился за нами до ворот академии.

— Послушай, — сказал он мне, пока Дориэн доказывал стражнику, что мы имеем право выйти за территорию, — я не знаю, как это у тебя получается, но продолжай в том же духе.

— Ты о чем? — не поняла я.

— Это же Ренци! Холодная, расчетливая и безжалостная машина. Бездушный карьерист, идущий к своей цели и никогда не теряющий голову. И я тебе не слухи передаю. Мы с Дориэном давно знакомы. И что я вижу? Бесчувственный гаденыш внезапно стал похож на человека, он явно за тебя трясется, чистит тебе яблоки, выходит из себя при мысли о том, что с тобой кто-то остался наедине… Прими мои поздравления.

— Ты преувеличиваешь, — поморщилась я. — Всему есть объяснение. Не секрет, что мы с Ренци напарники. Наша связка увековечена в списках на главной доске возле расписания. Дориэн, как ты справедливо заметил, бездушный карьерист. Он знает, что его без меня к экзамену на выживание не допустят, вот и весь его интерес. Если бы он мог, избавился бы от меня в тот же миг.

— Ну да, ну да, — недоверчиво протянул Дальтиго. — Вы, девчонки, обладаете просто удивительным зрением. Находите в поступках то, чего нет, зато очевидного не замечаете в упор.

— Уж не на романтические ли чувства ты сейчас намекаешь? — с подозрением прищурилась я на Рамиса. — По-моему, ты переел за завтраком, и это плохо повлияло на твои умственные способности. Поверь мне, поведение адепта Ренци крайне далеко от галантных ухаживаний. Уж мне-то это точно известно.

В черных глазах Дальтиго плясала смешинка:

— Чаргетто, и где ж ты успела набраться глупостей? Голову он теряет, говорю тебе. А ты — галантные ухаживания! Мы тут не в Хвиссинии и не в Асвебании. Это Лидвания, Чаргетто.

— Что ты имеешь в виду? — озадачилась я, но в этот момент, к нам вернулся Ренци.

— Сколько можно тебя звать, Чаргетто! — он снова начал с претензий. — Дальтиго, тебе нечем заняться?

И не дав Рамису ответить, Дориэн привычно ухватил меня за руку и поволок за собой.

— Зачем ты слушаешь этого хлыща? Давай факультетский жетон.

Протягивая свой жетон стражнику, чтобы тот отметил время выходы за пределы академии, я подумала, что Дальтиго и в самом деле слушать не стоит.

Ренци совсем не похож на то, каким его описал Ренци.

Нет, про «бездушный карьерист» я согласна. И про то, что он пойдет по головам к своей цели, тоже поверю. В конце концов, он же Ренци! Клана известного своей безжалостностью, которую я успела прочувствовать и на своей шкуре.

Но хладнокровный? Не теряющий голову?

Видимо, не так уж и хорошо знал его Дальтиго, несмотря на давнее знакомство.

Хотя…

Если припомнить обстоятельства нашей первой встречи и поведение Дориэна в кабинете Натори в тот день… Да, тогда я бы согласилась с Рамисом, но потом…

Я еще удивлялась, как обладая подобной несдержанностью, Дориэн смог стать лучшим. Не просто лучшим, а королем столичной академии.

Я готова не принимать в расчет тягу к вызовам на дуэль. В конце концов, я не мужчина и не всегда понимаю, что у них там является оскорблением. Это недоступные мне нюансы, однако у лорда Натори и лорда Фаджио они вопросов не вызывали, отчего можно было сделать вывод, что это действительно в порядке вещей у придворных аристократов.

Но все прочее?

Постоянные вторжения о мне в покои, непрекращающиеся попытки зайти дальше, чем это было бы прилично, вчерашний необъяснимый взрыв и нападение на ректора.

Это было слишком.

Золотая там лента или не очень у лорда Натори, но это не должно было сойти с рук адепту. А сошло. И у меня было четкое ощущение, что лорд-ректор прекрасно понимал причины поведения Ренци и относился к ним, как к неизбежному. Более того, сам провоцировал эти всплески, расшатывая и без того не совсем стабильного мага.

Одного из сильнейших боевиков, почти закончившего академию, то есть отличающегося от элитных бойцов лишь более скудным опытом, но не силой же!

Чего добивался Натори?

И что происходит с Ренци?

— О чем задумалась? — голос Дориэна вытащил меня из вязкой трясины бестолковых размышлений.

— Зачем ты напал вчера на ректора?

Ренци поперхнулся.

— Это наши с ним дела, — скупо ответил он.

— И все же, — не унималась я. — Он сказал, что ты пытался устранить не причину, а следствие…

— Согласен, был дурак, — заиграл желваками Дориэн. — Но я еще вчера расставил приоритеты, кто и как пострадает, если покусится на…

— На что? — подтолкнула я договорить осекшегося Ренци.

— Не важно. Твое дело — вести себя прилично.

— Непременно начну, как только кастелян починит стену между нашими покоями, — огрызнулась я.

— Чаргетто, ты круглое с мягким не путай…

Только сейчас, вынырнув из своих мыслей, я обратила внимание, что мы идем не в ту сторону.

— Эй, — я отобрала свою руку у Ренци, — мне нужно на магпочту. Ты иди, куда тебе нужно, встретимся у фонтана на главной улице…

— Чаргетто, это плохая идея, — нахмурился Дориэн. — Я пойду с тобой на почту, а потом ты со мной в гостиницу.

Покачав головой, я развернулась и прибавила шагу. Нет уж.

Я все больше сомневалась в том, что Ренци мыслит трезво. Плохая идея — это вести бывшую невесту к настоящей.

Что уж там говорить, мне и самой не хотелось бы стать свидетелем нежной встречи двух возлюбленных. В душе что-то мерзко скребло и поднимала со дна странную мысль.

Настолько странную, что я застыла на месте, едва ступив на проезжую часть, которую собиралась пересечь.

Она была буквально необъяснима.

А я подумала: «Если так дальше и пойдет, я не удержусь и запрещу ему жениться»!

Бред какой…

Разве я могла запретить Дориэну хоть что-то?

И как такая глупость могла прийти мне в голову только…

— Фран!

Окрик Ренци я услышала слишком поздно. Он вернул меня в реальность, когда несущаяся слишком близко к обочине карета была уже совсем рядом. Мне потребовалось целое мгновение, чтобы понять, что никто не собирается меня объезжать, хотя дорога была пуста. Я успела отпрыгнуть, но торчащая ось большого заднего колеса зацепила меня за подол, и я упала на пятую точку. В ту же секунду вокруг меня снова вспыхнул огненный барьер, границы которого ширились, а высота пламени становилась все выше.

Слава Покровителю, меня почти не протащило за каретой. Ткань платья не выдержала. Клочок остался на оси, а я на брусчатке. Счастье, что не мантия намоталась, она была значительно крепче.

Не больше минуты потребовалось Ренци, чтобы оказаться рядом со мной. Белое как мел лицо с заострившимися чертами склонилось надо мной.

— Фран! Где болит?

Находясь в ступоре, я не сразу ответила, а какое-то время разглядывала искры неконтролируемой магии буквально каскадом брызжущие в стороны от Дориэна.

— Нигде, — честно ответила я. — Сработала твоя защита…

Я успела это заметить. Как вспыхнула та самая оболочка, которую Ренци растянул на нас обоих, когда забирал откат на себя.

— От меня ни на шаг! — зарычал Дориэн, помогая мне подняться.

Я ухватилась за него, а он с сумасшедшим выражением лица ощупал меня всю. Ренци меня сейчас настолько пугал, что я не решилась остановить эту инвентаризацию. Магия хлестала из него, а он этого даже не замечал. В конце концов, покончив с физическим осмотром, Дориэн переключился на магсканирование. Взяв мое лицо в ладони, он диким взглядом впился в мои глаза.

Да что с ним такое?

Ситуация была страшная, но Ренци действительно потерял контроль. Для боевого мага это недопустимо. В бою нужно хладнокровие.

В порыве желания успокоить Дориэна, я сама погладила его по щеке.

Теплая волна прокатилась по моему телу. Будто я коснулась чего-то родного.

Ренци закрыл глаза и глубоко вдохнул.

— Чаргетто… Я сейчас возьму себя в руки, — пообещал он на выдохе.

И правда, почти сразу выброс магии прекратился, только Дориэн по-прежнему выглядел напряженным.

— Это не было случайностью, — сказал он.

Я тоже так думала. И дело было не только в том, что места для маневра у самого неопытного кучера было более чем достаточно.

На карете был герб.

Известный герб.

Герб Столезе. Кажется, невесте Ренци вовсе не нравится напарница жениха.

Разумеется, Ренци потащился за мной на магпочту.

— Ты все еще считаешь, что это хорошая идея — вести меня на встречу со своей невестой? — ядовито спросила я, опуская письмо в магическую шкатулку.

— Именно, Чаргетто. Надо прояснить все с Эрминой, — уверенно ответил мне Дориэн.

Интересно, а будет он прояснять, что ночевал в моей постели?

— То есть ты мне не веришь, что это была герб Столезе?

— Верю. Но, во-первых, не Эрмина была на козлах. А во-вторых, если она и была в карете, то тем более нужно дать ей понять, что я не потерплю подобного.

— Я тебе для этого зачем нужна? — я упорно не понимала, зачем Ренци настаивает.

— Почему ты все время перечишь?

— Я не перечу. Я не вижу никакого смысла дразнить ядовитую змею. Ты хоть понимаешь, что в случае открытого конфликта между мной и Эрминой, меня никто и слушать не станет? Я даже сейчас не могу подать жалобу. Чаргетто против Столезе? Смешно.

— Ты не можешь, а я могу, — удивил меня Ренци. — И если Эрмина не внемлет голосу разума, то я так и поступлю.

Ему бы самому начать внимать.

— И все же, убедить невесту, что она зря надумала себе лишнего, намного легче без моего раздражающего присутствия, — я сделала последнюю попытку достучаться до Дориэна.

— Я не собираюсь ее ни в чем убеждать, Чаргетто. Эрмина или принимает мою позицию, или нет.

— И что? Ты готов порвать с невестой из-за этого случая? — захлопала я ресницами.

— Не говори глупостей. В любом случае, сначала мы отправимся к Алессии. Тебе нужно новое платье.

— Я не…

— Что «не»? У тебя куска платья не хватает.

Подол и в самом деле выглядел печально. Мантия в основном скрывала плачевное состояние моего наряда, однако, любое дуновение ветра продемонстрирует окружающим, что из юбки выдран клок.

Но я сильно сомневалась, что мне будет по карману покупка одежды в заведении, которым управляет леди.

И в своем мнении я укрепилась, стоило нам подойти к ателье.

Туалеты по последней столичной моде в витринах выглядели слишком дорого, чтобы я могла позволить себе что-то из этого кроме пары перчаток.

И когда Ренци распахнул передо мной массивную дверь, мне захотелось сбежать. Пусть бы и к Эрмине.

Звякнувший колокольчик своим звуком приманил хозяйку ателье, и мне стало окончательно не по себе.

Если и бывает совершенная красота, то она досталась этой леди.

Идеальное сочетание яркости и благородства, правильности черт и некоей изюминки вкупе с грацией. Медноволосая красавица заставляла меня чувствовать себя рядом с ней замарашкой. И мой рваный подол только усугублял это ощущение.

— Ренци-младший, — мелодичный голос леди Лирди окончательно испортил мне настроение. Находиться рядом с воплощением женственности мне определенно не нравилось. И я вдруг задумалась. А есть ли у Алессии подруги? Какая девица захочет находиться постоянно в тени. Даже когда Дориэн упоминал ее, он сказал, что леди дружна с его кузеном.

— Алессия, — поприветствовал ее Ренци довольно сдержанно. Я специально вглядывалась в его лицо, однако признаков чрезмерного восхищения не обнаружила, хоть и искала их. Впрочем, они давно знакомы. Можно ли привыкнуть к такой красоте?

— Рада тебя видеть, хоть и не ожидала подобного визита. Надеюсь, ты не пришел наставлять меня на путь истинный? — Алессия закатила глаза, отчего образ ее перестал быть таким рафинированным, и это придало ей еще больше очарования. Заметив меня, она потребовала: — Представь меня своей спутнице.

— На путь истинный это не ко мне, — усмехнулся Дориэн. — Ты же знаешь, я тоже паршивая овца в нашем семействе. Позволь представить — Леди Чаргетто, — не стал скрывать мое происхождение Дориэн.

Я напряглась. Однако леди Лирди лишь с разглядывала меня с нескрываемым любопытством.

— Вам бы пошел персиковый… — резюмировала она.

Сама знаю.

Мне было неловко, оттого что я испытывала ни чем не обоснованную враждебность к Алессии, но ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось не то расцарапать лицо леди Лирди, чтобы хоть сколько-нибудь нарушить ее идеальность, не то завязать глаза Ренци, хоть он и не демонстрировал особенной склонности к подруге своего кузена.

Вероятно, Алессия была из тех, кого называли «проявителями». Это вовсе не особенности магии, а всего лишь свойство натуры. Такие люди, как она, вытаскивали самые потаенные чувства на поверхность, ничего для этого не предпринимая. Возможно поэтому женщина подобного сорта всегда становились роковыми.

И прямо сейчас я остро ощущала нечто похожее на ревность, почти как тогда, когда я подумала, что нужно запретить Ренци жениться Эрмине. Силы небесные, будто у меня на это было какое-то право.

Похожее, только в сто крат сильнее.

— А можно выбрать другой цвет? — насупился Дориэн.

— Так вы в самом деле за нарядом? — изогнула идеальные брови Алессия.

— Первоначально цель у нас была другая, но так случилось, что платье было бы кстати, — признал Ренци, и я без слов чуть приподняла край мантии, чтобы продемонстрировать урон. — Только не персиковое!

Пришлось вмешаться.

— Может быть, удастся починить это? — сказала и сама поморщилась. Я хоть и не богата, но не настолько чтобы ходить в залатанном платье. У меня достаточно одежды, пусть и не такой изысканной. Главное, добраться до академии.

— Чаргетто, ты собираешься порадовать Эрмину видом нищенки? — надавил Дориэн.

Проклятье!

— О-ля-ля! — развеселилась Алессия. — А ты впрямь паршивая овца, Ренци-младший. Знакомить своих дам…

— Это не то, что вы подумали… — попыталась я остановить поток ошибочных мыслей леди Лирди.

— Разумеется, — хихикала она. — Что ж, тогда начнем с неотложного. Прошу за мной, леди Чаргетто.

Алессия поманила меня за собой, и мне пришлось подчиниться.

— И никакого персикового! — полетело нам вслед.

— Что у него за проблема с этим цветом? — поинтересовалась хозяйка ателье, когда мы остались вдвоем.

— Не с цветом, а с головой, — проворчала я, поднимаясь на подиум, окруженный зеркалами.

— Снимайте мантию, — велела Алессия.

Она обошла меня по кругу.

— Чаргетто, да? Бывшая невеста… Как любопытно… Старые узы не ржавеют.

— Это все стечение обстоятельств… Ренци вовсе не…

— Ну да, ну да… Хотите, проверим?

— Проверим что? — не поняла я.

— Даже так. Вы ничего не видите, да? Это даже мило. Что ж, сейчас я принесу пару платьев, что у меня есть из готового. Не обессудьте, выбор не велик. Я работаю на заказ, а то, что имеется нераспроданным — это мои личные эксперименты. Продавать я их не собиралась, но если вам что-то подойдет, я буду рада, если вы станете их носить. Доверитесь моему вкусу?

— У меня нет выбора, — вздохнула я.

Леди Лирди позвонила в колокольчик, и из неприметной дверки в глубине комнаты появилась не то горничная, не то швея.

— Принеси нам платье номер шесть и то последнее.

Молча кивнув, девушка испарилась.

— Мне бы что-нибудь повседневное, — я нервничала. Даже если Алессия говорила искренне, что платье все равно не на продажу, мне не хотелось чувствовать себя обязанной за дорогой подарок. Тем более, обязанной именно леди Лирди.

— Я так и подумала, но вы же не откажете мне в маленькой просьбе померить еще одно? Мне бы хотелось узнать, как оно сядет на вас.

Померить?

Пожалуй, не откажу. Я все-таки девочка и люблю красивые платья.

Вернувшаяся горничная несла в руках двуцветный ворох.

Забавно, но одно из платьев точно было персикового цвета.

Алессия мне подмигнула.

— Скажем ему, что это абрикосовый. А пока, примерьте вот это, — леди Лирди ткнула пальцем во второе.

Ее помощница помогла мне переодеться.

Это определенно не было повседневным платьем.

Цвет, конечно, позволял, хотя и был насыщенным, а вот фасон…

— Я такого прежде не видела, — расписалась я в своем невежестве, разглядывая себя в зеркалах.

— Моя новая идея. Пока никому не показывала, мне кажется, без ложной скромности, это будет писк следующего сезона при дворе императора.

Я даже вздохнула. Какие бы чувства у меня не вызывала Алессия, а платье было несомненно великолепным. Лазурный цвет мне оказался неожиданно к лицу. Оголенные плечи не выглядели вульгарно. Глубина декольте была смелой, но не чересчур. Самой главной провокацией был подол. Сначала я решила, что разрез на нем исключительно декоративный, однако ошиблась. Он был вполне настоящим, только распахивался не слишком широко. А скандал был в том, что нижняя юбка, видневшаяся в разрезе, была полупрозрачной, отчего казалось, что между слоями ткани мелькает обнаженная женская нога.

Такой наряд себе смогут позволить лишь уверенные в себе леди.

Увлекшись разглядыванием деталей, я упустила, когда зрителей стало на одного больше. Очевидно, леди Лирди решила похвастаться своим творением перед Ренци.

— Чаргетто… — немного растерянно начал он.

С трудом отведя взгляд, он посмотрел на Алессию:

— Лазурный? А ты ядовита.

— Совсем чуть-чуть, — признала она. — Все, теперь нам надо переодеться.

Выставив мрачного Ренци из примерочной, леди Лирди посмотрела на меня:

— Вот видишь.

— Что?

— Силы небесные! Ну что ж, сами разберетесь. Милая, — окликнула она помощницу. — Второе платье.

Этот наряд был более уместен. Привычного фасона, разве что цвет был действительно удачным, и кружево на груди визуально добавляло мне форм, на которые поскупилась природа.

Пока платье подгонялось, Алессия предложила выпить чаю.

— Рассказывайте, что за основная цель вашего визита. Вы меня заинтриговали.

Дориэн, постоянно косившийся на халат, который мне выдали, приступил:

— Мне нужна помощь. Информация. Это касается того происшествия в резиденции.

— Насколько мне известно, это дело находится под грифом секретности.

— Ты давала клятву? — уточнил Ренци.

— Кто будет брать клятву с маленькой девочки? — фыркнула леди Лирди. — Но это вовсе не значит, что я не умею держать язык за зубами.

— А если повод серьезный?

— Серьезный, говоришь? Уж не с этим ли повод связано появление в городе Николаса Фаджио?

— В точку.

Дориэн вкратце пересказал события последних дней, и Алессия задумалась.

— Так ты теперь адепт ЗИМы? Чем плоха была столица? — вдруг спросила она.

— Сейчас это не важно. Поможешь?

— Помогу. Я из тех немногих, кто выжил и очень долго восстанавливался. Я бы не хотела, чтобы кто-то безвинный прошел через то же самое.

Леди Лирди ответила на все наши вопросы.

И эти ответы заставили нас напрячься.

— Получается, что среди адептов случайных жертв нет? — я вертелась перед зеркалом в новеньком платье, которое после подгонки село идеально.

Какое же оно красивое.

Я не удержалась и покружилась, чтобы полюбоваться тем, как всколыхнутся юбки.

Нежный цвет радовал мое сердце.

Ренци не отвечал, и я обернулась к нему, чтобы понять, в чем дело.

Дориэн смотрел на меня со странным выражением лица.

— Что-то не так?

— Ты впервые улыбнулась, — хмуро ответил он.

Моя радость немного увяла:

— У меня, знаешь ли, не так много поводов, — огрызнулась я.

Щека Ренци дернулась.

— Хочешь еще одно платье?

Похоже, мой напарник перегрелся.

— Будет достаточно, если ты перестанешь меня злить, — помрачнела я. — Или тебя раздражает, когда мне не плохо?

— Ну ты и скажешь, Чаргетто…

— Хватит пялиться, — осекла его я. — Иначе я подумаю, что новое платье хочешь ты. Так что? Я правильно поняла, что, зная с самого начала, кто пострадал во время покушения в резиденции, мы могли бы предположить, каким адептам угрожает опасность?

— Выходит, что так. И если бы мы могли быть уверены, что жертв планируется всего семь… На это указывает одна из рун. Но я бы на это не рассчитывал. Представь, всего семь рун, которые нам присылает преступник, подкладывая их на тела. И вот послание закончено, и что? Допустим, Фаджио не успеет вычислить злоумышленника, и что? Он вот так просто возьмет и остановится? Ах, да… У тебя еще не было курса по криминологии…

Я вытаращилась на Ренци:

— А у боевиков есть и такой курс?

— Факультативный, но ты же не собираешься его пропускать? Это полезнее, чем помолвки всякие… Если верить тому, чему нас учили, то будет и восьмая жертва. Чтобы понять, кто главная цель, у нас данных недостаточно.

Я наморщила лоб.

— В прошлый раз, главной целью был император, разве нет?

— Что-то тут не так… — засомневался Дориэн. — И даже, если в этот раз покушение будет на Кассиана, что вряд ли, согласись, есть что-то еще… Надо как следует поразмыслить над фразой, которая получается. И выяснить, каким боком тут замешан Русполли.

— И Монферо, — вставила я свои пять медяшек. Декан не давал мне покоя. Может, я была предвзята из-за того, как он со мной поступил, однако, моя интуиция буквально кричала, что нельзя сбрасывать его со счетов.

— И Монферо, — согласился со мной Ренци.

К нам подошла помощница Алессии и протянула мне приведенную в порядок ученическую мантию. Даже даль было скрывать новое платье под этой хламидой.

Впрочем, у нее были свои достоинства. Как минимум защитные свойства мантии мне сейчас весьма пригодятся. Я не думала, что Эрмина совершит еще одну попытку мне навредить прямо сегодня, но береженого Покровитель бережет.

Леди Лирди подошла с нами попрощаться.

— Кажется, стоит попробовать создать для ЗИМы форму поизысканнее, — прокомментировала она. — Она явно портит эффект и настроение.

Трудно было с ней не согласиться.

Ренци уже взялся за дверную ручку, когда Алессия вдруг добавила, глядя ему прямо в глаза:

— Эрмине лазурный ведь совсем не идет, правда?

Дориэн ничего не ответил. Он молча распахнул передо мной дверь, и мы покинули ателье, каждый погруженный в свои мысли.

До гостиницы, в которой остановилась Эрмина, было рукой подать, но мы не сговариваясь выбрали путь в обход, через малую площадь, ту саму, где был удивительный фонтан, не замерзавший даже зимой. Стихийники городского совета выложились на славу, и жители любили это место. Вот и сегодня здесь было полно народа. Бегали дети, швыряясь опавшей листвой, на лавочках дремали пожилые горожане, прогуливались парочки.

Ренци что-то взбрело в голову, и он, ухватив за руку, потащил меня к лотку со сладостями. Дориэн выбрал самое красивое зефирное пирожное и вручил мне.

— Ты опять улыбнулась, — прокомментировал он с видом ученого, узревшего необычный феномен.

— Это нормально, разве нет? — вредничая, ответила я.

— Улыбнись мне, — потребовал Ренци.

Мне было несложно, но он смотрел на меня так серьезно, что у меня не получалось. Синий настойчивый взгляд вызывал у меня волнение, никак не располагающее к улыбкам. Мне хотелось совсем другого.

Невозможного.

Чтобы Ренци был не Ренци, а я не была Чаргетто.

— Зачем тебе мои улыбки, между нами только напарничество, — попыталась я скрыть неловкость.

— Не знаю… Сам в замешательстве… Что-то такое всплывает, когда у тебя сначала приподнимается левый уголок губ…

Надо же. Надо будет посмотреть потом в зеркале.

— Забудь, — вдруг разозлился Дориэн и потащил меня дальше в своей привычной манере.

У крыльца гостиницы я предприняла последнюю попытку образумить Ренци.

— Давай я посижу в той кофейне, пока ты беседуешь с Эрминой. Поверь, так будет лучше. Вопросы, которые ты собираешься ей задавать и так создадут напряженность. Мое присутствие ее только усугубит.

— А ты, значит, предпочитаешь разряжать обстановку? — хмыкнул Дориэн.

— А зачем ее накалять?

— Затем, что ты уже никуда не денешься из моей жизни. Мы напарники, как минимум до итогов экзамена на выживание. Эрмине стоит смириться, принять это и не совершать больше глупостей, о которых я могу заставить ее пожалеть.

Он очевидно уперся, и мне было его не переубедить.

Смыться от него тоже не получится, Ренци крепко держал меня за руку. Так крепко, что мне казалось, будто мои перчатки истончились и пропускают тепло его ладони.

Устраивать же скандал я не умела, за что меня в свое время ругала тетя, которая считала, что это искусство настолько же важно, как умение держать себя в руках.

«Милая, умело используя эти два инструмента, ты всегда будешь получать то, что хочешь».

Увы, здесь я была нерадивой ученицей.

В отличие от Эрмины, которая, стоило нам с Ренци войти в комнату отдыха, где она нас ожидала, могла бы эту науку преподавать.

Если бы я не познакомилась с леди Лирди каких-то два часа назад, я бы сочла Эрмину неприлично красивой. Однако хоть она и обладала выдающейся красотой, Алессия ее затмевала, так что нового приступа комплекса неполноценности не последовало, хотя нравиться больше мне невеста Ренци не стала.

Ей хватило нескольких мгновений, чтобы поменять мило-благожелательное выражение лица на оскорбленно-надменное, стоило мне попасть в поле ее зрения.

— Зачем ты притащил с собой эту… Убери ее. Не хочу даже в одной комнате с ней находиться!

Такого приема даже я не ожидала.

Как только стало в академии стало известно, из какого я рода, я наслушалась предостаточно, однако говорить обо мне в моем присутствии в третьем лице?

Краска бросилась мне в лицо, я развернулась, чтобы покинуть комнату, но на моем пути оказался Ренци. Он не только загораживал мне, остановившись в дверях. Дориэн самым возмутительным образом не дал мне протиснуться мимо него. Он обхватил меня за талию прямо на глазах у Эрмины.

— Чаргетто уйдет только со мной. Ты настолько не рада меня видеть? — давно я не слышала от Ренци столь холодного тона. Пожалуй, со мной он так разговаривал лишь при первой встрече.

— Дор, это не смешно, — скривилась Эрмина. — Я проехала через всю страну не для того, чтобы ты привел ко мне свою… напарницу.

Последнее слово она словно выплюнуло, и было совершенно очевидно, что Столезе хотела сказать нечто погрубее.

Я снова дернулась, надеясь вырваться из хватки Ренци.

Вторая попытка провалилась ровно так же, как и первая.

— Я просил тебя не называть меня этой дурацкой кличкой, — Дориэн лишь сильнее прижал меня к себе.

— Ты находишь сейчас это важной темой для обсуждения? Обесчещенный род, нищий, неужели, легенда про приворот Чаргетто — это правда?

Я обернулась к ней. Я уже в который раз слышу про эту легенду. Что за приворот? В письме тете я спросила у нее и об этом, но, может, Эрмина расскажет прямо сейчас?

Однако Ренци осек ее:

— Не мели чушь. И откуда, спрашивается, ты уже знаешь, кто мой напарник?

Пауза перед ответом была настолько короткой, что я могла бы ее не заметить, если бы в этот момент не вглядывалась в лицо Столезе.

— Велия мне написала, — на мой взгляд, чрезмерно равнодушно пожала плечами Эрмина.

— Удивительное дело. Наверное, находясь под стазисом, больше нечем заняться, кроме как писать подруге о всяких глупостях, — усмехнулся Дориэн.

— Под стазисом? — Столезе слегка побледнела.

— А об этом Велия не сочла нужным упомянуть? Какая жалость, но ты на нее не обижайся, — продолжал язвить Ренци, — наверное, все дело в том, что она была без сознания. Так кто же тебе рассказал, Эрмина?

— Я не буду говорить при ней, — она отвернулась, всем своим видом демонстрируя, что это ее последнее слово.

— Может, тогда поговорим о покушении на Чаргетто? — лед в голосе Ренци, казалось, остужал все вокруг. Я поежилась.

— Я в своем праве, — огрызнулась Эрмина. Не оборачиваясь к нам, она налила воды в бокал. — Ничего бы с ней не случилось. Ну сломала бы руку или ногу, подумаешь…

Защита сработала раньше, чем я успела осознать, что происходит.

И это были не мои щиты.

Я смогла бы остановить хитрую атаку Столезе, но Ренци среагировал быстрее.

Тот самый подозрительный щит, который охватывал нас двоих, активировался, но на этот раз он не поглотил заклинание, а отзеркалил его. Я даже не успела разобрать, что это было. Точно не боевое, но вряд ли что-то приятное.

Стоящая к нам спиной Эрмина, похоже, не ожидала такого. Ее уберегла родовая защита. Я заметила, как вспыхнула вышивка на вороте нижней сорочки.

— Дор, ты на меня напал! — шокированно произнесла Столезе. Сжимая бокал побелевшими пальцами, он оглянулась на Ренци. — Из-за какой-то…

— Эрмина, ты не в своем праве, — отчеканил Дориэн. — Это МОЯ напарница. Только я имею право. Хоть волосок упадет с ее головы по твоей вине, и весь род Столезе пожалеет. Тебе очень не понравится в роли моей жены, если ты меня разозлишь. Это понятно?

Я воззрилась на Ренци, у меня в голове не укладывалось то, что он нес.

Как он мог так разговаривать со своей невестой?

Даже если это не было помолвкой по любви, но все же имеет свой предел?

Бледные щеки Эрмины украсились красными пятнами.

— Понятно, — процедила она.

— Это радует. Может, у тебя еще хватит сил запомнить, что называть меня «Дор» не стоит.

— Я попробую, — ядовито отозвалась Столезе. — Что-то еще?

— Ну, конечно, — в тон ей ответил Ренци. — Я протащился через весь город не для того, чтобы тренировать твою память. Расскажи мне по Русполли.

У Эрмины сдали нервы.

Она швырнула бокал в стену, осколки брызнули в разные стороны, а на ткани, которой были обтянуты стены комнаты, расползлось мокрое пятно.

— Ты собираешься и дальше унижать меня при ней?

— Ты сама задала настроение этой беседе, Эрмина.

Столезе вздернула подбородок.

— Может, тебе развяжет язык тот факт, что Велия оказалась под стазисом в результате нападения? Став второй жертвой, она в своем неромантичном беспамятстве присоединилась к первой — Ортии. Обе они поддерживали общение с Русполли. Думаешь, ты избежишь подобной участи? Выкладывай.

— Тебе не понравится то, что ты услышишь, Дор… иэн, — Эрмина нарочно продолжала злить Ренци.

Словно пыталась добиться от него человеческих эмоций, но, к моему удивлению, в отличие от наших перепалок, он был крайне хладнокровен. Злость его была того же толка, какого и тогда, когда он ставил на место моих одноступенников, начавших травлю.

В сторону Эрмины больше чувствовалось раздражения, чем чего-либо иного.

Единственное, что его пробивало, так вот это «Дор».

И что с ним не так?

Дориэн не самое удобное имя, чтобы выдумать нечто ласковое. Не «Ори» же его звать…

Ори!

Воспоминание обрушилось на меня целиком в одно мгновение.

В долю секунду у меня перед глазами пролетели картины прошлого.

Это было для меня слишком.

Бледные, словно затертые воспоминания стремительно набирали яркость, наполнялись цветами, звуками, запахами, ощущениями, занимая все больше места. Казалось, еще немного, и мне просто не хватит свободного места в голове. Виски запульсировали, заломило затылок, мной овладело чувство сродни тому, как будто я откусила слишком большой кусок и никак не могу его прожевать.

В воспаленном мозгу никак не укладывалось, что это я сейчас такое вспомнила.

Не могло такого быть!

Огненное кольцо вспыхнуло у моих ног и поползло по полу, все расширяясь.

— Фран! — встревоженный голос Ренци, которого языки пламени не трогали, заставил меня вздрогнуть и вскинуть взгляд на Дориэна.

Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя, но забытье, которое в последнее время так часто накрывало меня во время выплесков силы, не приходило.

— Что происходит? — с возмущением спросила Эрмина, которая, надо отдать ей должное, не потеряла самообладание, когда магический огонь почти дотянулся до нее.

Ни я, ни Ренци даже на нее не посмотрели.

Последнее, что мне сейчас было нужно, — это объясняться с кем бы то ни было.

И я приняла решение симулировать обморок. Тетя говорила, что в этом нет ничего зазорного. С ней даже Учитель соглашался. «Если это не побег, а тактический ход», — добавлял он.

Чуть покачнувшись на пятках, я насколько это возможно не картинно стала оседать на пол. Дориэн подхватил меня на руки, и прежде чем я закрыла глаза, заметила, что стоило только Ренци прижать меня к себе, как огонь потух.

Напарник устроил меня на кушетке и, подкладывая мне подушку под голову, прошептал:

— Над актерским мастерством стоит еще поработать. Я же чувствую, что ты в сознании.

Этого я не учла. Однако сейчас мне хватало и того, что Ренци не стал меня разоблачать. Пусть он пообщается с невестой, а мне есть над чем подумать.

— Твоя собачонка совсем не умеет контролировать силу? — презрительно уточнила Эрмина. — Ты уверен, что она годится в напарницы? Или это всего лишь ширма?

— Как только ты будешь в состоянии запустить «Огненный браслет», я с удовольствием посмотрю, насколько хорошо тебе удастся его контролировать, — отрезал Ренци.

— К чему мне это? Я леди. Высокородная леди, и как все достойные девицы из приличных семей я учусь в магическом пансионате.

— Даже не знаю, что тебе сказать. Ты не знала, что в пансионат берут тех, кто заведомо не пройдет экзамен ни в одну из академий? Или может, ты считаешь, что я или, допустим, лорд Натори недостойные из неприличных родов?

Эрмина замолчала.

Было очевидно, что и жениха, и ближайшего друга императора причислять к таковым не стоило.

Мне нужно было сосредоточиться на собственных воспоминаниях, чтобы выстроить из в цепь звено за звеном, но я против воли прислушивалась к разговору над моей головой.

— Не так я себе представляла нашу встречу, — с упреком произнесла Столезе. — Может, ты уже наконец отойдешь от нее?

В ответ на это Ренци сел на край кушетки, устроив мои ноги у себя на коленях.

— Я тебя слушаю, Эрмина.

— Я же сказала, тебе не понравится.

— Я как-нибудь переживу. Итак, Русполли?

— Он помогал мне заниматься по некоторым дисциплинам перед поступлением в пансионат, — начала Эрмина. — Она точно нас не слышит?

— Не отвлекайся. Не о Чаргетто тебе стоит волноваться. Николас Фаджио расследует нападения на адептов. Я на один шаг впереди него только благодаря стечению обстоятельств.

Без всякого энтузиазма Столезе начала свою исповедь.

Русполли в качестве репетитора был мил, обходителен, умел в меру польстить Эрмине и демонстрировал свой неоднозначный интерес к ученице. Столезе же хоть и наслаждалась вниманием очередного поклонника, авансов ему не давала. Сердце ее было отдано жениху, который по мнению Эрмины превосходил всех молодых людей вокруг по всем параметрам: внешность, родовитость, состояние, перспективы.

Казалось, что Русполли понимает свое место, однако ему захотелось большего.

И он воспользовался своим даром, чтобы ввести Эрмину в заблуждение, использовав личину Ренци.

Вот здесь я засомневалась.

Иллюзион — талант достаточно сложный и несомненно требует способностей, однако как бы хорош ни был маг, обмануть личиной того, кто знаком с объектом, очень и очень непросто.

Удивительно, что Дориэн не указал невесте на эту деталь.

Размышления на тему откровенности Столезе снова толкнули меня в воспоминания.

«...

Я сидела в сундуке и, чуть приподнимая крышку, сквозь щель подглядывала за тем, что происходило в кабинете. Нос ужасно чесался от пыли, скопившейся внутри, но я держалась изо всех сил, чтобы не чихнуть.

— Вам лучше позаботиться о том, чтобы произошедшее не имело последствий, — требовала незнакомая женщина от Учителя. — Если этого не сделаете вы, этим займусь я. Только мой подход будет кардинальным.

— Не в ваших интересах рисковать жизнью моей ученицы. Это ведь может отразиться на вашем сыне, — хладнокровно ответил он.

— Но так будет не всегда, неправда ли? К тому же, есть разные способы уберечь Дориэна от… — красивое лицо брюнетки буквально перекосило, настолько ей было противно упоминать обо мне.

— От дочери Иво Чаргетто? — неожиданно ядовито поинтересовался Учитель. — Что? Все еще не отпускает?

— Вы… Вы… — задохнулась леди в гневе. — Я вас предупредила!

Она вылетела из кабинета, и Учитель приказал:

— А ну вылезай.»

— Теперь ты все знаешь. Доволен? — ледяной тон Эрмины вполне соответствовал привычкам высшей аристократии. На примере Ренци я уже поняла, что если их ткнуть во что-то носом, то они ведут себя так, будто это твоя личная вина.

— Просто в восторге, — голос Дориэна был полон яда. — Позволить себя шантажировать… Дорогая, ты меня удивляешь.

— Ты тоже хорош, — огрызнулась она. — Таскаешься с этой шавкой. Я не собираюсь это терпеть!

— А придется, — равнодушно ответил Ренци. — Я тебя предупредил. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю. Ни один волос с ее головы, это понятно?

— Тогда не вздумай больше являться ко мне вместе с ней! — уязвленно зашипела Эрмина.

— Надо будет, я ее на свадьбу приглашу.

Быстрый стук мелких каблучков завершился хлопком двери.

— Чаргетто, хватит притворяться, — призвал меня Дориэн. — Надеюсь, ты не собираешься изображать обморок перед каждым противником? Так ты академию не закончишь. Не забывай, я чувствую, что ты в сознании.

Я распахнула глаза и медленно села на кушетке.

— И почему же ты меня не выдал? — прищурилась я на него.

— Проявил снисхождение к твоему состоянию. Я догадываюсь, что не каждый день леди становится жертвой наезда кареты. Но если ты хочешь, чтобы с тобой считались, начинай вступаться за себя сама, — сказал Ренци почти то же самое, что и лорд Натори. — Ты все-таки боевой маг, а спасовала перед пансионеркой. Я могу уберечь тебя от удара в спину как напарник, но если мне придется защищать тебя даже от словесных уколов, ты никогда не сможешь стать равной.

Дориэн решил, что я симулировала потерю сознания из-за желания избежать конфликта с Эрминой? Что ж пусть так. Я все еще нанизывала воспоминания как бусины на суровую нить прошлого, восстанавливая пробелы, и гадости, сказанные Столезе в мой адрес, беспокоили меня сейчас меньше всего.

И все же меня задел упрек Ренци.

— Равной кому? — уточнила я, разглаживая подол мантии. — Той, кто пытается навредить мне исподтишка? Такая элита у нас ценится?

Щека Дориэна дернулась, а синий взгляд потемнел. Да, дорогой напарник, я пока плохо ориентируюсь в ваших светских тонкостях, но я обучаема. Я отлично запомнила, что сказанное в адрес леди автоматически относится к ее лорду. И сейчас я уколола именно Ренци, а не его невесту обругала.

— Эрмине это не сойдет с рук, — пообещал Дориэн, вызвав у меня усмешку.

Ну да. И что он сделает? Поругает ее еще раз? На свадьбу подарит украшение с меньшим количеством камней?

Кстати, забавно.

Я хоть и старалась не смотреть на невесту Ренци, потому что все во мне восставало против, но все равно я в деталях разглядела и ее наряд, и прическу, и драгоценности. В особенности кольцо на пальце. Красивое, конечно, только вот из-под широкого ободка выглядывала шелковая ленточка, которым Эрмина обмотала палец, чтобы оно не спадало.

— Итак, — вздохнула я, закрывая тему несправедливости и неравенства, — что мы имеем?

Дориэн поднялся и подошел к столику, на котором еще оставались не перебитые Эрминой бокалы. Наполнив один из них, он протянул его мне. Ренци и в самом деле чувствовал меня очень хорошо. У меня пересохло во рту и немного болела голова. Глоток воды — то, что нужно.

— Мы имеем опытного кукловода. У меня не получается даже нащупать, откуда тянется эта ниточка, и кто ее натягивает.

— Давай начнем с самого простого варианта. Откинем прошлое и сосредоточимся на том, что происходит сейчас, — предложила я. — Допустим, кукловод — Русполли. Я в это не очень верю, но предположим, что нет никакой третьей силы.

— Тогда, все выглядит следующим образом: Русполли, стремясь попасть в высший свет, чтобы получить протекцию на личное дворянство, втирается в доверие к Эрмине. Он помогает ей подтянуть предметы, в которых она не сильна, и изображает влюбленного. Наш герой шантажом вынуждает Эрмину, и она знакомит Русполли с Велией, ведь это же так здорово иметь приятеля среди адептов высшей ступени. И когда начинается подготовка к посвящению, Русполли удачно участвует в нем на правах того, кто придумывает задания. И в итоге почти все посвящение превращается в выполнение его хитроумного плана.

Выглядело правдоподобно.

Осталось понять, для чего все было устроено.

— Я только прослушала, чем Русполли шантажирует Эрмину, — я уставилась на Дориэна.

— Она поняла, что под моей личиной чужой мужчина слишком поздно, — ровно ответил Ренци. — До логического завершения эта игра не дошла, но у Русполли остались магснимки, которые не должны попасть в чужие руки. Хорошо, что их не было в том накопителе, что мы перехватили.

— Разве можно настолько потерять голову от мужчины, чтобы бросаться к нему в объятья, стоит ему поманить пальцем? — искренне удивилась я. — Если Столезе поняла, что с ней не ты слишком поздно, значит, она не тянула с переходом к более… э… близким отношениям. Личину ведь можно разоблачить, если хорошо знаешь того, кем притворяются… Она, что же, увидела «тебя» и сразу…? Какая-то противоестественная тяга. Не понимаю…

— А я вот прекрасно понимаю, — мрачно прервал мои размышления Ренци.

Он приблизился ко мне, и я заерзала на кушетке, настолько Дориэн сейчас выглядел сердитым. Забрав у меня опустевший бокал, он потянул меня за руку, вынуждая встать. Между нами почти не осталось расстояния. Ренци пристально вглядывался в мое лицо, словно ища в нем что-то и не находя.

— Ненавижу персики, — выдохнул он зло, — ты это специально ведь делаешь, да, Чаргетто?

И прежде чем я нашлась, что на это ответить, впился в мои губы поцелуем.

И как же я разозлилась.

Ренци и раньше позволял себе слишком многое, но сейчас это вовсе ни в какие ворота не лезло! Уж, наверное, он бы себе такого не позволил в отношении другой леди! Не Чаргетто!

Отпихнуть Дориэна оказалось невозможным, он словно потерял контроль, сжимая меня в объятиях все крепче. И я укусила его за губу. Только стало еще хуже. У Ренци вырвался грудной рык, и он попытался углубить поцелуй. Еще немного и у меня от обиды потекли бы слезы. Не придумав ничего лучше, я с размаху наступила Дориэну на ногу, и он все-таки оторвался от моих губ, только выглядел он немного сумасшедше. Дикий лихорадочный блеск в глазах, заострившиеся черты лица…

Я буквально шарахнулась от него, едва он ослабил хватку.

Несколько секунд потребовалось Ренци, чтобы вернуться в себя. Он посмотрел на меня ошалелым взглядом, а потом уселся на кушетку и жестом отчаяния запустил пальцы в волосы.

— Ядовитая Чаргетто, — пробормотал он.

— Ну конечно, — не выдержала я. — Кого же еще обвинить в собственной распущенности!

— Распущенности? — Ренци поднял на меня злой взгляд. — Это я держу себя в руках! А ты меня провоцируешь!

С меня хватит!

Развернувшись я оставила этого самовлюбленного типа наедине с его непомерным эго.

Едва я вышла из комнаты, меня окликнули:

— Чаргетто, — это Эрмина, караулившая меня на лестнице, ведущей на второй этаж. — Не расслабляйся. Когда ты перестанешь быть нужна Дориэну, то останешься беззащитной.

Даже отвечать ничего не стала. Ее уже наказала жизнь таким женихом, как Ренци.

Выйдя из гостиницы, я прибавила хода, желая оказаться от этого места, как можно дальше. Однако далеко мне уйти не удалось.

Уже через квартал меня настиг Ренци.

Он собственнически взял меня за руку, но я ее вырвала.

— Сейчас не время капризничать, Чаргетто, — Дориэн опять перехватил мою ладонь. — Для всех будет лучше, если ты не станешь сейчас устраивать сцен.

— Для всех — это для кого? — поинтересовалась я.

— Для окружающих точно будет безопаснее, — и потащил меня за собой.

— Мы идем не туда. Мне надо на магпочту.

— Мы там уже были.

— Тетя могла прислать ответ.

— У вас дома есть магическая шкатулка? — удивился Ренци.

