Я представляла себе иной мир — беспроглядной тьмой. Закроешь глаза — и забудешь о существовании человека. Быстро. Года не пройдут. Жизнь-то продолжается: рождаются новые люди, сменяются поколения. А воздух остаётся всё тем же, что и был до нас… и после нас.

Пустота. Забвение. Это не должно было беспокоить.

Но, боже, как же я ошибалась.

Ожидание — самое мерзкое, липкое и ледяное. Оно сжимает тебя в стальной обруч, а чувства обострены до предела. Страх пронзает до костей, северный ветер в замке особенно холоден — как и его владелец, герцог Торн. Он — мой муж и палач по совместительству.

«Досадно».

Снег прилип к черной одежде. Скоро Торнхаус будет как оледенелая гора, а не замок. Стоя на плацу перед плахой, я прошлась взглядом по собравшимся зевакам, зная, что это последние минуты моей жизни. Магнус даже не стал разбираться, защищать меня.

Предательство. Улики, ведущие к его супруге, и подписанный королем приказ: «За предательство Короны — казнить герцогиню Мэриэн Эшфорд Торн».

Я увидела, как фигура мужа возвышается среди всех гостей столицы, которые прибыли чтобы засвидетельствовать мою гибель. Среди них была и женская фигура — одета неприлично роскошно для столь мерзкого зрелища.

Сегодня все увидят, как моя голова, отделившись от шеи, отправится в корзину под эшафотом, а тело безвольно упадёт на деревянные доски. Зрелище не для слабонервной публики… но только не для моей подруги. Нет, для женщины, которую я считала настоящим другом, прибывшей в этот суровый, негостеприимный край.

Вивьен Блэйк бесстыдно флиртовала с Магнусом, примеряя на себя роль «жертвы», напевая ему сплетни двора. Тогда я не видела ее взглядов на него, не замечала. Была слишком наивной и, как оказалось, недалекой. Не просчитывала ходы. Меня не учили плести интриг, я не из тех родовитых семей.

Как, к примеру, Блэйки.

Я — дочь лорда, новая знать. Не древний род, что из века в век служит короне. Я — невыгодная партия. Пешка, которую легко списать со счетов. Любым способом.

Отец Вивьен, герцог Уильям Блэйк, знал это, как никто другой. Я — досадное препятствие между замужеством его дочери и богатствами Севера. И… фамильным кольцом Торнов, символизирующим полную власть в регионе.

Любви у знати нет — есть расчет.

— Ваше последнее слово, леди Мэриэн? — приблизился служитель храма. Символично. Магнус клялся в любви, перевязав наши руки красной лентой после свадьбы на южный манер. По традициям северян. А тут — мои последние секунды, последние вдохи. Взгляд на него. В упор.

«Ты меня никогда не любил, Магнус».

— Его нет. Я ни о чём не жалею.

Вороны взмыли ввысь под женский всхлип и гогот толпы.

Кто-то, расходясь, произнёс:

— Не думала, что чужестранка так коварна…

Я умерла?

Точно помню, как это было. Холод, снег, лезвие и лицо Магнуса Торна надо мной — без жалости. Ни единой капли сомнения в том, что я не виновна!

Его взгляд отразился в моих остекленевших глазах.

Почему я помню, как он поправил мне выбившуюся прядь, аккуратно заправив за ухо? Почему безжизненная часть меня ощущала грубое и одновременно нежное прикосновение потертой кожаной перчатки, её запах? В конце концов — почему он отер скупую слезу, которая проявилась и застыла на его ресницах? Почему?!

Он сожалеет?! Смешно было бы, если б не было так грустно…

Поздно бить в барабаны и рвать волосы!

Но главное — я не удивилась тому, как Вивьен повисла у Магнуса на плече и тихо в ушко что-то нашептала, а после, уже покидая сцену «спектакля», обернулась в сторону стоящей на табурете корзины. На лице её играла злорадная ухмылка настоящей ведьмы.

Не прощу! Ни за что не забуду! Если бы только вернуться… Если бы только…

Если бы всё это было РЕАЛЬНО. Но нет. Маги рассказывали мне, что последние мгновения запоминает тело, а не разум.

Вот оно. Мое мгновение до темноты.

«Это несправедливо!»

А потом и правда — ничего. Пустота.

Или так я думала…

— Хыа…

Глаза едва открылись, а тело уже скрючило. Я задыхалась от страха. Но слава богам — не лежала в гробу, а была…

Жива?!

В мягкой и уютной постели под белым покрывалом. А за окном поют птицы, и легкий ветерок играет с листвой деревьев. На юге в любое время всё цветёт, будь то лето или зима.

— Я дома?..

Запах моря, лёгкий бриз, шум, доносящийся с улицы… Торговая площадь находилась в трёх кварталах от резиденции Эшфорд, расположенной рядом с портовыми складами.

Подняв глаза, я буквально уткнулась в пурпурный палантин. Чуть дальше — старая подвесная люстра на цепи мерно покачивалась на толстой балке, а с неё свисали оплавленные свечи. Неужели переместилась во времени — до замужества или же после?

После!

Прекрасно помню огарки на утро: свечи горели до первых рассветных лучей. А я тогда надеялась. Верила — Магнус придёт ко мне. Напрасно.

Соскользнув с высокой кровати для молодожёнов, где лежала только жена бессонной ночью, я подошла к зеркалу. Неуверенно пошатываясь, как будто заливало девичье горе из-за того, что муж ко мне сегодня не явился, дабы консумировать брак официально, я остановилась у приоткрытого окна.

Из ростового зеркала смотрела бледная, с заплаканным за ночь лицом, девятнадцатилетняя девушка из прошлой жизни — я, Мэриэн Эшфорд. Та девица переживала из-за того незначительного факта, что муж просто не явился к ней! Но сейчас — это судьба дала шанс.

— Боги, услышали меня… — прошептала чуть слышно. — Вы дали мне одну единственную попытку переиграть всех своих злопыхателей. В этот раз я не оплошаю.

Голос был настолько охрипший, что я испуганно схватилась за шею, проверяя, на месте ли моя голова. Взгляд упал на корзину для белья. Мне стало дурно. До дрожи противно от воспоминания, что вот так со мной поступили — выкинули за ненадобностью.

В следующий момент на визг, вырвавшийся сам по себе в покои, вбежала служанка. Её взгляд был как у кролика. Такой же испуганный.

— Госпожа? — воскликнула девица, а после, увидев, что я одна, уже спокойнее спросила: — Что произошло, моя леди? Почему вы кричите?!

Девушка была не та, которой бы я смогла довериться. Не та, которую я хотела обнять и прижаться. Не та, которую я оставила навсегда. Мне была нужна моя нянюшка. Только она могла меня утешить, когда было невыносимо плохо.

— Мод, где Мод?!

— Лорд Эшфорд вызвал её, чтобы вручить выходное пособие на пожизненное содержание после вашего переезда в дом мужа.

Из моего горла вырвался крик.

— Госпожа?! Что мне сделать?! Молю, не надо так… — залепетала та.

— МОД! Мне нужна моя нянюшка! — такого визга от себя я в жизни не ждала. — Она поедет со мной. Точка.

— Но… Вы же вышли замуж! — произнесла девица, пытаясь остановить слёзы. — Это не пристало юной жене герцога Торна…

Слезы полились рекой из глаз.

«Не пристало?! Да что ты знаешь о моей жизни там?!»

— Ты действительно так хочешь взять с собой старуху, жена моя? — меня окатило ледяной водой от этого голоса. Когда я отёрла лицо, он — Магнус — стоял передо мной. — Ты хочешь таскать старую женщину с одного края света на другой, только потому что тебе так захотелось, жена моя?

Я медленно подняла глаза. Встретившись с темнотой бескрайнего Северного моря, отражаюшейся в его зрачках. Никогда не могла понять: сердит ли он? Или Магнусу всё равно?

Плевать. Как тогда. И как сейчас.

М-да… Утром открыла глаза не та Мэриэн, что была раньше.

Не та наивная девица, влюблённо смотревшая на мужа из-под фаты, покрывающей лицо так, что можно было разглядеть лишь носочки туфелек — вплоть до момента первого поцелуя. И то он был сух — формален до неприличия. Будто я полено. Сучок, застрявший промеж дёсен у герцога Торна.

«Магнус, сейчас ты женился на другой. И она не позволит себя обидеть, не даст подставить жаждущим до власти людям. А тебя… Тебя я воистину возненавидела. Ты не сделал ничего, чтобы я любила такого сухаря, Магнус. Единственное, что ты из себя представляешь — мою погибель».

А сборы тем временем шли. Я покину отчий дом этим днем.

И пару ночей не спала. Казалось бы — спи как покойник. Но я боялась закрыть глаза и стать тем самым покойником, держа в руках собственную голову и расхаживая с ней по коридорам своего же дома, вселяя страх в живых обитателей особняка Эшфордов.

Уж который раз переворачиваюсь с боку на бок. Вскакиваю от всякого шороха за дверью и теней. Прислушиваюсь к шагам — знаю наперёд: Магнус ко мне не пришел. Ни разу! Позже пройдёт слух, и я узнаю, что он со своей свитой гулял на ночной ярмарке и танцевал с деревенскими девками.

Сейчас — плевать. Ему нет до меня дела. А мне уж и подавно. Есть дела поважнее любовных неурядиц и ссор, что я непременно устрою прямо после свадьбы.

Но старушка-память подкидывала иное. Как его руки поправляют выбившуюся, испачканную в крови прядь. Мою прядь. Его перчатка, коснувшаяся моего обезображенного от ужаса лица. Слеза, застывшая на реснице.

Род Эшфорд славился пепельно-белым цветом волос. Мелкородные болонки, рождённые от снега — так за глаза называли нас те, кто не обладал «подобной красотой». Люди завистливы. И эта зависть может привести куда угодно…

Привела меня.

«Брось, Мэриэн! У тебя другая первостепенная задача — выжить!»

Я перевернулась на другой бок и уставилась в стену.

Какая разница, что Магнус тогда думал?.. Он убил меня. Казнил свою жену, не дав и шанса объясниться. Бесчувственное животное!

Сам подписал приговор. Всё остальное — просто игра моего погибшего сознания.

— Миледи?

Стук в дверь. Робкий, неуверенный. Я села на кровати.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова — но не та, что я ждала. Не Мод. Её искали, отец отпустил её как раз в те минуты, когда она была мне так нужна.

— Леди Мэриэн, там… там ваша нянюшка пришла. Мод. Лорд Торн сегодня лично говорил с вашим отцом.

«Ну надо же, какова забота. Благодетель. Видно, не любит женских истерик, как и все мужчины».

А я заистерила так, что и слова на его вопрос не сказала. Начала всё крушить. Мне хотелось разбить ночной горшок о его голову. Если бы не та служанка — так бы и сделала. Но сердце всё равно забилось неестественно глухо, отдаваясь в виски, как барабан.

— Пусть войдёт, — прошептала пересохшими губами.

Волнение дало о себе знать, и голова чуть закружилась. Я схватилась за стул, чтобы не упасть. От служанки это не ускользнуло, но… все знали — муж со мной не спал. Брак до конца не оформлен. А это значит, я могу его оспорить. И это — главное. Не пустить в комнату Магнуса по прибытии в его владения. Под любым предлогом. Хоть голова болит, хоть «труллы» начались.

— Пусть войдёт. Немедленно!

Дверь открылась, и в проёме появилась моя любимая Мод. С увесистым чемоданчиком в руках. Увидев меня, Мод расплылась в улыбке, но взглядом пожурила.

«Что же ты, милочка, как малое дитя, а не взрослая умная женщина? Опозорила своего мужа в первый же день опосля свадьбы».

Моя Мод.

Маленькая, сухонькая, с седыми волосами, убранными в строгий тугой пучок. И глазами, которые видели меня ещё сопливой девочкой, бегающей по портовым складам, переодевшись в мальчонку и ходящей за отцом хвостом. Тогда я была не одна. Старшего брата и мать ещё не унесли чума и оспа.

Во взгляде нянюшки столько любви, помимо укора, что я готова просто повиснуть на ней, рыдая без умолку. И, может, даже расскажу когда-нибудь, что пережила там… На четыре года вперёд сегодняшнего дня.

— Дитя моё… — стоило начать Мод, и я бросилась к ней.

Обняла так сильно, как только могла. Вдохнула её запах. Домашний, родной, с нотками высушенной лаванды, добавляемой Мод при всякой стирке белья. И старая шерсть. Шаль, связанная её скрюченными от старческой болезни руками. Уткнувшись лицом в её плечо, разрыдалась ещё громче.

Перед глазами стояла жаждущая мяса толпа.

— Ну-ну, — Мод гладила меня по голове. — Тихо, милая моя. Чего ты вдруг? Не пристало жене герцога Севера вести себя, как маленькой девочке. Ты уже не такое уж дитя, а женщина. Хватит.

Она не понимала. Просто не могла понять всего груза проблем. Они только готовятся рухнуть на мои плечи. Стоит переступить порог поместья герцога Торна.

— Мод, — всхлипывала я. — Мод, я так скучала по тебе. Так скучала…

— Скучала? — старушечка отстранилась, внимательно посмотрев на моё заплаканное лицо и раскрасневшиеся от «мироточения» глаза. — Дитя, мы виделись позавчера. Что с тобой, заболела ли?

Я замерла.

Позавчера. Для неё — позавчера. Для меня — целая жизнь.

— Ничего, — прошептала, отерев слёзы тыльной стороной ладони. — Просто… сильно испугалась, что ты не поедешь со мной. Отец хотел оставить тебя здесь.

Мод фыркнула — точно так же, как фыркала все мои девятнадцать лет отрочества. До замужества. Вот что никогда не изменится — так это нрав моей нянюшки.

— Я бы осталась, если б не одно значительное «но». — Она погрозила мне пальцем. — Кто ж тебя там кормить будет, на этом твоём Севере? Они же там, поди, одними снегами питаются. Впроголодь! Расти ничего не растёт — одни камни да промёрзлая почва. Единственное их богатство — залежи угля и лучшего металла для снабжения армии. И… суровые, бесстрашные дикари, идущие напролом. Как мог твой отец так просто подчиниться королю?! Он хоть и новая знать, но не последний человек в торговой палате лордов! А ты, дорогая моя, посмотри на себя…

Мод резко повернула меня к зеркалу, отражение которого я видеть не хотела. Напоминания о прошлом резали взор.

— Худая тростинка! Одни глаза да губы, как у дитя, пухлые. А так — тощая кобылка.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

Боги, как я скучала по этому голосу.

— Благодарю тебя, нянюшка, — выдохнула с облегчением. — Если бы ты только не согласилась, то я и правда зачахла бы в первую же неделю на Севере.

— А куда б я делась? — Мод вздохнула и принялась поправлять покрывало на моей кровати. — Ты — моё дитя, как ни крути. Я тебя с пелёнок знаю. Каждый волосок на твоей бестолковой голове пересчитаю.

Она замолчала на секунду, а потом добавила тише:

— Только не нравится мне всё это.

— Что именно?

— Да всё. — Мод махнула рукой в сторону окна, за которым серело небо. — Этот брак. Ваш герцог Торн. Он же ледяной, как те угрюмые земли. Ни улыбки, ни ласкового словца молодой супруге. Зачем он на тебе женился? Ради денег? Так у него своих полно. У него пол-Севера и пограничье в придачу. Что ему от тебя надо?

Что ему надо? В прошлой жизни я так и не узнала. А потом стало поздно.

— Политика, — сказала я наконец. — Король велел.

— Король… — Мод скривилась. — Этому королю лишь бы нити из подданных тянуть. А мы, люди, для него — куклы. Дёрнет за верёвочку — и пляшете.

Она подошла ко мне, взяла моё лицо в ладони. И долго всматривалась, будто выискивая что-то. Сердцем чувствовала — перед ней уже не наивная девочка.

— Глаза у тебя другие, — тихо сказала Мод. — Были лучистые, а сейчас… будто ты уже всё видела в жизни своей недолгой. Всё знаешь.

Я сглотнула.

«Так и есть, нянюшка».

Ещё раз покачав головой, Мод тихо произнесла:

— Собирайся, дорогая… — вздохнула она. — Там внизу уже все суетятся. Лошади, повозки, люди… Герцог Торн не из тех, кто ждёт. Скоро ты выезжаешь за родные ворота. Попрощайся с отцом напоследок. Он в холле.

Внизу не до душещипательных прощаний и плача навзрыд в отцовское плечо. Слишком суетливо и куча незнакомого мне народа. Северян. Грубых и неотёсанных. Пока что мы незнакомцы…

Парочку приближённых к мужу лиц я всё же встретила, но не стала здороваться с ними панибратски. На вытянутой руке. Эти двое, впрочем, тоже прошли мимо меня, смотря поверх. Для них жена господина пока что невидимка или, что хуже — неведома зверушка. Вечно пищит и путается под ногами. Такой я была в прошлом.

То был начальник стражи замка Торнхаус — Эйб Никсон, и личный советник Магнуса — Николаус Кроу. Он был особенно придирчив ко мне. За «необоснованные траты». Но именно с его лёгкой руки, политического совета, высказанного «за» положительный ответ королю, я оказалась на Севере спустя неделю пути.

Сначала через пролив, а после — сухопутная тряска и остановки в грязных придорожных постоялых дворах без особых удобств. Тогда мне это казалось пыткой. Сейчас — я отдала бы всё, чтобы бежать. Но пока рано. Хочу выяснить, почему именно я пала жертвой короля. Что на меня повесил лорд Блэйк.

Мой путь, как жены по договору, прискорбен. Сначала выдана замуж за герцога Торна, а после — казнена по сфабрикованному делу об измене. Ведь король мог сразу выбрать Вивьен Блэйк! Но подсадной уткой стала я и моя семья. Вряд ли после моей смерти отцу пришлось по вкусу пожинать плоды «измены» дочери.

Но всё же северян, где бы они ни находились, легко узнать по грубым лицам, неотёсанности и лёгкой небритости. А ещё эти шкуры на их плащах. От них за километр несёт овчиной. Мужчины не снимают их даже на юге, не сменяя на что-то более лёгкое и уместное. Что уж говорить об оружии — всегда на поясе. Дикари!

Снуют между повозками, проверяя упряжь, переговариваясь короткими фразами. Наивно предполагая, что я ещё не знаю их наречия, говорят на общепринятом языке. Пусть так и будет. Не надо раскрывать себя заранее.

Магнуса видно не было.

Стоя на крыльце, я куталась в лёгкий плащ, не подходящий для погоды и северного порывистого ветра, сменяющегося бурями на долгие месяцы. Там меня ждёт стена из белого снега перед глазами.

Хотелось запомнить этот момент навсегда: тепло, солнце и лёгкий прибрежный ветер. Ничего больше. Крики чаек у пристани доносились до двора. Солнце пробивалось сквозь тучи, цеплялось лучами за черепицу, слепило глаза прохожих. Всё это — мой родной дом.

— Прощаешься с домом, дорогая?

Голос за спиной заставил вздрогнуть. Я обернулась. Это был отец.

Лорд Эшфорд стоял в дверях, чуть выше меня на три ступени. Он держался непринуждённо. Как будто не прощается со мной надолго, а вышел на променад. Титул он перепишет на ближайшего родственника после себя — моего кузена Ирвина, следующего лорда Эшфорда. Он готовил его в помощники моему брату, но после чумы, унесшей его в могилу, выбора не осталось. Меня не рассматривали в роли наследницы, поскольку девушки в крайнем случае могут претендовать лишь на приданое. А оно у меня было приличное. В его число входило торговое судно с красивым названием «Утренняя звезда» торговой компании «Эшфорд и партнёры». Оно отошло вместе со мной в руки Магнуса.

«Его я тоже верну».

— Отец. — я приветствовала его лёгким реверансом.

— Ты готова к новой жизни в статусе герцогини Торн? Это непросто — носить такую фамилию. — повторил он наставления. — Торн — дом с древней историей, старше королевского рода. Короли сменяют друг друга, а врата Севера хранят Торны и…

— Я всё помню, отец. Всё, что вы мне рассказывали прежде, чем довести под руку к алтарю.

Он был слегка удивлён внезапной, ниоткуда взявшейся дерзостью. Не было во мне подобных черт, но всё можно списать на волнение. Так что он спокойно продолжил:

— Рад, что память твоя, как моя доходная книга. Герцог — лучшее, на что ты могла рассчитывать. Торн — один из сильнейших лордов нашего государства. Если не будешь дурить — у тебя не будет нужды ни в чём. А ещё лучше бы тебе поскорее понести и родить наследника, укрепив тем самым положение Эшфордов на Севере. Не уважают за ум — будут ценить за полезный «вклад». Такова стезя женщин.

Дурить… Да, в прошлой жизни я была дурна нравом. Грубила, скандалила, не слушала Магнуса. В общем — была наивной дурой, которую проще всего подставить под удар.

Конец известен. Я умерла. В этой жизни надо быть умнее.

— Я поняла, отец.

«Но насчёт наследника — это вряд ли исполнимо. Не желаю даже думать».

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением. Видимо, ждал истерики. Такой же, по слухам, как я закатила при Магнусе.

— Хорошо. — кашлянув в кулак, пробурчал он. — Я выписал тебе содержание. На первое время. Дальше ответственность ложится на твоего супруга. Ты теперь жена герцога Торна. Я вырастил тебя. Всё, что можно — сделал. И даже больше.

«За это я безмерно благодарна. То, что ты растил меня наравне с братом, дало свои плоды. И в этот раз я ими воспользуюсь, а не буду притворяться, изображая из себя ту, кем не могла являться. Никогда. Мне не идёт быть нежной и невинной».

Отец, не глядя, протянул мне кошель. Тяжёлый.

«Золото…»

Я молча приняла последний дар, встав на ступень выше, поцеловала его в щёку. Как и подобает прилежной дочери.

— Благодарю за щедрые дары.

Отец хмыкнул.

— Береги себя. — И добавил тише. — Север не для слабаков, как я слышал. — он кивнул в сторону северян.

Последний раз я смотрела на его удаляющуюся фигуру, а на душе роились тени. В прошлой жизни я рыдала на этом самом крыльце, при всех крича, что отец меня не любит. Сейчас мне было всё равно. Он дал мне жизнь и имя — этого вполне достаточно.

— Моя леди! — по ступенькам ко мне спешила Мод. — Люди Торнов готовы к отправке в…

— Садись в повозку, нянюшка. Я за вами. — прервала я её.

Просто хотелось побыть одной, не думая о том, что скоро всё пойдёт сначала.

«Как поменяется моя судьба в этот раз?»

Я обошла родной дом, в последний раз вдыхая ароматы цветов во внутреннем дворике, коснулась рукой старого дуба, что рос у ворот — мы лазали по нему в детстве с братом.

— Леди Мэриэн.

Я резко обернулась.

Магнус стоял в пяти шагах, держа под уздцы огромного чёрного жеребца. Конь нетерпеливо бил копытом, но герцог лишь крепче сжал уздечку. Его плечи накрывал плащ с оторочкой из чёрного меха лисицы, а и без того непослушную шевелюру, как у медведя, растрепал ветер. Глаза — до ужаса холодные.

— Пора.

Ничего не ответив и даже не склонившись, как требовал этикет, я молча прошла мимо мужа. Чувствовала прожигающий взгляд синих глаз. На мгновение показалось — я снова ощутила холод того треклятого утра.

«Будь ты проклят, Магнус Торн!»

Карета стояла у ворот. Там меня уже ждала нянюшка. Мод неловко улыбнулась — обычно она не ездила в столь шикарных повозках. Но… Магнус явно не желал трястись в коробке до самой пристани.

— Садись, дорогая, — Мод протянула руку, помогая мне забраться. — Дорога недолгая, но господин убедил меня, что я должна поехать с тобой. А он — со своими людьми.

Устроившись поудобнее, я высунула голову в окошко, что было весьма неприлично для леди любого положения. Слушая за спиной возмущение Мод, я уже знала — в этой жизни не буду себе отказывать в маленьких радостях. Даже в этой невинной шалости — быть бесстыдницей в глазах прохожих. И Магнуса.

Эта радость была доступна лишь челяди, как говорят. Но я — не хуже их. Тот же человек, та же красная кровь — не голубая.

Крыши. Море. Чайки. Старые дубы. Последние моменты счастья, которые я запомню перед началом новой жизни и нового конца.

— Быстрее, выход на центральную улицу — дальше пристань! — раздался чей-то зычный голос.

Вскоре, вывернув с уютной улочки, повозка дёрнулась и покатилась по каменистой дороге прямиком к кораблям. Я смотрела, как дома сменяют друг друга, разрываясь между богатством и бедностью. Портовый город — место контрастов.

— Милая, что-то ты затихла, — спросила Мод. — Плакать опять вздумала?

— Нет, — ответила я. — Я уже выплакалась, нянюшка.

«В прошлой жизни».

Дорога в этот раз заняла больше, чем две недели — погода резко испортилась, как только я перешагнула с дощатого помоста на палубу «Утренней звезды», и моряки не были бы ими, если б не сочли это недобрым знаком. Тут же отказались отшвартовываться. Нам пришлось ждать несколько дней в гостином дворе при порте.

Удивительно, но даже природа чувствовала, что кто-то на этой земле восстал из мёртвых, нарушив баланс из-за жажды к жизни или, что более вероятно, желания отомстить обидчику.

В отличие от меня, Мод возмущалась целую вечность, чем немало досаждала Николаусу своим вопросом: сколько можно? Неужели ничего нельзя поделать? Можно ли отправить госпожу на время в отчий дом? Но тот только и делал, что отрицательно качал головой. Мол, не я принял это решение, а герцог Торн. Пусть господа сами меж собой разбираются.

Но я даже затрагивать эту тему не стала. Все наши совместные ужины с супругом проходили в тишине, при сумрачных бликах двух несчастных свечей из животного жира. И вот, когда в очередной раз мы так сидели, Магнус наконец произнёс:

— Завтрашним днём судно отчаливает, погода усмирилась.

Сухой отчёт, не более. В этом он был и будет неизменным. Да будь он хоть трижды красив, четырежды богат, и на него вешаются дамы, падая в обмороки, создавая из своих тел живой ковёр. Но я его никогда не полюблю!

После того, как мы отчалили, я перестала считать дни. Ровно до того момента, когда за окном моей каюты не появилась первая изморозь. Мы приплыли вовремя — причал ещё не покрылся толстой коркой льда и не закрыл проход для торговых судов до самой поздней весны. Но нос корабля буквально пробивал первый лёд, а что полегче на нём, может и удержится…

До Торнхауса мы доехали на гружёных почтовых санях.

Сначала моим глазам открылись заснеженные холмы. Потом — каменистая промёрзшая почва и безоблачное небо. Погожий день. На удивление светлый, тучи, несущие снег, — за горами. Но небо с каждым днём будет становиться всё ниже и тяжелее от снега, заваливающего долину.

Мод всю дорогу ворчала — ей позволительно. Уже не так молода и промёрзла до костей, как она выразилась. И то ещё скромно. Она куталась в шаль, хотя я отдала ей свой плащ. Муфты, которые мы заблаговременно подготовили, будучи на юге, не спасали. Приходилось останавливаться у придорожных трактиров и отогреваться похлёбкой, хотя до замка оставалось всего ничего, а после вновь трястись по разбитой дороге.

— Ироды, — бормотала Мод, глядя на проплывающие мимо скалы. — Зачем богатым северянам жениться на южанках? Девок своих мало? Или у них женщины отродясь страшные, как эти самые горы?

— У них женщины как женщины, — ответила я, не отрывая взгляда от пейзажа. На Магнуса смотреть не хотелось. Хоть со спины красавец, и конь чёрный блестит аж на белом фоне. Но на самом деле уставший и взмыленный. Фыркает получше любого хряка в сарае. Тащить такую тушу в мехах на своём крупе — ещё та задачка. — Просто это приказ. Король велел.

— Король... — Мод сплюнула в угол, как заправская баба в трактире, не гнушаясь показаться бескультурной. — Этому королю лишь бы...

— Мод. — предупреждающе шикнула я.

К нам подъезжал Никсон. Наверняка сообщить, что за этим утёсом возвышается фамильный замок Торнов.

Она замолкла, а я отвернулась в сторону, уставившись на вырастающие из земли горы. Горькое чувство дежавю. А если не выйдет? Если… Нет! Всё получится. Иначе зачем я здесь. Во имя справедливости.

Эти глыбы напоминают зубы древнего чудовища — острые, чёрные, с белыми шапками снега на вершинах. Где-то там, за ними, — Торнхаус. Где-то там была моя смерть.

«Не в этот раз».

— Леди Мэриэн?

Я обернулась — ветер тут же разметал локоны в разные стороны, хлестнул по лицу и испортил настроение.

Эйб Никсон, начальник стражи, ехал подле нас и смотрел на меня без выражения... Все ваши взгляды одинаково скучны. И пусть кинет в меня камень тот, кто докажет мою предвзятость к суровому народу нагорья.

— Меньше получаса, как мы прибудем. Гонца уже послали, чтобы новую леди встретили как подобает.

«Этого… тоже не было в прошлом!»

Но я не подала вида. Оставив испуг за спиной. Надеюсь, он не заметил.

— Хорошо.

Эйб помедлил. Хотел что-то добавить, но передумал. И, пришпорив коня, ускакал вперёд, к своему господину.

— Бесчувственный пень, — прокомментировала Мод.

— Он — северянин.

— А ты уже заступаешься за «своих людей», дорогая? Что ж. Похвально.

Я усмехнулась.

— Нет, нянюшка. Просто знаю, чего ждать.

Сани свернули за последний утёс, и я увидела его. Старого знакомого — замок Торнхаус, уголки которого я знала вдоль и поперёк. Почти все. Всё же остались некоторые места, которые я увидела впервые. Маленькую камеру в темнице, где встретила свой последний рассвет перед приговором.

Чёрный, огромный и неприступный замок с башнями-бойницами со всех сторон был защищён горами — только с утёса к нему вёл узкий мост, где не разъехаться и двум повозкам. Это была не резиденция Торнов, а крепость всего Севера. Никто не смел напасть на герцогство. А там дальше выдолблен тоннель сквозь горную породу. Это сделал первый владелец и предок Магнуса, прежде чем заложил первый камень на возвышенности. Там, за длинным тоннелем, — деревня. Обособленная и защищённая — настоящее укрытие, если замок попытаются взять в осаду.

Стены — в снегу, шрамах от былых сражений. Над главной башней реял флаг — чёрный ворон, воспаривший над башней. Это и есть Торны.

Ветер завывал и рвал полы моего тонкого плаща, заставлял щуриться. Ткань прилипла к телу, отяжелев из-за непогоды. Издалека веяло дымом из труб. Печь кухни топили на полную, и, по всей видимости, жарили не одного вепря для вернувшихся домой мужей и братьев.

Но, смотря на этот замок, я видела другое.

Плац посреди двора. Снег, красный от моей крови. Толпа, расходящаяся прочь, поскольку веселье оборвалось так же быстро, как и началось мгновение назад.

Оглашение приговора, последнее слово и взмах меча над моей головой... Но настоящий палач смотрел на сие действо сверху вниз.

— Леди Мэриэн? Моё имя Ларс.

Передо мной стоял человек. Старый, высохший, с глазами-щёлками. Дворецкий Ларс. В прошлой жизни он меня рьяно недолюбливал. Да что уж там стесняться — все меня ненавидели. Не только за непростой южный характер и неуживчивость. Я в ответ не принимала того, что людей нельзя подстроить под себя, как марионеточную куклу, дёрнув за верёвочки. Посадить, как надо. Достаточно просто выкопать себе яму, не осознавая, что кто-то из этих людей мог бы за тебя вступиться в будущем.

«Если бы ты была другой. Не столь высокомерной южанкой, а льстившей их взглядам на жизнь, как Вивьен Блэйк. Она — истинный мастер перевоплощений. Спасибо за урок, Вивьен».

— Лорд Торн ждёт вас в главном зале. Следуйте за мной.

Я молча кивнула и улыбнулась в знак приветствия. Но с первого раза сердце северянина не завоевать — лесть не поможет. Они чувствуют фальшивые улыбки не хуже животных. Остаётся быть самой собой, просто опровергая слухи о «недостаточном воспитании» для девиц моего положения.

— Мод, оставайся здесь, — приостановившись, обратилась к нянюшке. — Присмотри за вещами.

— Леди Мэриэн, я...

— Всё хорошо. Я доверюсь господину Ларсу. Он знает замок как себя.

Я не лгала. Краем глаза заметив, как тот улыбнулся. Пока только взглядом, ничего не сказав. Мне оставалось следовать за стариком.

Меня окружал полумрак и серые стены, изредка украшенные гобеленами. В основном — чтобы ветер не продувал. Сквозняки в Торнхаусе — обычное дело. Каменные стены закопчены от факелов, горящих в темноте коридора даже при свете дня. На каждом шагу — стража, слуги. Люди сновали туда-обратно, перенося вещи, дверь внизу постоянно хлопала.

— Этой южанке обязательно иметь столько платьев? Наш господин не любитель балов! — не стесняясь моего присутствия, возмутилась прислуга. Одна из. Я её помнила — она была любовницей Магнуса в это время. Пока на пороге не появилась невинная Вивьен. Постепенно, не сразу, а спустя пару лет, он сблизился с ней. Благодаря моим скандалам и битью посуды по поводу и без.

Все смотрели на меня. Кто с любопытством, кто заранее с презрением, говоря молча: тебе тут не место. Кто просто — как на диковинку в интерьере замка, что передвигается на ногах, дышит и говорит. Во взглядах всех одно: зачем её притащили в дом.

Я считала шаги.

Семнадцать до поворота. Ещё двенадцать — лестница. Двадцать три — ступени, коридор и, наконец, та самая дверь, где меня представят нескольким людям из общины.

Ларс остановился.

— Ждите здесь.

И бесшумно удалился.

Я осталась одна перед высокими дубовыми дверями. За ними слышался гул голосов — мужских, грубых, пока что чужих. Но и знакомых до боли. Вот Эйб, к примеру, — вёл меня на площадь под руку. Когда ноги со страху еле передвигались.

Я закрыла глаза, дабы дурнота погасла.

Ты уже умирала. Это просто встреча, зал, полный людей. Ты знаешь их всех поимённо, Мэриэн.

Двери распахнулись.

— Входите, леди Мэриэн Торн.

Новая фамилия прозвучала непривычно. Николаус придерживал дверь.

Магнус стоял у окна, опираясь локтем о центральный камин. Высокий, в тёмной парче без излишеств — одни золотые пряжки напоминали, кто он по статусу в помещении. В руке он держал серебряный кубок. Как только Вивьен переступит порог замка, эта чёртова посуда спасёт мне жизнь впервые. Край бокала потемнеет от соприкосновения с тем, что могло бы мне навредить. И это — первый звоночек, который должен был меня оттолкнуть от общения с ней. Но я была дурой — заплаканная, рассказала ей всё. Как меня ненавидят жители, как Магнус холодно относится. Как к само собой разумеющейся части себя. И как я ненавижу это серое место без жизни и радостей. С того момента от меня будут прилюдно отшатываться слуги, не желая знаться с госпожой.

Я проснулась ближе к вечеру. Солнце ещё светило, но сквозь тяжёлые тучи, предвещающие скорые перемены. Лишь изредка луч просачивался сквозь толщу облаков.

Да, что в прошлом, что сейчас — Север хандрит. Не то что Юг с его гомоном на улочках и парочками влюблённых, что ходят за руку и воркуют. Не дождаться мне такой нежности от Магнуса.

«Да что это я?!»

У меня тут же возникло острое желание зарыться с головой под одеяло и шкуры, просидев в комнате до конца времён. Но нет, северяне не любят лодырей, как и неженок.

Потянувшись, я свесила ноги и неуверенно коснулась кончиками пальцев каменных плит.

«Холодно. Зверски ледяной пол»…

Чего ещё ждать от Севера, как не соответствующей встречи. Привыкайте, госпожа Торнхауса. Это — земли герцогства Торн, один из рубежей королевства Дорвейн. Меня больше не будет встречать тёплое солнце юга, ветер не пощекочет за пятки. Скорее мои ступни замёрзнут, как сейчас. А рискни я прогуляться босиком по саду во внутреннем дворе — отвалятся. Остальные же посчитают, что их госпожа выжила из ума, как только переступила порог нового дома.

«Но, смотря какой план при разводе разыграть»…

Угли в камине давно догорели, не оставив и толики тепла.

Я вновь залезла на кровать с ногами, сев по-восточному — не как подобает настоящей леди. Замужней даме, на минуту! Нижнее платье, в котором я спала, тут же сложилось тонкой гармонью.

— Мод? — позвала тихо. Голос был осипшим ото сна.

Тишина.

Я вздохнула. Придётся нарядиться самой, как я это делала в прошлой жизни. И отчего приходила в бешенство. Служанки намеренно игнорировали свою госпожу, и на то у них были свои интересы. Никому не пришёлся по душе приказ, отданный королём, чтобы их господин взял в жёны кого-то не из своих. Наш брак завязан на чистом прагматизме и политических интересах в высшем обществе.

До этого Торны предпочитали брать в жёны только северянок, аргументируя это многими причинами. Знает местные законы и следует общинному строю. Выносливость северян, что мужчин, что женщин, — не идёт в сравнение ни с кем больше.

А самое главное — такая женщина выносит не одного и не двух детей. Бабы тут, да, именно складные женщины, а не тростинки, — живучие и крепкие. Что телом, что духом.

Я и правда на фоне всех достоинств местных матрон в проигрыше. И никогда не интересовалась у Магнуса, был ли у него бастард.

Конечно, был. Наверняка.

— Чтоб вас всех...

Встав, я подошла к камину. Рядом лежал кремень и пара брёвен. Не сырых, слава богам.

Я так изловчилась, сидя на корточках, аки обезьянка, пытаясь разжечь огонь в камине, отчаянно чиркая камень о камень. Искра была, а древесина всё никак не желала поддаваться моим стараниям. Ладони перепачкались в саже, но наконец мои старания возымели эффект. Вот только руки… Все в занозах.

«Неумеха. Как была, так и осталась»…

— Леди Торн! — послышался голос Мод, наполненный смесью негодования, удивления, осуждения и одновременно… гордости ли это?!..

Я медленно поднялась, отряхивая руки и вытирая сажу о подол нижнего платья. Мод, вся растрёпанная и раскрасневшаяся от бега по ступеням, судя по всему, удивлённо моргала глазами. Они так расширились, что были похожи на блюдца. В руках она держала поднос.

— Где ты была, нянюшка?

— Леди, я больше не нянюшка, а ваша слуга.

Меня буквально окатили из ведра с холодной водой.

«Как он посмел?! Магнус унизил Мод, поставив вровень со слугой».

Ногти впились в ладони, а плечи дрогнули.

— Как… как он посмел?! — я задыхалась.

— Милая моя, этого следовало ожидать. — спокойно улыбнулась Мод. — Твой муж пошёл на уступку, взяв лишнюю ответственность и ещё один рот в и без того переполненный замок. Условия тут не из простых, а еды не всегда хватит до весны. Но не беспокойся, пожизненного довольствия меня не лишили. Всё осталось так, как и было на Юге. Даже лучше! Герцог Торн поднял мне довольствие до пяти золотых. По сравнению с другими слугами — это более чем щедро. Финансово я — на том же уровне, что и раньше.

Она говорила так, чтобы я успокоилась. Но тут дело не в деньгах, а в принципе. Он показывает мне моё место и ждёт. Как змей из-под коряги. Магнусу интересно, начну ли я возмущаться этому. Проверяет, буду ли покорной женой, как он и попросил при своих вассалах.

Нянюшка тем временем поставила поднос на сундук у кровати.

— Мод, — улыбнулась я. — Ты чудо.

— Чудо не чудо, а без меня вы тут околеете, милая леди. — Она оглядела комнату, поморщилась. А затем перевела взгляд на меня и на чёрное пятно, что я посадила. Уж что Мод не любила — это грязь во всех её проявлениях. — Холодрыга какая. И это покои герцогини? И боже правый… Скорее переодевайтесь, леди Торн. Не подобает расхаживать с пятнами на подоле. Что девице, что герцогине.

— Это Север, нянюшка. — нашла я оправдание для всего.

— Север, Юг... Это не оправдывает вашу неряшливость, леди. — Мод махнула рукой в сторону, где висело подготовленное платье. — Переодевайтесь, ешьте быстренько свой перекус. А я пока с этой, с Хильдой, поговорю. Надо же порядки узнавать. Где что лежит, где стирают, где продукты берут. Вы теперь хозяйка в доме, должны всё знать.

Я взяла в руки кружку с мятным отваром с диковинкой для Севера — лимоном — и глотнула напиток. Горячо, обжигает пальцы. И… хорошо.

— Мод...

Она обернулась.

— Будь осторожна. Здесь не любят чужеземцев.

Мод хмыкнула.

— А я своих и не ищу. Мне бы вас надёжно пристроить, а там хоть сорняк не расти. — и вышла, оставив меня одну в раздумьях.

«Я знаю этот замок. Прожила здесь четыре года, помню каждую трещинку в стене, скрипучую половицу, несмазанное крепление двери, за которой прячутся тайны. Грустно, что в прошлом мне всё это не пригодилось»…

Пришлось нарядиться в непривычное ранее толстое шерстяное платье. Это далеко от шёлков, привычных южанам... Оно было тёмно-синим, почти чёрным, и практичным для этих мест. Даже пусть я где-то и испачкаюсь — видно будет только намётанному острому взору. Такому, как у Мод.

Расчесавшись, подобрала волосы в тугой пучок. При этом несколько раз у меня возникало желание взять ножницы, что используют для стрижки овец, и отрубить длинные косы. Помню одно — северяне ценят простоту в образе, без излишеств.

Пока я не скажу заветное слово «развожусь», живу тут, как и полагается местным леди.

Глянув в тусклое, потёртое от времени зеркало, сказала себе строго:

— Ты хозяйка, веди себя соответственно статусу.

Когда я вышла из покоев, коридор был пуст — ни души. Только треск факелов, сопровождающий звук моих шагов по холодным плитам.

Я свернула налево. В прошлом частенько сворачивала в противоположную сторону, туда, где слышался гомон и голоса мужчин, обсуждающих за длинным столом насущные проблемы Севера — продовольствие, нехватку зерна и всё в этом духе.

Налево же я свернула лишь однажды. Заблудившись впервые, когда осталась в первый же день не у дел для мужа. Как, впрочем, и сейчас. Это осталось неизменным фактом. Магнус исполнил долг только перед королём — не более. Даже если спал при этом со мной.

Ноги направили меня прямиком в старую башню, где никто не жил, а порой её использовали под хранение ненужных вещей, которые и выбросить-то жалко, а пригодиться они могут разве что для растопки, когда лесную тропу заметёт настолько, что в поселок лесорубов не добраться даже через тоннели, прорубленные через гору.

Пусть думают, что я из чистого любопытства изучаю замок. Доносят Магнусу: южанка бродит, как слепой котёнок по тёмным коридорам.

Два поворота направо, один налево, дверь прямо передо мной. А дальше — винтовая каменная лестница, по которой практически никто не ходит. Так что пыль осела толстым слоем, и того, кто осмелится бродить в полумраке, — легко вычислить по размеру башмачков.

Поднявшись на три пролёта, толкнула непомерно тяжёлую дверь, что держалась на скрипучих, частично проржавевших петлях. Вокруг открылся вид — затхлость брошенного на произвол судьбы помещения. Пыль, паутина, пустые сундуки. В углу — сломанный стул на трёх ножках, а на подоконнике — пустой горшок с высохшей до толстых трещин землёй. Кто-то пытался подарить цветку жизнь во льду. Не вышло.

Подойдя к бойнице, выглянула — ветер тут же ударил в лицо. Башня на обрыве, вид на горный хребет, что скрывает за собой плато с обособленной жизнью. Если посмотреть направо — там замковый двор, конюшни, кузницу, маленький уголок плаца. И люди, снующие туда-сюда. Маленькие, все заняты своими делами.

Мне даже видно, как Эйб Никсон тренирует рядовых. А Николаус Кроу спешит куда-то с пожелтевшим свитком и увесистой расчётной книгой под мышкой. А конюший приводит в надлежащий вид лошадей, натирая их спины пучком сена и убирая грязь с боков.

А вон там, за спиной Никсона, расположился подиум для обречённых. До самого последнего моего дня здесь он так и ни разу не был использован под самый жестокий суд. Максимум, что там делали — пороли провинившихся. Меня же казнили.

Там скромно стояла плаха, дожидаясь своего обречённого.

Я смотрела на неё, а холод внутри, медленно распространяясь по телу, подобрался к горлу. Место, где отсекли голову наотмашь. Боль воспоминания сдавила так, что на мгновение дышать стало абсолютно невозможно. Они — щупальца гигантского спрута — присосались ко мне, не отодрать.

Снег, окроплённый пятнами цвета бардо. Толпа. И улыбка Вивьен Блэйк через плечо. Пока Магнус не видит. Ему было всё равно, раз позволил висеть у себя на плече в такой момент.

— Леди Мэриэн?

Вздрогнув, я резко обернулась.

В дверях стояла Хильда. Растерянная и испуганная.

— Я... я искала вас. Лорд Торн приказал показать вам замок. Чтобы вы знали...

— Понимаю, пусть будет так, как желает супруг, — перебила я.

Хильда моргнула.

— Прошу прощения?..

— Хильда, — я мило и непринуждённо улыбнулась. — Ты покажешь мне мой новый дом? Или это должен сделать кто-то другой?..

— Этим занимаются старшие слуги. Позвольте вас сопроводить, леди Торн.

Я пошла к двери, но на пороге остановилась, обернувшись.

Плац казался пустым, а хлопья снега кружили на ветру, оседая вниз на вымощенные камнем дорожки.

Впрочем, и Хильда оказалась неплохой проводницей.

Она тараторила быстро и сбивчиво, но по делу. Кухня — два этажа вниз, западное крыло. Кладовые там же, рядом с кухней, ключи у управляющего продовольственным складом. Зал для приёмов — этажом ниже хозяйских покоев.

Комната управляющего находилась рядом с главными воротами — чтобы видеть всё, что творится.

Я только молча слушала, кивая. Послушно притворяясь, что запоминаю всё, но лгать тяжело…

«Им было легко осудить невиновную. Почему мне должно быть жаль?..»

С другой стороны — приятно держать людей за дураков, так же, как держали меня. Улыбка тихо заиграла на лице. Мои знания остались со мной, не растерявшись по дороге.

В западной башне хранят старые доспехи, которые никому не нужны, но выкинуть жалко. А в подвалах есть потайной ход с выходом к горной быстротечной реке с чистейшей, кристального цвета водой. Такой, что на дно из камней можно засмотреться и забыть о времени. Между прочим, эту реку не так просто пересечь — осада в этом случае идёт на истощение противника. Ведь врагу не узнать, что одно из русел проходит под землёй, выходя на плато к деревушке. Так тяжёлыми зимами и снабжается замок.

Я помнила даже, где находятся запретные мне ранее части личной библиотеки Магнуса — второй этаж восточного крыла, и что там хранится тайник за третьим стеллажом.

Он хранил там множество бумаг. В том числе наш брачный договор, который я, не вчитываясь, подписала, веря в то, что он когда-то меня полюбит. Ложь чистой воды!

— А это что? — спросила я, останавливаясь у двери в конце длинного коридора.

Хильда замялась.

— Там... там личные, отдельные от всего дома покои лорда Торна. Туда никому, кроме господина Николауса и господина Эйба, не дозволено входить.

— Странно, у господина две спальни, не считая общих покоев супругов?..

Хильда порозовела от смущения и, потупив взор, отвернулась в сторону.

«Бедная девочка. Боится, что я полезу к мужу как-нибудь средь бела дня».

— Веди дальше, раз уж дворецкому нет до госпожи дела.

Вскоре я обошла почти весь замок.

Ноги гудели, в животе пусто и урчит погромче баллады странствующего музыканта.

Но всё же я была довольна. За мной следили. Чувствовались настороженные взгляды в спину, но более «снисходительные». Из-за углов, окон или полуприкрытых дверей. Слуги перешёптывались, стража провожала молча.

Я играла роль удивлённой южанки-простофили, которая впервые видит северный замок. Глупая девочка, тыкающаяся во все углы от незнания. Наивная жена, которую муж бросил одну в первый же день.

— Леди Мэриэн!

Я обернулась.

По коридору ко мне спешила женщина. Лет сорока, пухленькая и раскрасневшаяся. Может, даже слегка напоминающая Мод по своей энергичной походке, но по одежде и фартуку в саже было ясно — она из кухни. Главная кухарка?

Связка ключей болталась на поясе. Значит, экономка, взявшая на себя весь замок. Они тут не особо заботились об иерархии среди служащих в замке. Привилегии были лишь у военных и дворецкого. Остальное — пусть как сор колосится.

Женщина подошла вплотную, и я её узнала. Герда. В прошлой жизни она меня люто возненавидела. Я кричала на неё, ругая за безвкусную еду без приправ. Элементарно присолить еду тут просто так было непростительной роскошью. Соль берегли для заготовки мяса впрок на холодные месяцы. Консервированное мясо в бочках — спасение. Охота порой не всегда приносила щедрые дары. Раз на раз не приходится.

Слишком суровые условия, чтобы баловать желудок. Яблоко в конце сезона, осенью, было лакомым кусочком. Сокровищем для жителей. А так, их ели редко — на пирах, доставая мочёные из дубовых бочек.

— Герда? — всё же спросила я.

Она удивлённо изогнула брови.

— Госпожа уже знает моё имя?

— Хильда сказала, — соврала я. — Говорила, что вы здесь главная по хозяйству.

Герда поджала губы, в глазах мелькнуло что-то похожее на… удовлетворение? Ей польстило моё маленькое враньё.

— Главная не главная, а порядок блюд должна решать хозяйка. Вы, леди, на кухню заходили по этому поводу? Или вам просто ознакомительную экскурсию устроили? — вот тут уже была претензия под названием: чего зря день тратить. Приехала — работай, как и все мы.

— Ещё нет, — честно призналась.

— Тогда прошу за мной. Покажу нашу еду на сегодня, а вы уж решите, как хозяйка, что за чем подавать к хозяйскому столу. Вдвоём обедаете с мужем.

Кухня невероятных размеров, проходя сквозь неё в первый раз, я не озаботилась осмотром в подробностях.

Огромная… Три очага, из которых одна — огромная печь. Начищенные котлы, подвешенные на массивные крючки, и такие же вертела. Что до разделочных столов — там не одна и не две туши оленя поместятся.

Мальчик, стоявший у очага, регулировал один из вертелов, где равномерно с самого утра томилась целая туша кабана, облагораживаясь блестящей корочкой и распространяя дух мяса с душистым тимьяном.

— Сегодня под утро, в честь возвращения господина с новой госпожой Торнхауса, наши парни пристрелили знатного вепря. Мяса хватит на всех. — Герда довольно улыбнулась, не скрывая щербинки промеж зубов.

Я молча кивала. Всё же Герда меня пугала. До сих пор.

В прошлой жизни редок был случай, когда я, как хозяйка, захаживала на кухню и отдавала распоряжения. Считала сие ниже своего достоинства. Всё должно было быть принесено на блюде из серебра прямо в постель — не больше, не меньше. Приказывала грубо, за что пару-тройку раз вместо презентабельной пищи для господ получила похлёбку из того, что ели слуги.

— Можно попробовать? — спросила я, указывая на котёл с супом, предназначавшимся явно для служащих замка, но не для Магнуса и меня.

Герда уставилась на меня как на умалишённую.

— Попробовать это?..

— Да. Я же хозяйка Торнхауса. Должна знать, чем питаются мои люди.

Она моргнула. Потом усмехнулась.

— Ваши люди, госпожа? Уже?

— Мои, — повторила я. — Те, кто живёт в замке моего мужа, — мои подопечные, как только моя нога переступила порог ворот замка.

Взгляд Герды посерьёзнел, а после та кивнула. Согласилась с доводами и, наконец, признала моё положение здесь.

А после, подозвав поварёнка, шепнула ему на ухо просьбу, от чего тот тоже немало удивился. Но спорить не посмел. Подойдя к большому котлу, бурлившему поодаль от господских яств, он зачерпнул наваристую похлёбку, налив её в дорогую фарфоровую тарелку для супа, которая предназначалась для нас.

Если честно, то я бы обошлась и деревянной ёмкостью с грубо выстроганной ложкой, как в последний день.

Попробовав наваристый бульон, я неосознанно зажмурилась от удовольствия и чувства насыщения после столь долгого пути. Бульон медленно спустился вниз и осел на дне желудка. Мясо — невероятно мягкое, разваливается на тонкие волокна.

Соли почти не было, оттого здоровье слуг порой давало сбой. Всё спасали местные приправы из кореньев, растущие в горах. Такие как дикий чеснок, который сушили на зиму, а весной первые побеги выкапывали на склонах.

— Хорошо, — сказала я. — Но вам бы соли на кило в год в довольствие вписать.

Герда открыла рот, будто я заговорила на древнем языке.

— Госпожа… вы в своём уме — столь драгоценную специю на простой люд изводить?

— В вашем рационе не хватает соли. Это необходимо, чтобы вы все были бодры. Особенно в период пахоты и сбора урожая. На севере и так тяжело живётся, а вы себя лишаете такой малости. Я поговорю об этом с герцогом сама. За ужином. — я поставила миску с почти выпитой похлёбкой на край стола. — Благодарю, Герда. Отныне я хочу, чтобы все знали: не только на севере, но и дальше наших границ — еда в замке Торнхаус достойна не только герцога, но и доступна для всех жителей.

Уходя, я услышала за спиной тихий шмыг и голос женщины:

— Зря на эту девушку наговаривают. Хоть она и южанка, достоинство у неё, как у настоящей северянки. Дай боги, чтобы наш твердолобый хозяин это оценил.

Вернувшись в свои покои, я застала Мод за тем, что та уже подбирала мне платье к ужину с Магнусом. Столько парчи, сваленной в одну кучу, давно не видала. А Мод впервые за долгое время так возмущалась:

— Видите ли, их господин ценит скромность в женщине и отвергает излишества. Да где это видано, чтобы женщины из семьи Эшфорд одевались сродни шлюхам из портового дома для обездоленных мужчин! — в гневе Мод была страшна. — Кем ваш муж, госпожа, считает вас?! Прислужницей, что обязана каждый вечер омывать ступни господину розовой водой?! Да они тут и про эти изыски наверняка знать не знают. Дремучие люди-звери! И по что ваш батюшка так легко согласился на этот союз? Столько прекрасных вариантов было, и он выбрал…

— Нянюшка, я не ропщу, — улыбнулась я и, присев на край кровати, потянула за самый низ. Цвет платья напоминал тину или мох торфяника. — Довольно скромно, но со вкусом, не так ли?

Мод тяжко вздохнула, глянув свысока на ткань, что я держала в руках.

— Ладно, милая. Раз уж твой новый статус обязывает походить на жену служащего королевской канцелярии — будь воля герцога Торна.

Я усмехнулась.

«Интересно, услышав столь лестное обращение к своей персоне, кому из нас Магнус снесёт голову быстрее ветра за стенами этой крепости?»

Надев болотистое платье, почти такое же, как носят жители замка, я поправила выбившиеся из пучка пряди волос. А две по бокам Мод мне заплела в тонкие косички, сделав из них затейливый узор, обрамляющий пучок, как обод. Только брошь — подарок отца, серебряная, с гербом Эшфордов — украшала моё платье.

Мод оглядела меня, покачала головой.

— Красавица. Но разом похолодевшая, как все тут.

— Значит, правильно оделась.

Обеденный зал освещался скудным количеством свечей из дорогого пчелиного воска, привезённого мной с юга. Всё же я и в этой жизни не смогу долго переносить запах жжёного бараньего жира, что использует местная гильдия свечников.

Зато камин горел ярким пламенем. На столе скромно устроились приборы на две персоны и наполненный до краёв кувшин с вином. Магнус встал, как только я приблизилась, и, обойдя длинный стол, отодвинул передо мной стул, молча пригласив к ужину.

Я замерла, не в силах сдвинуться с места. В горле застрял крик, что я подавляла в себе при взгляде на это бесчувственное создание, божественную тварь Севера!

— Мэриэн. — Магнус вежливо протянул в мою сторону руку, дабы проводить меня культурно за первый хозяйский ужин.

Но я, как ошалелая, отстранилась на два шага назад и, сделав реверанс чуть глубже, чем подобает статусу жены герцога, пролепетала, отводя взгляд в сторону:

— Милорд.

А после прошла мимо поданной руки, игнорируя этикет. Даже наедине мне не хотелось думать, что он коснётся меня. Любым образом.

Сев, лёгким движением рук расправила юбку.

— Слышал, ты сегодня осмотрела практически всё в замке, — сказал он. Констатировал факт.

— Познакомиться с новым домом — естественно. Не сидеть же в четырёх стенах месяцами, — фыркнула я.

— И как тебе? — спросил он.

— Холодно, — без раздумий отрезала одной фразой. А после добавила: — Но красиво. Прекрасные виды из окна. Необятные…

Магнус усмехнулся одними уголками губ.

— Северяне не любят красивых слов. Мы ценим действие, Мэриэн. — даже мускул на лице не дрогнул.

— Заметно. — чуть нервно улыбнулась в ответ.

— И что же ты заметила сегодня, жена моя?

«Что? Хорошо, раз уж ты первый начал разговор...»

— Спрашивала. Смотрела. Пробовала суп для служащих замка. И я недовольна.

Магнус изогнул бровь в немалом удивлении.

— Суп? Ты ела эту… кхм… эту скромную еду?

— Во-первых, я обязана знать, чем кормят теперь моих людей. И повторюсь — я разочарована. Сколько в год слугам дозволено употреблять в пищу поваренную соль?

Магнус помолчал. Потом отложил прибор в сторону.

— Почему это тебя волнует, жена моя? — поинтересовался он. — Ты с прибытием решила намекнуть мне, что я недостаточно забочусь о своих людях? Сапогом в мою дверь стучаться изволила?

— Позвольте заметить, муж мой — теперь эта дверь и моя. Вплоть до того мгновения, как моё тело не…

Я умолкла.

— Что это за «не»?

— Не суть важно, милорд.

Схватившись за кубок, Магнус выпил тот досуха. Одним разом.

— Быть по-твоему, жена. Я повышу расход приправы для слуг. Но запомните, моя леди: закупку поваренной соли я лично вычту из твоего годового довольствия. Во благо народу Торнхауса и окрестных сёл. Я ошибся, думая, что будет просто с тобой, Мэриэн, — вдруг заключил Магнус.

— Я на Севере, милорд, но также остаюсь южанкой. Раскрепощённой. К вашему сожалению, — горькая усмешка озарила моё лицо. — И всё же, раз я тут и стала вашей супругой — поневоле или же с радостью в глазах пред алтарём — считаю, что необходимо нести пользу. Чтобы заслужить тёплую постель и горячий ужин, как сейчас.

Он хмыкнул, наливая вино в мой бокал.

— Пей. Южане — заядлые любители вина, насколько могу судить по вашему отцу и его людях на нашей свадьбе. Но не забывай — завтра мы проведём церемонию в северных традициях. Для своих людей.

Я взяла бокал. Лениво смотря на алую жидкость, резко ставшую для меня синонимом гибели. Поднеся бокал к губам, так и не сделала ни одного глотка. Лишь пригубила.

— Не нравится? — спросил он.

— Милорд, видать, я слишком устала с дороги, чтобы получать удовольствие от маленьких радостей. Вино ударит в голову. И я могу забыться.

Магнус предпочел не слышать. Ужин прошёл в гробовой тишине.

— Ты хорошо влилась в новое окружение, для южанки, — сказал он под конец ужина. — Я думал, будет хуже.

— Север оказался интереснее, чем я могла ожидать.

— Интереснее? В чём же?

— Живее. Здесь хотя бы знаешь, кто друг, а кто враг.

Он усмехнулся.

— Не обольщайся, Мэриэн.

— Я запомню.

Внезапно встав, Магнус приблизился ко мне.

— Ты знаешь, зачем я позвал тебя сегодня?

Сердце ёкнуло. Ужин — предлог, не более того.

— Догадываюсь.

— И?

Я встала, и мы чуть не столкгулись.

— Милорд, я ваша жена. По закону. Но, между нами ничего нет. Ни доверия, ни симпатии. — Он слушал, не произнося и слова. Не вставляя колкой фразы. — Я не прошу любви. Но единственное, на что надеется моя душа — время.

— Интересно… Сколько? — он явно желал сделать это сегодня. Вижу по глазам. Хищно смотрит…

— Не знаю. Но сегодня слишком рано.

— Ты не похожа на ту девицу, что истерила в день свадьбы.

— Вы говорите не о той, милорд.

— Хорошо... — Магнус лениво почесал подбородок. — Допустим, я дам тебе время привыкнуть ко мне. Месяц.

— Нет. Хочу дожить до весны в девичестве.

По залу прокатился раскатистый мужской хохот.

Его смех оборвался так же внезапно, как и завладел стенами обеденного зала. Резко осев и потухнув, как свеча от дуновения ветра.

Магнус снова обратился ко мне, зажимая в угол холодным взглядом. Его зрачки переливались в полумраке комнаты, как два драгоценных камня, что не успела утащить сорока в своё гнездо — тайник диковинных вещиц.

Было в нём что-то изучающее. Азарт, любопытство… Сколько я смогу избегать его и не пожалею ли о выбранном решении. Клянусь, что нет! На нём свет клином не сошёлся. Распрекрасных господ — пруд пруди!

Но среди них… Магнус стоит отдельной, возвышающейся над всеми сторожевой башней королевства. Пока существуют Торны — король будет благоволить к северу.

Для него я не просто жена-южанка, а крепость, которую он решил взять в осаду.

— До весны, — повторил он медленно. — Ты хочешь дожить до весны в девичестве. Более забавных и одновременно глупых пари я ни с кем не заключал.

Он сделал шаг ко мне. В этот раз мне некуда было отступать, да и незачем. Куда бы ни сбежала — в любом из уголков замка Магнус найдёт меня.

Но внутренний голос бешено кричал: беги, прячься, не подпускай к себе.

— А что потом, Мэриэн? Что ты захочешь после? Может, что-то новое взбредёт в твою ветреную головку? — он сжал мой подбородок и поддел так, что я не могла отвести взгляд ни в одну сторону. Даже зеркало в углу отражало эту величественную фигуру в чёрном.

— Потом?..

— Наступит весна, снег растает. И что? Ты станешь моей женой по-настоящему? Или...

Он не договорил. Но я поняла.

