— Я давно должен был сказать. Короче Свет, у меня есть другая. И она беременна… — произнес муж и продолжил укладывать волосы пока я чищу зубы.
— Что? — едва не подавилась от шока. — Шутишь? Какая любовница, у нас внук родился. Илья, я и так на нервах. Прекрати нести чушь, твои розыгрыши не в тему сейчас.
— Она беременна. И я не шучу совершенно, Светлячок, — добивает меня дальше муж.
— Что за бред…
— Просто устал скрывать. У нее ребенок от меня будет и скажу сразу ни аборта, ни развода с тобой не будет, Свет.
— Да у тебя я смотрю в голове огромная ва-ва, Князев. Совсем седина в голову бить стала? — взявшись крепче за раковину, спросила, а у самой плывет перед глазами.
— Нет у меня всё прекрасно, просто ты приелась.
Светлана
Я сидела в своём кабинете, закинув ногу на ногу, и листала каталог новых тренажёров. Всё-таки пора освежить оборудование в залах, обновить кое-что, чтобы клиенты оставались довольны. Несколько моделей мне приглянулись, и я уже мысленно прикидывала бюджет на замену, когда зазвонил телефон.
— Мамуль, я родила! — раздался в динамике взволнованный голос Кати. — Сегодня ночью. Мальчика. Назвали Вовой. Рост пятьдесят три сантиметра, вес четыре килограмма и сто граммов.
Я замерла, чувствуя, как сердце гулко ударило в груди, а потом будто полилось тёплым светом.
— Катюша… Господи, моя девочка… — в горле встал комок. — Как ты? Как малыш? Всё хорошо?
— Всё прекрасно, мам, не переживай. Вова крепкий, здоровый парень. Я немного устала, но счастлива. Прости, что не сказала, просто все так быстро произошло, что я совершенно не думала больше ни о чем, кроме как чтобы прекратить все это как можно скорее.
— Как же я рада, — я провела рукой по глазам, смахивая слёзы. — Я сейчас же приеду к вам!
— Мам, не спеши, мы ещё в роддоме. Приедешь чуть позже, когда нас выпишут. Но я хотела, чтобы ты узнала первой.
— Спасибо, моя хорошая, — улыбнулась я, хотя Катя не могла меня видеть. — Я тебя люблю.
Мы ещё немного поговорили, и я, положив трубку, откинулась в кресле. Внук. У меня теперь есть внук. В голове вихрем пронеслись картины: вот я качаю его на руках, вот он делает первые шаги, вот говорит своё первое слово… Моё сердце наполнялось таким счастьем, что я даже не сразу услышала, как открылась дверь.
— Ты чего сияешь? — в кабинет вошёл Илья, мой муж. Высокий, сдержанный, с лёгкой сединой на висках. В руках у него был стакан с кофе.
Я посмотрела на него и с улыбкой сказала:
— Катя родила. У нас внук, Князев. Милый маленький мальчишка.
— Правда? — Он удивлённо поднял брови, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Вот это новость.
Он поставил кофе на стол, подошёл ко мне и, к моему удивлению, наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб. Давно он так не делал.
— Поздравляю, бабушка, — с лёгкой усмешкой произнёс он.
— Спасибо, дедушка, — я рассмеялась.
Этот день начался с радости, и я ещё не знала, что впереди меня ждёт удар, который перевернёт всю мою жизнь.
Мне было всего восемнадцать, когда я встретила Илью. Восемнадцать — тот возраст, когда всё кажется возможным, когда сердце готово биться быстрее от малейшего взгляда, когда каждое слово, каждый жест кажутся предвестниками чего-то великого. Он был на шесть лет старше, взрослый, уверенный в себе, с лёгкой усмешкой в уголках губ и взглядом, от которого у меня подкашивались ноги.
Познакомились мы случайно — на дне рождения дома у подруги. Я тогда ещё училась, а он уже работал, причём не просто где-то, а в семейном бизнесе — его отец владел строительной компанией, и Илья с ранних лет втягивался в дело. Он сразу обратил на меня внимание. Высокий, ухоженный, с правильными чертами лица и той самой мужской харизмой, которой тогда мне казалось, что невозможно сопротивляться.
— Ты необычная, — сказал он мне тогда, когда мы вышли на балкон подышать свежим воздухом. — В тебе есть что-то настоящее.
Я смеялась, не веря, что этот мужчина, к которому на той вечеринке присматривались многие девушки, вдруг остановил взгляд на мне. Но он не просто остановил — он начал ухаживать так красиво, так правильно, что у меня не оставалось шансов.
Каждое утро — цветы. Букеты с длинными лентами, записки с тёплыми словами. Мы гуляли по городу, часами разговаривали. Он умел слушать и умел говорить — не банально, не скучно, а так, что мне хотелось ловить каждое слово. Он знал, как удивить: однажды мы просто ехали по ночному городу, и вдруг он остановился у кафе, закрыл мне глаза ладонью и повёл внутрь. Когда я открыла их, то увидела, что в пустом зале стоит накрытый стол с свечами и вином.
Мои родители были им очарованы. Отец, строгий и недоверчивый к моим ухажёрам, вдруг заговорил с ним, как с равным, обсуждая бизнес и планы на будущее. Мама улыбалась, когда Илья появлялся на пороге с очередным огромным букетом. Он был именно тем, кого любая мать пожелала бы своей дочери: воспитанный, заботливый, надёжный.
Через полгода он сделал мне предложение. Но это было не просто кольцо в коробочке за ужином — нет, Илья не был таким. Он устроил целую постановку.
Мы поехали за город, якобы просто на прогулку. Он привёз меня в небольшую старую усадьбу, утопающую в зелени. Там, на террасе, уже ждал накрытый стол, свечи, живая музыка. Я всё ещё не понимала, что происходит, пока вдруг из-за колонны не вышла моя мама, затем отец, его родители…
И вот тогда он встал передо мной на одно колено и, глядя мне в глаза, произнёс:
— Света, ты сделала мою жизнь лучше. Сделай её совершенной — будь моей женой.
Я не смогла сказать ни слова, только кивала, слёзы текли по щекам. В тот момент мне казалось, что счастливее меня нет никого на свете.
Наша свадьба была в конце восьмидесятых. Тогда ещё никто не думал о пышных торжествах в ресторанах, но нам всё равно хотелось, чтобы этот день стал особенным. Мы выбрали небольшую базу отдыха за городом, окружённую соснами. Был тёплый день, лёгкий ветерок колыхал белые скатерти на столах, а я шла к Илье в своём простом, но невероятно красивом платье — длинном, струящемся, с нежным кружевом на рукавах.
Мы клялись друг другу в любви, и мне казалось, что впереди у нас только счастье. Родители, родственники, друзья — все смеялись, пели, танцевали. Кто-то играл на гитаре, кто-то рассказывал истории, а ближе к ночи мы с Ильёй сбежали к реке, чтобы просто побыть вдвоём. Он взял меня за руки, посмотрел в глаза и сказал:
— Света, я сделаю тебя счастливой.
Я верила.
Мы поселились в небольшой квартире, которую Илья получил от компании отца. Однокомнатная, с маленькой кухней, с видавшими виды обоями, но это было наше место. Наш дом. Мы вместе делали ремонт, искали мебель по объявлениям, радовались каждому новому предмету, будь то шкаф или даже простой коврик у двери.
Жизнь шла. Мы работали, строили планы. Илья всё глубже входил в семейный бизнес, а я подумывала о том, чтобы открыть что-то своё.
Но однажды всё изменилось.
Сначала ушёл его отец. Внезапно, от сердечного приступа. Потом, словно не выдержав потери, через несколько месяцев не стало и его матери.
Илья словно осел. Он был крепким, сильным, но эта потеря подкосила его. Он редко говорил, часто уходил в себя. Я видела, как он мучается, как держит боль внутри, но не может позволить себе сломаться.
— Ты не один, — шептала я, обнимая его ночами, когда он думал, что я сплю. — Я рядом.
— Я знаю, Светлячок, — отвечал он, но голос его был пустым.
Я не знала, как вытащить его из этой бездны.
Но через несколько недель я узнала, что беременна.
Я помню тот день до мелочей. Как стояла в ванной с новостью о своей беременности. Как сердце вырывалось из груди. Я ждала подходящего момента, чтобы сказать ему, но в тот день он вернулся особенно подавленный. Я не стала ждать.
— Илья, — позвала я его, когда он сел на кровать, устало потерев лицо.
Он посмотрел на меня, в его глазах была усталость, боль, но когда я прошептала:
— Я беременна, — всё это исчезло.
Я видела, как меняется его лицо. Как на миг он перестал дышать, а потом вдруг обнял меня так крепко, что я даже ахнула.
— Правда? — спросил он, глядя на меня с каким-то детским восторгом.
— Правда.
Он вдруг встал, засмеялся — впервые за долгие месяцы, подхватил меня на руки и закружил по комнате.
— У нас будет ребёнок! — повторял он снова и снова, а я смеялась и плакала одновременно.
Илья ожил. Он снова начал работать с азартом, строить планы, говорить о будущем. Он уже не просто существовал — он снова жил.
И я знала, что этот ребёнок станет для нас новой главой.
Мы с Ильёй провели всю неделю в беготне по магазинам. Я хотела, чтобы у Кати было всё самое лучшее, а главное — всё необходимое. Детская кроватка, коляска, горы маленьких бодиков, комбинезонов, пелёнок, подогреватель для бутылочек, увлажнитель воздуха — я буквально сметала с полок всё, что могло пригодиться молодой маме. Заранее не брали почти ничего, Дима у нее очень суеверный мужчина.
— Свет, давай остановимся, — усмехнулся Илья, когда я уже потянулась за четвёртым комплектом постельного белья для детской кроватки.
— Я просто хочу, чтобы у них было всё, что нужно, — пробормотала я, оглядывая наполненную тележку.
Он посмотрел на меня с теплом и улыбнулся.
— Катя — наша дочь, но она уже взрослая. Думаю, она и сама знает, что ей нужно.
Я вздохнула, но всё же отложила один из комплектов. Ладно, три хватит.
Когда всё было куплено, мы оформили доставку прямо к дому Кати и Димы. Нам оставалось только собрать вещи и ехать к ним.
Илья мягко сжал мои пальцы.
— Нервничаешь?
— Нет… Просто волнуюсь. Я так хочу скорее их увидеть, — призналась я.
Он кивнул, понимая без слов.
Катя уже как несколько дней была дома, когда мы приехали. Она открыла дверь с малышом на руках. Я замерла на пороге, глядя на крошечное тёплое существо в её объятиях, и почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— Мам, пап, — тихо сказала она, а в её глазах вспыхнули слёзы.
— Доченька… — я шагнула вперёд и обняла её, чувствуя, как между нами проскакивает что-то невидимое, но такое родное.
— Познакомьтесь, это Вова, — она чуть приподняла малыша, и я, не сдержавшись, провела пальцами по его крошечным щёчкам.
— Боже мой… Какой он… Какой он чудесный, — выдохнула я.
Илья стоял рядом, молча смотрел на внука и лишь после долгой паузы тихо сказал:
— Он настоящий богатырь.
Катя рассмеялась.
— Да, он крепыш. Дима даже шутит, что скоро его к себе в зал потащит.
Я только теперь заметила, что Дима стоит в дверях гостиной, наблюдая за нами.
— Дима, — я обняла его. — Поздравляю тебя, сынок.
— Спасибо, — он тепло улыбнулся.
Я всё ещё не могла оторвать взгляда от Вовы. Маленькое чудо. Я осторожно взяла его на руки, и сердце пропустило удар. Такой крошечный, такой беззащитный, но уже такой важный.
— Мам, он любит, когда его держат именно так, — тихо подсказала Катя, поправляя уголок одеяльца.
— Ты теперь мама, — я посмотрела на неё, и она улыбнулась.
— Я счастлива, мам, — сказала она, глядя на сына.
Эти слова сделали меня самой счастливой женщиной в мире.
Илья и Дима тем временем вышли на террасу, чтобы дать нам немного времени вдвоём.
— Как ты? — спросила я, усаживаясь рядом с Катей на диван.
Она глубоко вздохнула.
— Честно? Устала. Иногда страшно. Но когда смотрю на него… Всё это того стоит.
Я провела рукой по её волосам, как в детстве.
— Ты справишься. И я всегда рядом.
Она кивнула, крепче прижимая к себе сына.
На улице послышались голоса. Дима что-то рассказывал Илье, и они оба рассмеялись. Я не слышала слов, но мне было тепло от осознания, что сейчас, в этот момент, у нас всё хорошо.
Катя посмотрела на меня чуть прищурившись, будто пыталась понять, стоит ли говорить дальше. Потом вздохнула и тихо спросила:
— Мамуль, с папой всё нормально?
Я удивлённо подняла брови.
— Да. А что такое?
Она поёрзала, устраивая Вову поудобнее, а потом посмотрела на меня внимательнее.
— Он какой-то странный стал… Как не позвоню — вечно занят, или вообще его секретарь трубку берёт.
Я на секунду замерла, но тут же отмела тревожную мысль. Глупости.
— Катюша, ну что ты выдумываешь? У него сейчас сроки горят по одному объекту. Что-то там не так с местом, короче, головная боль сплошная, вот и не до разговоров, — я пожала плечами, пытаясь говорить спокойно.
Катя кивнула, но в глазах её мелькнуло сомнение.
— Ну, может… Просто раньше он всегда сам перезванивал, а тут… не знаю.
Я мягко улыбнулась.
— Не думаю, что стоит переживать. Работа — это работа.
Катя задумчиво посмотрела в сторону террасы, где Илья и Дима продолжали разговаривать. Я видела, как муж расслабленно сидит, чуть откинувшись на спинку кресла, как что-то объясняет Диме, размахивая рукой. Обычный Илья. Тот же голос, те же привычные жесты.
Я снова посмотрела на дочь и чуть крепче сжала её руку.
— Всё хорошо, Катюша. Не накручивай себя.
Но где-то в глубине души крошечная заноза сомнения всё-таки появилась. И я поспешила заглушить её, сосредоточившись на Вове, который сопел у меня на руках.
— Мам, пап, останьтесь у нас хоть на пару дней, — уговаривала Катя, глядя на нас умоляющим взглядом. — Всё равно вам спешить некуда, а мне помощь не помешает.
Я посмотрела на неё с любовью, но покачала головой.
— Кать, у меня на работе перемены небольшие. Нужно быть на месте, контролировать всё. Но я обязательно приеду ещё, обещаю. Да и малышу нужен покой, — добавила я, заглянув в комнату, где Вова сладко спал.
Но тут Илья неожиданно поддержал Катю:
— Свет, а ведь она права. Ты могла бы остаться хоть на пару дней. Посидела бы с внуком, помогла Кате.
Я удивлённо посмотрела на него. Обычно он сам всегда торопился домой, к работе, а тут вдруг уговаривает меня остаться.
— Ну… — я задумалась, уже готовая согласиться, но Катя вдруг махнула рукой.
— Да нет, мамуль, может, к выходным приедете тогда уже вместе с папой? Так и мне проще будет — привыкну к распорядку, а потом приедете и поможете уже со всем этим хаосом.
Илья неохотно как-то кивнул:
— Хорошая идея.
Я тоже согласилась, и на этом вопрос был решён. Мы с Ильёй попрощались с Катей и Димой, ещё раз обняли Вову.
Когда мы вошли в квартиру, я первой прошла в ванную. Горячая вода приятно стекала по уставшему телу, смывая напряжение дня. Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом, пока не услышала, как Илья зашёл в ванную.
— Вода ещё горячая, — сказала я, выходя из душа и закутываясь в полотенце.
— Отлично, — коротко ответил он и шагнул под струи.
Я прошла в спальню, накинула лёгкую ночную рубашку и легла на кровать, обдумывая прошедший день. Встреча с внуком… Всё было так тепло и душевно, но её слова о том, что Илья стал каким-то странным, снова всплыли в памяти.
Он вышел из ванной, вытерся, надел штаны и лёг рядом. Я повернулась к нему, прижалась щекой к его плечу.
— Хороший день был, правда? — тихо сказала я, надеясь, что он откликнется.
Но он вдруг повернулся на бок, отвернувшись от меня.
— Ага. Светик, спать хочу нереально… Завтра рано вставать, — пробормотал он, зевая.
Я замерла.
Раньше он никогда не отказывался от таких разговоров. Обычно мы обсуждали всё — день, эмоции, планы… Но теперь он просто устал.
Я медленно отодвинулась и легла на спину, глядя в потолок.
— Спокойной ночи, — тихо сказала я.
— М-м, — пробормотал он в ответ, уже погружаясь в сон.
Но я долго ещё не могла сомкнуть глаз.
А потом его телефон издал звук входящего сообщения…
Телефон Ильи лежал на прикроватной тумбочке, экран загорелся на секунду, освещая темноту комнаты. Я повернула голову, но не стала тянуться к нему сразу.
Поздний час. Кто это мог быть?
Я резко отогнала эту мысль, но она уже засела в голове, как заноза.
Раньше, если что-то срочное, ему звонили. Кто пишет так поздно?
Я посмотрела на Илью. Он дышал ровно, глубоко, будто и правда спал.
Я снова перевела взгляд на телефон. Сомнения начали разъедать изнутри. Стоит ли мне взять его и посмотреть?
Сердце забилось быстрее.
Я никогда не лазила в его телефон. Между нами всегда было доверие, но теперь…
Катя ведь сказала, что он стал странным. Мой муж, которого я знаю больше половины своей жизни, вдруг начал скрывать что-то?
Я сжала пальцы на простыне.
Что, если это просто рабочие вопросы?
Но что, если нет?
Я медленно протянула руку к телефону. Почти дотронулась до него, но вдруг почувствовала, как внутри всё сжалось от ужаса.
А если я увижу что-то, что не смогу развидеть?
Я отдёрнула руку.
Нет. Это глупо.
Я повернулась на бок, закрыла глаза и заставила себя дышать ровнее.
Но заснуть уже не могла.
Я уже почти уснула, но телефон снова коротко пиликнул, и я вздрогнула.
В темноте экрана не было видно, но внутри всё сжалось в тревожный ком. Второе сообщение. В такое время.
Я ещё какое-то время боролась с собой, заставляя не думать глупости. Но что-то внутри подсказывало: я должна это увидеть.
Я осторожно потянулась к телефону, стараясь не потревожить Илью. Взяла его, провела пальцем по экрану, и он разблокировался. Пароля нет и это хороший знак. Не так ли?
Сообщение было от какого-то Славы.
Я нахмурилась.
Слава?
Странно. В это время? Среди ночи?
Я быстро пробежала глазами по переписке. Ничего необычного. Всё по работе. Какой-то объект, сроки, смета…
Я напряжённо выдохнула.
Может, он в командировке? Илья отправил его куда-то по работе возможно? Время у нас разное, вот и пишет. Или просто не сообразил, что поздно.
Но всё равно внутри что-то царапало.
Я медленно пролистала вверх, но всё было в том же рабочем ключе.
Уже собиралась положить телефон обратно, но внезапно, будто на автомате, открыла контакт и переписала номер Славы себе.
Зачем?
Не знала. Просто какое-то внутреннее ощущение заставило.
Я только положила телефон на тумбочку, как Илья вдруг резко повернулся ко мне лицом.
— Ты с каких пор мой телефон проверять начала? — голос был ровный, спокойный, но в темноте он прозвучал особенно напряжённо.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Он пиликал. Я просто хотела звук убрать, чтобы не будил нас, — ответила спокойно, глядя на него.
Илья молчал несколько секунд, потом спросил всё так же спокойно:
— Ну и? Там что-то интересное?
Я пожала плечами, стараясь выглядеть так же безразлично, как и он.
— Тебе там Слава писал. Среди ночи и по работе.
Илья коротко кивнул, потянулся и забрал телефон с тумбочки.
— Ага. По работе.
Я молча смотрела, как он мельком проверил экран и спокойно заблокировал его, кладя к себе под подушку.
Что-то в его поведении было слишком… ровным.
Слишком контролируемым.
Но я не подала вида.
— Спи, Свет, — бросил он, отвернувшись.
Я ещё долго лежала, глядя в потолок.
И впервые за много лет рядом с ним чувствовала не тепло, а холодную тревогу.
Я проснулась от запаха кофе и… ванили.
Голова была тяжёлая после тревожной ночи, а внутри скребло ощущение беспокойства. Я повернулась и увидела, что место рядом со мной пустое.
Из ванной доносился шум воды, а потом — пение.
Я напряглась.
Илья поёт?
Он никогда не пел по утрам. Обычно он еле волочил ноги до душа, бормотал что-то невнятное и только после кружки кофе начинал приходить в себя. А тут…
Я села в кровати, прислушиваясь.
Голос его звучал бодро, весело. Будто ему не просто хорошо, а прямо очень хорошо.
Я нахмурилась.
Вскоре он вышел из ванной, растирая волосы полотенцем, и улыбнулся:
— Доброе утро, Светик!
Я моргнула.
— Доброе…
Он, насвистывая, натянул рубашку, застёгивая её быстрыми, лёгкими движениями.
— Я тут подумал, что давненько не радовал тебя чем-то вкусненьким. Заказал твои любимые кексы и пончики из той самой кондитерской, помнишь? — его глаза сияли, а голос звучал с какой-то даже детской радостью.
Я кивнула. Конечно, помнила. Когда-то мы каждое воскресенье завтракали этими кексами, но последние годы как-то отошли от этой традиции.
— Вот и кофе сварил. Давай, поднимайся, завтрак уже почти здесь! — он взял с комода и протянул мне чашку с ароматным капучино и улыбнулся так широко, что мне стало не по себе.
Я взяла чашку, но не притронулась.
Что с ним?
Такое поведение ему не свойственно.
— У тебя что, день сегодня особенно хороший? — осторожно спросила я.
Илья рассмеялся:
— Ага! Почему бы и нет? Жизнь прекрасна, Свет! Мы увидели внука, у нас всё хорошо. Надо радоваться каждому дню.
Он и правда почти прыгал от радости.
Я сжала пальцы на чашке, пытаясь разобраться в своих ощущениях.
Где-то в глубине души что-то болезненно сжалось.
Мне вдруг показалось, что этот его бодрый настрой — не от хорошего настроения.
А от какого-то внутреннего ликования.
Но от чего? Что произошло за утро такого что привело его в это вот состояние?
За завтраком Илья продолжал сиять.
Он ел с аппетитом, пил кофе и буквально осыпал меня комплиментами.
— Свет, ты у меня самая, — говорил он, отправляя в рот кусочек ванильного кекса. — Годы идут, а ты всё та же!
Я улыбалась, но внутри что-то не давало покоя.
Он продолжал:
— Вот гляжу на тебя — деловая, сильная, умная. И всё успеваешь! И фитнес-залы, и семья, и внук теперь. Ну просто идеальная женщина!
Я пожала плечами:
— Да ладно тебе, Иль.
— Да я серьёзно, Свет! Вот только… — он вдруг прищурился, внимательно меня разглядывая. — Немного уставшей выглядишь.
Я отставила чашку:
— Ну, ночи были напряжённые. Дочка, внук, много работы, волнения…
— Вот и я говорю! — он наклонился ко мне, взял за руку. — Может, тебе устроить небольшой отдых?
— Отдых?
— Да! — с энтузиазмом продолжил он. — Слетаешь куда-нибудь. К морю, например. В тепле полежишь, отдохнёшь, расслабишься.
Я смотрела на него, а в голове звенело предчувствие.
Он хочет, чтобы я уехала?
— Ну не знаю… У меня сейчас работы много, — я сделала глоток кофе, пытаясь не показывать подозрений.
— Подумай, милая, — он снова улыбнулся, но тут на его телефоне вспыхнул экран и раздался короткий звук входящего сообщения.
Я невольно дёрнулась.
Опять?
Илья быстрым движением вытащил телефон, взглянул на экран, а потом резко встал.
— Чёрт, мне пора.
— Уже? Еще девяти нет, — удивилась я.
— Да, встреча, срочная. Мы вечером поговорим, хорошо? — он подошёл, поцеловал меня в макушку и схватил ключи.
— Ладно…
— Ты пока подумай насчёт отдыха, Светуля. Серьёзно, тебе надо расслабиться.
Я молча кивнула.
Он быстро вышел из квартиры, а я осталась сидеть за столом, глядя на недопитый кофе и кусочек кекса, который уже не лез в горло.
Что-то здесь не так.
Я приехала в клуб рано, надеясь отвлечься работой от утренних мыслей. В воздухе витал привычный запах кофе, резины и лёгкий аромат духов от проходящих мимо клиенток. В зале с грохотом опускались штанги, из йога-студии доносился голос инструктора, и я почувствовала привычное удовлетворение: это было моё место силы.
— Доброе утро, Светлана Юрьевна! — поздоровалась администратор Лена, бросая быстрый взгляд в планшет. — У нас небольшая заминка: одна клиентка недовольна заменой тренера, требует встречи с вами.
— Отлично, — кивнула я. — Отправляй её в переговорную.
Через пару минут в комнату ворвалась женщина лет сорока с ярко накрашенными губами и негодованием во взгляде. — Светлана, это возмутительно! Я пять лет тренируюсь у Петра, а мне ставят какого-то новичка! На кой черт он мне нужен, скажите на милость…
— Понимаю вашу привязанность к тренеру, — я посмотрела ей прямо в глаза, сохраняя твёрдость и спокойствие. — Пётр временно на больничном. Но обещаю: новый тренер учтёт ваши пожелания. Если после пары занятий вам не понравится, решим вопрос.
Она замялась, чуть расслабившись.
— Хорошо. Но только ради нашего с вами долгого сотрудничества и того, что меня всё до этого момента устраивало.
После её ухода я выдохнула, но не успела насладиться минутой тишины — дверь открылась снова.
Я доехала до своего фитнес-клуба, всё ещё ощущая странный осадок после утреннего разговора с Ильёй. Но работа всегда была моим спасением. Здесь я могла полностью погружаться в дела и хоть на время отключать тревожные мысли.
День был в самом разгаре: по залам гремела музыка, тренеры подбадривали клиентов, из йога-зала доносились расслабляющие голоса инструкторов. Я уже успела подписать несколько договоров, обсудить с менеджером закупку новых тренажёров и назначить собеседование с кандидатом на позицию администратора.
И вдруг дверь моего кабинета открылась.