— А ты считаешь, что мы дикие и не знаем про прогресс?

— Это дорогая игрушка…

— Ее приобрел еще папа. И если ты сейчас хоть слово скажешь про моего отца, то сильно пожалеешь!

Дориэн лишь молча пожал плечами и сменил направление.

Ответ действительно пришел. Точнее мне выдали небольшой кулек и два письма. Почерк на одном из конвертов принадлежал тете, на другом — Учителю. На первый взгляд, второй конверт был пухлее, что меня удивило. Мой наставник не из тех, кто склонен к эпистолярному жанру. Скорее, я ожидала от него коротких ремарок к каждому из моих вопросов, когда вкладывала в письмо тетушке записку для него.

— Это от кого? — Ренци тут же ткнул пальцем в конверт, подписанный очевидно мужским почерком.

— Это не твое дело.

— А ну отдай, — Дориэн попытался выхватить письмо у меня из пальцев, но я шустро отправила его за ворот платья. Ренци уставился на пуговицы, как на своего личного врага.

— Еще чего, — фыркнула я. — От жениха моего тоже записки читать собираешься?

— Не будет никаких записок, — уверенно отмахнулся Дориэн.

— Это еще почему?

— Натори был прав, когда сказал, что надо устранять причину, а не следствие. Я ошибку учел. Можешь мне поверить, записок не будет.

Да как он смеет вмешиваться!

Целовальщик проклятый!

— Ах так? — вскипела я. — Тогда я просто ходить с ним на свидания в библиотеку!

— Ты не посмеешь!

— Посмотрим! — я подхватила кулек и вышла на улицу, где меня снова догнал Ренци и по традиции потащил за собой, взяв за руку.

Он злился и не реагировал на мои попытки разорвать контакт. Все-таки он был сильнее, и мне пришлось смириться до поры до времени.

А на воротах в академии нас задержали стражники.

Едва считав наши адептские жетоны, нас попросили подождать. На вопросы, в чем, собственно, дело, нам отвечали, что понятия не имеют. Таков приказ.

Правда, ждать пришлось недолго.

Буквально минут через десять, рядом с нами развернулся портал, из которого вышел ректор. Реакция у всех присутствующих была весьма разнообразна. Страха вытянулась во фрунт, Ренци сложил руки на груди, а я скисла. Выражение лица лорда Натори не предвещало ничего хорошего.

Окинув взглядом Дориэна с макушки до пят, лорд-ректор помрачнел:

— Рецидив, — и скомандовал нам, — живо в портал.

— Что случилось? — решилась спросить я. — Если это про отработку наказания, то не могли бы сначала дать мне положить вещи…

— Отработка вас ждет впереди, но сейчас меня волнует не это, а как бы кое-кто упертый не устроил нам тут «Огненный туман» на весь город.

Оторопев я захлопала глазами.

Я думала, «Огненный туман» — это легенда…

Стоп.

Легенда.

Легендарная связка.

— Но я вам зачем? «Туман» инициирует атакующий!

— А нейтрализует его защитник. За мной. Без разговоров.

С надменным выражением лица Ренци шагнул в портал. Я последовала за ним совсем не так эффектно.

Вышли мы неожиданно не в кабинете ректора, а посреди палаты лазарета.

Лорд Фаджио встретил нас хмурым кивком.

— Я закончил.

Ректор щелкнул пальцами, и в палате проявились все магические плетения, которые здесь имелись. Плотность защитных заклинаний впечатляла.

— Что это значит? — высокомерно спросил Дориэн.

— Это значит, что я хочу быть уверен, что в итоге нашего разговора ты не разнесешь академию на камешки, — отозвался лорд Натори.

— И для этого нам понадобилась палата для нестабильных магов? — лед в голосе Ренци заставил меня насторожиться. — Я полностью себя контролирую. Никаких рецидивов.

То есть, раньше уже случалось что-то, риск чего ректор оценивал как плохой прогноз?

— Нет, не полностью, — лорд Натори был непреклонен. — Часть твоей дурной силы вы сегодня потратите на отработку штрафных, и я уж постараюсь сделать так, чтобы вы не смогли экономить, но до этого я запрещаю вам контактировать с кем-либо. Ну и для подстраховки…

— Стой, — вдруг прервал его дознаватель, я обернулась к нему и увидела, что он не отводит от меня напряженного взгляда. — Основная угроза сейчас — Франческа. Если она скомандует «Фас», нас эти меры защиты, — лорд Фаджио указал на пульсирующие нити заклинаний, — не спасут. Никаких камешков не останется, только пыль.

У меня похолодело в груди.

Такие как главный императорский дознаватель обычно угрозу сначала нейтрализуют, а уже потом разбираются, была ли она серьезной.

Инстинктивно я отступила к Ренци, который сделал шаг вперед и запихнул меня себе за спину. Разом забыв, какой он мерзавец, я вцепилась в ткань форменной куртки на его спине.

Лорд Натори окинул нас с Дориэном взглядом и помрачнел.

— Ты уверен? — непонятно спросил он у Фаджио.

— Я не знаю, чего ты добивался, но да. Эти двое вполне способны прямо в эту минуту на собственном резонансе сравнять местные горы с землей.

Да с чего они взяли? И я, и Ренци сильны, но не настолько же! Не каждому материалисту под силу даже просто пошатать скалы, природников такой силы со времен королевы Каэллы не было. Куда нам боевикам? Не фаерболами же горы долбить…

Ректор, видимо, тоже усомнился в заключении дознавателя.

Он выудил из внутреннего кармана сферу Бриона.

— Встаньте друг напротив друга, — приказал лорд Фаджио.

— Это еще зачем? — набычился Ренци, у меня же в горле так пересохло от страха и непонимания, что я и спросить ничего не могла.

— Для того, чтобы Чаргетто не было больно, — закатил глаза лорд-ректор. — Это сфера Бриона, живым очень неприятен эффект от ее работы. Мне нужно посмотреть ваш резонанс. Если вы не разлепитесь, то я просто засуну ее между вами.

Дориэн не спешил подчиниться, но я подумала, что чем раньше лорд Натори убедится, что мы не опасны, тем лучше. Так что я заставила себя сделать шаг в сторону из безопасной зоны за спиной Ренци.

Ректор зажал между пальцами цепочку, на которой покачивалась сфера, и приблизился к нам. Двигался он медленно, плавно, словно к ядовитой змее подходил. Дориэн не шевелился, лишь следил взглядом за каждым движением Натори.

Сфера Бриана покачалась между нами, и ректор вгляделся в нее. Я бы дорого сейчас отдала, чтобы знать, что там видит лорд-ректор, но увы. Артефакт строго индивидуальный. Им может пользоваться только его хозяин.

— Мда, — только и сказал лорд Натори, закончив изучение. — Как некстати-то. Радует только, что экзамен я ускорил.

Он потер переносицу, будто это могло помочь ему решить проблему, сути которой я по-прежнему не понимала.

На всякий случай я подняла самые мощные свои щиты, которые тут же засветились в магпроявленном пространстве.

— Спокойно, адептка Чаргетто. Без нервов, — поморщился ректор.

— Не представляю, как можно не нервничать, — выдавила я. — Вы же ничего не объясняете.

— Ваше напарничество идет с одной стороны успешно…

В этом месте Ренци хмыкнул.

— А с другой стороны… Вы два молодых и сильных идиота, — устало закончил Натори.

У меня даже рот приоткрылся от удивления.

— Звучит красиво, но непонятно, — прокомментировал Дориэн. Он явно ожидал подвоха, потому что опять заступил передо мной, закрывая мою дрожащую фигурку.

Я просто не могла не волноваться, у меня было ощущение, что сейчас решается наша судьба.

— Способ подстраховки придется сменить, — пришел наконец к какому-то решению ректор, и это не понравилось дознавателю.

— Кристиан, будет значительно надежнее изолировать их… — встрял Фаджио, но лорд Натори оборвал его:

— Ректор тут пока я. И, какими бы идиотами эти двое не были, она еще дети.

— Я не ребенок, — зарычал Ренци.

Зато про идиота он, видимо, согласен.

— Тебе придется потерпеть эмоциональную заглушку, пока не успокоится твой магический фон, — вынес вердикт Натори.

— Я не дам копаться у себя в голове, — тут же отказался Дориэн, и я его понимала.

— Это не вмешательство в сознание, это скорее медикаментозная блокировка, но да с подпиткой от менталиста, специализирующегося на эмпатии. На сутки или чуть дольше к тебе вернется самообладание, разве плохо?

Я думала, что Ренци снова отвергнет предложение ректора, но на удивление после нескольких секунд размышлений, Дориэн кивнул, но сделал поправку:

— Но только я сам выберу менталиста.

— На здоровье, — согласился ректор. — Только если ты не желаешь, чтобы сюда примчался императорский архимаг.

— Невеста Дальтиго вполне меня устроит.

Натори щелкнул пальцами, и вестник отправился по назначению.

— Пока мы ждем, не могли бы вы приступить к разговору, ради которого вытащили нас сюда? — осмелилась я сменить тему.

Мне было жутко, неуютно, и я устала перекладывать кулек, присланный тетей из руки в руку.

— Я бы подождал, пока адепт Ренци примет эликсир. Садитесь, адептка Чаргетто, ждать придется минут десять, если не больше, — лорд Натори указал на кресло возле окна.

Ну хоть не лечь на кушетку предложил.

Она меня пугала не меньше всей этой ситуации. Даже с моего расстояния было отлично видно, что кровать оборудована фиксаторами, а над ней висел заготовленный стазис.

Я по дуги обошла страшную мебель и опустилась в кресло.

Дориэн переместился ближе ко мне, снова встав так, что мимо него ко мне было не подойти.

Сидеть в тягостной тишине было невыносимо, и я снова обратилась к ректору:

— Вы сказали, что ускорили экзамен, — напомнила ему я. Мы с Ренци уже об этом знали, так удачно подслушав его разговор с Монферо, но хотелось больше конкретики. — Может, вы хотя бы скажете, когда он будет?

Подспудно мне казалось, что этот экзамен — финальная точка всех перипетий, в которые я угодила, поступив в академию.

— Вообще-то, вы не должны этого знать, — фыркнул Фаджио. Я вспомнила, что Дориэн упоминал, что дознаватель тоже проходил испытание. — Вы даже не поймете, когда все начнется. Если вы думаете, что вас, как на обычном экзамене, приведут на полигон, покажут направление и отправят с заданием, то вы сильно ошибаетесь.

Я обомлела.

Как это?

Неожиданно лорд-ректор уступил:

— Ник, у них повышенная сложность, так что можно сделать поблажку. Тем более, что дата ничем им не поможет. Сразу после присяги выпускников Кассиану.

— А вам не кажется, что присягу в текущих обстоятельствах лучше отложить…

О сейчас я была готова на любые аргументы, чтобы оттянуть неизбежное.

— Вы про нападения, адептка Чаргетто?

— Именно.

— По нашим расчетам осталось всего две жертвы, — почти подтвердил Фаджио наши с Ренци предположения. — Под профиль кандидата потенциально подходят четверо, их охраняют. Мы или справимся, или нет. И в этом случае, помощь Кассиана скорее всего будет необходима.

— Почему две? — подал голос Дориэн, который долго молчал. — Мы насчитали три.

Лорд Натори вздохнул:

— Двое — это те, кого мы не знаем. А вот тот вариант по поводу финальной жертвы всего один.

— Кристиан, это тайна следствия… — всполошился Фаджио.

— Да какая тайна, Ник? Они ходили сегодня к Алессии. Маячки подтвердили нашу догадку.

— Так кто последняя жертва? — Ренци как всегда был нетерпелив. — Адептка Чаргетто.

— Зря ты это сказал… — крякнул дознаватель.

Лорд Натори, кажется, и сам понял, что поторопился, потому что у меня под ногами вспыхнул огненный круг. Прежде чем пламя взметнулось до потолка, отрезая меня от всех, я успела увидеть, как побледнело лицо ректора.

Сквозь оранжево-желтые языки мне ничего не было видно, зато слышно было хорошо. Магический огонь беззвучен.

— Пока еще желтый… Да отпусти ты его! Он не остановится! — рявкнул Натори, по-видимому, дознавателю, потому что через несколько секунд ко мне в круг ворвался с дикими глазами невредимый Ренци, и огненная стена стала опускаться.

Как бы я ни была зла за сегодняшнюю выходку на Дориэна, все равно не стала вырываться из стальных объятий. Было совершенно очевидно, что напарник не в себе. Да и я не могла за себя поручиться после реплики лорда Фаджио.

— Что значит зря? — шокированно спросила я, когда удалось посмотреть ему в лицо.

Потирая подбородок, дознаватель оторвался от разглядывания рукава куртки Ренци, оставшегося у него в руках. В его холодных голубых глазах не было ни грана раскаяния.

— Надо было подождать менталистку, — скривился Фаджио, подвигав челюстью. — Что это было, Проклятый вас всех подери? Я такое вижу второй раз в жизни, мне все это не нравится…

Он указал на потухшие нити заклинаний, которые еще минуту назад пульсируя пронизывали почти весь периметр палаты.

— А первый когда был? — настороженно уточнила я.

— Когда леди Гвидиче брат расстроил, — фыркнул дознаватель. — Я тогда лишился почти всех накопителей.

Наверное, мне стоило испугаться магической мощи новой знакомой, однако, я почему-то лишь ощутила легкое злорадство. Значит, с Джеммой этим двоим не удастся проворачивать свои интриги. Забавно, конечно, что лорд Фаджио обращается к адепткам в официальной манере.

— Адептка Чаргетто, — а вот ректор своим привычкам не изменял. Он напряженно следил за не до конца потухшим пламенем, чья высота сейчас достигала примерно уровня моих коленей, как бы показывая, что в любой момент полыхнет снова. — Вы не могли успокоить своего нервного напарника?

Лорд Натори покосился на обнимающего меня со спины Дориэна.

Я? Успокоить Ренци? Это точно не ко мне.

Я могу его только взбесить.

Однако Дориэн в самом деле так и не выпускал меня из рук, вжимая в окаменевшее от напряжения тело. В целом, я не понимала, отчего лорд-ректор опасается Ренци. Прямо сейчас он словно застыл. Даже молчал, что уж совсем редкость. Дориэн же считал, что без его ценного мнения все вокруг загнутся. И все же настороженность во взгляде Натори не исчезала. Что он такого увидел?

Обернуться, чтобы заглянуть в лицо Ренци, у меня не вышло. Дориэн лишь сильнее стиснул меня, когда я пошевелилась.

Будто прочитав мои мысли, лорд Фаджио ответил на мой не заданный, но наверняка читающийся на лбу вопрос:

— Две секунды на переход к боевой трансформации. Еще бы столько же, и мы бы получили боевой транс. Леди Чаргетто, угомоните напарника, Покровителем прошу, в этом корпусе лазарета больных нет, но есть целители.

Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что меня вполне устраивает ситуация, когда напарник молчит, не делает гадостей и не целуется. А еще мне определенно нравилось, что, судя по всему, пока Дориэн в таком состоянии, я в безопасности.

Боевой транс — вещь, конечно, серьезная, но если я правильно поняла, и сейчас я для Ренци перешла в разряд подопечной, то мне ничего не угрожает. Хотя боевой транс проходят на седьмой ступени, как редкий вид магического включения, и я могла ошибаться, но чувствовала себя я, на удивление, спокойно.

Так что…

— Не уверена, что это в моих интересах, — проявила я дерзость, сочтя, что сейчас мне простительно. У меня состояние аффекта. Мало кто останется равнодушным, когда ему объявляют, что на него открыта охота. А я еще не отошла от первого покушения сегодня.

И от наглости Дориэна.

Поступок Эрмины был возмутительным, отвратительным, да каким угодно, но вполне объяснимым. Разобраться же, что происходит в голове у Ренци, у меня не получалось. Никакого объяснения его поведению я не находила.

Ну и строго говоря, я действительно сомневалась, что успокоить Дориэна мне под силу. Даже не представляла, как это сделать.

— Адептка Чаргетто, мы не сможем продолжать разговор, пока адепт Ренци в пограничном состоянии, а нам все-таки надо рассказать вам нечто важное.

Неожиданно для себя я ляпнула:

— А что мне за это будет?

Лицо ректора вытянулось.

— Все адептки этой академии задают подобный вопрос? — изумился он.

— А кто еще?

— Джемма, но она даже при первой встрече была занозой. От вас, адептка Чаргетто, я этого не ожидал.

Стук в дверь некстати прервал мой торг.

В палату заглянула невеста Дальтиго.

— Заходите, — разрешил дознаватель. — Только медленно и демонстрируя безобидность.

Крепкие у него нервы. Натори подобрался, как будто в любой момент произойдет катастрофа, а лорд Фаджио юморит.

— Франческа, — перешел на уговоры ректор. — В конце концов пограничное состояние вредно. Ну хотите, мы отвернемся?

У меня челюсть отвисла в прямом смысле слова.

Это каким же способом я, по его мнению, должна успокаивать Ренци?

Менталистка хлопала на нас ресницами в ожидании распоряжений.

Ладно, в конце концов, Дориэн дал добровольное согласие на процедуру эмоциональной заморозки.

Я с трудом развернулась в кольце рук и оказалась лицом к лицу с напарником, чей синий взгляд был таким темным, что на секунду мне тоже стало не по себе. Осторожно приложила ладонь к щеке Ренци, но добилась только мелькнувшего в глубине глаз огонька.

Вот сейчас было видно, какой он все-таки красивый.

В голове искоркой проскочил образ семилетнего Ори, объяснявшего мне, что я почти такая же умная, как он. Это воспоминание вызвало у меня улыбку.

Я постаралась отогнать его и сосредоточиться, но почувствовала, что хватка Дориэна перестала напоминать тиски.

— Адепт Ренци, вы готовы? — пощелкал пальцами, привлекая его внимание лорд-ректор.

— Да, — хрипло ответил напарник.

Будущая родственница лорда Натори приблизилась к нам и протянула флакон с зельем Дориэну. Он приговорил жидкость залпом и, поддаваясь просьбе девушки, подставил голову ее рукам.

Через пару минут, она оповестила нас:

— До полной заморозки нельзя допускать сильных волнений. Приблизительно еще час.

Уж порадовала так порадовала.

Натори и Фаджио тоже скисли.

— Ну, высиживать вас мне некогда, — сказал ректор. — Останетесь здесь, через час мы вернемся и продолжим.

— Но мне-то волноваться можно! — возмутилась я. — Я хочу попасть в собственные покои!

— Вы будете рядом с адептом Ренци, — отрезал лорд Натори.

Я бросила взгляд на Дориэна. Услышав про час, он разлегся на кровати, заложив руки за голову.

И кажется, собрался вздремнуть.

Лорды покинули нас, забрав с собой невесту Дальтиго, а я попробовала устроиться в кресле, но после сегодняшнего валяния на мостовой, мне тоже хотелось прилечь. Ренци лежал так заманчиво, что у меня закралась мысль: если он нагло ночует в моей постели, то и своей может немного поделиться.

— Ренци? — позвала я.

Он не отозвался. У него даже ресницы не дрогнули.

Уснул?

— Ты гад, — чуть громче добавила я, в ожидании реакции, но ее не последовало.

Немного посопев, я отложила сверток, который мне надоел до безумия, и прилегла с самого краешка. Дориэн не пошевелился. Тогда я осторожно выудила из-за ворота письма и, развернув первое, приступила к чтению.

Начала с письма мэтра Стонце и не прогадала.

Не уверена, что Ренци понравится, когда я ему расскажу. Может быть, очень кстати эта самая эмоциональная заморозка.

Зато вкупе с тем, что я сегодня вспомнила, картина становилась почти полной.

Мне даже на мгновение стало жалко Дориэна. Какой его ждет удар по самолюбию! Надеюсь, целительный.

Я покосилась на Ренци, ожидая увидеть черные пушистые ресницы с загнутыми кончиками опущенными, но встретила совершенно ясный взгляд:

— Поговорим?

— О чем? — я нервно прижала письмо к груди, опасаясь, что Ренци мог что-то прочитать. Поговорить нам придётся, в любом случае, но я догадывалась, что мой рассказ не оставит Дориэна равнодушным, а волновать его сейчас не стоило. Кто знает, какие последствия у этого будут. Хотя разве можно быть ненормальнее, чем он? — Как ты себя чувствуешь? Заморозка работает?

— О да, я снова могу соображать, можешь не дёргаться, я не стану читать.

Взгляд Ренци был спокойным, но в нём появилось что-то ещё. Я бы не взялась утверждать, что определила верно, ведь несколько дней общения не могли дать мне уверенности в своих выводах, но мне показалось, что в синих глазах поселилась решимость.

Сейчас Дориэн больше напоминал того, к чьим ногам я рухнула, скрываясь от одноступенниц. Разве что на красивом лице не было тогдашней презрительной снисходительности.

И я бы не сказала, что такой Ренци вызывал у меня меньше опасений, чем его неуравновешенная версия. Скорее наоборот.

— Не станешь? — не поверила я. — Но ты чуть не отобрал его у меня на почте.

— В том состоянии, я не мог сделать верные выводы. Потенциальный жених не стал бы писать тебе на городскую магпочту до востребования. Смертник воспользовался бы почтовой магшкатулкой в академии. Ну или сунул бы записку под твою дверь.

Смертник?

Потенциальный жених?

Ах, он про протеже лорда-ректора…

Ренци опять за своё.

И ведь он даже не извинился за свое поведение. Всего лишь объяснил причину, по которой сейчас он станет вторгаться в мою личную жизнь, но давая понять, что поступит так снова, если сочтет нужным!

Какая наглость!

— А что, если бы это был кто-то из моей жизни вне академии? — я уставилась на Ренци.

— Навряд ли. Кто-то серьёзный сделал бы тебе предложение, и ты не стала бы искушать судьбу, поступая в ЗИМу. А о несерьезных вещах я беспокоиться не собираюсь.

В самом деле, соображает он теперь лучше.

Но почему тогда Дориэна все ещё волнует этот жених?

— Так о чем ты хотел поговорить? — я сглотнула, когда Ренци рывком повернулся набок, разом став ко мне ближе.

Подперев ладонью в щеку, другой рукой Дориэн заправил прядь волос мне за ухо собственническим жестом:

— Если наши лорды, мнящие себя великими ищейками, правы, то ты обязана выжить. Хорошо, что у тебя начинает получаться атака, но на экзамене, ты будешь стоять за моей спиной и не рыпаться. Это ясно? Твоя единственная задача — остаться невредимой.

На меня и без того произвело неизгладимое впечатление несгибаемое желание Ренци меня защитить, когда он посчитал, что мне что-то угрожает, а сейчас на моей коже и вовсе проступили мурашки.

— Это я постараюсь сделать и без твоих увещеваний, — фыркнула я, стараясь замаскировать смущение.

— Теперь ты ничего не будешь делать без меня, — буднично ответил Дориэн.

— С чего бы это? — изумилась я самоуверенности напарника.

— Кристиан был прав тогда: теперь ты нужна мне решительно для всего. Сейчас, когда в моей голове все улеглось на свои места, я вижу это отчётливо.

— Но зачем?

— Какая разница? — приподнял Ренци бровь. — Разбираются зачем, только те, кто готов отказаться. Я не из таких.

— Я не левретка, чтобы ты мог решать за меня, — огрызнулась я, но моё заявление не оказало на Дориэна ровным счётом никакого эффекта.

Сейчас он меня пугал он. Даже не сам Ренци, а его настрой.

— А если это все «штучки распутницы Чаргетто»? — не удержалась я от шпильки.

Дориэн равнодушно пожал плечами.

Кажется, это зелье, блокирующее эмоции — и в самом деле, мощная штука.

— Ренци, такое дело… — помялась я.

— Говори прямо, — подначил меня Дориэн, который в данную минуту, казалось, полностью сосредоточился на моем воротничке, отороченном персиковым кружевом.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, это важно, но я бы предпочла быть уверенной в том, что заморозка уже вошла в полную силу… — даже представить не могу, какова будет его реакция. Однако только Ренци знает, что мы тогда провернули. Именно он выбирал ритуал.

— Вот как? — Ренци даже оторвался от воротничка. — Стало быть, не только важное, но и мне не понравится… — догадался он и предложил: — Думаю, на отработке штрафных будет самое то.

Это было совсем не похоже на нетерпеливого Дориэна.

— Ты же не умеешь ждать.

— Умею, но не люблю. К тому же, лучше принимать решения на трезвую голову. За последние дни мне изрядно опротивело не контролировать свои эмоции.

На секунду мне в голову пришло, что вот именно таким Ренци и знали окружающие. Пожалуй, тот, у кого не работала защита, только холодным расчетом и молниеносной реацией мог заслужить титул негласного короля столичной академии.

— То есть, тебе нравится ничего не чувствовать?

Дориэн задумался:

— Я бы не сказал, что ничего не чувствую. Но я могу трезво относиться к тому, что испытываю.

— И что же ты испытываешь? — мне правда было любопытно.

— Собственную выдержку, — усмехнулся Ренци.

— Это каламбур? — нахмурилась я.

— Нет, это ультиматум Джардо.

Что?

Нет, про Джардо я читала. Завоеватель из времен до создания Империи. Славился тем, что всегда предупреждал о грядущем своем нападении, только так завуалированно, что понимала все захваченная сторона уже после того, как сдавала свою столицу.

За дверью послышались приближающиеся шаги, и я снова убрала письмо за ворот платья, жалея, что не успела прочитать письмо тёти. Я захотела пересесть в кресло, но удалось мне это сделать только после того, Дориэн собственноручно застегнул каждую мою пуговку на воротнике с каким-то болезненным удовольствием на лице.

Я едва успела соскочить с койки, когда в палате появились лорд Натори и лорд Фаджио. Оглядев нас, ректор потянулся ко внутреннему карману. Сфера Бриона вновь увидела свет. На этот раз показания, видимо, устроили Натори.

— Итак, кажется, у нас есть какое-то время, чтобы поговорить без усиленных щитов.

Ренци поднялся:

— Не думаю, что теперь что-то изменится.

— Почему? — поинтересовался лорд Натори.

— До заморозки я просто не мог определиться.

— А теперь, стало быть, определился?

— Именно, — Дориэн посмотрел на лорда-ректора с вызовом.

Дознаватель присвистнул и посмотрел на меня сочувственным взглядом.

Было ощущение, что только мужчины понимали, что Ренци имеет ввиду. А еще мне казалось, что это касается меня.

Однако лорд Натори не стал отвлекаться, чтобы развить тему, а сразу перешел к делу.

— Надеюсь, вас не удивит, что, просмотрев снимки, которые вы так неохотно нам отдали, мы нашли зацепку… — лорд Натори прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Вышивка? — спросила я.

— Нет, про вышивку я узнал от Рамиса, когда припер его к стенке, — поморщился ректор.

Лорд Фаджио окинул нам возмущенным взглядом:

— Вот скажите, почему нельзя просто сотрудничать? Узнали что-то и сообщили нам…

— Потому что сотрудничество подразумевает какой-то обмен, — возразил Ренци. — А до сего момента вы не спешили поделиться с нами вашими результатами.

— Мне кажется, ты зарываешься, — дознаватель явно мечтал посадить Дориэна под арест.

— Вы двое, — одернул спорщиков лорд Натори, — свои счеты будете сводить в другое время. Я могу продолжить, или вы так и будете меряться… — быстрый взгляд на меня, — … своими шпагами.

Фаджио поднял руки в пораженческом жесте, а Ренци нагло устроил свою пятую точку на прикроватную тумбочку, всем своим видом демонстрируя, что он внимает.

Когда взгляд ректора коснулся меня, я сложила руки на коленях на ученический манер, вызвав у него смешок.

— Прекрасно, — ухмыльнулся лорд Натори, — всегда бы так.

Интересно, а он книгу мэтрессе Тилозо сдал?

— Вы говорили что-то о зацепке, которую нашли, — напомнила я, опасаясь, что разговор снова уйдет в нравоучения. Ну и мне действительно было любопытно, что мы упустили.

Оказалось, что дело не в нас. Точнее, мы просто не могли знать этих вещей, что еще раз больно щелкало в нос нашу самонадеянность.

— На одном из снимков запечатлен интересный документ.

Ректор достал из кармана магсниматель и, активировав его, показал нужный снимок. Кстати тот же самый, на котором глазастый Дальтиго разглядел вышивку. Увеличив изображение, лорд Натори обратил наше внимание на угол письменного стола позади снимавшего.

— Вот эта бумага вызвала у нас живейший интерес, — лорд-ректор указал на лист, который мы даже не заметили.

— И что там можно рассмотреть? — фыркнул Ренци. — Прочитать точно ничего не получится.

— Прочитать нет, — согласился Натори. — Зато мы видим герб. Опознать его было непросто даже нам, для этого пришлось изрядно покопаться в старых альманахах родов Лидвании. В свежих выпусках эту эмблему вы не встретите.

— Мы поняли, — процедил Дориэн. — Без вас мы бы ни за что не справились.

— Именно, — оскалился злорадно Фаджио.

Мы с ректором переглянулись. Кажется, мы оба устали постоянных перепалок этой парочки.

— И о чем нам этот герб говорит? — спросила я.

— Это свободный герб. Род герцогов Арицетти, которому он принадлежал, ушел в вечность. Собственность находится под опекой короны, но… Титул этот может перейти к тому, кто докажет пусть и дальнюю принадлежность к клану Арицетти и окажет услугу императору, достойную такого дара.

— Стало быть, наш злодей рассчитывает получить титул? Значит, он все-таки имеет какое-то отношение к этим самым Арицетти? Но ведь наверняка, когда в мир иной отошел последний герцог, поверенные искали законного наследника… — удивилась я.

— Искали, — согласился лорд Фаджио. — Даже в наш департамент обращались за содействием. Законных наследников не было обнаружено, но ключевое слово здесь — законных.

— А незаконные разве имеют право? — я все еще не понимала, куда он клонит.

— Совсем недавно у наших соседей, я имею ввиду Королевство, случилась заварушка, — блеснул улыбкой дознаватель. — Дело замяли, однако мы о нем осведомлены. Так вот, один не очень умный человек решил занять место короля Эдуарда, предполагая, что доли королевской крови даже у бастарда достаточно, чтобы иметь на это право. Его ждал печальный конец, бедняга так и не узнал, что даже этой капли в нем не было, но эта история заставила нас задуматься о тех, кто мог бы так же заблуждаться. Незаконнорожденных.

Мы с Ренци уставились друг на друга с пониманием:

— Орден Безымянных.

Дориэн нахмурился:

— Вы считаете, что все это было затеяно лишь для того, чтобы оказать услугу императору, раскрыть это преступление и получить титул? Не сходится.

Фаджио перестал строить из себя сердитого в тандеме «хороший дознаватель — плохой дознаватель»:

— Мы думаем, что это побочная цель, которую хочет добиться преступник или тот, кто все спланировал. Все-таки у меня есть сомнения, что действует одиночка. Но в пользу этой версии говорит то, что в прошлый раз, когда происходили нападения в резиденции императора, один из титулов был пожалован тому, кто оказал неоценимую помощь следствию. Правда, тот титул был личным, ненаследным и куда как менее почетным, чем герцогский.

— И кто же его получил? — полюбопытствовала я, хотя и так догадывалась. Страницы биографии декана словно оживали у меня перед глазами.

— Лорд Монферо, — подтвердил мои предположения лорд Фаджио.

Ренци скривился:

— И за что его наградили? Преступник не только не был найден, но и теперь повторяет свои злодеяния совершенно безнаказанно.

— Если речь идет об организации, то это запросто мог быть подражатель, — не спешил осуждать дознаватель. — Впрочем, я сомневаюсь, но пока у нас не будет доказательств, нельзя отбрасывать ни одну версию.

— И ведь на какого-то беднягу все свалили, — презрительно отозвался Дориэн.

— Угу, — подала голос я. — Как, например, на моего отца. Может, и сейчас попытаетесь? Хорошая кандидатура. Себя защитить уже не сможет. Только если то и правда дело рук Ордена, то мой отец должен быть вне подозрений. Или вы станете утверждать, что мой отец был не просто бастардом, а тем, от кого отказались?

Я прожигала взглядом лорда Фаджио.

— Леди, я не испепеляюсь взглядом. Над делом Иво Чаргетто я работаю, вы же сами не хотите облегчить мне задачу. Вы точно вся в отца. Судя по записям, которые мне предоставили, он тоже никак не помогал себя обелить.

— Вернемся к главной проблеме, — вклинился в разговор Ренци. — Чаргетто может пострадать.

— То есть ты считаешь, что если пострадает кто-то другой или даже император, это не так важно? — хмыкнул ректор.

— Чем больше деталей вскрывается, тем сильнее мне кажется, что императору нечего опасаться, — отмахнулся Дориэн.

— Опрометчиво, но в твоем случае беспокойство объяснимо, — непонятно сказал лорд Натори. — Итак, возвращаясь к давней истории и сравнив списки участников обоих инцедентов, мы выявили закономерность, благодаря которой у нас есть несколько подозреваемых.

— Есть ли среди них Русполли? — уточнила я.

— Есть, есть, — кивнул ректор. — Прямо сейчас его схватить нам мешает то, что мы все еще думаем, что у преступника есть сообщник, и нам не хотелось бы, чтобы ниточка, ведущая к нему, оборвалась. А следить за Русполли будет несложно, именно он предлагал вам, адептка Чаргетто, себя в женихи.

— Нет, не складывается! — засомневалась я, резко остановившись.

Ренци, который куда меня целенаправленно тащил с того самого момента, как мы покинули лазарет, обернулся.

— Что не складывается?

— Зачем Русполли тогда предлагал себя в женихи? Он же сам отправлял ко мне Кантоцци, чтобы скомпрометировать?

— Что? Жаль упускать шанс выйти замуж? — непонятно с чего разозлился Дориэн.

Звучало так, будто это был мой единственный шанс.

Да, выбор у меня невелик, но ведь если Фаджио удастся оправдать отца и восстановить честь моего рода, то все изменится. В конце концов, мне всего девятнадцать!

Какой же он противный, когда такой сноб.

— А что? У тебя самого были виды на Русполли? — огрызнулась я.

— Чаргетто, ты пытаешься нащупать границы моей эмоциональной нестабильности? — и тон у Ренци такой, что я тут же сменила тему.

— Просто это нелогично, понимаешь?

— А мне кажется, все как раз наоборот. По крайней мере становится понятно, с чего кто-то решил на тебе жениться.

— Ренци, ты о себе то себе настолько высоко мнения, что ты решил настроить против себя напарника накануне экзамена?

— Я уже сказал тебе, что на экзамене от тебя требуется стоять за моей спиной и не высовываться. И да, я о себе высоко мнения, на то есть основания. А то, что ты — не заманчивая партия, очевидно. Кроме нежных губ и тонкой талии тебе нечего предложить. Могу представить, как легко от этого потерять голову, но… Наш Русполли с тобой незнаком. Длинных ресниц недостаточно, чтобы настолько плениться издалека и сразу предложить договор помолвки.

— Но он его предложил. И это после того, как устроил мне такую мерзкую подставу!

— А здесь все просто. Если исходить из того, что парень стремится к титулу всеми правдами и неправдами, ему и жена нужна родовитая. Породистая самочка. Даже если предположить, что Русполли станет вдруг герцогом, его все равно будут считать выскочкой. Приличные невесты из тех, кто еще не заключил помолвку в младенчестве, не будут спешить принять предложение новоиспеченного аристократа. То ли дело девица, у которой особого выбора нет. А если она еще и скомпрометирована… Можно ее утешить, пустить пыль в глаза, оказаться сочувствующим и понимающим, и неожиданным герцогом… Каковы шансы, что она согласится выйти замуж за того, кто поддерживал ее?

Я скисла.

Самое страшное, что у Русполли могло получиться, если бы правда не всплыла.

А еще меня пугало, с какой легкостью все это просчитал Дориэн.

Надо думать, что если он сам задумает, какую-то многоходовку, разгадать ее будет на порядок сложнее.

Погруженная в свои невеселые мысли, я не заметила, что мы снова идем.

— И куда мы направляемся? — поинтересовалась я.

— Тебе нужно поесть.

— Мне нужно положить вещи, — я так и таскалась кульком, присланным мне тетей.

Ренци ничего не ответил, но сменил направление.

Через пару минут мы оказались у наших покоев. Когда я увидела, что моя дверь приоткрыта, то напряглась, но почти сразу же на пороге показался один из тех молодчиков, что помогали мне с переездом.

— Ты все-таки попросил кастеляна замуровать дыру в стене? — не поверила я своим глазам.

— Лучше, — с гордостью ответил Дориэн.

Я даже не представляла, что может быть лучше, чем отсутствие дыры.

Но когда я увидела результат работ, то потеряла дар речи.

И тетина посылка выпала у меня из рук.

Шкаф, которому вернули заднюю стенку, был сдвинут, а на том месте, где Ренци пробил выход, красовалась дверь. Большая удобная двухстворчатая дверь.

— Правда, так намного удобнее? — спросил Ренци.

Я готова была завыть.

Этот пассаж демонстрировал, что Дориэн не собирается забывать дорогу ко мне в спальню. Сложно сказать, что меня возмущало сильнее: наглость Ренци или его лень. Ему так сложно сделать несколько шагов и войти через дверь?

— Я против! — сложила я руки на груди.

— Поздно, — равнодушно пожал плечами Дориэн.

Пока я подбирала слова, он снова поволок меня в столовую. К подносу, на который Ренци уместил, кажется, половину меню, добавился графин с восстановителем.

— Ты плохо себя чувствуешь? — осторожно поинтересовалась я.

— Нет, это тебе.

— Но я в прекрасной форме!

Увы, никакие аргументы на напарника не действовали. У меня возникло ощущение, что вместе с эмоциональной заморозкой ему в голову подсадили наседку.

— Ты, наверное, никогда раньше не получала штрафные жетоны, — фыркнул он.

— Даже если меня заставят отжиматься, восстановитель мне не поможет, он работает только на магическое истощение, — протестовала я против приема вонючей отвратительной гадости без всякой необходимости.

— Пей, Чаргетто! — требовал тиран. Сам он чах над персиковым сорбетом, в открытую таская у меня из тарелки бекон.

— Давай так, я выпью, а ты не будешь вламываться ко мне в покои, — начала я торг.

— Вообще? А если будет нужда? Или тебе понадобится помощь?

— Хорошо, если понадобится, тогда ладно, но больше ни при каких обстоятельствах!

— Идет, — слишком быстро согласился Ренци. Это было подозрительно.

Давясь, я выпила жижу и тут же запихнула в рот яблочную дольку, которую мне подсунул Дориэн. Все равно послевкусие было мерзейшим.

Ладно, если это плата за приватность, потерплю.

Едва я успела справиться с едой, как перед нашими с Ренци носами замерцали штрафные жетоны, намекая, что пришло время расплаты.

Дориэн подцепил свои и, разглядев их, выругался.

— Что? — напряглась я.

— А Кристиан злопамятный. Нам дали первый полигон.

— И что мне должен сказать номер полигона? — не поняла я.

— Что ты очень вовремя выпила восстановитель. Отжиматься там точно будет некогда.

По пути на место отбывания наказания я прослушала короткую лекцию о назначении первого полигона и прониклась по самое некуда.

А когда я увидела, кого нам назначили в проверяющие, мне стало нехорошо.

Возле смотрителя с бесстрастным выражением лица стоял мэтр Монферо.

— Так-так-так, — по виду декана нельзя было сказать, что он рад здесь находиться.

В сгущающихся осенних сумерках мэтр не сразу рассмотрел, кто пожаловал на отработку, а когда разглядел, то скривился.

Мне вспомнилось как Монферо поиздевался надо мной на занятии. И я все еще подозревала его в том, что инцидент с Ренци во время дуэли был делом его рук. И сейчас я прикладывала все усилия к тому, чтобы не выдать лицом отношения к декану.

С моей точки зрения, этот человек поступил низко на том занятии, и я никак не могла понять, как мой отец мог с ним дружить. Что могло быть общего у этих двоих?

Тетя всегда отзывалась о брате, как о человеке с обостренным чувством ответственности и справедливости.

— Стало быть, адептка едва успела поступить и уже заработала штрафные самого высокого уровня. Что же вы натворили?

Не рассказали лорду Натори об улике, которая указывает на вашего протеже.

Естественно, говорить я этого не стала.

Вместо меня ответил Ренци:

— Мы тут сплетничать собрались или все-таки отбывать наказание? — тон его граничил с оскорбительным, а ведь еще недавно при упоминании лорда Монферо в голове Дориэна слышалось пусть и едва уловимое, но восхищение. — Если вам не сообщили причины выдачи штрафных жетонов, значит, на то были причины.

Этой резкой отповедью с оттенком снобизма Ренци как бы давал понять декану, что не воспринимает его ровней. Для выпускника это было слишком вызывающим поведением, даже принимая во внимание тот факт, что Дориэн был отпрыском рода, входящего в золотую пятерку семей Лидвании. Меня несказанно удивил подобный взбрык напарника, ведь эмоциональная заморозка сейчас должна действовать в полную силу.

В любом случае, каким бы мэтр ни был как личность, он определенно был сильным и умелым магом. К чему его провоцировать?

Я даже дернула Дориэна за рукав, но он, покосившись на меня, лишь чуть прикрыл глаза, словно говоря, что знает, что делает.

Монферо же попытался поставить Ренци на место:

— Я не к вам обращался, адепт.

— Действительно, — фыркнул Дориэн. — Ведь с равным противником не так интересно, как с тем, кто не может тебе ответить, не так ли?

Это уже было прямое оскорбление.

За последние дни я уже немного поднаторела в мужских играх с чужой гордостью. По всему выходило, что за такие слова Монферо должен был вызвать Дориэна на дуэль, но…

— Непредусмотрительно, адепт Ренци. Что ж, пока адептка Чаргетто будет отрабатывать свое наказание, вам я приготовлю нечто особенное.

У меня похолодело в груди. Дориэн, конечно, гад, но я бы не хотела, чтобы он пострадал серьезно, а после того, как Монферо подсказал на дуэли тому адепту, как нанести подлый удар, я декану вовсе не доверяла.

— Это несправедливо, — подала я голос. — У нас с Ренци одна общая провинность, значит, и отработка должна быть такой же.

Мне достался презрительный взгляд.

Или я совсем дура, или так на дочерей близких друзей не смотрят.

Будто у мэтра были ко мне личные счеты.

— Вы сами об этом попросили, — ухмыльнулся Монферо и отдал приказ. — Отправляйтесь в девятый квадрат.

Дориэн напрягся:

— Вы об этом пожалеете, — пообещал он.

— Сомневаюсь, — не устрашился мэтр. — Отправляйтесь и соберите там все разбросанные артефакты, оставшиеся после сегодняшней тренировки магистров.

Ренци взял меня за руку и повел к проекции карты, что зависла над входом на полигон. Пока он изучал расположение квадратов, я пыталась выяснить, в чем дело.

— Почему Монферо должен пожалеть о том, что назначил нам девятый квадрат. Что в нем такого особенного?

— Девятый квадрат предназначен только для отработки заклинаний выше девятого же уровня. Преимущественно атакующих, а это означает, что ты там практически беспомощна. Особое поле ослабляет любые щиты, чтобы адепты не скрывались за ними, а наносили удары, нужных мощности и диапазона.

Мне стало дурно.

Мои скромные успехи в атаке никак мне не помогут. Да и без защиты я буду чувствовать себя слишком неуверенно. Я сомневалась, что смогу даже собраться, чтобы выдать то немногое, что у меня теперь получалось. А ведь мы заклинания девятого уровня даже не проходили. Декан не мог быть не осведомлен об этом факте.

Кажется, я начинала ненавидеть этого человека.

— Откуда ты знаешь про девятый квадрат? — спросила я, надеясь, что Дориэн что-нибудь напутал.

— Полигоны во всех четырех академиях одинаковы, — ответил Ренци, окончательно хороня надежду.

— Зачем ты его провоцировал? — разозлилась я.

— Нужно было найти его слабое место, и у меня получилось с первого раза. Видела, как перекосило Монферо, когда я дал понять, что он человек другого сорта.

— Видела. Да любой бы взбесился, даже меня покоробило, и чего ты этим добился? Мной же можно рисковать безнаказанно!

Как я была зла.

Вот только что я опасалась, что Ренци причинят вред, а сейчас сама была готова его убить. Этот тип не заслуживает хорошего отношения!

— Ты не пострадаешь ни при каких условиях. Даже не думай делать что-то сама, поняла? Я справлюсь за двоих. Зато мы точно поняли, что титул и положение в обществе — слабое место Монферо. Личное дворянство для Безымянного — это или слишком много, или слишком мало. Ставлю на что угодно: декан знает, какой титул у него мог бы быть, и мечтает получить такой же или выше.

— Это не тянет на доказательство его вины! — я не могла успокоиться.

— Доказательства у нас будут, — самонадеянность Дориэна раздражала невыносимо.

— С тобой невозможно разговаривать, — всплеснула я руками.

— Кстати, ты хотела поговорить со мной, о чем-то важном. Сейчас самое время. Идти нам не меньше четверти часа, так что можешь начинать.

Я позволила Ренци ухватить меня за руку привычным жестом и пару минут шла за ним молча, взвешивая «за» и «против». Мне хотелось ошарашить Дориэна, чтобы пошатнуть его самонадеянность, и в то же время понимала, что наши и без того непростые и не слишком понятные отношения осложнятся еще больше.