Магнус догадывается. Или проверяет мою «преданность», что исчезла вмиг, как меч отсёк мне голову.

— Или же мы переговорим снова, милорд, — ответила я ровно. — Когда я узнаю ваш мир — место, в котором мне предстоит прожить свою жизнь. Отсюда не деться… Никуда. Поверьте мне. Какая женщина в своём уме переступит порог замка во тьму неизвестности? — произнесла я твёрдо. Только уверенность оппонента могла убедить этого зверя в «честности» слов. — Тогда вы перестанете смотреть на меня как на врага и посмотрите как на супругу.

— А ты смотришь на меня как на врага? — подловил Магнус.

Это был не просто вопрос. Я выдержала значительную паузу — так, чтобы не вывести его из себя, но и создать немалое напряжение между нами. Дать понять, что жена не готова отдаться с первого раза.

И вновь эта пронзительно-горькая усмешка. На долю секунды.

— Интересный у нас брак, жена моя. Два врага в одной постели… Которую ты пока отказываешься делить со мной. Видно, король решил подшутить надо мной, приказав взять южанку в жёны. Скрепить союзы… Кому, кроме как ему, это надо?..

— Вы отказываетесь внемлить моей просьбе. Я прошу одного — времени. Малой отсрочки неминуемого.

— Время, — он отвернулся к окну. — Все вы, девицы, изнеженные своими семьями, просите его. Но всё ваше «дайте времени обвыкнуться» — пустое.

— Я не северянка, не огрубевшая под холодными ветрами женщина.

— Заметно, уж поверьте, леди Торн. Или же ещё рано звать вас именем моего дома, леди Эшфорд? Вы не отдались мне ни разу.

«А вы были в объятиях портовых шлюх в нашу первую брачную ночь, когда я рыдала в подушку! Так кто же из нас предал доверие впервые и навсегда?!» — но я не рискнула разгневать его более того, что есть.

Магнус как-то даже посмурнел на свету. Огонь от факелов не мог исправить ситуацию. Смотря на его спину — широкую, напряжённую, я думала: вот сейчас он и правда, не особо задумываясь, может взять меня прямо на дубовом столе. И мне не удастся отбиться. Это его — законное право. Овладеть женой, как ему угодно. Никто мне не поможет, кроме меня самой.

Наши силы не равны.

— Знаешь, — произнёс он вдруг, не оглядываясь на меня, — за четырнадцать лет, что я принял правление Севером, ни одна женщина не смела указывать мне, как кормить моих людей и что делать с женой.

Он резко обернулся, прожигая меня неоднозначным взглядом. Там, кроме озадаченности ситуацией, читалась мужская обида, злость и… бессилие. Я победила в этой словесной дуэли?..

— Да. — Я встретила его взгляд горделиво. Не как покорная жена. — Я ваша супруга ныне. Вы исполните единственное моё желание или же нет?

— Ты первая, кто говорит со мной, не заискивая. Считай, ты получила это право авансом. Но на людях — ты покорная жена герцога Севера. При слугах — тем более! Не унижай моё достоинство!

— Слушаюсь, милорд. — в знак согласия — глубокий реверанс, но мой взгляд не отрывался от него. Так же, как Магнус смотрел на меня, желая иного этой ночью. Того, что не получит «до весны».

Вернувшись к столу, Магнус налил нам вина и, подняв бокал, произнёс недвусмысленно:

— Пьём за приход весны. В этот раз — поскорее, жена моя.

Я взяла бокал, улыбнувшись, и выпила залпом. За такой тост не страшно умереть.

И впервые Магнус искренне признал:

— Ты самая необычная женщина, что мне встречалась.

— Какая же? — не удержалась от вопроса.

— Слишком… Даже не смелая, я бы сказал — отчаявшаяся.

— Откуда такие познания в женщинах?

— Так ведут себя те люди, которые заведомо что-то знают. Ты скрываешь что-то, Мэриэн?.. — наклонившись и обдавая меня пьянящим ароматом северного вина, поинтересовался Магнус.

— Мне нечего скрывать от мужа. — но голос дрогнул.

— Время… — одно слово растянулось в его устах подобно вечности.

Три дня после нашего совместного ужина с Магнусом были прожиты в Торнхаусе как в осаждённой крепости. Он более не приглашал меня на ужин, чем были озадачены все, поскольку на слуг я произвела иное впечатление. Даже слухи начали плодиться между служанками — те говаривали, что после ужина Магнус вызвал к себе Мию, ту служанку, что грела ему постель в холодные непроглядные ночи. И эти самые ночи были настолько громки, что я лично слышала стоны, доносившиеся из спальни мужа. И его звериный рык между «до» и «после».

В эти мгновения я благодарила богов, что он с честью принял наш договор — дожить до весны, не касаясь друг друга.

Моё утро в спальне госпожи начиналось одинаково скучно — с холодного пола. Как бы камины ни отапливали помещения, к утру тепло улетучивалось, напоминая о том, где мне приходится обитать.

А каждый рассвет встречался с мыслью: «я всё ещё жива».

Мод же зверствовала при мне, возмущаясь поведением моего «возлюбленного кобеля», как ласково она окрестила Магнуса после первой ночи, когда ворвалась в мою спальню, думая, что он решил добить меня своим «достойнейшим мечом», но с удивлением обнаружила меня в одиночестве, слушавшей то, что вытворяет мой супруг за стеной своей спальни.

— Что творится в стенах этого чистилища для нечестивцев?! — возмущалась Мод. — Он тебя касался, милая?

— Пока что нет… — честно призналась тогда.

— Если так, и герцог не коснётся тебя вообще — этот брак можно считать недействительным. Позор герцогу Торну!..

«Именно к этому я и стремлюсь. Облить его ушатом помоев».

В замке я была предоставлена сама себе, что меня и устраивало. Люди косились на меня, но уже без откровенной неприязни, а с каким-то новым любопытством. Герда так вообще после моего разговора с Магнусом о годовой пайке приправ для еды смотрела с уважением. И даже иной раз провожала с улыбкой, когда я заглядывала на кухню, откуда пахло свежевыпеченным ржаным хлебом.

Я почти поверила, что смогу прожить тут спокойно нужный отрезок времени. Но мой покой разбился вдребезги, когда прямо на моих глазах в ворота замка въехала карета — герб, который мне не забыть ни в прошлой, ни в настоящей жизни. Сойка, держащая в лапе четырёхлистный клевер — символ удачи.

Я стояла у конюшни, а ноги вросли в землю.

«Всё должно было быть не так! Она должна была приехать ближе к весне. Тогда, когда я смогу сбежать, а Магнусу будет не до меня».

Лакей спрыгнул с запяток, откинул ступеньку для своей госпожи и поставил мягкую подпорку под драгоценные расшитые сапожки. Из кареты показалась она.

Вивьен.

Красный бархат, с кружевным воротником, который стоил больше, чем годовое жалованье трёх северных стражей. Шляпка с пером — нелепая и неуместная в этих краях, среди снега и порывистых ветров.

Но Вивьен носила её так изящно, будто просто выпорхнула из отчего дома прогуляться меж ярмарочных рядов в сумерках и зайти в ночной театр теней.

Она подняла голову, оглядывая замок, будто уже была его владелицей. И улыбнулась, не замечая меня у затенённой стены. Я же вжалась так, чтобы меня раньше времени даже при желании никто не нашёл.

Мод превзошла все мои ожидания, поняв мои намерения блистать неприлично и вызывающе. Раздражать Магнуса одним видом и заставить жалеть о всём, что он делал эти дни. Но мне же просто-напросто хотелось утереть нос Вивьен. Она слишком высоко задрала его, как только вылезла из кареты. И как только добралась… По льду? Опасно, но возможно.

«Вот же чёрт её дёргает, как и всех вокруг меня с тех пор, как я заново вдохнула воздух полной грудью».

Платье, что Мод достала из самого дна сундука, я надевала всего пару раз. Серебристый шёлк, расшитый золотыми нитями — герб Эшфордов, корабль, плывущий навстречу неизвестности, был расположен аккурат на гомашере*. Само платье не скрывало своего происхождения от слова совсем — оно кричало: я урожденная южанка. Открытые плечи, глубокий вырез, рукава-колокола, которые при каждом движении струились на лёгком сквозняке.

— Ты с ума сошла, нянюшка, — нервно хихикнула я, когда Мод разложила это великолепие на постели. — Я же замёрзну насмерть.

— Замёрзнешь, — согласно кивнула Мод. — Но сначала они все ослепнут и онемеют!

Она подмигнула.

Я рассмеялась и, схватив её за руки, закружилась вместе с ней, пока сама голова не пошла по той же круговерти.

— А что скажет герцог? — наконец спросила я. Ради приличия. Знала, что Магнус выйдет из себя.

Плевать. Я покажу Вивьен, что та зашла не с того боку. И не на свою территорию. Пока она моя, и люди — тоже мои и за меня.

— Что скажет? — поддразнила Мод. — Пусть смотрит и давится слюной, раз такой умный, что таскает в свои покои челядь. Ему полезно. А то удумал — жену игнорировать, а со служанками... — она сокрушённо покачала головой. — И как ваш батюшка согласился на столь сомнительную брачную «авантюру»?.. Не было бед…

Я не стала напоминать, что когда-то сама этого хотела. Была влюблена. Мод сложно переубедить.

Час спустя, стоя перед высоким зеркалом, я не могла поверить, что эта женщина напротив — я.

Серебристый шёлк облегал фигуру, как вторая кожа, подчёркивая всё, что обычно принято тут прятать под слоями шерстяных платьев и меховых накидок.

«Нарушила этикет, и недели не прошло», — скажет Магнус. Я уже слышу его призрачный голос за спиной. И то, как он касается прядей моих волос, заправляя за ухо.

Меня передёрнуло. Чуть заметно. Мод подумала, что от холода, и поверх всего этого великолепия тут же накинула алый плащ с меховой оторочкой. И нежно похлопала по моим плечам.

«Держись, девочка моя. И покажи мужу, что он потерял!»

Волосы Мод уложила в сложную причёску — локоны, спадающие на одно плечо, с вплетёнными серебряными нитями. В ушах — серьги с жемчугом, даром нашего побережья. Они достались мне от матушки. На шее — фамильное ожерелье Эшфордов: крупные, разного калибра и неровные жемчужины в три ряда. Они ниспадали вниз, подчёркивая смелый V-образный вырез.

— Я вновь похожа на невесту, — прошептала я.

— Ты и есть невеста, — Мод поправила складку на плече. — Которая до весны ей и остаётся, если не передумает. А пока — пусть знают настоящих южанок.

Я глубоко вздохнула.

— Пойдём. Чем раньше начнётся этот фарс, тем быстрее он закончится.

В малом зале было людно.

Я ожидала скромный ужин втроём: Магнус, я и гостья. Но, как оказалось, северяне умеют удивить и впечатлить неожиданным размахом. Будто заведомо знали о прибытии гостьи, только одна молодая жена ходит в полном неведении.

За длинным столом, согласно статусу и приближённости к герцогу, сидели Эйб Никсон, Николаус Кроу, и даже Герда стояла поодаль в тени свечей, как главная ответственная за кушанья. Ещё несколько человек ближнего круга, которых я не так хорошо знала ни тогда, ни сейчас в этой жизни. Но видела их мельком в день прибытия.

Конечно, сам хозяин Торнхауса — Магнус. Он сидел во главе стола в неизменно чёрном одеянии, которое у него, казалось, было на каждый день — иначе мне не объяснить вид с иголочки. Но когда я вошла, сняв плащ, скрывавший великолепие, его взгляд упал на меня.

И замер.

Я видела, как его глаза расширились от удивления, а затем сузились, будто он пытался понять — та ли это женщина. Или он ослеп. Лучше б ослеп. Меньше проблем на мою голову. Но всё это продлилось не меньше нескольких секунд: пальцы его дрогнули, а после вовсе сжались в кулак, обхватив ножку серебряного кубка. Видела, как он сглотнул.

Но лицо мужа тут же стало непроницаемым, стоило мне сделать несколько шагов к столу, где все разом онемели.

— Леди Мэриэн… жена моя, — он встал. — Вы сегодня... ослепительны.

— Благодарю, милорд. — Я присела в глубоком реверансе, чуть дольше, чем требовал этикет. — Решила, что в честь гостьи можно сделать исключение из северной скромности. Всё же, насколько могу судить, наша гостья родом из южных областей. Ей будет приятно находиться рядом с госпожой, что чтит традиции юга так же, как и новые северные. Малое исключение из здешнего этикета — уступка для гостьи.

При этом я перевела взгляд на Вивьен.

Наша гостья сидела по правую руку от Магнуса. В красном бархате, с кружевным воротником и с идеально уложенными локонами. Красивая и утончённая особа. Вот только есть в Вивьен значительный недостаток, что сквозит холодком по спине — она лживая до мозга костей.

Наши перегляды длились не больше секунды. Но я успела увидеть в её глазах то, чего она не смогла скрыть: шок. И следом — холодную, расчётливую оценку. Считала ли ты меня наивной дурой? Конечно, да. Но сейчас — обломала первый коготок о камень.

— Леди Мэриэн Торн! — Вивьен всплеснула руками и поднялась. — Душа моя! Вы просто прелестны в этом платье... я не нахожу слов! Какая красота! Вы отшивали платье у той же мастерицы на западе нашей столицы? Мило, жаль, та шьёт не в моду, а по памяти.

Я проглотила «комплимент» нахалки.

Не будь дурой, она бросилась ко мне, разыгрывая спектакль под названием «хорошая девочка».

Я позволила ей эту наигранность, поскольку по виду всех присутствующих было заметно — им не по себе от приторной манеры гостьи. Я же осталась холодна, хоть и была тепла на вид.

От Вивьен пахло теми же невероятно приторными ароматными маслами, что и в прошлой жизни. Пока что она не смекнула, что Магнусу претит это излишество. От моей одежды чуть доносился лёгкий ненавязчивый аромат лаванды. Обычные цветы, заложенные в саше на поясе.

— Вивьен Блэйк, я полагаю, — я отстранилась первой, взяла её за руки, посмотрела в хитрые лисьи глаза. — Как же я рада вас видеть. Мне кажется, мы встречались при дворе всего пару раз. Один раз — бал дебютанток, второй — день восшествия нового короля на престол.

И я не лгала, поставив между нами определённые границы. В этой жизни мы не будем близки, а о «сестрицах-подругах» и речи быть не должно.

— Ах, да… Верно, верно… — замялась Вивьен, поняв, что не смогла очаровать собой глупую и несчастную жену герцога.

— Идём же, идём! — Вивьен потянула меня к столу, как будто она была хозяйкой замка, а не я.

Пришлось приложить усилие, чтобы выдернуть руку из её цепких объятий. Зал наблюдал за нашим «противостоянием» молча. А Магнус вообще делал вид, что женские дрязги его не интересуют, и заливал себя вином, будто консервировался на долгие месяцы хранения.

Но Вивьен не растерялась.

— Ваш муж, — она стрельнула глазами в сторону Магнуса, — был столь любезен, устроив этот ужин. Я просто обескуражена… Слышала, что на севере не такие щедрые приёмы, как у нас…

Слушая её болтовню, я молча села подле Магнуса, заняв место хозяйки. Та же, зная, что рядом с хозяином сидит его супруга, не преминула перевести всё внимание на свою неотразимую персону, попытавшись занять моё место.

Замерев на мгновение, нахалка поджала губы. Доля секунды — но по лицу всё ясно. Чёрным по белому. Вивьен надеялась, что я, как добрая и неопытная хозяйка, уступлю заезжей гостье.

«Обойдёшься»!

— Леди Вивьен, присаживайтесь, — пригласила я её и, хитро улыбнувшись, указала на общую скамью, где рядом с пустым местом сидел Эйб.

Шум стих. Все ждали, что же случится, предчувствуя «женские бои» за власть.

— Леди, не заставляйте моих людей ждать, с самого утра те ничего, кроме скудного завтрака, не ели, — наконец повернулся к нам Магнус и вмешался в никому не нужную дуэль. И, скользнув по мне взглядом, резко отвернулся, пробормотав: — Жена моя, не забывайте, что в стенах замка холодно.

Это можно было перевести как: накиньте на себя тот чёртов плащ.

— Леди Вивьен рассказывала о детстве на юге, — подал голос Николаус. — О том, как у вас принято воспитывать юных леди богатых домов. Очень занимательно...

— О да, — я улыбнулась. — Воспитание южанок наверняка отлично от северян. У нас нет столь суровых условий, и выживать зиму на том, что выросло за сезон, нам не приходилось. Так что соглашусь с вами — отличия велики. Это, может, и не так уж плохо. Но зато северяне знают цену жизни. Не то что южане с их времяпрепровождением.

Наша гостья побелела. Было заметно даже под слоем румян.

— Что ж, выпьем за нашу гостью, — я первая подняла кубок.

Вивьен ничего не оставалось, как следовать.

Магнус изучающе смотрел на нас обеих поверх своего бокала. Мне не было ясно, о чём именно он думает, но одно точно — нескрываемый интерес.

— Что ты творишь, женщина?! — я стояла прижатая им к стене. Лопатки саднило от трения о камень, но я улыбалась.

— А что я сделала, муж мой?

— Ты… ты… хоть знаешь, как на тебя смотрели мои люди?

— Так, как смотрят на красивую женщину. Не так, как муж, что скрипит кроватью за стеной моей спальни ночи напролёт.

Магнус, отстранившись, зарычал и от бессилия разбил мою чашу для умывания.

— Тебе запрещено выходить из своих покоев, пока я того не повелю!

— А кто будет развлекать нашу гостью?

— Она отправляется в придорожную гостиницу. Почтовый двор. В замке не так много места, чтобы я ещё чужеземок размещал. Тебя хватает!

Так близко… Он чуть не впился в меня поцелуем.

Зверь!

Магнус Торн

«Не могу заснуть, глаза не хотят закрываться».

Стеклянный витраж дребезжал под напором ветра. Обычная погода в ноябре, под которую я засыпал всю жизнь. Но сегодня она не возымела эффекта. Перед глазами — силуэт женщины в платье. Таком, что сведёт с ума любого мужчину. Моё самообладание держалось на волоске от срыва. Прилюдно.

— Мэриэн, надо было тебя проучить как следует. Если б не эта чёртова девчонка из Блэйков.

Она, в этом изысканном серебристом платье, с открытыми плечами, жемчугом на шее. Мэриэн вошла в зал — и у меня перехватило дыхание. На миг я забыл, кем являюсь, где нахожусь и в честь кого устроили обед.

Хотелось схватить её и отлупить прилюдно, чтобы неповадно было. Мои воины, сидевшие по скамьям, безотрывно пялились на её грудь. От чего готов был всех сделать женщинами. Теми, чей голос меняется после, и их можно впускать в любые покои, не беспокоясь о том, что моя жена понесёт от конюха.

А потом она посмотрела на эту леди Вивьен Блэйк. И всё стало яснее дня. Этот нестерпимый для мужского глаза наряд был не для меня. Мужчины, находящиеся за столами — те же декорации деревьев на сцене для двух актрис, сразившихся в дуэли.

Перевернувшись на спину, я уставился в темноту. В соседней спальне было тихо — Мию я отослал сегодня. Более не желая касаться местных девок, я хотел одну женщину. Ту, что отрезала меня от себя до весны. Как я мог пойти на эту бредовую уступку? Чего ожидал? Что Мэриэн от ревности понервничает и падёт к моим ногам?! Не из тех девиц, что падки на один статус при дворе. Про слуг — вообще молчу.

После того как я прижал Мэриэн к стене её спальни, во мне что-то надломилось. Её улыбка сквозь боль. Она, чёрт возьми, улыбалась, когда я сжимал её плечи, как обезумевший медведь, вышедший из берлоги посреди зимы. Она даже не думала молить о «пощаде». Какой?! Улыбалась, будто знала что-то, чего не знает никто в этом замке.

А потом её едкое замечание про скрип кровати.

В безумии, от бессилия правды, я разбил её чашу. Как мальчишка. Невладеющий собой юнец.

— Что ты со мной делаешь, Мэриэн?

Опять этот чёртов сон. Ненавижу его. Навязчивый и из раза в раз всё отчётливее. Одно и то же действие перед моим взором.

Стою на стене. Северный ветер так сильно поднялся, что снег крупными хлопьями бьёт по лицу. Но это ничто по сравнению с тем, что приходится лицезреть моим глазам. Вокруг толпились мои люди. Их взоры с любопытством и страхом были направлены на эшафот.

Там — Мэриэн.

В простом чёрном платье и спутанными распущенными волосами. Бледная, но с прямой горделивой осанкой, смотрящая куда-то поверх толпы. Палач за её спиной ждал приказа, а слуга при храме принимал последнюю исповедь. Все ждали действа, что должно свершиться немедля!

Ветер донёс до меня их диалог:

— Ваше последнее слово, леди Мэриэн? — спросил тот.

Она посмотрела наверх. Я обернулся, увидев в очередной раз самого себя, а подле меня была женщина, лицо и черты которой были скрыты тёмным пятном. Я не знал, кто она. Переведя взгляд на жену, я не увидел в её глазах боли, а уж тем паче — страха. Только грусть и... разочарование во мне, том, что стоял на стене, отдавая приказ.

«Я и есть её палач»?!

— Я ни о чём не жалею, — это были последние слова моей жены прежде, чем металл отсёк её голову, а тело обмякло.

Закричав, я проснулся в холодном поту.

Вся рубаха была мокрой и прилипла к телу, став второй кожей. Сердце колотилось как бешеное. Сев на кровати, я схватился за голову.

— Снова… — он приходит ко мне всё явственнее. — Что я сделаю в будущем? Что мы оба натворим, чтобы это случилось?..

Этот сон снился мне уже в четвёртый раз. Впервые случился за неделю до свадьбы. Но тогда я не видел Мэриэн в лицо и не придал большого значения. Мало ли что сдуру привидится, когда ночами не спишь…

А после повторилось — в день нашего сочетания брачными узами. После официальной церемонии, где присутствовала королевская чета и видные лица в столице. Большая часть из которых — вхожие в первую палату лордов.

Как дурной, смотря на Мэриэн в фате, я видел её же, стоящую босыми ногами на эшафоте. Потому и не пошёл к ней в брачную ночь, уехав в портовый дом, к женщинам, которым плевать на мои сны.

Но сегодня сон вернулся. И теперь я видел не просто размытую картинку — я видел её взгляд. Полностью разочарованный во мне.

Что это значит?..

Я встал, подошёл к окну и, приоткрыв его, позволил холодному воздуху ворваться внутрь. Бумаги, лежащие на столе, разлетелись, как только ветер добрался до них своими когтистыми лапами. За окном уже непроглядная тьма, но не ночь. Замок никогда не спал. Даже сейчас. Разве что стража могла немного расслабиться и посудачить над сегодняшними событиями.

— Лорд Торн? — раздался голос за дверью.

«Николаус».

— Войди.

Дверь со скрипом открылась, и в проёме возник силуэт старого друга детства и соратника ныне. Он посмотрел на меня, а затем, переведя взгляд на сбитую постель, покачал головой. Только двое знали о моём недавно появившемся «недуге» — мигрени, как я её называл.

— Леди Блэйк разместили в гостевых покоях, как вы приказали.

Я кивнул.

— Отправь её поутру в придорожную гостиницу. Как я и приказал. Жене я сообщил, что Блэйк уедет сегодня вечером. Но… — мне не простят, что я пустил женщину одну со слугами добираться до места. — Сообщи ей утром. Немедля и без объяснений.

Николаус поднял бровь.

— Милорд? Всё же, она гостья в Торнхаусе...

— Прежде всего — она незваная гостья. И я не желаю, чтобы она оставалась в замке дольше, чем я того желаю.

Николаус помолчал. Потом спросил осторожно:

— Это связано с леди Мэриэн?

Передёрнув плечами, я резко обернулся и сурово глянул на него.

— Это связано с лордом Блэйком. Её отцом. Ты помнишь тот день при дворе, когда он орал, что его дочь достойнее, чем род Эшфорд и их корабельная компания вместе взятые. Они — новая знать, а Блэйк — старая. Их кровь — чище и благороднее для наследия Севера.

Николаус скривился в горькой усмешке.

— Помню. Он требовал, чтобы король пересмотрел решение.

— Именно. И теперь его дочь здесь. С чего бы? Это прямое посягательство и непринятие решения короны. Они хотят завладеть частью северных земель, породнившись с родом Торн. Это очевидно даже младенцу.

— Думаете, она подослана?..

— Я ничего не думаю. — Я провёл рукой по лицу. — Но рисковать своим спокойствием не намерен. Пусть едет в гостиницу. Так безопаснее. Для всех.

Кто-то нещадно пытался стянуть с меня тёплые шкуры. Слышала ворчание. Тихое, что постепенно становилось всё громче. И ясно, что мёртвой лягушкой мне не притвориться на лишний час — два-три.

— Вставайте, госпожа. — Мод стояла надо мной с таким видом, будто случилось что-то из ряда вон выходящее. — Там такое творится — вы не поверите на слух. Сами должны увидеть. Давайте же! Одевайтесь и умывайтесь, завтрак — потом! Нечего ляжки разлёживать, а то вырастут, как у меня.

Я неохотно присела, свесив ноги под её нетерпеливым взглядом. Голова со вчерашнего гудела — то ли от вина, то ли от всего сразу. За окном, как обычно, серо и метёт, в камине тлеют прогоревшие кочерыжки вчерашних дров.

— Что случилось, Мод?..

— А то, — Мод деловито сложила руки на груди, — что наша дорогая гостья, леди Блэйк, нынче утром была препровождена в придорожный гостиный двор. С вещами. Без объяснений от герцога Торна.

Я замерла. Неужели правду говорил?..

— Что?

— Это всё, что я слышала, моя леди. Но и этого достаточно, чтобы праздновать небольшую победу. Герцог, хоть и жесток с вами, но в обиду супругу не даст. Эйб Никсон лично сопровождал юную леди Блэйк. И смотритель почтового двора уже предупреждён — разместить со всеми удобствами, но в замок не пускать.

Я откинулась на подушки и уставилась в потолок.

«Магнус, что ты задумал?..»

Неужели… Вчера, когда он прижал меня к стене, рыча прямо в лицо, всё, что вылетело из его уст — правда?.. Я думала, что убьёт меня — не успею пискнуть. Или, что страшнее, — возьмёт силой. А он убрал Вивьен с дороги?! Страннее некуда…

— Леди, вы чего притихли-то? Радоваться надо — ваш план сработал ведь. — Мод присела на край кровати. — Эта вертихвостка мне с первого взгляда не понравилась. Слишком слащавые речи для той, кто с вами всего дважды в жизни и виделся. Приторная леди Блэйк, по-другому и не назвать. Такие — хуже горького отвара от простуды.

— Знаю, Мод. — Я прикрыла глаза. — Даже лучше, чем ты думаешь.

— Вот и я о том. — Мод тяжело вздохнула. — Только не пойму: это герцог вас защищает или от греха подальше убрал девицу, чтобы вы не передрались на людях, аки кошки?

— А какая уже разница? Леди Блэйк сама по себе — вызывающая фигура. Тут нравы другие, не любят, когда ходишь как полуголая шлюха…

— Боже правый! Вы-то — эти портовые «леди»? Нашли с кем себя сравнивать, моя госпожа. Ещё раз услышу — не посмотрю, что госпожа, уши за такие слова накручу! Ясно вам? — Мод поставила руки в боки, ожидая ответа, и насупилась, как только она умела. — Это значит одно: как жена вы не безразличны этой глыбе льда с горы. Если защищает — значит, что-то чувствует. И то благо. Если убрал девицу — боится скандала. И то и другое вам на руку.

Иногда мне казалось, что Мод понимает в политике и закулисных интригах больше, чем все лорды вместе взятые.

— Думаешь, ему действительно есть до меня дело?

Мод хмыкнула.

— Дитя, я вчера наблюдала, как твой муж на тебя смотрел. Еле сдерживаясь. В штаны заглядывать не надо — всё на лице. И ты видела, как он на неё поглядывал. Разница — как между небом и землёй. На тебя — как волк на добычу, которую боится спугнуть, пошевелившись в замёрзшем кустарнике. А на неё… — Мод фыркнула. — Как на муху, что в похлёбку приземлилась.

Я невольно улыбнулась.

— Нянюшка, ты лучше любого из странствующих менестрелей.

— Я старуха, которая много чего повидала. — Мод растянулась в добродушной улыбке. — А теперь — не жди у моря погоды. Вставай. Сегодня новый день. И, кажется, он полностью в твоём распоряжении.

Вот только была одна немаловажная проблема — мне запретили выходить из своих покоев, пока на то не будет дозволения мужа.

Чуть позже, сидя у окна и изображая птенца в покинутом родителями гнезде, наконец в глубине отсыревшего коридора раздались отчётливые шаги. Кто-то торопливо семенил, гремя деревянными башмаками.

— Ваша светлость… — послышался неуверенный голос Хильды. — Леди Мэриэн, завтрак подан. Герцог Торн дал своё дозволение вам спуститься и потрапезничать.

«Какое счастье… Невероятная уступка со стороны барана, скрещённого с ослом!»

Встав и подойдя к двери, но так её и не открыв, я тихо произнесла:

— Передайте господину, что его извинения приняты. Частично.

Я отчаянно пыталась разложить все мысли, скомканные в одно серое нечто, по полочкам, ковыряясь в тарелке.

Магнус терпеть не может самого Уильяма Блэйка. Это я помнила ещё из прошлой жизни — натянутые отношения между ними были видны невооружённым глазом. А я, будучи наивной и мягкосердечной женой, пригрела себе на шее змею, что впрыснула яд. Планомерно ставя подножку за подножкой. Вбивая клин между мной и мужем. Отсекая пути назад — к доверию, которого и так с гулькин нос.

Но неужто ненависть к лордам из высшей палаты такая, чтобы Магнус не раздумывая выставил дочь Уильяма Блэйка из замка через несколько часов после приезда? Немыслимая наглость и оскорбление чести и достоинства старинного рода.

Или дело не в политике?.. Чёрт знает этих мужланов. Что у них свербит? То на уме, то… кое-что пониже того.

Вспомнился приветственный «пир по-северному». На удивление щедрый для незваной гостьи. Магнус, впрочем, был занят разглядыванием меня с головы до самых пят. Наверняка раздевая до исподнего в своих фантазиях. Как напряглось его лицо, стоило подручному сравнить воспитание северянок и южанок. Николаус намеренно сделал этот шаг, посмотрев, чью же сторону я займу по итогу. Поскольку всем видом кричала — я урождённая южанка, и вам этого не изменить.

Последняя струна терпения герцога лопнула, как только Магнус закрыл дверь моей спальни. Это был по-настоящему опасный момент.

«Он хочет меня. Это очевидно. Но Магнус всё так же держит слово. Дурак? Благородный? Или просто ждёт, когда сама упаду в объятия?..»

— Леди Мэриэн? — Мод стояла у арки, ведущей в коридор для слуг. — Там Хильда пришла. Говорит, Герда просит вас зайти на кухню. Что-то с припасами.

Тяжело вздохнув, я поднялась, практически не притронувшись к утренней трапезе из скромных остатков вчерашнего пиршества. Мужчины поесть горазды. Для них туша запечённого вепря — в зубах рыбьей костью поковырять.

— Передай, что через десять минут буду. — Всё же я хозяйка, а не та, что бегает за домоправительницей по пятам в надежде получить похвалу суровой женщины.

— Сию минуту. — Мод засеменила обратно.

Разворошённый улей под названием кухня гудел, гремел посудой и дымился ароматами, сводящими с ума. Поодаль стояла небольшая корзина со снедью. Явный «комплимент» от герцога Торна, который отправят прямиком к почтовому двору, дабы задобрить незваную гостью и утихомирить в будущем неизбежное негодование отца леди Вивьен.

Герда стояла у огромного котла, помешивая что-то длинной ложкой. Увидев меня, женщина деловито расправила плечи.

— Леди Мэриэн. Хорошо, что вы пришли так скоро. Тут такое дело...

— Какое?

— Мясо. То, что привезли с осеннего забоя, начало портиться. Морозы ударили рано, а консервантов не хватает. Если не съедим за неделю — всё пойдёт на выброс и в псарню. Чем люди будут очень недовольны.

Я подошла к котлу и глянула через её плечо. Там был наваристый бульон на целую оголтелую ораву.

— А если закоптить? — спросила я. — У вас есть коптильня и щепа?

Герда удивлённо подняла бровь.

— Коптильня? Есть, конечно. Но обычно коптим только рыбу.

— А почему не мясо?

— Так у нас как-то не принято было. Сразу съедалось, а тут часть жителей ушли на плато за гору, и замок наполовину пуст. Остались только военные. Крестьяне — на рыбном промысле.

Я улыбнулась.

— Герда, на юге мы коптим всё, что движется. Это и вкуснее, и хранится так же хорошо, как и соленья. Можно попробовать даже законсервировать мясо в собственном соку и подавать его с кашей. Зерно тоже не пропадёт к весне.

Чуть не добавила: как было в ту зиму. Но вовремя прикусила язык.

— Леди умеет? — Герда посмотрела на меня с большим сомнением.

Ну, не совсем я это умею, признаюсь. Мод — мастерица на все руки. Если бы не она за моей спиной, то я бы не выдала этой фразы:

— Леди на юге учат не только этикету при дворе и танцам — прежде всего, мы должны уметь вести хозяйство вместе с супругом. — Чистой воды ложь, но ради того, чтобы выжить и обзавестись хоть каплей уважения, риск — моё всё.

Позади меня послышался чуть заметный смешок Мод. Она-то понимала, на чьи плечи свесят обязанность объяснить все этапы. Вплоть до «вымерить вес».

Тоже мне, леди…

— Герда, для кого эта корзина? — перевела разговор я.

— Для кого же ещё — той, кого вы изгнали. — усмехнулась та, не без удовольствия.

— Почему ты так решила? — я искренне удивилась. Одно дело — моя нянюшка. Другое — малознакомая женщина.

— На Севере быть только одной хозяйке.

Даже слуги сделали свои выводы из вчерашнего моего появления в свет. Сегодня, к слову, я была одета как хозяйка, а не как волчица, скалившаяся на шакалиху.

Вскоре за семейным ужином Магнус, даже не взглянув на меня, сообщил весть, к которой я совершенно не была готова. Поскольку он не брал меня с собой в поездки к своим вассальным лэрдам.

— Будь готова выспаться этой ночью. Потому что после нам обоим придётся трястись в карете. Склоны в это время опасны. Лавины нередко сходят.

— О чём вы, муж мой? — у меня вилка застряла на полпути ко рту, а мясо, не удержавшись, плюхнулось в рядом стоящий брусничный соус.

— Я о том, что ты едешь со мной в официальный объезд владений. Мы остановимся у каждого из моих землевладельцев. А главное — прибудем в клан Мэдеков, что за горами, на равнине. — Магнус говорил так, что я не могла оспорить его решение. Не имела права, поскольку финальная фраза звучала убийственно. Прямо в сердце: — Вассалы обязаны знать свою госпожу в лицо. Каждый, кто живёт на земле Торнов. Будь то крестьяне или мелкие лэрды кланов.

Мне оставалось смириться с тем, что до путешествия по землям герцогства Торн у меня осталось не более дня. А точнее — часы до рассвета. С первыми петухами мы начнём сборы. Тяжёлые и муторные. С тасканием дорожного сундука уже этой ночью.

— Могу тебе предложить, жена моя, выспаться подле меня.

Я поперхнулась от немыслимого, а Магнус — этот подлый лис с мордой матёрого волка — смотрел на меня, не мигая. В полумраке глаза блестели и казались нереальными. Если выкрасить его лицо чернилами каракатицы, получится иллюзия — два драгоценных камня на белой подушечке, являющейся белками глаз.

— Я не жалуюсь на свои одеяла, муж мой, — отставив приборы, сухо произнесла я, смотря прямо на Магнуса. — Думается мне, вы решили поторопить весенние паводки.

— Не без того. Но заметь, Мэриэн, странно выглядит то, что, будучи супругами, мы не навещаем друг друга.

«Пока супруги. Уж поверь, я не просто так мариную твою похоть, Магнус».

— Ублажи хотя бы добрые слухи между слугами, иначе недобрые сплетни поплывут по коридорам замка, — сцепив пальцы в замок, промурлыкал Магнус.

«Единственное, в чём ты прав, так это в „недобрых“ слухах между челядью».

— При условии, что нас будет разделять расстояние.

— Твоё желание — закон, жена моя.

Итог для меня был не то чтобы неприятен, но не по себе точно было. До крупных мурашек. Мы с Магнусом лежали на одной кровати, разделённые одной длинной подушкой. И я слушала его мерное дыхание до самых петухов, чтоб им клювы скрутили!

Единственный, кто вышел бодрым из спальни — герцог. Вслед за ним, менее чем через час, выползла измотанная бессонной ночью супруга. При виде которой вполне можно было сделать весьма нетривиальный вывод и распространить блудливый слух о будущем наследнике герцога Торна. Поскольку синяки под глазами выдавали вселенскую усталость…

Мод, встретившая меня в коридоре, смотрела так, будто я всю ночь опочевала в объятиях Магнуса самым непотребным образом.

— Моя дорогая девочка, — протянула она, оглядывая меня с головы до ног. Скепсис так и сквозил поверх слов. — Почем ты как варёная рыба?

— Спроси что полегче, Мод.

— Спала ли? — она начала крутиться вокруг, поправляя мне платье и приводя на ходу причёску в завершение. Сама я с туалетом, как видно, не справилась. Нервничала, думая, что Магнус в любое мгновение может распахнуть тяжёлую дверь и, нагло опершись о косяк, взирать, как его неопытная жена пытается поправить корсет.

— А по моему выспавшемуся лицу похоже на то?..

Прозвучало многозначительное «хмм…» в пустоту и бурчание сквозь зубы, которыми Мод держала невидимки, быстро правя причёску и приводя меня в должный вид «целомудренной» леди.

— На одной кровати с этим… — я запнулась, подбирая слово, — …с этим северным валуном сон — скромная мечта отчаявшейся.

Мод присвистнула.

— Что же, герцог таки добился своего?!.. — в голосе тихая ярость, которую можно заметить, если вслушаться в «ноты».

— Нет! — огрызнулась собакой. Непотребно, но как представила — случись между мной и Магнусом близость… Весь мой план посыпался бы сродни карточному домику от дуновения ветра. — Боги, сохрани… Мы — два полена на краях супружеского ложа. Но слушать дыхание мужчины рядом и гадать, коснётся ли… Это ли не пытка?

Мод расхохоталась. Громко и неприлично заливисто.

— Ох, леди, уморили вы старушку. Ну и как, цапнул хоть разок?

— Нет. Но утром вышел довольный, будто мешок золота под матрасом нашёл. А я теперь с кругами под глазами хожу, и все будут думать…

— Вот именно, — перебила Мод. — Все будут думать, что ночка у молодожёнов удалась. И это тебе на руку.

Я даже разозлилась.

— Как это понимать, Мод? Мои планы улетели в нечищеную трубу, а ты радуешься!

— Милая моя леди, теперь никто не посмеет сказать, что брак ваш не консумирован. Слухи — они как вода: просачиваются везде. И если герцог утром довольный, а ты как выжатый лимон, значит, всё чин по чину.

Я смотрела на Мод, поражаясь её цинизму.

— Нянюшка, ты чудовище.

— Я старуха, которая хочет, чтобы её девочка выжила. — Мод подхватила меня под руку. — После всё равно выяснится, что тебя муж не касался. И брак аннулируют. Иногда джентльмены ведут себя как истинные дураки. Нам это на руку. Если, конечно, твой муж не ведёт свою тонкую игру.

— Какую?

— Как какую?! Мужчины тоже любители игры в кошки-мышки. Не просто же так герцог ждёт тебя. Ты подстёгиваешь его интерес. А теперь быстрее — завтрак стынет. Сил набираться надо. Слухи ходят, что поездка через гору займёт не одни сутки только до одного клана. У арендаторов тоже много времени потратите. А тебе нужно выглядеть лучше всех, дорогая моя.

Моя трапеза прошла в полном одиночестве. Магнус не стал дожидаться и ушёл лично проверить лошадей и карету. В этот раз сани — не лучший выбор для долгих поездок. По дороге постоялых дворов — на полруки. Максимум три. Да и то один из них, по разговорам, настолько беден своими убранствами, что знать там не останавливается. Даже северная.

Мысли крутились вокруг да около, только одно в голове: Магнус сам принял решение взять меня с собой? Или кто-то подсказал?..

И изменит ли отношение между нами «ни к чему не обязывающая ночь»?

До сих пор кожей ощущаю его горячее дыхание. Хоть и не обнимал. Пальцем не касался! Но дрожь разливается по телу. Приятная.

— Леди Мэриэн! — послышался знакомый голос.

В зал торопливо вбежала Хильда. Щёки налились румянцем от бега.

— Там… там это… Герда просила передать, что ваш плащ… который вы вчера подобрали для тура, готов. Она его просушила и почистила. Сказала — лучше нового будет.

Мягко улыбнувшись, ответила:

— Передай Герде спасибо. И скажи, что я её должница.

Хильда, мельком кивнув, так же быстро выбежала прочь. В замке творился бедлам с этими сборами. Ещё со вчерашнего вечера.

Стоя на пороге, я наблюдала за людьми, грузившими карету. Казалось, грузовой отсек проломится, а ремни, которыми крепили сундуки, треснут. Магнус стоял в центре, отдавал приказы. Его громкий, резкий голос отдавался эхом.

— Налюбовалась? — Мод ткнула меня в бок.

— Я оцениваю врага со стороны.

— Врага, у которого ты под боком проспала всю ночь? — фыркнула Мод. — Ох, милая… План ли это? Надо было в день свадьбы отказать.

— Хочу помучить. Он заслужил.

Мод растерянно покачала головой. А я повернулась к ней и впервые задала вопрос, который меня интересовал всегда:

— Нянюшка, ты когда-нибудь боялась человека, который тебе вроде безразличен, но ты в сомнениях?

Мод замерла с саквояжем в руках, и я заметила, как крепко она сжала ручки, прежде чем дать ответ.

— Боялась. Вашего почившего деда. Он был… спонтанным человеком. Как бы то ни было, вы унаследовали эту черту характера Эшфордов.

Я сглотнула.

— Думаешь, Магнус точно такой же?

— Думаю, что все северяне такие. Снаружи лёд, внутри — огонь. И ты для него сейчас — та самая лучина, от которой он загорается.

Мод спустилась по лестнице к бричке, где ехали слуги, оставив меня одну. И в этот момент кто-то из рабочих крикнул:

— К отъезду всё готово!

Потеплее укутавшись в тот самый плащ — тёплый, с мехом, спасённый от порчи, я вдохнула вместе с освежающим ароматом лаванды запах дыма от коптильни.

— Готова? — голос раздался прямо надо мной.

Я подняла взгляд. Магнус стоял напротив. Точнее — возвышался.

— Да, милорд.

Он молча подал мне руку. Я помедлила, но вложила свою ладонь в его лапищу. На нас были направлены десятки глаз.

Дорога — бесконечная ухабистая тряска через раз-два. Каждый камешек чувствую! А самое ужасное — мы с Магнусом один на один. В этот раз. Его молчаливый взгляд в мою сторону — убивает без ножа в сердце.

А у него оно есть? Или там камень, поросший мхом?..

Вполне.

Карета, в которой мы ехали, была достаточно просторной, чтобы не касаться друг друга. Но всё такой же тесной, чтобы чувствовать каждый чих соседа. Благо, Магнус так же старательно, как и я, делал вид, что из окна открывается более привлекательный вид, чем если бы мы смотрели друг на друга. Грызни не избежать, хоть то и полемика. Делая вид, что изучаю пейзаж, я одёргивала себя за то, что краем глаза слежу за мужем.

За окном — белые вершины чёрных скал и редкие деревца, согнувшиеся под тяжестью налипшего снега. Картина неизменна. Тут всё одинаково. И ещё — проклятый зуд, преследовал меня с самого отъезда. Я откровенно не понимала, что же со мной не так.

«Как незаметно почесать шею, чтобы Магнус не заметил?..»

Как только мы выехали, даже не добравшись до утёса, я ощутила лёгкое жжение выше ворота платья. Мало ли, после стирки вещи могут приносить лёгкое неудобство. Но не такое, чтобы хотелось стонать в голос от отчаяния.

«Что со мной?!»

Спустя более часа в дороге шея начала гореть адским пламенем. Как из преисподней.

— Остановимся через час, — вдруг сказал Магнус. — Там невдалеке перевалочный посёлок рядом с рудниковым месторождением. Мои люди будут рады познакомиться с новой герцогиней Торн.

Я ничего не ответила, неуклюже кивнув. По большому счёту — мне было плевать. Лишь бы на время стащить с себя плащ и не мучиться от жгучей боли. Я могу не сдержать слёз…

— Мне уже привычен ваш уклад жизни, милорд.

— Заметно. — Он повернулся ко мне. — Ты вообще ко многому привыкла. Слишком быстро. Но всё же строптивости в тебе поболее, чем хотелось бы видеть. Оно и… — он замер на мгновение, смотря не прямо на меня, а на ворот.

Казалось, по спине пробежал табун муравьёв, потерявших своё логово, когда рука моего мужа, протянувшись, коснулась в перчатках моей шеи. Там, где всё горело — буквально на отсечение.

— Что с твоей шеей? — голос Магнуса в мгновение переменился, став жёстким.

— Ничего такого. Просто…

— Не лги мне! — вдруг взревел он. И карета замедлила ход, сильнее стуча колёсами.

Вжавшись в сиденье, я метала взгляд из стороны в сторону. С двух сторон от нас — конное сопровождение. Выскочить, аки дурная — позор. Сказать Магнусу? Но если признаюсь, что что-то не так — он начнёт допрос. И он коснётся не только меня.

Магнус способен перевернуть и карету, и мою душу вверх дном. Вытрясти до последней косточки, обескровить. Пока не добьётся правды, которую я сама не в состоянии пока что выяснить.

«Что же делать?!»

И тут, как просветление — вспышка из прошлого.

«Вивьен»!

Её трюк. Один из самых первых. Как я могла забыть?.. Хотя… немудрено. Наша первая встреча случилась весной, а не ранней зимой, как сейчас.

Если признаюсь вот так — начнёт ли Магнус разбирательство в столь щекотливой ситуации дальше посредников, которые наверняка найдутся в стенах замка? Одно дело — слуги. Совершенно другое — знать, будь она неладна. Но если не скажу — через час я буду чесаться так, что раздеру кожу до кровавых полос. И сойду с ума.

— Плащ, — вобрав побольше воздуха и выдохнув за раз, призналась честно. — Кажется, он явился причиной моего… недомогания.

Магнус тихо выругался.

— Почему не сказала?

— Думала, само пройдёт. — не стала отрицать глупую наивность.

— Само? — он постукивал пятернёй по деревянной панели, пытаясь удержать накопившийся за это мгновение гнев. А затем, на северном наречии, крикнул кучеру остановиться. — Ты хоть знаешь, что это может быть, женщина? Или тебе плевать на себя вовсе? Почему я должен думать обо всём, что касается тебя?!

Мне захотелось ответить в лобовую:

«Потому что пока что вы являетесь моим мужем и защитником от напастей. Мужчины в ответе за своих жён! Пока что это так. Но женатая пара мы на словах. При богах никто нас не свидетельствовал, и белую простыню не вешал на всеобщее обозрение. Разве не странно, что ваши люди верят в наш брак без доказательств? Скоро я развенчаю миф о нашей идеальной жизни. Прилюдно уничтожу вас, герцог Торн».

Иной раз приятно чувствовать себя злодейкой.

Карета остановилась. Магнус выскочил, обошёл её и, открыв мою дверь, буквально приказал:

— Выходи.

Магнус

В наши лица бил ледяной ветер, но оно и к лучшему. Жена вся раскраснелась. Эта чёртова полоса, сродни метке — там, где голову отсекают от шеи. Как в моём кошмаре.

«Бред наяву»…

Одним резким движением сорвал с неё плащ — Мэриэн даже взвизгнуть не успела. Я обнажил её перед солдатами. Пусть это непристойно для леди, и некоторые части тела вольно показывать лишь супругу. Но сейчас всё это — бредни старых дев и благочестивых матрон, следящих за своими подопечными на дебютных балах. Парад из невест, которых предприимчивые родственники желают сбагрить подальше, лишив любого права, кроме как рожать потомков своим мужьям.

Они ещё думают, что мы, северяне, — дикари по своей сути. Мы честны перед собой.

— Никсон! Эйб! — крикнул, не оборачиваясь. — Достать из багажа новый плащ. Этот — к местному лекарю у шахт. Пусть поторопится и найдёт, чем была пропитана ткань. Найди, кто из здешних травниц или знахарок умеет лечить такое.

Следы были похожи на крапивницу. Раздражитель — наверняка одна из трав, применённая не по назначению. Кто посмел?..

Отодвинув ткань воротника тёплого платья, я присмотрелся к её шее. Мэриэн изо всех сил пыталась согреться, обнимая себя руками. Щёки заалели непонятно от чего — ведь там ткань не касалась кожи. Она не накидывала капюшон.

— Покажи, мне не рассмотреть так полностью. — отойдя всего на шаг, я отпустил её.

— Что?..

— Шею. Покажи. — я уже порядком разозлился. Готов был плеваться каждым словом.

Мэриэн медлила, но после расстегнула верхние пуговицы строгого платья, когда я любезно прикрыл обзор своим плащом. Ворот отогнулся, и я не сдержался, присвистнув. Кто-то кому-то постарался угодить. Уважили. А я уважу эту лисицу.

— Красиво… Прямо как у прокажённой. — вылетело само собой. Не успел подумать… и увернуться от заслуженной пощёчины — тоже.

Все, кто мельтешил вокруг — её старая служанка, которая таки увязалась за нами нелепым грузом, и мои воины вместе с Эйбом — так и застыли.

— Спасибо за комплимент. — прошипела жена, поправляя платье и пытаясь застегнуть пуговицы околевшими пальцами.

— Дай сюда.

Мэриэн отшатнулась, будто я её кипятком окатил.

— Я застегну быстрее. Или ты хочешь, чтобы солдаты заглядывались на то, что им не принадлежит? Чья ты жена? Взвода или моя?!

— Ваша, милорд…

— Так подчиняйся мне при первом слове!

Застегнув ей ворот, я снял свой плащ, накинув на её хрупкие плечи. Старуха возилась слишком долго, перебирая сундуки.

«Женщины… Вечно наберут с собой то, что им вовсе не понадобится. А то, что действительно требуется — или на дне сундука, или вообще случайным образом осталось в замке. В надёжном месте».

— Слишком… жарко. — уткнувшись в меховую оторочку, Мэриэн скривилась, будто ей противна сама мысль о том, что мы настолько близки сейчас. Хотя ничего порочного я и не делал. Не собирался… но хотел до безумия. С того момента, как она поставила дурацкое условие — весна. Чтоб её волки пожрали!

— У меня нет желания лицезреть, как моя жена стучит зубами. — отрезал, не глядя.

— А вы?

— Я северянин. Мы не так боимся морозов, как неженки с юга.

Мэриэн явно желала возразить моей грубости. Но от холода, а затем резкого тепла её разморило.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Не стоит. — я помолчал, глядя на неё в упор.

— Это не наша недавняя гостья постаралась, леди Вивьен Блэйк?

Внезапное предположение сначала ввело меня в замешательство. Но потом я вспомнил пир в честь незваной лисы. Она вела себя как хозяйка, придя раньше Мэриэн и заняв место подле меня. Тогда я ничего не сказал, будучи уже в бешенстве от того факта, что Уильям Блэйк послал свою дочь как откровенное предложение: приглядеться к «товару» получше.

Другое волновало больше. Мог ли этот плешивый лис прознать, что брак не был консумирован?

— Возможно, эту неприятность мог допустить слуга. — я не имел права разбрасываться бездоказательными обвинениями. Иначе молва пойдёт — герцог Торн клеветник и подкаблучник. Ещё чего не хватало.

И тут в голову закралось подозрение. Самое очевидное.

— Эйб! — подозвал я Никсона.

Оставив лошадь одному из солдат, Эйб подошёл к нам и, поклонившись, произнёс:

— Слушаю, господин.

— Отправь гонца в замок. Пусть он вместе с управляющим проверит всех служанок на наличие любых порошков. Всего, что могло вызвать эту крапивницу. Должно быть, это было растение.

Усталость взяла своё — после всей этой возни с плащом, лечебных мазей и ледяного ветра Мэриэн сидела в углу кареты, закутанная в мой плащ. То и дело клонила голову к моему плечу — спала младенческим сном. Ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты, бормочет несвязные вещи.

Единственное, что я разобрал — проклятие в свой адрес. Недурно же она разозлилась из-за этой неурядицы.

Спящая Мэриэн ещё более миловидна, чем когда бодрствует. Почти беззащитна… Но это только вид. Она, как оказалось, ещё та змейка. Умеет выкрутить ситуацию в свою пользу. Ни одна изнеженная особа на моём веку не смогла бы стерпеть столь ужасную боль. А она ехала молча и терпела.

Упорства Мэриэн не занимать. Вот что отличает её от остальных южан. Характер, схожий с нашим.

И ни одна женщина не смотрела бы мне в глаза так, как смотрит Мэриэн — с упорством осла. И отрицая страх.

Я отвёл взгляд. Смотреть на неё слишком долго было невыносимо для моего самообладания.

— Лорд Торн, — раздался тихий голос снаружи. Это был Эйб.

Я осторожно, чтобы не разбудить её, приоткрыл окно кареты.

— Выяснили?

— Лекарь сказал, что плащ был обработан чесоточным порошком с лавандой. Из-за большого количества цветов запах почти не ощущается, но в комплексе вызывает жуткий зуд при соприкосновении с кожей. Сильная дрянь. Если бы не поняли вовремя, через день-два кожа пошла бы волдырями. Хильда и Мия работали вчера в прачечной вместе — сам помню. Захаживал за исподним. — Эйб откашлялся. — Мию возьмут под стражу до вашего прибытия в Торнхаус.

— Хильда?

— В замке. Следим.

Я чуть заметно кивнул.

— Леди Блэйк?

— Сидит в гостинице. Никуда не выезжала, но вчера к ней приходил человек. Местный, из деревни. Передал записку.

Я напрягся.

— Кому?

— Мии. Через ту же Хильду.

— Содержание? — насторожился я.

— Неизвестно. Но, судя по тому, что плащ обработали уже после, — инструкции были чёткими.

Я выдохнул сквозь зубы.

— Следить за ней во все глаза. Если кто-то ещё из моих людей будет замечен в связях с Блэйками — докладывать немедленно и кидать в темницу. Мне смутьяны в отсутствие ни к чему…

Карета остановилась так резко, что я чуть не влетела головой в стенку.

— Приехали, — голос Магнуса прозвучал где-то над ухом.

Я заморгала, наскоро пытаясь прогнать истому, в которую провалилась с головой. Оказывается, я всё-таки задремала, привалившись к его плечу.

«Боги, только не это! Надеюсь, ничего, кроме сна, между нами не было?..»

Выпрямившись, я аккуратно поправила складки верхней юбки. Магнус же наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица, но в уголках губ пряталась усмешка. И «кхм» сквозь кулак — прикрытие, чтобы я меньше возмущалась тому, что он издевается, чуть ли не смеясь в голос.

— Выспались, герцогиня Торн?

— Я не спала.

— Конечно, конечно. Так и было…

Магнус вышел первым и сразу же подал мне руку. У парадного входа выстроились люди — то было семейство Мердоков из клана Медведей. Так они называли себя. На севере вообще было принято присваивать имя животного кланам под протекцией герцога. И все, кто принадлежал к клану Медведей, носили одну и ту же фамилию, обозначающую принадлежность к своему лэрду.

Иерархия посильнее южной.

При приближении в воздухе пахнуло мокрой овечьей шерстью и кислинкой яблочного сидра, исходящей от бородатого рыжеволосого хозяина, который, впрочем, как я помнила, отдал бразды правления жене.

У каменных ступеней стояло семейство Мердоков, а чуть дальше начинались местные постройки: приземистые дома и скотный двор. За ним — загоны, откуда доносилось хрюканье одомашненной скотины и мерное кудахтанье из курятника поодаль. Все крыши сплошь покрыты густыми зарослями мха.

Старшие из Мердоков все как один — коренастые, широкоплечие, с лицами, обветренными до покраснения и сеточкой морщин вокруг глаз. Они изучали меня, как диковинный экспонат, умеющий шевелить руками и ногами.

— Герцог Торн! — раздался зычный голос. То был круглолицый хозяин с густой рыжей бородой до самой груди. — Рады приветствовать вас… и новую леди Торнхауса.

Вперёд также вышла женщина худощавого телосложения, выше своего супруга почти на две головы. Пара выглядела на первый взгляд комично, но доказывала крепость отношений потомством — такими же рыжими, как отец, отпрысками. Их было по меньшей мере четверо. Да половина клана были рыжие, как огонь из печи — и не поймёшь, кто чей сын или дочь.

По лицу женщины читалось: ну, показывай, кого привёз, герцог.

С ними у Магнуса были самые тесные отношения. Страшно представить, что дальше. Лучше не думать вовсе.

Женщина лет сорока подошла к нам вплотную, муж не отставал, семеня, как гусак. Походка её была плавной, в тёмно-каштановых волосах — первые нити седины. Причёска — строго убранный тугой пучок. Только двум прядям по бокам было дозволено жить, развиваясь на северном ветру. Глаза — холодные. Серый лёд зимнего озера.

— Леди Берта. — Магнус, наклонившись, поцеловал протянутую ему руку. — Рад видеть вас в здравии.

В прошлой жизни между нами пробежала кошка с первой встречи на съезде северных лэрдов в Торнхаусе. Мы возненавидели друг друга. Люто. Тогда леди Берта окрестила меня «южной выдрой с тонким мехом», а я в ответ выдала, что та походит на вмёрзшую в лёд рыбу без шансов проснуться по весне.

До сих пор стыд пробирает.

Ещё и добавила, что она — старая вредная карга, которой лучше дома сидеть да в башне от мужа прятаться. И вишенка на десерте — старческий душок. Тухлятина.

Вот так она меня задела лишь раз, а я наговорила с короб отвратительных вещей. Прилюдно. Чем немало разозлила Магнуса. Тогда впервые за весь наш брак он дал мне пощёчину.

В этой жизни буду умнее — придержу язык.

— Здравия вам, — буркнула Берта, но глаза потеплели при взгляде на Магнуса. — А это, стало быть, та самая… суженная нашим королём.

Леди Берта посмотрела на меня в упор. Оценивающе. С ног до головы — как племенную кобылу на торге.

В этот раз я выдержала её взгляд. Не отвела глаз ни на мгновение. Но и не набычилась, как раньше. Намеренно излучая спокойствие — так, что сама Берта не выдержала, отвела взгляд и, откашлявшись, сказала:

— Мы ожидали вас завтра. Что же вас так поторопило?

— Непредвиденные обстоятельства. Решил ускорить обоз, — сухо ответил муж.

— Леди Берта, — я присела в реверансе ровно настолько, чтобы выказать уважение, но не подобострастие. — Герцог Торн много о вас рассказывал.

— Неужели? — хмыкнула она. — И что же?

— Что вы вместе с супругом держите клан железной рукой. И что без вашего совета на Севере ничего не делается.

Берта прищурилась.

— А девицу взяли речистую, Магнус. Не то что наши молчаливые.

— На Юге принято уметь говорить речи, приятные слуху, — спокойно ответила я. — Но я умею и молчать, когда необходимо.

Берта расплылась в улыбке — уже без прежней враждебности.

— Хорошую жену выбрал вам правитель, герцог. Красивая, льстивая ушам вассалов. Посмотрим, что внутри, из какого теста слеплена.

— Затем и приехали, — кивнул Магнус.

Берта развернулась и пошла обратно, даже не пригласив нас. Мы молча последовали за семейством. Здесь это значило: «Милости просим. Мой дом — ваш дом».

Поселение оказалось больше, чем казалось сначала. За низкими домами открылась площадь с длинным домом — залом для собраний. Рядом суетились люди: таскали мешки, перекрикивались, ругались.

— Что случилось? — спросил Магнус.

— Крыша в зернохранилище прохудилась. Снег растаял, зерно мокнет. Если не просушим за два дня — останемся без запасов на зиму.

Сказано буднично. А по факту — голод.

Магнус нахмурился.

— Людей дать могу, но не больше шестерых. Сколько времени на починку?

— Куда их девать? У нас места мало. В сарае спать — не по чину. Сушить зерно надо, а не таскать.

«В прошлой жизни было то же самое…»

Тогда я прошла мимо. Жена — украшение дома. Какое мне дело до зерна? И заработала репутацию бесчувственной стервы.

— Леди, — сказала я, — можно мне посмотреть?

Берта уставилась с подозрением.

— Зачем?

— Я выросла в портовом городе. У нас склады текли постоянно. Есть способы быстро просушить.

— Ты что, строитель?

— Прежде всего — я дочь купца. Торговля — наше всё. Если товар портится — мы разоряемся.

Берта смотрела на меня недолго. Затем кивнула в сторону амбара:

— Пойдём. Покажешь, чего стоят знания торговца и его отпрыска.

Зернохранилище — длинный сарай с земляным полом и деревянными закромами, простеленными соломой. С крыши текло прямиком на ещё не вынесенные мешки с зерном. Дыры в трёх местах. Вода собиралась в лужи, мешки, стоящие на настиле, пропитались влагой снизу.

Или срочно сушить, или на выброс.

А сушить — дело не быстрое. Нужно тепло огня в первую очередь. Да где найти столько дров за раз…

— Видишь? — Берта ткнула пальцем. — Сгниёт всё, до весны не дотянет.

Я подошла к деревянным коробам и постучала по дереву.

— Настил нужно поднять. Сделать выше, чтобы зерно не тянуло влагу от земли. Протечки забить паклей со смолой — это временно. А вообще крышу перекрывать надо.

— Знаю, — огрызнулась Берта. — Но где взять руки на сруб леса? Сильные мужики на промысле, вернутся через месяц.

— А женщины?

— Что — женщины?

— Женщины вашего клана не умеют чинить крыши?

Берта замерла.

— Ты предлагаешь...

— Я предлагаю спасти зерно. Если есть смола, пакля и доски — женщины справятся не хуже мужчин. Не думаю, что северяне нежные и брезгливые к такой работе.

Берта смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Ишь ты умная… Намекаешь, что наши девки слабы?!

— Я ни на что не намекаю. Но решение — за вами, леди Берта.

