В морге я бывал несчётное количество раз.

Профессия обязывала.

Но высокотехнологичный морг нашего Управления — это что-то с чем-то. По сути, даже не морг, а исследовательская лаборатория с ОЧЕНЬ ограниченным доступом. Именно сюда перевели биоконтейнер с останками эмиссара после того, как он сдох и начал разлагаться.

Шувалов встретил меня на пороге лаборатории с планшетом в руках.

Мы оба прошли бактерицидную обработку и нацепили белые халаты.

— Что, будем вскрывать? — в шутку поинтересовался я.

— В этом нет необходимости, — неспящий был серьёзен и на мой специфический юмор не реагировал. — Обо всём позаботился робот-хирург.

— У нас и такой есть?

— Ну, ими все больницы оснащены, — Арсений посмотрел на меня как-то странно. — Обычная практика. Разве что здесь, в Управлении, автохирург оснащён дополнительным функционалом. Всё, до чего он может добраться, система записывает и картографирует.

— Картографирует, — задумчиво повторил я.

Всё-таки, сказывалось то, что я не из этого мира. Несмотря на моё уже какое-никакое давнее присутствие здесь, СССР будущего не переставал удивлять.

— Определение введено для ментальных сетей, — пояснил Шувалов. — Мы ведь, по сути, изменённого ментора изучаем.

Разговаривая, мы шли по тихому коридору, освещённому потолочными панелями. Очередной подземный сектор, обитатели которого видят солнце только на телеэкранах. Длинный ряд дверей, стерильность и многочисленные камеры наблюдения.

Остановившись у очередной безликой двери, Арсений открыл её кодом с панели, и мы вошли в небольшую комнату. Свет включился автоматически. Было прохладно, под ногами гуляли конвекционные потоки. В центре комнаты на закруглённом постаменте лежал саркофаг, усеянный зелёными и жёлтыми индикаторами.

— Наш клиент? — я кивком указал на закругляющееся окно в крышке.

— То, что от него осталось, — Шувалов пробежался пальцами по сенсорному экрану планшета, выводя какую-то сложную трёхмерную структуру. По точкам и связывающим их линиям я узнал рисунок ментальной сети. — Мы туда нанозонд запустили, вот результаты трансляции. Как тебе такое?

Я попытался вспомнить всё, что знаю о конфигурациях ментальных сетей. Точки — это энергетические узлы, накапливающие пси. Линии — каналы. У каждого ментора уникальная конфигурация, но есть устойчивые типы. Передо мной развернулась сложная кольцевая структура, что характерно для портальщиков и телепортеров. Вот только…

Я непроизвольно нахмурился.

— Что-то странное, да? — подсказал Шувалов. — Кольцо нестандартное. Вот здесь каналы явно расширены, а здесь мы видим увеличенные узлы.

— И у них цвета разные, — вставил я.

— А это самая интересная деталь, — кивнул экзобиолог. — Понимаешь, голубым цветом обозначены стандартные менторские узлы. Они у всех одинаковые — и у тебя, и у меня. А вот эти… чёрные… они как будто поглощают другой тип энергии.

— Разве у нас есть что поглощать? Кроме пси?

— Ну, хороший вопрос. У нас — нет. А вот у них… — Арсений бросил косой взгляд на саркофаг.

Некроды.

Запредельно сильные маги, которые используют некротическую энергию. У нас эта субстанция даже названия не имеет, но в секретных документах указано, что она как-то связана с некровирусом, поразившим всю эту цивилизацию. Нечто, запущенное или открытое божественным ИскИном, которому наши враги поклоняются. Лично я подозревал, что дело в особых наномашинах, но это могла быть и какая-то магия.

— Хочешь сказать, — я попытался увеличить на планшете один из тёмных узлов, — что они модифицируют наши ментальные сети под свои нужды? Редактируют конфигурацию? А так можно?

Арсений пожал плечами:

— Ранее считалось, что нельзя.

Плохая новость.

Если галоды рассчитывают на потребление в нашем мире некротической энергии, значит… Они задумали прорыв. Не банальный захват территории, а полноценное внедрение некровируса и переделку всего живого в мёртвое. Что соответствует их жизненным ориентирам.

Вопрос в том, что собрались тут потреблять переделанные эмиссары. Вот это было бы недурно выяснить.

И какой энергией будут пользоваться бывшие портальщики, запуская свою адскую машину?

— Так, — я всё ещё всматривался в конфигурацию на экране планшета. — Хочешь сказать, он полностью сформировался. И готов… был готов… оперировать некротической энергией?

— Не совсем, — покачал головой Шувалов. — Во-первых, этих узлов недостаточно, чтобы чем-то оперировать. Особь погибла раньше, чем завершилась перестройка. Во-вторых, напомню, что реципиентом послужил не человек, а гратх. В данном конкретном случае. У гратхов схожие ментальные конфигурации, но их организмы требуют большего количества узловых точек. Я скормил имеющуюся инфу нейросети и получил модель предполагаемого развития эмиссара.

— Ты про анатомию?

— Именно. Стадии, через которые эмиссар провёл реципиента, прослеживаются без особых проблем. Последующая экстраполяция… Нейронки с этим легко справляются.

— Покажи, — мне стало интересно.

Шувалов забрал у меня планшет, смахнул картинку с кольцеобразной структурой и в несколько тапов вывел на экран другую трёхмерную модель.

— Это упрощённый вариант, — виновато пояснил экзобиолог. — И сжатый во времени. Детально проработанную модель этот планшет не потянет.

— Запускай уже.

Приложение сначала вывело на экран обнажённого орка со щёткой жёстких чёрных волос на голове. Я вспомнил, что с красными волосами эти ребята не рождаются. Дальше начались изменения. Стремительные, за всеми деталями не уследишь.