Все же рассказать, так или иначе, придется.

Но начала я осторожно:

— Помнишь, ты говорил, что ищешь одного человека?

— Провалами в памяти не страдаю, — отозвался Ренци.

— И что ты будешь делать, когда его найдешь? — настороженно уточнила я.

— Не твое дело, Чаргетто.

— Очень даже мое. Ведь ради этого ты участвуешь в экзамене на выживание, и я из-за тебя вынуждена тоже, — возмутилась я, дернув Дориэна за руку и заставив его остановиться.

— Чаргетто, ты такая заноза, — сморщился он. — Что ты хочешь от меня услышать? Я даже не знаю жива ли она. Мне просто нужно ее увидеть, поговорить с ней. У меня ощущение, что мне требуется ее разрешение, чтобы жить. И мне это не нравится. Так что я не знаю, что я буду делать. Довольна?

— Силы Небесные! У нашего Неуязвимого Ренци нет плана! — наигранно изумилась я.

— Нет, но будет, — уверил меня Дориэн.

— Ну хорошо, — отобрав свою конечность к неудовольствию Дориэна, я сложила руки на груди. Ну а что? У него это всегда эффектно выходило, нужно перенимать опыт старшего напарника. — И ты до сих пор это чувствуешь? Вот прямо сейчас тоже?

Ренци уже открыл рот, чтобы ответить утвердительно, но задумался.

Лицо его сделалось озабоченным.

— Нет. Прямо сейчас нет. Надеюсь, это не значит, что она мертва.

Я закашлялась.

Ну что за тяга меня хоронить?

— А с чего ты взял, что с ней могло что-то случиться? Ты же, несмотря на свою дурную голову, как-то дожил до выпуска из академии, — меня кстати действительно интересовало, почему никому не удалось грохнуть этого заносчивого драчливого типа. Всем бы жить стало легче.

— Ты не знакома с моей матерью, — хмыкнул Ренци. — И я постараюсь, чтобы так и оставалось как можно дольше.

— А причем здесь твоя мама? — уточнила я, хотя догадки у меня были. Воспоминание и письмо Учителя давали представление о решительности этой леди устранить любые помехи в будущем сына.

— Именно по ее вине я потерял Ван. Все. Кажется, говорить собиралась ты, а исповедуем мы меня. Нас ждет отработка, — не дал мне задать еще один вопрос Ренци.

Видя, что я не бегу на проклятый полигон, теряя панталоны, этот хам просто закинул меня на плечо, больно впившееся мне в живот. И так и понес, как рулон тканей.

— А ну отпусти!

— Рассказывай, Чаргетто. Я вижу, что ты ходишь вокруг да около. Можешь быть спокойна, я стабилен. Заморозка действует. Хотя подожди… — Дориэн принюхался к моему плечу, безмерно меня этим смутив, — … проклятые персики. Заморозка точно действует, так что выкладывай.

— Мне неудобно так разговаривать, — и здесь я была совершенно откровенна. Ренци прибавил шагу и перепрыгивал через попадавшиеся препятствия, как будто вовсе и не нес на себе груз, с моей точки зрения, очень ценный.

— А потом будет некогда, — отрезал Дориэн, поправляя задравшуюся мантию.

Я предпочла не заметить, что он погладил мои щиколотки. Сейчас у меня была другая задача со звездочкой.

— Ладно, только ты меня не перебивай. Орать начнешь потом, — вздохнула я.

— С чего ты решила, что я буду орать? — удивился Ренци, который даже не запыхался. А ну да, он же штрафные отрабатывает постоянно.

— Считай, что я провидица, — проворчала я. — Полегче!

С чего я решила? Да он со второго дня нашего партнерства только и делает, что орет.

— Провидиц не существует, — тут же возразил Дориэн, однако перешел на более плавный шаг. А мой скакун, оказывается, поддается дрессировке.

— Ты можешь хоть раз засунуть свою эрудицию в… Ты уже перебиваешь. Молчи, я тебе говорю!

Удивительно, но Ренци заткнулся, хотя я чувствовала его желание высказаться.

— Когда я была совсем маленькая, у меня появился друг. Деревенские дети и едти прислуги в моем возрасте уже вовсю помогали родителям, и времени для игр со мной уже не осталось. Да и тетя не была восторге от того, чего я нахватывалась от них, так что про нового друга я никому не рассказывала. Он был смелый, отчаянный и ему было целых семь с половиной лет против моих пяти. Взрослый мужчина практически, — неожиданно для себя я улыбнулась, вспоминая озорную шкодливую улыбку без одного нижнего резца. — Он умел лазать по деревьям, не боялся спускаться в пещеру и никогда меня не обижал.

«Вихрастая макушка торчала над колючей изгородью, завораживая меня самим фактом того, что кто-то не побоялся колючек и вот так запросто держится за давно нестриженный кустарник.

— Ты кто? — я таращилась во все глаза на этого небывалого храбреца, я бы точно побоялась порвать платье.

— Я — Дори, будущий лорд и надежда рода, — важно ответили мне.

Точно надежда. Это сразу видно. Абы кто такие кусты не преодолеет, а мой гость под восхищенным взглядом подтянулся и уселся на изгородь. И ничто не могло заслонить его доблести, даже то, что на нем были толстые кожаные рукавицы, немного ослабляющие эффектность появления.

— А я — Фран, — представилась я немного картаво. У меня была проблема с выговариванием сочетаний некоторых букв, хотя по отдельности я рычала на зависть собакам на псарне. Так что у меня получилось «Ван», я устыдилась и не стала признаваться, что я леди. Наверняка, леди не картавят. Надо будет спросить у тети.

— Только ты меня Дори не зови, так мама меня называет. Лучше зови «ваша светлость».

— Я — Фран, а ты — ваша светлость? Не пойдет. Будешь Ори.

Тяжкий вздох ознаменовал достижение консенсуса.

— Ну ладно, — и мальчик спрыгнул с моей стороны изгороди и протянул мне руку, чтобы пожатием скрепить и знакомство, и договоренность.»

— Это была прекрасная весна. Сейчас, когда я это вспомнила, мне кажется, тогда было самое счастливое мое время. Мне было весело с новым приятелем, я ждала отца, еще не зная, что больше никогда его не увижу, и даже вздохи тети об отмене моей помолвки меня не волновали. Я не очень хорошо разбиралась в том, что такое помолвка, зато отлично знала, как выбраться из поместья незамеченной и как найти тропу на заброшенный карьер, где я однажды была с Учителем. Главное, чтобы не застукали, верно? — последняя фраза принадлежала Ори, и мне снова стало смешно.

Только сейчас я заметила, что мы стоим.

То есть стоит Ренци, а я на нем вешу.

— Мы приехали? Тьфу, пришли? Проклятье, мы на месте? — запуталась я в глаголах.

Дориэн ничего не ответил, но отмер и снова пошел, даже не думая спускать меня на землю.

— Все, как обычно, портили взрослые, — вздохнула я.

«— Ты чего ревешь? — немного нервно спросил меня Ори. — Приказываю не плакать!

Я заревела еще сильнее. Мне было так обидно после разговора с тетей, что я е могла остановиться, и еще мне хотелось рыдать громче просто назло другу, который пока не знал, какая трагедия нас ждет впереди.

— Ван, да поймаю я тебе стрекозу! Смотри, что у меня есть, — начал торг Ори.

Я зашмыгала носом активнее. Чего он со мной как с маленькой?

Но глаза грязными кулаками тереть перестала и посмотрела, что за богатства мне показывают.

Персик.

— Это из Асвебании, у нас еще только зацветают, — сумничал Ори. — Я тебе принес.

Мне? Ну это другое дело. Я милостиво приняла дар и впилась зубами в сочный бок.

Между всхлипами и укусами персика я поведала Ори все.

— Они хотят меня увезти. И не к папе. И говорят, что я слишком маленькая и слабая, чтобы что-то там пережить. Я подслушала тетю и Учителя. Я не хочу уезжать! И я не слабая! Я вон как уже могу!

Я размахнулась и запустила огненный фаербол прямо в подсохшее деревце недалеко от нас. Ори не утерпел:

— Это опасно. Надо вот так делать! — поставил защиту вокруг полыхающего сухостоя, чтобы огонь не перекинулся дальше.

— Тетя не говорит, когда приедет папа. Деревенские начали меня дразнить непонятными словами…

— Какими?

— Отводье линеката, — старательно повторила я то, что запомнила. Память у меня была отличная.

— Отродье ренегата, — перевел Ори.

Я закивала.

Персик кончился, оставив в руке только мокрую косточку, и я снова заревела о своей погубленной жизни. Меня увезут в город, к чужим людям, и я не смогу видеть Ори.

Друг пнул камешек, валявшийся в пыли под ногами, а потом вскинулся:

— Я знаю, как сделать нас самыми сильными! Я тебя защищу и никому не позволю тебя обижать!

— Как?

— У меня есть план!»

Ренци спустил меня на землю, обстоятельно поправил на мне мантию и только потом, положив мне руки на плечи, вгляделся в мое лицо.

Он до сих пор не проронил ни звука, и я уже начинала нервничать, что нанесла гордости Дориэна непоправимую травму. Как он, наверное, сейчас зол. Еще бы!

Кто-то видел, как он порвал штаны на попе, помнит его без зуба и знает, что Неуязвимый Ренци в детстве получал от отца тяжелые оплеухи.

Да-да. Надежду рода поколачивали за любые провинности, правда, Дориэна это не останавливало.

Синий взгляд пристально исследовал мое лицо, будто слепой ощупал его пальцами, изрядно меня пугая.

— Ренци? Да скажи ты хоть что-нибудь!

И Дориэн наконец сказал, только вовсе не то, чего я ожидала.

— Как ты это сделала?

— Что? — я уже начинала нервничать, что Ренци мне не поверил и думает, будто я каким-то образом прочитала его воспоминания, но Дориэна волновало другое:

— Как ты запретила мне говорить? Пока ты не потребовала, я и слова сказать не мог.

Я обомлела.

Обычно такие навыки присущи сильным менталистам, но у меня совсем-совсем нет способностей к этому направлению магии.

— Ты что-то путаешь, — открестилась я. — Это, наверное, шок…

— Ничего я не путаю. Это твои проделки, — он явно злился, но заморозка все еще действовала, так что напарник еще даже орать не начал, как это его такого великолепного заставили молчать.

— Послушай, Ренци. Если бы я могла, я бы с самой первой встречи заколдовала тебя, чтобы ты онемел! Мы бы стольких проблем избежали…

— Значит, ты не знаешь, как, — подвел итог Дориэн.

Я лишь развела руками.

— Плохо, — сморщился он.

— Это все, что ты можешь мне сказать? Я тебе сообщаю, что тебе нужно больше сдавать экзамен на выживание. Я понимаю, как ты разочарован тем, кто такая Ван, я тоже, знаешь ли, не в восторге, что Ори — это ты…

— Стоп! — прервал поток моих слов Ренци. — Почему ты сразу не сказала?

— Я не помнила. Правда, — смутилась я. — Воспоминания вернулись в гостинице, я поэтому и симулировала обморок, что в голове творилась изрядная какафония, и мне было совсем не до выходок Эрмины. Тогда мне кое-что оставалось непонятным, но Учитель в письме многое прояснил. Но ты как будто не удивлен?

— Я в шоке, — спокойно признался Дориэн, будто мы обсуждали с ним погоду. — Я в отличие от тебя помнил все, только ты ни капли не похожа на Ван.

— Я выросла, Ренци. Это нормально. Волосы потемнели. Так бывает…

— Дело не в этом, — отмахнулся он. — Ни единой похожей черточки лица. Я тебе покажу рисунок, с которым я обращался в департамент дознавателей. Проклятый Фаджио даже смотреть не стал!

— Так ты мне не веришь?

— Если бы не персиковый запах, я бы сказал, что нет. Но Ван всегда напоминала мне персик, именно поэтому я притащил тогда ей… тебе тот плод. Мне хотелось узнать, что получится, если персиковая девочка будет есть персик.

У меня загорелись кончики ушей. Персиковая девочка.

Это, конечно, не было комплиментом, но все равно так лучше, чем Чаргетто!

— И да, — постаралась я вернуться к основной теме. — Это я наложила ту защиту, что ты носишь. Вспомни, я создала ее для тебя перед тем, как мы начали тот ритуал. Скажи мне, что мы сделали? Это же ты принес книгу! Я едва научилась читать и писать.

Ренци сверлил меня синим взглядом.

— Что ты молчишь? Сдается мне, все наши магические проблемы из-за того ритуала! Что-то пошло не так. Или мы напортачили, или вмешался внешний фактор, но как ты помнишь, раньше я могла атаковать, а ты защищаться!

— Я не могу найти ту книгу. Я много раз принимался искать. Я перерыл всю домашнюю библиотеку, я взломал замок в кабинет отца, но и там ее не было.

О нет!

— А что за план у тебя был? — в отчаянии я всплеснула руками.

Звук гонга, прокатившийся по полигону, прервал нас и возвестил о начале отработки. Наши жетоны вылетели из карманов и замерцали, зависнув воздухе.

Наказание прекратится, когда каждый из них потухнет.

Мы заработали по три на нос за то, что умолчали об улике. Итого шесть.

Я только надеялась, что счет будет идти не в часах. Хотя с Монферо станется просто измотать нас до смерти. Он ведь однажды уже со мной такое проворачивал.

Рядом с нами упали две пары безмагических рукавиц. Видимо, с их помощью нужно собирать артефакты. Скорее всего, они будут разряжены, но осторожность не помешает.

И все же, основная угроза исходила не от потерянных побрякушек, а от самих ловушек полигона, которые могут и непременно сработают.

Девятый полигон для меня опаснее всех прочих, если верить Ренци.

У меня вспотели ладошки.

Дориэн, подобрав рукавицы и передав мне одну пару, задвинул меня себе за спину.

— Идешь за мной след в след. Ясно? Защиту ставишь, только если другого выхода нет. Полигон будет разрушать все твои щиты, расходуя силы. А у тебя всегда должен оставаться в запасе хотя бы один щит на непредвиденный случай. Поняла меня?

— А как же ты? — я вцепилась в куртку на его спине.

— Я справлюсь, если ты будешь за моей спиной. Идем по часовой стрелке и по спирали. Как тогда. В карьере. Помнишь?

Я сглотнула.

Это была величайшая глупость, которую могли сотворить два самонадеянных ребенка, уверенных, что с ними никогда не случится ничего плохого. Потому что в этом мире не было ничего страшнее, чем больше не встречаться.

Именно после того, что произошло в карьере, я все и забыла.

Точнее, мне помогли забыть.

«В изгороди поместья имелась изрядная прореха, и от нее витой лентой убегала сквозь рощу узкая полузаросшая тропка.

Если долго-долго не останавливаться, то по ней можно было дойти до поля, огороженного с противоположной стороны лесополосой, за ней находилось настоящее сокровище.

Бухта.

Ну почти.

На самом деле, совсем небольшой залив, на берегу которого когда-то добывали особенного цвета песок и отправляли его в столицу. Так рассказывал Учитель.

Было это, по всей видимости, очень давно, потому что края лунки карьера уже оползли, поросли кустарником и травой, а вековые деревья, стоявшие на самом обрыве, обнажили свои узловатые корни, в которых по ночам прятались мелкие животные.

Хорошо, что карьер еще не затопили. Я слышала, как Учитель говорил с тетей о том, что пора разрушить маленькую дамбу и пустить воду. Я не знала, что такое дамба, но смысл мне был понятен.

Туда-то я и привела своего друга, когда он сказал, что нам нужно место, где нас никто не увидит. Набирая полную обувь песка, спустились по ступенчатым и сыплющимся склонам в сердцевину.

И в самом деле, если не подходить к самому краю, то сверху нас было не заметить, а со стороны — пристань была полуразрушена, и никому и в голову бы не пришло туда причаливать.

Идеальное место, чтобы провернуть свои дела и не быть остановленными занудными взрослыми.

Ори достал из кармана сложенную вчетверо бумажку и вытряхнул оттуда свой молочный зуб.

Я выудила из запылившегося передника криво отрезанную прядь, перехваченную ленточкой. Кто бы знал, какую взбучку я получила, когда меня застукали с ножницами.

Перочинным ножиком мой герой уколол себе палец и выдавил капельку алой крови на бумажку, а потом выполнил за меня страшное — проделал тоже самое со мной.

Мы выкопали небольшую ямку, выложив дно камешками, сложили туда зуб, волосы, окровавленный лист и взявшись за руки семь раз повторили текст, который заставил меня выучить Ори.

К четвертому повторению небо вдруг затянуло тяжелыми тучами, к пятому — где-то над водой сверкнула молния, и от грома, последовавшего за ней, я чуть не сбилась. А после седьмого повтора весь мир как будто онемел

Это было жутко.

Не было слышно, как шелестит ветер в кронах, не доносился плеск волн, умолкли шмели и кузнечики…

Я сглотнула и сильнее вцепилась в пальцы Ори.

И вдруг из ямки под нашими ногами стал расти смерч, мы не размыкали рук и почти сразу оказались в центре вихря, а потом внезапно все исчезло. И снова вокруг все было как обычно, и тучи рассеялись, и заголосили наглые чайки.

Но не успела я выдохнуть, как сначала с тихим шорохом, а потом с нарастающим треском земля вокруг нас стала проседать, оставляя зияющие провалы.

От ужаса я даже плакать не могла.

Я прижалась к Ори и во все глаза смотрела, как дно карьера превращается в своеобразный серпантин».

Сейчас я, как и тогда, прижалась поплотнее к спине Дориэна, сжав ткань его куртки так, что побелели костяшки, уткнулась носками ботинок в его пятки и приготовилась идти, слившись с ним в одно целое.

Странное чувство, что прошлое затягивает меня, становилось все сильнее.

Мне казалось, что если я сейчас зажмурюсь, то услышу, как шумит поднимающаяся в трещинах картера вода, хлынувшая сквозь расколовшуюся будто глиняная чашка дамбу.

— Сьемпре Юнити, — губы выговорили сами.

Спина Ренци напряглась.

— Туа лама, — отозвался он, повторяя окончание наших фраз, что мы так настойчиво повторяли во время ритуала.

Честно говоря, я бы никогда не поверила, что то, что мы сотворили, сработало. Однако, результат был на лицо.

Один из висящих в воздухе жетонов поднялся повыше и загорелся красным, знаменуя, что пора приступать.

Дориэн двигался плавно, но стремительно, явно не желая затягивать отработку. Я смотрела по сторонам в поисках артефактов, подсвечивая себе магсветлячками. Ренци останавливался, когда я дергала его за куртку, и, прикрывая меня, позволял подобрать находку.

И едва я подумала, что все пока идет хорошо, как все тут же стало плохо.

Я почти сразу сообразила, что ошиблась и подобрала не забытую вещь, а приманку, но было уже поздно. Ловушка активировалась.

Огненная сеть полетела в нас справа.

Ренци мгновенно развернулся, закрыв меня собой, и ударил встречным девятого уровня. Сеть схлопнулась, но из точки схождения полетели ядовитые брызги. Я чуть было не поставила защиту, но Дориэн использовал нечто незнакомое мне и нейтрализовал опасность.

Дернув плечом, он рявкнул:

— Не надо! Это только начало!

— Но…

— У нас получится, — твердо пообещал он.

«— У нас получится, — заверил меня Ори. — Просто держись за меня, и мы успеем.

Мне ничего не оставалось, кроме как послушаться, хотя ноги подгибались от страха.

Я медленно, след в след, двигалась за другом, проверяющим поверхность на устойчивость.

— Не смотри вниз, — требовал он, словно чувствуя, что у меня кружится голова, когда я провожаю взглядом сорвавшийся из-под ноги камешек.

И я не смотрела.

Я доверяла ему, как самой себе.

Если не Ори справится, то кто?

И мы дошли. Спрыгнули с выступа на перемеженные камнями песчаные отвалы, разбив колени и разодрав ладони. И тут начали обваливаться откосы карьера…»

Стряхнув с себя морок воспоминаний, я внимательно вгляделась в спокойное лицо Дориэна.

Неужели его самого не пробирает? Или это все эффект от заморозки.

Ренци неожиданно мне подмигнул и щелкнул по первому потухшему жетону. Тот рассыпался серебристой пылью, истаявшей в воздухе, а я поняла, что этот извращенец получает своеобразное удовольствие на полигоне. И оторваться по полной ему мешала только необходимость защищать меня.

Безумец!

И еще я осознала, что потух один жетон. То есть, отработка идет хотя бы не на время, а на число отраженных атак. Честно говоря, я бы лучше отжалась. Я не умею, ну вот и научилась бы. Все равно на вводном занятии нам пригрозили, что сделают из таких, немощей, как мы, настоящих боевиков.

— Еще пять, — кисло подсчитала я грядущие неприятности.

— Всего пять, Чаргетто, — подбодрил меня Ренци, и мне захотелось его треснуть, но я лишь крепче вцепилась в него.

— Я постараюсь быть внимательнее, — пообещала я, не представляя, как выполнить этот зарок.

Еще трижды в течение четверти часа мы подвергались атаке.

На мой неискушенный взгляд, Дориэн справлялся блестяще. Даже то, что теперь скула его была украшена впечатляющей царапиной, не портило ему настроения. На мне не было ни пылинки, а вот у Ренци, кажется, немного опалено лицо.

И вот мне очень не нравилось то, что последние три атаки загасили только два жетона.

— Выходит, то были три твои, а свои я должна отработать самостоятельно, — мертвым голосом подвела я итог.

— Я против, — тут же высказался тот, кого никто не спрашивал.

— Против он! — всплеснула я руками. — Нам, что, бродить здесь веки вечные? Я спать хочу в своей кровати, а не на полигоне!

Напоминание о кровати кардинально поменяло отношение Ренци к отработке.

— Ладно, — блеснул он глазами. — Вытряхивай свой металлолом.

— Как это? — захлопала я ресницами.

Я же столько уже насобирала, что карманы оттягивало прилично. Чудо еще, что те артефакты, которые не были разряжены, не стали конфликтовать между собой. Хотя я иногда ощущала слабые магразряды. Слава Покровителю, академические мантии были отлично зачарованы от всякой мелочи. Зря я тогда не надела мантию, спасла бы платье от «Моли».

— А вот так, — Дориэн сдул челку со лба. — Нас просили собрать артефакты, а не таскаться с ними. Если они в кучке, то, считай, собраны.

Что-то в этом было.

Я вывернула карманы и посмотрела на драгоценные камни, общей стоимостью с какую-нибудь Асвебанию.

А Ренци продолжал рассуждать, вставая у меня за спиной:

— Ну все мы собирать не обязаны, тут можно неделю провозиться, и все равно останется, к тому же это неэтично не оставить артефакты для других проштрафившихся. Мы же не можем так поступить, правда, Чаргетто?

Меня пугал его нездоровый энтузиазм.

Хуже было бы только, если бы у Дориэна был план…

— Я все придумал, — тут же добил меня он, и я слабо застонала. — У нас точно получится.

Да уж.

Ренци просунул руки мне подмышками, отчего я стала чувствовать себя сафтийским четырехруким божеством.

Я задрала голову, чтобы посмотреть на Дориэна, но тот вглядывался куда-то вперед. Я почувствовала, как на уровне моей груди он формирует боевое заклинание, его холодок проникал даже сквозь мантию.

— Каким самым сильным заклинанием ты в меня била? — неожиданно спросил Ренци.

— Восьмым, — припомнила я. — Но я его не повторю. Точно нет. Даже не думай…

— А придется, — хмыкнул он и точным броском запустил свое атакующее в какую-то неведомую мне цель.

В одну секунду активизировались три магических снаряда, спровоцированных Дориэном.

Не рассуждая, а действуя на инстинктах, я поставила свою защиту-восьмислойку и подпитала ее собственным резервом.

Время будто остановилось, погружая меня в кошмар.

Силы Небесные! Я с таким не сталкивалась!

Вместо того что бы отразить атаку, мои щиты лишь замедлили ее и, самое ужасное, будто дали наводку боевым заклятьям, показывая, куда бить! Все три синхронно поменяли угол и полетели точно мне в голову.

Пока я пребывала в ступоре, Ренци предотвратил какие-то мелкие внешние атаки, мгновенно повернул меня к себе лицом и развернулся вместе со мной, подставляя свою спину под удар.

Этого я не могла выдержать.

«…— Тебе надо просто ударить, чтобы освободить меня, — уговаривал Ори.

Я ревела в голос, поднимая руки. За отсутствие меткости меня ругал Учитель.

— Давай же!..»

Я не знаю, откуда у меня взялись силы, чтобы оттолкнуть Дориэна.

Краем глаза видела, как, отшатнувшись, он упал в упор лежа и откатился от рикошета, который чуть не попал в него, когда я нанесла свой удар.

Под оглушительный звук гонга, возвестившего завершение наказания, я рухнула прямо на Ренци.

— Чаргетто! Фран? — встревоженный голос Дориэна не дал мне отключиться.

И слава Покровителю!

Потому что несмотря на то, что отработка была окончена, а мои жетоны деактивировались, я ощутила ледяной холод мощного заклинания, куда как выше девятого уровня.

Я еще никогда не видела такого мгновенного перехода в боевой транс.

Я вообще ничего подобного еще в жизни не видела, и когда ректор с дознавателем обсуждали это явление, для меня было не очень понятно, по каким признакам они его разглядели, но сейчас сомнений не было.

Трансформация Ренци произошла в одно мгновение, буквально в один взмах ресниц. И это при действующей заморозке! То есть Дориэн действовал не на эмоциях, а на инстинктах!

Сильные руки обхватили меня, одна за талию, другая прижала мою голову к груди напарника в защитном жесте.

Перекатившись вместе со мной, Ренци укрыл меня своим телом от атаки.

Все происходило слишком быстро.

Я понимала, что Дориэн в очередной раз подставляется ради меня, но сейчас удар бы слишком силен. Я задергалась под окаменевшей фигурой, но безрезультатно.

Плевать на законы полигона!

Я вложила все свои силы в защиту, зачерпнув из резерва, сколько получилось за раз, и…

Не успела.

Невозможно было не почувствовать заклинание, ядром прилетевшее по Ренци.

Леденящий вихрь захватил нас в свой плен.

Я напряглась, не зная, чего ожидать, но ничего не происходило.

С трудом повернула голову и увидела зыбкое сияние, охватившее наши сплетенные тела. Магическим зрением я видела, как в этот кокон продолжали бить заклинания один за другим.

Силы небесные! Что это?

Ни один маг в одиночку не способен устроить подобное! Если только десяток заряженных артефактами боевиков уровня «магистр».

Наверняка, это длилось от силы пару минут, но мне казалось, что прошла вечность, прежде чем защитная оболочка перестала дрожать и вспыхивать, и сжалась, растворившись на нашей коже.

Только сейчас я услышала, как грохочет сердце Ренци.

И чуть не разревелась.

Раз оно бьется, значит, Дориэн жив!

Ренци отмер, откатился с меня и стал меня ощупывать. Проверке подверглось все, даже мои уши.

— Ренци, перестань, я в порядке, — вяло отмахивалась я, но тот меня словно не слышал.

Скрупулёзно он ощупал меня, заглянул в глаза, проверив реакцию зрачка на магсветлячок, помог встать, убедился, что я, хоть и неуверенно, но держусь на ногах, после чего, шокируя меня, поставил вокруг меня защитный барьер.

По самым скромным прикидкам, барьер двенадцатого уровня.

Такой вообще в академиях преподают адептам? Не магистрам?

И то, как легко и изящно Дориэн это сделал, меня пугало.

— Я быстро, — пообещал он и, под тревожный гонг, гремящий над полигоном, направился в ту сторону, откуда полетело в нас заклинание.

Ренци шел, и перед ним слились красно-оранжевые языки пламени.

Пальцы Дориэна были охвачены огнем, а с волос, шипя, сыпались серебристые искры магии, готовой в любой момент вырваться на свободу.

Магии боевика, считавшегося самым сильным на три поколения.

Я крикнула, пытаясь остановить его, но Ренци, как гончая взявшая след, был неотвратим.

Рядом со мной распахнулся портал, когда Дориэн уже скрылся из виду.

Лорд Натори, застегивая рубашку, обошел вокруг моего барьера, но не смог даже руки мне подать. Отдача заставила его выругаться.

— Где он?

— Туда пошел, — указала я в нужную сторону.

Портал уже начал схлопываться, когда из него выскочила Джемма, на ходу закалывая непослушные волосы.

— О! — она с восхищением уставилась на мою временную тюрьму. — Какая прелесть!

Мы с ректором уставились на нее: я — с возмущением, лорд — с негодованием.

— Я тебе что сказал? — рыкнул Натори.

— Я не слушала, — отмахнулась Гвидиче.

Ректору оставалось только закатить глаза.

— Завтра замуж пойдешь, и я запру тебя в наконец в замке!

— Кассиан ждет результатов исследования, — показала ничуть не устрашившаяся Джемма. — И платье еще не готово.

Еще одно цветистое ругательство на древнехвиссинском обогатило наш с Гвидиче словарный запас.

— В каком состоянии адепт Ренци? — делая глубокий вдох для успокоения, уточнил Натори.

— С ним все хорошо. Он цел, только бледный… — начала я о том, что меня волновало, но, оказалось, что ректор переживает о другом:

— Он в боевом трансе?

— Да.

— Что спровоцировало?

— Атака.

— Не смеши. Наш паршивец не той породы, если только… Удар был направлен на тебя? — черные глаза прожгли меня насквозь.

— Вероятно… — промямлила я, не очень уверенная, кого конкретно желали прикончить, а, может, и вообще обоих сразу.

— Он пошел добивать сумасшедшего, — сделал вывод Натори и отдал приказ в переговорник на манжете: — Санти, объявляй чрезвычайную ситуацию на полигоне и в соседних секторах. Присылай ко мне Ника, — а затем посмотрел на нас с Джеммой. — А вы обе ни с места!

И злой, как тысяча Проклятых, отправился вслед за Ренци.

Можно подумать, я могла куда-то деться из этой магической колбы.

Гвидиче поняла по моему взгляду, что я бы предпочла выбраться, но не смогла меня успокоить:

— Не-а, даже Кристиан не вытащит без дополнительных артефактов. Может, Кассиан, но это не точно.

— И что мне делать? — я возвела глаза к небу, но там не было никого. Только звезды равнодушно смотрели с почти черного небосвода.

— Ждать, — пожала плечами Джемма и тут же уставилась на меня горящим взглядом. — Ну расскажи мне!

— Что? — не поняла я.

— Как это? Когда ты для кого-то важнее жизни? Он ведь «туа лама», да?

Я икнула и тихо осела на землю.

— А что это означает? — спросила я.

— Ах да, у вас же нет пока древнелидванского, — наклонила голову Гвидиче, отчего та самая заколка, которую она так спешно защелкивала при появлении, открылась, и ее буйные кудри вырвались на свободу. — Надо же так вляпаться, не зная во что. Хотя, я-то чем лучше…

Она почесала кончик носа.

Вляпаться.

Как точно Джемма описала ситуацию.

— Не унывай, — посоветовала мне она. — Главное, не допустить инициацию. А так в этой ситуации даже плюсы можно найти.

У меня задергался глаз.

— А давай ты мне все-таки скажешь, как переводится «туа лама», — с ласковой угрозой в голосе попросила я.

— Твой клинок, — сказала Гвидиче, как будто это все объясняло.

Мне же не понятно было ровным счетом ничего.

— А «сьемпре юнити»? — решила я пользоваться моментом. Книгу-то Ренци так и не нашел, будет хоть понятно, откуда начинать поиски.

— Что-то вроде «навечно едины» или «вместе навсегда».

Я снова икнула.

Быть с Дориэном навечно не входило в мои планы. Думаю, в его тоже.

— И чем мне это грозит?

Джемма подобрала с земли камешек и швырнула в меня. Он с треском ударился в магический барьер и… раскололся.

Камень.

Развалился.

— Вот этим. Сверхцель Клинка — защищать Соврано.

Гвидиче очень повезло, что я не могла до нее дотянуться. Мне захотелось дернуть эту зазнайку за ухо. Ну кто так объясняет?

Понятно, на какой почве они сошлись с Натори.

Того подслушивать бесполезно, он ничего внятно не говорит, и эта сыплет терминами, а смысла нет.

— Что такое «Соврано»?

— Ты, — ослепительно улыбнулась Джемма. — Переводится как «сюзерен».

Надеюсь, Ренци еще не скоро узнает, что он мой вассал.

Стоило мне об этом подумать, как я вспомнила тот случай в оранжерее, когда нашли тело. Тогда я подумала о вассальных узах, глядя на Гвидиче и Санти.

— Это как у тебя с секретарем ректора? — уточнила я.

— Нет, у нас кровный вассалитет, сами мы к нему отношения никакого не имеем, — Джемме тоже надоело стоять, и она устроилась на земле рядом с барьером. — Кровь решает. У вас другое. Добровольное. Такого не было уже Проклятый знает сколько десятков лет, может, даже больше века.

Добровольное?

Но не осознанное.

И вряд ли что-то безобидное, раз по своему желанию, никто подобное не делает.

Нашу познавательную беседу ненадолго прервали.

Девятый квадрат почтили своим присутствием мрачный смотритель полигона и лорд Фаджио собственной персоной.

И кажется, ему мое заключение тоже понравилось.

Увидев барьер, он по мальчишески присвистнул и тоже что-то в него швырнул. Вроде бы, артефакт из кармана.

Тот с феерическим грохотом отскочил от поля и, объятый пламенем, на сумасшедшей скорости отрикошетил в самого дознавателя.

Фаджио едва увернулся, а когда за его спиной вспыхнуло дерево, в которое попал снаряд, снова присвистнул.

Пока дознаватель развлекался, смотритель напустился на Гвидиче:

— Что вы здесь делаете? Посторонним на полигон вход воспрещен! Не помню, чтобы вас фиксировали магдатчики… — рычал пожилой боевик.

Его было можно понять, на вверенной ему территории случился инцидент, из-за которого чуть не погибли адепты, а потом еще и чрезвычайную ситуацию объявили.

— Я тут с разрешения ректора, он в курсе, — не прониклась Гвидиче.

— Первое — ложь, второе — правда, — включился в разговор лорд Фаджио. Он так же, как и Натори обошел по кругу мою защиту. — Красота, надеюсь вы не голодны и не желаете посетить дамскую комнату, леди Чаргетто.

У меня вытянулось лицо.

— Вы считаете это надолго? — мне стало нехорошо.

— Смотря в каком состоянии Ренци, — дознаватель постарался сделать сочувствующий вид, но вышло у него плохо. — Кстати, — он обернулся к смотрителю, — вы успели посмотреть записи магдатчика. Сколько человек на полигоне сейчас?

— Датчики показали одного в первом квадрате и двоих в девятом, — отчитался тот. — Еще ректор где-то бродит, ну и вот, — он мотнул головой в сторону Джеммы.

— И тем не менее, как минимум на одного больше. Я успел заметить следы нападения, и это не стандартные заклинания ловушек полигона.

Оказывается, лорд Фаджио все-таки не впал в детство от восторга перед защитой, в которую меня упек Дориэн, а успел исследовать место преступления.

Я уже знала, что дознаватель отлично играет роль паяца, но он каждый раз меня удивлял.

— Не может такого быть, — уверенно возразил смотритель.

— Почему? Кристиан же здесь. И леди Гвидиче тоже. И тогда, когда мы нашли тело адептки Ортии, магдатчики ее не зафиксировали, но трудно поспорить с тем, что она там была.

— В академии сейчас не учится ни один порталист, — смотритель развел руками. — Я бы знал, если бы появился. Если ректор не перенес сюда кого-то еще, то я не представляю, каким способ сюда можно проникнуть, минуя магдатчики.

Все время, пока шло обсуждение, я пыталась уловить мелькнувшую мысль, и вот, наконец, мне удалось ухватить ее за хвост.

— Про лишних на полигоне — понятно, — привлекла я к себе внимание. — А что делать с теми, кого не хватает?

Ко мне обернулись все.

— О ком речь? — заинтересовался лорд Фаджио.

— Курирующем отработку преподавателе. Мэтре Монферо, — напомнила я и перевела взгляд на смотрителя. — Он был на месте, когда сработал тревожный гонг?

Боевик нахмурился:

— Вроде да, а вроде и нет.

— Это как? — изумился дознаватель. — Совсем навыки после отставки растеряли?

— Ничего я не растерял, — рявкнул смотритель. — У меня задача следить за тем, что происходит на полигоне, а не шпионить за… — в этом месте он выругался на языке, которого я не понимала, зато у Джеммы сделалось интересное лицо. Боевик вздохнул и договорил: — … за лордами-преподавателями.

Ха!

Не все восхищаются деканом.

А я уж решила, что одна я чувствую в нем гнильцу.

— Но, — вдруг смотритель решил добавить, — странно само то, что сегодня здесь был он. — Эта неделя закреплена за мэтром Фосси.

— Проверим, — пообещал Фаджио, но выглядел он не слишком удивленным.

У меня вдруг заскребло нехорошее подозрение, но озвучить его я не успела, хотя сейчас было самое время, когда вокруг меня такая защита. Джемма подала голос:

— Все это мило и увлекательно, но что-то Кристиана долго нет… — и как раз под конец ее фразы где-то совсем рядом раздался оглушительный взрыв, заставивший ее побледнеть.

Дознаватель и смотритель сорвались с места.

Бежали они красиво и слаженно, как на тренировке, но насладиться зрелищем мне мешал страх, только в отличие от Гвидиче я переживала не за Натори.

Снова зазвучавший тревожный гонг добавлял и без того напряженной атмосфере накала.

— Ты его так любишь? — решилась я на бестактный вопрос.

Для меня это было странно.

Ректор все-таки очень специфический человек. Какой-то чужеродный.

— Да, только ему не говори, — на меня уставились серые глаза, полные тревоги. — Я уже один раз его чуть не потеряла. Знаешь, это все расставило по своим местам.

И вид у Джемы был такой, что я ощутила настоятельную потребность сменить тему, тем более что вопросов у меня была тьма.

— А как ты догадалась про «туа лама»? Мы и сами не знали, — не очень изящно переключилась я.

— Кристиан летом попросил меня найти информацию об ритуале.

— То есть у тебя есть книга? — встрепенулась я.

— Не совсем книга и не совсем моя. Такие древние источники хранятся в семейных библиотеках, или в личном архиве императора.

Плохо.

Меня Кассиан точно не пустит в императорский архив.

— Рассказывай, — потребовала я.

Джемма не поддалась лишь на уговоры рассказать о планах Натори.

Успокаивало только то, что Гвидиче производила впечатление человека, который не стал бы молчать, если бы нам с Ренци угрожала опасность. Скорее, она осуждала неэтичность поведения жениха, как, впрочем, и я. Интриган-ректор, хоть и подчеркивал многократно, что он мне не враг, раздражал даже больше, чем Фаджио.

Увы, Джемма считала необходимым сохранять секрет лорда Натори, поэтому мы сосредоточились на том, что она узнала в императорской библиотеке.

И чем дольше я слушала, тем сильнее мне хотелось оторвать голову Ренци.

Тот факт, что тогда он вряд ли осознавал последствия своих поступков, его вины ни капли не облегчал.

План у него был, видите ли!

Вот он обрадуется, когда я ему все расскажу.

А я расскажу.

Обязательно.

В красках.

По крайне мере стало понятно, как у меня вышло заставить Дориэна молчать.

Я уже размечталась, что смогу ему приказать не попадаться мне на глаза, но тут же столкнулась с препятствиями к этой благородной цели.

Во-первых, не каждый раз, когда я что-то требовала от Ренци, я достигала нужного эффекта. Честно говоря, всего один раз, и это слишком мало, чтобы понять, как это работает. Во всех остальных случаях, Дориэн вытворял только то, что ему нужно было самому. А если наглость не срабатывала, он всегда находил обходной путь. Гад.

А во-вторых, Джемма указала мне на то, что такой магический приказ лишен смысла, он идет в разрез со сверхцелью. Так что пришлось отринуть надежды.

— Это вообще обратимо? — кисло поинтересовалась я, когда поняла, что несмотря на выгодное внешне положение, особых плюсов у меня пока не наблюдается.

— До инициации должно быть обратимо, — сказала Гвидиче, однако не очень уверенно.

— А инциация? В чем она заключается?

— А вот тут зависит от того, что вы там налепетали во время ритуала. Главное, чтобы вы нигде не ошиблись. Древнелидванский — это, конечно, не идерон, однако ошибаться с произношением очень нежелательно. Дикция очень важна.

Что-то мне подсказывает, что мы с Ренци ошиблись.

Я со своей выборочной картавостью, Дориэн слегка присвистывающий после потери зуба и полное незнание языка, на котором произносились обеты. По-моему, это гарантированно обещало проблемы.

Собственно, мы с ними и столкнулись — стали слегка ущербными.

Заставив Джемму побледнеть, мимо нас пронеслись два крепких молодчика в мантиях целительского факультета. Никак не привыкну, что адепты-целители габаритами и мышечной массой не уступают боевикам. Стоило взглянуть на зельеваров, если они окажутся не худосочными очкариками, а атлетами, то я вообще ничего не понимаю.

— Эй, — окликнула я Гвидиче, которая подалась вперед и, казалось, вот-вот рванет за парнями вслед. — Я уверена, что с ректором все в порядке. В конце концов, он это этот, магистр золотой подвязки... тьфу, ленты. И Фаджио тоже там, он вроде тоже полезный. Как сельдерей. Все его советуют, но на вкус гадость, и потом изжога мучает.

— Да. Я зря нервничаю, но спокойно ждать — это не мое.

Ну не знаю. В глубине души за Ренци переживала. Где-то очень глубоко внутри. Однако, оказаться сейчас в гуще событий мне бы не хотелось. Хватило сегодня приключений.

— Расскажи мне, зачем вообще этот ритуал нужен? Заодно отвлечешься.

Джемма пожала плечами:

— Это было очень давно. Ритуал, как видишь, непопулярный, раз для того, чтобы найти упоминания о нем, приходится несколько недель глотать пыль в архиве. Лично мне кажется, что все дело в натуре лидванцев. В нашей воинственности, амбициозности и склонности к интригам.

— Эм… — озадачилась я. — Если этот ритуал призван из лидванца сделать нормального человека, то, судя по Ренци, он провальный.

— Да нет же, — рассмеялась Гвидиче, в этот миг превратившись из просто миловидной девушки в настоящую красавицу. — Натуру ты никуда не денешь, зато можешь быть уверена в том, что твой партнер, не вассал, а некто равный, сдержит свою клятву, не отступит от обязательств, его не переманят противники…

— Ну зачем это надо сюзерену, я догадалась. А вот клинку это для чего?

— Потому что у соврано тоже есть обязательства. Все по-честному. Кстати, классический дуэт — это именно девушка-соврано, парень-лама. Любопытно, что у в легендарной связке клинком была леди. Жаль, что почти не сохранилось их жизнеописаний. Крохи сведений намекают, что это была взрывная парочка.

— Все равно не понимаю. Почему бы просто не обойтись вассальными узами?

— Так ведь речь не просто о том, чтобы в момент опасности предоставить защиту. Франческа, речь идет о своего рода магическом симбиозе. Это необычные отношения. Сверхцель заставит клинок даже пожертвовать собой, но никогда не позволит отказаться от соврано. А ты…

Появившиеся снова целители не дали Гвидиче договорить.

Увидев, что адепты несут тело на носилках, она подскочила, но тут же сделала вид, что ни капли не паниковала, потому что следом за парнями появились Натори и Фаджио, которые с двух сторон конвоировали Ренци, на лице которого было написано, что он очень недоволен вмешательством посторонних в самосуд.

Стало быть, на носилках тот, кто на нас напал.

Если, конечно, Дориэн не ошибся.

С него станется сказать, что несчастный сам попал под горячую руку. Бежать надо было быстрее, драться энергичнее, ну и так далее…

У Натори была разбита губа, и почему-то я уверена, что этому поспособствовал Ренци, как и тому, что у Фаджио все еще дымился ворот камзола. Кроме того, дознаватель обзавелся челкой.

Едва я попала в поле зрения Дориэна, он без зазрения совести нарушил строй. Просто повернулся в мою сторону и пошел ко мне. Я видела, как лопнули магические путы, натянутые между Натори и Фаджио.

Откровенно говоря, мне доставили удовольствия кислые мины этих манипуляторов. Ректор просто махнул рукой, а дознаватель выругался.

Носилки пронесли мимо нас с Джеммой, и я успела увидеть Русполли под стазисом.

— Не умеешь ты выбирать женихов, Чаргетто, — самодовольно заявил Ренци.

— Ты тоже был моим женихом, — сварливо напомнила я, внимательно разглядывая гада в поисках ран или увечий. Увидев, что Дориэн цел и невредим, я испытала странные чувства: облегчение, гордость и раздражение.

Ренци в очередной раз убедился в своей неуязвимости и станет совершенно невыносим. У него и так с детства самомнение размером с Лидванию.

— Ну, это был хороший выбор. Только за тебя его сделали родители, — отмахнулся Дориэн.

— А невесту свою ты сам выбирал? — огрызнулась я. — Выпусти меня.

— Даже не знаю, стоит ли, — насмешливо протянул он.