Наверное, я выразилась слишком резко. Потому что она сощурилась уже недобро. Почти как в нашу первую встречу.

— Герцог Торн, похоже, это не только политический брак между Севером и Югом.

Берта не стала миндальничать, выдав всё напрямую. Грубая правда. Брак заключался не между мужчиной и женщиной, а между силами двух сторон королевства.

— Заметно, — Магнус приобнял меня за плечо, притянув к себе. Так, что и возразить нельзя.

Два дня в клане Мердоков пролетели незаметно.

Прибывшие с нами воины чинили крышу, женщины сушили зерно, то и дело ругаясь по мелочам. Быт, как и везде — одинаков. Даже мы с Мод делали то, что нам по силам. Никто не остался в стороне от беды, которая могла погубить немало людей. Голод, особенно зимой, — беспощаден.

Мне казалось, что мы с Бертой нашли общий язык. К моему удивлению, «старая карга», как я бы назвала её раньше, прониклась ко мне толикой уважения. Стоило мне, пока Магнус не видит, каким непотребством занимается его леди, залезть в юбке на стропила и торжественно забить последнюю дыру паклей.

— Герцогиня не из южных знатных белоручек, — буркнула она уже вечером, вручая мне увесистый мешочек с сушёной рыбой. — Небольшой дар за труды. Лишним не будет.

— …она сама залезла на стропила, милорд.

Эйб заметно нервничал, сообщая мне о «подвигах» Мэриэн. Боялся, что взбешусь. Позор — герцогиня светит нижними юбками. Да вот только перед кем там светить? Мужчины рубят и обрабатывают дерево, женщины заделывают щели. Разве что бельём друг перед другом хвастаться.

— Собственными руками, — добавил он. — Местные бабы сначала рты разинули, а потом полезли следом. Леди Берта к вечеру первого дня уже не ворчала, а сегодня — вручила подарок вам в дорогу. Я всё загрузил в грузовую карету.

Я сидел в кресле, так и не сделав ни глотка местного грога. Спросил — скорее из интереса. Зная характер Берты, не верилось, что всё прошло гладко. В отличие от её мужа, Берта — истинная хозяйка клана Мердоков.

— У Мэриэн были конфликты с Бертой?

— Не без этого, но всё по делу. Если вы имеете в виду пустословие — нет. Видимо, именно это и покорило медведицу.

Меня пробрало на смех, еле сдержался. Медведица нашла медовуху…

— А ещё, — продолжил Эйб, — вам не кажется странным, что леди Мэриэн знает то, что обычно знают мужчины? Не женское это дело… Её отец учил её всему, что знает сам. Милорд?

— Мой тесть потерял жену и старшего сына от болезни, насколько мне известно. После не женился, вложив всё в единственного ребёнка. Ничего удивительного. Не стоит строить теории там, где их нет.

Я махнул рукой:

— Ступай, Эйб. Мне нужно подготовиться к докладу и сбору десятины.

— Вы слишком сблизились с мужем, госпожа. Может, и полюбите, — вдруг начала Мод.

— И думать не хочу. Вскоре я обозначу свои истинные намерения. Прямо после общинного сбора, — ответила я, собираясь.

Чем дольше я рядом с Магнусом, тем сложнее мне его ненавидеть…

Сбор прошёл чинно и без происшествий. Магнус принимал отчёты от старост, обсуждались планы на суровую зиму, подати и возможное снижение налога на землю в эти сложные месяцы.

Я же молча сидела рядом, потупив взгляд, и в последний раз изображала примерную супругу.

Первый намёк на будущие покушения от Вивьен привёл меня к мысли — тянуть дальше равносильно смерти. От этой мысли мне впервые стало тяжело. Сердце сжалось. Ведь совсем недавно Магнус проявлял ко мне внимание. Пусть и скупое, грубое, скрытое под слоем льда.

Когда последний член клана вышел из зала и мы остались наедине — даже его верные вассалы покинули нас, — я встала и, подойдя к нему, произнесла:

— Нам надо поговорить.

Магнус лениво поднял голову.

— О чём?

— О нашем разводе.

Нам выделили отдельно стоящий коттедж на возвышенности. Прямо у склона горы. Тот когда-то был домом старосты, отвечавшего за хозяйственные нужды. Войдя в тёмный кабинет, освещаемый небольшим окном, я тихо прикрыла за собой дверь.

«Поговорим в доме. Не здесь» — единственное, что я услышала от Магнуса в минуту признания. Как будто я не о разводе сказала, а чихнула. Неприлично громко для воспитанной леди.

— Я хочу развода, Магнус. — повторила то, что сказала ему прежде. Жаль, никто не услышал и не стал свидетелем моего нахальства. Вот об этом как-то не подумалось…

Он нехотя отложил бумаги и посмотрел так, будто я была тенью от огня в камине — ничем. Или мельтешащей перед окном птичкой. В глазах мужа — одна усталость и безразличие к моим словам.

«Он не слышит. Не хочет».

— Магнус, я хочу...

— Нет, Мэриэн Торн, я не намерен обсуждать этот бред. Впредь не смей заикаться о ерунде, жена моя.

— Ерунде?.. Меня хотели отравить, как только я покинула стены вашего замка, муж мой! А может, и дальше у меня столь же яростные ненавистники? Откуда мне знать?! Я не ведаю. С вами, герцог Торн, опасно жить даже разделяя друг друга стенами. Что будет со мной дальше? Смерть от топора?!

— Не мели чушь, Мэриэн! — рявкнул Магнус и, подскочив, в два шага оказался подле меня.

Мне же осталось вжаться в шкаф, где в аккуратный ряд стояли книги и пылились вырезанные из дерева статуэтки медведей.

— Я… доехала с вами до первого клана, искренне надеясь, что в пути ничего не случится. Но это была моя ошибка. Если на моё место есть лучшая кандидатура, то почему бы нам не расстаться «прошлым днём»? Аннулировать наш брак не составит большого труда. Ведь мы так и не…

— Консумировали его? В этом проблема? — его рука преградила путь к отступлению. С одной стороны — холодный угол, с другой — мужская ладонь, вцепившаяся в косяк шкафа.

Я в ловушке.

— Пусти… мне страшно.

Смысла врать не было. Дыхание Магнуса выдавало коварные планы с головой. Первобытное желание сорвать с меня одежду и, уложив на лопатки, сделать то, что должно было случиться намного раньше. И тогда ни о каком разводе речи не будет. Он просто подождёт, пока я не понесу от него дитя. А после…

Не знаю, как сложилась бы моя жизнь. В прошлом мы так и не успели зачать. Хотя были вместе — всё обрывалось стараниями Вивьен. Эти «полезные» чаи… Она угощала меня ими. Потчевала, а я, как дура, принимала дары от змеи. Даже не задумываясь, что тем самым она расчищает себе путь к месту рядом с Магнусом.

Будущая леди Торн — не я, а она.

Я — пешка, которая хочет спастись.

— И будет ещё страшнее, если я хоть раз услышу от тебя подобную ересь, жена моя.

Его пальцы коснулись щеки. Я даже не заметила, как по ним покатились слёзы.

Магнус наклонился ближе — и я почувствовала, как его губы обожгли щёку. Лёгкая небритость — непривычное ощущение. И дрожь в коленях в то же мгновение. Я чуть не упала, скользнув вниз — он вовремя подхватил.

— Ты ещё о чём-то думаешь? Забудь. Сейчас же. Ты едешь со мной дальше. И точка. Остальные кланы ждут встречи с новой герцогиней. И… у тебя будет время подумать о своём поведении.

— Перестаньте…

— Что «перестать»? — голос изменился. Хриплый. На грани. — А что случится, если нет, Мэриэн? Если твой муж желает…

Я сжала кулаки.

— То, что случилось по дороге сюда… Вам не кажется, что это повторится, герцог?

Я намеренно перешла на «вы». По его лицу было видно — задела.

— Ни один мужчина не может быть с супругой каждую минуту. Вы же не хотите испортить себе репутацию? Получите славу подкаблучного владыки. В роду Торн такого ещё не было. И я не собираюсь ждать следующего плаща — уже не с чесоточным порошком, а с чем-то куда серьёзнее.

— В вашем страхе нет смысла, леди Торн. — сухо ответил он. — У вас есть всё. Ваш муж — в первую очередь. И защита. Хватит этого спектакля.

— Спектакля? — я усмехнулась. — Охрана спасёт ночью? В тёмной комнате? От яда? От ножа?

Я покачала головой.

— Я не чувствую себя в безопасности. С вами. В этом браке. С самого начала.

Магнус молчал.

— Напомнить, как мы желали этого брака, милорд? Вы взяли меня по приказу короля. Я — политическая связка. Вы легко согласились ждать до весны — значит, я вам не нужна. Мы чужие люди.

— Ты ошиблась в одной мелочи, Мэриэн.

— В чём же?

— В моём согласии ждать. Это был жест доброй воли. Не более. Думаешь, я хочу ждать?

Он усмехнулся.

— Какая же ты наивная.

Мгновение — и я снова в его руках.

Магнус впился в меня поцелуем — резким, жадным. Я задохнулась, попыталась вырваться, ударить…

Но таяла.

Это было не то, чего я хотела, произнося «развод». Совсем не то. Его напор ломал, подчинял. Требовательный, безрассудный. Голова закружилась.

Я — выброшенное на берег существо. Цепляюсь за него, как за спасение.

«Только не отпускай…»

Чужое чувство. Не моё. Но слишком громкое. Попытка оттолкнуть — бесполезна. Он держал меня, как в капкане.

«Это неправильно…»

Но тело не слушалось. Колени подогнулись, я повисла у него на шее, вцепившись в камзол. Он оторвался лишь на мгновение — и снова. Уже ниже. Шея. Ключицы.

Пока я не застонала.

— Никогда… — прохрипел он мне на ухо. — Слышишь?

Я попыталась ответить, но смогла лишь всхлипнуть. Он подхватил меня, прижал к стене, приподнял. Боль в спине — от шкафа. В его глазах горел огонь.

— Ты хочешь развода? — почти шёпотом. — Получишь его только через мой труп.

— Ты… не можешь…

— Я всё могу. — тихо. — Я герцог Севера. И я уже решил: ты будешь жить. Со мной. Без меня — нет.

— Это нечестно…

— Жизнь вообще нечестна, Мэриэн. — он усмехнулся. — Но с тобой я могу позволить себе всё.

Он поцеловал меня снова. Медленнее. Глубже. Когда Магнус отстранился, я едва удержалась на ногах.

— Иди, — сказал он хрипло. — Пока я себя помню.

Я поднялась, пошатываясь.

— Завтра едем дальше. В клан Волков. — бросил он. — Будь готова.

Дверь за Мэриэн с мерзким скрипом захлопнулась, а осадок после нашего разговора остался.

«Чего она боится рядом со мной?!»

Я стоял, прижимаясь лбом к холодному стеклу, и пытался унять рваное дыхание. Гнев обуял меня.

Ещё чуть-чуть — и я бы не просто поцеловал, а взял жену против воли. Как настоящее животное, без прелюдий и слов «позвольте, моя леди». Да так и есть — я животное. Все мужчины. Особенно когда слова, произнесённые их женщиной, — кость в горле.

Голова гудела, в виски ударяла кровь. Словно звук биения по натянутой коже старинного барабана перед началом схватки. А пах… просто камень. Напряжение такое, что не уйдёт просто так. А хватать заблудшую овечку из местных — значит прослыть развратником при жене, что буквально под боком.

Спасение нашлось в бочке — вода давно остыла, став ледяной. Ни одна молитва четырём богам не поможет так, как лёд. Но чресла всё ещё горели, мой «валун» восставал из небытия, стоило подумать о Мэриэн.

— Чёртовка… Что ты со мной делаешь, Мэриэн, чёрт тебя дери?.. Женщины…

Лишь спустя полчаса, рухнув в кресло напротив камина, я налил себе креплёного грога с пряностями. Корица приятно «врезалась» в моё притупившееся от холода обоняние. Глотнув обжигающе крепкий напиток севера, поморщился. Даже он не поможет забыться.

Развод… Мэриэн весьма забавна. И, как выяснилось, непостоянная женщина — сначала: подождём до весны. А теперь — давайте разойдёмся по-доброму.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, женщина. Позора не оберёшься.

Но всё так же перед глазами — она. Испуганное лицо Мэриэн после моего поцелуя. Даже не знаю, зачем… Что меня сподвигло? Да — она моя жена. Но… я не привык проявлять нежность к женщинам. Брать — да. То, что мне принадлежит. Без проблем. Но…

— Она южанка. Нежная натура… — успокоил себя. По-другому и не объяснить.

Какой же испуг, театральность во взгляде. Эта чёртова слезинка, что ещё больше возбудила мой интерес к жене. Мягкие, нецелованные губы… припухшие от страсти, мужского желания.

«Как бы она смотрелась передо мной, на коленях?..»

И в это же время… причина столь ярого желания разорвать неконсумированный брак. Мне непонятны твои мотивы, Мэриэн. Чего ты боишься? Я же не монстр. Просто хочу тебя так, что зубы сводит.

Закрыв глаза, я тут же провалился в дрему.

Пурга...

Я вновь стою на стене замка. Недвижим, прирос ногами, как корни деревьев к земле. А взгляд направлен вниз. Дежавю. Чёртов адский сон. Круговерть! Я возненавидел плац подле своего дома.

Там толпа моих людей. Они — молчаливые восковые свечи. Смотрят, не отводя взгляд, на эшафот.

Мэриэн. Снова и снова… И снова!

Чёрное платье, растрёпанные волосы, кожа — бледная, как мел. Руки связаны за спиной. Рядом — палач с мечом правосудия.

— За измену короне и супругу, — слышу зычный голос глашатая. Не из наших. Явно прибывший из столицы. — Леди Мэриэн Торн приговаривается к смертной казни через отсечение головы. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Хочу выкрикнуть: нет! Сорваться с места, бежать, остановить это сумасшествие. Беспредел! Но ноги приросли к камню. Я не могу пошевелиться. И кто-то вцепился в меня своими тонкими руками, голос шипит, дрожа:

— Герцог, мне страшно…

Знакомый… но не могу понять — чей. Кому принадлежит? Кто посмел удерживать меня?!

В это мгновение Мэриэн в последний раз поднимает голову и смотрит прямо на меня. До дрожи холодно, безразлично. Будто всю надежду высосал именно я своим бездействием. Позволив этому случиться.

Грусть и разочарование во мне, своём супруге. И её фраза — опять та же, а ветер разносит эхом:

— Я ни о чём не жалею.

Лезвие сверкает и багровеет за долю секунды. Слышу свой голос. Крик неестественный, как при поражении загнанного зверя на охоте.

— А-а-а! — мой крик наполнил гостиную.

Открыв глаза, я обнаружил себя в одиночестве. Уже давно рассвело, и жены не было видно.

— Так и уснул, как бродяга…

Вокруг меня стояли три зелёные бутыли, переданные в дар хозяевами. И я в мятом халате. Камзол упал на пол со стула.

Я схватился за голову, пытаясь выдрать с корнями из сознания повторяющийся кошмар. Сердце подскочило, колотясь в горле, а спина взмокла так, что ткань халата стала моей второй кожей. Свечи — расплывшиеся по столу огарки.

Опять этот ужас… К ведающей бабе пора идти. Она-то знает наверняка, что со мной творится.

Подняв руку на просвет, я наблюдал, как пальцы дрожали. Уже перестал вести счёт сну. И был ли он у меня вообще? Каждый раз всё реальнее и страшнее.

«За измену короне и супругу. Шпионаж в пользу противоборствующего государства»...

— Чушь какая, — прошептал я в темноту. — Какая измена? Она же слишком невинна для подобного. Незрелая овечка. Наивная… но не предательница.

А если сон не врёт? Видение будущего? Предвестник великих смут?

Но в то же время поведение Мэриэн далеко от изнеженной солнцем леди. Взять хотя бы то, как она ругалась с Бертой. Спорила искусно — палец в рот не клади, откусит.

И потом её слёзы сегодня… боязнь. Она правда боится меня?

— Тьфу, — я ударил кулаком по столу. — Раскис, как баба.

В дверь постучали.

— Милорд? — голос Эйба.

Я выдохнул, проведя ладонью по лицу. Оброс…

— Войди. — но голос всё ещё с хрипотцой.

Эйб переступил порог, стряхивая снег с плаща. Вид у него был встревоженный.

— Простите, что так рано, но дело не терпит. Как вы и просили, я встретил нашего гонца на полпути до Торнхауса. Он вёз срочное послание от Николауса.

Я взял свиток из его рук и сломал печать. Пробежал быстрым взглядом. Мда…

«Мой господин!

После сытной утренней трапезы, куда мы были приглашены как почётные гости, Магнус объявил, что более нам не стоит задерживаться ни на день. И глянул искоса. Так, что пришлось отвести взгляд — щёки вспыхнули.

Губы ещё чувствовали тот поцелуй, а от тембра его властного и слишком самоуверенного голоса — мои колени стучали друг о друга. Благо, под несколькими слоями юбок и дорожного платья это не так заметно. Но… у меня даже желудок слипся. Ни кусочка не могла в себя впихнуть, а он знай отрезал мне лучшие кусочки от свиного окорока. С жирком.

И так «сладострастно» приговаривал при всех: кушай, дорогая, тебе бы поправиться. А то кожа да кости. Вот, Берта даже думает, что я тебя не докармливаю. Какой после этого я заботливый супруг в глазах своих людей?

«Вы, герцог Торн, — не супруг, а показушник. Льстец! Самовлюблённый шакал!»

Впопыхах собравшись после завтрака, я и не заметила, как уже стою у крыльца, а хозяйка Медвежьего плато обнимает меня так, как будто мы с Бертой были знакомы минимум десятилетие. Хотя тогда я ещё бабочек сочком ловила и неуклюже рыбачила на пирсе с сопровождающей меня повсюду Мод.

Какие времена спокойные были… не то, что сейчас, когда Магнус пронизывает меня насквозь своим взглядом, будто шилом протыкает корсет на моей спине. На живо.

— Надеюсь увидеть вас с герцогом по весне, — произнесла Берта, хитро прищурившись, и крепче сжав мои плечи, прошептала на ухо: — Обычная весна несёт перемены, может, вскоре из Торнхауса прибудет благая весть для нас всех.

А я еле сдержалась, чтобы прилюдно моё лицо не перекосило. «Благая весть» — дитя под сердцем?! От Магнуса?! Да спасут меня боги быть подведённой к плахе, если во мне зародится его семя! Если я не спасусь раньше — не хочу перерождаться вновь и искать путь вырваться, доказывая невиновность прилюдно. Одними словами душу не спасти!

Я бы так просто и улыбалась, как оледенелая статуя, если бы Магнус за меня не произнёс:

— Благодарю за тёплый приём, леди Берта, и кров над головой. Будут проблемы и нехватка людской силы — отправляйте сокола в почтовые башни при порте. Наши люди никогда не откажут соседям.

— Что ж, герцог, с вас один спрос, — усмехнулась Медведица, а муж её нервно кашлянул. Уж кто-кто, а он явно не хозяин, а придаток к жене.

— Какой же, позвольте узнать? — мой муженёк подозрительно сощурился. На полуденном солнце этот прищур выглядел особенно угрожающе. Как будто готов укусить без слов и команды «фас».

— Берегите такое сокровище. И погожей погоды вам в дорогу. Мэлли! — подозвала она девочку с корзинкой, довольно тяжёлой. Кисти девчушки тянулись к промозглой земле, а деревянные башмачки смачно чавкали по снегу, что был кое-где мягок. — Ваша снедь в дорогу. Оголодать до следующего клана не успеете.

— Что ж, благодарю за щедрость. Эйбрахам! — я аж вздрогнула: так громогласно позвать того, кто всё время на три шага позади господина. Пафос так и сквозит из щелей…

— Слушаю, мой господин.

— Возьми корзину и сопровождай леди Торн до кареты. Я приду вскоре.

Рука Магнуса внезапно легла мне на спину, он нежно провёл ладонью по плечу, прижал меня к себе и… поцеловал в висок. При всех. Этого хватило, чтобы я превратилась в раковую шейку.

— Увидимся, дорогая жена. Иди же.

Я сбежала от него, как трусиха!

Только захлопнув за собой дверь кареты, почувствовала мгновения безопасности, которые вскоре улетучатся. Ведь Магнус не горел желанием проехаться на своём жеребце, как в тот раз, когда меня везли в его владения на санях.

Вжавшись в угол трясущейся на заснеженной дороге кареты, я старалась занимать как можно меньше места. Мечтала превратиться в иссохшую горошину и пустым взглядом смотрела, как за поворотом пропадает поселение Мердеков. Вдоль дороги попадались редкие кустарники, которые расцветут лишь весной, а сейчас — это колючие палки.

Делать вид, что тебя интересует пейзаж за окном, становилось сложнее с каждой прожитой рядом с Магнусом секундой.

Он сидел напротив, расшиперив ноги, и смотрел прямо на меня. То и дело его взгляд опускался ниже уровня моего бедного лица. Видимо, женские округлости больше прельщали этого грубияна. Не даром служанка блажила, как овца, три ночи напролёт.

«Не смотри! Молю… я…»

Моё тело содрогалось изнутри, а желудок, чуть полный от пары кусочков, что в меня влезли, буквально болтало, как маятник. Из стороны в сторону. Всё быстрее с каждым разом. Ком в горле стоял. Желчь поднималась. Не ровен час — и меня вырвет на эту наглую харю!

Ни один мужчина в здравом уме не смотрит так на леди. Будь то муж или кавалер, ухаживающий за дамой на балу между танцами.

Взгляд Магнуса прожигал, проникая под слои платья, щекоча невидимыми прикосновениями кожу, лез в самые потаённые уголки, куда никто не должен заглядывать. Кроме, чтобы тебя черти сожрали заживо, мужа.

Я инстинктивно обхватила себя руками, будто озябла. Замёрзнешь тут… Скорее сгоришь — одни головёшки и останутся.

«Не смотри. Отвернись! Но как Магнус прижал меня к стене… целовал, говоря, что не даст развода. Буквально рычал зверем, впиваясь в кожу, оставляя следы. Чёрт возьми, я таяла в его руках, стонала. Сама! Он просто не дал мне опомниться. Стыд-то какой. Ужас! Что я за женщина?! Требую развода, а сама… растекаюсь от одного поцелуя. Он же… второй за всю мою жизнь. Первый у алтаря, второй — и суток не прошло…»

Он не имел права так со мной поступать. После того как мы договорились. Магнус сам согласился ждать. Он ведёт себя недостойно, не как герцог. А как тот самый похабный бабник из придорожных трактиров, готовый хватать девок за углом и тащить в грязный свинарник или на сено в конюшню. Мерзавец!

Чуть не завалил меня прямо на пол. Не взял силой. Но мог же!.. Почему остановился?

Я подняла взгляд на него — и тут же пожалела. Смотрит в упор. Неотрывно, и самое страшное — за всё то время, что мы тут сидим, Магнус не мигнул ни разу. Демон!

Ястреб, выследивший свою добычу и готовый сорваться в пике, разорвав на части. Я забыла, как дышать, и только спустя мгновение из груди вырвалось сипение.

— Перестаньте, герцог Торн… — сказала я охрипши.

— Чем моя жена обеспокоена на этот раз? — Магнус намеренно выделял мой статус леди Торн, чтобы я и не думала обмолвиться ещё раз о разводе. А язык так и чешется. Что тогда, что ныне.

— Герцог, вы смотрите на меня слишком…

— Как «слишком»?

— Как… — я запнулась. — Как будто я уже ваша!

На лице Магнуса появилась кривая усмешка, искажающая образ и ломающее всё представление о том, является ли этот человек джентльменом по праву рождения. Внутри меня сердце перевернулось, и резко стало дурно.

— А ты, Мэриэн? Разве ты не принадлежишь мне с того момента, как твои маленькие ножки ступили на мои земли?

— Нет! Мы даже не спали. Не считайте меня…

— По закону — МОЯ. По воле короля — МОЯ. По праву Севера — МОЯ.

— По сердцу — НЕТ!

Магнус приподнялся, и его рука оказалась в нескольких сантиметрах от меня. Кожаная перчатка впилась в пурпурного цвета обивку. Карета качнулась на ухабе, и я невольно подалась вперёд, но он успел подхватить меня, удержав за плечо. Не дал разбиться. А лучше бы наоборот — не хочу знать дальнейшего. Что он пожелает на этот раз? Лишить девственности прямо в карете?!

— Спасибо… — выдохнула я.

— Не за что.

Но он не собирался отпускать.

Магнус и не думал отступать. Его ладонь размером со звериную лапу сжала моё плечо сквозь ткань плаща — не то чтобы больно, но так, чтобы я не вырвалась и не юркнула в щель между его ручищей и сидением. Не пролезла в другую сторону. Всё равно поймает. Бегать по маленькой и вдруг ставшей тесной карете — не представлялось возможным.

Сквозь ткань чувствовался его пульс, такой же бешеный, как взгляд. Звериный.

— Отпустите, милорд... — повторила я «молитву». Голос превратился из хрипа в мышиный писк. Тихий и незаметный обычному человеческому слуху. Но его это только раззадорило, казалось, до крайности.

— Я уже сказал — не хочу.

— Магнус…

— Мэриэн, Мэриэн… Не надо нагнетать, иначе... — он наклонился к моему уху. — Обещать ничего не могу, жена.

Я видела иного человека, и это пугало. Неприличный жар прокатился по телу, а внизу живота — ком из змей. Всё скрутило. Дышать стало невмоготу. А он всё смотрел и смотрел… Там, в глубине его тёмно-голубых глаз, горело что-то первобытное, от чего у меня подкашивались колени. Даже сидя.

— Вчера... — начала я.

— Что было вчера?

— Вы не должны были так поступать со мной.

— Должен? — он чуть ли не облизал моё ухо, говоря так близко. — Я твой муж. И имею право на тебя. Как бы ни было отвратительно лично твоей непорочной душе, Мэриэн.

— Но вы обещали ждать моего ответа до весны.

— Обещал. И жду. Пока что жду. Но… Твои слова всё больше расстраивают меня, чем дарят надежду, жена моя.

Попытка вывернуться из-под его ладони провалилась. Магнус не отпустил, схватив покрепче и вжав в стенку кареты. Я чуть ли не застонала.

— Ваши «искренние» порывы отнюдь не похожи на ожидание, муж мой.

— А что, по-твоему, похоже? Смиренное молчание и кивание головой на все твои «предложения»? Не рассчитывай на то, чего возжелала, Мэриэн. Ты слишком много хочешь за столь короткий промежуток. Уж месяца не прошло, как мы супружеская чета, а ты клинья между нами самовольно вбиваешь! Некрасиво… Совсем не похожа ты на ту девицу, что представили мне до свадьбы.

Я отвернулась к окну, откуда просачивался холодок. В груди горело незнакомое чувство. Не тот страх, что раньше. Ноющее непонимание себя самой. Что я в действительности хочу сейчас?..

— Я не знаю, — прошептала я. — Я ничего не знаю… Я… запуталась. Вы меня запутали, герцог…

Магнус смотрел на меня. Долго, не отрывая взгляда, прожигая во мне точку. Бездну — чернее некуда. А после — отпустил, не промолвив более ни слова. Сел на противоположное место и всё так же, расставив ноги не по-джентльменски.

— Полно нагнетать. Не стоит бояться того, чего нет на самом деле, Мэриэн.

— Лжёшь. И себе, и своему мужу. Врунишка. Ну?

— Ч-что?..

— Скажи правду, дорогая. — его рука вновь оказалась подле меня, и Магнус поддел мой подбородок указательным пальцем. Мягко повернул к себе, чтобы видеть выражение моего лица в этот момент. Только оно не врало. Подчистую сдавая владелицу.

Выдохнув, признала поражение:

— Я боюсь, — призналась я. — Но не вас.

«Себя». — хотела произнести, но остатки здравого смысла удержали от ошибки — стать ближе, чем надо. Попасть в те же сети.

Сжав руки до побеления, я уставилась в окно — на мелькающий перед глазами белый плен. Мне не выбраться. И мои намерения раскрыты. Дура! Ты повелась на собственные эмоции, выдав все карты на стол.

— Знаешь, — его голос вернул в сознание. — Ты, никак, боишься себе признаться в обратном. Я тебе чертовски нравлюсь.

— Самоуверенный му…

«Мужлан» — хотела бы сказать, но не успела. Колесо наскочило на кочку. А после встряски за окном начали сгущаться тени. Полосы от тонких веток буквально касались, а порой и царапали стены кареты. С непривычки я вскрикнула, чуть не упав в его объятия.

Дорога становилась всё уже. Я не знала, что за горой есть леса. Да что я вообще могу знать о Севере, кроме того, что его люди так же холодны, как горы и льды замёрзших рек.

Ветви нависали над крышей, создавая диковинную тенистую арку.

— Сколько нам ехать? — спросила я, сменяя тему на светский непринуждённый разговор.

— Двое суток. По сравнению с Мердоками клан Волков не так уж близок. Придётся разбить в лесу лагерь на ночь. Советую тебе не бродить ночью одной. К вам будут приставлены мои люди.

— Для чего? — надеясь услышать другой ответ, спросила я. Но Магнус лишь подтвердил подозрения.

— Чтобы вас, жена моя, не растерзал дикий зверь, приняв за кролика. Что очень легко сделать в темноте.

— Вы меня успокоили…

Ну а после мы спокойно доберёмся до Лорда Рейнара. Ты знаешь о нём хоть что-то, Мэриэн?

Магнус неспроста задал мне этот вопрос. Я раскрыла себя, ведя слишком смелый диалог с леди Бертой?.. Но в это самое время Лорд Рейнар лежит в своей постели, умирая. Магнус ещё не знает, значит и я не должна ничего говорить. Он был ранен на охоте. Разъярённый вепрь вспорол ему бок и ранил так сильно, что лекари только качают головой, говоря его семье готовиться к худшему. А до королевского лекаря невозможно добраться вовремя. Рейнар, скорее всего, уже не жилец.

— Нет, ничего не знаю. Также, как и не знала многого до момента нашего союза пред богами, — соврала я.

Тем, кто отдаёт последнюю честь этому миру — не следует мешать. Как бы ни хотели помочь…

— Что ж, думаю, тебе понравится мой друг и соратник по оружию. — с этими словами Магнус отпустил меня.

— Да, понравится.

Я не сказала ему, что Рейнар уже при смерти. Что клан Волков погружён в траур. И что мне придётся сделать выбор, который изменит всё.

Колонна, ехавшая строем половину светового дня, ближе к сумеркам остановилась близ поляны, куда и завели упряжки лошадей со слугами, а хозяйскую карету поставили полукругом. Чтобы ветер не так сильно дул ночью, задерживаясь на деревянных коробках.

Бывалые воины быстро разожгли костры, начав кашеварить из того, что прихватили из дома. Скудно, но вполне съедобно. Зёрна грубого помола, разварившись в воде из протоки, через полчаса стали сносной кашей, щедро приправленной теми ужасно вялеными солёными кусками оленины. Я ненавидела солонину, но, чтобы не кривить лицо на виду, приняла смиренно свой паёк.

«Можно стерпеть».

Мужчины завершили свои занятия, забив последние колья палаток, чтобы сквозь плотное кольцо ни один зверь не смог пройти незамеченным. Наша карета возвышалась над ними, словно одинокий дом отшельника, ближе к краю тенистой поросли. Но я всё так же неизменно близка с Магнусом. Выдержит ли он сегодня, или его игра в благородство закончится, как только последняя искра костра погаснет, оставив нас наедине. И тогда… Никому из окружающих не будет до меня дела. Их господин сношается с супругой — ничего постыдного в этом они не увидят.

А что та будет кричать, моля о пощаде — не их дело. Напротив, их работа — охранять во что бы то ни стало своих господ. И не лезть ни в коем случае.

Сидя на бревне в полумраке костра и кутаясь в плащ, я делала вид, что согрелась. На деле же всё обстояло иначе — обувь южан, в которой я сюда приехала, не была предназначена для таких морозов и жестоких условий. А заказать пару кожаных сапог с мехом внутри никто и не догадался, надеясь, что муж с плеча разом расщедрится и подарит не одну пару, а несколько на зимы вперёд. Так мыслили отцы. Но не всегда предположения равняются реальности.

Но иногда меня бросало в жар. И это было не от мельтешащих перед взглядом языков пламени — это был взгляд Магнуса. Хищный. Он следил за каждым движением и моим направленным в сторону взглядом. Будто предчувствовал моё желание сорваться и убежать. Во тьму неизвестности. В лес. Лучше туда, чем тело мужа под одним одеялом на двоих.

Лучше согреться от огня. Ах да, он тухнет. И никто более не подбрасывает ветви, дабы не дать тому остыть. Они ждут приказа.

Осмелившись отвернуться, я посмотрела во тьму. Лес тихо скрипел, ветви цеплялись друг о друга, покачиваясь, и рисовали жуткие тени на снегу — сплошь чёрные стволы, а наверху белые шапки. Тишина…

Зверя, на удивление, слышно не было. Как бы ни пугал меня им Магнус.

«Может, он специально припугнул»?

— Ужин стынет, моя леди. Потом есть невозможно будет — совсем задеревенеет. Только разве что как сосульку использовать. — послышался рядом ласковый голос Мод.

Неохотно помешав ложкой остывающую овсяную кашу, грозившуюся с минуты на минуту превратиться в лепёшку, я засунула в себя ложку и чуть не подавилась этой бурдой. В Торнхаусе хоть яствами и не разбрасывались, но и у слуг были пределы того, что те засунут себе в рот, а что выплюнут без жалости. То ли солдафоны — для них и камень грызть сойдёт, и кашу на топоре сварят, если ничего больше нет.

— Больше не могу, — честно признаться не грех.

— Моя госпожа, вы хоть и нежное создание, но есть надо. Тут уж даже я не вправе капризничать. — Мод чуть ли не впихнула мне хорошую ложку этой каши, но вовремя остановилась, поняв, что мой возраст уже не позволяет ей вести себя как наседке, ругающей цыплёнка.

Я покосилась в его сторону. Магнус уже присел на поваленный ствол трухлявого дерева, распивая яблочное вместе с воинами и задумчиво смотрел на тлеющие угли костра. Наконец-то не на меня. Потерял интерес… Надолго ли?

— Мод… — я по-детски скуксила лицо, чтобы и нянюшка поверила. Всё, сегодня я иду спать. До рассвета не тревожить.

— Ладно, молчу. — Она забрала миску. — Спокойной ночи, дорогая. Всё же рано мы отправляемся в путь… Мужчины про то судачат целый вечер. Говорят, не надо в лесу задерживаться — опасно так...

Я кивнула, соглашаясь, и, поднявшись, направилась к карете, где лошади мирно стояли чуть поодаль, отдыхая до завтрашнего утра.

В карете было темнее, чем у самого кострища, и мне пришлось зажечь масляный фонарь, чтобы не споткнуться. Шкуры заблаговременно были заботливо расстелены с моей стороны, со стороны Магнуса — нет. Как будто и спать он не собирался.

«А может, всё-таки на одной стороне»?!

Сон как рукой сняло, стоило подумать о нашей близости. Страхе, который он внушал одним касанием. Пусть нежным и невинным. Но мои мысли катились, как перекати-поле, намного дальше невинных поцелуев.

А в голове прокручивалось всё, что случилось этим днём. Его недвусмысленные намёки. Он не отпустит меня. Никогда. И что же мне делать, если не разведусь?

«Пойти на аудиенцию к тому, кто свёл нас, скрепив узами две стороны своего государства. К королю!»

— Он должен рассудить по справедливости. Главное — не состояться как его супруга. Сохранить честь. А там — посмотрим.

Но в голове, как назло, звучал его насмешливый голос:

«Я тебе чертовски нравлюсь».

Я закрыла глаза.

А если Магнус прав? Чёрт бы его побрал.

Кто ж знал, что сиденье будет до невозможности жёстким. Лучше вовсе не спать, чем лежать подобно одинокому полену, когда другие кочерыжки разобрали на растопку. Тем более за стенами кареты лес, откуда то и дело доносится шорох. А с другой — приглушённые мужские голоса. Магнус наверняка не спит, галдя вместе со своими солдатами, как петух в курятнике, где за неимением куриц остался лишь суповой набор. И только богам известно — кто следующий проследует с мясником на задворки, прежде чем тушку хорошо ощиплет и опалит одна из поварих.

«Чем я хуже этих гордых птиц, чтобы сидеть на задворках»?

Незаметно выскользнув из противоположной двери, что была обращена в чащу, я пошла по вполне понятному делу. Кусты тут какие-то недоростки — найти бы хоть один приличный, что скроет меня получше других. Всё же платье задирать и светиться телом аки луной для леди — малоприятное занятие. Особенно в сопровождении мужской братии. Даже если учесть, что те подчиняются её мужу.

«А если меня сам Магнус увидит»?!

Но терпеть мочи больше нет. За спиной, как назло, ветер перестал «шалить», цепляя тоненькие ветки вековых деревьев друг о друга. Затишье, как перед чем-то незваным. Только снег предательски скрипит под каблуками, а подошвой чувствуются все мелкие камушки.

Я уже была на довольно приличном расстоянии от палаточного лагеря, но мне было мало. В чаще, казалось, хотелось одного — бежать куда глаза глядят. Не оборачиваясь. Но… спасу ли я себя или усугублю положение моей семьи при дворе? Вот что обиднее всего. Я обязана думать не только о себе и не быть эгоисткой, вольной желать жизни, которой живут обычные люди. Мои поступки — отражение будущего лорда Эшфорда.

«Это ловкие силки охотника».

Злость вскипала в сердце. Прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, я прикрыла глаза, откинув капюшон, позволила хлопьям снега падать на кожу и за шиворот. Пожар внутри надо погасить как можно скорее — иначе взорвусь. И, к тому же… могут ли обнаружить пустующую карету раньше, чем я вернусь? Что он сделает, узнай, что я ослушалась и пошла в чащу совсем одна? Без сопровождения.

Сердце в волнении колотилось так, что порой было страшно от этого звука. В ушах шумело. Или то был порыв ветра, внезапно поднявшийся над головой? Я закрыла глаза на мгновение, желая отдышаться. Побыть во тьме. Как бы страшно это ни звучало — она успокаивает разум.

Вдруг сверху на меня посыпались большие комья снега, и я в испуге завизжала. На верхней ветви сидело что-то белое. Громадный сугроб, только живой. И оно смотрело на меня горящими жёлтыми глазами.

Никогда такого не видя раньше, я сорвалась с места с таким визгом, что любое животное, наблюдающее за мной из-под тяжка, испугалось бы моего дикого воя, перекрывающего даже ветер.

В груди так колотилось при беге с препятствиями. А это чудовище с крыльями сорвалось с места и летело за мной неспешно. Слишком лениво, чтобы быть голодным, но слишком целеустремлённо, чтобы отпускать с миром. Таких на юге не водилось.

«Страхоптиц»!

Воздуха уже не хватало, лёгкие резало.

«Задыхаюсь»…

И самое ужасное — я потеряла дорогу к лагерю из-за этой птицы! В груди будто сердце оборвалось, упав в желудок. Я открыла рот, желая крикнуть, позвать на помощь, но…

Замешкалась.

«Кого звать на помощь? Кто мой спаситель и защитник от бед, Магнус?! Да пусть меня лучше заклюёт это летучее белое чудище»!

И тут из-за деревьев быстро мелькнула ещё одна тень. Высокая, широкоплечая. Как будто всё это время просто следовала за неумехой. Желудок слипся, резкий позыв — и я согнулась пополам. Не тот вид, который должно лицезреть незнакомцу или…

— Мэриэн, почему ты ослушалась меня? — голос Магнуса прозвучал совсем рядом, за спиной. Разогнись я сейчас хоть чуть-чуть — врежусь темечком в мужской торс, как камень. А то и того хуже — достоинство, что помню с содроганием в коленях. Редкие, но незабываемые супружеские ночи с Магнусом.

Меня скривило от мысли, что я с ним спала. Тогда. С тем, кто и глазом не моргнув лишил меня жизни. Подлец!

Буду помнить вечно.

Тело свело очередной судорогой. Я отшатнулась в сторону от мужа и, споткнувшись о корягу, полетела с высоты своего роста вниз. Но не столкнулась с холодной землёй, не оцарапала лицо о какую-нибудь льдинку, незаметную глазу. А повисла. На одной лишь ладони Магнуса. Он смотрел на меня, как на ненормальную. Ну, может, ненормальность в том, что я переродилась? Кому рассказать — сдаст в богадельню. Только так спасают заблудшие души дворянок.

— Почему не сказала сопроводить тебя?

И тут я не сдержалась, влепив ему пощёчину. Стало невероятно хорошо на душе.

— Господ не пускают в дамские комнаты без приглашения.

— Дамской комнаты тут нет… О…

«Да, Магнус — женщинам нужно быть наедине с собой хоть в эти моменты»!

— А что же вы так побежали в чащу, сломя голову?

— Вы видели это крылатое чудовище?

— Сову атлантов? — переспросил он.

— Сова?..

— Да. Мэриэн, я предупреждал тебя — не выходи за периметр. Тут много зверья, которого ты в жизни не видела. Впрочем, совы безобидны, если сыты. Людьми они, к счастью, не привыкли лакомиться. А вот волки и медведи… Это хорошо, что они тебе не встретились. Ты слушаешь, Мэриэн?!

— Д-да…

Но я до сих пор не могла поверить, что меня чуть не атаковала сова. Могла. Размах её крыльев шёл вровень с моими руками.

И Магнус так спокойно говорит о «дружелюбности» сов-атлантов?!

В примерзком молчании мы дошли до нашего лагеря. И я убедилась — сама бы точно не нашла, околела по дороге, превратившись в привлекательный ужин для местной фауны.

Получается… Магнус спас меня…

«Всё равно, я тебе не верю, Торн. Чтобы ты ни сделал, пытаясь втереться ко мне в доверие»…

Утром, когда мы собирались в дорогу, я, будучи в его сопровождении, оглядела лес. Совы и след простыл. Как не было. Лишь пара огромных перьев, которые Магнус нашёл, вручив мне на память о неловком приключении «беглянки».

Теперь моё прозвище было таково: беглая жена герцога. Магнус подтрунивал надо мной, как над малолетним дитём!

Подлец! При всех! Хотелось провалиться сквозь землю от этого.

— Ну как ты, дорогая моя? — Мод подала мне кружку с горячим отваром шиповника. Подслащённый мёдом и такой согревающий — сразу всё хочется забыть.

— Всё нормально, вроде.

— А герцог-то твой хоть и в настроении, да только нет-нет, да хмурится. Ну ты и напугала его, видать.

Я скосилась на Магнуса. Оседлав коня, он смотрел куда-то вдаль леса.

— Устал, наверное…

— Угу, — Мод усмехнулась. — Конечно, устал. Ночью под сосной караулил, чтоб жена никуда сдуру не сбежала.

— Мод!

— А что? Я старая, мне спать не надо. Вот и наблюдаю за делами молодыми да кашу твою засохшую доедала. Жалко выбрасывать паёк. Люди старались, варили, дрова собирали, а…

Я застонала, отвернувшись. Не любила, когда Мод меня вот так журит за мелочи для меня. Но не для других.

Вскоре мы тронулись. Карета катилась по лесной дороге, ветки царапали стёкла, а я думала о чёртовой сове необъятных размеров. Неужели такие бывают на самом деле? Но, судя по всему, я многого не знала о настоящем Севере и его жителях. Пока…

«Может, это шанс прожить необычную жизнь. Полную приключений и неожиданных поворотов»?

Хорошо ли, что я пока осталась на Севере?

К сумеркам колонна вышла к деревне, что полнилась огнями. Дорога стала в два раза шире и накатанной. Даже лошади спотыкались, таща на себе повозки.

Внизу — дома из тёмного камня, крытые дёрном, ровные, на удивление геометричные улицы, как в больших городах. Говорят, место отражает хозяина. Лэрд Волчьего клана Рейнар — педант до мозга костей. Не иначе.

Но над самой большой крышей был вывешен траурный флаг с гербом.

— Что это значит? — спросила я у Магнуса, хотя уже знала ответ.

Его лицо помрачнело, став чернее тучи.

— Траур.

С этими словами Магнус пришпорил своего жеребца и помчался вперёд колонны, что-то вдогонку крикнув Эйбу.

Карета, скрипя колёсами, въехала в ворота городка, окружённого каменными стенами. Тяжёлые створчатые двери медленно закрылись за гостями. Когда я вышла, Магнус уже оживлённо вёл беседу с вышедшим поприветствовать его мужчиной с проседью. Он явно не был хозяином. Служащий, уж точно. Но не лэрд клана.

— Что тут произошло? — донеслись обрывки диалога. Магнус был на пределе, ещё мгновение — и он возьмёт беднягу за грудки, вытрясет кости напрочь, оставив обмякшее тело.

Ну, это если бы он был животным. Тогда наверняка усугубил бы и без того печальную ситуацию.

Я не спешила подходить к Магнусу. Не знала, как он отреагирует — попаду ли под горячую руку. Меня тут не должно быть, я — кукушка, просиживающая жизнь в пределах Торнхауса и его окрестностей, если уж совсем прямо. Так что, предпочитая отгородиться от реальности, я разглядывала дома из чёрного камня, ровные геометричные улочки, что идут вниз по склону. А сам замок лэрда тут, по центру — камни, вырубленные по линейке. Мастерски.

Рейнар, наверняка, прямолинейный человек. Магнус уважает именно эту черту в людях. А не досужие сплетни двора. По крайней мере, так было, пока Вивьен не околдовала его разум на пару с отцом.

Если бы он меня послушал, пришёл в темницу, куда меня без жалости бросил — смогли бы мы примириться?

«Господи, да о чём я думаю?! Причём постоянно. Странное, навязчивое состояние. Это неизбежная близость с ним начинает ломать меня».

— Чёрт тебя дери, муж мой, — прошипела я сквозь зубы. Он не слышал меня, стоя на довольно большом расстоянии. Но… спина напряглась.

«Чует, что его кляну. Ну и пусть!»

Я подняла голову, чтобы убедиться — траурный флаг ещё не приспущен. А это значит одно — лэрд Рейнар жив. Пока месть.

— …несчастный случай на охоте, — донёсся голос старика. — Вепрь, на которого шёл господин, оказался не из тех, кто сдаётся даже при ранении.

— Хочешь сказать, Рейнара вспорола полудохлая свинья?

— Это был крупный дикий боров, мой господин.

— Чёрт тебя дери, старик, почему я должен стоять тут?!

— Леди Катарина… Она отдала приказ никого не допускать к покоям, пока господина лечит лекарь.

— Катарина… Ну да, ну да… Не может даже сейчас простить обиды. Но не надо мне указывать, что я должен её…

Более медлить было нельзя. Я видела, с какой силой Магнус сжимал рукоять меча. Наверняка представлял, как рубит надвое беднягу.

Но ещё любопытнее было услышать от него имя супруги Рейнара.

«Чем он не угодил леди волчьего клана?»

— Милорд, — направляясь в их сторону, начала я. — Остановитесь, пока есть силы на то. Пожилой джентльмен нам вряд ли поможет, если на то нет дозволения хозяйки.

Невероятным для себя тоном произнесла. Словно пропела. Аж дурно слышать собственный голос — сахарно звучит.

— А… это ты, жена моя, — начал было сквозь зубы цедить, но после, опомнившись, стал «мягок», как вымоченный в воде мякиш. — Моя жена должна околеть на этом морозе?! Так себе представляет гостеприимство леди Катарины?! Пусть и не в добрый час, но это…

Магнус не успел закончить фразу — из темноты коридора сначала донеслось:

— Урлик, пусти нашу госпожу в дом, дабы не околела.

И в проёме появилась невысокая девушка, чуть старше меня на пару лет. Да к тому же на сносях. А за её юбку, прячась, хватался мальчонка около трёх лет, не более того.

Вот почему мы могли не встретиться тогда. Всего пару месяцев прошло с того момента, как Магнус приехал домой после разъездов и сбора податей с вассалов.

— Прошу простить мою резкость, мой господин. Я не хотела оскорбить ни вас, ни вашу жену. — откашлялась Катарина и изучающе взглянула на меня. Наверняка она знала моё имя, но выжидала.

Какая разница, кто первый из нас представится?! Не время выжидать из принципа.

— Позвольте представиться, меня зовут Мэриэн Эш…

— Катарина, знакомься, — Магнус как будто обрезал мне голосовые связки, встав передо мной и чуть отгородив. Так, что я была еле видна из-за его спины. — Моя супруга, леди Мэриэн Торн. — и, вытащив меня, тут же фривольно приобняв, прошептал: — Эшфорд осталась на юге. Здесь ты только леди Торн, жена.

Пальцы больно впились в плечо. Но я не издала ни звука.

«Нашёл время капризы высказывать. Мужлан!»

— Прошу простить мою невнимательность, леди Торн, но вы должны понимать: мой муж при смерти. Я не пускаю никого, дабы не лишать его так необходимого покоя. Мы все… — она замолчала, а после, вдохнув, произнесла, смотря прямо в глаза герцогу:

— Магнус, нам остаётся только молиться. Это единственное, что остаётся.

По щеке потекла горючая слеза, а плечи затряслись.

С Магнуса как маска из камня слетела. Молча отпустив меня, он поднялся к Катарине и, положив свои ладони на хрупкие плечи девушки, тихо спросил:

— Насколько всё плохо?

— Ммм… — девушка сдавливала в себе желание кричать, как безумная.

— Катарина?

— Вепрь вспорол Рейнару икру и чуть задел живот, прежде чем он воткнул клинок тому в глаз. Лекари борются за его жизнь.

«Что же… какая трава? Отвар обеззараживающий…»

Не сдержавшись, я поинтересовалась, хотя и лезть-то не должна была. Внутренний голос кричал: оставь всё как есть. Но совесть шептала: ты не можешь, зная, что Рейнар не доживёт до утра. А этот состав будут применять не раньше, чем через полтора года.

Я неуверенно сделала шаг вперёд, сжимая руки до такой степени, что те наверняка побелели под перчатками.

— Леди Катарина, — я остановилась подле Магнуса, на пару шагов позади. Не только из приличия. Больше из страха, потому что никто мне не поверит. Включая герцога. — Какие отвары использует ваш лекарь?

— Прошу прощения?.. — Катарина удивлённо моргнула, отерев слёзы.

— Ваш лекарь. Какие отвары для промывания ран он использует, какие примочки прикладывает. Он знатного прои…

— Мэриэн! — рявкнул на меня Магнус, но я не отшатнулась.

Если уж нырнула в прорубь — плыви до второго края, не задохнись по пути.

Во взгляде Катарины — то же, что и у Магнуса: озлобленность. Но её перебивало чувство надежды. Хватаясь за соломинку, она спросила:

— Леди увлекалась врачеванием вместо вышивки, как это принято в светских кругах?

И уколола, и кинула мне соломинку. Но то и понятно: если её муж умрёт — она овдовеет, став лёгкой добычей для будущих претендентов на место лэрда клана. Насколько помню, после гибели близкого друга мужа тут была резня, в которой полег не один десяток мужей северной долины. Междоусобицы — не редкость, а данность Севера.

— Я любила наблюдать за многими людьми. — отчасти, я не врала. Правда, за одним.

— Пройдёмте, господа наверняка устали с дороги. Урлик!

— Да, леди Катарина.

— Подайте герцогу вина. Мы с его женой навестим моего мужа.

И когда я уже поднималась, услышала приглушённый голос Магнуса:

— Буду с нетерпением ждать твоего возвращения, жена.

Осталось добавить: чтобы поговорить без свидетелей. Потому что уж слишком странно, когда женщина лезет во всё, чем не ведает.

Во всём доме было душно. Проходя сквозь коридор первого этажа, я учуяла, как со стороны кухни тянет далеко не едой. Там вовсю варили спасительные отвары для своего лэрда. Вот только они не помогут. Найти бы то, что в действительности спасёт жизнь.

«Как же ты называешься? Вспоминай, Мэриэн, иначе все, конец»!

На языке крутилось, да вот только всё время ускользало. Я остановилась, принюхиваясь, как собака.

— Леди Катарина, позвольте взглянуть, что варят ваши повара, — наконец решилась произнести я. На самом деле, надеясь, что увиденное поможет понять и вспомнить самое главное. Магнус сейчас пугал меня не так сильно, как собственная забывчивость и завышенное самомнение.

Чёртова гордыня! Может, она причина всех бед вкупе с наивностью…

Посмотрев на меня с полминуты, Катарина молча передала сына нянюшке и, махнув рукой в сторону дубовых дверей кухни, пригласила идти за собой.

Я следовала за ней молча, наблюдая, как её чуть пошатывает от бремени.

«Ей достанется не хуже моего, если Рейнара не станет. Всё же, в этом мы схожи. Женщине трудно справиться с озлобленными и жадными до власти мужчинами».

Переступив каменный порог кухни, в нос сразу же ударил резкий аромат трав. Почему-то врачеватели тут до сих пор придерживались мнения, что только отвары из чесночного корня лечат всё. И простуду, и ранения, и даже вкупе с чистотелом — отвратительные бородавки, сжигая кожу до чёрных пятен.

— Духота невыносимая… — обмахиваясь полотенцем, произнесла Катарина. — Вы уж простите, леди Мэриэн, но в моём положении на кухне долго находиться не могу. Осматривайте, что хотели.

— Соглашусь, жарковато.

«Невыносимо»!

Три печи пылали огнём — углей не дождёшься. Над котлами поднимался едкий пар, пропитывая жгучей смесью всех, кто находился в этом аду. Пахло травами — резко, почти до тошноты. На длинном столе разложены бесчисленные пучки засушенных на зиму лекарственных растений. А за нашими спинами слуги толкли порошки в ступках. Всё для примочек.

Катарина подошла поближе, явно желая что-то сказать, но из уст лишь вырвалось:

— Живокост? У нас растёт эта трава, но считается сором — вытягивает всю жизнь из соседствующих растений, питаясь ими. Бедные... Мы его практически истребили, но в горах — не так уж и просто.

— Так он растёт у вас в нагорье в таком изобилии?! — я ушам не верила. Как можно было не придать значения «сору», что вытягивает из соседей жизнь. Соки. Так же он будет вытягивать «врага» из ран — гной. Инфекцию, приводящую к закату раньше положенного срока.

— Да, он остался расти только высоко в горах, там, где летом снег не тает. Мы обходим его стороной, поскольку его цветы цепляются, как репейник, за одежду и после разносятся как сор по всему огороду.

Я сжала пучок полыни так, что та посыпалась на пол.

— Добраться туда пешком сейчас возможно?

— Думаю, да. Но разве это спасёт Рейнара? — Катарина дрожала, говоря это. И была права — каждое мгновение счёт на его жизненные силы. — До нагорья несколько часов пути туда и обратно, до тех полян. Рейнар...

Она не договорила.

Я смотрела на Катарину и думала:

В предгорье мы добрались на одной лошади. Магнус, не стесняясь, прижимал меня к себе, а я молила всех богов о том, чтобы меня не передёрнуло от неприятия этой близости. В последнее время её уж очень много. Его «порывы» быть защитником, выказывать власть над супругой — пугали больше, чем холодное лезвие, коснувшееся моей шеи.

«Уж лучше б казнил, чем чувствовать игру мышц твоей груди»!

Боже! Я ведь прекрасно помню каждый сантиметр его тела — немудрено. Он мой муж. И довольно страстен в постели. А ещё груб. Был в первый раз, не заботясь о моих чувствах — лишил достоинства. Да так, что на белой простыне, которую после вывесили на обозрение двора Торнхауса, красовалось огромное запёкшееся пятно моей девственности.

Почуяв, что я о чём-то задумалась, Магнус положил руку туда, где не должен был касаться вовсе — на низ живота.

«Скотина! Только посмей лишить меня гордости здесь»!

Снег скрипел под копытами его громадного вороного жеребца. Спина под двумя всадниками точно не прогнётся у такого гиганта. Но всё же вскоре я пожалела, что не накинула плащ потеплее. А поехала в том, что была — парадном. Он не был предназначен для долгих прогулок в горах. Так что инстинктивно сама прижалась к торсу Магнуса.

Назад возвращаться ни с чем — равно подвести надежды почти вдовы. Катарина и так безутешно рыдает подле мужа, смотря, как раны забирают его на ту сторону. А вороны… Они уже слетаются, услышав «церемониальный рог».

— Тут пойдём своими двоими. Склон крутой, лошадь ноги сломает на раз-два, — произнёс Магнус и, спешившись, протянул мне руку.

«Только потому, что слишком высоко»…

Спрыгнув, я чуть не упала ему на грудь — за столь непродолжительное время ноги всё же успели онеметь. Казалось, ещё немного — и я перестану чувствовать землю. Настолько ватным было моё тело.

— Хотела в горы — вот тебе горы, — бросил он, смотря поверх меня куда-то вдаль.

— Это стоит того. Главное — спасти человека.

Он отстранился, по взгляду сразу виден скепсис. Магнус не верил ни в то, что его лучший друг выживет, ни в животворящие примочки. Он ненавидел лекарей — это знали все. Герцог слишком рано взошёл на своё место. Говаривали, Магнусу тогда только-только исполнилось восемнадцать лет, как его родителей не стало. Карету снесло лавиной с горной тропы. Их нашли, но то были переломанные люди. И шансов никто не давал.

Такие слухи я впервые услышала при дворе, на балу дебютанток. Но ещё не знала, с кем меня свяжет жизнь.

— Знаешь, никогда бы не подумал, что женился на проблемной леди, — произнёс Магнус внезапно, отойдя на пару шагов и рассматривая меня с какой-то томной задумчивостью.

— У… у меня много нераскрытых талантов, — заикаясь, произнесла я то, что первое пришло на ум.

— Таланты — одно. Дело совсем другое. Я посмотрю, как ты вылечишь Рэйнара. Но если ты лгала, не стыдясь…

— То что?

— Наказание неминуемо.

— Какое наказание?

— А это уж не тебе решать, а совету во главе со мной. Надеюсь, Мэриэн, ты не против. Я не из тех, кто терпит лживые обещания. Особенно когда это касается жизни человека.

«Где была твоя хвалёная справедливость, когда мне сносили голову с плеч»?!

— Будь по-вашему, муж мой.

— Идём за твоей чёртовой травой. Я надеюсь вернуться до заката. Пока не поздно, — пробурчал Магнус, хватая небольшую корзину и бурдюк. Сомневаюсь, что там вода, утоляющая жажду путников.

— Выше! — прикрикнула я, когда Магнус держал меня буквально на вытянутых руках, а я, не обращая внимания на околевшие пальцы, разгребала снежную шапку, чтобы добраться до очередного корешка, который вмёрз в землю, что была не хуже камня.

— А я предлагал, — сжимая мою талию, прорычал он. Хоть я и весила немного, но держать даже Дюймовочку на руках больше пары минут — те ещё муки.

— Я не сяду вам на плечи, милорд! — испуганно запротестовала я. — Достала! — я выдрала с корнем последний корешок. К моему счастью, он оказался жирненький.

— Время к закату. Долго ещё копаться будешь? Вся измазалась в…

Но Магнус не успел договорить свою «разочарованную» тираду. Я неловко повернулась, от чего наше хрупкое равновесие дало сбой, и мы вдвоём полетели вниз. Я — с криком, он же не произнёс ни звука. Снег буквально охватил наши тела, заматывая в покрывало холода.

Снежная круговерть. Тут кричать не успеваешь, задыхаясь от страха. А там, куда мы забрались — лететь вниз очень долго. И самое ужасное — под слоем снега можно напороться на острые камни. Но…

Магнус будто не давал мне их почувствовать, принимая удар на свой «горб».

Мы скатились, обнимая друг друга, как два камня с горы. Снег попал даже в рот, в нос и прилип к ресницам, затуманив взгляд. Мелкие ветви оцарапали щёки.

Непонятно: где верх, а где низ…

И тут глухой удар. Тишина… Всё остановилось, но я так и не почувствовала снег под своей спиной. Отерев лицо, поняла — лежу на Магнусе, а его руки… крепко сжимают меня за талию, взяв в кольцо.

Мы оба тяжело дышали, ледяной воздух резал лёгкие.

— Живая? — прохрипел он.

— Кажется... да.

— Дура, — выдохнул он. — Сказал же — давай я залезу на край скалы и вырву сколько надо. Собирательница…

— Вы не знали, как выглядит растение...

— Узнал, как только ты ткнула пальцем чуть ли не в небо…

Мы всё ещё лежали в сугробе. Так неловко… Его лицо почти касалось моего, и казалось, что это расстояние вот-вот исчезнет. Его дыхание обжигало мои щёки.

Тепло его тела… Меня разморило вмиг от такой близости. Но быстро пришло осознание того, что мы хотим разного. Я — спать, а Магнус… Там внизу — твёрдая пика. Он явно желал меня. Прямо сейчас. Взять и не отпускать, пока из моего горла не вырвется первый крик сквозь слёзы. А после — стоны, тешащие мужское самолюбие.

«Он меня»...

— Мэриэн, — его голос стал хриплым.

— Что?

— Не двигайся.

— Х-хорошо…

Мы пролежали в сугробе, словно две каменные статуи. Но жар его желания не утихал. В конце концов я почувствовала, как его рука медленно скользнула вниз, и ладонь легла на бедро.

— Нет! Не надо! Ммм…

Он овладел мной, жадно впившись поцелуем.

Я почти не спала, просидев всю ночь у бурлящего котла. Следила, чтобы отвар не выкипел полностью и не превратился в налипшие на стенки вонючие огарки.

Да и заснуть после того, что испытала в те минуты — сложно.

До сих пор чудится, что его руки сминают полы моего платья, задирая выше икр. Медленно. В тот миг я забыла про холод, разучилась дышать, позволяя терзать себя поцелуем. Магнус вторгался языком постепенно, нежность с его стороны начала сменяться жестокостью. Нёбо жгло, я прогорала изнутри, как тлеющий уголь. Пар от его дыхания прорывался в самое нутро. Сердце заходилось. Было страшно от того, что он творит со мной. А ещё страшнее — если вдруг прекратит.

Помню, как вздрогнула от касания его руки там. Саднящее чувство в самом низу от того, что тело желает, а разум отвергает. Его пальцы завязли во мне, как муха в цветке-мухоловке, что сомкнула свои челюсти. А «меч» стал именно того размера, что я помню, от которого я кричала в ночь прибытия в Торнхаус. Я поддалась страсти, обезумев от ласк подлеца, и еле разбирала, что он говорит…

«Тогда-то я и заплакала, уткнувшись в плечо этого зверюги. Позор».