— Я специально ускорил, — прокомментировал Арсений. — Тут важен конечный результат.

Тело гратха корёжило изменениями.

Множественные мутации затрагивали всё — от мышц, костей и позвоночника до формы черепа и разреза глаз. Секунд за десять-пятнадцать орк превратился в уже знакомую мне тварь, но дальше… Я ожидал чего угодно, только не этого! Словно включили обратную перемотку и начали возвращать всё к исходным настройкам. Ровно через минуту просмотра картинка застыла.

— Это финальная стадия? — уточнил я.

— Она самая.

Передо мной снова предстал орк.

— Здесь какая-то ошибка, — не выдержал я.

— Никакой ошибки, — покачал головой Шувалов. — Я перепроверил трижды. Запущенное моделирование неизбежно показывает один и тот же результат.

— Но это же… не имеет смысла! — я начал злиться. — Они захватывают тело, перекраивают его, становятся жуткими тварями… чтобы что? Вернуть себе прежний облик?

Экзобиолог пожал плечами:

— Мотивация этих существ — твоя забота. Я оперирую чистыми фактами. Научно обоснованными. Есть результаты исследования, математически выверенная модель. А принимать это или нет — дело твоё.

Я выдохнул.

И постарался взять себя в руки.

— Ладно. Будем рассуждать здраво. Орк превращается в монстра, затем — в орка. Альфа и омега. И что, никаких различий?

— Одно есть, — признал Шувалов. — Конфигурация ментальной сети.

— Ага. Чёрные узлы?

— Они самые, — Арсений снова забрал у меня планшет, пробежал по нему пальцами и протянул обратно: — Смотри. С этого мы начинали.

Я увидел знакомую кольцеобразную структуру.

— А этим закончим, — неспящий ткнул пальцем в центр экрана.

Модель ожила.

Кольцо уплотнилось, протянулись новые каналы, выросли новые узлы. Много узлов, прямо дофига. После этого всё начало чернеть. Каналы и узлы меняли цвет прямо на глазах. За считанные секунды кольцо побледнело, посерело и налилось тьмой. Не осталось ни одной светлой точки.

— Серьёзно⁈ — вырвалось у меня.

— Организм, полностью приспособленный к потреблению некротической энергии, — с гордостью провозгласил Шувалов. — При этом конфигурация сохранена.

— Значит, он останется портальщиком, — догадался я.

— Верно, — кивнул Арсений. — Портальщиком-некродом.

Увиденное требовало детального переосмысления.

Но я не мог не задать ещё один вопрос:

— С людьми происходит то же самое?

— Недостаточно данных, — отрезал Шувалов. — Достань мне неразложившегося эмиссара-человека, и мы получим ответ. Пока же… это разные организмы. Обобщать некорректно.

— Понял.

Распрощавшись с экзобиологом, я поднялся в свой кабинет.

Пока ехал в лифте, размышлял над полученными сведениями.

Вторжение готовилось основательно. Эмиссары опережали нас во всём — и в понимании менгиров, и в знании особенностей ментальных сетей, и в стратегических выкладках. У врага есть чётко проработанный поэтапный план. Есть опробованные схемы. Наша мир — далеко не первая вселенная, в которую они запустили свои загребущие лапы. Это следовало учитывать. Мы же воюем вслепую, не до конца осознавая, с чем столкнулись, и как этому противостоять.

Эмиссары полностью контролируют биологические процессы в захваченных организмах. Эволюционируют в полноценных некродов, но при этом выглядят… как мы. То есть, собираются выглядеть.

Я напомнил себе, что с особью на финальной стадии развития мы ещё не сталкивались.

А значит, есть надежда, что процесс трансформации развивается медленно.

Глядя на четырёхгранную башню менгира, я вспомнил тот день, когда впервые попал в закрытый город. Тогда мы сидели в кабине вертолёта с Козловым, а сейчас — с моим отцом. В остальном же…

Меня накрыло эффектом дежавю.

За время моего отсутствия обелиск почти не изменился. Разве что голубые воронки очертились более рельефно и стали сиять ярче, да слегка усложнился орнамент. Знатоки уверяют, что этот орнамент преобразуется ежедневно. Выдвигались даже гипотезы о том, что перед нами — своеобразный визуальный язык общения.

— Ты ведь здесь уже был, — раздался в шлемофоне голос отца. — Недавно.

— По заданию, — ответил я.

— Пробовал контактировать с менгиром?

— Нет. Хватило контакта с эмиссаром.

Машина, разрубая винтами воздух, летела над крышами домов. Насколько я мог судить — не в сторону института. Город погрузился в осеннее настроение — листья в скверах желтели и опадали, ветер гонял их по тротуарам. Последнего я, конечно, видеть не мог из-за высоты, но фантазия у меня хорошая.

Я вспомнил название города: М13. Даже не какой-нибудь Ленинск или Октябрьск. Буква и число. Утилитарность, граничащая с пренебрежением… если не знать, насколько важны такие города для правительства. И да, «М» — это «менгир».

— Слушай, а почему все порталы воздушные? — произнёс я в микрофон. — Два раза тут — и всё время на «вертушках».

— Ограничения, — пояснил отец. — Говорят, есть барьер с особыми настройками, чтобы не пропускать наземных портальщиков и телепортеров. Иначе какой это режимный объект? Будут разгуливать все кому ни лень.

Наверное, можно было догадаться.

Телепатическое сканирование мы прошли без проблем. Я привычно снял блоки, выставив на всеобщее обозрение нужную картинку. Владлен Громов, спецотдел «Грань». И никаких вселенцев-анимансеров.