Я была уверена, что выпустит, однако в духе Ренци помотать мне нервы, поэтому я прибегла к уловке:

— Так и скажи, что не знаешь, как это сделать. Фаджио не был уверен, что справишься с этой задачей.

Дознаватель как раз подошел к нам, и Дориэн демонстративно протянул руку и коснулся меня. Сжав мои пальцы просто вывел меня из магической колбы, которая оставшись пустой мгновенно схлопнулась со звучным «Бамс!».

Лорд Фаджио, на которого победно посмотрел Ренци, закатил глаза, а присоединившийся к нам Натори устало тер переносицу, периодически трогая языком разбитую губу.

— Ну давайте, — вздохнула я. — Оценки, во-первых, во-вторых…

Ректор с недоумением посмотрел на меня, а потом расхохотался.

— Не в этот раз, — покачал он головой, выворачивая карманы, добавляя к кучке артефактов, которые собрала я, те, что вышли из строя уже у него. Горка увеличилась вдвое, заставив присвистнуть Фаджио.

— Похоже, я успел вовремя.

— Если бы ты успел вовремя, адепт Русполли не находился бы сейчас в таком плачевном состоянии.

Я тут же ощетинилась:

— Вам его жалко?

— Я за него отвечаю. И он подозреваемый. Как, спрашивается, я буду допрашивать человека под стазисом?

— Он очухается, — пожал плечами Ренци.

— Очухается, — передразнил его лорд-ректор. — Скажи мне, вот какого Проклятого ты магически атаковал меня, а ему устроил форменный мордобой? Ему зубы будут отращивать сутки.

— Вызов на дуэль он проигнорировал, — невозмутимо ответил Дориэн. — У меня были развязаны руки.

Гвидиче хихикнула и прижалась к боку жениха, который с готовностью ее обнял.

— Ну Монферо-то в прекрасном самочувствии, — напомнила я. — Может, стоит поговорить с ним о его протеже?

— Обязательно поговорим, — пообещал ректор и щелкнув пальцами отправил магический вестник. — Можете не сомневаться, адептка Чаргетто. Фаджио мне вкратце обрисовал ситуацию, и теперь я припоминаю, что, когда отдавал распоряжение о направлении вас на отработку штрафных на полигон, в приемной присутствовали как раз мэтр Фосси и декан Монферо. Единственное, он не знал, что речь идет не только о вас, но и об адепте Ренци.

— Тем не менее, он быстро сориентировался, — поджала я губы.

— Девятый квадрат для первоступенницы — это слишком. Подобное в любом случае не останется безнаказанным.

Дознаватель, все это время пытавшийся сладить с новообретенной челкой, фыркнул:

— Ха! У меня ощущение, что они и двенадцатый квадрат бы разнесли. Ты видел, чем по ним прошлись? И они целехонькие!

— Вас это расстраивает? — уставилась я на лорда Фаджио.

Тот поднял руки:

— Спокойно, леди. Спокойно. И угомоните своего цербера… Я вряд ли успею переодеться перед встречей с императором. Если Ренци мне еще что-то спалит, выйдет конфуз.

Я задрала голову, чтобы посмотреть в лицо Дориэна.

Что они к нему пристали? Нормальный такой неадекватный Ренци. Как обычно.

— В качестве извинения, я дам вам возможность послушать допрос адепта Русполли, когда его приведут в состояние пригодное для беседы, — добавил ректор. — Но это будет уже завтра, а сейчас, если вам не требуется помощь целителя, то прошу отправиться к себе. Комендантский час еще никто не отменял.

— Но вы же поймали преступника! — удивилась Джемма.

— Возможно, — не стал отрицать лорд Натори. — Однако я все еще считаю, что все нападения были спланированы не им. Во времена инцидента в императорской резиденции, Русполли, если и не ходил пешком под стол, то не далеко от этого ушел.

В самом деле, Русполли — ровесник Ренци.

Да и мы с Дориэн пришли к тому же выводу: у этого мерзавца был соучастник.

— Идите, исчадья, — напутствовал нас Фаджио.

Пришлось послушаться. Все равно, пока Русполли в себя не придет, информации не будет. А мэтр наверняка еще только дожидается ректора в приемной.

На обратном пути мы молчали.

Дориэн вел меня за руку, а я пялилась на его широкую спину, вспоминая не к месту тот момент, когда я стала свидетелем его отжиманий. И мной вдруг овладела неловкость.

Мне еще предстояло рассказать Дориэну о том, что поведала Джемма.

Так или иначе нам как-то придется распутывать этот клубок. Нужно понять, где мы напутали, и во что в итоге превратились.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — не оборачиваясь, спросил Ренци.

Силы Небесные! В Дориэне проснулась чуткость! Скоро солнце рухнет на землю! Вон, Натори уже не выдал свое знаменитое «во-первых, во-вторых». Точно не к добру.

На самом деле, я не очень понимала, как начать этот разговор, поэтому решила отложить его до возвращения в покои и заговорила о другом:

— Ты помнишь, как мы выбрались тогда?

— Да, — ровно ответил Ренци.

— А я не помню. Я все вспомнила, что было до и после, а именно эти часы выпали у меня из памяти. Расскажешь?

— Я не люблю вспоминать то, что случилось.

— Почему?

— Потому что потерял тебя.

Повисла тяжелая пауза, и я уже подумала, что ничего не узнаю, но Дориэн все же пошел мне навстречу, и его напряженный бархатистый голос погрузил меня в прошлое.

— Ты знаешь, я до последнего воспринимал все как еще одно приключение. И ритуал, и переход по серпантину. И даже когда мы прыгнули на склон…

«…Я прыгнула вслед за Ори и неудачно приземлилась. Настолько неудачно, что подвернутая нога прострелила острой болью, и подняться уже не получилось.

Но песчаные откосы карьера поползли под нами, а сверху полетели камни. Сначала мелкие, а потом все крупнее. Подгоняемая другом, заливаясь слезами, я успела вползти под гигантские корни одного из деревьев.

Я успела, а Ори нет.

Массивный булыжник из отвала наверху сорвался и…

— Не реви! — прикрикнул Ори. — Со мной все в порядке.

Да как же в порядке? Этот ком, хоть и оказался не каменным, а глиняным, был таким большим, что придавил ему руки и замуровал меня в клетке из корней.

Не помня себя, я старалась подкопать ком, чтобы можно было откатить и сбросить вниз, но не получалось.

Не получалось!..»

Я шла за Ренци с мокрым от слез лицом и слушала глухой голос.

— Наверное, тогда, когда я видел, что никак не могу тебе помочь, я испугался первый раз в жизни по-настоящему.

«… И разумеется, у Ори появился план.

— Помнишь простейшее заклинание атаки? Не огненное, а динамическое?

— Помню, — я рыдала, размазывая по лицу грязь ободранными руками.

— Тебе надо просто ударить, чтобы освободить меня, — уговаривал Ори.

Я боялась. За отсутствие меткости меня ругал Учитель. С силой у меня все было хорошо, а вот с тем, чтобы попасть в цель, выходило так себе.

Но если на занятиях самое страшное, что могло случиться, — рухнет не только мишень, но и стенд, к которому она крепилась, то сейчас я могла навредить другу.

— Давай же! У тебя получится!

Какая бы я ни была маленькая и глупая, но я прекрасно понимала, что выхода нет. Помощь взрослых, если и придет, то нескоро. Никто не знал, что мы здесь.

Я ревела в голос, поднимая руки.

Перед глазами все расплывалось от слез, судорожное дыхание не давало настроиться.

— Давай же!

И я ударила.

Я даже не увидела, куда конкретно попала. Лишь почувствовала, как дрожит подсохшая глина. Она стала рассыпаться, а я стряхивала куски и надрывно звала:

— Ори! Ори!

А он не отвечал.

Для меня это было слишком».

— Ты не промазала. И ударила с нужной силой, но отдача была пропорциональной. Я почувствовал, как вибрация прошла сквозь меня, хотел крикнуть тебе, что ты молодец, но свет в глазах померк. Похоже, меня приложило по голове чем-то еще. А когда я очнулся, ты лежала рядом, обнимая меня за шею, и была такая холодная. Не отзывалась. Я не чувствовал твоего дыхания, не слышал биения сердца. Я испугался. Очень сильно испугался.

Могу себе представить.

Потому что я пережила то же самое.

— Я втащил тебя наверх, как только оползень прекратился, и пошел звать на помощь. Я был недостаточно быстр. Когда я вернулся с конюхом, тебя уже не было. Я облазил все вокруг, и не нашел. Я день за днем приходил к тому лазу в колючей изгороди, но ты не появлялась. Пытался разузнать о девочке Ван, но это привело только к тому, что мама увезла меня в столицу…

Ренци резко развернулся и, взяв меня за плечи, встряхнул:

— Где ты была, Проклятый тебя подери?

— У меня были разрыв связок и сотрясение, которые приковали меня к кровати на несколько недель. А потом… когда, твоя мать, леди Ренци, навестила моего Учителя… Он посчитал, что безопаснее для меня будет заместить настоящие воспоминания другими. Даже тетя не была в курсе. А я… я всегда была в поместье.

— Моя мать поняла, что я ищу Франческу Чаргетто. И поступила так, как она всегда поступает, если не может устранить проблему, — убегает.

— Не просто убежала. Она угрожала, Ренци. А мы были не в состоянии дать отпор. Ваша семья уже накинула на нас удавку. Затяни ее хоть не много потуже, и мы остались бы без крова, без пропитания, без единой медяшки. Я не считаю, что мэтр Стонце поступил правильно, но как было бы правильно, я не знаю и сама.

— Но это бессмысленно! Что толку от того, что ты забыла о произошедшем? Какой в этом смысл?

Я вздохнула.

Вот, кажется, мы и подобрались к теме, к которой я не знала, как подступиться.

— Смысл становится понятен, если предположить, что твоя мама нашла ту книгу и поняла, что за ритуал мы провели.

Дориэн прищурил на меня синий глаза:

— Хочешь сказать, что наша пародия на ритуал удалась, и мы смогли провернуть что-то на самом деле серьезное? Как так? Ты не находишь, что условия были слишком простыми, раз разобрались даже дети?

— Именно этот вопрос я и задала Джемме, после того как она мне кое-что рассказала. И да. Условия такие простые, потому что ритуал древний. А то, что мы чего-то добились, не отменяет того, что мы и оплошали где-то. Пока все выглядит так, что все пошло вкривь и вкось.

Мы как раз дошли до покоев, и я взялась за дверную ручку.

— Не тяни, Чаргетто! Откуда Гвидиче знает, что мы тогда с тобой натворили?

— Полагаю, что знает не только она, — хмыкнула я, заходя внутрь, и Дориэн последовал за мной. — Информацию об этом ритуале Джемма искала по просьбе Натори. Накануне начала учебного года. Не удивлюсь, если это связано с тем, что ты подал документы на перевод. Как не удивлюсь, если узнаю, что к тому, чтобы перевестись в ЗИМу, тебя искусно подтолкнули. Только вот мотивов Натори я не понимаю.

Я внимательно посмотрела на Ренци. Интересно, он не стал отрицать, что его могли спровоцировать.

— Так что это за ритуал? Что мы сделали?

— Что мы сделали на самом деле, тебе никто не скажет, — кисло ответила я. — С этим нам придется разбираться самим. А вот, что за ритуал, я тебе скажу, правда, вряд ли тебе это понравится.

— Чаргетто! Тебе бы дознавателем работать. Нервы ты умеешь трепать, как никто. Ну! Я слушаю.

Он сейчас точно обо мне?

В нашем тандеме безжалостен к нервам именно Дориэн.

Причем к чужим нервам.

— Этот ритуал относится к виду «Коллегато», — я покосилась на Ренци из-под ресниц, но было не похоже, что ему это о чем-то говорило. Либо эту процедуру не проходили даже на старших ступенях Боевого факультета, либо кто-то прогуливал древнелидванский, который в отличие от моего в расписании Дориэна был.

— И что это такое? — проявил нетерпение напарник.

— Это общие правила образования связок различного типа: от боевых до вассальных, но чаще всего смешанных. Только не на крови, а на магии… Отличия конечной связи зависят от нюансов, порой едва уловимых. Судя по всему, ты выбрал ритуал «Юнито», но получился он или что-то другое, никто нам не скажет. Свидетелей же не было.

— Чар-р-ргетто! Что ты ходишь вокруг да около? Гвидиче, наверняка, таких церемоний не разводила.

Я вздохнула.

Джемма рассказывала спокойно мне, а не урагану-Ренци.

— В общем, я твой сюзерен, а ты мой клинок. И да, мы та самая легендарная связка. Вместе мы способны, то есть будем способны, когда я доучусь… ф-фух, будем практически неуязвимыми в магическом плане. Такой органический катализатор сил друг для друга. Как у идеального защитника твоя сверхцель — моя безопасность, — я не стала добавлять то, о чем Джемма меня предупредила, рассказывая о ритуале. Что безопасность в понимании Клинка не обязательно соответствует общепринятому понимаю этого слова. — Так, что ты будешь защищать меня даже ценой жизни.

Я облизнула губы.

— И? В чем подвох? — синий взгляд сверлил меня из-под длинной челки. Кажется, Дориэна ни капли не смущал такой поворот событий.

— Эм… — я помялась, — такое дело… я как твой сюзерен имею право тебе приказать, и ты не сможешь меня ослушаться.

— А я? Я могу тебе что-нибудь запретить?

— А ты мне хочешь мне что-то запретить? — изумилась я.

— До Проклятого кучу вещей, — не стал мелочиться Ренци.

Пришлось его огорчить.

— Нет. Ты мне приказать не можешь.

И вот это Дориэну уже не понравилось, еще и настолько сильно, что некрупный фаербол шестого порядка был отправлен им в стену. Я еле успела поставить поглощающий контур.

— Мне только одну стену починили! — возмутилась я. — Иди к себе и там швыряйся!

— Проклятье! — не успокаивался Дориэн, будто я только что поломала ему всю игру. — Эти проклятые древние ритуалы! Стоп! Они должны быть сбалансированы! Значит, у меня тоже есть права!

Кто о чем, а Ренци о своих правах.

— У тебя есть право «попросить», — осторожно ввела его в курс дела, ожидая взрыва, и не прогадала.

— Попросить? — Дориэн надвигался на меня, вынуждая пятиться. — Нет, уж Чаргетто! Я тебя сколько раз просил? И хоть бы раз ты пошла мне навстречу!

— Ренци, успокойся. У тебя закончилась заморозка? Ты что творишь?

А Дориэн методично загонял меня, как мышь в угол, точнее, в спальню.

— Я спокоен. Ты даже не представляешь, как хорошо я держу себя в руках…

— Ренци… — я плюхнулась пятой точкой на кровать, а он надо мной завис.

— Поцелуй меня! — потребовал Дориэн.

Я ошалело хлопала на него ресницами.

— Видишь, не работает! — злился он.

Это все, что его сейчас волнует?

— Так ты и не просишь…

Кажется, у кого-то с простыми человеческими просьбами проблемы.

— Тогда прикажи мне тебя поцеловать! И не смей запрещать!

— Послушай, — я погладила его по плечу. — Похоже, это работает как-то не так. Сколько раз я тебе что-то запрещала, и получилось всего один. Видимо, должны совпасть условия… И вообще, это если у нас с тобой вышел именно «Юнити».

— А откуда сомнения? — немного успокоился Дориэн, он уселся рядом со мной, обнял за талию и откинулся на спину, увлекая меня за собой.

Я не стала вырываться, потому что чувствовала, что Ренци прямо сейчас борется с со своим внутренним огнем, и если я добавлю раздражителей, неизвестно, что победит. Но понятно, что проиграет. Интерьер моей спальни.

— Есть два подозрительных момента, — начала я. — Во-первых, ты можешь делиться со мной резервом. И во-вторых, «огненный браслет», — напомнила я о пламенном кольце, которое вспыхивало вокруг меня, когда инстинкты Ренци требовали оградить меня от опасности. — И то, и другое это не про «Юнити».

Дориэн ненадолго задумался, а я слушала биение его сердца и вспоминала тот ужасный момент, когда я он перестал отзываться там в карьере.

— Честно говоря, я думал, что «огненный браслет» связан с моей нестабильностью.

— Кстати, — вспомнила я. — Натори что-то упоминал про рецидив.

— Да, — в голосе Ренци послышалось недовольство. — В первый раз я слетел с катушек, когда понял, что больше не увижу Ван. Пожар в столице пятнадцать лет назад, слышала?

Я помотала головой.

Столичная жизнь меня не интересовала в связи с ее недоступностью.

— Тогда все магвестники об этом писали. Огненной кольцо высотой в двенадцать локтей. Пострадал, слава Покровителю, только наша резиденция. Повезло, что коснулось лишь имущества, а не людей. Мама объявила мне, что мы не вернемся в поместье, и все вышло из-под контроля. Поцелуй меня.

Я потянулась к Дориэну раньше, чем поняла, что происходит.

И успела коснуться его губ своими, когда до меня дошло, что кто-то гнусный манипулятор!

— Ах ты! — я дернула Ренци за ухо.

— Да в чем дело? Я учусь пользоваться своими возможностями!

От того, чтобы высказать ему все, что я о нем думаю, меня остановил деликатный стук в дверь.

— Это еще кто? — прищурился Дориэн, сильнее стискивая меня в объятьях. — Комендантский час как-никак. Кто же там стучится к чужим бывшим невестам по ночам?

— Сейчас и узнаем.

— Точно.

В одно мгновение Ренци соскочил с кровати и вперед меня отправился к двери.

Догнала я его, когда он уже вовсю неласково беседовал с моим гостем, которым оказался… Санти.

— А ты здесь зачем? — невежливо начал с вопроса Ренци. — Ты мне тут не нужен!

— А я и не к тебе, — равнодушно ответил ему Санти, демонстративно поправляя белую ленту с серебристой вышивкой, которой был обвязан букет белых пушистых хризантем, который испокон веков означали приглашение на свидание.

Ренци ленточку разглядел и вскипел пуще прежнего:

— Ночью? К леди? В покои? А о ее репутации ты не подумал?

Силы Небесные!

Дориэн знает это слово!

С ума сойти!

Санти изогнул бровь и хмыкнул:

— Действительно. Ночью. У леди. В покоях, — он окинул насмешливым взглядом Ренци. — И кто мне это говорит? Только вот я не просто готов взять на себя ответственность, если что-то пойдет не так, я это сделать могу!

Уел так уел.

Ренци скрипел зубами, но ответить ему было нечем.

Он не мог на мне жениться после разрыва помолвки, даже если Эрмина пропадет с горизонта.

— Проваливай! — начал заводиться Ренци.

— И не подумаю, пока меня не прогонит леди Чаргетто, — невозмутимо отбрил Санти и обратился ко мне: — Франческа, вы позволите войти?

Я была так шокирована вопросом, который мне задали впервые с момента моего переезда в эти покои, что, несмотря на возмущенный вопль Дориэна: «С каких пор она для тебя Франческа?», только кивнула.

И когда секретарь протянул мне букет, я его приняла и неожиданно смутилась.

Покраснела не я одна.

Ренци покрылся красными пятнами от злости:

— Я вам не мешаю?

— Я не стеснительный, — отмахнулся Санти.

Дориэн, шумно выдохнув, плюхнулся в кресло, сложил руки на груди и уставился на нас таким взглядом, будто готов был спалить. На всякий случай, я поставила защиту на цветы. Мне редко дарили букеты, и я испытывала трепет.

— Чему обязана? — спросила я, поглядывая на Санти из-под ресниц.

Впервые в жизни я кокетничала.

— Я к вам с посланием от леди Гвидиче, — начал Санти и так на меня посмотрел, что я, покраснев еще сильнее, зарылась лицо в хризантемы. Взрослый, красивый, сильный… и, как оказалось, полезный. — Она решила, что вам было бы интересно послушать разговор лорда Натори и мэтра Монферо.

Еще как!

— И как же я могла бы его услышать? — не стала скрывать я своего интереса.

— Так вышло, что после инцидента на полигоне лорд-ректор немного вспылил у себя в кабинете, и теперь он некоторое время непригоден, так что разговор с деканом пройдет в личных покоях лорда Натори, которые соседствуют с покоями леди Гвидиче. Совсем недавно она обнаружила там слуховое окно…

— Нечаянно, разумеется, — поняла я. — И, что же, леди Гвидиче ждет меня в гости?

— Так! — ворвался в милую беседу Ренци. — Вы там вдвоем собираетесь подслушивать? Она без меня никуда не пойдет!

Мне пришлось подтвердить. Не то чтобы я не могла пойти без Дориэна, но он тоже имел право послушать, что скажет Монферо.

— Ну, если вам так угодно, — не стал сопротивляться Санти.

— Только мне нужно переодеться. Сколько у меня есть времени?

— Минут двадцать, не больше, — успокоил меня секретарь. — Хотя, если позволите, вы выглядите безупречно.

Мило, но весь подол у меня в пыли, после валяния на полигоне, и в гости я в таком виде не хочу, если у меня есть выбор.

Предложив Санти располагаться, я отправилась в спальню.

Ренци, наглая морда, потащился за мной.

— Только не говори мне, что этот хлыщ тебе нравится! — навис он надо мной, пока я выбирала платье.

— Почему? — я выбрала самое простое, чтобы не возиться долго.

— Что почему? — не понял Дориэн.

— Почему мне об этом тебе не говорить?

— Чаргетто!

Я показала ему язык и закрылась в ванной.

В спальне что-то уронили.

Собралась я быстро, как на утреннее построение.

Санти предложил мне локоть, Дориэн показал кулак. В общем, в нашей компании царили тепло и взаимопонимание.

Так, под конвоем из двух суровых молодых людей я добираюсь до покоев Гвидиче в преподавательской части академии.

Открыв нам дверь, Джемма усмехнулась:

— Как знала и попросила принести чай на четыре персоны.

Самым интересным оказалось то, что накрыто было вовсе не в гостиной, а в примыкающей к покоям лаборатории прямо на исследовательском столе.

Заметив мой пораженный взгляд, Гвидиче хихикнула:

— Это чтобы ничего не упустить, — и показала пальцем на стену, где располагалось слуховое окошечко, прежде, видимо, скрытое картиной, которая стояла теперь в углу.

— А этот, — Ренци метнул взгляд на Санти, — нас не выдаст?

— Скорее, вас выдам я, — пожала плечами Джемма, — но будет поздно, мы уже все узнаем.

Секретаря же волновали совсем другие вопросы:

— А вы все реактивы убрали?

— Всего один раз и оплошала, — закатила Гвидиче глаза. — Убрала в шкаф.

Видимо, частенько ее чаепития проходят в лаборатории.

— Тихо, — шикнул Ренци, который уже стоял возле окошка, — кто-то идет.

Я на цыпочках подошла к нему, с другой стороны пристроилась Джемма, и только Санти, неодобрительно качая головой, бесшумно разливал чай.

Слышно было не очень четко, но, может, это и к лучшему.

Был шанс, что и наше дружное сопение тоже останется втайне.

— С чем связан столько поздний вызов, лорд-ректор? — поинтересовался Монферо.

— Сегодня на первом полигоне произошел инцидент.

— И? Какое отношение это имеет ко мне? Я не отвечаю за происходящее на полигоне.

— Однако вы там были, может, как свидетель, вы поделитесь информацией? — Натори был явно не в духе, что неудивительно, но пока не спешил с обвинениями.

— Я ничего не видел. Меня там не было.

— Как же не было, когда именно вы назначили адептам отработку в девятом квадрате. Кстати, можете внятно объяснить, как вы допустили, чтобы первоступенница попала в зону, предназначенную для выпускников?

— Я дал задание и ушел. Адепты сами изъявили желание отработать наказание вместе.

Я сжала кулаки.

Вот мерзавец!

Как у него только язык повернулся такое сказать!

— Мне кажется, вы приняли желаемое за действительность, — отрезал Натори. — Я просмотрел записи магдатчиков и выслушал смотрителя полигона. Вы настолько не ставите ни в грош других сотрудников, что не замечаете, что они рядом с вами и все слышат?

— Не мне вам рассказывать, на что способен адепт Ренци, он бы справился.

— А адептка Чаргетто? — вкрадчиво уточнил ректор. — Она же дочь вашего друга. Не слишком ли жестоко? И уже не в первый раз, правда? После отвратительного отношения к адептке на занятии, вы не получили выговор и решили, что вам все дозволено, мэтр Монферо?

— С каких пор ректор вмешивается в методику преподавания? — декан явно чувствовал себя в своем праве.

— Вы пока не ответили ни на один вопрос, но считаете возможным задавать их мне?

— Мэтр Монферо, — услышала я голос Фаджио. — Вам кажется ошибочным решение императора назначить лорда Натори на должность ректора?

— Не мне оценивать решения императора.

— Тогда извольте отвечать, — дознаватель откровенно угрожал. — Уж в моем праве задавать вопросы у вас сомнений быть не должно.

— Я дал задание адептам и покинул полигон. Моя вина только в том, что я не остался до окончания отработки, как велит регламент. Насколько мне известно, оба адепта справились. Это видно на табло рейтинга учащихся.

— Зато там не видно, что еще один адепт выбыл из строя, декан Монферо. Русполли в лазарете.

— На моем факультете такого адепта нет.

— Это мне и без вас известно, — рыкнул Натори.

— Я не могу отвечать за всех адептов академии.

— Да вы даже за своими не можете уследить. Сколько попало в лазарет в результате нападений? Вы решили, что еще двое погоды не сделают?

— Кристиан, кажется, мы зашли не с того конца, — усмехнулся Фаджио. — Давай попробую я. Мэтр Монферо, какие на самом деле отношения связывали вас с Иво Чаргетто?

Я не только внутренне вытянулась в струну, я на цыпочки приподнялась, чтобы быть ближе к слуховому окошку и не пропустить ни слова.

Ренци без слов пропустил меня ближе, зажав между собой и стеной.

Санти позади раздраженно фыркнул.

— Причём здесь Иво Чаргетто? — равнодушный голос Монферо отвлёк от неожиданно взволновавших меня глухих ударов сердца Ренци над ухом.

— А что, причина вопроса как-то повлияет на ваш ответ? — наигранно изумился лорд Фаджио.

Мэтр неохотно заговорил. И каждое слово его было взвешено:

— Иво Чагетто был подающим надежды дипломатом. Неглупый человек, но не без изъянов, — отрекомендовал он моего отца, хотя дознаватель спрашивал не об этом. Однако Монферо старательно уклонялся от прямого ответа.

— Что вы имеете в виду?

— Странные у него были представления о благе страны. И не очень было понятно, просто ли это сочувствие диким идеям, или оно уже переросло в горячее участие. По поручению лорда Верди я и сблизился с Чаргетто, чтобы разобраться.

Что он несет? Кулаки сжались сами собой.

Вот сейчас у меня не было и тени сомнений, что я смогу атаковать.

По лорду Монферо я бы ударила не задумываясь.

Неужели Натори и Фаджио верят этому лжецу?

— Ну, бывший главный дознаватель уже никак не может ни подтвердить ваши слова, ни опровергнуть, — напомнил ищейка о том, что в прошлом году состоялись похороны давно отошедшего от дел чиновника. — Допустим, вы говорите правду. С этого места поподробнее: значит, вы втёрлись в доверие к Чаргетто, притворились его другом…

Фаджио не выбирал слов.

Или наоборот.

Это как посмотреть.

Главный императорский дознаватель умел в совершенстве выводить людей из себя. Даже Джемма, которая отзывалась о нем хорошо, морщилась упоминая его в разговоре.

Вот и Монферо начал закипать. Пока он еще сдерживался, но в тоне проскальзывали нотки, подсказывающие, что Фаджио задел декана за живое:

— Я бы не назвал это так, — процедил мэтр.

— Ну отчего же? Вы же даже на судебном процессе изображали приятеля, расстроенного тем, что не увидели и не пресекли пагубных наклонностей друга. Вы до последнего настаивали, что происходит какая-то ошибка. Зато сейчас вы хладнокровно подтверждаете то, о чем умолчали во время суда. Тогда вы говорили совсем другое.

Я буквально превратилась в оголенный нерв, внимая этому разговору, на самом деле, куда больше похожим на допрос.

И допрос довольно жесткий.

Надо сказать, я поняла, что прежде лорд Фаджио, разговаривая со мной или с Ренци, был куда как мягче.

А еще мне, наконец, перестало казаться, что дознаватель и ректор игнорируют мои слова и смотрят сквозь пальцы на поведение декана, а оно не только возмутительное, но и подозрительное.

— Было решено не раскрывать моего участия в деле, чтобы не насторожить возможных соучастников лорда Чаргетто, которые могли бы выйти со мной на связь, решив, что я ему сочувствую.

Какой мерзавец!

Ренци будто почувствовал, что я вот-вот потеряю самообладние. Он обнял меня и стиснул так крепко, что у меня на мгновение дыхание прервалось.

— И? — спросил лорд Натори. — Поймали кого-нибудь? Ну хотя бы, кто вызывал подозрения? Я не смог найти в деле Чаргетто даже списков тех, за кем следили кроме него.

Даже так?

Хотя бы этот факт показался ректору странным.

— Меня в подробности не посвящали. Не имею ни малейшего представления, что в бумагах указано, а чего там нет.

— Как удобно, — отметил лорд Натори. — И что на полигоне происходило, вы не знаете, хотя именно вы должны быть в курсе. И что записано в деле, по которому вы давали показания, тоже вам неизвестно. Удобно и необременительно.

Фаджио же следующими своими словами ошарашил даже меня:

— Удобно — не то слово, правда же, мэтр? — удивительно, но дознаватель упорно не называл Монферо лордом, хотя ко мне обращался только «леди». Странная избирательность. — Мне тут попалось кое-что любопытное…

Послышалось шуршание разворачиваемой бумаги.

Я изнывала от невозможности видеть, что там.

— И что это? — спросил Монферо.

— Документ, который говорит, что вы одновременно с лордом Чаргетто претендовали на должность посла Хвиссинии. Только вот вам кое-чего не хватало. Специфическое образование и опыт можно опустить, склад ума заменил бы многие знания, однако кое-что вам было нужно все равно. Титул. Знати другой страны наплевать на ваши достижения на родине. Особенно хвиссинцам, известным снобам. Без титула вас приглашали бы только на официальные встречи и приемы во дворце, а двери домов аристократии были бы для вас закрыты.

— К чему вы клоните? — в голосе декана стало проявляться раздражение.

— Ни к чему. По итогам расследования должность посла снова оказалась вакантна. И вы даже титул получили, жаль не тот, на который рассчитывали. Личное дворянство для безродного — прекрасный взлет, если ты не метил еще выше.

Фаджио был беспощаден. Он бил в уязвимое место.

Кстати, в то же, во что целил и Ренци. Стоило отметить, что у Дориэна отличная интуиция.

— Это оскорбление! — рявкнул мэтр.

— Это предположение, — не согласился дознаватель. — Или вы настаиваете на вызове на дуэль? Смею напомнить вам, что я не адептка-первоступенница, и исход поединка может вам не понравиться.

Это уже не укол шпагой, это словесная перчатка, брошенная в лицо.

И у декана нет возможности сейчас стереть оскорбление, ибо Фаджио действует как должностное лицо, а выходит ли он за рамки, решит только император.

Надо думать, у Николаса Фаджио был неограниченный кредит доверия Кассиана, и чью сторону он примет, сомнений не было.

— Если это все, и у вас не приказа императора задержать меня, тогда я вас покину, — сквозь зубы выдавил Монферо. Ножки стула скрипнули по паркету.

— Нет, не все, — остановил мэтра лорд Натори. — Скажите, почему Хвиссиния? Для карьеры вам выгоднее было подать свою кандидатуру на другое направление, которое как раз было открыто. Асвебания — социальное устройство намного проще, да и климат там лучше. Вас бы, скорее всего, одобрили. Так почему раздираемая волнениями Хвиссиния?

— Не люблю жару, — бросил декан. — Теперь я могу идти?

— Вы временно отстранены от занимаемой должности, — припечатал ректор. — Вы не имеете права покидать территорию академии, пока идет разбирательство вашего халатного поведения на полигоне.

— Мы с вами обязательно еще раз побеседуем, мэтр, — вставил свои пять медных Фаджио. — Уверен, у меня найдутся еще вопросы к вам. Не советую нарушать запрет лорда-ректора. Не заставляйте меня применять домашний арест.

Хлопок дверью поставил точку в этой беседе.

Я уже собиралась отойти от слухового окна, но замерла, услышав слова Натори:

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Полагаю, что да.

Я скрипнула зубами. Ну начинается. Опять эти двое наедине говорят недомолвками. А как быть тем несчастным, которые их подслушивают?

— Нам хотя бы зацепку.

— Можно подбить Кассиана на авантюру. Повесить смачный манок. Например, титул Арицетти.

— Ты же знаешь, что пока достойных нет. Слишком тяжелая ноша.

— Ну кто-то же считает, что она ему по плечу, — хмыкнул Фаджио. — Я бы посмотрел, кто сейчас вылезет на поверхность.

— Хранителей обломков венца было не так уж много. И один из осколков утерян совсем. Что ж. Можно рискнуть. Поговори с Кассианом.

Венца? Один утерян?

Уж не о том ли артефакте, что лежит у меня в покоях речь?

— Так, — подал голос секретарь, — речь шла только о подслушивании допроса Монферо. Прекращаем греть уши.

— Ну, Санти, — поморщилась Джемма.

— Не нужно заставлять меня выбирать, — он сложил руки на мощной груди, и покосился на меня. А я неожиданно для себя потупилась.

За что тут же поплатилась.

Ренци меня ущипнул за щеку.

— Ты что творишь? — зашипела я на него.

— А нечего! — очень понятно объяснил он.

Гвидиче же, вздохнув, прикрыла дверцу слухового оконца и повесила картину на место.

— Ты прав, — пришлось ей признать. — Ему ты давал присягу. Выйдет не хорошо, если она начнет конфликтовать с вассальными узами. В любом случае, спасибо, что помог…

Джемма пихнула меня в бок.

— Поблагодари, ради тебя старался, — прошептала она.

И я снова залилась краской.

— Спасибо, — смутилась я. — И за цветы. Они очаровательны.

Дориэн засопел за спиной, но я сделала вид, что не замечаю его недовольства.

Этот только и может, что требовать поцелуев, хотя у него невеста имеется.

— Я бы тоже привел, если бы ты меня попросила, — буркнул он.

— Но ты не официальное лицо, в присутствии которого можно перемещаться по академии во время комендантского часа, — хмыкнул Санти. — Так что я и сейчас вас провожу.

— А чай так и не попили, — грустно посмотрела на чашки Гвидиче.

Мне тоже было жаль посиделок, у меня и подруг-то не было, но я прекрасно понимала, что задерживаться у Джеммы не вариант. Почему-то я была уверена, что как только Натори освободится, он придет к ней.

Поэтому я пообещала, что мы с ней выпьем какао за завтраком, и положила руку на локоть Санти, чувствуя трепет.

Ренци молчал. Впрочем, он и не вправе был протестовать. Однако меня удивляла его сдержанность. Заморозка еще действовала, это было видно. Но еще пять минут назад Дориэн щипался из-за одного взгляда, брошенного на Санти, а теперь, как воды в рот набрал.

И я ему ничего не запрещала.

Молчит по своей воле.

Меня это и раздражало, и настораживало.

Раздражало, потому что я хотела, чтобы он злился. Признаться, я чувствовала удовлетворение, когда в Ренци просыпалось что-то вроде ревности.

А настораживало, потому что было очень похоже на то, что у Дориэна зреет план.

Как всегда, гениальный.

Такой, что расхлебать с наскоку его последствия не получится.

И я косилась на Ренци, пытаясь понять, в чем собственно дело.

Где-то на середине пути, он вдруг встал, как вкопанный.

— Ты чего? — оглянулась я на него, успев пройти несколько шагов вперед по инерции.

— У меня есть одно важное дело. Я вернусь сам.

— Так не пойдет! — тут же возразил Санти.

— Мне тоже не нравится оставлять вас наедине. Только попробуй распустить руки, ясно? — рыкнул Ренци и, постучав по одной из стен, открыл тайный ход.

У меня глаза на лоб полезли!

Ах да, они же уже проходили пустоты…

Не успели мы с Санти ничего сделать, как Дориэн скрылся из вида, а маскирующая панель встала на месте.

У меня внутри все закипело!

Ах вот как?

Важное дело?

И Санти нельзя распускать руки?

Со злости я топнула ногой. Увы, Ренци это не впечатлило бы, даже если бы он все еще был здесь.

— Ну, если попадется — сам виноват, — не похоже, чтобы секретаря волновала судьба Дориэна. — Пойдем. Ловить я его точно не стану.

Делать нечего, пришлось согласиться.

Санти развлекал меня разговорами, отвлекая от тревожных мыслей. Рассказал, что скоро будет осенний бал, и что он хотел бы пригласить меня на танец. Поглощенная своими размышлениями я кивала на все, что он говорил, поэтому значение вопроса, заданного им у порога моих покоев, дошло до меня несколько позднее, когда я уже кивнула:

— Можно я тебя поцелую?

И только, когда теплые губы коснулись моей щеки совсем рядом с уголком губ, я осознала, что сама это разрешила.

Краска тут же бросилась мне в лицо.

Поцелуй был почти невинный, но с таким толстым намеком, что Санти интересует продолжение, что я разволновалась.

— Прости… Мне пора… Спасибо большое… Цветы… Да, они… И танец, хорошо… — неся эту белиберду, я залетела к себе и придалась лопатками к двери, пытаясь унять сердцебиение.

Внимание Санти находило во мне отклик.

Нет, у меня так не плыло перед глазами, как в те моменты, когда Дориэн терял совесть и целовал меня, но все же… Это было несомненно приятно и вдвойне приятнее от того, что секретарь назло Ренци позволил себе вольность.

Вот так.

А то Дориэн заладил, что никто на меня не позарится, никому я не нужна.

Ха!

Мысли снова вернулись к тому, что мы услышали во время допроса Монферо. Его слова о моем отце… Я нутром чувствовала, что это ложь. Тетя всегда говорила, что отец восхищался императором. К тому же у него не было причин быть недовольным его правлением. Благосостояние наше росло, отца ждали прекрасные перспективы...

С чего ему вдруг интересоваться сомнительными вещами?

Однако во что-то отец все же был втянут.

В этом не было никаких сомнений. Эти записки… Мне все больше казалось, что угрозы в них касались не только личного.

Что же случилось, папа?

Почему ты не смог оправдаться? Как ты мог оставить нас с тетей в таком положении? Я не верила, что он не сделал ничего, чтобы нас защитить.

Кстати, о тете. Письмо мэтра Стонце я прочитала, а вот письмо тети нет.

А ведь я задавала и ей важные вопросы.

Забрав конверт из шкафа, в котором я оставила письмо, когда переодевалась, я сменила платье на ночную сорочку и устроилась на кровати.

Достав плотные, чуть хрустящие листы, исписанные мелким красивым почерком, я вздохнула. На секунду показалось, что пахнуло ароматами дома. Немного запаха булочек с корицей, полироли для мебели и духов тетя.

Тетя выражала беспокойство, ей определенно не нравилось то, какие вопросы я задаю. Однако скрывать она ничего не стала. Пожалуй, что ее даже позабавил мой интерес к «штучкам Чаргетто». А вот мои просьбы рассказать о знакомствах отца, и не было среди них некоего «Р. Дж.», ее очевидно насторожили. Почти полстраницы она увещевала меня не лезть в прошлое теперь, когда пользы это не принесет, а проблем может добавить. Похоже, тетю не уведомили, что дело ее брата пересматривается.

Так же она не пришла в восторг от вопросов про то, зачем семейству Ренци наше захудалое нынче поместье.

И если о прошлом отца тетя хоть и неохотно, но рассказала, что знала, то причина столь длительной осады от клана соседей и их настойчивых покупок купить наши земли, ей была доподлинно неизвестна. Тетя смогла сказать только то, что однажды нечаянно услышала в разговоре между папой и лордом Ренци-старшим в день, когда заключалась наша помолвка с Дориэном.

Что ж, мне было что обсудить с напарником.

Он ведь вернется однажды? Что-то долго он занимается своими важными делами?

Я прислушивалась, но за новыми дверями, пахнущими свежим лаком, царила тишина. Не выдержав, я даже подошла и прижалась ухом к створкам.

Ничего.

Гад!

Мог бы и рассказать, что он такое замышляет.

Так я и провалилась в сон, не дождавшись Ренци.

А проснулась я задолго до утреннего гонга.

Не понимая, что происходит и что меня разбудило, я подскочила на кровати с колотящимся сердцем. Со страху сначала начала шарить в темноте вокруг себя руками и завизжала, не разобрав, что это такое ужасное я нащупала.

Местами гладкое и влажное, немного шуршащее и колючее.

В миг вокруг меня вспыхнули магсветлячки.

У кровати, сложив руки на груди, стоял невыносимо довольный собой Ренци.

— Сюрприз удался, — констатировал он.

Я огляделась. То, что мне меня так напугало в темноте, оказалось розами.

Какое-то немыслимое число цветов устилали всю постель.

Он, что? Ободрал всю оранжерею?

Я подняла на Дориэна непонимающий взгляд.

Он наклонился ко мне и приблизил лицо к моему так, что мы почти касались кончиками носов.

— Цветы. Вот. Теперь целуй меня.

— Ты сама не понимаешь, чего хочешь? — злился Ренци, глядя на то, как я пытаюсь достать с высокого шкафа вазу.

Я уже почти дотянулась, она даже качнулась в мою сторону, но не поддалась, выскользнув из-под пальцев.

— Я не понимаю, чего хочешь ты! — пыхтела я.

Я злилась. Злилась на Ренци, злилась на вазу, на проклятый шкаф.

Наконец, Дориэн не выдержал моих потуг и того, что я упорно не поворачиваюсь к нему лицом. Он снял предмет моих вожделений, но отдавать не спешил.

— Ты любишь цветы, я их принес. Но тебе опять все не так. Что тебе, собственно, не понравилось?

Дело было как раз в том, что мне понравилось, и это совсем неправильно.

Разумеется, говорить об этом Ренци я не собиралась, он и без того обнаглел окончательно.

Пожалуй, лучше применить любимую тактику самого Дориэна. Лучшая защита — это нападение, а кто не увернулся, сам виноват.

— Где ты был? И где ты взял розы?

— Ты сама ответила на первый вопрос с помощью второго.

— Оранжерея? — кисло уточнила я.

— Оранжерея, — без тени вины на лице ответил мне это ненормальный.

— И что тебе за это будет? — я сердито отобрала у него вазу, успев заметить, что пальцы у него в царапинах. То есть голыми руками драл, без магической защиты. И это лучший адепт двух академий.

— Какая разница?

— Ты безнадежен, — вздохнула я и направилась в ванную, чтобы набрать воды.

— Я подающий надежды, — не согласился Ренци.

Мне оставалось только закатить глаза.

Есть ли хоть что-нибудь, что способно поколебать его самоуверенность?

Когда я вернулась в спальню уже за цветами, Дориэн сидел в кресле и развлекался тем, что прицельно стрелял слабыми боевыми пульсарами по букетику от Санти. Слава Покровителю, защиту с цветов я не снимала, так что весь урон ограничивался серебристыми вспышками. Правда, ленточка-приглашение подозрительно обуглилась.

— Тебе заняться нечем? — прошипела я, с удивлением отмечая, что в глубине души я довольна тем, что букет секретаря Ренци раздражает.

— Есть, — Дориэн сдул длинную челку со лба. — Но ты стопоришь весь процесс.

Силы Небесные, можно я его немножечко убью пару раз? Не до конца. Чтоб потом повторить можно было.

— И не мечтай, — фыркнула я, собирая розы.

Я хотела просто их запихнуть в вазу, но цветов было слишком много, и пришлось потрудиться. Втайне наслаждаясь ощущением упругих стеблей в руке и борясь с желание сунуть нос в плотные бутоны, аромат которых постепенно заполнял комнату, я изобразила самое недовольное лицо в мире.

— Нам надо серьезно поговорить, — я добавила в тон угрозы, естественно, Дориэна это не проняло.

— Любишь ты, Чаргетто, тратить время на пустые разговоры.

Желание треснуть Ренци росло просто с трансмагической прогрессией.

— Во-первых, — я набрала в грудь воздуха, надеясь, что это добавит мне терпения, — ты обещал, что без нужды не войдешь в мои покои.

— У меня была серьезная нужда. И мне показалось, ты меня зовешь.

— Я? — дала я петуха, я даже обернулась, чтобы посмотреть в бесстыжие синие глаза. — С чего бы?

— Не знаю, вдруг тебе кошмар приснился, — пожал плечами Дориэн.

— Ренци, в кошмарах мне снишься ты!

— Вот. Я уже тебе снюсь. Ты сама призналась.

Силы небесные! Дайте мне воли не прикончить надежду рода!

— Во-вторых, — скрипела я зубами, — мы с тобой не жених и невеста. Мы даже не пара. И тебе здесь нечего делать.

— Это уж мне решать, какие занятия меня интересуют, — Дориэн был непробиваем. — И ты заразилась от Натори? Во-первых, во-вторых…

— В-третьих, — не дала я себя сбить, — есть кое-какие мысли, которыми я хотела бы с тобой поделиться, но при условии, что ты перестанешь распускать руки, губы и прочее!

