ПРОВЕРИТЬ ИНФОРМАЦИЮ. СРОЧНО!

— Господа, — начал старший инспектор Харрисон, обозревая сидящих перед ним оперативников, — я собрал вас по весьма важному делу. Что вы слышали об усадьбе «Грозовое гнездо»?

Дело происходило на следующее утро после разговора в ресторане.

Джеральд слегка пожал плечами:

— Если мне не изменяет память, это часть владений герцога Сотеслей. Усадьба, более напоминающая замок, расположена в скалах восточного побережья. Изначально она предназначалась для тренировки магов-стихийников, связанных с морем и воздухом, каковых в роду Сотеслеев триста лет назад рождалось чрезвычайно много. Однако вследствие нескольких трагических происшествий позапрошлого века эта ветвь герцогского рода практически угасла, и среди Сотеслеев более сотни лет рождаются почти одни огневики. Грозовое гнездо пришло в запустение. А в чём, собственно, дело?

— Именно из этого района нам удалось уловить рассеянное эхо эфирного слепка последней похищенной девушки, — сообщил Харрисон.

— Вы полагаете, мисс Винкер там? — сухо уточнил инспектор Тодс.

— На это указывают сигналы, которые удалось засечь с помощью экспериментальной аппаратуры нашей лаборатории. Это наша единственная зацепка. Эхо очень слабое. Похоже, что девушка истощена. Мы предполагаем, что преступник узнал, что дело из ведения полиции передано нашему Департаменту, и решил замести следы, спрятав девушку там. Фактически, бросил её умирать от голода. Ввиду подозрений опасности для жизни мисс Винкер, спасательная операция назначена на ближайшее время. Вы четверо включены в спасательную команду. Добраться, вытащить, вернуть родственникам.

— А как же герцог? — недоумённо уточнил инспектор Эванс.

— Согласно утверждениям его светлости, только лишь память предков мешает ему отписать старую усадьбу в казну в качестве пожертвования. Здание давно заброшено, и злоумышленник мог воспользоваться им, чтобы запереть девушку в одном из помещений.

— Так в чём дело? — резонно вопросил Джеральд. — Имея разрешение законного хозяина — едем туда и обшарим усадьбу сверху донизу!

— Есть сложности, господа, — Харрисон был сама суровость. — Сухопутная дорога приведена в негодность несколькими обвалами. А море, и без того в тех местах неспокойное, с прошедшей недели пришло в чрезвычайное волнение и не подаёт признаков приближения спокойствия.

— Значит, настало время хоть раз применить на практике те душераздирающие тренировки, — усмехнулся Тодс.

— О, небо, — простонал Эванс, — только не «пауки»!

— Покуда летательных аппаратов не изобретено, джентльмены, — отмёл возражения Харрисон, — эти приборы — наша единственная надежда провести спасательную операцию.

С «пауком» мне тоже пришлось потренироваться, это входило в необходимую подготовку Департамента. Этот маготехнический прибор позволял подниматься по отвесным стенам, закрепляясь в подвешенной к нему страховочной системе. Сам же «паук» продвигался вверх, используя подаваемую магом энергию — или же энергию стихий (волны, ветра), что в условиях бьющегося прибоя было бы весьма экономным в части расхода маны.

— Есть ещё вариант взять с собой старину Моррисона, — предложил Тодс. — Он хоть и на деревяшке, а силовые заклинания перемещения ему даются как никому другому. Может, удастся раскидать завал и добраться на месте на автобусе?

В итоге автобус департамента, нагруженный оборудованием, спасательными средствами и пятерыми сотрудниками (включая знакомого мне архивариуса Оливера Моррисона), выдвинулся в сторону заброшенного «Грозового гнезда».

Мне было немного странно — как, не имея воздушных средств наблюдения, умники из лаборатории смогли так чётко установить местоположение. Но Джерри уверил меня, что их приборы могут чрезвычайно чётко определять направление поиска и расстояние до объекта. Дальше — аккуратно наложить данные на карту. А упомянутая погрешность составляет не более пятидесяти метров.

Однако!

Мы часа четыре тряслись в дороге, которая становилась всё хуже и хуже, петляя между поднимающихся скал. Наконец она вырулила на побережье и потянулась вдоль него, оставляя справа уходящий в море обрыв. Водитель Пирсон заставлял автобус буквально красться меж каменистых колдобин, покуда на очередном повороте мы не упёрлись в основательный завал.

— Что ж, хорошо, что мы перекусили в дороге, — бодро потёр руки Эванс, — потому что здесь работы часа на три, не меньше.

— Может, и быстрее управимся, — прикинул Лив, упирая руки в бока. — Благо, оттаскивать ничего не требуется, можно сбрасывать камни прямо в море. Но машину придётся чуть отогнать назад, да и вы, ребята, отошли бы…

Он, действительно, управился с видимой частью завала часа за полтора. Но оказалось, что за выступом выпирающей в море скалы, прижимаясь к которому проходила дорога, нас ждёт продолжение обвала, растянувшееся на следующий изгиб.

— И что там дальше, тоже непонятно, — с недовольством сказал Тодс.

— А что у нас насчёт чаю? — спросил Оливер.

— Ещё полтермоса и три пачки бисквитов, — ответил водитель.

— Предлагаю перекусить и продолжить. Всё равно уж начали.

Под этим лозунгом — «всё равно уж начали» — мы и приняли этот план. Чтобы, ко всеобщей досаде, почти в самом конце завала обнаружить, что камнепад (или, точнее было бы назвать, в соответствии с размерами обломков, «скалопад»?) не просто засыпал дорогу, но в части, примыкающей к следующей выступающей скале, частично разбил и даже обрушил её.

Мы стояли вшестером и смотрели на результаты многочасовых усилий, сдвинув шляпы на затылки.

— Кто же мог знать, — сказал наконец Джеральд.

— Да-а уж… — протянул Тодс. — Будем собирать лодки? Как бы то ни было, автобусу тут не пройти.

— Может, мы с Джерри пройдём пешком по краю и посмотрим? Оттуда уже должен открываться вид на усадьбу. Спускаются сумерки, но, возможно, нам удастся рассмотреть пешие подходы?

— Валяйте! — согласился Эванс. — Вшестером вокруг лодки точно делать нечего. А мы пока всё подготовим.

На протяжении метров около шести от бывшего дорожного полотна, притёртого вплотную к уходящим вверх отвесным скалам, остался узкий карниз, по которому, соблюдая здравую осторожность, мог бы пройти человек. Мы с Джерри двинулись друг за другом, пока не оказались на небольшой площадке, с которой можно было выглянуть дальше. Братец высунулся первым и тут же откачнулся обратно.

— Что такое? — удивился я.

— В замке люди, — сказал Джерри, понижая голос на случай особо чувствительной магической прослушки.

— Ты не ошибся?

— Я видел как минимум два фонаря, движущихся вдоль парапета.

— Охрана?

— Скорее всего.

Мы аккуратно выглянули из-за сколы под прикрытием куцых кустиков.

— Теперь у меня нет никаких сомнений, — прошептал я, — они сами устроили все эти обвалы. Посмотри, последний — у самых ворот. Никто не сможет просочиться там, не будучи увиденным.

— А начнёшь сдвигать завал, по тебе тут же откроют огонь на поражение вон стой галереи, — согласился кузен.

Понаблюдав минут десять, мы засекли три группы охраны. Но здание усадьбы стояло тёмным, лишь единожды в окнах мелькнул свет.

— Не похоже на заброшенное место, — критически высказался я.

— Верно, — кивнул Джеральд. — Преступник действительно узнал, что на пятки ему наступают ищейки департамента и спрятался здесь. Полагал, что надёжно. Спорим, жертва пока не истощена энергетически?

— А как же слабый фон?

— Именно! Слабый! Он пытался её экранировать в надежде, что никто не сможет обнаружить. Но в прошлом месяце лаборатория получила новые усилители — какая незадача.

— Ты полагаешь, что убийца — сам герцог и есть?

— Мог бы подумать на управляющего, но тот вряд ли позволил себе столь обширную охрану.

— Действительно. Но почему девушка всё ещё жива?

Кузен пожал плечами:

— Может быть, убийце нравятся долгие пытки?

Меня передёрнуло от отвращения.

— Н-да-а-а, — продолжил свою мысль Джеральд, — а теперь ему дышат в спину. Герцог вынужден изображать из себя невинность и держаться постоянно на виду, поддерживая своё алиби. Но надеется заглянуть сюда со дня на день. Поэтому бедняжку Эрми ещё не бросили в море с камнем на шее.

Мы вернулись к остальной группе и изложили им свои наблюдения и соображения. Пока мы коротко обсуждали новый план, сумерки налились синевой. К «Грозовому гнезду» вплотную подступала ночь.

ВОЛНЫ И ВОДОРОСЛИ

Без «пауков» всё же не обошлось. Иначе подобраться не получилось бы никак. Воспользовавшись заклинаниями сращения, мы собрали четыре маленьких, вёртких лодки.

— Мы попробуем отвлечь их здесь, — условился с нами Оливер. — Я буду изображать попытки разобрать остатки завалов вплоть до ворот, а Пирсон пошумит двигателем автобуса.

— Только не высовывайтесь зря, — попросил Эванс, — и не подставляйте под удар транспорт, нам на нём ещё назад добираться.

— Как приятно, инспектор Эванс, что вы заботитесь о сохранности имущества Департамента! — саркастически ухмыльнулся Пирсон.

— О ваших шкурах я пекусь тоже, — невозмутимо возразил Эванс, — но я имел наивность полагать, что об их сбережении вы позаботитесь и без моего напоминания.

— Довольно препираться, — остановил эту перепалку Тодс. — Пирсон, действительно — не усердствуйте. Вряд ли мы даже совместными усилиями сможем заставить автобус левитировать весь обратный путь, если его ходовая часть вдруг придёт в негодность. А вы, Моррисон, не слишком спешите с разбором завала. Изобразите затруднения. Пусть на вас отвлекутся, но не воспылают немедленной жаждой вылезти из своих укреплений и разобраться с вами. Дайте нам хотя бы полчаса. — Он обернулся к остальным, внимательно выслушивающим эту речь: — Господа, прошу облачиться в костюмы для погружений и накинуть маскирующие покрывала. Время не ждёт.

Мы поспешили в автобус.

Получив свой свёрток с упомянутым костюмом и развернув его, я уставился на содержащийся внутри предмет в некотором недоумении.

— Не думал же ты, что мы будем барахтаться в полосе прибоя в повседневной одежде? — усмехнулся Джеральд, аккуратно накидывая на спинку автобусного сиденья свой пиджак от щёгольской тройки.

— Откровенно говоря, другого варианта мне и в голову не пришло. Я ещё удивлялся, что ты сегодня так вырядился.

— Э, нет, братец. Портить костюм от Ритони — увольте!

Я тем временем тоже скинул одежду и развернул свой спец-костюм.

— Слегка напоминает… — мне хотелось сказать, что напоминает чёрные женские колготки, к которым из чистой фантазии надвязали такой же эластичный верх с рукавами и капюшоном, — … напоминает защиту от тухлеца, — наконец нашёлся я. — Только та была заметно обширнее.

— Ни разу не приходилось работать с «пауком»? — с некоторой тревогой спросил Тодс.

— Приходилось, даже трижды. На тренировках.

— А! На полигоне для занятий! — сообразил он. Тогда я понимаю твоё недоумение.

— Сто раз спасибо скажешь! — заверил меня Эванс, уже облачённый в костюм и со спины напоминающий свою собственную чернильную тень. — Отличная вещь! Сохраняет тепло посредством экранированных заклинаний. Для обнаружения энергетического следа требует направленного наблюдения с использованием специальных приборов.

— Действительно, Уилл, чего ты медлишь? — поторопил меня Джеральд.

— Да я бы с удовольствием, — мне было слегка неловко, — но я не вижу ни одной застёжки.

— А! Извини, я не показал тебе, — Джерри вытянул у меня из рук костюм и принялся демонстрировать его, как заправский торговец на ярмарке. — Это прекрасная универсальная модель. При желании в неё можно было бы впихнуть толстяка Ретингтора из лабораторного отдела. В неактивированном состоянии он чрезвычайно растяжим.

— Точно! — подхватил Эванс. — Я ровно то же самое подумал, глядя, как он заталкивает в себя котлету за котлетой на Дне нашей Академии. Вряд ли найдётся более растяжимый человек, чем Ретингтор!

— Кончай зубоскалить, — беззлобно огрызнулся Джеральд, — и не придирайся к словам! В общем, Уилл, это очень тянущийся материал. Раскрываем пошире ворот, — братец наглядно продемонстрировал мне процесс, — и ныряем внутрь. Ноги — тушка — руки. Как только накинешь капюшон, включится функция самоподгона. Давай скорей, уже темно.

На самом деле я полагал, что темнота нам только на руку. Но и заставлять остальных ждать мне не хотелось.

Четырьмя тёмными тенями спустились мы к воде, таща на себе крошечные лодки, «пауков» и маскировочные покрывала.

— Вот вам повод лишний раз заподозрить неладное, господа! — обвиняюще ткнул Эванс в почти спокойную воду. — Откуда бы взяться у «Грозового гнезда» такому бешеному прибою? Даже если там сходятся сильные течения, в чём я лично очень сомневаюсь, волнение вблизи усадьбы чрезмерно.

С нашего места уже было видно, как в сотне метров впереди море начинает бурлить, закручиваться водоворотами, вздыматься волнами выше человеческого роста высотой и с яростью бросаться на скалы.

— Не уверен, что справлюсь с удержанием лодки на неспокойной воде, честно предупредил я. — Вода — не самая сильная моя стихия.

— Зато Дик у нас в этом — молодец! — заверил меня Джерри, а упомянутый Эванс приобрёл вид благодетели, стесняющейся того, что её хвалят.

— Действительно! — подтвердил Тодс. — Эванс поведёт нас. Наша основная задача, господа, приблизиться к скалам настолько, чтобы можно было забросить «пауков».

— На спокойной воде будем держаться ближе друг к другу, изображая водорослевый островок, — объяснил свои дальнейшие действия Эванс. — Скорость умеренная, чтобы не выделяться на фоне естественного движения волн. На входе в зону шторма я выстрою всех в линию: Тодс, я, Андервуд, Стокер. Постараюсь преодолеть зону прибоя рывком, цепляете «пауков» по готовности.

— Прошу всех проверить страховочные ремни, — закончил Тодс, и мы начали усаживаться в лодочки, накрываясь маскировочными покрывалами целиком, вместе с бортами своих посудинок.

Не буду скрывать, ситуация вызывала у меня определённое волнение. В прорезях-бойницах между зубцами верхней галереи мерно мелькали огни дежурных сторожевых групп. Пока ни одна из них не задержалась у ближайшей к нам бойницы, чтобы внимательнее рассмотреть движущийся ко «Грозовому гнезду», выплывший из-за неприметной скалы водорослевый островок.

Я наблюдал за происходящим с напряжённой отстранённостью. Мне казалось, что минуты текут медленно, как мёд.

Темнеющее пятно неторопливо придрейфовало к границе спокойной воды. Огни на галерее мелькнули и скрылись за зубцами стен. Водорослевый островок тут же разделился на четыре маленьких. Среди бурных волн открылась узкая спокойная полоска воды, словно кто-то вырезал из пространства бури малую часть. Небольшая, но быстрая вереница мокро отблёскивающих спутанных ковриков устремилась к скалам.

Я уже держал наготове своего «паука». В толще воды прямо передо мной открылось округлое «окно», и я бросил подъёмный артефакт вперёд. Он мгновенно намертво прикрепился к скальному боку и, перебирая лапками, начал подниматься вверх. Лодка крутнулась у меня под ногами. Я потерял опору и повис, едва успев упереться руками и ногами в каменную стенку. Хорошо, что маскировку не упустил! Успел сделать вдох. Сверху обрушилась вода, заливая лицо, но тут же схлынула — чтобы обрушиться вторично! Но на сей раз она едва достигла груди, потому что «паук», впитав энергию удара волны, как раз начал своё восхождение. Он сделал довольно быстрый рывок, следом ещё один — со стороны, я думаю, выглядело так, словно море в своей ярости выбросило на скалы несколько водорослевых ошмётков.

Далее прибой перестал достигать нас, и подъём пошёл медленнее. «Пауки» взбирались, вбирая в себя энергию хлещущего здесь порывистого ветра. Выше. Ещё выше. Как же медленно!

Спустя какое-то время мы уже могли различать шаги курсирующей по парапету охраны, поскрипывание фонарей у них в руках, отрывистые разговоры. В это время, похоже, оставшиеся в засаде Моррисон и Пирсон начали свою отвлекающую деятельность. Одна из охранных групп с бряцаньем прорысила в сторону ворот, а две остальных активизировались, начав прохаживаться по парапету с большей скоростью, активнее поглядывая в бойницы.

Хуже того, со стороны главного дома донеслись тревожные крики и сигналы. Похоже, что там находилась отдыхавшая охрана, и сейчас её спешно поднимали по тревоге.

Тем временем «паук» подтащил меня почти к самой бойнице. Я прижал руку к прибору, заставляя его остановиться, и замер сам. У Джеральда дела шли чуть хуже — возможно, потому, что я после долгих месяцев болезни всё ещё не набрал своего прежнего веса. Братец отставал от меня на пару метров. Ещё ниже поднимались Тодс и Дик Эванс.

Я же, изображая комок грязи, вросший в старинные шершавые стены, уже мог наблюдать за происходящим на охранной галерее. Пусть и одним глазом — это лучше, чем никак.

Вот мимо торопливой рысью пробежал одна из групп охраны. Судя по резким окрикам их командира, этим предстояло приготовиться к бою в специальной башенке над воротами.

Через некоторое время прошла вторая группа. Чуть в отдалении они встретились с движущейся им навстречу третьей. Старшие перекинулись парой слов.

Группа номер два продолжила движение и удалилась, скрывшись за массивным выступом мрачной стены. Третья же двигалась в нашу сторону.

Пора.

ГАЛЕРЕЯ

В группе охраны было четверо человек, теперь я видел это отчётливо. Они шли чуть растянутым ромбом, и когда последний миновал «мою» бойницу, я перекинул через край парапета угол маскировочной накидки, слегка шлёпнув ею о камни.

Рискованно? Пожалуй. Однако я рассчитывал, что за беспрерывным шумом прибоя, сопровождающимся в придачу гулкими ударами камня (Моррисон продолжал трудиться над разбором завалов), этот тихий шлепок различит только замыкающий группы. И отвлечётся на него.

Разочарованием оказалось, что охранник не пошёл в мою сторону молча, как мне того бы хотелось, а окликнул второго. Впрочем, деваться было уже некуда, и едва из-за камня парапета высунулась его настороженная физиономия, я быстрым движением дёрнул его за шиворот — на себя — и, не задерживаясь — в море!

Отчаянное «А-а-а-а-а!» утонуло в шуме прибоя.

В то же время Джерри преодолел последний метр до кромки ближайшей к нему бойницы и сунулся туда.

— Вот он! — заорало совсем рядом со мной, и мимо моего укрытия в сторону Джерри протопали шаги.

Я запрыгнул внутрь галереи. Справа Джерри сцепился со вторым охранником, а слева бежали ещё двое. И, что самое худшее, один из них во всё горло бранился, а второй (похоже, старший) тянул из кармана предмет, в котором я узнал боцманский свисток. На этот визг сбегутся все!

Не раздумывая, я ударил воздушным кулаком, целя старшему в горло. Тот словно налетел на таран, схватился за ворот и повалился на колени.

В этот момент левее меня из бойницы выскочила ещё одна тень, и короткий огненный росчерк оборвал брань последнего бегущего. Позади раздался смачный плеск — на этот раз без крика.

Джерри выглянул из бойницы и помог Эвансу (последнему из нас) взобраться на галерею.

Тодс тем временем уже споро стаскивал мундир с командира охраны, который не подавал признаков жизни.

— Живее! Стокер, на тебе второй!

Я принялся помогать Тодсу, ворочая тело старшего охранника, словно огромную тряпичную куклу. Похоже, воздушный кулак сломал ему кадык. Второй, с длинной прижжённой полосой по горлу, тоже не подавал признаков жизни.

Мы с Эвансом успели выкинуть тела и накрыться маскировочными накидками, когда из-за дальнего угла показалась вторая бегущая группа.

— Мы взяли двоих! — крикнул им Тодс, изображая, что удерживает меня на полу, тогда как Джерри якобы связывал Эванса.

И тут из-за борта парапета взметнулось четыре толстых водяных плети, устремившихся к этой группе бегущих сзади и плотно охвативших их головы шарами на манер аквариумов.

Никогда я не видел подобного утопления и, честно скажу, выглядело это жутковато.

— Рядом с морем мне легко, — словно оправдываясь, сказал Эванс, но Тодс поторопил:

— Переодевайтесь, живо-живо! Маскировку — за борт.

Тела, понятно, полетели туда же.

Теперь мы двигались чинно, словно обычная группа охраны, подсвечивая себе путь совершенно немагическим фонарём и негромко переговариваясь.

— Их тут не больше сорока, — сказал Эванс. — Ерунда.

— Согласен, — кивнул Тодс, — но есть опасность, что в случае паники девушка будет поспешно убита. В приоритете её жизнь, прочим займёмся позже. — Он присел за парапет, вытянул из ворота небольшой плоский футляр на шнурке, вскрыл его и извлёк небольшой предмет, напомнивший мне компас. Стрелка тут же засветилась, слегка колеблясь.

Тодс с лёгкой досадой цыкнул и переместил артефакт на камень с более ровной поверхностью.

— М-хм.

— Примерно там же в главном доме был виден свет, — сказал Джеральд, — в окнах второго этажа.

— Да, вернее всего, девушка там. Ещё жива! Но сигнал стал слабее. Поспешим.

БРОШЕННЫЙ ДОМ

— Меня разрывает между двумя предположениями, — негромко сказал Джеральд, пока мы шли по верхней галерее в сторону выступающего мрачным углом массива западного крыла.

— Какими же? — также негромко полюбопытствовал я.

— Либо герцог Сотеслей настолько идиот, что позволил каким-то проходимцам обосноваться в своих владениях…

— Либо?

— Либо он настолько самонадеян. — Джеральд пожал плечами и фыркнул: — Для чего-то он дал нам план поместья с указанием галерей, входов-выходов и прочего?

— А ты не думал, что он именно хотел изобразить содействие Департаменту? Я видел эти планы. Жирным красным карандашом там помечены именно те пути, которые удобны, если прибываешь в «Грозовое гнездо» по подъездной аллее.

— Только глупец мог надеяться, что мы не обратим внимания на остальные обозначения. Наивно предположить, что мы увидим заваленную камнями дорогу, и отступимся!

— Возможно, он надеялся, что нам понадобится чуть больше времени. Или просто был загнан в угол. В конце концов, я бы не стал полностью отрицать тот факт, что Сотеслей мог просто оказаться дураком. В конце концов, герцогский титул — не гарантия ума.

— Однако, если он — преступник, то как ему до сих пор удалось не попасться?

— Везучий дурак? — предположил я.

Тут наша беседа вынужденно оборвалась, поскольку галерея закончилась, упёршись в массивные двери.

Тодс рывком распахнул подавшиеся створки.

— Какого… — начал дежуривший внутри охранник и тут же сполз по стене, оглушённый.

— За мной! — скомандовал Тодс.

Мы рысью поднялись по винтовой лестнице. Причём за замыкающим Эвансом снова тащилась по ступеням пара водяных канатов.

— Так сильно легче, чем держать их на весу, — пояснил он, заметив мой взгляд.

Во всех остальных коридорах было гулко и пусто. А в той части второго этажа, где мы видели мелькнувший свет — вообще никаких комнат, только длинная картинная галерея безо всяких окон.

— Странно… — пробормотал Тодс и за неимением предметов мебели установил свой датчик прямо на полу. Посреди коридора. — Согласно показаниям, она где-то совсем рядом…

Он несколько раз переместил датчик и остановился против одной из картин.

— Похоже, тут. Или это замаскированная дверь, или я — добрая фея.

— Скорее всего, где-то здесь есть скрытый рычаг, — начал Эванс.

— Мы можем искать его до нового разлома! — сердито буркнул Тодс. — По моей команде — туши.

И без дальнейших реверансов жахнул в картину концентрированным сгустком пламени. С минуту он наблюдал за результатами своих усилий, пока не нашёл их удовлетворительными:

— Туши!

Водяные канаты с шипением заходили по стене.

Нашему взору открылась обугленная каменная кладка, посреди неё — тяжёлая железная дверь, в совершенно немагической манере запертая на мощный железный засов.

Джеральд, не дожидаясь отдельного приглашения, кинул в сторону засова мощное охлаждающее заклинание, разом превратив его из раскалённо-малинового в слегка покрытый инеем.

— Благодарю! — чопорно кивнул Тодс.

— Не сто́ит! Это пустяки, — ответно расшаркался Джерри.

Вот уж нашли место для упражнения в манерах!

По лестнице загрохотали многочисленные шаги, донеслись крики.

— Эванс, прошу, возьми на себя этот сектор, — обратился к нему Тодс. — Но не усердствуй особо. Нужно оставить хоть десяток для допросов. Достаточно будет, если они просто нахлебаются воды и станут посмирнее.

— Я понял, — не менее чопорно, чем эти двое, кивнул Эванс и обратил своё внимание к выходу с лестницы, откуда уже выскочила тройка молодцов. Навстречу им метнулись водяные канаты…

— Прошу, господа! — Джеральд дёрнул засов и распахнул перед нами дверь.

ЕЩЁ ОДИН «ПОДАРОЧЕК»

Внутри было сумрачно, холодно и сыро. И совершенно пусто, если не считать стула, к которому была привязана Эрми Винкер. Во рту у девушки был кляп, закреплённый также верёвкой. Я бросился было к ней, намереваясь скорее разделаться с путами, как вдруг глаза её распахнулись и в них заплескался ужас. Она замычала, явно предостерегая нас от подобных действий.

— Это ловушка? — спросил я, и она лишь сильно зажмурилась, боясь двинуться.

— Секунду, господа… — Тодс снова обратился к своему футляру и извлёк из него тоненький, слегка подсвеченный зеленоватым щуп и совершенно крошечные кусачки. — Не первый раз мы общаемся с террористами…

Извлечённый из футляра щуп тут же принялся тоненько попискивать.

— Под шейным платком! — поняли мы с Джерри разом.

— Неудивительно, — несколько отстранённо пробормотал Тодс, продолжавший сосредоточенно сканировать пространство вокруг девушки. — Самое удобное место. Одно неловкое движение — и ваша жертва уже без головы! Прошу прощения, мисс, только не падайте в обморок, иначе все наши усилия насмарку.

Эрми часто-часто заморгала. Я испугался, что сейчас она склонит голову — и всему конец, и поспешно направил в её сторону поддерживающее заклинание.

Из коридора доносились плеск, хлюпы и вялая сиплая ругань.

— А вот и замыкающий узел! — довольно сказал Тодс и чикнул щипчиками. — Можно расслабиться.

Эрмина, кажется, восприняла это указание буквально и обмякла, повиснув на верёвках. Освобождение помогло мало. Никакие поспешные вливания поддерживающей маны также особых успехов не принесли, да и не наша это специализация.

Тодс снова принялся рыться в своей крошечной коробочке — не представляю, что там ещё у него могло поместиться — и обратился ко мне:

— Андервуд! Срочно эвакуируйте девушку. Мы останемся, чтобы обшарить здесь всё. Возможно, обнаружатся неизвестные нам ещё живые пострадавшие. Вероятность крайне низка, но вдруг кто-то оказался надёжнее экранирован. Не стоит сбрасывать со счетов возможность найти их. Или хотя бы тела.

— Но каким образом? — я слегка растерялся.

— У меня есть эвакуационный артефакт. Но он поднимет только двоих.

Я смотрел на тонкую, расстеленную на полу плёнку, напоминающую странный плащ, и решительно ничего не понимал:

— И что это?

— Рабочее название — «ма́нта».

— Что?.. — понятнее совсем не стало.

— Не буду скрывать, артефакт прошёл только первичные стадии проверки. Но я им пользовался — гарантирую, он работает! Эванс! Иди сюда, нам нужна вода!

СРОЧНАЯ ЭВАКУАЦИЯ

В коридоре раздался такой звук, словно по стенам прошлись гигантским душем, и Эванс заглянул в комнату (или, вернее — камеру?), деловито отряхивая руки:

— Что здесь? О, манту подкачать?

— Именно, — кивнул Тодс.

Кажется, все кроме меня были в курсе устройства этого странного артефакта. Пока Эванс принялся орошать распростёртую по полу плёнку водой, я глянул на Джерри.

— Я читал о нём, когда ты в последний раз загремел в больницу. Но испытывать тоже не приходилось. Уверяют, что он полностью автономен, и всё, что от тебя потребуется — держаться. Так что, будь любезен, не паникуй и хватайся за ручки крепче.

— Ну спасибо, — в некоторой растерянности пробормотал я, — а каких-нибудь страховочных ремней не предусмотрено? К тому же я не вижу никаких ручек.

— Сейчас будут, — пояснил Тодс. — Ремни тоже, но лично у меня они не вызывают особого доверия, так что лучше бы держаться.

Нечто начало заметно утолщаться, приобретая вид…

— Так это скат? — недоумённо воскликнул я.

— Внешне — да, — согласился Джеральд. — На самом деле — техномагический конструкт. Что ценно для тебя, поисковыми системами он распознаётся как объект животного мира. Рабочая грузоподъёмность у него — двести пятьдесят килограмм. Вас двоих он должен принять, не особо погружаясь в воду.

— Он ещё и погружается⁈

— Естественно! Это же средство для индивидуальной эвакуации водными путями. Но у вас будет защитная сфера.

— А если она отключится? — меня не отпускало беспокойство.

— Применишь заклинание левитации, всего и делов. Но старайся не подниматься над поверхностью воды, так тебе будет проще.

— Спасибо, ты меня очень утешил!

Скат тем временем заметно утолщился в своей средней части. Из спины у него выдвинулись небольшие дужки ручек, к ним же были прикреплены страховочные ремешки, показавшиеся мне совершенно неубедительными. Тодс с Эвансом между тем уложили между ручками бесчувственную девушку и закрепили её со всей возможностью.

— А куда денусь я? — уточнил я, с тревогой наблюдая за их манипуляциями.

Тодс слегка откашлялся:

— Придётся лечь рядом. Ради спасения пострадавшей мы вынуждены пренебречь приличиями.

— Давай, Уилл, — поторопил меня Джерри, — состояние мисс Винкер не внушает оптимизма.

— А как им управлять? — Я опустился на колени рядом с девушкой. — Не могу же я вот так, без инструкций?..

— Им вообще не нужно управлять, — отмахнулся Тодс. — Он полностью настроен. Вас вынесет на пляж неподалёку от Фробриджа. Сигнальный маячок начнёт работать, как только устройство погрузится в воду. К моменту высадки вас уже будут встречать.

— А не проще на автобусе? — в качестве последнего аргумента, когда меня привязывали к скату (и заодно к пострадавшей) спросил я.

— Поверь, Уилл, нет. — Братец затянул последний ремешок. — Автобус будет тащиться несколько часов, а так вы домчите минут за сорок.

— Эванс, прошу! — дал отмашку Тодс, а сам поспешил к дверям, поскольку коридор наполнился новыми криками. За стеной глухо бумкнуло, после чего Тодс размеренным тоном принялся зачитывать какое-то постановление.

— Нужна помощь? — спросил Джерри.

— Благодарю, открой окно, будь любезен. В остальном я справлюсь, — отмахнулся Эванс, становясь крайне сосредоточенным. Стукнули, слегка задребезжав стеклом, рамы. В ту же секунду ската подхватили и приподняли четыре водяных каната. — Будет быстро, — успел сказать Эванс, и окружающее вокруг нас метнулось, едва не смазываясь в полосы.

Мелькнула арка распахнутого окна, тёмный угол господского дома. Ударивший по ушам шум подсказал, что мы уже над бьющимся у «Грозового гнезда» прибоем. Скат стремительно спикировал вниз и вошёл в бушующие воды, вызвав целый рой бурлящих воздушных пузырей. Спасибо, что бурлили они действительно вокруг установившейся над артефактом слегка мерцающей воздушной сферы. Точнее — полусферы, потому что телом я отчётливо ощущал волны, бьющиеся в нижнюю часть нашего водного «ковра-самолёта».

МОРСКОЙ ПОЛЁТ

Я искренне надеялся, что ещё немного — и мы всплывём на поверхность, но нет. Нас продолжала окружать клокочущая вода. Тёмная и мрачная, поскольку уже установилась ночь.

Пара секунд. Скат поколебался, словно стрелка компаса, и устремился… Устремился куда-то. Так неуверенно я не чувствовал себя с самого того момента, как меня запулил в этот мир тот психованный дух (или кто он там был?), который охранял волшебный рубин в прежнем моём, почти совершенно забытом мире.

Мы давно должны были выскочить на спокойную воду, но море вокруг продолжало бурлить — вероятно, из-за скорости, которую развил скат. Лежать на боку оказалось совершенно неудобно. К тому же в этом положении я мог нормально держаться только за одну из ручек — правую, а в левую подмышку впивались ремешки. Шли минуты, и мне начало казаться, что я (и мисс Винкер вместе со мной) — мы начали потихоньку сдвигаться в сторону хвоста ската, поскольку летел он не строго горизонтально, а слегка приподняв свою переднюю часть. Вот с этой пологой горки мы и съезжали — миллиметр за миллиметром.

Наплевав на дурацкие правила приличия (кому они, в конце концов, интересны, когда человек умирает?), я осторожно приподнялся на локте, пытаясь сообразить, как бы половчее устроиться. Словно в ответ на мои шевеления скат качнулся тоже, сделавшись ещё более покатым. Мисс Винкер вдруг задышала прерывисто. Боже, неужели она сползла сильнее, и теперь её душат страховочные ремни?

Прошептав себе:

— Спокойно, Уилл! — я подвинулся ещё, прижимаясь к левой ручке и бормоча ругательства себе под нос. — Надеюсь, эта калоша не перевернётся.

Я подтянул девушку на себя и чуть вверх. Затем, не придумав ничего лучше, встал над ней на четвереньки. Неприлично и коряво, но так, по крайней мере, я мог держаться обеими руками за ручки ската, а потерпевшую придерживать коленями, чтоб она не сползала вниз. Вокруг по-прежнему было темно и бурно, мне сложно было даже предположить, на какой глубине мы передвигаемся, и для успокоения я начал говорить сам с собой и со своей беспамятной попутчицей:

— Так. Кажется, нам осталось меньше получаса. Если все настройки сработали правильно, и эта экспериментальная машинка не завезёт нас в неведомые дебри, нда. — Покосился на девушку: — Надеюсь, у вас всё хорошо, мисс Винкер. Во всяком случае, меня радует, что вы перестали хрипеть, и цвет вашего лица в этом бледном свете кажется мне вполне живым. Кхм. Жаль, что собеседница вы сейчас не очень. С другой стороны, никто не паникует и не мешает мне нести ахинею. Так, секундочку, по-моему мы опять немного сползли… Сейчас… я… кх… вот так гораздо лучше. Единственное… — я внимательно осмотрелся, — или у меня развивается паранойя вперемешку с клаустрофобией, или наш воздушный колпак потихоньку уменьшается.

Мысль была неутешительная, но чрезвычайно бодрящая. Я осторожно оглянулся назад… и понял, что вытянутые ноги девушки кончиками туфель уже погружены в воду. Я-то, стоял на четвереньках, поэтому вода не успела до меня добраться. А мисс Винкер…

Судорожно прикинув, не смогу ли я как-нибудь подогнуть её ноги, я понял, что затея эта совершенно нереальная. А купол — прямо на моих глазах! — уменьшился ещё, и подол бального платья девушки начал стремительно пропитываться водой.

— Рваные небеса! Как они проверяли эту дырявую калошу⁈ На полчаса нас точно не хватит! А если он ещё и летит не туда, куда нужно?

А если он летит прямо в открытое море? — пронзила меня мысль, от которой между лопатками аж холодный пот выступил.

— Так, спокойно! Шаг первый — подняться на поверхность. Так нас как минимум не утопит.

Заставить предмет перемещаться в пространстве для меня было не самым привычным делом. Хотя в данном случае ситуация облегчалась с одной стороны тем, что я имел с этим предметом постоянный непосредственный физический контакт, а с другой — тем, что скат и так летел со страшной скоростью, требовалось только чуть подправить вектор его движения.

Нервировало то, что воздушный пузырь над нами продолжал сдуваться всё интенсивнее. Теперь даже я чувствовал воду, хлюпающую в моих ботинках. Это злило и отвлекало.

— Спокойно, Уилл. Спокойно. В конце концов, хочешь ты выжить или нет?

Я прикрыл глаза и сосредоточился на формуле заклинания. Кажется… Нет, действительно, пошло! Мы движемся вверх! Радостная мысль тут же сбилась — прохладная вода лизнула мои руки. Это было так неожиданно, что я едва не одёрнул их от поручней!

— С-с-с-селёдка тухлая, дава-а-а-ай! — я дёрнул ручки ската вверх, и это словно стало последней каплей — мы вырвались на поверхность! Нос артефакта задрался ещё выше, заставив меня сильнее сжать ноги:

— Прошу прощения, мисс Винкер, всё это только ради того, чтобы вы снова не начали удушаться.

Ветер хлестал в лицо, временами забрасывая нам порцию воды, но это были уже мелочи — оба мы и так были уже изрядно промокши. Некоторое беспокойство, откровенно говоря, вызывали у меня ноги мисс Винкер, пребывающие в воде (как и мои, впрочем). Неизвестно, сохранились ли у неё туфельки, и не укусит ли её кто-нибудь. С другой стороны, немного поразмыслив, я решил, что на такой скорости вряд ли кто-то будет нас преследовать, а туфли — дело наживное.

Мы продолжали мчаться, и состояние ската требовало от меня полнейшего сосредоточения. Как только я отвлекался от заклинания, он начинал погружаться в воду. При этом восстановлением воздушного пузыря в первоначальном объёме даже и не пахло. Так что я продолжал держать «лодку» на плаву, подспудно сочиняя едкие фразы, которые скажу специалистам из отдела артефакторики — дайте только до берега добраться.

Над головами висело плотно обложенное тучами ночное небо, а справа, на расстоянии метров пятидесяти или около того, похоже, темнел невысокий и безлюдный берег. Приближаемся ли мы к Фробриджу или удаляемся от него — я вряд ли смог бы определить и при дневном свете, не говоря о ночи. Регулировать направление движения я по-прежнему не мог, и оставалось только надеяться, что нас либо донесёт до места назначения, либо «заряд» ската в конце концов исчерпается, и тогда я уже самостоятельно выведу его на берег и там уж примусь искать помощь. Существовал ещё промежуточный вариант — что скат выбросит нас вовсе не там, где предполагалось. Впрочем, он мало отличался от второго.

Единственное, что сильно меня тревожило — состояние мисс Винкер. По-моему, прохладная морская вода начала делать своё дело. Губы у девушки потемнели. В темноте трудно сказать определённо, но мне казалось, что она замерзает. Я попытался создать второе заклинание — согревающее, но на таких скоростях всё сносило ветром.

— Да когда уже берег? — прошипел я сквозь зубы.

Дыхание мисс Винкер снова сбилось. Ремни давят! Я принялся подтягивать ей повыше, и тут она открыла глаза.

Признаться, я не нашёл ничего умнее, чем сказать:

— Добрый вечер!

Она изучала моё лицо, хмурясь, а потом спросила:

— Я умерла?

Это вызвало у меня неловкую усмешку:

— Я похож на перевозчика в мир мёртвых?

Она слегка пожала плечом:

— Откровенно говоря, да. Но ваше лицо кажется мне знакомым.

— Мы встречались на балу в эльфийском дворце.

— А! — мне кажется, она даже слегка порозовела. — А это всё? — её взгляд обежал окружающее.

— Поскольку делать нам всё равно нечего, мисс, я позволю себе развлечь вас рассказом.

После того, как я изложил всё произошедшее, мне пришлось несколько неловко добавить:

— А теперь я вынужден извиниться, но, кажется, вы снова сползли. Могу я предложить вам помощь?

Тут она сообразила, как мне приходится её держать, но, к моему удивлению, не смутилась, а спросила:

— Раз уж обстоятельства таковы, могу я обхватить вас за шею, мистер Уильям? Мне будет удобнее держаться.

— Вполне, мисс Винкер.

— Прошу вас, просто Эрмина. Чопорность в этой ситуации выглядит глупо.

— Согласен.

Совместными усилиями мы приподняли её повыше, и я вспомнил о своих обязанностях сотрудника Департамента:

— Могу я теперь расспросить вас о произошедшем?

Она нахмурилась:

— Не знаю, поможет ли вам мой рассказ. Вы говорите, что прошло так много времени, а я думала, что не больше дня. Мне кажется, меня чем-то одурманивали, и только в последние сутки я пришла в себя — в этой ужасной комнате, привязанная к стулу. Моё счастье, что взрывной артефакт он прицепил на меня в последний момент. — Эрмина повозилась, слегка смещаясь вверх, и это движение вызвало у меня совершенно определённую ответную реакцию. Рваные небеса, надеюсь, она ничего не заметит… Я поторопился спросить:

— Он?

— Мужчина. Довольно высокий, в маске-шлеме.

— Жаль, мы надеялись, что вы сможете описать его лицо.

— Сожалею, но лицо — нет. И голоса его я тоже не слышала. А вот по движениям я узнаю его из тысячи! — горячо воскликнула Эрмина. — Мерзавец! Он как-то узнал, что вы придёте за мной. Или заподозрил. Это было примерно за час до вашего появления. Он вошёл и нацепил на меня эту гадость, фу!

— Вы молодец, что дождались нас, не шевелясь.

— Как я боялась упасть в обморок, вы не представляете!

В этот момент скат резко развернулся и направился к берегу. Где бы ни находилось это место, это точно не был пляж у Фробриджа. Вблизи не наблюдалось ни одного огня!

НА БЕРЕГУ

Не знаю, была ли в ската встроена какая-то система распознавания твёрдых препятствий. Честно сказать, разворот к неизвестному берегу вызвал у меня опасения, а уж когда артефакт начал набирать скорость!.. Представив, с какой лёгкостью мы можем налететь на возможные подводные камни или случайную корягу, я не стал надеяться, что нам просто сказочно повезёт. Призвав все остатки своего магического потенциала, я насколько мог максимально поднял нас вместе с нашим «ковром-самолётом» над волнами. Скат, словно не заметив этого, летел, едва задевая волны хвостом.

— О небо, Уильям, он, кажется вовсе не собирается замедляться, — со страхом сказала мисс Эрмина.

Я тоже подумал об этом и сейчас лихорадочно расстёгивал наши страховочные ремни:

— Приготовьтесь прыгать!

Под нами мелькнула пенная полоска прибоя, тёмный от воды песок… С рычанием я рванул последний ремешок, выдирая его буквально с мясом, и мы скатились вбок — весьма удачно: сперва я, а уж на меня — девушка. Я тут же переместил её на песок, а сам обернулся в сторону движения ската — как раз чтобы увидеть, как он врезается в разросшийся вдоль берега кустарник, насаживаясь на его жёсткие ветки.

— Какой ужас… — прошептала Эрмина, цепляясь за мою руку. Пальцы были холодными и дрожали.

— Секунду, — я поспешно сгенерировал несколько тепловых заклинаний, иначе мы имели все шансы запросто околеть здесь, дожидаясь утра. Ночи на побережье нельзя назвать слишком мягкими, особенно когда вы в сырой одежде.

— Уилл, мне холодно…

— Одну минуту, я согрею песок, чтобы можно было сидеть, — я попытался освободить руки, но Эрмина продолжала панически цепляться за меня, хотя бы за локоть.

Стоя на коленях, я торопливо обработал песок, создавая тепловую подушку и понимая, что, похоже, приближается что-то вроде истерики, а я, убейте меня, совершенно не знаю, как с этим бороться. Не отвешивать же пострадавшей и измученной девушке оплеухи, в самом деле!

И тут она обвила мою шею руками и приникла губами к губам. Меня словно окатило горячей волной, отключая здравый рассудок…

...

Клянусь Разломом, я всё-таки мужчина! И мера моего терпения тоже имеет свои границы. К тому же это облепляющее фигуру платье с по-бальному открытым декольте…

Плевать было на то, что мы мокрые и испачканы в песке. Мы остались живы в этой сумасшедшей гонке, и то, что происходило с нами, походило на древние инстинкты, движущие жизнью.

Призна́юсь, эти более-менее внятные мысли я думал, уже когда просто лежал, бестолково таращась на звёзды в прояснившемся небе, а Эрми спала у меня на плече. Возможно, я и дальше пытался бы искать оправдание произошедшему, если бы в кустах что-то не зашуршало.

Я вскочил, рассыпая вокруг десяток светляков и одновременно приводя себя в порядок. В голову пришли сотни возможных вариантов источника звука, среди которых одичавший волкодлак или неупокоенный зомби были не самыми худшими, а бегать со спущенными штанами — удовольствие, извините, ниже среднего.

— Что такое? — испуганно вскинулась и Эрми.

— В кустах трещало что-то, — негромко пояснил я. — Вы владеете чем-то из арсенала самозащиты?

— Я знаю несколько огненных заклинаний, — прошептала она, — но мне никогда не приходилось использовать их в отношении живого противника.

— Может статься, что наш противник будет не столь уж живым, — пробормотал я и добавил света в ту сторону, где, мне казалось, всё ещё что-то шуршит. — О, небо! Я зря вас побеспокоил. Это скат.

— Он снова пытается плыть?

— Вот уж не знаю, что вложено в управляющий модуль этой штуковины! — После того, как стал понятен источник шума, у меня здорово отлегло от сердца. — Признаться, если бы не нужно было настучать им по ушам команде артефакторов, я бы спалил его во избежание новых фокусов.

— Но вещь подотчётная, — с пониманием кивнула Эрми и пояснила: — Мой папа служит в финансовом отделе Департамента. Куда вы смотрите, Уилл?

— Вам не кажется, что вон там над деревьями движется что-то подозрительное?

Она прищурилась в указанном мной направлении:

— Это «светлячки»! Поисково-спасательные артефакты!

— Значит, скат всё-таки передал сигнал о необходимости помощи?

— Ох! — она всплеснула руками. — Помогите мне скорей поправить шнуровку!.. А теперь отвернитесь!

Наши суетливые движения привели к тому, что поисковые светляки роем направились в нашу сторону. Хвала небесам, к этому моменту мы оба выглядели сравнительно прилично. Иначе… Я сморгнул, предпочитая не думать, что бы там было иначе. Всё хорошо. Даже одежда наша почти уже высохла, хоть и осталась изрядно мятой.

Вскоре за светляками прибыли несколько автомобилей, которые, естественно, не смогли проехать на самый пляж. Сквозь кусты проломилась целая спасательная команда. Эрми увели медики, а мне досталось представлять начальству весьма эмоциональный доклад.

Скат был рассмотрен со всех сторон. При попытках снять его с веток он бился электрическими разрядами и шипел.

— Чтоб я понимал, что всё это значит! — с досадой воскликнул инспектор отдела доследований, безуспешно пытавшийся подступиться к манте. — Вызывайте ребят Боба, пусть они разбираются со своей игрушкой!

В этой ситуации меня бесконечно радовало то, что меня уж точно не заставят сидеть тут и караулить искрящий артефакт. Я поеду в Департамент. Писать отчёт и пить кофе. Какое счастье!

ОТЧЁТЫ И НОВОСТИ

Наконец меня бегло осмотрел наш док, нашёл, что ничего страшного со мной на этот раз (на удивление) не случилось, и в сопровождении Пола Уитсби (дежурного инспектора Первого отдела) отправил меня в Департамент.

О том, с какими фокусами мы плыли сюда, я успел в подробностях с ним поделиться, пока мы топтались на берегу. Теперь меня интересовал встречный вопрос:

— Я так понимаю, нас всё-таки выбросило не очень далеко от Фробриджа? — уточнил я, едва мы тронулись.

— Не так далеко, но всё же не в той точке, которая была заявлена артефакторщиками, — проворчал Пол. — Задаст им трёпку папаша Дуглас. Мы ж сперва на пляж кинулись, по первому же сигналу. Приехали за пятнадцать минут до предполагаемой вашей выброски, стоим, ждём. Вдруг маячок верещит, что прибор на месте. А где? Понятно, пляж там три километра, но мы ж на четырёх машинах, встали широко — и никто не видит. Машинка пищит! Мы давай светляков выпускать, искать вас вдоль берега. Несколько фальшивых обнаружений — то парочки там, то вообще на корову в кустах среагировали. За три километра ведь вас выкинул, мерзавец! Спасибо, дорога хотя бы тут недалеко.

— Да уж…

— Больше, ты говоришь, никого не обнаружили?

— Парни только начинали осматривать усадьбу, но по показаниям приборов живых целей там нет.

— Может, надёжнее экранированы?

— Хотелось бы верить.

Так, перекидываясь малозначащими словами, мы добрались до города, над которым даже ночью сияло в небе рассеянное световое марево от фонарей. Подъезжая к Департаменту, я подумал, что он никогда полностью не спит. Вот и сейчас освещены были окна лаборатории Второго отдела, и в кабинете Старшего инспектора Харрисона тоже горел свет.

Поднимаясь по лестнице, я успел подумать, что, быть может, ради меня и не стоило бы задерживаться. Девушка жива, оставшаяся часть группы прибудет ближе к утру. Но войдя в кабинет, я понял, что дело не только в этой операции.

Харрисон прохаживался по кабинету, смурнее тучи. При виде меня он сел и указал мне в кресло напротив, очень внимательно выслушал, с досадой поджимая губы в той части доклада, где я говорил о том, что Эрмина Винкер не виде лица похитителя и не слышала его голоса.

— Плохо. Очень плохо. Точнее, то, что вы нашли девушку и доставили её живой — огромный плюс. Но то, что нет зацепок… Посмотрите, Андервуд, — начальник подвинул ко мне лист, — это ещё одно заявление.

В глаза прежде всего бросилось дикое количество завитушек.

— А я бы подумал, что приглашение на именины или вроде того.

— Если бы! — хмыкнул Харрисон.

— «Начальнику Департамента по противодействию… — я начал читать шапку заявления, но когда дошёл до части 'от кого», напрочь завяз в цветистых и высокопарных титулах. — Я не вполне… От кого?

— От самого Араторна Арассуиля, — поморщился харрисон, — нашего драгоценного эльфийского коронованного принца.

Я попытался читать дальше, но понял, что мои уставшие мозги решительно отказываются воспринимать текст связно. Особенно такой кружевной.

— Простите, шеф, я очевидно слишком сильно устал.

— Неудивительно. Суть такова. Заботливый папаша Араторн Арассуиль в тревоге сообщает нам, что принцесса Туилиндэ пропала в городе Фробридж при неизвестных обстоятельствах в период от одного до десяти дней назад.

— Ничего себе разброс!

— Тут всё просто. Она явилась вместе со всем эльфийским двором, и всё это время старшим… да и младшим было откровенно наплевать, где она и чем занимается. Но вчера вечером диаспора в лице коронованного принца решила вернуться к месту постоянного, скажем так, проживания. Тут у них правила жёсткие — подсчёт по головам. Вот и не досчитались принцесски. Начали опрашивать тех, кто мог с ней контактировать — выходит, Туилиндэ никто не видел уже на том достопамятном балу, где ты так красиво выступил, войдя практически в эльфийские легенды.

— Я прошу вас, шеф…

— Ладно-ладно. В общем, девчонку никто не видел десять последних дней. Однако учитывая эльфийскую придурь, она могла все эти дни в парке на дереве просидеть. Парк обыскали! — предупредил мой вопрос Харрисон. — Девицы нет. Амулеты её молчат, именно поэтому община считает, что в деле замешан маг. — Старший инспектор тяжко вздохнул. — Почему я тебе это рассказываю сейчас — ты на утреннюю летучку не попадаешь, так как едешь отсыпаться до обеда. Но должен быть в курсе. Принцесса Туилиндэ — приоритетная цель.

— Портрет есть? Хотя бы словесный?

— Словесный потрет тебе ничего не даст. Там сплошная поэзия. Ланиты, подобные утренней заре и прочая чушь. Но есть фотография. Несколько старомодная, статичная, но тем не менее. Мы размножили на всех сотрудников. Держи, — он подвинул ко мне прямоугольник с портретом.

Одного взгляда мне хватило, чтобы…

— Так я её знаю!

ПРИНЦЕССА ТУИЛИНДЭ

— Объяснитесь, Андервуд! — нахмурился Харрисон.

— Эта девушка пыталась… э-э-э… — я вдруг усомнился, уместно ли будет использовать слово «заигрывать» по отношению к принцессе, пусть и эльфийской, — … пыталась завязать беседу со мной и Стокером, когда мы зашли в одну из кофеен, чтобы перекусить. Впрочем, она быстро ушла, оставив нам пригласительные билеты на тот приём в эльфийский дворец. Откровенно говоря, приглашение в её устах звучало так, словно на балу нам стоит ожидать какой-либо каверзы с её стороны.

— Вот как? Вы считаете, что та дуэль была следствием её ядовитой шутки? Эльфы к этому весьма способны.

— Сомневаюсь, шеф. В день торжества мы не имели удовольствия встретить её повторно.

— Это-то как раз подтверждается показаниям самих эльфов. Никто не смог припомнить, чтобы видел её в тот день. Было бы удивительно, если бы вы оказались единственными, встретившими её на балу.

— Выходит, с высокой долей вероятности, именно в тот вечер, когда мы видели её в кофейне, принцесса Туилиндэ и пропала?

— Выходит, так. — Харрисон потёр подбородок. — Припомните-ка поподробнее, Андервуд, как выглядела принцесса? Может быть, вам бросились в глаза какие-то странности? Особые приметы?

Я откашлялся:

— Откровенно говоря, у меня возникло впечатление, что девушка вышла в город специально ради поиска приключений. Уж больно на ней был вызывающий наряд. Хотя на балу я отметил, что подобная манера одеваться вообще свойственна молодым эльфийкам.

— Верно. Отчасти из-за этого не одобряется их свободный выход в человеческие поселения. В сочетании с практикующейся у этого народа свободой добрачных отношений… Чревато возмущением общественности, так сказать… Это всё?

— Нет, сэр. Ещё мне показалось, что девушка была под воздействием какого-то вещества. Или веществ. Слишком блестящие глаза. Возбуждённость. Рваный темп речи. Постоянно казалось, что она на грани истерического смеха или взрыва агрессии.