Вертолёты находятся в ведении государства, аэробайки и аэротакси в теории могут подняться на требуемую высоту и сделать там прокол, но незаметно проникнуть в М13 им не под силу. В том, что всякий летательный аппарат сразу фиксируется радарами и прочими хитроумными датчиками, я даже не сомневался. Это если забыть о курсирующем неподалёку атомоходе — оттуда и ракетой могут долбануть, если не пройдёшь проверку «свой/чужой». Или отправить на перехват сателлит-дрон. Ту же «Пчелу», ей оснащены практически все современные броненосцы.

Минуты через две я понял, что мы летим в сторону КПП.

Присмотревшись, увидел махину исследовательского вездехода.

Когда мы опустились на бетонированную площадку в нескольких десятках метров от КПП, к нам направились парни в костюмах биозащиты. Всё как всегда. Поводили своими голографическими «пикалками», не забыв проверить и пилота. Отчитались: «чисто». Тут же из будки КПП вышли военные, держа в руках устройства, смахивающие на металлодетекторы. Третья линия проверки…

— Почему не проходим стандартную процедуру? — уточнил я у отца.

— Мы спешим, — отрезал Громов-старший. — Менгир начал проявлять активность. Видел, как увеличилась яркость световых колец? А узоры видел? Мы такого не отмечали уже лет десять.

— Думаешь, он меня почуял.

— Это всё на уровне гипотез. Но да, я так думаю.

Сумку с личными вещами я сдал тут же, на КПП. Неизвестно, потребуется ли заселение, но там, в тайге, всё это мне не потребуется. Заберу на обратном пути.

А вот и знакомая собачка, которую я в прошлый раз окрестил «Николаем Петровичем». Странная псина, то ли искусственно выведенный гибрид, то ли анималист. Обнюхала нас по очереди, зевнула и неспешно затрусила к дивану в углу комнатушки, где нас оформляли. Я протянул дежурному паспорт, тот сверил данные, внёс в базу и активировал пропуск.

Дорога к менгиру была открыта.

Нас ждал знакомый по прошлому разу исследовательский вездеход «Тайга». Бронированный оранжевый монстр, в котором можно было жить, а не просто ездить. Каждое колесо — высотой с человека.

Водитель уже сидел в кабине.

Мощный двигатель урчал, намекая на увлекательное путешествие.

Отец первым полез внутрь по приваренным к борту скобам, я последовал за ним. В салоне находилось четверо солдат, все в полной экипировке. Со штурмовыми плазменными винтовками Калашникова, оснащёнными подствольными гранатомётами и целеуказателями.

— И с кем мы собрались воевать? — поинтересовался я.

Громов-старший даже в лице не изменился:

— Влад, если мы… ты… сможешь контактировать с объектом… мы не знаем, что за этим последует. Всего не просчитаешь.

Я и сам это понимал.

Вместо Протасова нас сопровождал другой офицер, с которым я прежде не встречался. Сославшись на желание немного вздремнуть, я забрался в одну из спальных ячеек жилого отсека, закрыл глаза и вызвал Чу.

Фамильяр явился незамедлительно.

Мы встретились в его логове, там была небольшая перестановка. Исчез телевизор с непрекращающимся футбольным матчем, зато появилась ниша с икебаной. Кресло тоже пропало без следа. Хомяк в кимоно сидел на татами, скрестив лапки и взирал на меня с выражением безмерной скуки.

— Что, достиг просветления? — хмыкнул я.

— Смейся, мерзкий гайдзин. Тебе не понять высокого полёта демонической мысли.

— Не стану спорить. Подозреваю, однако, что ты разрабатываешь план порабощения мира.

— Ты меня раскрыл. И должен умереть.

— Пусть же световой меч рассудит нас, — в моей правой руке вспыхнул фиолетовый клинок. Раздалось характерное гудение, и Чупакабра отпрянул.

— Как ты это провернул? Это моя нора, мои законы!

— Я анимансер, — с усмешкой растворяю оружие в воздухе. — Многому тебе ещё предстоит научиться, мой нерадивый падаван.

— Ладно, — Чу плюхнулся в невесть откуда взявшееся кресло. Татами исчезло. — Чего припёрся?

— Мы едем к менгиру. И мне может потребоваться твоя помощь.

— Какая помощь? — насторожился фамильяр.

— Пока не знаю, — честно признался я. — Менгир изменил моего реципиента на генетическом уровне. Поэтому у нас такая хорошая конфигурация ментальной сети. Но как будет происходить контакт? На каком плане? Возможно, мне надо будет погрузиться в подпространство. Неизвестно, с чем я столкнусь.

— Думаешь, они агрессивны, — предположил демон. — Каменюки эти.

— У меня сплошные предположения. Хочу быть подготовленным, только и всего.

— Разумно, — одобрил фамильяр. — Пожалуй, я буду за тобой присматривать. Мало ли, что они выкинут.

— Спасибо.

Я уже собрался вернуться в реальность, но вспомнил одну важную деталь.

— Чу, а по какому принципу ты выбирал носителя? Когда переносил мою душу в этот мир?

На мордочке хомяка отразилось недоумение:

— Принцип? Дружище, я брал, что дают.

— В смысле — дают?

— При переносе запускаются определённые механизмы, — уклончиво ответил фамильяр. — Я нажимаю спусковой крючок. Закладываю определённые параметры. Но что получится… Можно назвать это лотереей.

Я покачал головой.

Слишком уж много совпадений. Общая фамилия, исследования отца, контакт с менгирами, подходящая для анимансера ментальная сеть…

— Потом обсудим, — отмахнулся я. — До связи.

И выпал из хомячьей норы в вездеход.

Через несколько часов мы остановились, двигатель «Тайги» заглох. Выбравшись наружу, я увидел, что мы стоим на вершине высокого холма. Справа протекала небольшая речушка, заросшая вдоль берега камышами. К холму вплотную подступил лес, но был он какой-то странный, нездоровый. Как будто некая чудовищная сила пыталась лепить деревья по лекалам чужой вселенной.