— Чаргетто, условия нужно ставить выполнимые. А у меня кончается заморозка. Так что… — он развел руками, снимая с себя ответственность. — Скорее всего, дело в «очаровании Чаргетто». В общем, ты сама виновата.

Ну вот. Что и требовалось доказать. У Ренци всегда все сами виноваты.

— Нет никакого «очарования Чаргетто», — разозлилась я. — Тетя написала мне, откуда пошел этот слух. И его распустили сами Ренци.

— Ну-ка, ну-ка, — Дориэн подался вперед.

— Сейчас есть темы для обсуждения посерьезнее. В конце концов, ты видишь, что творится вокруг? А у тебя все мысли не о том, о чем нужно!

Ренци поднял брови:

— Чаргетто, если я что и понял за свою недолгую жизнь, так это то, что вокруг всегда что-то творится. Всегда, понимаешь? И что теперь? Не жить? Ждать, когда все уляжется? В склеп?

Признаться, такой взгляд на вещи ввел меня в ступор.

Может, потому что в нем была некая правда.

— В любом случае, поговорить я хотела не о сплетнях по поводу пленительности выходцев из моего рода, — поняв, что здесь мне переспорить Ренци не удастся, я уселась на кровать напротив кресла, в котором сидел Дориэн. — Помнишь, после допроса Монферо, Натори и Фаджио разговаривали о хранителях обломков венца?

— Ну, — кивнул он.

— Есть у меня подозрения, что это за венец, и где утерянный осколок. Я не уверена, но выглядит так, как я думаю…

— Чаргетто, ты заразилась не только от Натори, но и подхватила что-то от Фаджио. Можешь изъясняться доступнее? Так, чтобы даже лучший ученик академии понял? — съязвил Ренци.

На этот тон я уже не стала обращать внимания. Уже поняла, что так Дориэн реагирует, когда ему жутко интересно, но информации чрезвычайно мало.

— Могу, — я подобрала ноги на кровать и обняла их, сцепив пальцы в замок. — Но мне страшно.

Черты лица Ренци мгновенно заострились.

— В чем дело? — язвительность с него слетела, словно ее ветром сдуло.

— Понимаешь, если все, что я сопоставила, именно то, чем выглядит, то… — я сглотнула.

— Что?

— Мой отец может быть в чем-то замешан, а я не хочу в это верить, — я жалобно посмотрела на Дориэна.

— Теперь, когда почти все, кто в курсе, перестали так думать, ты решила засомневаться?

— Я не сомневаюсь в том, что то, что сказал Монферо — ложь, — покачала я головой. — А вот для чего она служит прикрытием… Это меня пугает.

— Давай по порядку, — вздохнул Ренци. — Что это за венец?

— Ритуальный артефакт. Парный венец к императорской короне… — перечисляла я то, что мне сказал Дальтиго.

Я даже не договорила, Ренци присвистнул:

— Какая прелесть! Вот это, я понимаю, достойный приз в охоте!

— Ты знаешь про него? — уставилась я на Дориэна.

— В общих чертах. Читал о нем. Он упоминался в одной книге из личной библиотеки отца. Там говорилось, что штука мощная, составная из других артефактов, у каждого из которых есть свое назначение. Но венец вроде уничтожили. Или потеряли после войны за Объединение.

— Ну, видимо, уничтожили не до конца. И кто-то задался целью его собрать. Чем это грозит, я не представляю, Дальтиго оказался не слишком сведущ в этом вопросе.

— Стоп! Ты обсуждала это с Дальтиго, а не со мной? Я не первый? — возмутился Ренци.

— Ты вел себя отвратительно, и я не думала, что это тебя касается. Я и сейчас в этом сомневаюсь. Однако то, что в рамках расследования нападений на адептов и пересмотра дела моего отца всплыл этот венец, выглядит слишком подозрительно. Еще и титул Арицетти как-то связан с артефактом. И он тоже уже всплывал в деле в качестве гипотетической цели.

Дориэн потеребил челку, поднялся и сделал круг по спальне, после чего сел на кровать рядом со мной.

— И какое отношение венец имеет к твоему отцу? Или титул Арицетти?

— Насчет титула ничего сказать не могу… А вот осколок венца, похоже, у меня.

— Откуда? — Ренци как обычно не ходил вокруг да около.

— Досталось от отца. Мэтресса Тилозо передала мне коробку с его вещами, запечатанную ректором Коренжи. Именно в этой коробке и был среди прочего артефакт твоей семьи вместе со странными угрозами от Р. Дж.

— Р. Дж.? — вскинулся Дориэн.

— А что? Тебе о чем-от говорят эти инициалы? — вскинулась я.

Лицо Ренци помрачнело:

— Да, но я бы предпочел сначала убедиться. Показывай.

Крайне заинтригованная, я пошла за коробкой, Ренци, разумеется, потащился за мной.

— Перестань дышать мне в затылок, — возмутилась я. — Ты ведешь себя так, будто откат все еще в силе. Отодвинься.

— Ты пахнешь проклятыми персиками. Я их терпеть не могу.

— И поэтому каждый день ешь персиковый сорбет? — фыркнула я.

— Уничтожаю врага, — последовало объяснение в стиле Дориэна, и не подумавшего увеличить дистанцию между нами.

В конечном счете мы расположились за письменным столом, потому что я догадывалась, что с настроем Ренци от кровати стоило держаться подальше.

— Вот, — я выложила перед ним шуршащие, немного замятые листы. — Всего девять записок. Мне неизвестно, было ли их больше. Это все, что у меня есть.

Дориэн развернул каждое послание, одно за другим.

Он читал, и лицо его было непроницаемым, так что я не взялась бы сказать, правильными ли были предположения Ренци насчет Р. Дж. Или нет.

— Ну что? — я уже изнывала от нетерпения к тому моменту, как он закончил знакомство с записками.

— На вскидку — эти письма явно старше пятнадцати лет, когда произошел инцидент в резиденции. Речь в одной из угроз идет о невесте твоего отца. Если он после смерти леди Чаргетто не заключал еще одной помолвки, тогда, выходит, речь о ней. Учитывая твой возраст, этому посланию не меньше двадцати лет, так?

— Ни о какой другой невесте мне неизвестно, и тетя ни о чем подобном не упоминала, так что я тоже склоняюсь к тому, что письмо написано задолго до того, как моего отца обвинили, — покусала я губу.

— Получается, возможно, неприятности твоего отца связаны с его несговорчивостью. Чтобы реализовать свою угрозу шантажисту потребовалось время, однако исполнение вышло очень точным. Твоего отца подставили, а твой род вычеркнут из жизни империи. Такое под силу далеко не каждому.

— Так что насчет инициалов? — не утерпела я. Мне показалось, что Ренци тянет время. — Кому они принадлежат или не принадлежат?

— Ромина Джиованна, — Дориэн сдавил переносицу так, будто у него раскалывалась голова.

— И кто такая эта Ромина Джиованна? Ну что ты молчишь?

— Потому что у меня не складывается! — огрызнулся Ренци. — Что ей могло быть нужно от твоего отца?

— Так, может, ты ошибся? Мало ли Р. Дж. в Лидвании? — я все еще не понимала, что так злит Дориэна.

— Может, и не мало. Только совпадения — вещь редкая.

— Чем тебя расстроила эта Ромина? Ты ее знаешь?

— Еще бы. Это моя мать.

Я застыла с открытым ртом.

— Твоя мать? — наконец, отмерла я. — Опять род Ренци? Да что вам всем от нас надо, а? Какого Проклятого вам не живется своей жизнью? Спать спокойно не можете, если не сделали гадость Чаргетто?

Ярость клокотала в горле.

— Я понятия не имею, что все это значит! — взревел Дориэн. — Допусти, только допустим, что маму и твоего отца связывала личная неприязнь… Но как моя мать может быть причастна к тому, что произошло в резиденции императора? Хочешь сказать, это она все спланировала? Она, женщина, смогла поставить под удар невинных детей? Она бы никогда не пошла на такое!

— Да что ты говоришь? — зашипела я. — Уверен, что хорошо знаешь свою матушку? Ты либо врешь мне, либо заблуждаешься сам! Леди Ренци заявилась в наш дом, она угрожала моей семье, ты бы слышал, что она обещала сделать. И, о да, я уверена, что у нее слова не разошлись бы с делом!

— Что ты несешь? Моя мать никогда не стала бы приходить в дом того, кого считают преступником!

— Значит, я вру, да? Убирайся! Ваша семейка — трупоеды, падальщики. Вы до сих пор выкручиваете нам руки в надежде отобрать поместье…

— Что ты несешь? Зачем нам ваш клочок земли…

— Не такой уж и клочок, — я судорожно собирала записки и засовывала их в коробку. — Уходи. Видеть тебя не желаю. И тебе нечего делать в покоях той, кого считают дочерью преступника. К тому же, я ведь лгу… Убирайся в свое осиное гнездо… — мой голос дрожал.

— Да постой ты! — Ренци перехватил мои руки. — У меня есть сомнения, что все письма написала моя мать.

— Как удобно, — дернулась я, но Дориэн не выпустил. — Какая разница? Там нет писем с заверениями в вечной дружбе. Они все отвратительно гадкие!

— Но все с угрозами, — рявкнул он. — Сама посмотри! Ну? Доставай!

Поджав губы, я вновь вынула записки.

— Видишь, последние три отличаются.

— Не вижу, — буркнула я.

— А я вижу. Вот эти две буквы «э» и «ж». В письмах, где я уверен в том, что почерк мамин, они выглядят по-другому. Моя мама — мастер каллиграфии. У нее на этом пунктик. А здесь, — Ренци пододвинул мне последние три бумажки, — как будто старались перерисовать, но вышло неуверенно.

— И что ты хочешь этим сказать? — я не спешила верить в невиновность леди Ренци. — Что кто-то подставлял твою мать тоже? Зачем бы это могло понадобиться? К тому же, содержание последних явно не выбивается из контекста. Иначе мой отец просто не понял бы, о чем идет речь. Разве нет? Разве есть смысл ставить условия, которые заведомо непонятны получателю?

— Вот и я не понимаю, — сморщился Дориэн.

— Знаешь, что, — я нацелила на него палец, — мне кажется, что ты просто выгораживаешь свою мать. Ты и сам прекрасно знаешь, что она не подарок. Напомнить тебе твои же слова о ней? И твоя гипотеза о подделанном почерке не выдерживает критики. Это просто бессмысленно. Зато становится понятно, почему эти документы не оказались у дознавателей. Кто же станет бросать тень на семью Ренци?

— Высказалась? — насупился Дориэн.

— Да! — с вызовом ответила я.

— Полегчало?

— Не очень.

— А теперь давай подумаем, как оказался мой семейный артефакт у твоего отца. Может, мама хотела вернуть его? А кто-то воспользовался этим, переврав послание, чтобы получить желаемое, прикрываясь чужим именем?

На первый взгляд объяснение подходило, но только на первый взгляд.

— Тогда что такого было у моего отца, что могло понадобиться этому фальшивому Р. Дж.? Не ваш же семейный артефакт? Да он вообще никому кроме вас не нужен!

— А что еще у тебя есть? Может, речь об осколке?

Мы разглядывали осколок.

— Никакой особенной магической ауры, — подвела я итог детального осмотра. — Бесполезный обломок. А ты говорил, что все составные части отвечают за что-то конкретное.

Почему-то мне было неприятно держать его в руках, хотя ничего отталкивающего в нем не было. На первый взгляд, его действительно можно было перепутать со сломанной заколкой для волос. Чтобы догадаться, что это такое на самом деле, нужно было приложить фантазию.

Ну или знания, как у Дальтиго.

Самой бы мне и в голову не пришло, что эта вещь хоть чего-то стоит.

В моих глазах она имела ценность только как часть наследства, оставленного отцом. Хотя и наследством-то это не назовешь. Коробку оставил для меня ректор Коренжи.

— Может, его повредили? — Ренци не спешил отказываться от своей версии. — Но я даже не пойму, как это может быть частью венца…

Я снисходительно посмотрела на него.

— Если он парный к императорскому, то уж, наверное, рассчитан на женщину. И крепится венец, скорее всего, как тиара, к волосам.

— Зачем?

— Судя по весу осколка, венец довольно тяжелый. Не думаю, что ронять его полезно. Как он хоть выглядел? В книге, которую ты читал, какое-то описание было?

Дориэн вытащил из стопки на краю стола одну из моих тетрадок, и на чистой страничке набросал схематичное изображение.

Я повертела обломок в руках.

— Это крайняя часть основания, — пришла к выводу я. — Думаешь, его наличие настолько важно, что кто-то жаждет получить его любой ценой?

— Наверняка, — уверенно кивнул Ренци. — Сумасшедших достаточно. Одни ученые чего стоят, — напомнил он мне о словах Дальтиго, утверждавшего, что даже музей Седьмого факультета будет готов выложить за этот артефакт круглую сумму. — Однако я не понимаю, каким боком это может иметь отношение к событиям, которые происходят в академии сейчас?

Я устало вздохнула. После того, как я выплеснула на Дориэна свои домыслы, а потом и гнев, я почувствовала себя опустошенной. Мне захотелось спать, и глаза уже слипались.

— Я тем более запуталась окончательно, — зевнула я, малодушно желая, чтобы Ренци свалил наконец из моих покоев и дал мне доспать несколько оставшихся до утреннего гонга часов.

Но Дориэн казалось был полон энергии, чем раздражал неимоверно, хотя я очень хорошо понимала его желание во всем разобраться.

— Слишком много деталей, — поморщился он. — Давай перечислим все, что мы знаем в хронологическом порядке. Абсолютно все, что может касаться это запутанного клубка.

— И с чего начинать? — зевнула я.

Ренци в ответ тут же зевнул и посмотрел на меня с досадой.

— С твоего отца, — буркнул он, проморгавшись.

— Папу обвинили… — начала я.

— Нет, сначала, Чаргетто, — Дориэн взял еще один чистый лист и вывел на нем жирную цифру «один». — Более двадцати лет назад у твоего отца появилось что-то, что понадобилось некоему шантажисту, — красивый почерк вывел вопросы: «Чем обладал Иво Чаргетто?», «Как это к нему попало?».

— А второй вопрос зачем? — не поняла я.

— Одно дело владеть вещью на законный основаниях, а другое — на сомнительных, — наставительно произнес Ренци, и я тут же поджала губы. Мне не нравилось, когда моего отца подозревали в преступной деятельности, но заходить на новый виток скандала у меня сил не было, так что я промолчала, но скривилась так, чтобы Дориэн понял, как глубоко я с ним несогласна.

Как обычно это не возымело никакого действия.

О продолжил как ни в чем не бывало:

— И где-то лет двадцать назад лорд Чаргетто стал получать записки с невнятными требованиями, которые в конце концов превратились в угрозы.

Цифра «два» украсила бумагу. За ней последовало: «Один ли человек написал все записки?», «Требовал ли шантажист неизвестное из пункта один?».

Увидев, что Ренци реши продолжить дальше, я не утерпела и потребовала:

— Добавь еще один вопрос. С какой стати леди Ренци вообще писала моему отцу и что-то у него вымогала?

Дориэн скрипнул зубами, но дописал.

Вот так вот. А то он больно лихо обвиняет моего отца, а свою мать выгораживает.

— Дальше? — Дориэн посмотрел на меня исподлобья.

— А дальше, спустя приблизительно пять лет, за которые папа успел жениться и овдоветь, он претендует на роль посла в Хвиссинии. Одновременно со своим «другом» мэтром Монферо. У которого есть все, чтобы потягаться с Иво Чаргетто, кроме родословной, зато есть поддержка Ордена безымянных.

Ренци зафиксировал и это. Отложив карандаш, он какое-то время гипнотизировал написанное, а затем уточнил:

— Поправь меня, если ошибаюсь: дети этой… гхм… касты, от них отказались, даже имя свое им не дали, вычеркнув их из жизни даже в качестве незаконнорожденных детей, но тем не менее кто-то из родителей позаботился о том, чтобы его ребенок не попал в обычный приют, а получил нормальные кров и пищу, образование в конце концов. Это ведь дорогое удовольствие, не так ли?

— Полагаю, что так, — я не понимала, к чему клонит Ренци. — И насколько я помню, в безымянные «пристанища» берут только детей аристократов. Ты прав, это действительно каста людей, будущее которых могло бы быть блестящим, но увы. Их удел быть советниками, оставаться в тени и никогда не выходить на первые позиции.

В третий пункт Дориэн добавил: «Чьего рода бастард Монферо? А чей бастард Русполли?».

Сон как рукой сняло. Я захлопала ресницами, не сумев вписаться в полет мысли Дориэна.

— Как это ты перескочил на Русполли?

— Ничего не перескочил, — замотал головой Ренци. — Ему тогда было столько же сколько и мне. Он уже существовал в этом мире. Да, он не мог писать эти записки, не мог устроить покушение в резиденции, но он как-то связан с Монферо. Пока мы не видим между ними никакой связи, кроме Ордена безымянных, однако, это не значит, что ее нет. Я вполне могу допустить, что Русполли — сын Монферо.

Я икнула:

— Но… как это… Мэтр ведь и сам не доволен своей долей, неужели он бы подверг родную кровь тому же?

— Чаргетто, иногда быть бастардом в Ордене, где твой отец не последнее лицо, выгоднее, чем быть признанным сыном, но без перспектив.

— Так, ладно, у меня подобное в голове не укладывается, но вопрос пусть останется, — решила я. — Что там у нас следующее? Инцидент в императорской резиденции, в котором пострадало шесть человек. Выжили из них только дети и подростки. По версии дознавателей, это было покушение на императора. Но ты считаешь иначе, я правильно поняла?

Ренци пожирнее обвел цифру «четыре», не спеша вписывать что-то в этот пункт.

— Давай обдумаем как следует все, что нам рассказали Натори, Фаджио и Алессия. Пробуем пока не привязывать к тому, что происходит сейчас. Будем проводить паралели, когда выставим все фигуры на доску. Ты же играешь в шахматы, Чаргетто?

— Плохо, — призналась я.

— Зато я отлично, — хмыкнул Ренци. — Радуйся, что мы по одну сторону доски.

Я скептически посмотрела на Дориэна.

Кто-то жить не может без того, чтобы себя не похвалить.

Иногда это меня раздражало, с другой стороны — Ренци еще ни разу не приписал себе того, чем не обладает. Может, в этом и был секрет его уверенности в себе? Он действительно был хорош во многом.

— Хорошо, что мы имеем? — почесала я нос. — Пятнадцать лет назад император пригласил в резиденцию свой ближний круг и еще нескольких гостей, к которым желал присмотреться по каким-то причинам. Видимо, решал — приблизить или отдалить. Среди них был мой отец, лорд Иво Чаргетто, претендовавший на место посла в Хвиссинии, стране очень сложной, незадолго до этого пережившей государственный переворот. В таком ракурсе приглашение его очень разумно. Абы кого послом не сделаешь, человек должен быть надежным и иметь соответствующие качества.

— Согласен. Кто еще среди гостей?

— Монферо, — поджала я губы. — Натори и Фаджио признали, что он там был. Когда мы это обсуждали в кабинете ректора, они не видели мотива, но, кажется, сейчас что-то изменилось.

— А что нам известно о мэтре? Чем он занимался тогда?

Я наморщила лоб. Что-то было. Я же два раза перечитала биографию декана, она, конечно, была лишена подробностей, но…

— Тогда он был боевым магом, отлично проявившим себя на службе. И все же непонятно, с чего ему быть в императорской резиденции? Не по статусу. Как и претендовать на роль посла Хвиссинии. Я бы назвала это безосновательными мечтами…

— Если бы у Монферо не было могущественного покровителя. Кто-то упорно двигал нашего мэтра вверх по карьерной лестнице. И почему бы этим не заниматься его настоящему отцу, что возвращает нас к вопросу: чьего рода бастард Монферо?

Я откровенно засомневалась:

— К чему такие сложности? Проще было признать ребенка…

— Даже если ты права, все равно какой-то покровитель у Монферо был, а, может, и есть до сих пор. Каким-то же образом прошлый главный императорский дознаватель вышел на него, чтобы тот втерся в доверие к лорду Чаргетто.

Под цифрой «четыре» появилась первая пометка — «покровитель Монферо и его цели».

— Цели?

— Да. Это же самое важное, — синие глаза уставились на меня. — Зачем вообще было устроено это, несомненно, неординарное покушение. Каковы были шансы задеть императора всерьез? Да и к чему это было нужно?

— Пятнадцать лет назад материк лихорадило, — припомнила я уроки истории. — У нас испортились отношения с соседями, погиб король Гевин, ходили слухи, что это дело рук нашей разведки, охлаждение между нашими странами — еще не самое странное. Тогда и в Хвиссинии было шумно, и в Конфедерации…

— Именно, летели головы правителей, перекраивались границы. Именно поэтому проще всего было убедить всех, что покушались на императора. Возможно, все было организовано именно таким способом, чтобы скрыть истинные цели. Понимаешь?

— С трудом, но, допустим. Пока это совершенно бездоказательно. Выглядит, как попытка притянуть за уши. А самое главное, я не понимаю, как это связано с моим отцом. На тот факт, что он в это время присутствовал в резиденции, обратили внимание только Фаджио и Натори. Тогда моему отцу не выдвигали никаких обвинений. Он проходил по делу как свидетель. К тому же у него вовсе не было способностей менталиста.

— А какой магией обладал твой отец? — заинтересовался Дориэн.

— Я пошла в него, а не в мать. Папа был боевым магом. Достаточно сильным.

Ренци даже закашлялся.

— И как он из нормального боевика переквалифицировался в канцелярскую крысу?

— Очень любил историю и дипломатию, — неуверенно ответила я. — Не знаю. Как ты понимаешь, у меня не было возможности спросить у него, почему он решил сменить стезю.

Однако у Дориэна горели глаза:

— Что-то в этом есть. Не просто так мощный боевик становится паркетным воякой. И не просто так Монферо стремился на пост посла именно Хвиссинии. А за что вообще судили твоего отца? На слуху осталось только: предатель, изменник, преступник. Чаргетто — позор империи.

Я поежилась.

Я понимала, что сейчас Ренци не обзывался, а пересказывал то, что говорили в свете, однако каждое слово отзывалось во мне горькой обидой.

— Его осудили за государственную измену, — с трудом выговорила я. — А точнее, за шпионаж и заговор против императора.

— И что? — не унимался Дориэн. — Если бы его поймали на горячем, никакого бы разбирательства на много томов не было бы. Значит, началось с чего-то другого?

У меня даже голова заболела:

— Ты же понимаешь, что мне давали читать сильно урезанный вариант дела. И половина строчек были закрыты магическими печатями с грифом секретно. Я поняла только одно: был донос, что отец украл какую-то императорскую реликвию. Началось следствие, проверки, и в итоге дознаватели «накопали» на целый заговор…

— Императорскую реликвию? — переспросил Ренци.

— Да, украл и переправил куда-то за границу…

Дориэн снова взял в руки осколок:

— Ну как минимум не переправил.

У меня снова похолодело в груди:

— Ты считаешь, это правда? Он это украл?

Ренци откинулся на стуле:

— Украл и не отдал, когда его поймали, чтобы смягчить приговор? Странно. Украл и не передал, хотя рисковал для этого всем? Неправдоподобно. Украл и спрятал так, что оно пылилось пятнадцать лет? Для чего? Он же явно понимал, что больше никогда не получит к артефакту доступ. У меня вывод только один.

Я облизнула губы:

— Он спрятал ее, чтобы не получил кто-то другой.

Я смотрела на Ренци, опасаясь, что он скажет, будто я хватаюсь за соломинку в попытке оправдать отца. Ведь правда, все, к чему мы сейчас пришли, не имело под собой никаких доказательств.

Однако Дориэн вывел цифру «пять» и подписал: «Обвинения Иво Чаргетто: была ли кража? Кто на самом деле украл и когда?».

Я выдохнула с облегчением. Даже если со стороны Ренци это всего лишь способ меня поддержать, я была ему благодарна и за такую малость.

Дориэн перечитал все, что мы выписали и вцепился в челку:

— Проклятый знает что такое! — выругался он. — Мы еще даже не приблизились к сегодняшнему дню, а тут, — он потряс листом, — уже целый авантюрный роман!

— По-моему, это больше похоже на страшилку, — не согласилась я. — По крайней мере, для моей семьи. Мы стали отверженными. Скажи, зачем вам так нужно наше поместье? Только не надо снова делать вид, что ты не в курсе, что твой род выкручивает нам руки из-за «клочка земли».

— Я не знаю, — Дориэн повертел в руках карандаш и отложил. — Можешь считать меня черствым, но я вообще не интересовался судьбой Чаргетто. Я знал, что была помолвка, знал, что она была расторгнута императором по прошению моей семьи. И все. Впервые о претензиях на ваши территории я услышал уже здесь в кабинете ректора от Фаджио. С его слов все звучало достаточно гадко, и я написал отцу, но он до сих пор мне не ответил. Может, и не ответит. Ему очень не понравился мой самовольный перевод в ЗИМу. Есть подозрения, что нам придется искать ответ на этот вопрос самим.

Не знаю почему, но я ему поверила.

Ренци имел сложный характер и непомерную гордость вкупе со множеством недостатков, но в подлости я бы его не заподозрила. Он ведь помог тогда, когда мне устроили травлю, вступился за меня перед дознавателем и всегда закрывал широкими плечами от опасности.

— Что ж, — вздохнула я, временно оставляя эту тему, — кажется, мы наконец переходим к нынешним событиям. Прошло пятнадцать лет, и кто-то повторяет или имитирует нападение в резиденции.

— И опять же непонятны ни цели, ни, Проклятый его побери, объект! Допустим, целью был император, он же собирался появиться на осеннем балу. И если предположить, что в жертвы закладывали программу нападения, то она вполне могла сработать именно на празднике. Но не складывается, понимаешь?

— Мне тоже так кажется, только я все равно не могу выстроить это все в ровную теорию, — поежилась я от холодного воздуха, проникшего через щель неплотно прикрытого окна. Ренци точным броском фаербола разжег камин, и, услышав уютный треск поленьев, я приободрилась.

— А тут и не выстроишь, — фыркнул Дориэн. — Эта версия выглядит логичной только на первый взгляд. Наш преступник далеко не идиот, и он очень осторожен. Иначе бы его уже не только вычислили, но взяли бы под стражу. Не мог такой продуманный тип допустить, что ментальная программа сработает раньше времени, тем более что следствие уже знает, чего ждать, — прищелкнул пальцами Ренци. — Бить нужно было наверняка и неожиданно, а что мы имеем? Какое-то показательное выступление и послание. Нам еще предстоит расшифровать этот манифест.

— И вообще, — поддакнула я, отводя взгляд, поймав себя на том, что любуюсь миндалевидными синими глазами, обрамленными черными ресницами, — для плана его начало выглядит слишком хлипко. Рассчитывать на первоступенников, что они не только выполнят задуманное, но и не испортят ничего в процессе, — слишком легкомысленно.

— Точно. Вот смотри, началось с того, что Русполли подговорил Велию включить в задание для посвящения тебя. Мы предположили, что это было сделано для того, чтобы потом предстать перед тобой рыцарем на белом коне и завоевать твою благосклонность. Учитывая, что перспективных предложений руки тебе не светило, ты вполне могла бы дать ему то, чего он хотел. И Ортия, и Кантоцци должны были навредить тебе, по крайней мере, твоей репутации.

Я живо вспомнила свои первые дни в академии:

— Я все равно не понимаю. Русполли задумал мерзость в отношении меня и, узнав об отношении ко мне Велии, решил ее использовать. Подал идею для испытания, Сарсони устроила все так, чтобы исполнить это чужими руками. Кантоцци повелся и согласился, чтобы не прослыть трусом, но все пошло не так. Меня в спальне не было, ты услышал виконта и отобрал у него магсниматель. В результате вашей беседы, Кантоции без сознания оказывается в оружейной, где его и находит Русполли. Выяснив, что теперь у нас в руках есть улика, он напал на виконта и внушил ему ментальную программу. Так?

— И что тебе непонятно?

— Выходит, Кантоцци случайная жертва. Но руна каким-то образом была у Русполли наготове, да и если верить, Фаджио с Натори, ни один из адептов не был выбран произвольно. Каждый из них входил в род одного из тех, кто пострадал в первом инциденте в резиденции.

— А с чего ты решила, что Русполли не собирался отправить Кантоцци в лазарет в любом случае. Может, это изначально входило в его план, и отобранный магсниматель никак на него не влиял? Он мог и не знать, что магсниматель попал к нам. Зачем-то же наш Русполли потащился обратно в покои Велии после того, как ее забрали целители. Готов поспорить, искал свой артефакт.

У меня опять начинала болеть голова.

— Но ведь была еще первая жертва — Ортия. Я никак не могу постигнуть замысла. Что ей вообще понадобилось на полигоне? И, придя в себя, она не выдала Русполли? Почему? Вряд ли Ортия была рада оказаться на больничной койке, с уничтоженной защитой.

— Какова была ее задача не так уж важно, — поморщился Ренци и устало покрутил шеей, кажется, он все-таки живой человек, хотя в это верилось с трудом, — ей могли просто дат задание проникнуть незамеченной на полигон, просто для того, чтобы бросить на нас тень. Ведь изначально все указывало, что виновники — мы. А вот с Велией я бы поговорил…

— Но она в стазисе…

— Вряд ли, — Дориэн уже вовсю разминал плечи, сам того не замечая, — из магической комы ее наверняка уже вывели, она же не первая с таким диагнозом. А вот нам рассказать об этом не поспешили. Предлагаю завтра исправить это недоразумение и навестить твою драгоценную одноступенницу.

Я прищурилась на Ренци, в глазах которого появилась сонная поволока:

— Угу, у нас и цветочки как раз есть. Уверена, что Велия не откажет тебе в поцелуях…

— Ревнуешь! — расплылся в довольной улыбке гад.

Я лишь закатила глаза. Любое мое слово будет использовано против меня, это я уже выучила.

— Вот! Молчание — знак согласия!

Гр-р-р…

— Иди спать, Ренци, — собрала я все листочки в стопку. — Ничего умнее мы уже сегодня не придумаем. До утреннего гонга осталось всего несколько часов, и у меня завтра занятия.

Неожиданно Дориэн без всякий возражений кивнул и поднялся с места.

Я слышала его удаляющиеся шаги, пока запирала в стол наши наметки. Я была уверена, что он решил воспользоваться дверью между нашими покоями, но когда вернулась в спальню, меня ждал сюрприз.

— Ты в своем уме? — не сразу нашла я слова.

Картина, представшая моим глазам, поражала своей… наглостью.

— Чем ты опять недовольна? — проворчал Дориэн, сидевший на моей кровати и методично расстегивающий пуговицы на манжетах рубашки.

Действительно.

Чем это?

— Тем, что ты занял мое место!

Ренци гостеприимно похлопал по постели рядом с собой:

— Я подвинусь, ты уместишься.

На этот раз дар речи мне отказал.

Однако эмоции кипели и требовали выхода, поэтому я не глядя пошарила рядом с собой на зеркальном столике и швырнула в Дориэна первым, что попалось под руку.

Этим предметом оказался кулек, присланный мне тетей.

Увы, он был слишком легким и до невозмутимой морды просто не долетел, а просто шлепнулся к его ногам. От удара он развернулся и показал свое содержимое.

Прежде чем я успела метнуться и подобрать посылку, Ренци пальцем подцепил тонкую прозрачную ткань, расшитую на родовую защиту.

— А ну отдай! — потребовала я, но Дориэн внимательно разглядел нижнюю рубашку и, увернувшись от моего подзатыльника, задал глупейший вопрос:

— Во-первых, почему опять персиковое?

— Тебя не спросили! Убери свои лапы от…

— Я не понял, мне, значит, этот ужас, — он указал на сорочку, в которой я была сейчас, — а этот разврат для кого?

— Тебе какое дело, Ренци? Можешь контролировать наряды своей невесты, если ты там не свой до женского белья!

— Ее белье меня не интересует! — Дориэн в своей наглости был просто невыносим.

— И мое не должно! — я все-таки выхватила у него из рук сорочку.

Она и в самом деле была почти невесома, но так это и понятно. Она надевалась под все слои одежды и не должна была быть заметной.

— Чаргетто, как это не должно? Почему я должен спать с девицей в саване, когда есть что-то поинтереснее?

Мое лицо запылало от ярости.

— Что? Спать со мной? Да с какой стати? Даже и не думай об этом!

— Спал и спать буду! И ничто меня не остановит!

Это было слишком.

Я почувствовала, как во мне поднимается холодная волна магии, достигнув горла, она выплеснулась из меня вместе со словами:

— Вон! И не смей даже близко подходить к моей кровати!

Мне определенно стоило поучиться использовать правильно свои способности повелевать Ренци, потому что запрет вышел качественным и, определенно, сработал, но Дориэн как обычно нашел возможность его обойти.

Услышав мой приказ, напитанный силой, он поднялся с кровати, играя желваками, однако вместо того, чтобы сразу же покинуть мою спальню, сделал шаг ко мне.

После неконтролируемого выплеска я чувствовала легкую слабость и вдруг осознала, что второй запрет я произнести смогу нескоро. В легкой панике я отступила назад, но Дориэн как всегда был быстрее.

Мгновение, и он снова закинул меня на плечо.

— Моя кровать подойдет даже лучше, — постановил Ренци и вместе со мной направился в свои покои.

Разумеется, я предприняла попытку освободиться, но как сопротивляться лучшему боевику двух академий? Ничего у меня не вышло, зря я лупила по спине тренированного бойца, только выдохлась, и когда через пару минут меня уронили на постель, пахнущую Дориэном, я пообещала себе, что во чтобы то ни стало подтяну форму, и никакие Неуязвимые Ренци больше не смогут таскать меня, как им вздумается.

— И что это было? — зашипела я, поднявшись на кровати, чтобы быть вровень с Дориэном.

— Урок номер один от меня. Бесплатный. Нужно думать, прежде чем делать свой ход, Чаргетто, — противным тоном, напоминающим Натори, выдал Ренци.

— Допустим, но какой толк от твоих действий? Я сейчас вернусь к себе, поставлю защиту на двери и продолжу спать одна в своей кровати, к которой ты подойти не сможешь!

Синие глаза посмотрели на меня с укоризной:

— Чаргетто, ты с самого первого дня треплешь мне нервы. Можно небольшую передышку, а?

— Что? Я треплю? — моему возмущению не было предела.

— Конечно, ты не слушаешься, не целуешься, вляпываешься, еще и спать со мной отказываешься. Сегодня я устал, ты можешь отложить свои выкрутасы?

Мои выкрутасы?

Я забулькала:

— То есть, ты можешь вытворять, что захочешь, а я должна это терпеть?

— Было просто великолепно, — одобрил Ренци. — Мы же напарники, Чаргетто.

— Напарники должны друг друга поддерживать, а не осложнять жизнь. Ты вздумал попрекать Санти моей репутацией, хотя ей угрожаешь ты один! Это здесь в академии пока никто не тыкает в меня пальцем, но мы рано или поздно выпустимся, и последнее, что мне нужно, это разговоры за спиной. Не в моем положении пренебрегать мнением общества.

— Я что-нибудь придумаю, Фран, — неожиданно серьезно сказал Дориен.

— Очередной план? Только не это! — всплеснула я руками. — В любом случае, ты никак не помешаешь людям болтать!

— Я могу лишить их повода.

— Не можешь, — сдулась я, вновь почувствовав себя безмерно усталой. — Даже если бы мы захотели что-то изменить, не получилось бы. У тебя есть невеста, а наша помолвка разорвана императором с помощью магического вмешательства… Да и не нужно это. Нам надо только разобраться с тем, что происходит вокруг.

— Ты серьезно так считаешь? — взгляд исподлобья пронзал меня насквозь.

— Ты скоро закончишь академию, и я останусь здесь одна. Я не хочу больше дрожать и оглядываться, опасаясь подножки, оговора или чего похуже. То, что может позволить себе любая адептка без последствий, мне обязательно обернется во вред. Я жить хочу нормально! Осенний бал в академии — мой первый бал, представляешь? Все, что у тебя было всегда, для меня подарок Покровителя! Не нужно усложнять, Ренци.

— Это ты все усложняешь, Фран. Мы связаны, я уже сделал свой выбор, и я не отступлю.

— Делай, что хочешь, но меня в это не впутывай, — махнула я рукой.

— Сказала Чаргетто, которая вызвалась проходить со мной отработку повышенной сложности, — хмыкнул Дориэн.

— Это другое! Я не вызывалась с тобой ночевать!

— Фран, у меня тоже выдался непростой день, и заморозка заканчивается, я просто хочу выспаться, а без тебя не получится. Мне нужно, чтобы ты была рядом, чтобы я чувствовал, что ты живая, а не осталась на полигоне.

У меня защипало в носу.

— Ты мной подло манипулируешь!

— В точку, — не стал отпираться Ренци.

Я помялась и выдвинула свое условие:

— Я посижу с тобой, пока ты не уснешь, — предложила я.

— Договорились, — ослепительная улыбка Дориэна сразу же меня насторожила, но я опять не поняла, за что он ухватился, но он так шустро сдернул рубашку и растянулся на кровати, что это выглядело чересчур подозрительно.

Я устроилась на краешке, стараясь не глазеть на литые мышцы на широкой груди, на рельефные руки, на черные длинные ресницы…

Гад.

Я подарю ему ночную рубашку до пят!

Сидеть рядом с лежащим Ренци, который таращился в потолок, оказалось жутко неудобно, и Дориэн пожертвовал мне подушку. Я ждала-ждала, а он все не засыпал, зато у меня начали слипаться глаза. Я даже не заметила, в какой момент прилегла, и меня накрыли одеялом. Стоило уже отправиться к себе, но я так пригрелась под боком у Ренци, что тянула с тем, чтобы вылезать из уютного тепла.

И я проиграла усталости.

Веки стали такими тяжелыми, мысли расползлись, оставляя место подступающему сну.

Сквозь наваливающуюся дрему я услышала негромкое:

— Спи, Фран. Ты даже не представляешь, на что я способен. Я со всем разберусь. И заберу тебя себе.

Утренний гонг был беспощаден.

Слишком громко, слишком рано, и я бы несомненно его проспала, если бы к отвратительным звукам не присоединилось кое-что еще.

Ренци тормошил меня и пытался выудить из одеяльного кокона:

— Чаргетто, пора вставать…

Я лягалась и старательно засовывала голову под подушку, но Дориэн безжалостно куда-то ее забросил, оставив мои уши без прикрытия.

Я прибегла к средству, которое когда-то действовало на тетю, — изобразила самый несчастный вид на свете.

— Чаргетто, — Ренци смотрел на меня со странным выражением лица, — не надо давить на жалость…

Честно говоря, я не вникала в то, что он говорил. Все, чего я хотела, чтобы меня оставили в покое, и дали доспать мне хотя бы три часа.

— Ты пропустишь занятия…

Силы Небесные! Какие занятия? Пусть отчисляют!

— Ну и что, мне нужно поспать, — захныкала я.

— Чаргетто, тогда я пойду в лазарет к Велии без тебя, — пригрозил он.

— Ой, делай, что хочешь! — я снова закрыла глаза.

— Ну наконец-то! — обрадовался непонятно чему Дориэн.

И я уж подумала, что меня наконец оставили в покое, но Ренци применил запрещенный прием.

Мысли мои были слишком неповоротливы, чтобы успевать за решениями отвратительно бодрого Дориэна, поэтому я не сразу поняла, к чему идет дело, когда почувствовала теплое дыхание на своей щеке.

Однако, стоило сухим губам прижаться к моим, как сон слетел без следа, и глаза распахнулись.

Попытка возразить провалилась. Ренци сразу же углубил поцелуй, полностью игнорируя отсутствие какого-либо участия с моей стороны. Похоже, оно его даже устраивало.

Но Дориэн целовал меня так пылко, что я неожиданно для себя откликнулась, и моя реакция словно спустила Ренци с цепи. В одну секунду его поцелуй превратился в требовательный, а я не находила в себе сил для отказа. Слишком сладко, слишком томительно, обжигающе. Все вдруг показалось правильным, естественным. Только так и должно быть. Жар наполнил тело, подчиняя настойчивым рукам, лишая даже мыслей о сопротивлении. Настолько, что осознала происходящее, когда Дориэн уже расстегнул все мелкие пуговки на вороте моей сорочки и прокладывал дорожку из влажных поцелуев от шеи к ложбинке.

— Фран? — поднял на меня потемневшие глаза Ренци, когда я уперлась ладонями ему в плечи, чтобы остановить это сумасшествие.

Этот взгляд чуть не сломил меня. Силы Небесные! В нем можно было потеряться! Дориэн смотрел на меня, как умирающий от жажды на стакан воды.

— Не надо, — слабым голосом попросила я. К своему ужасу я поняла, что он звучит слишком неуверенно.

Проклятый знает, что бы произошло, прояви Ренци настойчивость, но внезапно ко мне пришла помощь с неожиданной стороны.

Гонг затих, и в то же мгновение над нашими головами проявились штрафные жетоны. Много жетонов. И они не просто замерцали в воздухе, они стали агрессивно атаковать Дориэна, заставив его вскочить с кровати. Кажется, ответственный за оранжерею не оценил таланты садовника Ренци.

— Проклятье! — ругался Дориэн, собирая раскаленные жетоны, но их было столько, что некоторые все равно успевали ужалить его раньше.

— Ну и чего ты злишься? — спросила я, едва сдерживая смех. — Это было ожидаемо. Неужели ты думал, что тебе за разграбление оранжереи ничего не будет?

— Он мне мог сегодня попозже проверить свои грядки? — шипел Ренци. — Такой момент испортил!

Дориэн совершенно не смущался своих намерений, более того, было заметно, хотя я старалась не смотреть в ту сторону, что желание продолжить все еще не покинуло его.

Слова Ренци заставили меня посерьезнеть:

— Мы не должны этого делать. Я не хочу. И если ты еще раз попытаешься, то я применю «приказ соврано», — предупредила я.

— А вот теперь я точно попытаюсь, — вдруг широко улыбнулся Дориэн.

— Мне назло? — подняла я брови.

— Нет, — улыбка стала еще шире. — Ты не можешь передо мной устоять, да, Чаргетто? Тебе приказ нужен, потому что ты не можешь с собой справиться! Я тебе нравлюсь!

Я вспыхнула:

— Ничего подобного! Просто ты сильнее, и…

— Да ладно, Фран, — Ренци поймал последний жетон и, подойдя к постели, склонился надо мной, — я никогда не применял к тебе силу. Ты от меня без ума!

О, он в своем репертуаре!

Если Ренци и прав, то только самую чуточку. Иногда он злит меня немного меньше, чем все остальное время. Всего лишь.

— Может, опять запретить тебе разговаривать? — зашипела я, чувствуя, что я себе откровенно вру.

— Вперед, — не устрашился Дориэн. — Что бы ты ни приказала, я всегда найду возможность это обойти.

— Я хотя бы могу приказать! — пыхтела я, понимая, что этот точно найдет. — А тебе можно только просить.

— Чаргетто, я ненавижу просить, но раз уж у меня есть такое право, поверь, я им воспользуюсь. И ты точно не сможешь мне отказать, — хмыкнул Ренци.

— Ой, все! — я сердито выбралась из постели и, нашарив тапочки, гордо отправилась к себе.

Ну как гордо. На самом деле, я запаниковала.

Дориэн никогда не угрожает впустую, а значит, он точно у меня попросит. Ренци уже знает, что именно, и догадывается, что я не смогу отказать, поэтому он сейчас такой отвратительно довольный.

Гордость не позволит ему попросить о близости. Дориэн никогда бы до такого не опустился. Тогда что он от меня хочет?

Надо разобраться с нашим ритуалом. «Коллегато» вышло или что-то другое? Как это остановить? Про какую инициацию говорила Джемма?

Голова и без того тяжелая от недосыпа разболелась окончательно.

Утренние сборы на занятия прошли в дурном расположении духа.

А виновник появился у меня в покоях только что не сияя, и его не беспокоили даже штрафные жетоны.

— Чаргетто, сколько можно копаться? — он буквально светился, переполненный энергией.

— Сколько можно вламываться ко мне? — огрызнулась я.

— Ты всегда противная, когда голодная. Пошли, мы еще успеваем в столовую до урока, а по дороге я расскажу тебе свой план!

О нет!

— А если нас поймают? — скривившись, я переложила свой бекон в тарелку Ренци.

— Мне и так было удобно, — прокомментировал Дориэн, до этого таскавший еду из моей порции. — Ну поймают и поймают. Что, собственно, мы плохого решили сделать? Навестить знакомую в лазарете?

— Учитывая, что от одного моего вида пациентке может поплохеть? — я закатила глаза.

— Это мелочи, — отмахнулся Ренци, однако признал: — Но лучше, конечно, идти тогда, когда шансов нас застукать меньше всего. В обед. У тебя сейчас что?

— Простейшие, с мэтром Фосси, — вздохнула я. — Скукота, конечно, но он хотя бы относится ко мне по-человечески.

— Не один он, но ты предпочитаешь замечать только плохое, — пожал плечами Ренци.

Легко ему говорить. Не его же травили всей ступенью.

Однако что бы там Дориэн не утверждал вслух, но до дверей аудитории он меня все же проводил и обвёл грозным взглядом всех, кто присутствовал при нашем появлении.