— Ну здравствуй, красавица! — раздался голос, от которого у меня мгновенно ёкнуло сердце.
Я подняла глаза — и на пороге стояла моя красотка.
— Настяяя!!! — я буквально завизжала, взлетая со своего кресла и бросаясь к ней.
Мы буквально столкнулись в крепких объятиях, смеясь и одновременно чуть не плача.
— Светик! — голос её дрожал от эмоций. — Господи, какая ты… Какая ты!
— Какая? — выдохнула я, отстраняясь, чтобы рассмотреть её.
— Шикарная! — Настя сжала мои руки, её глаза светились искренней радостью. — И совсем не изменилась!
— А ты! — я восхищённо смотрела на неё. — Боже, Настёнка, ты такая красавица! Только загар выдаёт твои вечные путешествия.
Она рассмеялась, запрокинув голову:
— Ну, Влад таскал меня по миру, не давая осесть. А теперь вот… вернулись. Совсем.
— Что?! — я отстранилась, глядя на неё широко раскрытыми глазами. — Ты здесь? И не сказала мне сразу?
— Хотела сюрприз сделать! — Настя подмигнула.
— Ну ты и выдала! — я снова сжала её в объятиях. — Я так скучала!
— И я! — её голос потеплел. — Светик, столько лет… Как мы могли так долго быть врозь? Я столько историй накопила, что за месяц не разгребем, подруга.
Я отвела её к диванчику в углу кабинета, усадила рядом, всё ещё не веря, что она здесь — моя Настя, моя юность.
— Рассказывай! — я буквально требовала. — Как ты? Как Влад?
— Влад в своём репертуаре, в бизнесе, как всегда. Но мы решили, что хватит жить на чемоданах. Устали. Хотим дома.
— А сын? — спросила я, вспоминая маленького мальчика, которого видела последний раз лет… много назад.
— Антон? В Австралии, — улыбнулась она мягко. — Тренер по плаванию. Ему там нравится. Пока не женат, один, свободен как ветер.
— Австралия! — я покачала головой. — Вот ведь…
— Да, далеко, — вздохнула она. — Но что делать? Ему там хорошо. А мы здесь. И я так рада, что здесь есть ты!
Мы сидели, болтали, вспоминая школьные годы, ночные разговоры под одеялом, первые влюблённости, наши мечты, наши надежды.
И с каждой минутой я всё больше ощущала, как греется сердце от этой встречи.
Настя… Моя дорогая подруга. Как же хорошо, что она вернулась.
— Хорошо, что ты вернулась, Настя, — сказала я тепло, глядя на неё. — Я даже не знала, как мне тебя не хватало.
— И я, Светик, — её глаза заблестели. — Столько лет…
Она улыбнулась шире, лукаво прищурившись:
— Ну, а ты? Как Илюха? Всё такой же красавчик, который очаровывает всех вокруг?
Я хотела легко отмахнуться, но внутри что-то дрогнуло.
— Всё такой же, — выдавила я с улыбкой. — Сегодня вот... пончики мне купил. Помнит, как я их люблю.
— Ну, он у тебя молодец, — кивнула Настя. — Сколько помню, он всегда был таким. Заботливый, надёжный. Ох, Свет, ты ж у нас пример семейного счастья!
Я попыталась поддержать этот настрой, но почувствовала, как улыбка становится натянутой.
— Знаешь, — сказала я осторожно, — последнее время… Я не знаю. Он как будто… другой.
— Что ты имеешь в виду? — Настя сразу стала серьёзнее.
— Не знаю. Иногда он отдалённый. То на работе с головой, то вдруг такой... радостный, лёгкий, как сегодня утром. А тут ещё… — я замялась, но вдруг выдохнула: — Катя заметила. Говорит, он странный стал.
Настя вскинула брови.
— Светик, послушай меня. Вы с Ильёй столько лет вместе, вы горы свернули. Я тебя умоляю, не глупи. Он тебя обожает. Ни за что не променяет на какую-то бабу с улицы, какой бы она ни была.
Я молчала. Её слова должны были меня успокоить. Но внутри… внутри что-то тревожно шевельнулось.
— Ты права… — выдохнула я, пытаясь улыбнуться. — Просто, может, сама себя накручиваю. Работа, дела, да и возраст уже…
— Возраст?! — перебила Настя, театрально всплеснув руками. — Свет, ты себя в зеркало видела? Ты с годами только шикарнее становишься! И фигура у тебя — мечта! Я б сама за тобой побегала, будь я мужиком!
Мы обе рассмеялись, и на мгновение стало легче. Но внутри всё же царапало что-то острое.
— А ты, — решила я сменить тему, — как вообще решилась вернуться? Я думала, ты там, за границей, навсегда…
— Ох, Света… — вздохнула Настя, откидываясь на спинку кресла. — Знаешь, сколько мы с Владом по миру колесили... Но всё равно душа домой тянула. Возраст — вот что. — Она усмехнулась, подмигнув мне. — Поняли, что корни-то здесь. Влад бизнес перевёл на удалёнку, а я… я просто соскучилась по дому. И по тебе, если честно.
— Господи, Настя… — у меня сжалось сердце от тепла. — Ты даже не представляешь, как я рада!
— И я. — Она накрыла мою ладонь своей. — Но ты мне пообещай: не закапывайся в эти свои тревоги. Ты умная, ты почувствовала что-то — присмотрись. Но и не вздумай мучить себя догадками. Илья тебя любит, я это знаю.
Я хотела ответить, что тоже это знаю. Но внутри почему-то было пусто.
Света
Когда я вернулась домой, дома было пусто. Ильи ещё не было. Я посмотрела на часы — у меня было время.
В голове стучала мысль:
А вдруг я просто накручиваю себя? А если попробовать… просто проверить?
Я сделала заказ из его любимого ресторана — те самые стейки, что он обожает, салат, вино. Расставила всё красиво, зажгла свечи. На мне было новое кружевное бельё, лёгкий шёлковый халат. Я нанесла макияж, собрала волосы.
Написала Илье:
«Когда будешь дома?»
Он ответил почти сразу:
«Примерно через сорок минут.»
Я выдохнула.
«Хорошо. Будем ужинать.»
Но через сорок минут его не было.
Через час — тоже.
Я посмотрела на потухшие свечи и остывшие блюда. Сердце сжималось от какого-то противного предчувствия.
И вот я услышала звук ключа в замке.
— Привет, Светик, — вошёл Илья. Он выглядел уставшим, но на лице застыло напряжённое выражение. — А у нас что, праздник? — спросил он, глянув на накрытый стол.
— Нет, — я улыбнулась, пряча обиду, — просто хотела провести вечер вместе.
— Так давай, — он попытался изобразить бодрость, — я быстро в душ — и проведём.
Муж ушёл, а я осталась стоять у стола, чувствуя, как всё внутри горит от сомнений. Когда Илья вернулся — волосы влажные, футболка прилипла к телу — быстро сел напротив. Но было видно, что он был не здесь. Взгляд рассеянный, мысли явно где-то далеко.
— Илья? — позвала я осторожно.
— М? — Он встрепенулся.
— Что с тобой? Ты не здесь.
— Работа… — пробормотал он, потирая висок. — Голова гудит, сроки, проблемы… Прости.
Я решила сменить тему:
— Слушай, сегодня Настя заходила. Они вернулись с Владом.
Илья поднял брови и поморщился:
— Влад… Он мне никогда не нравился. Не зови их к нам только.
— Прекрати, — я нахмурилась. — Нормальный он. Настю любит, вместе уже столько лет.
Илья пожал плечами:
— Ну, смотри сама…
Мы принялись за подогретый мною ужин. Вдруг его телефон зазвенел. Он взглянул на экран — и тут же сбросил.
Я напряглась. Но телефон снова завибрировал. Он снова сбросил. И так еще несколько раз.
И что-то внутри меня сломалось. Я резко потянулась и схватила трубку:
— Алло?
На том конце мужской голос:
— Мне нужен Илья Викторович.
Я замерла.
— А кто говорит?
— Врач. Его невеста у нас в клинике. Привезли по скорой.
Мир остановился. Я переспросила:
— Кто у вас?..
— Невеста Ильи Викторовича, — чётко повторил голос. — Мне дали этот номер.
В этот момент Илья метнулся ко мне, выхватил телефон:
— Кто это?!
— Кто это? — эхом повторила я, уже не чувствуя ни рук, ни ног.
Илья прижал телефон к уху:
— Вы ошиблись. Не туда попали. — И резко сбросил вызов.
Я смотрела на него в ужасе:
— Илья… Что это было?
Он нахмурился, зло сверкая глазами:
— Ты с каких пор берёшь мой телефон?
— Ты серьёзно сейчас?! — голос дрожал, я почти кричала. — Какая невеста, Илья?! Ты что черт побери творишь, не хочешь объяснить?
— Я не знаю! — рявкнул он. — Какая-то ошибка.
— Ошибка?! — я сжала кулаки. — Они знали, кому звонят. Тебя просили. Илья, хватит врать!
Он вдруг перешёл в нападение:
— Ах, вот оно что! Ты теперь в детективы играешь? Телефон мой проверяешь, подслушиваешь! Может, ты ещё на работу за мной ходить будешь?
— Перестань выкручиваться! — я почувствовала, как горло сдавило от слёз. — Что ты скрываешь?! Какая невеста Илья?
— Ничего! — Его голос был жёстким, глаза метали молнии. — И вообще, не имеешь права отвечать на мои звонки. Это личное.
— Личное?! — взорвалась я. — Ты называешь это личным?! Чья-то «невеста» в больнице — это твоё личное?
— Света, — его голос вдруг стал стальным, холодным. — Я сказал — это ошибка. И точка.
Мы стояли друг против друга — словно два чужих человека. И в этот миг я почувствовала:
Это не ошибка. Это правда, от которой он бежит сейчас, обманывая меня. Но я не дам ему скрыться.
— Ну что за ерунда, Света?! — вдруг Илья шагнул ближе, голос его был холоден, но в глазах мелькнуло что-то нервное. — Какая ещё невеста? Тебе телефон мой дать? Проверяй! Или, может, счета? Переводы? Давай! Или прямо в эту клинику поедем, если ты так хочешь! Что за хрень вообще?!
Я смотрела ему прямо в глаза. Внутри меня всё кипело, но голос был ровный:
— Прекрасно. Давай.
Он прищурился:
— Что — давай?
Я резко шагнула к шкафу, вытащила спортивный костюм, натянула его поверх белья, волосы собрала в небрежный хвост. Сердце стучало так громко, что, казалось, слышно на весь дом. Я повернулась к нему, застёгивая молнию на куртке:
— Поехали.
Илья замер, его лицо было как камень:
— Серьёзно? Ты настолько мне не веришь?
— Верю, — я смотрела прямо, без дрожи в голосе. — Но хочу убедиться, что это была ошибка. Что ты прав.
Он стиснул зубы, кадык дёрнулся:
— Света… Это… абсурд.
— Может быть. Но тогда давай убедимся в этом вместе. — Я уже потянулась за ключами.
Илья стоял неподвижно, только кулаки сжал. Его голос зазвенел от сдержанного гнева:
— Ты думаешь, я бы стал так врать? На таком?
— Я думаю, — ответила я тихо, — что если ты ни в чём не виноват, то мы просто вернёмся домой и забудем об этом. А если нет… — Я посмотрела ему прямо в глаза. — То я узнаю правду.
— Светлана… — Он медленно выдохнул. — Ты переходишь черту.
— Если там ничего нет, — сказала я, сжимая ключи в руке, — то какой смысл её бояться?
Мы стояли друг против друга. В воздухе звенело напряжение. Я видела, как у него ходят желваки на скулах. Он молчал. И это молчание было страшнее любой ругани.
И тогда он сказал глухо, почти шёпотом:
— Ты не понимаешь, во что лезешь…
— Ты прав, — ответила я, — не понимаю. Но я собираюсь понять.
Илья шагнул к двери, схватил куртку.
— Ладно. Поехали. Раз хочешь спектакль — получишь.
Света
Мы вылетели из дома молча. В машине повисло такое напряжение, что, казалось, воздух стал вязким. Я слышала, как Илья сжал руль до хруста кожи. Его взгляд был прикован к дороге, но я видела, как его челюсти сжаты, а мышцы на шее напряжены. Он был на нервах. И это только разжигало во мне подозрения.
— Света… — вдруг начал он, даже не глядя на меня, — а может, ну её? Эту поездку? Очевидно же — ошибка.
— Если ошибка — тогда чего ты боишься? — Я смотрела на него, не мигая.
Он резко вздохнул, но ничего не ответил.
И тут…
— Чёрт! — выругался Илья, ударив ладонью по рулю. — Ключи от дома! Я оставил их… там, на тумбе. Придётся вернуться.
Я посмотрела на него прищурившись. Так, уже начинаем?
— А они тебе зачем? — спросила я холодно. — Ты разве их в карман не клал?
Он замялся на секунду, слишком заметно, но потом потянулся к пиджаку, сунул руку во внутренний карман… И достал ключи.
— А, вот же они… — пробормотал он неубедительно, избегая моего взгляда.
Я скрестила руки на груди:
— Удобно. Поехали дальше.
Проехали пару кварталов — и машина вдруг дёрнулась, заморгала панель.
— Да чтоб тебя… — выругался он и ударил по рулю. — Машина не едет словно…
Я взглянула на него пристально:
— Правда? Так странно, да?
Илья ударил по панели с силой:
— Ну! Ну же! — буркнул он зло. И вдруг… двигатель послушно зарычал.
— Ну надо же! — сказала я сладко. — Просто чудо техники. Едем может уже дальше.
Он молчал. Я чувствовала, как он закипает изнутри продолжая набирать номер с которого звонили.
И тут его телефон запищал снова. Он резко нажал сброс.
— Ну что, невеста твоя молчит? — спросила я, глядя прямо перед собой.
— Светлана… — сказал он сквозь зубы, — это… игра какая-то. Кто-то нас подставляет.
— Проверим. — Я достала свой телефон. — У меня тоже есть номер.
— Света! — резко повернулся он ко мне. — Ты серьёзно?!
— А ты что, боишься? — Я нажала вызов.
— Абонент не отвечает или временно недоступен… — пробубнил автоответчик.
— Вот же как неудобно… — сказала я с усмешкой. — Ну ничего, сейчас напишем.
Я открыла сообщения:
«Здравствуйте. Прошу сообщить адрес клиники и палату девушки, которую привезли. Она назвалась невестой Ильи Викторовича. Светлана Князева.»
Отправила. Через минуту пришёл ответ:
«Отделение травматологии, палата 317.»
— Ну вот, — сказала я, поворачивая экран к Илье. — Всё просто.
Он дёрнул руль так резко, что меня чуть не швырнуло в сторону.
— Светлана, это бред! Это фарс! Ты слышишь?!
— Нет, Илья. Теперь я хочу только одного — правды.
И словно в насмешку над ним, впереди замигали красные фары — пробка. Илья выругался грязно, ударив ладонями по рулю.
— Ну что, не судьба, видимо, — процедил он. — Может, повернём домой?
— Нет, — ответила я спокойно. — Подождём. У меня вся ночь свободна.
Он снова попытался:
— Света, а ты подумала, как это всё выглядит со стороны? Представь: мы явимся туда, как ревнивая жена и её муж, которого выставили дураком. Представь, как потом люди будут это обсуждать. Это… цирк.
Я повернула к нему голову, и мой голос звенел от ледяного спокойствия:
— Мне плевать, как это будет выглядеть, Илья. Я хочу одного — убедиться, что это обман. И мы спокойно поедем домой. Поверь, я тоже как и ты хочу обратно.
Он ударил ладонью по рулю ещё раз — уже в ярости:
— Ты невыносима! — выплюнул он.
— Зато честна, — ответила я холодно. — А теперь поехали.
Через час мы всё же оказались у нужного здания. Илья остановился у входа, но не вышел. Вместо этого он схватил меня за руку, его пальцы были жёсткими и горячими:
— Света… ещё не поздно.
— Что не поздно? — я смотрела ему прямо в глаза.
— Прекратить это издевательство, — его голос был низким и напряжённым. — И не показывать, насколько тебе плевать на меня и на доверие ко мне. Ты уверена, что хочешь устроить это представление?
— Мне плевать, как это выглядит, Илья, я уже говорила. — Я выдернула руку из его пальцев. — Я хочу знать. И если это ошибка, мы поедем домой и забудем. Если нет…
Он смотрел на меня с той злостью, за которой скрывался страх.
— Я тоже не так планировала этот вечер, поверь. — Я толкнула дверцу машины. — Но теперь мы идём до конца.
Я вошла в больничное фойе вместе с Ильёй. Запах антисептика резанул по ощущениям, делая каждое движение напряжённым. За стойкой появился мужчина в белом халате, растерянно глядя на нас:
— Вы кто? — спросил он.
— Нам звонили, — твёрдо сказала я.
Мужчина нахмурился:
— А… Это вы Илья Викторович? Девушка просила набрать ваш номер.
Илья застыл, его голос зазвенел холодом:
— Ошибка какая-то. Я её не знаю. Я женат вообще, какая ещё невеста мать вашу?
— Может, всё же подниметесь? — предложил мужчина, сбитый с толку.
— Не собираюсь участвовать в этом, — процедил Илья.
Меня захлестнул гнев. Я резко взяла его за руку:
— Идём. Узнаем, кто эта девушка. И есть ли тут ошибка, Илья.
В палате, освещённой тусклым светом, на кровати лежала молодая девушка. Бледное лицо, перевязанная нога… и взгляд. Она посмотрела на Илью, а затем — на меня. И в её глазах была колючая ненависть.
— Людмила, это тот самый человек, которому вы просили позвонить?
— Простите… — сипло выдавила она. — Похоже, ошибка. Это… не он.
Илья стоял, как сжатая пружина, но его глаза… Я увидела в них вспышку — злость? Страх?
— Убедилась? — жёстко бросил он. — Пошли, а то, как идиоты тут стоим и человеку отдыхать мешаем.
Он дёрнул меня за руку, но я застыла. Что-то было неправильно. Слишком чисто. Слишком театрально. И я нутром чувствовала: это спектакль. И я узнаю, кто в нём режиссёр.
Мы вернулись из больницы молча. Воздух в квартире казался густым, как сироп, и таким же липким. Илья бросил ключи на полку, устало провёл рукой по лицу и произнёс:
— Я не предавал тебя. Не стоит верить каким-то звонкам и идиотам. Его голос звучал ровно, но глаза... Они были другими. Он ушёл в спальню, бросив через плечо:
— Я устал. Спать иду.
А я осталась наедине с этим раскалённым до боли клубком мыслей. Что это было в больнице? Слишком гладко. Слишком постановочно. Глаза той женщины... они горели чем-то большим, чем просто боль. Я чувствовала нутром — здесь есть правда, зарытая глубже, чем простое объяснение. Но чтобы добраться до неё, нужны не эмоции, а факты.
Я не позволю себе выглядеть безумной истеричкой, ослеплённой ревностью. Нужны доказательства. Железные.
Я стала перебирать всё по кусочкам: её голос, странная реакция Ильи, напряжение в каждом его жесте. Он ускользал от меня не словами — молчанием. И теперь мне предстояло решить: оставаться в этой роли зрителя или сорвать завесу спектакля.
И это будет мой спектакль. И я выберу его финал.
Следующие пару недель превратились для меня в бесконечный марафон наблюдений и поиска смыслов в каждом жесте, каждом взгляде, каждом слове Ильи. Я стала внимательна до болезненности. Всё, что раньше казалось привычным, стало фрагментами головоломки.
Илья держался безупречно.
Обычный режим: работа, встречи, редкие посиделки с партнёрами, пара выездов на объекты. Но я смотрела дальше, глубже.
Он стал словно мягче, внимательнее — каждое утро кофе, каждое утро «доброе, любимая», каждый вечер — «как прошёл твой день?». И вроде бы всё идеально, но… слишком идеально.
Приторно.
Я видела, что он старается, но ощущала, как где-то внутри него что-то сжимается от напряжения. Это был не комфорт, не привычка — это была словно игра.
Я начала записывать в памяти всё:
В среду сказал, что встреча с инвесторами — вернулся поздно, но был голодным, хотя обычно все, наоборот.
В воскресенье заявил, что хочет провести день со мной дома, но в телефоне мелькнули уведомления — неизвестный номер названивал трижды. Я сделала вид, что не заметила.
С каждым днём он будто лавировал между правдой и ложью. Но я больше не спрашивала напрямую. Нет. Я ждала.
Каждое его прикосновение, каждая нежность теперь были испытанием. Я ловила себя на том, что улыбаюсь, отвечаю «и я тебя люблю», но внутри — холод. Илья чувствовал это. Я видела в его глазах вопрос, но он молчал. И я молчала.
Но молчать дальше — уже невозможно. Мне нужны были ответы. И я решила, что сама их не найду.
Детектива я нашла быстро. Рекомендации, отзывы, опыт — всё на уровне. Я выложила ему при встрече всё: от звонка из больницы до этой липкой приторной заботы Ильи, которая вместо тепла вызывала тревогу. Он уверенно кивнул:
— Дайте неделю. Всё выясним.
И я ждала больше недели. День, два, три… Ждала, ловила каждый звонок. И вот — долгожданная встреча.
— Что ж… — начал он, глядя на меня с жалким сожалением, как врач перед плохими новостями. — Ваш супруг ходит на работу, встречается с коллегами, пару раз обедал с партнёрами. Пара поездок на объекты, ничего из ряда вон.
— И всё? — В горле застрял ком. — Это я и без вас знаю.
— Увы, больше ничего подозрительного.
Больше ничего. Словно удар ниже пояса. Я платила за что? За отчёт, который и сама могла бы написать? В груди взорвалась злость, но сверху её накрыло разочарование. Может, я действительно схожу с ума?
Я вышла из кафе, где мы встречались, почти оглушённая своими мыслями, и направилась на парковку…
— Светик? — знакомый голос.
Я подняла глаза — Настя. С лёгкой улыбкой, в пальто цвета капучино, с неизменной лёгкостью в осанке.
— Привет подруга. Если свободна, давай может кофейку выпьем? Поболтаем, — предложила она тепло.
Я посмотрела на неё… И вдруг поняла, как мне нужна сейчас эта болтовня.
— Конечно, а то я скоро с ума сойду, — кивнула я и обняла подругу.
Мы выбрали тихое место, уселись у окна. Я не собиралась говорить… но слова вырвались сами:
— Я все же наняла детектива.
Настя удивлённо подняла бровь:
— Серьёзно? Все так плохо?
— Да… но он ничего не нашёл. Ничего! — Я сжала чашку, словно могла раздавить злость вместе с фарфором. — А я чувствую! Я же вижу, что что-то не так. Или это я схожу с ума?
Настя немного помолчала, потом медленно сказала:
— Если ты уверена, то давай помогу? У Влада есть знакомый… не то чтобы частник или от организации какой-то, он… мастер. Просто мастер находить то, что скрыто от нас, обычных людей.
Я замерла. Сердце колотилось.
— Настя… — Я почувствовала, как от напряжения горло перехватило. — Если ты можешь… Если он возьмётся…
— Ради тебя — без вопросов, — улыбнулась она, прикрывая ладонью мою руку. — Только ты точно хочешь знать? Точно уверена, что нужно тебе это?
— Я точно не хочу быть дурой, — выдохнула я, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то новое. Не паника. Решимость. — Сколько. Как давно. Или… или, может, это правда мои фантазии. Но я должна знать.
Настя сжала мою руку крепче и кивнула.
— Значит, узнаем. Всё. Я поговорю с мужем и позвоню тебе с ответом.
Когда я вернулась домой, меня встретил приглушённый свет и лёгкий аромат свежих цветов. На столе — свечи, бокалы, ужин на двоих.
Илья. Уже дома. И с такой улыбкой, какой я не видела давно — тёплой, искренней… или слишком искренней.
— Света, — сказал он мягко, откладывая салфетку и подходя ко мне. — Я люблю тебя. И… мне кажется, мы с тобой потеряли что-то важное. Особенно после той истории.
Он смотрел прямо в глаза, и я видела в них что-то… тревожное? Или, может, мне казалось?
— Я думал, как нам это исправить. И нашёл решение. Мы летим к морю. Вместе. Ты и я.
Я застыла. Море? Илья и море? Он ненавидел жару, песок, эту вечную суету пляжей. А тут сам предлагает?
— Ты… серьёзно? — спросила я, стараясь скрыть потрясение.
Он улыбнулся и подошёл ближе, обнял, тепло поцеловал в макушку, а потом прошептал:
— А после отдыха — к Кате. На несколько дней. Я скучаю по ней. И по Вовке. Но больше всего я скучаю по тебе, родная моя.
Его голос был таким нежным. Его объятие — таким тёплым. И я… я должна была бы растаять. Я всегда таяла. Но сейчас…
Внутри всё застыло. Слишком резко. Слишком правильно. И слишком неожиданно.
Он что-то прячет, кого-то прячет. Я это чувствовала кожей.
Катин звонок застал меня в середине рабочего дня. Я как раз разбирала документы, когда экран телефона вспыхнул её именем.
— Мам, привет… — голос у неё был уставший, надломленный.
Я тут же насторожилась.
— Котёнок, что случилось?
— Вовка… приболел. Температура скачет, капризничает, а я уже просто без сил, мамуль… — она выдохнула, и я почти увидела, как она смахивает ладонью волосы со лба. — Дима на работе, у него там завал, а я одна не справляюсь. Может, ты сможешь приехать? Я уже просто как зомби.
— Конечно, родная! — я даже не дала ей договорить. — У меня Лиза как раз вышла из отпуска, сможет пока порулить в клубе, а всё остальное я решу дистанционно.
Катя слабо засмеялась:
— Мам, ты лучшая…
Я чувствовала, как внутри разливается тепло. Вот оно — настоящее, неподдельное. Моё. Семья.
Вечером я вернулась домой, забежала в душ, на автомате проверила почту на телефоне. Время шло, а Илья так и не появлялся. Я набрала его номер — длинные гудки, и ни ответа, ни перезвона.
Что ж… не в первый раз.
Я пошла в спальню, вытащила небольшую дорожную сумку и начала складывать вещи. Только самое необходимое — несколько комплектов одежды, косметику, документы. Мысленно уже прокручивала в голове дорогу, когда услышала, как хлопнула входная дверь.
Илья.