Позади меня тихо скрипнула дверь. Катарина принесла чистую ткань, как я и просила ранее. Посмотрев на неё, я не сказала ни слова. Она говорила, что пошлёт мне служанку, а сама останется с мужем. Но, по всей видимости, не смогла долго находиться рядом — слишком тяжело. Видеть, как кто-то угасает, а ты бессилен что-либо изменить. Молитвы? Хорошая замена просто надежде, но дело — лучше.

Плакала она долго. Вон борозды красные на щеках.

— Я принесла чистые ткани, — произнесла Катарина потрескавшимися губами.

— Леди, вы же рукодельница, по всей видимости? — заговорила я на отвлечённую для нас обеих тему.

— Как вы догадались, что я люблю это дело?..

— Не думаю, что столь изысканный узор по воротнику, да ещё шёлковыми нитями вы доверите вышить служанке. Будьте так добры, разделите ткани на повязочные отрезы. Одну треть из них надо будет пропитать в разведённом растворе. Другая пойдёт для щедрой жмени лечебной мази на раны.

Магнус стоял в дверях хозяйской спальни, опираясь о косяк и скрестив руки на груди, следил за мной. За каждым движением. Будто я способна намеренно навредить дышащему на ладан.

Ощущать тяжёлый взгляд мужчины, который не так давно трогал тебя в недопустимых местах — страшно. А ещё… это постыдное чувство похоти возвращается в самый неподходящий момент. Кричать хочется: только не у кровати больного, милорд!

«Затылок прожигает»…

Всё помню. В мельчайших подробностях. Магнус, ну какое же ты… животное похотливое!

Снег. Горячее дыхание на щеках. Поцелуй — жадный, требовательный, от которого у меня дрожат ноги. До сих пор — холод ни при чём. И после всего — непростительная пустота в душе. Он отстранился первым.

«Достаточно, — сказал он хрипло. — Иначе я за себя не ручаюсь».

Поднявшись, Магнус отряхнулся, стряхнув снег с рук, затем натянул перчатки и подал мне руку, помог встать.

«Трава»? — спросил он, будто ничего не случилось.

«Цела». — ответила я, всё ещё дрожа.

Кивнув, он развернулся и пошёл вниз по склону, не оборачиваясь. Туда, где стоял привязанный к деревцу жеребец.

Я не понимала.

«Он мог взять меня, но не сделал этого. Почему»?

— Леди Торн, — голос лекаря вернул меня в реальность. — Принести ещё мази на раны?

— Да, раны довольно глубоки…

Рэйнар в то время был в беспамятстве, метаясь по кровати и бормоча что-то бессвязное, еле слышно. Дыхание то и дело срывалось на хрип. Такой, что мне казалось — он последний. В эти мгновения по моей спине пробегал холодок. Тот же страх, то же безумие, которое я испытала…

«Дежавю».

Я откинула старую повязку — рана выглядела лучше из-за постоянных примочек, что делали до меня лекарь и прислуга, но гной всё ещё сочился. Рано зашивать.

Я чуть ошиблась в расчётах, обнадёжив Катарину — Рэйнар очнулся в ночь с третьего на четвёртый день. А в это время прибывшие гости из всех домов, что мы должны были объехать, поглядывали на поселение, словно примеряя на себя добротный соболиный плащ. Ходили коршунами. Падальщики! Благо, никто из них под взглядами воинов герцога Торна не решился высказать претензию на то, чтобы занять место лэрда, став регентом малолетнего сына Рэйнaра, Рюнно.

Один, правда, открыл было рот на обедне. Но так ничего и не высказав, захлопнул варежку под суровым взглядом Магнуса.

И всё это время, не считая приёма пищи, я сидела у постели больного. Когда Рэйнар наконец открыл глаза, придя в себя от отпустившей лихорадки, счастью Катарины не было предела.

Она с плачем бросилась на шею тяжело раненого мужа. Забыв обо всём.

— Где я? — прошептал он, оглядываясь и не понимая, что происходит.

— Дома, — ответила я. — Вы у себя в спальне, лэрд Рэйнар.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вы...

— Леди Торн. Но не стоит сейчас об этом. Отдыхайте. — встав, я обратилась к Катарине: — Я покину вас и сообщу герцогу о том, что лэрд Рэйнар очнулся.

Но, выйдя из покоев лэрда, мне не пришлось долго искать Магнуса. Он стоял в полумраке, ожидая меня.

— Полагаю, мой друг поборол смерть.

— Да, милорд. — я присела в реверансе.

— Перестань! Мы тут одни. Не до сантиментов. — отмахнулся он, будто мы давно были близки.

— Что ж, мне легче от того.

— Спасибо, — внезапно выдохнул он. — Я уж думал — потеряю друга.

— Это признание моей небесполезности?

Магнус тут же нахмурился.

— Женщина, ты можешь просить для себя парчу лучших модных домов. Украшения, дорогие продукты, что не достать на Севере. Но одно я тебе дать не могу. И даже не произноси это слово! Мой ответ останется неизменен.

«Странно, но я об этой просьбе как-то даже сама не подумала. А он… боялся, что я опять попрошу развода»?!

— Муж мой, не благодарите за грязную работу, ту, в которую я не должна была ввязываться. — сказала я. — От меня практически ничего не зависело, как видите, лэрд справился сам. Он оказался жаден до жизни и желал защитить семью. Не будь Рэйнaра сегодня ночью — началась бы смута, я права?

Рот у Магнуса превратился в тонкую нить.

«Он злится»?

— Идём. Нас ждёт пир. — произнёс он через мгновение.

— Пир? С чего бы?

— А то как же. Сегодня благословенный день, лэрд пришёл в себя, и прибывшие коршуны узнают об этом из первых уст. — он наклонился и прошептал:

— Твоих, жена моя. Ведь именно ты вытащила Рэйнaра с того света у лодочника.

«За что мне такая честь»?!

После того ужина, где я дрожащим голосом «глаголила» о чудесном выздоровлении Рэйнaра, клан Волков был настолько рад, что празднование растянули. И было решено устроить пир в честь возвращения Рэйнaра на законное место лэрда через седьмицу.

Люди, и местные, и заезжие, гуляли — столы ломились от яств, мужчины в медовом угаре горланили песни, женщины танцевали и визжали от радости. Всё это напоминало мне деревенские гуляния. Ту простоту, которую в богатых домах сложно увидеть — там живут снобы в общей массе. А тут — настоящие люди.

На пиру стало так душно, что мне пришлось отлучиться, выйдя в галерею с портретами. Довольно любопытно ходить, рассматривая, сколь разные Волки населяли эту часть нагорья.

В конце концов я нашла, куда притулиться, отдышалась. Небольшое оконце с затейливым узором из цветного стекла — герб дома. А за ним шумел ветер, просачиваясь сквозь щель в раме.

Гостиный двор «Три пня» при почтовом доме стоял на самом отшибе, вдали от замка и поселения, что простиралось за горой Таунрок. А сама ухабистая, заметённая снегом дорога вела к замёрзшему проливу, где рядом стояли вмёрзшие до талых снегов корабли. Даже пресловутая «дань» этих чёртовых торговцев Эшфордов. Один из лучших кораблей, которым гордился обладатель компании «Эшфорд и сын» — новоявленный лорд с титулом за заслуги перед Короной. И только! Не то что Блэйки, служившие из века в век своему королю — и так опозориться, выпрашивая в зятья северного герцога с его землями. Старик на троне закапризничал, когда отец чуть не просчитался с прошением.

И вот результат — Вивьен должна сама добиваться герцога. Она-то надеялась очаровать мужчину, втереться в доверие. Но как эта грязная кровь успела собой обворожить, если даже на балу была столь неуклюжа и путалась в этикете, неправильно играясь веером и вызывая ложные мысли у женихов? Нарочно ли?

Вивьен куталась в плащ, подбитый чернобуркой, и брезгливо оглядывала убогое убранство выделенной ей комнаты.

«Лучшее, что тут есть», — сказал тогда Николаус, селя её тут. Её! Дочь лорда тайной канцелярии. И как только язык повернулся сказать, что это личное пожелание господина. Магнус бы так не поступил, не верти им та чёртовка. Успела ли она отдаться этому мужчине? Понесла ли уже? Тогда — это большое упущение со стороны отца — не дать Вивьен ничего в дорогу. Как женщины справляются тут: рожают каждую весну?!

В общем зале гостиницы было дымно, и посетители галдели вовсю, как стая ворон. За стеной, на кухне, у очага готовили похлёбку из квашеной капусты с уткой. Блюдо подавалось больше недели, так что есть его уже было просто невозможно — кусок в горло не лез. И этот приторно-кислый запах бочковых яблок, законсервированных впрок на месяцы… Зимы тут промозглые, без свежих овощей и фруктов. Желудок скручивало от одной только смеси ядреных ароматов. Спасал лишь медовый эль.

Мужики в грубых одеждах упивались им, играя в кости и ругаясь на чём свет стоит. От них несло резко — смесь пота и масляных ламп. Прогорклый запашок. Такой даже в уголках замка у нужника не встретишь. Вивьен приложила вышитый платок к лицу — столь невыносим был амбре.

Настоящее время. Поздний вечер после застолья, клан Волков…

Пир закончился далеко за полночь, да и народ медленно разбредался — кто куда, еле ворочая языком. Кто от счастья, кто от того, что взгрустнулось. Или не получил хороший кусок земли, на который рассчитывал, тая надежду о скорой кончине лэрда Волчьего клана.

Я сидела у окна в выделенной нам комнате, к сожалению, на двоих. Наблюдала, как гаснут огни в оконцах маленьких домиков, а последние факелы в руках прохожих прячутся за поворотом. Но всё так же не могла отделаться от мыслей — тех самых слов Катарины.

«Она даже не подозревает, насколько опасна та интриганка…»

«Отпустите, милорд…» — молила я, плавясь под жаркими поцелуями.

Поцелуи… Даже во сне они преследуют меня.

Такие, что стыдно забыть и стыдно вспоминать. Там, где не должно. Он нарочно это сделал, сводя с ума, доводя до беспамятства. Сама не поняла, как начала молить его о большем.

Но Магнус так и ничего не сделал.

И из этого глубокого сна меня буквально выдрало холодное прикосновение. Сквозь сон замычав, повернулась к стенке, чтобы отогнать незваного призрака. Я сплю одна, уж точно. И пусть это Магнус — не проснусь даже ради этого развратника. Неугомонное животное — иди к своей истосковавшейся прислужнице!

— Миледи, леди Торн, — голос девушки прорезал пелену, звуча взволнованно. Так, будто произошло что-то выходящее за рамки.

— Что… что случилось?.. — лениво повернувшись, я сощурилась. Свет масляной лампы ударил прямо в глаза.

— Там у ворот… незнакомец. Говорит, что странник, просится на ночлег.

— И что я должна сделать? — я села, окончательно прогнав сон из головы и стряхивая тяжесть с плеч. — Какой человек?.. — Я искренне не понимала, почему должна заниматься таким вопросом, да ещё ночью. Это дело стражи на посту, но не моё. И что требуется? Пришёл? Пустите переночевать скитальца в казарму, на лишнюю койку, в овчарню, в конюшню на свежий стог, под конец. Только меня не трогайте…

— Не знаю, миледи. Говорит, шёл издалека, замёрз, сбился с дороги. Стражники хотят пустить, но герцог приказал всех чужих держать за воротами… Несправедливо это. Всё ж старик седовласый… Жалко. К тому же, когда дежурный спросил «откуда будешь», тот ответил, что с юга путь держит. А зачем так далеко зашёл — не говорит. Шпион ли?

— К чему ты мне это рассказываешь? — спросила я. Ведь не я являюсь хозяйкой замка, а гостьей.

Было в этом что-то недосказанное. И это слово «шпион». Как-то всё странно… Неуютно стало на душе, заныло сердце.

— Что же говорил этот странник, кроме как об усталости и откуда сам путь держит?..

— Ничего, леди Торн. Но жалко…

«Жалко… А мне страшно».

Я встала, быстро накинув поверх нового ночного платья плащ. Катарина наверняка подле Рейнара. Тот, как бы я ни предупреждала, хлебнул эля сполна и перебрал немало — я бы сказала, через край хлебал, когда на ус не попадало. Достаточно, чтобы его сморил сон прямо на полу залы, откуда его унесли в хозяйские покои.

«Но если это просто странник и ничего больше… Я могу надумать лишнего. Выгляжу дурой, не пуская уставшего человека»…

— Где же сам Ма… Где герцог?

— В малом зале совета. Сказал, его нельзя беспокоить в такие часы. Ни один слуга не заходит туда… Боятся. Даже управляющему без разрешения не позволено. Только сэр Эйб и пара-тройка лэрдов, что ещё не разъехались.

— Мужчины за пинтой эля, — заключила я. Иного не дано.

Торопливо идя по коридору, я чуть остановилась. Меня терзала мысль: а должна ли я решать, впускать ли путника в ворота замка? Моё ли это право?

«Нет, я не кукла для вида»!

Если бы этот человек был кем-то ужасным, с прошлым, что надо скрыть за семью печатями — пришёл бы он к воротам? Нет, скорее обошёл бы наш замок стороной.

— Ты, — обратилась я к служанке, — передай охране, что герцогиня Торн дала своё дозволение впустить путника, дав ему кров на ночь в овчарне, миску с едой и ночь, чтобы тот отдохнул, прежде чем пуститься в путь.

«Потом Магнус выскажет, но мне жаль, если это обычный старик».

— Слушаюсь, миледи. — девушка торопливо застучала башмаками по полу, а я, медленно развернувшись, зашагала обратно в свои покои. Благо не так уж далеко отошла.

Мне не обязательно лично встречать всех, кто приходит к замку. Пусть то даже южане. Тем более, Хильда обмолвилась: шпион. Если бы лично встретила — пошли бы неприятные домыслы.

Хозяйка мирно спала в постели, когда дверь её спальни скрипнула, и на пороге появилась тень. То был человек в обносившейся от долгих странствий одежде. Лицо в темноте не разобрать — только борода делала его похожим на чудовище, вышедшее из чащи к деревне.

Глаза холодно блеснули в полумраке, так же как лезвие ножа в правой руке. Два шага — и он стоял напротив кровати, распространяя смрад немытого месяцами тела. Кислый, прогорклый душок.

Девушка в постели зашевелилась, скривившись от этого амбре, и пробурчала что-то несвязное себе под нос.

Тот презрительно плюнул и рявкнул, так, чтобы только девица услышала его голос:

— Вставай, сука герцога!

Услышав чужой голос, Мэриэн подскочила в панике, начав оглядываться, а когда заметила перед собой чужака, хотела вскричать, зовя на помощь. Но голос пропал от страха — вырвалось тонкое сипение.

— И без криков тут мне. Дрянь!

Я не шелохнулась. Глоток воздуха застрял комом шерсти облезлой кошки в горле — не сплюнуть.

Незнакомец, источавший аромат, как от свинарника, стоял надо мной, жонглируя ножом в полумраке. Улыбнулся — и изо рта такой ядреный луковый дух пошёл, что я невольно сглотнула, прикрывшись рукавом.

В углу, у камина — кочерга. Добежать нереально, но можно, если…

«Соблазнить?! Мэриэн, ты мужу не отдалась, а какому-то чудовищу немытому — за просто так?!»

Мужчина наклонился ближе, но не усмотрел — оставил единственный просвет меж нами, где нелегко, но, если захотеть, можно протиснуться. Крича дурниной!

«Один шанс!»

Схватив ночной горшок, я опрокинула его мужчине на голову — чище не будет! И, пока тот громко орал, размахивая ножом по воздуху, — выскользнула, подбежала к камину, где стояла кочерга. Схватив её, встала в оборонительную стойку.

В тот миг дверь с грохотом распахнулась, ударившись о серую стену, и, вылетев из петель, повисла, будто никогда и не представляла из себя крепкую защиту. Любой мог её выломать. Магнус, влетевший в покои подобно ураганному ветру, держал меч наизготове.

«Слышал ли ты ранее мои истошные крики, или всё же в последние секунды?..»

Лицо Магнуса перекосило от ярости, глаза блестят в темноте. Такие тёмные и страшные. Сверкающие во мраке… За его спиной — Эйб и ещё двое воинов преградили выход для отступления. А я всё так же висела над полом, пытаясь не задохнуться от нехватки кислорода и смрада незваных гостей.

— Взять их! — прогремел голос мужа в моих покоях и голове.

Стража ринулась на двух замешкавшихся подельников, а сам Магнус — к нам.

— Стой! — взревел бородатый со шрамом на пол-лица, приставив нож к моему горлу, и я замерла. — Прирежу твою суку! А её я пока так почикал, слегка. А если хорошенько…

Но он замешкался, увидев, как его друзей просто… проткнули! Миг — и нет их. Повисли безжизненными тряпицами. Потеряв уверенность в своём нехитром дельце, тот резко откинул меня в сторону, и я осела со стоном, отползая в угол, к самому окну.

Не обратила внимания, как завязалась короткая потасовка. Если честно — не до того было. Я пыталась понять, насколько же этот подонок с чёрной душонкой смог ранить меня. Но в полумраке ничего не смогла разобрать, кроме неразберихи вокруг.

Послышался сдавленный стон, и тело моего неудавшегося убийцы упало на колени перед Магнусом, с занесённым над его головой мечом. Поняв, что сейчас свершится ужасное, я инстинктивно закричала:

— НЕТ!

Как будто это делают со мной. Страх вернулся… Тот, о котором я начала забывать.

Увидев моё лицо, Магнус замер, но меч от шеи ублюдка не убрал. Придавив того к полу, он спросил при всех:

— Эта тварь надругалась над тобой?

Я зажмурилась, отрицательно мотая головой. Хотелось в этот миг сквозь землю провалиться. Сказать такое не наедине, а при всей братии!

«Стыд-то какой!..»

— Взять его! — послышался его разъярённый голос. — В темницу. На допрос!

«Допрос… Зачем? Этот убийца-неудачник и так сказал мне, от кого столь “пламенный” привет в мой огород».

Всё остальное — как в тумане. Крики, когда мужчину подхватили под локти, таща в темницу — катакомбы без окон… Бородатый бился, рычал, но не обмолвился более ни словом.

— Ответишь на мои вопросы и пойдёшь к праотцам, — бросил вслед Магнус.

Дверь за воинами захлопнулась, когда те вынесли из моей спальни последнее тело. А я всё так же сжималась в комок в самом тёмном углу.

И когда рука Магнуса легла на моё плечо — я чуть в голос не завизжала. Он подхватил меня на руки, сказав:

— Ты не будешь ночевать в этом свинарнике.

А затем его рука застыла, задев мой бок, и я прошипела, подобно дикой кошке.

— Ты ранена?!

— З-задета…

Но он уже будто не слышал. Выбежав со мной в коридор, прокричал мимо пробегающей служанке, которую, по всей видимости, послали узнать, что случилось в восточном крыле:

— Лекаря в мою спальню! Быстро!

Как только захлопнулась дверь в мои покои, я опустился с Мэриэн на руках на край кровати. Руки дрожали, когда я коснулся её бледнеющего на глазах лица.

Лекарь, как назло, ещё не пришёл. Но ждать я был не намерен. Корю себя за то, что просиживал вечер в компании лэрдов. Да ещё после того, что с дурной головы сделал. Почти что… чуть не взял жену против её воли. Мог. Хотел. Безумно желал ворваться, разрушить границы меж нами, прорвать плоть. Но не стал, чёрт возьми. Довёл до изнеможения и покинул.

Лучше бы вообще не уходил. Лучше бы исполнил долг мужа, как должно. И теперь, из-за моей халатности, Мэриэн ранена…

— Где, Мэриэн? Покажи, где именно рана? — рука дрогнула, я не стал касаться пропитанной кровью ткани.

— Бок, — прошептала она. — Кажется, не сильно глубоко…

Всё же, не дождавшись лекаря, — рискнул. Осторожно, как мог, отодвинул ткань. Взгляд упал на рану.

— Глубоко, — прошептал пересохшими от волнения губами. Впервые я почувствовал страх не за свою шкуру.

«Дура, какая же ты дура. Зачем ты впустила незнамо кого?..»

— Я не знала… — как будто читая мои мысли, Мэриэн разрыдалась. И это были первые девичьи слёзы, которые не выражали злость ко мне. — Всё, что я думала тогда — бедный старик…

— Старик? — я нахмурился. — Кто сказал тебе, что это старик?

Она замотала головой.

— Не знаю… Служанка. Я никого тут не знаю. В этом замке. Он не мой…

Я топорно выругался.

— Лекаря! — крикнул я, выходя в коридор. — Немедля!

Мэриэн довольно быстро перевязали и напоили лечебным отваром, который применяли воины, чтобы быстрее забыть о ране и погрузиться в лечебный сон — лучшее средство при таких случаях.

Но всё это время, что Мэриэн стоически выносила все манипуляции лекаря — что удивило даже меня, думал, будет рыдать напропалую — сдержалась… Потому что её старая нянюшка, Мод, взяла на себя эту слезливую роль. Причитая и ругаясь на всех, включая меня:

— Где же вы раньше были?! Мужчины, называется! Где были ваши глаза?! А я скажу — в роге барана, наполненном ядреным хмелем!

Если бы Мэриэн не провалилась в сон, так бы и орала Мод на всех и вся.

— Присмотри за ней, — произнёс я, проходя мимо Мод и стараясь не встречаться с ней взглядом. Тут уже всё равно, кем ты являешься: если женщина разъярилась — достанется всем по чести. — Никого не впускать. Никого не впускать. — это было для стражей, лучших из тех, кого прислал Рейнар к моей спальне в помощь моим воинам. Коридор был полон вооружённых людей. Ни одной поганой крысе больше не пробраться.

— Сделано, милорд.

Спускаясь вниз по винтовой лестнице, я уже слышал, как из подземелья доносятся неуёмные крики, стоны и вопли. Пыточная сегодня не отказывала себе в малейших удовольствиях.

Запахом крови веяло уже у самого входа. Никсон разошёлся.

«Оставил бы мне…»

Выживший из всей шайки сидел на холодном полу, закованный в цепи, а вокруг то и дело пробегали крысы, чуя живое. Глаза ублюдка уже заплыли от метких ударов, но всё ещё видели. Кто перед ним.

Как же бесит это выражение. Улыбка перед неизбежным концом. Гнилая усмешка на лице.

— А, герцог, — протянул он охрипшим голосом. Уже не таким смелым, как тогда, когда приставил к горлу моей жены нож. — Пришли лично? Честь для такого ничтожества, как я.

— Кто тебя послал? — были бы это простая шайка грабителей — угнали бы скот, а не полезли в хозяйское крыло.

— А вы не догадываетесь? — прохрипел наглец.

— Чуть не убил мою жену — и смеешь ещё рот не по делу открывать, мерзость?! — я шагнул вперёд и схватил ублюдка за горло. — Кто?

— Вам стоит спрашивать не меня, герцог, в чём вы ошиблись. Ведь не я, простой грешник, играю по-крупному. Незнамо, какие тайны за вашими спинами таятся…

— Говори!

— Ведать не ведаю… — вдруг чужак начал бледнеть на глазах. — Кто ваша жена?.. Не должно быть той дамочке столь высоко.

Я похолодел.

«Не должно». «Столь высоко».

— Уильям Блэйк?.. Это он? Говори!

Он молчал, криво улыбаясь и слабея. Тело не слушалось владельца. Сука позаботилась обо всём. И она, и её папаша!

— Как же вы опустились. Блэйки…

— Где она сейчас?! — схватив ещё дышащее тело, я встряхнул его, чувствуя, что он превращается в мешок костей и дерьма.

— Не ведомо… Она покинула то место, куда вы её сослали.

— Я говорил тебе её имя? — он выдал себя, сам того не подозревая. С последними вздохами выливается вся правда. Разжав пальцы, я отпустил это животное. Всё равно до заката он не дотянет.

— Мне позвать тюремного лекаря, чтобы… — спросил было Эйб.

— С него достаточно. — Я повернулся к выходу. — Ты и сам всё понял, кто стоит за покушением.

— Герцог, — окликнул меня Эйб. — Но этих слов мало. Леди Блэйк с отцом, лордом Блэйком, найдут других. Так не может продолжаться вечно — игра в кошки-мышки всё равно заканчивается гибелью одного из…

Я обернулся, злобно зыркнув на своего подчинённого и друга.

«Как будто я не знаю. Но и с косвенными обвинениями заявиться в столицу не смогу. Этот — не жилец. Да, ловить на живца опасно. Особенно после того, что пережила Мэриэн. Но выбор невелик. Мои обвинения будут пустым звуком, и репутацию Блэйк мне легко испортит, сказав, что герцог севера — чистой воды подкаблучник. Ведётся на любую сплетню и шёпот на супружеском ложе. Стоило Эшфордам переступить порог… А дальше — только ораторское искусство Уильяма Блэйка, что может не только навредить, но и порой загнать последний гвоздь в могилу. Я должен быть осторожнее в своих решениях. А о желании и речи не идёт».

— Посмотрим. А пока выкопайте яму в охотничьих предместьях.

— Не на кладбище? — удивился Эйб. — Там же…

— Некоторые убийцы и насильники не достойны составлять компанию своим же «соратникам», — произнёс я. — Все три ямы — близ леса. Там, где звери.

Я более глаз не смыкал. Всё думал:

«А если бы не покинул её покоев, если бы был рядом»?..

Нет, тогда бы сделал хуже нам обоим, не сдержавшись. Ужаснее ли?.. То, что муж возлежал с супругой против её желания, или бросил, не подумав выставить охрану в коридоре дружественного клана. Повёл себя хуже, чем эти трое похотливых свиней!

Я сидел на жёстком стуле у изголовья постели, смотря, как Мэриэн мечется во сне, морщась от боли в бреду. Тонкие пальцы сжимали одеяло, пересохшие губы шептали что-то невнятное — слова, которых я не мог разобрать.

Я думал. О том, что сказал наёмник перед тем, как и вовсе за моей спиной испустить дух.

Целый день прошёл как в тумане, сам не заметил, как ночь накрыла тёмным покрывалом. Катарина с Рейнаром заходили в обед справиться о здоровье гостьи. Друг долго сокрушался, как всё это могло произойти, выскользнуть из поля зрения — ничто не предвещало. Но, как известно, всё самое непредсказуемое и ужасное происходит в ночи — на то и тьма называется временем нечистой силы.

Стоя у камина, я ворошил догорающие угли, чтобы подкинуть пару поленьев поверх. Огонь лениво полыхал, облизывая яркими ало-жёлтыми языками закопчённую решётку. Мэриэн вновь проснулась и, не отводя взгляда, наблюдала за мной.

А то молчание… оно пугало меня поболее всего. Обычно после такого приходит дурная весть, если не что-то получше, на что и надеешься, ловя её взглядом — словно ворон голыми руками за хвосты ловить. Только перья в разные стороны. Лучше б отелилось три тёлочки в сарае за раз, чем услышать проклятия из её уст.

— Магнус, — голос её был тихим и чуть хрипловатым. До сих пор. Как же она тогда кричала, когда я поднимался по лестнице, желая рухнуть лицом в подушку, только бы дойти своими двоими до смежных покоев. Вмиг протрезвел. Благо со мной были и мои приближённые, которых разместили на этом же этаже. Выпили мы с ними знатно…

Я обернулся на её голос, всё ещё витая в прошлом.

— Ты разве не собираешься уходить в свои покои? Мод могла бы побыть со мной и…

— Мод стара и не сможет взять в руки даже клинок для защиты. Я видел её руки. Они полускрючены, и чудо, что она ещё может делать всё то, чем занята в обычный день прислуга. А если говорить серьёзно, то она даже повитухе будет мешать при принятии родов моей жены. — почему-то добавил я вслух.

И тут же заметил, как Мэриэн зарделась, кровь прилила к её лицу.

После покушения я решил продлить наше пребывание у Рейнара до полного выздоровления Мэриэн. Около месяца понадобилось для того, чтобы она пришла в себя. Я практически не выходил из спальни, ночуя на топчане подле жены.

Старушка Мод то и дело суетилась рядом, приносила отвары и, помогая менять повязки, — мне она вряд ли хоть каплю доверяла. По глазам видел. Этот взгляд — опасная бритва в руке умелого цирюльника. Одно лёгкое нажатие — и ты не жилец.

Но и я не сдавал перед старушкой позиции, нагло усевшись в кресле-качалке у камина, наблюдал исподтишка.

— Ты что, с ума сошла?!

Голос Уильяма Блэйка прогремел в стенах кабинета, и даже слуги за дверью слышали каждое слово. Вивьен стояла перед отцом, опустив голову и сжимая в кулаках края юбки. Она робела, но не показывала того.

— Отец, я...

— Ты наняла убийц! — лорд Уильям Блэйк ударил ладонью по столешнице. — Без моего ведома и дозволения. Да к тому же халтурщиков! Ты хоть понимаешь, что, если бы они даже и преуспели, Торн перевернул бы всё вокруг в поисках поистине виновных в гибели жены? И неизменно нить привела бы к тебе. Ты действовала грязно, дочь моя. Даже не скрывая своего желания. Как можно называть себя дочерью того, кто заведует секретами двора, после подобного провала?! Мне тебя ещё учить и учить… Невежда.

— Но всё же у них не вышло убрать «пешку», — тихо сказала Вивьен, оправдываться она не желала.

— А могли бы! — Уильям Блэйк встал и, заведя за спину руки, подошёл к окну. — Ты действуешь как ребёнок, хотевший вырвать конфету у другой, Вивьен. Эмоции, спешка, непродуманные решения — так дела в нашей семье не делаются.

— Я хотела как лучше...

— Ты хотела как быстрее, — оборвал он. — А быстро — значит априори провально и до невозможности халтурно. Некрасиво, дочь моя. И дорого. Ты не представляешь, сколько мне стоило вложить денег в руки молчащих, чтобы они не привели к нам. Ну и выдать кое-что, чтобы те сами справились о своей судьбе.

— Так это были вы, батюшка?.. — Вивьен подняла голову. — Но… Отец, вы бы что предприняли? Сидели и смотрели, как выродок Эшфордов, этих низкосортных дворян с натяжкой, завоёвывает сердце герцога?! А у неё неплохо получается, между прочим! Пока эта южная портовая крыса не понесёт от Магнуса?! Это вы предлагаете мне лицезреть и надеяться, что Мэриэн не переживёт родовой горячки опосля?!

Лорд Блэйк обернулся. В глазах отражался холодный расчёт и злость.

— Я бы действовал умнее. Не через наёмников, которых можно поймать и допросить. А через... другие методы.

— Какие?

— Не твоего ума дело. — Он подошёл к ней, взял за подбородок, заставив смотреть прямо в глаза. — Но раз уж ты начала, мы доведём дело до конца. Торн не должен породниться с Эшфордами слишком тесно. Это нарушает баланс сил. Король и так слишком благоволит северу.

— Что вы хотите предпринять, отец?

— Нынче герцог с супругой чуть задержались в гостях, не без причины, но их план не изменился. Магнус и леди Торн, — Уильям Блэйк скривился, сдерживаясь, чтобы не сплюнуть, — направляются в Орлиный приют. Я знаю маршрут. И где можно устроить... небольшую неприятность.

Вивьен смотрела на отца, и в её глазах загорался огонь.

— Какую же?

— Мне ли объяснять элементарные вещи, дочь! Эту женщину нужно убрать так, чтобы никто не заподозрил убийство. Несчастный случай, срыв с тропы. Падение в пропасть, в конце концов. — Он усмехнулся. — В горах это так легко подстроить. А ты просчиталась.

— Вы уже послали людей? — голос Вивьен дрогнул от волнения. Мысленное предвкушение избавления от надоедливой соперницы, мухи, что жужжит над самым ухом, — воодушевило юную леди Блэйк.

Уильям Блэйк сухо улыбнулся — это и был ответ. Всё разрешится вскорости.

— Теперь нам остаётся ждать вестей. И молиться, чтобы на этот раз всё прошло гладко, без сучка и задоринки. Иди же, — махнул отец в сторону двери. — И не вмешивайся более. Всё разрешится, если тому благоволит судьба, а если нет — мы всегда найдём лазейку. Иначе я не Блэйк.

Она поклонилась и вышла.

Я, конечно, знала, что тропа сама по себе узка, но не настолько же. Иной раз еле помещается ступня, и приходится перепрыгивать. Слегка. Благо — я уговорила-таки Мод подождать меня в клане Волков. Составит компанию Катарине, а может, вскоре и роды примет, поможет повитухе, если таковая имеется. Кроме лекаря-мужчины я никого из врачевателей так и не встретила. Одни поварихи на кухне.

Взгляд ненароком упал вниз — пропасть. А с самого края посыпались камушки. Голова резко закружилась, и я могла бы, пошатнувшись, сесть на корточки в три погибели, ощутив лёгкую резь от затянувшейся наскоро раны, но… Рука Магнуса легла мне на плечо и одним движением поставила к стене.

— Держись крепче за верёвку, — произнёс он. Тон безжалостен, ведь выбейся хоть один из цепи — мы все полетим вниз. — Лучше бы оставил тебя у Рейнара… Сам виноват, что предложил и повёлся на женское…

Поднявшийся в это мгновение ветер, сорвав с меня капюшон, растрепал волосы так, что выбил деревянную заколку, и та полетела вниз, в обрыв, из которого не услышать звука падающих тел, что уж говорить о предметах гардероба.

«Он прав, я должна была остаться. Но Магнус сам предложил. Не я идиотка, а он балбес!»

Кажется, ещё шаг — и ты полетишь в пропасть, где даже крика не услышат.

Но Магнус шёл рядом, поддерживая меня за талию — единственное, что по неизвестной мне причине успокаивало. Близость к ненавистному мужу или же другое чувство я начала испытывать к нему. До боли тёплую привязанность.

«Это будет… непростительной ошибкой с моей стороны, если сюжет моей прошлой жизни повторится. Но как же хочется верить в иное. Уже…»

Позади нас сопровождали — Эйб и ещё двое воинов. Мы плелись медленно, а моё сердце, казалось, готово было выпрыгнуть от страха перед высотой и скатиться вниз по камням в самые глубины чёртовой расщелины.

— Держись крепче за верёвку, — бросил Магнус, смотря куда-то вдаль.

Присмотревшись, я заметила чуть дальше широкий выступ, чуть выше. И там, в скале, вырублены ступени. Рукотворный труд.

Задрав голову, на глаза попались первые сваи одного из домов.

— Мы практически на месте? — самый глупый вопрос, что можно задать. Но силы мои уже практически исчерпали себя.

— Да. Ещё пролёт ввысь — и мы у ступеней к Орлиному гнезду. Так что держись крепче и смотри под ноги! — шикнул Магнус. Все вокруг были вымотаны пешим броском в несколько часов.

Страховочный канат, сопровождавший нас всё это время, подобно протянутой руке, был натянут вдоль всей дороги — это значало, что клан Орлов в ожидании гостей. Когда же он никого не ждёт — канат убирается.

— А сколько займёт последний подъём? — спросила я.

— Полчаса, не меньше, — ответил Магнус.

Я выдохнула.

«Полчаса — это вечность, когда под тобой бездна»...

Мы прошли ещё немного. Я перехватила верёвку, подтянулась — и вдруг… она провисла.

Замерев, я посмотрела на канат. В том месте, где я держалась, был надрез. Глубокий, по всей видимости.

«Почти перерублен. Нас не ждут?..»

Ещё немного — и он бы лопнул. На меня накатил ужас оцепенения, единственное, что я смогла произнести — это его имя.

— Магнус!

Он обернулся. Увидел мой взгляд и, проследив за ним, лицо его окаменело.

— Всем стоять! — рявкнул он. — Не двигаться!

Я вцепилась в скалу пальцами, стараясь не смотреть вниз, и зажмурилась.

Я стояла, прижавшись спиной к холодной скале, и в ужасе смотрела на перерезанную верёвку. Ни назад, ни вперёд. Страх сделать шаг — и бездна пустоты разверзнется, утаскивая меня за собой. То же чувство…

— Назад нельзя, — услышала я сквозь порыв ветра голос Магнуса. Он был уверен, в отличие от меня. Мне же хотелось визжать. — Тропа тут слишком узкая, Мэриэн, мы не развернёмся. Но… — я почувствовала, как он крепко взял меня за руку, — ты не упадёшь. Смотри на меня сейчас! И иди. Эйб подстрахует тебя с другой стороны.

И правда, вторая мужская рука крепко вцепилась в мою дрожащую ладонь, образуя тот же канат. Но я до сих пор рвано дышала, пытаясь унять страх, обуявший сознание. Я посмотрела вниз — пропасть. Там, в глубине, — тьма, и дна не видно. Камни, которые я случайно сдвинула ногой, улетели вниз и исчезли, не издав ни звука.

— Я иду первым, — сказал он. — Ты за мной шаг в шаг. Поняла? — я кивнула, сглотнув. — Держись за руку так крепко, как сможешь.

«Он явно не хочет мне смерти», — пронеслось в сознании.

— А если рука соскользнёт? — вопрос был небезоснователен — мои ладони не то что вспотели, они стали скользкими, как будто я превратилась в противного слизня. Но Магнуса это никак не взволновало, он, строго взглянув на меня, произнёс:

— Не оборвётся.

— Откуда ты знаешь?! — нервы подводили.

В его глазах было то самое выражение, которое я видела в прошлом в день нашего сочетания брачными узами — голубая радужка выглядела сейчас холоднее некуда. И поцеловал он меня тогда формально. Но теперь присутствовала ещё одна эмоция, которую невозможно спутать ни с чем — страх. За меня?!

— Успокойся-ка лучше, Мэриэн. Я не дам тебе упасть.

— Ты не сможешь меня удержать, если я сорвусь… — пробормотала я.

— Могу. Поспорить, что смогу.

Я хотела возразить, но он уже шагнул вперёд, обмотал руку уцелевшим куском верёвки и потянул меня за собой.

Я смотрела на него заворожённо. Широкоплечий, руки не хуже этого самого каната. Ладонь, которая отдаёт приказы, сейчас спасает меня от прыжка в никуда. И та, что перевязывала мою рану, гладила мои волосы, ласкала тело. Сводила с ума прикосновениями.

«О чём я вообще думаю в момент опасности? Близость с ним! Непостижимо…»

— Не смотри вниз, — повторил он, заметив, что я отвлеклась.

Мы передвигались медленно, преодолевая метр за метром. Я наблюдала за каждым его шагом, как Магнус переступает через тонкую полоску выступа. Иногда он подхватывал меня за талию, рывком перемещая на карниз, где земли было чуть больше.

Наконец ветер стих. Или мне так показалось…

В ушах шумела кровь, сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала, как его пальцы сжимают меня — крепко, до боли. И это было… удивительно приятно. Боль означает, что я ещё жива, как и все тут.

— Осторожно, — сказал он. — Здесь камень осыпается.

Я переступила. Под ногой хрустнуло, и я, не удержавшись, пошатнулась. Крик застрял в горле, но Магнус тут же дёрнул меня вверх, на себя, и в следующий момент я прижалась к его груди, услышав биение сердца. Беспокойное…

— Всё, — прошептал он. — Всё, я держу.

Я уткнулась в него, не желая отпускать, дрожала всем телом. И мне плевать, что все на нас смотрят. Пускай.

Спустя некоторое время мы всё же добрались до пологого выступа, так манящего взгляд усталых путников, и лестницы, с которой даже если постараться — выкатишься на небольшое плато горы. И вдруг Магнус произнёс:

— Знаешь, будучи принявшим бремя мальчишкой, я первый раз отправился объезжать кланы и именно здесь чуть не рухнул вниз.

На его лице заиграла мальчишеская усмешка.

Будто это была забавная случайность.

Плато Орлиного гнезда залило полуденным светом, аж глаза слепило. После ледяного ветра на тропе и пропасти, которая ещё долго будет сниться мне в ночных кошмарах, каменные стены казались настоящим раем.

Проходя мимо, жители высот смотрели на нас с любопытством. Сюда редко прибывали знатные гости. Кто-то из женщин даже помог мне снять плащ, который с внутренней стороны оказался насквозь промокшим. И по моей спине до сих пор лился холодный пот, так что зубы стучали.

Заметив это, Магнус снял свой и накинул на мои плечи, чтобы никто, кроме него, не видел меня такой.

Лэрд Орлиного гнезда, Грегор Скайлер, оказался высоким, но всё ещё статным стариком с седой бородой и ясными голубыми глазами, которые видели слишком много за свою жизнь. Он ждал нас у входа, сложив руки на груди.

— Герцог Торн, — прозвучал его старческий добродушный голос. — Мы уж думали, не случилось ли чего по пути. Я хотел отправить людей вам навстречу, но часовые увидели вас стоящими у лестницы. Как добрались? Не было ли особых трудностей для юной госпожи в столь трудном походе? Ведь не каждая женщина вынесет такой тяжкий путь. Только сильная духом.

— Что ж, говоря по правде — была досадная неприятность, Грегор, — ответил Магнус. — Кто-то перерезал страховочный канат.

Лэрд Скайлер мигом помрачнел.

— У нас такого никогда не бывает. Чтобы кто-то намеренно перерезал единственный путь в гнездо…

— Значит, этот кто-то — пришлый.

Они говорили, а я стояла рядом, кутаясь в плащ, который мне оставил муж.

Вдруг Магнус повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Страстно, при всех. Даже глаза при этом закрыл и не обращал внимания на перешёптывания за спиной.

А я… онемела. Не могла продохнуть, и тело не желало противиться его спонтанности. Мои губы горели от его влажного поцелуя. А уши налились кровью, как и щёки — ярким румянцем.

Магнус впивался в меня при всех жадно, требовательно и бескомпромиссно. Как будто передавая всем окружающим немое послание: она моя жена, и я её никогда не отпущу от себя. Ни на шаг!

Я настолько ослабла, устала и, казалось, жила всё это время на волоске «до» чего угодно, что отказала себе в удовольствии бороться, высказываться против. В этот раз — я отдалась моменту женской слабости. При всём честном народе.

«И пусть молва разносится. До её ушей. Чтобы Вивьен себе до локтей руки сгрызла от того, что не может, ничего не делая, добиться сердца ледяной горы. А я могу».

Но, наконец, Магнусу наскучили лобызания на людях, и я выдохнула. Как-то обидно стало на душе, что всё окончилось.

— Кхм!.. Что же мы стоим на ветру? Добро пожаловать в мой дом, — сказал Грегор, как только я отдышалась. — Прошу за мной, господа. У нас есть о чём поговорить за кружкой-другой отменного эля.

Мы с Грегором, оставшись один на один, обсуждали то, что случилось на тропе. Кто мог перерезать верёвку и кто мог быть оповещён о нашем приезде. Кому выгодно, чтобы моя жена не добралась до места.

— Ждали мы вас в начале прошлого месяца, — говорил лэрд. — Канат натянули ещё загодя. Выходит, кто-то из наших? Или же, как ты и предполагаешь, Магнус, — мои люди не доглядели с башен — чужой пробрался.

— Возможно. У меня есть предположения, кто именно, — вертя в руках бокал с здешним элем, высказался я. — Думаю, это люди Уильяма Блэйка.

Я сморщился, отпивая эль.

— Он давно тешил себя «грандиозным» планом породниться с Торнами. И не он один, но кто другие, чтобы вставлять Блэйку палки в колёса — не рискнут. Разве что он не может перечить «придури» государя в открытую. Когда на пиру король в хмеле предложил мне в качестве супруги Мэриэн, Уильям рвал и метал. А после предлагал свою дочь, прямо посреди совещания в первой палате лордов, вместо того чтобы подсчитать налоги за год.

— А вы, друг мой?

— Конечно, я не дурак — отказался от столь щедрых даров, — я горько усмехнулся. — Блэйку доверять нельзя. Он смотрит на северные рудники и во снах видит, как бы прибрать их к рукам. Любыми способами. «Выгодные» сделки не прошли — так он решил орудовать под другим углом. Конечно, я отказал старому лису.

— Так поэтому вы выбрали леди Эшфорд?

— Поэтому, — кивнул я. — И ещё потому, что одна из моих прабабушек была южанкой. Из рода, близкого к Эшфордам по духу. Дань памяти, так сказать.

Я помолчал.

— И я ни капли не жалею. Даже если с Мэриэн… не так просто, как я думал у алтаря.

Я стояла за дубовыми дверями, затаив дыхание, и сжимала в руках кружку имбирно-ромашкового чая, которым меня угостили местные женщины, приговаривая: этот напиток одновременно восстанавливает силы и дарит покой душе.

«Вот только что-то наоборот со мной происходит. Всё кувырком, как ледник с горы».

— Что теперь будете делать? — спросил лэрд Грегор.

— Что?.. Мне необходимо объехать оставшиеся кланы. Поеду дальше… Но с нынешним положением вещей…

— Герцог, вам надобно возвратиться в Торнхаус с женой. А мой сын может возглавить сбор податей. Мы отправим всё с лучшим гонцом в Торнхаус. Не в первый раз. Ваш отец порой не мог сам отправиться, так нас как ломовых лошадок запрягал. А мы-то что? Мы не против развеяться, отдохнув от сего вида. Куковать надоедает, знаете ли. Вокруг одно ущелье и ни одного врага на распутье. Ни мечом помахать, ни на кулаках подраться. Потешьте наше самолюбие, милорд.

— А, уговорил, — услышала я чуть опьянённый голос Магнуса.

— Ваша карета дежурит за горой. Тоннель всегда готов открыть врата.

«Так вот, как тут переходят на другую сторону горы? А я-то думала — обратно тем же ходом».

Я глянула сквозь щель: Магнус держал в руках кружку с элем и был каким-то уж слишком задумчивым. Ушёл в себя, что ли…

И внезапно он произнёс то, от чего у меня перестало биться сердце. На миг, но он был — вечностью.

— Знаешь, всё чаще мне снится один и тот же дурной сон. Почти каждую ночь. Я вижу её на эшафоте… Вижу, как палач заносит топор. И ничего не могу сделать — ни остановить, ни срубить тому палачу голову самолично.

Лэрд Грегор умолк ненадолго.

— Сны — это всего лишь сны, герцог. Не берите в голову.

— Я и не беру. Но они слишком реальные, чтобы быть ими…

Я не стала слушать дальше. Тихо, стараясь не шуметь, отошла от двери, у которой стояла всё это время. Ноги не слушались, а в голове шумело.

«Ему снится моя казнь?!..»

Я прислонилась к холодной стене и прижала ладони к щекам. Они горели огнём.

«Может… он чувствует мою боль обиды?! И в этой жизни наоборот — боится потерять меня…»

Я закрыла глаза, а по щекам потекли слёзы. Радость, облегчение, боль… Не знаю, что это может быть, но ненависть отступает семимильными шагами, а вместо неё — первый проблеск… надежды ли?..

— Мэриэн?

Голос Магнуса. Он был прямо передо мной. Стоял в двух шагах. А я не услышала, выдав разом все чувства. Которые даже дурак или самый холодный чурбан прочтёт без слов и разрешения.

— Что ты тут делаешь?

— Я…

Но я не смогла ответить — накатило. Разрыдалась в голос. Почувствовав, как его руки накрывают меня, прижимая к груди.

«Рассказать ли ему о прошлом»?

Магнус увёл меня из большого дома без шума, даже не попрощавшись с хозяевами. Только кивнул Грегору напоследок, пересёкшись взглядами, и тот понимающе махнул рукой.

Как только вышла на улицу, в лицо ударил высокогорный ветер. Здесь, на высоте, всё ощущалось другим — колючим, как взгляд старых вояк, отслуживших свой срок и просто передающих навыки новым поколениям, травя армейские байки о былых подвигах.

Магнус вёл меня через весь двор к отдельно стоящему, чуть ли не на обрыве, дому на сваях, крепко держа за руку. Так, что иной раз казалось — кости трещат. Я не могла опустить глаз — столь грандиозны казались эти дома-«гнёзда». Жильё для суровых людей, настоящих горцев.

Мне казалось — он не даст мне упасть вниз. Сейчас.

Домик, который нам выделили, стоял на отшибе, особняком от всего поселения. Небольшой, но уютный по-своему, хоть со стороны всё тут неказисто. Внутри уже кто-то растопил камин для временных жильцов, на столе под полотенцем — свежеиспечённый пирог, чтобы насытить желудок с тяжёлой дороги. А рядом бутыль с двумя кружками, и ещё один чайник дымится, наполняя дом ароматом чая, ингредиенты которого с любовью собирают в горах по весне.

А на кровати — тёплые шкуры разложены с заботой.

— Присядь, — сказал Магнус, подводя меня к кровати. — Отдохни и успокойся.

Я послушно села на край кровати — не было сил перечить ему. Смотрю на руки — дрожат, как листва по осени. Лишнее дуновение ветра — и сорвётся последний жухлый лист. И ноги — вата…

Магнус опустился рядом, взял мои ладони в свои, крепко сжав.

— Ты вся трясёшься. Что произошло? Рана вновь потревожилась?

— Я в порядке, — соврала, но голос — нет.

— Врёшь, — прошептал он.

«Лучше б был груб и кричал! Почему же нежен со мной?! Магнус, ты не представляешь, какая это пытка — быть рядом…»

— Да, — наконец призналась я. — Вру.

Магнус не отпустил моей руки, взглянул прямо в душу. Режущий до боли пытливый взор. Такой долгий, что невозможно отвести глаза в сторону. Он испытывал беспокойство — то, которое невозможно скрыть даже от случайного прохожего.

— Магнус, — я чуть ли не всхлипнула. А он — молчал, ожидая. — Тот сон… про эшафот… Ты говорил о нём с лэрдом Орлиного гнезда, Грегором.

Плечи мужа передёрнуло. Лицо напряглось, став суровее.

— Значит… ты подслушивала?

— Случайно. — Я не стала оправдываться. — Что это за сон? Расскажи мне.

— Зачем тебе? Это всего лишь…

— Я хочу знать, Магнус. Для меня это важно! — голос сорвался на хрип.

Некоторое время он молчал, а после, убрав руку, встал и, отойдя к окну, отвернулся так, чтобы даже лица не разглядеть, и сказал:

— Ничего такого — дурной сон, где я почему-то вижу свою жену на плацу, обвинённую в измене королю, и…

— Веришь в это?.. — я задыхалась, но должна была спросить. Услышать. От его ответа зависело всё. Моё решение, вера в лучшее будущее, а не побег в никуда. Потому что умом я понимала — мой план может провалиться. С каждой прожитой секундой чую это. Даже пожалуйся я королю… а он ли меня сам не подведёт потом к плахе?! На что я вообще надеюсь, веря в честность людей, владеющих миром?! Глупая…

— Нет. Как возможно поверить в то, чего нет и в помине?.. — наконец прозвучал его голос в тишине, прерываемой моими всхлипами.

— А если тебе кинут на стол доказательства, что ты сделаешь, а, Магнус?!

— Что?

Он пересёк комнату в два шага, оказавшись напротив. Нависнув надо мной тяжёлой тенью. Словно тучи, которые готовятся обрушить шквал из метели на северные горы.

Подцепив указательным пальцем мой подбородок, притянув к себе, Магнус задал следующий вопрос:

— Ты когда-нибудь ловила в силки зайца?

— Н-нет…

— Вот ты и ответила на свой вопрос.

— О чём ты?

— Такой мелкий детёныш, как ты, Мэриэн, даже элементарный несчастный случай, как, к примеру, сегодня, не может подстроить. А замахнулась на измену.

— То есть…

— В жизни не поверю. И с меня хватит этих разговоров. Я довольно долго не видел твоих изгибов, жена моя.

Он наклонился и поцеловал меня. Не как на улице, при всех — нежно, трепетно. Как не целуют людей, что тебе безразличны. И я даже не поняла, когда мою щёку обожгла слеза — рука сама потянулась к нему. И в следующее мгновение — я ответила на поцелуй сама. Жадно, будто и в прошлой жизни не целовалась с мужчиной, точнее с Магнусом. А сейчас — как в последний раз на обрыве, прежде чем самой отойти на шаг назад — в пропасть.

Намеренно замерла, проверяя, а он чего же хочет?..

«Что делать?»

Но его порыв — смыл селью все мои сомнения прочь. Его язык жадно ласкал меня, переплетаясь, не давая очнуться от забытья. Туманное чувство несравнимого удовольствия. Ни с чем. До кончиков пальцев на ногах — тело дрожит под его ласками.

Я замерла, не зная, что же делать. Отвечать на внезапный страстный порыв его желания? Но… а потом…

Вцепилась дрожащими пальцами в его рубашку, прижавшись ближе, вжимаясь в его широкую грудь, так, словно бы мы были едины и никогда не предавали друг друга.

«Всего один поцелуй… Такой, на который не отвечала никогда…»

Незаметно для меня Магнус расслабил завязки на груди, и мои ногти впились в его кожу. Отчаянно и жадно. Будто этот раз между нами — первый и последний.

Магнус глухо заурчал, как кот, прижав меня к себе. И я услышала, как его сердце колотится, ударяясь о грудную клетку. Так же, как моё. В унисон.

— Мэриэн, — прохрипел он не своим голосом, оторвавшись на мгновение. Он будто вопрошал: ты действительно хочешь?

— Не останавливайся, — выдохнула я. — Пожалуйста.

Руки Магнуса медленно скользнули по моей спине вниз, до дрожи, и легли на ягодицы. В следующий момент, подхватив меня, он посадил меня к себе на колени. Так, что я чувствовала его желание, которое не потушит даже лёд, высыпанный в его подштанники. Его «меч» давно был выхвачен из ножен и готов в любое мгновение атаковать меня, но он всё ещё чего-то ждал.

«Почему? Знает ведь, что я отбросила все препятствия назад. Сказал, что поверит мне, будет за меня горой. А сам… медлит. Невыносимое чувство…»

И правда, низ живота скручивало, а ещё ниже, в самом нутре, всё пульсировало. До боли, которую я ранее не испытывала. Такая тянущая и приятная. Ноет…

Он расстёгивал пуговицы на моей спине неторопливо, будто прислушивался — не передумаю ли я в самый последний момент. Скажу это самое «нет». А если сделает лишнее движение — исчезну.

Но я и не думала сопротивляться, отдавшись моменту. В голове звучала мысль:

Магнус сводил с ума. Его страсть, поцелуи — там, где я не смела касаться даже сама себя. Он будто прорвал плотину, вытащив то самое брёвнышко. Порою я замирала, не понимая, что происходит. Забывалась настолько, что память прошлого выкинула прочь воспоминания соитий.

Моё тело выгибалось под натиском жгучих поцелуев. Его язык — ад… А сам Магнус — дьявол во плоти, который не был мне знаком до сего момента. Метаясь по кровати, я не могла выбраться и, сама того не понимая, вцепилась в его гриву, прижимая к себе сильнее.

Из груди вырвался стон — громкий, до ужаса неприличный.

— Тихо, — шептал он, не отрываясь. — Вижу, тебе нравится, жена моя.

— Ммм… — только и простонала в ответ, прикусывая губы до крови, чтобы не завопить, когда он, дразня, обвёл языком вокруг запретного места. Табу для всех, но явно не для него. Я более не чувствовала ничего, кроме адского пламени. Оно разгоралось внутри, словно сотни котлов в нижнем мире. — Магнус…

— Повтори это, — оторвавшись, попросил он, смотря прямо в глаза. А я не могла сосредоточиться — всё вокруг покрылось лёгкой пеленой. Кроме него.

— Магнус, я…

— Ты готова… — произнёс он, лаская меня там пальцами. — Влажная, желанная. Моя. Повтори! — рыкнул, задев так, что я застонала от неприкрытого удовольствия.

— Т-твоя…

— Не боишься?

— Боюсь, — честно ответила я. — Но хочу… Только с тобой. — впервые я не солгала себе за всё это время, что мы рядом.

Прижав меня к мехам, он жадно поцеловал меня, а колено встало промеж моих ног. Я не могла сказать «нет» — поздно. Брюки, что прятали до сего его достоинство, упали подле моего платья, оголив то, от чего юные девы краснеют, а порой и рыдают навзрыд.

— Коснись меня, — сказал он, беря мою руку и без скромности во взгляде прижал к восставшей плоти.

Я замерла от столь откровенного жеста. Ранее он бы просто набросился на меня, ворвавшись без прелюдий — грязно и больно. Но сейчас — нет. Другой человек.

Дрожащей рукой я последовала его сокровенному желанию и осмелела. Жар его тела передался мне, духота в воздухе, запах огня из камина — всё это воспламеняло во мне желание. Я осмелилась, чуть сжав его, и тут же услышала приглушённое рычание Магнуса. Схватив мою ладонь, он буквально потёрся о неё, а на члене появилась капля — свидетель немой жажды для нас обоих. И в этот момент, увидев это, низ моего живота скрутило, а тело Магнуса напряглось.

— Теперь ты убедилась, что сводила меня с ума всё это время. А ещё смеешь парировать разводом?.. — прошептал он.

— Я ничего не делаю… — заикаясь, ответила я.

— Вот именно, тебе даже не приходится утруждать себя, чтобы довести меня до такого. А я ведь держался всё это время, Мэриэн. Тебе нужно просто быть — этого достаточно.

Он снова поцеловал меня, убирая мои руки за голову и скрещивая их, держа одной ладонью. Сам же осторожно раздвигая мои ноги коленом чуть шире. Как когда-то…

— Если будет больно, скажи, — прошептал на ухо, а я уже чувствовала жар его чресел.

«Скажу…» — хотела произнести, но лишь застонала, когда он, надавив, погрузился в меня. Так медленно, что мне не верилось — это он. Тот Магнус. Будто боялся — я сломаюсь под его натиском.

Ещё движение — и я вцепилась в его плечи, думая, что срываю кожу с его плеч. Слёзы хлынули, застилая всё вокруг. Жгучая боль и пульсация его горячей плоти, как он рвёт меня, пробиваясь всё глубже.

«Лучше бы как в тот раз, чем медленно. Это… Боже, как приятно и больно. Не так, как было…»

И вдруг Магнус застыл, уперевшись в последнюю преграду.

«Вот сейчас точно его нежность ко мне окончательно закончится…»

Не успела я подумать, как он впился в меня поцелуем, нежно спросив:

— Последний шанс, Мэриэн? Я на грани, чтобы сорваться.

Но в ответ я обняла его ещё сильнее. Без слов сказав — да.

Мой крик прощания с девственностью, наверняка, слышали многие жители Орлиного гнезда.

А после я забылась настолько, что очнулась от забытья в тот момент, когда муж изверг своё семя, заполнив моё лоно.

Уильям Блэйк вышел к обшарпанной карете без знаков отличия. Обычная, каких много. Порой именно на таких перевозили грузы — крытая, как бог знает что. Но именно она давала гарантию того, что никто из вояк замка Торнхаус не обратит внимания на прибытие незваного гостя и такое же спешное отъезд прочь из этих промозглых земель. Всё же Вивьен следовало отправить обратно. Дело ещё далеко от окончания, если всё вновь сорвётся.

«Чтоб им пусто было! Столько наделов и шахт в одни руки — расточительство», — подумал Блэйк, сильнее кутаясь в меха. Не привык он к холодам. Так же, как и дочурка, но на что не пойдёшь ради такого.

И что за наглость. Гостиница при почтовом дворе — место неподобающее ни для одинокой леди без должного сопровождения! Особенно Вивьен. Разве что шваль из Эшфордов будет достойна той промозглой комнатушки.

— Смените-ка на телегу, — посмотрев на свою «карету», попросил Блэйк «местного кучера» — своего завсегдатого извозчика Джеймса Фрога. — Мы уже приелись местному люду. Продай кому-нибудь, выкупи что попроще, а на перепутье пересядем в свою.

Никто не должен был знать, что глава тайной канцелярии и близкий к ушам короля вновь отправил и, тем более, сопровождал дочь в этой дыре на краю земли. К тому же даже король не в курсе о «самовольстве» Вивьен. А после…

Будет поздно.

— Отец, — Вивьен вскочила со старого кресла-качалки, когда Уильям Блэйк поднялся к дочери наверх, минуя несносный запах северных харчей, доносящийся с кухни таверны. — Есть ли… вести?

— Есть, — он скинул плащ, прошёл к столу. — И они меня огорчили. Люди излишне внимательны к своим жизням. После того как на них покушались неумелые, жадные до золота проходимцы.

Она побледнела от ярости.

— Она жива?

— Жива и здравствует. — Он подошёл к столу, где стояла тёмная бутыль с привезённым Блэйком с юга вином, и, налив, выпил залпом. Местное пойло в глотку не шло. — Твой «несчастный случай» принёс неудачу для нас. Торн следит за женой, не усыпляя бдительности. И не дай бог — привязался к ней не только душой, но и плотью.

Бокал с грохотом поставили на стол. А дочь тут же подлила добавки, заискивая и «моля» о прощении.

— Мои люди перерезали верёвку, но Торн, собака, успел. Они дошли до Орлиного гнезда, и наша «ненаглядная» не свалилась вниз головой в пропасть.

Вивьен сжала кулаки.

— Но как же…

— Не важно. — Он поставил обратно опорожнённый бокал и накрыл его ладонью — «хватит». — Важно то, что теперь мы меняем тактику.

Вивьен смотрела на отца в ожидании.

— Какая тактика предвидится?

Блэйк растянулся в улыбке старого прожжённого лиса.

— Дорогая моя, историю строят не только мужчины в стенах парламента. У каждого из них — своя шея. И у неё женское имя. Приблизься к Магнусу, когда тот приедет в Торнхаус. Используй себя, соблазняй — твоя мать в этом деле была искусна. Иначе не было бы тебя. В конце концов, заставь забыть об этой… Эшфорд.

— Но Магнус выставил меня из замка! Даже не глянув в мою сторону за приветственным ужином, а наутро отправил как ссыльную сюда!

— Значит, сделай так, чтобы захотел. — Он подошёл к дочери, приподняв подбородок. — У тебя есть всё, что нужно. Красота, сообразительность, что немаловажно для девицы, и, конечно же, воспитание, как у настоящей леди. К тому же бонус твоей родовитости и моя фамилия. Ты дочь одного из вхожих в первые советники короля, а не какая-то портовая крыса. Всё располагает к тому, чтобы скинуть пешку.

Вивьен молчала, но в глазах её загорался огонёк. Заметив это, Уильям Блэйк удовлетворённо улыбнулся. Всего пара вдохновляющих слов — и женщина свернёт под эйфорией от сказанного эти чёртовы горы.

— А если не получится?

— Получится. — Он отпустил её. — Я займусь королём. Вкину пару сомнительных мыслишек насчёт Эшфордов. Скажу, что они передают секретные сведения Эрлиандэю через границу.