То ли никто не жаждал повторить подвиг Милонсо и получить вызов на дуэль от Неуязвимого Ренци, то ли на фоне повального переезда на адептов в лазарет интерес ко мне угас, но я удостоилась лишь косых взглядов от дружков неудачного дуэлянта и перешёптываний от подпевал Велии.

Договорившись встретиться после занятий у табло с расписанием, мы с Дориэном расстались, и я вдруг почувствовала себя неуютно.

Нет, не одинокой или грустной, а обезоруженной. Будто я разом лишилась всех своих щитов. Это чувство меня разозлило. Я не должна привыкать к покровительству Ренци. Я боевой маг и должна уметь за себя постоять, тем более что теперь я могу атаковать хотя бы через раз.

Подобный настрой меня немножечко приободрил, и я была готова показать на занятии всем, что я не легкая мишень. Впрочем, сегодня метр Фосси вёл лекцию, а не практику, так что показать себя мне не удалось.

Занятие, надо признать вышло скучным, не только потому что мэтр и сам был крайне нудным, но и потому что теорию простейших связок заклинаний я знала и так, как, собственно, и почти все присутствующие.

Поэтому в аудитории стоял непочтительный гул. Адепты переговаривались, бросали друг другу магические и обычные записки, до тех пор пока один из зубрил с первой парты, слушавший, в отличие от нас всех, внимательно, не задал метру вопрос:

— То есть комплекс простейших, подобранных точно и произнесенных верно, сильнее заклинаний двенадцатого уровня?

— Ну, не двенадцатого, — хмыкнул Фосси. — Что есть двенадцать? Это десять плюс два. Слоистая структура, однако эта тема для изучения не на первой ступени. Что я хотел сказать… А! Удачным комплексом простейших вполне можно перебить сложное заклинание десятого уровня. А бывает, что простейшее второго порядка не взломать даже с помощью магии пятнадцатого уровня.

Воцарилась тишина. Кажется, мэтру наконец удалось заинтересовать своих адептов. Кому же не хочется с минимальными усилиями побеждать превосходящего противника?

— Это какая-то проверка? — не унимался зубрила. — Позвольте напомнить, что пятнадцатого уровня не бывает!

Фосси пригладил седую бородку.

– Не совсем так. Пятнадцать — это сила императора. Вы потому и не проходите, что она никогда не будет вам доступна.

Престиж Кассиана в отдельно взятой аудитории взлетел до небес. Боевики особенно ценили силу и мощь, и прямо сейчас мы все резко осознали, что император у нас способен не только дипломатические беседы вести.

— Хорошо, пусть так, — отозвался кто-то с дальних рядов. — Но как это вообще возможно? Приведите примеры.

— Далеко ходить не придется. Старая школа. Древняя магия вся состоит из простейших, в ней мощь зависит от влитой силы, а не от сложности формулы. И тут ты хоть бейся об стену. Если маг внедрил простой и категоричный посыл, пока не подберёшь антагонистическое заклинание, ничего с ним сделать не получится. Хоть весь резерв влей. Именно поэтому вся ритуалистика построена на простейших. Помолвки, браки, вассалитет, раньше еще жречество… А если еще и кровь добавить, надежнее нет ничего. Основное правило — не ошибиться. Древнелидванский очень сложный язык, в котором каждое слово может иметь несколько значений.

— А если ошибёшься? — неожиданно для себя спросила я, крайне заинтригованная темой.

Мэтр Фосси пристально на меня посмотрел, заставив занервничать.

— Смотря как именно. Древние заклинания очень пластичные, ненароком можно создать и новое.

Посыпались шутки по поводу этой сентенции, которые переросли в полемику по поводу того, относить ли исковерканные древние заклинания к старой школе или все же к новой.

— Ну, — я облизнула губы, — а если вдруг получилось что-то новое, как быть с этим?

Мэтр усмехнулся:

— Единственный способ — смириться, пока не подберёте это антогонистическое или хотя бы компенсационное заклинание. А для этого вам нужно точно знать, что вы сделали, знать, как каждая связка влияет и на что конкретно. Ну и работать в комплексе вместе со специалистом по тому разделу, в котором вы умудрились совершить прорыв. Сами вы, я боюсь, можете только усугубить ситуацию.

Я напряглась.

В свете того, что мы с Ренци весьма смутно помним, что именно тогда говорили, вероятность получить искаженный эффект была слишком высока, и последствия теперь виделись весьма нечетко.

Так. Ладно. Если прижмет, у нас есть менталист — невеста Дальтиго. К Фаджио я обращусь лишь в крайнем случае. Предпочту, чтобы в моей памяти копалась никак незаинтересованная девушка, а не ушлый дознаватель, который спит и видит, как выпотрошить мою голову.

И у нас есть древник — Джемма Гвидиче. Минус — она невеста Натори, плюс — у нее есть доступы к императорскому архиву.

Однако внутреннее чутье подсказывало, что наш с Дориэном случай такой запутанный, что разобраться в нем не сможет и императорский архимаг.

Погруженная в свои думы, я выпала из обсуждения до самого гонга и покидала аудиторию одной из последних.

— Адептка Чаргетто, — окликнул меня мэтр, когда я, подхватив сумку, протискивалась между рядов.

— Да?

Фосси снял маленькие круглые очки, которые явно носил исключительно в декоративных целях, и внимательно на меня посмотрел, и я поразилась тому, как преобразилось его лицо. Сразу стало понятно, что благообразный старичок — это всего лишь образ для адептов.

— Вы мне глубоко симпатичны, адептка. И мой вам искренний совет, — его взгляд пронизывал меня насквозь, — прежде чем разрушать что-то, с чем вы прожили много лет, в особенности, узы…

— Вы меня неправильно поняли, — заюлила я, — я всего лишь из любопытства…

— … сначала убедитесь, что вы способны жить и без них, — договорил мэтр и уткнулся в свои бумаги, показывая, что советов больше не будет.

Его слова мне не понравились, но еще меньше мне понравилась фраза, прозвучавшая за моей спиной, когда я уже выходила:

— В любом случае, осталось недолго.

Вздрогнув, я обернулась, чтобы спросить, чему именно Фосси отмерил мало времени, но он по-прежнему увлеченно шуршал листами бумаги. Мне послышалось? Или мэтр говорил о чем-то своем? В общем, уточнить я не решилась, предпочтя вариант, в котором сказанное меня не касалось, просто потому что у меня и без того загадок было предостаточно.

Ренци у табло не было, зато под ним столпились адепты и любовались дюжиной пульсирующих жетонов напротив его фамилии.

— Говорят, он оборвал все розы в оранжерее, — вздохнула одна девица. — Наверняка, чтобы покорить свою девушку. Интересно, кто она? А ты ради меня готов на подобное? — она пытливо уставилась на парня, который держал ее за руку.

— Роз там больше не осталось, — занервничал ее спутник.

— Ты просто меня не любишь! — капризно топнула ногой девушка.

— Люблю, — несчастно запротестовал кавалер, понимая, что от грабежа оранжереи ему не отвертеться.

— Докажи!

Я закатила глаза. Тоже мне доказательство.

— Чаргетто! — рядом со мной откуда ни возьмись оказался Ренци, и принялся застегивать пуговицы моего воротничка.

Окружающие тут же переключили свой интерес с табло на нас.

— Прекрати, — зашипела я, пытаясь настучать по наглым, но проворным пальцам. — На нас все смотрят!

— А ты завязывай с развратом, Чаргетто! — Дориэн победил, и последняя пуговица была вдета в петельку.

— Где ты был?

— Следил за главным целителем. Вантетти ушел проверять запасы лекарств. Ректор с Фаджио в компании коменданта чахнут на полигоне. Самое время заглянуть в лазарет. Ты куда уставился? — вызверился Ренци на того самого парня, которому еще предстояло покорять оранжерейные просторы.

А уставился он на мою туфельку, выглянувшую из-под подола, за пряжку которой зацепился лепесток розы. И как я его не заметила!

Какой кошмар! Он же растреплет, и все будут знать, кому Дориэн рвал розы!

Это совершенно ужасно!

И в то же время невероятно грело мое самолюбие.

Вот так вот!

Пока я краснела и бледнела, Ренци, добавляя пикантности ситуации, переплел наши пальцы и потащил меня за собой.

И меня снова посетило странное ощущение, словно мне вложили в руку смертоносный клинок, и пока я его держу, я всемогуща.

Я сошла с ума?

Как показал следующий час, с ума сошел Дориэн.

Подходя к лазарету, мы издалека увидели, как выводят Ортию. В компании двух плечистых дознавателей она выглядела вовсе не так дерзко, как обычно.

— Кажется, мы вовремя, — прокомментировал Ренци. — Думаю, следующие на очереди Кантоцци и Велия.

— Послушай, похоже, там осталась охрана, как ты собираешься проникнуть незамеченным?

— У меня план, — расстроил меня Дориэн. Чем дальше, тем более пугающе звучала для меня эта фраза. — Я же не просто следил за Вантетти. Я отправил в лазарет засланца.

— Кого? — напряглась я. — Ты ему что-то рассказал?

— Я? Нет, конечно! Да и зачем? Достаточно вывихнуть человеку плечо и дружески попросить его об услуге, — открыл мне глаза на особенности успешных переговоров в понимании Ренци.

— Ты с ума сошел? Кто этот несчастный? Что он тебе сделал?

— Нечего было шастать под твоими дверями. Один раз еще ладно, но два! И глупые отговорки, что он живет в конце коридора, меня не устраивают. Я хотел свернуть челюсть, но мне было нужно, чтобы парень мог разговаривать…

— Ренци, это слишком!

— Что? Если бы он умел драться, то этого бы не произошло! Ему стоит подтянуть физподготовку, — и не подумал устыдиться Дориэн. — Так что парню только на пользу пойдет. В конце концов, он учится на боевом факультете, а не в пансионе для благородных девиц. А что? Тебе его жалко?

Ренци с подозрением посмотрел на меня.

— Да я его даже не помню!

— Ладно, — смилостивилось чудовище. — Поторопимся.

Это, конечно, было ужасно со стороны Дориэна, вот так, взять и отправить на больничную койку одноступенника, просто чтобы получить доступ в лазарет, но благодаря этому, план Ренци стал казаться более реальным.

Пока Дориэн выяснил у практикантки, как ему найти палату «приятеля», я задумалась о том, что, наверное, я бы так никогда не смогла. У Ренци все просто: есть цель, надо устранить препятствия и достигнуть. Этичность некоторых способов его не сильно волновала. Точнее, у Дориэна определенно был какой-то свой внутренний кодекс, в соответствии с которым он действовал, но четкие его границы мне были недоступны.

Мы поднялись по лестнице, Ренци отправил магический вестник, и через десять минут к нам присоединился здоровенный детина, придерживающий свою руку.

— Ты мне за это ответишь, — пробасил он.

Это его Дориэн побил? Силы небесные, как? Адепт выглядел настолько внушительно, что на его фоне Ренци смотрелся почти хрупким, хотя уж я-то видела его мускулы.

— Не ной, — фыркнул мой горе-напарник, — тебе же все вправили.

— Мне решили не обезболивать, чтобы было уроком, — пожаловался этот амбал. — Раз не смог на шестой ступени за себя постоять. А у меня сегодня спарринг!

— Если ты научишься не ходить мимо покоев Чаргетто, я тебя научу этому приему, — Дориэн не испытывал сожалений по поводу своих действий.

Адепт огрызнулся:

— Левитация — миф.

— Значит, не научу, — пожал плечами Ренци. — Готов?

Ничего не ответив наглецу, парень отправился в соседнее крыло, а мы укрылись за створкой распахнутой двери.

В щель мне было видно, как дежуривший дознаватель напрягся, заметив непрошенного гостя.

— С какой стати он вообще согласился тебе помогать, после того как ты повредил ему руку? — не понимала я.

— Я ведь мог и вторую, но мы сторговались. Тихо, Чаргетто.

Дознаватель, закатывая глаза, вывел пострадавшего от Ренци из крыла. До меня донеслось:

— Я просто заблудился, вроде повернул, куда надо…

— Давай, топай. Пожалуй-ка, я тебя провожу, чтоб ты еще раз тут не нарисовался…

Стоило им скрыться из вида, и ты тотчас прошмыгнули в нужный коридор. Палату Велии долго искать не пришлось.

Ренци был прав, Велия уже пришла в себя, так что ее, скорее всего, уже допросили. Даже наверняка. Потому что, едва зайдя, я сразу заметила следы огневого удара на половицах, резко обрывающиеся там, где, судя по всему, начинался защитный барьер.

А вот Сарсони первым увидела Ренци, и даже ему обрадовалась, но ненадолго. Затем ее взгляд упал на меня, и она скривилась. Гамма эмоций проскочила на ее лице, и Велия выплюнула:

— Пришла добить? — при этом глаза ее шарили по стенам палаты.

Похоже, она решила, что это подстава со стороны дознавателей. А значит, она тоже врала, что это я на нее напала.

— Она нет? — подал голос Дориэн. — А вот я могу, если продолжишь нарываться.

— Ты не станешь, — фыркнула Сарсони. — Бить женщину не в твоих правилах.

— Это не значит, что я не накажу тебя по-другому, — равнодушно ответил ей Ренци, и я тут же вспомнила, насколько беспощадным он был со Столезе.

Удивительно, но Велия тоже вспомнила о ней.

Смерив меня презрительным взглядом, она спросила:

— А что скажет Эрмина по поводу твоей новой игрушки?

— Она уже столько всего сказала… — насмешливо протянул Дориэн, и Велия побледнела. — Ты глупа, если думаешь, что она станет тебя выгораживать. Как думаешь, чью сторону она примет: подпевалы, которая замаралась, или своего жениха?

Слово «жених» меня резануло, и я разозлилась на себя за это настолько, что не вытерпела и обратилась к девушке:

— Послушай, Сарсони. Мы обе знаем, что я на тебя не нападала. Из-за того, что ты заварила, пострадало много адептов. Подозреваю, что тебе плевать на посторонних, но, может, хоть подружку свою пожалеешь? Ортию уже забрали дознаватели. Ты следующая. И когда это произойдет, моего благородства на тебя не хватит. С меня станется шепнуть газетчикам, в какую передрягу ты угодила.

— Дрянь! — зашипела Велия.

— Что? Не нравится блюдо, которое приготовила собственными руками? — я почувствовала, что магия подступает к кончикам пальцев, и сделала глубокий вдох, чтобы снова взять силу под контроль.

Возвращение способности к атаке — это, конечно, прекрасно, но хотелось бы, чтобы я владела ей, а не наоборот.

Ренци словно почувствовал мое затруднение и продолжил сам.

— Рассказывай, Сарсони.

— Что ты хочешь знать? — процедила она, демонстративно отвернувшись от меня к Дориэну, будто я была пустым местом.

— Все. И не смей врать. Я знаю уже достаточно, чтобы понять, если начнешь водить меня за нос, и тебе не понравятся последствия. Так что давай, с самого начала.

Велия тянула время, заговаривая зубы:

— Что? Прям с первого выпавшего зуба начинать?

Ренци ее сарказм не трогал:

— Как тебе в голову пришла идея дать Кантоцци такое задание? — он холодно смотрел на Сарсони, и она начала нервничать, осознав, что утаивать бесполезно.

— Меня разозлила эта шваль. Какая наглость! Поступить в академию! Ей нет места среди порядочных людей…

— Это ты-то порядочная? — взорвалась я. С пальцев посыпались серебристые искры.

Ренци, не испугавшись подступающей потери контроля, достал из кармана персик и протянул его мне.

Это было так символично, что я от растерянности захлопала ресницами и сбилась с желания запустить в Сарсони боевым, хотя прекрасно помнила, что у нее сейчас нет никакой защиты.

Я зло вгрызлась в спелый бархатный бочок, позволяя Дориэну продолжить допрос.

— Дальше, — скомандовал он белой как мел Велии, наконец понявшей, что со мной нужно быть осторожнее.

— В любом случае, все, что я могла сделать, это сделать так, чтобы она сама убралась из академии, — уже не так нагло продолжила она.

Сарсони говорила, а я слушала и понимала, что вряд ли этот человек способен измениться. На самом деле, ее не волновало, кем был мой отец. Не было бы меня, она нашла бы себе другую жертву. Велии просто нравилось ее игрушечное могущество. Все ее действия были направлены на то, чтобы поддержать свой статус в окружении. У нее даже своего мнения по поводу меня не было, она пользовалась исключительно тем, что услышала от других. Зато оно было удобным. Развязывало ей руки и оправдывало в глазах таких же, как она.

Убивать бы Сарсони меня не стала, но до шантажа опустилась весьма быстро.

— Я рассчитывала, что снимки, которые добудет Кантоцци, помогут мне убедить Чаргетто отчислиться, пока они не стали достояние общественности…

— Да уж. Порядочности у тебя хоть отбавляй. А где ты взяла магсниматель? — прервал ее Ренци.

Велия запнулась. Было очевидно, что она бы предпочла обойти этот момент в беседе стороной, но Дориэн спросил прямо, не оставляя такого шанса:

— Приятель одолжил. Мы были знакомы прежде, и он помогал мне освоиться в академии… — обтекаемо начала Сарсони.

— Хорошо. Допустим, — Дориэн позволил Велии подумать, что он вопрос закрыл. — А Ортия? Что за задание было у нее?

— Изначально она должна была просто проникнуть на полигон, взять оттуда что-нибудь в доказательство, и это бы помогло ей засчитать испытание… Но… когда появился план с Кантоцци, мы… то есть я решила, что это можно использовать. Задание немного поменяли. Ортия должна была подойти на полигоне к Чаргетто и оставить для нее послание с предупреждением…

— Какая прелесть. Это даже иронично, что Ортия сама стала посланием. Таких подруг, как ты, врагу не пожелаешь, — у меня кончился персик, и я боролась с желанием запустить в Сарсони косточкой.

— А Бамбола? — схитрил Дориэн, вероятно, чтобы проверить нашу терию.

— Бамбола? Причем тут Бамбола? — нахмурилась Велия.

— Она тут по соседству. И тоже после прохождения испытания… — яда в голосе Ренци было хоть отбавляй.

— Я тут не при чем. Я не давала ей никаких заданий, она даже не участвовала в посвящении… — Сарсони явно была растеряна, и Ренци ее добивал:

— Какая разница, а повесят на тебя, если ты не начнешь говорить. И даже Милонсо при желании можно…

— Милонсо? А это… Проклятье! — застонала Велия, которая знала слишком мало, чтобы понять, что можно ей вменить. — Все вышло из-под контроля! Я не знаю, как это все связано!

Дориэн сложил руки на груди:

— Оно не вышло из-под контроля. Ты никогда ничего не контролировала. Тебя использовали втемную, как последнюю идиотку, Велия, — припечатывал он, и с каждым его словом Сарсони сжималась на постели. — Ты решила, что ты самая умная? Ты играла в чужую игру, будучи пешкой. И тобой легко и быстро пожертвовали. Игра все еще идет, а ты даже не зритель. Хочешь, я расскажу тебе, как все было?

По версии Ренци дело обстояло следующим образом: под давлением Русполли Эрмина знакомит его с Велией. Сама Столезе в академию не поступала, поэтому на территории зимы была бесполезна, зато Сарсони благополучно стала адепткой первой ступени. Спесь и самомнение так застилали разум Велии, что управлять ей было легче лёгкого. А уж стоило ей намекнуть, что между Русполли и Эрминой была связь, как завистливой Сарсони тут же понадобился чужой поклонник.

В этом месте обличительной речи Дориэна я с удивлением покосилась на него. С чего он взял, что Велия крутила с Русполли? Однако красные пятна на бледном лице Сарсони говорили, что Ренци попал в точку. Оракул он, что ли? Впрочем, Дориэн знал Велию давно и, видимо, не испытывал на ее счет иллюзий.

К тому же, только слепой не заметил бы, что она была бы непрочь занять место Эрмины рядом с Ренци, только тут ей ничего не светило. Что мешало ей провернуть это с более доступным кавалером?

Да уж.

Дориэн же устроил Велии настоящую словесную порку. Прямо сейчас он вел себя точно так же, как при нашей встрече, превратившись в высокомерного невыносимого аристократа, которому приходится иметь дело с ничтожеством, и он это терпит исключительно в силу необходимости. Его тон болезненно хлестал Сарсони, она поджимала губы, чтобы сдержаться, но глаза у нее были на мокром месте. Ну надо же какие мы неженки!

— Уверенная, что это ты отбила у подруги поклонника, а не он воспользовался твоим слабым местом, ты была счастлива и потеряла всякую осторожность. И причина твоего молчания проста — не хочешь, чтобы всплыла твоя постыдная связь. Я прав?

— Не совсем Русполли мне не угрожал, но…

— Эрмина ведь тебя предупредила не дурить, да? И не доверять этому хлыщу?

— Да, но я ее не послушала, решила, что это она из ревности…

— Ну естественно, — закатил глаза Дориэн, — ты же у нас самая умная. Итак, раздувшись от самодовольства, ты ведёшься на подначку Русполли и включаешь Чаргетто в список испытаний для посвящения, искренне считая, что таким образом убьешь двух зайцев. И все пошло по плану, только не по твоему, моя дорогая. Эти снимки играли на руку Русполли, знаешь для чего? Наш амбициозный друг очень хотел себе знатную, магически одарённую жену, но подозревал, что она может не захотеть составить его счастье, так что предпочел подстраховаться…

— Что? Ее? Женой? С какой стати? — кажется, ее вот-вот хватит удар.

— Что, милая? И снова тобой пренебрегли?

— Ты говоришь чушь! Зачем тогда ему вся эта махинация? Хочешь сказать, что таким образом он собирался шантажировать ее? Но в чем смысл? Об этих снимках уже знали бы многие!

— Шантажировать Чаргетто не пришлось бы. Русполли выступил бы в роли защитника, а всю вину свалил бы на тебя. И тебе было бы не отмыться… И Эрмина, которая тряслась за свою репутацию, тоже не стала бы тебе помогать.

Велия подскочила на кровати:

— Глупости! Я бы не стала молчать…

— Но ведь молчишь. Так что пока расчет Русполли оправдывается. Вернемся к происшествиям: на Ортию нападали, и она сама стала посланием. И вот пока ты упивалась предвкушением унижения Чаргетто и ждала возвращения Кантоцци, он оказывается без магснимателя, но с разбитым носом в оружейной, где его и находит Русполли. Итог тот же. Он оказывается на больничной койке, как и Ортия. Но перед этим Русполли зглянул к тебе, правда? Уверен, ты не ожидала удара в спину. Почему ты соврала дознавателям? Ты ведь соврала? Сказала, что это дело рук Фран?

— Я видела, как на меня напала Чаргетто, — упорствовала Велия.

— Не смеши, — отмахнулся Дориэн. — Ты бы Чаргетто в покои не впустила, к тому же Русполли — иллюзионист, так что оставь отговорки, если ты, конечно, таким образом не пытаешься обмануть и саму себя. Натори и Фаджио тебе тоже не поверили. Кстати, после того, как Русполли уничтожил защиту виконта он вернулся к тебе под твоей личиной, чтобы найти магсниматель или чтобы уничтожить улики, указывавшие на него, не важно. Важно то, что ему попалась Бамбола, которой он от твоего имени дал задание. А на следующий день Русполли пришлось отправить и ее в лазарет, чтобы она случайно не выдала его. Ведь и Натори, и Фаджио точно знали, во сколько тебя обнаружили, и что в то время, как Инесса разговаривала с Велией Сарсони у ее покоев, она уже была у целителей.

— И каким боком тут Милонсо? — нахмурилась Сарсони.

— Мы здесь не затем, чтоб отвечать на твои вопросы, а совсем наоборот. Рассказывай.

— Что рассказывать? Вы и так все знаете. Чего еще вы от меня хотите?

— Ты знаешь, что на тебе нашли руну? — спросила я.

Поджав губы, Велия кивнула.

— А какую, тебе сказали?

— Да, у меня ведь допытывались, что это могло означать и как со мной связано. Что я могла им ответить? Они перечислили мне еще какие-то, но я ничем не могла помочь. И я понятия не имею, какого Проклятого происходит! — Сарсони опять откинулась на подушки.

— Какие именно тебе перечислили?

— "Онор", "Септис", "Преццо", "Фанточчио", «Негоционе».

Я видела, как она бессознательно складывает пальцы в магическом жесте, чтобы призвать щиты из собственной силы, но у нее ничего не выходило. Да, если даже этот способ не помогал, значит, и у нее разрушено все подчистую.

Пожалеть ее у меня не выходило. Это станет для нее хорошим уроком. Однако в глубине души я надеялась, что ей помогут, как помогут Ортии, Кантоцци и Бамболе. Дело было вовсе не в том, что я такая благородная, просто любое наказание должно быть справедливым. Поставить на место зарвавшихся деток стоило, они это заслужили. Но пока они не сделали ничего, за что равноценным была бы сломанная жизнь.

Я задумалась над руной. «Отрицание». Видимо, она была у Бамболы. Отрицание чего? Не семь? Не цена? Не марионетки? Да и вообще, версия Ренци выглядело несомненно стройно, но кое-что не сходилось. Правда, эти несостыковки вряд ли могла прояснить Велия.

Пока я размышляла, Дориэн вытряс из Сарсони, как происходило нападение на нее.

— А теперь убирайтесь! — зашипела на нас она. — И я обязательно расскажу, что вы ко мне заявились!

— Да ради Покровителя! — не устрашился Ренци. — Рассказывай, я даже советую тебе поменять показания, пока не поздно.

Неслышно приоткрыв дверь, он выглянул в коридор и отпрянул назад.

— Дознаватель уже на месте. Странно, что до сих пор один. Его сослуживцы уже должны были вернуться. Можно было бы наплевать и внаглую пройти мимо, но я бы хотел навестить еще кое-кого. Ну-ка дай, — Ренци забрал у меня косточку от персика.

Удивительно, но детский трюк, который он провернул сработал.

Дориэн на мгновение высунулся снова и, придав магическое ускорение косточке, зашвырнул ее в самый конец коридора. Она с треском ударилась о косяк двери в крыло и привлекла внимание дознавателя, который гипнотизировал рисунок на потолке.

Отлепившись от стены, он направился туда, откуда послышался звук, а Ренци, ухватив меня за руку, быстро затащил меня в соседнюю палату, на двери которой было указано, что тут находится Русполли.

Однако внутри оказалось пусто, пока я соображала, мы ли ошиблись, или это коварный ход лорда Фаджио, из коридора послышался топот и перекрикивания. Грохот, будто кто-то распахнул дверь так, что она ударилась о стену и вопль:

— Стой!

Не сговариваясь мы с Ренци рванули на шум, и успели увидеть, как дознаватель выбегает из коридора на лестничную клетку. Заглянув в открытую палату напротив, мы обнаружили скрючившегося на постели Кантоцци, зажимавшего рукой кровоточащую рану на боку. Дориэн метнулся к распахнутому окну.

— Это был Русполли, и он смывается!

Видимо, дознаватель, погнавшийся за Русполли, успел позвать целителей. Они появились почти сразу, отогнав меня от кровати и прикрикнув на Ренци, чтобы не мешался.

С моей точки зрения, делать нам здесь было нечего, но Дориэн не спешил уходить, из-за чего мы и нарвались на персону, которой на глаза попадаться нам не стоило.

— Таааак! — гневно сузив глаза, приступил к головомойке Натори, чей портал развернулся прямо на пороге, не позволив нам прошмыгнуть мимо. — Опять вы двое! Какого Проклятого вы тут забыли?

— Навещали пострадавших, — не моргнув глазом соврал Ренци, ни капли не обманув ректора.

— Я похож на идиота? — взревел он.

Здесь Дориэн благоразумно промолчал, зато высказался один из целителей:

— Идите все к Проклятому! И вы лорд-ректор тоже, если, конечно, не собираетесь добить больного!

Сбавив громкость, но не прекратив яриться лорд Натори в один момент подхватил нас за шкирку и затащил в портал. Холодная чернота тут же впилась в нас безжалостными пальцами, но это неприятное чувство продлилось недолго, мы почти сразу вывались в приемной ректора, сумев оценить лично тот разгром, который упоминал Санти.

Часть интерьера уже восстановили, но мебели критически не хватало, зато в самом центре красовалось ведро с торчащей из него шваброй.

Лорд-ректор выругался. Очевидно, он действовал по привычке и не учел, что ни в приемной, ни в его кабинете, который обозревался в распахнутую дверь, не было ни одного сидячего места.

— Впрочем, постоите, — решил он и придал нам ускорение в сторону кабинета. — Вперед, исчадья.

Сказать, что лорд Натори был зол, не сказать ничего. Дверь за собой он захлопнул с такой силой, что подпрыгнула на блюдце забытая на столе кофейная чашка, неведомо как уцелевшая во вчерашней буре.

— Мне очень интересно, отчего вы вовсе не думаете головой? — начал выволочку ректор. — Ладно еще адептка Чаргетто делает глупости. В силу возраста и отсутствия опыта ей это хоть как-то простительно. Но вы, адепт Ренци, меня поражаете! Неужели вы думаете, что дознаватель, дежуривший в коридоре и непропускавший никого, кроме целителей и нас с Ником, стоял там просто от скуки? Нам делать нечего, как следить за тем, не свернут ли шею надежде империи? Мне, знаете ли, прошлого года хватило, когда мы вытаскивали из зад… сложной ситуации двадцать адептов. Мне, по-вашему, заняться нечем?

Я немного потеряла нить, но Дориэн хмурился так, будто прекрасно понимал, за что его отчитывает Натори.

— Мы были осторожны…

— Они были осторожны! — театральным жестом ректор воздел руки к потолку. — Вы в курсе, что когда вы вместе, то постоянно глушите маячок, который установил на вас Фаджио? Он просто не просматривается стандартной сеткой! И если бы Русполли еще и вам животы распорол, мы могли бы узнать об этом весьма нескоро!

— В отличие от Кантоцци у нас защита на месте, — упрямо не желал пизнавать своих ошибок Дориэн.

— И что? Она вам жмет? Мы до сих пор не знаем, как Русполли снимал щиты подчистую. Это во-первых, — завел ректор знакомую шарманку. — Во-вторых…

Я поспешила остановить лорда Натори:

— Вообще-то, мы просто хотели уточнить у Велии, какая руна была найдена возле нее…

— Несомненно, адептка Сарсони обрадовалась вам, как родным, — фыркнул ректор. — Другого способа получить эту информацию у вас, конечно же, не было! И не надо смотреть на меня такими глазами, адептка Чаргетто. У меня иммунитет! И я точно знаю, что Джемма делится с вами тем, чем не должна. Что вы там надумали? Выкладывайте!

Мы с Ренци переглянулись.

Я облизнула губы.

— Лорд Натори, мы приблизительно установили последовательность событий, связанных с нападением, и сомнений в том, что исполнителем, внушавшим ментальную программу, был именно Русполли нет. Он действовал под моей личиной, закрепляя в памяти мой образ, так что даже если бы лорд Фаджио провел бы вмешательство в память, там он увидел бы меня. Иллюзион ведь — раздел ментальной магии, полагаю, что даже при отсутствии особенных талантов в этой сфере, освоить нужные заклинания Русполли все же мог. Только вот у меня не сходится…

— Что именно, адептка Чаргетто? — поинтересовался лорд-ректор, до этого внимавший моему рассказу, одобрительно кивая, будто я сдавала ему экзамен.

— Его предложение о помолвке. Вы же сами утверждали, что будет восьмая жертва, на которую и указывает послание из семи рун, пять из которых мы уже получили. И вы же с лордом Фаджио указали на предполагаемого кандидата — меня. Если меня приговорили, то с чего бы Русполли морока с помолвкой?

— А кто сказал, что преступник собирался отнять именно жизнь? Мы пока понятия не имеем о его целях, — отозвался Натори.

А вот здесь ректор лукавил. Что-то они с Фаджио подозревали, раз собрались подготовить приманку.

Ренци, который все это время слушал наш разговор, не встревая, что было на него совершенно непохоже, задал логичный вопрос:

— И что вы собираетесь с этим делать? Пока вы на два шага позади Русполли и его сообщника.

— Рано тебе еще меня учить, — усмехнулся лорд Натори. — Мы не просто так оставили всего одного дознавателя. Не просто так, выведя из-под стазиса Русполли, оставили ему лазейку для побега. Главный императорский дознаватель не зря ест свой хлеб, адепт Ренци. Единственное, что мы не предусмотрели, это нападение на Кантоции, но я предполагаю, что это ваше появление спровоцировало его. Если вы, как говорите, заглянули к Велии и обсуждали с ней детали дела, то Русполли прекрасно мог вас подслушать таким же способом, каким вы собирались в свое время подслушать допрос Ортии. Слуховые окошки, дорогие адепты. Вам еще самим учиться и учиться.

— Но зачем ему нападать на Кантоцци, — не поняла я. — Он ведь его даже опознать бы не смог!

— Я думаю, он рассчитывал увидеть там адепта Милонсо. Поторопился и не прочитал надпись на двери, а когда понял свою ошибку нейтрализовал адепта Кантоцци, чтобы тот не смог ему помешать или позвать на помощь.

— Милонсо? — удивился Дориэн.

— Хватит! — лорд Натори не пожелал удовлетворить любопытство Ренци. — Я понимаю, что просить вас не лезть в это дело, уже бесполезно, но не доводите до того, что вас отправят в подземелья для вашего же блага. Займитесь чем-нибудь безопасным. Вот узнали про руну у Велии и отлично, если вы расшифруете фразу быстрее, чем это сделают специалисты Фаджио, то очень поможете. С этого момента я желаю, чтобы вы появлялись только на занятиях, в библиотеке и на полигоне под присмотром Санти. Я назначил его вашим персональным куратором.

По лицу Дориэна несложно было прочитать, что кандидатура куратора ему очень не нравится, в отличие от меня. Санти всяк лучше, чем Монферо.

— А что декан? Вы что-нибудь обнаружили в отношении него? — осторожно спросила я, опасаясь выдать то, что мы в курсе вчерашнего допроса мэтра.

— Кое-что, — уклонился ректор. — И я не должен перед вами отчитываться. Если вы хотя бы сутки не будете создавать мне проблем, я так и быть немного с вами поделюсь информацией.

Мы с Ренци переглянулись.

Сутки?

Это означало, что именно в ближайшие двадцать четыре часа развернется какая-то операция, от которой нас хотят держать подальше. Именно ради этого Монферо заключили под домашний арест, а Русполли отпустили на все четыре стороны, очевидно с какой-то хитрой следилкой.

А еще я поняла, что мы с Дориэном хоть и умные, но точно не умнее Натори с Фаджио.

— Вы меня поняли?

Мы оба неуверенно кивнули.

— И куда вы сейчас отправитесь? — пытливый взгляд черных глаз прожигал нас.

— В библиотеку, лорд-ректор, — не стала я скрывать. — Передать привет мэтрессе Тилозо? Вы же сдали учебник?

Натори неожиданно смутился:

— Я попросил Джемму сдать его за меня. И нечего усмехаться! Тилозо та еще заноза, и в боевке она сильнее меня.

— В боёвке? — поднял брови Ренци.

— А вы решили, что следить за библиотекой, в которой есть раздел запрещенных знаний, будет бытовик или древник? Не смешите меня и не злите ее. И помните…

— Тишина должна быть в библиотеке! — в один голос договорили мы с Дориэном и, развернувшись, покинули кабинет.

— Как думаешь, что они собираются делать? — спросила я.

— Ловить на живца. На шестую жертву, — не задумываясь ответил Ренци. — И у нас есть способ узнать, кто это.

На выходе из приемной мы столкнулись с Санти.

— Франческа, рад вас видеть. Вы не забыли о своем обещании пойти со мной на Осенний бал?

— Конечно, нет, — я зарделась от пылкого взгляда секретаря.

— Какой к Проклятому бал? — Дориэну не помешала бы вторая доза заморозки, потому что у него вот-вот пар пойдет из ноздрей.

Разразиться грозе не позволил лорд Натори, которому явно не нравилась разруха в кабинете, и он, как все мужчины, просто решил ее покинуть. Разумеется, на его пути оказались мы.

— Санти, ты-то мне и нужен… — ректор мотнул головой, предлагая секретарю следовать за ним.

— Еще увидимся, Франческа, — тепло попрощался Санти и отпрвился за своим патроном.

Ренци сверлил меня взглядом:

— Франческа, значит… Какая прелесть. И на какой бал ты собралась в компании этого дуболома?

— Если уж на то пошло, то дуболом тут ты. Разве не боевиков так называют? — я попыталась обойти заставшего Дориэна, но у меня ничего не вышло. Он двинулся на меня, вынуждая отступать, пока я не наткнулась в стену.

— Ты мне зубы не заговаривай, — рука Ренци уперлась в каменную кладку рядом с моим лицом. — Что за бал?

Я смотрела на него со смесью снисхождения, обреченности и удовлетворения.

Тетя всегда повторяла, что мужчины слышат только то, что хотят слышать. На большую часть того, что им говорит женщина, они просто не обращают внимания.

Ренци, видимо, типичный экземпляр.

Вот я же вчера упоминала бал, и что? Ну хоть какие-то выводы он сделал? Нет.

Его совсем другое волновало.

Это раздражало, но реакция Дориэна мне нравилась.

Пусть злится, а то он утверждал, что никто на меня не позарится. И это Ренци еще не знает, что Санти меня вчера поцеловал.

Чесался язык просветить самоуверенного напарника, но я, уже успевшая немного изучить Дориэна, подозревала, что он тут же начнет приставать сам. Так сказать, чтобы заместить чужое воздействие. Жирно ему будет.

— Осенний бал, о мой дремучий лорд, — с иронией напомнила я Ренци.

В лучших своих традициях он проигнорировал интонацию:

— Вот так меня и называй. Мой лорд. Хорошо, что ты сама догадалась.

Мне оставалось только закатить глаза.

— Библиотека, Ренци. Нам пора, — намекнула я, что у нас вообще-то полно важных дел.

— Сначала нужно кое-что прояснить, — не унимался Дориэн, кипящий к моему удовольствию, как позабытый на плите котел. — И с какой стати ты решила, что пойти на Осенний бал с Санти — хорошая идея?

Эта идея явно ничем не хуже, чем посещение его невесты вдвоем. Даже лучше, потому что приятнее для меня.

— Если быть точной, то я пообещала Санти танец, но предложение сразу пойти с ним находит во мне самый горячий отклик, — не удержавшись, я показала Ренци язык и вынырнула из-под его руки. — Ты идешь или так и будешь держать стену?

Не дожидаясь его ответа, я пошла в сторону библиотеки. Разумеется, Дориэн меня нагнал.

— Чаргетто, ты сама усложняешь себе жизнь. С этой минуты, я считаю, что у меня развязаны руки, — мрачно сообщил мне он.

— Можно подумать, они у тебя хоть когда-то были на привязи, — фыркнула я. — Какое тебе дело, с кем я пойду на бал? Ты же не собирался меня приглашать.

— Ты должна была согласовать это со мной!

— Не должна. Нет такого правила. Представляешь?

Возразить на это Дориэну было нечего, поэтому он молчал до самой библиотеки. То ли искал аргументы, то ли дулся. Был еще один страшный вариант — у него зрел план, но я предпочла надеяться на лучшее.

В читальном зале по-прежнему царили прохлада и полумрак, кое-где рассекаемый светом настольных ламп под зелеными абажурами.

— Что ты хотел здесь найти? — поинтересовалась я у молчаливого напарника.

— Магвестники. Опять старые магвестиники. Это для начала. А потом было бы чудесно побеседовать с мэтрессой Тилозо.

Я тяжело вздохнула.

— Ты считаешь, что я телепат? Не мог бы ты озвучить ход своих мыслей?

— Так и быть. Внимай, Чаргетто, и трепещи от моей гениальности.

Выслушав Ренци, я не могла не признать, что в логике Ренци не откажешь. Первым, что он стремился сделать, — ограничить круг потенциальных жертв. Раз Натори и Фаджио смогли, то и мы сможем, считал он. Нас отделял от сакрального знания только недостаток информации. Мы уже были в курсе, что все пострадавшие так или иначе были связаны с теми, кто стал жертвами преступника в императорской резиденции. Списки адептов академии секретом не являлись, оставалось выяснить, кто пострадал тогда.

— И как ты предлагаешь это выяснять в академической библиотеке? Список жертв был засекречен.

— Нам нужен не список жертв, а перечень приглашенных в резиденцию, — посмотрел на меня снисходительно Дориэн. Мы отбросим тех, о ком нам уже все известно, и вычислим тех, кто может заинтересовать преступника.

Подойдя к стойке, Ренци перевесился через нее:

— Мэтресса, не могли бы вы выдать нам подшивку магвестников пятнадцатилетней давности?

Тилозо оторвалась от книги, которую читала, и посмотрела на Дориэна скептически:

— Не помешала бы более точная информация. Выпуск, месяц…

— Лето. Нас интересуют выпуски за все лето, — уверенно сказал Ренци.

— Адепт, я старая, но не глупая и умею складывать два плюс два. Вы отдаете себе отчет в том, куда лезете? — казалось, эта фраза была призвана остудить пыл Дориэна, однако, что-то в ней было такое… подначивающее, словно бы на самом деле мэтресса призывала Ренци с этим разобраться.

Ведь, если так подумать, не желай Тилозо нам эти магвестники представить, она бы могла сказать, что их у нее нет, ну или что требуется специальное разрешение для их получения.

Однако ж мэтресса явно играла на азарте Дориэна.

Да и на моем.

Удивительно, но ректор оказался прав, когда говорил, что я, как истинное дитя Лидвании, тоже им обладаю, и тяга к опасной игре у меня еще проснется.

Признавать правоту Натори было противно, но врать себе было глупо. Как только под давлением обстоятельств с меня слетела шелуха благовоспитанности, я стала смотреть на многое иначе. Прежде я четко знала, что нужно вести себя разумно, и где проходят границы этой разумности. Понимала, как поступать правильно, а как нет.

Но знакомство с Дориэном, травля одноступенников и вся эта ситуация с нападениями показали мне, что все, что я полагала прежде, — лишь свод правил, с помощью которых удобно использовать других. Ведь человек, действующий по правилам, всегда предсказуем. А вот те, кто этим пользуются, правила не соблюдают.

Взять того же Ренци.

У него совсем иной взгляд, поначалу казавшийся мне шокирующим в силу нестандартности, но именно он помогал Дориэну достигать целей, выходить сухим из воды и с наименьшими потерями, принимать мгновенные решения в критический момент.

И мне захотелось так же.

Я уже осознала простую истину. Или ты играешь сам, или играют тобой. Такова суть придворной жизни Лидвании. И если уж выбрал быть игроком, то азарт не помешает.

— Мэтресса, — подала голос я, — мы уже влезли. Точнее, нас засунули в это глубокое и малоприятное место. Мы очень ждем вестники и надеемся, что вы уделите нам потом немного вашего внимания.

Тилозо еще с минуту не отводила от нас тяжелого взгляда, словно проверяя, не сдадимся ли мы, и, когда этого не произошло, фыркнула:

— Молодые идиоты.

Идиотами мы были бы, если бы не услышали в ее тоне одобрения.

Я снова задумалась о том, какую роль эта женщина играла в прошлом в жизни моего отца, в жизни Монферо, что за клятву с нее взяли… Очевидно, она знала очень многое, но не могла поделиться этим.

Пачка немного измятых вестников легла перед нами на стойку. Часть магснимков побледнели и выцвели, но текст сохранился отлично.

— Неужели ты думаешь, что где-то тут есть полный список приглашенных в императорскую резиденцию? — усаживаясь за дальний стол, спросила я у Ренци.

— На такую удачу я и не рассчитывал, — вздохнул Дориэн. — Придется покопаться, чтобы узнать тех, кто мог там оказаться в то время. Доставай тетрадь и карандаш.

Мы приступили.

Спустя часа два, когда у меня в животе начало урчать, мы имели перечень, выглядевший на наш взгляд правдоподобно.

Ренци подчеркнул несколько фамилий, обозначая тех, кто точно имел отношение к жертвам в академии.

Кузина отца Велии — Магда Сарсони, дядя Ортии — Роберто Вальери, отец Серхио — Джакомо Кантоцци. Здесь связь была очевидна. Прямая родственность. С Инессой оказалось посложнее. После того как мы взяли в руки альманах имперских родов мы с трудом, но все же нашли персону, имеющее к ней отношение. Поразительно, но это оказалась Алессия Лирди. Кто бы мог подумать, но их связывало происхождение из одного старого рода, который не пережил изменений во время войны за Объединение и распался на несколько ветвей, влившиеся в поток так называемой новой аристократии.

— Послушай, а это точно не притянуто за уши? Участие Бамболы все еще выглядит, как случайность, — засомневалась я.

— Связь есть? Есть. Не стоит ей пренебрегать. Мы же не знаем, может, преступник изначально планировал ее использовать, но позднее, а потом она просто подвернулась под руку? Меня больше смущает Милонсо.

— Чем? — удивилась я.

Ренци потрепал челку, словно это помогало ему соображать быстрее.

— Он единственный, кому Монферо открыто помогал. И никого из рода Милонсо не было в резиденции. Если наша теория и развалится, то не из-за Бамболы, а из-за него.