Прямо передо мной высился менгир.

Навскидку — километров пять.

При таких масштабах расстояние определить сложно. У меня попросту нет объектов, с которыми я могу сравнить это циклопическое сооружение.

Взобравшись по скобам на крышу вездехода, я уселся наверху, скрестив ноги.

Послышался голос отца:

— Мы на самом краю УНИ. Дальше ехать опасно.

И в этот момент я услышал Зов.

Зов походил на вибрацию, которая сначала разливалась вокруг меня в воздухе, затем вызвала мурашки на коже и приподняла волосы как при статическом электричестве. Остальные звуки, которыми был наполнен воздух тайги, постепенно стихали — словно кто-то прикручивал ручку радиоприёмника.

В какой-то момент я почувствовал лёгкое головокружение. Оно не вызывало тревогу и не сопровождалось неприятными ощущениями. Просто перед глазами поплыл пейзаж, да и длилось это всего ничего — каких-то пять-десять секунд. После чего по моему телу пробежала вполне ощутимая дрожь, как будто меня ударили током вольт на семьдесят, и в голове зашумело.

Поначалу это походило на усилившийся ток крови, но никакой пульсации в висках или потемнения в глазах не наблюдалось, так что я понял, что слышу менгир. Даже на подсознательном уровне во мне имелась такая уверенность. Все внешние звуки стихли окончательно, включая работающий двигатель. Я будто застыл в пустоте эфира, где на меня был направлен лишь один узкий волновой луч.

А затем в голове возникли разрозненные шумы, отдалённо напоминающие хор множества голосов. Я сразу вспомнил видение из прошлого — когда Громов-старший привозил сына к менгиру.

Что интересно, звуки эти не проникали через уши, а рождались прямо в мозгу — словно обелиск взаимодействовал с его импульсами напрямую. Скорее всего, так и было.

Я постарался расслабиться, чтобы понять, какое послание передаёт мне артефакт из иной реальности. Было это непросто, потому что не каждый день занимаешься подобными вещами. Для затравки пришлось проделать дыхательное упражнение, чтобы унять волнение и тревогу, а затем уже я начал концентрироваться на том, что «слышал».

Постепенно звучавшие какофонией голоса начали сливаться в один. Они как бы подстраивались под общий, усреднённый тон. И вот, наконец, хор превратился в нечто единое. Но смысла звуков, которые рождались в моей голове, я всё ещё не понимал. Явно настройки не завершились, и нужно было ждать.

Поначалу я старался вслушиваться в сочетания фонем, но затем сдался: этот язык не был мне знаком. Однако менгир продолжал «говорить» со мной, а значит, он полагает, что связь установить возможно. Так что я просто отключил внимание и поплыл по звуковым волнам, отдаваясь им беззаветно.

Не знаю, сколько именно времени прошло, прежде чем я вдруг понял, что воспринимаю звук менгира как речь! Видимо, в какой-то момент произошла синхронизация, и канал связи оказался настроен.

Я чуть на броневике не подскочил от неожиданности. И хорошо, что не подскочил, а то ведь так и свалиться недолго. А машина-то здоровая, падать высоко.

— Человек, — это было первое слово, которое я разобрал. Вернее, воспринял в своём мозгу. Речь менгира не был речью в прямом смысле слова, она, скорее, состояла из мыслеобразов, вспыхивающих в сознании подобно искрам. — Ты меня слышишь?

Так, ну и как отвечать-то? Вслух или формулировать мысль? Немного подумав, я решил, что стоит попробовать общаться телепатически. Раз уже менгир мог внедрять свою речь мне в голову, то, по идее, и мои послания должен считывать.

— Слышу, — подумал я. — Кто ты?

— Ты знаешь. Ты меня видишь. Я перед тобой.

— Почему ты выбрал меня? Для переговоров?

— Подходящий геном. Высокая восприимчивость к телепатии. Хорошие условия, чтобы получился проводник. Ты готов слушать?

«Говорил» менгир очень медленно, с паузами, словно текст подбирался машиной. Но при этом я чувствовал, что общаюсь с живым существом, а не программой. Не знаю, как это объяснить. Просто была такая уверенность.

— Что ты хочешь мне сказать? — подумал я.

На всякий случай я старался чётко проговаривать каждую фразу в мыслях. Возможно, и мой собеседник делал так же, отчего и казалось, будто он подбирает слова. Либо дело было в задержке расшифровки, ведь изначально-то мы общались на разных языках.

— Вы в опасности. Большая угроза.

— От кого? — спросил я.

Ответ, вроде, был очевиден, но стоило убедиться, что мы говорим об одном и том же. И что у нас общий враг.

— Галоды. Вы о них уже знаете. Они готовят вторжение в ваш мир. Для этого они делают машину, которая возьмёт нас под контроль.

— Вас? — быстро переспросил я.

— Вы называете нас менгирами. Мы связаны между собой и мыслим как единый организм. Сейчас с тобой говорим мы все.

Так вот, чем объяснялось изначальное ощущение, будто я слышу хор разных голосов!

— Машинный бог галодов — наш давний враг, — проговорил менгир. — Мы стараемся ему противостоять, но он умён и не сдастся, если его не уничтожить. Просто не может. Его империя существует, пока растёт.

— Вы можете нам как-то помочь? — задал я мысленно вопрос.

— Мы можем остаться здесь. Или уйти в другие миры. Оставаться в вашем мире становится всё опасней. Но мы не хотим лишать вас магии. Она нужна вам для обороны.

— Да уж, не хотелось бы её лишиться! — подумал я.

Слова менгира меня здорово обеспокоили. Во вселенной, где я сейчас находился, очень многое основано на силе менгиров, включая большую часть технологий. Если это исчезнет… человечество останется беззащитным перед экспансией некродов!