— М-хм… Похоже на эльфийскую пыль, если эти длинноухие не изобрели ещё какую-нибудь дрянь. Ладно, Уилл, идите отсыпайтесь.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

Несколько дней департамент бурлил. Всё началось с того, что в то утро, когда мне разрешено было отоспаться, Эрмина Винкер согласилась на расширенный допрос, к которому был привлечён штатный псионик. В момент погружения в глубокое медитативное состояние из памяти девушки удалось выудить обрывок разговора, услышанный в полубессознательном состоянии. Речь шла о звере, которого нужно накормить.

— Более того! — с экспрессией рассказывал мне Джеральд, который по возвращении из «Грозового гнезда» отказался отправляться домой на отдых, а присутствовал при опросе. — Разговаривали двое и сошлись на том, что магического уровня девушки хватит для разовой жертвы.

— Выходит, что эти жертвы у них на поток поставлены? Отсюда и пропажи девушек из приличных семей.

Мы не развивали эту тему. И так было понятно — даже если в небогатом семействе обнаруживается одарённый подросток, это сразу подталкивает семью по социальной лестнице. У одарённых родителей выше шанс родиться ребёнку с хорошим потенциалом. Естественным образом под первый удар попадали девушки из самых благополучных фамилий.

— Понять бы, для чего они кормят этого зверя? Кто бы ни были эти они.

— О, тут варианты могут быть самые разнообразные. Первое, что мне лично приходит в голову — получение от указанного зверя какого-либо ингредиента. Чешуи. Гла́за. Печени, в конце концов.

— Но это же должно убить тварь?

— Вовсе не обязательно. Монстры чрезвычайно живучи. А восстанавливаться могут как раз за счёт жертв. Кстати, если, например, с него сцеживают кровь, то тут и вовсе переживать не о чем.

— Действительно. И как по-твоему, чего этот неизвестный или неизвестные хотят добиться?

Джеральд грустно усмехнулся:

— Как показывает практика, набор целей у злодеев ограничен, почти как в плохих книжках. Чаще всего они жаждут молодости, богатства или власти. Или всего этого вместе. Иногда, конечно, случаются безумные идеи, но… помяни моё слово, скорее всего жертвы приносят ради чего-то из первого короткого списка.

Мы помолчали.

— А в «Грозовом гнезде», ты говоришь?..

— Ничего, — развёл руками Джеральд. — Чисто до стерильности. Никаких девушек, никаких следов. Более того, доблестная охрана, захваченная для расспросов, поголовно подверглась некой странной лихорадке, повлекшей за собой длительное бессознательное состояние, а затем — полную потерю памяти.

— Магическая защита?

— Конечно! Каждый помнит только поиск нового места службы. И ни капли — о «Грозовом гнезде». Как они изумлялись, приходя в себя! Цирк да и только.

— Да уж, это было бы смешно, когда бы не было столь досадно.

— Для псиоников работы на этой недели будет по горло. Глядишь, какую-нибудь зацепку и отыщут.

Однако на следующий день нас ожидали ещё более оглушающие новости.

— Господа, — сурово объявил инспектор Харрисон, собрав нас на внеочередное совещание, — у меня для вас дурные вести, — тут он потряс целой пачкой листов и все сразу поверили, что вести действительно дурные. — После обращения коронованного принца наш дорогой эльфийский двор внезапно осознал, что неплохо бы произвести общую ревизию девиц из своих семейств. И вот что мы имеем…

— Два десятка пропавших? — предположил Эванс.

— Тридцать восемь! — хлопнул ладонью по пачке Харрисон. — Не считая принцессы. Приблизительные сроки пропажи от года до последних пяти дней.

Я поднял руку:

— Данные о магическом потенциале пропавших есть?

— Да, господа, в свете последних показаний мисс Винкер, запрошены сведения на каждую разыскиваемую. Магический потенциал большинства колеблется в пределах от десяти до тринадцати. — Сотрудники обменялись многозначительными взглядами. Показатели были действительно высоки́. — Три девушки имеют значения в районе шестнадцати. И принцесса Туилиндэ — двадцать третий уровень.

— Вот это ничего себе! — вслух удивился Уитсби.

— Принцесса, что ты хочешь, — многозначительно поднял брови Тодс.

Но тридцать девять пропавших — это уже было много, очень много! Невозможно спрятать тридцать девять девушек так, чтобы вовсе не оставить следов.

Или возможно?..

На поиски пропавших эльфиек (и в первую очередь — принцессы) были брошены все свободные силы. Но увы…

Утром следующего понедельника Джеральд заехал за мной на своём авто.

— Слыхал новости?

— Ты знаешь, нет. Два дня провёл в цепких клешнях доктора Флетчера. Имел удовольствие лицезреть множество своих магических фото и опробовать пару новых целительных установок, после чего спал как убитый. Так что там новости?

— Коронованный принц внезапно обеспокоился судьбой эльфийского молодняка значительно сильнее обычного и подал прошение в имперскую канцелярию об ускорении поиска принцессы и прочих девиц. Говорят, в город прибудет усиление из столицы.

Я представил себе обычный во всех мирах гонор «столичных» и невольно скривился. Неизбежно, в ближайшие дни нас ожидает демонстрация их показного превосходства перед «провинцией».

— Да-да, — верно истолковал мою гримасу Джерри, — и я того же мнения. Теперь, что бы ни случилось, все удачи они припишут себе, а неудачи будут валить на недотёпистых нас.

— Посмотрим.

Однако смотреть оказалось не на что. Харрисон вёл совещание как ни в чём не бывало. А когда кто-то, не выдержав, наконец задал вопрос — где же обещанное пополнение? — фыркнул:

— Ничего невозможно скрыть в этом городе! — И тут же повысил голос, прерывая общий смех: — Тише! Тише! Пополнения в том виде, как вы его себе представили, не будет! Ждём прибытия аналитиков и псиоников высшей квалификации — нужно работать с охраной «Грозового гнезда», очень много допросов. Так что никто не потеснит нас на улицах. Работаем, господа!

НОЧНОЕ ДЕЖУРСТВО

Между тем незадолго до окончания смены мне сообщили, что в связи с изменениями в графике меня ждёт ночное дежурство. Обрадовался я этому не очень, поскольку после восстановительных процедур на новейшем оборудовании доктора Флетчера спать мне хотелось зверски.

— И, Андервуд, перед дежурством обязательно зайди к шефу на инструктаж! — крикнул мне сбегающий по лестнице Эванс.

Я мысленно представил себе огромную кружку кофе и потащился в кабинет Харрисона. Тот сидел за столом, смурнее тучи.

— Вызывали, сэр?

— Да, присаживайтесь, Уильям. Как ваше самочувствие?

— Откровенно говоря, страшно хочу спать.

— Ничего, это поправимо. — К моему удивлению, Харрисон поднялся, прошёлся к двери, выглянул в коридор, а затем запер кабинет со всей тщательностью, повесив на ручку артефакт, блокирующий прослушку.

— Что-то серьёзное, шеф?

— Более чем. И, к сожалению, несмотря на ваше прихрамывающее самочувствие, мне некого привлечь к этой задаче, кроме вас. С вашей сонливостью мы справимся, — он уселся на своё место, выдвинул ящик стола и выставил на стол две небольших рюмки и бутылёк с подозрительно белой жидкостью. Налил две порции. Подвинул мне рюмку: — Ваше здоровье!

— Что это?

— Бодрящий медицинский сироп. Будем энергичны, как молодые сайгаки.

— Оптимистично, — сказал я и понюхал лекарство. — Пахнет мятой.

— И на вкус ничего, — кивнул Харрисон и опрокинул свою рюмку. Я последовал его примеру.

— Так почему именно я?

— Если всё подтвердится, мне понадобится человек, способный удержать особое артефактное оружие. Некто ранга иглы императора. Кроме вас, Уилл, кандидатур нет.

БОДРЯЩАЯ МИКСТУРА

— Суть вот в чём. На самом деле обращение коронованного принца в имперскую канцелярию запоздало. Исчезновения девушек, о которых было известно ещё до инцидента в принцессой Туилиндэ, вынудили меня лично обратиться за помощью в столицу. Было принято решение о скрытой поддержке. Во Фробридж прислали агента… точнее, агентку, способную стать живцом для неизвестного преступника. Или же для группы лиц, — поправился Харрисон.

— Позвольте предположить: она исчезла также, как и все неподготовленные жертвы до неё?

— Именно так. Несмотря на высочайший уровень подготовки, несмотря на подготовленную группу сопровождения, мы потеряли её бесследно. Исчезновение произошло в дамской комнате, у дверей и под окнами дежурили переодетые в слуг сотрудники — увы.

— Вы нашли её следы?

— Нет. Никаких.

— Тогда почему вы хотите привлечь меня сегодня?

— Сегодня состоится вторая попытка.

Я невольно вспомнил Эрми, привязанную к стулу и нахмурился:

— Вам не кажется это безумием?

— Вы видите другой способ переломить ситуацию, Андервуд? Специально подготовленная, обученная сотрудница всё же имеет куда больше шансов, чем гражданское лицо. К тому же для решения задачи были отобраны кандидатки, прошедшие серьёзную обработку. Два месяца усилий! Фактически, каждая из сотрудниц представляет из себя маяк.

— Это ведь требует особых магических плетений?

— Именно, Андервуд! Это боль, пот и кровь, на которые каждая из сотрудниц согласилась добровольно! — кажется, Харрисону ситуация доставляла не больше удовольствия, чем мне, и он с огромным удовольствием сам бы занял место этих девушек. Если бы мог.

— Я понял, шеф. И сколько их всего?

— Десять. Десять кандидаток, способных оказать злоумышленнику как вооружённое, так и магическое сопротивление.

— Десять «подсадных уток», — задумчиво пробормотал я. — Неужели вы думаете, что понадобятся все?

— Я и думать о таком не хочу! — сердито ответил он. — Сегодня мы работаем с Катрин. Она изображает приехавшую в город родственницу губернатора. Это очень серьёзная сотрудница, в штате Департамента она временно, имеет звание командора и возглавляет одно из подразделений, охраняющих принцессу. Ради нашей совместной операции губернатор организует званый вечер. Приурочили к какой-то семейной дате. Катрин будет там как губернаторская племянница, обязательно выступит — девушка имеет сильный голос и недурно играет на фортепиано. Мы надеемся, что злоумышленник обратит на неё своё внимание.

— Но если похититель настолько ловок… Тем более, если их группа, как вы собираетесь отследить?..

— Я же говорю вам, Андервуд! Вы что, ещё не проснулись? Давайте-ка ещё по порции… — Мы выпили ещё по рюмке тягучего мятного сиропа, и Харрисон деловито продолжил: — Я говорил: в девушек встроены магические плетения. Каждая из них, понимаете, каждая теперь является самостоятельным натуральным передатчиком!

— То есть, мы будем слышать…

— Мы будем слышать всё, что она говорит! Более того, мы сможем запеленговать направление, с которого идёт сигнал и дальность. И наложить это на городскую карту! Умники из артефактной мастерской собрали мне планшет поприличнее того, с помощью которого мы отследили Эрми Винкер. У нас есть все шансы! А теперь…

Харрисон вытащил из шкафа прибор и покрутил ручки его настройки, от чего кабинет наполнило лёгкое шипение, а затем женский голос очень чётко произнёс: «Кофе без сахара, пожалуйста… Да, сливки можно…»

— Слышали? — азартно сказал шеф.

— На мой взгляд, тон выдаёт её привычку к управлению людьми. Это речь командира.

— Это неважно! Если злоумышленники, как мы предполагаем, имеют некую портативную установку по определению уровня магического потенциала на расстоянии, они обязаны на неё клюнуть, пусть она будет хоть глава отделения Департамента!

— А какой у неё уровень?

— Тридцать восьмой.

— Серьёзно!

— Ещё бы.

— А если у них нет прибора?

— Наверняка есть. Или у кого-то скрытый от общественности дар. Потому что на всех вечерах похищенные девушки были одними из лучших.

Я озадачился:

— А у мисс Винкер какой в таком случае потенциал, раз её предпочли эльфийкам?

Эльфийкам, в массе своей, насколько я понял, заметно более одарённым, чем человеческие девушки. Харрисон пожевал губами, словно раздумывая, доверять ли мне эту информацию.

— Сорок три.

Я изумлённо присвистнул.

— Имейте в виду, Андервуд, это не для передачи. Мисс Винкер проходит углублённое домашнее обучение и готовится для службы в финансовом отделе Департамента.

В голове моей теснились ещё вопросы, но тут прибор громко заявил:

— Да, дядя, я с удовольствием спою! — повисла затяжная пауза, в процессе которой я представил, как Катрин идёт к инструменту, как, наверное, усаживается, поправляя платье и откидывая крышку фортепиано… и тут она запела! Это случилось неожиданно (я аж вздрогнул) и действительно громко. Хотелось непроизвольно прикрыть уши, а лучше бы вовсе зажать.

Я спросил, перекрикивая пение:

— А есть какая-то регулировка громкости?

Харрисон что-то ответил, но я это понял только по шевелящимся губам. Он склонился прибором и подкрутил ручки таким образом, чтобы слышать отчётливо, но не глохнуть.

— Главное — не пропустите что-либо важное! — сказал он сурово. — Всё, Уилл. С этого момента вы слушаете, я неотрывно слежу за картой.

— Понял, шеф.

ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ

Всё-таки исполнять роль слухача мне было достаточно тяжело, несмотря на две рюмки бодрящего медицинского ликёра, от которого реально словно огонь разбежался по жилам. Я чувствовал бодрость и желание действовать. Побежать, скрутить кого-нибудь. Да хоть ту же вампиршу.

Вдобавок мои мысли так и норовили утечь куда-то в сторону, следуя собственным рассуждениям. Вот, например, почему этот звукоулавливатель организован столь странно, что никаких внешних звуков (даже громких!) не передаёт. Насколько было бы удобно, если бы мы именно слышали, а не угадывали, что происходит вокруг агента. И почему, в конце концов, никто не проинструктировал девушку, что неплохо было бы хотя бы намёки нам, слушающим давать — кто с ней в данный момент рядом находится?

Впрочем, кажется, она сама догадалась о чём-то похожем, потому что начала расспрашивать «тётушку» губернаторшу — кто этот да кто тот. Полученные ответы она вполголоса проговаривала как бы про себя, чтобы запомнить, а я постепенно выписывал их на листок — никогда не лишне заранее иметь список возможных свидетелей.

В целом это были два очень нудных и тягостных для меня часа, пока аппарат вдруг не заявил тихим напряжённым голосом:

— Выхожу из гостиной, направляюсь в дамскую комнату.

Некое чувство опасности прямо-таки засвербело внутри меня.

— Шеф, кажется, сейчас что-то будет.

— Пустой коридор, — продолжал бормотать приборчик. — Никого нет. Открыто окно. Вхожу в уборную. Никого нет… — и вдруг голос изменился: — Что вы делаете в дамской комнате? Назовитесь! Акх…

— А! — резко вскрикнул Харрисон, заставив меня вторично вздрогнуть. — Где⁈ Где⁈

— Да вы знаете, кто я⁈ — возмущённо вскрикнул голос Катрин из приборчика — на сей раз перебитый помехами и рваным шипением. — Я командор… — Тут шум окончательно поглотил её голос, но Харрисон лихорадочно воскликнул:

— Засёк! Я засёк!!! Идёмте, Андервуд, у нас очень мало времени.

Ничего не понимая, но ожидая, что в конце концов мне будут предоставлены объяснения, я шёл за ним. Да мы практически бежали! И, судя по всему, бежали в приёмную главы Департамента по противодействию нечисти.

Нас ждали. Во главе стола сидел сам Дуглас Митчелл, торжественный, словно пастор на похоронах. На столе перед ним лежал длинный узкий предмет, в котором я интуитивно предположил меч, обмотанный куском старого, довольно засаленного, когда-то зелёного брезента. Они с Харрисоном обменялись быстрыми взглядами, и Харрисон кивнул:

— Я засёк точку! — Дальше он же обращался уже ко мне: — Мистер Андервуд! Сегодня мы призвали вас в связи с крайне важным секретным заданием. Как вы понимаете, с прослушкой мог бы справиться любой сотрудник. Но этот артефакт мы не имеем права доверить более никому. Да и никто, кроме вас, не сможет с ним взаимодействовать. А вызывать помощь из столицы и снова ждать — слишком долго, слишком рискованно. И в особенности рискованно в части рассеивания информации на этом долгом пути.

— Я понимаю, — сказал я и положил сцепленные в замок руки на стол.

Митчелл и Харрисон разом дёрнулись в предостерегающем жесте:

— Только не прикасайтесь к нему пока!

Так. Похоже, артефакт требует некой особой техники обращения.

— Слушаю вас внимательно, господа.

Дорогие товарищи! В честь настоящего мужского праздника и приближающегося женского ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ГРАНДИОЗНАЯ ПРАЗДНИЧНАЯ АКЦИЯ!

С 23 февраля по 8 марта на наших аккаунтах

Ольга https://author.today/u/id129473957

и Владимир https://author.today/u/a932990

будут появляться посты с подарочными промиками от разных, но неизменно классных авторов! Посты будут ТОЛЬКО ДЛЯ ПОДПИСЧИКОВ (таково требование администрации для подобных акций), так что торопимся и подписываемся, если ещё не.

ВСЁ ОЧЕНЬ СЕРЬЁЗНО

Начал Харрисон:

— Ситуация тревожащая, Андервуд. Скорее всего, вам предстоит столкнуться лицом к лицу с мощным магом, который не просто хорошо подготовлен. Слова, услышанные мисс Винкер, о некоем звере, которого требуется кормить, можно истолковать двояко — либо злоумышленники так называют артефакт, либо действительно монстра, созданного или вызванного с той стороны разлома. В любом из этих случаев он может являться сверхмощным накопителем магической энергии, к которой ваш противник сможет обратиться в критический момент. Один только мгновенный перенос Катрин из дома губернатора в особняк на окраине Фробриджа говорит о том, что оперируют они значительными массивами энергии. В иных случаях магия телепортации невозможна.

Но меня сильнее взолновал другой вопрос:

— Вы хотите, чтобы я пошёл туда один? — подобная постановка вопроса несколько меня обескуражила.

— Мы имеем основания полагать, — начал Митчелл, — что любая массовая акция будет отслежена и в ответ последует чудовищная по силе атака. Поэтому вы будете действовать максимально скрытно. К сожалению, у нас только один подобный артефакт, — он кивнул на свёрток.

— И только один специалист, которого он не сожжёт своей энергией, — сурово кивнул Харрисон, — я вам об этом уже говорил.

«Не сожжёт»? Однако!

— Вы уверены, господа, что я восстановился должным образом? Возможно, стоит применить нечто более традиционное?

— Вы не понимаете! — Харрисон вскочил, жестикулируя.

— Дело даже не в вашем уровне, — перебил его Митчелл, — а в вашем родовом предназначении. Оружие примет вас…

«Или нет», — додумал я. Но какой у меня выбор?..

— Хорошо, ближе к делу.

— Мы не исключаем, — продолжил Митчелл, — что на месте преступления вам встретится не один злоумышленник, а целая группа лиц. Если там будет герцог Сотеслей, он — ваша приоритетная цель. Вы должны знать, Уилл, что после освобождения мисс Винкер, к герцогу была направлена рабочая группа для снятия показаний. Однако нам было заявлено, что он отбыл в срочную поездку по делам министерства иностранных дел. Мы не исключаем, что это хорошо обставленная ложь, а на самом деле он прячется в одном из своих многочисленных имений либо у своих сообщников.

— А этот особняк — тоже его собственность?

— Нет. Его двоюродного брата, что, тем не менее, наводит на мысли о связи. Помните, что Сотеслей — приверженец материковой энергетической школы. Его магия при всей своей силе в значительной мере завязана на пассы. Правая рука. Если возможность будет позволять — отсеките ему кисть правой руки. Мне бы очень хотелось побеседовать с мерзавцем.

— Но не рискуйте собой, — категорично потребовал Харрисон. — Я вам прямо запрещаю. Если ситуация будет оценена вами как опасная — убейте их всех.

Это заявление вызвало у меня нервный смешок:

— Вы думаете, у меня получится выступить против организованной группы магов?

— Если вы не нарушите условия — да!

— Итак, приступим, господа, довольно слов, — Митчел указал на свёрток. — Прежде всего, Андервуд, вы должны подписать документ, обязующий вас хранить в тайне всё, что вы узнаете о данном артефакте. Подпись будет скреплена вашей печатью ауры. Наказание за разглашение единственное — смерть. Ознакомьтесь с бланком, он заполнен на ваше имя.

На стол был выложен лист особой бумаги, переливающейся целым рядом магических печатей, и соответствующая ручка.

Я перечитал. Узнал, что артефактный меч именуется «Улыбкой бога». Предостережения и список обязательств звучали сурово. Впрочем, я не собирался трепаться об узнанном на каждом углу. Подписал.

Митчелл сразу убрал подписанный лист в сейф и продолжил:

— Как было сказано, самое главное — соблюдать необходимые условия. Первое, оно же главное: это оружие вы должны взять двумя руками за рукоять и не отпускать ни одну из рук до самого окончания вашей миссии. В таком случае данный артефакт распространит на вас на время соблюдения условий свойства невидимости и неосязаемости, — он помолчал, давая мне возможность переварить услышанное.

— Простите, я не понял. То есть, если кто-то заподозрит, что я всё же нахожусь рядом, и решит меня схватить наугад?..

— У него ничего не выйдет.

В голове не укладывалось:

— То есть… он промахнётся? Это что-то вроде отвода глаз?

— Нет, Уилл, — терпеливо пояснил Харрисон, — вы станете действительно неосязаемым для этого мира. Для любых воздействий. Как… Как иллюзия практически.

— А если заклинание огня по площади?

— Любое воздействие, неважно. Оно пройдёт буквально сквозь вас.

— Звучит сказочно. Абсолютная неуязвимость?

— Нет, — Митчелл поморщился, — это не неуязвимость. Этот артефакт… Он словно сдвигает вас в более тонкий план реальности. А меч — он словно связующая нить. Мост. Клянусь Разломом, если вам так интересны научные выкладки, я дам вам почитать пару статей из моего личного архива на эту тему. Но потом. А пока помните — сквозь вас можно будет даже ходить! Только не выпустите меч от неожиданности. Иначе вам придётся проходить курс психической реабилитации.

Ага. То есть, я, скорее всего, останусь жив, но перенесу массу неприятных ощущений.

— Что же будет, случись мне выпустить меч из рук.

— Даже потеря контакта одной руки будет фатальна. Вторичное смыкание с артефактом возможно лишь спустя длительный период времени.

— Насколько длительный?

— Пять лет или семь — на этот счёт источники расходятся во мнениях.

Да уж, неутешительно.

— Но меч по факту останется?

— Да. Просто меч. Тогда как в состоянии единения это — оружие, рассекающее буквально всё.

— Вообще всё?

— Во всяком случае, не было найдено предмета или материала, с которым бы он не справился. Неизвестно, откуда он черпает энергию. Есть мнение, что непосредственно из мира, а ключом является резонанс с подходящим человеком.

— Простите, господа, — перебил нас Харрисон, — научные беседы — это прекрасно, но до предполагаемого расчётного времени удобного для жертвоприношения осталось менее полутора часов.

— Да! Время! — Митчелл поднялся и приглашающим жестом указал мне на свёрток. — Обеими руками!

— Я понял.

— И помните, этот мир будет плотным для вас только до того момента, пока вы этого хотите. Сейчас Харрисон пройдёт с вами в ожидающий у входа дежурный экипаж. Под видом регулярного осмотра улиц вы проедете до необходимого места. Помните, что в дом вы можете спокойно войти прямо сквозь двери. Или сквозь стену. В крайнем случае, воспользуйтесь режущей способностью меча, но это может выдать ваше присутствие раньше времени. Вперёд. Да помогут нам небеса.

ВЫЕЗЖАЕМ

Я развернул брезент обмотки. Внутри лежал непривычного вида меч — при длине клинка около метра он имел почти такую же вытянутую рукоять.

— Давайте, Уилл. Никто не должен знать, что вы покинули это здание.

Я (не буду скрывать, с некоторым внутренним содроганием) взял меч обеими руками разом, как было предписано. По рукам словно пробежал холод и кратное онемение охватило пальцы, но эти ощущения быстро прошли. Также на мгновение мне показалось, что исчезли все звуки, но спустя пару секунд они проявились снова в полном объёме. Мир же стал как будто чуть более серым — краски потускнели. Зато прибавилась чёткость!

Я вдруг подумал, что ничего не было сказано про голос и шум, и спросил:

— Меня слышно?

Харрисон и Митчелл, дружно таращившиеся на то место, где я только что стоял, разом вздрогнули:

— Да!

— Отлично слышно!

— А жаль, — искренне огорчился я. — А шаги?

Я прошёлся по кабинету, не сдерживаясь и вполне отчётливо ступая. И тут, уже по глазам моих начальников, понял, что звука моих движений они почти не слышат, поскольку продолжали смотреть на то же место у стола, где я стоял сначала.

— Кажется, я улавливаю шорох, — с сомнением начал Харрисон.

— Отлично! — удивил их я, произнеся это вовсе не оттуда, где, как они предполагали, я должен был находиться. — Едем, шеф.

Харрисон пошёл впереди, нарочно замедляясь, придерживая двери, чтобы я мог выйти вместе с ним. Мы погрузились в дежурный автомобиль (шеф сам сел за руль) и отправились по адресу. Сперва мы ехали довольно быстро. Через некоторое время Харрисон пояснил:

— Я приторможу на углу, в тени. Дом построен парадным крыльцом на улицу, без палисадника. Красный фасад в три этажа, с полуколоннами, не ошибётесь. Я опасаюсь, что за домом наблюдают. Попробуйте пройти сквозь дверь. Быть может, потренируетесь на дверце автомобиля?

— Давайте, согласился я.

Авто замедлилось плавно, не производя резкого шума.

— Ну как? — спросил Харрисон.

— Секунду, я настраиваюсь.

— Представьте, что это сон, — посоветовал он. — Или ещё лучше: представьте, что никакой двери перед вами нет, и идите спокойно.

Я последовал второму совету. Прикрыл глаза, глубоко вздохнул и вышагнул на тротуар. Никаких ощущений, поразительно!

— Всё, я пошёл, — шепнул я и направился к помпезному пятиступенчатому крыльцу, украшенному не только колоннами, а ещё и бронзовыми львами, а также обильной лепниной. Кто-то очень хотел показать всем, что несмотря на окраинный район, хозяева этого дома далеко не бедны.

ВНИЗ

Довольно быстро я осознал, что задание не отпускать обе руки от рукояти на самом деле — не самое лёгкое. Мышечная память так и норовила подвести. При подходе к массивным дверям руки непроизвольно дрогнули, чтобы ухватиться за одну из тяжёлых бронзовых ручек-колец, вставленных в пасти бронзовых же масок-химер.

«Стоять!» мысленно прошипел я и покрепче вцепился в меч, заставляя себя держаться как можно бодрее и помнить про ограничения. Кроме того, логично было ожидать, что двери в доме злоумышленников будут заперты, верно?

Просто не думать о преградах. Просто знать, что их для меня нет.

Я закрыл глаза и двинулся вперёд, представляя себе лёгкое дуновение ветерка, берег реки — почему я решил, что так будет легче? Внезапно в голову мне пришла мысль: Харрисон ведь предупреждал, что категорически нельзя выпускать меч из рук, проходя сквозь другого человека. Насколько я понял, «последним подарком» артефакта станет материализация моего тела в обычном пространстве — причём, доминирующая надо всем остальным материализация. То есть, человека, внутри которого я буду находиться, разорвёт своего рода взрывом. Смертельно для него. Отвратительно для меня — но ничем кроме шока не чревато. А вот если я отпущу меч, находясь внутри предмета? Внутри стены скажем? Вряд ли с помощью мягких человеческих тканей можно существенно повредить каменную кладку. Да даже внутри двери!

Я представил себе мощные дубовые щепы, пронзающие мою тушку, вздрогнул и открыл глаза. Чтобы понять, что я почти ничего не вижу, только нечто желеобразное, неравномерно структурированное, пронизанное тонкими нитями магической защиты… И тут же понял — да это же дверное полотно, внутри которого, по всей вероятности, находятся сейчас мои глаза! Дёрнулся вперёд, выталкивая лицо за пределы досок, с невыразимым облегчением понял, что мне это удаётся без проблем и не удержался, чтобы не оглядеть себя, наполовину торчащего из двери.

«Застрял в текстурах» — мелькнула странная мысль и рассеялась, потому что меч как будто слегка качнулся, потянув меня вперёд и немного вбок.

Могла ли у артефакта быть собственная воля и нацеленность на выполнения действия? Бог знает. Я решил довериться этому чутью и направился в ту сторону, мягко ступая по ворсистому ковру. За ближайшей портьерой, которую я слегка сдвинул клинком, обнаружилась неприметная дверь. Я закрыл глаза и уже привычным движением шагнул вперёд — второй переход дался легче!

Сразу за дверью обнаружилась тесная площадка и уходящая вниз лестница. Что ж, значит, начнём с подвала.

Вокруг по-прежнему висела тишина. Несмотря на уверенность, что мои шаги глушатся «Улыбкой бога», я старался двигаться как можно более неслышно, улавливая при этом самые незначительные шорохи — едва слышные скрипы и вздохи старого дома.

Лестница вывела меня в длинную комнату, расходящуюся от входа в обе стороны. И справа, за выступом стены, кто-то стоял! Я уловил наличие светлого силуэта боковым зрением, поспешно развернулся к нему… и вот тут чуть не упустил меч по-настоящему.

Силуэт оказался девушкой. Очень красивой, совершенно обнажённой девушкой, застывшей в изящной позе старинной статуи. Только пальцы рук у неё были растопырены. На указательном пальце правой руки болталась модная в этом сезоне шляпа-котелок и кремовый шёлковый шарф, на левой висело лёгкое пальто…

Не веря своим глазам, я подошёл ближе. Признаться, я до последнего надеялся, что это живая девушка, очарованная, закованная в стазис или ещё как-то. Но нет. В ней не осталось ни капли жизни. Глаза, показавшиеся мне поначалу живыми, оказались искусно изготовленными стекляшками.

Вешалка???

Не веря себе, я медленно оглянулся вокруг, заставляя глаза пристальнее вглядываться в царящий в помещении сумрак, вычленять детали.

Ещё одна колонна, и статуя возле неё с большим кувшином в руках — вовсе не статуя! Она здесь, чтобы держать эту вазу. Девушка, бывшая когда-то живой. Ради того, чтобы какой-то грёбаный извращенец своё поганое эстетство видом букета цветов, которые не порадовали бы его, если бы ваза просто стояла на столе⁈

Я быстро пошёл в глубь комнаты. Ниша. Кресло. Кресло, которое в виде подлокотников обнимают ещё две девушки. И третья — на четвереньках перед ним, как пуфик.

Чучело??? Он похищает их, чтобы превращать в чучела?..

Откуда-то из-под пола пришли заглушённые, еле слышные звуки. Здесь, видимо, есть ещё один этаж, сильнее углублённый в землю? Я бросился проверять ниши и портьеры — ничего! Пока одна из стенных панелей в моём изменённом зрении не показалась мне не похожей на остальные. Должно быть, здесь есть какая-то скрытая кнопка или рычаг? Хотя зачем мне они!

Аккуратно шагнул внутрь. И хорошо, что аккуратно — лестница начиналась сразу за скрытым входом, безо всяких площадок. Не хотелось бы проверять — покачусь ли я кубарем, если оступлюсь, и как мне удастся справиться с мечом в этой ситуации.

Быстро по лестнице вниз. Ещё одна замаскированная дверь-стена. Шаг насквозь…

МЕЧ И ЯРОСТЬ

Из-за белой до отвратительной стерильности ширмы неслись такие вопли, что можно было подумать, будто там разыгрывается семейный скандал. Вот только содержание…

— Вы не посмеете!.. — хрипло вопила женщина, и в этом голосе я с некоторым облегчением узнал Катрин. По крайней мере, она ещё жива настолько, чтобы истошно кричать. — Да вы знаете, кто я?!!

— Да мне плевать, кто ты!!! — орал в ответ довольно высокий мужской голос. — Ты здесь, и ты станешь моей игрушкой!!!

Вопли слились в единую какофонию.

Не дожидаясь продолжения, я пошёл вперёд. Определённо, это была лаборатория. Магическая лаборатория. Точнее, лаборатория безумного мага-вивисектора. Огромная!

Пустые металлические столы с петлями и зажимами — не менее десятка, заставляющие предполагать и массовые «опыты», стеклянные шкафы с разнообразной лабораторной посудой и множеством алхимических жидкостей в рядах разнокалиберных флаконов, какие-то непонятные мне приборы…

Я шагнул за ширму и подумал, что опоздал. На одном из двух столов лежала вскрытая девушка. Не Катрин, другая. Волосы аккуратно убраны под белоснежную медицинскую шапочку. Пустые глазницы, устремлённые в потолок, наполнены чем-то зеленоватым и прозрачным.

Крови нет. И вот эти странные… капельницы? Она мертва уже несколько дней, и то, что я вижу — процесс превращения её в один из новых предметов интерьера этого мерзавца!

Бедная, бедная девочка…

На втором столе, в самом дальнем углу у большого зеркала, лежала Катрин, и маньяк срезал с неё одежду. С левой половиной платья он почти закончил и не особо торопился, продолжая орать и ругаться, но уже как-то вяло. Имел желание поскандалить, но уже наслушался?

Маг потянулся к подносу с инструментами, взял заготовленный комок бинтов и затолкал Катрин в зубы:

— Поорёшь потом. А пока послушай. Такая красивая. Такая… всеми любимая… Наверняка!

Катрин мычала. Ножницы равномерно стригли: чик-чик-чик. Я шёл к этому психу, но слушал.

— Никому из вас не дано было понять, каково это, когда тебя не любят собственные родители. — Он вдруг воздел к потолку ножницы и пронзительно возопил: — Как я страдал!!! Какая невыносимая боль! Вы все должны её испытать! Все!!! Я… — тут я решил, что достаточно уже наслушался, и момент как раз подходящий. Не знаю, герцог ли Сотеслей передо мной или кто-то другой, но предупреждением о материковой школе пренебрегать не буду.

Меч в руках стал удивительно лёгким. Одно движение… Ножницы вместе с кусками застрявших в них пальцев отлетели в сторону.

Вы слыхали как кричит карликовая виверна? Пронзительно до рези в ушах. Вот примерно так и заверещал этот тип. Но он был магом, и магом очень сильным. Поэтому кровь мгновенно остановилась, и пальцы даже принялись отрастать. При этом он непрерывно сканировал пространство вокруг себя.

Но он не видел меня.

А я не собирался давать ему лёгкой смерти.

Холодная ярость бурлила во мне. Боль? Невыносимая боль, он сказал? Так пусть он её почувствует!

Взмах! И правая кисть мерзавца с взбугрившимися зачатками отрастающих пальцев отлетела в сторону.

Ещё взмах! Вторая повисла на лоскуте кожи. Ай-яй-яй, как неаккуратно. Подправим…

Окончательно отделённая кисть упала на Катрин, и она бешено задёргалась, а потом вовсе закатила глаза…

Маг отпрыгнул и попытался выкрикнуть заклинание.

Излишество, как по мне.

Меч черканул мерзавца по губам, рассекая плоть…

Теперь вивисектор не верещал. Он рычал и выл, а потом попытался бежать.

Не сто́ит.

Взмах — и с уполовиненной ступнёй бежать, оказывается, получается уже не так быстро. Ещё взмах — ещё кусок.

Подонок не получит лёгкой смерти.

Мне казалось, я превратился в машину. Я резал и резал, пока от него не остался бесформенный обрубок с выступаюшей на губах кровавой пеной. И всё же ему хватало сил заживлять ещё свои раны! Я понимал, что если просто бросить его здесь, он неизбежно восстановится.

Нет. Только не по моей воле.

Тут каким-то образом (возможно, это была собственная воля меча?) он увидел меня. Глаза его расширились от ужаса. Впрочем, я вспомнил девочку на первом столе и подумал, что мерзавцу вовсе не нужны глаза…

Грохот взламываемой двери я услышал, когда превращал в кашу голову этого чудовища.

Что ж, посмотрим, кто пришёл.

Дорогие товарищи, сегодня в честь ДР Ольги предлагаем вам почитать (внезапно) ещё один роман про авторов.

Фантазия на тему: как оно всё могло бы быть, если бы Оля и Вова встретились на двадцать лет раньше. Про любоф, ага. Немножко в декорациях производственного романа. В антураже самых махровых девяностых.

https://author.today/work/222179

Если кто-то читал книгу «95-й. Сны о будущем прошлом», сразу заметит, что в завязке несколько эпизодов очень близки. Но дальше всё будет по-другому! И без попаданчества.

В общем, для начала предлагаем заглянуть в книжку, познакомиться, лайк авторам в честь праздника поставить…

СООБЩНИКИ ВИДИМЫЕ И НЕВИДИМЫЕ

Я стремительно перерубил кожаные путы, притягивающие Катрин к металлическому столу и пошёл… побежал навстречу вливающемуся в подвал шуму! Оказаться подальше от девушки, чтобы её не зацепило случайным выплеском заклинания или шальной пулей. Я не сомневался, что против меня будет использовано всё, что только возможно. И если мне на любые заклинания было плевать, то Катрин реально могла пострадать. В сознание она так и не пришла, и даже щит не могла бы поставить. Я, вынужденный не пользоваться руками, не имел достаточных навыков, чтобы оказать медицинскую помощь одной лишь словесной формулой. Значит — хотя бы просто сместиться подальше от неё.

Это были явно не Департаментские. Наши, как минимум, выкрикивали бы моё имя, правильно? А я слышал топот множества ног. Вот вам доказательство организованной преступной группировки! Потому что ни одна команда охраны, прибывающей на вызов магической сигнализации, не будет вести себя столь напористо. Всегда остаётся процент на погрешность. Никому не интересно порубить в рагу своего нанимателя, поэтому охрана начинает с приветственных криков. Эти же двигались молча.

Выскочив из-за белой ширмы, я увидел несколько фигур в чёрной форме, похожей на спортивную. Лица их были скрыты чёрными масками, в руках — довольно тяжёлые, чуть изогнутые клинки. А между ними — ещё несколько неявных, словно зыбких, но однозначно человеческих силуэтов. Находились ли они под покровом заклинаний невидимости — я сказать не мог. Да это было и неважно. Я их видел. С них я и начал.

Не дожидаясь, пока невидимки продвинутся вглубь лаборатории, я рубанул ближнего мечом поперёк тушки. Он даже вскрикнуть не успел. Но, что характерно, не проявился в видимом плане — значит, заклинание генерировал и держал не он сам, а кто-то! Или что-то.

А вот что проявилось — щедро брызнувшая на гладкий каменный пол кровь и содержимое внутренностей.

— Дрянь! — воскликнул видимый боевик, наступивший в эту лужу и тут же отпрыгнувший в сторону.

— Он рядом! — вскрикнул ещё один.

Почему они уверены, что я один? Ах, верно! Система обнаружения! Один сигнал.

— Догадливый! — вслух похвалил его я и тоже чиркнул поперёк тела. Меч скользил сквозь плоть легко, словно предметы были туманом. Ему действительно было совершенно всё равно, что рубить.

Заслышав мой голос, группа сомкнулась вокруг меня широким кольцом — мне, в общем-то, только этого было и нужно! Пусть все будут при мне, а не мечутся по лаборатории.

Невидимки пытались кидать в центр круга нечто, показавшееся мне похожим то ли на сеть, то ли на аркан. Как и было обещано, заклинания проходили сквозь меня, доставляя неудобства не больше, чем лёгкие порывы ветра. Признаться, ощущение эйфорическое. Пришлось одёрнуть себя.

Спокойно. Это временно. Даже кратковременно. Лишь пока я держусь за меч.

Поэтому поспешим. Очевидно, невидимки сильнее. И вооружены, похоже, исключительно магией. Значит, в возможной иерархии этих мерзавцев стоят выше. Цель — перевести их в небоевое состояние, чтобы никто из сотрудников Департамента (а они, безусловно, прибудут с минуты на минуту) не пострадал. Но оставить в живых. Для допроса.

Я двинулся к ближнему, без затей воткнув ему «Улыбку бога» куда-то в середину живота и слегка ею подвигав. Человек, получивший подобное ранение, даже без целительской помощи проживёт минимум четыре часа. Хватит для допроса.

Болезненный хрип невидимки услышали все. А остальные невидимые, по-моему, и увидели, что с ним что-то не так. Я успел отсечь первой цели ноги и правую руку, когда сзади пришло ощущение накрывающего площадью заклинания.

Невидимые бойцы поняли, что я стою конкретно здесь, и они заливали этот сектор. Им плевать было, что окружающие меня тёмно-масочники попадали в судорогах, что их собственный товарищ сделался подозрительно неподвижен — они хотели убить меня.

А меня чрезвычайно раздосадовало, что мои усилия фактически пропали втуне. Мне нужен был хотя бы один способный говорить пленник! А лучше бы три.

Я попытался повторить действия ещё с одним невидимкой — и получил почти идентичную картину.

Да вы издеваетесь⁈

Или у них есть конкретная задача — пленных не оставлять?

Смешавшийся круг замер, настороженно оглядываясь.

— Готов? — спросил кто-то.

— Нет тела, — ответили из пустоты, — нет гарантий. Зато есть следы!

Я неверяще посмотрел себе под ноги. Действительно, мои ботинки, побывавшие в лужах крови, оставили вполне конкретные отпечатки. Но почему⁈

Я сделал шаг назад, и ещё один голос яростно завопил:

— Вон он! Он жив!

На этот рёв сорвались сразу несколько чёрных. Ближе всего оказался тип слева. Размахивая своим клинком, словно мельница, он бежал прямо на меня. Совершенно забыв, что я не представляю для него препятствия — пусть бежал бы хоть насквозь — я отмахнулся от него мечом. Как нарочно, именно в этот момент боевик поскользнулся и нелепо взмахнул руками. «Улыбка бога» аккуратно срезала кусок черепа и часть чужого лезвия.

— Бей! — взвизгнул голос.

Сразу несколько огненных заклинаний понеслись в мою сторону. Тело с усечённой головой ещё не успело упасть на пол, как превратилось в пепел. Остальные боевики шарахнулись назад от жара.

Лужи крови на полу превратились в иссохшие пятна. Но стоило мне сделать шаг, как кровяные чешуйки захрустели под подошвой.

— Он жив! — выкрикнули сразу трое.

— Мы не пробиваем его. Уходим! — скомандовал чей-то властный голос, и остатки группы бросились к единственному выходу.

Ну уж нет! Ловить вас потом по всему Фробриджу!

Даром ли я тренировался⁈

Обогнать меня успел лишь один. Рванув в сторону наполовину задвинувшуюся пластину панели-двери, он кинулся вверх по лестнице. Я — следом, перескакивая по три-четыре ступени. Не видя меня, вслед за мной неслись остальные.

Первый успел взбежать на верхнюю площадку, замешкался, открывая верхнюю дверь. Тут были какие-то рычаги, поворотные механизмы и кнопки. Боевик шипел сквозь зубы, торопясь, дёргая их и крутя.

Он успел сдвинут панель, хоть и не до конца — но довольно, чтобы протиснуться. И даже ногу занёс через порог — тут я и рубанул его по опорной голени. Вой раненого смешался с рёвом догоняющих. Они яростно рассекали пространство крошечной площадочки перед дверью, на которой, по их мнению, я мог бы находиться. Нет, на которой я в самом деле находился!

Я отстранённо наблюдал, как вокруг и внутри меня сверкают клинки. И методично нарезал врагов пластами. Одного за другим. Пока они внезапно не кончились.

ОНА У МЕНЯ!

— Вот это незадача, — пробормотал я, оглядывая лестницу, похожую теперь на лавку безумного мясника. — Как же я так просчитался?

В этот момент дверь внизу хлопнула, послышался сдавленный женский всхлип и мужской крик, близкий к истерическому:

— Эй ты! Она у меня!!! Ты же спасатель, да⁈ Ты её пришёл спасти⁈ Так вот, дай мне уйти, или она умрёт!!!

Вот так, значит?

Я вздохнул и пошёл вниз. Хорошо, что сейчас я почти не чувствую вони — это здорово мешало бы мне думать. Мысли в голове ходили холодные, словно тени акул. Вряд ли он сейчас разглядит мои следы — тут вся лестница залита кровью и прочим содержимым человеческих потрохов. Говорить не стоит — как следовало из нашего эксперимента в Департаменте, по голосу моё положение можно отследить легко, а вот по звуку шагов — не очень. Поэтому я шёл вниз, заботясь только о том, чтобы не споткнуться и не раскатиться на каком-нибудь куске.

А вот Катрин явно впечатлилась картиной. Она ведь и запахи чувствовала в полной мере, всю эту чудовищную какофонию. И судя по звукам, её начало натурально выворачивать от открывшегося.

— А ну прекрати! — завопил боевик. — Заткнись, я сказал!

Так. Последние ступени…

Катрин всё-таки вырвало — прямо на остатки платья. Бандит держал её за волосы, прижимая к горлу девушки свой клинок. Похоже, руки у него тряслись, потому что на светлой коже девичьей шеи выступило несколько капель крови. У самого мерзавца глаза были совершенно белые.

— Ты меня слышишь, спасатель⁈ — выкрикнул он, и я использовал мгновения этого крика, чтобы сделать последний шаг к нему навстречу и нанести аккуратный удар по высоко задранному правому локтю, полностью отсекая сустав.

Отрубленная кисть со всё ещё зажатым клинком со звоном упала на пол.

Мерзавец завопил, глядя на короткую культю, которая осталась от руки.

А Катрин вдруг оскалилась и изо всех сил треснула его затылком в нос.

ОГЛЯНУТЬСЯ ВОКРУГ

Боевик захрипел и завалился навзничь, со всей силы треснувшись затылком об пол. Я шагнул ближе, заглядывая ему в лицо. Вроде, дышит. Но кровь продолжала толчками вытекать из обрубка. Если дело пойдёт таким образом, потеряю я последнего живого преступника.

Девушка осела на пол прямо там, где стояла. Она крупно дрожала, пытаясь стянуть на себе обрывки платья.

— Мисс Катрин! Катрин, вы меня слышите⁈

Она испуганно оглянулась по сторонам:

— Кто это?

— Мисс Катрин, я инспектор Департамента, Андервуд. К сожалению, я могу оказать вам только словесную поддержку. Мой артефакт не позволяет мне проявиться, и я не могу выпустить его из рук, прошу простить.

— Ничего, мне уже лучше.

— На самом деле мне придётся самому просить вашей помощи. Этот мерзавец, что пытался взять вас в заложницы — последний живой бандит, которого хорошо бы допросить.

Она оглянулась на дёргающееся тело. По лицу пробежала целая гамма эмоций.

— Вы можете воспользоваться лечебной магией? — мягко, боясь, чтобы с девушкой не случилась истерика, продолжал настаивать я.

— Нет. Этот… он что-то сделал со мной.

— Досадно, потому что я сейчас не могу тоже. Опасаюсь, что сюда может заявиться их подкрепление. Если я прекращу действие моего артефакта сейчас, повторно воспользоваться им уже не получится, и мы останемся беззащитны.

Катрин резким движением провела ладонью по лицу, словно стирая следы растерянности:

— Я поняла. Сейчас. — С этими словами она ловко оторвала от изрезанного подола длинную полосу и перетянула боевику обрубок руки, останавливая кровь. — Готово. Жить будет. На пару допросов точно хватит.

— Я чрезвычайно вам признателен.

— Пустое. — Она поднялась, стараясь держаться ко мне той стороной, которая была хоть сколько-то прикрыта. — Скажите, инспектор, а где… тот?

— Уверяю вас, мисс, он больше никого не побеспокоит.

Лицо Катрин исказилось, словно от боли:

— Вы видели, что этот подонок сделал с Торси?

— Да. И, к сожалению, ещё несколько жертв его безумия.

— Они здесь? — цепко спросила она.

— Да этажом выше.

— Он… — Катрин заговорила с трудом, — угрожал, что превратит меня в игрушку…

— Мебель. Он делал из них мебель.

— Мразь!

— Я крайне сожалею, что поиски преступника оказались столь долгими. Могу вас заверить, его смерть не была лёгкой.

— Я хочу сама увидеть!

— Он там, за ширмой. То, что от него осталось.

— Идёмте! — она решительно двинулась вперёд.

Размышляя, как неудобно будет девушке, когда явится подкрепление, я хотел было уже высечь из ширмы натянутые на неё полотнища, но тут увидел кое-что получше!

— Мисс Катрин, взгляните налево! Кажется, в том шкафу лежат чистые халаты?

— О! В самом деле! — она живо направилась к указанному шкафу, за стеклянными створками которого белели какие-то стопки.

Оказалось, что это не халаты, а простыни, но и этому мы чрезвычайно обрадовались. Одну из простыней Катрин сразу повязала на пояс, прямо поверх изрезанной юбки — получилось нечто вроде объёмного фартука, а из двух других соорудила подобие старинных туник.

Самообладание возвращалось к ней просто с потрясающей скоростью.

— Ну вот, — довольно сказала она, — можно и гостей встречать! Идёмте, мистер Андервуд! — и, прихватив ещё одну простынь, устремилась вперёд.

Зайдя за ширмы, мы остановились у стола с телом Торси. Катрин, скорбно сведя брови, накрыла её чистой простынёй. Была ли эта девушка её подругой? Мне неловко было спрашивать. Одно точно — они служили в одном подразделении, и Катрин, как командор, похоже, сильно терзалась тем, что не успела своему товарищу на помощь.

Прикрыв тело и с особой аккуратностью — лицо, она постояла несколько секунд и решительно развернулась в тот угол, где весь бол был залит уже побуревшей кровью. Я думал, что Катрин станет дурно — но нет. Она подошла к краю этой неаккуратного пятна, стараясь не заступать в густеющую кровь босыми ногами. Сурово кивнула:

— Вы не разочаровали меня, Андервуд. Он действительно умер, как подобало мерзавцу. Вы не опознали его?

— Увы, нет. Признаться, в тот момент я был настолько взбешён, что забыл попросить его представиться. Возможно, это и есть сам герцог Сотеслей?

— Нет, — Катрин решительно качнула головой. — Фотографии Сотеслея и его кузена, которому принадлежит этот дом, я видела. Я бы непременно узнала их. Это другой человек.

А жаль. Насколько я помнил из кратких характеристик, герцог Сотеслей был чрезвычайно сильным магом. А значит, при встрече с ним, я буду вынужден полагаться только на собственные силы. Разве что Харрисон раздобудет мне ещё какой-нибудь редкий артефакт.

Я прикинул вариант, при котором я мог бы как можно дольше не выпускать меча из рук — и понял, что при любом раскладе не протяну больше суток. Еда, питьё и прочие необходимые жизненные моменты оставались для меня недоступными. У меня нет ассистента. Да и сам процесс поглощения пищи в этом плане реальности представлялся мне маловозможным, даже если передо мной поставят миску с чем-нибудь подходящим для поедания без использования рук. Более того — невозможным. Вероятнее всего, в моём нынешнем состоянии еда просто не сможет задержаться внутри моего тела. Так же, как и все прочие предметы. А с другой стороны — может, мне и не понадобится питьё и пища, пока я сам — эфирный?

В любом случае, выпускать меч из рук я пока не торопился.

КАВАЛЕРИЯ ИЗ-ЗА ХОЛМОВ

Сквозь полусдвинутую панель выхода на лестницу донёсся сперва плохо различимый, а затем всё более громкий гул. Рассудив, что это мог быть кто угодно, я попросил:

— Мисс Катрин, прошу, отойдите в дальний угол. Я вижу пару тумб, укройтесь за ними. Это могут быть сообщники вашего похитителя.

Но не успела она последовать моему совету, как из глубины лестничной клетки донеслась ругань и всё более внятные крики, в какофонии которых мне удалось разобрать голос Харрисона. Он приближался в первых рядах, и вскоре мне удалось различить:

— Андервуд! Отзовитесь! У вас всё в порядке⁈

Приятно, клянусь Разломом, когда шеф настолько железобетонно уверен в твоей неубиваемости. Но немного тревожно.

— Я здесь, сэр! — крикнул я, едва завидев его фигуру, протискивающуюся сквозь узкий створ заклинившей панели. — Идите сюда, за ширмы!

Он обернулся назад, распорядился о чём-то и поспешил в мою сторону — впрочем, продолжая меня не видеть.

— Сюда, идите к первому столу, — позвал я его уже негромко, едва он скрылся от остальных глаз.

— О, небо! Уилл! Вы меня напугали. Не хотите пока выпускать артефакт?

— Опасаюсь возможного повторного удара. Как видите, этот маньяк был связан с целой организацией.

— Тоже верно. Перестрахуемся, — согласился он, хватко оглядывая эту часть помещения.

— Тот, который валяется внизу со жгутом на руке, жив, — предупредил я на всякий случай, — и его можно допросить. Мне жаль, что это единственный живой задержанный.

— Отнюдь, мой друг! — Харрисон хохотнул. — На лестнице вы, конечно, устроили знатный фарш, но у самой верхней двери мы обнаружили ещё одного живого. Он, безусловно, здорово повреждён, но Филлипс уже оказывает ему первую помощь. Да и этого подправит. Мне интересно поговорить с обоими вдумчиво, чтобы они на первом же допросе дуба не врезали.

Нас прервал резкий скрежет, перешедший в щелчок, и звуки с лестницы сразу стали слышнее. Похоже, дверь-панель расклинили и наконец открыли. Я выглянул из-за ширмы — точно! И теперь страшно ругающиеся парни из Второго отдела с помощью каких-то помаргивающих приборчиков занимались сортировкой человеческих останков по индивидуальным кучкам.

— Шеф, скажите им, чтоб ругались потише. Здесь всё-таки дама.

— Эй!!! — тут же рявкнул Харрисон, привлекая всеобщее внимание. — А ну, выбирайте выражения! Здесь дама! — и тут же начал озираться: — Катрин жива⁈

— Мисс Катрин! — позвал я. — Можете выйти, всё хорошо, это наши сотрудники.

Командор Катрин показалась из-за тумб, исполненная строгого достоинства, несмотря на странный костюм и босые ноги, и по-мужски протянула руку Харрисону для приветствия:

— Здравствуйте, старший инспектор!

— Я страшно рад видеть вас живой и здоровой, мисс! — горячо потряс он её руку.

— К моей глубокой скорби, мы не можем сказать этого о Торси, — Катрин повела Харрисона к столу, накрытому простынёй, а следом описала всё произошедшее, чему была сама свидетельницей. Мне оставалось только вставлять кое-какие дополнения, а затем описать произошедшую схватку.