Я снова уткнулась в альманах, и через некоторое время выдвинула свою версию:

— Мать Милонсо, она вышла второй раз замуж. Ее муж был намного старше и скончался во время какой-то пирушки. Вдова вышла замуж за графа Алессандро Бьянчи, старший сын которого тогда служил там, куда ты так стремишься. Личная императорская гвардия. Он точно был в резиденции.

— Знаешь, что нам это говорит? — синий взгляд был полон задумчивости.

— Что? — я уже плохо соображала, потому что смертельно хотела есть, и мой желудок не стесняясь громко об этом говорил.

— Что дело не в степени родства, дело в самих кланах. Итак, кроме всего прочего, мы знаем, что пострадали двое приятелей Алессии, Максимилиан и Лука. Искать нужно тех, кто связан с их родами.

— А мой отец? А Монферо? А император, в конце концов? — поразилась я тому, с какой легкостью Дориэн отмел столь важные персоны.

— Чаргетто, это фигуры другого порядка. И сдается мне, все это представление в резиденции было спланировано так, чтобы те, кто стал разбираться в ситуации, смотрели не туда. Пока же у нас есть Анна Манчини, сестра Максимилиана, и младший брат Луки — Симоне Марино. И я готов биться об заклад, что Фаджио и Натори сейчас установили слежку именно за ними, надеясь поймать Русполли.

— Ну хорошо, — я почесала кончик носа, — раз Натори и Фаджио уже заняты этим, что мы будем делать с этой информацией? Путаться у них под ногами?

— Зачем? — ухмыльнулся Дориэн, собирая в стопку магвестники. — Мы их обойдем на повороте. Идиоту понятно, что эти рода что-то сязывает. И сейчас мы узнаем, что именно.

Идиоткой я себя и почувствовала, потому что мне связь между кланами была неочевидна.

В любом случае, похоже, Ренци напал на какой-то след, и сейчас я была готова доверить этот этап расследования ему.

— Ну что, молодые люди, — мэтресса посмотрела на стопку магвестников так недовольно, будто это мы их измяли, — вы нашли то, что искали?

Взгляд у Тилозо был острый, словно она прямо сейчас в уме рассчитывала боевое заклинание десятого порядка. Я вспомнила, с какой легкостью она нейтрализовала в нашей стычке с ректором все три атакующих путем взаимного уничтожения.

Совет Натори не злить мэтрессу показался мне разумным.

— Не совсем, но уверен, вы сможете нам помочь, — Дориэн улыбнулся, и ямочки на его щеках нашли свою цель.

— И чем же? — чуть потеплел тон Тилозо. — А главное, зачем мне это нужно?

— Разве вы не хотите, чтобы эта ситуация с нападениями на адептов разрешилась? — облокотился на стойку Ренци. — Сомневаюсь, что кто-то в академии лучше вас знает историю Лидвании.

— Допустим, хотя вы зря недооцениваете мэтра Фосси и еще парочку преподавателей с Седьмого факультета. Так что вы от меня хотите?

Мэтра Фосси?

Хм, на задворках сознания всплыло нечеткое воспоминание, но пришлось отвлечься от раздумий.

— У нас есть список кланов, — Дориэн положил перед библиотекарем наш список. — Посмотрите, пожалуйста. Хотелось бы понять, что у них общего.

Мэтресса пробежалась глазами по страничкам, и я успела заметить вспыхнувший в них огонёк.

— Навскидку это все — новая аристократия, которая образовалась не сама по себе, а проистекла из умирающих родов.

Я прикинула, что раз это не те, кому дворянство перепало за заслуги в войне за Объединение, а ветви старых кланов, стало быть…

— То есть у них должны быть общие корни, традиции, знания… — предположила я.

Тилозо не опровергла, но и подтверждать не стала:

— По этому вопросу вам лучше обратиться к древникам. А еще хочу обратить ваше внимание на то, что они все — боевики.

— Но Алессия Лирди — бытовик… — возразил Дориэн.

— Кто вам это сказал? — подняла бровь мэтресса. — Сама Алессия? Вот маленькая лгунишка!

— Никто, — растерялся Ренци. — Но когда сбежала от жениха, она открыла ателье…

Тилозо хмыкнула:

— А я сижу в библиотеке. Адепт Ренци, вы — боевик, но пользуетесь магшкатулкой, как вещевик, отправляете вестник, как телепортист и, буде наступит такая нужда, в бою прибегнете к стихиям. Вопрос только насколько хорошо у вас это получится. Говорю вам, именно боевой магией славны эти семьи.

Меня словно Проклятый за язык дёрнул:

— А Арицетти?

— Что Арицетти? — переспросила мэтресса.

— Какая магия встречалась у них? — я почувствовала, что нащупала что-то важное.

— У них? Встречалась? Молодые люди, Арицетти — это не клан и не семья, это титул-должность-обязанность.

— И в чем же была обязанность? — тут же ухватился Ренци.

— Страж. Они были стражем.

— Стражем чего? — заволновалась я. — Казны, оружейной, личных покоев императора?

— Большего сказать, извините, не могу. Клятва не позволит.

— Они? — меня резануло.

— Это не один человек, это боевая связка, — ухмыльнулась Тилозо. — Только об этом мало кто знает.

Мы с Дориэном переглянулись.

Хитринка в глазах библиотекарши намекала, что кое-кто заинтересованный в титуле, эту деталь не знает. Что-то мне подсказывало, что Монферо не в курсе.

— А кто был последними Арицетти? — вкрадчиво спросил Ренци.

Мэтресса побарабанила пальцами по столешнице.

— Вы ведь и так догадались, адепт. Форца-Доргезе. После их ухода, надобность в Арицетти отпала. Если подумаете как следует, сообразите почему.

— А из каких кланов образовались эти семьи, — я ткнула пальцем в список Дориэна.

— Вы все правильно поняли, адептка Чаргетто.

Стало быть, из рода Форца и из рода Доргезе.

— А к чему стремится человек, жаждущий титула Арицетти? — в самом деле, Натори и Фаджио, собираясь использовать его как манок, говорили о статусе и привилегиях, однако, слово «достойный» может означать не только качества кандидата, а открывающиеся возможности.

— В конечно итоге, любой, кто стремится к титулу, — хочет власти. Именно поэтому есть особенный ритуал, который определяет носителя. И поверьте мне, еще ни разу он не выбрал того, кто сам хотел занять это место.

— Это… — я снова нервно облизнула губы, потому что во рту пересохло, — как-то связано с венцом?

— Я не могу об этом говорить, адептка.

Ренци же решил спросить в лоб:

— На сколько частей разломали венец?

Тилозо молчала, но взгляда не отводила.

— На семь? — допытывался Дориэн.

И хотя библиотекарь по-прежнему ничего не отвечала, стало понятно, что Ренци угадал.

— Идите, молодые люди. Не отнимайте мое время, — велела она.

Дориэн в знак признательности склонил голову, взял меня за руку и повел из библиотеки.

Уже в дверях я обернулась:

— Мэтресса, а почему вы нам это рассказали?

— Что-то мне подсказывает, что очень скоро Страж снова будет нужен.

Ренци шёл, о чем-то задумавшись, и неосознанно ускорял шаг. Я отметила, что за эти дни приноровилась идти за ним в одном темпе, не запыхавшись. Моя форма определённо улучшилась. Что ж, это не самый плохой способ подтянуть физическую подготовку, потому что тренировку с Дориэном на полигоне я не забуду никогда. Она мне не снится в кошмарах, лишь потому что случались вещи и пострашнее.

— Куда ты так целеустремлённо направляешься? — не выдержал я. Меня терзало не только любопытство. Когда Ренци что-то молча замышляет, мы всегда оказываемся по уши в чем-то дурно пахнущем.

На удивление, Дориэн меня почти успокоил:

— У тебя так оглушительно урчит в животе, что я сосредоточиться не могу, так что мы идем обедать.

Обед — это хорошо.

Правда, у меня крепло ощущение, что с момента поступления, я только и курсировала между столовой, библиотекой, полигоном, лазаретом и кабинетом ректора.

Сдается мне, что большинство адептов посещало куда больше разнообразных мест, а потрясений в их жизни было куда меньше.

Интересно, когда это дело с нападениями будет улажено, я смогу, наконец, жить нормальной ученической жизнью?

Я покосилась на напарника, который злобно зыркнул на какого-то адепта, чуть было не задевшего меня плечом.

Нет, поняла я. По крайней мере до тех пор, пока Ренци не закончит ЗИМу.

В столовой я решила обнаглеть и отправить Дориэна с подносом одного. Удивительно, но он даже не возмущался.

И пока он придирчиво выбирал, что соответствует его взыскательному вкусу, я направилась к тому самому столику, который, похоже, остался закреплен за мной, словно проклятый. Никто на него не покусился, хотя место у него было удачное, а народа было более чем достаточно.

Впрочем, стол по-прежнему был завален мусором.

Я скривилась, но вдруг заметила кое-что.

Это не мусор.

Это записки!

Я развернула первый попавшийся под руку лист, и сначала сморщилась, потому что в нос ударили приторно-сладкие духи, а потом до меня дошло.

Все это были любовные послания, адресованные Ренци.

И даже на самой столешнице какая-то малахольная выжгла заклинанием корону и надпись: «О, мой король, я на все для тебя готова!».

Э?

Вернувшийся ко мне Дориэн просто смахнул на пол все мятые бумажные комки.

— Это письма тебе, — сделала я ему глаза.

— Угу, — ответил он, пристраивая поднос на стол.

— Возможно, ты только что сбросил на пол чьи-то чувства!

— Не порти мне аппетит Чаргетто, — проворчал Ренци.

— Послушай, — я оглянулась, — давай пересядем.

— Еще чего! — уперся Дориэн. — Отличное место. Никто не трется по соседству.

— Но они на нас пялятся!

Я села, но мне было неуютно под несколькими десятками пар девичьих глаз, в которых читалось желание вырвать мне волосы.

— Главное, что они нас не слышат, — фыркнул Ренци. — И вообще, они пялятся не нас, а на меня.

— С четы ты взял? — подняла я брови, зачерпывая ложкой суп.

— Потому что я красавчик и самый лучший парень в академии.

Я обожгла язык, услышав это заявление.

Подняла глаза на Дориэна, решив, что он пошутил, но Ренци говорил на полном серьезе.

Мне бы хоть немного его уверенности в себе.

— И что? Никого не смущает, что у тебя невеста?

— Моя невеста смущает тебя одну, — Дориэн посмотрел на меня недовольно. — Послушай, давай не будем сейчас о твоих капризах, есть разговор посерьезнее.

На этот раз я прикусила щеку.

Мой возмущенный взгляд был проигнорирован.

— О мой король, внимаю, — ядовито прошипела я, переиначив посвященную Ренци надпись.

— Умница, — одобрил он. — Привыкаешь, вот тебе за это компот.

Персиковый.

— Так вот. Тилозо хоть и вредная, однако она оказалась для нас полезнее, чем Натори или Фаджио, — начал Дориэн, разломив вилкой бифштекс. — Теперь мы знаем достаточно, чтобы…

— Чтобы запутаться еще больше. Ренци, у нас в руках одни обрывки сюжетных линий этого приключенческого романа.

— Ну, в том, что все вертится вокруг этого венца, у тебя сомнений, я надеюсь нет?

— По всему выходит, что да, это наш центральный элемент.

— И как ни крути, — Дориэн сдул своевольную челку со лба, — все остальное наматывается в клубок именно на венец. Мы имеем следующее: когда-то у императорской семьи был артефакт. Мощный и, судя по всему, такой опасный, что ему требовалась охрана. Особое доверенное лицо, отвечающее за эту службу, получало титул Арицетти, скорее всего, для того, чтобы иметь некие специальные полномочия и личную ответственность. Последними Арицетти были Форца и Доргезе, однако мы об этом даже не слышали. О чем нам это говорит? — формируя версию, Ренци не забывал работать вилкой и уже расправился со своим бифштексом, зато я развесила уши, застыв с занесенной ложкой, и мой суп уже остыл.

— Я думаю, это говорит о том, что венец никак не всплывал, и не было нужды афишировать этот статус, — предположила я.

Суп пришлось отодвинуть.

Из вредности я стащила у Дориэна с тарелки ломтик печеной моркови, но, в отличие от меня, его не волновало разграбление тарелки.

— Точно, — кивнул он. — И, судя по всему, после необходимость в венце по- прежнему не возникла и не предвиделась. Тем не менее, артефакт опасным быть не переставал, и тогдашний правитель решил, что проще от него избавиться, но не получилось...

Расстроенная, что кража всей морковки осталась без внимания и мелкая месть не удалась, я возразила:

— Тут бы я поспорила. Какой бы силой венец ни обладал, это всего лишь изделие. Жаровня кузницы, и нет артефакта. Стало быть, предложили разобрать, а чтобы горячие головы не искали его, сообщили, что венец уничтожен.

— Согласен, не глупо. И вот венец, разобранный на семь частей, хранится в семи родах, ожидая своего часа. Похоже на правду?

— Похоже, — вздохнула я, завидуя тому, как быстро и стройно все складывается у Ренци в голове, мне чтобы прийти к этим выводам потребовалось бы несколько больше времени и, как минимум, листок с карандашом.

— Чаргетто, ешь нормально, а то на десерт получишь восстановитель, — Дориэн заметил, что вместо того, чтобы есть, я размазываю еду вилкой по тарелке. — А дальше у нас случай в резиденции. Если отбросить все голые предположения о том, кто был главной жертвой, каковы были мотивы и так далее, факты таковы — совершено нападение на членов всех семи родов, в которых хранятся части артефакта. Нюанс, в резиденции присутствовал Монферо, мечтавший занять место не только посла, но и за раскрытие дела о нападении рассчитывавший получить титул Арицетти…

— Ты увлекся. Во-первых, мы не знаем, на что рассчитывал Монферо, ты же сам говорил, что неподтвержденные версии мы отбрасываем. Во-вторых, нужно помнить про ментальную программу, заложенную в жертвы, а декан не менталист. В-третьих, в чем смысл этих нападений? Весьма сомнительно, что части венца хранители таскали с собой. К тому же среди пострадавших были и дети, кто бы им доверил столь серьезные вещи?

Прикончивший свой обед, Дориэн откинулся на стуле:

— Начнем с конца. Сами нападения, скорее всего, были актом устрашения. Демонстрация силы, на фоне которой хранители должны были стать сговорчивее. Что касается способностей мэтра… Если я прав, и Русполли — его сын, то все встает на свои места. Иллюзион — отголоски ментальной магии. Скорее всего был еще один добровольный или не очень соучастник — женщина-менталист.

— Постой, раз Монферо рассчитывал выслужиться, почему тогда не нашли виновного? Наверняка ведь планировали кого-то подставить.

— Думаю, изначально эта роль отводилась твоему отцу. Почему ему, нам еще предстоит разобраться. Как и в том, почему подставу отложили. В любом случае, цель в отношении хранителей была достигнута.

Я вспомнила слова Дальтиго о том, что ходят слухи, будто кто-то собирает венец, и у него почти получилось.

— Ты полагаешь, что после случая в резиденции Монферо поставил ультиматум семьям, и они выполнили его условия, передав части венца? Тогда к чему нынешние нападения?

— А ты еще не сообразила?

— Не умничай! Выкладывай, Ренци, — надулась я.

— Все просто. Чаргетто, ну ты же умеешь считать! Это означает, что даже после отъема частей венца все равно чего-то не хватает…

— Как это? Частей же семь, — нахмурилась я.

— Так считает Тилозо. Так считал наш преступник. Но ты-то! У тебя больше информации. Как ты будешь сдавать экзамен по магпроектированию?

— Он на пятой ступени, — огрызнулась я. — Уж как-нибудь сдам! О…

Это я воскресила в памяти набросок венца, сделанный Ренци, и факт, который почему-то упрямо ускользал от моего внимания, хотя я, казалось, держала его в поле зрения.

Сдается мне, что Ренци прав и по логическим дисциплинам у меня будут проблемы.

— Мой осколок. Восьмой. И Натори с Фаджио говорили, что, по их мнению, жертв должно быть восемь… — наконец до меня дошло.

— Соображаешь, Чаргетто, — похвалил меня Дориэн. — Допивай компот, у нас много дел.

Я кисло на него посмотрела. Судя по всему, соображаю я из рук вон плохо.

Как же раздражает, что Ренци всегда лучше справляется с информацией.

Вопросы в голове после этого озарения множились с трансмагической прогрессией. Пытаясь вычленить главные, я погрузилась в размышления и не заметила, как прикончила компот, как Дориэн привычно взял меня за руку и потянул на выход.

— Но все равно? Какой прок нападать на тех же, кто уже распрощался со своими артефактами?

— Это жирный и толстый намек тому, кто еще не отдал. В таком ракурсе ведь все становится намного прозрачнее. Давай, Фран, предположи, а я скажу, совпадает ли это с моей версией.

Мне очень не хотелось снова выглядеть глупо в глазах Ренци, но было интересно, к каким заключениям приду. И думать вдвоем всяко веселее, чем одному метаться в дебрях закрученных интриг.

— Некто решил собрать венец и, для того чтобы получить все его части, воспользовался тем, что в резиденции собрались члены всех родов, являющихся хранителями. Чтобы императорская служба безопасности не заподозрила истинную цель происходящего, все было обставлено так, словно покушаются на правителя. Стало быть, и дознаватели копали в ту сторону. Пока искали заговорщиков, наш преступник один за другим тряс семьи-хранители, отнимая части венца, предполагая, что их семь. Кланы решили пожертвовать артефактами. Возможно, потому что знали, что семи частей все равно будет недостаточно.

— Пока мы мыслим одинаково, Чаргетто. Я знал, что ты почти такая же умная, как я. Дальше?

— Когда вся эта операция завершилась, стало совершенно очевидно, что частей венца больше. Изначально моего отца хотели представить виновным в этих нападениях, однако каким-то образом преступник выяснил, что недостающий кусок находится у папы, поэтому его уничтожение было отложено. На тот момент. Судя по всему, у злоумышленников не получилось от него ничего добиться, и вот тогда с ним расправились. Наверное, решили, что раз папа не идет на контакт, значит, проще будет найти часть венца, если он не будет этому мешать.

Я смутно помнила день, когда у нас все перевернули в поместье, и тетя говорила, что городской дом почти разгромили. Даже стены ломали. На ремонт у нас денег не было, и мы продали особняк за гроши.

Эта часть расследования в деле отца была закрыта печатями секретности, но несложно предположить, как обстояло дело.

Преступник, застывший в одном шаге, от вожделенной цели был в ярости.

Такая прекрасная многоходовка, проработанный план, и все летит в бездну из-за упрямства лорда Чаргетто, который стоит у злодея, как кость в горле.

Отец спрятал осколок так, чтобы его никто не нашел.

Единственный, кто точно знал, что он у него, — это император.

От масштабов подлости перехватывало дыхание.

Да, все, что у меня сейчас рисуется в голове, писано исключительно ничем не подкрепленными идеями, но как же логично выглядит.

Кто-то наводит императора на мысль о неблагонадежности лорда Чаргетто, бросает на него тень, и в рамках следствия выясняется, что мой отец якобы продал свою часть венца. Вероятно, расчет был на то, что он предъявит осколок, однако, отец этого не сделал.

Почему?

Подозревал, что таким образом практически передаст его в руки преступника?

Его несговорчивость привела к трагическим последствиям.

Вероятно, поиски артефакта шли все эти годы, но безуспешно.

И вот теперь, когда все иные средства были исчерпаны, было решено прижать всех, кто что-то знал.

— Но это мерзость… — мне было откровенно противно.

И непонятно.

Ради пусть и мощного, но всего лишь артефакта, загубить несколько жизней, поставить под удар благополучие страны…

— Чаргетто, ты понимаешь, что у гада осталось всего несколько ходов в партии? Я уже говорил, что я хорош в шахматах? Да? Ну вот, я могу тебе сказать, что еще три хода, и эта сволочь возьмет королеву. Тебя, Фран.

Я стиснула зубы.

Вспомнились строки из записок о том, что род Чаргетто будет предан забвению и исчезнет. Я последняя. И я не позволю этому произойти. Это чудовище не будет праздновать победу. Не допущу этого, во что бы то ни стало.

Кстати.

Я остановилась и дернула за руку Ренци, вынуждая его обернуться ко мне.

— Какое отношение имеет ко всему этому твоя семья и твоя мать? — строго спросила я.

— Почему они должны иметь к этому отношение? — не очень натурально удивился Дориэн.

— Я почти так же умна, как ты. Помнишь? — съязвила я. — Твоя семья стремится получить поместье. Оставим сейчас поступки твоей матери в отношении меня, но она что-то требовала у моего отца.

Ренци вздохнул, задрал лицо к потолку, словно надеялся найти на нем ответ, но тот ему ничем не помог.

— Записки написаны раньше событий в резиденции. Я не знаю, Фран. Мы с этим разберемся. Моя мать сложный человек, но я не верю, что она подлая. Мама способна на многое, но не ради грязи. А в ее понимании запятнать себя преступлением ради наживы — грязь. Она не чудовище. Ты мне веришь?

— Я буду верить фактам, — твердо ответила я. — Если окажется, что леди Ренци ни в чем не виновата, то я это приму. Но если это будет доказано.

Дориэн помрачнел, но признал:

— Это справедливо. А мне? Мне ты веришь?

Верю ли я Дориэну Ренци?

Мгновенным порывом было ответить: «Да!», но я себя удержала.

Пусть говорят, что первая реакция самая честная, но вот так давать карты в руки и без того самоуверенному напарнику я не спешила.

За эти дни я немного изучила Ренци. Он не стал для меня открытой книгой, но предположить линию его поведения, если Дориэн уверится, что я на него полагаюсь, несложно. И она будет тоталитарная, а я хотела, чтобы он со мной считался.

И потом, мне показалось, что в этом вопросе о доверии Ренци затрагивал не только ситуацию с отношением к моей семье.

В опустевшем коридоре мы стояли друг напротив друга, и с каждой секундой моего молчания, атмосфера становилась тяжелее.

Затянувшаяся пауза заставила лицо Дориэна потемнеть.

Я уже открыла рот, чтобы дать ответ, когда нас прервали.

— А… Сладкая парочка! — с наигранной радостью окликнул нас лорд Фаджио, вывернувший из-за угла. — Я уже в курсе ваших приключений.

Мы развернулись к дознавателю и узрели на его лице, что он не в восторге ни от этих приключений, ни от нас самих.

Ренци, который все еще злился, что я с разбегу не убедила его, что верю ему, как самой себе, тоже за словом в карман не полез:

— Что-то вы слишком много времени уделяете нам. У вас закончились государственные проблемы? Всех беглецов поймали?

И тон у Дориэна был таким, что мне захотелось дать ему затрещину.

Ледяной снобизм сквозил в каждом предложении, словно Фаджио был назойливой мухой или недотепой, бестактно вмешавшимся в чужой разговор.

Я бы оскорбилась, если бы со мной кто-то разговаривал в подобном тоне, однако дознаватель не был благородной девицей и не обладал моей чуткостью, он охотно поддержал перепалку. Кажется, лорд тоже искал повод спустить пар. Лишь бы до дуэли не дошло. Эти двое всегда готовы подраться.

— Главной государственной проблемой становитесь вы. Может, стоит вас все-таки посадить в подземелье? По отдельности? Иначе вы не только продолжите мешать нам, но и сами не дотянете до экзамена на выживание… — мерзко протянул Фаджио. — Что-то незаметно, чтобы вы усиленно к нему готовились. Пока выглядит все так, будто вы собираетесь саботировать испытание, загремев лазарет или пуще того в склеп.

— И не мечтайте, — процедил Дориэн. — Встретимся на объявлении результатов.

Дознаватель хитро прищурился:

— Вы же очень хотите попасть на экзамен, да, лорд Ренци? — вкрадчиво спросил он. — Было бы очень обидно пропустить его, оказавшись в застенках, например, за побои, нанесенные лорду Серхио Кантоцци?

— А что? Виконт подал жалобу? — поднял брови Дориэн.

— Нет, но я могу постараться его переубедить…

Так. Два двое лидванских аристократов не в духе — для меня это слишком.

И если конфликт не прекратить, то присоединится еще и третий. Я подозревала, что и лорда Натори настроение нынче не радужное, поэтому вмешалась:

— Довольно, лорд Фаджио. Что вы от нас… хотите?

Я слегка запнулась, потому что в этот момент за спиной дознавателя в самом конце коридора появилась знакомая фигура.

Дальтиго определенно торопился, и, судя по тому, как он махнул нам рукой, искал он нас с Ренци.

— Я хочу, чтобы вы, леди Чаргетто, и ваш ручной защитничек не вмешивались в мое расследование! — рявкнул дознаватель.

Да так громко, что Дальтиго застыл на месте, а потом прижал палец к губам и, открыв дверь в ближайшую аудиторию, скрылся за ней.

Что это было?

Рамис прячется от Фаджио? Услышал его голос и спрятался?

Видимо, у меня на лице отразилось недоумение, потому что дознаватель обернулся, однако Дальтиго там уже не было.

Зато был Ренци, которому очень не понравилось слово «ручной», использованное применительно к нему. И прежде, чем полетел вызов на дуэль, я взяла Дориэна за руку, уже начавшую свое движение для магического жеста.

Я была готова к тому, что мне придется приложить усилия, чтобы угомонить его, но Ренци не стал вырываться. Напротив, он застыл на мгновение, а потом его пальцы переплелись с моими и сжали их так крепко, что у меня отчего-то сердце пропустило удар.

— Вы меня услышали, леди Чаргетто? — внимание Фаджио вернулось к нам.

Я сделала себе в уме пометку однажды спросить у него, почему он так настойчиво обращается ко мне в соответствии с титулом, а не нейтрально, как к адептке.

Ну это, разумеется, когда ситуация позволит, сейчас же я ровно ответила:

— Услышала, лорд главный императорский дознаватель. Всего доброго, — с весьма прозрачным намеком добавила я, — вас наверняка ждут неотложные дела…

Лорд пристально на меня посмотрел, словно хотел прочитать, что происходит у меня в голове. Учитывая его способности, я заволновалась, однако он неожиданно хмыкнул:

— А вы осмелели, леди Чаргетто.

— Утомилась пугаться, — поджала я губы.

Мой взгляд был достаточно открытым, чтобы дознаватель прочитал в нем вызов. У меня еще была свежа в памяти первая встреча с ним, когда я боялась абсолютно всего. Собственно, у меня была жирная причина не доверять магдознавателям, но я и в самом деле устала притворяться никем, лишь бы не привлечь ненужного внимания.

Тем более, как оказалось, это был напрасный труд.

Я всегда буду бельмом на глазу, по крайней мере до тех пор, пока не будет доказана невиновность моего отца.

И в очередной раз приходилось признавать правоту лорда-ректора, который открыто предупреждал, что пока я не начну показывать зубы, никто со мной считаться не будет.

Так что с меня хватит.

— Приятно это слышать, — беззлобно прокомментировал Фаджио и посоветовал: — Держите на привязи лорда Ренции. У вас хорошо получается.

Он взглядом указал на наши переплетенные пальцы и вдруг расхохотался.

— У вас появился повод для веселья? — глядя на дознавателя исподлобья спросила я.

— О, да! Я уже предвкушаю реакцию леди Ренци. Ах, вы же, наверное, еще не знаете… — в глазах Фаджио появился довольный блеск. — Она и мэтр Стонце приглашены понаблюдать за вашим испытанием.

— З-зачем? — я даже начала заикаться при мысли о том, что наставник увидит мой позор.

— И когда же это будет? — подал голос Дориэн.

Мой вопрос дознаватель проигнорировал, зато ответил моему напарнику, правда, не так, как нас бы устроило.

— Этого вам знать не положено, но очень скоро. Вам действительно стоит уделить время подготовке, — оставив за собой последнее слово, Фаджио отправился дальше.

Ренци заглянул мне в лицо:

— Что это было? Почему ты вмешалась? Я собирался…

— Я видела, что ты собирался, — фыркнула я. — Неужели ты думаешь, что одно из главных персон империи не умеет следить за словами? Или что она позволит эмоциям взять вверх? Мы говорим о менталисте со стальными нервами, Ренци. Это была провокация чистой воды. Фаджио хотел тебя подтолкнуть к чему-то, и я не понимаю к чему. Охотно верю, что он действует на благо империи, но если ему от нас что-то нужно, пусть играет в открытую. У нас и так достаточно тайн и загадок.

— Я бы просто его побил… — надулся Дориэн.

— Еще раз такое повторится, и я… я… — я мучительно подбирала существенную угрозу и не придумала ничего лучше, чем пообещать: — позову мэтрессу Тилозо.

Кислое выражение на лице Ренци подсказало мне, что библиотекарше удалось внушить пиетет и этому поколению адептов.

Поскольку Дориэн так и не отпустил моей руки, я потянула его за собой в сторону той двери, за которой сейчас отсиживался Дальтиго.

— Ты не ответила на мой вопрос, — напомнил мне Ренци.

— Какой? — хотела я малодушно увильнуть.

— Ты веришь мне, Фран?

Я вздохнула и, перед тем как постучать в аудиторию, призналась:

— Верю, но ты действуешь мне на нервы.

И вдруг покраснела, словно бы я своим ответом выдала больше, чем собиралась.

Отозвавшись на стук, высунулся Дальтиго:

— Он ушел? — Рамис бдительно осмотрел все еще пустой коридор, и только после этого вышел к нам.

— Что ты хотел?

— У меня есть для вас две новости, — радостно начал он.

— Начинай с хорошей, — поморщилась я. — И с каких это пор ты скрываешься от друзей своего дяди?

— Я не говорил, что есть хорошие, — осклабился Дальтиго. — И я не скрываюсь, а стараюсь не попасть под горячую руку дважды. Меня застукали, как раз когда я узнавал информацию. Теперь я тоже обладатель штрафных жетонов. До ваших рекордов, ребята, мне далеко, но я бы предпочел обойтись без них.

— Выкладывай, — не вытерпел Ренци. — В том, что вы с Натори родственники, отпали последние сомнения. Вы держите интригу, даже когда это не требуется.

— Итак, — театральная пауза, которую взял Рамис, под нашими взглядами увяла, — произошло еще одно нападение!

Мы с Дориэном переглянулись.

— И кто пострадал? — я решила проверить нашу с Ренци догадку. — Анна Манчини или Симоне Марино?

Лицо Дальтиго вытянулось.

— Откуда вы знаете? Адепт Марино в лазарете.

— Шестой, — озвучил очевидное Дориэн.

— Я так не играю, — надулся Рамис.

— Понятно, почему Фаджио не дурном настроении, — я откровенно недоумевала: — Но как они проворонили? За Русполли следят, за потенциальными жертвами наверняка тоже был присмотр…

— В этом и штука, — приободрился Дальтиго, осознавший, что мы не оказались в курсе раньше него, а просто имели какие-то предположения. — Нападение было совершено не человеком. Точнее, человеком, но не лично. То есть…

— Рамис, ты мог бы немного конкретнее, — убийственно ласковым тоном попросила я.

— Да. Заклинание было заложено в книгу. И когда, Марино открыл ее, оно сработало.

— А руна? Руна там была? — не унималась я.

— Угу, выпала из книги.

— Да что из тебя все приходится тянуть клещами! — озверел Дориэн, никогда не обладавшей такой добродетелью как терпение. — Какая руна?

— Менцония. Ложь.

Я прокрутила в голове все шесть рун. «Цена», «Семь», «Честь», «Марионетка», «Отрицание», «Ложь».

Ничего не прояснилось.

Я напустилась на Дальтиго:

— Ты древник, вы же изучаете старохвиссинские руны! Что это все означает?

Рамис смутился.

— Я не так чтобы в этом хорош, Джемма намного лучше меня понимает смысл этих закорючек. У меня что-то вертится в уме, но как будто в искаженном виде, словно кто-то переврал знакомую фразу, и теперь не понять, что имелось в виду первоначально.

Печально.

— А вторая новость? — спросил Ренци, успокаивающе погладив мою ладонь подушечкой большого пальца.

Я осознала, что мы так и держимся за руки, и хотела разорвать этот смущающий контакт, но Дориэн не позволил, еще и зыркнул на меня так, словно я отбираю у него персиковый сорбет.

— А вторая… Надеюсь, вы уже готовы к экзамену на выживание.

— Что ты имеешь в виду? — вздрогнула я.

Я до сих пор не представляла, что из себя будет представлять экзамен на выживание, и небольшой экскурс, устроенный мне Ренци в историю, никак не помог. Я была не готова ни физически, ни морально и все еще лелеяла надежду отказаться от участия. Дориэн уже нашел того, кого так долго искал, а зачем он и дальше собирался участвовать в испытании, мне не сказал. Я прекрасно помнила, как ловко он ушел от ответа, переключившись на убеждения, что мы справимся.

Мы, конечно, тогда подслушали разговор между Натори и Монферо и были в курсе, что экзамен перенесли на две недели раньше, но не знали, от какого срока считать. И мне казалось, что это неразумный поступок со стороны ректора. Разве сейчас уместно проводить опасные испытания, когда и так адепты оказываются в лазарете?

И все же… Поведение Фаджио мне вдруг показалось еще более подозрительным. Он ведь не просто так именно сейчас начал намекать, что из-за своего вмешательства в расследование мы можем пропустить экзамен. Дознаватель знал, когда он будет и, более того, пытался нас на что-то спровоцировать. И я была вовсе не уверена, что лорд пытался сделать так, чтобы мы не участвовали.

У меня было чувство, что все вокруг подталкивают нас к испытанию.

Дальтиго отчасти подтвердил мои догадки:

— То и имею, — он откинул со лба длинную челку, — меня застукали как раз в тот момент, когда дядя обещал Фаджио, что уже в день бала экзамен на выживание докажет ему, что «Легенда» — это не вымысел. Я только не понял, что за легенда… Вы в курсе, что в этом году вы единственные, кто будет проходить через этот кошмар?

Настроение мое портилось стремительно.

— И когда же бал? — поинтересовался Ренци, вид которого говорил, что он готов приступить хоть сейчас.

— Я не помню, — смутился Дальтиго, — скоро. Я больше слежу за расписанием турниров. Надо спросить у девушки.

И два взгляда — синий и черный — пытливо уставились на меня.

— Понятия не имею, — развела я руками, почувствовав себя недостаточно девушкой. — Может, Джемма знает?

Рамис хмыкнул:

— На Гвидиче в этом вопросе я бы не стал рассчитывать. Полагаю, в день бала дядя просто вытащит ее из лаборатории и даст приличное платье… Платье! Мне точно показывали какое-то платье! Я спрошу у своей невесты! Она такое любит и готовится всегда заранее.

Платье.

У меня особенного платья не было. То персиковое, которое сшила Алессия, не подходило, нужно было поискать, что из моего небогатого гардероба могло бы сойти за бальный наряд. Навскидку, нарядного у меня не было.

Это печально. Но, наверное, глупо расстраиваться из-за такого пустяка, когда вокруг творится Проклятый знает что, на кону репутация рода, впереди кошмарный экзамен, и сама я — потенциальная жертва номер восемь, а все, кто хоть как-то понимают, что происходит, играют в темную.

Что-то мне подсказывало, что, даже будь у меня самое лучшее платье, мой первый бал будет испорчен.

Если я вообще на него попаду.

Экзамен откровенно пугал.

Меня настораживал тот факт, что в подготовке к испытаниям участвовал Монферо. Он не мог не знать, кто будет их проходить. Как не мог не знать наши с Ренци слабые стороны. Я была уверена, что это будут почти невыполнимые условия. Поведение декана на занятии и во время дуэли говорили, что пощады не будет.

— Рамис, — обратилась я к Дальтиго по имени, что вызвало недовольное сопение со стороны Ренци, — когда будешь узнавать у невесты про бал, не мог бы ты спросить у нее, не согласится ли она сделать мне одолжение?

— Мог бы. В целом, Цецилия не противная и, скорее всего, не откажет, — дал лестную характеристику своей блондинке Дальтиго. — Но нужно чуть больше конкретики. Если ты попросишь ее не ходить на бал, то вряд ли мы добьемся успеха.

— Нет-нет, она нужна мне по своему магическому профилю…

— Тебе нужен менталист? — удивился Рамис.

— В чем дело? — напрягся Ренци. — Что-то случилось? Тебе нужна ментальная защита?

— Ничего не случилось. По крайней мере, не сейчас. А вот с тем, что произошло раньше, лучше разобраться до экзамена. Я потом тебе объясню, — пообещала я.

На самом деле, сейчас у меня в голове творилась изрядная сумятица, и вот так, с наскока, я не смогла бы объяснить Дориэну свои ощущения, но мне вдруг показалось, что прямо сейчас расследование — это не самое важное. Для Ренци прошлое было прошлым, тем, через что нужно перешагнуть и идти дальше, его интересовало только то, что происходило здесь и сейчас.

А я, чем дольше думала о нашей с ним связи, об обстоятельствах, которые нас развели и снова соединили, о поведении Натори и Фаджио, тем сильнее убеждалась, что нужно разобраться с тем, что мы натворили в детстве.

— Цецилия — лучшая на своей ступени, — с нотками сдерживаемой гордости признал Дальтиго, — но почему ты не хочешь обратиться к Фаджио? Он, конечно, заноза, но лучше него нет никого. Насколько мне известно, он «Мастер» и обладает максимальным спектром подключения. Не говоря уже о том, что опыта у него больше, чем у любого другого менталиста.

— Главный императорский дознаватель — в первую очередь человек Кассиана, во вторую — мужчина. Мне нужно незаинтересованное лицо, которое не полезет туда, куда не просят, и которого я не буду стесняться. Так что? Спросишь?

— Без проблем, когда ты хочешь сеанс? У нее сегодня еще вечерняя практика, а потом, насколько мне известно, она свободна, — было видно, что Дальтиго очень любопытно, но он понимал, что на личные вопросы ему отвечать никто не будет. Там, где работает менталист, другим места нет.

— Было бы чудесно, если бы она нашла для меня время после ужина, — попросила я. — И да… Джемму ты сегодня увидишь?

Рамис ухмыльнулся:

— У меня нет шанса обойтись без общества кудрявой. Моим наказанием за подслушивание стала помощь ей в седьмой лаборатории.

— Помнишь ту шкатулку? Как думаешь, она справится с ее секретом?

— Если кто и может, то она. И я уверен, стоит ей рассказать о таинственном древнем артефакте, как Гвидиче сама будет стучать в твою дверь.

— Тогда… вот после сеанса можно было бы посмотреть, что там за «потомки» и «жертвы».

В глазах Дальтиго горел огонек азарта. Ну, конечно, я же пообещала ему показать, что там внутри. У нас договор на рунах. Кстати.

— Скажи, а тот профессор, который интересовался историей и поделился с тобой сплетней о том, что венец почти собрали… Как его звали?

Честно говоря, я ожидала, что прозвучит имя Монферо, но Дальтиго меня удивил:

— Мэтр Варио? — вскинул он брови. — Так он неожиданно взял отпуск по состоянию здоровья и уехал из академии. Но если нужно узнать какие-то исторические факты, то можно обратиться к его приятелю. Он, кстати, вроде бы преподает у вас простейшие. Мэтр Фосси, кажется. Занимательный тип по слухам.

У меня в голове щелкнуло.

Это, конечно, было похоже на бред, но что-то в этом было.

Ренци смотрел на меня так, будто ему в голову пришло то же, что и мне.

— Тогда предлагаю вечером обсудить кое-что… — облизнула я губы.

— Что? — Ренци сильнее стиснул мои пальцы.

Я вздохнула:

— Никогда бы не поверила, что скажу это, но… у меня есть план.

— Так ты можешь объяснить, зачем тебе понадобился менталист? — сварливо спросил меня Ренци. Я снова притащила его в библиотеку и уже выслушала брюзжание по поводу того, что мы сюда ходим, как на службу, и каждый раз без толку.

Я искренне не догадывалась и сути претензий Дориэна. Мне казалось, что именно в библиотеке мы узнали много важного.

Сердитый Ренци продемонстрировал мне, что он имеет ввиду, спугнув обжимающую между стеллажами парочку. «Вот, Чаргетто, зачем ходят в библиотеку нормальные люди!»

Я исправляться не спешила, и Дориэн откровенно вредничал.

До сих пор не понимала, как может он думать о всяких глупостях, когда нужно заниматься серьезными вещами. Как он стал лучшим учеником столичной академии с таким подходом?

Тилозо на месте не было, её подменяла какая-то практикантка с жетоном седьмого факультета на груди. Жаль, мэтресса наверняка была бы полезнее, но древница и подходила для моих целей. Уж она-то должна разбираться в профильной литературе.

Однако я уже обнаружила у неё существенный недостаток: девица никак не могла оторвать восхищённого взгляда от Ренци и отправиться за нужными книгами. Спустя десять минут игнорирования со стороны своего идола и моего настойчивого сопения практикантка все-таки призналась, что нужные тома находятся в общем доступе, и предложила Ренци проводить его в нужную секцию.

А ничего, что книги просил не он, а я?

— Я думаю, адепт Ренци не опозорится, заблудившись в библиотеке, все-таки магическое ориентирование он уже сдал. Если вы нам понадобитесь, мы непременно к вам обратимся, — зыркнув на девушку, я поджала губы и потащила за собой Дориана в указанном направлении.

— Ревнуешь? — медовым голосом уточнил Ренци.

Я покосилась на него. Да он почти светился.

Самодовольный чурбан.

— Ещё чего!

— Признай это, Чаргетто. Ты от меня без ума, и сходишь с ума от ревности, — продолжал настаивать на своей чуши Дориэн.

— Как тебе только пришла в голову такая глупость? — фыркнула я. — У тебя есть невеста, вот пусть она тебя и ревнует. Мне дела нет до твоих увлечений.

Непохоже, чтобы мне удалось Ренци переубедить, но вообще предпочитал любые события и обстоятельства трактовать так, как удобно ему.

И только бродя по секции «древних источников», я сообразила все так же держу Дориэна за руку, а он не только не прекращает это, но и иногда поглаживает пальцем мое запястье.

И то, что я спешно разорвала контакт, ему не понравилось. Он тут же вернулся к своим вопросам:

— Чаргетто, я все еще жду ответа на вопрос, за каким проклятым тебе ментальные вмешательства и учебники по истории ритуалистики?

Я уже была более или менее способна сформулировать свои мысли, однако что-то мне подсказывало, что я встречу возражения со стороны напарника.

— Послушай, — я водила пальцами по истертым корешкам в поисках нужной книги, — Экзамен уже скоро, так? Его уровень особенный, и ни ты, ни я на него не претендовали. Степень сложности определяли другие. Более того, тебя подтолкнули к тому, чтобы ты проходил испытание именно в ЗИМе. Ты же для этого сюда перевёлся, правильно?

— Да, на балу по случаю закрытия сезона Фаджио во время словесной перепалки обмолвился, что у него есть сомнения, что в этом году стоит проводить экзамен на выживание в столице. И так же предположил, что с конкурентами за место на пьедестале мне справиться.

Ну точно.

Допустить, что главный королевский дознаватель упомянул неподтвержденный факт, а потом спровоцировал Дориэна, усомнившись в его силе, — немыслимо.

А вот заподозрить в том, что лорд Фаджио подыграл другу, — запросто.

— Угу, а Натори как раз уже изучил мои документы для поступления и попросил Джемму найти ему информацию о ритуале «Коллегато». Тебе кажется это совпадением? Мне нет. Это говорит о том, что Натори уже тогда знал, что мы связаны и как.

— Допустим, и что меняет знание Натори? — синие глаза смотрели на меня с вопросом, на который у меня не было ответа, или я не хотела его искать.

Я отвела взгляд.

— Нас специально сводили вместе, чтобы сделать напарниками. И если у тебя хотя бы был выбор, то меня просто поставили перед фактом, пользуясь тем, что я не могла себе позволить отчислиться из академии. Да-да, я не из-за твоих красивых глаз осталась, не из смелости или вредности. Даже здесь, в ЗИМе, меня начали травить, едва узнали, кто я. В столице было бы еще хуже. К тому же, финансовое положение моей семьи таково, что я просто не потянула бы жизнь в еще более дорогом заведении. И чтобы совсем отрезать мне пути к отступлению, ректор открывает мне секрет, что дело моего отца открыли заново по просьбе Кассиана. А создание нашей связки — это личный проект императора. Могла ли я отказаться? Нет. Нами умело манипулировали, Ренци. И, даже сопротивляясь, мы прыгали под дудочку Натори, который выполняет приказ Кассиана. Он сам это признал. Вряд ли императору есть дело того, чтобы излечить двух ущербных магов. Значит, его цель в другом. И я хочу понять, какая она.

Дориэн сложил руки на груди.

— Менталист не расскажет тебе, что происходит в голове у ректора или императора. Ты юлишь, Чаргетто.

— Уровень именно «Легенды» нужен для чего-то. Если верить Тилозо, возможно, император хочет возродить стража. Тогда это бы объяснило и почему снова поднято дело отца. Нечто начало происходить еще до того, как начались нападения на адептов. Они хотят закрепить нашу связку, Ренци, а мы про нее ничего не знаем. И я вовсе не уверена, что она работает, как надо.

— И что с того? Не вижу повода сопротивляться, — пожал плечами Дориэн.

— А я вижу, — я сурово посмотрела на Ренци. — Форца и Доргезе так и не устроили свою личную жизнь. Боевая связка разнополых партнеров — это запредельная близость. Один «Родник» чего стоит, а ведь могут сложиться обстоятельства, в которых избежать его не получится.