Он зашёл в спальню, и первое, что увидел — мою сумку. На его лице появилось что-то похожее на радостное удивление.
— Вещи в путешествие к морю уже собираешь? — усмехнулся он, подходя ко мне сзади и обнимая за талию.
Я замерла. Чувствовала его дыхание у себя на виске, но вместо привычной нежности внутри разлилась настороженность.
— Его не будет, Илья, — сказала я ровно.
Он напрягся.
— Не понял. Я билеты заказал, вылет послезавтра.
Я повернулась и посмотрела ему в глаза.
— Катя попросила приехать. Вовка заболел, ей нужна помощь. Утром поеду к ним.
В его взгляде что-то дёрнулось.
— У неё вообще-то муж есть.
— Он работает, Илья. И она наша дочь. Прекрати.
Он сжал губы в тонкую линию, в глазах мелькнула злость.
— Чего ты так уцепилась за этот отпуск? — спросила я, внимательно следя за его реакцией. — Мы поедем ещё. Не в этот раз. Прекрати кричать.
— Да ничего! — вспыхнул он, резко отстраняясь. — У тебя, Светочка, всё вечно через одно место!
Он резко развернулся, шагнул к двери и со всей силы хлопнул ею, оставив меня стоять одну посреди спальни.
Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Он злился слишком сильно.
Злился, потому что я ломала его планы?
Какого чёрта он орёт? За что? За то, что я к нашей дочери еду? Он вообще себя слышит?
Нет, милый мой, так дело не пойдёт.
Я шла следом, злость внутри уже не просто пульсировала — она бушевала, поднималась волнами, накрывая с головой. Я не стучала — просто дёрнула ручку и вошла.
Илья стоял у окна, сжав кулаки. Плечи напряжены, дыхание частое. Он не сразу повернулся, но я видела, как напряглась его спина. Он злится.
А я?
— Ты нормальный вообще? — мой голос прозвучал слишком резко, но мне было плевать. — Что за цирк ты устроил? Из-за чего, Илья?!
Он развернулся. В глазах бушевало раздражение, но губы были сжаты в тонкую линию.
— Я из кожи вон лезу, — процедил он сквозь зубы. — Билеты купил. Всё организовал. Хотел, чтобы мы отдохнули, чтобы всё стало как прежде, а ты… Ты, блядь, упёрлась!
— Да ты издеваешься? — я скинула руки, почти рассмеявшись, но не от веселья, а от абсурдности происходящего. — Ты сейчас истерику мне устраиваешь, потому что твои планы не сложились?
— Потому что ты вечно ставишь что-то выше нас! — взорвался он, сделав шаг вперёд.
— Нас?! — я тоже шагнула ближе. — Или тебя?!
Он промолчал. Челюсть сжалась, а ноздри раздулись, как у быка перед атакой.
— Скажи честно, — продолжила я, глядя прямо в его тёмные глаза. — Ты просто хочешь, чтобы я убралась подальше?
— Дура, да?! — зло бросил он. — Я лечу с тобой!
— Мало ли, — я криво усмехнулась. — Поводов улететь оттуда может быть масса.
Я видела, как он замер. Как на долю секунды в его глазах мелькнула тень чего-то… Раздражения? Паники? Страха?
Он сглотнул, но ничего не сказал.
И тогда мне стало ясно.
И это не просто срыв. Это попытка удержать ситуацию в своих руках.
Вот только я больше не та, что верила каждому его слову.
Илья сжал кулаки, вдохнул резко, словно собирался что-то сказать, но вместо этого резко разжал пальцы и провёл рукой по лицу, словно смахивая с себя раздражение.
— У меня нет ни сил, ни желания спорить с тобой, — его голос звучал глухо, словно он уже выгорел до тла.
Я скрестила руки на груди, не сводя с него взгляда.
— Это не спор, Илья, — медленно произнесла я. — Это разговор, который давно должен был случиться. Я не вижу проблемы в том, чтобы сменить местами наши планы, после того как малыш поправится мы с тобой полетим отдыхать. В чём беда?
Он горько усмехнулся и покачал головой:
— Потом уже будет не нужно. К черту. Да и какой разговор, Света? Ты меня уже во всём обвинила. Я для тебя уже предатель, лжец, да?
— Не знаю, — честно ответила я. — Но ты меня в этом уверенно убеждаешь.
Он шумно выдохнул и шагнул ко мне, впившись взглядом:
— А может, ты просто хочешь в это верить? Может, ты ищешь грязь, даже там, где её нет?
— Если бы её не было, мне бы не пришлось её искать, — ответила я ровно, не отводя взгляда.
Он молчал.
Секунда. Две. Три.
Потом медленно кивнул, словно признавая что-то внутри себя, и устало провёл рукой по затылку.
— Знаешь что, Света… — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни грамма веселья. — Делай, что хочешь. Всё равно ты меня уже приговорила. Каждый сделал для себя выводы и остался при своём.
— Я не приговариваю тебя, — я сжала губы. — Я просто хочу знать правду.
— Ну так ищи, — бросил он и отвернулся к окну схватив мобильник и начал что-то там искать. — Только не найдешь ничего и жалеть будешь.
Я смотрела на него и понимала: этот человек передо мной — не тот, кем он хочет казаться.
Он просто издевается надо мной.
Я долго ворочалась в постели, но сон не приходил. В голове метались обрывки мыслей, подозрения, сцены из нашей жизни, которые теперь казались фальшивыми, словно кадры дешёвого сериала.
В конце концов, я сдалась, поднялась с кровати и пошла в кабинет. Открыла ноутбук, проверила почту, ответила на пару писем. Затем ушла с головой в цифры, расчёты — всё, что помогало отвлечься.
Часы пролетели незаметно. Когда я наконец взглянула на время, за окном уже забрезжил первый намёк на рассвет.
Чувствуя усталость во всём теле, я пошла в ванную. Горячая вода немного сняла напряжение, но ощущение тревоги осталось. Я молча посмотрела на себя в зеркало — действительно, лицо выглядело уставшим, глаза немного опухли от недосыпа. Чёрт с ним.
Я вышла из ванной, накинула шёлковый халат, нанесла крем на лицо и руки, затем легла в постель, взяла планшет и открыла ленту новостей. Пусть хоть этот поток бессмысленной информации заглушит мысли.
Через несколько минут дверь спальни открылась, и вошёл Илья.
Я не повернула головы, не отвлеклась от экрана. Просто сделала вид, что не заметила его появления.
Он какое-то время стоял у двери, потом подошёл и сел на край кровати.
— Свет, — голос его был тихим, почти мягким. — Давай не будем превращать это в войну.
Я молчала, лениво листая новости.
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной, — продолжил он. — Просто вдвоём. Без лишних вопросов, без этих твоих подозрений. Нам это нужно. Тебе это нужно.
Я молчала.
— Светлана, — он вздохнул. — Я стараюсь. Я из кожи вон лезу, чтобы вернуть нас. Почему ты не можешь просто мне поверить?
Я отложила планшет и посмотрела на него.
— Верить? — переспросила я. — Илья, ты ведёшь себя так, словно тебе жизненно необходимо затащить меня в этот отпуск. Это ненормально.
— Это ненормально, что моя жена не хочет провести со мной время! — рявкнул он, теряя терпение.
Я усмехнулась.
— Время? Ты о чём? Ты не о времени со мной беспокоишься, а о чём-то другом. Может, тебе просто нужно, чтобы я исчезла из города на пару недель?
— Ты бредишь, Света? — вспыхнул он.
— Внезапные рабочие вопросы, какие-то срочные дела. Всякое бывает, правда?
Илья сжал челюсти, зло посмотрел на меня, затем резко поднялся с кровати.
— Прекрасно, — бросил он. — Тогда выбор сделан.
Я нахмурилась.
— Что это значит?
— Не важно, — буркнул он. — Спи уже. Тебе высыпаться нужно, а то на старуху стала похожа. Мешки под глазами, морщины… Может, тебе к косметологу? Выглядишь как старуха.
Я прищурилась.
— А тебе, может, к офтальмологу пора? Или к урологу? А то, глядишь, уже и к проктологу запишешься, — сказала я с милой улыбкой.
Он вскинулся, резко повернулся ко мне, и я поняла, что попала в точку.
— Не стоит переходить на личное, дорогой, — добавила я, прежде чем он успел открыть рот. — К тебе тоже можно прикопаться, если захотеть.
Илья тяжело дышал, его пальцы сжались в кулаки.
— Прекрати играть в обиженку, — продолжила я. — Катя — твоя дочь тоже. Ты мог поехать со мной и провести время с семьёй, но ты почему-то выбрал устроить из этого трагедию.
— У тебя, Светочка, всё вечно не так, — процедил он сквозь зубы, а затем с силой хлопнул дверью и ушёл в душ.
Я осталась сидеть в постели, слушая его удаляющиеся шаги.
Что ж, похоже, я задела его сильнее, чем он ожидал.
Через минут двадцать дверь спальни снова открылась. Я уже думала, что он просто забаррикадируется до утра, но нет — вернулся.
Илья стоял в дверях, постоял пару секунд, а потом тяжело вздохнул и медленно подошёл ко мне.
— Свет… — голос его звучал тише, чем раньше, будто весь гнев растворился. — Прости. Я вспылил.
Я не ответила, просто смотрела на него.
— Я не хочу ссориться, — продолжил он, опускаясь на край кровати. — Не хочу этих сцен, этого… недоверия.
Он протянул руку, пальцами осторожно провёл по моему плечу. Затем наклонился и коснулся губами моей шеи.
— Я люблю тебя, — шепнул он, продолжая покрывать поцелуями мою кожу. — И мне больно, что ты этого не видишь.
Я сидела неподвижно. Внутри боролись чувства: тревога, подозрения… но было и другое. Ощущение, что это мой муж. Человек, с которым я прожила тридцать пять лет. И, может быть, я действительно накручиваю себя? Может, он просто идиот, запутавшийся во всём, и вся эта моя слежка — глупая паранойя?
Его руки скользнули по моему телу, прижали к себе.
— Света… — шёпот был почти мольбой.
И я поддалась.
Он целовал меня жадно, яростно, словно голодный зверь, который долго был в клетке и, наконец, получил желаемое. Его пальцы впивались в кожу, движения были грубыми, напористыми. Не такими, как раньше. Не такими, как у мужа, который хочет ласково любить свою жену. В этом было что-то другое. Что-то болезненно-отчаянное.
Но моё тело отзывалось. Чёрт, оно хотело этого. Хотело забыться.
И я позволила.
Когда всё закончилось, он тяжело перевёл дыхание, откинулся на подушку и тихо сказал:
— Спи.
А потом просто отвернулся к стене и заснул.
Я лежала рядом, глядя в потолок.
Что это было?
Мне вдруг стало холодно.
Я проснулась от шума воды. Душ работал, а значит, Илья уже встал.
Сонливость ещё не до конца отпустила меня, но ощущения после вчерашнего остались — липкие, странные. Что-то было не так.
Я потянулась, села на кровати и провела рукой по простыне рядом. Холодно. Он встал давно.
Поднялась, накинула халат и пошла в ванную. Дверь была приоткрыта, пар стелился по кафелю, а сквозь матовое стекло душевой кабины виднелся его силуэт.
— Доброе утро, — сказала я, подходя к раковине.
Он даже не выглянул.
— Доброе, — коротко, сухо.
Я включила воду, намазала пасту на щётку и начала чистить зубы, краем глаза наблюдая за ним.
Никаких намёков на нежность. Будто ничего не было ночью.
Будто вообще ничего не было.
Он вышел и накинув полотенце встал рядом, вытер волосы другим и кинув его в корзину взял расческу.
— Я давно должен был сказать. Короче Свет, у меня есть другая. И она беременна… — произнес Илья и продолжил укладывать волосы пока я чищу зубы.
— Что? — едва не подавилась от шока. — Шутишь? Какая любовница, у нас внук родился. Илья, я и так на нервах. Прекрати нести чушь, твои розыгрыши не в тему сейчас.
— Она беременна. И я не шучу совершенно, Светлячок, — добивает меня дальше муж.
— Что за бред…
— Просто устал скрывать. У нее ребенок от меня будет и скажу сразу ни аборта, на развод с тобой не будет, Свет.
— Да у тебя я смотрю в голове огромная ва-ва, Князев. Совсем седина в голову бить стала? — взявшись крепче за раковину, спросила, а у самой плывет перед глазами. Как же я не хочу в это верить. Одно дело догадываться, искать, а совсем другое вот этот новый вид его наглости, который дальше просто добил меня.
— Нет у меня всё прекрасно, просто ты приелась.
Я не сразу поняла, что только что услышала. Нет, не так. Я не могла этого понять.
В ушах звенело.
Приелась.
Слово, брошенное им так небрежно, эхом отдалось внутри меня.
— Что ты сказал? — голос мой стал низким, почти шипящим.
Илья спокойно посмотрел на меня, словно обсуждал планы на выходные.
— Ты приелась, Свет. Это не значит, что я тебя не уважаю, нет. Просто… я хочу жить, понимаешь? Чувствовать что-то новое, а не это… — он махнул рукой, будто показывал на всю нашу жизнь вместе. — Этот бесконечный быт, твои фитнес-залы, Катя со своим мужем, внук этот…
— Внук этот? — повторила я, чувствуя, как внутри меня разгорается пожар. — Это твой внук, Илья!
— Ну да. И что теперь? Я должен умереть с этим штампом «дед» на лбу? — он вдруг усмехнулся, покачав головой. — Мне не восемьдесят, а чувствую себя вообще на сорок. У меня есть женщина, она моложе, она смотрит на меня так, как ты давно не смотришь. Она мной восхищается.
Я не помню, как отшвырнула в сторону зубную щётку.
— Как я не смотрю?! — взорвалась я, шагая к нему вплотную. — Ты с ума сошёл?! Я всю жизнь, ВСЮ ЧЁРТОВУ ЖИЗНЬ смотрела на тебя как на единственного мужчину в этом мире!
— Да? — он склонил голову, с прищуром глядя на меня. — А почему тогда, когда я тебя обнимаю, ты вся сжимаешься? Почему ты улыбаешься мне натянуто, почему не гладишь меня по плечу, когда я рядом?
Я замерла.
— Потому что я чувствовала, что что-то не так.
— Вот видишь? — он развёл руками, будто ставя жирную точку. — Всё не так.
Я засмеялась. Горько, сухо.
— У тебя, конечно, всё просто. Ты изменяешь мне, она беременна, а виновата я, потому что «не так смотрела». Гениально, Илья. Просто гениально.
Он выдохнул, будто был уставшим от этого разговора.
— Я не хочу разводиться, — сказал он ровно. — Я хочу, чтобы ты знала правду. Мне уже всё равно, но я устал прятаться.
Я зажала пальцами переносицу, чтобы унять пульсирующую боль в висках.
— Ты хоть понимаешь, насколько ты жалок сейчас?
Он скривился, но промолчал.
— Ты планировал как? Сидеть на двух стульях, смотреть мне в глаза, приезжать домой к дочери, гладить внука по голове, а потом ехать к своей беременной любовнице и делать вид, что ты отец года?
— Думай как хочешь, — бросил он и потянулся за часами, которые всегда оставлял на полке в ванной.
Я схватила его за руку.
— Не отворачивайся от меня, Князев. Я не закончила.
Он раздражённо взглянул на меня.
— Свет, давай без сцены.
— Без сцены?! — в голосе моём рванулось столько боли и ярости, что он даже дёрнулся. — Ты сейчас разрушаешь всё, ВСЁ, что мы строили тридцать пять лет, и говоришь «без сцены»?!
— Я не рушу, я даю тебе шанс привыкнуть, — холодно отрезал он. — У нас ничего не изменится.
Я почувствовала, как подкатывает тошнота.
— Ты серьёзно? Ты изменил, у тебя будет ребёнок от другой женщины, а у нас «ничего не изменится»?
Он пожал плечами:
— Мне нужна ты и она. Без драмы.
В этот момент я поняла, что я ненавижу его.
Не раздражаюсь, не обижаюсь, не испытываю злость.
А именно ненавижу.
Эта ненависть была ледяной, холодной, как лёд, что затопил каждую клетку моего тела.
Я медленно кивнула.
— Ладно.
Он прищурился.
— Ладно?
— Ладно.
Я развернулась и вышла из ванной.
И пусть он думает, что я согласилась.
Пусть думает, что ему сошло это с рук.
Пусть думает, что я смирилась.
Но я не смирюсь.
Я никогда не смирюсь.
Я вошла в спальню, будто в боевую зону. Всё внутри меня кипело, но снаружи я была ледяной.
На автомате достала ту самую сумку, что собирала вчера, и начала докладывать туда кое-что ещё. Не знаю, зачем. Может, просто хотелось чем-то занять руки, чтобы не броситься на Илью и не вцепиться ему в лицо с криками.
За спиной раздался его ровный голос:
— Какие твои условия?
Я застыла на секунду, потом медленно обернулась, приподняв бровь.
— Что?
Он уже натягивал рубашку, заправляя её в брюки, и смотрел на меня в зеркало.
— Ты же не можешь просто сказать «ладно» и пойти дальше, — усмехнулся он. — Я тебя знаю. Значит, у тебя есть условия.
Условия?
Я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в кривой усмешке.
— Хорошо. Давай так, — я сложила руки на груди, прищурилась. — Ты остаёшься со мной и делаешь вид, что твоя… дама и её пузо — этого всего не существует. Как тебе такое условие?
Он напрягся, сжал губы в тонкую линию.
— Света…
— А если не нравится, можешь катиться к чёрту прямо сейчас, — холодно добавила я, склонив голову.
Илья развернулся ко мне, медленно подошёл.
— Ты не шутишь, да?
— Разве я похожа на человека, который шутит?
Он замолчал.
— Я тебя правильно понял? Ты готова закрыть на это глаза?
— Ой, а ты хотел, чтобы я устроила скандалы, делёжку имущества, брызгала слюной в суде? — я усмехнулась. — Да ты даже не достоин такой чести.
Он нахмурился, не ожидая такого удара. Хотя я врала сейчас, просто интересно что скажет…
— Ты просто хочешь сделать мне больно?
— Да нет, Илюш, — я сделала невинное лицо. — Я же всего лишь приелась. Ну что ты, чего мне тебе мстить?
В глазах его сверкнуло что-то опасное.
— Ты всё равно не сможешь просто забыть об этом, — выдохнул он.
— Ну, забуду не забуду, а хотя бы деньги твои потрачу. Ты же обеспеченный, с любовницей разбрасываешься на право и налево. Мне на что-то нужно зализывать душевные раны, е за свои же честные.
Илья посмотрел на меня внимательно, будто пытался заглянуть внутрь, понять, правда ли я так легко это приняла.
А я молчала.
Пусть ломает голову.
Пусть не спит по ночам.
Пусть думает, что победил.
А потом я его раздавлю.
Я хмыкнула, глядя на его напряжённое лицо.
— Ладно, Князев, шучу, — голос у меня был ленивый, почти безразличный. — Моё условие будет другим.
— Ну? — он сузил глаза.
— Я тоже буду жить так, как хочу. Ты можешь? Значит, и я смогу. Уверена, моя «старость», как ты сказал, не всем в глаза бросается.
Он резко дёрнул головой, как будто я его хлестнула.
— Совсем идиотка?
— Ладно, Князев, мне нужно собираться, — я пожала плечами и отвернулась. — Я к дочери и своему внуку еду, им помощь моя нужна.
Он тяжело выдохнул, но не сказал ничего.
Я подошла к шкафу, потянулась, медленно расстёгивая пояс халата. Пусть смотрит. Пусть осознаёт, что ещё недавно мог иметь меня полностью, а теперь — только как призрак прошлого.
Ткань скользнула по плечам и упала на пол.
Я осталась стоять обнажённой, зная, что выгляжу хорошо. Спокойно раздвинула плечики вешалок, разглядывая бельё. Выбрала один комплект.
Илья молчал. Я чувствовала, как его взгляд сверлит мою спину, скользит ниже, замирает.
— На кой тебе у дочери такой комплект? — наконец спросил он, голос чуть хриплый.
Я усмехнулась и обернулась через плечо.
— Кто знает… — лениво пробормотала. — И вообще, уверенности придаёт, знаешь ли.
В комнате повисло напряжение. Я видела, как он сжал челюсть, как в глазах полыхнуло что-то между злостью и… чем-то ещё.
Пусть гадает.
— Света, ты бабушка уже, прекрати, — процедил он, поправляя рубашку.
Я рассмеялась, даже не оборачиваясь.
— Ой, Илья, на каждый товар есть свой потребитель, тебе ли не знать. — Я все же достала кружевной бюстгальтер, неспешно застегнула его и взяла в руки трусики.
Он резко втянул воздух, но тут же выдохнул, будто взял себя в руки.
— Это ты к чему сейчас? — голос жёсткий, с подвохом.
Я повернулась, медленно натягивая бельё, чувствуя, как напряжённо он следит за каждым движением.
— Да так, — невинно пожала плечами. — Просто мысли вслух. Ты же сам сказал — приелась, уставшая и старая… А ведь есть те, кто этого не видит.
— Что ты несёшь? — он шагнул ближе, глядя на меня сверху вниз.
— Факты, Князев. Чистые, без примесей, — спокойно ответила я.
Он смотрел на меня пристально, губы сжаты в тонкую линию, руки в кулаках.
— То есть ты решила… что? Тоже завести любовника?
Я усмехнулась, медленно проводя пальцами по шее, поправляя волосы.
— А почему бы и нет? — я склонила голову набок, глядя ему прямо в глаза.
— Ты охренела.
Я пожала плечами, медленно доставая из шкафа платье.
— Разве? Просто ты мне показал, что можно жить по-другому.
Он шагнул ещё ближе, почти вплотную, его дыхание горячее, прерывистое.
— Света, не играй в это со мной.
Я наклонилась вперёд, так что наши лица оказались всего в паре сантиметров.
— А что, Князев, страшно стало?
Я видела, как ему это не понравилось. В его глазах было что-то опасное, хищное — он ненавидел, когда кто-то ломал его сценарий. Но мне было плевать. Абсолютно. Пусть глотает то, что сам приготовил.
Я не стала дожидаться, когда он снова начнёт что-то доказывать, просто взяла сумку, накинула пальто и вышла из комнаты. Пока я спускалась по лестнице, он остался стоять там, наверху, сжимающий кулаки и, кажется, едва сдерживающийся, чтобы не высказать мне всё, что думает.
Ну и чёрт с ним.
Я села в машину и поехала к дочери.
Катя встретила меня у двери. Выглядела она неважно — бледная, с темными кругами под глазами, волосы собраны кое-как, да и вообще казалось, что она еле держится на ногах.
— Мамуль, — обняла она меня, прижавшись.
— Господи, Катюша, да ты сама… Ты заболела? — я тут же убрала прядь её волос за ухо, потрогала лоб.
— Температура была вчера, но вроде лучше уже… Я просто не успеваю даже отдохнуть, Вовка капризный, всё время на руках… Димка на работе с утра до ночи, а я… Я реально не справляюсь, — она устало выдохнула.
— Всё, я здесь. Давай, укладывайся, поспишь, я Вовку заберу.
Катя благодарно кивнула, но я видела, что ей плохо.
Следующие пару дней я жила в режиме «на автомате». Вставала первой, готовила завтрак, проверяла температуру Кати, возилась с Вовкой, убиралась, готовила обеды и ужины. Дима приходил поздно, тоже уставший, и хоть был мне благодарен за помощь, но чаще молчал и сразу шёл к Кате, чтобы узнать, как она.
Катя постепенно шла на поправку, но выглядела всё так же разбито.
И вот однажды, когда Вовка уснул, она вышла ко мне на кухню и села напротив.
— Мам, — начала она осторожно. — Ты… Ты вообще как?
— В смысле? — я нарезала яблоки, не поднимая глаз.
— В том смысле, что ты ведёшь себя… как-то странно. Ты уехала вся на нервах, и сейчас… Ты не похожа на себя, — Катя посмотрела на меня пристально. — Что случилось, мам?
Я поставила нож и выдохнула.
— Катя… Твой отец… — я замялась, но потом собралась с духом. — У него другая.
Она смотрела на меня молча.
— И она беременна, — добавила я.
Катя резко откинулась на спинку стула.
— Ты… Ты серьёзно? — её голос дрогнул.
Я кивнула.
— Он мне сам сказал.
— Да ну нахрен… — она прикрыла рот ладонью.
— Именно, — усмехнулась я, хоть и было совсем не смешно.
Она посмотрела на меня испуганно.
— Мам… А ты что? Ты что будешь делать?
— Проучить его хочу, а потом разведусь с ним.
Катя посмотрела на меня с тревогой, но во взгляде была и капля восхищения.
— Как?
Я взяла чашку, сделала глоток чая и улыбнулась дочери.
— У меня уже есть план, Катюша.
Катя смотрела на меня широко раскрытыми глазами, будто я только что объявила ей, что собираюсь взорвать этот мир. В её взгляде метались испуг, шок, непонимание. Но я видела там ещё и надежду. Она верила, что я не позволю этому козлу выйти сухим из воды.
— План? — она всё же переспросила, и её голос дрогнул.
Я сделала глоток чая, осознанно выдерживая паузу, затем отставила чашку и посмотрела прямо ей в глаза.
— Да, Катюша. Я не из тех женщин, кто молча сотрёт плевок с лица и продолжит подавать ужин.
Она сглотнула.
— Мам… — её голос дрожал. — Но он же… отец, муж твой…
— Он отец тебе, но не мне, — я усмехнулась, но в этой усмешке не было тепла. — Для меня он теперь чужой человек. И раз он сделал выбор — я сделаю свой.
Катя провела ладонями по лицу, будто пыталась осмыслить всё это.
— Ты… ты его любишь ещё?
Я задумалась. Ответа не было.
— Знаешь, я даже не могу сказать, — я поднялась, взяла яблоко и начала неторопливо нарезать его тонкими дольками. — Может, я любила призрак. Мужа, которого придумала себе сама.
— Мам… — Катя выглядела так, будто ей физически больно слышать мои слова.
— Я столько лет жила, веря, что он был мне верен, что уважал меня. Я думала, что в нашем доме он всегда будет рядом, — я положила нож. — Но всё это оказалось красивой иллюзией.
Катя глубоко вдохнула, а затем тихо спросила:
— А что ты собираешься делать?
Я улыбнулась, но в этой улыбке было столько льда, что даже воздух в кухне будто бы похолодел.