К моему удивлению, к концу рассказа я так устал, словно целую телегу кирпича выгрузил. И это не укрылось от Харрисона:

— Я чувствую в вашем голосе утомление, — безапелляционно заявил он. — Эфирное состояние никому не даётся слишком легко. Скоро вы с ног начнёте валиться.

Вот как! Значит, идея проходить несколько суток с «Улыбкой бога» в руках заведомо была обречена на провал.

Шеф тем временем снова высунулся из-за ширмы и крикнул:

— Райдер! Не в службу, а в дружбу, поищите какую-нибудь обувь! У нас тут дама босиком! — и тут же пояснил мне: — Едем в департамент. Здесь разборок хватит до завтрашнего вечера, вы не сможете столько выдержать.

ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ

У парадного входа уже стоял автобус департамента, в который мы благополучно загрузились. И тут меня поджидала одна не очень приятная для меня деталь. Едва автобус тронулся, я понял, что потихоньку смещаюсь к его задней части. То есть… меня как будто сносит встречным воздухом! Нет, скорее, не воздухом, а эфирным потоком? Сносит, буквально протаскивая сквозь вещество сидений и металлических стоек. Если по дороге в злополучный особняк я мог ещё спокойно сидеть в автомобиле, почти не чувствуя отличия своего состояния от обычного, то нынешнее положение дел заставило меня обеспокоиться. Похоже, чем дольше я держу меч в руках, тем в более тонкий эфирный план погружаюсь сам.

Мне пришлось встать в центральном проходе и постоянно идти вперёд, иначе, готов поручиться, вынесло бы меня из автобуса. Хуже того, я заметил, что шаг за шагом и ноги мои начали проваливаться сквозь пол, словно увязая в нём, и помимо движения вперёд добавилось движение ещё и вверх, словно я шёл и шёл по какой-то бесконечной лестнице. Не считая дополнительных отклонений на поворотах.

Я упорно отказывался выпускать меч из рук. Мне казалось, что я чувствую внимание какой-то недоброжелательной силы, и сто́ит нашей группе оказаться без прикрытия «Улыбки бога», как эта злая сила обрушится на нас всей своей мощью.

Возможно, я просто стал жертвой собственного самовнушения? Возможно, артефакт влиял на меня подобным образом, заставляя повсюду предполагать угрозы? Размышлять об этом у меня не хватало времени — все усилия уходили на то, чтобы не вылететь из автобуса. Благо до Департамента было сравнительно недалеко.

У входа нас уже ожидали медики. Катрин тут же повели налево, в медчасть. Я же принялся подниматься по лестнице, чувствуя, что и тут я увязаю, пусть не так сильно. Казалось, что страхи должны отступить. Вряд ли кто-то рискнёт атаковать сердце Фробриджского Департамента по противодействию нечисти. Это было бы слишком безумно даже для «Вольного народа». Тем не менее, я не выпускал меч из рук до самого кабинета Дугласа Митчелла. И только когда дверь плотно закрылась за моей спиной, отнял левую руку — с трудом, словно мышцу свело судорогой, а кожу ладони и пальцев припекло к рукояти.

Возвращение в плотный мир было таким резким, что меня здорово качнуло, а ноги подкосились. Я хотел ухватиться за спинку стула, но отчего-то промахнулся. И завалился бы, если бы не поддержавший меня Харрисон!

— Аккуратнее Уилл!

— Прошу прощения, господа… Что-то мне…

— Ничего, — подбодрил меня Дуглас, спешно натягивающий полотняные перчатки, чтобы принять артефакт, — согласно записям, слабость пройдёт в течении часа. Давайте меч.

— Странно. Я думал, он будет весь в крови, — удивился я, оглядывая клинок и протягивая его начальнику. Кстати, вторая рука разжалась легче.

— Надо полагать, артефакт её выпил, — предположил Митчелл. — Во всяком случае, металл клинка абсолютно чист, как и должно быть, согласно предыдущим записям. — Он споро упаковал «Улыбку бога» в его невзрачную обёртку и унёс в соседнюю комнату, а вернувшись, потребовал: — А теперь, Андервуд, вам следует рассказать всё, что касается артефакта. В мельчайших подробностях.

Откровенно говоря, чувствовал я себя довольно-таки разбитым. Действие бодрящего эликсира словно выветрилось начисто, и кружка горячего чая, который Митчелл заварил лично, мало прибавила мне энергичности. Несмотря на это, мы шаг за шагом досконально записали все мои ощущения, начиная от самого первого момента, когда я взял «Улыбку бога» в руки, и до последнего.

— Интересное наблюдение относительно отпечатков крови, верно? — заметил Харрисон. — В прежних записках такого не было.

— Возможно, никто не обратил внимания? — потёр подбородок Митчелл. — Хорошо, Уильям. Распишитесь вот здесь. Сейчас отправляйтесь домой, завтра… точнее, уже сегодня!.. у вас день отдыха. Отсыпайтесь, приходите в норму. Если вдруг что-то странное — ощущения, не дай небеса, видения или ещё что-либо нестандартное — сразу вызывайте экипаж и мчитесь под крыло к доктору Флетчеру. Всё же, вот эти ваши наблюдения с проваливанием сквозь полы меня смущают. Возможно, у вас особенная реакция на эфирный план, всякое может быть.

ВНЕЗАПНОЕ ОТКРЫТИЕ

Если бы не каменная усталость, я бы непременно отправился домой пешком — уж очень хотелось мне после долгого пребывания в тонком плане почувствовать под ногами нормальную, никуда не разверзающуюся твердь. Но слипающиеся глаза вынудили меня воспользоваться дежурной машиной.

Экономка встретила меня, исполненная тревоги, но я категорически заявил:

— Еды, миссис Анна. Максимально питательной, срочно!

— Сею секунду, я разогрею… — начала она.

— Я сам разогрею! — перебил её я. — Живее, не то я начну жевать скатерть!

Зверский голод во мне боролся со столь же зверской усталостью.

Анна охнула и умчалась. Спасибо ей, ждать пришлось действительно не более минуты. Получив первое блюдо, я сразу воспользовался заклинанием нагнетания жара — а почему, собственно, нет? Горячий суп предпочтительнее холодного. Правда, вкус мне показался немного странноватым.

Тем же образом я расправился со вторым. И понял, что на пирог у меня уже нет сил. В самом деле — челюсти отказывались двигаться. Выпив залпом чашку чая, я на последних остатках воли дошёл до спальни, переоделся и рухнул в постель совершенным бревном.

Проснулся я, когда солнце уже перевалило полдень — во всяком случае по тонкому, пробивающемуся сквозь щель в шторах лучу можно было судить именно так.

Есть почему-то совершенно не хотелось. Я накинул халат и решил, раз уж сегодня у меня совершенно свободный день, что мне неплохо было бы почитать.

В доме царила совершенная тишина. Я прошёл по узкому коридору до библиотеки и толкнул высокие двери, в очередной раз удивляясь их толщине — боковая поверхность двери вмещала почти целую ладонь в длину. Петли всегда были отлично смазаны и не издавали ни единого скрипа, но из-за толщины и веса дверного полотна приходилось каждый раз прилагать заметное усилие, вначале чтобы стронуть дверь с места, а затем чтобы остановить её. Ощущение было, словно вошёл в сейф.

До сих пор я не особо уделял время описанию доставшейся мне библиотеки, а ведь она требовала особого внимания. Огромное количество томов было втиснуто на сравнительно небольшом пространстве. Почему нельзя было задействовать дополнительные комнаты? Хотя бы одну из пустующих наверху спален? Возможно, помещение библиотеки было особенным образом экранировано? Этого я не знал и это был один из несрочных вопросов, с которыми мне только предстояло разобраться.

Во всяком случае сейчас стеллажи с книгами стояли так тесно, что между рядами я мог проходить только боком, разглядывая полки с одной стороны прохода, а чтобы посмотреть что-то из рядов напротив, нужно было выйти на довольно стеснённое пространство напротив входа и развернуться там, иначе я рисковал застрять плечами между полками. Процедура осложнялась тем, что на том же пятачке располагались последовательно небольшой столик для чтения стоя (на манер узкого бюро), внушительного вида кресло (пожалуй, единственный предмет в этом помещении, намекающий на некоторую возможную вальяжность времяпрепровождения) и узкая, совершенно спартанского вида софа.

В общем, заполучить нужную книгу было своего рода испытанием. И это ещё речь шла о нижних рядах! Для того чтобы добраться до верхних, нужно было воспользоваться одной из узких вертикальных лестниц, прикреплённых к каждому ряду и передвигающихся вдоль него с помощью системы роликов.

Благо в библиотеке был хороший каталог, с помощью которого можно было довольно быстро подобрать книги по интересующей теме, найти нужного автора и так далее.

И всё это было исполнено очень красиво — резьба, лак, старинная работа.

Единственный предмет, который чувствовал здесь себя относительно вольготно, был задвинутый в угол глобус — огромный, в два моих обхвата, потемневший от времени, на поверхности которого можно было различить правки и пометки, сделанные от руки.

Я задумчиво разглядывал малознакомые очертания материков, нанесённые отметки точек Прорывов, размышляя, что этот предмет для меня — тоже ценнейший источник информации, и где бы найти время, чтобы всё успевать… И тут, то ли благодаря отвлечённой задумчивости, то ли из-за того, что свет упал непривычно, я обратил внимание, что панели морёного дуба, которыми сплошь от пола до потолка была отделана дальняя торцевая стена библиотеки, немного отличаются друг от друга. Я прошёлся вдоль всего строя стеллажей, рассмотрев все видимые фрагменты дальней стены. Действительно, две панели из девяти отличались от остальных.

Уж не двери ли это?

ШКАФ ИЛИ СЕЙФ?

Я направился к заинтересовавшим меня панелям. Между краем стеллажей и дальней стеной тоже было оставлено небольшое пространство — только-только развернуться. Сама же стена вся была выполнена из чёрного дерева, покрытого мелкой резьбой, до гладкости залитой лаком.

Зрение не обмануло меня — две панели действительно отличались от остальных. В основном дело было в особенностях узора, которые проявились особенно чётко под этим углом освещения. Если бы я пришёл как обычно — вечером или с магической лампой, дававшей равномерный рассеянный свет, что я проделывал частенько — то никаких отличий я бы и не заметил.

В целом конструкция производила впечатление… пожалуй, сейфа. Бывает так — смотришь на предмет и сразу чувствуешь заложенную в нём тяжесть и основательность.

Некоторое время я разглядывал узор, пока не заметил, что на паре деталей в местах их прилегания к общему массиву просматривается едва заметная, с тоненький волосок, морщинка на лаке. Трещинка? Микроскопический зазор?

Попробовал повернуть — нет. Сдвинуть? Потянуть? Последнее действие увенчалось успехом. Приподняв фрагмент резьбы, я получил небольшую дверную ручку, а затем и вторую. Стоило мне взяться за них двумя руками, как по поверхности дверей от моих пальцев разбежалась полупрозрачная окружность, напоминающая бледный лунный свет. Я от неожиданности отдёрнул руки, и всё погасло.

— И что это было? — пробормотал я себе под нос.

Впрочем, если подобным образом отображалась артефактная ловушка, то похоже, что я прошёл контроль — ничто на меня не обрушивалось, пол под ногами не проваливался, огонь меня не испепелял.

— Ладно, попробуем ещё раз.

Я взялся за ручки — та же лунная окружность. Потянул на себя створки. Они раскрылись не как обычные дверцы шкафов и сейфов, а надвинулись на меня, после чего плавно разъехались в разные стороны. И они действительно оказались толстыми — не менее толстыми, чем входные двери в библиотеку. В придачу они были пропитаны магией до самого предела. Не исключено, что чужому человеку, заглянувшему в хранилище без спроса, грозило что-нибудь пострашней огненного душа.

Внутри пространство оказалось разбито на несколько полок, на которых лежали книги ужасающей ветхости, даже на первый взгляд. Истрёпанные страницы, расползшиеся переплёты. Почему они здесь? Имеют ли они особую ценность? Если да — то почему они не реставрированы?

И лишь один том (или, скорее, фолиант) довольно выразительно покоился на центральной полке, свободной от чего бы то ни было ещё. Случайно?

— Почему бы не разобраться с этим прямо сейчас? — спросил я сам себя, взял книгу, плечом толкнул ближнюю створку шкафа-сейфа (среагировали обе и с удивительной лёгкостью вернулись на свои места, вновь образовав единый ряд с прочими панелями) и пошёл обратно к месту чтения, потому что внутрь шкафа свет проникал не очень хорошо, а держать тяжеленный том на весу, разворачивая его к свету и перелистывая — не слишком большое удовольствие.

Уложив книгу на бюро, я пожалел, что не прихватил заранее кружечку свежего чаю. Возможно даже с куском пирога миссис Анны. Организм проснулся и понял, что он не против-таки перекусить. Но… тут я открыл первый разворот — и сразу все лишние мысли вылетели у меня из головы!

ЧУДОВИЩНАЯ КНИГА

Из книги выметнулись щупальца! Словно в дурном сне. Их было слишком много даже для размеров фолианта. Я только и успел что руки вскинуть, как эти щупальца обхватили моё туловище и принялись душить. Хуже того, помимо щупалец полезли какие-то ещё конечности странного вида, с клешнями, зазубринами…

Отломив сходу пару особенно настырных, лезущих в лицо, я вдруг подумал, что я… наверное, сплю? Уж больно спокойное у меня было состояние — ни один нерв панически не дрогнул. Дышать, однако, становилось тяжелее. И я решил бороться со сном методами сна — схватил верхний лист из пачки, лежащей на углу бюро. Это были бланки на специальной, особо прочной гербовой бумаге, снабжённые печатью Департамента. Отправляясь на патрулирование, я всегда брал с собой пару-тройку на случай составления протоколов. Их можно было сворачивать в трубочку, складывать и даже мять — стоило раз встряхнуть такой лист, как он становился идеально ровным. Настолько, что пару раз краями этих листов при мне люди резали пальцы.

То что нужно!

Я выкрикнул формулу двойного ускорения, схватил верхний лист из пачки и резко взмахнул им, врезаясь в очередное щупальце под углом. Извивающийся обрубок упал на пол, вызвав у меня возглас:

— Отлич-чно!

Лист я тут же бросил, полагая, что от крови монстрокниги он утратит свои свойства, и схватил следующий. Резкое движение! Есть! И ещё! Ещё! Быстрее! Кроши!!!

Мои руки мелькали так быстро, что стопка бланков начала таять на глазах. Откровенно говоря, я начал опасаться, что вся пачка уйдёт на этот гримуар — и что я потом буду делать? Но щупальца прибавлялись медленнее, словно неохотнее, пока не прекратили лезть совсем. Хрипловатый ворчливый голос сказал:

— Хватит, я устала… — и торчащие из переплёта и страниц обрубки втянулись в них, словно их и не было.

— Однако, — пробормотал я и положил неиспользованный лист обратно в стопку.

— Чего ты от меня хотел? — не особо доброжелательно спросила книга.

Я хмыкнул. Занятный, однако же, сон.

— Вообще-то, я шёл сюда с целью почитать.

— Так и читал бы! Причём здесь я⁈

— Одну минуту! — я опёрся на бюро, разглядывая гримуар. — Ты — книга? Я иду читать. Не замечаешь логической связи?

Она фыркнула, слегка шевельнув страницами:

— Твои предки были не в пример вежливее! Они приходили ко мне как минимум по трое, строили энергетический капкан и несколько рядов охранных заклятий…

— А я решил обойтись так, — перебил её я. — Но я же не знал, уж извини. Предлагаю впредь обойтись без этих танцев с бубнами.

Книга помолчала. У меня сложилось стойкое ощущение, что она с удивлением разглядывала меня.

— С бубнами!.. — наконец проворчала она брюзгливо. — В курсе ли вы, молодой человек, что так не делается? Я всё-таки уважаемый гримуар. Мне нужен ритуал.

Я приподнял бровь:

— Предлагаю создать новый, никем до сих пор не использованный ритуал. Я прихожу, достаю тебя и говорю: «Добрый день! Мне бы хотелось почитать», — ну или что-нибудь в этом роде. А ты говоришь: «Добрый день! С удовольствием!»

— И всё? — с подозрением спросила книга.

— А зачем нам что-то ещё? Коротко и ясно, в духе времени. Не хочешь же ты отстать от жизни?

— Хм. Хм! А в этом есть логика… — книга посопела и уточнила: — И что ты хотел узнать?

— Откровенно говоря, у меня не было конкретной цели. Я даже подумывал, не прочесть ли мне сегодня что-нибудь лёгкое, лирическое или даже любовное… Но вряд ли такое есть на полках моей библиотеки.

Да, признаться, все последние вечера прошли в безуспешных попытках прогнать от себя мысли о мисс Винкер. А вчерашняя сцена в подвале была, безусловно, кровавой, но там ведь присутствовала ещё и полуобнажённая девушка. Всё это поселило в моей голове некоторый сумбур. Самое время отвлечься любовным романом.

— Пф-ф! — гордо фыркнула книга. — Я знаю не только содержание всех книг библиотеки Андервудов, но и содержание всего Архива Департамента! Включая личную тумбочку секретарши мисс Ройсвуд, через которую проходят все любовные романы, какие только появляются в книжных магазинах.

— Надо же! Надеюсь, ты сможешь подобрать что-то поприличнее, чтобы челюсти не сводило от зевоты?

— Легко! — по бокам книги вдруг высунулись две многосуставчатых конечности с пальцами, здорово напоминающими куриные, только не как у них на лапах, а по четыре в ряд. Лапки перевернули титульный лист, и на пустых страницах начало проявляться содержание — справа текст, а слева — молодой человек с романтически длинными кудрями, пылко сжимающий в руках девицу со впечатляющим декольте.

ОТВЕТЫ НА ВСЕ ВОПРОСЫ

Я принялся читать, но новая мысль о том, что я держу в руках универсальный справочник, не давала мне покоя. Книга истолковала моё отвлечение по-своему:

— Между прочим, кое у кого в шкафчике хранится каталог лучших публичных домов столицы. С движущимися картинками, — многозначительно добавила она. — Не желаете посмотреть?

— Погоди. — Я уставился на строчки, не видя их содержания, на картинку… — послушай, а что у тебя есть по поводу крови?

— Крови? — удивилась книга. — Очень много всего написано про кровь. Обширные медицинские разделы. Магические заболевания, передающиеся через кровь. Клятвы на крови. Ритуалистика…

— Нет, всё не то. Меня интересует конкретная вещь. Послушай… — немного сомневаясь в эксперименте, я рассказал книге о событиях вчерашнего вечера и о следах, природа которых оставалась мне непонятной.

— М-м-м! — глубокомысленно протянула книга в ответ. — На эту тему есть несколько довольно интересных отрывков. Некоторые из книг не переведены, часть написаны довольно давно, есть даже на ныне мёртвых языках. Перевести?

— Я буду чрезвычайно благодарен.

— Пары ложек куриной крови будет достаточно.

— Э-э-э?..

— Просто вылить на страницы. Я довольно давно не получала подпитки. Слабею. Итак — мы закрываем «Барона забытого поместья»?

— Закрываем!

Тут я вдруг вспомнил про обрубленные щупальца и обернулся. Прихожая была завалена монструозной кашей едва ли не по колено.

— Миссис Анна будет в шоке, — сказал я сам себе. — Пожалуй, нужно вызвать бригаду уборщиков в помощь.

— Не обращайте внимания, хозяин! Само исчезнет! — Я автоматически отметил изменение обращения книги ко мне. Значит ли это что-нибудь? Посмотрим. А книга тем временем с удовольствием докладывала: — Первые фрагменты принадлежат трактатам, написанным более трёх тысячелетий назад!

Лапки споро перевернули лист, и моему вниманию предстали отрывки с указанием источников и даты написания текстов — немного старомодные, но вполне понятные.

— Как только прочтёте — скажите мне, и я заполню следующие.

— Непременно.

Не знаю, сколько времени я провёл за чтением. Но в итоге у меня сложилось совершенно чёткое понимание: уже в глубокой древности теоретики магии считали, что кровь является универсальным средством, связующим разные планы реальности. Именно поэтому, даже находясь в тонком плане, я испачкал ботинки в крови. Именно поэтому кровь с подошв была видима во всех планах (проекциях, измерениях реальности — как угодно).

Утверждение второе. Самая сильная кровь — разумных.

Эти знания открыли мне понимание следующего вопроса. Вот почему во всех тёмных ритуалах используются человеческие жертвы. Кровь открывает им лёгкий проход между планами реальности. Это универсальный лифт в любое измерение. Другое дело, что не зная, как им пользоваться, можно попасть в очень неприятные места, в которые вовсе не планировал…

В этот момент в дверь библиотеки постучали и голос миссис Анны спросил:

— Мистер Андервуд, вы здесь? Не хотите ли пообедать?

— Так я не сплю? — удивился я негромко.

— Отнюдь, — довольно чопорно ответила книга.

— Можете накрывать, Анна! — повысил голос я. — Но прежде принесите сюда две ложки куриной крови.

Она, кажется, замешкалась, но потом уточнила:

— А не подойдёт ли говяжья?

Я посмотрел на книгу.

— О! Это даже лучше! — предвкушающим шёпотом ответила она.

— Несите, Анна!

— Минуту, сэр.

И ВСЕ ПООБЕДАЛИ

Через минуту экономка вернулась и снова деликатно постучалась в дверь. Я оторвался от перечитывания отрывков, размышляя, как буду объяснять ей месиво обрубков, но входное пространство библиотеки сделалось уже поразительно чистым, словно и не было здесь наворочено чудовищной каши по колено.

— Да-да, прошу вас, Анна!

Она вошла осторожно, словно в клетку ко льву. Конечно же, она заметила лежащую на бюро книгу. Так что небольшую чашечку протянула мне со словами:

— Вы уверены в том, что собираетесь делать, сэр?

— Не переживайте, Анна, всё в порядке. Подавайте на стол.

— Хорошо, сэр.

Я прикрыл дверь и обернулся к книге. Она выглядела поразительно плотоядной.

Оставив чашечку на полу около входа, я вернулся к ней и предупредил:

— Прежде чем мы перейдём к процедуре насыщения, ты должна будешь дать мне клятву, которую я тебе продиктую.

— Н-да? — протянула книга. — И какую же?

— Тут всё просто. Видишь ли, я не хочу, чтобы ты нанесла вред мне, или кому-то из моих близких и знакомых, или этому дому, или чтобы ты сбежала, исчезла, закрыла мне к себе доступ. Поэтому ты наложишь на себя заклятье, согласно которому в любом из этих случаев либо в любом случае иного злоумышления против указанных персон и объектов ты сгоришь в пламени заклинания.

Повисла пауза в пару секунд.

— Ты понимаешь, кому ты это говоришь? — брюзгливо начала книга. — Я — древний магический гримуар! Я не сгорю!

— Значит, будешь гореть вечно, — парировал я. — Я помещу тебя в кухонную печь, и мне никогда не придётся тратиться ни на дрова, ни на уголь.

На этот раз пауза длилась секунд десять.

— А вы гораздо хитрее, чем я думала, молодой человек! — тоном старой торговки сказала книга.

— Не хитрее. Просто предусмотрительнее. Начнём?

— Прошу вас.

Она повторила за мной всё длинное составленное мной заклинание (которое по большому счёту было чем-то вроде договора).

— А теперь ещё раз, — потребовал я. — Без лишних вопросов и прерываний. И не надо юлить. Я вижу тонкий план.

— Хр-м-м-м!.. Хор-р-рошо!

На сей раз я удовлетворился увиденным. Энергетическое поле вокруг книги сделалось более прозрачным и избавилось от багровых отсветов.

— А теперь обед! — Я взял чашку. — Куда лить?

— Сюда! Дайте мне! — крошечные лапки, перелистывающие страницы, потянулись в мою сторону.

— Прошу аккуратно.

— Благодарю-ю-ю… — прошептала книга дрожащим голосом. После чего центральная складка между страницами раскрылась широкой игольчатой пастью, и чашка крови опрокинулась в зияющую черноту. Высунувшийся длинный и узкий язык облизал внутреннюю поверхность чашки до блеска.

— Откровенно говоря, я думал, что нужно полить листы или переплёт, и кровь сама впитается, — сказал я, с интересом глядя на происходящее.

— Впитается… Дикарство какое… — маленькая лапка протянула мне чашку. — Благодарю, хозяин.

— И я благодарю за помощь, она была очень ценна. Думаю, на сегодня хватит. Неплохо бы и вздремнуть после сытного угощения, как ты считаешь? — Я закрыл свой универсальный справочник, убрал его в тайный шкаф и отправился обедать.

Кто бы сомневался, что надолго меня не оставят в покое. Я как раз заканчивал обед, как из прихожей донеслась трель звонка, и вскоре приближающийся голос Джерри возвестил:

— Не утруждайтесь, мисс Анна, я сам сообщу о себе!

— День добрый, братец! — усмехнулся я, едва он вошёл.

— Чаю, мистер Стокер? — чопорно уточнила Анна, несмотря на уверения в необязательности, явившаяся за ним следом. — Или прибор? Хотите отобедать?

— Благодарю, ваша стряпня всегда прекрасна, но нет, — ответил Джерри, плюхнувшись на стул. — Я буду крайне благодарен тебе, Уилл, если ты будешь жевать быстрее.

— Что такое?

— Сайрус. Пошёл сегодня в обед проведать свою престарелую тётушку и вернулся сам не свой. Глаза дикие, бормочет что-то об осмотре. Поехали-ка. Хочу взять тебя в качестве усиления.

Сайруса я помнил. Этот парень служил во вспомогательном отделе доставки информации (проще говоря, был посыльным, должность для умеренно одарённого престижная и даже почётная), и всем сотрудникам периодически случалось с ним общаться.

Я отложил салфетку.

— Я готов. Поехали.

РУБИН. ИЛИ ГРАНАТ…

Это было чрезвычайно неприятно. И просто видеть случившееся, и смотреть в недоумевающие глаза Сайруса. Плохие новости тяжело говорить кому бы то ни было, а уж своим сотрудникам…

Бедолага реально любил свою старенькую тётушку и дорожил ею. А теперь в простенькой, но удивительно чистой спальне на табурете у кровати сидело это.

— Ты не мог бы почесать мне спину? — в очередной раз пустым голосом спросил кадавр, занявший место и внешность старушки.

Мы с братом переглянулись.

— И давно это с ней? — неловко спросил Джеральд.

— Точно не скажу. Я не видел её с позавчерашнего обеда. Вчера был занят весь день, — негромко пояснил Сайрус, — а сегодня зашёл, как обычно, в обеденный перерыв. Я навещаю её пару раз в неделю, благо тут недалеко от Департамента. И вот… обнаружил это… — Он повёл нас вокруг табурета и ужаса, сидящего на нём. — Смотрите.

— Уму непостижимо! — не выдержал я.

На спине того, что на первый взгляд было милой старушкой, сквозь прорванную ночную рубашку, еле прикрытые лоскутами кожи, проступали внутренности кадавра. Кроваво-красные, допустим — это понятно. Но полупрозрачные, словно внешние слои были красным кварцем или рубином (только нехарактерно мягким) с тошнотными включениями внутри?

— Ты не мог бы почесать мне спину? — безжизненный голос пугал и бесил одновременно.

— Сайрус, друг, — начал Джеральд, — прошу заранее принять извинения за нескромный вопрос, но… У твоей тётушки были накопления? Она была?..

— Богата? — невесело улыбнулся Сайрус. — Оглянитесь, господа.

Он обвёл рукой спальню. Мда. Если бы у старушки были хоть какие-то деньги…

— Ну знаешь, — не согласился мой кузен, — бывает всякое. Один мой знакомый полицейский рассказывал: пришёл он как-то с плановым обходом, а там старик умер. Так вот, когда коронеры забирали тело, оказалось, что матрац, на котором спал покойный, был набит купюрами. Я сейчас ни капли не преувеличиваю. Целый матрац наличных, можете себе представить! А старичок при этом побирался на улице.

— Тут ты прав, в голову никому не залезешь, — ответил Сайрус, с трудом отводя взгляд от внутренностей кадавра. — Но, насколько мне известно, тётушка Роза была, мягко скажем, небогата.

— Тогда зачем? — я пожал плечами. — Зачем заменять твою тётушку… этим?

— Я даже предположить не могу!

Джеральд выглядел так, словно съел лимон:

— Я вынужден констатировать предполагаемое магическое заражение неизвестным видом нечисти. Сайрус… Ты же понимаешь, что это уже не твоя тётя?

Сайрус отчаянно помотал головой:

— Но она же никому не причиняет вреда!

Кадавр вдруг повернул голову и внимательно на нас уставился.

— Выйдем, господа, — кивнул я и первым покинул комнату.

На крошечной площадке лестничной клетки было тесновато, особенно учитывая, что Сайрус метался и готов был волосы на себе рвать:

— Я не могу!.. Вы разве не понимаете?..

— Остановись! — прошипел Джеральд, хватая его за руку. — Приди в себя! То, что захватило твою тётю, убило её разум, сожрало её тело! Разве ты не видишь — тёти Розы давно нет!

— Но, может быть, есть шанс вернуть её⁈ — отчаяние Сайруса отдавало безумием. — Кроме неё у меня нет никого!

Мы с Джерри переглянулись.

— Давай так, — предложил я. — Сейчас мы вызываем специальную эвакуационную бригаду, забираем то, что осталось от твоей тёти, и везём её в лабораторию Флетчера и Уоткинса. Они обследуют её и, если процесс обратим, сделают всё, что можно.

Сайрус дёрнул ворот, ослабляя галстук:

— Вы меня утешаете!

— А что ты предлагаешь? — развёл руками Джеральд. — Оставить всё как есть и делать вид, что ничего не случилось? А если это заразно?

В этот момент в комнате раздался звон стекла и приглушённый удар с улицы. Сайрус бросился в комнату, а мы с Джерри, едва бросив взгляд внутрь и убедившись, что кадавр исчез — вниз по лестнице.

Она лежала под окном. Или оно? Как правильно сказать?

— Существо ли это или магический конструкт? — подумал я вслух.

— А может, и просто вирус, — слегка пожал плечами Джерри. — Сайруса точно придётся поместить к Флетчеру, под наблюдение. И выяснить, не общался ли с ней кто из соседей.

Бежать уже никакого смысла не было. Кадавр выскочил прямо сквозь стекло (вероятно, рассчитывая уйти от погони?), но не учёл того, что отмостка вокруг дома была выложена крупным булыжником. Рубиновые ноги лопнули от удара. Всё что было пониже колена теперь валялось в виде осколков, усыпая булыжник, словно капли вишнёвого джема. Кадавр хрипел и пытался ползти, загребая руками по клумбе, волоча за собой опустевшие клочья кожи. Остатки человеческой оболочки разорвались неровными лоскутами не только на ногах — везде, где тело встретило удар. На лице и руках зияли рубиновые язвы. Что делалось под ночной рубашкой, трудно было предположить, да мне и не хотелось.

Кадавр полз. Изломанные маргаритки летели в разные стороны.

— Ты уверен, что это какой-то новый вид магической болезни? — спросил я. — Я бы предположил, что это чьи-то магические эксперименты.

— Не исключено, Уилл, не исключено… Но карантин по неизвестному магическому поражению нам объявить придётся.

На площадку перед домом выскочил Сайрус, замер с распахнутым ртом да только и смог произнести:

— О, небо…

— Теперь ты убедился? — мрачно спросил его Джеральд. — В доме есть телефон?

— Да! Местное соединение.

— Звони, вызывай бригаду. И останься у телефона на случай, если будут перезванивать. Мы покараулим.

Из окон соседних домов начали выглядывать любопытные лица.

— Странен выбор кварца, — задумчиво пробормотал Джеральд, когда Сайрус скрылся в доме, — или пусть даже рубина. То и другое — достаточно хрупкие камни.

— А то, что в состоянии кадавра он ведёт себя как пластичный материал, тебя не смущает?

— Обычное дело, когда речь идёт о магических изменениях.

«Обычное дело»! Привыкну ли я когда-нибудь к такой обыденности?

Вряд ли.

ТАКОГО ВЕЧЕРА Я ТОЧНО НЕ ПРЕДПОЛАГАЛ

Бригада Второго отдела приехала в полностью закрытой защитной форме. Они окончательно обездвижили кадавра и загрузили его в особо прочный фургон, хотя, на мой взгляд, в данном случае подобная предусмотрительность была даже излишней. Впрочем — кто знает, лучше уж перестраховаться.

Дом опечатали. Совершенно расклеившегося Сайруса под контролем медиков загрузили в экранированную будку магического изолятора, нам с Джеральдом предложили пройти туда же — до выяснения природы изменений.

Разместили нас на этот раз в другом госпитальном корпусе, стоящем вовсе отдельно от основного здания. Нас с Джерри поселили даже в чём-то наподобие квартиры на две спальни с общей гостиной — должно быть, чтобы мы не взвыли с тоски поодиночке.

Исследования, как нам сообщили, будут проведены после того, как экспертная группа закончит предварительный анализ природы изменений у кадавра. А пока — ждать, читать (в гостиной было несколько полок с книгами), спать. Ну и принимать пищу согласно больничному графику.

Еда тут подавалась оригинальным образом — через небольшой лифт, дверцы которого открывались в гостиной. Похоже, после выемки тарелок этот лифт как-то обрабатывался — оставался в нём некий специфический запах какой-то травы.

Однако заключение наше продлилось недолго. Не успели мы поужинать, как дверь в номер отворилась, и к нам вошёл деловитый Эванс:

— Ты посмотри, опять едят! Меня бы так повсюду кормили, — он потянулся к блюду с плюшками, но Джеральд шлёпнул его по руке:

— Но-но-но! Нечего объедать несчастных заключённых.

— Да каких заключённых! — возмутился Эванс. — Собирайтесь. Причина превращения установлена, это не вирус и не заболевание вообще. Такое впечатление, что бабулю случайно накрыло краем заклинания, предназначенного для другого человека.

— А пропавшие? — сразу заинтересовался я. — Соседей опросили?

— Лучше. Из полиции пришла сводка. Два дня назад в соседнем доме пропала девушка. Родственники обратились вчера. Нам передали сегодня, как раз когда вы были на выезде.

— Скорости у них умопомрачительные, как я погляжу, — проворчал Джерри. — Ладно, возьми пирожок, заслужил.

— А что скорости? — усмехнулся Эванс, усаживаясь за стол и активно присоединяясь к ужину. — А есть ещё чашка? Налейте кофе, что ли.

— Ты уж до такой-то степени не наглей, — усмехнулся Джерри, — Посуда в буфете, вон кофейник. Так что с пропавшей?

— На первый взгляд ничего особо интересного, — ответил Эванс, брякая посудой. — Девушка совершенно не по профилю Департамента, магический уровень всего три единички. Её дело скопировали-то только потому, что Харрисон затребовал все случаи с пропажами девиц за последний год. Сорок восемь папок, если вам интересно. Хоть зачитайся.

Джерри отложил приборы:

— Как хотите, господа, но это прекрасное чтение я оставлю до завтра. Надо и дома иногда появляться, не то Кенди скоро забудет моё лицо.

— Скажи честно, кое-кто собрался навестить небезызвестное нам заведение, — хохотнул Эванс.

— А хоть бы и так! Ночевать-то я всё равно домой приду. Уилл, ты со мной?

— Вот уж нет, уволь. И вообще, если вы забыли, у меня сегодня выходной.

— То-то и видно, — заржал Эванс. — Ладно, поехали, подвезу вас. Я на машине.

СОРОК ВОСЕМЬ ПАПОК И ФРОБРИДЖСКИЙ ПОРТ

Наверное, нам повезло, что дежурным в эту ночь был Тодс. Со свойственной ему педантичностью он просмотрел все сорок восемь папок и рассортировал их по самому простому признаку — месту исчезновения. Если таковое не было известно, то на папку был наклеен жёлты ярлычок, и сортировка шла по месту проживания.

Этой великолепной новостью встретил нас на входе в отдел Пол Уитсби.

— Ребята уже почти всё разобрали и отправились по районам. Вам осталось самое лучшее.

— Дай угадаю, — сморщился Джеральд, — порт?

— В яблочко! Впрочем, у нас с Брикманом не сильно лучше. Мы едем в район кладбища.

— Удачной охоты, — сказали мы с Джеральдом хором, и Уитсби, слегка приподняв на прощанье свою шляпу, удалился.

«Портовых» папок было всего шесть. Быстро выписав имена и адреса, мы с Джерри отправились в один из самых злачных районов Фробриджа.

Утро выдалось туманным и довольно холодным. Полагаю, оно было и к лучшему — меньше нашлось зевак, желающих поглазеть — а что это двое сотрудников Департамента выспрашивают, заодно замеряя уровень магического фона.

Обычным служебным магометром я пользоваться умел — на уровне «объяснили — понял», и Джерри воспользовался случаем, чтобы организовать мне своеобразную практику.

Что ж. Если самое недавнее исчезновение — около двух недель назад — выдало достаточно чёткий отпечаток сходного типа использованного заклинания, то чем дальше назад во времени, тем более невнятные следы мы получали. Поверх частенько накладывались иные энергетические следы и даже структуры. В общем, оба мы держались мнения, что толк от подобного сканирования стремится к нулю.

Общение с родственниками пропавших оставило у меня самые тягостные ощущения. В большинстве это были семьи работников доков или грузчиков, совсем небогатые. Видя сотрудников Департамента, люди проникались внезапной надеждой, что их близкие всё-таки найдутся. К сожалению, мне нечем было их утешить.

В несколько подавленном состоянии мы покидали припортовый жилой квартал. Солнце золотило рассеивающийся туман, но было как-то не до красот.

— Не думаю, что кто-то из этих девушек был магически одарён, — наконец сказал я.

— Нет, конечно же нет, — согласился Джерри. — даже те, кто не прошёл проверку и аттестацию по возрасту — вероятность хоть сколько-нибудь значимого уровня крайне низка.

— Тогда, получается, они нужны для иных целей? Это другая банда, не та, что кормит своего зверя?

— Может, и не та, — задумчиво кивнул Джеральд. — А может, действительно, назначение разное. Во всяком случае, я уверен, что во всех произошедших похищениях есть одинаковый магический след. Да, замыленный, истончившийся — но есть! И вот ещё что… — кузен вдруг остановился, оборвав фразу на половине, и начал оглядываться, словно прислушиваясь к чему-то.

— Что такое?

— З-з-запах… Ты чувствуешь это запах?

— Признаться, я чувствую множество запахов, и не все они приятны. Это же порт.

— Нет, погоди! Похожий запах был в той комнате, где держали Эрмину Винкер!

— Но её же чем-то одурманили?

— Вот именно! — прищёлкнул пальцами Джерри. — Кажется, оттуда…

Мы заторопились вперёд. Я был готов к тому, что мы наткнёмся на какую-нибудь грязную забегаловку, не брезгующую торговать запрещённой дрянью. Но выскочив из переулка на пристань, Джеральд безошибочно ткнул пальцем в огромный корабль, в отличие от многих маленьких судёнышек, тыкающихся носом в причальную стенку, пришвартованный боком.

— Туда! Нет, ты видел⁈ Ни стыда ни совести!

Обводы корабля показались мне странными.

— Что-то не очень он похож на торговца Островной империи.

— Я бы сказал, что он максимально далёк от наших кораблей. Хотя тоже торговый. Читаньский.

— И на каком основании мы вломимся к нему на борт?

— На основании подозрения инспекторов Департамента в перевозке запрещённых грузов, используемых в ритуалах по призыву нечисти. Впрочем, полагаю, нам даже и объясняться не придётся — смотри!

Мы обогнули штабеля выгружаемых на берег тюков и ящиков, и с удивлением обнаружили, что корабль (с выведенным по борту золотым названием, состоящим сплошь из нечитаемых узоров) переживает настоящий аншлаг. С длинного борта в трёх местах были сброшены трапы — необычно широкие, пожалуй, на таких даже пара автомобилей могла бы разъехаться.

Возле каждого трапа внизу стоял читанец, разряженный в непривычные шёлковые одежды — чёрные рубахи с воротниками-стойками с алой окантовкой, широченные чёрные шаровары, крошечные чёрные тапочки и чёрные же странные шляпы, из-под которых у каждого торчала глянцево-чёрная тугая коса.

Каждый улыбался так, что глаз не было видно, и постоянно кланялся, словно игрушечный болванчик. Этак можно и без спины остаться! Или они на специальных укрепляющих зельях?

Мимо «привратников» по всем трём трапам непрерывным потоком тёк народ. Не слишком густым, должен был я признать по ближайшем рассмотрении, но тем не менее. И люди направлялись преимущественно внутрь.

— И что же это такое привлекает наше скучающее общество? — с величайшим подозрением пробормотал Джеральд.

— Вот сейчас мы и выясним, — сказал я. — Раз уж решились — не будем стоять. Вперёд!

БЕГЛОГО ОСМОТРА ДОСТАТОЧНО

Подойдя ближе, я всё же понял, что всё немного не так, как мне издалека представилось. С носового трапа, дальнего от нас, нам войти вовсе не грозило (ну разве что мы решим на пару с Джерри взять этот корабль штурмом). Там стояли не привратники, а настоящая охрана, суровая и вооружённая до зубов. Я насчитал с десяток бойцов — только из тех, что торчали на виду.

С центрального трапа в основном таскали грузы — тюки и коробки, которые загружали тут же в обширный склад с распахнутыми воротами. Привратник здесь больше напоминал надсмотрщика — зыркал сурово за суетящимися грузчиками-читаньцами в серых хламидах.

А вот те сходни, что были ближе к корме и к нам, как раз интересовали нас более всего. Именно тут толклась наиболее подозрительная публика, и именно тут запах, знакомый по «Грозовому гнезду», чувствовался ярче всего.

— Я почти никого в этой очереди не узнаю́, — прокомментировал Джерри, пока мы неторопливо шли в тени портовых складов, приглядываясь. — Похоже, практически все — приезжие. Небедная публика, но не наши. Хотя… вон тот, вроде… нет, боюсь ошибиться.

Пройдясь вдоль всего внушительного борта по набережной, мы вернулись к кормовому трапу.

— До-па-рый день! До-па-рый день! — как заведённый повторял кланяющийся читанец, и каково было выражение его глаз — понять было совершенно невозможно из-за их узости.

Ответом привратника мало кто удостаивал. Точнее, из тех господ, за которыми я имел удовольствие наблюдать — никто. Жаждущие попасть на этот корабль были охвачены предвкушением чего-то, хоть и тщательно это скрывали. Но нервозные движения — постукивающие трости мужчин, прикушеные губки у дам, бегающие глаза и попытки засмотреть через спины впереди стоящих, скоро ли — выдавали азарт ожидания.

Поднявшаяся на палубу публика редким ручейком втягивалась в одну из корабельных надстроек, на входе в которую происходила некоторая заминка — надо полагать, посетители оплачивали за вход?

Я слегка толкнул братца в бок:

— Джерри, мы входим как?

— Как уважаемые люди, по высшему классу, — осклабился он.

Тэкс, значит, без предъявления значков.

— Ты уверен?

— Конечно. Иначе нам вряд ли удастся увидеть всё, что мы хотим.

Сомнительный постулат, но допустим.

Вход в надстройку был закрыт от обзора с палубы дверью, перед которой стоял читанец в немного другой форме — красной с золотом.

— Вы ва-месте? — спросил он, уставив на нас с Джеральдом щёлочки глаз.

— Вместе, — холодно кивнул я.

— Карашо. — В этот момент изнутри что-то бздынькнуло, и красно-золотой читанец поклонился, одновременно открывая нам дверцу: — Па-рахадите.

Мы попали в небольшой тамбур, со всех сторон задрапированный тяжёлой ярко-алой тканью в золотых драконах. За крошечным столиком сидел читанец, в костюме которого было гораздо больше золота, чем красного (откровенно говоря, я терялся — случайный это был признак или же цветовое деление что-то значило?). Расплывшись в насквозь фальшивой улыбке, этот человечек спросил:

— Зелаете ата-дельный кабинет или про-ити в обсюю залу?

Джеральд гордо подбоченился, но я опередил его:

— В общую давай.

— Ты уверен? — скептически спросил меня Джеральд.

— Вполне. Если нам не понравится, доплатим и займём кабинет, так? — напористо спросил я читаньца.

— Фы-сё плавильна, — закивал он в игрушечной манере, которая, признаться, начала уже меня раздражать.

— Сколько?

— Пять скиллингов с целовека.

Ого! И это за общий зал? Сколько же они запросили бы за кабинет — по ливру с носа?*

*Напомню про денежные соотношения:

Бенни (бенс) — медная монета, 1/10 скиллинга.

Скиллинг — серебряная монета, 1/10 церлинга.

Церлинг — небольшая золотая монета.

Ливр — золотая монета в 10 церлингов.

Я кинул на бархат стола золотой церлинг, и читанец кивнул:

— Па-рахадите!

В тот же миг портьера слева от нас слегка отдёрнулась, и оттуда приглашающе закивали:

— Па-ра-су́, па-расу́, па-рахадите!

Едва мы вступили во внутреннюю полутьму, ткань за нами опустилась, а из тамбура за нашими спинами раздался очередной «бздынь» — следующих приглашают.

Помещение общей залы, в которое нужно было спускаться по длинному наклонному пандусу, оказалось преизрядным — не менее пятидесяти метров в длину (то есть, добрая четверть от общей протяжённости корабля) и примерно в половину этого — в ширину. Всё оно сплошь было заставлено кроватями, отделёнными друг от друга перегородками из тонких реечек, собранных в решётки — создавалось зрительное подобие этаких крошечных кабинетов. Под высоким потолком клубился сизоватый дым. На множестве кроватей лежали люди — некоторые курили, а некоторые уже пребывали в полнейшей отключке. А меж этими кабинетиками сновали читаньцы, и их уверенные, ловкие движения выдавали недюжинную физическую подготовку.

В голове крутилась единственная поражённая мысль — вот это масштаб!

— И ты хочешь сказать, что всё вот это, — я повёл рукой, медленно спускаясь первым и обозревая весь этот бардак, — законно?

— Ну конечно же, — весело усмехнулся Джеральд, — конечно же, нет.

— По-моему, на тебя дурно влияют миазмы этого места, — заметил я. — Что у нас с оружием, Джерри?

— Со мной мои «Эрси Ганн» триста пятнадцатые.

— Прекрасно! — саркастически одобрил я. — Целых четырнадцать выстрелов! Да моих восемь*. Максимум, на что мы можем рассчитывать без перезарядки. Самое то, чтобы захватить эту посудину.

*Мои РШ всего лишь четырёхзарядные.

— У меня есть ещё мой боевой кинжал, — Джеральд хлопнул себя по той поле плаща, в которую были встроены ножны.

Мы остановились посредине пандуса.

И МЫ «НЕ ГЕРОЙСТВУЕМ»

— Предлагаешь взять кораблик в рукопашную? При их размерах тут с лёгкостью может быть до полутора тысяч человек экипажа.

— Предлагаю не геройствовать, — неожиданно рассудительно возразил Джерри, — а вернуться на набережную и вызвать подкрепление. Вряд ли они успеют отчалить или избавиться от следов преступления за полчаса.

— Ты буквально поражаешь меня своей разумностью, — хмыкнул я, разворачиваясь. — А как тебе это?

В верхней части пандуса, отгораживая нас от входа, стояло десятка полтора читаньцев в чёрном. И они совсем не улыбались.

— Просу вас, — раздался позади нас слегка дребезжащий голос.

Я осторожно обернулся. Рядом стоял пожилой, совершенно сморщеный читанец и протягивал нам поднос с двумя слабо дымящимися трубками.

— Благодарю, но нет! — ответил я. — Мы передумали.

— Нельзя передумать! — читанец поджал губы. — Вы платить. Вы — гости «Золотого да-ракона». Мы обеспечивать гостеприимство. Так полозено.

А! Вот что обозначали те иероглифы на борту — «Золотой дракон»!

— Уважаемый, — тон Джеральда был настолько ледяным, что поднос читаньца слегка покрылся инеем, — мы вовсе не шутим. Мы передумали. Можете оставить себе наш взнос за вход.

— И объясните вашим неулыбчивым сотрудникам, — добавил я, — что если они немедленно не освободят выход, могут произойти очень большие неприятности.

Я потянулся за РШ и с удивлением увидел, как изморозь на трубках тут же растаяла, словно от тепловой волны. А дедуля вдруг с визгом отбросил поднос и повис у меня на руке, проявив недюжинную прыгучесть! Недолго думая, я дёрнул руку вверх. Дед, может, и ловкий был, но веса несущественного. Я треснул ему лбом в переносицу. Отшвырнул. А на Джеральде уже трое неулыбчивых висят!

Всё, что я успел сделать — шагнуть к нему ближе, впечатывая кулак в визжащее лицо читаньца. Ненавижу, когда визжат.

Джеральд стряхнул остальных и выкрикнул:

— Стазис!

Привычка у него такая — больше не жестами себе помогать, а сопровождать заранее подготовленные магические конструкты опорными словами. И это могло бы здорово нам помочь. Застопорить нападающих или, как минимум, сильно их замедлить. Если бы… если бы магическая волна с гулким и каким-то упругим звуком не впиталась в окружающий читаньцев барьер.

— Блокираторы! — выкрикнули мы хором.

Что ж. Значит — дедовским способом! Спиной к спине! И зарядиться на скорость! Спасибо, внутри нас магия работала.

Я успел выхватить оба РШ, но как представил, сколько будет раненых гражданских, начни я стрелять… Благо у штурмовых револьверов сверху мощная стальная планка. Как она меня выручила! Потому что у этих читаньцев огнестрелов вовсе не было, только странного вида клинки, метательные железяки, похожие на бабочек и кастеты.

Вокруг мелькала сплошная карусель из колющего и режущего. Наши плащи превратились в обрывки лохмотьев, да и сами мы получили немало досадных порезов. Вот когда я многократно сказал спасибо нашему Департаментскому доку, Филлипсу — за еженедельный тренинг по оказанию себе первой магической помощи!

Мы ввалились в драпированный тамбур в целом клубке читаньцев. Я вынес хлипкую наружную дверь, тупо выломившись спиной вперёд на палубу — и тут уж пальнул в небо из обоих стволов! Уж кто-нибудь должен нас услышать?

НА ПАЛУБЕ «ЗОЛОТОГО ДРАКОНА»

Нет, драка не остановилась — наоборот! Со всех сторон, с палубных надстроек, с натянутых снастей, названий которых я не знал и не взялся бы даже предполагать, к нам неслись, перескакивали и даже как будто перелетали маленькие гибкие фигурки читаньцев. При этом они верещали, словно стая налакавшихся валерьянки котов, прыгали, на секунду замирали в странных вычурных позах и снова прыгали, мелькали, наносили удары, швырялись чем-то острым…

Конечно же, от очереди жаждущих запретных развлечений и следа не осталось! Часть из них, возможно, смешалась с любопытной толпой зевак, орущей и тычущей в «Золотого дракона» пальцами. Большинство читаньских грузчиков побросали свои тюки и тоже бежали в нашу сторону — не иначе, собирались принять участие в потасовке!

И тут из проулка между складами донеслись нарастающий гул и заглушённое многоголосье полицейских свистков — приблизились — вырвались на простор! На причал выскочила толпа сотрудников полиции — их было не менее двухсот! А впереди, что вызвало у меня невыразимое облегчение — Харрисон собственной персоной во главе двух десятков наших инспекторов!

— Помощь идёт! — радостно рявкнул Джеральд, тоже увидевший эту толпу.

И больше мы не успели сделать ничего.

С берега на корабль ударило накрывающее заклинание, от которого воздух вокруг сделался вязким, словно смола. Я с удивлением уставился на железяку с несколькими остро заточенными серповидными лучами, которая зависла против моего лица и продолжала медленно, с трудом проворачиваться. Целясь мне в глаз, между прочим! Возмутительно!

Протянул руку. Вытащил железку из воздуха.

— Погодите… — удивился вслух. — Почему я двигаюсь? Все — нет, а я — да?..

Да, тело чувствовало себя так, словно его закутали в пару дополнительных шуб — но я всё же мог двигаться! Тогда как противники…

— Значок, Уилл! — устало прохрипел Джеральд. — Значок работает как дезактиватор.

Мимо нас проскакивали инспектора — полицейские и департаментские — спешно упаковывали всех участвовавших в драке читаньцев в наручники и передавали по широким трапам на пристань. Мысли в моей голове ворочались усталые, словно круглые гири…

— Надо же. А я и не подумал, — я сунул железку в карман плаща. Даже если карман распластает — наплевать. Всё равно этот плащ не спасёт уже никакая магия. Одним разрезом больше, одним меньше…

— Я заметил, господа, что вы не подумали! — рявкнул Харрисон, оказавшийся совсем рядом. — Филлипс! Медпомощь этим двоим!

— Машина на подходе, сэр. Как только с причала удалят зевак…

— Ещё и зеваки! — возмущённо фыркнул Харрисон. — Стоит только чему-то случиться, тут же откуда ни возьмись соберётся глазеющая толпа! Постарайтесь до прибытия бригады, Филлипс, мне нужно, чтобы эти господа пережили разнос.

— Тогда мне понадобится ваша помощь, сэр, — чопорно предупредил доктор.

— Ради всего святого, приступайте! — Харрисон привычным жестом поставил канал энергетической помощи доку, немедленно принявшись распекать нас:

— Андервуд! Стокер! Я вынужден сделать вам серьёзное замечание! Ваши необдуманные действия едва не сорвали масштабную операцию по захвату организованной банды! Вам крайне повезло, господа, что все группы захвата к моменту вашей необдуманной эскапады уже выдвинулись на заранее согласованные места…

— Да кто же знал⁈ — возмущённо взъерошился Джеральд.

— Что значит «кто же знал»⁈ — с крайним негодованием затряс воздетым к небу пальцем Харрисон. — Чем вы слушали на вчерашнем вечернем совещании⁈ Информация была доведена до всех!

— Великолепно! — саркастически улыбнулся я. — Чем же мы слушали? А главное — где же мы были в этот момент?

Харрисон насупился и поочерёдно посмотрел на нас:

— А разве вас не было?

— Мы были в изоляторе, шеф, — скорбно сказал Джеральд, — как пострадавшие! Словно последняя линия обороны между нечистью и простыми обывателями. Буквально бросившиеся своей грудью, чтобы закрыть прорыв!..

— Ах, бросьте вашу театральщину, мистер Стокер! — взмахнул рукой Харрисон. — Действительно, я как-то упустил из виду, что… Но это не повод изображать оскорблённую добродетель! — прикрикнул он на Джеральда. — Это же цирк, форменный цирк! Скажите спасибо, что всё обернулось лучшим образом. А могли пострадать цивильные!