— Мне почти все понравилось, — усмехнулся Ренци.

— Что там могло понравиться? — поразилась я.

— Да все, кроме того, что мы не нейтрализовали откат, как положено. Когда я думаю об этом, мне хочется сломать Кантоцци еще что-нибудь.

— Не делай вид, что не понимаешь! — меня раздражало нежелание Дориэна считаться с моими интересами. — Все будут думать о нашей связке самое неприличное. Мы не можем стать парой, да и не хотим. Зато репутация, которая у меня появится, может помешать мне выйти замуж и завести семью.

— Минуточку, — скрипнул зубами Ренци, — за кого ты собралась замуж?

— Пока не знаю, — отмахнулась я, — это абстрактно, но я должна думать о своем будущем.

— Абстрактно, — процедил Дориэн, делая шаг ко мне, — я сверну шею любому, кто сунется к тебе с кольцом.

Я всплеснула руками.

— Вот видишь? А между прочим, ты сам говорил, что я не в твоём вкусе. Поэтому нашу связь нужно изучить и избавиться от нее. Она уже доставила нам немало проблем.

Но голос разума не нашел понимания у Дориэна.

— Я против, — уперся он.

— Что и требовалось доказать. Ты понимаешь, что твоя категоричность, скорее всего, вызвана ритуальными узами?

— Плевать, меня все устраивает, — не отступал Ренци.

— Это не твои желания, они навязаны магией, — я еще не потеряла надежду достучаться до Дориэна.

— Это уж мне решать, Чаргетто.

Я зашла с другой стороны:

— Тебе же не нравится, что я могу приказывать.

— Переживу.

— Ренци, тебе опять нужна заморозка? Как ты не видишь очевидных вещей?

– Я мыслю очень ясно.

Твердолобый упрямец.

Лишь бы мне назло.

— В любом случае, я считаю, что нужно понять, что мы в итоге сотворили пятнадцать лет назад. Сегодняшняя лекция у мэтра Фосси меня не порадовала. Сам ритуал опишет Джемма, а я по воспоминаниям сравню, где мы напортачили.

Дориэн моим решением был недоволен, только вот воспрепятствовать не мог. Это мне решать, пускать кого-то к себе в голову, или нет. Однако выглядел он так, словно собирается мешать мне на пути к освобождению от уз.

— И что мы тогда здесь ищем? — поднял Ренци бровь.

— Информацию о трансформации ритуалов, сборник идиом из хвисинсских рун, и ещё неплохо бы найти механику хвиссинской артефакторики.

Две последние книги из названных Дориэн снял с полки над моей головой.

— А ритуалистику за третью ступень не видишь? — полюбопытствовала я.

— Вижу, но не дам.

Проклятье. Он прекрасно понял, что идиомы мне нужны, чтобы попробовать расшифровать послание преступника, а артефакторика, чтобы попробовать вскрыть шкатулку. А вот ритуалистика грозила разрывом наших уз.

— Ну почему? — почти завыла я от отчаяния. Если он на каждом этапе будет ставить мне палки в колеса, поиск решения затянется!

— Я против, меня все устраивает, я ничего не собираюсь разрывать, — твердо сказал Ренци.

— Тогда я достану сама! — топнула я ногой.

— Ну попробуй, — усмехнулся Дориэн, указывая взглядом на самую верхнюю полку, и демонстративно точечным «Фениксом» спалил стремянку, на которую я нацелилась.

— Ты эгоист! — зашипела я.

— Точно, — с самым самодовольным видом Ренци уперся рукой в стеллаж над моей головой, а пальцами другой погладил пуговицы на моем вороте. — Но...

— Что?

— Я достану книгу, если ты меня поцелуешь. Сама…

— Вот ещё!

Но Дориэн еще не закончил:

— … или признаешь вслух, что я тебе нравлюсь, и ты меня ревнуешь.

Я сверлила красивое лицо гада злым взглядом, но как обычно, его это не пронимало.

Признаваться в том, что я неравнодушна к Ренци, я не собиралась. Он и так о себе слишком высокого мнения, подпитывать его и без того жирное эго не было никакого желания.

— Хорошо, — я решила вновь провернуть трюк с поцелуем в щеку или в лоб. — Наклонись.

Я специально положила ему руки на плечи и привстала на цыпочки, чтобы ввести в Дориэна в заблуждение.

Только Ренци оказался хитрее.

Стоило мне потянуться к щеке Дориана, как он ловко увернулся, и прежде чем я осознала свой провал, его руки легли мне на талию.

Приподняв, Ренци прижал меня к себе, удерживая без малейшего напряжения.

— Так не пойдёт, Чаргетто. Мы же напарники, все должно быть по-честному. Целуй меня. Сама, — синие глаза стремительно темнели, и я чувствовала, что попадаю под их магнетическое воздействие.

— Зачем тебе? — тихо пискнула я, оглушённая ударами собственного сердца. — Ты же сказал, что на такую, как я, никто не позарится.

Дориан склонился ко мне ещё ближе, почти шепча в губы:

— Конечно, никто не позарится, если в нём есть хоть капля инстинкта самосохранения.

Это было сказано таким тоном, что я сразу вспомнила слова, услышанные перед сном. «Ты даже не представляешь, на что я способен…»

И прямо сейчас это вовсе не казалось мне бахвальством.

Ренци был очень серьёзен.

— Хочешь книгу, Чаргетто? Тогда целуй.

Я вовсе не была уверена, что меня подтолкнула к действию именно нужда в учебнике.

В это мгновение крошечное расстояние между нами превратилось в магнитное поле, губы кололо, щеки горели, а дыхания стало не хватать просто катастрофически. Кровь зашумела в ушах, словно я посреди бушующего океана, и меня вот-вот смоет чёрной волной. Я слышала биение сердца Ренци, которое ускорялось, будто перед прыжком в бездну.

Тот самый миг, когда ты понимаешь, что нужно что-то сделать, и лучше прямо сейчас, потому что нервы натянуты, как струна.

А ведь ещё ничего не произошло, что же будет потом?

Волна схлынет?

Ведь тогда станет легче дышать?

Чтобы не передумать, я быстро клюнула Дориэна в губы и тут же отстранилась.

Но Ренци не зачел мне попытку.

— Это несерьезно. Я тебе уже показывал, как надо. Теперь сама, Чаргетто, — снова потребовал хриплый голос, вызывающий у меня внутреннюю дрожь.

Сама? Я не знаю как!

Мой опыт ограничивался только бессовестностью Ренци, который всегда справлялся сам! Что ему сейчас-то в голову пришло?

Я опять, уже медленнее, прижалась к его губам, изнутри пылая от неловкости и еще какого-то необъяснимого чувства. Положив ладонь на щеку Дориэна, робко коснулась кончиком языка его нижней губы и, услышав полувздох-полустон, хотела снова отпрянуть, но уверенная рука легла мне на затылок.

И все.

Мир кончился.

Меня затопило ощущениями.

Когда я очнулась, то оказалось, что многое прошло мимо моего внимания.

Каким-то магическим образом мы переместились от стеллажей к подоконнику, на котором я теперь сидела, обнимая ногами Дориэна за талию, мои пальцы запутались в его густых волосах, а сам он губами ловил пульс на моей шее.

Я затрепыхалась.

— Ренци, перестань! Ренци!

Дориэн посмотрел на меня, и голова закружилась от его взгляда.

— Пока перестану, — пообещал он и опять занялся своим любимым делом — застёгиванием пуговиц, которые сам же и расстегнул.

Сгорая от смущения, я спрыгнула с подоконника.

— Никаких «пока»! Мне все это не нравится! — смело выговорила я, стараясь не прятать глаза и придать своему голосу уверенности.

— Чаргетто, ты забываешь одну маленькую деталь.

— Какую? — вздернула я подбородок, готовясь осадить Дориэна.

Ренци заправил выбившуюся из прически прядь мне за ухо:

— Я, может, и не знаю, о чем ты думаешь, но я по-прежнему чувствую твои сильные эмоции. И я доволен эффектом от поцелуя.

Я готова была провалиться сквозь землю.

— Ты! Ты! — у меня заело, хотелось затопать ногами и убежать.

— Ты только что подписала себе приговор. Хотя у тебя и так не было шансов, — как мне хотелось выцарапать глаза на самодовольном лице, когда Ренци напомнил: — Ультиматум Джардо. Знаешь, чем был знаменит генерал? Он всегда выполнял свою угрозу. Это было неотвратимо.

Хотелось затопать ногами, а еще лучше закричать, но «в библиотеке должна быть тишина».

— Книгу! — потребовала я.

Ренци, не торопясь, вернулся к полкам, достал толстенный талмуд с самого верха и поднял учебники, что я уронила.

Это было еще одним свидетельством того, как я потеряла голову.

Я не могла больше находиться рядом с этим болваном.

Рывком выхватив у него стопку книг, рванула из библиотеки.

Разумеется, Ренци меня быстро догнал. Мне очень хотелось ему нагрубить, но начинать первой было глупо, а Дориэн молчал. Точнее, он вышагивал рядом со мной, довольно насвистывая, чем доводил меня до белого каления.

Кажется, я поняла, что имела в виду тетя, когда говорила, что своевременный скандал спасает от серьезных бед.

Не имея возможности посклочничать, я начала продумывать способы убийства Ренци.

Самым противным оказалось то, что, когда мы вернулись к покоям, мне не удалось избавиться от общества Дориэна. Я мечтала хлопнуть дверью у него перед носом, но у меня на пороге обнаружилась Гвидиче, которая как раз достала из внушительного кармана лаборантского передника антимагические перчатки и начала исследовать косяки.

— Джемма?

Она обернулась ко мне с виноватым видом.

— Прости. Рамис передал мне твоё приглашение, но мне было так любопытно, что я не смогла ждать окончания занятий Цецилии. К тому же у нас с ней не самые простые отношения.

— Ничего страшного, — отмахнулась я. — Может, так даже лучше. Что ты там разглядываешь?

— То, чего быть не должно, — мрачно отозвалась она. — Точнее, его остатки. Кто-то весьма качественно сжёг огнём заклинание, но вот пыльца…

Я вспомнила мерцающую паутину на двери, которую уничтожил Ренци.

— Что за пыльца? — заинтересовался Дориэн.

— Государственная тайна, — кисло ответила Джемма, — но мне это не нравится. Я думала, что мы с этим уже справились.

Я тут же наябедничала:

— Это сделали или Русполли, или Монферо, когда требовали вернуть магсниматель.

— Это будет отягчающим обстоятельством в их случае, — кровожадно пообещала Гвидиче и снова посмотрела на дверь. — Странно, что дверь цела…

Она выудила из бездонного кармана пробирку и что-то в нее соскребла.

— Университетскую защиту заклинание уничтожило подчистую, а моя, видимо, оказалась не по зубам, — похвасталась я.

Джемма посмотрела на меня восхищенно.

Удивительное чувство. Меня редко хвалили. Мэтр Стонце не был щедр на похвалы.

Почувствовав, что мы подзадержались на пороге, я открыла дверь и пригласила:

— Прошу.

Ну, разумеется, зашла не только Джемма, но и Ренци, на которого я демонстративно не смотрела. Гвидичи дипломатично делала вид, что не замечает возникшего между нами напряжения, правда, и её хорошие манеры дали трещину, как только она оказалась в гостиной её как магнитом потянуло к столу.

— Дай же это мне! — потребовала она. — Какой фон! Какая дисперсия!

А может, и не так уж плохая пара вышла из них с ректором, он то уж, наверное, не выпадает из реальности при виде артефактов.

Кстати, о парочках.

— Ты не знаешь, когда бал?

Как оказалось, Дальтиго неплохо знает свою подругу.

— Вроде скоро. Через неделю или завтра. Кристиан точно помнит.

С другой стороны, Гвидиче в отличие от Рамиса хотя бы руки не протянула к незнакомой вещи. Ей бы не понравился эффект, потому что защиту на коробке я усилила.

Достав шкатулку, я поставила ее перед Джеммой.

— Ого, какая! Сделана на заказ совсем недавно, лет пятнадцать назад, а заклинания применили древние. Вижу слой запретки, фон просачивается изнутри. Сверху симбиоз современной магии с рунами старой хвиссинской школы.

Мне не хотелось быть невежливой, но пришлось прервать восторг Гвидиче:

— Нам бы понять, как ее открыть, — намекнула я.

— Даже жалко, — вздохнула Джемма. — Она ведь не откроется, а рассыплется.

Я не готова была сдаться:

— Так что скажешь?

— Сейчас, — осторожно взяв шкатулку в руки, она какое-то время вертела ее в руках, потом попросила бумагу и карандаш и принялась что-то чертить под нашими напряжёнными взглядами.

Спустя минут двадцать, Гвидиче была готова нас просвещать.

— Итак, три условия, чтобы открыть. Первая руна «потомок». Ну, тут все понятно.

— Рамис ещё сказал, что там «искренность» или «жертва», — я вся превратилась в сплошное ухо.

Джемма фыркнула:

— Прогульщик. Это одно и то же. Значение зависит от третьего условия.

— И? — я затаила дыхание.

— И это «Поток».

— Что ещё за поток? — влез Дориэн. — Нам его в воду бросить, что ли?

— Нет, магический поток, разумеется, — Гвидиче снова безуспешно боролась с прядями-пружинками, которые лезли ей в лицо. — Потомок должен пожертвовать артефакту много родовой магии, буквально пропитать его ею.

Это было плохой новостью.

— Но у меня нет доступа к родовой силе, — расстроилась я. — Мне еще нет двадцати. А без ритуала совершеннолетия я наскребу только крохи. Этого не хватит даже чтобы самой сделать родовую вышивку!

— Я тебе помогу, — неожиданно подал голос Ренци, и я вынуждена была обратить на него внимание.

— Как?

— Увидишь.

Довольный вид Ренци вызывал у меня подозрения.

Дориэн разве что не светился, он вот-вот начнёт потирать руки, и это означало, что у него родился очередной план.

Покровитель, дай мне терпения, силы и ещё раз терпения!

— Что-то мне подсказывает, — вздохнула я, — что мне твоя идея не понравится.

— Я в этом совершенно уверен, — сверкнул улыбкой Ренци, было очевидно, что его мое недовольство совсем не пугало, — но выхода у тебя нет.

— Даже не представляю, как именно ты можешь дать мне доступ к родовой магии, — нахмурилась я.

— К твоей не могу, — подтвердил Дориан. — Зато я могу поделиться своей родовой, а ты её трансформируешь. Я уже прошел ритуал объединения.

— Это бред, — покачала я головой. — Чтобы это сделать, мы должны быть связаны уза… — я застыла, не договорив.

Проклятье!

Я недовольно засопела.

Почему Дориэн всегда соображает быстрее меня?

И почему очевидные обстоятельства и их последствия сразу не пришли мне в голову?

Джемма почесала кончик носа:

— Это может сработать, если у вас: — она подняла кулак и отогнула указательный палец, — во-первых, родственная магия, во-вторых, если вы связаны узами, — второй палец присоединился к первому, — и в-третьих, если реципиент может усваивать донорскую магию без отторжения.

Мы уставились на три оттопыренных пальца Гвидиче.

И я, и Ренци — боевые маги, мы связаны этим проклятым «Коллегато» и…

— Реципиент может и не отторгает, — ещё шире улыбнулся Ренци.

Да, Дориэн вливал в меня свою силу, когда у меня было магическое истощение. Ни о каком отторжении речи не шло, я даже не ощущала разницы потенциалов.

Стоп!

— Каким это ты способом собрался со мной делиться? — прищурилась я на Ренци.

Дориэн тут же надел маску скучающего аристократа:

— Самым надёжным и уже проверенным.

«Родник»!

Этот паразит имеет в виду проклятый «Родник»!

— Ни за что! — тут же ощетинилась я.

— У тебя нет выхода, — невозмутимо ответил он, — зато есть время осознать неизбежность.

Не стерпев наглости Дориэна, я запустила в него одной из своих тетрадей, однако, Ренци был настолько гадким, что увернулся.

Джемма переводила взгляд с меня на него и обратно. В её глазах светился почти научный интерес.

— Меня, конечно, никто не спрашивает, — подала голос она, — но, как я поняла, вы плохо представляете, во что превратился ваш «Коллегато». И рисковать, подбирая способ передачи энергии, — глупо. Если вы уже что-то подобное проворачивали и успешно, стоит на этом и остановиться…

— Ты просто хочешь побыстрее узнать, что там внутри! — возмутилась я этой подножке со стороны Гвидиче.

Под моим обвиняющим взглядом она лишь развела руками, и не думая скрывать, что я попала в точку. А ведь Джемма наверняка догадалась, какой способ имела ввиду Ренци, и последствия ей были известны.

Какая же эта Гвидиче бывает противная! Они с Натори точно стоят друг друга!

— Кстати! О «Коллегато»… — я уставилась на Джемму. — Ты единственная из нас помнишь, как должен проходить ритуал. Про суть ты мне уже рассказывала, теперь давай, выкладывай детали проведения.

— Я все ещё против, — влез тот, кого не спрашивали.

— Меня это не волнует!

Джемма, немного подумав, взяла новый лист бумаги и стала записывать последовательность действий и формулировки ритуала.

Я стояла у нее за плечом и читала сразу, как только новая строчка начинала стелиться из-под карандаша.

— И что тебе это даёт? — дописав, спросила Гвидиче.

— Даст, когда придёт Цецилия. А вот и она!

Я поспешила на стук в дверь.

На пороге и в самом деле обнаружились Рамис с невестой. Дальтиго, который, увидев, что Джемма уже здесь, заворчал, что он так и знал, что некоторые не выдержат, но не ожидал, что она коварно бросит его в лаборатории одного.

Я разве что копытом не била от желания поскорее разобраться в искажениях ритуала и сразу, хоть и с трудом, отцепила блондиночку от жениха, за которого она крепко ухватилась при виде Гвидиче.

Это она ревнует, что ли? Ладно, мне сейчас не до чужих глупостей.

Я закрылась вместе с Цецилией в спальне, но Ренци все равно скребся в дверь, пока я на него не прикрикнула.

— Мне нужна твоя помощь, — обратилась я к невесте Дальтиго. — Рамис сказал, что ты талантливая и сильная менталистка.

— Так говорят, — смутилась она.

Я помялась:

— Есть события, которые я не помнила много лет, а то, что мне удалось недавно вспомнить, полноценной картины не дает. Все равно есть провалы, и вообще все не очень чётко. Однако от деталей зависит моё будущее. Ты сможешь помочь мне вспомнить?

— Посмотреть твои воспоминания и помочь вспомнить себе самой — это разные вещи. И они требуют уникальных подходов. Сразу скажу, что процедура эта неприятная, хоть и не настолько, как взлом блоков.

— Я готова, — заверила я.

И мы приступили.

Я ещё никогда не делала ничего подобного, и в самом начале мы потратили немало времени, чтобы просто заставить меня опустить ментальные щиты, доверившись Цецилии. Это оказалось невероятно трудным — оставить себя беззащитной.

Но когда наконец получилось, меня буквально засосало прошлое.

Не ожидала, что это будет так: будто маховик, вращаясь, запускает картины на огромной скорости, пронося мимо меня ведения. Меня даже замутило от круговерти образов. И чем ближе подбирались к нужному моменту, тем медленнее все происходило.

К собственному удивлению, я отметила, сколько на самом деле воспоминаний погребено у меня в голове. Плохие и хорошие, незначительные и важные. Какие-то детали, упущенные прежде, но именно теперь вдруг обретшие особенный смысл. События с прошлого заставили пережить меня все вновь в полной мере, заставляя смеяться и плакать.

Когда я вернулась в реальность, то помнила абсолютно все, будто это сегодня я тайком от тёти резала волосы для ритуала. Цецилия, обмякнув, тяжело дышала. Кажется, и ей это далось непросто. Я отдавала себе отчет, как непросто ей давался каждый этап погружения в мою память, ведь я бессознательно сопротивлялась. Ювелирная и ответственная работа для адептки. С первого взгляда было понятно, что менталистке нужен очень плотный ужин, а еще лучше графин восстановителя на десерт. Даже я выходила из спальни, пошатываясь, а Цецелия и вовсе держалась за стену.

В гостиной присутствовали все те же, никто не разошёлся. Ренци, Гвидиче и Дальтиго ждали нашего возвращения. Дориэн тут же уступил мне кресло, в которое я рухнула весьма неэлегантно, Дальтиго подхватил свою невесту в объятия и зашептал ей что-то на ухо, отчего она залилась краской и спрятала лицо у него на плече.

— Ну что? — Джемма явно была в нетерпении.

Я притянула к себе исписанный ею листок и слабой рукой проставила галочки напротив тех пунктов, где мы с Ренци соблюли ритуал в точности. А потом дописала, что мы сделали не так, в тех местах, где нарушили.

Гвидиче пробежалась глазами по строчкам и присвистнула, заставив меня посмотреть на нее удивленно. Я даже не знала, что она это умеет. Лично у меня не выходило вовсе, хотя Ренци учил меня в детстве.

— Не томи, — потребовала я.

— Это «Туа Лла ма».

— Мы и так это знаем, — фыркнула я.

— Нет, ты не слышишь, потому что вы это еще не изучали. Это совсем другое, более того оно наложилось на классическое «Туа Лама».

Неожиданно своими познаниями решил блеснуть Дальтиго:

— Я помню, что это такое! «Высший»!

Мне лично это ни о чем не говорило.

— Точно, — замогильным голосом подтвердила Джемма. — Вы создали и провели, судя по всему, верховную ступень «Туа Ламы», возведя её в абсолют.

— И в чем разница? — лениво уточнил Ренци, который все это время стоял за спинкой моего кресла и перебирал пряди моих волос, но у меня не было сил, даже головой дернуть, чтобы остановить это безобразие.

— Это как если сверхцель для «Клинка» из простого смысла превратилась в единственный источник света. А для «Сюзерена» в невозможность управлять собой без «Клинка».

Я не очень хорошо поняла, что имела ввиду Джемма, но мне уже не нравилось то, что я слышу.

— Что значит, не может управлять собой? — уточнила я.

— Представь, что ты артефакт, созданный с одной единственной целью. Допустим, осушать, но вокруг мир, состоящий только из пустыни. Твоё существование будет бессмысленным, так? Вот и сюзерен, у которого нет вассала, того самого, который способен выполнить его волю, абсолютно беспомощен, сколько бы ни было у него потенциального могущества. Зато вместе со своим Клинком, он будет непобедим.

Я вспомнила слова Натори о том, что он сможет любого из нас одолеть. По отдельности.

Гвидиче продолжила:

— А если вас разделить, начнутся проблемы. Сначала мелкие, потом значительные.

— Какого рода проблемы? — не отставала я.

— Во-первых, вы все равно будете тянуться друг другу, искать возможность стать единым целым, и последствия этой тяги могут быть сокрушительными. Чем они обернутся, зависит исключительно от характеристик и способности к самоконтролю носителей.

Срыв Ренци в детстве и недавняя угроза рецидива вполне вписывались в диагноз Джеммы.

Она продолжила:

— А еще ваша магическая… э… однобокость, — я была благодарна, что тактичная Гвидиче не назвала нас ущербными. — Это тоже, скорее всего, результат разделения. Почему именно так получилось? Думаю, зависело от сопутствующих обстоятельств. Возможно, какой-то стресс повлиял.

Да, после того, как я в карьере ударила по Ори и подумала, что убила его, мне было страшно атаковать. Настолько, что мне помогли забыть об этом. Трудно судить мэтра Стонце за подобное вмешательство. Для той маленькой девочки, которой я была, это была слишком тяжелая ноша, слишком разрушающий страх, но ведь потом, когда появилась леди Ренци, учитель уже знал, что с Дориэном все в порядке, и все равно не снял свое заклинание. И позднее тоже не счел нужным его отменить. А тем не менее, ужас пережитого продолжал жить во мне, и в итоге при всей мощи моего дара, сила удара превратилась в несерьезный пшик, разве что магической мухобойкой я лупила неплохо, но это совсем несерьезно для боевого мага.

— Про себя я все понимаю, но почему Ренци не смог защищаться? — я задрала голову, чтобы посмотреть в лицо Дориэну, но тот не спешил открыть карты.

Зато неожиданно в разговор включилась Цецилия.

— Кажется, я знаю, — прокашлялась она под шипение Ренци. Ах да, она же в его покопалась. — Он не видел смысла в защите. Полагаю, сработала установка, привитая окружением, что настоящий мужчина не должен прятаться. Она наложилась на то, что единственного достойного защиты человека, которым Ренци считал не себя, а кого-то другого, рядом не было.

— Похоже, — задумчиво согласилась Джемма. — У кого первого началось восстановление?

На память пришли тщательно защищенный пуговицы и намеки Натори:

— У Дориэна, — кисло ответила я. Везде-то он первый! Гад!

— Ну, логично, — Гвидиче побарабанила пальцами по столешнице. — Сверхцель обрела объект, который в момент встречи был в опасности. У тебя необходимости повелевать, видимо, не было.

Как это не было? Я бы с удовольствием приказала Ренци отстать от меня! Только вот я до сих не умею пользоваться своей возможностью. Каждый раз эффект возникал не согласно моему осознанному пожеланию, а скорее случайно.

Хотя в первый раз было потрясающе!

Дориэну очень шло молчание.

— А можно нас как-то от этого освободить? — я кивнула в сторону исписанного листка.

— Вечно ты все пытаешься испортить, Чаргетто, — проворчали над моей головой.

Словно это мне одной надо разорвать непонятные узы!

Ренци был на редкость равнодушен к поиску решения проблемы.

Зато, когда Джемма ответила, его рука на моем плече напряглась:

— Теоретически да, но шансов мало. Может, просто не хватить наших жизней на проведение даже предварительных расчётов, не говоря уже об испытаниях. Это же новый ритуал. Мы всех последствий не знаем, как сможем учесть все нюансы?

— Я все-таки попытаюсь, — я не была готова сдаться так просто. Мне очень не нравилась перспектива зависеть от Ренци, и его взаимная зависимость тоже не радовала. Вряд ли я ошибусь, если предположу, что Дориэн с его смекалкой найдет способ сделать так, чтобы эти узы играли ему на руку. Как бы мне ни хотелось обратного, в отношении себя у меня такой уверенности не было.

Не просто же так Ренци цеплялся за эту связь?

Он и сейчас недоволен настолько, что после моего заявления с него посыпались искры магии.

— Это все, конечно, очень интересно, но мы шкатулку открывать будем? — встрял Дальтиго, видимо, предпочитавший мелодраме несколько более динамичные постановки.

Напоминае о том, что нужно сделать, чтобы открыть шкатулку, заставило меня вспыхнуть.

Джемма поспешила замять тему:

— Для этого Франческе нужно… э… подготовиться и без нашего присутствия.

— Я пока еще не согласилась! — пропыхтела я, чувствуя, как неумолимо краснею. Ничего не могла с собой поделать, воспоминания о том, во что вылился «Родник» в прошлый раз смущали меня, и то, что появление Кантоцци в моих покоях не позволило зайти этому слишком далеко, не спасало.

— Других вариантов все равно нет, — довольно подытожил Ренци.

Гвидиче, видя, что я готова вскочить и наброситься на эту наглую морду с кулаками, тут же заторопилась:

— Ну, мы пока пойдем. У меня на руках образец порошка с вашей двери, нужно понять, то ли это то, о чем я думаю. А вам, — она обратилась к Дальтиго с невестой, — стоит поужинать, Цецилия еле стоит на ногах.

— Но мы обязательно должны присутствовать! — не успокаивался Рамис.

— У нас договор, я помню, — раздражалась я, выпихивая гостей за дверь. Дориэна вытолкнуть не получилось, он предусмотрительно отступил к спальне, а Джемма, следуя за друзьями, ненадолго задержалась в дверях, чтобы шепнуть мне кое-что:

— Франческа, есть один нюанс. Магтехническая составляющая ритуала — это, конечно, несомненно, важный компонент, однако, равноценная часть — это сознательное желание. И чтобы разорвать узы нужно желать этого искренне, горячо и намного сильнее. Чем их создать. Ты уверена, что у тебя это получится? Речь идет не о разуме. Взвесь как следует.

Мэтр Фосси тоже упоминал нечто подобное.

«Сможете ли выжить без этих уз?»

Джемма сейчас намекала на то, что я неравнодушна к Ренци?

Глупости!

То есть, я к нему не могу относиться спокойно, он меня злит и раздражает, и он чужой жених.

Но это вовсе не то, о чем говорит Гвидиче!

— Чушь! Ты сама-то стала бы делать нечто подобное?

Лицо у Джеммы стало интересным.

— Я знаю, как сильно об этом можно пожалеть. В любом случае, стоит ли торопиться? У вас на носу экзамен на выживание. Вместе вы сильнее, чем по отдельности. Не воспользоваться этим — глупость.

Кстати!

Я окликнула парочку, которая еще не успела далеко уйти:

— Так когда там бал?

Дальтиго перевел вопросительный взгляд на Цецилию.

Она закатила глаза:

— Вы все, что ли, оторванные от действительности? Рядом с табло в главном холле висит огромное объявление. Его перенесли на послезавтра.

Послезавтра?

Сказать, что эта информация меня ошарашила, — сильно приуменьшить произведённый ею эффект.

Теперь, когда я знала о планах Натори, для меня бал был равно экзамен.

Проклятый экзамен, к которому я абсолютно не готова!

Единственную тренировку, которую мы провели с Ренци, можно было смело назвать одним всеобъемлющим словом — фиаско.

И что теперь делать?

Я вспомнила намёки Фаджио на необходимость подготовки, но сейчас я могла воспринять это лишь как насмешку. Бросаться на полигон, надеясь подтянуть за один день форму и догнать в умениях выпускника — бесполезно. Но ведь немыслимо ждать феерического результата от несработанной боевой связки, члены которой настолько разные по уровню. Это будет действительно легендарно.

Легендарный позор.

Это если я выживу.

Уверен ли ректор в том, что правильно понял приказ императора?

Сейчас я понимаю, что с самого начала это предприятие было обречено на провал. Я знала теорию трех первых ступеней благодаря мэтру Стонце и худо-бедно могла практиковать знания двух из них. Что я могла противопоставить заданиям уровня «Легенда»? Да, за последние дни у меня, несомненно, возник прогресс и проблемы с головой. Надо сказать, что мало кто из адептов рискнул бы атаковать Неуязвимого Ренци и самого ректора. Дориэн потрясающе защищает мои пуговицы и замуровывает меня в непробиваемую колбу, из которой я сама выйти не в состоянии. Прекрасный результат, Проклятый бы побрал всех этих интриганов!

— Чаргетто? — Ренци, сложу руки на груди, подпирал косяк двери в спальню. — Откуда такое кислое лицо? Разве ты не рвалась сходить на бал с Санти?

— Бал меня сейчас волнует в последнюю очередь, — я кусала губы. — Этот экзамен, он и правда такой опасный?

Ну, разумеется, Дориэну и в голову не пришло меня успокоить.

— Да, поэтому на него заявляются только те, кто уверен в своих силах. Правда, у меня совершенно нет идей, что ждать от нашего с тобой испытания. Как ты понимаешь, записей об экзамене Форца-Доргезе нет.

— Проклятие… — застонала я, в отчаянии закрывая лицо руками.

— Да ладно, неужели тебе ни капельки не интересно, что там будет?

— Вот вообще нет, — и не подумала я притворяться храброй, — зато я поняла, почему тебе на самом деле нужен напарник. Из нас двоих инстинкт самосохранения есть только у меня, — пробубнила я в ладони.

Ренци подошёл и положил руки мне на плечи.

— Фран, мы сможем.

– Ты так и не сказал мне, за что я страдаю, — я ударила его кулаком в грудь, но Дориэн даже не пошатнулся. — Ты же нашёл, Ван! Чего тебе ещё нужно от императора? У вашей семьи все и так есть.

— Осталась мелочь — сделать так, чтобы то, что у меня есть, осталось со мной. И ради этого я готов на многое. Но будь уверена, тебе тоже понравится моя просьба к Кассиану.

— С чего ты взял? Ты же не знаешь обо мне ничего. Я не та пятилетняя Ван из твоего детства! Я другая!

— Я заметил, — хмыкнул Ренци.

Я не могла успокоиться:

— Мне понравится? Какая самоуверенность! А если ты ошибаешься?

— Значит, ты привыкнешь.

Звучало возмутительно, но неожиданно для себя я прыснула:

— Ты в своём амплуа, — и уткнулась лбом ему в плечо.

— Конечно, мне проще перевернуть мир, чем отказаться от своей цели, — меня осторожно погладили по голове. — В любом случае мы не сможем сейчас отказаться. Боевой маг, отступающий от задания? Такой репутации нам точно не нужно. Да никто и не позволит. Сама посуди: прибудет император, так что найдут способ надавить.

Я засопела:

— Тебе не кажется, что это странно? В академии ещё вчера действовало чрезвычайное положение, и вдруг послезавтра бал. Безопасность адептов и Кассиана под угрозой, но это как будто никого не волнует.

— Я думаю, что все идёт по плану Кристиана и Николаса. Будь я на их месте, я бы тоже захотел все свести в одной точке и устранить разом все проблемы. Желательно одним красивым ударом.

— Значит, у них есть основания полагать, что к балу или во время него они разберутся с этими преступлениями? — я подняла лицо к Дориэну и с надеждой на него посмотрела.

— Думаю, да. Они считают себя самыми умными. Только вот зря они не учитывают тебя как серьёзного игрока. У тебя вообще-то ферзь припрятан.

— Да? — усомнилась я своей везучести.

— Восьмой осколок, — напомнил Ренци. — Знаешь, что меня поражает?

— Понятия не имею.

— Он валялся в коробке просто так. Возможно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Однако если Дальтиго его смог опознать его с первого взгляда, то уж ректор Каренжи тем более. И тем не менее, в защищённой шкатулке не этот обломок, а что-то другое. И есть у меня предчувствие, что без таинственного содержимого шкатулки, все части венца бесполезны.

Я понимала, к чему он клонит.

— Ренци, я не хочу снова откат, — честно призналась я.

— Ты не обязана мучиться. Я готов пожертвовать собой, чтобы избавить тебя от неприятных последствий, — нагло заявили мне.

— Об этом не может идти речи! — я снова покраснела.

— Чаргетто, — вздохнул Дориэн, — я один раз уже брал откат на себя. Значит, ещё раз повторим.

— И зачем тебе это? — я искренне считала такое самопожертвование подозрительным.

— Фран, я догадываюсь, как для тебя важно узнать, что там внутри. Это же от твоего отца. А еще я понимаю, что, имея это, ты сможешь говорить с Кассианом совсем в другом ключе.

— И все? — я прищурилась.

— Конечно, нет! Когда мне будет очень больно, ты же, как в прошлый раз, меня поцелуешь.

Если Ренци был прав, то тянуть со вскрытием шкатулки не стоило.

То есть, конечно, можно было от неё избавиться как от потенциальной опасности, ведь если без ее содержимого артефакт в чужих руках будет бесполезен, то и беспокоиться будет не о чем.

Однако отец сохранил эти вещи. Может, даже поплатился именно за-за них, и я должна была понять, что за историю хранит эта коробка.

Ну и да, любопытство тоже играло немалую роль. Гадкий ректор был прав. Во мне просыпались азарт и желание обставить высокопоставленных интриганов на их поле. И пусть шахматы с их стратегической мудростью не были моим коньком, однако я была в первую очередь девушкой. Тётя всегда говорила, что если женщина не могла обыграть мужчину, значит, не очень хотела.

Так что, скрепя сердце, я решилась.

Тем более что Ренци пообещал снова побыть героем и взять откат на себя.

С одной стороны, не очень умное решение в преддверии экзамена, с другой — до него оставалось больше суток, а Дориан на удивление быстро восстанавливался.

— Ну и как ты предлагаешь мне трансформировать свою родовую энергию в мою? — вздохнула я, давая понять, что сдалась.

— На тебе есть мои щиты. С первого «Родника» я оставлю их бессознательно. Ты пробьешь в них брешь, а я подпитаю плетение и запущу туда закольцовку, чтобы она тянула мою силу. У тебя же нет моей проблемы с разрушением собственных щитов, значит, как только закольцовка отстроится, магия перестанет тратиться на заклинание и начнёт накапливаться.

— И все равно это будет твоя сила.

— Дальше ты должна будешь её не собирать в одной зоне, а распределять по вторичным магическим каналам.

— То есть я должна смешать её со своим резервом?

— Вроде того, сначала мою магию ты будешь ощущать как нечто чужеродное, но в какой-то момент, когда подчинишь её себе, она трансформируется в твою.

— Звучит слишком легко, — не поверила я в заявленную простоту.

– Это и не должно быть сложным. Очень похожее на нечто подобное проводится и во время ритуалов допуска к родовой силе. Но вот поскольку вторичные каналы у тебя ещё не развиты, будет неприятно.

— То есть больно… — помрачнела я.

— Нет, но это правда неприятно. Я постараюсь помочь, однако я все-таки не специалист в этой области.

— И сколько времени занимает трансформация?

— От часа до суток, — не внес конкретики Дориэн.

— А сколько времени займёт вливание? — я напряглась, а то вдруг нам придется обниматься неделю друг с другом.

— Ты гипотетически ненамного слабее меня, — задумался Ренци, который и не думал от меня отстраняться и вроде бы даже не замечал, что мы по-прежнему стоим в обнимку. — Однако предстоит влить серьезный объем, и родовая магия не особенно охотно перетекает, в отличие от нашей резервной, так что процедура может затянуться. Есть хочешь?

Я вспомнила, как после нашей первой тренировки Дориэн отволок меня в столовую, брюзжа о том, что хороший боевой маг — это сытый маг.

— Нет, — отказалась я.

Меня все ещё немного мутило после вмешательства Цецилии. Может, и стоило подкрепиться, но я решила, что совершить набег на столовую будет полезнее после. У Ренци отлично получалось вымогать еду у поварихи.

— Где расположимся? К твоей кровати доступ мне заказан. Не желаешь снять запрет? — невинно захлопал на меня ресницами Дориэн.

— Нет уж, — фыркнула я. — Я вообще предпочитаю стул или кресло, чтобы некоторым лишнего в голову не лезло.

Ренци посмотрел на меня скептически:

— Оно все равно будет лезть. Точнее, оно оттуда и не вылезало. Но я в состоянии сдерживаться, когда это важно. Однако мы не знаем, сколько времени на это уйдёт, так что предлагаю устроиться с комфортом.

Разумное зерно в его рассуждениях было.

Я вздохнула:

— Тогда пошли в твои покои, чтобы был выбор, — я не собиралась снимать запрет на приближение Ренци к моей кровати. Он и так повадился ночевать вместе со мной. Один раз дашь слабину, так Дориэн обнаглеет окончательно. — Но начнём все равно прилично в кресле. Даст Покровитель, также и закончим.

— Ты такая скучная… — проворчал Ренци, но отказываться и не подумал.

Он взял меня за руку и провёл к себе через смежные двери, которые все ещё раздражали меня своим наличием.

Лишь добравшись до спальни, я осознала, что если я сяду в кресло, то Ренци придётся работать со мной, согнувшись в три погибели. Сила наложенных им на меня щитов хоть и не достигла максимума, но серьёзно возросла по сравнению с тем недоразумением, что закрывало меня до колен. И пробить защиту, не повредив остального, проще всего было в районе солнечного сплетения.

Поэтому в кресло уселся Дориэн, а я встала напротив него, рассчитывая, что, если потребуется, он меня удержит.

Застыв перед Дориэном, видя его синие глаза, стремительно наливающиеся грозовой синевой, я вдруг оробела и растеряла всякую решительность.

В это мгновение воспоминания о прошлом разе лавиной накатили, заставив сердце взволнованно забиться.

— Может, стоит попробовать другое заклинание? — облизнув враз пересохшие губы, шепотом спросила я. — «Родник» ведь не единственное, и тебе не придется тогда брать на себя откат.

— Ты и сама знаешь, что они не такие эффективные. А родовая магия — капризный зверь. На нашей стороне играют узы и одинаковый вид магии. Самый лучший способ — проверенный. Боишься не устоять, Чаргетто?

Боялась.

Даже тогда, когда Ренци воспринимался мной исключительно врагом, я потеряла голову.

Разумеется, признаваться в этом Дориэну я не собиралась.

— Не говори глупостей, — вздернула я нос, только в голосе моем не было уверенности, и Ренци это уловил. Это было заметно по его взгляду. Однако он не стал меня дразнить.

— Приступим?

Я кивнула и, сосредоточившись, разорвала плетение в самой слабой точке. Даже жаль было его рушить, настолько оно было красивое.

Ренци скривился как от зубной боли.

— В чем дело? — напряглась я, готовая в любой момент трусливо отменить всю затею.

— У меня ощущение, будто происходит что-то противоестественное. Эта защита должна там стоять, и я сейчас это исправлю.

Легко касаясь кончиками пальцев, он погладил мои ключицы, словно подцепляю оборванные нити плетения, проследил ими до бреши в щите до солнечного сплетения, и меня бросило в жар, хотя Дориэн еще не приступил.

Ренци накрыл ладонь дыру в защите, и я почувствовал лёгкий бодрящий холодок. Сегодня я была на месте реципиента, и мне предстояло узнать какого это. Уже знакомое чувство наполнения пришло почти мгновенно, и вдруг обожгло.

— Ой, — пискнула я скорее от неожиданности, чем от боли, потому что неприятные ощущения покинули меня почти сразу, уступив место другому жару.

— Я закольцевался, — хрипло пояснил Дориэн, от голоса которого мурашки побежали вдоль позвоночника. — Как только почувствуешь, что начинает распирать, открывай вторичные каналы.

Мне вдруг захотелось прижаться к Ренци. Это совсем не походило на то, что происходило во время отката. Не было болезненной необходимости, была потребность стать единым целым.

О, как я сейчас понимала тот порыв Дориэна, когда он как сумасшедший принялся меня целовать. Только мне терять контроль было нельзя, нужно было отслеживать состояние потоков, и я отчаянно цеплялась за остатки самообладания.

Противостояние тяге отнимало все силы, я даже пошатнулась и была вынуждена ухватиться за плечи Ренци, чтобы не повалиться на него.

Его синий взгляд проникал в самую душу.

— Как ощущения? — спросил Дориэн, хрипотца в его голосе усилилась

— Все в порядке, — выдавила я откровенную ложь.

— Врушка, я же чувствую…

В любой другой момент я бы обязательно смутилась, но не теперь.

Сейчас я боролась с внутренним желанием спровоцировать Ренци, чтобы он сам меня поцеловал. Кажется, я вот-вот обзаведусь таким же пунктиком, как и он.

И вдруг я поняла, что магии, проникающей в меня, стало слишком много. Это немного отвлекло меня, помогло сдержать недостойные порывы. Я сконцентрировалась на вторичных каналах и с трудом пропустила туда чужую силу.

Это действительно не было больно. Скорее, странно. Неприятно в начале, а потом словно будило во мне желание получить больше.

Видимо, я ненадолго выпадала из реальности, потому что в какой-то момент обнаружила себя на руках у Дориэна. Сидеть с ним в обнимку в кресле было бы уютно, если бы не та горячая нужда, что все сильнее разгоралась в моем теле, заставляя льнуть к Ренци.

Меня лихорадило, Дориэну, кажется, тоже было нелегко.

— Фран, ты так смотришь? — в его глазах был темный голод. — Я могу сопротивляться себе, но тебе.

Горячие губы прижались к моему виску, дразня обещанием.

Я чувствовала, как ноют, почти стонут мои каналы растягиваясь и распрямляясь, но все это было мелочью по сравнению с тем, как мне хотелось ощущать на себе руки Ренци, как мешала мне одежда, как горела кровь, требуя неизведанного и приливая куда-то в низ живота.

Когда я применила «Родник» к Дориэну это было мимолетным слиянием, сейчас же эта сладкая пытка растянулась, превратившись в полноценное соблазнение, которому я не могу позволить себе отдаться.

Я уже была близка к отчаянию, когда ощутила, что дышать стало легче, тело расслабилось. Да, мне еще предстоит откат, но это было ни с чем несравнимое, сумасшедшее ощущение.

Будто я всемогуща.

Что-то снова пошло не так, потому что это не могло быть связано с доступом к родовой силе, только задать вопрос Ренци я не успела, потому что он закрыл мне рот поцелуем.

Одно касание губ, и ощущение всемогущества уступило место восторгу от того, что мы две части целого, совпадающие так идеально, как это вообще возможно в этом мире. Словно только так и надо. И наш поцелуй — единственное логичное завершение ритуала. Я пылала сама и обжигалась об Ренци, и не могла остановиться, лихорадочно отвечая требовательным губам.

Мне было все равно, что Дориэн на руках отнес меня на постель, я упивалась ощущением сильного тела, обнимавшего меня. Мы замерли, лишь когда дыхания перестало хватать, и ровно в этот момент меня скрутило. Это было так внезапно. Так стремительно на контрасте с эйфорией, владевшей мной до этого, что я даже не сразу поняла, откуда эта чудовищная боль.

От неожиданности я крепче вцепилась в Ренци, чье тело тоже напряглось, а черты лица заострились.

— Быстро, слишком быстро, — прохрипел Дориэн, и до меня дошло, что это откат.