— Эрлиандэю? — переспросила она. — У нас же с ними натянутые отношения…

— Именно, дорогая моя. — Он усмехнулся. — Король порвёт на себе волосы, поняв, что натворил — сам укрепил союз с севером, выдав Эшфорд за Торна. А теперь она далеко от двора. Удобнее отправлять секретные сведения через границу, не так ли? Думаю, да. Это просто идеально — натравить людей друг на друга и смотреть со стороны, как Магнус будет расхлёбывать всё это. И что выберет — долг или любовь. А, как известно, Торны — люди, приверженные прежде всего долгу перед короной. Вот и думай.

— Вы подставите Магнуса?

— Я сделаю то, что должен. — Он взял её за руку. — А ты сделай то, что я тебе говорю. Поняла?

— Да.

— Хорошо. — Он отпустил её руку, направился к двери. — Возвращайся в Торнхаус по прибытии Торна, не теряя лишнего времени на ерунду. Сделай так, чтобы герцог тебя заметил. Хоть наизнанку вывернись. И не вздумай снова нанимать убийц. В этот раз — никакой крови. Только женские хитрости. Лучшее, что ты можешь — раздвинуть ноги перед этим мужчиной и позволить быку оплодотворить тебя. От наследника он не посмеет отречься. Особенно моей крови.

И с последней фразой Уильям Блэйк вышел, громко хлопнув дверью.

Дорога обратно заняла больше времени, чем я думала — две с половиной недели. Под конец пути нам пришлось задержаться в клане Медведей. Метель разбушевалась настолько, что перед глазами стояла белая стена из пурги — ни зги не видно. Даже леди Берта, видавшая виды за все свои годы здесь, сокрушённо покачала головой и посоветовала нам приостановить свой пыл, оставшись до того, как всё утихнет.

— Давно уж позабыли подобные этой зимы, — сказала она, глядя в заледеневшее окно. — Будто сама погода против того, чтобы вы ехали себе спокойно.

Тогда я только тихо усмехнулась, но в подкорках шевельнулась мысль:

«А ведь верно говорит, начало моей первой зимы тут не было спокойным».

Магнус же просто не стал спорить. Ему, похоже, стало всё равно, как только мы провели супружескую ночь вместе, закрепив наш брак. Теперь не развестись. Но почему-то я верю, что именно он должен теперь отвадить все беды от нас обоих.

А ещё последняя неделя в пути далась мне нелегко — мучило недомогание. Воротило от еды. За километр чую запах мяса — и прятаться охота. Ела только каши и пила воду. Как тюремный паёк. Но именно он помогал держать силы.

А ещё тошнота, но это легко можно списать на дорожную тряску и кочки. Колёса постоянно наезжали на эти колдобины. Но Мод на привалах, с которой я даже не поделилась тем, что натворила, — странно косилась на меня с тех самых пор, как мы подобрали её в Волчьем клане, где она даже успела прижиться и принять роды у хозяйки получше любой знахарки. Постоянно цедит что-то себе сквозь тонкие губы и вздыхает, смотря исподтишка.

— Бледноватая. — заметил утром Магнус, когда я только открыла глаза от тряски. Он мог спокойно ехать на своём жеребце, но предпочёл всему пути верхом — карету. И меня. Но благо — не касался более. Всё же мне хватило полёта над Орлиным гнездом.

— Дорога поистине утомляет.

— Не слышал раньше подобных жалоб. Тем более от той, что на все руки мастерица.

— Вы и сами понимаете, что, в отличие от мужчин, женщины не приспособлены к марш-броскам. — фыркнула я и отвернулась. Ещё поддразнивать мне не хватало. И так тошно…

Магнус почему-то довольный откинулся назад и задремал. Впечатление: один глаз тут, другой следит за всем остальным, прислушивается к разговорам за каретой. А люди действительно рады возвращению.

Дом, семья, любимый…

Двор Торнхауса уже ждал нашего прибытия, ярко освещая подъездную дорогу. Гонцы, которых пустили вперёд, сделали своё дело. Столько факелов, выставленных вдоль заметённого снегом моста к крепости, я ещё не видела. Сон как рукой сняло.

Все слуги высыпали во двор: Герда с поварами наготове, конюхи, что перехватили поводья и тут же уводят лошадей в свои стойла на законный отдых. И Ларс, стоящий на нижней ступени крыльца чуть поодаль от входа.

— Герцог, — поклонился он, приветствуя нас обоих. — Мы уж думали, не случилось ли чего. Герцогиня Торн. — Ларс поклонился в приветствии. Редкость.

— Случилось. Многое. — буркнул Магнус, помогая мне выйти из кареты. Николаус как раз в это время подошёл поближе, но Магнус сделал тому знак: «после». — Метель нынче бушует, пришлось обождать у Берты.

Я ступила на землю из кареты, и как только почувствовала под собой опору — голова резко пошла кругом. Вновь.

«Да что такое?!»

Благо, Магнус подхватил меня за локоть. Очень вовремя, чтобы не впасть в позор перед людьми.

— Как ты себя чувствуешь? Пожалуй, надо позвать лекаря Ганса…

— Не стоит… — начала отнекиваться я.

— Шов мог…

— Магнус, ты сам присутствовал, когда меня латали тогда. Ничего не случилось!

За нашей перепалкой с интересом наблюдали жители замка, но не вмешивались. Впрочем, он отступил. Но вряд ли поверил на слово. Похоже, мне ещё долго придётся обороняться от его назойливой заботы.

Ужин в честь возвращения был не хуже того, когда к нам приехала незваная гостья. И даже лучше. Стол ломился от яств. Эль лился рекой, так же как и голоса самых ярых пьянчуг, что отпустили свою «строгость» по приезде в родные места.

Свет приглушённо играл язычками пламени, отражаясь на серебряной посуде, поставленной перед хозяевами, а слуги то и дело сновали между столами, успевая стащить для себя пару кусочков, чтобы тоже отметить наш приезд, быстро зажевав, пока никто не видит. Впрочем, тут не наблюдалось строгости этикета и наказаний за явное хватание со столов. Всё сквозь пальцы. Северяне любят устраивать праздник, когда хозяин возвращается домой после долгого отсутствия. Тут замок без хозяина — мёртвые руины. И, если честно, я с этим соглашусь.

Каждый лэрд, которого мы успели объехать, дорожил своим домом. Это чувствовалось. Даже стены кажутся теплее, когда в дом возвращается владелец.

Но даже сейчас, сидя рядом с мужем, кусок в горло не лез. Ни один. А он подкладывает мне оленину. Кусочек за кусочком, ведь видит, что я не могу есть, и делает только хуже…

Тошнота вновь подкатила лёгкой волной, я боялась, что меня вырвет прямо за столом.

«Позор какой будет…»

— Ешь, — шепнул Магнус, не выдержав. — Ты за день ни крошки в рот не положила. Мне тебя насильно кормить, Мэриэн?

— Не могу. — ответила я, сдерживая тошноту и прикрыв ладонью рот. Неужели не видит — мне не по себе?..

— Мэриэн…

— Не могу. — повторила для особо упрямых ослов.

Мой отказ, как видно, огорчил Магнуса — нахмурился, между бровей появилась «злая» складочка. Но настаивать не стал. В следующий момент его ладонь легла поверх моей руки, чуть сжав, как бы соглашаясь с моей волей. Но надолго ли?

Кто-то из толпы собравшихся горланил очередной тост, другие гудели, обсуждая поездку с приключениями. А я сидела посреди всего, как во сне. А всё, что вокруг — казалось слишком далёким и ненастоящим.

«Что со мной происходит последнюю неделю?»

В прошлой жизни я не была столь хрупка здоровьем, и не было того, чтобы меня когда-то воротило от еды. Ни тошноты, ни слабости тела. И уж тем более желания спать днями напролёт. Рыдать я рыдала, если уж на то пошло. Но не без причины. Они всегда находились. А просто так — никогда.

Я глянула на Магнуса исподтишка. В это время, отвлёкшись от меня наконец, он переговаривался с Эйбом, стоя в углу у стены.

«Слава богу, оставил ненадолго…»

Но как только подумала — он тут же обернулся, скользнув по мне мимолётным взглядом. Но даже этот ничего не обещающий жест вызвал томление в моём теле.

«Что, если…» — мысль, посетившая внезапно, испугала до ужаса. Рука, державшая бокал, дрогнула, и я чуть не пролила содержимое на платье. — «Нет, не может быть. Не после одного раза. Не так быстро!»

Дверь в большой зал открылась с противным скрипом, и вошел Ларс. Он был чем-то весьма обеспокоен — подбородок дрогнул, когда тот, подойдя, начал говорить:

— Милорд, — голос его звучал хрипло. Он наверняка бежал по коридору, спотыкаясь, чтобы донести весть. Что надо сотворить, чтобы пожилой мужчина торопился сообщить нечто? Это должно быть очень важно. — Во двор Торнхауса прибыла леди Вивьен Блэйк. И она просит принять её, как подобает ей по статусу, иначе вынуждена будет поведать о неприличиях герцога в северных пределах при дворе.

Зал разом затих. То прямой намёк на оскорбление чести и достоинства юной леди и грязь в лицо герцогу Торну прилюдно. Ещё хлеще, чем я задумывала.

«Задумывала… А сейчас? Чем мне думать сейчас? Как защитить себя от Вивьен и последствий? Моя слабость погубила идеальный план побега. Слепая вера в то, что всё вокруг меняется. И Магнус тоже — единственная надежда, за которую я сейчас могу цепляться. И буду».

Земля буквально ушла у меня из-под ног. Тошнота накатила волной. И, встав со своего места, я потихоньку направилась к выходу из зала, молясь о том, чтобы моё исчезновение не сразу заметили.

— Кто её пустил? — переспросил Магнус, хотя не страдал потерей слуха.

— Леди Блэйк самолично явилась в Торнхаус, — ответил Ларс. — Говорит, что желает засвидетельствовать своё почтение герцогу и его супруге.

Магнус обернулся в сторону уже пустующего стула, а я замерла у дверей, надеясь на то, что он не заметит, как я крадусь прочь отсюда у самой стеночки.

«Не желаю видеть эту гадюку!»

С другой стороны — зачем же Вивьен появляться, как не попытать счастье с Магнусом?!

— Так и быть, впустите леди Блэйк… Не стоять же леди в дверях или, того хуже, на морозе, — сказал Магнус ледяным тоном.

Он не был рад столь «приятной» неожиданности. Вообще, Магнус не из тех, кто любит незваных гостей, вторгающихся в его дом без дозволения. Так что Вивьен ходит по тонкому льду его терпения. И, к тому же, стоит учесть нашу с ним близость. Посмотрит ли он на неё, как на женщину после меня? Интригует.

Из раздумий меня вытянула колкая для сердца фраза:

— И выделить покои леди Блэйк в восточном крыле.

— Милорд, это крыло давно не ремонтировалось. Оно практически нежилое… — начал было Ларс.

— Я сказал — впустить и обеспечить кровом. Но я не обязан потакать капризам женщины, — отрезал Магнус пути к лавированию. Ларс, похоже, опасался за репутацию своего герцога больше, чем он сам.

Ничего не в силах изменить, старик поклонился своему господину в знак согласия.

Зал зароптал. Я не слышала слов — только шум, который смешивался с гулом в моей голове.

— Мэриэн… — Магнус оказался подле меня незаметно. Я даже не увидела, как он подошёл. Только почувствовала крепкие объятия. Он стоял позади меня, прижимая так крепко. Как будто я в состоянии сбежать в тот же миг, как он опустит руки.

Я обернулась, молча вопрошая:

«Что ты хочешь, чтобы я сделала? Осталась или ушла прочь?»

Второе оказалось правдой, нежели первое. Но в его взоре отражалась тревога.

— Иди, — сказал он. — Отдыхай. Я сам встречу гостью, от её приветствия ничего не убудет. Одной вороной больше.

Я кивнула и, подобрав юбки, быстро направилась прочь. Пересекаться с Вивьен сейчас и правда — не лучший выбор для меня.

Я была права. В конце коридора, схватившись за живот, который нещадно скрутило, не сдержала позывов — меня позорно вырвало. Мимо проходила одна из служанок и, увидев это, как-то странно себя повела, снисходительно улыбнувшись.

Мол: бывает.

Отдышавшись как следует, я быстро юркнула вперёд, перескакивая ступеньки лестницы, только бы добраться до спальни как можно быстрее.

В это время обеденная зала вновь оживилась после мёртвой тишины и загудела десятками голосов.

Думаю, Вивьен уже поприветствовала хозяина дома и плетёт паутину, флиртуя с Магнусом. По крайней мере пытается пробить эту стену упрямства.

«Боги, дайте мне сил».

Я лежала в темноте, слушала, как за окном воет ветер, и думала о проклятой чертовке Вивьен, которая теперь здесь. В моём доме. Рядом с моим мужем!

И самое страшное, что меня одновременно пугает и радует в этой жизни — я предполагала, что внутри меня зародилась жизнь, которой не было тогда. Ни в одном из случаев после нашей с Магнусом близости. Не было ребенка, и всё тут. Как отшептали. А сейчас — я не знаю. Если это так, то…

Вспомнились слова отца о том, что я как можно скорее должна понести дитя.

«Он знал о намерениях Блэйков сместить меня или же нет? Почему не говорил напрямую? Чего опасался? Получается, мой план о разводе был изначально обречен на провал»?!

Только сказать Магнусу сейчас — опасно.

Особенно когда в дом забежала крыса. Жизнь нерожденного ребенка важнее всего на этом свете. И этот факт, даже если меня обвинят в чем-либо — отсрочит любое наказание, поможет найти доказательства невиновности, если таковые повесят на мою шею. Магнус не посмеет поднять руку на меня и своего ребенка.

Инстинктивно я положила ладонь туда, где должна быть жизнь.

«Боже, пусть мои предположения явятся истиной».

Я гипнотизировал дверь, в которую вот-вот должна была переступить эта ведьма Блэйков. Что отец, что дочь — одного поля ягоды. Тем более, я уже знаю, какие гости прибыли в земли Торнов, пока меня не было. И благополучно покинули их. Наверняка Уильям Блэйк уже плетет линию интриги в свою пользу.

«Знать бы, куда сунет нос в первую очередь»…

Стук каблуков по камню.

Вивьен Блэйк…

«Как женщина, выставленная за двери раз, может так вызывающе одеваться? Совсем отчаялась или, что вероятнее — отец надоумил на самые грязные методы. Точно знаю — ты, тварь, что подослала тех троих к моей жене. И смеешь мило улыбаться?! Вы оба друг друга стоите. Одному богатство, другой — титул подавай, да повыше. Решили и тут подобраться к моей жене? Не выйдет».

А теперь еще смеет открывать рот, пытаясь обрызгать грязью мою «честь».

«Да кому она нужна в нашем мире? Мы носим эти маски, плюясь ядом, деремся за место, чтобы устоять. Мне ли не знать игры двора. Благо — держусь подальше до поры до времени. Но чует мое сердце — пора, когда тебя гладят ровно по шерсти, скоро окончится. Придется ощетиниться, но цена… Она всегда велика».

— Лорд Торн, — голос Николауса вывел меня из раздумий. — Может, не стоит? — предостерёг меня от необдуманных действий друг. Видел — мыслями я на краю.

— Она пришла не просто так, — ответил я. — Если я откажу в аудиенции, она сделает то, что обещала. При дворе поверят её драматичной истории несчастной «леди в беде», а на меня будут коситься осуждающе минимум пару лет, пока не забудут, кто такая Вивьен.

«Выдал бы её Блэйк замуж раньше, чем я женился… Так нет же, ему нужны северные земли»!

— Но леди Мэриэн…

— И без тебя знаю, Николаус.

Вивьен тем временем стояла посреди зала, как на сцене — всё то же красное платье, которое на юге давно бы сочли дурным тоном, но тут оно являлось верхом скромности.

— Учится на горьком опыте, — послышался голос Эйба, что тоже был неподалеку.

Я лишь искривился в усмешке.

— Что есть — то есть.

В этот раз фальшивая улыбка не коснулась её глаз. Слуги расступались, зал умолк.

— Герцог Торн, — плутовка присела в глубоком реверансе. — Как приятно видеть вас в добром здравии. Слышала, вы окончили совместное турне по северу вместе с супругой. А где же герцогиня? — при этом Вивьен чуть заметно облизнула губы, как змея, пробующая воздух на вкус — нет ли забившегося в угол мышонка, не слышно ли его сердцебиения поблизости. Чтобы наброситься да проглотить не жуя.

Я пропустил её вопрос мимо ушей.

— Леди Блэйк, моя супруга вымотана долгой дорогой. Уж простите, что не смогла поприветствовать вас сразу, — сдерживая гнев только от одной мысли, что Блэйки причастны к нападению, ответил ровно. — Думал, вам уже надоела наша «северная красота», и вы тем же способом, что и добрались до нас, уехали к себе домой. Всё же родное гнездо уютнее, чем эти стены.

Вивьен, по всей видимости, осталась довольна тем, что Мэриэн нет рядом.

— Долг вежливости, милорд. — Она подняла голову, и глаза её блеснули. — Мой отец был бы недоволен, если бы я не засвидетельствовала почтение его старому знакомому еще разок.

— Любопытно то, что ваш батюшка зовет меня другом, — не смог я сдержать сарказма.

— О, я понимаю, политические дрязги порой бывают тяжелы. — Она улыбнулась. — Но это не мешает мне надеяться на искреннюю дружбу наших домов.

Она прошла к столу и села напротив — туда, где не так давно рядом со мной была Мэриэн. Даже тарелка, полная еды, осталась. Я сделал знак сменить приборы, и слуги тут же засуетились вокруг нас.

«Удобно ли вам без спросу садиться на место хозяйки замка, леди Блэйк? Попахивает дешевым дежавю с гнильцой. Вы метите не туда, юная леди»!

М-да, если бы я сказал это вслух, скандал унесся бы быстрее ветра через замерший пролив.

Она смотрела на меня поверх бокала так, как смотрят на балах девицы, скучающие по романтическим чувствам. Но в её глазах я видел лишь холодный расчет — само отражение Уильяма Блэйка. Копия. Циничная, как и её отец.

— Зачем вы пришли в Торнхаус, леди Блэйк? Вам выделили лучшую комнату, что имелась в гостинице, — напомнил я.

Она поставила бокал на стол.

— Я тешу надежду на примирение. Даже не зная, в чем именно провинилась, герцог Торн. — И как бы случайно «невольно» коснулась указательным пальцем тыльной стороны моей ладони. При всех. Слугах, вояках. Скоро об этом «невинном» жесте заговорят все, кому только не лень!

— Кхм… Полагаю, леди Блэйк весьма устала. Эйб! — окликнул я Никсона.

— Слушаю.

— Сопроводите леди до её личных покоев.

А сам сделал знак, чтобы Николаус заглянул ко мне в кабинет. Подробного отчета о действиях за моей спиной мне еще предоставлено не было.

Старый кабинет так и остался в том же, подлежащем изменению, творческом беспорядке. Бумаги скопом на столе, карта, придавленная оловянными фигурками, простроенный маршрут, чтобы Мэриэн увидела свои новые владения. Я всё продумал. Кроме её «каприза» и дальнейшего скопа неприятностей. В камине тихо потрескивали подброшенные поленья, наполняя комнату лёгким ароматом костра. Свечи на люстре шипели в такт. А моя тень под светом дрожала, так же, как и тень моего советника.

Подойдя к краю стола, я жестом предложил Николаусу сесть напротив. Эйб же, по солдатской привычке, остался стоять у двери — на случай, если кто-то потревожит нас. И этого кого-то надо будет выпроводить за шкирку.

— Рассказывай, — сказал я, растирая переносицу. Голова после пира гудела. И эта Блэйк — невыносимая девица. Чересчур самоуверенная. Сплавить бы побыстрее. Но если выгоню сейчас — точно распустит слух, что заденет не только меня, но и Мэриэн.

Николаус развернул свиток, пробежавшись быстрым взглядом и, видно, подметив главное, что произошло в моё отсутствие.

— В ваше отсутствие, господин, в самом замке было тихо. Никаких происшествий. Слуги вели себя примерно, та девчонка до сих пор в темнице. Это что касается самого замка, не гостьи.

— Про слугу после. Что с Вивьен? Действия. — отмахнулся я. С Хельгой можно разобраться позже. Хотя она будет хорошим подспорьем в свидетельствовании против Блэйков. Крыска.

— В гостиницу, как вы и предполагали, приехал наш гость. Тайно. — Николаус положил передо мной бумагу с записями наблюдений. — До сего были трое заезжих южан из столицы. С ними у юной леди Блэйк состоялся разговор чуть ранее приезда её отца. Где-то за неделю, плюс-минус пара дней. Хозяин не слышал их разговора — слишком тихо для простой беседы. Да он и туговат на ухо. Но зато заметил, как тот, что со шрамом, попробовал на зуб монету из кошеля, который лично вручила ему леди Блэйк. Более тех фигур у нас не наблюдалось. Они даже за следующую ночь не заплатили. Исчезли перед началом пурги.

— Исчезли, да не просто. — фыркнул я. — Продолжай.

— Как я и говорил ранее, через пролив по ледовой дороге к нам приехали повозки с грузами. В этот раз больше на одну. Из колонны чуть выбивалась карета без особых наших обозначений. Я направил людей, чтобы те выведали всё.

— Уильям Блэйк собственной персоной…

— Именно. После приезда один из людей, что прибыл с колонной продовольствия с юга, исчез.

— Кто именно? — но на самом деле это было неважно. Важнее то, что случилось у Орлиного гнезда — последствия. Чистой воды покушение. Причём грязное, можно сказать — пальцем в небо. Блэйк стал настолько неосторожен в своих стремлениях и жажде наживы, что потерял хватку стратега…

— Представители южных торговых домов. В гостевой книге записаны все, кто пересёк наши границы, и все они — торговцы разных мастей. Хотя… сами знаете, какие и торговцы бывают. Могли действовать по указке лорда Блэйка.

— Вивьен после разговора с теми тремя?

— Не высовывалась, сидела как мышь на месте. Также по приезде отца выходила только во внутренний двор гостиного дома. Но сами знаете, сейчас она действует строго по указке отца. Будьте осторожны, господин. Нехорошее у меня предчувствие, как она появилась на пороге…

— У меня не лучше. — наливая эль в кружки, сказал я. — Выпьем. И хоть на миг забудем её хитрое лицо.

Николаус взял свою кружку. Эйб же, покачав головой, отказался, оставшись стоять на том же месте, не двинувшись ни на сантиметр.

Отпив полкружки, я усмехнулся.

— Шпионят, лицемерные твари…

— Похоже на то, милорд.

Резко поднявшись и не обращая внимания на хмель в голове, я подошёл к окну. За стеклом гудел ветер, поднимая снег ввысь. Пурга, которую мы преодолели, вернулась снова. И это значило — мне придётся лицезреть леди Блэйк в моём замке, пока погода не утихнет.

— За это время многое может случиться, чую я.

Непогода растянулась на неделю, как и в прошлый раз. Досадно, когда в гостях та, что может превратить жизнь замка в ад, подсыпав дровишек.

На улице было нестерпимо холодно для непривыкших к морозам южанок, так что дамы всё время находились в замке, то и дело сталкиваясь в коридорах. И это меня не особо радовало, поскольку с каждым прошедшим в компании Вивьен ужином Мэриэн становилась всё мрачнее и мрачнее.

Вивьен — каждый день, час, чёртову минуту я ощущал её присутствие. Она настоящая заноза, загнанная под ноготь в пыточной у тюремщика. Камень на моей шее. Словно рука её «благочестивого» папаши, сжимающая горло. Один взгляд раздражает.

И опять мне терпеть гостью подле себя на ужине. А что хуже — мы всегда втроём.

Даже сидя во главе стола, как и положено хозяйке, сейчас я ею себя не ощущала. Даже присутствие подле меня мужа не работало. Хотелось… превратиться в пепел. Потому что напротив — Вивьен. В своём проклятом платье соблазнительницы. Я помню его. Именно с алого бархата началось отдаление Магнуса от меня. В тот день в моей жизни всё пошло кувырком.

«Она будет это делать. Льстить, «петь» песни своим ротиком. Флиртовать с Магнусом на глазах у жены. А он… Сделает ли он хоть что-то иное, кроме как внимать её сладким речам? Пока я ничего не замечаю, кроме надлома меж его бровей. Хмуриться — любой мастак. А ты попробуй сказать: “Нет, леди, вы направили свои силы не к тому. Я женатый человек”!»

Наряд — будто на бал при дворе собралась, хотя мы всего лишь ужинаем. Скромно, не как в тот раз, когда нас с Магнусом встречал весь замок. И это малый зал. Свечи, бутыль сидра и неудобная тишина, которую Вивьен то и дело стремится нарушить, коверкая свой голос так неестественно «приятно», что мне дурно только от этого звука.

— Герцог Торн, вы так мало едите, — сказала она, намеренно облизнув пухлые губы. — Вам не нравится ужин?

— Ужин как ужин. Ничего особенного. Мы не так притязательны к тому, что ставят на стол. Главное в наших краях — набить брюхо досыта, — ответил Магнус, даже не взглянув на неё. — Я просто не голоден. И этот факт не должен волновать гостей.

— Ах, герцог… — она рассмеялась, откинув волосы назад. А грудь, стянутая корсетом, запрыгала, как пудинг. Я пожалела, что надела платье более строгого фасона. — Вы всегда заняты делами, забываете о себе. Не бережёте себя, милорд. Кто знает, что ждёт впереди.

— Не стоит беспокоиться о будущем, которое не наступило, — отрезал Магнус, заливая в себя очередной бокал. В последнее время он пил больше обычного и ходил чернее тучи по замку. Однажды, перепутав наши спальни, зашёл, пошатываясь, ко мне и, рухнув на кровать, так и уснул подле, положив свою огромную руку поверх моей груди. А я не смела и вздохнуть, боясь растревожить улей диких пчёл.

Вивьен внезапно перевела взгляд на меня, скользнув по лицу, и как-то даже похолодела, открыв свою истинную натуру. Мне одной.

— Леди Торн, вы бледны который день кряду, — сказала она. — Не заболели ли?

«Это ваше “не заболели” звучит как пожелание отпеть сегодняшним днём».

— Просто усталость, не более, — отмахнулась я. — Пурга такая, что стёкла в рамах дребезжат, не уснёшь спокойно. Разве что на плече у законного мужа. — кольнула напоследок. Хватит с неё сладких речей, пусть подавится своим ядом.

Ожидаемо, рот Вивьен превратился в тонкую нить, а скулы ещё больше заострились от напряжения. Грудь, правда, вздымалась. Так и хотелось ткнуть в неё двузубой вилкой, чтобы присмирела.

— О, я понимаю. — Она взяла бокал, отпила глоток. — Ветер воет, стены дрожат… Я сама плохо сплю в непогоду.

«Ты плохо спишь, потому что думаешь, каким образом отвадить Магнуса от жены», — подумала я, но промолчала. Лишь лёгкая улыбка коснулась моих губ.

Внезапно я почувствовала, как рука Магнуса накрыла мою руку своей под столом. Незаметно для Вивьен. Широкая и такая горячая. Он слегка сжал мои пальцы.

«Хватит вести войны». — вот что он хотел сказать.

— Вы так заботливы, лорд Торн, — вдруг выпалила она, подливая в его бокал сидр.

Заметив, что он игнорирует её, защебетала Вивьен:

— Только с женой, — ответил Магнус, и в голосе его прозвучал лёд. — И с желанными гостями.

— Так я желанный гость?! — её ресницы дрогнули, и она отвела взгляд, будто и правда засмущалась. Актриса!

— Вы сами знаете ответ, леди Блэйк. Нравится вам это или нет. Но выгнать собаку за ворота дома я, как хозяин, не могу.

Та побагровела от сравнения себя с шавкой, а я еле сдержалась, чтобы не прыснуть.

«Не смей». — ещё крепче сжал мою ладонь муж. — «Я и так пытаюсь держать вас на расстоянии километра».

«Слабо получается», — сжала его руку в ответ.

Но как же медленно тянулся этот треклятый ужин…

Минута казалась часом. Я почти не прикасалась к еде — тошнота подкатывала волнами, стоило мне понюхать мясо или хлеб. Спасало обильное питьё. Вода. Холодная колодезная — освежала вмиг, приводя в чувство.

Я более не обращала внимания на Вивьен, но та смотрела на меня в упор. Безотрывно. Как змея, которая ждёт момента, чтобы, набросившись на жертву, впрыснуть побольше яда.

«Продолжает, не унимаясь, флиртовать. Даже когда ей прямым текстом сказали, назвав собакой. Так что, у сук тут же течка проявляется на отказавшего кобеля?!»

Вивьен, поправив волосы, наклонялась неприлично низко для леди, чтобы показать вырез платья. При живой жене! Её пальцы играли с ножкой бокала, губы приоткрывались, когда та слушала короткие бессвязные ответы Магнуса на провокации.

— Герцог Торн, вы слишком серьёзны, — сказала она, склонив голову набок. — Неужели вас ничто не радует?

— Меня радует, когда в моём доме тихо, — ответил Магнус, и я почувствовала, как его рука под столом сжалась в кулак.

— О, я тоже порою люблю насладиться тишиной, — она улыбнулась. — Но в столице это редкое явление, к величайшему сожалению. А тут тишина буквально «порет» в стенах замка.

Она посмотрела на меня. Провоцирует на ревность или скандал? Хочет, чтобы я, как в прошлой жизни, вцепилась в её причёску, мотая по комнате. Нет, не выйдет. Я усвоила урок — Магнус именно в тот день охладел ко мне, сказав, что не думал о склонностях жены к безумиям, когда брал в жёны.

Я — опозорила его род в тот момент. Как сейчас помню холод его голоса.

Но сейчас Магнус холоден не ко мне. Он смотрит на меня с той заботой, что проявлял к тебе, Вивьен.

Хоть Магнус и был внимателен ко мне — было больно видеть откровенные попытки соблазнения. Она даже не прикрывает истинного намерения. Каждый жест, слово — игла в сердце. Ведь… похоже, что я… ещё люблю его?!

Я сжала край стола, осознав свою мысль. Пальцы побелели, ногти впились в дерево.

— Мэриэн, — тихо сказал Магнус.

— Прошу простить меня, муж мой, я… вынуждена вас покинуть. Голова… сильно болит.

Он хотел что-то сказать, но Вивьен перебила:

— О, в таком случае отдыхайте, герцогиня, — усмехнулась она, откинувшись на спинку стула. — Я сделаю так, чтобы ваш муж не скучал, доверьтесь мне.

— В-всецело… — встав со своего места, я направилась прочь, чуть пошатываясь и слыша за спиной, как Магнус откашливается.

Я стоял у окна в своём кабинете, наблюдая, как во двор въезжает всадник, облачённый в чёрный мундир с шевроном тайной стражи королевского двора. Герб я узнал издалека — Феникс, побеждающий Змия. Таких не спутаешь с обычными посыльными.

— Николаус, — подозвал я того, не оборачиваясь.

— Я здесь, господин. — За спиной раздался сначала шелест рассыпающихся по полу бумаг, а затем торопливые шаги. Через мгновение мы уже оба молча лицезрели, как путник отдаёт своего взмыленного жеребца в руки нашего конюха.

— С чего это они решились перебраться через лёд пролива, рискуя шкурами? — я знал одно — ничего хорошего от посланника в такую пору ожидать не стоило. Или смутьянство во дворце, или война приближается к нашим границам. Пора готовиться к худшему исходу. А я думал выдохнуть после долгого пути с женой. Да что уж там — продохну только тогда, когда гостья сядет на корабль до южных берегов.

— Быть беде... — наконец протянул друг.

— Вот и я о том. — тяжело выдохнул я. — Сплошные беды с тех пор, как эта девица Блэйк шастает по моему замку.

Гонец быстрым шагом направился к парадному входу. Остановился у первых ступеней в ожидании приветствия.

— Чёрт возьми! — обычно тот спокойно проходил в холл, ожидая хозяина, но сейчас мои недобрые подозрения имели смысл под собой. Этот жест — намеренный. Он требует высшего приёма, а значит, весть плоха.

— Подготовь малый зал для приёма, предупреди Эйба, чтобы тоже был. И пускай слуги оповестят Мэриэн о прибытии важного гостя. Она, как хозяйка дома, должна приветствовать посла и держаться, как подобает жене герцога.

— Я должен был сообщить ранее, но…

— Что? — я напрягся, услышав это «ранее».

— Леди Мэриэн последние дни нездоровится, господин. — чуть поклонившись, ответил Николаус.

— И почему я должен узнавать о недугах жены последним в этом доме?! — меня окончательно взбесило то, что меня, как дурака, держат в неведении.

— Ваша жена сказала, что сама вам сообщит. Тем более её старая служанка стоит горой за хозяйку, гоняя «неугодных».

— Всё равно, что бы ни было — Мэриэн обязана появиться хоть на пару минут из приличия. — потирая переносицу, сказал я.

Николаус молча поклонился и поспешил выйти.

«Неужели Блэйк приложил свою грязную ручонку»?

Сидя напротив огня в своей спальне, я куталась в шаль. Последние дни давались трудно. Меня жутко тошнило, бросало то в холод, то в жар, голова шла кругом. И Мод уже догадалась, что со мной. Качала головой и тихо причитала. Но в лицо ничего не говорила — и так тошно было.

Внезапно в дверь тихо постучались, скорее поскреблись, подобно мышке, грызущей камень.

— Войдите... — выдохнула чуть слышно.

Дверь скрипнула, и я заметила, как тень отбросилась на каменный пол. Высокая, мужская.

— Леди Торн, вас ожидает герцог в малом зале. К нам прибыл гость из дворца… — голос принадлежал Николаусу. И нотки, что я услышала в нём, не предвещали доброго приёма. — Прибыл королевский гонец.

— Королевский? — я вздрогнула, дурное предчувствие медленно обвивало своими корнями сердце, прорастая насквозь. — Зачем?..

— Никто не знает, леди. Но герцог сказал, что вы, как хозяйка замка, обязаны принять гостя вместе с ним. Посланник из столицы — не наши лэрды, что просты душой.

Я резко поднялась с кресла-качалки, и голова вновь пошла кругом. Но, слава богу, Мод заботливо встала чуть позади, незаметно положив ладонь мне на плечо и слегка похлопав приободряюще.

«Ничего-ничего, всё уладится». — Но в том-то и дело, что всё только начало улаживаться. Магнус не внимает откровенному флирту нашей гостьи. Как тут ещё и из столицы гонец! Вести вряд ли будут благосклонны к нам…

— Передайте моему мужу, что я спущусь… — Я оглянулась. Глаз упал на сундук с вещами, а в голове крутились мысли: что надеть, чтобы «произвести впечатление» на короля в лице его посланника. — Я спущусь чуть погодя. Через… минут пятнадцать я буду готова.

— Да, моя леди. Думаю, герцог вас подождёт. Гостю некуда спешить. — С этими словами Николаус покинул мою комнату, а я обернулась. За моей спиной, у сундука, уже возилась Мод, выбирая, по её мнению, самое лучшее.

— Дорогая моя, вот это. — Она достала платье цвета золота, расправив ткань юбок, на которых красовался цветочный узор, вышитый вручную. Нераспустившиеся бутоны по краям рукавов. Мелкая работа, шёлковые нити поблёскивали в полумраке.

— Не слишком вызывающе? — вздохнула я. Но больше всего я боялась, что рано или поздно всё станет настолько ясно, что я более не смогу даже влезть в эти самые платья. Иногда Мод молча подходила к этому самому сундуку вместе с рукодельной корзинкой, из которой торчали нити и ножницы, брала любое из платьев, чтобы перекроить под меня будущее.

«Это не поможет. Когда-то я услышу вопрос от Магнуса: «Ты беременна?»»

Малый зал был полон присутствующих, когда я вошла в него. Магнус стоял у камина, отвернувшись к окну, мрачнее всякой тучи. Рядом — Николаус и Эйб. Напротив них — гонец с бумагой в руках, на которой красовалась печать Феникса.

— Герцог Торн, — произнёс гонец, взглянув на меня искоса, когда я вошла. Видимо, тот был не очень доволен присутствием жены герцога. — Это личное сообщение короля. Для вас. Я передаю письмо от Его Величества. Лично в руки, надеясь, что только вы...

Магнус, резко развернувшись, выхватил письмо и сломал печать при мне. Читал, и с каждой строкой его взгляд буквально становился темнее ночи.

— Что там?.. — спросила я, голос не смог не дрогнуть. Сердце на миг замерло, ожидая чего-то поистине страшного.

Магнус наконец поднял тяжёлый взгляд.

— И с какого времени Его Величество стал столь недоверчивым, что решил потребовать подтвердить лояльность самого преданного вассала? Это мы, стражи пограничья, ещё должны и на колени падать, бить челом о пол, моля о снисхождении? Да не будь нас — гору давно бы перешли войска пограничного царства, заявив права на эти земли! — вспылил он, а я сжалась в комок. — И кто же мог донести, что именно Эшфорды являются не теми, кому стоит доверять, когда он сам приказал мне взять в жёны дочь лорда, укрепляя связь меж севером и югом?! — тут он уже заорал на гонца. — Кто стоит во главе тайной канцелярии? Передай мой встречный вопрос, собака, и проваливай с глаз, пока я не прирезал тебя на месте!

Мне стало непомерно дурно, и я схватилась за стул, стоявший рядом. Но… В глазах потемнело, и всё вокруг начало переворачиваться мигом.

— Мэриэн?! — я видела сапоги Магнуса, которые бежали ко мне.

— Сопроводите гостя! — крикнул я Эйбу, подхватывая Мэриэн на руки и выбегая из зала.

«Чёрт возьми, насколько всё серьёзно? Почему не сказала, что ей плохо до такой степени»?!

Слыша где-то вдалеке собственные шаги по плитам, я бежал по коридору, не зная куда именно.

«Спальня»! — поднявшись на второй этаж, зашёл к себе, параллельно приказав привести лекаря. Вновь. Мод, увидев свою хозяйку, увязалась за мной, громко охая и причитая за спиной. Но я даже не слышал её слов — в ушах поселился ветер. Било по барабанным перепонкам так, что я мог слышать собственное сердце и тихое дыхание жены.

Перед глазами всё ещё стояла картина её падения, когда я только было разошёлся на крик, взвинченный таким поворотом событий. Если бы я не заметил, как она, бледная, хватается за стул, пытаясь удержаться на ногах, которые не держат, то всяко разбила бы себе голову о каменную плиту.

— Посмотри, где там лекарь, — прикрикнул я на женщину.

Мод, к счастью, не сказав ни слова, выбежала из моих покоев. Я успел добавить вслед:

— Быстрее!

Я аккуратно положил Мэриэн на кровать и сам сел рядом, на край. Кожа казалась не просто бледной или фарфоровой… А почти прозрачной.

В покои торопливо вбежала ещё одна служанка, сообщив дрожащим голосом:

— Лекарка идёт, герцог…

— Лекарка? — недоумённо переспросил я. — Она же подмастерье, и Тристан доверит мою жену ей?!

— Госпожа в последнее время пользовалась её советами, герцог. — ответила девчонка.

«Плевать, что там да как — потом разберусь».

— Подай воды, раз уж стоишь рядом. — сказал я. — Живее!

Девушка дрожащей от страха перед моим гневом рукой налила воды и передала кружку мне. Я же просто выхватил её, не смотря, и не обратил внимания на визг, скорее поднеся воду к губам жены. Те пересохли. Мэриэн, неосознанно сделав глоток, не открыв глаз, что-то простонала.

— Мэриэн, — позвал я, чуть приподняв её за плечи и поправив сбившуюся подушку.

— Мм…

— Ты слышишь меня? — повторил чуть громче.

— Да… — прошептала она хрипло. — Голова кружится.

— Лежи. Не вставай.

Я повернулся к зашедшей вместе с лекаркой Мод.

— Что с ней? Говорите! Иначе выпорю обеих на лобном месте. — Но дерзкая, как и её хозяйка, старуха отвела взгляд, игнорируя меня.

— Говори сейчас же, старая ты ведьма! Мне надоело, что в моём замке больше тайн, чем правды!

— Госпожа не велела… — И Мод вновь замолчала.

— Я герцог этого замка, чёрт вас дери, женщины! Выкину из Торнхауса, если не скажешь сию минуту. Я приказываю…

— Леди Блэйк вы хоть и обозвали собакой, но оставили в этой же будке, господин. Так что же, мне бояться того, кто не держит своего слова и не отправляет нежеланную гостью на постоялый двор? Тем более с тех пор он пустует, а бедняга хозяин наверняка получает меньше серебра за месяц.

— А теперь подумай, старая, что будет, если я выгоню леди, а что — если отправлю тебя пешком через пролив обратно? Говори!

Мод поджала губы, подбородок дрогнул. Видно, что решается произнести, но никак не может. На языке уже вертится. Но наконец произнесла, не выдерживая взгляда. Я искренне готов был убить, если не скажет. Даже бы не пожалел, будь она хоть трижды святой для моей жены, названной матерью.

— Герцог Торн, вам и самому известно, что случается порой после консумации. Если таковая в действительности была. — прошептала Мод, отвернувшись.

— Она беременна… — не веря, произнёс я.

— Уже как несколько недель. С тех пор, как вы вернулись с объезда владений. Будь я рядом…

— Она бы не легла с мужем в одну кровать. — горько усмехнулся я. Старуха корила себя за «оплошность», которую никто из нас не смог бы предотвратить. — Развод отменяется сам собой. — выдохнул я, и улыбка появилась откуда не ждали.

Я снова глянул на Мэриэн. Она спала — или делала вид, что потеряла сознание надолго. Ресницы дрожали, губы были сжаты в струну, чтобы даже слабовидящий поверил — госпожа спит сном младенца. Пускай так и будет.

— Оставьте нас, — сказал я.

Мод поклонилась и вышла.

Я остался сидеть подле жены, на самом краю.

— Беременна. — пробормотал под нос. — У меня будет ребёнок… — Я провёл рукой по лицу. В голове гудело столько мыслей сразу, что не остановить. Гонец, письмо, проклятый Уильям Блэйк с его дочуркой. А теперь ещё и жена в уязвимом положении.

Я повернулся к оставшимся в комнате служанке на подхвате и лекарке.

— Кто ещё в замке знает о… — я запнулся. Казалось, скажу «беременность», и недоброжелатель, что ходит по замку, услышит. Вивьен, хоть и в противоположном крыле, поодаль от хозяев и даже слуг, но кто знает, где её уши сейчас.

— Всего пять человек. — произнесла лекарка.

— Мод и… — продолжил я.

— Ваши покорные слуги, включая Ларса и главного лекаря, моего учителя. Даже на кухне не знают пока что о положении госпожи. Это было её главное условие. — произнесла знахарка. — Госпожа очень опаслива по натуре. Как ни убеждали — её ответ был «нет».

«Она боится за свою жизнь, когда я рядом»?!

Восточное крыло Торнхауса было холодным и сырым, как темницы в замке рода Блэйков. Несмотря на растопленный камин, который слуги поддерживали ежечасно, принося дрова и щепу. Вивьен куталась в шаль, думая, как бы привлечь к себе Магнуса. Она уже всё перепробовала. Многое. И платья надевала, и нижний нагрудник, скрывающий замёрзшие от холода соски, сняла. Он не смотрел в её сторону. Ни в какую. Всё внимание было отродью Эшфордов, до боли обидно!

А ведь на юге именно Вивьен слыла первой красавицей и желанной невестой для многих из знатных домов. Матушке постоянно приходили приглашения на званые вечера в дома, где ждали молодых невест. Но отец ультимативно запретил таскать дочь по ним.

«Знайте себе цену. Наша дочь выйдет только за самого богатого мужчину с необъятными богатствами. И это будет не южанин — отребье с кораблём в приданое»!

— Почему же он хотя бы глаз не может поднять на меня?! — в отчаянии она стукнула кулаком по краю стола.

И тут — стук в дверь. Чуть слышный, будто мышка поскреблась по стене.

— Войдите, — сказала она, не оборачиваясь.

Вошёл слуга — местный парень, сын конюха. Ему было лет восемнадцать, может, девятнадцать. Такими было легче всего манипулировать. Он, как только увидел её — поплыл, а ниже пояса — буря. Натянуло кальсоны так, что Вивьен поняла — этот сделает всё. Пусть даже ради того, чтобы его меч потеребила женская рука, не видавшая стирки в ледяной воде.

В руках он держал небольшой свёрток.

— Из столицы, леди. Для вас. — чуть с придыханием произнёс мальчишка, имени которого Вивьен даже не запомнила.

— Положи на стол и уходи.

Тот неуклюже поклонился и вышел.

Вивьен расколола сургуч без эмблемы. Внутри лежал белый лист, не исписанный чернилами — старый трюк отца. Ни оттиска на бумаге, ни одной примечательной детали. Всё, чтобы тебя не заметили.

Подойдя к камину, она присела на корточки, поднеся бумагу к еле тлеющему пламени. Пергамент отдавал лёгкой кислинкой, а если быть точнее — лимонным соком.

Улыбка озарила её лицо.

«Дочь моя, мне удалось зародить первое зерно сомнения в уме нашего правителя. Теперь, когда король впервые усомнился в правильности своего решения и отправил гонца в Торнхаус, чтобы тот засвидетельствовал, сколь близки стали отношения меж наречёнными супругами, дело остаётся за тобой».

Вивьен расплылась в улыбке, поняв, что отец развязывает руки, которые сам же и связал. Поскольку провал своего плана с несчастным случаем он никогда не признает — Вивьен дали свободу мысли во имя избавления от «мошки» пред взором.

— Эх, отец, — прошептала она. — Если бы ты знал, слух быстрее ветра распространяется по замку. Даже если это хотят скрыть под замком — добрые языки треплются по тёмным углам.

Но тут на бумаге проявилась вторая часть послания. Она порадовала и взволновала Вивьен до мурашек.

«Я высказал своё скромное предложение — аннулировать этот бессмысленный брак, пока не так уж поздно».

Пробегаясь по строчкам, Вивьен боялась одного: отец глубоко ошибается. Если эта шавка Эшфордов носит под сердцем дитя герцога Торна… Будет ли это «пока не поздно»?..

«Король не хочет ошибиться в своём выборе, и мы, как верные короне вассалы, поможем ему принять верную сторону. Но Его Величеству необходимы доказательства измены Эшфордов, а не лишь мои скупые предположения. Он знал позицию Блэйков, решая судьбу севера и юга на ближайшие десятилетия».

— Доказательства, — прошипела Вивьен чуть слышно. — Я дам ему любые доказательства.

И перешла к последней части письма. Её глаза хитро сузились.

«А теперь внимай, дочь моя. Раздвинь перед герцогом ноги, пока не поздно! Мне не важно, каким образом ты добьёшься его внимания. Хоть опои вином до того, что он опомнится лишь утром, рвя волосы на голове. Он должен зачать дитя на стороне, а король поверит в искренность ваших чувств. Под давлением Магнус Торн сделает выбор в сторону кровного наследника, которого пока что нет. Он мужчина, думающий о будущем своего герцогства. Думаешь, мы берём в жёны знатных леди, любя их изначально? Это даровано челяди — не нашему племени и роду. Он вряд ли стерпит за спиной шипение знати. В том, что опорочил юную леди, лишив возможности выйти замуж выгодно. И главное — смотри, чтобы та шлюха не понесла раньше тебя!»

Вивьен смяла письмо в кулаке, а затем выкинула в камин, наблюдая, как оно превращается в прах.

— Слишком поздно, отец, — прошептала она. — Она уже понесла. Я вижу это по её глазам и по тому, как она держится за живот. Но ты прав в одном. Я её уничтожу, растопчу под копытами жеребцов, если надо.

Откинувшись на спинку кресла за столом кабинета, я сверлил дыру в потолке. Свечи на люстре догорали, оплавляясь подобно лавине с гор.

«Мэриэн беременна. А эта стервозная дочурка Уильяма Блэйка, Вивьен, до сих пор бродит по моему замку».

— Чёрт его дери! — ударил я по столу, а стопки с документами разлетелись по полу. — Сукин сын.

«Теперь мало того, что король сомневается в своём выборе, так ещё и верность требует чуть ли не заново присягать. Из-за чего»?

— Что ты ему наплёл, мерзавец?!

— Милорд, — Николаус вошёл без стука. — Вам нужно это видеть.

— Что там?

Он положил на стол письмо. Я развернул его, глаза пробежались по первым строкам, и кровь отхлынула от лица.

— Где ты это взял? — голос охрип.

— Один из слуг перехватил. Леди Блэйк сожгла письмо, но мы успели снять копию с оставшегося нетронутым.

— Блэйк предлагает королю аннулировать брак… — сказал я. — И советует дочери... — я не договорил.

— Я знаю, милорд. — Николаус скривился от того же отвращения, что было написано на моём лице. — Что прикажете, господин?

Николаус умолк в ожидании моего ответа.

— Нужно ехать в столицу. Раньше, чем они успеют нанести удар первыми.

— А леди Мэриэн? Думаете, госпожа сейчас способна перенести дорогу обратно, на юг? Она не перенесёт дороги.

Я покачал головой.

— Ещё опаснее — оставить жену один на один с леди Блэйк. Ты видел, что приказал своей дочурке Уильям. Мерзость…

— Милорд, но состояние нашей леди...

— Я сказал — Мэриэн поедет.

Николаус поклонился.

— Как прикажете, милорд.

«Не позволю её погубить заговорами».

Вивьен Блэйк...

Эта женщина уже не просто гостья, а личное проклятие Уильяма. Он смеётся надо мной, говоря: смотри на товар, который я предлагаю! Вот только — товар товару рознь. Она просто — примитивное орудие отца, который не прочь использовать дочь как подстилку. Грязный метод. И он показывает, насколько беспринципен в своём желании наживы Блэйк.

Я подозревал изначально — Вивьен здесь не для того, чтобы налаживать «дружественные отношения между родами». Даже в бизнесе. Ходила молва, что Уильям отказывал всякому достаточно богатому жениху в её руке. Амбиции отца, как и дочери, шли прямиком на север. Она здесь, чтобы разрушить мой брак, отстранить Мэриэн и занять её место.

«Пешка», — вспомнилась мне брошенная в самом начале путешествия фраза Мэриэн. — «Она уже тогда почувствовала. Женская интуиция… Её нельзя недооценивать».

Я отпил глоток из кубка, что держал в руке.

«Но не каждой «пешке» суждено стать ферзём в запутанных дворцовых играх. А Мэриэн уже смогла. Только...»

Беременность делает её не только сильной, но и уязвимой одновременно.

— Николаус, — позвал я. Он как раз вернулся с кипой документов на шахты.

Он молча поднял на меня усталый взгляд, как у загнанного пса. Да и я был такой же псиной сегодня ночью подле её кровати. До самого рассвета.

— Усильте наблюдение за леди Блэйк. Каждый её шаг докладывать мне лично. До нашего с Мэриэн отъезда. Следить за каждым, кто контактирует с ней. Зачем и куда пошёл. Перехватывать письма.

— Слушаюсь, милорд.

— И ещё. Проверь, не перехватывала ли она мою корреспонденцию.

Николаус помолчал.

— Вы подозреваете…

— Я подозреваю, что Блэйки не остановятся ни перед чем. А письма — слишком лёгкая добыча для любого из нас. Тут и объяснять не надо.

Ночь, как назло, выдалась тёмной и безлунной.

Вивьен кралась по коридору, зная, что в любой момент её могут застать. Но это стоило всего. Она запомнила, где находился кабинет хозяина. И Магнус, по словам слуг, уже направился к себе в опочивальню. Поговаривали, что они там ужинают наедине с этой сучкой Эшфордов.

«Письмо не составит труда найти, уж точно. Время есть...»

И вот, за поворотом налево в самом конце тёмного коридора — заветная дубовая дверь. Вивьен, более не оглядываясь как подзаборная крыса, ускорила шаг. По пути распустила волосы, доставая шпильку-отмычку на все случаи. Пару минут пришлось провозиться на корточках в кромешной тьме, но наконец она услышала заветный «щёлк».

«Теперь и свечу можно зажечь», — торжествующе улыбаясь, подумала она.

Проскользнув в тёмный кабинет, куда, по слухам, не было доступа всем кому не лень в этом доме, Вивьен зажгла одну-единственную свечу и шмыгнула к столу, заваленному бумагами. Но она знала, что искать. Одно-единственное письмо, скреплённое печатью Торнов и красной нитью — отличительная особенность для всех писем, подлежащих срочной отправке ко двору. Вивьен не раз видела, как её отец делал то же самое, используя печатку, носившуюся на мизинце. Мойка с клеверов. Появлявшаяся в руках короля, она всегда несла опасность для противников Уильяма Блэйка. Или же для тех, кого он не сумел переманить на свою сторону «убедительными» речами.

Письмо, что она искала, лежало в ящике для корреспонденции, рядом с письмом, где печать уже была переломлена. Взяв нож для вскрытия писем, Вивьен разогрела кончик лезвия над пламенем и начала медленно вскрывать «кожу» конверта.

Она уже придумала, что напишет как приписку к его посланию, что начиналось так скупо и холодно:

«Ваше Величество, пусть моя лояльность короне не тревожит ваше сердце. Всецело предан стране и Вам...»

— Пусть Магнус пишет о своей лояльности короне, но он не обязан отвечать за жену, прикрывая ей спину. — Вивьен расплылась в усмешке, зло заигравшей на её лице в свете одинокой свечи и тлеющих угольков за решёткой камина. — Нет, этого всё же недостаточно, — прошипела она. — Нужно добавить кое-что, герцог Торн.

Аккуратно выводя каждую букву, копируя почерк герцога Торна, Вивьен вписала несколько строк лично от себя.

«Однако, мой король, я вынужден сообщить, что моя супруга, леди Мэриэн, и её отец, лорд Эшфорд, вызывают у меня подозрения. Они слишком часто общаются с купцами из-за восточных гор, с которыми моя жена ведёт «деловую переписку» исключительно по поводу закупок продовольствия. Но мы оба знаем, какие отношения между нашими странами — продовольственный вопрос лишь предлог возможным заговорам.

Я искренне опасаюсь, что через них могут передаваться сведения, не предназначенные для чужих ушей. И намерен следить за ними, докладывая обо всём лично. Вплоть до вашего окончательного решения. Не буду против аннулирования нашего брака, поскольку...»

Ребёнок был зачат, Вивьен это знала. Но втайне надеялась, что не всё ещё потеряно. Мужчины слабы на женские прелести. Меж ног порою больше власти, чем в державе и скипетре.

«Позвольте заметить, что были и другие кандидатуры на роль герцогини Торн.

Ваш преданный слуга, герцог Торн».

Этого достаточно, чтобы король усомнился. А если усомнится — он будет искать подтверждение. Дело отца — найти ему самые «правдивые». Он поймёт это быстрее, чем король в гневе зачитает ему письмо.

Она аккуратно запечатала письмо так, что и не заметишь. А после выскользнула из кабинета так же, как и просочилась «сквозь щель».

— Гори в аду, Мэриэн Эшфорд.

Прошло три дня, прежде чем королевский гонец наконец соизволил заявиться на ужин для почётного гостя, задержавшегося поболее, чем надо. Но это — слова вежливости. Я знал, что он присматривается ко мне и Мэриэн. Наблюдатель, глаза Его Величества. Смотрит, насколько я близок с супругой, чтобы доложить, стоит ли мне доверять или прислать к моим границам «посла» с небольшим войском, дабы предупредить, кто является хозяином, чтобы впредь не забывался.

И, конечно же, на каждом ужине неизменная гостья — Вивьен Блэйк. Мила и улыбчива с гонцом, как с отцом родным. Наверняка ждала подобного и всё это время готовила липкую паутину интриг. Но при мне или при слугах — ни слуха. Разве что юный сын конюха был замечен стонущим от самоудовлетворения, передёргивая в отупении член и выкрикивая в конце имя леди Блэйк. Не удивлюсь, если та ему отсосала.

Благо ближе к утру гонец, откланявшись, уехал. Стоя на ступенях, я наблюдал, как его силуэт растворяется в мгле предрассветного часа.

— Шпионы выставлены по его пути следования? — поинтересовался я у Николауса.

— Да, господин. Но также надо помнить, что гонец наделён правом вскрыть ваше письмо и сделать несколько копий, чтобы так или иначе оно дошло до короля. Печать рода в таком случае он прикрепит внутри, наложив свою на конверт. Ваша печать — свидетельство...

— Я помню и без тебя, что тот и на словах может донести «истину».

Вивьен ждала этого момента долгих три дня. Гонец уехал, прихватив письмо, чуть изменённое ею не так давно. И никто не заметил, как она искусно вскрыла его. Не придерёшься — царапины на воске от лезвия не осталось. Идеально!

Остаётся довершить начатое.

Стоя напротив зеркала в своей унылой спальне, Вивьен рассматривала себя, убеждаясь, тот ли соблазнительный пеньюар она надела, дабы плоть герцога восстала в тот же час, что он увидит её соски, отвердевшие от холода. И… не удержится от такого откровения.

Ночное платье из тонкого шёлка цвета слоновой кости подчёркивало изгибы тела владелицы. Волосы Вивьен предварительно распустила, дабы придать соблазна образу нимфы. Улыбнувшись себе, она взяла в руки маленькую баночку с пчелиным воском и нанесла его на ключицы. Аромат сухих духов из южной розы, что растёт в садах Блэйков, придал уверенности её нехитрому замыслу. Всё же Вивьен ранее не была близка с мужчиной. Разве что приласкала того парнишку. Чтобы приручить, как доверчивого щенка к руке хозяйки.

С ним — проще простого. Магнус же взрослый мужчина, знающий себе цену. Но он не посмеет отказаться от вежливого дара — бутылки южного «нектара», выдержанного в бочках при их винограднике.

— Сегодня я стану вашей всецело. Даже если вы того не желаете, герцог Торн, — прошептала Вивьен. Она знала — этот бурбон принесёт ей удачу. Если Магнус выпьет хотя бы бокал, пыл его желания пробудится. — Вы не устоите...

Напоследок, завершая образ, Вивьен поправила локоны, подчеркнув ими вздымающуюся от волнения грудь, и, взяв подсвечник в руки, вышла в пустующий коридор заброшенного крыла, куда её поселили с глаз долой.

Замок погрузился в летаргический сон после проводов важного гостя из дворца. Только редкие факелы, горевшие вдоль стены, отбрасывали пляшущие тени на пол и касались своими языками лица Вивьен. Она шла неспеша, а лёгкая ткань то и дело чуть вздымалась от внезапного сквозняка, когда Вивьен проходила рядом с очередным окном-бойницей.

«Магнус должен быть в кабинете. Нет, я уверена».

Но всё же внутренне девушка вся дрожала. Добравшись через весь замок и скрываясь в тени от редких слуг, сейчас она стояла с протянутой рукой, но так и не коснулась ручки.

— Успокойся, ты отдаёшь себя за правое дело. Он должен был стать твоим — и станет.

Она подошла к двери и прислушалась. Тишина.

— Что же…

В тишине коридора раздался скрипучий звук несмазанных жиром старых дверных петель.

— Герцог Торн...

Я сидел за столом, склонившись над бумагами, когда дверь скрипнула.

— Николаус, я сказал не беспокоить меня без причины. — Но подозрительное молчание в ответ и дыхание, похожее на надрывистый всхлип, заставили меня замолчать. Я думал, то была Мэриэн, но это был другой человек. От моей жены неизменно доносился легкий аромат лаванды. Одежда, её кожа — этот холодный, сдержанный оттенок, выбранный ею в качестве духов, был похож на характер Мэриэн. Сдержан, но правдив. А этот…

Приторный и навязчивый. Такой, что хочется отстраниться. Ранее я не чувствовал его — никто из прислуги не собирал столь приторные травы для отдушек, чтобы после варить мыло или вымачивать бельё перед сушкой. Чтобы то носило приятный аромат цветов.

«Это не горные весенние цветы»...

— Герцог Торн… — меня чуть не передёрнуло от этого голоса. Я ждал к ковру того сынка конюха, чтобы лично допросить, насколько близок он был с леди Блэйк. Но не её, уж точно.

— Леди Блэйк, почему вы здесь в столь поздний час? — я честно пытался быть вежлив, насколько мне позволяло терпение. Но стоило поднять глаза — и все камушки встали на места. Она здесь с одной целью. Да ещё и бутыль с собой притащила. Мерзавка!..

— Не спится, милорд, — Вивьен откинула с груди длинные каштановые локоны, оголив то, что должен видеть мужчина, будучи с ней в браке. Но им, к счастью, я не являлся и уж точно не буду. — Пурга за окном такая, что… Мне страшно одной в том крыле... И вот мне подумалось: кто не спит ещё в этом замке в такую погоду, кроме гостьи, которая боится быть одна в тёмных покоях?

— И вы пришли к логичной мысли, что именно хозяин Торнхауса может успокоить ваши страхи, леди Блэйк? — я откинулся на спинку кресла, но, вопреки ожиданиям выродка Уильяма Блэйка, не впечатлился её искренними стенаниями о холодных стенах и одиночестве. Вивьен априори не одинока, раз уж у неё хватает наглости плести заговор со своим отцом прямо в стенах моего дома. — Что вам нужно, леди Блэйк?

Вивьен, двигаясь бесшумно, как нимфа по воде, подошла и поставила передо мной зелёную бутыль. Початую.

— Давайте выпьем, герцог… — наклонившись, произнесла та и коснулась тонкими пальцами моего подбородка. Я сглотнул. Её «виды» смотрели прямо на меня сквозь тонкую ткань.

«Не хуже проститутки. Те тоже отказались от подкладок под грудь, заманивая клиентов своими “вишнёвыми” садами».

Но плоть предательски восстала. Даже если я сижу и стол закрывает обзор — она это чувствует на уровне инстинктов. Глаза тут же загорелись, Вивьен фривольно облизнула губы. Я же глубоко вдохнул, унимая животное в себе. Мне не хватало скандала прямо сейчас. И тогда у Блэйка появится ещё один козырь в рукаве для расторжения нашего с Мэриэн брака. Он хочет положить под меня дочь.

«Не выйдет»!

Вивьен обошла стол и нагло села на подлокотник моего кресла. Хотя напротив, у окна, расположен удобнейший пуф.

— Может… я желаю сблизиться с герцогом. Вижу, как вы напряжены последнее время, а ваша леди… Герцогиня Торн, Мэриэн, будто и не видит, как её мужу плохо последние дни со всеми этими ужинами с послом… Она не удовлетворяет вас, герцог?