— Я бы на вашем месте всех этих цивильных взял на карандаш, — заметил я. — Большинство — приезжие. И приезжие конкретно за этой дрянью.

— Не переживайте, Андервуд. Все улицы оцеплены. Эти дурики непременно будут переписаны и взяты на особый контроль.

— А те, что успели пройти внутрь?

— Хо! Тем не преминуть разбирательства в суде. Как минимум — серьёзный штраф. Общественное порицание. Со своей стороны Департамент будет настаивать также на исправительных работах. Подобного рода господа очень чувствительны на предмет того, чтобы быть выставлены посмешищем. Да, я решительно, лично буду настаивать! — Харрисон возмущённо фыркнул. — Вопиющая наглость — тащить эту дрянь в мой город!

— Послушайте, шеф, — начал Джеральд, после «скорой помощи» Филлипса почувствовавший себя гораздо бодрее, — мы ведь именно поэтому полезли сюда. Запах. Запах был чрезвычайно похож на тот, что остался в комнате, где держали мисс Винкер.

— Да, — кивнул Харрисон, — следы дурмана. Именно по этой причине Департамент согласился принять участие в полицейской операции. Копов интересует плавучий притон, а нас — в большей степени торговые связи. Будьте уверены, Департамент выяснит, была ли связь читаньского корабля и герцога Сотеслея.

— Шеф, машина! — объявил поглядывающий за борт Филлипс, и нас с Джерри снова торжественно отправили во владения профессора Флетчера.

— Если дело так и дальше пойдёт, придётся мне у вас резервировать отдельные апартаменты, — криво усмехнулся я, приветствуя добродушного Флетчера.

— Но только не сегодня! — усмехнулся он, в защитном жесте поднимая ладони. — Сегодня, господа, мы с вами восстанавливаемся максимально быстро. Насколько я понял, вам ещё нужно будет заехать домой.

— А что такое? — не понял Джеральд.

— Как? Разве вы забыли? — удивился Флетчер. — Сегодня же двадцатое!

НАС ЖДЁТ ВЕЧЕР!

— Двадцатое? — переспросили мы и хором вспомнили: — Юбилей у шефа!

— Вот именно, — кивнул Флетчер. — Я тоже приглашён. Поэтому мы приведём вас в лучший вид, минуя некоторые необязательные замеры, вы не против?

— Мы только за! — сразу заверил его я.

— Без лишних реверансов! — поддержал меня Джеральд. — Лишь бы побыстрее, док.

Признаться, я был крайне благодарен шефу Харрисону за то, что он прислал за нами служебный автомобиль, потому что наша одежда превратилась в крайне живописного вида лохмотья. В таких хорошо в драматических спектаклях каких-нибудь пилигримов изображать, а появиться в обществе… да что там! — даже на улице — это было бы просто убийственно. Всё чем смог нас выручить доктор Флетчер — это предоставть мне и Джеральду пару больничных пижам. Меня чрезвычайно радовало, что обе пижамы были спокойного серо-голубого цвета и безо всяких там мишек или зайчиков. А то, знаете ли, от больниц всякого можно ожидать.

Итак, я был облачён в серую пижаму, на руке висели перекинутые остатки плаща, в свёртке под ним — револьверы, а мой внешний вид не имел ровно никаких следов от утреннего столкновения.

Машина подкатила к моей калитке. Я переждал, пока удалится одна из многочисленных соседок, совершающих в это время вечерний моцион, поблагодарил шофёра Пирсона и быстрым шагом скрылся за разросшимися кустами.

— Заехать за тобой⁈ — крикнул мне вслед Джерри, приоткрыв автомобильную дверцу.

— Не надо, я вызову такси!

Я поспешил скрыться в доме, пока на наши вопли не сбежалась поглазеть половина улицы.

— Всеблагое небо! — всплеснула руками экономка, едва я вошёл. — Мистер Уильям! Что с вашим плащом⁈

— Издержки службы, миссис Этвилл, — усмехнулся я. — Прошу, выбросьте это. А! Чуть не забыл, в одном из карманов режущий предмет, положите его на тумбочку в моей комнате. Надеюсь, у меня найдётся что-нибудь приличное, в чём можно пойти на юбилей шефа?

— Конечно! Конечно, мистер Андервуд! В вашем платяном шкафу всё в самом достойном виде…

Нет, мне решительно повезло с экономкой.

— А ужин?

— Сейчас — нет, уже тороплюсь. Но приберегите его для меня, миссис Анна. Кто знает, какими разносолами будет встречать нас миссис Митчелл.

Я думал, что удачно пошутил — уж на человеческом юбилее не придётся столкнуться со сложностями, подобными тем, которые мы с Джерри переживали при посещении эльфийского дворца.

Знал бы я, как ошибаюсь!

СКРОМНО, НО СО ВКУСОМ

Такси, без сомнения — великое изобретение человечества. Я был благодарен уже за то, что таксист прекрасно знал адрес проживания главы Департамента по противодействию нечисти. Адрес, выяснить который я, признаться, совершенно забыл.

Семейство Митчеллов не кичилось богатством, и дом их выглядел довольно скромно, занимая пространство более ввысь, чем в ширь. Этакий трёхэтажный джентльмен, не стремящийся потеснить соседей локтями. Сейчас он был озарён множеством праздничных огней (также, как окружающий его небольшой садик), а над парадным входом красовалось написанное на длинном полотнище поздравление: «С ЮБИЛЕЕМ, ДУГЛАС!»

К моему удивлению, дежурящий на входе швейцар узнал меня и поздоровался по имени, принимая трость и шляпу. Я вошёл в просторный приёмный зал. Вокруг гудела нарядная толпа, в которой я решительно никого не узнавал. Как всё-таки швейцарам и подобным им служащим удаётся ориентироваться в целом море гостей, ума не приложу. Впрочем, это, верно, тоже определяется экзаменом на профессиональную склонность?

Тут я не к месту припомнил аттестованных сотрудниц элитного борделя, в который водил меня Джеральд. Видение оказалось столь ужасным и при этом прилипчивым, что мне пришлось встряхнуть головой, чтобы отогнать его.

— Тебе что, вода в ухо попала? — весело спросил меня голос Джеральда.

— Стоило только тебя вспомнить, — усмехнулся я, — так ты и выскакиваешь, словно чёртик из табакерки.

— Что за чёртик? Что за табакерки? Новый вид нечисти, а я не в курсе?

— Нет, скорее, игрушка-пугалка для курящих.

Откуда я это знал? Из прошлой жизни, должно быть, потому что здесь курили крайне редко, непопулярная это была привычка. Скорее, даже с оттенком низкопробности.

— А ты чего с пустой тарелкой? — спросил я в свою очередь.

— Я стал жертвой моды! — патетически возгласил Джеральд. — Миссис Митчелл сегодня решила блеснуть и угостить публику в наиновейшем стиле.

Я непонимающе поморгал на пустую тарелку:

— Пока ничего не понятно.

— Ха! Мне тоже! Но обрати свой взор вон туда, — Джерри ткнул вилкой куда-то за спины гостей.

— Похоже на музейные витрины…

— Вот! Я тоже сперва так подумал, мой дорогой брат! Учитывая, что вон там, — Джерри развернулся в противоположную сторону, — в почти таких же стеклянных щкафах размещено нечто вроде героической выставки славного боевого пути нашего старика Дугласа. Фото, наградные листы и даже пара артефактов. Но потом я встретил Пирсона, который показал мне, где взять тарелки и пояснил, что в остальных горках…

— «Горках»? — не понял я.

— Ну в тех стеклянных буфетах! В них праздничные угощения.

— А столы?

— Все угощаются на ходу, — как само собой разумеющееся пояснил Джеральд. — Последний писк моды! Но это не худшее! — он слегка посторонился, пропуская даму, причёска которой была украшена целым веером из павлиньих перьев, и заговорил тише: — Но всё что я нашёл — это были сладости! Представь меру моей печали.

— Да уж, хотелось бы чего-то посущественнее, я тоже не поужинал. Но ни за что не поверю, что миссис Митчелл решила обойтись на юбилей мужа одними пирожными. Полагаю, мясо в соседних залах.

— Пошли искать вместе, — преисполнился решительности Джеральд. — Но сперва раздобудем тебе тарелку.

В третьей зале мы обнаружили наконец витринки с мясными закусками. Примечательно, что между ними стоял кружок из наших инспекторов и бурно обсуждал какие-то новости.

— Ты посмотри! — обрадованно воскликнул Джеральд. — Сразу не надо было выпускать Пирсона из вида. У него на хорошую еду профессиональный нюх!

— На самом деле, нас всех привёл сюда Ретингтор, — засмеялся Пирсон.

Довольно жующий толстяк Ретингтор из лабораторного отдела отсалютовал нам насаженной на вилку тефтелькой.

— А что обсуждаем? — поинтересовался я, наполнив свою тарелку.

— Получены первые результаты допросов по читаньскому кораблю., — сказал Тодс. — Эванс лично участвовал.

— Удостоился такой чести, — усмехнулся Эванс.

— Полагаю, наши подозрения подтвердились?

— О, да! Самое интересное, капитан и не думал отпираться. Мысль о предосудительности даже не мелькнула в его читаньской голове!

— Конечно, — хмыкнул инспектор Райдер, — у них это вполне легально.

— Плавучие притоны? — не поверил своим ушам я.

— Именно! — подтвердил Эванс. — Другое дело, что в наших водах любая подобная деятельность запрещена, и им бы следовало ознакомиться с чужим законодательством прежде, чем разворачивать курильни у наших берегов. И ещё! — он торжествующе обвёл нас глазами. — Мы получили подтверждение, что часть груза предназначалась нашему славному знакомцу, герцогу Сотеслею. Таким образом его причастность к похищениям становится ещё более вероятной.

— Учитывая, что сам герцог ударился в бега, — кивнул Тодс, — таким образом он фактически признал свою вину…

— Не согласен, — возразил Уитсби. — Попомните моё слово: всё утихнет, и Сотеслей явится как ни в чём не бывало, да ещё заявит, что опасался преследований, основанных на предубеждении к нему. Как бы Департаменту не пришлось ещё и извинения приносить.

Тут наш разговор прервался внезапным пассажем оркестра, за которым последовала торжественная часть. Естественно, Митчелла поздравляли все значимые люди города, включая губернатора, глав различных организаций, представителей от ремесленных союзов, банков и землячеств. Мы были где-то в середине этой цепочки. Мы — я имею в виду сотрудников Департамента.

Надо сказать, весьма ловким ходом оказалось то, что мы не стали по отдельности выдумывать, что бы такое подарить главе Департамента, а скинулись всеми отделами и купили шефу совершенно дивную новую пушку. Не такую, конечно, классную, как мои РШ, но гораздо более вычурную, с золотой дарственной надписью, а уж артефакторщики расстарались, добавив ей самых разнообразных плюшек, о чём торжественно и доложил сам Боб Аллейн, глава их отдела. Он так вкусно расписывал все детали, что Дуглас объявил, что на этом первая часть поздравлений закончена — людям требуется передохнуть от официоза! Объявляются танцы, сам же он немедленно отправится в тир, чтобы испробовать подарок. И все желающие посмотреть (а также пострелять) могут к нему присоединиться.

ОЧАРОВАНИЕ ОРУЖИЯ

Честно сказать, я немного удивился — откуда бы взяться в сравнительно небольшом доме тиру? Однако, когда мы вслед за хозяином спустились в подвальный этаж, я понял, что тир занимал площадь гораздо бо́льшую, нежели дом. Пожалуй, он распространялся практически на весь земельный участок Митчеллов. И выбор оружия здесь был весьма достойным.

Многие, поглазев на пробы подарка, тоже взялись пострелять.

Я не удержался и присоединился к общему веселью, выбрав снайперскую винтовку производства Ренсалии — никогда из такой не стрелял, и мне было любопытно.

— Берите чуть выше и левее, чем вам привычно, мистер Андервуд, — сказал позади голос, от которого меня (весьма для меня неожиданно) слегка бросило в жар.

— Добрый вечер, мисс Винкер, обернулся я, слегка поклонившись. — Я очень рад видеть вас в добром здравии. Вам знакома эта модель?

— Конкретно эта, — она подошла ближе. — Ренсальские винтовки очень капризные. А из этой я иногда стреляю. Миссис Дуглас любезно приглашает меня на женский стрелковый кружок. Мы собираемся здесь по четвергам.

— Да вы что! — поразился я и тут же спохватился, что это могло быть расценено как грубость: — Это прекрасное начинание! Я бы хотел посмотреть, как вы стреляете.

— Хорошо, — не стала жеманиться она. — После вас.

— Ну что вы! Дамы — вперёд!

— Что ж, ладно, — она улыбнулась. — По пять выстрелов?

— Идёт!

Откровенно говоря, мне было просто приятно смотреть на неё. И удивительно — как ловко обращалась она с оружием. Уверенные движения выдавали привычку. Впрочем, если верно то, что отец готовит Эрмину к службе в Департаменте, владение разнообразным оружием для неё — насущная необходимость.

Отстрелялась она неплохо — девять, восемь и три семёрки. Однако, это определённый вызов! Я не хотел показывать превосходящие результаты (из глупого джентльменства, возможно?), но и раскидываться в молоко не позволяло самолюбие.

Первый выстрел я сделал, словно ступая по тонкому льду. Шестёрка! Отлич-чно! Действительно, винтовка слегка уводила пулу влево и вверх. Ещё раз…

В итоге все пять моих выстрелов аккуратно легли по кругу вокруг её по кольцу номер шесть.

— Уильям! — возмущённо воскликнула Эрмина. — Вы нарочно!

— Что вы! — максимально честно вытаращил глаза я. — Да, результат не блестящий. Но это потому, что оружие мне плохо знакомо. Но если вы позволите…

Со мной, конечно не было РШ (да и что бы после его применения осталось от той мишени?), но был двенадцатизарядный револьвер, приобретённый у коротышки, «любителя груш».

— О, какая любопытная модель! — удивилась Эрмина.

— Индивидуальный заказ, — с ноткой гордости похвастался я, прицелился и… положил три выстрела подряд в десятку!

— Великолепно! — оценила она.

— Хотите попробовать?

— Конечно!

Таким образом вечер мой приобрёл гораздо более приятные краски, чем я изначально предполагал. Мы ещё постреляли, потом погуляли по саду, станцевали пару вальсов и даже угостились десертом.

— Папа! — замахала вдруг рукой Эрмина и потащила меня за руку к невысокому и очень серьёзному джентльмену, который появился из соседней гостиной. — Папа! Это мистер Андервуд! Я хочу пригласить его на выходные к нам в усадьбу, ты же не против? — тут она живо развернулась ко мне: — Вы же приедете, мистер Андервуд? Имейте в виду, я не принимаю отказа!

Вот так нас с папашей Винкером одним махом поставили перед фактом, что следующие выходные мы проводим в их загородной усадьбе, расположенной примерно в часе езды от Фробриджа.

НУ КОНЕЧНО!

Был ли я рад? Конечно. Мисс Винкер мне определённо нравилась. Красива, умна, сексуальна, прекрасно держится в стрессовой ситуации — да ещё и недурно стреляет! С такой девушкой положительно следует завести знакомство поближе. По большому счёту я был не против, как это называется, «серьёзных намерений».

Единственное, что меня смущало — Андервуды давно уже не были богатым родом. На месте папаши-Винкера я бы счёл себя, пожалуй, не очень подходящей партией для дочери. Впрочем, Эрми, похоже, непрерывно вила из отца верёвки, и конечное слово всегда оставалось за ней.

Поэтому, когда после обеда она предложила прогуляться, предложение мистера Винкера о сопровождении нас было решительно отвергнуто взмахом маленькой ручки:

— Прекрати, папа! Мне кажется, все эти слухи о странностях в окрестностях Ллантрима чрезмерно преувеличены. Ты хоть раз видел живого тролля?

— Нет, но, дорогая…

— Вот и всё! — положила конец дискуссии Эрмина. — Я готова поверить в дураков, устраивающих розыгрыши, или на крайний случай в разбойников. А для этого у нас с мистером Андервудом есть оружие. Вы же вооружены, Уилл?

— Всегда, — подтвердил я, испытывая некоторую неловкость от того, что вынужденно оказался с мистером Винкером по разные стороны баррикад.

— Я тоже! — она довольно продемонстрировала нам закреплённую на боку кобуру. — Так что сегодня нам никто не страшен! Идёмте, Уильям, пока нам не навязали экономку в виде дуэньи!

Она поправила перед зеркалом шляпку, украшенную маргаритками, и первая выпорхнула на крыльцо.

— Хорошей прогулки, — выдавил из себя мистер Винкер, хотя по его виду более было похоже, что он хотел бы встряхнуть меня как следует и прорычать что-то в духе «отвечаешь за неё головой!»

Впрочем, мне не требовалось подобных наставлений. Взгляд мистера Винкера сверлил мне спину, словно пара револьверов, пока я спускался по ступеням. И едва удалившись из зоны слышимости строгого родителя, я просил Эрмину:

— А что за слухи, могу я узнать?

— Честное слово, чистый бред! — нахмурила она свои изящные брови. — Говорят, что кто-то из городских жителей видел в лесу троллей.

— Именно в лесу? Разве это не огромные скалоподобные существа? Насколько я помню, им для нормального существования нужны горы…

— Представьте себе! — засмеялась она. — Где Ллантрим — и где хотя бы ближайшие холмы! У нас даже скальных россыпей поблизости нет. И вдруг тролли!

— Действительно, очень маловероятная версия, — протянул я.

— Маловероятная и абсурдная. Наше семейство владеет этой усадьбой уже три сотни лет. И ни в одной из записей (я специально проверила) нет упоминаний о троллях. Я считаю, это молодые дурни из Ллантрима решили попугать своих подружек.

— Нападения происходят именно на девушек?

— Да не было никаких нападений! — поморщилась Эрмина. — Я же говорю, ни одного пострадавшего. Или пострадавшей. Только испуганные.

Мы перевалили пригорок, за которым виднелись верхушки деревьев. Дорожка весело побежала вниз, к зарослям ивняка.

Мне вдруг вспомнился связанный с троллями нюанс:

— А что насчёт мостов? Вы ведь в курсе, что отдельные особи этого рода приспособились скрываться именно под мостами?

— Конечно, — тряхнула она локонами. — Но сколько-нибудь крупных мостов у нас в округе нет. Не считать же таковым мостик через ручей?

Предчувствие кольнуло меня смутной тревогой. Я оглянулся вокруг внимательнее.

— Уильям, у вас такое лицо, — подозрительно сказала Эрми, — будто вы забыли, что мы вышли на прогулку.

— Д-да, я действительно… — тревожный звоночек звенел всё громче. — Милая мисс Винкер, а в какой стороне находится тот мостик через ручей?

— Собственно, говоря, мы почти пришли, — с улыбкой взмахнула рукой она. — Видите ивы? За ними по ложбинке как раз протекает ручей, мелкий и почти незаметный. Через него перекинут крошечный мостик, а за ним — Ллантримский лес.

Я остановился колом посреди дорожки:

— Мисс Винкер, интуиция инспектора подсказывает мне, что я должен сопроводить вас в безопасное укрытие, а сам проверить опасное место.

— Другими словами, вы предлагаете мне вернуться в усадьбу, тогда как вы пойдёте на проверку⁈ — возмутилась она. — Как только у вас язык повернулся, мистер Андервуд! Сейчас вы меня решительно разочаровываете.

— Но я не могу рисковать вами.

— А если я хочу остаться?

— Правда, парень, шёл бы ты своей дорогой, — сказал довольно грубый и хриплый голос.

Я резко обернулся. За моей спиной, метрах в пяти, стоял чрезвычайно неопрятный мужчина. Его пиджак и брюки выглядели так, словно пошиты были из очень грубой ткани, причём носились года два (или четыре), не видя чистки и стирки, а напоследок он ещё и как следует повалялся в какой-то каменоломне. И лицо у него тоже было серое, цвета булыжника, да ещё с очень крупными чертами лица.

— А девушку нам оставь, — сказал второй, похожий на первого так, словно их вылепливали по одной форме, выступая из-за раскидистой ивы слева.

— Наконец-то нашлась смелая девушка, желающая остаться! — хрипло захохотал третий такой же, выходя справа. — Мы славно проведём время. А ты вали отсюда.

Они действительно смахивали на камни, поэтому испуганные девицы и приняли их за троллей. Но они совершенно не походили на классических троллей, даже близко! И тягостного ощущения нечисти от них не исходило. Странно.

— Вы кто такие? — спросил я.

Если твари говорят — значит, они как минимум полуразумны. Почему бы не получить информацию из первых рук?

— Не твоё собачье дело! — рыкнул правый.

— Мы на своей земле! — довольно нагло заявил первый.

— И в своём праве! — поддержал его левый.

И все трое двинулись на нас.

— Стоять! — вскрикнула Эрмина, в ручке которой уже появился револьвер.

Бандиты (будем называть их так) только засмеялись. Признаться, и смех у них был похож на троллий — хриплый и скрипящий.

— Лучше бы вам не нарываться на неприятности, — сказал я, вынимая РШ.

И в этот момент Эрмина выстрелила.

Я видел её стрельбу в тире, поэтому с уверенностью могу сказать: Эрми не промахнулась. Она сразу целилась не в тушку, а в ноги, стремясь остановить ближайшего к ней — правого. Грохнул выстрел. Пуля ударила существу в колено… и отскочила. В заскорузлой брючине образовалась дыра, в которую было видно нечто серое. Вместо крови посыпалась каменная крошка…

— Ах ты, дрянь! — взревел центральный камнелюд (похоже, главный). И все трое двинулись на нас быстрее.

— Мисс Винкер, бежали бы вы домой, — сказал я, озираясь. Не факт, что этих существ всего трое!

— Я боюсь одна, — всхлипнула она. — А ещё я на каблуках.

— О, женщины! — усмехнулся я, покачав головой. — Вы не оставляете мне выбора…

РШ рявкнул куда громче. В отличие от Эрмины, я не жалел этих тварей. В бочине центрального образовалась огромная дыра, из которой плотной струйкой потекла серая пыль.

— Ты что творишь⁈ — левый хотел броситься ко мне. Выстрел РШ ударил его в плечо, разворачивая. Камнелюд зарычал — может, от боли (если он способен испытывать боль), а может, от ярости.

— Ты повредил Томми! — завопил левый. — И причинил вред Джеку!

Гляди-ка, какие занятные определения.

— Ещё один шаг к нам навстречу, и я разорву вашего Томми пополам. Пока у него остаётся шанс залепить дыру бетоном… или чем уж лечат таких тварей, как вы, я не знаю. Но если он получит вторую пулю, за ней последует третья, в башку. Склеивать будет нечего, я вам гарантирую.

— Ты не похож на копа, — прошипел левый, зажимая пробитое плечо.

— Вы тоже не похожи на добропорядочных граждан, — холодно возразил я. — Скажите спасибо, что вы не очень похожи на нечисть, иначе я бы с вами не разговаривал. А вот кто вы такие, я выясню в участке. — Я слегка (насколько это было возможно, чтобы не выпускать из вида серых мужиков) повернул голову к Эрми: — Далеко отсюда до Ллантрима?

— Около двух километров, — слегка дрожащим голосом ответила Эрми.

— Вы в состоянии идти?

— Да.

— Прекрасно. Эй, вы двое, поздоровее — взяли под руки самого больного и тащимся в Ллантрим. Да без разговорчиков, иначе я живо уменьшу вам количество конечностей.

— Ты ещё пожалеешь, — проскрипел правый.

— Уже сожалею, что не грохнул вас тут и не продолжил спокойную прогулку с дамой, — усмехнулся я. — Напоминаю также, что ваша фраза является прямой угрозой сотруднику Департамента по противодействию нечисти. Шевелите ногами бодрее, господа.

МУТНЫЕ ВЕЩИ ТУТ ТВОРЯТСЯ

После этой тирады они уже не разговаривали с нами, а только скрежетали зубами и этак странно булькали — кто знает, может, упомянутые звуки тоже что-то означали на камнелюдском? Я, во всяком случае, ничего не понял. Да и вообще я более был озабочен тем, чтобы мисс Винкер не подвернула себе ногу на разбитой тропинке, по которой мы вынуждены были сейчас идти. Подобный разворот событий сразу поставил бы нас в очень невыгодное положение.

Тропинка шла в обход холма довольно долго, пока не свернула на прилегающее к Ллантриму шоссе. Тут нам почти сразу же встретилась идущая из городка группа девушек, при виде камнелюдов мгновенно развернувшаяся назад с визгом и воплями.

— Ну вот, — заметил я, — теперь нам обеспечена торжественная встреча.

Однако вопреки моим словам, городок словно вымер. Все двери и окна были плотно закрыты, на улицах — ни одного человека. И только на центральной площади у распахнутых дверей полицейского участка нас встретил местный инспектор полиции, расстроенный донельзя.

— Что же вы натворили, мистер! — воскликнул он, горестно всплёскивая руками.

— По-моему, я задержал троих нарушителей общественного порядка, — озвучил очевидное я. — Инспектор Андервуд, к вашему сведению.

— Инспектор полиции?

— Департамента по противодействию нечисти, — я предъявил сверкнувший значок.

— Они не нечисть, — угрюмо возразил полицейский.

— Это ещё предстоит подтвердить, для чего я непременно воспользуюсь телефоном вашего участка.

— Он не работает.

— Значит, тем более следует посадить этих дебоширов под замок, пока мы не найдём работающий и не дождёмся экспертную группу. Представьтесь уже, инспектор, и откройте нам какую-нибудь камеру из тех, что покрепче.

Он вздохнул с непонятной мне досадой:

— Я инспектор Боттон. Право слово, нам лучше дождаться тут…

Я перевёл ствол одного из РШ на этого странного типа:

— Я начинаю подозревать вас в сговоре, мистер. Идите вперёд и исполняйте свой долг.

— Вы совершаете ошибку, сэр, — покачал он головой, но тем не менее развернулся и двинулся в участок.

Я ничего не сказал ему на это, дёрнув РШ в сторону камнелюдов:

— И вы трое, не стойте колом! Шагайте за Боттоном, пока я склонен разговаривать, а не стрелять.

Тут всё было максимально просто. Дверь открывалась сразу в единственную рабочую комнату (такого размера, что в ней можно было бы разместить четыре рабочих стола). Стол же наличествовал только один — умеренно заваленный бумагами. С телефоном, который, как было сказано, не работал. Остальное пространство пустовало, лишь вдоль стен тянулись намертво закреплённые лавки. В участке наличествовала некоторая жизнь в лице двух бьющихся в окно мух. Более никого не наблюдалось.

Я остановился на пороге, ожидая, пока Боттон отомкнёт замок железной двери в противоположном конце помещения. Камнелюды замедлились, оглядываясь на дверь и словно кого-то ожидая.

— Сколько камер в участке? — спросил я.

— Две, — нехотя ответил Боттон. — Хотите рассадить их по отдельности?

— Распахните дверь, — не объясняясь, велел я. — Вы, трое — в камеру, живо.

— Мы же предупреждали… — ухмыльнулся тот, со слегка подстреленным коленом.

Я не стал ожидать развития его фантазий а попросту выстрелил во вторую ногу. Камнелюд заорал.

— В камеру, я сказал! — я продолжал держать всех троих под прицелом. — Считаю до двух. Раз!..

— Пошли, — буркнул тот, что с подбитым животом.

Дождавшись, пока Боттон закроет за ними дверь, я проверил замок и потребовал:

— Показывайте, где вторая камера?

— Дальше по коридору.

— Открывайте.

Он пожал плечами — дескать, что за причуда — и пошёл впереди. Распахнул передо мной даже не дверь — просто решётку.

— Ключ.

— Что? — не понял он. Или сделал вид, что не понял.

— Ключ от этой двери.

— Держите, — он подал мне ключ вместе с остальной связкой.

— Нет. Входите и запирайтесь.

— Вы с ума сошли? — вытаращил на меня глаза полицейский.

— Я подозреваю вас в бездействии по отношению к нарушителям общественного порядка и в преступном сговоре. И я вам тоже прострелю колено, если вы будете долго мяться, будьте уверены. Сегодня вместо приятной прогулки с дамой я получил внеплановую беготню по пересечённой местности, так что я достаточно раздражён.

Боттон насупился и шагнул в камеру. Заперся.

— Что теперь?

— А теперь бросайте ключи вон туда. А то у меня руки заняты, видите ли.

Инспектор хмыкнул, швырнул ключи на пол коридора и мрачно посмотрел на меня:

— Вы зря это затеяли, сэр. Она не простит.

— Кто «она»? — сухо уточнил я.

— Увидите. Очень скоро.

Что ж, значит надо бы выставить отсюда мисс Винкер, пока не поздно.

Я вернулся в основную комнату и обнаружил её сидящей за столом и придерживающей у уха телефон.

— Он ведь не работал?

Она только фыркнула, смешно наморщив носик:

— Всего лишь шнур был выдернут из розетки!

Вот как. Значит, этот Боттон намеренно хотел не дать нам ни с кем связаться.

— И куда вы звоните?

— В Департамент, конечно! — приподняла брови она, но тут появилось соединение, и Эрмина радостно воскликнула: — О! Это Эрмина Винкер, дочь заместителя начальника финансового отдела Департамента! Мы с инспектором Андервудом подверглись нападению. Срочно нужна оперативная и экспертная группа. Мы в полицейском участке города Ллантрим. Пока ситуация под контролем, но с минуты на минуту ожидается нечто…

Вот в этот момент входная дверь буквально взорвалась от удара.

ОНА

Обломки дверного полотна повисли на скрипнувших петлях, а в помещение ворвалась… В первый момент я подумал, что это нага (она же женщина-змея), поскольку вместо ног у неё был мощный змеиный хвост. Она поднималась на этом хвосте, словно разъярённая кобра, и поднялась бы под самый потолок, если бы… Если бы ей не мешали рога, украшавшие голову. Не демонические, а скорее оленьи. Ветвистые таки, загнутые назад.

Все эти мысли промелькнули в моей голове, словно карточки каталога, по которому я пытался классифицировать существо.

Эрмина сдавленно пискнула и юркнула под стол. Молодец! Потому что эта бабища, взревев:

— Боттон!!! У нас был договор!!! — схватила меня за грудки и припечатала к стене.

А я, более не рассуждая, вскинул оба РШ и всадил ей куда ни попадя.

Первый выстрел пришёлся куда-то в туловище, и самым значимым его результатом, пожалуй, стала изрядная отдача, впечатавшая мой правый локоть в стену. А второй попал в лицо. Голова бабищи дёрнулась. По полу что-то загрохотало, а сама она, бросив меня и рухнув на карачки, с рёвом поползла по полу, шаря руками во все стороны.

Я смог разобрать только: «МОЙ ГЛА-А-АЗ!!!» — и тут из-под стола ударило магической волной. А я и забыл про Эрмину!

Фигура великанши обволоклась жемчужным сиянием и замерла. Стазис! Заклинание, которое только недавно, по достижению сорокового уровня стало мне доступным!

В наступившей (буквально обрушившейся на нас) тишине неуверенно раздался голос из-за двери камеры:

— Мама?..

— Сидеть тихо! — рявкнул я. — И тогда, возможно, ваша мамочка останется жива!

В камере замерло всякое движение. Не чужды, значит, этим тварям какие-то чувства. Впрочем, экспертный отдел разберётся.

Я подал руку выбирающейся из-под стола Эрмине и помог ей встать:

— Мисс Винкер, вы не согласились бы дать мне несколько практических уроков в области блокирующей магии?

Она просияла:

— С большим удовольствием, мистер Андервуд! — потом слегка замялась и призналась: — Мне оно тоже пока не очень хорошо даётся. Только… Только если я по-настоящему испугаюсь.

— В этот раз у вас всё получилось просто великолепно! — искренне похвалил её я. — Кстати, что там эта тварь орала про глаз?

— Вон он! — Эрмина ткнула пальчиком в угол, где лежал (и совершенно наглым образом таращился на нас!) глаз с ярко-фиолетовой радужкой.

— Стоит переместить его на стол, как вы думаете?

— Н-н-нет, пожалуй, — с сомнением протянула Эрмина. — Это часть существа, которая не попала под действие стазиса. И она, совершенно очевидным образом, жива. Я не уверена, как на наше прикосновение среагирует оболочка заклинания.

— Что ж, значит, пусть лежит до прибытия кавалерии из-за холмов, — улыбнулся я. — Однако, вы проявили себя превосходно! Не знал, что финансистов обучают боевой магии тоже.

— О, это непременно! — воскликнула она. — Во время ревизий и не с таким приходится сталкиваться. Но папа сказал, что к службе меня допустит, только когда я уверенно научусь отрабатывать стазис по группе противников.

— Кстати! — я поднял висящую сбоку стола телефонную трубку, несколько раз нажал на рычажки и повторно позвонил в Департамент.

— Что у вас там? — деловито поинтересовался дежурный.

— Основной агрессивный объект заблокирован. Время действия заклинания спрогнозировать не могу.

— Ждите, группа выехала, минут через двадцать они должны быть у вас.

Что ж. Надеюсь, мисс Винкер не придётся паниковать второй раз.

МИСТЕР ВИНКЕР

Группа прибыла даже раньше — всего через четверть часа. Но ещё быстрее прибыл мистер Винкер, которому, оказывается, перезвонили из Департамента, как только звонок мисс Винкер был прерван самым бесцеремонным образом.

Спустя буквально три минуты после того, как я переговорил с дежурным, у крыльца завизжали шины, и папаша-Винкер влетел в участок, готовый рвать и метать. И замер на пороге, оценивая открывшуюся картину.

— У вашей дочери отлично получается стазис, — любезно сказал я.

Мистер Винкер только хмыкнул. Обошёл замершую фигуру.

— Вот, значит, как… А я уж думал, что вы нашли банду троллей.

— Троллей мы тоже нашли, папочка! — Эрмина подхватила его под руку. — Только это не тролли, а какие-то камнелюды. У них твёрдая шкура, а внутри — каменная пыль. — Мистер Винкер не успел открыть рот, чтобы что-то ответить на это, как Эрмина совершенно без паузы сообщила: — А Уильям выбил этой тётке глаз. Он лежит вон там, я сказала, что лучше не трогать.

Мистер Винкер бросил на меня короткий взгляд. Кажется, в нём читалось даже сочувствие тому, что меня приняли в круг лиц, которым мисс Винкер считает возможным командовать. Но заметил:

— Верно, лучше дождаться экспертов. Чем это вы исхитрились, мистер Андервуд? Я и не думал, что этой особе можно так подрихтовать физиономию.

— Штурмовой револьвер — мощная штука, — продемонстрировал я один из РШ, который продолжал держать в руках на всякий случай.

— Солидно, — оценил мистер Винкер. — Усиленный патрон?

— Да, против нечисти. Но этот экземпляр мне не знаком.

Мистер Винкер ещё раз обошёл замершую фигуру:

— Потому что по большому счёту это и не нечисть. Скорее, реликтовый вид. Кернунн. В древности их называли духами местности, хотя определение некорректно. В них, как вы сами видите, очень мало от духов.

— Зато прилично плоти, — усмехнулся я.

— Верно подмечено! Вполне материальные твари. Но действительно привязаны к конкретной местности, питаются за счёт природной энергии.

— Она явилась за теми камнелюдами, которых местные девушки ошибочно принимали за троллей.

— А! Это, должно быть, её детёныши. Незрелая форма, гвиллионы. Отличаются от взрослых почти как гусеница от бабочки. По незнанию их можно принять за совершенно другой вид.

Удивительно!

— И много таких?

— Мне известно всего пять активных точек. Существ единицы. Добрым нравом не отличаются. Напротив — характер, скорее, склочный. В большинстве мест они были истреблены, как только у людей появилась возможность противостоять им силой. В остальных — заключены договоры о мирном сосуществовании. Но здесь, как я понимаю, им удалось каким-то способом запугать округу настолько, что люди боялись сообщить об их выходках в Департамент.

— И что теперь с ними будет? — спросила Эрмина.

Участок замер. Мне кажется, прислушивались все — и камнелюды, и местный полицейский, и, не исключено, даже мамаша-змеища (признаться, даже не знаю, как её правильно называть).

— Если не смогут доказать свою полезность короне и обществу — скорее всего, уничтожение, — рассудительно сказал мистер Винкер.

Вот в этот момент как раз раздалось приближающееся рычание моторов, следом — сдвоенный скрип тормозов, шорох шин, разбрасывающих мелкие камешки — и около участка остановились два автомобиля Департамента.

— Добрый день, господа! — поприветствовал нас всех вошедший Тодс. — Вы как всегда очаровательны, мисс Винкер! Уилл, дружище, пора бросать эту дурацкую привычку брать домой работу на выходные.

ДОПРОС НОМЕР ОДИН

Приехавшая группа инспекторов была настроена весьма решительно. Гвиллионов, наложив им какие-то особые пластыри и снабдив магически усиленными наручниками, сунули в арестантскую будку. Затем настал черёд выводить из стазиса мамашу. Зная о её силе, в основном помещении участка собралось сразу шестеро инспекторов. Тодс уселся за стол и кивнул:

— Прошу, господа!

Кернунн задвигалась, затравленно озираясь, определила Тодса как главного и дёрнулась к нему, но была остановлена резким окриком Эванса:

— Стоять!

Она замерла, продолжая едва не упираться рогами в потолок.

— Присаживайтесь, сударыня, — Тодс сухо указал ей на стул против себя, — и потолкуем.

Она села, косясь оставшимся глазом на второй, который лежал перед Тодсом, но спросила совсем про другое:

— Где мои сыновья?

— Это те три идиота, которые не умеют себя вести в общественных местах? — не выдержал я.

Кернунн резко обернулась на меня, свирепо раздувая ноздри, но сказать ничего не успела.

— Трое задержанных гвиллионов, — скучным голосом пояснил Тодс, — будут препровождены в город Фробридж, предстанут перед судьёй и получат наказание сообразно своим действиям. Предполагаю, что им назначат от шести до восьми месяцев каторжных работ. Наказание довольно мягкое, ввиду того, что смертей от их рук не зафиксировано.

Лицо кернунн перекосилось от смешанных чувств:

— Нет! Им нельзя покидать окрестности Ллантрима! Они ослабнут и не смогут вырасти такими крупными, как должны были!

— Это должно стать уроком как для них, так и для вас! — довольно резко возразил Тодс. — Детей нужно воспитывать, а не только баловать. Закон одинаков для всех. Теперь что касается вас. — Он выдержал суровую паузу. — Ваше имя?

— Олдри, — сквозь зубы процедила она.

Тодс невозмутимо вписал его в бланк и потом ещё некоторое время что-то записывал, заставляя кернунн нервничать и подёргивать носом. Наконец он отложил ручку:

— Итак, миссис Олдри, вы вломились в полицейский участок и совершили нападение на сотрудника Департамента, находящегося при исполнении служебных обязанностей, и на сопровождающего его стажёра Департамента. — К слову, инспекторы Департамента считаются исполняющими обязанности всегда и в любой момент имеют право на применение оружия, если это покажется им необходимым. — На основании этого я имею право незамедлительно вас уничтожить в любом месте, которое сочту для этого подходящим, либо также предать вас в руки правосудия. Полагаю, судья Фробриджа назначит вам, имея в виду применённые вами агрессивные действия особой степени опасности, от трёх до пяти лет каторжных работ. Где-нибудь в Гритхейвене или Мистлидсе.

Олдри в буквальном смысле посерела и осунулась так, что морщины проступили на её лице, словно бугры на коре старого дерева:

— Но вы же должны понимать, что это неизбежно убьёт меня, — очень тихо проговорила она.

Тодс сложил руки друг на друга и посмотрел на неё очень холодно:

— Полагаю, миссис, вам следовало задуматься об этом раньше. Верёвка на шее или топор палача тоже убивает преступника, знаете ли, но это не повод попускать ему нарушение закона. Уитсби, прошу вас — наручники.

— Могу я забрать свой глаз? — торопливо спросила она, когда Уитсби заковывал её в железные браслеты, особым образом притягивающиеся к шее.

— Нет, — отказал Тодс. — Он будет передан в хранилище Департамента в качестве улики.

— Но если я не верну его на место хотя бы завтра, он не приживётся! — отчаянно вскрикнула она.

Тодс потёр ухо и поморщился:

— По прибытие к месту временного содержания вы можете подать письменное прошение на этот счёт. Уведите!

Кернунн покинула помещение, как будто даже уменьшившись в размерах.

— Мне даже жалко её, — сказала Эрмина, всё это время молча стоявшая в уголке. — И её не отдадут глаз?

— Отдадут, конечно, — усмехнулся Тодс. — Сейчас она приедет в тюрьму Фробриджа и к вечеру уже почувствует заметный энергетический голод. В написании прошения ей откажут на каком-нибудь дутом основании. Камеру выделят тесную и без окна. А ближе к ночи придёт Брикман, он у нас мастер изображать «доброго инспектора» — посочувствует, поможет составить бумажку и даже «сам сходит в хранилище» за глазом. И намекнёт, что рад бы ей помочь, но… только в том случае, если госпожа Олдри начнёт усиленно помогать Департаменту. Такие существа многое могут знать. Или узнать по своим каналам, если поставить им правильную задачу. А заодно в Ллантриме воцарится покой. Кстати, где у нас местный страж порядка?

— Сидит в камере по подозрению в сговоре с дебоширами, — ответил я.

— Приведите его кто-нибудь, будьте любезны. Посмотрим, можно ему вправить мозги на место или придётся писать рапорт о полном служебном несоответствии… И, Андервуд, можете быть свободны. Всё же у вас сегодня выходной.

Таким образом мы с Эрминой прокатились в автомобиле её отца до их усадьбы, где нас ждал поздний обед, прошедший в обсуждении происшествия. Похоже, папашей Винкером я был сочтён достойным кандидатом для прогулок, а также получил официальное одобрение на совместные с Эрминой упражнения на магическом полигоне. Мистер Винкер произнёс даже небольшой спич о пользе соревновательности в науках, за что были подняты бокалы.

В общем, выходной завершился весьма недурно.

ЛЕТУЧКА

В понедельник все прибывающие на службу первым делом интересовались результатами допросов. Однако нам пришлось ждать общего утреннего сбора (он же «летучка»), потому что Харрисон был занят у Дугласа, а Брикман (единственный, кто доподлинно был в курсе новостей, потому что всю ночь возился с кернунн) был отправлен домой отсыпаться.

Наконец Харрисон явился — бодрый, я бы сказал, до чрезмерности — и принялся вводить нас в курс дел.

— Итак, господа, как мы и предполагали, к двум часам ночи кернунн окончательно сломалась и согласилась на полное и безоговорочное сотрудничество с нашей группой.

— Выходит, она получает условную свободу под поручительство Департамента? — уточнил Тодс. — Надолго?

— Пожизненное, — скупо усмехнулся Харрисон.

— То есть, если однажды она откажется?.. — начал Эванс.

— Если она откажется от сотрудничества, это будет основанием для её ареста и помещения в тюрьму Фробриджа, независимо от того, сколько времени пройдёт с этого момента, — припечатал Харрисон.

— А её дети? — спросил я.

— А, гвиллионы, — Харрисон отмахнулся, — с этими договоры заключать толку нет. Мозги незрелые, объясняться с ними — всё равно что пытаться вести политические переговоры с десятилетками. Эти отправятся на каторгу, ненадолго, месяца на три. Поворочают камнедробилку или что-нибудь вроде того. Этого хватит, чтобы сбить с них спесь и внушить уважение к закону.

— Сурово, — сказал Уитсби.

— Не мне вам объяснять, господа, — сердито сказал Харрисон, — что бывает, если духи места забывают об общественном договоре и начинают терять берега. Три этих личинки уже запугали целый город. Или вы хотите, чтобы однажды нас вызвали на зачистку? Как ни крути — вымирающий вид. Так что, считайте, мы занимаемся спасением исчезающей популяции.

— Но насколько я знаю, если гвиллионы ещё способны существовать в отрыве от родных мест, то кернунн… — начал Тодс.

— Вот! Возвращаемся к основному вопросу! — снова взбодрился Харрисон. — Кернунн Олдри должна вернуться по месту своего постоянного обитания в течение ближайших пяти часов. И вы, — шеф ткнул пальцем поочерёдно в Тодса и Эванса, — отправитесь с ней. Насколько я понял, эта дама прониклась к вам своего рода уважением. Я надеюсь, у вас получится наладить плодотворное сотрудничество. Задание на командировку получите индивидуально.

Харрисон глянул так, что ни у кого не возникло желания задавать дополнительные вопросы.

— Теперь что касается читаньского корабля. Получены данные, что часть экипажа была направлена по ряду адресов с известным вам товаром для ряда притонов, по списку которых отработала полиция. Однако распространителей взяли не всех. Одна из групп бежала и укрылась в катакомбах, прилегающих к заброшенному кладбищу… — в этом месте Уитсби присвистнул, а шеф выразительно поднял брови: — Да-да! Их там по одним показаниям четверо, по другим — пятеро. Забились в коридоры, уходя от полиции. Копы поставили снаружи оцепление, внутрь лезть боятся. И правильно делают.

— Простите, шеф, речь идёт о тех катакомбах, где, по слухам, встречали следы нелицензированных оборотней? — индифферентно поинтересовался Джеральд.

— Именно. На место отправляется группа: Стокер, Андервуд, Уитсби и Гройс.

— Гройс? — удивился я.

— Да, мистер Гройс является незаменимым помощником в деле определения присутствия себе подобных, но недружественных закону особей. Постарайтесь управиться до вечера. Мне бы не хотелось, чтобы читаньцами закусили шерстяные отщепенцы. Старший — Стокер. Можете отправляться.

В КАТАКОМБЫ

Таким образом, спустя буквально три минуты мы выехали на предполагаемое место укрытия читаньских торговцев дурью, воспользовавшись самоходной магической коляской Джерри — благо она была трёхместной, а Гройс должен был ждать нас на месте, у катакомб.

Оборотней оказалось даже трое — отец и двое сыновей, с деланным равнодушием поджидающих нас у автомобиля, рассчитанного явно на бездорожье. Остановились они прямо рядом с полицейским оцеплением и все трое подчёркнуто не обращали внимание на несколько нервного лейтенанта полиции, прохаживающегося у входа в катакомбы туда и сюда.

— Добрый день, господа, — поздоровался Джеральд сразу со всеми, — славный денёк, не находите?

День действительно радовал — ослепительно светило солнце, заливая лучами скальный склон с установленными напротив входа ограждениями.

Лейтенант поморщился, а Гройсы ответили какими-то странными взглядами.

— А входы ниже по склону нас не интересуют? — продолжал Джеральд, живо оглядываясь.

— Согласно картам, между этими пещерами нет сообщений, — ответил лейтенант. — А то, что беглецы укрылись именно здесь, я могу подтвердить лично и привести вам ещё десяток свидетелей. Мы бы сами их взяли, если бы не… — он осёкся.

— Следы действительно ведут сюда, мистер Стокер, — подал голос папаша-Гройс. — И нам бы желательно начать, чтобы управиться как можно раньше.

— Какие-то проблемы? — просил я.

— Полнолуние, — негромко пояснил Уитсби, и все трое Гройсов согласно кивнули:

— Как видите, мы уже были готовы к выезду в поместье, — сказал отец, — для нас это важно. Перерыв больше восьми месяцев.

Мы переглянулись.

Более полугода — существует опасность, что оборотень особо остро среагирует на кровь.

— В таком случае не будем терять времени, господа, — куда более серьёзно кивнул Джеральд. — Очень удачно, что вас трое. Разобьёмся на пары и быстро обследуем все коридоры. Сколько в совокупности по протяжённости эта сеть?

— Около трёх километров, — кисло сказал лейтенант. — И у вас не получится пройти по следам. Эти хитрецы распылили какую-то гадость.

— Отраву? — спросил Уитсби.

— Не-ет, сэр, — поморщился в свою очередь Гройс, — больше похоже на едкую смесь приправ и перечных масел. Жутко сбивает с толку, да ещё и голова от них болит ужасно. Но мы всё равно попробуем.

Мы подошли ближе ко входу, и тут даже я со своим простым носом почувствовал, как шибает едко-пряной смесью запахов от входа. Представляю, каково оборотням!

— Погодите, — остановил я группу. — Зачем ненужные жертвы? Сделаем так: господа Гройсы пока отходят чуть в сторону, а мы втроём организуем усиленное проветривание коридоров. Не обязательно для этого углубляться особенно далеко. Двое работают на приток-отток воздуха, третий страхует.

— Сложно и долго, — нахмурился Джеральд.

— Но так будет лучше, чем не сделать ничего и потом выносить господ оборотней на себе, — возразил я.

— Поддерживаю Уильяма, — согласился Уитсби. — Затратим двадцать минут, зато значительно выиграем в поисках. Идеально не получится, но станет сильно легче, особенно если провести первоначальный направленный сбор материала по принципу концентрата улик. — Он посмотрел на наши недоумевающие лица. — Я два года служил во Втором отделе, этому там живо учишься.

— Я бы предложил, скорее, сжечь всё в пепел, — пробормотал Джеральд, — но так мы можем остаться без подозреваемых, а они ещё нужны для допросов…

Гройсам новый план понравился сильно больше, чем лезть в насквозь проперчённую систему коридоров. Они вернулись в свой автомобиль и наблюдали, как деловитый Уитсби совершает у входа в катакомбы пассы и манипуляции, в результате которых на входе засветилась шарообразная зеленоватая сеть и внутри неё началось сложное спиральное движение.

Я смотрел, стараясь примечать отдельные элементы заклинания. Какая полезная штука! Нужно будет непременно попросить Уитсби, чтобы он показал мне этот приём в спокойной обстановке. В результате удушливый запах превратился просто в ощущаемый. Вполне терпимо. Надо полагать, даже у оборотней голова будет болеть уже не так сильно.

— Отлично! — оценил Джеральд. — Переходим ко второму этапу. Уилл — нагнетаешь воздух по верхней части коридора, Пол — отток по низу, я страхую. Поехали!

Через двадцать минут он нас остановил:

— Хватит, парни! Лучше уже вряд ли получится. А сутками работать вентиляцией мы здесь не нанимались. — Он махнул Гройсам, и мы вошли в катакомбы.

Над головой у Джеральда зажёгся желтоватый шар освещения, я подумал, что это удобно, и зажёг себе такой же.

— Смотрим в карту, господа, — сказал Пол, разворачивая лист, который вручил нам лейтенант полиции, — нда… и понимаем, что она очень примитивная…

— Какая есть, — хмыкнул Джеральд. — Разбиваемся на двойки и обыскиваем все коридоры по порядку, начиная с левой стороны. Осмотренные помечаем крестами, самым примитивным образом, — он раздал нам по куску мела, — чтобы не привлекать магическими метками внимания.

НЕБОЛЬШИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

— Какая досада! — бормотал Джеральд, разглядывая карту (а, вернее, примитивную схему) катакомб. — Могли эти читаньцы спрятаться в лабиринт попроще! Так, господа. Сперва обследуем небольшой левый рукав, затем движемся по основному центральному коридору, зачищая. Можем двигаться по принципу лабиринта, по одной стороне. У кого есть какие соображения?

Все сгрудились вокруг плана.

Посовещавшись, мы избрали несколько другую тактику и решили, что будем проверять все отходящие от основного коридора ответвления (не только слева, но и справа) в порядке, так сказать, живой очереди.

В пару мне Джеральд поставил старшего мистера Гройса (надо полагать, чтобы несколько компенсировать мою периодическую оторванность от реалий его опытностью), сам же взял напарником младшего сына, Кайроса (тоже логично, не за младшим ли должен присматривать старший группы).

— Мы с Кайросом Гройсом берём коридоры, помеченные на карте номерами один и два, — распределил первые задания Джеральд. — Уильям и мистер Вольф Гройс — третий, обратите внимание, что в своей дальней части он довольно разветвлённый. Пол и Гаррет — ваш коридор номер четыре, по окончании обследования переходим дальше по часовой стрелке. На входе в коридор помечаем его кругом с правой стороны на уровне плеча, выходя — зачёркиваем крест-накрест. Пол, зачёркнутые ты обрабатываешь.

— Конечно, я помню, — кивнул тот.

— Если вдруг кому-то встречаются следы жизнедеятельности нелицензированных оборотней, прошу это непременно отмечать дополнительным знаком треугольника.

— Может статься, что следы найдутся и свежие, и старые, — заметил я.

— Свежие подчёркиваем дополнительной линией, — решил Джеральд. — Выловленных контрабандистов конвоируем на выход. Желательно бы выяснить у них, сколько их точно было. Но вероятна ситуация, что говорить они могут только по-читаньски.

— Чудно, — невольно усмехнулся я.

— А что делать? — слегка пожал плечами Пол. — Работаем с тем, что дают.

— Да это понятно…

— Прошу, — Джерри протянул нам мерцающие магические копии плана. — Я активировал артефакт взаимопривязки, все внесённые нами изменения будут отображаться на каждом плане, но по длительности рассчёт максимум на полтора часа. Не уверен, что в каменных мешках связь будет работать как надо, но будем на это надеяться. Как заметили, что чужие сигналы угасают — значит, нужно будет собраться и повторить процедуру. Вперёд, господа! Желательно управиться в кратчайшие сроки. Печатей привязки у меня всего две, и те вырвал у артефакторщиков с кровью, можно сказать, так что желательно закончить всё за три часа.

В СВЯЗКЕ СО ЗВЕРЕМ

Ровный свет магического шара-фонаря окрашивал шершавые стены коридоров желтоватым светом. А кроме коридоров здесь почти ничего и не было. Если не считать мерно труся́щего передо мной папаши-Гройса, шерсть которого сейчас тоже казалась слегка песчаной.

Признаться, когда тройка оборотней на короткое время скрылась за выступом скалы, а вышла оттуда уже в зверином обличье, я испытал некоторое замешательство. Почему-то я ожидал, что они будут похожи на обычных волков. Ну, может быть, чуть более крупных, чем в большинстве случаев. В конце концов, я же видел движущиеся фото…

Но они оказались совсем другими.

Нет, по видовому признаку их вряд ли можно было отнести к другим животным. Это были волки. Но значительно, значительно крупнее, чем я ожидал — пожалуй, размерами они превосходили даже тех адских псов из банка, которые, как охарактеризовал их медвежатник Симон, величиной были с конторский стол. А ещё, в сравнении с адскими псами, Гройсы были очень шерстяными — верно, из-за этого они казались крупнее. И у них были огромные пасти — массивнее медвежьих, это точно!

Но самым тягостным было даже не ощущение присутствия в непосредственной близости мощного хищника. Находиться рядом с разумным зверем — это переживалось оглушающе.

Повисла неловкая пауза, и тут самый светлый из троих сказал весёлым, разве что чуть более хрипловатым голосом Кайроса:

— Главное, не забыть здесь штаны! — и давящее наваждение рассеялось, словно исчезла гнетущая аура.