— Кроме того, перемещение в другие миры чревато катастрофичными последствиями для пространственно-временного континуума, — продолжил менгир. — Это крайняя мера. Предлагаем договор. Вы защитите нас от галодов, а мы останемся здесь.

Чёрт! Я-то рассчитывал услышать, что каменюки нам помогут. А теперь выходит, это мы должны их защищать! Нет, мы, конечно, так и собирались, но до этого момента никто понятия не имел, что на кону не только вторжение некродов, но и сама природа здешней магии. И мы, оказывается, рискуем её потерять. Ставки выросли буквально за минуту.

— В обмен на безопасность мы будем обмениваться с вами практически любой информацией и менять генотипы тех, кто подойдёт для роли переговорщиков. Ты будешь выступать главным посредником между нашими культурами. По крайней мере, первое время.

Если честно, было очень непросто сохранять концентрацию во время такого разговора. Слова менгира меня и взволновали, и расстроили.

— Чем нам помогут новые посредники? — мысленно спросил я.

— Мы будем передавать через них информацию, обучая вас новым технологиям, чтобы вы могли усилиться для борьбы с галодами. И они смогут координировать действия.

— А вот это другое дело! — не сдержался я. — Новые технологии для обороны — это то, что нам очень даже нужно!

— Мы знаем. Поэтому и искали способ связаться с вами, пока не поздно. Хорошо, что ты приехал. Времени всё меньше, и действовать необходимо быстро.

— Тут я с вами совершенно согласен.

— Мы рады, что нам удалось достигнуть понимания. Но тебе ещё предстоит объяснить всё остальным. Компетентным структурам. У тебя ведь нет своего права принимать такие решения. Обсуди всё и возвращайся.

— Я так и сделаю, — пообещал я.

И снова менгиры были правы: не мне что-то обещать или гарантировать. Но в моей власти убедить тех, кто имеет необходимые полномочия, в том, что союз с менгирами для человечества жизненно необходим.

— На этом пока и закончим, — раздалось в моей голове. — Но мы будем ждать. Торопись, человек. Галоды времени не теряют. У них нет бюрократии, они просто следуют воле своего машинного бога, и в этом их преимущество.

Голос в мозгу пропал. Как отрезало. От резко наступившей тишины аж в ушах зазвенело. А затем я услышал звуки тайги и работающего подо мной мотора броневика.

Был ли этот разговор на самом деле или только померещился мне? Это была первая мысль, пришедшая в голову.

Предположение о галлюцинации я отверг. Не сумасшедший же я, в конце концов! Нет, менгиры точно говорили со мной, и теперь я должен передать их послание, куда следует.

Я постучал ладонью по бронированной обшивке машины. Из люка высунулся Громов-старший.

— В чём дело, Влад?

— Контакт состоялся, — ответил я. — Дальше ехать нет смысла. Нужно возвращаться.

— Ты серьёзно⁈ — всполошился профессор. — И что? Как… Расскажи всё!

— Непременно, только спущусь. И прикажи разворачиваться. Как я и сказал, нам нужно возвращаться.

Пока мы ехали в закрытый город, я пересказал отцу разговор с менгиром. Вернее — менгирами. Он слушал внимательно, ловя каждое слово. Не перебивал и не переспрашивал. Лишь когда я замолчал, задумчиво произнёс:

— Влад, это очень важная информация. Я предполагал, что обелиски могут быть разумны, но не думал, что они сами решают, в какие миры проникать. Нам повезло, что они выбрали наш, и нельзя допустить, чтобы они ушли. На магии строится слишком многое.

— Это я понимаю, — ответил я. — Мы должны вступить с ними в союз, вот только получится ли защитить их от эмиссаров? Менгиры сказали, некроды уже строят машину. А это значит, что они опережают нас. Несмотря на все наши усилия.

Громов-старший мрачно кивнул.

— Этого я и боялся! Пока мы разбирались, что к чему, ловили эмиссаров, считая, что это случайные прорывы иномирных тварей, галоды успели проникнуть, куда хотели, и начали подготовку к вторжению. А мы до сих пор не знаем, каких специалистов им удалось сцапать, кто и где занимается строительством машины. Если некроды завладеют менгирами, это будет означать конец не только для нашего мира. Влад, они ведь смогут проникать в любые вселенные! Их будет уже не остановить!

Перспективы, конечно, вырисовывались ужасные. Иначе не скажешь. Я подумал о своём родном мире. Там менгиров не было, но галоды всё равно отправляли туда своих эмиссаров. Наверное, чтобы подготовить почву на случай, если завладеют обелисками. Громов-старший был совершенно прав: в данный момент именно мы стоим на пути некродов, и от нас зависит, что будет с мирами, где обитают разумные формы жизни. А сколько их всего? Я лично понятия не имел.

Когда мы прибыли в закрытый город, нас встретил мужчина в сером костюме со значком одарённого.

— Василий Юрьевич, — представил его отец. — Мой сын, Владлен.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Меня послал генеральный секретарь, — не стал ходить вокруг да около Василий Юрьевич. — Мне поручено узнать, чем закончился ваш эксперимент.

— Охотно расскажу, — кивнул я. — Информация важная, так что…

Мой собеседник отрицательно покачал головой.

— Простите, товарищ Громов, но я должен считать ваш разговор с представителем иной цивилизации на ментальном уровне. При рассказе вы можете упустить важные детали.

О, так этот мужик — менталист. Понятно… Значит, придётся отфильтровать сеанс, чтобы он мог получить доступ только к разговору с менгиром, но не понял, что я не совсем тот, кем меня тут все считают. И ещё — он не должен заметить, что я выставил блоки. Это не так просто, как звучит, и неплохо бы подготовиться. А на это требуется время. Но будет ли оно у меня?