— Он хочет жить двойной жизнью? Пожалуйста. Только теперь я тоже буду жить так, как хочу.
Катя нахмурилась.
— Ты хочешь… Ну… отомстить ему тем же?
Я посмотрела на неё внимательно. Конечно нет, я не так низко пала, как твой отец моя милая…
— Я хочу, чтобы он пожалел. Чтобы понял, каково это — знать, что тебя предали.
Катя молча переваривала мои слова.
— И ты думаешь, он поймёт?
— Он ощутит, Катя. И не только это.
Катя нервно сглотнула.
— Мам… Я тебя знаю. Если ты что-то задумала, то доведёшь до конца.
— Именно, — я кивнула и снова взяла чашку. — Поэтому, доченька, расслабься. Я просто немного повеселюсь, ну а в процессе разведусь с ним, пока он занят будет и не заметит думаю даже.
Катя судорожно выдохнула.
— Господи, мам, мне страшно…
— Бояться будет он, — я холодно улыбнулась.
Катя продолжала смотреть на меня тревожно.
— Мам… — голос её был тихим, почти растерянным. — Ты серьёзно? Ты правда хочешь… ну… найти себе кого-то?
Я усмехнулась и посмотрела на неё с лёгким укором.
— Катюша, ну что ты, — я сделала паузу, откинулась на спинку стула и сцепила пальцы. — Я не такой мусор, как твой отец.
Она облегчённо выдохнула, но напряжение не ушло.
— Тогда зачем?
— А он пусть думает, что я тоже живу, как хочу, — я улыбнулась, но это была не добрая материнская улыбка, а что-то совсем другое — острое, ледяное. — Пусть поймёт, что он не центр моей вселенной.
Катя покачала головой.
— Мам, ты ведь его знаешь. Он не потерпит, если у него будет хотя бы повод думать, что ты…
Я перебила её мягко, но твёрдо:
— Вот и отлично. Пусть чувствует хоть часть того, что чувствую я.
Катя нервно закусила губу.
— Ты не боишься, что он начнёт злиться?
Я хмыкнула.
— Катя, он уже злится. Он в бешенстве от того, что я не разрыдалась, не стала его умолять, не проклинала и не устраивала истерик.
— Он хочет, чтобы ты страдала?
— Он хочет контроля, Катюша. А я его у него забираю.
Дочь покачала головой.
— Мам, ты иногда пугаешь.
Я улыбнулась теплее, коснулась её руки.
— А ты не бойся. Мне уже нечего терять в отношении твоего отца.
Я вернулась с прогулки с Вовкой, чувствуя приятную усталость. Прогулки всегда давали мне передышку, но сейчас я едва не споткнулась на пороге, увидев Илью. Он стоял в коридоре, сложив руки на груди, и смотрел на меня с какой-то странной смесью раздражения и напряжения.
— Ты где была? — вместо приветствия выдал он.
Я закатила глаза и сдержала раздражённый вздох.
Серьёзно?
— На свидании, Илья, — усмехнулась я, расстёгивая куртку и перенося Вовку в его кроватку. — Вообще-то гуляла с внуком, если тебе это интересно.
— Ясно, — буркнул он, наблюдая, как я укладываю малыша. Вовка мирно сопел, свернувшись калачиком.
— Катя спит? — спросил он чуть тише.
— В спальне, отдыхает. Ей уже лучше, но ночи до сих пор тяжёлые, — сказала я, поправляя плед на Вове, развязала шапочку.
— Ты домой когда вообще собралась? — вдруг спросил он.
Я выпрямилась и обернулась к нему.
— А что, скучно стало? Или не кем себя развлечь? — сладко протянула я, скрестив руки.
Глаза Ильи вспыхнули злостью, но он быстро взял себя в руки.
— Свет, давай без этого. Мы взрослые люди.
— Правда? — усмехнулась я. — Тогда веди себя соответственно.
— Я просто спросил, — сказал он уже спокойнее, но в его голосе сквозило напряжение.
— А я просто ответила, — парировала я.
Илья провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть раздражение.
— Ты же не собираешься жить здесь вечно?
— А ты так волнуешься, потому что тебе уже есть, кого водить в наш дом? Или пока ещё не успел туда притащить свою «прекрасную новость»?
Он сжал челюсть, на секунду молча сверля меня взглядом.
— Ты всегда была змеёй или это новенькое?
— О, так ты ещё и не всё обо мне знал? — язвительно усмехнулась я.
Он тяжело выдохнул и отвернулся, будто ему требовалось собраться с мыслями.
— Я приехал не ссориться, Свет.
— А зачем тогда? Просить меня не скандалить? Закрыть глаза и жить дальше, будто ничего не произошло?
— Я приехал поговорить. Нормально.
Я рассмеялась.
— Ты мне изменял, а теперь хочешь нормально поговорить? О чём, Илья? О погоде? О наших планах на будущее? О твоём отцовстве в другой семье?
Он сжал кулаки.
— Ты же знаешь, что разводиться я не буду.
— О да, конечно, — я покивала, скептически глядя на него. — Как удобно, правда? И жену сохраняешь, и любовницу с ребёнком имеешь.
— Я не хочу терять тебя, — вдруг сказал он, глядя прямо в глаза.
— Как трогательно, — усмехнулась я. — А ты, случайно, не перепутал меня с дурой?
Он сделал шаг ко мне, но я тут же выставила руку вперёд.
— Не приближайся, Илья.
Он замер, его взгляд вспыхнул, но он не пошёл дальше.
— Как долго ты планировал меня держать в неведении? — спросила я, уже без злости, просто в упор глядя на него.
Он не ответил сразу.
— Не знаю…
Я кивнула.
— То есть, пока я сама не догадалась, ты бы продолжал играть в идеального мужа?
— Свет…
— Уходи, Илья.
Он нахмурился.
— Светлана…
— Уходи. Или мне Кате сказать, что у нас тут семейная драма?
Он прищурился, явно взвешивая варианты, а затем резко развернулся и направился к выходу.
— Ты сама всё усложняешь, — бросил он уже у двери.
— Ах, конечно, я во всём виновата, — усмехнулась я, склонив голову.
Дверь хлопнула.
Я выдохнула.
В комнате стояла звенящая тишина, нарушаемая только тихим дыханием внука.
Я подошла к кроватке, посмотрела на крошечное личико.
— Как же хорошо, что ты пока не понимаешь всей этой грязи, малыш, — прошептала я, нежно проведя рукой по его мягким волосикам.
Но одна мысль крутилась в голове: Илья что-то задумал. Я это чувствовала.
Я нарезала овощи для салата, бросая короткие взгляды на Катю, которая стояла рядом, вытирая вымытую посуду. Мы с ней болтали обо всём и ни о чём — о рецептах, планах на выходные, даже обсудили новый сериал, который она посмотрела за последние пару дней, пока Вовка давал ей передышку до того, как они оба простыли.
За спиной раздавался тихий смех Димы — он пытался развлекать сына, качая его на руках, что-то весело бормоча. В этот момент дом казался наполненным теплом, обычной семейной суетой, той самой, которая успокаивает и даёт ощущение стабильности.
Но как только в дверь позвонили, что-то внутри сжалось.
— Я открою, — спокойно сказал Дима, осторожно передавая сына Кате.
Я продолжила нарезать огурцы, но в глубине души уже знала, кто это.
И, конечно, не ошиблась.
— Здравствуй, Дима, — раздался снова знакомый голос, спокойный, уверенный.
Я медленно повернула голову и увидела, как Илья переступает порог. В одной руке он держал огромный букет алых роз, в другой — аккуратный, нежный, светло-розовый.
— Где мои милые девочки? — произнёс он с фальшивой теплотой в голосе, шагая внутрь так, будто ничего не произошло.
Катя замерла с тарелкой в руках, недоумённо глядя на отца, а Дима скептически приподнял бровь, но промолчал, лишь захлопнул за гостем дверь.
Илья, как ни в чём не бывало, протянул розовый букет Кате:
— Для моей принцессы.
Катя неуверенно взяла цветы, пробормотав короткое «спасибо, пап», а он поцеловал ее в щеку. Я видела по её лицу, что она не знала, как на это реагировать.
Затем он подошёл ко мне и, не говоря ни слова, протянул мне алые розы.
Я смотрела на него, не делая ни единого движения, не брала цветы из его рук. В кухне повисло напряжённое молчание.
— Мы тут в семью играем, что ли? — наконец спросила я, скрестив руки на груди.
На лице Ильи промелькнула едва уловимая тень раздражения, но он быстро взял себя в руки.
— Свет, ты можешь хотя бы один вечер не устраивать спектакль? — ровным голосом произнёс он.
— Спектакль? — я усмехнулась, наклоняя голову. — А ты что сейчас устраиваешь, Князев? Великое примирение? Мы же вроде все решили, у каждого своя жизнь, свобода.
— Я просто хотел провести вечер с вами. С семьёй, — подчёркнуто спокойно ответил он, намеренно игнорируя мои колкие слова.
— Семьёй? — переспросила я, усмехнувшись ещё шире. — Это слово тебе всё ещё кажется подходящим?
Илья выдохнул, выдерживая паузу.
— Катя, ты не против, если я побуду здесь? — неожиданно обратился он к дочери, обойдя меня.
Катя перевела взгляд с него на меня, будто спрашивая, как реагировать.
— Я… пап, даже не знаю, — неуверенно произнесла она.
— Вот видишь, Света, никто не против, кроме тебя, — с лёгким укором бросил он, наконец, опуская бедные цветы на стол.
Я прищурилась, внимательно изучая его лицо. Он делал вид, будто всё хорошо. Будто никаких откровений не было, никакого предательства, никакого разрушенного доверия. Он вёл себя так, как будто мы просто поругались из-за ерунды, а теперь он пришёл мириться.
— Ну ладно, оставайся, раз уж ты так рад нас видеть, — сказала я, улыбнувшись. — А потом можешь поехать к своей настоящей семье.
Он сжал челюсть, но опять промолчал.
— Дима, а ты не против? — вдруг спросил он у зятя, разрывая накалённый взгляд со мной.
Дима бросил на меня быстрый взгляд, словно предупреждая, что не хочет влезать в этот фарс, но всё же ответил:
— Я вообще тут случайный наблюдатель, мне всё равно. Решение за мамой.
— Прекрасно, — подытожил Илья, снимая пальто и вешая его на крючок.
Я снова усмехнулась. Он не уйдёт просто так. Он собирался играть в «мирного семьянина» до конца.
Ну что ж, посмотрим, как долго он сможет выдержать эту игру.
Да, уж… это был на самом деле жалкий спектакль
День тянулся долго. Илья, словно хорошо отрепетировавший роль, пытался выглядеть образцовым семьянином.
Он ухмылялся, шутил, активно вовлекался в разговоры, вёл себя так, будто ничего не произошло. Даже внуком занялся, качал его на руках, бормотал что-то мягким, даже нежным голосом.
Я наблюдала за этим с каким-то болезненным интересом.
Как долго он собирается поддерживать этот жалкий акт?
Я заметила, как он периодически пытается меня коснуться — мимолётно, почти незаметно. Лёгкое касание плеча, скользящий по пояснице жест, будто бы случайный. Казалось, он проверяет границы, пытается понять, насколько далеко может зайти.
Один раз я просто отошла в сторону, второй — не удержалась и смерила его холодным взглядом.
— Не прикасайся ко мне, Князев. Я тебе не твоя малолетка.
Катя старалась держаться нейтрально, но я видела, что её всё это напрягает. Дима вообще предпочитал молчать, ведя себя подчеркнуто вежливо. В конце концов, он не обязан был в это влезать.
Но Илья, видимо, решил, что его миссия сегодня — укреплять «семейные связи».
— Слушайте, а может, вы с Димой съездите в магазин или просто прогуляетесь? — предложил он, обращаясь к Кате. — Всё равно вам наверняка надо что-то купить, да и проветритесь немного.
Я вскинула голову.
— Что, прости?
Катя с Димой переглянулись.
— Ну… нам, в принципе, ничего не нужно, — осторожно сказала Катя.
Но Илья продолжал:
— Да ладно, можно просто выйти, развеяться. А мы тут с мамой посидим, поговорим…
Я вытерла руки о полотенце и повернулась к нему, сложив руки на груди.
— Ты не охамел, дорогой? — спокойно спросила я.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— В смысле?
— В смысле не смей вести себя так, словно ты тут хозяин. Это их дом. Если ты забыл, ты сюда просто приперся без приглашения, — я сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза. — И, кстати, нам с тобой не о чем говорить.
Он сжал челюсть, но быстро взял себя в руки, натянув на лицо очередную маску благодушия.
— Свет, ну что ты как дикобраз? Я просто хотел…
— Ты просто хотел что? — перебила я. — Включить режим «примерного мужа и отца»? Сделать вид, что всё прекрасно?
— Я просто хочу пообщаться, — отрезал он.
— Прекрасно, — усмехнулась я. — Общайся. Но не указывай людям, что им делать.
Катя выглядела неловко, Дима тоже. В комнате повисла напряжённая тишина.
Илья выглядел… жалко.
Жалкий, загнанный в угол человек, который пытается всеми силами удержать то, что сам же разрушил.
Я развернулась и пошла к плите, бросив напоследок:
— Если хочешь сидеть здесь — сиди. Но командовать и устраивать театр не смей.
Ужин прошёл… напряжённо.
Катя старалась вести себя как обычно, даже рассказывала что-то весёлое, Дима, кажется, просто предпочитал абстрагироваться и молча ел. А вот Илья…
Он упорно пытался держаться так, будто всё идеально.
Рассказывал какие-то рабочие байки, улыбался, поддакивал, смотрел на нас с Катькой с тем самым видом «я всё ещё ваш», но я чувствовала, что в нём накапливается раздражение.
Он ведь привык, что его прощают. Что за ним бегают. Что его ждут.
Но я не собиралась играть по его правилам.
— Мам, а ты что всё уже? — спросила Катя.
— Да, я уже наелась, — я взяла салфетку. — Вообще, думаю, пойду посуду помою.
Катя кивнула, вставая, но Илья вдруг сказал:
— Я могу помочь.
Я даже не сразу поняла, что он это серьёзно.
— Ты? — я приподняла бровь.
Он взглянул на меня с лёгким раздражением.
— Да, я.
— Не стоит. От мыльной воды у тебя, Илюша, пальцы сведёт.
Катя тихо хмыкнула, а он сжал челюсть.
— Да ладно тебе, — натянуто улыбнулся мой пока ещё муж. — Я вообще-то дома тоже руки прикладываю к такому.
— К чему именно? — я посмотрела на него с любопытством.
— К семейному быту, — он наклонился ко мне ближе и тихо добавил: — Или ты хочешь сказать, что я в доме ничего не делал?
Я усмехнулась.
— Нет, конечно, делал. Старательно создавал иллюзию семейной идиллии.
Он ничего не ответил, но я видела, как у него дёрнулся мускул на скуле.
Катя нервно кашлянула и сказала:
— Дим, посиди с Вовой, я сейчас ванну наберу.
— Конечно, — Дима поднялся, но Илья вдруг встал раньше.
— Не-не, давай я его возьму, — он улыбнулся дочери. — Всё равно давно на руках не держал, соскучился уже.
Катя неохотно передала ему малыша, но посмотрела на меня с явным недоверием.
Я молча наблюдала, как он аккуратно качает Вовку, чуть раскачиваясь с ним в кресле.
Хороший спектакль, Князев. Только твоя роль уже никого не трогает.
Я молча разложила грязные тарелки, наполнила мойку водой и принялась мыть посуду.
Он подошёл ближе.
— Спит, — тихо сказал он, чуть наклонившись ко мне.
— Замечательно, — бросила я, не оборачиваясь.
— Всё-таки, внуки — это настоящее чудо, да?
Я перестала тереть тарелку, обернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.
— Ты это сейчас серьёзно?
Он не отвёл взгляда.
— Да.
Я медленно вытерла руки о полотенце.
— Ну да, чудо. Ты так расчувствовался, что аж ещё одного решил завести?
Илья вздохнул.
— Свет…
— Не надо, Князев, — я мотнула головой. — Не надо этого фальшивого «Свет…»
Он ничего не ответил.
Я снова повернулась к мойке и продолжила мыть.
Ну что, Илюша? Что ты чувствуешь?
Я ощущала на себе его взгляд. Он хотел что-то сказать. Может, ещё раз попытаться протолкнуть свою «семейную гармонию». Может, просто уйти, хлопнув дверью.
Но он выбрал молчание.
Хотя было бы прекрасно, если бы решил просто уйти.
Мы сидели в гостиной, неспешно пили чай. Вову давно уложили, и теперь это было наше с Катей и Димой время. Просто семейный вечер — тёплый, уютный.
Катя рассказывала про свою поездку за границу на седьмом месяце беременности.
— Ну, не знаю… — она улыбалась, подперев ладонью щёку. — Это было так смешно. Все смотрели на меня, как на какое-то чудо ненормальное совершенно, а одна женщина вообще сказала, что в таком сроке летать — это безрассудство.
— Ты же не в первый раз летала, — усмехнулся Дима, потягивая чай. — Как будто ты не знала, что делать.
— Да, но всё равно. Было ощущение, что я прям сверхженщина, — Катя хихикнула.
Я просто молча наблюдала за ними, слушала, улыбалась.
Мне давно не было так спокойно.
Вот он, мой дом. Моя семья.
Я перевела взгляд на Илью. Вот он тут был как аз лишним.
Он тоже смотрел.
Только не на Диму, не на Катю. На меня.
С каким-то странным выражением лица.
Будто видел нечто, чего раньше не замечал.
Будто впервые осознавал, что я больше не его.
Я медленно усмехнулась.
— Ну что, Князев, задержался ты у нас, а? — я склонила голову к плечу, чуть качая кружку с чаем в руках. — Семья, конечно, важна, но у тебя-то другая. Девочка, наверное, ножки затекли в ожидании, может, огурчиков с арбузом хочет. Ты же у нас теперь заботливый. Пора тебе, а то смотрю телефон весь вечер вибрирует, переживает девочка.
Илья сжал губы в тонкую линию.
— Свет, ну хватит.
— Ой, а что я сказала такого? — я распахнула глаза. — Ты ж у нас честный. Всё разложил по полочкам, всю правду вывалил. А я, значит, должна молчать?
Он выдохнул, встал с дивана и достал телефон.
— Мне надо отъехать. Срочное дело.
— Конечно, — я кивнула. — Кто бы сомневался.
Катя тяжело вздохнула и закатила глаза, а Дима просто молча пил чай, делая вид, что его тут нет.
Илья застегнул пиджак и сказал:
— Я ненадолго.
Я улыбнулась.
— Так нам плевать, родной.
Он напрягся.
— Свет…
— Двери закроем и спать. А ты к себе, или куда там тебе нужно, — я махнула рукой.
Он ничего не ответил.
Просто сжал губы ещё сильнее, развернулся и поцеловав дочь ушёл.
Дверь захлопнулась, и я медленно выдохнула.
Катя посмотрела на меня, пожала плечами и сказала:
— Мам, ты прямо наслаждаешься этим, да?
Я улыбнулась.
— О, ты даже не представляешь, насколько. У него есть куда и к кому ехать, нечего тут в правильного играть.
Я провела у Кати ещё несколько дней.
Они пролетели в заботах, разговорах, прогулках с Вовой и редких моментах, когда я просто сидела с чашкой кофе и смотрела в окно. Мне было спокойно, но я понимала — пора домой.
Пора возвращаться в реальность.
Катя долго меня не отпускала, но в итоге обняла и сказала:
— Если что, мам, ты всегда можешь остаться. Ну или передумать и вернутся к нам.
Я поцеловала её в лоб и улыбнулась:
— Ты же знаешь, что я не из тех, кто прячется.
Она вздохнула.
— Именно это меня и беспокоит.
Мы посмеялись, попрощались, и я поехала.
Трасса была почти пустая.
Встречные машины попадались редко, дорога тянулась лениво, как уставшая змея, и я уже даже расслабилась, когда это случилось.
Машина просто взяла и заглохла.
Никаких признаков поломки до этого. Никаких предупреждений.
Просто… перестала ехать.
Я попробовала завести снова. Ноль реакции.
— Ну конечно, а когда ещё? — пробормотала я, доставая телефон.
Звонок в эвакуатор.
Время ожидания — два часа. Может больше.
Отлично. Просто прекрасно.
Я вышла из машины, опёрлась на неё и посмотрела на пустую трассу.
Раз в полчаса проносились редкие машины, но никто не останавливался.
Прошло сорок минут.
Потом ещё двадцать.
Пустота.
Я уже собиралась звонить снова, когда услышала шум двигателя.
Я повернулась.
Серый внедорожник медленно притормозил у обочины.
Окно со стороны водителя опустилось, и я услышала голос мужской.
— Помощь нужна?
Я обернулась и присмотрелась.
И тут же замерла.
— Быть не может… — вырвалось у меня прежде, чем я успела осознать.
Он улыбнулся.
Точно так же, как раньше.
— Тоже самое хотел сказать, — ответил он, склонив голову набок.
Я смотрела на него, и в голове словно пронеслись годы назад.
Школьные коридоры.
Смех.
Тепло дружбы, которой когда-то дорожила.
— Толик?.. — я выдохнула.
— Светик — семицветик… Столько лет.
И мне вдруг показалось, что всё это — какой-то нереальный сон.
Толик вышел из машины, захлопнул дверь и, сунув руки в карманы, с прищуром посмотрел на меня.
— Ну надо же, Светлана Зотова собственной персоной… — протянул он с ухмылкой. — А я пару лет назад вернулся в город, думал, встречу кого-нибудь из старых знакомых. Родина, как ни крути, всё равно тянет обратно.
Я улыбнулась и качнула головой.
— Искал тебя, но, как оказалось, ты словно провалилась под землю, — продолжил он, внимательно глядя мне в глаза.
— Почти так и было, — вздохнула я, опираясь о капот машины. — Работала, семья, потом… — я усмехнулась. — А потом жизнь закрутила так, что и вынырнуть некогда.
Толя кивнул, будто понимая больше, чем я говорю.
— Тебе как, помочь с машиной? Или эвакуатор уже вызвала?
— Вызвала. Два часа ждать, — фыркнула я. — Успею состариться.
Он засмеялся.
— Тебе до этого ещё далеко.
Я вскинула бровь.
— Подлизываешься, Сухов?
— Чуть-чуть, — не стал отрицать он.
Я тоже засмеялась, а потом вдруг поняла, как давно не чувствовала себя так вот просто, в одной тарелке, что-ли.
— Поехали на моей, — вдруг предложил Толик. — Там и разберёмся, заодно кофе хороший выпьешь, а то я вижу — вся на нервах.
Я посмотрела на него, потом на свою заглохшую машину.
Два часа тут стоять?
Или два часа с другом, разговаривая, смеясь, вспоминая?
Выбор был очевиден.
— Ну, вези, Сухов, — сказала, улыбнувшись. — Только кофе обещай хороший.
— Честное пионерское.
Толик галантно открыл передо мной дверь машины, подал руку, помогая сесть, и лишь когда я удобно устроилась, аккуратно закрыл дверь. Он сел за руль, нажал на кнопку, и машина мягко тронулась с места.
— Всё такая же леди, — с улыбкой заметил он, скользнув по мне взглядом.
— Ну а ты всё такой же джентльмен, — усмехнулась я, пристёгивая ремень.
Он уверенно вёл машину, одной рукой легко управляя рулём, а другой поправляя рукав светлой рубашки.
— Так рассказывай, Светик, как жизнь? Ты вообще, где пропадала столько лет?
Я пожала плечами, глядя в окно.
— Да как все. Работа, семья… дела. Жизнь шла, а я в ней просто двигалась. Сама не заметила, Толь, что пропала с радаров для всех. Вот так всегда ведь, бежишь и бежишь, а в итоге куда и для чего?
Толик фыркнул.
— Это на тебя не похоже. Раньше ты любила быть в центре событий, ставить цели и добиваться. Душа компании.
Я усмехнулась.
— Видимо, раньше я была глупее.
— Или счастливее, — заметил он, бросив на меня короткий взгляд.
Я промолчала.
— А ты сам как? Женился? Дети? — перевела я тему.
Толик рассмеялся коротко, с каким-то насмешливым оттенком.
— Бизнесом занялся, в строительстве кручу-верчу, дела идут прекрасно. Только личная жизнь в заднице, как всегда.
Я усмехнулась:
— Совсем в заднице?
— Полный мрак, — усмехнулся он в ответ. — То некогда, то не те женщины, то сам как-то… не особо горю желанием.
Я кивнула, понимая его.
— А вообще, родина тянет, сама понимаешь. Вроде бы мир большой, но рано или поздно возвращаешься туда, где всё началось.
Я посмотрела на него внимательнее.
— Ты же давно уехал, что вдруг?
Он пожал плечами.
— Скучал, наверное. По детству, по друзьям. Да и здесь проще развивать своё дело.
Мы еще немного поговорили, пока машина не свернула на уютную, тенистую улочку. Толик притормозил у небольшого, но очень стильного кафе с панорамными окнами и летней верандой.
— Ну вот, приехали. Здесь кофе шикарный, и десерты тоже, — сказал он, выходя и снова обходя машину, чтобы открыть передо мной дверь.
Я улыбнулась. Всё-таки приятно, когда мужчина ведёт себя так.
Внутри кафе оказалось тихо и очень уютно. Я сразу заметила витрину с воздушными пирожными, и у меня даже внутри что-то дрогнуло от приятных воспоминаний.
Мы сели за столик у окна. Толик заказал нам кофе, а потом, не спрашивая, добавил:
— И два фирменных с безе, пожалуйста.
Я приподняла брови.
— Ты помнишь, что я их обожаю?
Толик улыбнулся, откинувшись на спинку кресла.
— Ну а как же. Я, между прочим, в школьные годы только так тебя подкупал.
Я рассмеялась.
— Да, было дело.
Мы болтали легко, тепло, словно и не было этих долгих лет разлуки. В какой-то момент у Толика зазвонил телефон. Он быстро посмотрел на экран и ответил:
— Да, слушаю.
Пауза.
— Отвезите машину на СТО к Дмитрию, пусть посмотрит, что там с ней, и мне перезвонит.
Я нахмурилась.
— Толь, не стоило, я вызвала эвакуатор, всё бы решилось.