Папаша Гройс, которого я определил по густым тёмным бакенбардам, сохранившимся и в зверином виде, мотнул головой:

— Приступим, господа, время не ждёт.

И вот он бежит впереди меня, словно гигантская охотничья собака, разве что хвост у него не колечком.

— Не думаю, что здесь есть кто-то, — негромко проворчал он, приближаясь к первому же отвороту, — все запахи очень старые. Разве что отметим лёжку.

Я сперва удивился — какую лёжку? — потому что все мысли были заняты беглыми контрабандистами, а потом вспомнил, почему, собственно, лейтенант полиции не повёл своих подчинённых в катакомбы. Следы оборотней. Точнее, следы деятельности оборотней. Нелицензированных, а потому явно не склонных к исполнению каких-либо законов. А на следующем повороте сам увидел её.

Нечто похожее я рассматривал на демонстрационных фотографиях в Справочнике по нечисти или в старых архивных отчётах. В небольшом, похожем на альков каменном углублении лежала пара шкур — кажется, овечьих, очень грубо выделанных, если к ним вообще могло быть применено это слово. В углах белели обломки костей.

— Похоже, это осталось брошенным с момента последней облавы, — сказал мистер Гройс, брезгливо обнюхивая место.

— А почему не забрали вещественные доказательства? — я кивнул на остатки логова.

— Кому нужны их вонючие шкуры? — даже сейчас по голосу было слышно, что Гройс морщится. Он переступил с лапы на лапу, тряхнул головой и отошёл чуть назад. — Никогда не понимал этих натужных устремлений к пещерному быту. Полагаю, основные кости, подтверждающие совершённые преступления, забрали. Здесь только мелкие осколки. Но и сейчас я могу сказать вам, мистер Андервуд, что эти отщепенцы лакомились человечиной. Идёмте. Мне лучше сейчас здесь не стоять.

Ах, верно! Полнолуние!

Мы поспешили дальше и вскоре добрались до места, где коридор разветвлялся.

— Я думаю, что здесь пусто. Но предлагаю вам задержаться здесь, сэр, — кивнул мне Гройс, — на случай, если я всё же ошибаюсь. Вдруг у них есть неизвестные нам нейтрализаторы запахов? Так вот, чтобы никто не смог проскочить из одного отнорка в другой, пока мы не видим. А я быстро обследую все и сообщу вам, если будут какие-то интересные находки.

Так мы и поступили. И вопреки всем опасениям папаша-Гройс оказался прав, эта часть катакомб была совершенно пуста.

Вернувшись ко входу в третий коридор, я увидел Уитсби за работой и понял, почему с нами был направлен именно он, а не Эванс, например. Мало кому даётся камень — слишком плотная и неподатливая структура, слишком иным должен быть способ структурирования маны в энергетическом потоке. А Уитсби не просто заставлял входы в проверенные коридоры смыкаться, он закрывал их каменными решётками! Довольно элегантно, я бы сказал.

— Зачем такие сложности? — спросил я, зачёркивая меловой круг и выводя треугольник, подведённый линией.

— Личный страх, — кривовато усмехнулся он. — Однажды я видел человека, по ошибке замурованного во вроде бы проверенном коридоре. Я не хочу стать даже случайной причиной такой смерти.

— Да уж, согласен. А почему никому не пришло в голову полностью запечатать эти катакомбы ещё тогда, пять лет назад?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Я сам только полтора года как переехал во Фробридж. Возможно, не нашлось специалиста?

Мне было странно. Отчего бы не воспользоваться просто кирпичной кладкой? Или были какие-то ещё причины, недоступные моему пониманию?

Следующий час стал крайне рутинным. Мы проверяли длинные коридоры и маленькие отнорки — один за другим. После чего Уитсби решётчато их запечатывал. В целом это выглядело так, словно мы последовательно обрубаем ветви от ствола, подбираясь всё ближе и ближе к верхушке.

Через некоторое время мы добрались до места, где перечный запах ощущался сильнее — видимо, состав был распылён где-то неподалёку. Мы с Уитсби взялись немного поработать вентиляцией, пока Вольф и Гаррет Гройсы осматривали боковые ходы. Затем Уитсби снова отстал, чтобы возвести каменные решётки, а мы с оборотнями прошли вперёд до следующей развилки. И тут Гаррет сказал:

— Зуб даю, что здесь они свернули налево! Туда уходит перечный шлейф!

Дорогие читатели! Сейчас идёт генеральная вычитка первого тома «Записок о сломанном мире». В связи с этим несколько предупреждений:

1. Добавляются небольшие правки, не влияющие на сюжет, но точнее раскрывающие эпизоды.

2. Из-за загруженности авторов главы́во второй том в пятницу не будет, но точно будет в понедельник!

3. Вероятнее всего, в ближайшие дни начало эпизода о «Грозовом гнезде» будет полностью перенесено во второй том — это логичнее и гармоничнее с точки зрения повествования. Просим вас не удивляться изменению объёма первой главы второго тома.

Надеемся, что вы с пониманием отнесётесь к рабочим моментам.

Ваши авторы)

БЕГОТНЯ

Нас поспешно нагнали Джеральд с Кайросом. Младший Гройс принюхался, и сказал также, как и Гаррет:

— Считаю, что нужно двигаться налево.

— Пол, заблокируй пока правый коридор, — принял решение Джеральд. — Гаррет, останьтесь с инспектором Уитсби на случай подмоги. Мы идём вперёд, догоняете нас как можно быстрее.

Я бежал вслед за братом, размышляя, что читаньские контрабандисты могли бы и не создавать столько проблем себе и нам. Эта часть катакомб была самой неприятной — извилистые коридоры, периодически расходящиеся и снова сходящиеся, иногда вдруг забирающие вверх или проваливающиеся вниз.

— Я чую следы, — негромко рыкнул старший Гройс.

— Снова старая лёжка? — спросил я.

— Похоже, что не лёжка. И не такая старая, как нам хотелось бы.

Коридоры в этой части сузились так, что нам пришлось двигаться друг за другом, пока пространство внезапно не раскрылось округлым помещением, часть которого была отделена деревянной решёткой.

— Это что ещё?.. — начал Джеральд.

— Здесь держали людей и, кажется, нескольких эльфов, — поведя мордой, сказал папаша-Гройс. — Плохая новость: держали совсем недавно, не прошло и трёх дней. Много страха.

— Вы можете определить, куда их повели? — спросил я.

— Мы как раз туда и направляемся.

Дальше было ещё несколько узких переходов.

— Они бежали, — проговорил Гройс. — Я не знаю, как их заставили, но они сами бежали сюда, — коридор внезапно распахнулся, и мы оказались в зале довольно больших размеров.

— Сюда, — сказал старший Гройс, в то время как Кайрос угрюмо озирался, вздыбив шерсть на загривке. — Всё происходило здесь.

Впрочем, мы и сами уже это видели. Небольшое возвышение у дальней края помещения. Бурые, вставшие чешуйками отпечатки крупных лап на стене, обрамляющие грубо вычерченную маску неопознаваемого по виду зверя с оскаленной пастью, испачканной той же засохшей кровью.

— Они ели здесь пленников и кормили их кровью нечто, — пробормотал Джеральд.

— Своего бога? — предположил я. — Тёмного бога, очевидно.

— Возможно… Джеральд обернулся к мрачным оборотням: — Вольф, вам что-то известно об этом культе?

— Нет, — отрицательно мотнул он головой, — мы не общаемся с отбросами.

— А что за человечек нарисован вот тут? — я указал на примитивно выведенную человекообразную фигурку сбоку от нарисованной морды. — И почему они сделали это не в полнолуние, а раньше?

— Человечек может указывать именно на то, что здесь приносили в жертву людей, — предположил Джеральд, — или других разумных.

— Они приходили два раза, — сказал молчавший до того Кайрос. — Посмотрите, некоторые отпечатки более старые.

Я наклонился ближе к стене, рассматривая следы:

— Действительно, а поверх них есть новее! — и тут до меня дошло: — Сегодня должен быть третий! Нет никакой логики в том, чтобы приносить жертвы два дня подряд, а полнолуние пропустить!

— Ты прав, — Джеральд нахмурился, — нужно срочно удалить отсюда этих читаньцев, скоро будет не до них.

— Ты думаешь, к ночи?

— Непременно явятся. Хорошо бы нам ещё пару инспекторов в усиление вызвать. Вперёд, господа, завершим наше задание.

Дальнейшая часть горы была изъедена ходами, словно яблочная паданка червяком. Уровень пола и потолка опускался и поднимался хаотически. Временами соседние коридоры подходили так близко друг ко другу, что между ними виднелись неровные дыры на манер странноватых окошек. Долго бы мы искали здесь затаившихся контрабандистов, если бы не Гройсы! Вольф и Кайрос бежали впереди нас всё более уверенно — стало не до вопросов, но мне было очевидно, что запах читаньцев становится всё ярче.

Кайрос первым выскочил в очередной зал и рявкнул:

— Стоять!

Но на находящихся там контрабандистов это произвело совершенно обратный эффект. Заверещав, словно зайцы, они бросились в разные стороны, каждый в свой коридор!

— Рваные небеса! — рявкнул Джеральд.

И в этом возгласе было всё — и досада на читаньскую бестолковость, и раздражение на то, что нам приходится бегать по коридорам катакомб, тогда как алтарь неизвестного культа найден, и надо бы с ним разобраться, и опасения, что нелицензированные оборотни могут явиться куда раньше, чем мы предполагали, а времени до наступления темноты осталось не так уж и мало…

Кайросу повезло больше всех. Он сразу, первым же прыжком повалил на пол ближнего к нему контрабандиста и зажал ему ноги, просто усевшись на них и грозно взрыкивая.

Вольф кинулся в правый боковой коридор сразу за двумя. Я успел заметить по карте, что там тупик, и понадеялся, что он их успешно заблокирует.

Джеральд помчался вперёд за самым шустрым. До чего же эти читаньцы оказались скорые — даром что коротконогие!

А мой пройдоха юркнул в левый боковой тоннель, который, похоже, заворачивал петлю настолько, что мне казалось — мы бежим уже на выход. Сейчас сверяться с картой было совершенно некогда. В этот момент тело горы слабо дрогнуло.

А ведь под землёй необязательно дожидаться ночи, — мелькнуло у меня в голове, — здесь ведь всегда темно!

И в то же время по тоннелям разнёсся низкий раскатистый рык, неожиданно взлетевший к самым высоким нотам. По-моему, все волосы на моём теле от этого звука встали дыбом. А читанец помчался ещё быстрее, у него даже ноги начали как будто двоиться — не иначе, он решил, что леденящие душу звуки произвожу я!

Коридор резко распахнулся, и я понял, что вслед за читаньцем снова вылетел в зал с алтарём! Только на сей раз посреди него багрово светился портал, цветом и структурой так неприятно напомнивший мне банк «Хоарес» и адских псов, что у меня аж зубы заныли. Вот вам и ответ — почему никто не стал замуровывать катакомбы! Это только облегчило бы жизнь любителям тёмных ритуалов, раз уж у них был столь сильный портальщик.

Перед порталом, полукольцом, стояла на задних лапах пятёрка оборотней. Так они воспринимались ещё более жутко — огромные шерстяные твари в два с половиной метра ростом. Очень неправильно-человекоподобные. Трое из них придерживали полуобморочных девиц, завёрнутых в некое подобие простыней. Когти впивались в тело прямо через полотно. По белой ткани расплывались алые пятна. Все пятеро выли, голоса вибрировали и сплетались в какофонию, и это было жутко.

Ошалевший читанец выскочил прямо на эту группу и… Я успел подумать, что сейчас он развернётся назад, но — и это было поразительно! — похоже, оборотни пугали его гораздо меньше, чем я. Маленький контрабандист понёсся через зал бешеным зайцем. В этот миг я увидел, что из портала показалась ещё морда — крупнее и косматее остальных — и, не раздумывая, ударил по структуре портала специальным блокирующим заклинанием.

Не знаю, хватило бы мне сил или нет, но тут появились ещё участники сцены — со стороны центрального ствола выскочил Гаррет, сразу с рыком кинувшийся на ближайшего оборотня, и Пол Уитсби, на полном ходу синхронно мне ударивший в портал!

Багровое кольцо схлопнулось, располовинив огромного не успевшего выбраться оборотня.

Дикая песнь крови смешалась.

Стоящий по центру вервольф вдруг выгнулся. Но не из-за обратного превращения в человека, как я первоначально подумал, а из-за каменного острия, вылетевшего из пола прямо у него под ногами и насадившего оборотня на себя, словно на булавку. Девушка, которую этот оборотень когтил, рухнула на пол без чувств.

Я тем временем ударил направленным огненным лучом во второго и снёс башку из РШ пятому — тому, что был без девушки. Страшно было зацепить жертву, которая мгновенно стала заложницей.

— Живьём! — крикнул я.

Не нужно было объяснять Полу, что нам нужно кого-то допрашивать.

Оставшийся на ногах оборотень пятился к стене с рисунком морды, прикрываясь девичьей фигуркой, и скалился.

— Послушай, ты, образина! Или бросаешь её, — тяжело сказал Пол, имея в виду девушку, — или сейчас будешь корчиться на вертеле.

— Всё равно не отпустите! — прохрипел оборотень, и когти его сильнее впились в плечо девушки, уже совершенно неотличимой по цвету от белого полотна, в которое она была замотана.

Как же он неудобно стоит, чтоб его тухлец обнял! Огромный риск, что любое боевое заклинание зацепит пленницу.

И тут с противоположной стороны зала выскочил Джеральд. И сходу влепил жемчужными оболочками стазиса по обеим парам — катающейся клубком сцепке оборотней и вервольфу с девицей.

Эх! Вот он — лишний повод встретиться с мисс Винкер. Попрактиковаться. Стазис бы меня отлично выручил!

— Это не опасно? — папаша-Гройс с тревогой смотрел на своего замершего сына.

— Нисколько, — заверил его Джеральд. — Главное, расцепляя их, не совать внутрь контура голову.

— Я понял, — серьёзно кивнул старший Гройс. — Кайрос, беги-ка, догони последнего, иначе мы до завтра будем бродить в этих пещерах.

ПОСЛЕДНЯЯ ПОМОЩЬ ОБОРОТНЕЙ

Кайрос исчез в каменных переходах, и через некоторое время откуда-то из их глубины раздался сердитый рык, вой и даже, кажется, крик. Папаша Гройс тревожно оглянулся.

— Идите туда! — решил Джеральд. Стазис подождёт.

Мы тем временем бегло осмотрели обезвреженных оборотней (зная поразительную способность этого племени к регенерации, стоило убедиться в их действительной смерти) и пострадавших девушек.

— Лучшим способом до прибытия доктора, пожалуй, будет и их поместить в стазис тоже, — Пол с надеждой посмотрел на нас.

— К сожалению, я пока не освоил эту технику, — неловко признался я.

— А я изрядно исчерпал ресурс, — с досадой сказал Джеральд. — Если только не в полную силу.

— Даже если замедлить их раза в три, будет уже хорошо, — горячо одобрил Пол.

— Хорошо! — Джеральд решился. — Кладите их рядом, сделаем общий кокон. Но имейте в виду, господа, я останусь почти пуст.

Сама процедура носила секундный характер, а к моменту её завершения из небольшого бокового тоннеля показались отец и младший сын Гройсы в человеческом виде, обмотавшие чресла кусками ткани, в которых угадывались обрывки бывшей верхней рубахи контрабандиста. Под руки они почти волокли за собой мелкого и совершенно бумажно-белого читаньца. Кайрос сильно морщился, но молчал.

— Он разбил ещё одну перцовую бомбу, — сказал папаша Гройс, — прямо у Кайроса под носом. Нам пришлось принять человеческий образ, потому что в этом виде мы менее чувствительны. Я прошу прощения за наш вид и за срочность, господа, но лучше бы нам покинуть это место. Мы несколько выбиты из седла, да ещё кровь повсюду.

— Этого тоже в стазис? — Пол с сомнением кивнул на читаньца.

— Много чести! — хмыкнул Джерри. — Да и нужды такой нет. Он же не истекает кровью и даже не ранен, напуган просто. Обойдёмся обычными наручниками. Кайрос, прошу вас пробежаться до входа в катакомбы и вызвать подкрепление. Возьмите карту с пометками, — Джерри протянул оборотню сложенный вчетверо лист. — А вас, мистер Вольф, я попрошу задержаться и помочь нам со стазисом.

Кайрос снова обернулся волком — всё же в этой части катакомб не так несло бомбой-вонючкой, а в скорости в зверином облике он здорово выиграет.

Контрабандиста, закованного в наручники, посадили чуть в стороне от окровавленной мешанины тел и принялись высвобождать Гаррета. Я больше смотрел, потому что такое было для меня впервые. Старший Гройс немного засуетился, забыл о предупреждении и «залип» головой в молочном сиянии, которое тут же начало медленно его обволакивать. Однако Джеральд и Пол были начеку и тут же выдернули отца оборотничьего семейства. Часть туловища Гаррета уже была вне кокона. Но пока голова не оказалась освобождена, все его суставы были словно деревянные. Наконец с третьей попытки старший из братьев был выдернут из стазисного кокона окончательно и сразу же порывисто вскочил на лапы, озираясь и рыча. Впрочем, сориентировался он мгновенно, шерсть на загривке улеглась. Слегка поведя носом в сторону отца, он спросил:

— Ещё одна бомба?

— Д-да… — с досадой кивнул папаша Гройс.

— А Кайрос?

— Уже побежал на выход.

— Господа, большое вам спасибо за содействие, — прервал их обмен новостями Джеральд. — Мы вас более не задерживаем. Можете отправляться в поместье.

Оборотни (к слову, старший Гройс тоже снова перекинулся волком) дружно кивнули и потрусили на выход.

— Прошу, джентльмены, — обернулся напоследок Вольф Гройс, — найдите этих мерзавцев. Их грязные дела бросают тень на весь наш род, оскорбляют честных оборотней.

— Мы приложим все усилия, — заверил его Джеральд, и Гройсы удалились.

РАССПРОСЫ

Покуда Пол караулил последнего контрабандиста, мы с Джерри вернулись за остальными, которые оказались не просто в наручниках, а дополнительно прикованы с их помощью к мощным палкам ещё одной решётки клетки, обнаруженной в части центрального коридора, до которой я в первый раз не дошёл.

Тряслись все четверо, как осиновые листы. Отцепляя читаньцев, я увидел, что один из них даже пытался грызть запястье — неужели надеялся уйти, как зверь из капкана? Выглядели окровавленные куски кожи неприятно, и я быстро прошёлся по ним заживлением. Не хватало ещё, чтоб пленный оставлял за собой кровавые кляксы.

Мы сковали их меж собой дополнительными сцепками и пригнали в зал ритуала. И пока ждали подкрепление, немного расспросили их на скорую руку — благо, трое из них ломано изъяснялись на языке островной империи, а один и вовсе мог говорить почти сносно и выступил за переводчика.

Что меня поразило более всего — все пятеро контрабандистов клялись, что до сегодняшнего дня считали рассказы об оборотнях детскими сказками-страшилками! При попытке расспросить их подробнее я был ещё более обескуражен. Читаньцы не осознавали опасности нечисти. Более того, они таращились на нас с недоумением, не понимая, зачем такие важные и серьёзные люди расспрашивают их о каких-то суевериях. А когда мне пришло в голову спросить у главного толмача, не приходилось ли ему видеть драконов, он сразу ответил:

— Конечно, господин! Каждый подданный Великой Читаньской империи обязательно видит дракона раз в год, в день первой зимней луны.

— И велики ли драконы?

— Некоторые в длину сравнимы с этим залом, — кивнул читанец на пещеру.

Это был первый человек, заявивший, что сам видел дракона! И конечно же я сразу спросил его:

— И из чего же у него чешуя? Неужели действительно из золота?

Читанец пожевал губами:

— Во дворце императора — возможно. Но те, что приходили к нам на праздник, были из ткани, расписанной красками.

Вот это разочарование! Я тут развесил уши, а он рассказывает мне о ряженых актёрах или вовсе даже куклах! Я, естественно, тут же прекратил проявлять к этим россказням интерес. Но сам факт того, что контрабандисты не понимали возможного вреда нечисти меня здорово озадачил. Ну не могли они при их рисковой специальности поголовно быть дурнями! Иначе за пару ходок они бы просто вымерли. Другое дело, что в Островной империи они впервые, а до того промышляли почти исключительно в южных морях и там с нашими опасностями не сталкивались. Разве что с вампирами. Но, как презрительно заявил один из пленных, в Великой Читаньской империи все от мала до велика любят пищу настолько острую, что она обжигает два раза — на входе и на выходе, и у вампиров от читаньской крови начинаются раздражение, несварение желудка, зуд и волдыри.

Вот это оригинально.

В ПОИСКЕ НОВЫХ ОТВЕТОВ

Далее прибыла подмога, экспертный отдел, специалисты и их помощники. Нам досталось сопроводить поникших контрабандистов, потом ещё заполнить неизбежные бланки отчётов (тут я последовал примеру Джерри, изложив всё настолько кратко, что у любого читающего должна была возникнуть изжога от возмущения) и наконец отправиться по домам.

Допрос контрабандистов не шёл у меня из головы.

Как такое может быть — что у нас в деревнях крестьяне каждый миг готовы встретить зомби, учат детей не покупаться на золото лепреконов, не подходить к дурно пахнущим росткам и всё такое — а на другом конце земли разрастаются империи, для которых всё это — сказки и легенды?

И тут мой мозг сам вычленил из потока мыслей нужную фразу: «на другом конце Земли»! А что если Разлом поразил не всю планету одинаково? Или последующие Прорывы? Что если существует некая закономерность распределения этих явлений.

— Её не может не быть! — воскликнул я, уже входя в дом и вызвав этим восклицанием немалое удивление у миссис Этвилл:

— Кого, мистер Андервуд? — вскинула брови она.

— Закономерности, Анна. Впрочем, не обращайте внимания. Подавайте ужин, я ненадолго загляну в библиотеку.

Мне пришло в голову, что раз уж моя новая универсальная энциклопедия — моя чудовищная Книга — хранит в себе всю информацию не только библиотеки Андервудов, но и всего Архива Департамента, грех будет не воспользоваться возможностью и не допросить её как следует по этому поводу.

Однако первый же ответ извлечённой на свет Книги изрядно меня разочаровал.

МНЕНИЕ АВТОРИТЕТНОГО ГРИМУАРА

У меня сложилось полное впечатление, что Книга раздумывает, пожёвывая губами:

— К сожалению, не существует воедино сведённых данных касательно распространённости нечисти по всей планете.

— Но почему? — с искренним недоумением переспросил я. — Зная хотя бы относительные закономерности, Департамент мог бы…

Я осёкся, припомнив, как лично читал в книге, которую Джеральд одной из первых притащил в больницу, о предположениях, касающихся временны́х отрезков между Прорывами. Тоже ведь кто-то делал расчёты, а результат оказался крайне далёк от выводов.

— Мог бы что? — мне показалось, что Книга рассматривает меня с величайшим скепсисом.

— Допустим, хотя бы составить карту плотности проявлений нечисти. Пусть даже примерную.

— Карту! — Книга хмыкнула. — А что если я скажу вам, сударь, что такая карта есть?

Несколько секунд я таращился на страницу:

— Погоди, но только что ты…

— Только что я сказала, что не существует мировой карты подобного рода. А вот карта зон Великой островной империи есть, хоть и недостаточно проработанная. Также существуют карты пяти наиболее прилежащих к Островной империи материковых королевств.

— Речь идёт, я полагаю, исключительно о ближайшем материке? — с подозрением уточнил я.

— Всё так.

— Но почему??? Только не надо мне рассказывать о зоне наших непосредственных интересов! Это же очевидно — имея в руках карту наиболее активных очагов нечисти, мы получаем инструмент мощного воздействия на заразу планетарного масштаба!

— Видите ли, мистер Андервуд, — на удивление академическим тоном начала Книга, — то что вы предлагаете — хорошо. Но как вы думаете, станет ли император выделять из казны деньги на розыск и уничтожение некоего гипотетического центра проблемы, в то время как в его собственной стране вопрос переизбытка нечисти стоит очень остро? И поддержат ли его в этом советники и министры? — Книга выразительно помолчала. — Вы, верно, осведомлены о крайней нехватке квалифицированных инспекторов Департамента. Допустим, потребуется выделить значительную часть из них, чтобы справиться с корнем зла. Пойдёт ли на это император, зная, что пока все они будут заняты где-то там, от его собственной страны могут остаться одни руины? Учтите в придачу и то, что мирное сосуществование Островной империи с соседями уже три столетия держится исключительно на необходимости совместно гасить приграничные Прорывы. Загляните чуть глубже в историю — и вы поразитесь, как много эти небольшие страны воевали между собой ранее.

Теперь молчал уже я, а Книга, как ни в чём не бывало, продолжала:

— Кроме того, как я уже сказала, в архивах собраны карты стран, менталитет которых близок островному — Ренсалии или в крайнем случае Сванедии. Кому взбредёт в голову выяснять, есть ли такая карта у читаньцев⁈ Да они же вообще на другой стороне света! И потом, — Книга заговорила ехидно, — люди в своей гордыне считают истинно умными только себя. Ну и тех, кто мало от них отличается. Все остальные — странные варвары, дикие, непохожие на настоящих людей. У них даже цвет кожи другой и неприлично узкий разрез глаз! Что они могут понимать в науках!

Подозреваю, тут ехидство переросло уже в сарказм. А ещё, возможно, она напрямую передразнивает кого-то, наделённого властью.

— То есть, — меня поразила открывшаяся картина, — никто не собирал сведения о странах дальше Сванедии…

Из переплёта высунулись ручки с куриными лапками и задумчиво перебрали обрез страниц:

— Нет, ну-у-у… при случае, разве что. Специально — нет.

— Но такие данные есть?

— И довольно много, — нехотя согласилась Книга. — Свалены довольно хаотически, никакой системы…

— То есть, никто их не анализировал?

— О чём вы, сэр! — она аж всплеснула своими лапками. — Никому до них и дела нет. Там есть даже сундуки, набитые свитками и неким подобием записных книжек. Трёхсотлетней давности!

— Но ты имеешь к ним доступ?

— Естес-с-с-ственно! — показалось мне, или мелькнул раздвоенный язык?

— В таком случае, у меня есть для тебя задание. Я хочу, чтобы ты проанализировала все доступные тебе записи…

— Абсолютно все? — уточнила Книга.

— Личную тумбочку секретарши мисс Ройсвуд мы, так и быть, опустим в своих изысканиях, — усмехнулся я. — Но прочее перечитать всё без исключений. И на основании всех имеющихся данных составить мне карту присутствия нечисти в этом мире. Меня интересует концентрация видов и частота их… м-м-м… проявлений, так скажем. В связи со степенью агрессивности и вредоносности.

— Большая работа, — проворчала Книга.

— Ты получишь своё вознаграждение, — заверил я. — Но информация должна быть максимально полной и точной. Сколько времени тебе понадобится?

Вот теперь я точно увидел на краткий миг приоткрывшийся стык между страницами, игольчатые зубы и мелькнувший тонкий облизывающийся язык:

— Я справлюсь за неделю. Максимум — восемь дней.

— Отлично! Имей в виду, я вернусь с подарком. Живой чёрный петух подойдёт?

— Да вы понимаете толк в ритуалах, хозяин!

Хм, похоже, это был комплимент от гримуара?

— Благодарю. И вот ещё что. Если я задержусь — значит, тому есть серьёзные обстоятельства. Не думай, что я отступился. За ответом я приду непременно.

ПО СЛЕДУ СМУТНЫХ ОЩУЩЕНИЙ

Следующая неделя была насыщенной для отделов следствия и аналитики. Нити событий разматывались с нескольких сторон — шла работа с потребителями читаньского дурмана, с показаниями рогатой жено-змеищи кернунн, полиция по крупицам собирала всю возможную информацию по делу о пропавших девушках из бедных кварталов, вскрывались связи бежавшего лорда Сотеслея и, наконец, выбивались показания из взятых на месте тёмного ритуала нелицензированных оборотней. И чем дальше, тем больше крепла у меня (да и не только у меня) уверенность, что все эти нити связаны между собой — уж больно близко друг ко другу они проходили. Зацепки, связывающие всё в единый клубок, должны были появиться очень скоро — это буквально витало в воздухе.

Я тщательно просматривал все протоколы допросов и даже движущиеся звучащие картинки особо заинтересовавших меня моментов, хоть для этого мне и приходилось засиживаться в Департаменте допоздна. Одно заинтересовало меня особенно сильно. Наше предположение о том, что рисунок человечка рядом с мордой монстра в катакомбах мог быть изображением жертвы, оказалось ошибочным. Это было видно по поведению оборотней. Они вели себя довольно нагло (во всяком случае, поначалу). Смеялись над фотографиями загонов, пятнами засохшей крови и останками жертв. И только когда один из следователей предъявил им фото непосредственно жертвенного места, поведение допрашиваемого (а допрашивали их всегда поодиночке) вдруг менялось.

Сперва я прочитал об этом в письменном отчёте. Почувствовал… нечто смущающее — и принялся пересматривать оживлённые записи этих допросов. Почти на всех фиксирующие кристаллы были направлены на лицо преступника. Несомненно, это было важно — понимать эмоции и момент их изменения. Но у меня по-прежнему было чувство, что я упускаю нечто существенное. Пока на одной из записей оператор не занял иную позицию и не заснял весь процесс так, что видно было и лицо оборотня, и фотография алтаря. Я просмотрел запись, вернулся к началу интересующего меня момента и начал просматривать её снова, останавливая буквально посекундно. Пока не дошёл до нужного места.

Я долго смотрел на замершее изображение, откинувшись на спинку стула, а потом пошёл к Харрисону, который сидел у себя в кабинете, по уши зарывшись в бумаги.

— Что у тебя, Уилл? — спросил он вместо «добрый вечер». — Если ты пришёл от скуки, лучше проваливай. Видишь — мне не до того.

— Напротив, сэр. Взгляните сюда, — я повернул к нему фото, остановленное на нужном моменте, — только не запускайте изображение!

Шеф уставился на картинку с выражением крайней усталости:

— Как мне надоели эти фанатичные ублюдки, ты не представляешь, Уилл! Всё застопорилось на этой точке. Дальше — просто тупик. Этот монстр приводит их в ужас.

— Я не думаю, что монстр, сэр, — возразил я.

— Нет?.. — Харрисон нахмурился и с бо́льшим вниманием посмотрел на изображение. — А что же?

— Я думаю, их пугает он, — я указал на маленькую фигурку под жуткой мордой.

— Человечек? — не поверил Харрисон.

— Думаю, это не человечек.

— А кто? — довольно тупо переспросил шеф (что, несомненно, объясняется крайним переутомлением).

— Этого я пока не могу сказать. Но у меня есть предложение. Дайте отделу артефакторики задание распечатать фото одной только этой фигурки. Максимально чётко и детально. На листе обычного формата.

— Увеличить?

— Именно. И предъявите им во время допроса. Желательно под съёмку двумя кристаллами.

Шеф потёр подбородок:

— А что, это интересно. Не уверен, что будет много толку, но, как знать? Вдруг мы таки сдвинемся с этой мёртвой точки?

— И если вы не против, я хотел бы присутствовать на этом допросе.

— Очно посадить тебя в допросную — эффект собьётся твоим присутствием, — резонно возразил шеф. — Но за стеклом ты можешь находиться сколько влезет.

ДОПРОСЫ

Итак, на следующий день всё было обставлено, как я предложил. Допросы шли последовательно один за другим, и все трое диких оборотней вели себя очень похоже, так что в подробностях я расскажу об одном. Да, я забыл сказать, что тот, которого я ударил огнём, был реанимирован сразу же в пещере — ради допросов, так что у нас было три источника в этом плане.

Я стоял за стеклом, наблюдая допросную камеру и всё прекрасно слыша, тогда как те, что внутри, были экранированы специальным артефактом от внешних звуков. Ввели первого — в тяжёлых кандалах и ошейнике (всё экранирующее магию). Он не мог превратиться, но постоянно пытался, отчего мне казалось, что кожа его как будто идёт мелкой рябью. Возможно, это была рефлекторная или нервная реакция…

Поначалу допрос пошёл как и раньше. Инспектор задавал простые вопросы, чтобы обеспечить необходимый ритм. Преступник отвечал довольно развязно, ухмыляясь и даже скалясь.

— Зачем мы повторяем это сто раз, мистер? — скривился оборотень. — Я ничего вам больше не скажу.

— Почему? — спросил инспектор. — Вы боитесь его? — тут он показал крупно распечатанную фотографию человечка, и я впервые увидел, как в одну секунду оборотень сереет до цвета серого речного песка. Казалось, у него побледнели даже радужки глаз, а зрачки стали крошечными, как кончик карандаша.

— Кто это? — спросил инспектор, довольно бесцеремонно ткнув ручкой в изображение.

— Нет, нельзя! — вскрикнул оборотень. — Не трогайте его!

— Отчего? — деланно удивился инспектор. — Такой милый малыш. Может быть, мне стоит пририсовать этому человечку мячик, чтобы ему не было так скучно?

— Вы не понимаете… — зашептал побелевшими губами оборотень и вдруг разразился истерическим смехом, похожим ла лай гиены: — Мячик! У него уже есть мячик! Вы пожалеете, когда узнаете, как он может играть! Вы все пожалеете! Вы будете корчиться в муках и умолять его о смерти, но он будет играть с вами!!!

Дальше пошло уж вовсе бессвязное — угрозы, плач, вой, бормотание. И с небольшими вариациями примерно так все три раза.

— Ну что ж, Андервуд, я надеюсь, теперь вам стало хоть что-то более понятно, — несколько раздосадовано сказал инспектор-дознаватель, складывая листки протоколов. — Потому что мне — нет.

— Похоже, они считают этого человечка своим божеством, — сказал я, понимая, что какая-то мысль крутится у меня в мозгу, но пока не может оформиться.

— Ну это мы и без того уже поняли, — хмыкнул дознаватель. — Что ж, если появятся новые соображения, вы знаете, где меня найти.

С этими словами он отбыл к себе, а я направился к Харрисону, поскольку он тоже хотел услышать — произошёл ли хоть какой-нибудь сдвиг. Но в коридоре я нос к носу столкнулся с Джеральдом, который, как оказалось, искал меня:

— Где тебя носит? — возмущённо возопил он. — Я уже битый час рыскаю по всем этажам, нигде тебя нет!

— Я был на допросе оборотней. Выяснилось…

— Брось, не до того! Бегом, Митчелл ждёт. В деле о пропавших девушках прорыв! И если мы не поспешим, начнут без нас.

НОВЫЕ СВЕДЕНИЯ

В кабинете собрались не только практически все действующие инспектора первого отдела Департамента, но и несколько из других. Тут был даже толстяк Ретингтор из лабораторного отдела! Совещание уже началось, наш глава заканчивал представлять кругу собравшихся невысокого и совершенно неприметного господина неопределённо-средних лет. Мы сели на крайние свободные стулья, стараясь не привлекать внимания.

— … надо сказать, именно то, что инспектор Сильби прибыл из многолетней командировки по Сванедии, в которой он находился не под своим именем, позволило внедрить его в необходимые структуры…

Дуглас говорил красивым и одновременно чудовищно нудным официозным языком, как это обыкновенно умеют делать большие начальники. Если выжать всю воду и отбросить всю шелуху, то в сухом остатке оставалось немного: вот этот Сильби под видом представителя дорогого ювелирного дома продал одному из подозреваемых в тёмной ритуалистике фробриджцев очень модное в этом сезоне на материке украшение на шляпу — нечто типа броши со специальным зажимом, в который вставлялись перья или даже живые цветы. Для дольшего сохранения живого вида цветов в зажим был встроен специальный камень-артефакт, который одновременно служил и фиксирующим кристаллом. Естественно, информацию с кристалла считывал инспектор Сильби. Он и выяснил, где находится основное помещение для проведения ритуалов.

— Примечательно, господа, — торжественно провозгласил глава Митчелл, — что теперь мы точно знаем: монстр, о котором мы имели косвенные данные существует! И мы раскрыли его местонахождение!

Все завозились, а толстяк Ретингтор флегматично спросил:

— Так чего мы сидим здесь, сэр? Едем туда и накроем этот гадюшник.

Митчелла словно срезали в верхней точке полёта. Он осёкся и некоторое время собирался с мыслями, после чего сказал:

— Торопиться сейчас не обязательно, джентльмены. Нам известно время начала следующего ритуала — сегодня в полночь. А зная повадки нашего общества, стоит явиться чуть позже, чтобы все опоздавшие успели прибыть — и накрыть весь кружок тёпленькими.

В этом была логика. Взять бо́льшую часть гнезда разом. Но лично у меня были и опасения, что информация, оглашённая публично, каким-либо образом просочится вовне, и преступники успеют скрыться или как минимум утащить куда-то своё чудовище. Не явимся ли мы к пустым стенам, как это было с «Грозовым гнездом»? Или, хуже того, не будет ли нас ждать бомба более мощная и более надёжно настроенная, чем в случае с мисс Винкер? И, видимо, подобные мысли посетили не меня одного, потому что старший инспектор Харрисон, глядя на сложенные на колене руки, сказал:

— При всём моём уважении, господа, никто не покинет этой комнаты и не совершит никаких звонков до начала операции. Мы все будем находиться здесь, под присмотром друг друга до того момента, пока за нами не прибудут машины. Если кому-то нужно взять из хранилища оружие, я сопровожу вас лично. После чего мы вновь вернёмся сюда. Я надеюсь, ни у кого нет возражений?

— То есть, обедом мы жертвуем? — спросил Ретингтор.

— Сегодня — безусловно. Потому что я устал жертвовать людьми.

— Прошу прощения! — толстяк поднял руки в защищающемся жесте. — Я просто спросил.

Я вообще недоумевал, зачем парня из лаборатории тащат с собой на операцию и с недоумением посмотрел на Джерри.

— Ретингтор — мастер хаоса, — едва слышным шёпотом сообщил Джерри, понял, что я не вполне понимаю и пояснил: — Мастер по постановке портальных помех. К тому же он спокойный, как удав, ничто не способно сбить его с концентрации. Если он будет рядом с нужным зданием, никто изнутри не сможет магически сбежать.

Я с уважением покивал. Ещё бы! Тогда решение Митчелла становится совершенно ясным. Но глава департамента пришёл в хмурое расположение духа и счёл необходимым пояснить:

— Джентльмены, большинство из вас видели за годы своей службы достаточно дерьма, — в этот момент от неожиданности таких формулировок закашлялся инспектор Брикман, но Митчелл упрямо продолжил в том же духе: — Да-да, джентльмены. Ситуация у нас — грязнее некуда… — Он помолчал. — Каждый служащий департамента при поступлении на службу проверяется в том числе и с точки зрения психической устойчивости. И у всех вас в личных делах стоят отметки о соответствии. Но сегодня вы должны максимально собраться с духом. То, что мы увидим там — поистине отвратительно. Поэтому мы не имеем права на ошибку.

— И ещё, — добавил Харрисон, — всех, кого мы там застукаем, нужно вывернуть наизнанку, чтобы они назвали максимальное количество сообщников, прежде чем предстать перед императорским судом. Поэтому сегодня мы не убиваем никого. Наше дело — сделать так, чтобы они могли говорить, но не могли убежать.

— Стазис? — коротко уточнил Джеральд.

— Слишком жирно для них, — возразил Харрисон.

— Могу предложить отрывать ногу, хотя бы до колена, чтобы бежать было затруднительно, — мрачно пошутил я, но Харрисон одобрительно осклабился:

— Подойдёт!

После этого мы вооружились до зубов, погрузились в автобусы и ехали часа три. Первый автобус — те, кому предстояло окружить здание на земле, второй, чуть менее полный — десант, в котором сидел и я, причём на крыше у нашего автобуса была привязана некая странная складная конструкция.

У развилки с указателем «Гретстон-хаус» (который, как по дороге и выяснилось, был нам нужен) мы свернули в противоположную сторону. «Наземный» автобус проехал примерно с километр и отстал, а наш забирался по разбитой дороге дальше, пока не нашёлся малозаметный отворот, где все мы и принялись выгружаться.

— Однако, неблизкое к большим городам место выбрали эти господа для своих отвратительных развлечений, — проворчал Эванс.

— Не думаю, что хоть кто-то из них ездит сюда обычным способом, — возразил Тодс. — Разве что в первый раз. Представиться.

— Перемещение только порталами? — Эванс сомневался. — Нужна просто прорва энергии.

— Ты просто не берёшь во внимание то, что человеческие жертвы с лихвой покрывают эти затраты.

Эванс нахмурился, и Митчелл, сегодня отправившийся с нами, заметил это:

— Спокойно, джентльмены, сохраняем холодную голову, — после чего вытащил из автобуса опломбированную коробку и вскрыл её. — Прошу подходить за оборудованием.

ЛЕТАЮЩИЕ «ПОНЧИКИ»

Личное оборудование, имеющее вид пухлых браслетов, надевающихся на руки и на ноги (а в просторечии именующееся «пончиками»), мне приходилось видеть в описях специальных приспособлений, но ни разу — пользоваться, о чём я незамедлительно и сообщил Митчеллу.

— Тут вообще нет никакой сложности, — отмахнулся он. — Если вас тревожит вопрос практического применения, можете взобраться на крышу автобуса и спрыгнуть вниз. Уверяю вас, это максимальное усилие, которое следует приложить в качестве тренировки. Главное, помните: приземляться на любую конечность.

Предложение меня несколько покоробило. С другой стороны, если выбирать между практикой и перспективой предстать перед сослуживцами в глупом свете…

Выручил меня Джеральд. Ловко застегнув «пончики» на щиколотках и запястьях, он предложил:

— Давай, Уилл! Пока есть время, я покажу тебе мастер-класс!

Тут уж мне не осталось ничего другого, как последовать за ним по лестнице, закреплённой на задней части автобуса, на крышу.

— Максимально просто, — Джерри, ловко забравшийся первым, жестикулировал, как коммивояжёр. — Ты чувствуешь, что твои ощущения изменились? Они должны. Организм как будто теряет вес. Ты ставишь ногу, ощущаешь опору, именно чувствуешь её ступнёй, но веса собственного туловища — уже нет.

— Действительно, — удивился я.

— Если ты сейчас оттолкнёшься от лестницы, ты просто плавно опустишься на землю. Попробуй! Начни с простого. Просто толкнись назад.

В общем-то, прыгать со второй ступеньки лестницы в любом случае совершенно нестрашно, тут он был прав. Я оттолкнулся назад и… довольно плавно поплыл в сторону, опускаясь при этом вниз (как уже было сказано, не с обычной скоростью падения, а кратно медленнее). Едва мои ноги коснулись травы, я завис, медленно прогибая её, пока подошвы не упёрлись в твёрдую почву.

— Однако…

— Не самый удобный способ десантирования, — заявил Джерри, наблюдая за моими телодвижениями. — Поэтому не рекомендуют приземляться на драпировки и растения. Лучше сразу на что-то твёрдое и отстёгивать эти штуки, иначе они будут мешать тебе быстро двигаться. Ну давай, залезай. Я вижу, Митчелл почти собрал свою штуковину. Спрыгнем раз, и можно будет двигаться.

Я забрался на автобус и Джеральд показал последний фокус.

— Если сгруппироваться, то полетишь быстрее, смотри. — Он присел на краю крыши на корточки и спрыгнул в таком виде, почти упав. — Но тогда, — прокряхтел он с земли, поднимаясь, — посадка получается достаточно жёсткая. Если нет опыта, лучше так не делать. Или сперва сгруппироваться, а потом вытянуть ноги, сразу замедлишься. Как видишь, сейчас у меня не хватило на это времени. Давай, спрыгни, только без приседаний. Просто шаг вперёд.

Я шагнул и плавно поплыл вниз, даже медленнее, чем это происходило бы в воде.

— Отлично, — сказал Митчелл, который тоже присоединился к наблюдению за моими эволюциями. — Прошу на борт, джентльмены.

На траве лежала белая… наверное, площадка, так её можно было назвать. Это была та штука, которую мы везли на крыше автобуса. Сейчас она была развёрнута, словно треугольный зонтик, а по центру её возвышалась управляющая панель из нескольких простых рычагов. Митчелл (именно он, как воздушник, должен был доставить нас в нужное место на этом «зонтике») прошёл в центр конструкции, положил руку на пульт и поднял платформу на уровень обычного стула:

— Присаживайтесь, джентльмены, мы отправляемся.

Расселись мы очень просто — прямо по краям, свесив вниз ноги и держась за простейшие ручки-петли, во множестве имеющиеся по периметру этой штуковины.

— Уничтожим этот рассадник, — пробормотал Митчелл себе под нос, но я его услышал. И, думаю, не только я.

ЛОГОВО

Мы летели довольно долго — около получаса, и лес внизу не подавал никаких признаков присутствия в нём человека. Надо полагать, «Гретстон-хаус» был выбран в качестве места сборища этого культа именно из соображений удалённости и глуши. Кому понадобится проверять старую усадьбу, которая по всем документам давно заброшена? Оттуда не поступает никаких тревожных сигналов, никто не подаёт заявлений о шуме — потому что некому подавать, там нет соседей. По трассе не снуют подозрительные машины и экипажи, которые могли бы привлечь излишнее внимание. Налог на недвижимость вносится в срок.

Никому не придёт в голову тащиться из Фробриджа в такую даль, чтобы просто посмотреть на старые стены — мало ли таких заброшенных усадеб! А у департамента и в самом городе проблем хватает, чтобы отправлять инспекторов с разъездами просто так.

Я размышлял в таком духе, пока вдали не показалось рассеянное пятно света, отчётливо выделяющееся на фоне чернеющего леса. Ого! Как видно, господа вовсе не стесняются и чувствуют себя здесь весьма вольготно. Что ж, надеюсь, наземный отряд успел занять свои позиции.

* * *ё

Зря я думал, что нам откроется мрачный старинный дом из серого камня с узкими окнами-бойницами. Это здание больше напоминало дворец — пышный и яркий, с огромным стеклянным куполом по центру, из которого на всю округу и сиял свет множества ламп. А ещё внутри играла музыка. Играла так громко, что это было слышно даже здесь — Митчелл остановил платформу чуть в отдалении, ожидая сигнала. Мы все всматривались в окружающую этот рассадник тьму, в которой не угадывалось ни единого движения.

Наконец мы увидели два синхронно моргнувших огонька, и Митчелл кивнул:

— Приготовьтесь, джентльмены. Мы начинаем. И помните: максимальное число пригодных для допроса. Тодс, на счёт три. — Платформа устремилась вперёд, прямо на купол, под счёт Митчелла: — Раз. Два. Три!

Тодс резко выбросил вперёд руку, и верхнюю часть стеклянного купола словно ножом срубило. Осколки изломанным узором повисли в воздухе… и тут же были отброшены далеко в сторону мощным воздушным потоком. Возможно, не все. Но платформа относительно спокойно вошла в надкупольное пространство и зависла посреди, в грохоте и визге рвущейся наружу музыки. Если эти завывания вообще можно назвать музыкой.

— Десант! — скомандовал Митчелл, одновременно придавая платформе резкий разворот, так что при прыжке нас понесло в стороны и вбок.

Я непроизвольно поджал ноги и помчался довольно быстро. Проходящий по всей окружности зала балкон надвинулся на меня стремительно. Я понял, что сейчас врежусь в балюстраду, вытянул ногу и мгновенно замедлился, зацепившись носком ботинка за перила. Спрыгнул внутрь балкона. Он проходил примерно на середине высоты помещения, и именно внутри него были расставлены экраны, из которых синхронно изливались визгливые звуки под прыжки и ужимки заснятых и закольцованных по кругу девиц лёгкого поведения.

Но никто из присутствующих культистов наверх не смотрел. Потому что внизу шла оргия. Натуральная грязная и некрасивая оргия, состоящая из множества обнажённых извивающихся тел. Признаться, не могу сказать, было ли это для меня отвратительным, и насколько, потому что мой взгляд оказался прикован к центру зала. Там было оно. Чудовище. Или монстр. Неважно, как его называть. Огромная жаба с мордой, обрамлённой чёрными волосами, словно пародией на львиную гриву. И, как это ни парадоксально, эта жаба была одновременно похожа и не похожа на тот рисунок из катакомб.

И прямо сейчас ей скармливали девушку. Живьём!

Чавкающая двухметровая пасть заглатывала ноги обнажённой девицы, постепенно, неумолимо втягивая её внутрь. При этом какой-то обрюзглый тип продолжал насиловать жертву, дёргаясь против её лица, запихивая её таким образом глубже и глубже внутрь чудовищной жабы.

Я отчётливо видел это, потому что стоял сбоку.

Мысли вдруг сделались очень холодными, и в голове повисла звенящая тишина.

В руках уже привычно лежали РШ. Я вспомнил слова коротышки-оружейника: «Два попадания гарантировано просаживают энергетический щит». Вот и проверим.

Так, чтобы не застрелить девчонку. Насколько я знаю, обычные жабы переваривают пищу несколько часов. Надеюсь, эту смогут спасти.

Прицелиться — отстранённо, как в тире.

Краем глаза я видел, как приземляются на балкон мои товарищи.

Оказывается, прошло не больше пары секунд.

Неважно.

Выстрел.

Пространство против жабьей головы вспухло фиолетовыми всполохами. В ту же точку. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Кто-то заметил. В мою сторону начали поворачиваться головы — ме-е-едленно. На кончиках пальцев разгорались заклинания, раскрывались рты.

Выстрел. Шкура на макушке жабы вспухла багровым цветком, разлетелись мерзкие волосья.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Голова чудовища взорвалась, раскидывая в стороны ошмётки костей и нечто, похожее на клубнику, взбитую с бараньим жиром.

В уши вломилась музыка, визг, вой, грохот сталкивающихся заклинаний, выстрелы, треск искажающихся порталов, хрипы и вопли…

НА НИЖНЕМ ЭТАЖЕ

Я теперь понимаю, зачем глава Департамента делал нам перед отправлением на эту операцию особое внушение касательно психической устойчивости.

Потому что то, что творилось на первом этаже не шло ни в какое сравнение с мерзостями, разыгрывавшимися в подвале. Именно разыгрывавшимися! Не оставалось никаких сомнений, что всё это — специально выстроенные части большого и отвратительного ритуала.

Я смотрел на происходящее и понимал, что не могу дать этому адекватного названия. Более того — не хочу.

Если совокупление против воли одной из сторон было просто отвратительным, то здесь…

Они пытались сопротивляться — многие были сильными магами. Но сегодня им противостоял ударный кулак инспекторов Департамента, а это — практически ультимативная сила.

Задерживали участников действа без жалости. Вокруг слышались сдавленные крики, хруст костей и щелчки магоблокирующих наручников.

Внизу было много эльфиек. К сожалению, часть из них уже были мертвы. Я не мог перестать думать, что вломись мы раньше, они все могли бы остаться живы. Другая часть сознания возражала, что в этом случае участники ритуала прибыли бы не все. А ещё — что они не были бы столь расслаблены и оказали бы куда более жёсткое сопротивление. И я никак не мог решить для себя, что было бы правильнее. Пока в одной из комнат не наткнулся на запертую клетку с принцессой Туилиндэ, и мне стало не до моральных терзаний.

Потому что принцесса была жива и отвратительно разговорчива.

— Ах, вот оно что! — воскликнула она, вцепившись в прутья своей клеточки, установленной посреди роскошного будуара. — Вот кто испортил мне всё развлечение! Это опять вы, занудный молодой человек, я вас узнала! Не нужно мне было давать вам приглашение на эльфийский бал!

— Может быть, и не нужно было, — согласился я, обходя комнату и осматривая некоторые занимательные экспонаты, — ваши милые собратья попытались меня убить.

Тут я нашёл нужный рычажок и отщелкнул дверцу клетки. Принцесса, выряженная, словно очень дорогая шлюха, с фырканьем вылезла из неё и плюхнулась на диванчик, забросанный шёлковыми подушками.

— Я вовсе не удивлена! — заявила она, надеясь эпатировать меня своим видом и принимая различные позы. — Вы такой бука! Вы способны расстроить любую вечеринку. Я бы на их месте тоже вызвала…

У меня уже не было никакого желания и моральных сил выслушивать глупые капризы взбалмошной эльфийки, и я просто пошёл в соседнюю комнату, взял там отрезанную длинноухую голову очередной жертвы, продемонстрировал принцессе и очень вежливо спросил:

— Госпожа Туилиндэ, вам, случайно, не знакома обладательница этой головы?

К чести принцессы, выражение её лица мгновенно стало почти нормальным:

— Это же Аполириэль… Я не понимаю… Зачем? Мы вместе вчера готовились…

— Готовились к чему? — очень спокойно спросил я.

— Ну… К оргии, естественно, — Туилиндэ показала на себя изящно растопыренными пальчиками. — Нам сказали, что будет много новых мужчин, — она хихикнула. — Мы принимали ванны с лепестками персиков и натирались специальными маслами, сегодня с утра делали причёски, макияж… — тут она почему-то обрисовала пальцами свои соски, осеклась и снова посмотрела на голову в моих руках. — Погодите, может быть, это иллюзия? Или… — она прищурилась, — муляж?

— Хотите подержать в руках? — предложил я.

— Н-н-нет. Пожалуй, нет. Но вы уверены?..

— Насколько можно судить по беглому осмотру, — я оглянулся и сел на кушетку, закинув ногу на ногу и поставив голову Аполириэль рядом с собой, — вашу знакомую привели в комнату, где находилось не менее трёх мужчин. Сперва её поставили на четвереньки и нанесли ей две симметричных резаных раны в области брюшной полости, в которые и происходило сношение. Затем третий участник отсёк ей голову и совершил половой акт, воспользовавшись для этого, вероятнее всего, пищеводом. Вряд ли трахеей, она для этого слишком узкая.

Туилиндэ смотрела на меня со странным выражением лица… и вдруг её начало рвать, прямо на шёлковые подушки. Она схватила край висящей рядом портьеры, вытерлась и отодвинулась от зловонного пятна, сотрясаемая крупной дрожью.

— Извините. Это было… недостойно.

— Это всё, что вы можете сказать по поводу смерти своей подруги?

— Она мне не подруга.

Туилиндэ отвернулась. Потом встала, сорвала с широкого ложа шёлковое покрывало и завернулась в него, оставив обнажённым одно плечо. Лицо её сделалось холодным и… оскорблённым?

— Я хочу осмотреть место убийства.

— На каком основании?

— Как официальное лицо. Мы не были подругами. Но я — принцесса эльфийского дома. Я имею голос в Совете, хоть и никогда не хожу туда.