— Прямо сейчас? — спросил я. — Здесь?

Мы стояли на улице, возле броневика, ибо менталист встретил нас сразу по прибытии.

— Нет, — ответил Василий Юрьевич. — Конечно, нет. Я уже подготовил место, где нам никто не помешает. Идёмте, товарищ Громов. Пока воспоминания свежие, так сказать.

— Увидимся позже, — кивнул я отцу.

Мы направились мимо основного здания, где располагался исследовательский институт, свернули за угол, прошли через двор, а затем преодолели ещё метров тридцать, чтобы оказаться перед небольшой постройкой в два этажа с решётками на окнах.

— Это наш островок в здешних местах, — улыбнулся мой провожатый. — Прошу.

Когда мы вошли в небольшой холл, я увидел охранников в форме КГБ. Ясно: значит, и Василий Юрьевич принадлежал к данной структуре. Ничего удивительного, так-то.

Как только нас проверили, он повёл меня к лестнице. На втором этаже имелся коридор с множеством обитых дерматином комнат, но мы прошли мимо них, пока не добрались до самого конца, где была ещё одна дверь — металлическая.

Василий Юрьевич отпер её, введя в панель шестизначный код. Когда мы вошли, я увидел просторное помещение, обитое белым, слегка блестящим материалом. Мы словно оказались в футуристичной палате психиатрической клиники для буйнопомешанных. Только два кресла, похожие на стоматологические, выбивались из этой ассоциации. Между ними стоял двухметровый металлический бокс, покрытый множеством индикаторов. Сейчас они не горели, ибо прибор был выключен. Он него тянулись провода к паре пластиковых полусфер, похожих на старые советские фены, в которые женщины в парикмахерских совали головы, чтобы высушить волосы.

— Проходите, товарищ Громов, не стесняйтесь, — проговорил менталист, запирая дверь. — Бояться тоже нечего: процедура абсолютно безопасная и безболезненная. Вам нужно будет лишь расслабиться. Садитесь в любое кресло.

Расслабляться мне как раз нельзя: я должен сохранять полный контроль над вмешательством менталиста в мою память. Пока мы шли от парковки сюда, я успел выстроить часть блоков, и теперь быстро заканчивал остальные. Но всё равно придётся ограничивать взаимодействие по время сеанса.

Я забрался в кресло. Ну точно, как у стоматолога!

— Удобно? — поинтересовался менталист.

— Вполне.

— Отлично. Тогда давайте шапочку наденем.

С этими словами Василий Юрьевич взял полусферу и водрузил её мне на голову. Внутри имелись мягкие ремни, так что села она вполне комфортно. Менталист застегнул у меня на подбородке крепление. А затем проделал то же самое с собой и принялся включать тумблеры на металлическом боксе. По мере того, как щёлкали выключатели, на передней панели зажигались разноцветные индикаторы.

Интересно, что за машина такая. Скорее всего, она служит для усиления воздействия менталиста на объект. В данном случае — на меня. Хватит ли моих блоков, чтобы ограничить доступ КГБ-шника? Я ведь рассчитывал на то, что он просто считает мои воспоминания о контакте с обелиском обычным образом. Меня охватило беспокойство.

— Не нужно волноваться, — словно почувствовав это, сказал менталист. — Расслабьтесь. Это ускорит процесс.

Я взял себя в руки. Осторожно проделал дыхательное упражнение, чтобы успокоиться. Нервы в таких делах только помеха. Докинул новых блоков, добавив энергии. Плохо, что после пробуждения Круга Защиты у меня её осталось немного. Сейчас вот прямо пригодилась бы. Но придётся работать с тем, что есть.

— Готово, — кивнул самому себе менталист и забрался в соседнее кресло. — Начинаем. Если постараетесь вспомнить ваш разговор с менгиром, это мне поможет. Не торопитесь, каждая деталь может оказаться важна.

Он закрыл глаза. Через несколько секунд его тело обмякло, как будто КГБ-шник впал в сон. Хотя это, скорее всего, было подобием транса.

Я тоже опустил веки.

Никаких особенных ощущений не было. Менталист прощупывал моё сознание, устанавливая контакт. Чтобы ему не пришлось блуждать, где не нужно, я сразу же представил начало моего общения с менгиром — покалывание кожи и сонм голосов. Почувствовал, как менталист уцепился за этот образ. Кажется, его единственной целью было знакомство с конкретными недавними воспоминаниями. Что ж, хорошо, если и дальше он этим ограничится.

Сеанс длился немногим дольше моего контакта с менгиром. Через минуту после того, как я докрутил воспоминание до конца, КГБ-шник издал глубокий вздох. Открыв глаза, я увидел, как он поднимается с кресла.

— Удачно? — спросил я.

Как будто сам не знал.

— Более чем, — ответил Василий Юрьевич. — Вы мне очень помогли. Теперь я должен отчитаться. Минутку…

Он быстро отключил прибор, а затем снял с меня сферу. Вид у него был озадаченный. Ещё бы: не каждый день узнаёшь о нависшей над родной страной и всем человечеством опасности.

Когда я встал с кресла, он вдруг протянул мне руку.

— Спасибо за службу, товарищ Громов, — проговорил он, пожимая мою ладонь. — Нелегкая вам предстоит задача, конечно…

Он вывел меня из здания и попрощался на крыльце. Я отправился к институту, на ходу набирая номер Громова-старшего. Тот ответил сразу.

— Влад? Всё в порядке?

— Да. Ты где сейчас?

— Решил прогуляться. Собраться с мыслями. Присоединишься?

— Конечно.

— Тогда слушай, как меня найти.