Он убрал телефон в карман, посмотрел на меня с лёгким укором:
— Светик, я могу помочь, значит, помогу. Не переживай, всё будет хорошо.
— Ты всё такой же, — тихо сказала я, разглядывая его.
— В смысле?
— Любишь спасать.
Он усмехнулся, взял чашку с кофе и, прежде чем сделать глоток, тихо ответил:
— Если бы я мог спасти кого-то важного для меня раньше…
Я смотрела на него и вдруг почувствовала, как что-то внутри защемило.
Толик был прав. Когда-то давно я действительно была важна для него, а он для меня.
— Так что у тебя с семьёй не так? — спросила, когда Толя поставил чашку с кофе обратно на блюдце.
Он посмотрел на меня спокойно, без лишних эмоций, и ответил:
— Был женат. В разводе уже как три года.
— Не сошлись характерами? — усмехнулась я, отломив кусочек безе.
— Можно и так сказать. Хотя это банально, но правда, — он чуть наклонил голову, разглядывая меня. — Просто не получилось. Не мой человек.
Я кивнула:
— Так бывает.
Толик какое-то время молчал, потом снова посмотрел на меня с интересом:
— А ты чего такая задумчивая? Вся в себе. Что-то случилось?
Я скользнула пальцами по краю чашки, сдерживая ухмылку.
— Личная драма. Семейная.
— И имя у неё какое?
Я вздохнула и посмотрела прямо ему в глаза:
— Неверность мужа после долгого брака.
На секунду он замер, внимательно меня разглядывая, а потом выдохнул, качнув головой:
— Дурак.
Я усмехнулась:
— Ещё какой.
Толик немного помолчал, словно что-то обдумывал, а потом резко сменил тему:
— Слушай, а давай прогуляемся? Если ты не спешишь, конечно.
Я посмотрела на него с любопытством:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — усмехнулся он. — Погода отличная, компания — лучшая. Так что скажешь?
Я посмотрела в окно. И правда, вечер выдался мягкий, тёплый, воздух наполнен воспоминаниями, и почему-то мне самой захотелось не торопиться, не спешить.
— Давай, — пожала я плечами.
Толя кивнул, достал телефон, быстро набрал чей-то номер:
— Женя, отмени на сегодня всё.
Пауза.
— Да, всё.
Ещё пауза.
— Скажи, что я улетел.
На том конце явно что-то переспросили, потому что Толик усмехнулся и добавил:
— Куда? Плевать куда. Я недоступен.
Он отключил телефон, убрал его в карман и посмотрел на меня.
— Ну что, Светик, пойдём?
Я вдруг почувствовала, как на губах сама собой появляется улыбка.
— Веди.
Спустя минут двадцать мы приехали в большой парк на окраине города. Здесь было тихо, почти безлюдно. Широкие аллеи, густые кроны деревьев, скрывающие от любопытных глаз, и лёгкий запах сирени в воздухе. Мы просто шли рядом, не спеша.
Разговаривали обо всём и ни о чём. О прошлом, о глупостях, что творили в школе, о людях, которых когда-то знали. О жизни, о планах, о том, как меняется мир и как, черт возьми, сложно иногда его принять.
Я смотрела на него и думала: мы ведь никогда не были вместе, как мужчина и женщина. Нас не связывали ни страсть, ни романтика, ни любовные признания под луной. Мы были чем-то большим.
Мы были родными душами.
Не любовниками, не просто друзьями. Мы были ближе, чем брат и сестра, чем партнёры, чем все эти глупые клише, которыми обычно называют отношения между мужчиной и женщиной.
С Толиком я никогда не чувствовала себя одинокой. Рядом с ним было спокойно, легко. И сейчас, спустя столько лет, это ощущение никуда не делось.
— О чём задумалась? — спросил он, скользнув по мне внимательным взглядом.
Я усмехнулась:
— Да так, думаю, что жизнь странная штука.
Он кивнул:
— Это точно. Никогда не знаешь, куда она выведет.
Я посмотрела на него:
— А если бы можно было знать? Ты бы хотел?
Он задумался на секунду, а потом улыбнулся:
— Нет. В этом ведь и кайф.
Я снова усмехнулась и отвела взгляд в сторону, наблюдая, как ветер лениво колышет листву.
Толя вдруг остановился, взял меня за руку и легко сжал пальцы.
— Я рад, что мы снова встретились, Светик. Правда.
Я почувствовала, как что-то тёплое прокатилось внутри.
— Я тоже, — тихо ответила я.
Сколько бы я ни пыталась выбросить из головы этот странный поворот судьбы, не получалось. Толик снова появился в моей жизни — внезапно, неожиданно, но так естественно, будто и не уходил.
Мы обменялись номерами ещё в тот вечер в парке, и с тех пор он каждый день либо писал, либо звонил. Ничего лишнего, никаких намёков или давления. Просто: «Как день?» или «Светик, не забыла про обед? Раньше ты ненавидела его и пропускала постоянно.» Иногда просто фото с улицы — дорога, по которой он едет, дождь за окном, чашка кофе с подписью «Вот так начинается мой день».
Просто. Тепло. Приятно.
Сейчас я находилась на работе, всё шло по плану, это лучшее лекарство и отвлечение для меня.
Сегодня у меня встреча с Настей. Мы решили встретиться в кафе недалеко от моего центра.
Когда я вошла, Настя уже сидела за столиком, помешивая ложечкой кофе. Перед ней стояла тарелка с чизкейком и ещё один капучино, очевидно, для меня.
— Ну наконец-то! — радостно протянула она, когда я села напротив. — Я уж думала, ты сбежала от меня навсегда.
— Прости, задержалась, — я улыбнулась, скинула пиджак и взяла чашку в руки. — Вечно у меня то одно, то другое.
— Да, да, Свет, я всё понимаю. Сама знаешь, какая я терпеливая, — она подмигнула.
— Ой, конечно, — хмыкнула подруге в ответ. — Ты ещё скажи, что диплом святой получила.
— Не смеши меня, у меня вообще диплом экономиста, а работаю я… где?
— В семейном бизнесе мужа, — мы обе засмеялись.
Я сделала глоток кофе и собралась сказать, что теперь мне не нужен детектив, я и так всё знаю, но Настя опередила меня:
— Кстати, Свет, пока ты там копалась в себе и своей мести, я тебе нашла и детектива, и адвоката.
Я удивлённо подняла брови:
— Адвоката?
— Ага, Владик мой сказал, что этот мужик просто золото. Реально лев в этом вареве. Я тебе его контакты уже скинула, — она улыбнулась и постучала ногтем по моему телефону, который лежал рядом с чашкой.
Я посмотрела на экран — действительно, Настя уже отправила мне фото визитки. Выключив телефон, убрала его в сумку.
— Ладно, подумаю об этом. Хотя детектив мне и правда не нужен. Я и так знаю о том, что он урод и изменяет мне.
— Вот и правильно, — она довольна откинулась на спинку кресла. — Теперь рассказывай, что у тебя.
Я чуть задумалась, но потом всё-таки сказала:
— Представь себе… я встретила Толика Сухова.
Настя замерла на секунду, а потом хлопнула ладонями по столу:
— Да ладно?!
— Да. Вот так просто. Стою на трассе с заглохшей машиной, эвакуатор не едет, никого вокруг, и тут — бах! — он.
— Да ты издеваешься, он же был в другой стране, — она округлила глаза.
— Абсолютно нет. Он помог мне, отвёз в кафе, напоил кофе, отправил мою машину в сервис и ещё регулярно теперь интересуется, как я.
Настя была в восторге.
— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Вернулся тот, кто всю жизнь должен был быть рядом с тобой, подруга!
Я покачала головой, усмехаясь:
— Да брось, Настя. Мы с Толиком как родные, ты же знаешь.
Она прищурилась и покачала пальцем:
— В том-то и дело. Ты ошибочно вышла за Князева. Лучше бы носила фамилию Зотова и ждала предложения, чтобы стать Суховой.
Я рассмеялась.
— Ты неисправима.
— А я всегда была права, Светик, — она подмигнула. — Толя правда был для тебя лучшим.
Я посмотрела на неё и вдруг задумалась. А ведь может быть, она права?
Хотя прошлого не вернуть, и я это знала. Как будет дальше — одному богу известно. Но я больше не собиралась топтаться на месте и ждать, пока боль притупится сама собой.
Мы посидели еще некоторое время, а потом разъехались по домам.
Собравшись с мыслями, я достала телефон, выписала номер адвоката, который прислала Настя, и набрала его.
— Приёмная, добрый день, — приятный женский голос на том конце.
— Здравствуйте, меня зовут Светлана Юрьевна Князева. Хотела бы записаться на консультацию к Льву Викторовичу.
— Конечно, Светлана Юрьевна, когда вам будет удобно?
— Чем раньше, тем лучше.
— Завтра в одиннадцать утра подойдёт? Это единственное окно у Льва Викторовича, к сожалению, в ближайшие дни.
— Идеально.
Я закончила разговор, сохранила номер и убрала телефон. Всё, процесс запущен.
Дома было тихо. В прихожей стояли знакомые мужские ботинки, а на вешалке висело его пальто. Илья вернулся, а жаль. Эти дни его не было и я даже обрадовалась.
— Ты вспомнил, что живёшь тут? — Я нарочито удивлённо приподняла бровь. — Точнее, жил.
Из гостиной донёсся его тяжёлый вздох, и через секунду он появился в дверном проёме.
— Где ты была?
Я медленно сняла пальто, повесила его и, не глядя на него, сказала:
— Как твоя любимая? Здорова?
Он напрягся, но молчал.
— Ты следи, Илюшка, мало ли что… Береги её. Ты-то не вечный.
Видеть, как он сглотнул, было бесценно видеть оттенок страха в его глазах.
— Ты милый мой, вещи бы собрал да к ней переехал, — продолжила я, разуваясь. — Или вам нравится вот так вот жить? Она как вообще справляется с тем, что ты тут, а она там, где-то?
Илья нахмурился, шагнул ближе, но не стал отвечать на мой вопрос.
— Я не дам тебе развод, Света. И ребёнка тоже не оставлю одного.
Я рассмеялась.
— Ты серьёзно сейчас?
— Вполне, — голос твёрдый, уверенный.
— Так и будешь держать меня на всякий случай?
— Я предлагаю компромисс.
— Ох, как интересно, — усмехнулась я. — И в чём же он? Хотя я уже тебе озвучила свои условия.
— Подождать, пока она родит.
Я замерла, пытаясь осознать сказанное.
— Что?
— После родов мы можем забрать ребёнка и воспитывать его с тобой.
Тут уж я не выдержала. Смех вырвался сам — громкий, искренний, до слёз.
— Ты что, рехнулся?
Илья нахмурился.
— Это не смешно, Света.
— Нет, Илья, это чертовски смешно. Ты сейчас реально предлагаешь мне усыновить ребёнка твоей любовницы и растить его с тобой, словно ничего не произошло? Я бабушка уже по факту. У нас есть дочь и есть внук. А вот остальное уже не наше, а твое. И мне плевать на это.
Он выдержал мой взгляд, а потом сказал:
— Это лучшее, что я могу предложить.
Я поджала губы, вытирая слёзы. От смеха, конечно.
— Ты безнадёжен, Князев. Просто безнадёжен.
Я развернулась и пошла в спальню, оставляя его стоять в гостиной с этим нелепым предложением, достойным премии за самую большую глупость года.
Закрыла за собой дверь и с облегчением выдохнула. Конечно, этот спектакль с компромиссом — очередная попытка Ильи оставить меня в своём арсенале, но вот беда: мне уже плевать.
Я слышала, как он ходил по дому. Минут двадцать, не меньше. Я уже начала думать, что он уйдёт, но нет — входная дверь так и не хлопнула. Вместо этого я услышала шаги в коридоре и тихий скрип двери.
— Ты должна подумать о моём предложении, — сказал он, облокотившись на дверной косяк.
Я даже не повернула голову.
— Должна? Это ты так решил?
— Так мы сохраним семью, Света. Всё не так уж и сложно.
— Ах, вот как.
— Да, вот как. Ты моя жена, и дальше так и будет. Развод я тебе не дам.
Я усмехнулась и, наконец, посмотрела на него.
— А кто спрашивает, милый мой?
Илья усмехнулся в ответ, но во взгляде мелькнула нервозность.
— Ты не сможешь, Светочка. Просто не вытянешь. Со мной таскаться в одиночку… это тебе не какие-то игрушки.
Я хотела что-то ответить, но в этот момент заиграл телефон. Он лежал рядом, на прикроватной тумбе, и экран высветил имя звонящего.
Толя.
Илья заметил это сразу.
Я взяла трубку, не торопясь.
— Да, Толь?
— Светик, ужин? Сегодня? В ресторане. Или занята? Я просто подумал место хорошее есть и было бы не плохо вместе с тобой его посетить.
Я улыбнулась, чувствуя, как Илья вцепился в меня взглядом.
— Через полчаса буду готова.
— Отлично, заеду за тобой.
— Жду, — я нажала «завершить вызов» и положила телефон обратно.
Илья скрестил руки на груди.
— Это ещё что?
— Мы, кажется, говорили, что у нас с тобой свобода, — я посмотрела на него с лукавой улыбкой. — Так вот, я и живу свободно.
— Ты никуда не пойдёшь.
— Выйди, Илюш. У меня ужин в ресторане, мне надо собраться.
Я встала и направилась к шкафу.
— Я серьёзно, Света.
— Да ты что?
Он сжал челюсти.
— Куда ты собралась?
— На ужин, — ответила я, вытаскивая из шкафа платье.
— С этим? — он кивнул на телефон.
— А какое тебе дело?
— Не смеши, Света, — он сжал кулаки. — Ты останешься дома.
Я рассмеялась.
— Илюша, ты в своём уме? Лучше позвони своей малолетке и проведай её. А то скучает, наверное, без тебя.
Я прошла в ванную, оставляя его одного.
Пусть варится.
Спустя минут двадцать я вернулась в чёрном элегантном платье, подчёркивающем фигуру, с аккуратным макияжем и лёгкими локонами. Туфли на высоком каблуке постукивали по полу, пока я шла к зеркалу, поправляя серёжку.
Илья всё ещё стоял в коридоре, с перекошенным лицом и вздувшейся веной на шее.
— Ты что, серьёзно? — процедил он сквозь зубы.
— Абсолютно, — я улыбнулась ему в отражении зеркала, поправляя помаду.
— Ты не пойдёшь.
— Ещё как пойду. Ты мне не указ больше, Князев.
Он шагнул ближе, пытаясь взять себя в руки, но его прямо трясло.
— Это ультиматум, Света.
— Что? — я развернулась к нему, сложив руки на груди.
— Либо ты сейчас остаёшься дома и прекращаешь этот цирк, либо…
— Либо что, Князев? — я приподняла бровь.
— Либо я сделаю так, что тебе будет несладко.
Я расхохоталась.
— О, а можно поподробнее? Мне вот интересно, как ты это провернёшь?
— Я не дам тебе нормально жить!
— Ой, только не говори, что отнимешь у меня бизнес, я его ещё до тебя строила. И вообще, ты меня забавляешь, Илюша. Развелся бы с женой, а то кривляешься тут, как обиженная девочка. А у самого рыльце в ох ещё каком пушку.
— Ты не имеешь права так себя вести!
— Правда? А ты имеешь право трахать девочку, которая тебе в дочери годится?
— Это другое!
— Ой, да брось, — я махнула рукой и потянулась за сумочкой. — Воняет двойными стандартами.
— Светлана, я сказал — ты остаёшься дома.
Я подошла к нему вплотную, смотря в глаза.
— А я сказала, что ухожу.
— Если ты выйдешь за порог, можешь забыть обо мне.
Я хмыкнула.
— Господи, ты думаешь, я страдать буду? Именно это мне и нужно Илья.
Он побагровел, едва сдерживаясь.
— Я этого не потерплю.
— Ой, кто бы говорил. Ты в своей жизни что-то кроме моего терпения терпел вообще?
Илья сжал зубы, явно соображая, чем меня ещё можно ударить.
— Знаешь, кто ты после этого?
— А кто? Просвети меня, любимый.
— Женщина, которой плевать на семью.
Я взяла пальто, медленно накинула на плечи и улыбнулась.
— У тебя странная логика, Князев. Ты изменяешь — я должна терпеть. Я ухожу на ужин — я предаю семью. Где-то здесь логика в обморок падает.
Раздался гудок машины.
Я взяла ключи, сумочку и направилась к двери.
Илья перехватил меня за руку.
— Света, — его голос был напряжённый, но уже более сдержанный.
Я стряхнула его руку и посмотрела прямо в глаза.
— Не смей меня останавливать.
Он стоял, кипя изнутри, но сделать ничего не мог.
— Ну всё, милый. Я пошла. А ты — к своей курице заскочи всё же, а то молодые девки такие непостоянные. Кто знает, не ты так кто-то другой.
Я вышла, оставив его там, злого и бессильного.
Илья
Я стоял в коридоре, пытаясь осознать, что только что произошло.
Светлана… моя Светка… в этом чёртовом платье, красивая, уверенная, холодная — просто вышла за дверь. К другому мужику.
Я слышал, как хлопнула входная дверь, как загудел двигатель машины, и внутри меня что-то взорвалось.
— Чёрт! — я ударил кулаком в стену, не чувствуя боли.
Какого хрена? Какого, мать его, хрена?!
Она же моя жена! Я её муж! Какого чёрта она вот так вот берёт и идёт к другому, когда мы даже не разведены?!
Я ходил по дому из угла в угол, сжимая кулаки. Меня трясло. В груди кипела злость, такая, что хотелось что-нибудь разнести к чертям.
Я, значит, оступился? Ну да, идиот. Захотел молодого тела, сорвался, сделал ошибку. Но это же не повод всё ломать! Не повод вот так вот взять и вычеркнуть так много лет из жизни!
Да, ребёнок… Ну а что теперь? Вышло как вышло! Я же не бросил Свету, не сказал «собирай вещи и вали». Я же здесь, я же рядом! Мы всё ещё в браке и я варианты предложил ей. Малого не оставлю, какой я тогда мужик? А Света могла и понять, и принять, мы могли снова в молодость нырнуть только вместе и с малым ещё. Но нет же, плевала она… Чёрт!
С кем она там? Кто этот мужик, к которому она пошла?
Руки сжались так, что ногти впились в ладони.
Нет, так не пойдёт.
Я не позволю.
Она не имеет права. Женщина изменяет не башкой или хером, а сердцем.
Она всё ещё моя жена. Она носит мою фамилию. Она живёт в моём доме.
И какого хрена она вдруг решила, что может делать, что хочет?
Я шагнул к окну, посмотрел вниз, но машины уже не было.
Где они? Куда он её повёз?
Я скрипнул зубами.
— Вот сучка…
Глухо бросил в пространство.
Значит, всё так? Значит, вот так вот просто?
Я понял, что меня накрывает.
Ревность.
Глухая, тяжёлая, удушающая.
Я ревновал.
До тошноты, до злости, до бешенства.
Света — моя.
Я мужик. Я имею право. Я ошибся, но я не бросил семью.
А она?
Она предала меня. Предаёт прямо сейчас.
И я этого так просто не оставлю.
Я долго ходил по дому, не находя себе места. Смотрел на телефон, думал, звонить или не звонить.
Злился. На неё, на себя, на этого… кого-то там, с кем она сейчас.
Чёрт, надо узнать, где она.
Я набрал номер. Гудки тянулись бесконечно, пока, наконец, не послышался сонный голос:
— Пап, ты серьёзно?
— Катя, я разбудил тебя? Прости родная.
— А ты как думаешь? Ребёнок только уснул, я тоже почти спала… Что тебе нужно?
Я замялся.
— Просто хотел узнать… ты не знаешь, где мама сейчас? А то дома её нет и трубку не берет с меня.
Соврал, а Катя молчала пару секунд, а потом зло фыркнула:
— Пап, ты вообще время видел? Почти одиннадцать ночи!
— Вижу, Катя. Так что насчёт мамы?
Она вздохнула тяжело, с раздражением:
— Свидание у неё, пап. Отстань уже, я сплю.
Я сжал зубы, ладонь сжалась в кулак.
— Где? Ты знаешь, где?
Катя усмехнулась:
— Нет, и если бы знала, то специально послала бы тебя в другую сторону. Ты сам всё испортил, пап.
— Катя…
— Всё, пап, спокойной ночи.
Гудки.
Я посмотрел на экран, выдохнул медленно, глухо.
Свидание. Она на свидании. Это я и так знаю.
Только вот понятия не имею, где.
Телефон зазвонил в руке, и я, не глядя на экран, тут же ответил, надеясь, что это Катя передумала и решила сказать, где её мать.
Но нет.
— А ты где, милый? — протянула Люда своим, почему-то теперь, приторным голоском.
Я закатил глаза. Только её мне сейчас не хватало.
— Жду тебя, а тебя всё нет… — продолжала она жалобно. — Малыш уже измучил… Лечь — ни встать, всё болит… А ещё хочу дыню, купишь по пути?
От её голоса меня передёрнуло. Странно, раньше не было так…
— Спи, — резко бросил я.
— Что? — растерялась она.
— Спи, Люда. Какого чёрта ты вообще меня ждёшь? Иди и спи, не выдумывай. Все как-то переносят беременность, и ты перенесешь, молодая ещё.
— Илья! — её голос вдруг стал обиженным. — Ты чего такой? Я думала, ты…
— Вот и не думай. Вредно видимо в твоём положении.
Я отключил вызов, сжал телефон в руке и провёл ладонью по лицу.
Что за чёрт?
Почему её голос меня бесит? Её жалобы, её это «милый», её этот вечно плаксивый тон…
Когда-то, еще не так давно я хотел её до трясучки, не мог дождаться встречи, искал повод приехать… А теперь?
Теперь она раздражала меня. При чем еще пару дней назад этого не было.
Чёрт.
На кой я во всё это встрял? И где мать его моя жена?
Света
Толя ждал у машины, прислонившись к капоту, скрестив руки на груди. При виде меня расплылся в улыбке.
— Ну ничего себе, Свет! — покачал он головой, когда я подошла ближе. — Ты с каждым годом всё красивее.
Я только усмехнулась.
— Хорошие слова перед ужином — залог вкусного ужина?
— Да я и так знал, что ты согласишься, но комплименты ещё никому не вредили.
Он открыл передо мной дверь машины, а я села, улыбнувшись. Какое удовольствие, когда за тобой ухаживают по-настоящему, без дешёвых манипуляций и игр.
Толик уверенно вёл машину, рассказывал что-то весёлое, и я ловила себя на мысли, что не просто смеюсь — мне по-настоящему хорошо.
Мы приехали в красивый ресторан — не пафосный, но стильный, с приглушённым светом, уютной атмосферой и живой музыкой. Толя, как настоящий джентльмен, отодвинул для меня кресло, помог занять место за столом.
— Что будешь? — он передал мне меню.
— А ты?
— Ну, я знаю, что ты любишь рыбу, так что давай поужинаем чем-то таким?
Я улыбнулась.
— Ты до сих пор помнишь?
— Свет, да я и через пятьдесят лет помнил бы.
Мы заказали рыбу, белое вино и легкий десерт. Толик рассказывал истории из своей жизни, я — из своей. Мы смеялись, вспоминали школу, друзей, наши сумасшедшие приключения.
И самое смешно то, что я ни разу не подумала об Илье.
Точнее, думать о нём просто не хотелось. Пусть там рвёт и мечет — он мне неинтересен.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кати:
«Будь готова, мамуль, если что. Он ищет тебя. Я его послала, образно. Мам, веселись! Ты у меня лучшая. Он ещё пожалеет».
Я усмехнулась, спрятала телефон в сумку и подняла взгляд на Толю.
— Что такое?
— Да так… — улыбнулась я. — Просто приятно, когда за тебя кто-то болеет.
— Это хорошо. Ты заслуживаешь только самого лучшего, Света.
И я поняла — этот вечер точно будет особенным. Тёплым, приятным и легким.
Время пролетело невероятно быстро. Было даже жаль.
— Свет, а поехали ко мне?
Толя произнёс это просто, без намёков, без попытки уговорить или ввести в двусмысленность.
Я удивлённо подняла бровь.
— В смысле?
— В прямом. У меня тут недалеко квартира. Ничего такого, просто… не хочу, чтобы вечер заканчивался. — Он пожал плечами. — Если ты не спешишь и не считаешь это неправильным, конечно. Я не намекаю ни на что и не рассчитываю, просто мы с тобой как родные сама знаешь и отпускать тебя не хочу.
Я посмотрела на него. Толя всегда был прямым, искренним. Если бы он хотел чего-то другого — сказал бы.
— Знаешь, — я вздохнула, — я даже рада, что ты предложил. Дома меня никто не ждёт, а сидеть одной и слушать пустоту… не хочу.
— Вот и отлично.
Мы сели в машину.
— Да и потом, я тебя слишком хорошо знаю, Толь. Ты не так воспитан, чтобы воспользоваться ситуацией.
Он усмехнулся, завёл мотор.
— Теперь ещё и проверять меня будешь?
Я усмехнулась в ответ.
— Ну а как же! Кто-то должен следить, чтобы ты не сбился с пути.
Толик рассмеялся, и мы поехали.
Внутри меня было удивительное спокойствие. Я не чувствовала страха, стеснения, напряжения. Только лёгкость. Только ощущение, что рядом мой человек.
Толя припарковал машину у жилого комплекса, мы поднялись на лифте, и он открыл передо мной дверь в свою квартиру.
Я переступила порог и замерла.
Пространство было огромным — двухуровневая квартира, с высокими потолками, большими окнами и минимумом мебели. Всё стильно, лаконично, ничего лишнего. Но при этом — уютно.
Я медленно прошла внутрь, рассматривая детали. Стены украшали чёрно-белые фотографии, на полках стояли книги, а среди минималистичного интерьера выделялись всякие милые безделушки. Маленький кораблик в бутылке, резная деревянная фигурка, фарфоровая куколка, явно ручной работы…
Я ухмыльнулась и покачала головой.
— Всё ещё таскаешь сувениры?
Толик усмехнулся, скинул пиджак на спинку дивана и направился на кухню.
— Ну а как же? У каждого дома должна быть история.
Я последовала за ним.
Кухня оказалась просторной и такой же стильной, с чёрными глянцевыми фасадами и деревянной столешницей.