— Это не дело незамужней леди, как мне кажется. И говорить так женатому мужчине — губить собственную репутацию, леди Блэйк. — произнёс я, перебарывая себя, чтобы не дать заслуженную пощёчину.

— Но мы не на балу, герцог, а в вашем родном доме. Вне столицы. — Её рука легла мне на плечо. Я знал этот трюк — каждый флирт в борделе заканчивается осёдланным жеребцом на ночь.

— Герцог Торн, мальчишку привели. — раздался голос Эйба. Сейчас он даже не представляет, как выручил меня. А она… Я пригляделся к леди Блэйк и её наряду. Хочет быть портовой шлюхой — что ж, её воля.

— Впусти его, Эйб! А сам стой подле двери, и, что бы ты ни услышал — я запрещаю тебе прерывать! — рявкнул я.

— Герцог, я думала, мы… — начала Вивьен, но в дверь впихнули того мальчонку и тут же захлопнули, даже не смотря на то, кто там ещё со мной. По глазам этих двоих сразу стало ясно — они «давние» знакомые.

— Как тебя зовут? — не обратив внимания на леди Блэйк, спросил я у дрожащего от страха отрока.

— Кирк Даггет, сын конюха, мой герцог. — парень готов был рухнуть на колени от страха. Но не в этот раз.

— Виделся ли ты с этой леди? Говори мне правду, или я снесу голову не только тебе. Но и твоему престарелому отцу. Его новой жене и дочери, что только достигла брачного возраста!

— Нет! Нет, не делайте этого, мой господин! — взмолился Кирк, падая на колени и готовый биться челом. — Я… видел эту госпожу, она со мной заговаривала сама неделей ранее. Когда я начищал Пегги.

— Это ложь, герцог, я не знаю этого человека! — взвизгнула Вивьен, не скрывая ненависти во взгляде.

«Драма удалась». — я улыбнулся, открывая ящик, где хранил огарок письма. И бросил его пред их носами.

— Ты приносил леди Блэйк письма с юга от её отца?

— Д-да, господин. Но то были письма родного отца, по которому леди горячо скучала… — пролепетал наивный юнец.

— Так горячо, что трогала твой член, когда молила о помощи? — скривился я в усмешке.

«Когда-то и я отдал бы всё — пусть на меня обратит внимание первая в моей жизни женщина, не как на никчёмного парня с палкой вместо настоящего меча».

— Леди Блэйк, чего вы ждёте? Хотели уважить меня — так уважьте. Люблю смотреть, как женщины сосут.

— Герцог Торн! — Вивьен не ожидала подобного хода. Думала, польщусь на её прелести, но тут не я желал её, прячась в тени.

— Кирк, даю тебе право уважить нашу гостью. Она соскучилась по истинному мужскому вниманию. Но одно-единственное условие — леди после твоих стараний останется девственницей. Рот дан не только чтобы глотать кусочки пищи. Эйб! — дверь открылась, и в комнату буквально влетел мой друг, думая, что случилось непоправимое и я в ярости снёс мальцу голову с плеч. — Будь добр, проследи, чтобы леди Блэйк не откусила юному Кирку его достоинство. А попробует — отруби ей левую руку. Пусть все знают, что леди — воровка.

— Мой господин?.. — даже Эйб не ожидал подобного от меня.

Я покинул свой кабинет под мелодичный стон парнишки и хлюпанье. Вивьен опозорена так, что не посмеет даже отцу того рассказать. Может, только дневнику на старости лет.

«Я хотела отдаться герцогу Торну, а отсосала конюху»!

Вивьен сидела на кровати в своей комнате, дрожа. До сих пор она чувствовала вкус семени этого грязного конюха на своём языке. Горло саднило так, будто в неё засунули калёное железо, пытая прилюдно. С отвращением она понимала, что тело её не было против, в отличие от сознания. И низ живота в тот момент приятно потянуло, а её роза, воспламенившись, дала соки. Нектар тёк по бёдрам, когда парнишка вводил свой меч так глубоко, что она могла только покорно мычать, вцепившись пальцами в его бёдра. А взгляд падал на рукоять меча прямо перед ней. Магнус не шутил, приказав своему подручному отрубить леди руку, если та посмеет откусить плоть этому конюху.

Горечь во рту не прошла до сих пор, хотя она полоскала рот не единожды. Вкус мужской плоти неистребим. Она казалась себе грязной, хотелось царапать лицо.

Если бы это был герцог Торн, Вивьен бы всё стерпела. Но не слуга! Безродная псина — её имел плебей. На слуху до сих пор глухой смешок Эйба Никсона, когда та, молча взмолившись, вопросила его: помогите, сэр Эйб! А он просто стоял у двери и лицезрел всё это, плоть его была взбудоражена зрелищем. Неловкий юнец имеет госпожу из рода Блэйков.

«Я никогда не смогу признаться в том, как меня унизил герцог Торн. Это позор, клеймо на лбу»!

— Я отомщу, — прошептала Вивьен. — Так, что он никогда этого не забудет. Будет биться лбом о каменные плиты, моля Блэйков о пощаде.

Она встала и, подойдя к зеркалу, провела рукой по красному пятну на шее — отпечатку руки. Конюх крепко схватил её за шею, излив до капли всего себя. Это ничем не скрыть и не замазать.

— Преимущество. Обвинить в надругательстве и лишении невинности? — прошептала она. Но Вивьен до сих пор являлась девой. Неужели придётся… — Какая разница. Я должна приехать в отчий дом и понести дитя от герцога.

К её ужасу, этот несчастный конюх был единственным шансом исполнить приказ отца — забеременеть от герцога Торна. Но… Конюх не должен выжить.

— Вино и в добрый путь, Вивьен. — попыталась надеть улыбку девушка.

Но до этого надо было сделать ещё кое-что. Накинув тёмный плащ, Вивьен спрятала во внутренний карман отмычку — вряд ли Магнус более оставит кабинет открытым. То будет ещё один подарок для отца, на случай если Магнус не отступится от решения защищать суку Эшфордов до конца.

— В пекло всё!

Немало пришлось потрудиться, чтобы услышать заветный щелчок старой замочной скважины. Вивьен не верилось — кабинет, где сегодняшним вечером её постигло унижение, был девственно пуст.

Иронично.

Наверняка Магнус лежит подле жены, охраняя, как пёс из бездн Ада, сон этой проклятой женщины. Беременной пока что, но всё может произойти. Если не потеряет ребёнка, то пусть роды унесут Мэриэн в могилу. Тощая, как щепка, кобылица!

— Глупец, — прошипела она сквозь зубы. — Думаешь, сломать Блэйков так просто? Может, Магнус Торн, ты и унизил меня прилюдно, но забыл, чья дочь перед тобой. Я не просто пешка на доске.

С этими словами она подошла к столу, быстро начав перебирать бумаги и искать тайник, который мог находиться в любом из скрытых ящиков. Простукивая, Вивьен искала тот самый звук — пустоту. Наконец послышался звук, знакомый ей с детства, когда отец учил различать тайники от обычных предметов. Ещё некоторое время понадобилось, чтобы найти тайный механизм. И вот шкафчик открыт, а там бумаги. Самые что ни на есть ценные для герцога Торна — его сокровища. Да что там — это, можно сказать, достояние севера. И Вивьен увезёт их с собой «заложниками». Только на условиях Блэйков они вернутся в руки герцога, да и то не все, а лишь часть.

Толстая пачка, перевязанная шнурком. С тиснённым на ней знаком Торнов. Вивьен сунула документы за пазуху, продолжив поиски.

— Печать… Где печать?..

Она перерыла ящики, заглянула даже под стол. И наконец нашла. Небольшая коробочка из тёмного дерева, внутри — фамильная печать всех герцогов Торнов. Из поколения в поколение.

— Теперь ты заложник моих желаний, Магнус Торн, — прошептала она, сжимая коробочку в руках. — Эти бумаги и печать стоят дороже, чем жалкая жизнь твоей супруги. Отец сделает с ними всё, что захочет.

Она спрятала добычу в полы плаща и выскользнула из кабинета.

В конюшне было темно, пахло сеном и лошадиным потом. Подойдя к одному из стойл, Вивьен выбрала лучшего и самого выносливого на вид жеребца, не зная, кому тот принадлежит. Этот чёрный, как смоль, исполин.

Конь заржал, когда она погладила его по шее, но Вивьен прошептала тому ласковые слова, как не разговаривала ни с одним мужчиной. Животных она искренне любила.

— Тише, тише. Я тебя не обижу, гигант. Ты поможешь мне убраться из этого проклятого места...

— Леди, что привело вас сюда посреди ночи? — послышался знакомый голос того паренька, что ранее стоял над ней, вцепившись в волосы и не отпуская голову несчастной девушки.

На миг Вивьен застыла, вспоминая этот момент, но от коварного плана не отказалась. Для неё северяне были все на одно лицо — грубые и неотёсанные. Так чем же будет отличаться младенец, коего она может родить от северянина, но немного не того и… помоложе? Если конюх был столь активен в своих животных позывах, а чресла его каменели от одного взгляда на Вивьен.

— О, Кирк, сегодняшний вечер… Я не могу забыть, сколь был ты… нежен со мной, и не могу не угостить тебя вином за это. — Вивьен достала из-за пазухи бутыль креплёного с загадкой. Мечи у мужей должны стоять колом после одного глотка, а голову вскружит неведомая ранее страсть. Ударит колоколом.

Так и случилось. Вскоре сеновал стал их прибежищем, и влага разлилась меж ног Вивьен вперемешку с девственным кровопусканием, а семя юнца заполнило лоно хитрой девицы Блэйков.

«И отец не узнает, с кем я спала, и сердце любовника вскоре не выдержит накала. Столько выпить за раз — отправится к предкам. Он уже еле дышит». — думала Вивьен, смотря на распластанное по сену тело любовника. А член ещё то и дело восставал впустую.

Она вывела жеребца во двор и вскочила в седло, выехав за врата. Там не оказалось часовых, и девушке было невдомёк — почему. Даже метель утихла, и полумесяц, вышедший из-за тучи, осветил путнице дорогу.

— Прощай, Торнхаус, — сказала она, оглядываясь на замок. — Я ещё вернусь. И тогда переступлю эти врата хозяйкой, а не гостьей.

Она пришпорила коня и понеслась в ночь.

— Всё, как вы и предполагали, господин. — произнёс Эйб, когда я стоял у окна малого зала. Свет был погашен полностью. Замок ушёл в сон, которого не было. — Она взяла копию документов на рудники и оригинал печати.

— Отлично. Представ пред королём, мне будет что сказать. Небезосновательно. — улыбка не могла сойти с лица.

— И ещё…

— Что не так?

— Леди Блэйк опоила этого юнца, сына конюха, после переспав с ним. Она…

— Хочет подставить меня по всем фронтам, как и учил её Уильям. Парень жив?

— Его пытаются вытянуть с того света. — начал Эйб.

— Я понял. Сделайте всё, чтобы свидетель выжил. И ещё — эта мелкая дрянь украла моего жеребца. Это ей с рук не сойдёт.

Я не спала, ворочаясь из стороны в сторону. Без него было холодно. Но Магнус не спешил в постель. Последние дни он вообще не спешил вернуться из кабинета, как будто новость о беременности жены разом охладила его интерес. Лучше б и не знал вовсе.

— Надо было им проговориться?..

«А может, он присматривается к Вивьен, как к любовнице на это время, что я ношу под сердцем его наследника?!» — пронеслась ужаснувшая меня мысль. До оледенения пальцев на руках и ногах. — «Такой холодный расчёт нельзя исключать. Сейчас я ценна для него не просто как жена, а как мать. Может… он лжёт мне постоянно? Нет, такого не может быть! Магнус спас меня, сам делал перевязки, был рядом всё время… Это наверняка волнение, присущее женам, когда те уязвимы. Особенно если учесть тот факт, что Вивьен до сих пор никуда не собирается, мучая меня своим присутствием».

Перевернувшись, я посмотрела в окно — там, сквозь порывистый ветер, послышалось тихое ржание и звук копыт по камню. Стало ещё тревожнее на душе — кто-то выехал в ночь. Посланник? Но королевского гонца Магнус уже проводил. Что же теперь?..

Внутри зародилась ничем не объяснимая тревога. Жутковатое предчувствие. Такое, какое было в прошлом. Когда, не зная, что пойду на плаху, я преспокойно гуляла по окрестностям замка. Сон как рукой окончательно сняло.

Встав и накинув поверх ночного платья халат, я потуже завязала пояс и вышла в коридор. Тот пустовал — ни души, ни даже комарик, проснувшийся от сырости, не пролетит.

Замок был необычно тих. Даже жутковато становилось, идя сквозь полусумрак галереи с портретами прошлых герцогов северной заставы. Они смотрели с портретов и первых гравюр прошлых столетий так сурово, что моё желание превратиться в черепаху взвелось до первичного инстинкта самосохранения. И все они были похожи на Магнуса. Особенно родоначальник со старинной пожелтевшей от времени гравюры. Там не видно цвета глаз, но суровость не отнимешь.

И ещё эти факелы, отбрасывающие тени на портреты. Будто те оживают. Ноги сами понесли меня чуть ли не наугад, сердце чуяло лучше, куда бежать отсюда. Свернув за угол, я поняла — этот коридор мне знаком, а галерея ужаса осталась за спиной. Более я туда и ногой не ступлю.

Малый зал для приёмов был в нескольких шагах. Дверь чуть приоткрыта, но… даже света не было — только чуть слышные мужские голоса.

-...метель заметёт следы, — то был голос Эйба. — Она уедет на юг через замёрзший пролив. Тогда её следы скорее потеряются, чем мы пойдём прямо сейчас, господин. На рассвете — поздно.

— Это меня мало волнует. Она воровка, и этот факт не изменить. Я просто заявлю о краже семейной печати и векселей на шахты. Суд затянется, Уильям не дурак, чтобы обналичивать украденные дочерью документы и переписывать на себя. А сажать в тюрьму дочурку — тем более не позволит. Репутация выше всего перечисленного. А Вивьен — безнадёжная дура. — Магнус явно был раздражён. — Но и оставаться в замке мы с Мэриэн больше не можем. Сам знаешь. Надо в столицу — заявить на Блэйков. Одну я её не оставлю тут. Ещё не выявлены все, кто имел тесное общение с леди Блэйк. А что касается конюха… Пусть выживет после сего акта «любви». Он мне понадобится, дабы засвидетельствовать свою непричастность к оплодотворению этой суки.

Я зажала рот, чтобы не закричать.

«Да что в этом замке вообще происходит?! Я беременна от Магнуса, а эта стерва переспала с конюхом, чтобы… заявить, что её лишил невинности сам герцог?!»

— Боже мой…

Видимо, мужчины услышали мой тихий скулёж, поскольку кто-то из них направился к дверям. А я, в полном шоке от услышанного, соскользнула по стене на пол. Да так и осталась сидеть, пока на меня не упала тень.

— Мэриэн?..

Услышав тихий звук. То ли ох, то ли писк, развернувшись, я в три шага оказался у двери и, выйдя в полумрак коридора, увидел её.

Мэриэн, сжавшаяся в комок из серой ткани своего ночного халата, сидела на полу, опираясь о холодную стену спиной. Взгляд её был похож на взгляд испуганного кролика — два блюдца. Она смотрела на меня с одним вопросом: всё это правда?

Мне казалось, сейчас она взорвётся плачем, который продлится хоть сутки. Хоть двое. И я не смогу её остановить. Даже знай она правду, всё равно больно.

— Мэриэн?.. — я подошёл к ней, присев напротив на корточки. — Ты… слышала что-то? О чём мы говорили с Эйбом и…

Нервно сглотнув, она кивнула без лишних слов.

— Сколько? — голос у самого охрип. Мне и так не хотелось вмешивать её по возможности в эту грязь, но… придётся. Не знаю… У меня было плохое предчувствие с того самого момента, как гонец покинул пределы Торнхауса. И хоть за его движением к границе следили наши люди, сердце моё не могло найти себе места. Не было того покоя, который хотелось ощущать.

— Почти всё, — прошептала она. — Начиная с того, что леди Вивьен Блэйк сбежала.

Я тихо выругался сквозь зубы, что, похоже, ещё больше напугало Мэриэн. Пришлось как-то взять себя в руки, умолкнув и не шипя, как кипяток в чане над огнём.

— Я хотел сообщить тебе об этой неприятности поутру.

— А теперь?.. — прошептала Мэриэн, когда я, одним махом подняв её с пола, прижал к себе, чувствуя сквозь тонкую ткань биение сердца. Она взволнована поболее моего.

— Теперь буду решать, что делать дальше.

— Будешь?.. — как-то странно, даже напряжённо прозвучал столь простой вопрос из её уст. Как будто она с чем-то не согласна.

Проведя Мэриэн в малый зал, где у самых дверей всё ещё стоял Эйб, я усадил её на один из диванов перед журнальным столиком. Там оставались немногочисленные закуски в полумраке, освещённые единственной свечой на всю комнату.

— Я не могу позволить уйти леди Блэйк просто так. Ты слышала, — сказал я. — Украденные документы и печать — это не просто пожелтевшая бумага и кусок оттиска. Это сродни оружию против меня. Отчаянная провокация и...

— Беременность тоже провокация?.. — произнесла Мэриэн, потупив взгляд.

Я поднял глаза и посмотрел в сторону двери. Эйб, молча кивнув, вышел прочь, тихо прикрыв за собой дверь.

— Если ты всё слышала, то могла уяснить для себя, что я не присутствовал при возможном зачатии бастарда. Да это и не бастард, а отродье конюха.

— И что герцог собирается с этим делать, если конюх не выживет? — горькая усмешка посетила её лицо. — И если… — Мэриэн приложила ладонь к своему уже не плоскому животу. — Если ваш ребёнок будет не того пола, которого ждут все мужчины?

Первое время я не знал, что ответить ей, чтобы Мэриэн не впала в истерику. Не сделать хуже, чем уже, наверное, есть.

Она боится, что я отрекусь от ребёнка и неё в пользу какого-то выродка, которого даже не зачинал?! Король может поверить в сказки. Легко. Но без доказательств сей фикции не бывать!

Думает, что я отвернусь, если родится дочь, а не сын.

— Мэриэн, — сказал я, садясь рядом и нежно сжав её маленькую руку. Она дрожала. — Мне всё равно, кто родится. Сын или дочь. Это будет наш ребёнок. Боже, ты же сама слышала мой диалог с Эйбом. Блэйки не имеют никакого права, не…

— А если конюх не выживет? — вновь спросила она и тут же прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Но рыдания всё равно начали пробиваться.

Обхватив Мэриэн за плечи, я крепко прижал хрупкое тельце жены к себе, убаюкивая, как дитя малое.

— Ничего подобного не случится. Лекарь колдует над ним всё это время, приводя в чувство. — Но на самом деле я лгал. Ещё не зная ответа. Вот-вот ученица Тристана должна была прийти сюда, доложив о состоянии юного героя-любовника.

Мэриэн подняла на меня заплаканное лицо и дрожащим голосом прошептала:

— Ч-что ты собираешься делать с Вивьен Блэйк и тем, что она натворила, в дальнейшем, если всё пойдёт не «по плану»? Твоему.

— Мы с тобой едем в столицу. — не стал врать я и сказал правду. — Сегодня же ночью выезжаем и едем до гостевого дома «Талые воды», что у конца замёрзшей скалистой гряды. Только оттуда сейчас может выплыть твой корабль.

— Мой?..

— Да, твоё приданое было отшвартовано в дальние пределы. Думаю, ты соскучилась по лорду Эшфорду. Обрадуем тестя новостью.

Сборы вышли сумбурными, прислуга носилась по коридорам, как тараканы, выползшие на свет божий перед тем, как тех прихлопнет сапогом испугавшаяся усов кухарка.

Моя нянюшка металась по спальне, подобно белке, разом позабывшей все тайники с орехами, запасёнными на зиму, и без умолку причитала. С каждым разом — громче. Так, чтобы донести до всех своё искреннее возмущение сложившейся неприятностью. Хватая платья, Мод с размаху кидала те в сундук, тяжело сопя и поглядывая на меня, как бы говоря:

«Ну ты-то куда с ним заодно, девочка моя?!»

Её лицо было красным от негодования и страха.

— Моя леди не может ехать в таком состоянии! — бросив посреди комнаты одно из перешитых на вырост платьев, наконец вскричала Мод, обращаясь не то ко мне, не то к Магнусу, который стоял в дверях, подгоняя всех остальных слуг, мельтешащих вокруг. — Леди беременна! Дорога опасна и тяжела, а вы её даже не щадите, господин! Там, — она ткнула в окно, — может ожидать всё что угодно. От метели до разбойников, вставших посреди дороги ради грабежей заезжих господ. И я не удивлюсь, если те будут не просто шальные на руку бандиты, и…

— Я знаю, — оборвал её Магнус. Голос был жёстким, а во взгляде — усталость. Он был сам не рад, и я тоже. Единственное, что грело сердце — я вновь отправляюсь на юг, в родное гнездо, откуда совсем недавно выпорхнула. Я даже не успела соскучиться со всем этим кавардаком, что творился тут, в Торнхаусе. В прошлом я бы извела всех своим нытьём по теплу и папеньке.

— Знает он! — Мод в волнении всплеснула руками, уже забыв, что перед ней герцог, а не кто-то из слуг. — А если с госпожой что-то случится? Если она потеряет ребёнка? Что тогда?

Я даже не думала, что Мод позволит себе такое. Выскажет напрямую. Она суетилась дальше, когда все, включая меня саму, — замерли. Превратились в мраморные статуи, не иначе. А Магнус молча шагнул вперёд к ней, положив руку Мод на плечо и сжав так, чтобы она обратила на него внимание. Привела своё дурное расположение духа в порядок и наконец осознала разницу между хозяином и слугой.

Мод же, напротив, даже не дрогнула, зло посмотрев в ответ. Но ничего не сказала против, когда мой муж начал свой монолог:

— А ты подумала, старуха, — не церемонился он в выражениях, — что будет, если леди Блэйк удалось охмурить наивного конюха? Что эта стерва могла наобещать служанке за её «маленькую услугу»? Не думаю, что роду Блэйков выгодна беременность моей возлюбленной супруги.

Мод побледнела. Открыла рот, закрыла, а после прошептала:

— Господин думает, что они...

— Я не думаю, — сказал Магнус, выпрямляясь. — Я знаю. Вивьен Блэйк не раз показывала, на что способна коварная и весьма жестокая женщина. Оставлять Мэриэн здесь без меня — значит подписывать моей жене приговор своей же рукой. Я себя в жизни не прощу. А ты, Мод?

И всё это он говорил публично. При всех слугах, что были в нашей с ним спальне.

«В этой жизни он любит меня». До сих пор вера в это была не крепка, но сейчас, говоря прилюдно о том, чего я никак не ожидала… Может, это и есть проявление «скупой» мужской любви, которую они предпочитают прятать и не показывать прилюдно?

Мод недолго смотрела на герцога, думая, доверить ли ему мою жизнь в дороге, а после, кивнув, произнесла:

— Надеюсь, герцог Торн позаботится в дороге о своей жене. Я не столь молода, чтобы брать меня в долгий путь. Путешествие по вашим широтам сказалось на моём изрядно пошатнувшемся после переезда сюда здоровье. Не будете ли вы против, если ваша покорная слуга останется тут и… приглядит за хозяйством?

Последняя фраза была поставлена с особым ударением.

Хозяйством. И это не скот во дворе, явно не он.

— Буду рад такому исходу, — чуть улыбнувшись, ответил Магнус.

Карета мерно покачивалась, убаюкивая меня. А за застеклённым окном тянулись неровные бугристые полосы ледовой тропы, которая растает к середине весны, не раньше того. Кое-где лёд пронзался насквозь небольшими скалами, острыми, как мечи. То были скрывавшиеся под водой рифы. Только бывалые моряки северных вод и торговцы, что постоянно привозили товар с континента, могли спокойно проплыть через эту узкую полосу, больше похожую на решётчатую стену препятствий для отчаявшихся. Основная масса гостей приплывала по общеизвестному пути — к пристани, что у горного вала.

Я отвернулась, не в силах больше смотреть на переливающуюся при свете дня белизну.

«Слепит»…

Но в этот раз, проезжая путь от Торнхауса к заливу, во мне зарождалось спокойствие. Пусть иллюзорное, временное. Но рядом с Магнусом сейчас было тепло на душе. И главное — не было никого, кроме нас двоих.

Магнус сидел рядом, откинувшись на своём сиденье и скрестив руки на груди, смотрел в противоположную сторону. В отличие от меня, взгляд его не был спокоен. Он постоянно что-то выискивал на горизонте.

Врага ли?..

— Мы прибудем к закату, может, даже за полночь. Если дорога дальше будет ухабистее — может сломаться даже крепкое колесо, — произнёс он, заметив, что я смотрю на него. Что-то похожее на светский разговор, наверное. — Как ты помнишь, это единственный путь к открытому морю, Мэриэн.

— Я знаю только, что никогда здесь не была. — Голос мой был отрешённым, но на самом деле сейчас меня мучил вопрос: почему именно в этой жизни у меня столь много открытий, нежели в прошлой? Знала, что есть пролив, но искренне думала ранее, что он такой же ледяной, как и море. Бескрайний. А сейчас понимаю — думают так лишь дети. Я и была капризным ребёнком до момента перерождения.

В этом была моя ошибка, а может, даже проклятие.

— Знаю. — Он помолчал немного. — Я намеренно не показывал тебе эту дорогу. Хотел, но ты сказала: «Хочу развод».

— А теперь? Ты во мне так уверен, Магнус Торн? — не смогла я не съязвить. Натура не позволит промолчать.

— А ты сама хочешь подхватить полы своих юбок и бежать до самого корабля, не оглядываясь? — улыбнулся он. — Ты откажешься от меня? Разве хоть чуть-чуть не полюбила за этот срок? Или до весны подождём — тогда и скажешь своё слово?

Умеет же он поставить в неудобное положение, аж уши краснеют. Исключительно от возмущения.

Не могу сейчас признаться полностью, что…

— А если я скажу, что мой муж мне уже не так противен, как было ранее? Это устроит герцога? Тем более, вы сделали то, что желали со дня нашей свадьбы.

— Мэриэн, а ты нет? Не помню, чтобы в ночь соития ты воспротивилась моим ласкам.

— Наш брак… консумирован. — Мне пришлось принять поражение как факт. — Но если что-то случится со мной и ребёнком, не думайте, что я сниму с вас ответственность, муж мой. Я не прощу вам этого. Игры в политику — не моё. И я не хочу быть лёгкой пешкой, которой при первом же ходе срубят голову наотмашь.

И я увидела, как лицо мужа перекосило. Неужели сон, преследующий его, столь реален? Он видел мою казнь в красках? Не может забыть, значит, и позволить повториться не даст. Пусть то и игра его воображения во сне здесь, но это — моё прошлое.

На горизонте виднелась алая полоса заката, когда карета резко затормозила, да так, что я, вылетев со своего сиденья, чуть не упала вниз пятачком. Если бы только Магнус вовремя не подхватил меня, прижав к себе так крепко, что я чуть не задохнулась, кажется.

Я услышала, как он тихо выругался сквозь зубы. И почему-то стало так весело, что я еле сдержалась, чтобы не хихикнуть. Подтрунивать над герцогом Торном? Что вы, что вы — ни в жизни не сделаю подобной пакости-глупости! Я же леди Торн...

— Что случилось? — спросила я, выкручиваясь из его объятий и выглянув в окно.

— Дорога кончилась, — ответил он. — Дальше только на лошадях добраться можно или пешком. Но ты... — он положил руку на мой живот, — ты сама не поедешь верхом. Не можешь.

— Я всё могу! — моему возмущению не было предела. — С чего ты взял, что я не способна на...

— Не спорь. Конная езда опасна в твоём положении.

С этими словами, посадив меня на место рядом с ним, Магнус вышел к кучеру, что возился с колесом. А спустя минут десять разговора, открыв дверцу кареты, молча протянул мне руку. Лицо его было под стать наступающему на пятки вечеру — смурное. И лучше с ним не спорить...

Выйдя на холод, я поняла, как затекли мои ноги. Пару шагов — и я, чуть пошатнувшись, накренилась, как тонущий корабль, на плечо мужа.

— Мы почти у цели, Мэриэн, — сказал он, указывая вдаль. — За тем холмом — «Талые воды». Там переночуем, а на рассвете отчаливаем.

— А карета?

— Останется здесь. Эйб пригонит лошадей, мы с тобой отправимся верхом на одной лошади.

Я хотела возразить, но он взял меня за руку и повёл вперёд к белой кобыле, что стояла чуть поодаль. Она была намного меньше размером, чем его чёрный жеребец, которого нагло выкрала Вивьен.

Добрались мы достаточно быстро, и получаса не прошло. Чего боялся Магнус, я так и не поняла. Ну потряслась бы в седле полчаса — ничего не случится. Я всегда хорошо в нём держалась. Так нет — он строит из себя героя!

Остановившись у коновязи, Магнус спрыгнул первым, распахнув передо мной объятия, как будто хотел прижать к себе меня, не достигшую земли.

«Безопасность, чтоб вы ей подавились, мужчины! Когда не надо — она тут как тут. А когда требуется, вы действительно мало что замечаете дальше собственного раскрасневшегося от хмельных напитков носа».

— Давай же, я жду. — Магнус изогнул бровь, вопрошая: в чём, собственно, дело?

Неловкий прыжок с визгом на всякий случай — и я оказываюсь в крепких объятиях. Вновь.

Взглянув через плечо Магнуса, я присмотрелась к ночлежке, где нам предстояло провести одну-единственную ночь до рассвета. Неплохая, очень даже. А если честно, по сравнению с нашей южной портовой гостиницей, где мы провели около недели, дожидаясь, пока море утихнет, — это не постоялый двор, а что ни на есть настоящая крепость с кольчатым укреплённым забором. И даже сторожевые башни имелись, где прямо сейчас дежурил вояка, а не крестьянин с поселения.

— Почему это место выглядит как...

— Форт? Он так и выстроен. На это место могут в любой момент напасть чужаки. И этот гостиный двор, по сути, предназначен не только для приезжих с добрыми намерениями, но и для солдат. А за следующим холмом, чуть дальше, — военные казармы Северного флота. — Магнус рассказывал это так, будто проводил обычную экскурсию. А я уже дрожала, думая: а вдруг кто посмеет напасть прямо сейчас? В это мгновение.

В это время добротная дубовая дверь, что вела через хозяйственные постройки, открылась, и к нам вышел сбитый низенький мужчина, бритый наголо. Но отсутствие волос на темени мало смущает, когда у тебя такая густая поросль в виде бороды огненного цвета, да ещё и заплетённой в две тугие косы, украшенные бусами-побрякушками. Колоритный джентльмен.

Хозяин дома поклонился Магнусу, видно, он получал весточку о прибытии знатных гостей. Иначе нас бы не провели незамеченными через конюшенный двор.

— Комната готова, господин. И капитан «Утренней Звезды» ждёт ваших указаний внизу таверны. Стол для госпожи накрыть с вами или же госпожа предпочитает уединение после долгой дороги? Путь тяжёл в это время года, — произнёс он, мельком смотря на меня, а я ловила себя на мысли, что кого-то мне он напоминает.

— Мердок, — Магнус притушил разглагольствования, посчитав их лишними. — Ты и сам знаешь ответ.

— В таком случае, могу я поинтересоваться жизнью своей золовки? Как ей живётся без кузена мужа, что оступился разок и проигрался в карты? — едко поинтересовался этот самый Мердок.

— Берте-то? Лучше, чем ты думаешь. А проигрался ты по-крупному. Твой срок наказания ещё не вышел. — На лице Магнуса заиграла хитрая усмешка. — Не намекай мне о сокращении ссылки. Осталось всего ничего — два года. И, смотрю я, ты тут нехило разжился и женился. Может, поработаешь ещё? Уже за двойную плату, раз зашёл разговор.

— Я проиграл не так много!

— Одну четверть зимнего запаса зерна — «не так много»? — Магнус еле сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— Берта, клан Медведей... — медленно произнесла я.

Магнус молча кивнул, подтверждая очевидную догадку. А потом, обратившись к Мердоку, сказал:

— Проводи леди Торн наверх. Тебе я всецело доверяю.

Я вздрогнула. Всецело? Тому, кто чуть не оставил с носом Берту?!

— Не бойся, Мердок женат и... безобиднее мухи под взглядом Хелены. Я поднимусь к тебе чуть позже, после того как поговорю с капитаном.

Мне ничего не оставалось, как смиренно кивнуть и направиться за прожжённым игроком. Как оказалось — Мердок любитель бросить кости.

Капитан Ослен ожидал меня в общем зале, сидя за столом у самого камина. Здесь мы бы вряд ли привлекли внимание даже тех северян, кто реже всего встречал меня где-либо.

Ослен мерно потягивал свой эль, когда я подошел к нему, молча протянув руку в приветствие. Капитан он был типичный — от других не отличишь: лицо, обветренное северными ветрами, и руки, огрубевшие и покрытые сеткой мелких шрамов. Такие люди не боятся штормов и врагов в лице вражеской флотилии. Бывало и такое. Заплывали в наши порты «дружелюбные» корсары.

— Милорд, — кивнул он, отступив на шаг.

— Ослен. — Я сел напротив, жестом приглашая его сесть обратно. — Давно не виделись.

— С тех пор, как вы приказали мне перегнать «Утреннюю Звезду», — усмехнулся капитан. — Уж больше месяца, второй подходит.

— Ну, пора бы и поработать. Стоять на одном месте — вредит здоровью бывалых моряков. — усмехнулся я, наливая эль из кувшина в свой бокал.

— Так скоро. — Ослен бросил взгляд на лестницу, ведущую наверх. — Господину и леди Торн не сидится на севере, или ваша жена затребовала свадебного путешествия в кратчайшие сроки? Женщины порой непредсказуемы. От того и интересны нам. Диковинный характер, как у камушков в сундуках, конфискованных у мародёров. Все переливаются каждая по-своему…

Я выпил кружку залпом, слушая рассуждения Ослена. Видно, он совсем истомился на суше, раз ударился в лирику.

— Корабль готов к отплытию?

— Всегда. Команда на месте, провизия загружена. Ждём только вашего приказа.

— Отлично. Завтра на рассвете мы отчаливаем. — налив себе еще, я пригубил. Хотелось расслабиться хоть на мгновение, зная, что Мэриэн ничего не грозит рядом со мной. Здесь и сейчас. Я устал от этой круговерти…

— Ветер намечается попутный, герцог. — добавил Ослен. — До юга можно добраться чуть быстрее, если не попадем в проклятый штиль. Грести бы не хотелось. Недели две, а то и меньше — и мы на южных берегах.

— Долго.

— Быстрее бы было, вырасти у людей крылья. Да боюсь, что и они не удержат в воздухе такие отъетые тушки.

— Еще бы. — усмехнулся я, в красках представив сие зрелище. Падающие под своим весом в полном обмундировании воины. На камни. Всмятку.

Мы умолкли, каждый думал о своем**,** смотря на языки пламени, лижущие закопченный котелок, из которого парило и окутывало такими мясными ароматами, что хочешь не хочешь, а слюна на пол капнет от разыгравшегося аппетита. Где-то за нашими спинами опять стукнула дверь, пуская холод с улицы.

«Впереди встреча с королем и Блэйками. Лично. Совершу хоть одну оплошность**,** и»…

Я не хотел даже подумать, что будет стоять дальше после злополучного «и». Мысль, что щупальцы Блэйков коснутся жены — поджигала порох в моем сердце. Если б он там имелся — в прямом смысле.

— Ослен, — сказал я. — У меня к тебе будет ещё одно немаловажное дело.

— Слушаю вас, герцог. — капитан подался вперед, так чтобы только он и я слышали этот разговор среди основного шума.

— Оставь своего шкипера тут. А спустя день-два после нашего отбытия он должен взять под свое личное управление лёгкий фрегат, доставив за нами… ценный груз в столицу.

— Какой груз? — Ослен был явно озадачен.

— Неважно. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Важно, чтобы он дошёл невредимым. И… живым.

Между нами повисло неудобное молчание. Ослен, конечно, не спросит больше**,** чем на то имеет право. Но и шкипера своего просто так вторым кораблем отпускать — слишком подозрительно выглядит для местных.

— Пусть твой подручный более не появляется на людях до отплытия. Мои люди привезут груз прямо к шхуне.

Ослен, немного подумав, все же кивнул, соглашаясь. Лишние сплетни, даже среди морской братии, — ни к чему хорошему не приводят, как правило.

— Сделаем, господин. Шкипер у меня весьма толковый. Не дурен на голову и не подводил до сего момента.

— И ещё. Никто не должен знать, что мы отчалили раньше. Никто, даже твои люди, до конца. Только когда взойдем на борт на рассвете.

— Могу я поинтересоваться столь высокой секретностью дела?

— А ты как думаешь? — подловил я капитана.

— Что ж, мое дело скромное — управление судном. Остальное меня мало касается. Но… каюта капитана будет предоставлена вам, я готов потесниться среди своих.

Я встал, протянул руку.

— Что ж, встретимся завтра на рассвете, — сказал я.

— Будем готовы принять вас на борту в лучшем виде, милорд.

Мне так и не удавалось сомкнуть глаз. Легкое беспокойство, пришедшее за мной как тень, когда я переступила порог этой комнаты, — взмыло чуть ли не до небес. Тревога — вот этот поселенец, что прогрызает в яблоке свой путь, сворачивая то туда, то сюда. Мечется от беспокойства и полной неуверенности в том, что…

«А что будет, когда я спущусь с корабля, ступив на каменистую площадь родного города? Нас никто не ждет, тем более отец. Он вмиг подумает, что герцог Торн приехал, чтобы отказаться от столь «щедрого» дара. Ну, зная мой прошлый характер и норов, неистребимый ни в одном из случаев, — отец не будет долго сомневаться».

Я взглянула на Магнуса, тот, казалось, мирно спит. Но это на первый взгляд, он выдал себя, чуть поморщившись от того, что я за ним наблюдаю. Но если бы то была не я, то даже носом не повел бы, уверена в этом.

— Можешь не притворяться, что тебя заманил в свои сети сон. Я вижу тебя насквозь, герцог Торн. — ударив его в плечо, прошептала я.

— Чего ты от меня хочешь, Мэриэн?

Честно говоря, я и сама не знала, чего желаю. Может, это и не я вовсе требую от него внимания. А тот, кто только зародился во мне? Ведь нам не ведомо, что происходит в нас в эти моменты жизни. Только богам известно.

— Мэриэн?

— Я… боюсь. — наконец, после непродолжительного молчания, эти слова как-то сами собой слетели с моих уст.

— Чего же? — он приподнялся с подушки, на которой и так было не заснуть. Она воняла плесенью, хотя эта комната, как поведала мне жена хозяина, была лучшей из всех. Да, тихой и отдалённой. Такой она была, и это, пожалуй, единственное, что было в ней замечательного.

— Будущего… Того, что может случиться, когда мы ступим на берег столицы. Обещай мне, что защитишь, встанешь на мою сторону, что бы ни было. Какие бы доводы тебе ни бросали в лицо! — теперь я практически кричала. Казалось, сердце зайдется в ударах и внезапно лопнет от напряжения. — Ты должен, должен…

Он не дал мне договорить, обняв, притянув к себе столь сильно, что я на миг забыла, как это — дышать. Руки сами легли на обнаженную грудь мужа с легкой порослью кудрявых черных волос — символ мужественности любого достойного мужчины.

Меня потянуло к нему. Магнус обдал меня своим дыханием — горячим, прерывистым. Я ощутила его сдерживаемое всеми силами мужское желание, и… Во мне самой проснулось это. Первобытное, казалось на миг — чужое, недостойное прилежной девушки, выращенной в доме как цветок. При строгости. Но рядом с ним во мне всё это сломалось.

Не он впился в мои губы, а я со всей необузданной, неведомой страстью поцеловала Магнуса, повалив на подушку и забравшись верхом, как наездница. Чувствуя меж ног его меч, налитый и готовый к новому бою.

На удивление, Магнус не отпрянул, а лишь нежно прижал меня к себе, положив ладонь на поясницу.

«Я сошла с ума, если сама мечусь в желании заполучить мужское достоинство в свои руки, или в этом нет ничего постыдного? Мы супруги, в конце концов».

На мои дикие и неуклюжие ласки Магнус отвечал нежным, но таким властным поцелуем. Это бы продолжалось целую вечность, если бы я не имела наглость схватить его за мужское достоинство. И он тут же среагировал, перехватив мою руку, и прошептал на ухо:

— Нет, Мэриэн. Этого не будет, я не зверьё из кабака.

Сказка вмиг закончилась.

— Я тебе больше не интересна как женщина? Ты добился своего и… — начала я лепетать, сама не понимая, что всё это говорю вслух.

— Боже… Нет, Мэриэн. Я не зверь, чтобы брать и насиловать свою беременную жену из-за её сиюминутной слабости. И ты менее пяти минут назад сказала, чтобы я верил тебе, что бы ни случилось.

Я замерла.

«Точно. Что он мог подумать, когда я на эмоциях выдала всё это?..»

— Мой ответ, повторюсь. Я буду верить, что бы там кто ни сказал. И вряд ли кто-то скажет правду. Я про тех, кого ты действительно имеешь в виду, Мэриэн. Я не дурак, как видишь, и скажу одно — у Блэйков на то свои интересы, которые и мне не по душе.

— Веришь…

По щекам потекли слезы. Сами собой, их было ничем не остановить. Неужели стоило рубить голову, чтобы он в этой жизни встал на сторону правды?! Если так, то я готова проходить сквозь это снова и снова — лишь бы слышать эти заветные слова: я верю тебе.

— Шшш… — он прижимал меня к груди, пока слезы сами собой не иссушились, оставив красные бороздки на щеках. И как послевкусие — икоту с легкой тошнотой.

Утро в «Талых водах» для нас наступило раньше первых рассветных лучей, и мы в сумерках поднялись на борт моего любимого корабля. Иронично, я, желая отомстить Магнусу, клялась вернуть «Утреннюю Звезду» в её родной порт. Отчасти так и происходит.

Капитан Ослен ожидал нас на капитанском мостике, меланхолично улыбаясь.

— Корабль готов к отплытию, герцог, — сказал он.

Магнус сухо кивнул тому, обмолвившись парой слов. А я же с какой-то грустью смотрела на берег, где вдалеке, за холмом, как и у причала, начинали загораться огни. Край земли оживал.

Корабль мерно покачивался средь волн, а «Утренняя Звезда» всё дальше отплывала от берега. Скалы, резаные, сродни первобытному орудию, удалялись с каждым мгновением, пока и вовсе не пропали из виду.

И тут, то ли подгоняя нас вперед, то ли говоря: вам больше не место на севере, леди Торн, — ветер поднялся такой, что не устоять на палубе без поддержки мужа. Магнус приобнимал меня за талию всё это время, пока я молча смотрела на поднимающие судно волны. Тем временем паруса за нашими спинами с присвистом расправили матросы, а капитан Ослен, подойдя к нам, отрапортовал, что при такой «благостной» погоде мы доберемся до столицы ещё быстрее, чем думаем.

— Лишь бы нас не нагнал шторм, — закончил он.

И это единственное, что меня действительно пугало. Отец рассказывал, какие шторма порой бывают зимой — не сравнить с летом. А он в свое время много куда путешествовал, перевозя ценные грузы лично, и знавался с парой-тройкой каперов, перебравшихся на службу его величества. Там было множество историй. Даже о мифических кракенах. В коих отец мало верил.

Помнились его слова: если упаду в бездну — то уж точно встречу. А так — в жизни не поверю.

Теперь там, на севере, осталась часть моей жизни. Другой. Которую, как оказалось, я создала заново из первого кирпичика под названием ненависть. А он оброс мхом, смягчился. Метафора, но приятная сердцу. Кому рассказать — скажет: такого не бывает. Просто нереально простить своего палача. А если тот меняется с каждой секундой рядом, если судьба подшутила, дав шанс? Дурацкий, аляпистый, но подарила — делай с ним что душе угодно, главное не утопи в этом самом непринятии новой действительности. Второго такого не будет. Это уж точно. Шутка не пройдет во второй раз.

«Север, замок, Мод. И впереди — неизвестность».

— Замёрзнешь. — На мои плечи накинули плащ с меховой оторочкой. Это был Магнус.

— Нет, просто...

— Что?

— Когда мы плыли на север, я искренне возненавидела каждую минуту, приближающую меня к этим берегам, — призналась я, и стало легче на душе. Единственное, что я скрывала перед мужем, — то, что уже жила тут раньше. Но Магнус и никто вокруг меня не узнают о перерождении.

— А что изменилось? Насколько я понял, ты никогда не бываешь в прекрасном расположении духа, Мэриэн. Это портит тебе всё настроение.

«Да он насмехается надо мной! Чёртов Магнус Торн!» — но я проглотила эту досадную издёвку мужа. — «Припомню. В свое время».

— Время и события… Не того я ожидала, когда приехала в Торнхаус. Но это уже не важно, — прошептала я.

Магнус без слов понял, что сейчас ничего внятного не вытянет, будь я связана и стой я на раскалённых углях — бесполезно.

Приобняв меня покрепче и чуть впившись ладонью в талию, которая вскоре раздастся, он тихо нашептал на ухо:

— Пойдём в каюту. Отдохнёшь, мы оба не спали этой ночью...

Каюта капитана оказалась просторной и уютной.

Ослен уступил её нам, торжественно вручив ключи Магнусу, а сам перебрался в маленькую каюту шкипера, который почему-то не отплыл вместе с нами, откланявшись и сказав, что всё будет «в лучшем виде, герцог Торн».

Я же не стала уточнять, что за «лучшие виды» скрываются под красивым словом. Обычно это грязь, о которой даже думать страшно.

Внутри каюта приятно пахла деревом и смолой. На столе одиноко стояла масляная лампа, освещая карты следования судов по морским путям.

Пройдясь по слегка покачивающемуся на волнах дереву, я рухнула на кровать, прибитую к полу, чтобы та средь поднявшегося шторма не летала из стороны в сторону, а стояла на месте, как и вся мебель, находящаяся тут. Кроме стульев.

— Магнус, — начала я, зная, что, если не спрошу, умру от любопытства. И потом, мне необходимо самой знать план действий, чтобы подстроиться под ожидание неизбежного и… принять всё как есть. Возможно, даже доказать нашему государю, если, конечно, тот уже решил мою судьбу и вообще судьбу всех Эшфордов до последнего живого колена… Доказать невиновность себя, отца и кузена. Ведь, если на то идёт всё дело, что я подозреваю — нам несдобровать. — Что нас ждет, как только мы сойдём на берег? Нас будут поджидать, схватят?

Его взгляд в полумраке было невозможно прочесть, но молчание о многом говорит.

Он не знает точно, действует по ситуации. Как и все мужчины. Стратеги — одно слово. Они с Блэйком будто в шахматы играют.

— Мэриэн. Тебя это волновать не должно, я…

— Нет! Ты априори не прав! — я была несдержанна. Да и кто тут вообще может промолчать? — Магнус, ты ночью поклялся верить мне, что бы про меня ни сказали. Встать на мою сторону, быть защитником. И я ношу твоего ребёнка, в отличие от леди Блэйк, если уж та действительно понесёт от конюха! Он может не выжить, ты сам-то уверен?

— Мне плевать, я найду способ.

— Какой?

— Какой?

Мой голос сорвался на крик, и я сама себя испугалась. А Магнус смотрел на меня — не отводя глаз и не моргая. Как та чертова сова атлантов, осталось голову вывернуть и в плечах расправить крылья.

Сейчас он — фигура, наскоро высеченная из камня, да так и оставшаяся вросшей в скалу. Скрывает эмоции...

— Мэриэн, в таких случаях, как этот. Да и в других — никогда не знаешь, что произойдет на пару-тройку шагов вперед. В войне, на поле боя — мы предполагаем события, а не видим. Если, конечно, у тебя нет своего человека возле Блэйка. У меня нет. Возможно, я и предполагал, что он не оставит свои попытки со сватовством... Кхм!.. С захватом моих месторождений за счет...

— Вивьен. Ты должен был жениться на ней, — сухо закончила я.

— Я женился на той, которая мне...

— Что?!

— Небезразлична! Заканчивай истерику, Мэриэн! Неужели это будет продолжаться до твоих первых потуг?.. — Магнус нервно провел ладонью по лицу, как будто снимая маску.

«А может... Он прав. Я такой раньше не была. Ненормальной». — Слезы начали застилать взгляд. — «И рыдаю все чаще и чаще. Хочу ломать все вокруг. Вырвать из его шевелюры клок волос, чтобы душа моя на миг успокоилась».

— Ты довольна ответом?.. — его ладонь нежно коснулась моей щеки, которая уже раскраснелась от соленых бороздок. — Тшш...

Магнус внезапно и так нежно поцеловал меня в лоб, а после осыпал поцелуями, слизывая проклятые соленые слезы своим горячим языком. Отчего я, вздрогнув, прижалась к нему. Больше инстинктивно. Ища защиту от всего. От прошлого, будущего, что вскоре настанет. Когда мы ступим на берег столицы, держась за руки. Наверное...

«Если он будет со мной так же нежен, как сейчас».

— Веришь мне, что я тебя никому не отдам? — прошептал Магнус на ухо, которое уже чуть покраснело от смущения.

— Да.

Это и есть его признание в любви — большего ждать не стоит. Мужчины скупы на слова, но когда что-то делают, то на совесть. А на подлеца Магнус ну никак не похож.

Двумя днями ранее...

Уильям Блэйк сидел в своем кабинете и смотрел на торжествующее выражение лица своей дочери, понимая, что та вытворила немыслимое. Ради него или ради себя. Он не узнавал ее: Вивьен будто слегка выжила из ума, ушел холодный расчёт, которому он с детства обучал своих детей. И все из-за проклятого желания, которое перехватил король, вручив потенциального зятя не в те руки.

— Хочешь сказать, ты привезла с собой векселя на его шахты?

— Да, отец. — Вивьен, чуть дрожа от волнения, положила на стол бумаги и поверх — золотую печать герцога Торна. — И это.

Он взял печать в руки и повертел. Увесистая, как и должно быть. Значит — не подделка. Но все это выглядит, мягко говоря, печально.

— Это все, или я должен узнать насчет неожиданных сюрпризов чуть больше, дочь моя?

— Всё, отец.

Уильям Блэйк медленно поднялся и, обойдя стол, встал громадной тенью перед дочерью, ждавшей, по всей видимости, похвалы от отца. Но тому не суждено было сбыться. В следующий миг он отвесил Вивьен смачную и слишком звонкую пощечину. Так, что, услышав вскрик, за дверью его подручный приоткрыл ее, чтобы спросить, всё ли у господ в порядке и не нужна ли помощь. Да так и застыл от увиденного. Леди Блэйк сидит на полу, держась за горящую от боли скулу, а отец держит над ней руку, еле сдерживаясь, чтобы не дать той по лицу еще раз.

Заметив, что они более не одни, Уильям Блэйк прошипел:

— Пошел вон и стой, где стоишь. Не пускать матушку этой леди ко мне. Мы еще не закончили. — Дверь тут же захлопнулась. Снова воцарилась тишина. — А ты, — продолжил Блэйк, протянув руку дочери, чтобы Вивьен поднялась с пола. Та, не переча, приняла помощь отца. — Дура, какую поискать надо. Да и то не найдешь среди сена иголки. Дочь моя, ты принесла мне то, что я желал. — Вивьен застыла, заглядывая в его глаза и ища хоть толику снисходительности, похвалу за старания и ад, через который она прошла и в котором ни за что не признается даже матушке с отцом. — Но теперь это пустая бумага. Недействительная, даже с печатью. Герцог Торн с легкостью сможет их оспорить в королевском суде, а также заявить о том, что леди Блэйк обворовала его, будучи гостьей в его доме. Ты — идиотка!

— Но я думала... — начала лепетать Вивьен. В такие моменты она действительно боялась отца. Он не пощадит и дочь, если тому не будет выгоды. Но пока, к счастью, она принесет роду Блэйков пользу. Хоть женщина здесь товар, но ценный, пока может рожать.

— Ты еще и думать без моей помощи можешь?! Прямо как твоя мать в молодости — успела раздвинуть ноги... Из любовницы на птичьих правах в жены лорда Блэйка. И вам двоим еще повезло, что моя супруга отошла в мир иной, оставив наследника. — Он ударил кулаком по столу. — В конце концов, Вивьен! Ты действовала как истеричная девка, которая хочет отомстить.

Вивьен замерла.

— Но я добилась того, что вы желали, отец. Семя герцога во мне. — краснея, произнесла та.

И правда. Подействовало. Уильям Блэйк успокоил свой гнев и даже улыбнулся.

— Что теперь, отец?

— Теперь я расставлю шпионов по всему городу. — Он подошел к окну. — Торн не успокоится. Он приедет. И тогда...

— Что тогда?

Он обернулся.

— Тогда я скажу королю, что ты обесчещена. Что герцог Торн надругался над моей дочерью, будучи у себя в родовом доме. И теперь, возможно, ты носишь его дитя.

— Но я не...

— А Мэриэн Эшфорд? Что с ней? Она носит ребенка от него.

— Это проблемы герцога Торна. Он был пьян и воспользовался моей дочерью — остальное Блэйков не волнует. А уж если с Мэриэн не произойдет ужасной оказии и с ребенком тоже — молись о девчонке в ее утробе. Ты же обязана родить наследника и представить его королю как доказательство.

Старая безымянная карета остановилась напротив родных ворот, покрытых увядшими зарослями дикой виноградной лозы. Сердце от волнения забилось еще сильнее, и что-то… Что за непонятное ощущение? Будто обволакивает тебя с головы до пят, тянет вниз за собой.

Похоже на то, когда мамы с братом не стало. Я тоже не находила себе места в доме.

Как в тумане, я медленно брела по насыпной дороге. Мы зашли не через сами ворота, а через рабочую калитку, откуда выходят слуги. К слову, тех практически не наблюдалось. Только одна-единственная служанка шла по направлению к прачечной. Но и то, завидев гостей, побыстрее скрылась за поворотом и выглядывала, будто опасаясь.

«Не узнала?..»

Гнетущая тишина, в домах торговцев так не бывает никогда. Где весь этот шум и мельтешение из одной стороны в другую? Хотя бы взять мои проводы на Север.

«Глухо, как в деревне, где остались жить от силы один или двое жителей».

Шторы в приемной и самом кабинете и вовсе наглухо задернуты портьерами. Мрачные настроения отражались во всем, что я увидела на своем пути к дверце, ведущей в коридор прислуги. Тишина в здании и вовсе была как звон бьющегося стекла в моей голове.

— Тут что-то произошло, Магнус. — побелевшими от страха губами прошептала я.

— Согласен. — Он чуть крепче сжал мою ладонь, говоря тем самым: мы должны быть готовы ко всему, что услышим. И не все это нам понравится.

«Точнее сказать — ничего».

Выйдя к парадному входу и пересекая пустующий холл, я заметила, что некоторых картин нет на месте — остались лишь выжженные солнцем очертания на стенах. И две драгоценные вазы с цветами. Те были завявшими. Отец никогда не допускал этой оплошности, для него эти две вазы и живые, хоть и ненадолго, растения в них — символизм. Память о потере самых близких нам с ним людей — мамы и брата. Он бы не позволил. Но и их след простыл.

Позади послышались торопливые шаги с характерным подтаскиванием левой ноги. Хотя бы это неизменно. Личный помощник и друг юности отца, служивший на одном из кораблей боцманом и любивший травить байки «о былом».

— Леди Мэриэн? — голос секретаря дрожал. — Вы... вы вернулись?

— Хью, — не став отвечать на очевидное, я развернулась, задав встречный вопрос. А по спине иголки будто у дикобраза вырастают. Готовлюсь кусаться, если что. — Что здесь произошло?

— Лорд Эшфорд... — Хью запнулся. — Леди Торн, у вашего отца участились мигрени с некоторых пор. И дела с судовой компанией стали совсем плохи, он бы и не заболел, будь все по-другому. Но как пришли опечатывать наши доки под надуманным обвинением в контрабанде…

— Где он?! — Мне хватило мгновения, чтобы впасть в такое состояние, что я вцепилась в грудки Хью. Будто это он повинен в бедах. Хотя умом знала — все Блэйки. Это они, как и сказал Магнус — легко не будет. Смотрим на обстоятельства. Но даже в самых страшных фантазиях я отвергала идею, что лорд Блэйк начнет не с меня лично, а с моего отца.

— Мэриэн. — Рука Магнуса легла мне на плечо. — Будьте любезны, — обратился тот к бедняге. — Сопроводите нас к хозяину. Мне необходимо поприветствовать тестя. Лично.

Я бесцеремонно влетела в оранжерею, где порой отец запирался в одиночестве, поскольку именно тут провел последние дни с матерью, умирающей от чахотки. И сейчас я не узнала того человека, вырастившего меня не хуже любого мальчишки. Он сидел в кресле-качалке из ротанга, укутавшись в плед, а по полу от ветра то и дело разлетались пожухшие листья. В столице редкий случай, когда действительно выпадет снег. Обычно зима у нас — вечная осенняя пора. А если и падал с неба, заметая улицы белоснежным покровом — жди беды. Или бунт, или еще что. Обязательно прольется невинная кровь.

И именно сейчас, подходя, чуть дыша, к отцу, я увидела за застекленным окном первые снежинки. Слишком большие, чтобы растаять.

— О... Папа. — тихо прошептала я, приседая перед ним в легком реверансе.

— Мэриэн? — голос его был хриплым. — Почему ты здесь?

— Это не важно. Что происходит?

В этот момент он заметил, что я не одна, а с мужем. Сделав знак Хью, папа приказал тому оставить нас, и только когда мы остались втроем, он еще раз взглянул на Магнуса, сказав:

— Думаю, не только мне не импонировал Уильям Блэйк. Раз герцог Севера так скоро приехал обратно.

Магнус ничего не ответил, и отец продолжил, коротко. Без излишеств и по делу:

— Я под следствием по подозрению в продаже «секретов» противоборствующим силам. Что бы это могло значить?

И он горько усмехнулся, а мое сердце укатилось в самые пятки.

— Леди Мэриэн, позвольте проводить вас в вашу старую комнату. — Поклонившись, произнес Хью.

Все это время, что мы разговаривали с отцом, в основном я, то и дело крича на полуслове, потому что меня прорвало так, что и не угомонить. Винила все вокруг — наш с Магнусом брак, отца, что согласился, зная своего соперника, который ни за что не смирится с положением вещей до самой смерти. Блэйки считали свое влияние среди знати некой непогрешимостью. Хотя лорды ниже герцогов. Но не те, что заведуют тайнами и интригами. Они имеют привилегии.

«Вивьен должна была стать твоей женой, а не я!»

После этих слов, вырвавшихся из моих уст бесконтрольно, того, о чем думала все время, находясь рядом с Магнусом, он, взяв меня под локоть, больно, при отце, так что я всхлипнула. Думая — действительно влетит, и стесняться муж не будет. Я более не принадлежу роду Эшфордов. А отец не властен над решениями герцога.

Но Магнус, так и не бросив ни единого слова в мою сторону и не ударив меня, хотя явно желал того, просто сопроводил к выходу, где и стоял Хью. Молча кивнув секретарю знаком: нам с тестем нужно переговорить. Один на один. Сопроводите леди Торн до покоев.

— Иди же, — все еще легонько сжимая мой локоть, произнес Магнус. — Я присоединюсь к тебе позже. Хьюберт, верно?

— Да, господин.

— Позаботься, чтобы у моей жены было все. Что бы это ни было — достань.

Во всех этих эмоциях, взрыве моего нескончаемого гнева и бессилия, я позабыла сообщить отцу самую главную весть. Единственно радостную во всем удручающем нас фоне. А Магнус одной фразой, пусть и не прямой, напомнил, что теперь не только я одна властна над собой и чем должна быть обеспокоена на самом деле.

«Он боялся?..»

— Будь добр, Хью, — подытожила я сама. — Сопроводи меня в гостевую, как и должно для гостей дома. Не в мою спальню.

Уж точно там я находиться не хотела. Мне казалось, что так круг моих самобичеваний замкнется. А после...

«Вдруг за мной придут?!»

А еще Магнус боится, что, услышь я все подробнее, дурного случая не избежать. Инстинктивно я положила руку на живот, там, где наш ребенок, пытаясь защитить хоть так.

— Не стоит впадать в панику раньше времени. — Магнус, наклонившись, поцеловал меня. В щеку, так по-детски, что я даже покраснела от смущения. — Жди меня, я скоро. Можешь отдохнуть, не думая ни о чем. Это не просьба, а приказ герцога. Поняла?

— Угу... — только и смогла вымолвить я.

Проводив Мэриэн, я вновь обратился к тестю. Нам предстояло многое обсудить, раз уж начали с него, как с самого «слабого» игрока в этой цепи событий. Если брать честно, я предполагал, что именно так и будет. Но Мэриэн всего полностью боялся высказать. Все же она носит под сердцем ребенка.

— Рассказывайте все, лорд Эшфорд. Нам некуда спешить, пока что.

Тот посмотрел на меня, оценивая, тому ли он доверяет. Видно, Эшфорда за столь короткий срок сумели-таки загнать в клетку. Не только этого дома. Взгляд его был смертельно усталым, он уже ничего от этой жизни не ждал. Ни хорошего, ни плохого.

— Что вы конкретно хотите знать, герцог?

— Всё.

Тот горько усмехнулся. Выглядело это как попытка держать лицо, не более.

— Всё... Это как много, так и слишком мало, герцог Торн. Мы оба не знаем, что будет завтра и что у лорда Блэйка в голове. Единственное, что я знал, отдавая свою Мэриэн в ваши земли, — она будет в безопасности. Подальше от стен дворца и интриг Блэйка. Но, как видно, ошибся. Он достал вас там? Моя дочь... — его голос дрогнул. — Мэриэн подверглась насилию? На нее напал кто-либо?

Он все знает, не дурак. Но почему-то слишком доверился мне и моему статусу.

— Расстояние ничего не решает, лорд Эшфорд. — подтвердил я его горькие догадки. — Но не беспокойтесь, я предотвратил самое страшное, что могло случиться.

— Неужели? А вы знаете, какие слухи о вас и дочери лорда Блэйка вышли из кулуаров дворца на улицы города?

— Предполагаю.

— И вы хотите сказать, что...

Я не дал тестю договорить.

— Поверьте, я тут ни при чем и уж точно не сплю в сене с первой попавшейся шлюхой. Мне достаточно жены.