Я обожаю тихие скверы провинциальных городков. Утром здесь почти никого не встретишь, да и в обед тоже. Разве что людей, спешащих в магазин или ближайшую столовую. Сидишь на скамеечке, наслаждаешься прозрачным осенним воздухом и атмосферой увядания. Над головой проносятся облака. Шелестят облетающие листья. Угрюмо взирает на заокеанскую буржуазию бронзовый Ленин.

Именно здесь, в сквере Дружбы Миров, мы встретились с Громовым-старшим после того, как я покинул здание КГБ. До парка с искусственным прудом было всего полквартала, но мы не хотели терять время попусту. У меня возникли новые вопросы, да и отец имел на руках интересные козыри.

— Держи, — батя протянул мне один из двух бумажных стаканчиков с крышкой. — Не знал, что ты любишь. Здесь просто чёрный, без сахара. Эфиопия.

Бумажные стаканчики с кофе — как это необычно для СССР.

А самая прелесть — никаких брендов, названий кафе или магазинов. Надпись «КОФЕ» и символическое изображение коричневого зерна. Торжество минимализма.

Я с благодарностью принял горячий напиток.

— Ты ведь знал, что меня изменили, — нарушил я затянувшуюся паузу. Откуда-то издалека повеяло дымком. — Переделали геном. Именно поэтому я обрёл новые способности.

— Догадывался, — вздохнул отец. — Опять же… исследования кое-что показали. Ты, наверное, помнишь расширенную медкомиссию, на которую тебя из школы вызвали.

— Маленький был, — уклончиво ответил я.

— Неважно. Мы провели расширенный тест ДНК, а ещё проверили конфигурацию твоей ментальной сети. Но Дар на тот отрезок времени не пробудился. Никто не понимал, кем ты вырастешь.

— Мама в курсе?

— Нет.

— Она бы тебе устроила, — хмыкнул я.

— Поэтому и не в курсе.

— А я мог пробудиться… с другими способностями?

— В теории. Ты пойми, именно пробуждение окончательно формирует конфигурацию. Семьи Великих Родов культивируют определённые техники и пси-способности, основываясь на евгеническом отборе. Но это повышает вероятности, а не гарантирует стопроцентный результат. Предопределённости не существует.

Ага, вешай.

Наверное, поэтому Молотовы и Нагловские ухитрились вывести три поколения долгожителей по основной ветви. Если не четыре.

— Мы не понимаем, как менгиры это делают, — признался отец. — Твой случай не уникален.

— Даже так? — мне стало интересно.

— Зафиксировано несколько эпизодов, — Громов посмотрел на проехавший мимо автобус. — Пробуждение обычного человека. Две смены конфигурации. И… несколько исцелений.

— А детали расскажешь?

— Тут, пожалуй, с исцелениями самый цимес. Внучка одного из горожан избавилась от ДЦП. Один пенсионер — от рака костей. И ещё один — от врождённой гипертонии. Все так или иначе участвовали в исследованиях и приближались к объекту на вездеходе… Но только ты… был подготовлен таким образом, чтобы контактировать с менгирами.

— Я Избранный.

— Что, прости?

— Шучу, не обращай внимания.

— Тут не до шуток, — Громов посмотрел на меня чуть пристальнее, чем секунду назад. — Сейчас ты — связующее звено между двумя культурами. Хоть понимаешь, что от тебя зависит?

— Основы нашей государственности.

— Опять?

— Нет, я серьёзно. Договоримся с менгирами — и продолжим доминировать на мировой арене. И в других вселенных. А не договоримся… — я неопределённо махнул рукой. — Как бы чего не вышло.

— Мы теперь будем плотно сотрудничать, — задумчиво произнёс отец. — Проект 786 и моя лаборатория. Да весь наш исследовательский комплекс, откровенно говоря. Контакт — это ещё не всё. Нам нужно понять, как они мыслят. Чего добиваются. Какие у них цели и задачи. Вдруг это очередное вторжение? Или они попытаются нами манипулировать? Или сделают наших менторов частью некой… непостижимой системы? Очень много разных «или».

— У нас чёткое распределение обязанностей, — напомнил я. — На тебе — контактирование и анализ. На моих ребятах — безопасность. Не думай, что я пропишусь в закрытом городе и буду ездить к менгиру, как на работу. Я должен остановить эмиссаров.

— Это понятно, — вздохнул Громов. — Интересно, они предвидели такой поворот?

— Ты про менгиры?

— Конечно. Могли они подумать, что с расширенным Даром менталиста ты сумеешь пролезть в КГБ и занять важную для них нишу? По сути, это вопрос их выживания.

— Думаю, свободы.

— Нюансы, — отмахнулся Громов. — Без свободы воли нет никакой культуры. Рабы не построят цивилизацию. Но я бы хотел обратить твоё внимание ещё на один момент.

— Слушаю.

— Заботиться о своей стране — это хорошо. Это правильно. Но и про себя не стоит забывать. Надеюсь, ты осознаёшь, что Спецотдел поможет тебе подняться… очень высоко.

— Ты о карьере в КГБ? — уточнил я.

— Не совсем, — Громов сделал паузу, подбирая слова. — Ты ведь знаешь, что все партийные функционеры в той или иной степени привязаны к Великим Родам. Скажу больше: эти династии поделили между собой сферы влияния и узурпировали определённые… эээ… ниши.

— Долгожители, — кивнул я.

— Всё гораздо сложнее, — покачал головой отец. — У нас не принято говорить о правящих кланах, но они есть. Это семьи, включающие несколько линий, культивирующие узкий набор пси-способностей. Да, их лидеры могут жить долго. Но есть и побочные ветви. Все они группируются в «своих» министерствах и ведомствах. Все они предпочитают не допускать к принятию решений «посторонних».

— Кумовство.