— Может, приготовим что-то лёгкое? — предложил он, заглядывая в холодильник. — Или просто вина выпьем?
Я, улыбнувшись, скинула туфли, стянула резинку с руки, привычка, которая не уходит с годами, и ловким движением собрала волосы в небрежный пучок.
— А может, приготовим вместе? Как раньше… в далёком прошлом.
Толик обернулся, взглянул на меня с лёгкой улыбкой.
— По-флотски?
Я кивнула.
— По-флотски.
Он хлопнул в ладони.
— Ну, тогда за дело!
Я заглянула в холодильник, быстро нашла фарш, томатную пасту, лук, чеснок, макароны. Толя уже ставил кастрюлю с водой на плиту.
— Ты лук шинкуешь, я фарш размораживаю и обжариваю, — улыбнувшись сказала, привычно командовав.
— Так точно, капитан!
Я засмеялась.
Мы стояли бок о бок, готовя уж очень поздний ужин. Было легко. Игриво. Весело. Как будто мы не взрослые люди с багажом прошлого, а те самые подростки, что когда-то ночами болтали обо всём на свете, готовили что-то на маленькой кухне и смеялись от души.
Толя аккуратно помешивал фарш, я сыпала специи, аромат чеснока и томатов наполнял кухню, а вместе с ним — тёплое чувство из прошлого, которое никуда не исчезло.
Как будто время повернулось вспять. Как будто не было этих лет, этих потерь, этих ошибок.
Было только сейчас.
Я не чувствовала себя виноватой. Ни капли.
Ехать домой? Слушать Илью? Видеть его злое лицо, его глупые попытки ставить мне ультиматумы? Нет уж, спасибо. Он наверняка всё ещё там, раздувает себе самому, как единственному актёру, концерт на полную катушку. И пусть. Мне плевать.
Я вытерла руки полотенцем, взяла телефон и быстро набрала сообщение Кате:
"Доченька, не переживай, я останусь у друга. Всё хорошо."
Она, конечно, поймёт. Катя у меня умная.
Я посмотрела на экран несколько секунд, а потом, не раздумывая, выключила телефон.
К чёрту Князева. К чёрту его двойные стандарты.
Я вдохнула полной грудью, наслаждаясь запахом ужина, запахом свободы и лёгкости.
— Что задумалась? — раздался рядом голос Толика.
Я посмотрела на него и улыбнулась.
— О том, как мне хорошо здесь.
— Тогда оставайся, включим старое кино и будем болтать всю ночь, как раньше.
И я кивнула не думая ни о чём больше.
Света
Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Комната была светлой, просторной, с огромными панорамными окнами. Я лежала на мягком, глубоком диване, укрытая тёплым пледом, и чувствовала чьё-то тепло рядом.
Моё сердце сделало глухой удар в груди, но стоило повернуть голову, и я увидела Толика.
Он спал. Спокойно, ровно дышал, одна рука была закинута за голову, а другая лежала поверх пледа, почти касаясь моего локтя.
На мне была его огромная рубашка и шорты, которые он вчера нашёл для меня, чтобы я не мучилась в платье. Я даже не помнила, как заснула.
— Доброе утро, Соня, — раздался рядом его хриплый утренний голос.
Я повернулась к нему и улыбнулась.
— Ты то и сам только глаза открыл.
Он потянулся, уголки его губ дёрнулись в улыбке.
— Я уже просыпался, — сказал он, лениво разглядывая меня. — Но насмотрелся, как ты спишь, и снова вырубился.
Я закатила глаза, но всё равно было приятно.
Спустя двадцать минут мы сидели за барной стойкой на кухне и завтракали. Я пила чёрный кофе, а Толик ел какую-то полезную кашу, попутно ворча, что раньше по утрам ел только бутерброды, а теперь жизнь требует правильного питания.
Я откинулась на стуле, окинув его квартиру взглядом.
— Хорошо тут у тебя, — сказала я. — Жаль, что нужно возвращаться в реальность.
Толик отставил чашку, поставил локти на стол и прищурился:
— Так давай останемся.
Я рассмеялась.
— Увы, но нет. Нужно налаживать свою жизнь, а потом уже жить как хочу дальше. А пока — дела, заботы...
Я мельком взглянула на телефон, который только что включила, и увидела время.
— Чёрт! Уже девять!
Толик усмехнулся.
— Куда так срочно?
— Встреча с адвокатом по разводам. В одиннадцать, нужно успеть.
Он поднял брови.
— Подкинуть тебя по пути на работу?
— Прекрасная идея, к такому человеку, которого так сложно словить, не хочется опоздать.
Толик с любопытством посмотрел на меня.
— И кто же этот таинственный адвокат?
— Лев Ефимов.
Я ожидала чего угодно — удивления, нейтральной реакции, но Толик реально обалдел.
— Ты серьёзно?
— А что?
— Я его знаю. Мужик реально лучший. Он не только по разводам силён, он вообще в законе шарит как никто другой.
— Ну, значит, мне повезло.
Я сделала глоток кофе и вдруг вспомнила:
— Мне ещё надо заказать одежду. Костюм какой-то, может. Вчерашнее платье явно не вариант.
Толик хитро улыбнулся и, не торопясь, сказал:
— Я уже об этом побеспокоился. Должны привезти пару костюмов и несколько дневных платьев.
Я изумлённо посмотрела на него.
— Толя, я говорила, что ты лучший?
Он лениво потянулся и усмехнулся:
— Повторяй чаще. Мне нравится.
Спустя минут сорок я перебирала пальцами мягкую ткань костюма, который выбрала среди предложенных вещей. Пудровый цвет, безупречный крой, лёгкий намёк на официальность, но без перегибов. Элегантно, но не скучно.
К нему как раз подходили мои туфли, которые остались с вечера. Макияж решила сделать лёгкий, естественный — ровный тон, немного туши и лёгкий оттенок на губах. Лишнего не нужно, уверенность важнее грима.
Закончив, заплела хвост, убирая волосы назад, и вышла из комнаты.
Толик ждал у входа. Окинул меня внимательным взглядом и довольно усмехнулся.
— Ты прекрасна, Светик. Просто королева.
Я улыбнулась.
— Спасибо, а ты всё такой же льстец.
Он подмигнул, взял ключи и направился к выходу.
Дорога пролетела незаметно. Толик вел машину уверенно и спокойно, время от времени бросая на меня взгляды.
— Нервничаешь? — спросил он, когда мы подъехали к высокому бизнес-центру.
— Нет. Хочу поскорее закончить этот цирк.
Он кивнул и припарковался, вышел первым и открыл мне дверь, подавая руку.
— Готова?
Я только улыбнулась, но вдруг на парковку въехал ещё один автомобиль.
Из него вышел мужчина в строгом тёмном костюме, с цепким взглядом и уверенной походкой. Тот самый Ефимов.
Как только он увидел Толика, его лицо озарилось знакомой ухмылкой.
— Ну надо же! — воскликнул он, подходя ближе. — И кого я вижу! Сухов, ты какими судьбами?
Толик широко улыбнулся, сжав его руку в крепком рукопожатии.
— Лев Викторович, рад тебя видеть. Я по делам.
— Каким ещё делам? Ты ж вроде в других сферах крутишься.
Толя лукаво посмотрел на меня.
— А вот таким. Лев Викторович, моя спутница — ваш сегодняшний клиент.
Лев удивлённо поднял брови и посмотрел на меня.
Я протянула руку и улыбнулась:
— Рада знакомству. Светлана Юрьевна Князева, я к вам на одиннадцать записана. И очень хочу стать обратно Зотовой.
Лев хмыкнул, покачал головой и с ухмылкой сказал:
— Ну, значит, станете. Я помогу.
— Светик, тогда я поехал, — Толя посмотрел на меня с привычной заботой. — Но ты позвони, если что. Может, смогу тебя забрать и отвезти домой.
Я улыбнулась.
— Спасибо, но, думаю, на сегодня я дальше уже сама. Мне ещё на работу нужно будет заскочить, а потом уже домой.
Я шагнула к нему, обняла крепко, чувствуя его тёплое, надежное плечо, и на прощание поцеловала в щёку.
— Спасибо тебе, Толя. За всё.
— Всегда пожалуйста, Свет, — он слегка сжал мои пальцы в ответ, а потом, отпустив, открыл двери в машину.
Я развернулась и направилась к Льву Викторовичу, который уже шёл к входу в бизнес-центр.
— Ну что, Сухов, — ухмыльнулся он, оборачиваясь и смотря на Толю. — Всё сделаем. Вернём тебе её уже Зотовой. Так что давай уже езжай и дай мне работать.
Толик только хмыкнул, махнул мне рукой на прощание и уехал.
А я скрыла усмешку и, подняв голову, шагнула вслед за адвокатом.
Теперь пора решать то, что даст мне спокойно жить дальше.
Два часа с Львом Викторовичем в его кабинете окончательно убедили меня в том, что я пришла к правильному человеку. Этот мужчина был словно акула — беспощадный, хладнокровный и знающий свою силу. Он не оставит Илье ни одного шанса, и это произойдёт весьма скоро.
Лев откинулся на спинку своего кожаного кресла, внимательно осматривая меня:
— С бизнесом как? — спросил он деловым тоном, явно мысленно уже выстраивая стратегию.
— Мои фитнес-клубы, точнее первый, я открывала ещё до брака и на средства своей семьи, — спокойно ответила я. — Илья к ним не имеет никакого отношения. Так же, как и я к его компании. Это наследство его отца и деда.
Он кивнул, делая пометки в своём блокноте.
— Недвижимость?
— Квартира у нас общая. Ещё одна и дом были подарены нами дочери. Катя взрослая, у неё уже своя семья, внук у нас родился. Так что делить нам особо нечего.
— Счета?
— Есть и у него, и у меня. Мы не вели общие финансы последние лет пятнадцать. Деньги просто есть и всё. Как-то не приходило в голову считать что-то или проверять.
Лев усмехнулся:
— Ну, тогда всё даже проще, чем я думал.
Он отложил ручку, сложил руки перед собой и спокойно заключил:
— Развод будет быстрым и простым. Не думаю, что кому-то из вас есть смысл претендовать на имущество другого. Разве что Князев начнёт включать упрямство, но это решаемо.
Я вздохнула, чуть улыбнувшись.
— Так что теперь делать?
— Я подготовлю все бумаги, вы их подпишите — и дальше дело за судом. Если Илья Викторович согласится сразу, то через месяц вы официально свободна и снова Зотова. Если будет тянуть время, устроим процесс, но всё равно итог будет один.
Я кивнула, понимая, что сделала правильный шаг. Теперь оставалось двигаться вперёд.
Работа не заняла у меня много времени. Я вошла в кабинет, быстро пробежалась по важным документам, оставленным помощницей, подписала всё нужное и провела короткое совещание с администраторами нескольких моих других центров по городу. Всё шло по намеченному курсу, никаких срочных вопросов не возникло, а задерживаться мне не хотелось.
Мысль о том, что дома меня, скорее всего, ждёт Илья, вызывала лёгкую усмешку. Я точно знала — он изведётся, его будет трясти, а мне даже оправдываться не придётся. Это было приятно.
Когда я вошла в квартиру, было около четырёх вечера. Я сразу почувствовала, что он здесь. В воздухе словно витало напряжение. Скинула туфли, положила сумку на комод и на пару секунд замерла, давая себе возможность насладиться этим моментом.
Из гостиной раздался его голос:
— Ну что, как прошло?
Я перевела на него взгляд. Илья сидел в кресле, вытянув ноги вперёд, взгляд тяжелый, оценивающий. Он смотрел на меня так, словно я была виновата во всех смертных грехах.
Я проигнорировала его и прошла к зеркалу, развязывая волосы.
— Смотрю, вещичками тебя снабдил даже тот, кто тебя всю ночь катал.
В его голосе сквозила злость, колючая, неприкрытая.
Я усмехнулась, бросая пиджак на спинку стула:
— Знаешь, Князев, я в слишком хорошем настроении, чтобы с тобой разговаривать или что-то объяснять. Хотя и не должна теперь.
Развернувшись, я спокойно посмотрела на него. В его глазах горела злость, напряжённая, плохо сдерживаемая.
— Тебя это вообще не касается.
Я наслаждалась этим моментом. Он ревновал, бесился, ненавидел происходящее, но был бессилен.
Не дождавшись ответа, я развернулась и спокойно направилась в ванную, оставляя его наедине со своей яростью.
Это был лучший день за долгое время, не считая вчерашний.
Я просыпалась медленно. Где-то на границе сна и реальности настойчиво пробивался шум — непрекращающийся, раздражающий.
Что за чёрт?
Я не сразу сообразила, что это грохот где-то на кухне. Неужели кто-то из соседей решил сверлить с утра пораньше?
Но нет, это были какие-то более ритмичные звуки: глухие удары, шипение масла, что-то звякало.
И тут до меня дошло — запах.
Что-то жареное.
Я открыла глаза. Голова была ясная, тело отдохнувшее. Вчерашний день пронёсся перед глазами, оставляя после себя тёплое удовлетворение.
Но кто, чёрт возьми, готовит на моей кухне? Илья?
Быть того не может, он презирает всё такое.
Я отбросила одеяло и поднялась. Прошла в ванную, приняла быстрый душ, стянула полотенцем мокрые волосы и надела халат.
И только после этого направилась туда, откуда шёл шум.
Кухня
Когда я вошла, я застыла на месте.
Всё же это был он. Илья.
За моей плитой и на моей кухне.
На столе — накрытый завтрак на двоих. Свежие круассаны, омлет, апельсиновый сок.
И — чёртов огромный букет алых роз.
На глаз — штук тридцать, если не больше.
Надеюсь, хоть не чётное количество, — пронеслось у меня в голове.
Что за цирк?
У него точно биполярное расстройство личности, судя по всему или сейчас выйдет его девка и это всё не для меня. Даже смешно было бы.
Я скрестила руки на груди и устремила на него тяжёлый взгляд.
— Ты что здесь устроил?
Илья развернулся ко мне. Спокойный, сосредоточенный, с выдержанной полуулыбкой на его чертовом лице.
— Доброе утро, Светуля. Ты как, выспалась?
Я сузила глаза.
— Ты меня разбудил этим шумом.
Он кивнул, ставя сковороду на плиту.
— Прости. Хотел сделать тебе завтрак.
— Завтрак? — повторила я, не веря своим ушам.
Он вытер руки полотенцем и посмотрел на меня чуть ли не с нежностью.
— Да. И поговорить.
Я ухмыльнулась.
— Серьёзно? Вот так вот? С цветами, булочками и ритуальным омлетом?
— Серьёзно, Свет. — Он выдержал паузу, а потом, чуть мягче: — Я многое понял.
Я не ответила, только чуть приподняла брови.
— Я понял, что люблю тебя. Что не хочу никого, кроме тебя.
Я медленно выдохнула.
— Плевать на всех. — Он сделал шаг ближе. — И даже на то, что ты мне изменила позапрошлой ночью, пока я тебя искал.
Я рассмеялась. Глухо, с насмешкой.
— Хреново искал, видимо.
Илья сжал губы, но не позволил себе вспышки.
— Я не хочу разводиться, Света. Не хочу этой чертовой свободы и понимаю, что сделал. Но и ты пойми… Мы с тобой семья. И мы можем всё исправить.
Я подошла к столу, наклонилась, вдыхая аромат цветов.
Красиво. Но не более того.
Потом выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза:
— А ребёнок?
Он не сразу понял.
— Ребёнок от твоей измены, — уточнила я, холодно улыбаясь. — Куда он денется? Растворится или как?
В его глазах мелькнуло напряжение.
— Я разберусь с этим.
— С чем? С ребёнком?
Он напрягся.
— С ситуацией.
Я взяла со стола апельсиновый сок, сделала глоток и поставила обратно.
— Илья, а знаешь, что самое смешное?
Он выжидательно смотрел на меня.
— Ты мне уже неинтересен.
Я сказала это спокойно, без театральности.
Просто факт.
И по его лицу я поняла — это ударило больнее всего.
Он напрягся, словно получил пощёчину. Но справился, не дал слабину.
— Неинтересен? — тихо повторил он, чуть склонив голову, пристально глядя на меня. — Значит, вот так? Так просто и легко, спустя столько лет вместе?
Я пожала плечами.
— А как ты хотел? Чтобы я бросилась тебе на шею, увидев завтрак и розы?
Он выдохнул через нос, провёл рукой по щетине.
— Я хочу, чтобы ты меня услышала, Свет.
Я скрестила руки.
— Я слышу.
— Нет, не слышишь. Ты отгородилась и не хочешь даже попытаться понять.
Я рассмеялась.
— Понять что? Что ты трахал эту свою за моей спиной? Или что пытался сделать вид, что ничего не случилось?
— Я не пытался. Я пытался разобраться в себе, в том, что происходит, и...
— Ты разбирался в себе, спуская штаны перед любовницей?
Он сжал губы.
— Ты хочешь поговорить или просто разнести меня в клочья?
— А в чём разница? — я склонила голову, изучая его.
— Разница в том, что я здесь. И не ухожу. Потому что я хочу тебя вернуть.
Я усмехнулась.
— Ты ведь не поэтому здесь.
— А почему же?
— Потому что тебе страшно, Илья.
Он промолчал.
— Потому что ты понимаешь, что я ухожу. Что это не просто скандал, не просто капризы. Что всё кончено.
Я сделала шаг ближе, почти вплотную, и посмотрела ему в глаза.
— Тебя пугает не потеря меня. Тебя пугает потеря контроля. Тебе страшно, что твоя жена больше не твоя. Что ты больше не центр её жизни. Что ты теперь просто... никто.
Я видела, как он сжал челюсти.
— Ты ошибаешься, Свет.
— Правда?
— Да. — Он снова выдохнул, пытаясь сохранять хладнокровие. — Я знаю, что сделал ошибку. Я знаю, что был идиотом.
— Ошибку? — я усмехнулась. — Ты называешь это ошибкой?
Он выдержал мой взгляд.
— Да. И я готов её исправить.
— Ага. Вычеркнуть ребёнка?
Илья отвёл глаза.
— Ты так и не ответил.
Он провёл рукой по волосам, взъерошивая их.
— Свет... Это сложно.
— Нет, Илья. Это просто.
Я повернулась, взяла чашку с кофе, сделала глоток.
— Ты сделал свой выбор. Я сделала свой.
Он шагнул ближе.
— Света.
Я посмотрела на него поверх чашки.
— Что?
— Я люблю тебя.
Я опустила чашку и улыбнулась.
— А я тебя больше нет.
И я сказала правду.
Илья смотрел на меня пристально, тяжело дыша. Я видела, как внутри него всё клокочет. Бурлит злость, обида, ярость.
— Он что, лучше меня, а? — процедил он сквозь зубы. — В чём? В постели? В деньгах? В ухаживаниях? В чём он, блядь, лучше?!
Я приподняла бровь, неторопливо поставила чашку на стол и усмехнулась:
— Во всём.
— Света... — Его голос дрогнул от злости.
Я сжала губы и посмотрела ему прямо в глаза:
— Он лучше тем, что не предавал меня. Тем, что не лгал мне в лицо. Тем, что не вытирал об меня ноги, а потом не пытался всё склеить завтраком и розами, как будто я какая-то глупая девчонка, которую можно купить пустыми жестами.
Илья сжал кулаки.
— Ты серьёзно? Ты хочешь убедить меня, что он…
— Я ничего не хочу тебе доказывать, — перебила я его не давая закончить мысль.
Скрестила руки, глядя на него без тени эмоций.
— Ты просто не можешь смириться с тем, что я больше не твоя.
Илья зло усмехнулся, шагнул ко мне ближе, настолько, что между нами осталось едва несколько сантиметров.
— Ты забыла одну важную вещь, Светлана Юрьевна.
Я молчала, изучая его взглядом.
— Ты всё ещё моя жена.
Я ухмыльнулась.
— Осталось недолго.
Илья смотрел на меня, тяжело дыша.
— Ты думаешь, я тебе это так просто позволю?
Я наклонила голову, чуть прищурилась.
— А что ты сделаешь, Князев? Привяжешь меня к батарее? Запретишь уходить?
Он молчал.
— Ты можешь беситься, злиться, орать, выкидывать спектакли с завтраками, цветами и этими нелепыми попытками вернуть меня, но факт остаётся фактом.
Я выдержала паузу.
— Ты уже проиграл. Ты потерял, меня в тот самый момент, когда вставил своего дружка в другую. Всё.
Его губы дрогнули, но он не нашёл, что сказать.
А я нашла.
— Собирай вещи, Илья. Скоро тебе тут делать будет нечего.
И я ушла, оставляя его в собственной ярости.
Я вошла в спальню, закрыв за собой дверь. Сердце всё ещё колотилось, но не от страха — от злости. От омерзения к его наглости, к этим жалким попыткам удержать меня, к его уверенности, что я должна объясняться перед ним, как будто он всё ещё имеет на это право.
Я скинула халат, достала из шкафа светлые джинсы, свободную белую рубашку, надела кроссовки. Сегодня у меня выходной, и я собиралась провести его так, как хочу. С дочерью. С внуком. С семьёй, в которой Ильи больше не было.
Пока я расчёсывала волосы, взгляд зацепился за чемодан в углу. Пустой. Достала, разложила, провела рукой по внутренней ткани. Собирать надо его шмотки по дому, а не свои мысли.
Сделала глубокий вдох. Оставила чемодан. Сегодня я не дам ему испортить мой день.
Надела часы, взяла сумку и направилась к выходу.
Стоило мне открыть дверь, как на пороге стоял он.
— Куда намылилась? — Голос сухой, почти бесцветный, но в глазах — ярость.
Я даже не замедлилась.
— Тебя не касается.
Пошла мимо, но он шагнул вперёд, перекрывая дорогу.
— Я ещё тут живу, если ты забыла.
Я вскинула бровь.
— А я думала, ты уже собираешь вещи. Или жильё себе ищешь, Илюша? Чемодан на кровати, так что начинать можешь уже сейчас.
Он дёрнул щекой.
— Ты же сама сказала, что квартира общая. Может, это тебе стоит собираться?
Я засмеялась.
— Ой, ну давай, попробуй меня отсюда выселить, Князев. Юридически это будет просто праздник.
Он сузил глаза.
— Ты даже сказать не хочешь, куда едешь?
Я сложила руки на груди.
— Ну хорошо, скажу.
Выдержала паузу.
— К дочери. К внуку. В семью, в которой ты сам себя похоронил.
Его лицо дёрнулось.
— А-а, значит, хочешь настроить Катю против меня?
Я усмехнулась.
— Ты всё сам сделал. Мне даже говорить не пришлось, тут и так всё ясною.
Илья сжал челюсть.
— А мне кажется, ты просто сбегаешь, потому что боишься посмотреть правде в глаза. Ты боишься, что мы могли бы всё исправить, что ты совершаешь ошибку.
Я прищурилась, наклонив голову.
— Исправить? Ты о чём, Илюша? О ребёнке, который уже у твоей любовницы под сердцем? Или о том, как ты врал мне в лицо? Или о том, как ты сейчас стоишь тут и требуешь, чтобы я перед тобой отчитывалась, вместо того чтобы сделать хоть что-то достойное? Например исчезнуть из моей жизни к черту…
Он тяжело выдохнул.
— Я…
— Что? Устал от её закидонов? Беременная девка выносит мозг? Хотел вернуть свою привычную жизнь, да? Удобную, комфортную, без головной боли?
Илья сжал кулаки.
— Я просто…
— Боже, просто что? Просто хотел и ту, и другую?
Я усмехнулась.
— Не выйдет, Князев. Это тебе не обед из двух блюд.
Он молчал.
Я кивнула.
— Жильё ищи, Илюша. Может, она тебя приютит? Подумай.
Резко развернулась и направилась к двери.
Мне было плевать, смотрит он мне вслед или нет.
Я села в машину, включила навигатор, но знала, куда ехать и без него. Сначала в маркет — купить Кате вкусностей, потом в детский магазин, что напротив, для Вовочки. Пусть будет маленький праздник.
В гипермаркете взяла много всего, она кушает всё, но совсем понемногу, чтобы приучать малыша. На кассе заметила карамельные конфеты в ретро-упаковке — Катя их в детстве обожала. Улыбнулась, бросила пару пачек в корзину. Мелочь, а приятно.
В детском магазине выбрала Вове мягкий плюшевый кубик с погремушкой и парочку новых бодиков — один с ушками на капюшоне, другой с милыми мишками. Пусть радуется.
Когда шла к кассе, набрала Катю:
— Доча, нужно что-то ещё?
— Мам, подкладки для груди купи, у меня заканчиваются.
Я кивнула, и начала осматриваются в поисках нужного.
— Ладно, всё, скоро буду.
Отключилась и зашла в аптеку при маркете. Когда вышла обратно на парковку, собираясь загрузить пакеты в машину, случайно столкнулась с Толей.
Он стоял у своего «Ленд Крузера», курил, говоря по телефону, и, заметив меня, улыбнулся. Завершил разговор и подошёл.
— Привет Светик, за покупками?
Я хмыкнула, поднимая пакеты:
— Точно, продуктами дочь и кроху запасаю.
— Молодец. Внучка бабушку обожать должна.
— Внук, Толя.
— Да? Прости, я что-то забыл.
Он прищурился, бросив взгляд на пакеты:
— Тяжело? Давай помогу.
— Справлюсь.
— Ладно, не геройствуй. Ты женщина и должна хоть иногда быть слабой.
Подошёл, забрал часть пакетов, загрузил в багажник моей машины.
— Ну, если что, звони, — сказал он, хлопнув дверцу. — Я сегодня свободен. Может, поужинаем? Или в кино? В театр, если хочешь. Я буду ждать звонка твоего, Свет.
Я усмехнулась:
— Какой выбор. А в караоке не зовёшь?
— Не зову. Боюсь, что после твоего пения у меня трещины в стёклах появятся.
Я толкнула его рукой в плечо, он рассмеялся.
В этот момент телефон завибрировал.
Я посмотрела на экран: сообщение от Кати.
"Мам, тут папа приехал. Ведёт себя как заботливый дедушка. Спрашивает странное. Может, тебе тогда не ехать? Я напишу, как он уедет."
Ну уж нет.
Я не позволю Илье испортить этот день.
Задумалась. Потом посмотрела на Толика.
— А не хочешь со мной к дочери поехать? Познакомиться? У меня внук маленький, пару часов хотела провести с ними. Ты же всё равно сегодня свободен.