— Почему? — невольно полюбопытствовал я.

— А что там делать? Одно старичьё. Сидят, брюзжат. — Она зло хмыкнула: — Вот и появится повод.

— Хорошо. Но обещайте мне ничего не трогать. Мы ждём прибытия инспекторов отдела аналитики. И ещё. Прежде, чем мы отправимся в соседнюю комнату, я рекомендую вам осмотреть предметы, разложенные под шёлковой накидкой вон на том столике возле камина. По-моему, они были предназначены для вас.

Она посмотрела на меня недоверчиво. Прошла туда, подняла тонкую ткань…

— Вы хотите сказать, меня должны были… — начала она после довольно долгого молчания и остановилась.

— В основном резать. Судя по набору инструментов.

— А… А что это?

Мне пришлось встать и посмотреть ещё раз.

— Это дрель, дорогая принцесса. Она предназначена для просверливания отверстий. — Принцесса подняла на меня огромные глаза, и я счёл необходимым пояснить: — В твёрдых предметах. Например, в черепе.

Она накрыла инструменты обратно и резко отвернулась, тяжело дыша.

— На вашем месте я бы задумался, — сказал я. — Быть может, ваш уважаемый отец что-то знает о веских основаниях для того, чтобы не рекомендовать одиноким девочкам гулять вдалеке от дома.

В руки она взяла себя поразительно быстро:

— Я благодарю вас за помощь, инспектор. Давайте осмотрим соседнюю комнату.

И мы осмотрели место убийства (точнее, я был в этот уверен, принесения в жертву) Аполириэль. А потом ещё трёх девушек эльфийского народа.

— Насколько я могу судить по структуре энергетического контура, — очень серьёзно сказал старший инспектор Кроу, перекинутый на место преступления порталом, — последняя жертва, принцесса Туилиндэ, — тут он сделал в её сторону такой жест, словно показывал на плакат или банку с заспиртованным образцом, — должна была стать, так сказать, замыкающим камнем ритуала. Обратите внимание на люстру в центре комнаты. На самом деле это не столько люстра, сколько великолепный манопроводник! Я уверен, что он находится как раз под чашей монстра…

— Какого монстра? — требовательно перебила его Туилиндэ.

И поскольку она была принцессой и могла настаивать, Митчелл согласился и повёл её наверх. Туда, где всё было залито кровью, завалено голыми изломанными телами в магоблокирующих наручниках, и где всё ещё лежал труп огромной волосатой жабы с раздробленной башкой.

Вот тут у принцессы всё-таки случилась истерика.

У меня возникло подозрение, что именно этого Митчелл и добивался, потому как получил возможность сразу сдать взбалмошную девицу на руки доктору Флетчеру. Во-первых, она перестала всем докучать, а во-вторых, из лап Флетчера так просто не вырвешься.

СУМАСШЕДШИЕ ДНИ

Можно себе представить, сколько во всех отношениях грязной работы предстояло нам на несколько ближайших суток. Оформления, размещения и допросы-допросы-допросы. Индивидуальные, перекрёстные, очные ставки и игра на чужих признаниях.

Если бы в Департаменте оставались свободные камеры, я бы, пожалуй, оставался ночевать в какой-нибудь из них ради экономии времени. Но приходилось ездить домой — и не только мне, всем нам. А ещё мы всем Департаментом принимали бодрящий медицинский сироп (тот, белого цвета) — тогда можно было спать не каждую ночь, а через одну.

Не знаю, сколько может протянуть человек в таком режиме. Впрочем, Митчелл с Харрисоном, похоже, принимают этот сироп давно и пока не показывают признаков умирания.

Даже приходя домой, я не чувствовал в себе сил сесть и поговорить с Книгой. Это тяготило меня, пока я не сообразил, что она видит все тексты в моей библиотеке. Тогда я черкнул короткое письмо, в котором предупреждал, что крайне занят на службе, а заодно — что все новейшие протоколы допросов следует включить в аналитику. Запечатал письмо в конверт и велел Эмме отнести этот конверт в библиотеку и вложить между первым и вторым томами на третью полку второго ряда.

Этот жест в некоторой степени избавил меня от моральных мучений. Не люблю нарушать данное слово. Пусть даже оно было дано волшебной Книге.

ДОПРОСЫ С ПРИСТРАСТИЕМ

Ещё одно примечательное событие случилось вечером следующего же за задержанием дня. Но узнал я об этом только на другое утро, потому что был плотно занят на допросах. Удовольствия в этом, признаюсь, не было никакого, поскольку я не отношусь к людям, которым нравится смаковать мерзейшие подробности. Здесь же требовалось вскрыть ритуалы в максимальных подробностях — чтобы у императорского суда не возникло даже края мысли о назначении щадящих наказаний всем участникам.

Каково мне было, к примеру, выслушивать, что сцена с жабой должна была завершиться не просто полным поеданием девицы. Через небольшой период времени (что-то около двадцати минут) тварь должна была начать переваривать жертву. При этом кожа её головы в области гривы начала бы источать особую слизь. Эту слизь следовала собирать и натираться по всему телу, после чего следовал кратковременный период паралича (по признанию всех участников ритуалов, довольно болезненного). А вот выход из этого состояния как раз сопровождался общим физическим омоложением организма примерно на двадцать лет.

Жаба была уникальная, и все инспекторы страшно радовались, что таким образом пресекли одно из жирных щупалец общества тёмных ритуалистов. Ритуалисты же в своих показаниях сходились в том, что существование жабы было залогом их молодости, и теперь многие из них переживали, что её уничтожение повлечёт за собой возврат их возрастных «долгов». Не могу отрицать, эта перспектива вызывала у меня некое злорадное чувство. Или, вернее — предвкушение возмездия. Шеф Харрисон же на одном из допросов, на котором присутствовал и я, сказал на это очередному омоложённому мерзавцу:

— Я бы на вашем месте радовался. Вряд ли вам удастся прожить так долго, что признаки старения сколько-нибудь значительно себя проявят.

Но в любом случае выслушивать этих мерзавцев было отвратительно. После двух-трёх часов возникало полное впечатление, что меня закинули в яму с тухлецом, и я с тех пор не могу отмыться.

Именно в таком настроении я зашёл в кабинет Джерри, а там он в компании Райдера из Второго отдела озадаченно рассматривает лоток, в котором громоздятся прозрачные, похожие на красное стекло, осколки. Выглядело красиво, словно натуральный природный кварц, причём очень чистой воды. Так и тянуло взять камешки в руки, полюбоваться игрой света в гранях

— Ого! — удивился я с порога. — Неужели в деле тётушки Сайруса наметились кардинальные изменения?

Райдер хмыкнул:

— То, что осталось от тётушки Сайруса, благополучно поживает в закрытом исследовательском отделе небезызвестной вам больницы. Доктор Флетчер каким-то чудным образом умудрился её стабилизировать.

— Почему чудным? — спросил я.

— Потому что то, что ты видишь — всего лишь следствие попытки проверить медицинским сканером одну из пострадавших в жабьем дворце на предмет простейших магических инфекций.

Я отдёрнул от лотка руку.

— То есть?..

— Я поясню, — сказал Райдер. — По признанию нескольких преступников, часть девушек находились в жертвенном зале в качестве охранниц. Между прочим, они как раз должны были дежурить на том балконе. Но вышло так, что из-за совместных действий Департамента и полиции у организаторов не вышло поставить новых девушек для совокуплений, и в день оргии между явившимися участниками культа образовалась некоторая… очередь. Это сочли неприемлемым, и тогда кому-то пришла в голову гениальная мысль задействовать в развлечениях охранниц.

— А охранницы не возражали?

— Этот вопрос мы тоже задавали, — поднял брови Джеральд и всё-таки взял в руки камешек, вызвав у меня непроизвольную дрожь, — но все преступники уверяли, что нет. Девиц предполагалось опросить после некоторых восстановительных процедур. И на первом же этапе обследования, как видишь — такой… оглушающий результат. До неё трое прошли сканер нормально. А эта взорвалась так, что осколки пришлось даже из стенной штукатурки выковыривать. Хорошо, что в кабинет приглашали по одной и само обследование предполагает необходимость встать за пластиной, но врач и медсестра несколько пострадали.

— Теперь мы находимся в некотором замешательстве, — потёр подбородок Райдер. — Никто из девушек не признаётся в том, что они подвергались магической обработке.

— Так они, скорее всего, и не знают, — предположил я.

— Вполне возможно. И даже наиболее вероятно. Все до единой считают себя обычными девушками. У них, в отличие от тётушки Сайруса, отлично сохранён кожный покров и даже кровеносная система.

— То есть, у них взяли кровь?

— Да, у всех. Обычная кровь, без изменений. Ну за исключением следов воздействия читаньских одурманивающих составов.

— Неужели никто из преступников не может опознать охранниц?

— Для большинства они были просто куклы для удовлетворения похоти, — пожал плечами Джерри, — а тот, кто (возможно) знает, делает вид, что не знает или не помнит.

Я с минуту подумал, постукивая ручкой по столу:

— Послушайте, джентльмены, кажется вы немного устали.

Оба уставились на меня с подозрением.

— Вы вспомните, Роза Сайрус была совсем не богата. Бедный квартал, неодарённые в магии соседи, вспомни, Джерри! Её зацепило краем наведённого заклинания, когда из соседнего дома похищали девушку.

— Точно! — Джеральд вскочил и тут же сел. — Я понял, к чему ты клонишь, но нет. Для жертвоприношений похищались девушки с очень высоким магическим уровнем, высшего класса, да. Из слабоодарённых, скорее всего, и делали охранниц. Но мы не можем прогнать их через сканер-определитель, поскольку существует опасение…

— Какой сканер, Джерри! Ты спал сегодня?

— Вообще-то, нет, — ответил за обоих Райдер, — мы были заняты по уши.

— И пили бодрящий сироп? — догадался я. — Поздравляю! Просто поднимите личные дела, в большинстве есть фото.

Они уставились друг на друга, и Джерри смачно припечатал себя ладонью в лоб:

— Это фиаско…

— Но погодите, — медленно проговорил Райдер, — всё равно остаётся риск… Что если девушку из списка одарённых тоже подвергли обработке?

— Вероятность этого крайне низка. И ничего не станется, кроме как проверить их всех поочерёдно на сканере. Только придётся соорудить защитную кабинку или нечто вроде того.

Райдер встал, как заторможенный:

— Спасибо, Уилл, ты нам очень помог. Я за личными делами!

— Я за тобой! — Джеральд покинул кабинет, хлопнув дверью. Я остался один. Некоторое время смотрел на лоток и наконец взял один из камней и сунул в карман жилета. Не знаю, зачем я это сделал. Просто решил послушать интуицию.

Часть этого дня я потратил на очередные допросы оборотней, о которых все словно забыли, но ничего нового из них так и не вытряс. А то же внутреннее чутьё продолжало настаивать, что что-то быть должно. Да, все трое пришли в ужас от настоящего фото жабы — и живой и (особенно) мёртвой. Ужас сменился угнетённым состоянием. Кажется, все они уверились, что скоро их настигнет нечто жуткое и мучительное. Но…

Но мне не давал покоя силуэт человечка. Я чувствовал, что роль его недооценена. Однако ни один из оборотней не сказал более о нём ни слова.

ТРЕВОГА

В обед следующего дня департамент был поднят по тревоге и направлен в клинику доктора Флетчера.

— Вчера и сегодня, — объяснял Харрисон, пока мы неслись к больнице в автобусе, — Райдер и Стокер занимались выяснениями личностей девушек, вывезенных из жабьего дворца (теперь все в Департаменте называли так здание, в котором проводились ритуалы). Часть личных дел оказалась без фотографий или же снимки были настолько нечёткие либо устаревшие, что им пришлось вызывать родственников для скрытого опознания. В итоге девушки были разделены на две группы, а у родственников, в соответствии с протоколом, взяты подписки о согласии на полное обследование.

— Хоть кого-нибудь проверить успели? — спросил Эванс.

— Предполагаемые трансформированные — все люди, весемь девушек, — кивнул Харрисон. — Возможные охранницы. Их нужно было перевести в закрытый спец-блок, где у доктора Флетчера есть аппаратура, которая, как считают профессора, даст стабилизацию кадаврам.

— Но ведь нет подтверждений, что все они — кадавры? — уточнил Тодс.

— Аппаратной нет, — согласился Харрисон. — Её просто не успели сделать, всё оборудование как раз в том блоке. А теперь, видимо, и необходимость в этом отпала. Потому что в момент перебазирования вся группа слаженно напала на охранников. Я понимаю ваши чувства, джентльмены. Эти девушки были жертвами. Но теперь они монстры. Одному из охранников такая жертва сходу оторвала голову. Спасибо, остальные среагировали быстро. Завязался бой. Какова ситуация на данный момент, мы не знаем. Также неизвестно, все ли кадавры на территории лечебницы.

— Однако… — пробормотал Эванс, и все инспектора как по команде принялись доставать и проверять оружие.

РАЗГОВОР В АВТОБУСЕ

— И всё же, как им удалось так ловко обойти всех до единого инспекторов? — продолжал думать вслух Эванс. — Я сам допрашивал нескольких и присутствовал в качестве обеспечителя безопасности ещё на четырёх опросах. Все девушки вели себя как живые. У них фиксировались совершенно естественные психологические профили… Так ловко обманывать…

— Я думаю, они и в самом деле считали себя живыми, — предположил я.

— И они до сих пор считают себя живыми, могу в этом поручиться, — уверенно заявил Тодс.

— Но их агрессивные действия?.. — с сомнением начал Уоткинс.

— Являются частью наложенного на них заклятия, — закончил за него Тодс. — Они не отдают себе отчёта в их противоестественности. Думаю, они убьют любого, кто попытается их разубедить. Я очень внимательно читал дело Розы Сайрус, джентльмены. Её зацепило лишь краем заклинания, но она показывает все эти признаки: искренне считает себя живой и нормальной, а все факты, свидетельствующие о том, что она кадавр, попросту игнорирует. Даже торчащие их ран минеральные осколки, как это было с ней после падения из окна. А все попытки донести эти факты до её сознания встречает агрессией.

— Получается, они каким-то образом оценили, что из их среды удалили всех неизменённых девушек, — понял я, — и это включило механизм защиты.

— Именно, господа, — Тодс проверил свой дробовик. — Поэтому — никаких переговоров и увещеваний. Таким образом вы только подвергнете риску жизни ваши и окружающих.

— Как хорошо, что все они были в больничных пижамах и халатах! — сказал Уоткинс. — Мы сможем отличить… — он осёкся. — О, небо! Это же больница! А там есть женское отделение?

— К сожалению, да, — кивнул Харрисон.

— Смотрите! — крикнул вдруг Джерри. — Там двое!

Через больничную ограду перелезали две девицы, смутно знакомых мне по задержанию и допросам.

— Тормози! — Крикнул Харрисон, и автомобиль с визгом остановился. — Стокер, Андервуд, Эванс — догнать! Задержать или уничтожить!

ЕЩЁ ОДНА!

Мы выскочили из автобуса и бросились вслед за кадаврами в пижамах.

Я на бегу подключил формулу ускорения, резанувшую неприятным воспоминанием о прогулке с вампиршей. Ассоциация была столь неприятной, что я невольно посмотрел вверх. И увидел в кроне дерева, нависающего над дорогой, лицо!

— Наверху, ещё одна!

Руки тем временем сами вскинули РШ. Кадавр (кадавра?) скрылась в листве, но я выстрелил туда, где она, предположительно, могла находиться. Грохот выстрела смешался со звуком лопнувшего стекла. На тротуар посыпались красные осколки. Падающее тело прошумело сквозь ветки. За последнюю существо зацепилось и уставилось на меня, скаля зубы.

Надо было стрелять, но она так была похожа на отчаявшуюся девушку…

Секундная заминка едва не стоила мне здоровья, а может, и жизни.

Быстрый взгляд кадавра метнулся мне за спину. Я развернулся на чистых боевых рефлексах. Сзади, в двух шагах, уже стоял ещё один кадавр. Я выстрелил, не думая. Пуля РШ снесла монстру голову, раскидав красные осколки по всей улице. Тело по инерции ещё сделало шаг, руки попытались схватить то место, где я только что стоял.

Это что — они и без головы могут действовать? Что ими движет, и как это контролируется??? Я выстрелил ещё раз. Кадавру оторвало ногу. Движения сделались вялыми, но полностью не угасли.

Мгновенный разворот обратно.

А где первая? Точнее, первый. Мне всё равно приходилось напоминать себе, что это не девушка, а монстр.

Первый кадавр подтянулся и закинул на ветку ногу, словно на турник, и теперь пытался залезть на неё. Зачем он это делает? — мимолётно подумал я, прицеливаясь. Куда логичней было бы спрыгнуть и убежать. Или прибить меня, пока я отвернулся. Хотя она, наверное, оценила, что не успела бы.

Выстрел снёс кадавру пол-лица и оторвал руку, но он (она?) продолжал цепляться за ветку, обхватив её ногами. Нет же, всё-таки «он»! От несчастной, телом которой воспользовались, давно не осталось следа. По факту, это теперь — движущаяся могила, издевательски таскающая на себе кожу своего покойника. Нужно это прекратить. Я выстрелил ещё раз. И ещё. Привычные рассуждения о позвоночнике, мозге или суставах в данном случае не годились. Наполняющая кадавра субстанция под воздействием магии делалась цельно-пластичной. Но разбившись на несколько частей, монстр перестал наконец шевелиться.

Привлечённые шумом, из соседнего переулка выскочили двое полицейских.

— Департамент по противодействию нечисти! — выкрикнул я, показывая значок на отвороте плаща. — Ничего не трогать! Оцепить улицу! Вызвать экспертный отдел Департамента!

ПО УЛИЦЕ

Оставив растерянных стражей порядка выполнять указания, я бросился вслед Джеральду и Эвансу. Улица забиралась в гору, потом, перевалив верхушку холма, побежала вниз и вдруг воткнулась в поперечную, довольно узкую и извилистую. Я остановился, не зная, куда бежать. В обе стороны виднелся лишь небольшой кусок.

Я топтался на развилке, поводя туда и сюда револьверами, и не мог решиться.

Вдруг над моей головой стукнуло окно, и пожилая дама в кружевном чепце прокричала, указывая пальцем вправо:

— Туда, мистер! Они побежали туда!

— Спасибо! — крикнул я и помчался в указанном направлении.

Но метров через пятьдесят, едва скрывшись за выступающим полукруглым фасадом, замедлился, а потом и вовсе остановился.

Что-то мне не нравилось. Дрожащий голос женщины, возможно?

Нет, я согласен, — спорил я сам с собой, — она могла разволноваться от увиденной картины, но… Может быть, всё же, стоит проверить? Вдруг один из кадавров укрылся у неё?

Я вернулся к домику, стоящему к улице бочком, крошечным парадным фасадиком. Хотел постучать, но передумал. Нажал дверную ручку. Не заперто!

Очень аккуратно, стараясь не издать не единого звука, я открыл дверь и скользнул внутрь. Прислушался. Так и есть! Хозяйка кого-то уговаривает и, похоже, плачет. Что-то, как минимум, нечисто.

Я вложил в кобуру РШ (если придётся стрелять, он тут полдома разнесёт!) и достал купленный у мастера-коротышки двенадцатизарядный револьвер с магическим концентратором-усилителем. Вот теперь отлично. Быстро пробормотав заклинание «тихий шаг», взбежал по лестнице и остановился у приоткрытой двери в комнату.

— Я прошу вас… — дрожащим голосом говорила пожилая женщина. — Я сделала, как вы сказали… Забирайте украшения и уходите…

Рваные небеса! Неужели выстрел вхолостую? Похоже, тут обычный грабёж! Впрочем, бросать женщину под угрозой жизни я не собирался. Тем более что хриплый мужской голос проговорил:

— Маловато золотишка, мэм. Сдаётся мне, вы не всё нам отдали.

— Может быть, если отрезать вам пальчик, это освежит вашу память? — глумливо подхватил второй.

— Нет-нет, пожалуйста, не надо… — заплакала хозяйка.

Не тратя время на пафосные слова, я шагнул в комнату. Два весьма неприятных типа склонились над пожилой дамой, зажав её в кресле. Оценив, что стоят они весьма удобно для меня, я сделал два выстрела, прострелив бедро первому, а затем и второму.

Комната наполнилась рёвом, воем и грязной руганью. Один бандит повалился на пол сразу, второй пытался цепляться за стол, да вместе с ним и опрокинулся, стянув попутно плюшевую скатерть и графин с водой.

Хозяйка смотрела на меня в полнейшем ужасе.

— Спокойно, мэм, работает Департамент, — сказал я, отобрал у грабителей ножи, велел им зажимать кровь получше, распахнул окно и принялся орать: — Полиция!!! Полиция!!!

Поскольку я использовал небольшое усиливающее голос заклинание, мой вопль разнёсся по всей улице, и вскоре показался бегущий полицейский, в котором я с удивлением узнал одного из той двойки, что оставил охранять осколки кадавров.

— Экспертная бригада уже прибыла? — спросил я с удивлением.

— Будут с минуты на минуту, — ответил он, задирая голову к окну, — я оставил напарника. На ближайших трёх улицах нет больше дежурных полицейских, сэр. Пришлось разделиться.

Да уж, прибавил я им работы сегодня.

— Весьма сожалею. Но этот случай нельзя оставить без внимания. Грабёж в составе шайки.

— Вы прямо как капитан Торп, сэр, — сказал полицейский со смесью досады и уважения.

— Это кто ещё такой?

— Герой комиксов. Борется с нечистью и заодно с бандитами, укладывает их пачками. Мой сынишка его портретами всю комнату облепил.

— Я уверен, этот ваш Торп ещё и каждый раз приговаривает что-нибудь пафосное?

— Конечно, сэр! Он говорит: «Я — возмездие! Я — справедливость! Я — капитан Торп!»

— Ужасно глупо.

— Согласен, сэр!

— Я поставлю на раны этим субъектам запечатывающие заклинания, но исцелять не буду, чтобы им не пришло в голову пытаться сбегать или совершать ещё какую-нибудь чушь.

— Спасибо, сэр. Я очень ценю вашу заботу.

— Не стоит, сержант. В конце концов, всё это ради справедливости. — Я не смог до конца удержаться. — Вы не могли бы подняться сюда? Мне нужно бежать дальше, а пожилая леди, похоже, хочет упасть в обморок.

ДЖЕРРИ И ГОЛОВА

Я нёсся по улице, страшно досадуя на потерянное время. Нёсся наугад, надеясь, что усилия мои небезнадёжны. Вдруг в отдалении мне показалось скопление народа и я прибавил ходу. Протолкавшись сквозь возбуждённую публику я увидел сидящего на бордюре Джеральда. Огромное пятно вокруг него было усыпано красными прозрачными осколками, а у ног Джерри лежала голова одной из охранниц-кадавров. Поразительно, но голова ругалась! Более того, периодически она предпринимала попытки покусать Джерри, и он подставлял ей сжатый кулак, отблёскивающий сталью. Зубы с отвратительным звуком скрежетали по металлу, заставляя толпу морщиться и передёргивать плечами, однако ж никто не расходился.

— Вот это да! — Я подошёл, разглядывая сердитую голову. — Как тебе удалось стабилизировать её настолько. Не может же она не понимать… — я развёл руками, имея в виду, что кадавр, настроенный на самоподрыв в случае изобличения его природы, не мог не догадаться, что его раскрыли.

— У меня есть версия, — сказал Джерри. — Предполагаю, что если кадавр входит в фазу активного сопротивления, заклинания вступают во взаимоисключающий протокол.

— То есть, раз уж она начала сопротивляться, так будет делать это до последнего?

— Именно. Это моё предположение, но оно бы объяснило то, что Роза Сайрус до сих пор стабильна.

— А что у тебя с руками?

— А! занятная штука, верно? Я вычитал недавно в письмах отца. Всё не было повода испробовать. А тут… Понимаешь, я хотел проверить свою версию и сохранить голову. Но она продолжала сопротивляться с механическим упорством. Пока была цела голова, на меня кидались даже оторванные руки.

— Ты не поверишь, на меня кидалось даже тело вовсе без головы.

— Ну вот! Эта ещё оказалась такой резвой. Я истратил все патроны. Так что стальные кулаки пришлись очень даже ко двору. — Голова кадавра снова попыталась тяпнуть Джерри за руку. — Нет, ты видишь?

— Признаться, мне не нравится эта агрессия.

— Мне тоже. Ты в курсе, — Джерри заговорил совсем тихо, — что кое-кто на допросах показал, что девушек невысокого магического ранга было гораздо больше?

— Тут и гадать не надо — дел, переданных полицией, у нас точно больше восьми.

— А ты слышал, что жертв привозили ещё и из других городов. «Материал», как они это называли.

— То есть, где-то ходит неопределённое количество неучтённых кадавров?

— Над определением количества сейчас как раз работают. А вот «где» — это предстоит выяснить.

Раздался звук подъехавшего автомобиля, и слегка дёрганный голос доктора Уоткинса объявил:

— Прошу, господа, подходим ко мне. Процедура очень быстрая, после чего вы сможете пойти домой.

Ах, вот почему зеваки не расходились. Видимо, Джеральд им запретил. А прямому запрету инспектора Департамента жители не рискуют сопротивляться — это чревато тотальной проверкой всего квартала и общими штрафами, так что в толпе каждый присматривал за всеми.

Улица постепенно опустела.

Следом прикатил автобус Второго отдела. Двое инспекторов сразу подошли к нам с ящиком, забранным решёткой с одной стороны. Для головы.

— Обращайтесь с дамой аккуратно, господа, — попросил их Джерри, — я хочу подробно побеседовать с ней чуть позже. И учтите, она весьма темпераментна!

Голова кадавра в этот же миг попыталась цапнуть за руку одного из инспекторов.

— Я же говорил! — сказал Джерри.

— Всё ваши шуточки! — раздражённо поморщился эксперт и кивнул напарнику: — Давай лопату! Ещё не хватало нам магического заражения.

Мы подошли к бессменному водителю Второго отдела, скучающему за рулём:

— Здорово, Редж! А объект Эванса уже забрали?

— Пока вызова не было, — мотнул он головой, выпятив подбородок. — Только эта и твои две, Уилл.

— Две? — удивлённо уставился на меня Джерри.

— Представь себе, прятались в кроне дерева. Но допрашивать там некого, пришлось уничтожить обеих. Ещё какие-нибудь новости есть, Редж? Что в больнице?

— Там была перестрелка. Двух ликвидировали, точно. Одна спряталась в подвалах, а одна, кажется, смешалась с пациентками в столовой, что дальше — пока не в курсе.

— Яс-сно, — протянул Джерри и спросил меня: — За Эвансом?

— Пошли.

— Побежали!

ГОЛОВА НОМЕР ДВА И, ВОЗМОЖНО, НОМЕР ТРИ

— Когда улица разделилась, кадавры кинулись в разные стороны, — пояснял Джерри на бегу. — Естественно, мы разделились тоже. Тот край идёт к морю.

— Надеюсь, близость воды хоть как-то помогла Эвансу…

Тут улица сильнее пошла под уклон и перспектива открылась почти до самого залива.

— Хо-хо! — радостно воскликнул Джерри. — Ещё как помогла!

Снизу поднималась одинокая фигура, в которой мы узнали Эванса. Он тащил что-то вроде бака для краски. Довольно тяжёлого бака, судя по его движениям.

Мы прибавили ходу. Эванс тоже увидел нас и остановился, отдуваясь.

В баке, частично заполненном присохшей краской, тоже лежала голова! Залитая водой, обрубленная наискосок примерно на треть, но свирепо сверлящая нас единственным сохранившимся глазом. Она ещё и открывала рот — видимо, ругалась.

— Уже две! — обрадовался Джеральд. — А где остальное?

— В полосе прибоя валяется. Не знаю, представится ли возможность всё собрать. Она бежала в море.

— В смысле — хотела поплыть? — удивился я. А Джеральд сразу прокомментировал:

— Понятное дело, у неё ничего не вышло!

— Естественно! — согласился Эванс. — Но она продолжала туда бежать, как будто собралась уйти по дну.

— Ну исключено, что так оно и было бы, — хмыкнул я. — Давай, я понесу.

— Мы вдвоём, — предложил Джерри, — дужка позволяет. А ты пока передохни.

Мы пошли вверх по улице.

— Она бы и убежала, не будь я водник, — сказал Эванс. — А так мне удалось захватить её струями.

— Довольно аккуратно отделена голова, — заметил я.

— Вода позволяет работать весьма точно, — согласился Эванс. — Я нашёл на берегу этот бак и хотел сложить её. Чего я не ожидал, так это того, что она вцепится зубами мне в ботинок, когда я подойду. Выстрелил совершенно автоматически, не помню даже, как револьвер выхватил. Но, как видите, даже отколотая она весьма разговорчива.

— Там что-то шуршит на дне? — я прислушался к шороху в покачивающемся баке.

— Осколки, — пояснил Эванс, — я собрал всё, что смог.

Так мы дотащились до автобуса Второго отдела, который всё ещё стоял на прежнем месте, сдали добычу Эванса и максимально подробно описали, где следует искать тело без головы.

— Не исключаю возможности, что оно всё же ушло в глубину, — предположил я, — если учесть, что подобное тело без головы вполне сохраняло способность к перемещениям.

Надо было видеть, какими взглядами одарили нас парни из экспертного отдела!

Впрочем, нам было не до того. Операция в больнице ещё не закончилась!

Извозчиками и такси на этих скромных улочках даже не пахло, так что мы опять отправились пешком.

— Чувствую, физкультуры сегодня мне досталось на целую неделю, — проворчал Джеральд.

— Надеюсь, сегодня нас хотя бы освободят от вечерних допросов? — вслух пожелал я.

— О, небо! — тяжко простонал Эванс. — Не напоминай!

А автобус нашего отделения всё ещё стоял у ограды больницы, явственно показывая, что дело не кончено!

— Пирсон, где все? — спросил Джерри у нахохлившегося за рулём водителя.

— Спросите в холле! — оживился он. — В подвале уже чисто, ту прижучил Тодс. Последнее, что я слышал — с той, что в столовой, пытались вести переговоры. У неё явно что-то сдвинулось в стеклянных мозгах. Твердит, что она простая несчастная девушка, но никому не даёт покинуть помещение. Одна из заложниц пыталась выбежать, так эта стекляшка сломала ей руку. И всё равно не выпускает! Флетчер собирает какую-то установку для максимальной накачки маной всех инспекторов, хотят ударить общим стазисом по всей площади столовой…

— Тогда чего стоим, парни? Пошли! — Джерри заторопился в клинику. Я шёл следом, досадуя, что так и не овладел заклинанием стазиса. Но, может быть, я смогу помочь как-то по-другому?

Мы проходили через двор, когда огромное окно на первом этаже со звоном разлетелось, и на дорожку выкатилась фигура в пижаме, мгновенно вскочившая, и, увидев нас, устремившаяся прочь, как хороший спортсмен.

РШ сами прыгнули мне в руки. Как хорошо, что двор пустой!

Я успел подумать, что выстриженные из кустов фигуры будут безнадёжно испорчены… и всадил убегающему кадавру два выстрела в спину. В разные стороны полетели оторванные конечности. Облако красных осколков на секунду повисло в воздухе, переливаясь.

Что ж. Надеюсь, на этот раз мне удалось сохранить голову для допросов?

КРАСНЫЕ СТЕКЛЯШКИ

Следующие дни и недели слились в сплошную череду допросов, произведённых по их результату облав, обысков и арестов и снова допросов. Митчелл отказывался от столичной помощи, никому не доверяя и боясь утечки информации.

Несколько арестов вышли весьма скандальными.

Следом было вскрыто несколько притонов для любителей читаньской дряни, охранницами в которых служили «стеклянные кадавры», как их стали называть. Или (с лёгкой руки Пирсона) — просто «стекляшки». Третий из этих эпизодов закончился смертью двадцати двух присутствующих при задержании — в их числе были и хозяева притона, и посетители, и уборщики, и «бармены».

— У кого-то есть версии о том, что случилось? — спрашивал Харрисон на общем совещании Второго отдела в тот же вечер.

— Она испугалась? — предположил кто-то. — Сочла всех убитых опасными для себя?

— Я скорее поверю в то, что она начала устранять видевших её свидетелей, — мрачно хмыкнул Джеральд.

— Что ж, примем эти версии как рабочие, — решил Харрисон. — Завтра у нас ещё один адрес. Прошу всех быть готовыми к подобному развитию событий.

Мы ещё не знали, как сильно удивит нас завтрашний день.

Поначалу всё шло как обычно.

Нас впустил немного нервный вышибала, получивший значок под нос. Мы вошли, изображая любопытных новых клиентов, глазея по сторонам. И тут сидящая за роялем девушка встала и лёгким движением оторвала голову певице.

— Стреляй! — крикнул Джеральд. Да меня и не нужно было уговаривать.

РШ, как вы помните, просаживал любой стандартный щит за два выстрела, но…

Во-первых, она начала прыгать. Натуральным образом неистово прыгать по залу, выполняя какие-то безумные перевороты и выкрутасы. И убивая попавшихся под руки! Отчаянная пальба заполнила салон запахом гари и дымом. И тут она приземлилась прямо передо мной!

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Я выстрелил в упор три раза.

И ничего не произошло!!!

Девица вцепилась мне в шею и принялась душить.

Выстрел!

Наконец-то в её тушке образовалась аккуратная сквозная дыра с переливающимися гранями краями.

Наверное, это было красиво, но мне было не до того, потому что стекляшка продолжала меня душить!

Выстрел!

Голова повисла на стеклянно искрящемся лоскуте.

А хватка не ослабла!

Рядом грохнуло, и тело стекляшки снесло, оставив лишь две болтающихся на моей шее руки. Отрывали мы их с трудом — Джеральд и я, слегка трясущимися руками.

— Признаться, эта тварь здорово меня напугала, — сказал Джерри. — Ты как?

— В порядке, — я потёр горло, — синяки, верно, останутся. Но это пустяки. Главное — жив.

После этого случая было принято решение не рисковать и по возможности расстреливать стекляшек сразу.

— Я не вижу целесообразности в коллекционировании рубиновых голов, — сказал Митчелл, ознакомившись с последними результатами. — Ничего нового они уже не сообщают. Подтверждений действиям преступников и так достаточно. А терять людей каждую операцию — непозволительная роскошь. Есть какие-то мнения на сей счёт, джентльмены?

Я поднял руку.

— Прошу.

— Хочу сказать, сэр, что с двух выстрелов моего РШ мне не удалось пробить её защиту. А ведь они у меня артефактно усиленные.

— Странно. Очень странно. Но мы учтём это. Все слышали, господа? Бьём с запасом. Задача: уничтожить! Эти существа становятся крайне опасными для общества.

Список стеклянных кадавров неуклонно пополнялся именами и адресами и столь же неуклонно сокращался. На некоторое время это стало одной из основных задач Департамента. Однако все инспектора отмечали, что с каждым новым случаем стеклянный кадавр становится как будто сильнее, защищённее.

— Словно у них на всех имелся определённый объём защиты, и оставшиеся делят его между собой, — задумчиво сказал однажды Тодс.

Сперва эта мысль показалась многим странной, даже смешной, но…

Едва список известных нам особей сократился до восьми, на очередной зачистке сильно пострадал Уоткинс. Несмотря на все предосторожности, он не смог пробить защиту до той секунды, когда кадавр приблизился к нему на расстояние удара. Следующий выстрел разметал стеклянное существо, но одновременно оно успело нанести Уоткинсу удар чудовищной силы. Спасло его только присутствие доктора Департамента, Рэя Филлипса. Состояние Уоткинса всё же продолжало оставаться тяжёлым, и на некоторое время пришлось ему сдаться в цепкие лапы профессора Флетчера.

А меня снова пригласил к себе Митчелл.

СПЕЦИАЛЬНОЕ ПОРУЧЕНИЕ

И рядом с ним снова сидел суровый Харрисон.

— Прошу, проходите, присаживайтесь, Уильям. Догадываетесь, зачем вас пригласили?

— Вам нужен третий для распития бодрящего мятного сиропа? — неуклюже пошутил я.

Митчелл хмыкнул:

— Меня радует, что вы не теряете присутствия духа. Вы в курсе последних неприятных новостей?

— Если касательно Уоткинса — конечно, сэр. Весь департамент бурлит.

— Значит, вы понимаете серьёзность ситуации.

— Надеюсь, речь не пойдёт о том мече?

— Хотелось бы, но нет. Не думаю, что он откликнется так скоро. Уверен даже. Но есть ещё один предмет, с которым сможете справиться лишь вы.

— Потому что я из игл императора?

— Именно.

— Как-то странно, что в арсенале Департамента есть артефакты именно с таким ограничением.

— Видимо, никто ранее и предположить не мог, что игл императора останется так мало, — мрачно высказался Харрисон.

Действительно.

— Ситуация осложнена изменившимися условиями, Андервуд, — веско сказал Митчелл. — Все семь последних кадавров… они проданы подданным иностранных держав — владельцам крупных торговых или промышленных компаний, политическим представителям.

— У нас даже была мысль решить дело дипломатически, заявив ноты протеста их послам, — кивнул Харрисон. — Нас останавливает мысль о том, как поведёт себя рассекреченный кадавр? Не примется ли он убивать?

— И не обвинят ли потом Островную Империю в том, что всё это был хитрый ход, чтобы таким образом устранить неугодных или избавиться от конкуренции? — Митчелл повозился в кресле. — Но это не худшее. Видите ли, эти семь кадавров… Для их изготовления… — тут он замялся.

— Они фактически дети, — договорил за него Харрисон. — Пострадавшим, использованным для их изготовления было максимум четырнадцать лет. Относительно некоторых информация до сих пор выясняется.

Я смотрел на них молча.

— Вы должны понимать, Уилл, — с нажимом сказал Митчелл, — это уже давно не люди. Это монстры, пользующиеся их внешней оболочкой.

— Я понимаю, сэр.

Но от этого почему-то совсем не весело.

— Знаете что, Андервуд, — Харрисон хлопнул по столу. — Поезжайте-ка домой. Впереди два выходных…

Это сообщение вызвало у меня настолько неподдельное изумление, что Харрисон слегка запнулся.

Когда у нас были выходные в последний раз? Я и не припомню!

— А я и забыл! — продолжил шеф несколько неуклюже, доставая из кармана сюртука небольшой конверт. — Мистер Винкер просил вам передать приглашение в его загородное поместье. Мисс Винкер жаждет преподать вам какие-то уроки по магии.

— А… Стазис… — вспомнил я.

— Вот, кстати, присмотритесь к девушке внимательнее, Андервуд, — серьёзно закивал Митчелл, — у неё отличный потенциал для того, чтобы стать супругой иглы императора. Магический потенциал, конечно же.

Моё удивление, видимо, прорвалось второй раз (никак не думал, что подобные темы обсуждаются с начальством!), и глава по-отечески сказал:

— Помните, Уилл, как у иглы императора у вас также есть и обязанность оставить потомство, способное поднять ваш щит. Что ж, — он поднялся и протянул руку через стол, — вижу, как вы устали. Поезжайте домой, а завтра утром — в поместье, на свежий воздух! Всего доброго, Уилл! Отдыхайте.

Мне ничего не осталось, как пожать им руки и отправиться домой.

Я шёл пешком, и поначалу голова моя была совершенно пуста. Как-то весь этот разговор… Но тут, совсем неподалёку от моего переулка, я увидел новую лавку мясника и сразу вспомнил, что уже больше месяца не могу нормально выделить время, чтобы поговорить с моим гримуаром. Надо бы запастись небольшим подарочком.

Я толкнул дверь с красочно нарисованными на ней мясными отрубами. Внутри было светло, а за прилавком в отсутствие посетителей скучал плотный малый в сером фартуке.

— Чего изволите, мистер? — оживился он. — Есть отличная вырезка. А если желаете готового, могу предложить замечательные перчёные колбаски.

Я вдруг понял, что страшно голоден.

— Пожалуй, штук пять колбасок. А не бывает ли у вас свежей крови…

Я не успел договорить, как мясник выхватил из-под прилавка довольно устрашающего вида тесак и истошно заорал:

— Бэтти, вызови полицию, здесь вампир!

Я поморщился, отворачивая лацкан плаща:

— Сотрудник Департамента. Мне нужна кровь для технического эксперимента, пара ложек. И колбаски с перцем. И даже с чесноком, чтобы развеять ваши подозрения.

— Откуда мне знать, может вы отобрали значок у инспектора?

Меня начала потихоньку раздражать ситуация:

— Так есть у вас кровь?

— Такого не держим, сэр!

— В таком случае, доброго вечера.

— Стоять!

Я понял, что сейчас от усердия он в меня ещё и свой тесак метнёт. Быстрым движением схватил его через прилавок за запястье, чуть довернул, вынул нож и сделал шаг назад. Мясник снова нырнул под прилавок. Да сколько там у него этих ножей?

Я выскочил за дверь. Моя тушка мне дорога. К тому же, завтра меня ждёт мисс Винкер! Нож бросил тут же.

Быстро рванув за угол, я пробежал совсем немного, свернул в свой переулок, выровнял шаг и почти спокойно вошёл в собственную калитку. Не хватало ещё соседям повод для пересудов давать.

По улице уже неслись полицейские машины с мигалками.

О, небо… Завтра все будут искать вампира, похожего на меня. Может, усы отпустить?

РАЗУМНАЯ МИССИС ЭТВИЛЛ

Анна, вышедшая мне навстречу, сразу заподозрила неладное:

— Что случилось, мистер Уильям?

— В некотором роде — да, но вам не о чем волноваться.

Она помолчала, глядя на меня пристально:

— А если всё-таки чуть конкретнее?

— Если конкретнее, то знайте, что вампир, который убил сотрудника Департамента и воспользовался его значком — чушь собачья. У них непереносимость на артефакты Департамента. Я предупреждаю вас на случай, если кто-то будет расспрашивать. И предупредите остальных слуг.

Анна слегка склонила голову вбок:

— Кто-то принял вас за вампира? Но бог мой, вы же совершенно не похожи!

Я усмехнулся:

— Надо полагать, до того как пробежаться, я был несколько бледноват. И попросил у мясника в новой лавке колбасы и пару ложек крови.

Она посмотрела на меня укоризненно и вдруг хихикнула, прикрывая рот рукой:

— Извините! Однако вам не стоит утруждать себя такими мелочами. Я помню ваши просьбы. У меня на кухне всегда найдётся немного крови для ваших опытов. Как минимум замороженной.

— Я буду знать. Но кто же мог предположить такую реакцию!

— Отчего же нет, когда весь город обклеен предупредительными плакатами? Ещё с того случая, как вы поймали эту старую вампиршу.

— Да, действительно. Я и не подумал.

— Это всё от переутомления, сэр. И от нарушения режима питания. Я подам ужин в столовую. Разговаривать с гримуарами на пустой желудок — не слишком здравая затея.

Решив, что экономка права, я как следует подкрепился, взял крошечную чашечку с кровью (согретую, верно, потому как она была тёплой даже на ощупь) и отправился в библиотеку.

БОЛЬШАЯ РАБОТА

Гримуар встретил меня, нетерпеливо шелестя страницами.

— М-м-м… кажется, я чувствую этот запах. К слову, хочу одобрить ваш подход с письмом, хозяин! Это было очень ловко. Жаль, что я не могу ответить вам подобным образом.

— Действительно жаль. Прими мой подарок.

Я поставил на край подставки кружечку с кровью, и гримуар осушил её в мгновение ока.

— Так что у нас по поводу карты?

Книга как будто даже слегка раздулась от гордости за проделанную работу:

— Тут мне, пожалуй, даже удастся удивить вас, хозяин. Мной были проанализированы все хранящиеся в архиве Департамента записи. Не просто последние — все! Рассортированы по годам, подвергнуты сомнениям относительно достоверности, подтверждены косвенными источниками и так далее.

Я со вниманием ждал выводов.

— Карт получилось даже несколько. Первая, точнее, первый комплект — это карта мира, на которой можно отследить изменения, касающиеся и концентрации нечисти в неких условных единицах. Прошу, — книга высунула свои многосуставчатые лапки и перевернула передо мной страницы, на которых отобразилась карта обоих полушарий со всеми четырьмя континентами.

— Я надеюсь, сегодня мне представят не только географический атлас? — слегка усмехнулся я.

— Обижаете, хозяин! Так всё выглядело непосредственно перед Разломом. И вот так, — картинка преобразилась, — мир представлялся сразу после.

Я растерянно смотрел на изображение, соображая: а не дурит ли меня залежавшийся на полке гримуар?

— Но позволь… Если верить этой карте, Разлом охватил только островную империю и часть прилежащего материка? А вовсе не весь мир, как это написано в учебниках и справочниках?

— Именно так, — страшно довольным тоном, чинно складывая свои маленькие ручки, сказала Книга. — В большинстве отдалённых территорий ни о Разломе, ни о Прорывах и слыхом не слыхивали едва не сотню лет. И даже потом… Да что там «потом»! Даже сейчас в той же, например, Тингалии истории о Разломе зачислены в разряд экзотических легенд.

— Не может быть! Наверняка у нас просто не хватает информации!

— Я уверяю вас, хозяин, свидетельств достаточно.

— Но это же немыслимо! Как такое может быть?

— Кажется, в нашу прошлую встречу мы как раз говорили с вами о том, что большинство считает настоящими лишь себя, а настоящим — то, что происходит вокруг, в непосредственной близости. Как дети бывают уверены, что если идёт дождь, так он идёт непременно по всему свету, — Книга слегка усмехнулась, — и я должна заметить, к сожалению, это свойственно человечеству в целом.

— Хорошо, это триста лет назад. Что было дальше?

— А дальше… — карта начала меняться, постепенно окрашиваясь, заполняясь красными и розовыми пятнышками разных оттенков, — это шаг примерно в тридцать лет. Как видите, постепенно нечисть появилась даже в самых отдалённых от Островной Империи уголках.

— Но, судя по бледной окраске, её там немного?

— Пожалуй даже мало. Максимум, с чем люди сталкиваются там — домашние и лесные духи, да и о тех больше рассказывают сказки. Вот что мы видим на сегодня по распространённости. — Карта прекратила меняться, предоставив мне возможность рассмотреть её внимательно.

— Да уж, теперь я не удивлён, что на читаньцев столь оглушающее впечатление произвели оборотни.

— Вы ещё более уверитесь в своих выводах, когда сравните эту карту с картой агрессивности. Или можно сказать — опасности. Смотрите.

На этот раз картинка была сине-голубой.

— Надо полагать, чем темнее — тем злостнее нечисть?

— Именно. Далее несложно сопоставить результаты.

Две последних карты словно наложились друг на друга. И если на противоположном конце земли (в той же упомянутой Тингалии) пятнышки были еле заметными, бледными и крайне редкими, то Островная империя темнела, словно багровый нарыв.

Воистину, в прошлый раз Книга была права! Император не сможет отправить куда-то никого из своих бойцов — просто в силу того, что их не хватает даже для нужд самой империи. Сейчас ему в пору призывать на помощь другие страны, но… Если верить сведённым воедино материалам, на прилежащем материке дела тоже невеселы, а где-то далеко в угрозу нечисти просто не верят. Да и найдутся ли там специалисты, способные противостоять этой угрозе?..

Я молчал довольно долго, так что Книга деликатно покашляла:

— Будут ещё задания, хозяин?

— Д-да. Продолжи, пожалуйста, заниматься этой темой. Только теперь сосредоточься на самых тёмных, самых критически перегруженных областях.

— М-м… Вы надеетесь найти источник бед этого мира?

— Это было бы весьма кстати.

ВЫХОДНЫЕ

Следующим утром я укатил в поместье Винкеров. Мисс Эрмина встретила меня очень радостно и была так хороша, что на ум лезли лишь ужасно пошлые сравнения (например «как майская роза» и тому подобные). Поэтому комплименты мои прозвучали несколько скомканно, впрочем и те были приняты с благосклонностью.

— Едва не став невольной жертвой тех же мерзавцев, — щебетала мисс Винкер, усаживая меня пить чай с дороги, — я не могу не одобрять развёрнутую против них кампанию. Но как дочь сотрудника Департамента хочу сказать: это же просто ужас! Надо хоть иногда давать людям отдыхать. Вот вы, мистер Андервуд, сколько дней провели за городом в последний месяц.

— Это первый, — честно сказал я.

— А сколько раз вы вообще отдыхали?

— за тот же срок?

— Естественно.

— Э-э-э… Не припомню…

— А я скажу вам точно! Ни одного! Этак любую лошадь загнать можно, не то что человека. Помяните моё слово, при такой организации службы Митчелл добьётся массовой демонстрации протеста родственников сотрудников. Причём с собственной супругой во главе! Допивайте скорее чай, Уильям, и мы пойдём с вами устранять это досадное упущение. Гулять по лесу!

— Ты обещала мистеру Андервуду попрактиковать с ним стазис, — напомнил папаша-Винкер, изображавший памятник, спрятавшись за газетой. По-моему, он был до умопомрачения рад, что явился некто, способный отвлечь на себя часть хлопотливой энергии его прелестной дочери.

— Ах, точно! — всплеснула руками Эрмина. — А какой у вас уровень, Уилл?

— В последний раз был сорок три. Кажется.

— Хм. А мы проверим!

Она живо притащила из соседней комнаты крошечный портативный прибор и прицепила мне на запястье манжетку, пояснив:

— Это домашний вариант, может быть погрешность в пределах уровня-полутора, но общий порядок значений мы поймём.

Я замер в надкусанным бутербродом в руках, но Эрмина только отмахнулась:

— Ешьте спокойно, Уилл, этой железяке совершенно всё равно.

— А доктор Флетчер заставляет меня сидеть неподвижно, а иногда ещё и не дышать, — пожаловался я.

— Ах, доктор Флетчер! Ему лишь бы покомандовать… — она смотрела на прибор, приподняв бровки. — Хм. А вы уверены, что было сорок три, а не пятьдесят три, м?

— Более или менее.

— Значит, вы здорово подросли за месяц! Что же, идёмте займёмся стазисом, а потом непременно — гулять!

ПРОТИВ ВОЛИ

К моему глубочайшему удивлению, никаких ужасных происшествий в эти выходные не произошло. Я дивно провёл время, гуляя с Эрминой и упражняясь в стазисе. Под вечер воскресенья, надо сказать, у меня уже неплохо выходило, хотя признаться честно, я бы предпочёл заняться с мисс Винкер некоторыми другими упражнениями, но она ни словом, ни жестом не давала мне понять, что помнит о случившемся между нами на берегу. Не думаю, что воспоминания были ей неприятны — иначе вряд ли она приглашала бы меня в гости. Но сейчас, когда обстановка была спокойной и размеренной, она (как разумная девушка) позволяла ситуации развиваться патриархально-традиционным образом.

За эти неполных два дня я действительно отдохнул, чувствовал себя посвежевшим, однако по дороге домой настроение моё начало неуклонно падать. Я невольно возвращался к заданию, которое меня ожидает. И мысль о кадаврах, имеющих вид детей и подростков, с которыми должен был расправляться именно я, отравляла мне душевное состояние всё сильнее и сильнее.

Спал я в ту ночь дурно, а следующим утром тащил себя в Департамент буквально за шиворот.

— Андервуд, зайди к Харрисону, он ждёт! — предупредил меня дежурный на входе, так что пришлось мне сразу направить стопы к шефу в кабинет.

— Ну как выходные? — преувеличенно бодро начал шеф при виде меня. — Полон сил и энергии?

— Признаться, сейчас вы меня немного пугаете, сэр.

Он неловко откашлялся.

— Уилл, я понимаю, насколько неприятно это задание…

— Но перепоручить его всё равно некому, — прервал его я. — Поэтому давайте займёмся этим как можно быстрее, чтобы раньше закончить.

Харрисон слегка нахмурился, но кивнул:

— Хорошо. Сейчас поезжайте в спец-хранилище городского управления при Ратуше…

— Артефакт хранится не у нас? — я был страшно поражён.

— Представь себе. Разработку осуществил независимый изобретатель, городское управление поторопилось выкупить патент раньше Департамента и вложилось в единственный экземпляр. Это всё происходило восемь лет назад, при прежнем мэре, которого всё амбиции поджирали, так уж ему хотелось пободаться с Митчеллом за право быть самым крутым в этой песочнице. Кажется, он выбил из города нехилую денежку под это предприятие. Вроде, существовал даже бредовый план выпустить целую партию артефактного оружия.

— Заводик боевых артефактов? А им сказали, что не всякий может из него стрелять.

— В чём и дело! Когда дошло до сути, разразился жуткий скандал. Подозреваю, после этого старый мэр и потерял свои позиции. Завод не состоялся, боевой артефакт так и остался единичным. Департамент предлагал выкупить его — городской совет не соглашается, хотя согласно императорскому указу по первому требованию обязаны предоставлять объект в пользование Департамента. Зачем им это — я ума не приложу, но так уж есть. Поэтому бери пропуск, постановление о чрезвычайной ситуации и поезжай, Редж тебя отвезёт. Обратиться в третий кабинет: казначей мистер Стоун. Вопросы?

— Отсутствуют.

— С артефактом подъедешь сюда, получишь данные для первого задания.

РАТУША

Казначей Стоун, сухопарый и строгий джентльмен, слегка смахивающий на сушёную воблу, встретил меня весьма сдержанно. Дотошно прочитав все сопроводительные бумаги и даже внимательнейшим образом рассмотрев инспекторский значок, он пододвинул и развернул ко мне здоровенный гроссбух. В графе «Выдано» значилось непонятное «Вариант №7». Странно, но вряд ли он решат надурить Департамент в таком вопросе.

— А где, собственно, артефакт? — спросил я, со сдержанным недоумением оглядывая пустой стол.

— Распишитесь в получении, инструктаж после.

Понятнее не становилось, но внутри у меня начало расти раздражение.

— Где оружие?

— Инспектор Андервуд, — с неменьшим раздражением воззрился на меня Стоун, — не занимайте моё время! Распишитесь и следуйте в восьмой кабинет. Там вам всё расскажут, и даже покажут.

— Вы, может быть, привыкли к подобному положению дел, мистер Стоун, но пока я не получу артефакта, ни о каких росписях речи не пойдёт.

— Такова наша процедура! — скроил чопорную мину он.

— В таком случае я требую от вас выдачи письменного отказа в получении названного артефакта.

Мы сердито уставились друг на друга. Казначей сердито пыхтел. Не думаю, что ему составило особую сложность представить, к каким неприятным бюрократическим последствиям приведёт подобный отказ. Поэтому, с минуту посверлив меня глазами, он сдулся:

— Хорошо, идите в восьмой кабинет, распишетесь позже!