— То есть вы говорите, что леди Блэйк опустится до уровня, как вы выразились, шлюхи? — его угловатые черты лица чуть смягчились в улыбке.

— И более того, я докажу это.

— Попробуйте, лорд Блэйк будет весьма огорчен. Он суров со всеми, кто ему не повинуется, даже с самыми близкими. Но все же у вас нет на руках ничего.

— Пока что. А теперь позвольте вернуться к нашей изначальной теме. Когда на вас наложили арест, лорд Эшфорд? — перевел я разговор в более продуктивное русло.

Тяжелый вздох, и Эшфорд начал свой рассказ:

— Чуть более недели тому назад к воротам моего дома пришел Блэйк со своими людьми, держа в руках письменное разрешение от короля на обыск дома и всего, что мне принадлежит в этом городе. Наш правитель лично изъявил желание проверить всех приближенных на верность. Мои корабли в итоге конфисковали, найдя там то, что долго искали. Но даже не предъявляя мне этого, заперли тут, как в тюрьме. Сжалились, собаки, над стариком... Шакалы — одно слово.

— Что нашли?

— Предъявили мне обвинение в переписке и передаче ценных сведений сторонним силам. Бред, я никогда не сотрудничал с нашими врагами. Но эту удочку... Крючок закинул лорд Блэйк. Король попался в сети его интриг. Кому он поверит прежде всего, нам?! Вряд ли... — мой тесть залпом выпил бренди, не поморщившись. — Мэриэн тут небезопасно. Зачем привез мою дочь, когда просто мог приехать сам?

— Теперь нигде небезопасно. И я бы не оставил женщину, носящую дитя под сердцем, одну. — произнес я, видя, как меняется в лице мой тесть.

— Он... Блэйк сделает все, чтобы... — начал он.

— Знаю, отец.

В полумраке кабинета из красного дерева пахло дорогими восковыми свечами, а не жиром или лампами с лучиной — это для остальных. Лорд-протектор тайной канцелярии при государе был достоин лучшего. Всё кричало о его высоком статусе при дворе. Но одного всё же не хватало — зятя.

Хотя Уильяму Блэйку было уже всё равно, каким образом он заполучит шахты северных. К примеру, землями в качестве отступных за благородную невесту. Торн попал впросак, обрюхатив его дочь. Уильям чуть ли не руки потирал, ожидая своего человека. Тот должен был войти с минуты на минуту, и к шагам он прислушивался не просто так — шпионы ещё те крысы, ходят тише остальных, прячась в тенях даже в родной канцелярии, при которой живут как псы в выделенных им будках.

Его раздражение практически дошло до предела, и когда Блэйк неосознанно начал нервно постукивать пятернёй по дубовой столешнице, в дверь постучались. Точнее, даже поскреблись, будто у посетителя вместо рук длинные когти.

— Входи, не стой столбом, — рявкнул Блэйк.

Только тогда дверь с характерным скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель в буквальном смысле прокрался человек, облачённый во всё чёрное. Ночью того не заметишь, и днём из тени такой путник вряд ли привлечёт внимание.

Мужчина — щуплый, низкорослый, не особо примечательной внешности. Схвати любого прохожего из толпы и поставь рядом — вряд ли отличишь. Блэйк молча поманил того к себе, будто играл на дудке для змеи из кувшина напротив.

— Ближе. Нам не надо чужих ушей.

Тот приблизился, ступая по паркету как кошка — бесшумно, и, поклонившись, как подобает, произнёс:

— Мой господин, герцог и герцогиня Торн прибыли в дом Эшфордов инкогнито, как вы и говорили. Уже два часа там разглагольствуют.

— И что же? — Уильям подошёл к серванту, где хранил свою коллекцию бренди, и достал нераспечатанную бутыль, хранившуюся на такой торжественный случай, как этот. Он был готов пригубить одну рюмочку за «здравие» Торна, если тот начнёт сопротивляться публично. Он бы посмотрел на это с превеликим удовольствием. — Сколько там северян? Он привёз армию с собой? — на издёвку так и тянуло.

— Люди приехали с ним, но ходят вокруг, как и все горожане. Слились с общей массой, — подтвердил «шептун».

— Они-то?! И как же ты различил северян в толпе, позволь узнать? — Блэйк пытался сдержать смешок, рвущийся наружу, но так и не смог.

— Северяне везде выделяются своими неотёсанными лицами. Хоть брей, хоть не брей, но суровость никуда не денется.

— О том и речь. Пора бы нашему королю узнать, что герцог Торн — не самая надёжная опора Севера, пока в жёнах у него девка из Эшфордов. Можешь идти, но будь наготове. Что бы ни случилось, — подходя к потайному отделению своего стола, произнёс Уильям Блэйк. — Быстро, пошёл вон!

Слуга, поклонившись, попятился и вскоре исчез за дверью так же, как и появился.

Тихий щелчок потайной пружины в потайном отделении, и перед глазами то самое письмо от Торна, где аккуратно рукой его дочери добавлено пару штрихов, дабы внести сомнение в головы.

Взяв несчастную бумагу, Блэйк уверенно направился к выходу. Приёмная для него всегда была открыта, а в последнее время хоть денно и нощно. Иди — всё равно примут. Не король, так его секретарь. А если посчитает нужным — поднимет государя среди ночи на тайный совет.

— Посмотрим, как ты выкрутишься, Магнус Торн.

— Ваше Величество, позвольте, — поклонившись, произнес лорд Блэйк.

— Чего тебе?.. — старик был не в духе, и это бросалось в глаза мгновенно. Еще до того, как зайти, Блэйк слышал его сварливый голос, который то и дело срывался на кашель. Он был слаб здоровьем последние полгода, а наследный принц только и ждал, когда займет его место. Фракции вокруг трона давно сформировались, и назревала настоящая бойня за трон между двумя сыновьями. А тут еще и предательство верного союзника. Сломает весь настрой правителя.

Удачнее времени не найти.

— Как я и предполагал, герцога Торна околдовала собой дочь предателя. Тому доказательство — его собственное письмо, полное неуверенности. Но есть и просвет в его мыслях, напоминающий толику здравого смысла, — разглагольствовал Блэйк, медленно, крадущимися шажками приближаясь к самодержцу и протягивая в руке письмо с надломленной печатью.

— И ты посмел прочесть его послание до меня? Не слишком ли дерзок стал не только на язык, острый как копье, мой лорд-протектор тайной канцелярии, а, Блэйк?

Король лениво протянул руку, а Блэйк, скрючившись в низком поклоне, раболепно подполз к хозяину.

— Посмотрим... — подслеповатые глаза короля медленно ходили по заковыристому тексту письма, а взгляд постепенно приобретал недовольный оттенок. — И что, девица Эшфорд, думаешь, подчинилась отцу и перетаскивает на свою сторону моего самого преданного вассала?

— Ваше Величество, я не могу знать всего.

— Тогда чего пришел и распинаешься, словоблуд?! — тот в ярости стукнул по резному подлокотнику и тут же брезгливо отряхнул ослабшую руку, не рассчитав силу удара. А затем процитировал ту часть письма, что не принадлежала руке герцога Торна, а была чистой выдумкой. Но именно эта выдумка казалась королю правдой:

— «...намерен следить за ними, докладывая обо всём лично. Вплоть до вашего окончательного решения. Не буду против аннулирования нашего брака...». Любопытно. Его не устраивает моя щедрость, но в то же время пользуется ею вовсю?

Правителем он был капризным и даже глуповатым, потому тайная канцелярия пришла к своему расцвету именно при его правлении.

— Ваше Величество, позвольте высказать предположение, — заискивающе произнес лорд Блэйк, а Его Величество лишь раздраженно взмахнул рукой:

«Глаголь, раз уж так не терпится почесать языком».

— Как вы видели сами, я уже вскрывал письмо, дабы убедиться, что оно не несет никакой опасности для Его Величества. Ничего подозрительного найдено не было, но...

— Что?

— Мое скромное мнение. Хоть герцог и был холоден с женой за столь краткий отрезок времени, он мог прикипеть к ней. И даже проникнуться некими чувствами. Все же пребывание вместе сказывается. Общаться, кроме как с солдатами, герцогу не пристало, и ему нужна женщина рядом.

— И откуда же ты знаешь? Ах да. Ты втайне от меня отправил свою дочь шпионить, — сипло рассмеялся король. — Ну и как? Положил глаз, что я вижу и из письма. Ведь не просто так появились эти строки: «Не буду против аннулирования нашего брака». Любопытно, не правда ли? Очаровательно, я бы сказал!

— Вы правы. Не только очаровательно, Ваше Величество. — Уильям Блэйк умел играть на публику. Его театр одного актера работал безотказно на многих. И король не был исключением из правил.

Стоило лицу монарха потемнеть, а бровям сойтись у переносицы, образуя глубокую складку, как король стукнул по золоченому набалдашнику трона в раздражении. Он ненавидел, когда вот так молчат.

— Не заставляй вытягивать из тебя информацию! Что Торн сделал? Связался с нашими соседями?!

— Для вас это была бы лучшая новость, Ваше Величество, — чуть потупив взгляд, как скромная девица, ответил Блэйк, выжидая паузу. Эффектно, потому что пятерня уже вовсю стучала по подлокотнику. — Но не для отца, который безумно любит и дорожит своей дочерью.

— Продолжай.

— Герцог Торн оказался поистине гостеприимным хозяином северных пределов. Настолько, что осмелился завести «фаворитку» в медовый месяц, обесчестив мою юную и беззащитную Вивьен. Моя дражайшая дочь более не может посетить ни один вечер в роли достойной невесты для знатного жениха. Я прошу у вас справедливости! Рассудите, пока герцог Торн еще находится в столице с супругой. Надеюсь на ваше сердце, мой король! Те, кто могут предать в любой момент, не должны быть привязаны к Северу!

— Ты предлагаешь мне развести Торна и Эшфорд? — почесывая бороду, спросил Его Величество.

— На всё ваша воля. — Поклонился Блэйк.

«И мои паучьи ловушки».

Настроение Уильяма Блэйка нынче было весьма и весьма приподнятым. А что ж могло быть лучше, как не личное разрешение короля упечь за решетку лорда Эшфорда? Вытащив этого крота на свет божий лишь для того, чтобы прилюдно унизить. Запихнув в старую кибитку с железными прутьями и провести вдоль площади. Намеренно. Показать всем, что никто не смеет переходить дорогу роду Блэйков в их стремлениях. Будь то выгодный бизнес и земли или же родство со знатным и древним родом, что подчиняется из века в век одному титулованному на царство хозяину, будь он неладен со своими-то мозгами и капризами.

Снег не прекращал падать, замел всё и за ночь чуть заледенел, покрыв тонкой корочкой вымощенные улицы. Листья деревьев совсем пожухли и потеряли свой цвет. Блэйк смотрел на удручающую многих людей картину и ничего не чувствовал. Он не верил в глупые, на его взгляд, знамения. Послания извне. Это вера тёмного люда из трущоб, не более.

На его лице играла усмешка.

— Хорошая примета, — произнес он, обнажая желтый оскал прогнивших от сладостей зубов. Только богачам доступны излишества. Так почему не хвастаться ими?

Карета тайной канцелярии остановилась напротив парадных ворот лорда Эшфорда, всем видом показывая, что ничем добрым визит этот не кончится. За ней следовал эскорт из пары десятков всадников в начищенных до блеска сапогах и серебряных пуговицах на темно-синих камзолах. Оправив рукава своего камзола, Блэйк вышел из кареты, медленно оглянув прибывший с ним строй «вояк» из тайной канцелярии.

«Для задержания старика и тех, кто воспротивится сему, — сгодятся», — заключил он, мысленно представляя, что если девица набросится с кулаками хоть на одного из прибывших служащих короны, то он вправе посчитать это косвенной изменой. И засадит отца вместе с дочуркой по разным камерам. В самые худшие условия, что только можно найти в катакомбах.

Блэйк кивнул подручным, что стояли поодаль у кибитки для арестантов:

— Вы двое, оставайтесь здесь. Вскоре мы запихнем неверного в эту коробчонку, — хмыкнул самодовольно и неспешно направился к парадному крыльцу Эшфордов, где Блэйка никто не ждал. Он выгадал время намеренно, чтобы Магнус не смог препятствовать ему. Да и не стал бы. Увидь в руках личное разрешение от короля. А если бы воспротивился, у Блэйка есть второе: притащить одурманенного девицей Эшфорд герцога на поклон Его Величеству Королю. — Остальным оцепить территорию, — приказал он. — Никого не впускать и не выпускать.

С этими словами он окончательно покинул своих подчиненных.

Переступив через порог дома, Блэйк не обнаружил ни одной живой души.

— Псина всегда чувствует, когда её пристрелят, — пробормотал Блэйк, кривясь, и сплюнул на пол жевательный табак.

Слуги, что встретились ему на улице, разбредались кто куда. Крыса всегда предупредит хозяина. Блэйк пересёк холл и направился прямиком в оранжерею. Ему докладывали, что после того, как лорда Эшфорда заключили под домашний арест, тот всё больше предпочитает холодный полузаброшенный стеклянный сад. И да, Эшфорд действительно был там, распивая чай со своей ненаглядной дочуркой. Единственным ребенком, что остался в живых после горестей и утрат.

Старик Эшфорд сидел в кресле-качалке, кутаясь в плед, как старая брюзгливая вдовушка, и лицезрел снег, падающий хлопьями и застилающий белым ковром пожухший вечнозеленый газон. Напротив сидела Мэриэн.

«Замечательная парочка. Идеалистичная картина старой школы».

— Лорд Блэйк, — заметив гостя, Мэриэн Эшфорд встала и сделала неглубокий реверанс. Совсем не тот, что должно. Намеренно выказывая свое отношение к лорду-протектору тайной канцелярии. — Что привело вас в наш скромный дом?

— То же, что и в прошлый раз, леди Эшфорд. Долг перед страной и государем. Вам ли не знать, юная...

— Леди Торн, а лучше герцогиня Мэриэн Эшфорд Торн, — огрызнулось отродье этого старого торгаша на прорванной плотине.

— Если леди так желает, будь по-вашему. А теперь позвольте мне перейти к непосредственным обязанностям. Лорд Эшфорд, встаньте, когда вам зачитывают указ от имени Его Величества!

Мэриэн сжала кисти, пальцы побелели. Лорд Эшфорд медленно поднялся. Выправка была всё та же, хотя мгновение назад он казался Блэйку стариком в шаге от могильной плиты.

«Что держит на этом свете этого наглеца? Всё ещё надеется на справедливость Его Величества? Смешно! За него давно правят другие. Мы — тот самый эшелон власти!»

— Лорд Эшфорд, — Блэйк не стал церемониться. — Вы арестованы по обвинению в государственной измене. Ваше поместье переходит под контроль короны до выяснения всех обстоятельств.

Мэриэн побледнела ещё пуще, казалось, девица готова грохнуться в обморок. Это было бы лучшим исходом, нежели женская истерика, которую Блэйк поистине не терпел и пресекал жестоко, начиная с элементарных пощёчин. Дальше шли розги и всё более изощрённые способы заткнуть женщину. Смотря кем та является — женою или дочерью, недоразумением его похождений в более юном возрасте. Которое, впрочем, пригодилось спустя почти два десятилетия.

— Нет, этого не может быть, всё, что вы сейчас сказали, — ложь чистой воды! — вскричала девка Эшфорд, а Блэйк еле сдержался, чтобы не вмазать ей по ребрам серебряным набалдашником с птичьим клювом своей модной трости. — Мой отец ни в чём не виновен! Вы лже...

— Ваше мнение никого не интересует, леди Торн, — холодно ответил Блэйк. — Есть приказ короля. Или же вы перечите нашему государю и знаете больше, чем говорите сейчас? Может... вы заодно с вашим отцом? Я могу сопроводить вас вместе до «кареты».

— Покажите приказ... — севшим голосом прошептала девчонка.

Блэйк криво усмехнулся, доставая из внутреннего кармана бумагу с печатью. Пусть любуется, сколько хочет. Одна женщина не в силах изменить ничего. Они созданы для одной цели в этой жизни, не более.

— Читайте. Если, конечно, умеете.

Мэриэн взяла бумагу, пробежала глазами. Руки её дрожали.

— Здесь написано об обыске, но не об аресте, — сухо сказала девица, передав бумагу обратно.

— Вторичный обыск — это только начало, — Блэйк выхватил бумагу слишком резко, порезав краем нежную кожу Мэриэн. — Ваш отец будет переведён в тюрьму для дальнейших допросов.

Он намеренно сказал «допросов», зная, что так обозначают пытки для заключенных.

— Вы не имеете права! — Мэриэн побледнела, но загородила собой отца.

«Какая упертая девка. Её бы целеустремленность, да в другое русло. В постели тоже нужны шпионы. Жаль, что её выдали именно за Торна, так бы переманил к себе в услужение».

— Имею. — Блэйк шагнул к ней, встав чуть ли не вплотную. — И очень вероятно то, что вы не сможете помешать суду высшей инстанции, леди Эшфорд Торн. Или... герцогиня. Пока месть.

Лорд Эшфорд поднял руку, положив на плечо дочери, и тихо, но успокаивающе произнес:

— Дочь моя, Мэриэн, остановись. Не стоит утруждать работу лорда Блэйка. Все мы делаем то, что должно, пред нашим королем. Рассудит время.

— Но отец...

— Не надо, — повторил он. — Это бесполезно. Правосудие — капризная дама. Так позволь ей хоть немного проявить свой характер. Оставайся дома, дочь. А мне пора. Стыдно задерживать лорда в его работе. Это недостойное поведение для герцогини Торн.

Мэриэн замерла. Слёзы текли по её щекам, но она не двигалась с места. Тогда отец, обойдя её, сам подошёл к своему надзирателю. А дальше — как рассудят.

Блэйк откашлялся, прикрывая рот платком с монограммой, и как бы незаметно положил его не обратно в карман, а бросил на пол.

— Умное решение, — усмехнулся он. — Иной раз надо быть строже с детьми, лорд Эшфорд. Иначе они теряют страх перед своими создателями.

А затем, наклонившись к его уху, тихо добавил, наслаждаясь каждым словом, будучи истинным садистом:

— Недолго осталось птичке петь. На место твоей дочурки придёт более достойная, родовитая. И полезная для короны.

Но сказал он это ещё и так, чтобы его змеиное шипение слышала и Мэриэн.

Когда двери за мужчинами захлопнулись, Мэриэн, осев на пол, громко и по-животному завыла в голос. Не обращая внимания, как из уголков к ней сбегаются немногочисленные слуги, что остались служить за символическое довольствие и гарантию, что у них будет крыша над головой.

В руках она сжимала тот самый платок с монограммой «У.Б.».

— Будьте вы прокляты, Блэйки! Все вы!

Прибрежная таверна под названием «Пьяный козёл» находилась на самом «дне» портового района. Между домом шлюх и лавкой старого менялы. Воздух тут насквозь пропах рыбной требухой и супом с ней же, что подавали для местных рыбаков и заезжих матросов. Более состоятельные люди хоть и захаживали сюда, но предпочитали всей этой гнили яблочный сидр вместо ячменного пива, разбавленного так, что оно походило на ослиную мочу, нежели на что-то съедобное. Пили такое только рыбаки.

Я же выбрал это место не за красивое и поэтичное название кабака — здесь нас никто не найдёт. Пришлось немало позапутывать следы, прежде чем люди лорда Блэйка отстали на несколько кварталов. А остальным плевать, будь ты знатным вельможей или вообще герцогом Торном, коим и являешься.

Они уже сидели в дальнем углу, где очаг еле освещал лица, скрытые под капюшонами. Один из мужчин дрожал, плечи нервно подрагивали. Да какой из него ещё мужчина — он недоросль, но уже познавший женщину, в отличие от меча в руках. Изнеженный сын конюха — неожиданное сочетание для такого ремесла. Знать всё о лошадях, но быть объезженным бабой, которая, по сути, надругалась над ним. Удивительная эта леди Вивьен Блэйк.

Рядом с ним сидел Эйб Никсон, хмурый, как это всегда с ним бывает после того, как сойдёт на берег. Всего два дня разницы в нашем с ними прибытии. Между ними горела единственная свеча из свиного жира, источая невероятную вонь сгорающей плоти. Света хватало ровно на то, чтобы видеть лица друг друга.

— Когда вы прибыли, вас не видели? — сразу, без прелюдий, спросил я, садясь напротив Эйба с парнишкой.

— Никак нет, мы прибыли раньше рассвета и сразу же заселились в эту дыру под видом мелких торговцев. — отрапортовал Никсон.

— Как быстро парень пришёл в себя? Эй! — я одним махом содрал с дрожащего парнишки капюшон, и тот вжался спиной в стену, в самый угол. Там, где тьма окутывала с головы до пят. — Замечательно... Переспать с молодым кроликом — то, что надо для юной... пакостной суки Блэйк. — заключил я.

Эйб молча подтолкнул парнишку на свет. Тот — белее снега, вымученное лицо, впалые глаза. Удивительно, что за столь короткий срок его вытащили с того света.

— Лекарь был вынужден поехать с ними, дабы тот дожил до приезда в столицу. — признался Эйб. — Я не мог долго выжидать, господин. Понимая, что вы с герцогиней с каждым часом здесь подвергнетесь большей опасности, чем в родных землях.

Я кивнул, обращаясь к парню:

— Надеюсь, ты достаточно поправил здоровье для того, чтобы помнить, кто перед тобой?

— Вы мой господин, герцог Торн. — пролепетал конюх.

— Радует, что помнишь, кем я являюсь, и всё же позволил девице Блэйк лишиться чести на стоге сена. Любопытно, о чём ты думал в этот момент? Каков шанс, что на слугу обратит внимание госпожа столь знатного рода? А главное: ради чего она положила тебя на лопатки?

— Я... я... — парнишка заикался, не в силах выговорить слова.

— Ты — великовозрастный идиот. У тебя идеально вышло подставить своего господина под удар королевского правосудия. — схватив того за грудки, произнёс я, и ещё тише добавил: — И ты ровно таким же образом докажешь невиновность своего господина! Понял меня?!

— Д-да...

— А прелюбодейством занимайся хоть со служанкой, хоть с кухаркой по ночам на полу кухни. Но не с высокими гостями дома Торнов! Ублюдок!

Припугнул я его знатно.

— Господин? — Эйбу требовалось знать порядок действий.

— Скрывай его тут до поры до времени. Пока не понадобится притащить к порогу суда. А он будет. Громкий... Помяни моё слово.

Я вернулся в поместье Эшфордов за полночь. Почтовая карета остановилась у входа для прислуги за двойную плату. Уже весь город полнился слухами о положении семейства. Быстро поднявшегося на морских путях и так же быстро затонувшего в пучине интриг при дворе. И народ то и дело шептался:

«Они перешли дорогу Блэйкам».

В окнах ни единой свечки с канделябром, не то что лучины. Ещё до остановки я почуял неладное.

— Милорд... — начал было Эйб. Они сопроводили меня до самого дома, невзирая на то, что их могли раскрыть.

— Вижу. Ни одного огонька. Уходите обратно в трущобы — сам справлюсь.

— Но...

— Эйб, сейчас же! Не рушь весь план. — рыкнул я, выскользнув из кареты.

Кучер не знал, что в неё зашли трое вместо одного, и тронулся с места. Благо Никсон внял моей просьбе.

«Возможно, все уже спят. А то и все».

Но с каждым шагом моё напряжение нарастало. Зайдя в гостевую, я не увидел силуэта жены под белыми покрывалами, и меня пробила паника. Та же, что и раньше, когда на Мэриэн напал тот насильник, посланный Блэйками, чтобы избавиться от моей жены «по-чёрному».

— Мэриэн! — не сдерживаясь, крикнул я.

Никто мне не ответил.

Звук захлопнувшихся дверей прямо передо мной ещё долго будет преследовать по пятам. В ушах звенит, как колокольчики на ловце ветра.

Если я хоть что-то не придумаю — для отца это заключение станет последним путём. Он может даже не дожить до оглашения собственного приговора, я знаю. Он не говорил ничего, держал лицо при мне и Магнусе. Но даже слабовидящему будет заметно, насколько человек ослаб за это время. Он почувствует.

Стоя посреди оранжереи, где мы час назад преспокойно пили чай, я сжимала до скрипа в ладонях платок с инициалами Уильяма Блэйка и, как заворожённая, смотрела на снег. Вот что должно было случиться. Беда окончательно накрыла наш дом — скоро крыша рухнет на головы тех, кто остался тут жить. Если самые преданные, конечно, не возьмут да и не разбегутся, как крысы с тонущего корабля, прогрызенного термитами.

«Блэйк сделает с ним всё, что захочет, пока я буду сидеть здесь и просто ждать конца»!

— Хью, — подобрав юбки, я направилась к выходу.

Будь что будет! Моё решение мало на что может повлиять, но попробовать стоит. Пусть и унизительно, но... Другого выхода не вижу. И плевать, что Магнус сказал сегодня не выходить за ворота резиденции. Уже вся столица гудит, что лорда Эшфорда отправили в заключение, так почему его нет дома? Где тебя черти носят, Магнус Торн, когда ты мне так нужен?! Всё самой делать.

Секретарь отца появился из-за одной из колонн, где, по всей видимости, и ожидал меня. Наверняка отец что-то сказал ему напоследок. Хоть вслух, хоть одним взглядом — разница невелика.

«Я не та фарфоровая девочка, коей была».

— Да, леди Торн? — поклонился мне Хьюберт.

— Мне нужно отправиться во дворец, на аудиенцию к королю. Сегодня, любой ценой.

— Леди Мэриэн, прошу вас, — буквально взмолился Хьюберт. — Ваш батюшка просил...

— Моего отца схватили в собственном доме, хоть он не нарушал ничего и не выходил за пределы поместья, Хьюберт, — я подошла к нему. — Ты знаешь это так же хорошо, как и я. И, если я ничего сейчас не предприму — сильно сомневаюсь, что будет легче вытащить его из тюремной камеры. Особенно учитывая, что лорд Уильям Блэйк предпочтёт вести допросы сам. А они ни к чему не приведут, поскольку улики им сфальсифицированы. И ты сам это знаешь, Хью! Отец сейчас в безвыходном положении, и здоровье его сильно пошатнулось на фоне этого ада. Он может не дожить до слушаний, пойми меня! Ты мне так же близок, как и он сам. Ты — мой второй отец. Так позволь мне сделать хоть что-нибудь! — взмолилась я.

Честно говоря, на последней фразе я готова была рухнуть на колени. Мне чуть ли дурно не стало от этих ужасных мыслей, что роились в моей голове. Нарастали с каждым мигом и превращались в снежный ком.

— Но герцог Торн...

— Мой муж отсутствует целый день, а время идёт, Хьюберт. И неизвестно, когда Магнус соизволит переступить через порог этого дома. Я теряю драгоценные минуты — цену жизни моего отца. Не смей препятствовать, даже если тебе было приказано не выпускать меня. И сказано это было двумя мужчинами. Один в тюрьме, а второй не является хозяином дома, прибыв со мной как гость. Впрочем, и я такова.

— Ваш отец не хотел бы, чтобы вы рисковали собой и будущим ребёнком.

— Я знаю, что рискую. Но отец не хотел бы сидеть в камере, ожидая своего последнего вздоха. Я... — хотела бы я сказать в лицо, что знаю, что это такое — терять надежду на правосудие и веру в человечность окружающих. Но никто не поверит, да и не надо о том распространяться. — Помоги мне, Хью. Пожалуйста.

Он вздохнул.

— Я попробую. Но если что-то пойдёт не так... Я сообщу герцогу, и пусть он спустит с меня шкуру.

— Не волнуйся, я сама отвечу за свои поступки.

Мраморные колонны поблёскивали в закатных лучах и уже отдавали холодом. Будто ночь нагрянула за секунду до. У входа меня молчаливо встретили стражи, но не остановили юную девушку, попросив представиться: кто такая, чего надо? И, в конце концов, почему без сопровождения отца, брата или мужа. Непорядок же.

Редкие придворные дамы с сопровождением, что встречались по пути, избегали прямого взгляда, узнав во мне ту неугодную двору дочь лорда Эшфорда. Значит, завтра весь город будет болтать об одном-единственном: старого лорда Эшфорда арестовали и засадили в клетку без окон, а его дочурка пришла на унизительный поклон молить о пощаде для отца-интригана.

«Жалкая картина, — скажет любой. — Где были глаза её мужа? Такого позора герцог не видал. Разведётся ли? Завидный жених ведь был, если б не она. Лучшую партию попортила. Не знал наш государь, что делает...»

Не знаю как, но у Хьюберта получилось выбить мне несколько минут аудиенции у Его Величества. Просто чудо, а не секретарь.

— Вы будете ждать здесь, — произнёс личный слуга Его Величества, с не меньшим, чем проходившие мимо, презрением посмотрев на мой скромный, не подобающий помпезному шику двора наряд.

Я остановилась напротив высоких двустворчатых дверей, думая про себя, с чего же начать «мольбы».

— Я передам ваше прошение, герцогиня Торн.

— Нет, — сказала я, сама того от себя не ожидая. Слишком смелой и отчаянной стала. Настолько, что добровольно готова убиться насмерть о непробиваемое дерево. — Я пойду сама.

— Леди Мэриэн Торн, это не...

— Я пойду сама, — уже цедила я сквозь зубы. — Его Величество с превеликим удовольствием встретит гостью.

И, внаглую обойдя ошалевшего от моей самоуверенности слугу, я толкнула дверь вперёд.

Ворвавшись в приёмную, я буквально ослепла от её убранства. Приёмная утопала в золоте и мраморе. А посреди всего великолепия восседал Его Величество.

— Ваше Величество, прошу простить — эта леди невежественна. Ворвалась, когда ей сказали ждать подле дверей, — начал оправдываться за моей спиной служащий.

Я же упала пред правителем в глубоком реверансе, который ещё никогда в жизни не делала. Корсет сдавил рёбра до щемящей боли. Я до сих пор пыталась скрыть своё положение.

Король же грузно восседал на троне, развалившись и неприлично расставив ноги в стороны. Его отёчное лицо раскраснелось от выпитого вина, рядом стояла початая и практически допитая бутылка и... два бокала.

«Он не один?..»

Приподняв голову, с ужасом увидела подле правителя лорда Блэйка.

«Он внаглую празднует свою победу над несчастным человеком?!»

Увидев меня, он скривился в злорадной и много чего обещающей улыбке. Но моему отцу от неё станет только хуже! Я верно поступила, что пришла сейчас.

— Ваше Величество, — я сгорбилась ещё пуще. — Молю вас об аудиенции.

— Леди Торн, — голос короля был похож на бульканье старой жабы, не иначе. — Вы пришли ходатайствовать за своего батюшку, полагаю?

— Да, Ваше Величество. — Я посмела поднять взгляд прямо на него, гадая, есть ли в нём что-то наподобие сочувствия к своим подданным. Или же он играет нами, как картёжник, раздавая юных леди замуж за кого угодно, не думая о последствиях. И да, в нём был азарт. Но сейчас он явно не благоволит тем, кто мог предать, не зная о том.

— Воистину, я спорил с тобой, Блэйк, и, как видно, проигрался. — Хрипло рассмеялся Его Величество. — Знаете, герцогиня Торн, мой канцлер рьяно утверждал, что вы явитесь ко мне в этот же день. Но... пришлось ждать до заката.

Он наклонился мне навстречу, когда я привстала, распрямившись и неприлично высоко задрав подбородок. Слишком вызывающее поведение для той, кто на грани того, чтобы стать персоной нон грата. Опальной герцогиней, если не лишиться и этого уже малозначимого в данных обстоятельствах титула. Я подвела всех. И отца, и Магнуса. Но останусь при своём мнении.

— Милая герцогиня Торн, Мэриэн, верно, дорогая? — я сглотнула, во рту пересохло. — Боюсь, я ничем не могу вам помочь. Ваш отец или докажет свою невиновность, или пойдёт с гордо поднятой головой к плахе — такова цена предательства короне. Измена — штука серьёзная, а он... Что он делал, Блэйк? — вдруг спросил король у своего подчинённого.

А Блэйк, смакуя каждое словцо, продолжил:

— Ваше Величество, лорд Эшфорд передавал ценные сведения о торговле оружием и его морских путях нашим соседям. Мы с ними не в лучших отношениях, и, скорее всего, вскоре начнётся большое противостояние меж государствами. И это ПРЕДАТЕЛЬСТВО, леди. Вам ли не знать. Вы, моя милая, были близки с отцом. И... по моим сведениям, научились многому. Ваше Величество, — внезапно обратился он тем же тоном, которым вменял бессмысленные обвинения моему отцу. — Вам не кажется, что леди может участвовать в столь запутанных операциях? Герцогиню Торн можно причислить к шпионам. Тем более она жила в предгорье близ границ вражеского государства.

— Нет... Я ничего не делала. — Мой голос сорвался на хрип.

— Если леди ничего не делала, то ей не стоит бояться вполне комфортабельной камеры. Там есть и оконце в мир. — Блэйк, по всей видимости, торжествовал.

— А ты прав, Уильям. — Озадачился Его Величество. — Как ты там порой говоришь — двух зайцев одним выстрелом.

— Ваше Величество, — любезно поклонился тот.

— Вы не вправе!

Ко мне сзади подошли два охранника, вмиг скрутив руки за спиной.

— Я герцогиня Торн!

— И что? — уже брезгливо бросил Его Величество.

Я окончательно убедилась, что он не в силах мыслить сам в присутствии хоть кого-то рядом. Старику лень! Разве что он любит отдавать приказы о брачных союзах. И то по пьянству!

— Я мать наследника северных пределов, герцог владеет большей частью армии! — кричала я, когда меня тащили прочь. — Вы думаете, он проглотит оскорбление, будь вы король или крестьянин?

— Беременна?.. — король отдал приказ остановиться, и я упала на пол, инстинктивно схватившись за живот и боясь, что навредила ребёнку. — Интересно... И леди Блэйк носит дитя от Магнуса. Блэйк, я так не могу. Сразу. Нам нужны доказательства двух женщин.

И тут позади меня раздался знакомый голос. То был не Магнус, а тот, с кем я и не надеялась потанцевать на своём первом балу дебютанток.

— Ваше Величество, есть же более щадящий метод. Пусть леди Торн будет гостьей в нашем доме.

— Я...

То был второй принц Дорман. Он не был прямым наследником, но многие из знати склоняли чашу весов в его пользу. Он был не столь глуп, как его брат, и пошёл в почившую королеву.

— Она жена герцога Севера, — огрызнулся Блэйк, не взирая, кто перед ним. А я не смела поднять глаз на моего спасителя. — А не гостья.

— Жена герцога Севера, — принц Дорман улыбнулся. — Тем более. Нельзя лишать леди права на гостеприимство — дурной тон. Мой отец не такого поля ягода, не то что вы, лорд Блэйк. Все наслышаны о вашей принципиальности в делах государственных, но гостей вы встречать так и не научились. Не портите нам репутацию среди знати. А то можно подумать, отец, что за вас решают то, что вы в состоянии решить сами.

И только тут король соизволил задуматься и, по всей видимости, пересмотрел своё решение. Настроение его непредсказуемо.

— Хорошо, — сказал он. — Леди Торн останется во дворце. До выяснения всех обстоятельств с её батюшкой.

— Благодарю, Ваше Величество, — я присела в реверансе, чувствуя, что сейчас упаду от бессилия.

Блэйк недовольно скривился, но промолчал, а принц Дорман подошёл ко мне, предложив в помощь свою руку.

— Позвольте проводить вас, леди Торн.

И только когда мы уже шли по сумрачному коридору, он сказал:

— Вы очень смелая женщина, леди Мэриэн. Но порою глупая, как и все. Отчаяние не самый лучший помощник в таких делах.

Я промолчала, лишь кивнув в ответ. А он продолжил:

— Считайте, я отдал маленький должок вашему мужу и... передам тому, где вы теперь находитесь. Надеюсь, Магнус быстро со всем справится и заберёт вас из этой клетки. Дворцы, как известно, — рассадник ядовитых змей и скорпионов.

Метаясь по особняку и его самым тёмным местам, подобно зверю, запертому в клетке, я не нашёл ни единого признака того, что мою жену похитили или насильно принудили уйти. Что являлось одним и тем же.

Каждая из комнат, что я распахивал, — очередной склеп и гнетущая тишина. В нашей спальне я обнаружил смятую постель и несколько брошенных на неё платьев. Мэриэн явно куда-то собиралась. И нет тестя, а это значило одно — его схватили, а моя жена столь нетерпелива и безрассудна, что, не дожидаясь возвращения мужа, могла пойти в лапы Блэйка добровольно.

— Мэриэн, ты невероятно упрямая, своевольная дурочка... — выдохнул я, стараясь не взвыть зверем в то же мгновение и не порушить всё вокруг. Слуги же заведомо спрятались по углам — не видать ни одного. — Неужели даже Хьюберт отрёкся от своего хозяина?

Это было бы последним предательством в жизни лорда Эшфорда.

— Почему не дождалась меня?

В груди заклокотала бессильная ярость. Очевидно, как белый день — Уильям Блэйк наведался именно в тот момент, когда я искал встречи с Эйбом, строя свою стратегию. Он может не знать обо всём, но то, что меня не было в это время дома, — был донос.

Оглянувшись, мой взгляд зацепился за дорогой платок с монограммой, от которой плеваться хочется. «У.Б.». Уильям, мать его, Блэйк.

— Сукин сын, — прошептал я.

В дверь спальни постучались. Один краткий условный стук. Я даже не заметил, как в коридор прокрался кто-то ещё.

— Господин, — голос Эйба. Он ослушался меня, чего и стоило ожидать. Он тоже чуял неладное с каждым ударом колеса о брусчатку. — К вам посетитель.

Он явно взял на себя роль не помощника командира гвардии северных пределов, а моего камердинера.

— Кого там принесло?! — распахнув дверь, не в себе заорал я. Рвать волосы на голове — вот что пора делать, будучи женатым на этой женщине.

— Посетитель говорит, что прибыл с посланием от леди Мэриэн.

Далее слушать я не стал, рванув вниз к парадной двери. Миновав два пролёта особняка и оказавшись прямо напротив входа, не поверил глазам своим.

«Чудится?..»

Но нет, такого посетителя инкогнито редко увидишь. Пусть скрывает голову под капюшоном, но эти волосы пламенно-рыжего цвета, выбивающиеся из всей королевской родословной, — не забыть.

Сам второй принц наведался в поместье, опальное и небезопасное для его репутации. А этот визит дорогого стоит.

Принц Дорман зашёл за створку двери и, брезгливо отряхнувшись, будто снег его личный враг, лучезарно улыбнулся мне. Без тени беспокойства на лице.

— Ваше Высочество, — я склонил голову, хотя было не до этих условностей. — Какими судьбами?

— Герцог Торн, — принц Дорман прошёл внутрь, с любопытством оглядывая то, что осталось от убранства. — Если беспокойство на вашем лице преследует меня лишь по одной причине — не стоит. Я позаботился о том, чтобы ваша жена была в относительной безопасности. Смелая женщина, прошу заметить. Вам досталась. Завидую по-доброму. Исключительно. Так, о чём это я? Ах да, да... Мэриэн Торн просила передать, что не пострадала ни от чьих рук.

Меня передёрнуло. «Не от чьих» значило — не от рук Уильяма Блэйка и его дочурки. И это не считая самого короля. Сердце отчаянно отбивало ритм, заглушая монолог принца Дормана.

— Где она?

— Во дворце, — Дорман снял плащ, бросил на стул. — Она явилась к Его Величеству сегодняшним днём, не меньше чем через полтора часа после ареста своего отца. Теперь вы понимаете, какое дело закручивается, Магнус.

— Безусловно. — Я сжал кулаки. — Зачем же не дождалась меня, дурочка?

— Сложно найти ответ. Женщины непостижимы. Но она явно хотела любой ценой освободить лорда Эшфорда, что сейчас не представляется возможным даже мне. — Он покачал головой. — Отчаянный шаг. Глупый, но смелый. Ваша жена далека от тех трусих, что прячут лица в надежде привлечь внимание жениха побогаче.

— Что же происходило на приёме?

Принц сел на третью ступень, а я последовал его примеру.

— Безусловно, наш главный интриган и крыса, Уильям Блэйк, был там. — Голос Дормана стал жёстче. — Он убеждал отца, что Мэриэн Торн так же, как и её отец, является никем иным, как шпионом, и что её просто необходимо бросить гнить в темницу подле отца, где им обоим и место. И мой «мудрый» отец... — он помолчал. — Он согласился на сие.

У меня кровь застыла в жилах.

— А после? — охрипшим голосом спросил я, смотря в пол.

— После вмешался я. — Принц посмотрел на меня. — Напомнив отцу о гостеприимстве. Сказал, что леди Торн — жена герцога Севера, а не преступница. И что герцогиня должна остаться во дворце как гостья, пока не выяснятся обстоятельства дела. Удобно же Блэйк всё обставляет. Мастерски.

Я смотрел на него, не веря.

— Зачем же вы этим занимаетесь, намеренно портя себе и без того подпорченную наследным принцем репутацию?

— Ну, пусть я и славлюсь своими «гуляниями», но помню то, о чём все благополучно забыли. Два года тому назад вы спасли мне жизнь, герцог Торн. Помните ли этот случай?

— Покушение на охоте — такая же классика, как и случаи на пиру.

— Мне не забыть, как вы рисковали собой, отдав приказ стрелять на поражение. Даже убийство слуги знатного рода карается законом. А это был младший сын барона Эймда.

— Вы наследник трона, — сказал я. — Не единственный, но всё же наследник.

— Что ж, мы пришли к тому, что я отдал свой долг вам. Частично. — Дорман чуть улыбнулся. — Теперь пришла моя очередь спасать вас.

— Что вы этим «спасением» предлагаете? — у каждого соглашения своя цена, особенно когда жмёшь руку венценосным особам в клятве на верность вне договора на бумаге.

— Союз. — Дорман сел напротив. — Мой отец уже давно слаб умом. Вы сами видели это совсем недавно. Он давно не правит, а только раздаёт невест да приданое, как напьётся на очередном пиру в честь любого события. Не вы ли женились так по его приказу? Вижу, что не пожалели. Есть у вас искра во взоре. Убьёте любого за неё. А Блэйк неформально, но властвует, прогибая под себя знать. Что касается моего возлюбленного брата, наследного принца... — он поморщился, — он глуп, как трухлявый пень отродясь. Так же глуп, как и отец. И полностью под каблуком у Блэйка.

— Знать недовольна, — откинувшись и смотря на лепнину, произнёс я. — Слышал, и уже давно. Но на севере не беспокоятся ровно до тех пор, пока в столице не прогремит первый бунт.

— Считаете, он наступает вам на пятки? Знать пока что недовольна, но молчит, боится. У Блэйка длинные когтистые руки. Но стоит распространить пару слухов среди люда, как сильные мира сего почувствуют, что можно всё.

— Чего вы хотите? Восстания? Крови?

— Без этого смены власти не бывает, старый друг. Я хочу изменить порядок. — Дорман подался вперёд. — У нас есть общий враг, герцог. И это — Уильям Блэйк. Он — наша общая цель, ведь именно так вы спасёте свою жену и тестя. А заодно... — он понизил голос, — заодно отправите Уильяма Блэйка к плахе за все его грехи.

— У меня есть свидетель обмана его дочери, — сказал я.

— В чём же вы её хотите обвинить? — в глазах принца читалось любопытство. Он, как и все, обожал дурные сплетни.

— О, она могла уже объявить себя...

— Опороченной вами? Слыхал этот прелюбопытнейший слух. А с кем же спала эта поистине «одарённая» особа?

— С сыном конюха. И он остался жив.

— Как же можно. — Хихикнул Дорман заговорщически, а я продолжил, не взирая на его наигранность:

— Он подтвердит, как она пыталась соблазнить его и выдать, возможно, чужого ребёнка за моего.

Дорман усмехнулся.

— Это будет великолепный скандал, о котором вряд ли забудут все.

— Что же вы сами можете касательно лорда тайной канцелярии? — перешёл я на более серьёзные темы, отставив в сторону девицу Блэйк.

— У меня есть свои преданные люди при ведомстве. Ещё не все подкуплены, как видно. Парочка бастардов баронов из моей коалиции просочилась в логово змея-искусителя. И теперь у меня есть доступ к документам Блэйка. Если мы объединим усилия, сможем уничтожить его в кратчайшие сроки.

— Что вы хотите взамен?

— Ничего, — ответил Дорман. — Только справедливости. И чтобы вы, герцог, помнили, кто был на вашей стороне, когда другие молчали, уткнувшись глазами в пол.

Я молча протянул руку для крепкого рукопожатия.

— Договорились.

Он пожал её крепко, по-мужицки.

— Завтра я пришлю за вами. Мы начнём действовать.

— Буду готов.

Дорман надел плащ и направился к выходу. Но на пороге обернулся.

— Ваша жена ожидает вас в покоях хоть сегодня ночью. Я обеспечил вам лазейку, герцог. — Подмигнул принц и, крепче намотав на себя одеяние, скрылся в темноте.

Я крался в полумраке сада к восточному крылу, где по обыкновению размещали гостей особой важности. Вокруг — звенящая тишина, редко нарушаемая пением птиц. Оставалось надеяться, что смена дворцового караула не заметит следов на свежевыпавшем снеге. А лучше бы их замело чуть раньше, чем они пройдут сквозь опустевшую аллею близ живого лабиринта, от которого остались только ветви. Листья опали с первым снегом.

Никогда так не боялся быть застуканным, как щенок. А ведь, если второй принц прав, то доложат не королю в первую очередь, а Уильяму Блэйку. Но, похоже, Дорман дал мне фору в этом плане, зная, что не стану сидеть на месте, уйду вслед за ним. Разве что разойдёмся по разным углам, вот и всё.

На третьем этаже, в самом конце гостевого крыла, третье окно с выходом на небольшой балкон. Свет горел, и то и дело мелькал силуэт. Беспокойно ходил из стороны в сторону. Буквально метался в волнении.

Пришлось вскарабкаться на рядом растущий дуб, чтобы перебраться на балкон и не спугнуть Мэриэн своим внезапным появлением. Герой-любовник...

Никогда ранее я не увлекался подобными вещами. Просто не требовалось, чтобы герцог Торн, подобно юнцу без головы, перелезал через преграды. Распахнув двустворчатые двери в покои, я огляделся. Полумрак, свечи погашены — остался только запах от недавно горевшего пламени. Но самой Мэриэн не было видно.

— Мэ... — не успел договорить, как позади меня раздался крик и на меня замахнулись, стараясь попасть прямиком по голове. Чтобы разом отключить сознание. А желательно — отправить к праотцам.

Успел перехватить руку с канделябром. Мэриэн смотрела на меня испуганной до жути овечкой.

— Ты дура, — прошептал я, прижимая жену к груди.

Та, разжав руку, уронила своё орудие защиты от злоумышленников. Во взгляде мелькнуло облегчение. Прижавшись ко мне в ответном порыве, Мэриэн разрыдалась.

— Тише-тише, я не хотел тебя испугать. Мэриэн, за дверью...

— Охрана, — чуть успокоившись, произнесла любимая.

— Какая же дурная и горячая на голову, — повторился я. — Знала же, что будет. Так?

Мэриэн кивнула.

— Я не могла иначе. Отец слишком слаб здоровьем, чтобы прозябать в камере до конца расследования. И Блэйк это прекрасно знает.

— Как и я, Мэриэн. Тебе следовало дождаться меня. — журить её было бесполезным занятием. Она себе на уме.

— А что мне оставалось, Магнус? Ждать, пока Блэйк сгноит отца в камере или запытает, выбивая лживые признания? Любой скажет то, чего не делал, под пытками! Блэйк наверняка не гнушается лично это делать. Он — истинный садист!

Я инстинктивно сжал кулаки за её спиной, так что Мэриэн, почувствовав это, умолкла.

— Разве ты не доверяешь мне более, Мэриэн Торн?

— Доверяю... — она посмотрела на меня своими заплаканными глазами. — Но я бы никогда не смогла сидеть на месте. Будь то отец или даже ты. Я заступилась бы в любом из случаев за вас обоих. Так же и ты бы поступил. Верно ли я мыслю, муж мой? Я вас... люблю. Тебя.

— Любишь? — чтобы добиться такого прямолинейного признания в любви, надо свернуть как минимум за одну гору, а то и за две. Чтобы услышать от неё заветное слово, которое вылетает из уст слишком редко и звучит формальнее некуда. Но сейчас — это подобно порыву ветра.

— Да, — прошептала она. — Люблю тебя, Магнус Торн. Будь ты проклят, идиот! Да ты и сам это давно знаешь. Как бы я ни старалась тебя ненавидеть — у меня это не вышло. Браво! За тобой победа в этой игре.

С последними словами мне прилетело кулаками в грудь. Не больно, но обидно получать одновременно ненависть и любовь в одном флаконе. Это что-то.

— К тому же пришёл ночью, прокравшись вором в спальню леди, чтобы заявить, какая твоя жена дура? Омерзительно!

Мэриэн ударила ещё раз, посильнее первого. Но всё равно не пробила.

— Ты, ты... Магнус Торн, ты ужасный человек, в которого невозможно не влюбиться со временем!

Перехватив её руку, я заставил посмотреть прямо на себя.

— Знаешь, я шёл сюда, думая о том, что заберу тебя отсюда в любом случае.

— Даже не подумаю уйти, пока отец находится в тюрьме. Иначе — всё зря. Ты сам это прекрасно понимаешь, Магнус.

— Знаю.

Слёзы текли по её щекам. Мэриэн разрывалась надвое.

— Не шуми, — прислушавшись к шагам за дверью, сказал я. — Смена караула за дверью.

— А мне уже плевать, — прошептала Мэриэн, утыкаясь мне в грудь. — Плевать. Пусть думают, что герцогиня Торн сходит с ума от одиночества и бессилия в этих чёртовых стенах. Золотая клетка для обречённых!

Она прикрикнула это столбам. Но никто и внимания не обратил — ещё не то слыхали.

— Видишь? Делай что хочешь — вряд ли зайдут.

Мэриэн поднялась на цыпочки и поцеловала меня, неуверенно обводя языком пересохшие от ветра губы. То был настолько нежный жест с её стороны, что я не смел спугнуть её. Просто стоял, поглаживая её спину и талию, которая немного, да раздалась. Животика не было видно под слоями платья, но прощупать было можно.

Уже осмелев, Мэриэн вцепилась в мой камзол, дрожащими пальцами расстёгивая серебряные пуговицы и заманивая на кровать, что стояла позади. Понадобилось мгновение, чтобы мы, обнимаясь, упали на неё.

— Если честно, я думала, что ты не придёшь, — коснувшись моей щеки дрожащими от предвкушения пальцами, произнесла она.

— Не думай — верь, — целуя в ответ, обжёг я её дыханием.

— А если бы ты соврал мне, Магнус? Если бы встал не на мою сторону, а на её. Что тогда? — оторвавшись на миг, спросила Мэриэн.

— Не говори глупостей, женщина! Я ещё тогда всё обозначил, кем является девка Блэйка.

— И кем же? — не унималась Мэриэн, желая услышать то, о чём, похоже, все давно знают.

— Для меня никем. Для других — доступной девкой, невзирая на сословие, — усмехнулся я.

Мэриэн, услышав это, вновь поцеловала меня. С такой жадностью, что стало ясно — мысленно она борется со своей неуверенностью и страхом потерять всё в один миг. Этого я не позволю никому. Её руки легли на пояс моих брюк.

— Мэриэн, ты беременна, — прошептал я, разрывая поцелуй.

На что она ответила так, что я не смог бы отказать этой женщине никогда:

— Отец моего ребёнка никогда не навредит мне.

Магнус ушёл до рассвета, поцеловав меня в губы. Всё ещё думая, что я сплю, будучи вымотанной нашей бессонной ночью.

— Я вернусь, — сказал он на прощание, поправляя прядь моих волос.

Дверь на балкон скрипнула, и больше я его не слышала, оставшись одна в этой клетке для богатых пленников.

Придя в одну из достаточно шумных таверн, я понял, почему Дорман выбрал именно это место для наших встреч «на берегах». Полно людей, и вне зависимости от их положения все едят, пьют и галдят, перемывая кости тем, кому можно и нельзя. Сегодняшняя тема дня, да и вчерашняя была одной и той же: оказалось, что герцог Торн не лучше любой паскуды из подворотни, что жмет девок к стенке, задирая юбки, и вгоняет свой «ледяной меч» по самые гланды. Таковы были фантазии здешнего мужичья. Неплохо, я бы сказал. А какие размеры мне приписывали — тут лучше и вовсе промолчать.

Наверху меня ждала комната, которую мы с принцем зарезервировали у хозяина для встреч, заплатив ему два золотых, равняющихся четырём месяцам его дохода. Оттого тот и был нем как рыбешка и довольный, как заморская диковинная зверина — слон.

Присев напротив принца, я бегло взглянул на разложенные передо мной бумаги. Письма. Отчеты и старые жалобы, которые не доходили до Его Величества, а складировались в ящик для мусора, содержимое которого раз в месяц сжигали.

— Это всё то, что удалось сохранить моим людям за прошедшие года два, — произнес принц, двигая ко мне наиболее любопытные отчетности по финансам и содержанию двора, а также продовольственных фондов для армии. Что априори должны быть неприкосновенны. Блэйк воровал из-под носа самых уважаемых людей, а король даже не замечал этого. — Как вы видите, политические вопросы решались в обход моего отца. Переводить деньги со счетов короны и обворовывать армию — величайшее из преступлений. Мне нужна ваша поддержка. Остальные пойдут за вами как птенцы.

Я молча читал документы, один за другим. После, отложив их, произнес, не отводя взгляда:

— Этого вполне достаточно, чтобы обвинить лорда Блэйка самого в измене. Как он любит кричать во всё горло на других. — С моего лица не слезала та же злорадная ухмылка, которую я частенько видел на физиономии Блэйка.

— Вполне, — согласился Дорман. — Но нужно представить это в правильный момент, иначе нас самих, невзирая на то, что я являюсь вторым в очереди престолонаследия, а вы герцогом северного предела, — вздернут, не постеснявшись. А Блэйк тем самым обеспечит себе первое место близ трона. Возможно, даже в роли бессменного советника при моем брате в будущем. Думать об этом не хочу!

— Думаю, нам стоит выждать, пока Блэйк сам себя поставит в неудобное положение, совершенно того не заметив. — Выпив эля, ответил я.

— Вы мыслите в одном со мной направлении, — подняв бокал, улыбнулся принц. — Я пью за это.

В этот момент раздался тихий стук, и в комнату заглянул Эйб.

— Ваше Высочество, герцог... — Он запнулся. — У нас некоторые, я бы сказал, досадные происшествия.

— Какое ещё происшествие? — переспросил я в нетерпении.

— Внизу...

— Что или кто, Эйб? — мое терпение стремительно испарялось.

— Лорд Уильям Блэйк внизу. И, похоже, он ждет именно вас. Не уходит. Но он ещё не знает, что вы наверху.

Мы переглянулись, и принц Дорман произнес:

— Пожалуй, я удалюсь через кухню. Так будет лучше. — Он сгреб бумаги и покинул нас.

— Господин?

— Что ж, Блэйк явно не прочь плюнуть в меня ядом. Позволю ему эту радость. — усмехнулся я. — Больно не будет.

Спустившись вниз, мне не составило труда выцепить Блэйка из разношерстной толпы. Он, как всегда, опрятен и облачен во всё черное. Не хватало измазать его рожу в саже, чтобы скрыть Блэйка в этом полумраке. По глазам бы нашел. Его жесткий холодный взгляд не спутать ни с кем другим.

Но удивительнее всего было наблюдать, как за ним, не отставая ни на шаг, послушно семенила его дочурка, Вивьен Блэйк. Замыкали всю эту малую процессию двое малознакомых мне мужчин в форме, которую, к счастью, я знал. Судебные приставы. Их брали с собой знатного рода джентльмены, дабы засвидетельствовать пред народом свои обвинения кому-либо, кто им очень сильно досадил. Это вам не перчатку бросить, вызвав противника один на один в подворотню обнажить клинки.

Я не стал прятаться, выйдя на середину зала и делая вид, что вот-вот покину эту таверну. Шпионы Блэйка и правда достойны своего куска хлеба. Он выстроил замечательную паучью сеть, снимаю шляпу авансом.

— Герцог Торн, какая встреча. Не ожидал увидеть вас в столь неприглядном месте. Не самое лучшее место для высокочтимых господ нашего государства, — Блэйк не стал кланяться согласно принятому этикету, посчитав, что именно сейчас он тот самый триумфатор, глаголющий истину в первой инстанции. — Но я рад, что встретил вас. Пусть и здесь, в грязи. Рядом со свиньями.

— Слишком много слов, — заметил я. — Может, к делу?

— Безусловно. А оно довольно серьезное, как вы могли догадаться по моим сопровождающим. Эта компания говорит сама за себя. Без лишних слов.

— Просто трубит во все рога. Но зачем же вы привели в такое «непристойное» место свою дочь? Или же леди Блэйк... привыкла?

Вивьен густо покраснела, услышав ту самую издевку в моем голосе.

— Отец, герцог прав, я не должна была сопровождать вас... Мне дурно от воздуха здесь.

Блэйк лишь сжал её руку.

Чтобы умолкла и не тряслась.

«Бесстыжая лгунья»!

— Ну же, лорд Блэйк, не стесняйтесь своих претензий. Если уж решили в чем-то меня обвинить — говорите сейчас или никогда.

— Претензий?! Да, у меня к вам есть громадная претензия, герцог Магнус Торн! — нарочито громко, как со сцены королевского театра, провозгласил Уильям Блэйк. — Моя любимая дочь была обесчещена в вашем доме! Вы воспользовались женской слабостью и беззащитностью юной леди. Надругались над ней, будучи женатым на дочери лорда Эшфорда, что оказался никем иным, как обыкновенным предателем. Прелюбодей!

Я без особого интереса взглянул на сжавшуюся в ком Вивьен Блэйк, а та отвела взгляд. Опять же театрально вздохнув и выдавив слезу.

«Яблоко от яблони».

А вокруг всё замерло. Мужчины перестали пить, галдеть и выражаться ядреным словцом. Грудастые женщины, подносившие добавку в кувшинах, тоже немало заинтересовались. Редко бывало тут такое представление, к тому же совершенно бесплатное. Для всех сплетня перестала быть сплетней, а воплотилась в реальность.

— Вот оно что, — сухо произнес я, не выказав ни капли беспокойства по поводу своей репутации, которую опорочили в одно мгновение.

Не этого ждал старый лис.

— У нас есть доказательство. Вы обрюхатили мою дочь! Что вы на это скажете, герцог Торн?!

Вокруг поднялась волна шушуканья.

«Пускай».

— Полагаю, вы хотите обвинить меня в изнасиловании юной леди? — я лениво растягивал каждое слово, заставив и отца побагроветь не хуже дочурки. Он — напыщенный индюк, если бросается фактами, не зная истины. А вот она — дрожит, побаивается. Ведьма.

— Я хочу справедливости, вот и всё! — Блэйк скрестил руки на груди. — Моя дочь ожидает дитя. И отец этого ребёнка — вы.

— Это чистой воды ложь.

— Так докажите. Вам ничего не стоило раздвигать ноги женщинам, а как принять ответственность — вы пасуете. Щенок! Недоросль! — Блэйк вошёл в раж.

— Всё это не стоит ваших волнений, лорд Блэйк. Если на то ваша воля — я докажу. При свидетелях. Скольких — выбираете вы.

— Увидимся в суде, если так желаете окончательно опуститься.

— Несомненно.

— Что? — Блэйк не понимал, на что идет. В его картине мира он уже владел моими землями как компенсацией за нанесенный семейству «великий» ущерб.

Тюрьма, в которой удерживали лорда Эшфорда, не предназначалась для высокоранговых узников, а была притоном для мошенников, убийц и воров. Ничего общего со стенами, куда бросали знать. Еще один плевок в лицо от Блэйка.

Старые стены административного здания, огражденного со всех сторон рвом, давно отсырели и покрылись толстым слоем мха. Комарье и мошки летали тучами, не оставляя в покое ни редкого посетителя, ни самих заключенных в этом аду при жизни.

Идя по узкому проходу меж камерами за надзирателем, я понимал: Мэриэн тут не место. Даже в роли гостьи. Сюда-то жены прожженных пьяниц и воров не стремятся, дабы навестить главу семейства в последний раз.

— Выпустите, — из одной камеры показалась истощенная рука пленника и схватилась за мое плечо. — Молю, я ни в чем не виноват. Украл буханку хлеба, будучи голодным. Меня казнят сегодня. Молю! Кто прокормит моих детей?!

«Если оставить Блэйка и дальше править из тени — таких станут не десятки, а тысячи».

— Пшел! — надзиратель впихнул того обратно в темень клетки три на три метра.

— Эй, полегче!

— Господин пришел учить нас, как обращаться с заключенными? Эта тюрьма принадлежит лично главе ведомства тайной канцелярии, лорду Уильяму Блэйку. Он отчитывается только перед Его Величеством! — парировал надзиратель.

«Если уж даже мелкая сошка ставит себя выше герцога, то сейчас дергаться нет смысла. Лорду Эшфорду станет еще хуже, начни я возражать. Блэйк позаботится об этом».

— Что ж, тогда просто сопроводите меня до комнаты приема гостей.

— Она попала под сокращение. Там теперь помещения для работников тюрьмы, — не обернувшись, бросил крепкий во всех смыслах охранник, облаченный в кожу. От нее воняло смрадом. Помои с кухни, вонь от нужника вперемешку с грязным, потным телом под одеждами и железный привкус крови. Тошнотворное сочетание. Наверняка именно этот парень пытает здесь заключенных по приказам Блэйка.

Далее мы шли до самого конца, во тьму кромешную, слыша стоны за спиной. И только из камеры, что находилась прямо перед глазами, впереди, не доносилось ни звука. А если бы не второй принц, я бы и вовсе не добрался, чтобы встретиться с тестем.

«Плевать, что после, или даже сейчас, на меня донесут. Герцог Торн посещал лично камеру предателя».

— Сюда, герцог Торн, — тюремщик со скрипом открыл тяжелую решетчатую дверь. — У вас десять минут, не более. Тут ни для кого особых условий не предусмотрено.

— Мне хватит и этого, — сухо ответил я и подождал, пока тот скроется за дверью в конце коридора. Хотя ушей и так вдоволь. Надзирателю даже слушать не надо — сплетен заключенных хватит.