Он приподнял брови.
— Уверена? Я-то не против вообще и даже наоборот. Просто, это будет удобно?
— А отчего нет? — Я улыбнулась. — Мы попьём чаю, возьмём Вовочку, покатаем, погуляем. А дочка пусть поспит. Отдохнёт хоть лишние пару часов.
Толик кивнул.
— Ну, раз так, тогда пошли купим что-нибудь твоей дочери и внуку от меня в подарок.
Я посмотрела на него с теплотой.
— Толь, я говорила, что ты лучший?
— Повторяй чаще, я говорил раньше. Мне нравится.
Я рассмеялась и достала телефон.
"Кать, не говори ему ничего, но я приеду. И не одна, хорошо? С другом юности. Если ты не против, мы с Вовочкой погуляем, а ты отдохнёшь."
Ответ пришёл через пару минут.
"Прекрасная идея! Я мечтаю о кровати. Папа не особо помогает — сидит и ждёт, что я буду его кормить, убирать и обхаживать."
Я скривилась. Ну, Князев. Ты даже в этом успел проявить себя во всей красе.
Толик посмотрел на меня вопросительно.
— Ну что, идём?
Я убрала телефон в сумку.
— Пошли за подарками.
Мы с Толей задержались в детском магазине дольше, чем я планировала. Он с неожиданным азартом выбирал игрушки, погремушки, даже прихватил пачку подгузников, когда я мельком обмолвилась, что у Кати заканчиваются и подумывала купить, раз мы все равно тут.
— Может, ещё что-то? — спросил он, держа в руках мягкую развивающую книжку.
— Ты уже и так набрал столько, что мне неудобно.
— Свет, ну брось. Это же приятно — дарить подарки.
Я вздохнула и улыбнулась. Ну что с ним поделаешь?
В магазине для взрослых он, к моему удивлению, сразу направился к полке с алкоголем.
— Ты что, решил напоить меня? — усмехнулась я.
— Не тебя, а твоего зятя, — ответил он, доставая бутылку виски. — Пусть будет хоть один человек в этом доме, которому я понравлюсь сразу. Да и при знакомстве нужно дарить подарки не только хозяйке дома, но и хозяину.
Я рассмеялась. Логика железная.
Кате я заранее написала, что уже еду. Через двадцать минут мы с Толей парковались у её дома.
Катюшка ждала нас у входа, держа Вову на руках. Он, как всегда, был тепло закутан в мягкий голубой плед. Увидев меня, дочка улыбнулась, но во взгляде промелькнула усталость.
— Катюша, это Анатолий, мой старый товарищ и невероятно хороший человек, — представила я Толика, пока доставала из багажника пакеты.
Катя, чуть смущённая, пожала ему руку.
— Очень приятно с вами познакомиться, Анатолий… а по отчеству?
Толя усмехнулся:
— Взаимно, Екатерина. Можно просто Анатолий. Не стоит отчеств, сразу чувствую себя старым. Хотя уже давно так и есть.
Катя хмыкнула:
— Хорошо, как вам удобно. Так, а это мой сын, и он сегодня капризный парень. Так что не принимать на свой счет.
Я посмотрела на Вову. Он внимательно, даже подозрительно, изучал Толика. Серьёзный маленький человек.
И вдруг… широкая, искренняя улыбка.
Катя замерла.
— Ого. Обычно всё наоборот.
— Что наоборот? — спросил Толя, с интересом глядя на малыша.
— Ну… он обычно настораживается при виде незнакомых мужчин. Может даже нахмуриться, расплакаться. А тут… улыбается.
Я покосилась на Толика и сдержала улыбку.
— Что сказать… шарм у человека.
Толя ухмыльнулся:
— Видимо, твой внук чувствует, кто его будет сегодня катать в коляске.
Катя посмотрела на меня с вопросом в глазах.
— Ты же не против, если мы с Вовочкой погуляем? А ты пока… отдохнёшь.
Она прикрыла глаза и вздохнула:
— Ох, мам, ты даже не представляешь, насколько это хорошая идея. Как раз закончу с уборкой и развешу вещи, которые постирала, — сказала Катя, поудобнее перехватывая Вовочку. — А то этот мужчинка сегодня вообще не слазит с рук, а помочь некому.
Она устало кивнула в сторону дома, и я невольно проследила за её взглядом. Как раз в этот момент из дверей вышел Илья.
Я не могла не заметить, как он буквально уронил челюсть на пол от удивления.
Он, конечно, ожидал меня здесь увидеть. Но вот то, что я буду не одна, а с мужчиной — стало для него шоком.
Илья застыл, его взгляд метнулся ко мне, затем к Толе. В глазах — смесь злости, непонимания и какого-то обиженного возмущения.
Я, словно не замечая его, наклонилась к Кате:
— Давай, иди, отдыхай. Мы справимся.
Катя кивнула и чмокнула сына в макушку, поправила на нем шапочку.
— Будь хорошим мальчиком, сынулька. Не мучай бабушку и нашего гостя.
— Можно и мучать, то он и малыш, — поправил её Толя с мягкой улыбкой, но Катя уже скрылась за дверью.
Я повернулась к коляске, делая вид, что не замечаю сверлящего меня взгляда мужа. Толя тоже сохранял ледяное спокойствие.
— Помочь? — спросил он, когда я опустила Вову в коляску.
— Буду только рада.
Я подняла голову и встретилась с глазами Ильи.
Горели.
Но вместо того, чтобы что-то сказать, он шагнул ближе, сложил руки на груди и с ехидцей спросил:
— Ну надо же, Светик, а ты быстро движешься.
Я неторопливо обернулась к Илье, намеренно выдерживая паузу. Посмотрела на него внимательно, будто оценивая.
— Быстро движусь? — переспросила я с лёгкой улыбкой, в которой звучало скорее скучающее безразличие, чем агрессия. — Ты это к чему, Илья? Я ведь просто живу свою жизнь. Так же, как и ты!
Я слегка наклонила голову, будто даже с интересом, но тут же продолжила:
— Хотя понимаю твоё волнение. Ведь ты всегда был уверен, что я буду сидеть в углу и лить слёзы, пока ты развлекаешься с другими. Прости, что разрушила твои иллюзии.
Илья сжал челюсть, но сцены не устроил. Он знал меня слишком хорошо, чтобы не понять: провоцировать бессмысленно.
Он перевёл взгляд на Толю и усмехнулся:
— А тебя не учили представляться хозяину дома, приходя в гости?
Толя чуть заметно приподнял бровь, явно удивлённый подобной постановкой вопроса. Он не спешил с ответом, спокойно выдержав паузу, а потом так же вежливо и чётко произнёс:
— Так хозяина-то нет, насколько я понимаю. Дмитрий ещё на работе.
Илья напрягся.
— К тому же, — продолжил Толя всё тем же ровным тоном, абсолютно невозмутимо, — мы на "ты" не переходили. Так что, боюсь, вы тут такой же гость, как и я.
Я чуть сжала губы, чтобы скрыть улыбку.
Илья буквально остолбенел на секунду, а потом его глаза сузились.
Но сказать было нечего. И тут он словно поймал ещё одну идею, с чем пристать ко мне и усмехнулся.
Илья встал, уперев руки в бока, его лицо было мрачным, губы сжаты в тонкую линию. Он смерил меня взглядом, полным раздражения и злости, а потом процедил:
— Ты не охренела, Света? Притащила сюда хер пойми кого, в дом к дочери, к ребёнку! Ты вообще в своём уме? Кто он вообще такой, что ты ему внука доверяешь?! Совсем уже ненормальная?
Я медленно выдохнула, посмотрела на него, потом перевела взгляд на Катю, которая вывешивала вещи на улице, улыбалась и качала головой смотря на меня, но при этом явно довольной тем, что я здесь. Затем снова посмотрела на Илью.
— А знаешь, что самое смешное? — тихо сказала я, и он нахмурился. — Прежде чем приехать, я спросила разрешения у дочери. В отличие от тебя, милый мой.
Его передёрнуло.
— Разрешения? — передразнил он, скривившись. — То есть ты считаешь нормальным приволочь мужика в дом, где маленький ребёнок? Это, по-твоему, ответственность?
Я усмехнулась, склонив голову чуть набок, глядя на него с лёгкой насмешкой.
— О, заговорил о морали и ответственности. Ты, Илюша? — я насмешливо приподняла бровь. — Ты, который притащил в нашу жизнь свою малолетнюю игрушку, а теперь удивляешься, что и у меня в жизни есть люди, которых я считаю лучше и достойнее тебя?
Илья побледнел.
— Это совершенно другое!
Я фыркнула.
— А, ну да. Другое. Совсем другое. Ты имеешь право на развлечения, а я, выходит, должна сидеть, обливаясь слезами и молча нести свой крест, пока ты там заделываешь детей на стороне?
Илья дёрнул щекой, его кулаки сжались.
— Я о другом! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?! Таскать неизвестно кого в дом к дочери! К внуку!
— Неизвестно кого? — Я засмеялась и покачала головой. — Вообще-то, это мой старый друг. Надёжный человек. Намного надёжнее, чем ты, кстати.
Илья зло сверкнул глазами.
— Вот как? Ну конечно, надёжный! А ты хоть понимаешь, что ты творишь? Ты совсем с головой не в ладах.
Я снова улыбнулась, но в этой улыбке было столько холода, что, кажется, даже воздух вокруг стал тяжелее.
— Что, Илюша, задышал чаще? Зад горит, да? — спросила я с ласковой усмешкой. — Беги к своей наседке, пусть тебя пожалеет и утешит.
Он вспыхнул.
— Какая же ты сука, Света!
Рядом со мной Толя чуть заметно напрягся и шагнул вперёд. Не агрессивно, но твёрдо. Он посмотрел на Илью спокойно, но так, что даже у меня внутри что-то дрогнуло.
— Совет вам, Илья, — голос у него был низким, ровным, но в нём читалась скрытая угроза. — Контролируйте, что говорите.
Илья замер, будто решая, стоит ли идти дальше.
— Во-первых, здесь ребёнок, — продолжил Толя, не отводя от него взгляда. — Во-вторых, перед вами женщина, которая, между прочим, родила вам дочь. Дала вам возможность стать дедом, хотя, как я вижу, вас это не особо беспокоит.
Тишина была оглушительной.
Илья стоял, тяжело дыша, но сказать ему было нечего. Я медленно перевела взгляд на Катю, которая смотрела на всё это с непроницаемым выражением лица, но в глазах её мелькало что-то похожее на удовлетворение. Видимо он достал её уже изрядно, находясь тут.
Я сделала шаг вперёд, приблизилась к Илье настолько, что он едва заметно напрягся.
— И, кстати, — сказала я тихо, почти ласково. — В следующий раз, когда приезжаешь в дом, где есть маленький ребёнок, приходи не с пустыми руками. Это, знаешь ли, признак элементарного воспитания. Тем боле в дом, где твой внук и твоя дочь, пока ещё единственная. А там дальше уже кто знает, правда?
Он молча развернулся и ушёл.
Идиот!
Света
Парк был почти пустым, только редкие прохожие прогуливались по аллеям, кто-то выгуливал собак, кто-то медленно шагал с чашкой кофе в руках. В воздухе пахло влажной землёй и первыми цветами, хотя весна ещё только-только набирала силу.
Я шла рядом с Толей, слушая, как глухо стучат колёса коляски по тротуарной плитке. Вовочка мирно спал, закутанный в плед, его маленькое личико было совершенно спокойным. Толя катил коляску уверенно, как будто всю жизнь нянчился с младенцами, и даже время от времени чуть покачивал её, если дорога становилась неровной.
— Все же он смешной. Старается казаться важным в твоей жизни и жизни внука, как я понимаю… — продолжил наш разговор Толя.
— Ну, он всё ещё хватается за воздух, понимая, что падает, — задумчиво сказала я, глядя перед собой. — Но всё равно продолжает.
Толик чуть склонил голову набок, словно размышляя над моими словами.
— Тут вопрос не в падении, а в том, что он не знает, куда приземлится, — наконец ответил он. — Пока он чувствовал, что стоит на твёрдой почве, пока знал, что, как ни крути, но у него есть ты — он жил в своём мире. Вроде как можно косячить, можно жить двойной жизнью, можно где-то позволить себе лишнего, но всегда есть дом, жена, понятные и привычные устои. А теперь всё рушится.
Я усмехнулась, обняла себя за плечи.
— Вот только рушится это не из-за меня. Я ничего не ломала, Толя. Я просто ушла от того, что треснуло.
— Конечно, не ты, — он коротко взглянул на меня, улыбнулся уголком губ. — Но ты была той самой несущей стеной, которую он считал вечной. Ему казалось, что можно опереться на тебя, даже когда он скакал налево.
Я покачала головой, опуская взгляд на коляску.
— Всё давно ушло. Не я держу Илью. Не любовь. Привычка и нежелание терять теплое место. У него молодая девка на последнем сроке, а он бегает тут и в семью играет. Поздно уже.
— Поздно, — кивнул Толя.
Мы оба на несколько минут замолчали. В воздухе повисла лёгкая тишина, нарушаемая лишь пением птиц и далёким смехом детей на детской площадке.
— Лев Викторович сказал, что процесс будет быстрым, — наконец добавила я, поднимая взгляд. — У нас нечего делить по сути дела, и он это понимает, Толь. Всё закончится так, как и должно.
Толян кивнул.
— Это правильно. Закрыть двери, которые уже не стоит даже пытаться держать открытыми.
Я улыбнулась.
— Ты всё как-то просто объясняешь.
— Так и есть. Иногда правда простая. Просто её не все хотят признавать.
Мы вернулись к дому Кати уже ближе к вечеру. Гуляли часа три. Пока Толик вынимал Вовочку из коляски, я глянула на окна— свет внутри горел, значит, Катя уже ждала нас.
Как только мы вошли, дочь тут же подскочила, быстрым движением закатала рукава и поспешила помыть руки, прежде чем взять сына.
— Ну как ты погулял, мой пирожочек? — ласково спросила она, целуя Вовку в макушку. — Бабуля не баловала тебя сильно?
Я усмехнулась:
— Бабуля — нет, а вот Анатолий с рук не спускал обратный путь.
Катя улыбнулась, переводя взгляд на Толю:
— Правда? Обычно мужчины боятся малышей на руках держать.
Толя легко пожал плечами:
— Парень должен смотреть по сторонам и знакомиться с миром. А как иначе?
Катя довольно хмыкнула, качая сына в руках.
— Где твой отец? — спросила я, скидывая куртку и проходя в кухню. — Всё напомогался?
Катя закатила глаза:
— После того как вы ушли, он собрался и уехал с психами куда-то.
Я усмехнулась.
— Предсказуемо.
— Честно, мам, это было странно, — Катя задумчиво поцеловала сына в щёку. — Сначала он ходил кругами, задавал какие-то вопросы, но было видно, что сам не понимает, что делает. Как будто ждал чего-то.
Я кивнула, присаживаясь к столу.
— Ждал, чтобы я осталась одна, — пожала плечами. — Чтобы выговориться, надавить. Он же всё ещё верит, что может что-то развернуть в свою сторону.
Толя, молча наблюдавший за нашей беседой, теперь хмыкнул:
— Ну, кажется, уже начинает понимать, что нет.
Катя посмотрела на него, а потом перевела взгляд на меня:
— Вы остаётесь на ужин? Дима скоро приедет уже, я как раз суп сварила, картошку с мясом запекла.
Я кивнула:
— Конечно остаёмся. Мы ещё и с пустыми руками не пришли. Толик тут целую гору разного накупил.
Толя улыбнулся:
— Когда в доме ребёнок, без подарков нельзя. Нужно было сразу достать, а то меня как-то с толку сбил выпад Ильи Викторовича.
Катя улыбнулась и кивнула в сторону кухни:
— Тогда располагайтесь, скоро всё будет готово.
Я последовала за Катей на кухню, оставляя Толика в гостиной с Вовочкой. Судя по довольному лепету внука, он был не против нового общества.
Катя ловко начала возится на кухне, пока я помогала ей нарезать хлеб и доставать из пакетов всё, что мы привезли.
— Мам, а он ничего такой дядька, — вдруг сказала она, кидая на меня хитрый взгляд.
Я лишь ухмыльнулась:
— В смысле «ничего такой»?
— Ну, симпатичный, солидный, и явно не дурак, — она пожала плечами. — К тому же с Вовой сидит, как будто всю жизнь этим занимался.
Я взглянула в сторону гостиной, откуда доносился приглушённый мужской голос и тихий смех малыша. Толик действительно отлично вписался в эту картину — держал Вовку на руках, что-то ему рассказывал, а тот внимательно слушал, изредка дергая мужчину за нос.
— Толик хороший человек, — сказала я спокойно, снова возвращая взгляд к дочери. — Мы с ним давно знакомы.
Катя взглянула на меня с интересом, но расспрашивать не стала.
— Главное, что тебе с ним комфортно, — сказала она вместо этого, улыбаясь. — А вообще, знаешь, после всей этой ситуации с папой я вдруг поняла, что иногда лучше, когда мужчина рядом не потому, что так надо, а потому, что с ним действительно хочется быть.
Я кивнула, понимая, насколько глубоко она копнула этой мыслью.
— Да, Катюша, ты права, — сказала я, взяв тарелки и направляясь накрывать на стол.
Прошло несколько дней, и, кажется, всё начало приходить в норму. Я занималась делами, работала, проводила время с дочерью и внуком, иногда встречалась с Толиком. Илья, как ни странно, затаился, и это немного настораживало. Казалось, что он что-то выжидает.
И вот, утром, когда я как раз заканчивала завтрак и собиралась ехать в клуб, зазвонил телефон. На экране высветилось имя Льва Викторовича.
— Доброе утро, Светлана, — голос адвоката звучал спокойно, но в нём чувствовалась доля напряжения. — Нам с вами нужно встретиться и обсудить один важный момент. Это срочно.
— Что-то случилось? — я насторожилась.
— Думаю, лучше обсудить лично. Когда сможете подъехать?
Я взглянула на часы. Было начало одиннадцатого.
— Через пару часов буду у вас.
— Жду.
Офис Льва Викторовича находился в центре города, добралась я почти без пробок. Я поднялась на нужный этаж, и секретарь тут же провела меня в кабинет.
Адвокат встретил меня сдержанной улыбкой, но стоило мне сесть напротив него, как выражение его лица стало серьёзным.
— Ваш супруг выставил официальные требования, — начал он, не теряя времени. — Он намерен получить половину вашего бизнеса в качестве компенсации за, цитирую, «моральный ущерб».
Я нахмурилась.
— Половину? С какой стати?
— Он заявляет, что ваш брак длился более тридцати лет, а значит, всё имущество, нажитое за это время, является совместно нажитым. Кроме того, он утверждает, что вы изменяли ему на протяжении многих лет, и, как он выражается, у него есть доказательства.
Я фыркнула, но внутри закипела.
— Доказательства? Интересно, какие?
Лев Викторович поправил очки.
— Это пока не совсем ясно. Но в иске он утверждает, что у него есть свидетели и некие переписки. Однако, Светлана, давайте сразу расставим точки. Ваш бизнес был создан до брака и на средства вашей семьи, верно?
— Да, и это можно подтвердить документально. Все четыре клуба открывались ещё до того, как я вышла за Илью.
— Отлично. Это значит, что они не подпадают под совместно нажитое имущество.
Я кивнула.
— Но основной вопрос — его попытка получить долю бизнеса.
Я сжала губы.
— Что с этими «доказательствами»?
Лев Викторович пожал плечами.
— Если он предоставит их в суде, нам нужно будет их оспаривать. Но даже если представить, что он докажет факт вашей неверности, это не даёт ему права претендовать на ваш бизнес. В России нет нормы о разделении имущества в пользу обманутого супруга на основании измены.
— То есть, его моральный ущерб — это бред?
— Юридически — да. Но он может попытаться затянуть процесс и устроить скандал.
Я усмехнулась.
— Он уже его устроил.
Лев Викторович отложил бумаги.
— Советую вам сохранять спокойствие. Мы подадим встречное заявление, в котором подчеркнём, что ваш бизнес не является совместно нажитым, а также запросим доказательства его обвинений. Если они сфабрикованы, это сыграет против него.
Я задумалась на пару секунд, а потом улыбнулась:
— Значит, пусть играет в свои игры. Я-то знаю, кто в итоге выйдет победителем.
Приехав в клуб, я едва успела войти в кабинет и влиться в рабочий ритм, как зазвонил телефон.
— Привет, подруга.
— Ну как ты? — голос подруги был мягким, но в нём явно слышалась тревога.
Я фыркнула, прикрывая глаза рукой.
— Как на бочке с порохом, Настя. Вот-вот рванёт.
— Так и знала, — она вздохнула. — Что опять?
— Да всё то же. Илья не унимается. Теперь требует половину моего бизнеса, представляешь? Решил, что я ему моральный ущерб нанесла.
— Какой, прости, ущерб? Он вообще в своём уме? — в её голосе зазвучали жёсткие нотки.
— Видимо, нет. Лев Викторович сказал, что юридически это полный бред, но он будет пытаться затянуть процесс и вымотать мне нервы.
— Вот же мразь, — процедила Настя. — Так ты что теперь?
— Воевать. А что остаётся? Я бизнес поднимала с нуля, по ночам в залах коврики мыла, а он, видите ли, решил, что раз был рядом, при чем уже после, то теперь напополам.
— Ну а чего ты хотела? Ты ему была нужна, пока удобная была. А теперь ты неудобная, у тебя своё мнение, ты от него не зависишь, вот и бесится.
Я криво улыбнулась.
— Знаешь, Настя, самое забавное — это его версия событий. Он утверждает, что я изменяла ему годами, и у него есть доказательства.
В трубке повисло молчание, а потом раздался короткий смешок:
— Доказательства? Он что, за тобой типа шпионил? Хотя видимо не за тобой, а за той кто ему рага наставляла, а он решил выдать это все за твою грязь.
— Без понятия, — я пожала плечами. — Но Викторович сказал, что если он только попытается официально в суде предъявить какие-то сфабрикованные улики, это обернётся против него.
— Главное, не ведись. Знаешь, он теперь пойдёт на всё, чтобы вывести тебя из себя.
— Да я уже поняла, — усмехнулась я.
Настя помолчала, потом спросила:
— А Толик что?
Я чуть улыбнулась, вспоминая, как он вчера звонил, спрашивал, не хочу ли я пойти в театр.
— Он рядом. Поддерживает. Но я не хочу втягивать его в это болото.
— Свет, ну ты же понимаешь, что он уже втянут? Твой бывший не отцепится. Если Илья узнает, что ты не одна, у него вообще крышу сорвёт.
Я тяжело вздохнула, потирая виски.
— Уже срывает и пусть. Я устала оглядываться. Всё, Настя, я пойду работать. Если буду дальше об этом думать, точно взорвусь.
— Ладно, но ты звони, если что.
Отключила телефон и бросила его в сумку. В голове крутились слова подруги, но сейчас я действительно не могла позволить себе зависнуть в размышлениях.
Я поднялась, выпрямила спину и направилась в зал.
Работа ждала.
На следующий день, ближе к вечеру, раздался звонок. Я взглянула на экран: Лев Викторович.
— Да, Лев Викторович, слушаю вас.
— Светлана Юрьевна, добрый вечер. Есть новости. Всё удалось уладить быстро.
Я замерла, крепче сжимая телефон.
— Как?
— Встретился с его адвокатом. Напомнил, что подделка доказательств — уголовно наказуемое деяние. Пояснил, что при попытке представить фальсификацию в суде дело развернётся совсем не в его пользу.
Я криво усмехнулась, представляя, как Илья сидит перед своим адвокатом, красный от злости, но ничего не может сделать.
— Что, сразу сдулся?
— Достаточно быстро, — усмехнулся Лев Викторович. — Ваш супруг решил не рисковать. Он убрал из требований половину бизнеса.
Я выдохнула.
— То есть теперь он просто хочет развода?
— Именно. В ускоренном порядке.
— Ну что ж, наконец-то хоть одно разумное решение с его стороны, — я закатила глаза. — А что насчёт имущества?
— Остаётся стандартный раздел. Квартира, машина, счета. Тут уже решать вам, насколько вы готовы торговаться.
Я задумалась. Квартиру мне хотелось оставить. Место, в котором мы прожили столько лет, было частью моей жизни, даже несмотря на то, как всё закончилось.
— Давайте посмотрим, как он будет себя вести дальше. Если начнёт выкручивать руки — я не уступлю ни копейки.
— Верное решение, Светлана Юрьевна.
Я кивнула сама себе.
— Спасибо, Лев Викторович. За вашу работу.
— Это ещё не конец, но первый раунд за вами, — он усмехнулся. — Я на связи.
Завершив звонок, я села на диван, ощущая странную пустоту внутри. Всё происходило слишком быстро, но, пожалуй, так было даже лучше. Чем скорее я закрою этот этап жизни, тем легче будет идти дальше.
Хотя его такое быстрое согласие напрягало меня даже больше, чем протест и все остальное… Что-то тут не так.
Прошла неделя. Неделя, наполненная работой, встречами, тренировками — и мыслями о том, как всё быстро меняется. Я ещё ни разу не жалела о своём решении уйти. Илья не появлялся, и это меня устраивало.
Сегодня у меня было свидание.
Я придирчиво выбирала платье — не слишком нарядное, но и не повседневное. Остановилась на элегантном тёмно-синем с тонким ремешком на талии. Волосы собрала в лёгкий небрежный пучок, добавила макияж — лёгкий акцент на глаза и губы.
Как раз надевала туфли, когда раздался звонок в дверь.
Рано… Толя так не мог.
Я подошла к двери, открыла — и тут же захотела её закрыть.
— Свет, подожди, — шагнул вперёд Илья.
— Боже, Илья, прекрати уже! — я устало прикрыла глаза. — Ты согласился на развод. Что тебе ещё нужно? Живи себе дальше.
— Я пошёл тебе на уступки, да. И понимаю, что это правильно, — он выдохнул, глядя на меня так, будто что-то решал в себе. — Но, может, ты хотя бы выслушаешь меня?
— Да что ты ещё можешь сказать? — раздражённо спросила я.
— У меня есть кое-что.
Он протянул мне небольшую флешку.
Я нахмурилась, не взяв её.
— Что это?