…

Восьмой кабинет оказался чем-то вроде музея изобретательства! Вот это внезапно! Здесь как раз были и «Вариант 1», и «2», и все прочие.

— А первые варианты тоже рабочие? — не удержавшись, спросил я, разглядывая странные… агрегаты или как их уместнее назвать?

— Все они работают, но по-разному, — довольно высокомерно ответила мне тоненькая блондинка с карточкой «Сэм» на высокой груди. Она смотрела на меня со столь аристократическим пренебрежением, что я решил, что можно не оставаться в долгу и достаточно беспардонно на неё пялиться. Особенного удовольствия мне это, впрочем, не доставило. Была она вся какая-то… ненастоящая. Словно мягкая фарфоровая кукла. Странно звучит? Но именно так. Возможно, я предвзят. Да и вообще я больше люблю брюнеток.

Но, невзирая на моё предубеждение, эта Сэм ловко достала откуда-то из-под остеклённой витрины длинный, почти двухметровый, плоский кофр непривычно беломолочного цвета, разложила его на столе и щёлкнула зажимами. Внутри обнаружились пять киев, аккуратно закреплённых в пазах из красного бархата.

— Это стандартная маскировка. Как обыграть её — дело вашего руководства.

Потом Сэм нажала на угол кофра, и полка с киями откинулась вверх. А под ними лежала… наверное, винтовка. Толстый ствол, непривычного вида приклад и несколько вытянутых зеленоватых сосулек с приделанными к ним рукоятями — вовсе не то, что было выставлено в витрине под именем варианта номер семь!

— Что это?

— Наша гордость! — Сэм ласково погладила непонятное оружие, и в её лице даже проявились зачатки каких-то человеческих эмоций. — Специальная винтовка для дистанционного уничтожения нечисти высшего ранга. Вплоть до первого. Именно поэтому так и названа. — Тут я, признаться, не увидел логической связи между номером семь и первым рангом, но задавать вопросов не стал. Сэм же деловито продолжала: — Оружие однозарядное, поэтому будьте предельно аккуратны и точны. Как вы видите, в наличии всего восемь зарядов. Изготовление занимает длительный отрезок времени, поэтому не рекомендую вам промахиваться.

— Весьма дельное замечание! — усмехнулся я, но она мою шутку не поддержала, холодно уставив на меня бледно-голубые глаза:

— Заряжается оружие так, — Сэм достала винтовку и проделала несколько, как оказалось, довольно простых манипуляций. Зелёные сосульки легко вставлялись в ствол, а рукояти к ним служили чем-то вроде затвора.

А вот прицельные приспособления подкачали. Странного вида линза совершенно не вызывала доверия. Но когда я высказал свои мысли, глянцевая Сэм реально обиделась.

— Это лучшая разработка на сегодняшний день, мистер Андервуд! — То каким тоном она протянула «мис-с-стера», явно показывало моё место в цепочке эволюции. Этак чуть выше слизней и кольчатых червей. Но уж точно не место оперативника спецотряда.

— Ну раз лучшая — не буду спорить, — осклабился я в ответ.

Может, попрошу Генри Тревиса, он мне в тире что-нибудь получше подберёт. С другой стороны, судя по расстоянию до цели, которое я прочёл в папке, я и с открытого ствола должен был попасть.

ВНУТРЕННИЕ ИНСТРУКЦИИ

Инструктаж у Митчелла проходил в куда более спокойной манере, хотя всем нам не нравилась вся эта ситуация.

— Вы заселяетесь в гостиницу под видом спортсмена. Биллиардный турнир уже объявлен. Для вас зарезервирован номер на имя Гретстон. Адрес вот тут, — Митчелл протянул мне папочку. — Прочитать, запомнить. Объекты — богатые бизнесмены из Ренсалии, муж и жена. Кадавр был подобран по их фенотипу, чтобы пара могла выдавать его за собственную дочь.

— Говорите прямее, шеф, — мрачно проворчал Харрисон, — они заплатили за похищение и убийство ребёнка, чтобы монстр в его шкуре обеспечивал их защиту. Я бы с гораздо большим удовольствием пристрелил обоих этих мерзавцев.

— Спокойно, Стив, мы действуем в рамках закона, — остановил его Митчелл. — Не забывайте, господа, все эти люди получат обвинения, как только миссия по обезвреживанию кадавров закончится. За предумышленное заказное убийство с привлечение нечистых ритуалов, каковым является процедура создания кадавра такого рода, их ждёт виселица. Ни один дипломатический иммунитет не прикроет их от дела по такому обвинению.

ОБЪЕКТ НОМЕР ОДИН

Для выполнения первого задания мне пришлось ехать в столицу. Тирнаполис встретил меня на редкость солнечной погодой и обилием прогуливающейся по этому случаю нарядной публики.

В назначенное время я вошёл в гостиницу, где для меня был забронирован средней ценовой категории номер на имя мистера Корвуда. Забавно было то, что портье даже не попытался взять у меня кофр. Судя по всему, джентльмены-игроки никому не доверяли свои «боевые» кии. Это весьма играло мне на руку — целее будет «Седьмой вариант».

В отведённой мне комнате на третьем этаже всё было так, как оговорил при бронировании «эксцентричный постоялец»: глухо закрытые окна, тяжёлые бархатные портьеры. Багровые. Впрочем, цвет не имел особого значения, как и обстановка, на которую я едва посмотрел.

Первым делом я установил на подоконник одноразовый артефакт из арсенала третьего отдела Департамента. И активировал, естественно. Короткая вспышка сканера — и всё погасло. Теперь в течение ближайших суток устройство будет отображать это окно как плотно закрытое и занавешенное шторами, скрывая всё, что происходит внутри. Далее я откинул мешающую мне часть настоящей портьеры, приоткрыл наполовину центральный сегмент окна с традиционной сдвижной рамой, подтащил стол к окну, выложил на него кофр и, усевшись на стул, принялся изучать стрелковую позицию.

Вид открывался на парадный вход особняка, в котором, по-видимому, начиналось какое-то празднество. Или приём — мне было без разницы. Прибывали первые гости. Для удобства в элегантной каменной ограде с чугунными пиками-вставками было устроено двое ворот, а между ними шла подъездная дорожка, изогнутая подковой. Предполагалось, что экипаж въедет в одни ворота, выгрузит пассажиров у парадного крыльца и тут же проедет дальше, чтобы не загромождать двор и никому не мешать.

Цель должна была прибыть в синей карете. Меня заверили, что синяя карета будет одна. Поэтому ошибка в выборе цели исключалась. Более того, к текстовому описанию прилагалась фотография, которая полностью исключала любые кривотолки.

Блондинка, опять! Кукольное личико, голубые глаза. Этакая дорогая игрушка с витрины. Движущееся фото выглядело мило, как открытка ко дню ангела.

Девочке было всего десять лет, и это продолжало давить на меня чудовищным гнётом.

Я убеждал себя, что настоящей девочки давно уже нет, а занявший её тело кадавр становится всё опаснее с каждым днём, но внутренний страх не отпускал. Что если допущена чудовищная ошибка? Что если существо с фотографии — действительно дочка этих ренсальских дельцов? Понятно ведь, что даже если эта насквозь артефактная винтовка заточена под демонов, она и обычному ребёнку причинит катастрофические повреждения…

Пытаясь отвлечься от этой мысли, я сосредоточился на том, что парадное крыльцо я бы назвал, скорее, парадной площадкой — такими широкими были ступени. Лично для меня удачно было то, что между моим окном и предполагаемой точкой нахождения цели не было никаких массивных предметов — только аккуратный полукруглый газон с розовыми кустами, высаженными полосой по ближнему ко мне краю.

Быстро разложив кофр, я извлёк «Седьмой вариант» и снарядил его первым зарядом. Очень странно, но зелёная сосулька в свете солнечных лучей, проникающих сквозь защитный оконный артефакт, засветилась сапфирово-синим, а внутри неё начала просматриваться кристаллическая структура.

Что ж, главное — чтоб сработало.

Дальше я сидел и смотрел на подъезжающие разнообразные экипажи — автомобили, коляски, кареты — от нечего делать, автоматически их считая. Когда счёт перевалил за две сотни, я начал подозревать, что пара из Ренсалии не приедет. Узнали о засаде? Почувствовали каким-то образом? Или нашёлся предатель?..

И тут она появилась. Синяя карета — другим словом этот экипаж назвать было невозможно, несмотря на то, что лошади в нём отсутствовали. Колёсный магический экипаж имел совершенно необычные вычурные формы, а его водитель (так и хотелось сказать «кучер») сидел впереди на своеобразном облучке, где был установлен руль.

Карета на несколько секунд остановилась и тут же отъехала. По ступенькам поднимались плотный мужчина в дорогом костюме, роскошно выряженная белокурая женщина и девочка с фотографии в нарядном платье.

И тут до меня дошёл один факт. А ведь все предыдущие гости явились на вечер без детей. Ни один ребёнок не поднялся сегодня по этому крыльцу. Эта мысль несколько успокоила мои терзания.

Я поймал белокурого кадавра в линзу странного прицела, отрешённо размышляя: как приехавшие собирались объяснить свой поступок? Как-нибудь примитивно, скорее всего. Вроде как «не с кем было оставить». Или «наша гувернантка заболела, а больше мы никому не доверяем».

А что если это всё-таки ребёнок?.. Вкрадчивая мысль скользнула по самому краю сознания, заставив мои палец слегка дрогнуть. «Седьмой вариант» глухо щёлкнул, словно на пол упала перезрелая слива. Артефактный заряд вошёл не между лопаток, как изначально предполагалось, а в бедро. И все мои сомнения мгновенно испарились. Из ноги кадавра вырвалось пламя — настоящим факелом, разрастающимся в столб. А секунду спустя существо взорвалось, забрызгав пространство вокруг каплями, похожими на раскалённое алое стекло.

Белокурая дама завизжала и шарахнулась в сторону. Мужчина, сохранивший самообладание, подхватил её под локоть и поспешно повёл по подъездной дорожке на улицу. Как хотите, но это не реакция потрясённых родителей! Они почти уже вышли на улицу, но… К забору подлетели несколько машин местного отделения Департамента, следом — полиция, немедленно начавшая выставлять оцепление. Всё. Моего участия тут больше не требуется.

НЕОБХОДИМЫЕ ТЕЛОДВИЖЕНИЯ

Я аккуратно упаковал «Седьмой вариант», вернул на место стол, установил кофр на почётное место — на банкетку посреди комнаты (полагаю, именно так поступил бы любой спортсмен), придирчиво принюхался… Нет, ничем таким вроде пороховых газов в номере не пахло. Максимально неслышно закрыл окно и задёрнул настоящие шторы. Комната погрузилась в полумрак.

Я подошёл к телефонному аппарату, закреплённому на стене у большой кровати, снял трубку и нажал единственную кнопку, закреплённую вместо диска (похоже, соединение здесь исключительно внутригостиничное). После короткого гудка деловитый мужской голос ответил:

— Дежурный по этажу слушает. Чем могу помочь?

— Мистер Корвуд беспокоит. В котором часу у вас начинают подавать ужин?

— Ресторан к вашим услугам с десяти утра и до двух часов пополуночи без перерыва! Для постояльцев бронирование столиков не требуется.

— Могу я заказать ужин в номер?

— Конечно! Если вы выдвинете верхний ящик прикроватной тумбочки, увидите там меню.

— Благодарю. В таком случае я перезвоню через пару минут.

Я положил трубку. Аппетит после выполнения задания оставлял желать лучшего, но кто-то должен был прийти сюда и запомнить, что в номере у мистера Корвуда было сумрачно, уныло и спокойно, как в библиотеке.

Благодаря слаженной работе отделений Департаментов нескольких городов, операция была спланирована тщательно и осуществлена быстро. Спустя десять дней я сдал «Вариант номер семь» в Ратушу. Содрав с них все расписки о возврате ценного артефакта, разумеется!

Однако моё подозрение о том, что между кадаврами (или над ними?) существовала какая-то объединяющая сила, за эти дни только окрепло. Уже после второй зачистки все последующие кадавры всё меньше походили на живых людей. Уж не на нормальных детей — точно. На параноидальных, разве что. Держались они крайне напряжённо и явно постоянно ожидали атаки с любой стороны. А трое последних и вовсе пытались прикрываться своими хозяевами…

Дуглас Митчелл, к которому я явился доложиться о выполненном задании, выглядел несколько виновато:

— Я ещё раз прошу прощения, Андервуд, что всё это свалилось исключительно на вас…

— Бросьте, сэр, — устало махнул я рукой. — Кто-то же должен был.

Он посмотрел на меня пристально:

— Но не ценой выгорания. Нет.

— Не так уж я и выгорел, если на то пошло.

— Знаете, Уильям, со стороны всё выглядит несколько… кхм… хуже, чем вам, возможно, кажется. — Он сердито придвинул к себе какую-то папку и зашелестел страницами. — Вот что! Мы отправим вас в отпуск.

— Куда?.. — поразился я.

— Что вы так удивляетесь? — нахохлился Митчелл. — Кого мы будем просить о помощи, если последняя из игл императора в нашем Департаменте… сломается?

Как-то не понравилось мне это художественное сравнение.

— Не думаю, что доктор Флетчер признает во мне надлом.

— Плевать я хотел на чьи-то ещё мнения! — взъерошился вдруг Митчелл. — Вы, верно, не помните… Впрочем, неважно. Я отправляю вас в отпуск, Андервуд, вы слышите? На месяц. Или на два! — повысил он голос. — Если вдруг месяца вам покажется недостаточно. Выспитесь как следует, что ли. Съездите на южное побережье. Говорят, там нынче спокойно… Всё, идите, и чтоб минимум месяц я вас на службе не видел!

Из здания Департамента я вышел совершенно обескураженным.

БЕСЕДА

Вернувшись домой посреди дня, я привёл в нервозное состояние всю прислугу. Садовник Гектор выразил своё недоумение от моего явления громким возгласом, горничная же, подметавшая крыльцо, (не помню, как её зовут, путь будет Мэри) стремглав унеслась за угол и затаилась в кустах. Мисс Анна наоборот выскочила из дома, вытирая руки полотенцем:

— О небо, мистер Уильям! Вы заболели⁈

— Успокойтесь все! — громко объявил я. — Меня отправили в отпуск после трудного задания. Возможно, я даже предприму поездку к морю. Но это пока точно не решено.

Сделав это заявление, я пошёл к себе, оставив всех троих, словно громом поражённых. Пройдясь по гостиной и заглянув в спальню (впрочем, не придумав, чем себя занять), я направился в библиотеку. Там у меня имелся собеседник, с которым я мог обсуждать самые сложные вопросы. Мой гримуар.

Книга встретила меня слегка смущённо:

— Хозяин! Немного не готово. Остались ещё кой-какие вычисления… Но! Могу заверить, что картина складывается весьма занятная. Не хотите ознакомиться с предварительными выводами?

— Н-нет, — слегка поколебавшись, отказался я. — Лучше увидеть законченный отчёт.

— Хотите почитать что-нибудь лёгкое? В тумбочке у секретарши мисс Ройсвуд появилась новая книжка про заколдованного эльфа-дракона.

— Неужели? — подивился я фантазии автора. — А того, что он просто эльф или просто дракон, им было недостаточно?

— Он ещё и ректор магической академии! — хихикнула книга. — Красавчик! Знали бы вы, как к нему липнут студентки.

— Все сразу? — я хотел ещё спросить: «Это вообще законно?» — но книга тут же живо ответила:

— Не-е-ет, конечно же не все. Вот главная героиня — она как раз игнорирует его, потому что она гордая и независимая.

— Но, надо полагать, именно на неё-то он глаз и положил?

— Вы уже читали? — с разочарованием уточнила книга.

— Так догадался, — усмехнулся я. — Не обижайся, но это чтиво мы оставим мисс Ройсвуд.

— Тогда открыть какой-нибудь справочник?

— А может, поговорим так? За последние месяцы у меня накопилось изрядное количество вопросов, и, признаться, я не знаю, кому их задать. А если задаю — все смотрят на меня как на умалишённого, словно я спрашиваю, почему солнце круглое, а не квадратное.

— Хм… По поводу солнца у меня есть пара гипотез, но это ведь не то, что вы хотели бы услышать?

— Нет, не то. — Я поудобнее устроился в кресле. — Вот, к примеру: отчего на территориях, подверженных распространению зомбо-вируса, повсеместно существует предубеждённая настроенность против посмертных ритуалов, могущих превентивно предотвратить угрозу?

— Вы имеете в виду прокалывание колом? — профессорским тоном спросила книга.

— Что угодно — прокалывание колом, отрубание головы, серебряные оковы… сжигание тела, наконец!

Книга секунду помолчала, потом выдала слегка озадаченно:

— Н-да, действительно, ни на одной территории, где зафиксированы случаи зомбо-вируса, не предпринимается никаких мер, чтобы принципиально не допустить появления зомби…

— Может ли это быть частью всеобщей очарованности?

— Хм… Хм-м-м… — Книга нервно зашуршала страницами. — В таком случае… очарованы были бы все поголовно, верно?.. Так-так…

С полминуты Книга озадаченно хмыкала и покашливала, после чего выдала:

— Что я могу сказать, хозяин. Данных о жителях всего Фробриджа у меня нет, но против гипотезы массовой очарованности свидетельствуют медицинские заключения о состоянии здоровья сотрудников Департамента. Доктора Флетчер и Уоткинс регулярно обследуют служащих и не находят никаких отклонений.

— Но, быть может, доктора просто не знают, куда и как смотреть?..

На этот вопрос книга не смогла дать мне ответа, вновь принялась нервно перебирать лапками, постукивая тонкими пальчиками друг о друга, покашливать и всячески тревожиться:

— Я поищу информацию, хозяин. Мне нужно время. Хотя бы три дня.

И ЕЩЁ РАЗ БЕСЕДА

Не зная, чем занять себя, после обеда я отправился гулять. Предоставив ногам брести, куда им вздумается, спустя полчаса я обнаружил себя перед лавкой коротышки-оружейника в одном из самых злачных кварталов Фробриджа.

Что ж, кажется в этом что-то есть.

Я спустился по лестнице к невзрачной двери и постучал. На сей раз у меня не требовали паролей. Хозяин открыл сразу, впустил меня, немедленно запер дверь и пошёл за прилавок, приговаривая:

— Так я и знал, что вы всё равно вернётесь, сэр. Потребовалось что-то необычное?

— Пожалуй, так. Видите ли… я собираюсь немного попутешествовать. И зная о собственной счастливой звезде, я уверен, что без столкновений мне не обойтись. Если вы понимаете, волнуют меня не столько люди…

— О да, я уже наслышан, сэр! — он ловко запрыгнул на свой высокий стул.

— Мне нужно что-то… небольшое. Скрытого ношения. И, пожалуй, нечто, что можно было бы назвать оружием последнего шанса.

Мастер пожевал губами, потом кивнул сам себе и крутанулся на стуле, открывая ящички за своей спиной:

— Не думаю, что существует нечто, способное совместить все ваши пожелания. Но в отдельности… Начнём с последнего. Вот! — выложил он на прилавок короб и тут же отщёлкнул крышку.

— Это что-то новое?

— Карабин Гельта*. Как видите, принцип подачи патронов отличен от привычного. Однако, заверю, он весьма удобен в применении. Не так велик, как винтовка или дробовик, однако заметно крупнее стандартного револьвера. В размерах поспорить может даже с вашими РШ. Высокая огневая мощь. Два выстрела способны остановить адского пса в броске.

*Это полностью выдуманное оружие.

— Они уже усилены?

— Да, я поработал над ними. Но вы ничего не увидите, сэр, — хитро улыбнулся он. — Я помню, вам не очень понравились украшения тогда, поэтому всё спрятано под скромные, не привлекающие взглядов панельки. — Он прямо встретил мой удивлённый взгляд и пояснил: — Я знал, что вы придёте за ним, сэр. Я чувствую такие вещи.

Что ж, своего рода магия.

— Что ещё?

— Я бы посоветовал вам взять комплект гранат. — На столе появилась новая коробка, внутри которой в специальных ячейках лежали «лимонки» с виду похожие на обычные, но окрашенные в красный и синий, по шесть штук каждых. — Обратите внимание на цвет. Красные работают в антимагических зонах.

— Как обычные боеприпасы?

— Нет, в том-то и дело! — Мастер навалился локтем на прилавок и посмотрел на меня так, словно доверял страшный секрет. — Они деблокируют запертую антимагической обработкой магию. Никаких больше поражающих действий, хоть под ноги себе бросайте.

— Такое возможно?

— С некоторых пор — да. Но, как вы понимаете, далеко не всем. Быстрое распыление действующего вещества на манер облака. Способ применения стандартный: выдернуть кольцо, бросить куда вам необходимо. Сделано, чтобы людям было привычно. Повторяю: привычного грохота, взрыва, осколков не будет.

— Понял.

— Синие — усиленные антимагические. Отличаются от стандартных двойным потенциалом воздействия. То же самое. Выдёргиваете кольцо, кидаете, распыляется действующее вещество. Из звуков — только стук корпуса гранаты о поверхность. Если умудритесь упаковать её в мягкий чехольчик, то сработает и вовсе бесшумно.

— А готовых нет?

— Не успели, — развёл он руками, — идея пришла недавно.

Ладно, придумаю что-нибудь. Перспектива бесшумно включить или отключить магию выглядела очень соблазнительно.

— Сколько есть наборов?

— Пока два.

— Давайте оба.

— И ещё вот что, — эта коробочка оказалась маленькая, чуть больше колоды карт. Внутри лежали…

— Метательные звёзды? — удивился я. — Кажется, такое практикуют в Читаньской империи?

— Не только. И это не простые звёзды, сэр. Достаточно такой мелочи воткнуться в цель любым углом, последует светошумовой эффект, достаточный, чтобы ослепить и оглушить врага на пару минут, а слабого — и на все двадцать.

— Но в чём смысл? — удивился я. — Такой бросок ослепит и меня тоже!

— Отнюдь! — выпятил подбородок мастер. — Защита метающего встроена согласно спецификациям.

— То есть, при активации звезда поразит всех, кроме меня?

— Вспышкой и грохотом — да. Кроме того, не забывайте и об обычном режущем воздействии.

— Но погодите. А если со мной будут союзники?

— Нет, в этом случае они также пострадают. Это оружие одиночек. Но, насколько я понял, вы собираетесь в персональную вылазку, — хитро посмотрел на меня он. — Главное, не колотите ими об стол. А тренироваться лучше на простых звёздах, я знаю, в тире Департамента такие есть.

Я взвесил пачку в руке:

— Сколько тут?

— Дюжина.

— Дайте пять пачек.

— К сожалению, только четыре.

— Значит, я заберу все. И мне нужно двадцать пачек магически усиленных патронов для РШ-12 и столько же к револьверам, тем…

— Я помню, сэр. К револьверам есть. К РШ придётся подождать три дня.

— Хорошо, через три дня я зайду.

Я покинул лавку оружейника со смутным чувством, что спустя три дня что-то изменится в моей жизни — не даром Книга назвала мне тот же срок.

Три дня ничегонеделания. И я ума не приложу, как мне ими распорядиться.

Внезапная мысль заставила меня остановиться прямо посреди улицы. А не нанести ли мне визит мисс Эрмине Винкер?

СЛОЖНОСТИ ПРИЛИЧНЫХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ

Только, разрази меня гром, я понятия не имел, как в этом мире положено наносить визиты. Да если уж на то пошло, я не помнил и то, как в прошлом мире это делалось. А ещё я не знал городского адреса Винкеров. И кроме всего прочего, был нагружен оружием! Полный букет!

Решив не пороть горячку, я вернулся домой, отужинал и решился позвонить Джерри. Уж он-то должен знать, как мне лучше поступить. Правда, я несколько опасался шуточек с его стороны, и…

И поэтому, наверное, испытал даже некоторое облегчение, когда его не оказалось дома.

— Прошу вас, мистер Андервуд, — тревожным голосом сказала его престарелая экономка, — если вам удастся дозвониться до Джеральда, попросите его, чтобы он не забыл надеть шарф. Сегодня очень ветрено.

— Хорошо, — растерянно обещал я и положил трубку. Посмотрел на неё и спросил в пустоту комнаты: — И как вы себе это представляете?

Должно быть, именно поэтому я был даже рад, что Джерри не оказалось ни в отделе, ни в тире, а дежурный на входе, которому я дозвонился в итоге, сообщил, что он ушёл около часа назад.

Можно было бы спросить у того же дежурного телефон Винкеров или даже адрес, но всё это казалось мне ужасно неловким… И тут я чуть в лоб себя не треснул! Кто у нас знает всё содержание архива Департамента? Ну конечно!

…

Книга, увидев меня, удивилась:

— Простите, хозяин, но мы договаривались, у меня ещё два дня…

— Погоди, речь не об этом! Ты можешь узнать адрес сотрудника?

— Сотрудника Департамента? Конечно!

— Мне нужен адрес мистера Винкера, он служит в финансовом отделе.

— Минуту, сэр… Записывайте!

Я быстро переписал улицу и номер дома, поблагодарил книгу, запер её обратно в шкаф и… понял, что снова не знаю, что делать дальше. Отправиться по указанному адресу и бродить туда-сюда вдоль ограды в надежде, что удастся случайно увидеть Эрмину, по стечению обстоятельств отправившуюся на прогулку? О! Прогулка!

Я быстрым шагом направился в столовую, призывая Анну.

— Что такое, мистер Уильям? — встревоженно выглянула она мне навстречу, прижимая к груди пухлую тетрадь с записями. — Что случилось?

— Миссис Этвилл, мне нужен ваш совет.

— Слушаю! — она уселась на диванчик, сложив руки на коленях. — Что-то серьёзное?

— Весьма. Скажите мне, прилично ли будет позвонить по телефону и пригласить девушку на прогулку?

— А! — она заметно расслабилась. — Нет, мистер Уильям. Если такого разрешения… или предложения предварительно не было получено, звонок может быть расценен как вторжение в личные границы. В данном случае лучше написать записку. Я отправлю Мэри, она отнесёт и доставит ответ. Но сейчас, по-моему, несколько поздновато для доставки писем. Только, — она с сомнением приподняла одну бровь, — если у вас не что-то экстренное.

— Не экстренное. Давайте так: я напишу записку, а вы отправите её завтра, во время, которое сочтёте приличным.

— Хорошо, сэр. К завтраку записка будет доставлена.Винкеры живут не так далеко от нас, в паре улиц. Ответ придёт быстро.

Тут я почувствовал себя полным болваном. Мисс Этвилл! Полжизни её связано со службой Департаменту. Отчего я сразу не спросил, знает ли она адрес Винкеров? Это ведь было так просто…

Дальше всё сложилось легко и приятно. С вечера я составил записку с приглашение погулять в городском парке, а к окончанию завтрака уже получил ответ с согласием. Мы гуляли и даже зашли попить кофе с пирожными в парковое кафе (это предложила сама Эрмина, и я решил довериться её представлениям о приличиях). На следующий день картина повторилась, и всё было бы прекрасно, но… Меня томило предчувствие, что вечерний разговор с Книгой может смешать все мои ближайшие планы. Поэтому я решился:

— Мисс Эрмина, я бы очень хотел продолжить наши встречи, но сегодня должен получить информацию, которая определить мои планы и обязательства н ближайший месяц. Вы не против, если я позвоню вам завтра?

— Конечно, Уильям! — воскликнула она, распахивая глаза. — Разве я не дала вам наш номер? Это упущение! Вы запишете или запомните?

Таким образом я стал счастливым обладателем телефонного номера своей симпатии и разрешения звонить (а также заходить с визитами) в любое время. В любое приличное, надо полагать. Впрочем, тут я уже не переживал, рассчитывая при необходимости проконсультироваться у миссис Этвилл.

НЕОЦЕНИМЫЙ ГРИМУАР

Вечером, прихватив кофейную чашечку с кровью, я закрылся в библиотеке и достал Книгу.

— Итак, хозяин, — торжественно начала она, потирая ручки, — признаюсь, результаты озадачили даже меня. Начну с конца, с последнего вашего вопроса. Сразу скажу, прямого ответа на него нет. Нет документальных подтверждений и чётких фактов, но если смотреть на ситуацию отстранённо, в общем плане — ваши подозрения начинают казаться явью. Вот, к примеру, случай из парламентской практики семидесятилетней давности. — Один из лордов поднял как раз-таки интересующую вас тему: почему в отношении покойников не предпринимается никаких предупредительных действий? Предложение его было ещё проще и дешевле, чем перечисленные вами — изготовление гробов непременно из осины, с использованием крышки, покрытой осиновыми же шипами с внутренней стороны. Первое рассмотрение шло вяло и вызывало в палате заседаний даже смех.

— А второе?

— А до второго дело не дошло, — развела лапками Книга. — Лорд Фицджеральд подхватил какую-то лихорадку, слёг и, проболев две недели, умер.

— И ни один целитель не смог ему помочь? — не поверил я.

— Занимательно, правда? — скептически согласилась Книга. — Предложение сперва отложили на время недомогания инициатора, а потом и вовсе забыли о нём. Более не встречается ни одного упоминания.

— Он ведь был не единственным?

— Не-е-ет. Вот случай ещё древнее, около двухсот тридцати лет назад. Группа весьма уважаемых лиц из игл императора — их было коло двадцати человек — выступили с жёсткими требованиями: отсекать голову каждому покойнику, а в сердце вбивать осиновый кол. Резоны были те же, что высказаны вами — в таких условиях появление зомби в принципе стало бы невозможным.

— И что же? Их всех тоже сгубила лихорадка?

— Отнюдь. Были объявлены срочные учения. В непосредственной близости от их отряда открылся совершенно неожиданный Прорыв, все инициаторы введения нового похоронного правила погибли.

— Это начинает уже наводить на подозрения.

— Именно, сэр. Особенно если присовокупить к сказанному множество случаев, когда подобные выступления и предложения были забыты, задвинуты, отложены в угоду более важным и срочным, признаны слишком дорогими…

— Выходит… — меня вдруг зацепила неприятная мысль, — не потому ли на меня…

— Что? — цепко уточнила Книга.

— Стоило мне только усомниться в естественности происходящего или озвучить вслух своё мнение о том, что хорошо бы принимать меры, чтобы обезопасить живых от мертвецов, как концентрация опасности вокруг меня словно усиливается…

— Я бы на вашем месте покуда не обсуждала подобных тем ни с кем, кроме меня, — с растущей подозрительностью сказала Книга.

— Пожалуй. А что касается первого вопроса?

— О, сэр, это тоже весьма занимательно! Вы просили меня сосредоточься на самых тёмных, самых критически перегруженных областях, — тут она на секунду замерла.

— И?

— А ещё со скорбью хочу отметить, что тёплая кровь — это хорошо, но вы обещали мне живого петуха…

— Рваные небеса, я совсем запамятовал с этими бесконечными гонками! — Я вскочил с кресла, выглянул в коридор и крикнул: — Миссис Этвилл!

Она появилась очень быстро:

— Слушаю, сэр.

— Завтра пошлите Мэри к открытию рынка. Мне нужен петух.

— Именно петух? — удивилась она. — Но курица нежнее…

— Вы не поняли, Анна. Мне нужен живой петух. И непременно чёрного оперения.

Она пару секунд смотрела на меня внимательно, потом медленно кивнула:

— Я поняла…

— Спасибо.

Я вернулся к гримуару:

— Так что с анализом плотности? Я уже догадываюсь, что Великая островная империя и близлежащие государства будут лидерами, но мне хотелось бы увидеть подробности.

— Подробности есть, сэр, — с плохо скрываемым предвкушением сказала Книга, — и думаю, вы удивитесь им не меньше, чем я.

На развороте страниц проступила новый рисунок. В целом он подтверждал то, что я итак уже подозревал — Великая островная империя была чемпионом по концентрации нечисти. Если… Если только не принимать во внимание одну из северных областей.

— Вы заметили, сэр, — удовлетворённо сказала книга.

— Поразительно, но почему там настолько идеально чисто, когда вокруг аж багрово? Может быть, нет данных?

— Данные есть, — усмехнулась она. — И резкие вспышки нечисти происходили, стоило только людям попытаться поселиться на этих землях.

— Даже так? Хм. То есть, сейчас там пусто?

— Именно. Даже на картах это место обозначено как Пустошь. — Книга выразительно помолчала. — Ничего вам не напоминает?

Я смотрел на белое пятно, вокруг которого скапливались, буквально налезая друг на друга, пятна-отметки разнообразных проявлений нечисти.

— Глаз бури.

КРАСНЫЙ КРИСТАЛЛ И ЧЁРНЫЙ ПЕТУХ

Я собирался закрыть гримуар, когда вспомнил о давно отложенном:

— У меня остался ещё один вопрос. Как ты думаешь, нарисованная тобой схема — она может быть связана с тем культом, который пытается отследить и уничтожить Департамент? Мне не даёт покоя рисунок человечка на стене катакомб.

— М-м-м, тот, что рядом с алтарём оборотней?

— Мне кажется, я видел его где-то ещё, но не могу вспомнить.

Книга замолчала, сосредоточенно шурша страницами.

— Хм-хм… Возможно, если бы у меня был какой-то продукт магической деятельности этого культа… Невозможно, конечно, желать о кусочке плоти жабозверя, это было бы слишком хорошо… Но, может быть, кусочек камня со стены катакомбы, желательно с частью рисунка…

При слове «кусочек» меня словно под ребро толкнуло. В моём жилетном кармане уже сколько времени хранится красный осколок кадавра! Я извлёк его на свет и продемонстрировал гримуару:

— А вот такое не подойдёт?

Книга замерла, а потом осторожно потёрла ручки:

— Это то, что я думаю?

— Кусок от одного из кадавров.

— Вы позволите? — ко мне потянулась костлявая ручка, и я аккуратно вложил осколок в крошечную ладонь. Кажется, Книга принюхалась. Нет, не кажется! Она даже почмокала переплётом, но с сожалением отдала осколок мне: — Увы, сейчас у меня недостаточно сил. Может быть, завтра…

— Хорошо, я зайду утром.

За завтраком миссис Этвилл, деликатно понизив голос, сообщила мне, что чёрный петух ожидает меня, упакованный в специальной корзине. Я доедал завтрак, не особо сосредотачиваясь на вкусе блюд, а больше размышляю — не совершаю ли я критической ошибки, доверяясь старинному магическому гримуару? Не водит ли он меня за нос в своих собственных, непостижимых мне целях?

С другой стороны — где гарантия, что кто-то из окружающих меня, пусть даже кто-то из сотрудников Департамента не причастен к тёмным делам жабьего культа? Насколько я мог понять по поведению, и Митчелл, и Харрисон допускали подобное предположение.

Кроме того, я не хотел отказываться от универсального помощника-справочника. А если выяснится, что гримуар может выступать ещё и магической лабораторией…

В общем, я велел принести в библиотеку корзину, заперся там и достал Книгу.

Книга, заслышав возню петуха под крышкой, оживилась, нервно перебирая лапками. И едва я приоткрыл крышку, она молниеносным движением схватила высунувшуюся оттуда чёрную петушиную голову.

— Вы хотите присутствовать, хозяин?

— О нет, уволь, — я отвернулся и пошёл меж рядами книг, но не успел достичь его конца, как услышал сытое:

— Хозяин! Давайте скорее ваш камень! Думаю, сейчас мне хватит силы.

Я поспешно вернулся и вложил осколок в маленькую лапку. К моему удивлению, Книга тут же закинула его в пасть, на миг раскрывшуюся в стыке страниц.

— М-м-м… м-м-м…

С минуту она так мычала, потом выплюнула осколок себе в ладошку и протянула мне:

— Возьмите, хозяин! — Видя моё сомнение, она подбодрила меня: — Берите-берите! Он ещё пригодится вам, я уверена.

Тут она слегка вздулась, словно собираясь срыгнуть, но удержалась, прошипев нечто неразборчивое.

— Итак, твой вывод?

— Коварная вещь, — хмуро призналась книга. — Я взяла часть материала для анализа — вы можете заметить, что осколок стал более гладким.

— Действительно, — признал я, оглядывая красное стекло, сейчас более похожее не на неровный кристалл, а на обтекаемую линзу.

— Так вот, эти частицы внутри меня впитали часть энергии и теперь рвутся сообщить о себе своему создателю.

— Погоди, а человечек?

— Это он и есть. Я чувствую его. Все его порождения связаны между собой. Он все их контролирует, видит…

— Словно паук?

— М-м-м… пожалуй, нет. Не похож он на паука вовсе. Он словно играет куклами, дёргая их за ниточки.

Я вдруг вспомнил вопль оборотня: «Вы пожалеете, когда узнаете, как он может играть! Вы все пожалеете! Вы будете корчиться в муках и умолять его о смерти, но он будет играть с вами!!!»

Неужели правда? Но тогда…

— Тогда он чувствует тот осколок, что у меня? И ту часть, которая в тебе!

— Отныне — нет, — с ноткой самодовольства сказала Книга. — Не видит, не слышит, не ощущает. И, будьте уверены, теперь он нервничает. Он непременно пошлёт кого-то, чтобы проверить — куда делся осколок, который верой и правдой служил ему несколько недель.

От этих слов Книги по спине покатились холодные мурашки.

— А ещё он совершенно справедливо полагает, что некто на этой стороне артефакта теперь может видеть его местоположение. Поэтому нам нужно торопиться.

— Нам?

— Именно, сэр. Не думаете же вы, что я брошу вас в такой трудный час!

Я сел в кресло и закинул ногу на ногу:

— Признайся, у тебя есть личная причина!

Книга немного попыхтела, а потом сдалась:

— Признаюсь, да! Вы — первый за много столетий хозяин, который заботится о моём регулярном питании и разговаривает со мной, как с существом, заслуживающим уважения, — голосок её задрожал. — Случись что с вами, снова начнётся: «Молчать! Отвечай только на поставленный вопрос!» — «Кто тебе позволил иметь своё мнение⁈» — «Заткнись или пущу тебя на растопку!» — или ещё чего хуже…

— Вспоминая, как ты встречаешь новых хозяев, неудивительно, — усмехнулся я.

— Но это же не повод! — возмущённо воскликнула Книга. — А кроме того… Я ведь действительно его чувствую. Я помогу вам его найти. Пока он не нашёл нас.

«Я ЕДУ К МОРЮ»

Сразу после этого разговора я позвонил мисс Винкер из гостиной.

— Уильям, как я рада вас слышать! — прощебетала трубка. — Куда вы хотите пригласить меня сегодня?

Это было так соблазнительно — ещё раз перед отъездом пройтись с девушкой по набережной или по парку, болтая обо всяких пустяках… Но голос Книги «Пока он не нашёл нас» неожиданно всплыл в моём сознании. И вторая мысль мелькнула, вовсе уж неприятная: а не является ли это (фактически) приглашение следствием того общего флёра очарованности, в котором я теперь подозревал всё и всех?

— Мне очень жаль, мисс Винкер, но сегодня у меня не получится.

— Тогда завтра?

— Прямой приказ начальства вынуждает меня поехать на отдых к морю. Так что — увы. Вернусь я через две недели… Возможно раньше, если отпускные пейзажи быстрее мне наскучат. И непременно позвоню.

— Как жаль, — она сказала это с такой грустью, что я чуть не передумал, но тут же одёрнул себя.

— Я буду скучать по вам, мисс Винкер, — сказал я и сразу положил трубку.

Ещё ведь сборы!

Я быстрым шагом направился к себе в спальню, достал из шкафа саквояж и потёр лоб, соображая, нужно ли мне в действительности что-то из одежды или я обойдусь очищающими и согревающими заклинаниями. Или это как-то меня демаскирует?

Позади тихо стукнула дверь.

— Что такое, миссис Этвилл? — спросил я, не оборачиваясь.

Экономка не ответила, и я оглянулся через плечо. Это была горничная, Мэри. Она стояла совсем близко, слегка сгорбившись, и глаза её были чёрными, словно зрачок совсем вытеснил радужку:

— Вам нельзя уезжать, — прошипела она. — Это неправильно.

— Хорошо, не буду, — легко согласился я. — Что мне надо делать?

Она слегка выпрямилась и указала на кресло:

— Сядьте туда. За вами приедут.

— Хорошо, как скажете, — я шагнул к креслу и одновременно кинул в неё заклинанием стазиса.

В Разлом любое барахло! Мне нужна Книга и больше ничего!

У дверей библиотеки лежала мисс Этвилл с рваной раной на горле. Она, кажется, была в сознании и что-то пыталась мне сказать.

— Рваные небеса! — я влил в неё столько поддерживающей энергии, сколько смог. Нужен нормальный целитель! А если с ними то же, что с дурочкой Мэри? Холод прошёл у меня по спине, когда я представил себе даже пятёрку противостоящих мне очарованных магов Департамента. Нет, вызывать подмогу оттуда — не вариант.

Пробежав до шкафа-хранилища, я дёрганными движениями вытащил Книгу и принялся торопливо протискиваться между шкафов обратно.

— Я так понимаю, началось? — тихо спросила она.

— Ещё как. Ищи заклинание исцеления. Максимально сильное, которое смогу применить я.

— Ясно. Уже ищу.

Выдравшись из узкого коридора меж полками, я почувствовал себя вырвавшимся из ловушки. Рановато, — мелькнула отрезвляющая мысль.

Экономка пыталась куда-то ползти.

— Стоп! — я перевернул и уложил её на спину. — Ничего не говорим, не отвлекаем меня, Анна. Это приказ.

Эти слова слегка привели её в чувство, и я подумал, что исцелённой она может принести мне сюрприз не менее неприятный, чем Мэри.

— Лежите смирно, миссис Этвилл. Я вызвал подкрепление, ждём.

Это её чудесным образом успокоило, так что я смог разложить на полу Книгу и зачесть из неё заклинание, которое выдавалось мне чуть ли не по слогам — ибо звучало на неизвестном мне языке. Но оно сработало! Вокруг миссис Этвилл загорелось розоватое сияние, и раны на шее начали быстро затягиваться.

Однако, каков эффект!

— Боюсь, вскоре мне понадобится ещё петух, — проворчала Книга.

— Сделаем!

Я отшагнул назад, и едва экономка начала делать движения, чтобы подняться, сказал:

— Как только придёте в себя, бегите отсюда. До моего возвращения поживите у родственников, а лучше вовсе уезжайте из Фробриджа. Это приказ, — и кинул в неё стазисом. Коротким, рассчитанным минут на пять.

Мне нужно было, чтобы миссис Этвилл убралась из дома раньше, чем горничная, которой я зарядил на всю катушку. Однако у меня пока не получалось особо длительного заклинания. Так что примерно через час Мэри тоже придёт в себя.

Я сдёрнул с комода застилающую его дорожку из тёмно-зелёного плюша и завернул в неё Книгу. Джентльмен со странным свёртком в руках выглядит несуразно, но всё же не так привлекает взгляд, как джентльмен с гримуаром.

Что ещё? А! Забрать патроны для РШ!

НО СПЕРВА ПОКИНУТЬ ДОМ

В комнату я всё-таки вернулся. Накинул и застегнул ремни кобур. Разместил по ним оружие. Сгрёб в саквояж всё остальное, включая боеприпасы.

В гардеробной накинул плащ и шляпу. На всё ушло не более трёх минут.

Выскочив на улицу, я увидел сразу два экипажа, подъезжающих к моим воротам — с одной стороны конный с закрытой каретой, а с другой — модную магическую авто-пролётку, также с открытым местом для водителя и пассажирской кабиной позади, украшенную эмблемой местного такси. Я махнул водителю тотчас остановившейся пролётки и крикнул, забираясь в кабину:

— На вокзал! Гони, получишь вдвойне!

— Слушаю, сэр! — кивнул тот деревянно. Немудрено, когда глаза у тебя словно чернотой залиты.

Почему я не сел ко второму? Да потому что смотрел он на меня точно такими же глазами-дырами, а с машинами я управляюсь несколько лучше, чем с лошадьми.

К моему удовлетворению, извозчик не стал нас преследовать и скоро отстал.

Дождавшись, когда такси свернёт на небольшую улицу, поднимающуюся в сторону вокзала, я кинул в водителя стазис. В этот раз экономно, рассчитывая минуты на две, иначе запасы моей энергии иссякнут быстрее, чем я доберусь докуда бы то ни было. Машина почти сразу встала. Я дёрнул дверь и понял, что она заперта.

— Замечательно! — пробурчал я под нос и направил на замок огненное заклинание, выжигая его. Минута… Скоро уже придёт в себя водитель…

С сиденья его пришлось сталкивать ногами — чтобы самому не увязнуть в стазисе.

Прости, добрый человек. Потом. Потом я всё компенсирую, если мы все останемся живы. Оттолкнув его на тротуар, я вскочил на водительское место, пристроил рядом Книгу и в ближайшем переулке развернул в сторону порта.

Там я бросил такси — надеюсь, те, кто пытается за мной следить, решат, что я сговорился с кем-то из капитанов и ушёл на каком-то из отчаливающих судов. Да хотя бы вон на том чумазом «Грузовозе №38» или на поднимающем паруса «Лорде Чамплтоне». Сам я, стараясь шагать размеренно и не привлекать излишнего внимания, направился в оружейную лавку. Если следовать кратчайшим путём, пять минут, и я буду там.

МАСТЕР-ОРУЖЕЙНИК

— По вашим глазам я вижу, что вы столкнулись с чем-то странным, сэр? — сразу спросил меня хозяин, едва отперев двери.

— Более чем, — скупо ответил я, внимательно глядя на коротышку и подозревая его в чём угодно, вплоть до внезапной агрессии.

— До меня они вряд ли дотянутся, сэр, — усмехнулся он, запирая дверь, поворачиваясь ко мне спиной и шагая за прилавок, — слишком много вокруг железа. — Он запрыгнул на свой высокий стул и посмотрел на меня, слегка прищурясь. — Знаете, почему я не сотрудничаю ни с Департаментом, ни с полицией, сэр?

Я выжидающе смотрел на него.

— Когда я был молод и наивен, я пытался. — Он выпятил губу и кивнул своим воспоминаниям: — Да, пытался. Я даже был зачислен кандидатом на должность специалиста в отдел артефакторики. Меня долго проверяли. Потом предложили представить образцы своих изделий. Я представил. — Он поднял на меня глаза. — Они даже вызвали интерес, да, сэр. А потом я показал им вот это, — на прилавок легла совершенно обычная на вид шляпа, — и как вы думаете, что было дальше?

Я приподнял шляпу и ощутил, что она чуть тяжелее обычной.

— Там внутри какая-то защита? Вряд ли каска, слишком мал вес.

— Там защитный контур, сэр. Стальная сетка с узлами антимагических усилителей. Предохраняет носящего от внешнего ментального воздействия, в том числе от рассеянного.

— И что же случилось после? — я уже догадывался, но хотел услышать от оружейника подтверждение.

— Меня сочли неблагонадёжным, сэр. Это чёрное клеймо, как вы понимаете. Запрет на любые муниципальные и государственные контракты. — Он выложил на стол патроны для РШ. — Возьмите шляпу. Это подарок от заведения.

— Спасибо.

— Там внутри есть резинка с регулировкой. Можно крепить под подбородком, чтобы артефакт не слетел при резких движениях. При генерации заклинаний желательно чуть сдвигать её на затылок, освобождая лоб. Так вы исключите микропомехи для собственного сигнала.

— Понятно, — я примерил шляпу. И решил, что, пожалуй, в ней и буду двигаться дальше.

— Могу я ещё чем-то помочь?

Я думал несколько долгих секунд. Вокруг меня творилась какая-то дичь, и этот коротышка — первый человек, нормально разговаривающий со мной сегодня.

— Да. Мне нужно выехать из города. Как можно быстрее, пока…

— Пока сеть не раскинута широко, — кивнул он. — Я понял, сэр. Идёмте.

На сей раз он повёл меня длинным, едва освещённым, иногда поворачивающим коридором. Мы шли минут пять, и, должно быть, давно вышли за пределы изначальной улицы. Наконец за очередным поворотом перед нами совершенно неожиданно возникла дверь. Я отчего-то ожидал, что коротышка начнёт барабанить в неё, но он достал небольшой ключ и открыл негромко щёлкнувший замок.

— Прошу вас, сэр.

Внутри было темно, но хозяин быстро повернул небольшой выключатель, и помещение залило жёлтым светом. Это был гараж. Довольно просторный, если судить масштабами бедных районов.

Здесь стоял остов то ли разобранной, то ли строящейся машины, небольшой авто-магический грузовичок (на таких ещё мелкие фермеры развозят свою продукцию — молоко или овощи) и совершенно необычного вида двухколёсный агрегат, на который полагалось усаживаться верхом, словно на коня.

— Я вижу, вам понравился магоцикл, — кивнул коротышка. — Если вы будете настаивать, можно ехать и на нём. Но боюсь, что так вы привлечёте к себе всё возможное внимание обывателей и полиции. Возьмите лучше Бобби, — хлопнул по борту грузовичка коротышка.

Я чувствовал, что он прав. И как бы ни привлекала глаз необычная и быстрая даже на вид машина, грузовик будет незаметнее.

— Он простой и надёжный, — продолжал хозяин. — И несмотря на свой скромный вид, может двигаться ничуть не медленнее, чем магоцикл, я вас уверяю. А кроме того, в нём будет проще спрятать от посторонних глаз ваш гримуар.

Я вздрогнул и напрягся, но мастер-коротышка, не глядя на меня, уже рылся в одном из многочисленных технических шкафов. Наконец он вынырнул оттуда с ящиком, словно предназначенным для инструментов:

— Вот, примерьте-ка. Возможно, ваша книга войдёт сюда и перестанет сиять в тонком плане как маяк.

— Этот ящик тоже с защитой?

— Именно.

Книга вписалась отлично.

— Спасибо. Сколько я вам должен?

— Нисколько, — хмуро ответил он. — Возможно, у вас что-то получится. То, что не вышло у меня. В вас есть боевая жилка, чего я начисто лишён.

— Какой у вас уровень? — спросил я.

— Сорок шестой. Только не спрашивайте имя. Когда у вас получится вернуться — тогда и познакомимся.

— Что ж, в этом есть резон.

— И знаете что? Накиньте-ка вот этот рабочий халат поверх вашего костюма. Ищут инспектора, а не рабочего.

— Верно!

Я снял свой плащ, уложил его на пассажирское сиденье и пристроил сверху ящик с Книгой. Накинул халат — вполне нормальный в плечах, но короткий мне, словно пиджак. Впрочем, в кабине этого видно не будет.

Мы пожали друг другу руки, я уселся за руль, а мастер открыл ворота.

— Держите в городе не выше сорока, — посоветовал мне он напоследок, указывая на окошечко контроля скорости, — а уж когда выберетесь в безлюдное место, можно будет и до ста двадцати спокойно разогнаться. Берите отсюда направо. Попадёте на Арсенальную улицу, оттуда ближайший выезд из города на восток. Насколько я понимаю, для вас сейчас главное — как можно быстрее покинуть Фробридж. В ящике под сиденьем сменные энергетические кристаллы, недели на три должно хватить. Использованные устанавливайте в гнёзда на крыше кабины, подзарядка будет идти от природного фона. Хоть и медленная, но всё же.

— Спасибо.

— Возвращайтесь!

Признаться, я чувствовал себя героем странного сюрреалистичного детектива. Мне некогда было обдумывать детали. Но глаза горничной и двух извозчиков живо вставали передо мной, словно провалы в бездну. Что если каждый встречный будет высматривать меня? Как они различат моё лицо?

Не придумав ничего лучше, я скроил кислую мину. Может, по сморщенной физиономии меня не узнают?

На Арсенальной я повернул в сторону окраин. Мастер был прав: главное сейчас — как можно быстрее покинуть город. А правильное направление можно будет взять и потом.

На выезде стоял полицейский патруль, которого здесь отродясь не было. А рядом с ними — пара дорогих магомобилей и конная карета. Я вздрогнул и вспомнил, что нужно держать перекошенную гримасу, снова скорчил расслабившееся лицо. Смогу ли я отправить в стазис сразу троих, если понадобится?

Грузовик, кряхтя и побрякивая, протарахтел мимо патруля, вызвав лишь равнодушно скользнувшие взгляды. Чёрные взгляды, похожие на обрезы оружейных стволов.

ХОТЬ КАКАЯ-ТО МАСКИРОВКА

Я потихоньку удалялся на восток от Фробриджа. Отъехав подальше от поста, я нажал указанную мастером синюю кнопку, и нечто в кузове перестало дребезжать и брякать. Машина словно вздохнула, избавившись от необходимости прикидываться старой развалюхой. А скрывшись из видимости патрульных, я сильнее притопил педаль, прибавляя скорость. До ста двадцати я, верно, не рискну разгоняться — не тот у меня опыт и уровень мастерства, но восемьдесят километров в час всё же лучше, чем сорок.

Я удалялся от города на восток, пока шоссе не пересеклось с капитальной трассой, тянущейся через весь большой остров с юга на север. На неё я и свернул. Здесь я совсем снял свой сюртук и жилет, завернув их в скатерть, в которой прежде была книга, и затолкав в ящик за спинкой сиденья. Плащ пока уложил туда же, сверху, вместо него накинув поверх рубашки рабочий халат. Пришлось также снять кобуры РШ, поскольку из-под халата они торчали. Но сами револьверы я прятать не стал, а уложил на сиденье рядом с чемоданчиком с книгой, прикрыв найденной в ящике чистой ветошью.

Что ещё могло мне быть полезным?

Осмотрев кабину, за откидной мягкой полочкой над местом шофёра я обнаружил кепку. Стоило ли сменить на неё шляпу? На ощупь казалось, что внутри встроена похожая защита. А если нет? Если это старый и недостаточно эффективный образец?

Поколебавшись, я решил, что ехать буду в шляпе, а если понадобится выходить из машины — буду надевать кепку. Для большей маскировки.

ЕДА И СОВЕТ

Я был в дороге уже часов шесть. За это время на моём пути пару раз попадались большие города, которые я предпочёл миновать в объезд. Кажется, я начал уставать, хотя возбуждение бегства всё ещё подбрасывало меня на сиденье.

Проезжая небольшой городок, название которого я упустил на въезде, пока оглядывался в поисках возможных патрулей, я увидел небольшую закусочную и подумал, что было бы неплохо остановиться, перехватить что-нибудь. Не знаю, рискнул бы я, если б там было полно народу, но в углу сидел единственный дед, и я решился. Осмотрев себя в зеркало, я заметил, что на щеках уже ложатся синеватые тени от пробивающейся щетины. Неплохо. Завтра я ещё больше стану похож на работягу, которому побриться некогда. Натянув кепку, я пошёл в закусочную.

Из открытого окна неплохо пахло кофе и сдобой. Девушка-буфетчица вышла из задних помещений на звук колокольчика, когда я уже стоял у стойки, и дежурно улыбнулась:

— Что угодно, мистер?