Камера моего тестя казалась еще меньше тех, что мы прошли. Одно зарешеченное оконце дарило свет и малую надежду на свободу. В углу не кровать, а соломенная подстилка, по которой явно предпочитали бегать крысы, а в полумраке, сжавшись как камень, сидел лорд Эшфорд. Он за две ночи, казалось, потерял еще несколько кило, усугубив тем самым остатки своего здоровья. Лицо осунулось, став похоже на обтянутый кожей скелет, под глазами залегли темные круги. Усталость не покидала его. Казалось, мой тесть потерял интерес к жизни.

«Вот до чего его довел Блэйк»!

— Лорд Эшфорд, — я подошел ближе к плененному.

Тот измученным до боли взглядом посмотрел на меня.

— Герцог? — голос его был хриплым. — Зачем вы явились сюда? Ведь знаете, впоследствии ваш визит может отразиться на вашей репутации.

— Я пришел лично убедиться, что вы... в здравии. Насколько можно судить — живы, — не стал я ерничать и льстить. Все хуже, чем думал ранее. Блэйк хочет угробить лорда Эшфорда раньше, чем тот предстанет перед королевским судом. Мэриэн была абсолютно права.

— Мэриэн?.. — вопрос короток, но в нем были отражены вся боль и отцовское беспокойство. Тесть знал, что Мэриэн вряд ли послушает его и сделает так, как он скажет. Не так дочь он воспитал. Далека от леди. Где-то это может и пригодилось, но никак не в столице.

— Ваша дочь, — я не мог врать ему, пусть уж знает правду. Что бы ни произошло в последующие дни и как бы все ни обернулось для всех нас. — Она во дворце под протекцией второго принца. В относительной безопасности.

Лорд Эшфорд горестно усмехнулся, смотря на свои босые ноги, испачканные в земле.

— В безопасности, говоришь? А вот до меня дошел слух, что Блэйк прямо-таки жаждет бросить дочь в мои объятия поскорее. Двоих одним махом.

— Благо, принц Дорман не позволил сему произойти, — одними губами произнес я, так что даже те, кто сидит в клетках за нашими спинами, не услышали бы сего.

— Любопытно, какие же интересы преследует он? — лорд Эшфорд покачал головой. — Я помню мальчонку еще когда тот был совсем юн. Дружил со всеми, невзирая на происхождение. Будь то древний род или новые, не нюхавшие дворцовых интриг дворяне. Он был совсем мальчишкой, когда я в последний раз был при дворе. Возрастом с моего почившего сына.

— Он спас Мэриэн. И этого вполне достаточно. — Я не стал углубляться в личные отношения между мной и принцем. Нет времени, и место не то.

— А что же Блэйк?

— О чем вы?

— Он заявил на пытках, что уберет с дороги мою дочь. Ты сможешь предотвратить это, сын мой. — Он впервые назвал меня таким образом.

— Я сделаю все, что от меня зависит. И больше того. Клянусь!

Ночь я практически не спал. Сомкнуть глаза, когда жены нет подле, — казалось чистой воды предательством. Воспоминания о той ночи наедине не давали покоя.

«Как Мэриэн сейчас там? Одна ли? Никто не посмеет тронуть. Или же... Нет, принцу можно доверять — он единственный, кто здраво мыслит в этом змеином логове. Удивительно, что даже тихие стоны за дверями спальни охрана не услышала. Его люди? Вполне возможно».

Дверь в гостевую бесцеремонно распахнулась. Эйб задыхался, стоя на пороге, видимо, бежал как только мог.

— Что за срочность, чтобы будить меня раньше рассвета? — встав и поправив рубашку, которую даже не сменил со вчерашнего посещения тюрьмы, поинтересовался я. Будто из его уст может вырваться благая весть. Вряд ли это возможно!

— Господин, — голос не на шутку встревожен. — Вот. Приказ прямиком из суда. — В его руках было письмо с официальной печатью. Но не той, что я ожидал.

— Уже? Блэйк подсуетился, время бежит быстро... Скоро слухи будут громче, чем просто шепотки за спиной этой псины.

— Вас вызывают для дачи показаний по делу леди Вивьен Блэйк.

Я довольно усмехнулся.

— И чего же ты так напрягся, Эйб? У нас всё на мази. Или я чего-то не знаю?

— Не всё так просто, милорд. — Эйб протянул бумагу. — Лорд Блэйк же публично обвинил вас в изнасиловании своей единственной дочери. Кому поверят: Блэйку или какому-то конюху? Это по закону приравнивается к порче имущества.

— Её «милому» личику, Эйб. Поверят лицу, которое в такие моменты не умеет скрывать истину. Она думала, что убрала паренька. А Уильям Блэйк меня волнует меньше, чем душевное спокойствие моей жены. — Я уже надевал сюртук, сменив до этого рубаху на новую. — Что ж, раз нас будут судить по имущественному вопросцу — это будет ещё забавнее и оттого позорнее.

— Да, вы правы. Будет весьма... эффектное представление. Говорят, большая часть знати стекается к зданию суда, чтобы посмотреть на это зрелище. Вы сотворили скандал этого сезона.

— Я даже не старался, Эйб. Грязь сама собой липнет к сапогам, если ты помнишь наши военные походы. Кстати, нет вестей, как там Мэриэн?

— Герцогиня Торн также во дворце под надёжной охраной. Принц Дорман лично подбирал людей, как мне сказал один из них. Я подкараулил того после смены в квартале от казарм.

— Едем. Прежде чем начнётся весь этот цирк, я хочу побыть с женой.

«Хотя именно там меня и достанут, по всей видимости».

Сегодняшним утром я не ждала никого, кроме приставленной ко мне молчаливой служанки, что за все дни пребывания здесь разве что представилась. Дальше мы упорно играли с ней же в «кто кого перемолчит». И никто из нас не собирался сдавать свою оборону. Обе, как рыбы в маленьких аквариумах, что поставили друг напротив друга. Дабы стукаться головешками о прозрачное стекло и беситься от того же.

Но сегодня планы поменялись, и вместо неё в спальню зашёл принц Дорман в сопровождении охраны. Не тех молодых ребят, что были приставлены ко мне. На груди этих солдат виднелась знакомая до боли эмблема дома Блэйков. На вид безобидная пташка с клевером, что является символом удачи. Но, похоже, то лишь для Блэйков. Для остальных это означало одно — неминуемую опасность.

— Герцогиня Торн, — принц Дорман, приблизившись, взял меня за руки и помог подняться, когда я в спешке делала реверанс перед ним, будучи в домашнем платье, не предполагающем выхода в свет. — Могу ли я присоединиться к вашему скромному завтраку?

— О... Конечно, да. — Но я всё ещё нервно косилась в сторону охраны, и он тихо прошептал:

— Сядьте и успокойтесь. Пока я рядом — ничего не случится. Это лишь прихоть лорда Блэйка.

И только когда мы оба сели друг напротив друга, принц Дорман громко произнёс:

— Знаете ли вы, дорогая моя, что натворил ваш муж?

— Поведайте же, Ваше Высочество. — вступила я в игру.

Я налила красного ароматного чая из гибискуса моему гостю, делая вид, что поистине испугана до такой степени, что руки мои дрожат и обморок не за горами.

— Вынужден сообщить вам, герцогиня, — приняв из моих рук чашку с блюдцем, а не дождавшись, пока я поставлю её прямо перед ним, принц Дорман сообщил «печальные» для меня вести, о которых я и так была осведомлена, не выехав ещё за пределы Торнхауса:

— Ваш муж, герцог Торн, был сегодняшним днём осведомлён, что его ожидают в Высшем королевском суде. Чтобы тот дал свои показания по делу об изнасиловании юной леди Вивьен Блэйк. Вы знали о том факте, что, будучи женатым на вас, он прибегнул к такой ужасной гнусности, как эта?! Он опорочил невинную девушку, совсем дитя! Между прочим, леди Вивьен младше вас. Ей можно было сыскать лучшую из партий в нашей прекрасной стране! А теперь... И ваше положение шатко, милочка.

На его игривую язвительность мне было плевать так же, как если бы колокол пригрозил сорваться с каната и разбиться оземь. Это была прекрасная театральная постановка для ушей лорда Блэйка, что стояли подле дверей, смотря поверх наших голов. Но слушали и улавливали каждое слово и интонацию.

Я наигранно поджала губы, сделав вид, что вот-вот расплачусь от подобных намёков на мою ненужность.

— Что вы говорите, принц Дорман. Мой муж отнюдь не такой человек. Даже если молва о нём слагает подобные грязные сплетни!

— Герцогиня, тут ваше субъективное мнение — не в счёт. Поверьте. Дело это вышло далеко за рамки личного.

— Боже...

Я начала нервно обмахиваться веером, что до этого держала подле себя.

— Но вы можете присутствовать на процессе, если то не повредит вашему... особому состоянию здоровья, герцогиня Торн. Если на то есть желание.

— Я... — начала запинаться, не зная в действительности, что бы сказать такого, чтобы не выдать себя реальную. Потому что уже не могла полностью сдерживаться, чтобы не прыснуть. Эта игра — абсурд.

— Леди Торн, — нежданно подавшись на шаг вперёд, произнёс один из офицеров, что сопровождали принца Дормана. — Вы не осознаёте всю серьёзность обвинений против вашего супруга. Это позор для рода Торнов — поступить подобным образом со знатной дамой. Тем более дочерью лорда, заведующего тайной канцелярией. Вы не чета вашему мужу и вряд ли после суда выйдете из здания в роли герцогини.

— Да как вы смеете! — задохнулась я от неожиданности.

— Умолкни сию минуту, иначе я прикажу выпороть тебя на площади при всех! — подскочив, рявкнул принц Дорман.

— При всём уважении, Ваше Высочество, второй принц Дорман, эти слова не мои, а посланы из уст отца пострадавшей стороны. Этот слуга лишь устный посланник и не имел желания никого оскорбить, — откланявшись и сделав шаг назад, произнёс офицер.

Но по лицу было ясно — он проговаривал каждое слово с величайшим удовольствием. На такое может пойти лишь без устали влюблённый, зная, что это может аукнуться ему собственной головой с плеч. Но честь девы, в которую влюблён, — защитит. И лорд Блэйк, подбирая сопровождающих для принца Дормана, наверняка знал о чувствах этой пешки к Вивьен.

— О, это не стоит ваших волнений, Ваше Высочество. Полно. — Неуместно, но я всё же положила руку принцу на плечо, нарушив все правила этикета. Пусть думают, что я невежда — мне всё равно.

— Я всё равно уверена, что мой муж не повинен в том, что на него вешают! — с этими словами я стукнула по краю стола, дабы убедить офицеров, что они довели меня до того состояния, когда я перестала здраво рассуждать. А может, и вовсе мысли мои настолько рассеялись, что до срыва и богадельни — один шаг.

— Это решит суд, — ответил тот же офицер, кланяясь. — Ваше Высочество, нам пора уходить.

— Нет, стойте! Я... я хочу видеть своего мужа. Прежде чем вы поведёте его как преступника под конвоем через всю площадь!

— Это разрешено, — подтвердил принц. — Герцог Торн не находится в тюрьме, поскольку добровольно принял то, в чём его обвинили при всём честном народе. У герцогини есть полчаса на общение с супругом.

Я стоял у дверей, что вели в те самые гостевые покои, в которые сумел пробраться как подросток через балкон пару дней назад, проведя незабываемую ночь с Мэриэн.

«Может, она была последней?.. Нет, не будет такого!»

А охрана всё так же стояла вокруг меня, образуя что-то наподобие непробиваемой стены в случае попытки сбежать.

«Боже, как же это кажется наивным сейчас. Я и не собираюсь. Как же можно пропустить такое представление, когда тот, кто любит упиваться властью до опьянения, падёт на глазах всего высшего света».

Двери открылись, и передо мной появился не кто-то из слуг, а принц Дорман, окружённый шпионами Блэйка.

— Ох. Вы уже тут, а я только хотел послать за вами, герцог Торн...

— Ваше Высочество, принц Дорман. — поклонился я.

Проходя мимо, он незаметно вложил мне маленький обрывок бумаги. Так, что никто и не заметил.

— До суда осталось менее получаса. Время за разговорами бежит быстрее, чем вы полагаете, герцог Торн. Постарайтесь не опаздывать. Будет печально в таком случае лицезреть того, кто защищал границы нашего государства, закованным в кандалы, дабы не сбежал от сей ответственности пред родом Блэйков.

Столь пафосные речи, а в глазах Дормана тот самый хитрый огонёк. Он тоже ждёт того же, чего и мы все вместе взятые — реального правосудия.

— Я тоже верю в это, при всём уважении. А теперь позвольте мне поговорить с женой. Наедине.

С молчаливого согласия всех я зашёл в комнату, и дверь за мной закрылась. Провернулся ключ в замке.

«Ещё бы. Самый опасный преступник. Кидающийся на чужих жён и дочерей! Прелестные заголовки для нынешнего еженедельника. Скандал века...»

Но наконец я увидел её при свете дня. Мэриэн чеканила шаг, метаясь по комнате. Лицо побледнело, но взгляд отражал лишь раздражение на весь этот мир. И несправедливость.

— Мэриэн... — начал я, подойдя и, приобняв её, притянул к себе.

И тут началось то, чего я никак не ожидал.

Она огорошила меня такой пощёчиной, что наверняка слышно было всем, кто следил за нами там, за дверьми. Приставив ухо к дверному замку.

Должен заметить, удар её маленькой ладошки был такой силы, что у меня даже в ушах зазвенело.

— Ты! — закричала она и разбила то, что попалось под руку. Ваза явно стояла не в том месте. — Да как ты посмел такое сотворить за моей спиной, Магнус?! Ты посмел обесчестить другую, пока я ношу под сердцем твоего ребёнка?!

За дверью перестали дышать вовсе.

— Мэриэн, что ты...

— Молчи! — она ударила снова и, притянув к себе, прошептала:

— Слушай и играй по этим правилам. Все должны думать, что мы поссорились. Так будет легче обмануть этих чёртовых Блэйков. Чтоб их по миру понесло...

Не сдержав порыва, я поцеловал её. Так страстно, что мы оба забыли, что такое воздух. Наши языки сплелись в это мгновение, пытаясь поглотить друг друга, завоевать. Кто кого.

Как же мне хотелось, чтобы эта игра в доминацию продолжалась чуть дольше, но...

Вновь жгучая пощёчина.

В суд я пойду наполовину опьянённым ею, наполовину униженным.

— Я знала, что ты негодяй, но чтобы так низко пасть! — Мэриэн закричала так громко, что отголоски наверняка просачивались сквозь щели, достигая самого конца коридора. — Ты сделал это в нашем доме, на нашем ложе! С этой змеёй!

Шаги редких слуг в коридоре даже приостановились. Новая сплетня намечается. Слышались даже шепотки.

— Я разведусь с тобой! — крикнула Мэриэн, всплеснув руками. — Слышишь? Разведусь! Ты не достоин ни меня, ни ребёнка!

И, развернувшись, быстро подойдя к двери, постучалась, чтобы ту отворили.

— Уведите герцога Торна, — сказала она офицерам. — Уведите. Я не могу сейчас смотреть на эти лживые глаза. Только в суде!

Когда дверь за Магнусом закрылась, я прислонилась к стене и со стоном опустилась вниз. Юбки сделались зефиркой, а слёзы нескончаемым потоком текли по щекам.

«Пусть видят этот фальш, представляют наш конец как союза, так и любви. Пусть воображают себе, что я в отчаянии».

— Леди Торн... — начал один из слуг, подошедших ближе. — Одобрите платье для похода в суд.

— Оставьте меня на минуту и выберите его сами, — прошептала я. — Пожалуйста.

Я подняла голову и посмотрела в окно, когда комната опустела.

«Неужели всё идёт по плану?..»

За моей спиной всё громче раздавались голоса осмелевшей до невероятной дерзости прислуги. Даже те, кто менял ночные горшки господам, проживающим в этих стенах, дерзнули вколоть свою булавку с ядом на конце в мой хребет.

«Не согнёте, угри»!

Идя под конвоем и не оборачиваясь ни на единое из ядовитых слов, ни на плевки в мою сторону, я слушал. Всегда знал истинных жителей этого места. Поколения правящей династии могут меняться и даже свергаться время от времени не без веской причины. Но люди по сути своей — единый организм, и мысли у них одни и те же.

Проходящие мимо служанки, что несли свежепостиранное бельё и кувшины с водой для умывания, от которой веяло розовым маслом, шептались меж собою:

— Слышала? — покосившись на меня, сказала девушка с блёклыми серыми глазами и волосами, как у полевой мыши. — Герцогиня Торн дала мужу смачную пощёчину на прощание, пожелав «удачи» при всей страже, что сопровождает его сегодня на суд.

— Думаешь, герцогиня Торн подаст на развод или только кричит об этом, а сама боится, сродни портовой крысе, не убежавшей вовремя с корабля? Она же из Эшфордов — они семейка торговцев, получившая титул только за «великий» вклад в казну. Низкородная знать!

— Ха! А что ей остаётся, как не уйти молча? Она заняла место, изначально предназначавшееся другой женщине. И обесчестил он леди Блэйк, пока та носит его ребёнка. Это простая мужская страховка — не наследник, так бастард. Но и у нашего короля не было такого, чтобы две женщины в один год рожали! Разве что низкородные фаворитки, которых удаляли из дворца. Но чтобы дочь канцлера тайной канцелярии осталась в роли этой самой фаворитки — такому не дано случиться. Уж попомни мои слова. Лорд Блэйк ценит древность своего рода и не позволит тому случиться. Скорее произойдёт смещение той, кто не должен был стоять подле герцога Торна, а попала лишь по счастливой случайности под его крыло.

— Блэйки вскоре породнятся с Торнами — это судьба. А доля Эшфордов, как предателей в том числе, — пойти по миру. Если не прахом по ветру.

Я не остановился ни на мгновение, чтобы сделать замечание. Не просто так эти сошки смело бросаются оскорблениями, зная, кто перед ними. Пусть разносят и дальше сплетни, вскоре на их языках появятся новые кровавые мозоли. Есть о чём трепаться между стиркой и готовкой.

«Это только сыграет нам на руку».

Выйдя из дворца и пройдя пешком через оживлённую площадь с зеваками всех мастей, я оказался перед ступенями, ведущими к парадному входу в главное здание суда. Наверху меня ждал ещё один конвой из стражи.

Неужто между ними бытует мнение, что северяне в пылу своего возмущения несправедливостью рубят люд направо и налево? Смешно!

— Сюда, милорд, — офицер кивнул в сторону ожидавших нас на последней из ступенек вооружённых людишек.

Какие же они забавные...

Не говоря ни слова, я поднялся вверх по лестнице.

Зал моего судилища был наполнен зрителями высшего эшелона власти и их супругами так, что казалось — стены обрушатся. А эти людишки останутся стоять на своих местах, потому что заняли лучшие зрительные места не ради того, чтобы уйти отсюда ни с чем.

В центре, на возвышенной трибуне, восседал главный королевский судья, вызванный лично проводить такое рядовое дело. Старик этот в принципе отличался своим скверным и непоколебимым характером. Да и ценился многими, поскольку того невозможно было чем-либо подкупить. А самое интересное — он недолюбливал самого обвинителя. Вдвойне напряжённая обстановка.

По лицу лорда Блэйка было заметно — он не ожидал увидеть именно его, надеясь на определённое лицо в роли правосудия в свою пользу. Что-то для него явно пошло не так.

Но в дальнем углу, у самой тёмной колонны, я заметил принца Дормана.

«Его рук дело, не иначе».

Справа от судьи, на резном кресле, обитом красным бархатом, лениво восседал Его Величество Король. На вид усталый, но любопытство пересилит любой приступ лени.

Блэйк жался к Его Величеству так, что аж мерзко стало. Он ищет защиты у старика. Последнее слово будет за Его Величеством, а не за судьёй. Хоть тот и справедлив — всё зависит от настроя старика в этот день. А Блэйк ещё тот льстивый змий на шее государя.

Встав прямо напротив судьи и короля, я глубоко поклонился им. Но Блэйка демонстративно избежал. Тот, скривившись, отвернулся, выказав то же «уважение», что и я ему.

«Вскоре будем квиты».

— Герцог Торн, — начал судья дребезжащим от преклонного возраста голосом. — Вас призвали к суду, поскольку лорд Блэйк прилюдно обвинил вас в том, что вы опорочили честь юной леди Вивьен Блэйк. Что вы можете сказать в свою защиту?

— Я невиновен, — ответил я холодно.

За моей спиной возник шорох из десятков голосов. Женщины намеренно громко возмущались, охали и что только не делали, когда их мужья лишь крякали время от времени, аки старые гусаки, избежавшие в своё время топора над их головами.

— Ложь! Этого не может быть, когда моя единственная дочь носит дитя под сердцем! Этот... человек, называвшийся защитником наших границ, смеет отрицать содеянное им же! — Блэйк вышел вперёд. — Повитуха и врачеватель засвидетельствовали в письменном виде, что моя дочь понесла дитя. А он — тот, кому не хватило женского внимания только потому, что его жена беременна. Взял бы служанку! Нет, ему нужно испортить невинную. На меньшее Торн вряд ли согласится! У него слишком завышенный ценник к женщине. Жена не того сословия, что требовалось!

Король поднял руку, и Блэйк тут же отошёл на шаг назад.

— Тише, друг мой. Или тебя не устраивал мой выбор изначально?

— Если бы я тогда только знал о делах лорда Эшфорда, я бы сообщил вам, Ваше Величество, — засуетился Блэйк.

— Полно.

Король позволил судье продолжить.

— Ваше слово, герцог Торн. Подумайте, прежде чем ответить. От вашего слова многое зависит. В том числе и репутация рода Торнов. Не было такого за многие века, чтобы ваших предков обвиняли в подобной низости по отношению к знатной даме.

Все замолчали в ожидании. Вот сейчас я сдамся, признав полное поражение.

Взгляд упал на принца Дормана, и тот незаметно для всех показал мне папку с собранными на Блэйка доказательствами государственной измены, а затем передал её одному из служащих суда, который то и дело подходил к судье. То воду сменит, то принесёт одни бумаги, другие.

А конюх... Он не является таким уж важным свидетелем против знатного рода. Разве что потреплет нервы новоиспечённой матери, что даст повод для досужих сплетен.

— Ваша честь, — я повернулся к судье. — У меня есть свидетель. Позвольте привести его завтрашним днём.

«Мне следует подстраховаться, найдя конюху замену».

Блэйк закудахтал:

— Свидетель? Какой свидетель?

Я усмехнулся.

— Тот, кто видел, как ваша дочь соблазняла моего гостя, приехавшего и перепившего эля с дороги. Говорят, Вивьен Блэйк была... весьма искусна.

Вивьен разом побледнела.

— Это ложь, отец!

— Тихо всем! — неожиданно вмешался король.

По виду его можно было сказать, что старика весьма забавляла сложившаяся ситуация, и он был не прочь растянуть сей акт надвое.

— С моего благоволения суд соберётся завтрашним днём. В узком кругу лиц. Цирка достаточно! Вы не против, друг мой?

— Нет, Ваше Величество.

И именно в этот момент прислуживающий судье подложил тому компромат на самого Блэйка.

Суета порою как никогда идёт на пользу невиновным.

— Пошли в квартал обедневшей знати за Джеймсом Кенри, — приказал я Эйбу, когда меня, сопроводив до дома Эшфордов, наконец оставили в покое ненадолго. Суд должен был состояться на следующий день по полудню.

— Вы с ним не встречались пять лет, — удивился моему выбору Эйб.

— Тем лучше. Старые друзья по университету встретились у меня в доме и напились до беспамятства. Такого, что Джеймс, перепутав свою комнату, вломился в спальню юной девушке. Та, скажем, пыталась убежать от воспылавшего к женскому телу взрослого мужчины. Но, как показывает практика, не смогла. Конец их мимолётных отношений — тюки сена на конюшне. Так ему и передай. К тому же его отец давно мается мыслью, как бы найти ему достойную жену. Чем ему не жена после того, как её опорочили? Лучше уж так, чем конюх.

— А что с конюхом?

— Парень подтвердит всё слово в слово, ориентируясь на театральный талант Джеймса. Всю свою историю. Главное, чтобы ни один из них не запинался на фактах.

— В таком случае позвольте откланяться.

— Да, выйди так же незаметно, как и зашёл. Тебя здесь не было.

Эйб выпрыгнул в окно и, спустившись по толстой кроне дуба, исчез в тени сада.

— Дело за тобой, Джеймс. Должок по картам отдать можно по-разному, а тебе — пора остепениться. И так раскидываешься деньгами...

— Соберите внутренний совет, без лорда Блэйка! — стуча клюкой по мраморному полу, судья Альмар Луглас шёл, сгорбленный, как трухлявый пень. Руки, скрюченные на набалдашнике его трости, сжимали серебряного грифа так, что выпирали костяшки, поражённые страшнейшим артритом. Но он намерен был сообщить Его Величеству всё лично.

— Его Величество не в духе, чтобы принимать у себя, — заметив старика, сообщил дежуривший у приёмного кабинета офицер.

— Дай угадаю, младший принц вновь рассказывает о похождениях наследного? Мальчик, это мелочи по сравнению с тем, что Его Величество обязан узнать, прежде чем соберётся высший совет. Пропусти, иначе моя клюка пробьёт тебе хребет! — проскрипел судья Луглас, угрожающе гремя своей уликой по мраморному полу.

Офицер, хоть и пышал своей атлетичностью, разом сдулся под взглядом главного судьи. Почувствовав себя совсем мальчонкой, он промямлил:

— Я узнаю у Его Величества, можно ли вам аудиенцию вне расписания, раз уж на то пошло...

— По-моему, я ясно выразился. Пропусти меня, малец! — судья Луглас поднял клюку, пока только предупреждающе. А там посмотрим по обстоятельствам.

— Эй, — послышался ленивый голос правителя. — Какого лихого духа вы там шум развели? Что произошло?

Дверь приоткрылась. Перед судьёй стоял принц Дорман. Он приветственно улыбнулся старику, кивнув, чтобы тот спокойно шёл, не лебезя перед дурачьём. Хотя старик и сам был из знатных дуэлянтов своего времени.

— Ваше Ве...

— Ваше Величество! — приободрившись, судья Луглас высокомерно хмыкнул, глянув на юного офицера, и, стуча по полу своей устрашающего вида тростью, что могла пришибить любого прохожего, кто ему не поглянется, прошёл в королевскую приёмную.

Король восседал в кресле у окна и парил ноги в тазу, куда слуга подливал только что вскипевшую воду тонкой струйкой. А увидев второго старика, рука слуги дрогнула, и тут же разнёсся хриплый окрик Его Величества:

— Ах, больно! Негодник, смотри, что ты наделал! Эй там!

Офицер тут же появился в проёме.

— Брось его!

Мальчонка упал на пол и начал биться лбом о камень, вымаливая прощение. Король медлил, смотрел и упивался своей властью над бедной душонкой, которой и пятнадцати не было.

— Ваше Величество, не там вы гнев свой выплёскиваете. У нас в стране проблемы посерьёзнее, чем ваши обожжённые ступни! — раздражённо бросил судья и без приглашения сел напротив в кресло у окна. Солнечный свет морил стариков, приглашая ко сну. Но дело срочное. Только после него можно и отчалить по опочивальням.

— И что, по-твоему, Луглас, важнее, чем наказание этого бедняги?

— Измена, Ваше Величество, измена! — прокричал он во всеуслышание. — И она у вас под носом, а вы — слепы, как крот, и доверчивы, как ангел!

— Кто стервец? Нет-нет, не говори. Я сам догадаюсь, друг мой ненаглядный. Это наш обвиняемый насильник, герцог Торн, опустился до такой низости?

— Ой, вы смотрите совсем не в ту сторону, Ваше Величество. Ваш разум затуманил сладкими речами этот самый ублюдок, отошедший от служения короне!

— Не томи же, я того не люблю, — брезгливо отмахнулся Его Величество.

— Лорд Блэйк!

У дверей закрытого суда собралось народу ещё больше, чем было в прошлый раз. Шум, гам, мальчишка, продававший ежедневные новости от главного печатного дома под протекцией наследного принца Эйдора.

— Блэйк устроил прекрасное шоу, — улыбнулся я, подпихивая парня поближе к Эйбу. Лицо конюха, как и у Никсона, было скрыто под капюшоном.

— Не думаю, что мне поверят, Торн. Мы с тобой в королевском колледже вместе учились, — недовольно пробурчал Джеймс Кенри. — И потом, если парнишка начнёт путаться в своих показаниях.

— Не запутается. Он не стёр из своей памяти, как его поимела госпожа. Ты глянь на него, — я незаметно кивнул в сторону конюха. Глаза его бегали по залу, которого он в жизни б не увидел, если б его не трахнула сука Блэйк. — Спорим, он тайно надеется на внимание леди Блэйк.

— Тут и спорить не на что, Магнус. Он на неё передёргивал всё это время, что плыл до столицы. Уши красные, — хмыкнул Джеймс. — Но мне интереснее рожа лорда-канцлера, когда...

— Тс-с, друг мой. Уши тут завидные.

Вокруг было столько господ, сколько на театральной постановке вряд ли за раз соберутся. А вот скандал сезона перемыть до выбеленных известью костей — кто не придёт? Они уже слюни и уши свои поразвесили. Ничего, соберут и бросят на другого сетью.

Уже зайдя в зал, я невольно бросил взгляд на главного судью, поняв всё без слов. Луглас думал не о том, как бы наказать герцога Северных пределов, а о том, когда забить первый гвоздь в могилу репутации лорда Блэйка.

Блэйк же бросил на меня презрительный, надменный взгляд, означавший одно:

«Тебе конец, Торн. И твоей репутации в обществе, если не прекратишь этот цирк сейчас же и не примешь всё как есть. Как и должно быть!»

Не обратив внимания на его немое кривляние, я выдержал «тяжёлый» взгляд обесчещенного отца. Не я трогал тело твоей далеко не невинной девочки-цветочка. Блэйк, ты сам выдрессировал её, пожинай свои гнилые плоды. Но каяться в деяниях ты не умеешь. Все знают это.

— Герцог Торн, — голос судьи Лугласа проскрипел на весь зал.

Я поднял голову, встретившись с ним и любопытствующим взглядом Его Величества. Он был весьма заинтересован в представлении, зная, что есть некие свидетельства моей непричастности. Да всем было изрядно любопытно, кто на самом деле посмел обесчестить юную леди Блэйк. Шум тихих голосов прошёлся по залу позади меня и Джеймса Кенри.

— Повторюсь, если возражений на то не имеется, — судья Луглас поднёс к глазам старую потёртую лупу и прочёл обвинение: — Вам предъявлено обвинение в лишении чести юной леди Вивьен Блэйк, дочери лорда Блэйка, которая была гостьей в вашем родовом поместье. Что же вы можете противопоставить в свою шаткую защиту, герцог Торн?

В голосе его прорвалась чуть заметная усмешка, заставившая Блэйка напрячься. Он начал нервничать, чувствуя что-то неладное, впервые показав слабину.

— Позвольте повторить то же, что и говорил тут ранее, ваша честь, — я намеренно был нерасторопен, раздражая Блэйка. — Я невиновен в том, что леди Вивьен Блэйк понесла дитя от мужчины, который...

Блэйк в ярости вскочил с места, заорав на весь зал суда:

— Да как он смеет! Моя дочь в ожидании дитя от этого подлого мужчины! А он ещё и отрицает то, что изнасиловал мою единственную дочь? Мою плоть и кровь! Герцог Торн обесчестил мою Вивьен в своём собственном доме!

Я не обратил внимания ни на самого Блэйка, ни на волну повторных осуждений. Они — пустышки в сравнении с тем, что ждёт всех дальше и будет на языках дольше, чем беспочвенные обвинения.

— Ваша честь, — обратился я к судье. — Позвольте вам представить пострадавшего гостя, который гостил в это же время в моём поместье инкогнито.

— Гость? Это ваш свидетель? — приподнялся со своего места судья Луглас, всматриваясь в лицо моего друга. — Хм... Давненько же Джеймс Кенри не попадал в столь запутанные дела. Уж полгода не прошло, как я вас вижу в суде, мой юный друг. Проказы разных мастей за вами идут быстрее, чем вы сами до здания суда.

Вокруг нас снова загоготали и раздались тихие смешки. Зная популярность моего закадычного друга юности, с этим я не прогадал.

— И с чего же Джеймс Кенри пострадавший? — вдруг поинтересовался Его Величество, не скрывая усмешки.

Я же подтолкнул Джеймса вперёд, тихо прошептав:

— Давай, не подведи.

— Ваше Величество, судья Луглас, — Кенри глубоко и слишком театрально раскланялся. Впрочем, Его Величество любил льстецов у подножия трона. Так что это не посчиталось чем-то вон выходящим. — Позвольте мне рассказать свою печальную историю...

— С чего же она вас опечалила, Кенри? — расплылся в доброй улыбке Его Величество.

— А в том, что я бы никогда в жизни не подумал о столь знатной леди, что она способна в ночи перепутать спальню с конюшней, где я упивался вином в одиночестве, поскольку мой лучший друг не смог присоединиться ко мне в день моего прибытия в Торнхаус. И мне пришлось заливать обиду с его конём! И тут появляется леди Вивьен Блэйк с ещё одним бутылём, предлагая мне выпить с ней.

— И? — приподнявшись, спросил судья Луглас.

— Да как я мог отказать юной леди? И выпил... А после... Что-то невероятное произошло, как будто меня в воздух подняло и я летал на крыльях, слыша женские стоны, но не видя лица. Но после, наутро, очнулся со спущенными штанами! Леди Блэйк рядом не было, да и племенной конь герцога Торна пропал из стойла. Только запёкшаяся кровь на моём достоинстве. Вот всё, что я помню, господа, — как на духу закончил свой невероятно «поэтичный» сказ Джеймс, наделав за один вздох столько шума, сколько в театре не будет.

— Но вас никто не видел, так, юный Джеймс Кенри? — почёсывая подбородок, спросил судья Луглас.

— После друг мой Магнус Торн лично вызвал меня к себе в кабинет, где рядом с ним стоял конюший, — потупив взгляд, ответил Джеймс. — Боюсь, что я натворил ужасных вещей, каюсь. И готов понести ответственность за деяния.

А взгляд упал на меня с чётким посылом: теперь я ничего не должен. А игровой долг ты погасишь.

— Это чистой воды провокация! — закричал Блэйк, вскакивая с места.

К отцу тут же присоединилась и дочурка, визжа:

— Это ложь! — подбородок её дрогнул. — Я не видела этого человека никогда!

— Тишина в зале суда! — Лугласу пришлось трижды стукнуть своим молотком, дабы успокоить Блэйков. — Леди Блэйк, вы будете отвечать, когда вас спросят. Если вообще дадут слово бесстыднице!

Лорд Блэйк побелел как полотно.

— Это... Это заговор! — возопил он, рвя горло. — Герцог Торн подкупил его!

— Надо же, — вдруг произнёс Его Величество, и все застыли. — Вам ли говорить о заговорах и подкупах власть имущих, лорд Блэйк?

— Ваше Величество, о чём вы?.. — голос того заметно дрогнул.

— Судья Луглас, зачитайте-ка лорду Блэйку всё, что ему приписано по закону, во всеуслышание, — небрежно махнул рукой Его Величество. — Пусть все знают о его деяниях за спиной короны.

— Сегодняшний суд посвящён делу леди Блэйк, но раз уж на то воля Его Величества, — уклончиво произнёс судья Луглас, перебирая нарочито медленно разложенные перед ним бумаги. — Позвольте начать.

Его Величество благосклонно кивнул, дав команду «фас» голосу правосудия от имени короны.

— Лорду Уильяму Блэйку вменяются финансовые махинации, перевод крупных денежных сумм, выделяемых короной на обеспечение армии, подделка важнейших указов от имени Его Величества.

Поднялся неимоверный шум голосов.

— Тише! Вы в здании суда, это вам не проходная улица! — вновь стукнул молоточком судья Луглас. — Всё перечисленное причисляется к самому тяжкому из наказаний. ИЗМЕНА КОРОНЕ!

Уильям Блэйк пошатнулся, схватившись одной рукой за перила, а другой — за сердце, изображая, что сейчас его поразит припадок.

— Ваше Величество, и вы в это верите?! Торну?! Он, он...

— Герцог Торн тут ни при чём, лорд Блэйк. Если только вы хотите опорочить моего сына, что посвятил не один год, следя за вашей деятельностью! — неожиданно для всех Его Величество взорвался. Честь короны он не мог игнорировать. — Что вы на это скажете, лорд Блэйк?! Увести предателя!

Тут же с двух сторон подле Блэйка возникла стража, подхватив некогда влиятельного лорда под белы ручки.

— Ваше Величество, послушайте меня!.. — начал было Блэйк, но его заглушили голоса негодовавших и ехидные смешки. Теперь в глазах общества он и его семейство более ничего не значили.

— Вот так и происходит падение дома. Прекрасное зрелище, друг мой, — подойдя, шепнул мне на ухо Джеймс. — А знаешь, девица личиком хороша. Беру.

— Справишься с норовом? — усмехнулся я.

— Люблю ретивых кобылиц.

Джеймс, заглушая всех вокруг, вышел вперёд, выкрикнув:

— Ваше Величество, как жест доброй воли и приличия, я, Джеймс Кенри, беру в жёны юную леди Блэйк!

— Дочь предателя короны не имеет права называться леди, — усмехнулся Его Величество.

— Так и я джентльменом не смею назваться!

Вскоре под общий гул и сопротивление своей незавидной судьбе юной будущей миссис Кенри я покинул здание суда, где в крытой карете меня уже ожидали.

Сев, я увидел перед собой Мэриэн. Она была слишком взволнована и вся дрожала.

— Всё почти закончилось, — взяв её за руку, я прижал её к себе, поцеловав.

— Они?..

— Обвинения сняты, я оправдан. А вот Уильям Блэйк и его дочь...

— Получили своё? — на удивление, голос Мэриэн был полон сочувствия. В отличие от меня.

— Да. Тебе её жаль? — я был искренне удивлён этому.

— Вивьен отчаянная и достаточно упрямая в своих желаниях. Но они все были навязаны ей отцом. Оттого она и по-детски глупа. Не иметь своего мнения и жить чужими мечтами — печальная участь, — вздохнула Мэриэн.

— Но она сама это выбрала. Поехали.

— Куда?

— Принц кое-что выудил из отца, — я достал документ, передав его в руки жены.

— Это же...

— Билет на свободу со снятием всех ложных обвинений с твоего отца. Мы сейчас же едем за лордом Эшфордом.

Карета замедлила ход, подъезжая к навесному мосту тюрьмы, и остановилась чуть дальше рва.

Угрюмое каменное здание в предзакатном свете казалось ещё страшнее, чем днём, находясь на севере столицы, там, где чуть дальше по дороге начинаются настоящие трущобы.

Мне всё ещё до конца не верилось в справедливость суда. Казалось — это сказка, а я всё ещё сплю в покоях гостевого крыла дворца. Не было никаких судилищ, и меня только-только заключили под замок.

— Мэриэн? — рука мужа коснулась моей поверх, и я, вздрогнув, буквально очнулась, пытаясь отогнать навязчивые страхи.

— А?.. — только и смогла выдохнуть.

— Идём, Мэриэн, — открыв передо мной дверь, Магнус мягко потянул меня за собой, крепко сжимая руку. — Время не ждёт. Ты же не хочешь, чтобы твой отец провёл в этой помойке лишние десять минут, а то и час?

Я нервно помотала головой, позволив вытащить себя на свет. Но всё ещё оглядывалась, как будто за нами могут следить оставшиеся приспешники Блэйков.

Нас встретил у ворот хмурый охранник, выглянувший из окна, покрытого толстой решёткой.

— Кто такие? Чего надо?

— Коменданта тюрьмы. Ему письменный указ в руки, подписанный лично Его Величеством и вторым принцем! — не мешкая ответил Магнус.

Тяжёлый засов с внутренней стороны немедля щёлкнул, и нас впустили внутрь крепости.

Когда нас сопровождали до камеры под конвоем, я чуть в обморок не упала от тошнотворного зловония, исходящего из камер, и запаха плесени на стенах коридора. С углов свисали толстые слои паутины с дохлыми мухами и жирными, отъевшимися на щедрых дарах пауками. Как эти самые конвоиры за нашими спинами. Только жрут харчи да пьют вино меж пытками неповинных людей, что украли булку хлеба от голода.

Грузный мужчина перед камерой протянул руку, а Магнус небрежно дал ему документ, подтверждающий право на освобождение моего отца.

— Быстро же сегодня работала машина правосудия, — деловито произнёс тот, но по глазам уже было видно — понимает. Вскоре не только лорда Эшфорда придётся вот так высвобождать. Половина тюрьмы опустеет, поскольку Уильям Блэйк потерял своё влияние при дворе. Невинных выпустят ещё вчерашним днём, и тогда, неровен час, новый правитель взойдёт на трон. И вряд ли то будет наследный принц. Поддержка его пала.

— Давайте без пустословия, комендант, — небрежно бросил Магнус. — Я здесь, чтобы забрать лорда Эшфорда. Приказ Его Величества в ваших руках. Все ложные обвинения сняты, собственность возвращена. Открывайте решётку!

Коменданту оставалось лишь грустно усмехнуться, приняв будущее как данность. Он поднял на нас свои совиные глаза, присущие всем, кто работал в полумраке этих стен.

— Всё законно, — произнёс он сухо и безрадостно. — Можете забирать.

И открыл перед нами дверь темницы.

Не дожидаясь, я кинулась во мрак, ища отца.

— Папа?! — не видя ничего перед собой, выкрикнула я, чуть не споткнувшись о край старого тюфяка.

— Мэриэн?.. — послышался голос совсем рядом.

Отец сидел на самом краю, прижавшись к холодной стене, и смотрел на меня, не веря своим глазам. Откуда я взялась и почему здесь?

— Что ты тут делаешь, дитя?

Но я уже кинулась в его объятия, упав рядом на колени. В грязь. Платье при падении смягчило удар, раздувшись как бутон тюльпана по весне.

— Мы здесь, чтобы забрать тебя домой, — прошептала я, прижимаясь всем телом к исхудавшему лорду Эшфорду. Он был как обглоданные на пиру косточки оленьей туши.

— Как?.. — он смотрел сквозь меня на Магнуса. Не мигая, с неверием в глазах. До сих пор, как и я сама. — Как это возможно?..

— Лорд Уильям Блэйк был взят под стражу сегодня на суде, — усмехаясь, поведал моему отцу Магнус. — Иронично, что это судилище должно было стать моей публичной поркой. Но обвинения сняты и с меня, и с вас.

Отец чуть заметно качнул головой.

— Честно сказать, я готов был отдать душу богам здесь. В коморке для зерна.

— Теперь всё кончено, папа, — я сжала руки от бессильной ярости, которую уже не выплеснуть наружу, а так хочется. — Ты поедешь домой сегодня же. Вставай.

— Если позволите, — добродушно усмехнулся он.

— Как можно отказать хозяину поместья Эшфорд? — вдруг поддразнил Магнус.

И все мы рассмеялись.

А после помогли отцу подняться и под руки вывели его из этого зловонного, полного печали и страданий места.

Когда мы вышли за двери тюрьмы, перед нами возникла картина — снег шёл и, ложась на землю, не таял.

— Грядут перемены, — тихо промолвил отец.

А перемены и правда начались.

Прямо в здании суда, как только Магнус Торн покинул его, там разыгралась шикарная миниатюра для десятков любопытствующих глаз.

Король, сидя на троне с рядом стоящим подле него принцем Дорманом, раздумывал над серьёзностью намерений юного безбашенного Джеймса Кенри. Выдать ли за этого балбеса дурную кровь Уильяма Блэйка — Вивьен. Было ли то рискованным политическим шагом, король для себя так и не определил, пока голос не подал судья Луглас, прервав затянувшуюся паузу и томное ожидание толпы с замершим дыханием. А то воздух в груди имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.

— Ваше Величество, поскольку обвинения против герцога Торна сняты за отсутствием состава преступления, а юный Джеймс Кенри признал свою вину публично и даже просит вашего благословения на брак с ле... юной Вивьен Блэйк, я не вижу в этом ничего постыдного. И даже замечаю в этом исправление заблудшей души юнца Кенри. Тем более родители его давно ищут тому невесту, да вот только никто из домов не хотел отдавать своих дочерей за заядлого игрока и забулдыгу. А поскольку Уильям Блэйк предал доверие Вашего Величества, то эта пара вполне может сосуществовать в относительном мире и согласии. Благословите же юнца на брак, дабы он покрыл свой грех добрым делом хоть раз.

Луглас говорил так складно, будто вынашивал в себе эту речь не один месяц.

— Думаю, ты прав, Луглас, — король лениво отмахнулся и провозгласил:

— Пожените их немедля, прямо в здании суда, без почестей. Просто занесите в книгу гражданского бракосочетания. Не крестьяне, конечно, но рядом. И сдерите с Кенри пошлину, как с полноценного знатного господина. В казне всё пригодится, особенно когда её обворовывал её отец. Двойную! — король кивнул в сторону уводивших Блэйка солдат. — Что касается Блэйка... признать виновным по всей строгости наших законов и... конфисковать всё имущество, кроме захудалого шале в горах, в пользу Кенри, как подарок на свадьбу или имение при разводе, куда тот может сослать неугодную жену. Девица, думаю, не будет против. Ведь так?

Король изучал Вивьен, склонив голову набок. А та дрожала как листок.

И в этот момент нервы Блэйка не выдержали, он завопил:

— Всё это подстроено никем иным, как герцогом Торном! Он — изменник короны! Это несправедливый приговор, Ваше Величество! Я был предан вам и только вам все эти годы, что служил короне! А он, — Уильям Блэйк ткнул дрожащим пальцем в сторону молодого Кенри, — нищий авантюрист, забулдыга и любитель женского внимания. Весь порт его знает в лицо! Загляните в любой дом удовольствий и спросите, видели ли они сегодня Джеймса Кенри, вам скажут, что он с мадам и его не стоит беспокоить! Он не достоин моей дочери, даже кончика ногтя!

— Вы забываетесь, Уильям Блэйк! Увести, пока я не решил применить к вам самую строгую меру наказания, изменник! — прогремел голос Его Величества. — С глаз моих!

— Нет! — выкрикнул Блэйк, цепляясь за косяк как за последнее спасение. — Я не позволю! Она моя дочь!

— Теперь она жена Джеймса Кенри, — ответил король. — Уведите его.

Теперь, будучи освобождённой от заключения в гостевом крыле дворца, я впервые за всё это время могла выбирать, куда идти. Без оглядки через плечо и гадания — не следит ли кто из переулка, чтобы донести своему хозяину.

Сегодня, несмотря на уговоры Магнуса и отца, я приняла участие в семейном променаде к стенам суда. Где этим же днём по полудню должна была решиться судьба всего рода Блэйков.

— Может, не стоит того, ты всё же в положении, — произнёс Магнус, всё ещё не теряя надежды, но дверь кареты открылась перед нами, а позади слышалось прибытие ещё с десяток таких же с гербами знатных родов. Оттуда торопливо выходили джентльмены всех мастей, подавая руки своим жёнам, дочерям и сёстрам.

— Лучше скажи мне, за что ты обрекаешь меня на скучнейшее сидение в четырёх стенах, Магнус? — при этом я легонько ударила его костяным веером.

Отец сидел напротив нас. Меньше чем за неделю его лицо обрело свежий оттенок, и выглядел он уже не как узник. Уж кто-кто, а он точно обязан увидеть воочию падение Уильяма Блэйка. Он принёс слишком много боли Эшфордам.

— Не стоит останавливать мою дочь. Это занятие — бесполезная трата времени и ресурсов, зять мой. — усмехнулся он, коротко смотря на нашу пантомиму со стороны.

Перешагнув порог здания суда, я сразу почувствовала напряжённое ожидание. Все тут только и ждали, как король лично провозгласит свой приговор. Судья Луглас был лишь инструментом правосудия в его руках. А младший принц — шеей короля, на которую уже переписывалось престолонаследие. С лёгкой руки мудрых и знающих людей. Без крови, пока что. И надежда, что её не будет, возрастала ежечасно. Поскольку противоположные силы были погружены во мрак с арестом их лидера. А пешка — наследный принц... Он, как сообщалось, укрылся подальше от двора, боясь покушения своих же. Хотя там без Блэйка бояться нечего. Только второго принца.

Но это не наша с Магнусом история. Сегодня она обретёт свой счастливый конец, унеся мои страхи вместе с арестантом куда подальше.

Все расположились подле своих мест, дожидаясь дозволения сесть. И только когда король сел на трон рядом со стоящими подле судьями и принцем, всем было позволено расслабиться и внимательно слушать обвинителя.

Откашлявшись, судья Луглас прошёл к трибуне и провозгласил:

— Лорд Уильям Блэйк, — зашуршали листы пергамента в его руках. — Вы признаны виновным не только в государственной измене.

Этого я не ожидала. И остальные — тоже, поскольку по залу пробежалась волна недоумения.

— Что же ещё он мог натворить?! — воскликнул кто-то совсем рядом с нами.

И тут же прозвучал молоточек судьи.

— Также ваша дочь, Вивьен Блэйк, выкрала у обвиняемого вами ранее герцога Торна векселя на рудники и фамильную печать, передающуюся по наследству от первого герцога Северной заставы Фергуса Торна.

— Ваше Величество, я во всех случаях... — начал было он уже не так рьяно, как неделю назад. Видно, то, что Блэйка бросили в ту же клетку, что и моего отца, сказалось на здоровье. — Моя дочь не могла этого сделать умышленно!

Конечно, отец всегда будет защищать её. Кем бы она ни стала. Наверное.

— Во благо? — король усмехнулся. — Вы, видно, всегда делали во благо. Переводя деньги короны на счета, не имевшие к ней отношения. Прося свою дочь переспать с герцогом, дабы заполучить выгодные вам земли в виде компенсации «ущерба» рода Блэйков. И, в конце концов, пошли на самый дурной шаг в отношении герцога — украсть печать и векселя через дочь. Самое «мудрое» решение для того, кому не жалко отрубленной левой руки собственного ребёнка.

Блэйк побелел ещё больше, кожа стала чистым алебастром.

— Э-это всё чистой воды ложь! Ваше Величество! — взвыл он в отчаянии, а в зал суда уже втащили плаху с креплением для руки, чтобы обвиняемый не смог спастись от наказания.

Позади послышались отчаянные крики Вивьен, и я с ужасом увидела, что её тащат к плахе, прямо вырвав из рук новоявленного мужа, Джеймса, как я могла понять. Он хоть и не любил её, но пытался отбить Вивьен у стражников.

— Я говорил тебе, Мэриэн, будь в карете — это не для твоих глаз, — прошептал Магнус.

«Всё перевернулось с ног на голову»?!

Теперь я была той стервой, что будет улыбаться криво, смотря на отрубленную конечность своего врага?! Пусть и не голову...

Да как вообще такое можно стерпеть!

Не выдержав, я встала с места и побежала вниз по трибуне к ней под крики мужа и возгласы остальных. Видя изумлённое лицо короля, я воскликнула охрипшим от ужаса голосом:

— Ваше Величество, позвольте!

Минута, не более того. Столько времени у меня заняло сбежать по трибуне вниз под любопытствующие перешёптывания знати. Но, в отличие от Вивьен, я не жаждала кровопролития.

— Ваше Величество…

Я присела перед ним и судьёй в глубоком реверансе, пока за моей спиной рыдала в голос Вивьен, руку которой пристегнули к плахе, ожидая знака от короля. Казнить или помиловать вора и лжеца.

Король в поддельном изумлении чуть изогнул бровь. Видно было, что он рассчитывал на некое представление, что и случилось. Он славился своей склонностью к играм в «добропорядочного государя».

— Леди Торн? — он чуть наклонился вперёд. — Вы хотите сказать что-то?

— Если на то воля короля, позвольте.

Тот сделал знак палачу, и он отошёл на пару шагов от плахи, но меч всё так же был обнажён в его руках. А всхлипы Вивьен давят посильнее камня на шее приговорённого.

С полминуты переводя дыхание, я собралась с мыслями. Сердце колотилось как у перепуганного мышонка.

— Ваше Величество, — голос всё же дрогнул. — Молю вас о снисхождении к юной леди Вивьен Блэйк.

— Леди Торн, для протокола, — вмешался судья Луглас. — Вивьен утратила право называться леди Блэйк. Теперь она принадлежит роду своего мужа, дворянина Джеймса Кенри. Но даже будучи его законной супругой, Его Величество Король запретил ей носить титул леди. За исключением будущей дочери Джеймса Кенри, если уж бог не пошлёт первенца. Вивьен Блэйк, как и её отец Уильям Блэйк, потеряла всё.

— Прошу меня извинить. Но мне невыносима мысль о кровопролитии. Тем более, что Вивьен Кенри в положении и ждёт дитя от своего мужа, так же, как и я ношу под сердцем дитя герцога Торна. Не будет ли это пагубным решением, Ваше Величество? Смилуйтесь. Отложите хотя бы наказание до срока, пока дитя Вивьен Кенри не появится на свет Божий.

— Удивительная вы женщина, герцогиня Торн, — протянул король, не отводя от меня глаз. Я же предпочла и вовсе их опустить, не встречаясь с ним намеренно. — Просите за ту, кто чуть не уничтожила вас с герцогом Торном как семью. Вы... — повисла долгая и мучительная для всех пауза. Я так и не разогнулась, было тяжко балансировать в этом положении. Но необходимо. — Достойны того, чтобы называться герцогиней, даже будучи не столь родовитой, как хотел бы один мой «бывший» приятель. Что ж, я сделаю для вас подарок получше. Отменю это наказание для Вивьен Кенри. Вы не против, герцог Торн, снимаете обвинения с этой несчастной девицы?

— Если того требует моя жена, — послышался за моей спиной голос Магнуса, — и Ваше Величество, я снимаю все вышеперечисленные обвинения с Вивьен Кенри. Но с Уильяма Блэйка — ни в коей мере.

И я выдохнула, чуть не упав. Он обнял меня легонько за плечи, помогая подняться. Колени тряслись от усталости.

Король расплылся в улыбке.

— Умеете вы удивлять «великодушием» Торнов, герцог. — Повернувшись к судье Лугласу, он и у него поинтересовался как можно громче: — А вы что скажете, друг мой Луглас?

Судья Луглас не торопясь развернул свиток.

— Что ж, по закону воровство карается отсечением левой руки у простого люда, малоизвестных родов и родов, лишившихся благосклонности Короны, — медленно, смакуя каждое слово, произнёс Луглас. — Но поскольку Джеймс Кенри взял ответ за содеянное в стенах Торнхауса и заключил брак до оглашения приговора, дав Вивьен Блэйк имя своего рода. К слову, замеченного в игровых домах, что не является тяжким грехом до определённого момента, то приговор может быть смягчён до... — он прищурился. — Десяти ударов плетью на публике, чтобы было неповадно. Муж выбирает ширину инструмента.

Этот позор, как девушка знатного дома, потерявшего всё в один миг, Вивьен не переживёт.

— А касаемо Блэйка — пожизненное! — произнёс Король.

Сидя в карете, лорд Эшфорд грустно усмехнулся, произнеся:

— Что за ирония судьбы.

— Не думаю, что это ирония, — ответил я. Мэриэн слишком утомилась и посапывала у меня на плече. — Скорее настоящее справедливое правосудие, которое должно было пасть на Блэйков когда-нибудь.

— Может, вы и правы. Куда же сейчас отправитесь, герцог Торн?

— Нас заждались на севере. Мод, наверняка, с ума сходит, рвёт на себе седые волосы.

— О, вы уже хорошо знакомы. Была она хороша в свои молодые годы, я тому свидетель. Характерная служанка. Даже покойного деда Мэриэн строила. Тот был, скажем так, не против. Вы, к слову, готовы к отплытию?

— Через дня два-три. Не хотите ли побывать на севере?

А почему бы нет. Надо бы и вправду сменить обстановку.

Стены замка оживились, стоило гонцу сообщить, что к пристани у талых вод наконец пришвартовался корабль герцога и герцогини Торн.

— Быстрее, быстрее! — подгоняла всех, кого только видела лениво стоящим как столб, Мод. Старушка уже потеряла надежду на добрый исход. Что-то в сердце, наученном горьким опытом, подсказывало — на долю её госпожи выпало немало испытаний. В её-то положении. Мод молилась ежечасно всем богам-покровителям южан за здравие своей юной и такой отчаянной, как и её матушка в юности, леди. — Всё должно быть идеально к прибытию хозяев. Сколько свиней и барашков заколото к пиру?

— Их не счесть, Мод. — проворчала главная кухарка Герда, проходя мимо взволнованной «курицы» в холодильную, где и хранились запасы еды. — Будет вам! Мы встречаем наших хозяев, а не собираемся кормить их как скот, который днём позже отправят на убой, дорогуша. Леди Мэриэн ждёт дитя, да и только. А ест, как и положено леди — птичкой. Будьте разумны и не трепыхайтесь от волнения. Мы тут все как на иголках. Никто ж толком не знает, что там в столице произошло. Но одно нам известно точно: раз господа вернулись невредимыми и с гостями — никто их там ни в чём ужасном не обвинил и на кол не посадил.

— Знать бы, что за гость... — выдохнула Мод, присев на скамью подле стола, где разделывали дичь.

— Так знамо. Южанин он. Пожилого вида джентльмен, седой, как снег, да глаза столь же голубы, как и у нашей госпожи. — прищурилась Герда, смотря, как меняется выражение лица Мод.

— Лорд Эшфорд?..

— Видать, он и есть. — улыбнулась Герда.

— Прибыли! — послышался крик одного из слуг. — Хозяева прибыли домой!

— Вижу, ты уже обжилась на севере, — улыбнулся отец, оглядывая суетящихся вокруг нагруженной кареты слуг. — Тяжко пришлось в начале?

— Я быстро привыкла. И люди тут хоть и суровы, но с добрыми и большими сердцами. Таких на юге не найти. — ответила я. — Думаю, тебе придётся по душе это место. Магнус сказал, что ты решил остаться до весны.

— Не могу же я пропустить рождение первенца герцога Торна и моего внука. Твоя матушка и брат были бы безмерно рады.

В начале лета, когда в горах во всю шло цветение, в замке начался переполох. Рождение первенца пришлось на утро воскресенья, когда мужчины отправились на первую большую охоту за головой оленя во главе с Магнусом в компании моего отца.

Впервые в жизни мне было страшнее, чем там — на лобном месте. Сквозь боль, слёзы, треск собственных костей я молилась о том, чтобы появление нашего ребёнка на свет было благостным и без потерь. До весны уж насмотрелась на женщин, что были на сносях. Вопреки возражениям мужа, ходила вместе с нашей лекаркой по домам наших жителей и воочию видела, что меня ждёт.

Думала — так будет спокойнее, знать всё. Но нет. Моё время пришло, как и у всех, внезапно. Никто не ждёт, откладывая роды мысленно. Успокаивала себя: ну, наверное, на неделю позже срока. Но...

Воды отошли прямо во время трапезы. Живот потянуло, начались несильные, но первые схватки. А сейчас...

Я лежала на кровати, чуть ли не в бреду цепляясь за верёвки.

— Полотно и воду! — приказала повитуха. — Ещё раз. Госпожа, тужьтесь!

— Не могу... — и это было чистой правдой. Из меня высосали буквально все силы, что были, но не сделай я этого...

— Надо!

— Ааа!!!

Первый крик младенца в душной, растопленной до предела комнате стал для меня самым счастливым мгновением жизни. В бессилии упав на подушки, я протянула руки к нему. Или к ней.

Такой маленький и хрупкий. Даже в тряпице, которой был наскоро обёрнут. Сил говорить не было. Элементарное «дайте» вылетело неразборчивым хриплым стоном. В горле всё пересохло от криков, которые слышал весь замок. А время клонилось к ночи. Магнус наверняка в полевом лагере в горах. Вернётся, а тут такая новость.

— Какая милая девочка, — улыбнулась лекарка, протягивая мне живой агукающий свёрток. — Только на свет появилась, но уже красавица. Здоровенькая.

Она помогла мне, приложив младенца к груди.

— Добро пожаловать в новый мир, моя хорошая. — дрожащим от усталости голосом прошептала я.

Она смотрела на меня большими глазами, как у отца. Такие льдинки. Чистое серебро, как мечи северян.

Она полностью его дочь, разве что волосы светлые, как у меня.

— Пошлите гонца. Хочу, чтобы герцог Торн поскорее узнал о счастливом событии.

В этот момент, не стучась в комнату, буквально влетела Мод. До этого ей воспретили входить, чтобы не было слишком волнительно для всех нас. Робко подойдя, она заглянула, всматриваясь в младенца.

— Ох, боже, как дитя похоже на вас!

— Не только, — улыбнулась я.

В этот миг в коридоре послышался гул мужских голосов, и один из них принадлежал Магнусу. Мод неловко улыбнулась и произнесла:

— На самом деле, я пришла не только поздравить госпожу с рождением первенца, но и сообщить о том, что ваш супруг при...

Она не успела договорить, как дверь распахнулась, и в проёме выросла тень. Магнус стоял и не мог отдышаться. Видно, новость застала его в самый азартный момент. Увидев меня, прижимающую свёрток с младенцем к груди, на миг замер, не мог и слова подобрать.

Я кивнула ему.

— Проходи быстрее, не оставляй сквозняк. А вы, — обратилась я ко всем вокруг, — оставьте нас на время. Всё позже.

Только когда мы остались наедине, я спросила:

— Какое имя ты дашь первенцу?

Магнус сейчас выглядел не как уверенный в себе мужчина, а как мальчишка, которому позволили выбирать самому, и он рвётся от данной свободы на части.

— А можно?..

Я тихо рассмеялась.

— Неужели мне придётся решать за герцога, а, Магнус Торн? Возьми её на руки и дай имя.

Его руки предательски дрогнули, прежде чем он взял нашего ребёнка на руки и тихо произнёс:

— Она очень похожа на тебя.

— Не только, взгляни, какие красивые у неё глаза. Точно не мои. — я с нетерпением ждала имя, которое он даст нашей девочке.

— Как насчёт Элисон Мэриэн Торн? Элисон звали мою бабушку. Второе — в честь матери. У нас редко дают двойные имена, но... Пусть будет так.

Магнус на мгновение замер, а после, обернувшись, произнёс:

— Знаешь, я никогда в жизни так не влюблялся, как в вас, Мэриэн. Это был не приказ, а истинный подарок судьбы.

— Которую мы оба изменили к лучшему, — тихо прошептала я, пока он нежно улюлюкал с нашей девочкой.