— Просто посмотри. — Илья на мгновение задержал взгляд на мне. — Я, наверное, урод. Но, Свет, мне не всё равно. Я переживаю за тебя, за Катю, за Вову. А твой Толя слишком уж много времени крутится вокруг.
— И что? Запретить мне с кем-то общаться ты уже не можешь.
— Я решил его проверить, и… всё тут. — Он сжал губы. — Решение за тобой.
Я всё-таки взяла флешку, хотя нутром чувствовала подвох.
— Через неделю мы будем друг другу никто, — сказала я холодно.
— Я знаю, — тихо ответил он. — И жалею, Свет.
Он развернулся и ушёл.
Я стояла в коридоре, глядя на флешку в руках, и чувствовала, как внутри нарастает неприятный осадок. Что же ты там накопал, Илья? И почему я вообще должна этому верить?
Закрыла дверь и ещё несколько секунд просто стояла в прихожей, сжимая в руках флешку. Осадок внутри расползался медленно, цеплялся за рёбра, будто предупреждая, что сейчас будет что-то неприятное. Но я с силой выдохнула, отбросила мысли в сторону. Всё потом. Сегодня у меня свидание.
Толя приехал через полчаса. Я ещё не успела окончательно собраться с мыслями, когда услышала звонок в дверь. Открыла — и он стоял на пороге, улыбающийся, с огромным букетом бордовых роз.
— Держи, душа моя, — он протянул мне цветы, а затем тут же заключил в объятия.
Я закрыла глаза, вдохнула запах его парфюма, чуть задержала руки на его плечах, но отстранилась первой.
— Толь… — начала я, снова посмотрев на флешку в своей руке.
Он нахмурился.
— Что-то случилось? Мы никуда не едем?
— Приходил Илья.
Он тяжело выдохнул и отступил на шаг, сложив руки на груди.
— Что ещё?
Я молча протянула флешку.
— Сказал, что там… что-то о тебе.
Толя посмотрел на меня, затем взял её двумя пальцами, будто вещь, которая могла обжечь.
— Посмотрим? — спросил он спокойно, но голос стал немного ниже, строже.
Я кивнула.
— Давай только на старом ноутбуке или планшете, — добавил он. — Мало ли что там может быть.
Мы прошли в гостиную, я достала старый ноутбук, который давно уже ни для чего не использовала, включила его и вставила флешку. Открылась папка. Внутри несколько файлов.
— Видео, фото и… аудиозапись, — пробормотала я.
Толя молчал.
Я открыла первое видео.
На экране появилось изображение гостиничного номера. Камера, похоже, была установлена где-то в углу. В кадре мужчина — высокий, с короткими волосами, невероятно сильно похожий на Толю. Он стоял у окна, спиной к камере. Через несколько секунд в кадр вошла женщина в коротком халате, приблизилась, обняла его сзади, он развернулся, прижал её к себе и наклонился к её губам. Дальше они начинают переходить на кровать и одежда слетает с обоих…
— Ну ни хрена себе, — медленно выговорила я.
— Погоди-ка… — Толя прищурился, вглядываясь в экран.
Я нажала паузу. Дата в углу экрана — три дня назад. Три дня назад мы были вместе почти весь день.
— Это не я, Свет, — сказал он тихо, но с нажимом. — Но похоже. Чертовски сильно я бы сказал.
— Очень похоже, — я прикусила губу.
— Давай дальше, — он опустил ладонь мне на плечо.
Я открыла следующий файл. Фото.
На них тот же мужчина, в той же гостинице, с той же женщиной, но уже без одежды.
— Замечательно, — я стиснула зубы.
Толя взял флешку, покрутил её в пальцах.
— Илья что, серьёзно думал, что ты в это поверишь?
Я молча нажала на последний файл. Аудио.
— …я просто поиграю с ней, — раздался голос, очень похожий на Толин. — Ты же знаешь, мне эти семейные разборки до лампочки. Пусть верит, а потом я вернусь к тебе, как и обещал. Мы выжмем её и после улетим уже вместе.
Толя выпрямился.
Я выключила ноутбук.
В комнате повисла тишина.
— Толь… — я посмотрела на него.
Он провёл рукой по лицу, затем сжал кулаки.
— Потрясающе, — тихо выдохнул он. — Просто потрясающе.
— Что скажешь?
— Скажу, что это… — он стиснул зубы. — …чудовищная подделка.
Я кивнула.
— Я это понимаю.
— Ты ему веришь? — его голос стал хрипловатым.
— Нет, — я посмотрела прямо в его глаза. — Но это сделано хорошо.
Он усмехнулся, но в этой усмешке было много ярости.
— Слишком хорошо.
Я снова взяла флешку, покрутила её в пальцах.
— Думаешь, он сделал это сам?
— Нет, — резко ответил он.
Я выдохнула.
— Что будем делать?
Толя выпрямился, подвинулся ко мне ближе, взял флешку и легко сжал её в кулаке.
— Разбираться, — сказал он ровно. — И, поверь, мне очень интересно, откуда ноги растут. Но я должен всё проанализировать еще разок.
Толя снова вставил флешку в ноутбук и перемотал видео обратно.
— Если судить по датам и времени, то вот тут, — он остановил запись на первом ролике и ткнул пальцем в угол экрана, — три дня назад…
Я нахмурилась.
— Три дня назад мы были у Кати.
Я даже помню, как Катя с Димой пригласили нас лично в гости.
— Точно, — я кивнула. — Мы там пробыли часа три, потом на такси поехали к тебе.
— Вот именно, — Толя откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди. — А вот тут, — он щёлкнул другой файл, — эта запись вообще датирована днём, когда я был в командировке.
Я нахмурилась.
— В командировке?
— Да, — он кивнул. — Я тогда ещё звонил тебе с аэропорта, помнишь?
Я задумалась и вспомнила, как мы говорили по телефону.
— Помню, ты говорил, что вернёшься вечером.
— Так и было, — он кивнул. — А этот кадр, если верить времени, сделан где-то в середине дня.
Я смотрела на экран. Там всё ещё шёл тот самый отрывок из гостиничного номера.
— Ну что ж, Илья, — пробормотала я, — очередной твой просчёт.
Толя усмехнулся, но потом снова перевёл взгляд на видео.
— Дай я пересмотрю внимательно. Должно быть что-то… хоть что-то.
Я нажала на паузу и присмотрелась к изображению.
Мужчина стоял у окна, а женщина сзади его обнимала. Он только начинал поворачиваться к ней лицом.
Я прищурилась.
— Подожди…
— Что?
— Тут… — я ткнула пальцем в изображение. — У него что-то на плече.
Толя наклонился ближе к экрану.
— Где?
— Вот.
На плече у мужчины, отчётливо проступал тёмный рисунок, небольшой и едва заметный если честно, надпись какая-то или что-то вроде того.
— Татуировка, — сказала я.
— Похоже на то, — Толя тоже прищурился.
— Но у тебя-то ничего такого нет!
Он громко выдохнул и улыбнувшись подался назад, расстегнул рубашку и показал мне то самое место, застегнулся и обнял меня за плечи.
— Ну всё, конец этой комедии, — он покачал головой. — Мало того, что подделка, так ещё и настолько тупая.
Я снова посмотрела на изображение.
— Видимо, они думали, что я просто не буду разглядывать.
Толя закатил глаза.
— Или надеялись, что ты будешь настолько в шоке, что примешь это за правду, не вникая.
Я почувствовала, как во мне поднимается ярость.
— Знаешь, — я откинулась назад, скрестив руки, — мне начинает это надоедать.
— Мне тоже, — сказал Толя. — Но зато теперь у нас есть явные доказательства, что это бред.
Я посмотрела на него и кивнула.
— Теперь вопрос — что с этим делать?
Он усмехнулся.
— У меня есть пара идей.
Толя вытащил флешку из ноутбука и покрутил её в пальцах.
— Это передадим Льву Викторовичу. Пусть он изучит и решит, какие шаги предпринять. Здесь очевидная фабрикация, что уже тянет на клевету, а если он передавал это кому-то ещё, особенно в официальные инстанции, то можно говорить и о распространении ложных сведений, подрывающих репутацию.
Я кивнула.
— Хорошая идея. Надо бы ещё выяснить, кто именно помог ему с этим…
— Да, — Толя задумчиво постучал флешкой по ладони. — Сам он в таких вопросах не думаю, что разбирается, значит, кто-то ему подкинул ресурс, кто-то помог снять эти постановочные кадры.
Я вздохнула и устало провела рукой по лицу.
— Он решил не мой бизнес уничтожить, а мою личную жизнь.
Толя взглянул на меня внимательно.
— Это и логично. С бизнесом он понял, что не справится, особенно после того, как его адвокат наверняка объяснил ему перспективы после разговора с Львом. А вот личная жизнь — это другое дело. Тут он решил ударить побольнее.
Я сжала губы.
— Думает, если не сможет меня разорить, то хотя бы оставить одну, без доверия, без опоры?
— Именно! Но он просчитался, — спокойно сказал Толя, положив флешку на стол. — Ты не дура, а он забыл об этом.
Я усмехнулась.
— Боже, но сам факт… Я столько лет была с этим человеком, а он ведёт себя, как обиженный подросток, который мстит за разбитую игрушку.
Толя усмехнулся:
— Свет, ты же знаешь, что он не из тех, кто способен признать свои ошибки. Я это понял за столь короткий срок. Тут либо ты виновата, либо все вокруг, но точно не он.
Я кивнула.
— Ну что ж… завтра передам это Льву Викторовичу. Пусть разбирается.
Толя взял мою руку в свою, чуть сжал.
— Всё уладится. Это просто агония со стороны твоего бывшего.
Я посмотрела на него и вдруг почувствовала, как накатывает усталость.
— Надеюсь.
Света
Мы с Толей приехали на встречу с Львом Викторовичем чуть раньше назначенного времени. Он попросил нас не опаздывать, сказав, что есть важные новости. Я чувствовала, что ситуация наконец подходит к финалу, и надеялась, что сегодня всё решится окончательно.
Последние несколько дней Толя буквально жил в поиске информации. Он подключил знакомых, потратил кучу времени, но результат того стоил. Сегодня у него было, что предъявить. Да и Лев Викторович, как я поняла, проделал колоссальную работу.
Мы зашли в просторный кабинет Льва Викторовича. Он сразу поднялся со своего места и кивнул нам:
— Светлана Юрьевна, Анатолий, присаживайтесь. Рад видеть.
Мы устроились в креслах напротив него. Лев Викторович положил перед собой папку с документами и флешку, которую Толя передал ему несколько дней назад.
— Думаю, на сегодня вопрос решён. Причём максимально выгодно для нас, — начал он спокойно. — Анатолий, у вас тоже есть кое-что, я прав?
Толя кивнул.
— Да, удалось выяснить, кто помогал Илье с видео и монтажом. Это девушка, весьма неплохой специалист в IT-сфере. И, как оказалось, не просто специалист, а, скорее всего, ещё и любовница Князева.
Я удивлённо подняла брови.
— Вот тебе и ещё одна, — усмехнулась я.
— Да, но это ещё не всё, — Лев Викторович открыл папку и вынул несколько листов. — Теперь к самой интересной части.
Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, затем произнёс:
— Та самая любовница, которая якобы беременна от вашего супруга… та о которой он заявил вам, Светлана Юрьевна, лично в глаза.
Я напряглась.
— Что с ней?
— Девушка не выносила ребёнка и заявила на Илью Викторовича. Говорит, что потеряла ребёнка по его вине. Но! Как выяснилось, беременность была не от вашего супруга.
Я моргнула.
— Что?! Чем дальше, тем чудеснее.
— Да, Светлана Юрьевна. Она была беременна от своего отчима. А ваш супруг просто проявил к ней симпатию на одной из вечеринок. Как мне удалось выяснить, у неё тут же возник план, и она решила его воплотить. Нужно было все это прикрыть от матери и не потерять крышу и деньги.
Я откинулась на спинку кресла, ошеломлённая этой информацией.
— Боже… Это какой-то кошмар.
Толя сжал мои пальцы, подбадривая.
— Это не кошмар, Свет, это жизнь, — сказал он тихо. — Она бывает такой.
Я провела рукой по лицу, пытаясь осознать услышанное.
— То есть выходит, что он сам попался в ловушку?
Лев Викторович кивнул.
— Именно. Он решил устроить вам ад, но в итоге сам оказался по уши в грязи. Теперь его ждут большие неприятности.
Я глубоко вздохнула.
— Ну что ж… значит, пора ставить точку.
Лев Викторович немного помолчал, словно давая мне время осознать услышанное, а затем спокойно произнёс:
— В суд касаемо этих файлов подадим, Анатолий. Но это уже будет другая история.
Толя кивнул.
— Разумеется. Я хочу, чтобы это дело получило официальный ход. Так просто ему это с рук не сойдёт.
Лев одобрительно хмыкнул и перевёл взгляд на меня.
— А вот что касается развода… Он у вас, Светлана Юрьевна, почти в кармане. Осталось всего пара дней, и вы официально вернёте себе свою фамилию.
Я глубоко вдохнула.
— Официально… — повторила я, осознавая, что конец этой бесконечной истории наконец близок.
— Да, — подтвердил Лев Викторович. — Более того, с учётом всего произошедшего, с учётом его попыток вас оклеветать, подделать доказательства, мы получим не только то, на что претендовали, но и намного, намного больше.
Я вскинула брови.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что ваш теперь уже почти бывший супруг остатки своих ресурсов потратит не на то чтобы встать на ноги, а на то, чтобы не сесть в тюрьму, бегая по судам, которые ему еще предстоят, — спокойно пояснил Лев Викторович, сложив руки на столе.
Я почувствовала, как Толя сжал мою ладонь, передавая мне свою уверенность.
— Это именно и значит «сам себя закопал», — тихо сказала я.
— Именно, Свет, — Толя с улыбкой посмотрел на меня. — Ты победила.
Я медленно выдохнула, позволяя этой мысли укорениться в голове.
— Знаете, Лев Викторович… Я никогда не думала, что конец моего брака будет настолько… противным, настолько ужасным и лживым.
— Ну, зато справедливым, — усмехнулся он. — В любом случае, мы доведём дело до конца. Главное — вы не теряли самообладание, Светлана Юрьевна. Этим сильно мне помогли, и я рад был вам помочь.
Он улыбнулся и посмотрел на Толю.
Мы вышли из офиса Льва Викторовича в полной тишине. Кажется, даже воздух вокруг будто замер, как перед грозой. Я не знала, что чувствую. Облегчение? Гнев? Удовлетворение? Или, может быть, всё вместе?
Толя молча шёл рядом, но я чувствовала, что его напряжение никуда не делось. Он открыл передо мной дверь машины, и я села, всё ещё прокручивая в голове слова Льва.
Как только Толя сел за руль и захлопнул дверь, он развернулся ко мне и, не включая двигатель, посмотрел прямо в глаза.
— Как только ты получишь развод, я забираю тебя к себе.
Я моргнула, не сразу осознав, что он только что сказал.
— Не спорь только, — добавил он жёстко, предугадывая мою реакцию. — Он больной на голову. Мало ли что ему ещё взбредёт. Квартиру хочешь — сдавай, хочешь — продавай, но там ты не останешься.
Я немного откинулась на сиденье, переваривая услышанное.
— Милый способ предложить жить вместе, — с лёгкой усмешкой заметила я, разглядывая его лицо.
Толя вздохнул и провёл рукой по волосам.
— Свет, я серьёзно. Мне плевать, насколько сильной и независимой ты себя чувствуешь. Я знаю, что ты справишься с чем угодно. Но есть вещи, где нужна не сила, а безопасность. И я хочу быть тем человеком, который её тебе обеспечит.
В его голосе не было ни давления, ни ультиматума. Только твёрдость и забота.
Я смотрела на него, на этого мужчину, который так быстро и так уверенно стал для меня снова опорой, защитой, кем-то настоящим, живым, крепким.
— Ты действительно хочешь, чтобы я жила у тебя? — спросила я тише, чем собиралась.
Он усмехнулся.
— Да. Я хочу, чтобы ты была рядом.
Я почувствовала, как внутри разливается тепло.
— Тогда поехали, Толя, — сказала я, улыбаясь. — Куда-нибудь, где можно выпить хороший кофе. Мне нужно переварить всё это.
— Кофе так кофе, — легко согласился он, заводя машину. — Но вопрос с переездом остаётся открытым.
— Я подумаю, — хмыкнула я, прекрасно зная, что он не отступит.
А я, пожалуй, и не хочу, чтобы он отступал.
Тонкий детский плач прорезал тишину. Я замерла на мгновение, прислушиваясь, но не было никаких сомнений — Вовочка проснулся.
Почувствовав, как внутри разливается тёплая волна нежности, я тут же направилась в спальню внука.
— Ну что ты, солнышко, что такое? — тихо сказала я, подходя к кроватке.
Крохотный комочек лежал, посапывая, капризно морщил носик и потирал кулачком глазки.
— Ну-ну, мой хороший, бабушка рядом, — прошептала я, заглядывая в кроватку.
Вова хмурился, крошечными пальчиками теребил уголок пелёнки и сопел. Я взяла его на руки, и он тут же замолчал, уставился на меня своими огромными, ещё немного сонными глазками, а потом вдруг улыбнулся.
— Ах ты мой сладкий, — рассмеялась я, прижимая его к себе.
Он начал что-то лепетать, смешно двигая губками.
— Ну что, мой главный мужчина в жизни, — тихо сказала я, целуя его в макушку, — пойдём посмотрим, как твоя мама справляется с работой?
Я до сих пор не могла поверить, сколько всего изменилось за последние месяцы. Это был просто кошмарный водоворот событий, но теперь, когда наконец-то получен развод, я чувствовала себя свободной.
Илья выжег во мне всё — боль, разочарование, злость. Я даже не чувствовала к нему ненависти, только глубокое опустошение и лёгкое сожаление, что когда-то любила этого человека. Но теперь это в прошлом. Всё, что он пытался отобрать, всё, за что так цеплялся, теперь принадлежало Кате. Пусть она сама решает, что делать с «наследием» своего отца.
Она, кстати, отлично справлялась.
Катя всегда была талантливой, но не верила в себя. Она любила рисовать, занималась дизайном, но бросила, решив, что это несерьёзно, что у неё нет будущего в этой сфере. Но Толик разглядел в ней то, что я не смогла пробить за столько лет.
Он заставил её снова поверить в себя.
С помощью нужных людей ей уже дали небольшой заказ — оформление зоны отдыха в центре развития. Она визжала от восторга, но я видела, как её разрывает от страха. Толик это тоже заметил и буквально взял её за руку, чтобы провести через этот этап.
Теперь он курировал мою дочь, поддерживал, наставлял, и я видела, как она постепенно раскрывается.
Я чуть крепче прижала Вовку, зарываясь носом в его тёплые волосы.
Илья…
Насколько мне известно, он собирается улететь. Катя сказала, что он приезжал пару дней назад, нёс что-то о новой жизни, о шансах, которые ему теперь открываются. Но, разумеется, это всё было не просто так — он просил у неё денег. Видимо сбежать намеревается, вот только не выйдет у него ничего. Особенно после всех его махинаций и проделок.
— Пап, — с насмешкой произнесла дочь, — но всё у мамы. Ты же знаешь я сама не разбираюсь, а с мамой мы не обговаривали еще что и как будет в финансовом плане теперь со всем этим.
Я сама попросила её говорить так. Как знала, что притащится клянчить.
Он исчезнуть хочет, в этом у меня сомнений не было. Исчезнуть, как трус, который разрушил всё, что имел, и теперь мечтает сбежать от последствий.
Но мне уже всё равно.
— Пойдём, малыш, — сказала я Вовке. — Посмотрим, как там мама и дед Толя.
Я чувствовала, что жизнь только начинается. Я справилась и не осталась одна. У меня есть семья, есть мужчина, который шаг за шагом помогает мне снова верить в то, что любовь бывает взаимно и честной.
На кухне пахло кофе и свежеиспечёнными булочками, которые Катя, испекла перед тем, как снова зарыться в работу.
Я опустила Вовку в стульчик, стала слегка покачивать его. Он смотрел на меня снизу вверх, улыбался, что-то лепетал и размахивал руками.
— Ты мой золотой, — шепнула я ему, целуя в мягкую макушку.
В этот момент хлопнула входная дверь, и я услышала знакомый голос:
— Привет, мам.
Дима.
Я повернулась к нему, и он уже тянулся ко мне, заключая в крепкие, тёплые объятия.
— Как вы тут сегодня? — спросил он, заглядывая в глаза.
— Хорошо, Димочка, — я улыбнулась, а он усмехнулся.
— Димочка… Так только тёща может называть тридцати пятилетнего мужика.
Я рассмеялась, а он подхватил Вову, поднял высоко и сжал в крепких руках.
— Ну-ка, кто тут у нас не спит? — спросил он с напускной серьёзностью. — Кто тут бабушку мучает?
Дима поцеловал сына в щёку.
Я смотрела на них и ловила себя на мысли: Господи, только бы Дима никогда не оказался таким, как Илья.
Катя любит его. Я вижу это в её глазах. Она смотрит на него с теплом, доверием… так, как когда-то я смотрела на Илью. Дима прекрасный муж и отец. Надёжный, заботливый, без громких слов, без лишнего пафоса. Он держит семью.
— Мамуль? — Катя вышла из кабинета и выглядела уставшей.
— Мы здесь, — отозвалась я.
В этот момент я почувствовала тёплые ладони у себя на талии, а потом знакомые губы коснулись виска.
— Едем домой? — тихо спросил Толик.
Я накрыла его руки своими, на мгновение прикрыв глаза.
— А вы уже закончили? — спросила, оборачиваясь.
Катя подошла ближе, вытирая руки о полотенце и обняла Диму. Быстро поцеловала его, а потом и сына. Повернулась ко мне и было видно, что волнуется.
— Мамуль, я отправила проект на утверждение, — в голосе у неё слышалось волнение. — Но Анатолий говорит, что получилось отлично и переживать не стоит.
Толик кивнул.
— Не просто отлично. Очень прекрасно, Кать, — сказал он уверенно.
Катя улыбнулась, но всё ещё выглядела немного неуверенной.
— Ну не знаю… Я так давно этим не занималась. Вдруг они скажут, что это дилетантство? Не хочу выглядеть дурой, которой говорят, что она молодец, а она верит, хотя сама так не думает.
— Не скажут, — Толя посмотрел на неё серьёзно. — У тебя талант, Катя. Ты просто слишком долго прятала его.
Катя вздохнула, посмотрела на Диму, который качал Вову на руках.
— Ты тоже так думаешь?
Дима хмыкнул и посмотрел на нее с такой любовью, что не заметить этого было невозможно — он верит в нее и уверен в её силе и таланте.
— Я вообще думаю, что ты гений, но ты мне не веришь. Может, хоть Анатолий с мамой тебя убедят.
Катя закатила глаза, но улыбка стала шире.
— Ладно, посмотрим…
Я посмотрела на всех них и почувствовала, как внутри что-то сжимается от тёплой, уютной нежности.
Толик снова обнял меня и наклонился к уху.
— Ты готова? У нас еще на вечер театр запланирован был.
Я кивнула, развернулась к нему и прошептала:
— Конечно и я помню.
И вдруг осознала — у нас действительно всё будет хорошо.
Он улыбнулся в ответ, наклонился и нежно коснулся моей щеки.
И тут меня вдруг осенило: Я ведь так и не согласилась жить с ним.
Толик сказал, что заберёт меня, как только я получу развод. Что там, в той квартире, мне больше нечего делать.
Я промолчала тогда. Потом всё закрутилось. Как итог я молчу до сих пор, игнорируя его попытки и предложения.
Просто… наслаждаюсь моментами вместе.
Но да, я знаю, я не права и не стоит его мучать. Я знаю, что соглашусь. Просто немного позже.
Толя тот, кто действительно достоин того, чтобы я снова дала себе шанс поверить в чудо. В чудо под названием любовь.
Я сидела в машине, глядя в тёмное окно, за которым проносились огни вечернего города. Толя вёл уверенно, одной рукой касаясь руля, другой — моей ладони. Я ощущала его тепло и крепкую, надёжную хватку.
Мне пятьдесят три.
Я пережила измену мужа, развод, попытки уничтожить мою жизнь и репутацию. Я прошла через предательство, через грязь, через желание растоптать меня и сделать ничтожной.
Но я не сломалась.
Я переступила через всё это и пошла дальше.
Не важно, сколько мне лет.
Не важно, что кто-то считает, будто после пятидесяти жизнь должна становиться тенью прошлого, наполненной только воспоминаниями и тоской.
Не важно, что кто-то пытался лишить меня уверенности в себе, в том, что я могу быть любимой, желанной, счастливой.
Важно то, что я не одна.
Вокруг меня есть люди, которые не предали. Которые остались рядом.
Есть Катя, Вовочка — моё солнышко, Дима, Настя… И есть Толя.
Счастливой быть никогда не поздно.
Даже мне, в мои пятьдесят три, это не противопоказано.
Я посмотрела на Толю. Он чувствовал мой взгляд и улыбнулся уголком губ, не отвлекаясь от дороги.
— О чём думаешь? — спросил он.
Я улыбнулась.
— О том, что жизнь удивительная штука.
— В этом не сомневаюсь, — хмыкнул он. — Особенно твоя.
Я усмехнулась, но внутри было тепло.
Жизнь так устроена: за всё нужно платить.
Илья заплатил.
Он потерял семью, деньги, бизнес, всю жизнь нашу, которую мы строили вместе.
Но самое страшное даже не это.
Самое страшное — он один.
Деньги, женщины, поездки, новые попытки что-то начать, даже если ему удастся решить все свои проблемы с законом — всё это не заменит теплоты семьи и родных людей.
Рано или поздно он поймёт.
Поймёт, что остался у разбитого корыта.
Что рядом нет ни жены, которую он предал, ни дочери, которая отдаляется, ни внука, которого он почти не знает.
Но будет уже поздно.
Толик сжал мою ладонь.
— Ты здесь?
Я моргнула и посмотрела на него.
— Да.
— Тогда скажи мне одну вещь.
— Какую?
Он улыбнулся, но взгляд его был серьёзным.
— Ты же понимаешь, что я не отпущу тебя?
Я почувствовала, как сердце дрогнуло.
И поняла, что мне больше не страшно.
Жизнь дала нам второй шанс и мы его не упустим.