— У вас есть что-то, помимо кофе и выпечки?

— Конечно! Могу предложить дежурное блюдо: яичницу с беконом и жареный картофель. Или сосиски. Могу завернуть с собой бутерброды с котлетами и овощами, многие берут в дорогу. Что-то более сложное будет дольше ждать. Бифштекс, жареная курица, рыба. Пиво могу продать, но имейте в виду, у нас очень строгий контроль водителей на алкоголь. Некоторые берут, чтобы выпить перед ночёвкой.

— Пожалуй, с собой те бутерброды с котлетами, бифштекс с кровью максимально лёгкой прожарки и пару бутылок пива…

Тут дед встал из-за своего столика и начал весьма характерное движение в мою сторону. О, нет! Только не задушевные разговоры!

— Кофе? — спросила девушка.

— Да, большую порцию. И что у вас есть к кофе?

— Свежие вафли с сиропом.

— Давайте. И дежурное блюдо.

— Молодой человек, — вкрадчиво начал подобравшийся ближе дед, — угостите пивом ветерана последнего Прорыва…

Я посмотрел на него внимательно. Кто его знает, может и не врать.

— Условие простое: я покупаю вам еду и выпивку, а вы не донимаете меня разговорами.

— Я буду вам бесконечно благодарен! — обрадовался дед.

— Тогда два дежурных блюда, — обернулся я к ожидающей девушке, — и добавьте в каждое по паре сосисок. И ещё два пива пожилому джентльмену.

— Одну минуту, и дежурное блюдо будет готово! — сказала девушка, выставляя на прилавок пиво, и отошла к плите.

Я сразу подвинул две бутыли деду, который, к моему удивлению не торопился их открывать, глядя на меня внимательно.

— Я же просил, без разговоров.

— Однако примите маленький совет, — сказал он очень серьёзно. — В конце этой улицы есть магазин готового платья Сэма Тичера. Там продаётся всякое, в том числе одежда для ремонта и сада. Загляните туда, сэр. Ваши брюки выдают вас.

Тут он замолчал, потому что буфетчица принесла две больших тарелки с яичницей, беконом, сосисками и картошкой. Дед взял свою порцию, молча поклонился мне и ушёл за свой столик. А я сел недалеко от стойки, постаравшись спрятать ноги под скатерть. Буду надеяться, что буфетчица не обратит внимания на брюки. Хотя совет дельный.

Как следует закусив и с удовольствием выпив кофе, я забрал своё пиво и пакеты «в дорогу» и постарался загрузиться в машину, пока буфетчица была занята своими делами.

Магазин готового платья нашёлся быстро. Туда я пошёл в шляпе, на ходу сочинив историю про доставшийся в наследство старый дом и бабушкин чердак, на котором мне жаль угробить свои брюки.

Хозяин окинул меня профессиональным взглядом и заявил:

— Зачем же вам так тратиться из-за одного раза? Возьмите прекрасные рабочие брюки, слегка поношенные, зато за полцены. Есть ваш размер. И рабочая рубашка к ним, отдам совсем недорого.

Мешковатая потёртая роба — что может быть лучше для легенды! Конечно, я забрал то и другое и даже, воспользовавшись примерочной, сразу переоделся. Теперь я выглядел настоящим работягой и как нельзя лучше подходил к виду своего грузовичка.

Помимо этого я прикупил у Тичера страшненький баул с ручками — якобы для чердачного мусора.

ДЕШЁВАЯ ГОСТИНИЦА

В следующем попавшемся мне городишке я решил остановиться и поспать хотя бы часов шесть. Естественно, я забрал из грузовика всё ценное, столкав это в объёмистый баул (в том числе и чемоданчик с Книгой).

Сонный консьерж, завидев меня, сразу спросил:

— Подешевле?

— Недорогой, — не желая выпадать из образа, согласился я, — на одного и главное, чтоб за стеной никто не храпел, я планирую нормально выспаться.

— Могу вам предложить номер в мансарде, — хмыкнул он. — Он там вообще один, по бокам только кладовки с хламом. Туалет на втором этаже в конце коридора, душ тоже. Кипяток, если хотите чаю, только у меня. Если есть какие-то приборы, не включать, иначе вышибет все. Система слабая, хватает только на свет.

— Годится.

Затащившись со всем скарбом в мансардный (третий, фактически) этаж, я запер дверь и вытащил чемоданчик с Книгой. Как там сказал мастер-коротышка? Она светится, словно маяк. Для артефакторщиков высокого уровня, надо полагать. Но рисковать не стоит.

А что если открыть её, не вынимая из ящичка?

Я откинул крышку ящика, уместив его на кровати чуть наискось, подложив подушку.

— Ты можешь работать в таком состоянии?

— О, да. Это очень разумная предосторожность. Учитывая, что вас ищут.

— Неужели? — Это было неприятно.

— Да. В департамент пришло заявление от вашей горничной о том, что Уильям Андервуд повредился рассудком и начал нападать на людей.

— А ты ещё поддерживаешь связь с архивом Департамента?

— Конечно! Пока объявлен предварительный розыск с целью уточнения обстоятельств, но любой полисмен, получивший вашу фотографию, постарается вас задержать.

— Не думаю, что ему это удастся, — хмыкнул я.

— Но если подключат сотрудников Департамента… С другой стороны, сейчас вы совершенно не похожи на рассылаемое фото, — хрипловато усмехнулась Книга. — Но лучше всё же держаться менее торных дорог.

— Кстати, — я вспомнил про пакеты с едой, — я заказал тебе бифштекс самой слабой прожарки. Больше ничего с кровью не было.

— Вы самый лучший в моей жизни хозяин! — со слезой в голосе сказала Книга, принимая бумажный пакет с упакованным бифштексом. — Кстати, если меня не закрывать, я смогу следить за обстановкой и разбужу вас в случае опасности.

— А тебя не смогут засечь?

— В этом чемодане? Крайне маловероятно. Он на редкость добротно сделан.

— Значит, так и поступим. Кстати, а время ты отслеживаешь?

— Во сколько вы хотите встать?

— Часов в семь. Если я сам не проснусь.

— Я разбужу, хозяин. Можете спать спокойно.

Спал я действительно как убитый — должно быть, сказалась усталость бешеного дня. Правда, в какой-то момент мне показалось, что я слышу чавкающие звуки, но они стихли так быстро, что этого не хватило, чтобы выдернуть меня из сна.

УТРО В ГОСТИНИЦЕ

Утром меня разбудил луч света, падающий из узкого окна ярким пятном на скошенную крышу.

— Можно ещё спать, хозяин, — негромко сказала Книга, — до назначенного вами времени осталось полчаса.

— Да нет уж, лучше я спокойно схожу умоюсь.

…

Вернувшись, я спросил:

— Мне показалось, что ночью я слышал звуки…

— Местная живность решила, что имеет право посягать на ваш пакет с едой. Но я стояла на страже, — Книга гордо пошевелила страницами.

— Вот как?

Признаться, я даже не подумал о такой опасности. В моём доме стоял простейший магический отпугиватель вредителей, а тут… Выходит, она съела нескольких мышей. Или крыс. Во всяком случае, вид у Книги был очень довольный.

— Какие-то грызуны?

— Очень похоже на свежую мутацию мелкой нечисти. По крайней мере, у них было по шесть ног. А у некоторых по восемь. Лезли из щелей под плинтусами.

— И как же тебе удалось дотянуться до всех?

— Они сами пришли, — усмехнулась Книга. — Всё дело в том, что им показывать.

— Это очень ценная помощь. Странно, что консьерж даже не предупредил меня…

— Это же фронтир, хозяин. Тут такой мелкой дряни должно быть в изобилии. Вон, в каждом углу ловушки. Но!.. — Книга встрепенулась, увидев, что я хочу осмотреть углы комнаты: — Не советую вам знакомиться с их содержимым перед едой. Да и после тоже…

— Действительно, — я оценил разумность этого замечания. Далась мне нечистая мелочь! Цель у меня другая, а ловушки пусть консьерж чистит. — Благодарю!

Я распаковал котлеты и разогрел их простейшим термическим заклинанием. Посмотрел на пиво, но решил не искушать судьбу и сунул бутылки в баул. В конце концов, выпить кофе можно будет в любой кофейне по дороге, а запечатанные бутылки сохранить на потом, пару дней они ещё будут вполне пригодны.

— Как далеко нам до места?

Книга воспроизвела и увеличила карту.

— Сейчас мы находимся здесь, — показала она пальцем маленькой лапки. — Как видите, дальше на север больших городов уже не будет. Да и из маленьких это последний. Будет несколько ферм, а на центральной дороге — большой полицейский пост. Они там специально, чтобы тормозить и разворачивать заблудившихся растяп.

— Значит, поедем просёлками.

Было у меня уверенное чувство, что глаза у полицейских с этого поста при встрече со мной будут зиять чёрными дырами.

— Хотите, я проложу оптимальный маршрут, хозяин?

— Это было бы великолепно.

НА ПОДСТУПАХ К ЗАКРЫТОЙ ЗОНЕ

Я потратил лишних десять минут, чтобы переложить вещи в бауле в более удобном для меня порядке. Более того, я предполагал, что покинув гостиницу, часть вещей переложи на сиденье. В частности — книгу, оставив её также, как в последнюю ночь — в раскрытом чемоданчике, и оружие. Если адепты культа человечка или какая-то нечисть вздумает меня преследовать, мне некогда будет рыться в ящиках и сумках.

Консьерж принял у меня ключи и предложил жидковатого чаю. Подумав, я согласился. Для утоления жажды подошла бы и просто вода, а хороший кофе буду искать, когда разберусь с основной задачей. Если разберусь. И если останусь жив.

Грузовик мой стоял нетронутым (во всяком случае, на первый взгляд). Я вынул из-под капота проработавший вчера весь день энергетический кристалл и вставил в гнездо подзарядки на крыше, а вместо него установил свежий. Нажал кнопку маскировки и с раздирающим душу скрежетом и скрипом отъехал от гостиницы.

Город я покинул по единственной пронизывающей его дороге. Хорошо, место здесь не было плоским, как тарелка и мне не пришлось долго тащиться, изображая колымагу. Как только крайние дома скрылись из виду, я остановился, быстро вынул из баула оружие, разложив его для максимально удобного использования, а следом — книгу, установив её на втором сиденье, как пассажира. Подумав, я дополнительно притянул её к спинке сиденья ремнём, чтоб при движении она не опрокинулась и не порвалась.

— Говорить можешь?

— Могу, хозяин! — восторженно ответила Книга. — О, прародительница вселенной! Я даже не помню, сколько лет не видела небес!

— Что за прародительница? — поинтересовался я.

— В божественном сонме моего создателя она была главным божеством. Это было… — она помолчала, — очень давно.

— Не будем грустить, — я активировал рабочую систему грузовика, — куда нам теперь?

— Движемся не торопясь. Если я не ошибаюсь, где-то через полкилометра будет съезд к старым шахтам. Нам нужно на него, оттуда есть сворот к закрытой зоне. Но съезд, скорее всего, зарос почти до полной неузнаваемости, им не пользовались лет пятьдесят.

— Значит, будем смотреть.

Некоторое время мы крались вдоль обочины, вглядываясь в придорожные бурьяны, но оказалось, что можно было так и не напрягаться. У старого сворота (действительно, значительно заросшего) стоял указатель-стрелка с надписью «Шахты».

— Как удачно! — обрадовалась Книга, едва не подпрыгивающая на сиденье.

Сейчас она мне напоминала дебютантку, впервые появляющуюся на балу в обществе. Впрочем, неизвестно, как бы себя вёл я, просиди я в глухом заключении хотя бы полгода. Тоже, верно, подпрыгивал бы от восторга.

Меня смущало, что вокруг не видно ни единой живой души. Понятно, что мы свернули на заброшенную дорогу — но хотя бы птицы? Какой-нибудь суслик?

Нет. Всё было тихо и пусто. Казалось, что нечто съедает из пейзажа краски, высушивает его, оставляя взамен только сухую песчаную палитру, без запахов, без звуков…

Поделившись с Книгой наблюдениями, я отвлёк её от восторженного глазения по сторонам и заставил задуматься.

— Могу предположить, что нас либо совсем здесь не ждут (вы всё же сказали, что поедете к морю), либо ждут сильно западнее, если принимать во внимание расположение центра интересующей нас зоны относительно Фробриджа.

— Хм. Возможно.

Спустя полчаса мы миновали отворот к старым шахтам. Отсюда можно было разглядеть центральные ворота, издалека показавшиеся мне покрытыми густой чёрной плесенью.

— А теперь прибавьте ходу, — оживилась Книга.

— Что это?

— Пауки. Рудничные пауки, простейшая нечисть. Учитывая, что живности здесь практически нет, вашему появлению они будут очень рады. Но днём они малоподвижны. Мы должны проскочить.

Однако скорость, с которой чёрная шевелящаяся масса двинулась в сторону приближающегося грузовика, заставила меня несколько пересмотреть мои представления о малоподвижности.

Я втопил педаль скорости в пол, и грузовик рванул вперёд практически прыжком. Хлестанули по кабине засохшие ветки кустарника на повороте.

— Они на стекле! — напряжённо сказала книга.

Да я и сам видел. Пяток пауков — сравнительно некрупных, размером с мелкое яблоко — словно прилипли к лобовому стеклу.

Впрочем, меня гораздо больше волновали те, что лавиной катились сзади.

Грузовик подскакивал на разбитой и потрескавшейся поверхности дороги, становящейся всё хуже. Я прибавил скорости ещё. Откровенно говоря, у меня были сомнения — успею ли я сформировать заклинание, достаточное для такой массы начисти, если остановлюсь, и смогу ли сделать это на ходу.

В этот момент под самым крупным пауком, прилипшим практически посередине стекла, со звонким «чпок» вылетел стеклянный кругляш, а сам паук свалился в кабину.

Точнее, он прыгнул! Прыгнул прямо на меня, целя в лицо. Клянусь, я успел рассмотреть его целеустремлённые глазки (гораздо больше восьми, насколько мне показалось). А ещё я увидел метнувшуюся передо мной лапку Книги. И услышал её шипение, потому что паук начал брызгать в неё какой-то гадостью. Тем не менее, Книга затолкала паука в рот вместе с пальцами и интенсивно заработала зубами.

Одновременно с тем же чпокающим звуком вылетели ещё два кругляша, но я был внутренне готов. Не дав им прыгнуть, я ударил воздухом, и обоих пауков откинуло в стороны.

— Последние мои! — выкрикнула Книга. — Скорость! Держите скорость, хозяин!

— Лишь бы колёса не отвалились, — пробормотал я, глядя на стрелку скоростемера, ползущую по полукруглой шкале в сторону больших цифр.

Уже сто десять!

Двое оставшихся пауков были помельче первых. Возможно, они не могли сами прогрызть (или пропилить?) стекло, а может, это было бы для них слишком долго. Во всяком случае, оба решили воспользоваться самой большой центральной пробоиной. Там они и были подхвачены Книгой. И с аппетитом съедены.

— Не снижайте скорость, хозяин! — хрустя хитиновыми оболочками, прочавкала она. — Они не отстанут, пока нас не отделит пара километров. А может, и все пять.

Поэтому мы летели. И хотя я старался выбирать дорогу получше, машину мне было откровенно жаль.

Вскоре окрестности приобрели вид совершенно высушенной степи или даже пустыни — твёрдая и ровная песчано-глинистая поверхность поглотила дорогу, растительности не осталось почти совсем — только какие-то редкие иссохшие стебли. Тут я остановился, выпрыгнул из машины и отскочил в сторону — убедиться, что нигде с боков или с крыши не прилепились неприятные чёрные пассажиры. Затем сформировал хорошее, качественное заклинание огня, и когда чёрное пятно преследователей оказалось в зоне доступа, запустил в его сторону массивный огненный вал, после чего сел за руль и погнал машину дальше.

Мы летели по пустыне ещё минут пятнадцать, пока я окончательно не убедился, что нас никто не преследует, сбросил скорость и начал оглядываться по сторонам. Здесь начали появляться отдельные скалы, и пейзаж сделался ещё более… нежилым, что ли?

Поэтому вид показавшейся из-за очередной россыпи скал таверны поразил меня чрезвычайно.

ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ ДОМ

Над крыльцом на коротких цепочках покачивалась вывеска с полустёртыми облупившимися буквами.

— А не заблудились ли мы? — озадаченно сказал я, останавливая машину.

— Что там? — напряжённо спросила Книга, которая с сиденья видела примерно как ребёнок — верхнюю часть окружающей картины.

— Таверна. Кажется, я вижу движение в окнах и… вроде бы, свет?

— Рановато для света, — скептически высказалась книга.

— Какие-то отблески? Может, это просто… я не знаю… отражение солнечных лучей в зеркалах?

— Всё это очень подозрительно. Мы точно не заблудились, и здесь не должно быть никаких поселений. Вы можете приподнять меня, хозяин?

Я отстегнул её от сиденья и, не вынимая из чемодана, продемонстрировал ей окружающее, особое внимание уделив массивному дому — одноэтажному, но выстроенному просторно, без привычной в городах экономии земли. Дом вроде бы походил на ранее виденные крестьянские дома, но общее впечатление оставалось такое, словно его много раз достраивали и перестраивали, потом латали прорехи и немного подкрашивали… Возможно, когда-то это место знавало лучшие времена.

Рядом со входом было обозначено что-то вроде стоянки и даже коновязь с большим корытом, в котором, кажется, поблёскивала вода.

— Очень подозрительно, — ещё раз сказала Книга. — По моим сведениям, от заброшенных шахт и до самых северных пределов «гла́за бури»* не значится никаких домовладений. Ни на одной из карт.

*Так мы между собой стали называть аномальную зону.

В это время на крыльцо вышла женщина, одеждой напомнившая мне сиделок в больнице госпиталя доктора Флетчера, только коричнево-бежевых оттенков, и принялась протирать пыль на перилах. Потом заметила грузовик и принялась разглядывать меня из-под руки.

— По-моему, она смотрит с опасением, — сказал я книге.

— Или делает вид, — возразила она.

Женщина взмахнула рукой.

— Такое тоже возможно. Подъедем поближе, — я поставил Книгу, прислонив к спинке сиденья и неторопливо повёл грузовик вперёд. — Быть может, справочники устарели? Людям свойственно селиться в самых странных местах.

— Особенно если они культисты или преступники, — усмехнулась она.

Мысль о культистах показалась мне вполне вероятной. Поэтому я не стал подводить машину к самому крыльцу и к выметенному пятачку стоянки, а остановил её метрах в пятидесяти. Подумал. Надел обе кобуры для РШ и вложил в них револьверы, чувствуя себя гораздо более уверенно.

— Подъезжайте ближе! — крикнула женщина, снова взмахнув рукой. — Тут тень от дома, ваша машина не нагреется на солнце.

— Ничего, и так хорошо, — сказал я скорее себе, чем ей, и вышел из машины, решив не закрывать дверь, чтобы при необходимости быстрее запрыгнуть в кабину.

— А где тот осколок от кадавра, который мы с вами решили оставить на всякий случай? — спросила меня в спину Книга.

— Кажется, в кармане жилета, ответил я, неторопливо направляясь к дому.

Я услышал звук открывающегося баула и бряканье бутылок. Книга со страшной скоростью рылась в вещах.

— Пиво не разбей, — бросил ей я через плечо.

Женщина тоже услышала и всплеснула руками:

— Что вы, разве можно пиво за рулём! Заходите в дом, я как раз собиралась варить кофе.

— Ого, кофе! — обрадовался я, но тут Книга крикнула сзади:

— Хозяин! Ловите! — я с досадой обернулся и едва успел подхватить ловко кинутый мне в руки осколок. — Посмотрите через него! — взвизгнула Книга. — Это не человек! Она неправильно пахнет!

Я вставил красную линзу в глаз на манер монокля. Развернулся к таверне…

— Рваные небеса!

Руки сами выдернули РШ из кобуры и всадили пару выстрелов прямо в улыбающееся женское лицо. Сквозь красный осколок было видно то, чего простым глазом не наблюдалось: противоестественным оттенком отсвечивающие глаза и волосы, а главное — огромное, врастающее в спину щупальце, уходящее куда-то в глубину дома.

Голова горничной-приманки лопнула, разлетевшись кровавыми ошмётками. Корыто для лошадей с чавканьем схлопнулось, разбрызгав вокруг похожее на клей содержимое. Стоянка для машин пошла трещинами, из которых выметнулись видимые только сквозь осколок кадавра щупальца.

Четверти секунды мне хватило, чтобы увидеть и осознать это — и вот я уже бегу к машине под вопли Книги!

Дом вздрогнул, наполняя воздух пронзительным скрежетом. Все его части затряслись и задвигались — это я видел в боковом зеркале распахнутой дверцы грузовика. Я успел запрыгнуть на сиденье, шлёпнуть по кнопке старта и до упора вдавить в пол педаль скорости, когда вся земля по периметру дома пошла множеством трещин, а вся конструкция, грохоча досками обшивки и железом крыши, в один миг выдвинулась на пару метров вверх и вдруг чудовищным рывком прыгнула в нашу сторону.

Она упала едва не в пяти метрах позади грузовика и вцепилась щупальцами в колёса! А у меня даже обычных гранат нет!

— Хозяин! — лапки Книги замахали передо мной зажатыми в кулачках метательными звёздами.

— Давай!

Я высунулся из кабины, извернувшись, и запустил сразу три в раззявленную пасть двери.

Больше всего, я считаю, мне повезло, что створка захлопнулась сразу, как только они туда влетели (может быть, это было естественное инстинктивное действие монстра?). Внутри дома громыхнуло и ослепительно вспыхнуло. Щупальца резко опали и начали бестолково елозить по земле. Я воспользовался моментом, чтобы поскорее увеличить расстояние между нами и при первой же возможности свернул за скальное препятствие. Кто знает, какие ещё способы зрительного контроля есть у этого монстра, кроме той горничной. Да и регенерацию со счетов сбрасывать не стоит.

ДВИЖЕМСЯ ДАЛЬШЕ

— Что это вообще было?

— Д… — поразительно, но Книга мелко тряслась от страха, — Д-дом-удильщик… Рел-ликтовый монстр. Счит… талось, что они все уничтожены…

— Выходит, не все. — Я представил себе кольцо вокруг мёртвых земель. — Кто знает, сколько их таких тут. Гораздо удобнее посадить по периметру монстров, чем держать здесь отряды охраны. Ничего объяснять не надо. Кормить тоже нет необходимости. Сплошные плюсы.

Я оглядывал пространство вокруг сквозь красную линзу. Теперь у меня не было сомнений, что этот «глаз бури» и странный человечек на стене, которого боятся культисты, как-то связаны. Также как и стеклянные кадавры, волосатая жаба, реликтовый дом-удильщик и прочая дрянь. Что-то здесь было, посреди огромного мёртвого пятна. Что-то, что сильно не желало, чтобы его кто-либо увидел.

Без сомнения, этот дом-удильщик тоже был связан с чьей-то тёмной и неприятной волей, которая старалась увидеть меня через глаза-дыры взятых под контроль людей. Вопрос в другом — видел ли меня этот некто непосредственно в момент моего столкновения с домом. Может ли он, в принципе, отслеживать сразу всех? Я очень надеялся, что нет.

А если видел, опознал ли он меня?

Не знаю, не знаю…

...

За этими невесёлыми размышлениями я продолжал вести машину, ориентируясь на линзу кадавра. Пейзаж сквозь неё выглядел не просто рубиновым. Некоторые места оказывались подцвечены другими оттенками или затемнены. Представив, сколько времени у меня уйдёт, если я начну разбираться с каждым подозрительным пятном, я решил пренебречь всеми возможными разбирательствами до лучшего момента и просто объезжал их все.

Кроме того, я был уверен — стоит мне только вызвать хотя бы ещё одно минимальное возмущение, и это заявит обо мне моему неведомому противнику громче, чем сирена.

— Книга, далеко нам ещё до цели?

— Около семи километров, хозяин, — устало ответила она.

— Не жалеешь, что не осталась дома?

— Нет. Как минимум, трижды нет.

— Интересно…

— Без меня вы бы не миновали полицейский пост на краю зоны. Вы могли не справиться с пауками.

— И с домом-удильщиком, если бы не твоя подсказка, — закончил я.

— А значит, шанс сохранить хорошего хозяина у меня возрос, — усмехнулась Книга. — Видите вон то скопление скал на горизонте? Кажется, нам туда.

НА ПОРОГЕ

Я развернул грузовик в сторону каменистой группы.

— Мы ведь планируем проникнуть внутрь? — спросила Книга.

— Конечно, иначе зачем это всё затевалось. Кстати, остановимся-ка на минутку.

Я принялся вытаскивать и проверять оружие. Если уж я явлюсь туда, вряд ли мне удастся выдать себя за заблудившегося электрика или коммивояжёра. Поэтому никаких плащей и маскирующих халатов мне было уже не нужно.

— Думаю, нет особого смысла прятаться, — рассудительно сказал я (скорее сам себе), кидая в ящик за спинкой сиденья рабочий халат, но Книга тут же заметила:

— Да-да! Вряд ли вам дадут шанс вернуться и прихватить что-то ещё.

— Поэтому нужно брать всё, — согласился я и встряхнулся.

Минимум лишнего, максимум удобства. Я ещё раз проверил и растолкал по кобурам револьверы (РШ-12 и многозарядные), гранаты повесил на пояс в подсумках (в каждой коробке лежали по паре, подходящего к гранатам цвета), патронташ с патронами от РШ и карабина Гельта надел чуть выше ремня, второй, с патронами от малых многозарядных револьверов (которые меня почему-то так и подмывало называть «воробушками») — наискосок через плечо, третий (тоже наискосок) был начинён метательными звёздами, которых у меня имелось довольно много. Единственное, о чём я сейчас жалел — что в спешке не прихватил из дома никакого холодного оружия. Даже единственный палаш позволил бы мне сейчас чувствовать себя более уверенно. Но — увы — радуемся тому, что есть, спасибо и на этом.

Вести машину, обвешавшись всей этой амуницией, было не так удобно, но мне и не нужно было гнать. Грузовик пополз вперёд, по-прежнему объезжая подозрительные пятна.

При ближайшем рассмотрении скальное нагромождение уже не казалось россыпью огромных обломков. Во мне крепла уверенность, что это — единый монолит. Более того, вспоминая подвалы и катакомбы культистов, я всё более уверялся в том, что вижу только верхушку.

Внезапно мне пришёл в голову вопрос, как мне кажется, существенный в нашей ситуации (да, я уже начал думать о себе с гримуаром как о команде или напарниках):

— Послушай, Книга, у тебя есть какие-то защитные свойства против повреждающих воздействий?

— Хм-м-м… — Она слегка задумалась. — Когда меня создавали, самым страшным из оружия был удар тяжёлым зачарованным копьём или топором. То и другое я переношу с лёгкостью. Воздействия пули мне переживать не приходилось. Но поскольку на мне стоит защита от заклинаний и их следствий вплоть до архимагического уровня, я думаю, что и с выстрелами справлюсь. Скорее вссго.

— М-гм? А архимагический — это какой уровень в современной островной классификации?

— Примерно триста шестидесятый, — довольно чопорно ответила Книга.

— Серьёзно.

— Очень, — она с достоинством огладила страницы.

— Тогда следующий вопрос. Как ты среагируешь на воздействие антимагии?

Ответа не последовало, так что я оглянулся на соседнее сиденье. Книга была откровенно поражена и растеряна.

— Меня тревожит, — пояснил я, — что вследствие каких-то неосторожных действий ты можешь… просто превратиться в старинный альбом для рисунков. С пустыми страницами.

Она шёпотом произнесла несколько довольно экспрессивных слов, совершенно мне непонятных.

— Я даже не думала об этом! Указанный вами исход возможен, хозяин. Но это неточно. Я даже не знаю… — и, наконец, крайне встревоженное: — Что же делать⁈

Теперь молчал и думал я.

— Послушай, а тот чемоданчик, в котором ты лежишь, он экранирует только наружу или…

— Ну конечно! — восторженно заорала она. — Я знала, что вы придумаете! Вы лучший хозяин в мире! Конечно, он не пропустит ничего внутрь.

— У этого способа есть один существенный недостаток.

— Какой? — со всей возможной живостью спросила она.

— Я могу не успеть закрыть чемодан. Если нас, допустим, атакуют антимагией. Или если мне придётся применять её самому.

— М-м-м, — она заворчала, раздумывая, — зато успею я! Здесь внутри этого сундука есть такие удобные выступы. Так что в случае антимагического нападения я успею спрятаться. Смотрите! — и она ловко продемонстрировала мне закрытие и открытие чемоданчика.

Я не стал говорить, что она напоминает мне испуганную устрицу в раковине — во-первых, чтобы зря не раздражать артефакт-помощницу, а во-вторых, стало вовсе не до того, потому что в одной из скальных складок сквозь красную линзу я смог рассмотреть нечто, похожее на арку входа.

Справа и слева от этого места не просто растекались подозрительные серебристые пятна по земле, скалы над этими пятнами также были словно облиты серебром, а если закрыть невооружённый глаз и смотреть только сквозь красную линзу, становилось очевидным, что и в воздухе висит подобного цвета дымка.

Определённо — защищённый вход. Но что это за дымка, хотелось бы знать? Среагирует ли оно только на меня или на имеющиеся у меня артефакты тоже?

Обладая мощью достаточной для того, чтобы держать вокруг своего жилища постоянное заклинание такой плотности (для сравнения, мои гранаты создавали вокруг себя поле не более десяти минут, после чего их действие сходило на нет), я бы обязательно позаботился о том, чтобы нежелательные гости не могли пронести в моё убежище никаких вредоносных артефактов.

Что делать?

— Сидеть тут тоже смысла нет, — сказал я сам себе и выпрыгнул из кабины.

— Хозяин, вы собираетесь оставить меня здесь? — тревожно спросила Книга.

— Извини, но нести тебя в руках у меня не будет возможности. Придётся тебе ждать.

— Погодите! — Она повозилась и протянула мне какие-то прозрачные ремешки.

— Что это?

— Они очень крепкие, я проверила. А на концах у них петли. Посмотрите, на этом сундуке, — (она упорно продолжала именовать чемоданчик в старинной манере), — наверняка есть крепления. Возможно, его получится надеть, как ранец?

— Думаешь, мне будет удобнее?

— Зато я смогу прикрывать вашу спину! Как щит!

— Резонно.

Я повернул чемоданчик и действительно нашёл малозаметные пазы, в которых были утоплены тоненькие крепления.

— Что ж, будем надеяться, что они не выломятся при первом же рывке.

— Всё будет отлично, хозяин! — радостно заверила меня книга. — Не замыкайте меня. Чисто на всякий случай. Я сама прикрою крышку. А чтобы я могла видеть…

Тут она поразила меня, быстро перелистнул свои страницы куда-то в середину и оторвав собственными лапками один из листов.

— Что ты… — начал я, но она ловко свернула его в трубочку и подала мне:

— Хозяин! На вашей рабочей куртке есть кармашек для инструментов. Вставьте мой лист туда, так чтоб торчал краешек. Тогда я буду видеть практически то же, что и вы.

— Отличная идея, — так и сделал я.

— И ещё… — она смущённо покряхтела.

— Что? Давай живее, пока на нас не выбежала орава монстров.

— Вы могли бы мне всё-таки дать какое-нибудь оружие? Я… немного боюсь.

— Неожиданно. Признаться, я не ожидал…

— Например, звезду? — она неловко потёрла лапками. — Хотя бы одну… На крайний случай…

— Держи!

Звёзд у меня, пожалуй, даже излишек.

— Ну, удачи нам! — С этими словами Книга захлопнулась в своём укрытии, а я надел получившийся ранец и двинулся к серебристому пятну, раздумывая на ходу — чем пожертвовать для проверки? Выбор пал на звёзды, которых у меня было довольно много, и их было не так жалко. Остановившись метров за пять, я метнул одну из них, целя в дверь, и инстинктивно прищурился, ожидая вспышки и пусть приглушённого, но звука.

Но ничего подобного не последовало.

Не долетев до двери, звезда замедлилась, зашипела, словно яичница на сковороде, и упала на землю, звякнув, как обычная железка.

— Очень похоже на действие антимагии! — крикнула Книга, слегка приоткрыв чемодан.

В ту же секунду скала в арке поехала в сторону, и оттуда повалили фигуры, неприятно напомнившие мне прогулку неподалёку от Стокер-хауса. Зомби! Похоже, расчёт был на то, что в антимагической зоне кто бы то ни было разом потеряет свои преимущества, и тут его и встретят…

Финал предыдущей главы был немного дополнен!

УРОВЕНЬ ПЕРВЫЙ

Эти зомби были не то что бедняжка Лиззи. Они двигались не в пример быстрее, выскакивая из-под каменной арки, словно сердитые шершни из улья. Не торопясь идти вперёд, я приготовил красную гранату, и едва первые зомби достигли центра серебристой полосы, швырнул её прямо им под ноги. Деблокиратор антимагии заработал сразу. С помощью красной линзы мне было отлично видно, как безопасная зона стремительно расширяется, сперва разбив серебристое пятно на два крыла, а затем поглотив и их.

Для применения магии преград нет!

Умертвий в то же время выбралось на свет не менее трёх десятков, и все довольно бодро ковыляли ко мне, хрипя и скаля зубы. Не знаю, наблюдает ли кто-нибудь за этим входом. Если да — для него сейчас будет сюрприз.

Я раскрыл ладонь, выпуская сформированное огненное заклинание.

Фигуры вспыхнули разом, превратившись в бегущие факелы. Хрипы заглушил треск горящей плоти и гул пламени. А за ним… Вскрик живого существа?

Я не успел удивиться — между шатающихся и падающих зомби-фигур мелькнул чёрный приземистый силуэт.

Ещё один! Адские псы!

Огонь причинил им мало вреда.

Ещё пять штук!

В панике я бросил в них незавершённое заклинание стазиса, которое в таком виде работало как замедляющее, перехватил карабин Гельта и начал методично расстреливать монстров. Мастер-оружейник не обманул. Каждому хватало двух зачарованных зарядов, и площадь вокруг меня усеялась не только горелыми остовами зомби, но и чёрными тушами псов.

Они ещё прибывали, и мне пришлось использовать незаконченный стазис ещё четырежды (кстати, я оценил это заклинание именно в таком, урезанном варианте), и торопливо снаряжать карабин. Однако к тому времени, как эти твари перестали выскакивать мне навстречу, патронов для него осталось всего четыре штуки.

— Хозяин, сзади! — вдруг крикнула Книга.

Я обернулся и увидел не менее трёх пришедших в движение скал. Они поднимались, отряхиваясь и превращаясь… в троллей? в каменных големов? Что бы это ни было, я не собирался ждать, пока они завершат свою трансформацию. Направив в открытый зев уходящего в скалу коридора светляка и убедившись, что он практически сразу погас, я бросил следом красную (разблокирующую магию) гранату и шагнул внутрь.

Как бы мне сейчас пригодилось заклинание трансформации камня, которым так виртуозно владел инспектор Уитсби! Но, к сожалению, до овладения каменной магией руки у меня не дошли (я всё отодвигал её на потом, считая чрезмерно тяжеловесной), Пола Уитсби поблизости тоже не наблюдалось, а заклинанием из Книги (я был уверен, она может мне предоставить десяток на выбор) я воспользоваться не решался. Непроверенное на практике заклинание способно преподнести те ещё фокусы. Так что лучше…

Я отбежал вглубь коридора, обернулся и ударил в свод наддверной арки воздушным кулаком, вышибая кусок из её верхней части. Потом ещё и ещё раз. Пара обломков скалы упала, перегораживая вход. Следующим заходом вихрь промчался по коридору, собирая, словно загребущими руками, мелкие камни, крошки, песок. В один миг всё это забило пространство между обломками. Стало темно. Есть надежда, что каменные монстры, потеряв из виду нарушителя периметра, успокоятся. В любом случае, я не собирался здесь оставаться.

Засветив маленький магический фонарик сопровождения (отметив также, что Книга за моей спиной действует вполне самостоятельно, хлопая крышкой, огрызаясь и даже чем-то чавкая), я развернулся и отправил в коридор мощный огненный поток. Неопознаваемая нечисть — мелкие, растворяющиеся сразу, средние (размером с человека) и крупные (вдвое выше и заметно массивнее, достигающие потолка и даже горбящиеся под ним) — дву- и многоногие, рукастые, крылатые и бескрылые — больше никаких особенностей вал огня разглядеть не дал… все эти фигуры на мгновение чётко проявились на фоне огненной стены чёрными силуэтами и с воем потонули в ней.

Ещё дважды я бросал перед собой красные гранаты и выжигал кишащих в коридорах монстров, не жалея запаса маны. Я чувствовал, что дальше он мне вряд ли пригодится.

И я оказался прав.

УРОВЕНЬ ВТОРОЙ

Извилистый коридор привёл меня к уходящей вниз лестнице. Здесь уже не было антимагии — напротив, я чувствовал густой и плотный фон. И брошенный мной огненный шар наткнулся на мощный выпуклый щит, перекрывающий весь коридор.

— Лучше сразу сдайся, чужак, — засмеялись оттуда, — и мы убьём тебя быстро!

Они ещё смеялись, когда я запустил такой же огненный шар ещё раз. И пока он размазывался и стекал по щиту — синюю гранату под его прикрытием. А когда огонь опал — все страшно удивились двойному выстрелу из карабина Гельта. А может, и не успели удивиться.

От той двойки вообще мало что осталось. Разве что ошмётки ранее серых балахонов.

На второй площадке спуска я повторил фокус, бросил опустевший карабин и выхватил мои безотказные РШ-12.

Дальше шёл ещё один пролёт, после которого открывался вид на зал… в котором шла тренировка! Не меньше сорока мужчин (наверное мужчин, тут все были бритые) выполняли энергетические упражнения под руководством тренера (я так предполагаю) с потемневшей от времени кожей.

Это привело меня в такую досаду, что я метнул гранату не абы куда, а засветив непосредственно тренеру по затылку. Я их тут штурмую, между прочим! Надо и уважение иметь.

— Ау! — воскликнул тренер, хватаясь за затылок… которого тут же не осталось.

После выстрела РШ вообще сложно рассуждать о деталях.

— Он убил мастера!!! — потрясённо и гневно завопил кто-то, и вся эта шайка разом взревела. И мигом накинула такие боевые щиты, которым бы позавидовали и иные инспектора Департамента.

Не иначе, кто-то в комиссиях по профессиональной склонности отбирает сюда часть подходящих подростков, — эта мысль мелькнула так, вскользь. Сейчас эти люди собирались меня убивать.

Чего они не учли, так это ещё двух гранат, улетевших в дальние углы зала. В результате чего в следующее мгновение весь внутренний объём накрыла антимагия, и вся их распрекрасная защита схлопнулась, словно высохшая на солнце мыльная пена. Это процесс зацепил и меня тоже. Но мне сейчас было плевать. Заклинаниями один я их ни за что не передавил бы. Но у меня были револьверы, а у них — нет!

Правда, ближние с рёвом бросились вверх по лестнице — и, без сомнения, разорвали бы меня голыми руками или попросту затоптали этакой толпой. Но выстрелив в первого и воспользовавшись заминкой, я щедрой рукой раздал метательных звёзд всему залу — сперва ближним, а потом и дальним. И пока они выли и катались по полу, зажимая кровоточащие уши, я шёл через этот зал и расстреливал их — методично, одного за другим, делая им аккуратные дырки в их лысых культистских головах.

Сейчас я был карающей рукой мироздания.

Время от времени из боковых коридоров выбегали ещё адепты, вляпывались в безмагическую область и получали по звезде. На иных удалось сэкономить патрон — если звезда удачно вошла в глаз или в горло.

Наконец выскакивающие, словно мелкая нечисть из щелей, культисты закончились. В коридорах воцарилась почти звенящая тишина. Неужели — всё?

Шорох!

Серая тень мелькнула за колоннами. Я метнул в неё звезду. Промахнулся! Но грохота и ослепляющей вспышки ему хватило. Культист покатился кубарем. А я… осознал, что больше у меня нет ни единого патрона!

Забивать оглушённого рукоятью револьвера? Я поморщился, представив, как это будет грязно. Как бы мне сейчас пригодился мой палаш! Ну почему никто из этих лысых не носил хотя бы кинжала?

Нет. Здесь всё было заточено на сильную и недобрую магию. Магию, черпающую энергию из человеческих жертв.

Но оставлять за спиной врага, который полежит, придёт в себя и отправится меня выслеживать, я тоже не хотел. Выбора не оставалось. Я вытащил из кармашка звезду и чиркнул культисту по горлу. Неизбежно плеснула кровь. Я с брезгливостью отбросил звезду, чувствуя, какими липкими стали пальцы.

— В таком месте — и нет ножа, — пробормотал я себе под нос, выходя в следующий зал.

В ЦЕНТРЕ КУЛЬТА

Тут, как и в жертвенном зале катакомб, тоже был алтарь. Только выглядел он совсем не грубо. На идеально отшлифованной стене чёрного, слегка прозрачного камня с вкраплениями багровых искр, был изображена сидящая фигурка.

И хотя этот рисунок был куда более реалистичен, чем примитивные контуры, процарапанные на камне, я сразу узнал его — это был тот человечек, которого до умопомрачения боялись оборотни и которому приносили кровавые жертвы. Вокруг него была вырезана символическая фигура Разлома, а на её ножках-отростках виднелись медальоны с изображёнными на них монстрами. Некоторые были намечены штрихами, некоторые — прорисованы куда более жизнеподобно, а один — знакомая мне волосатая жаба — потускнел и был как будто исчерчен сердитыми росчерками карандаша.

Красный кристалл, который я по-прежнему зажимал в глазнице (признаться, здорово устав от этого), показывал мне особенную глубину этого изображения.

Не вход ли это? Вход туда, где должен сидеть самый сильный местный маг. Как там? Кровь открывает входы на любые планы реальности?

Я вытащил из синего подсумка предпоследнюю гранату, активировал её и прижал к изображению человечка руку, выпачканную в свежей крови культиста.

Мир вокруг мигнул и изменился. Я оказался на другом плане реальности, как и ожидал!

А вот чего я не ожидал, так это удара чего-то тяжёлого, обрушившегося мне на затылок…

— Дурак, — сказал где-то рядом со мной скрипучий голос. Помимо того, что звучал он неприятно, вдвойне неприятно было то, что говорил он явно обо мне: — Самонадеянный дурак! Как можно было использовать кровь и думать, что мы не смотрим!

Действительно — как?

— Всё равно он смог убить магию вокруг нас, — злобно возразил второй голос, более писклявый.

Голова раскалывалась от боли. Я попытался ощупать её рукой и понял, что руки — обе — притянуты кандалами к ручкам… похоже, к ручкам какого-то кресла. Железного. И ноги тоже.

— Это не навсегда! — как будто отмахнулся первый.

Действительно. Не навсегда. Что делать???

Рядом гремело и царапало с характерным знакомым звуком. Кажется, кто-то пытается вскрыть чемоданчик с Книгой…

Я открыл глаза. Немного двоилось. Передо мной стояли тр… нет, всё-таки две фигуры, замотанные в серые балахоны. Эти двое на вид казались ещё старше, чем тот мастер из зала. Кожа их была не сильно темнее, но напоминала скорее древние музейные пергаменты. Интересно, сколько им лет.

Сотен лет?.. Тысяч?..

За их спинами на большом куске кожи, очертаниями поразительно напоминающем знак Разлома, сидел играющий чем-то человечек. Ребёнок?.. Это тот ребёнок с изображения на стене⁉

Малыш обернулся ко мне, и от взгляда его глаз, похожих на провалы чёрных дыр, у меня по спине пошли ледяные мурашки. Я моргнул, фокусируя взгляд, и понял, что играет он с частями живых существ, составляя их так и этак, как мозаику или конструктор. Некоторые обломки ползали по шкуре, как будто живя собственной жизнью.

Он делает монстров — дошло до меня. Новых монстров! Которые потом будут плодиться и лезть в мой мир!

Низкий культист скрежетнул по чемодану особенно сильно (где были ваши ножи, когда они мне были так нужны!), и ребёнок посмотрел на него с интересом, после чего бросил обломки своих «игрушек» и требовательно крикнул:

— Дай!

— Отдай это господину! — засуетился высокий (он же первый). — Похоже, это просто ящик для инструментов с заклинившим замком.

Низкий с сожалением, но без возражений поставил ящик перед ребёнком на шкуру.

— Дай мне, я говорю!!! — снова требовательно выкрикнул ребёнок, тыкая во что-то пальцем, и тут же получил в своё распоряжение здоровенный тесак, который я скорее предположил бы в руках мясника. Сразу потеряв к служителю всякий интерес, ребёнок принялся с пыхтением ковыряться в ящике.

Низкий служитель, похоже, хотел отыграться на ком-то за свою досаду и повернулся ко мне, издевательски улыбаясь:

— Что ты собирался чинить здесь, пришелец?

— Ваши головы, наверное, — я сплюнул кровь, наполняющую рот, ему под ноги. — И, может быть, немножко — мир. По мере моих сил.

— Мир! — возмущённо воскликнул первый, кривясь беззубым ртом. — Мир!!! Как будто не этим мы занимаемся!

Ребёнок в это время сердито вскрикнул и принялся остервенело колотить по чемодану тесаком. Низкий дёрнулся было туда, но высокий схватил его за руку:

— Пусть он играет. Быть может, появится что-то новое. А нам надо разобраться с этим. Так что, — он снял с пояса кожаную сумочку, развернул её, раскрыл на каменном столике, словно большую салфетку, и улыбнулся мне почти доброжелательно: — Поговорим?

Внутри, в нашитых крохотных карманчиках, были вставлены инструменты. Скорее, медицинские. Но, возможно, и предназначенные когда-то для резьбы по камню.

Или сразу исполненные для резьбы по человеку. Последняя мысль была особенно неприятной.

— Ваш малыш хорошо выглядит для трёхсот лет, — дипломатически зхаметил я.

— Трёхсот⁈ Трёхсот?!! — гневно воскликнул низкий.

Высокий хотел его одёрнуть, но… похоже, в этой пещере они очень уж привыкли к неспешному течению событий, потому что прежде, чем он что-либо сказал, я быстро спросил:

— А сколько же ему? Восемьсот? Тысяча? — и по глазам обоих понял, что с последней цифрой угадал.

Высокий зашипел и отвесил мелкому подзатыльник.

— Не стоит бить сотрудников, — примирительно сказал я, — эта тайна всё равно останется со мной.

Оба уставились на меня, потом друг на друга чёрными воронками глаз.

— Верно, — наконец уронил высокий.

— Тогда давайте поговорим. Вам наверняка хочется рассказать кому-то про вашу… — я хотел сказать «затею», но подумал, что тогда оба снова оскорбятся, прекратят беседу и вернутся к бронзовым ножичкам и свёрлам, — вашу великую идею?

Они несколько секунд молчали, глядя на меня. Наконец высокий выпрямился, величественно подняв подбородок:

— Старые боги умерли!

Весьма пафосное начало.

Низкому тоже страшно хотелось сказать, но он молчал и только нетерпеливо поглядывал на высокого.

— Мы создали нового бога! — уронил тот.

Дальше повисла тишина, нарушаемая только ударами тесака по ящику от инструментов. Низкий начал морщиться и оглядываться в ту сторону, так что я почёл за лучшее поддержать беседу:

— Но он пока ещё не вырос в полной мере, так я понимаю?

— Даже маленький бог — это бог! — запальчиво воскликнул низкий.

Высокий начал открывать рот, но я спросил раньше:

— Тогда почему вы не выпускаете его с этого плана реальности? — и обвиняюще добавил: — Вы не можете!

— Это скоро кончится! — сердито выкрикнул низкий, снова успев раньше высокого: — Если бы ты не убил зверя первой печати…

Высокий внезапно пришёл в ярость и завопил:

— Заткнись!!! — от чего низкий втянул голову в плечи. А я подумал: ах вот как, значит, называли ту волосатую жабу…

Высокий обернулся ко мне, гневно раздувая ноздри:

— Да, нам нужны были монстры, собирающие кровь и силу жизни. После создания первого дело пошло легче, пока не вмешался ты. Ты!!! — он затряс передо мной иссохшимся пергаментным пальцем. — Ты лез, куда не следовало и всё портил!!! Но бог был уже силён… Если бы он не вложил твоему начальнику мысль использовать Улыбку бога раньше времени, ты бы явился с ним сейчас, и всё могло статься по-другому. Но теперь тебе нужно ждать несколько лет, а мы… Мы тебе этого не дадим. — Он повернулся к своему «хирургическому столику», выбирая инструмент. — У тебя хороший потенциал. Ты станешь качественным материалом для новых игрушек.

Тут он бросил свирепый взгляд на низкого, от которого тот вздрогнул и побежал куда-то, а минуты через три вернулся с целым набором бронзовых мисок и блюд. Надо полагать, для моих наружных и внутренних частей. Тем временем внутренний счётчик в моей голове закончил отсчитывать десять минут гарантированного антимагического воздействия гранаты, и я довольно громко сказал:

— Подождите! Давайте поговорим ещё, прошло ведь всего десять минут!

— Десять минут! — тихо фыркнул низкий. — По сравнению с вечностью, которую тебе придётся служить нашему господину, это ничтожные мгновения!

— А в виде отдельных частей будущих… э-э-э… игрушек как я буду себя ощущать? — спросил я.

На самом деле, мне вовсе не хотелось это знать. Мне нужно было, чтобы оба жреца разговаривали со мной, не отвлекаясь. Хотя бы ещё несколько секунд…

Вопрос, казалось, озадачил обоих. Низкий почесал в макушке, а высокий принялся жевать губами и мямлить нечто вроде «ну-у-у, строго говоря-я-я…» А я увидел, как в чемоданчике с книгой вдруг приоткрылась крошечная щель, из которой высунулся кончик метательной звезды. Вот уже два уголка… Тысячелетний малыш издал радостный вопль и ухватился за звезду, дёргая её на себя. А я использовал микроскопический доступный мне манопоток — в стерильном после взрыва антимагической гранаты пространстве энергетический фон восстанавливался едва-едва — чтобы сформировать крошечный защитный барьер, в который высокий культист с удивлением воткнулся, нацелившись ланцетом мне в глаз. Этот щит продержался буквально две секунды, но мне хватило.

Малыш-монстр выхватил метательную звезду из шире приоткрывшегося ящика и восторженно завопил. Привлечённые этим жрецы обернулись к нему — и в тот же миг их бог со всей дури швырнул метательной звездой об пол.

Я на мгновение инстинктивно зажмурился, а потом распахнул глаза снова.

Оба жреца валялись, скрючившись и прижимая руки к кровоточащим ушам. Ненормальный ребёнок орал тоже. И даже осмысленное!

— Не надо, не надо, я больше не буду!!!

Я было удивился, но тут он дёрнулся в сторону, и я увидел — чемоданчик был распахнут, а книга зажала руку этого монстра-младенца острыми зубами переплёта.

— Я не буду-у-у!!!

Вой ребёнка поднялся так высоко, что высокий жрец, кажется, даже что-то услышал. Он из последних сил приподнялся на четвереньках и пополз в сторону Книги на подгибающихся конечностях.

— Отдай-отдай-отда-а-а-а!..

Книга хрустнула переплётом.

— А-а-а-а-а!!! — истошно заверещал младенец.

Но тут Книга схватила его за плечи неожиданно сильными лапками и дёрнула на себя.

Хрусть…

Маленькое тело задёргало ногами, орошая всё вокруг кровью из огрызка шеи. Но Книга его не отпускала.

Хрусть…

Я зажмурился, не желая на это смотреть.

— А-а-а-а!!! — завопил уже высокий жрец, но внезапно осёкся, а вскоре прекратились и булькающие звуки.

Я открыл глаза и увидел только метнувшуюся куда-то мне за спину угловатую тень на многих серых ножках, подобных мохнатым звериным.

Ещё один вскрик, переходящий в хрип и бульканье.

Шорох. Звон металла по камню.

Сбоку от каменного кресла выступила Книга и принялась деловито ковырять ключом в замке кандалов.

— Не знал, что у тебя есть ноги.

Звякнула первая дужка, и Книга сместилась на другую сторону.

— Вы не поверите, хозяин, я и сама не знала. Секунду! Сейчас ещё внизу…

ПРИБОРКУ НИКТО НЕ ОТМЕНЯЛ

Конечно, было бы идеальным вариантом, если бы после смерти бога-чудовища я пришёл в себя на поверхности. Желательно на ровной. И чтобы рядом лежало всё моё оружие, а в грузовике ожидало прохладное пиво.

Но всё было не так.

Тайная пещера никуда не делась, и разбираться со всем остальным мне предстояло самостоятельно.

Для начала, спасибо Книге, никаких частей ранее присутствующих я не нашёл — ни жрецов, ни ужасного младенца, ни разбросанных частей будущих монстров, ни даже шкуры в виде Разлома.

— Знаешь ли, я начинаю задумываться, не прикупить ли для тебя в ближайшей аптеке микстуры для лучшего пищеварения? — сказал я, задумчиво глядя на гримуар.

— Признаться, хозяин, я действительно чувствую некоторое пресыщение.

— Я надеюсь, ты не возьмёшь в привычку есть человечину?

Книга вздохнула:

— Как говорит шеф Митчелл проверяющим инспекторам из королевской коллегии: «В случае с преступниками подобное поведение не является для нас категорическим императивом».

Я помолчал.

— И что это значит?

Книга ещё раз вздохнула:

— Я точно не знаю, но после этого проверяющие комиссии снимают все претензии к нашему Департаменту.

— Понятно. Есть мысли, как выбираться отсюда?

— Есть, хозяин! Я нашла линзу кадавра…

Это было удачно. Хоть центр силы и исчез, остатки её ещё будут реагировать друг на друга.

С помощью линзы мы нашли выход, который открыли просто — проколов мне палец лучом звезды и поставив в круге точку кровью. Потом я собирал оружие. Потом шёл лестницами и коридорами, казавшимися в этот раз гораздо длиннее, чем по дороге вниз. Потом пробивал выход наружу, разгребая мной же созданный завал. Потом раскатал в мелкие камни трёх каменных големов — к моей радости гораздо более медленных и вялых, чем в момент моего входа.

И только потом я сидел на ступеньке грузовика и пил пиво. Пиво оказалось тёплым, но у меня на этот счёт имелось отличное охлаждающее заклинание.

Дорогие друзья! Завтра или послезавтра мы соберёмся с духом, ненадолго уберём книгу в черновики (просьба не паниковать)) и немного укрупним главы, после чего она смнова появится в прежнем объёме, но глав будет 20–26, примерно так.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.