— И да, и нет. Когда мы упоминаем Великий Род, то подразумеваем не только государственные посты, но и степень их влияния на внутреннюю политику в СССР. А также — все структуры, которые им удалось подмять. Некоторые подразделения очень… личные. Есть, например, целые отделы, созданные исключительно с одной целью — охранять представителей Рода.

Ничего нового отец не сказал.

Проанализировав данные из открытых и закрытых источников, я пришёл к тем же выводам. Коммунизм строили-строили и слегка не достроили. Зато образовалась некая генетическая аристократия, узурпировавшая властную вертикаль. Коммунисты стремились уравнять людей, помешать кому-то выделяться на общем фоне. Но пси-способности изменили правила игры. Неспящие рано или поздно уделают любого профессора, не умеющего оперировать энергией менгиров. Вряд ли можно назвать случайным приход к власти генсека, который не просто использует свой мозг на максималках, но ещё и не умирает. Энергеты и портальщики кажутся более сильными, их навыки впечатляют миллионы людей. Но это рядовые исполнители. Решения принимаются теми, кто уподобился живому компьютеру.

Хорошо это или плохо?

Затрудняюсь дать ответ.

Приверженец марксизма-ленинизма заявит, что плохо. Уверенно заявит и даже не подумает. Ибо догма. Но давайте взглянем правде в лицо: существующий строй позволил сохранить великую страну, преумножить её богатства, расширить возможности. Неспящий генсек и Великие Рода добились устойчивого развития и не скатились в тотальное личное обогащение, как это сделали номенклатурщики горбачёвской эпохи в моей реальности. Более того, советский народ получил комфортную жизнь, качество медицины, науки и образования растёт, налажен контакт с другими мирами. Безумный потребительский культ с озверевшими от вседозволенности маркетологами — это на Западе, не у нас. И ведь продолжается внедрение новой экономической модели, в которой деньги утратят всяческий смысл…

Если что-то работает — не трогай.

Пока мне нравится результат, за Родину не обидно.

— И как ты видишь моё место в этой системе? — поинтересовался я.

— Гораздо важнее, — многозначительно посмотрел на меня отец, — как твою «Грань» будут видеть другие. В силовых структурах между Великими Родами установлен паритет. Но тебя наверняка попытается подмять кто-то сильный и большой.

— Похоже, что меня подмял товарищ Примаков.

— Не всё так очевидно, поверь. Рано или поздно интерес генсека ослабнет, в игру включатся новые персонажи. Я бы рекомендовал подумать над основанием собственного Рода.

По моим выпученным глазам Громов понял, что перегибает палку.

И пояснил:

— Не сейчас, конечно. Через несколько лет. Просто держи такую возможность в уме.

Майор Протасов возглавлял местный отдел КГБ и был человеком в высшей степени занятым, но для встречи со мной время выкроил. Подозреваю, что не последнюю роль здесь сыграл менталист, представлявший интересы генсека. О том, что молодой выскочка взлетел до небес и наделён нереальными полномочиями, в закрытом городе не знал только ленивый. И отношение ко мне было соответствующим. За маской доброжелательности скрывалась откровенная неприязнь.

Собственно, мне и не нужно было угадывать, что творится в голове Протасова.

Будучи анимансером, я знал это наверняка.

— Присаживайтесь, товарищ Громов, — майор разговаривал сухо и сдержанно. — Чем могу быть полезен?

Кабинет Протасова ничем особым не выделялся. Безликое служебное помещение, не просторное, но и не тесное. Голографический дисплей при моём появлении Протасов свернул.

— Как вам должно быть известно, — начал я, — люди из Спецотдела «Грань» сейчас плотно занимаются охраной менгиров.

— Этим вопросом до сих пор занимались мои подчинённые, — нахмурился майор.

— Не сомневаюсь, что вы отлично справляетесь со своей работой, — ответил я. — Но в круг ваших задач, Иван Никифорович, входят люди. Преимущественно агенты иностранных спецслужб. «Грань» сосредоточена на выявлении и нейтрализации так называемых эмиссаров, представляющих иную расу.

— Впервые слышу об этом.

— Одна из этих тварей вырвалась из НИИ. Уверен, вы помните этот случай.

Майор поджал губы:

— ЧП имело место.

— Вот этими тварями мы и занимаемся, — подытожил я. — И сейчас нам нужно обсудить кое-какие технические детали.

— Слушаю внимательно, товарищ Громов.

Я не стал ходить вокруг да около:

— Здесь появится представительство «Грани». Или, если угодно, ячейка. Нам необходимо помещение. Техника у нас будет своя, как и оружие. Но все мои люди должны получить пропуски для беспрепятственного перемещения по городу, а также за пределами охраняемого периметра.

— И сколько человек вы хотите сюда протащить?

— Не больше десяти.

Протасов хмыкнул.

И как бы вскользь уточнил:

— Надеюсь, Виктор Викторович всё это одобрил?

— При желании вы можете задать ему этот вопрос, — отрезал я. — Но поверьте, наши действия санкционированы не только руководством Проекта. Допуск к менгиру согласован… на самом высоком уровне.

— Молодой человек, — Протасову явно не нравилось происходящее, — я всё это понимаю. Но где я вам обустрою эту ячейку? Вы сами видите, какое у нас здание. Новый кабинет выкроить практически нереально. Давайте я вам экскурсию организую, сами всё увидите.

Зря он так.

— Экскурсия — это лишнее. Уверен, в городе есть и служебные квартиры. Я получу информацию о них без особых проблем. Просто потому, что мне открыт доступ к любым сведениям. Но я, Иван Никифорович, предпочёл бы выстраивать наши отношения в несколько ином ключе.

Лёгкое вмешательство. Воздействие на центры восприятия собеседника. Стимуляция ответственности, желание выслужиться перед Козловым. Немного опасений за будущее карьерное продвижение.

— И как вы видите наше взаимодействие, молодой человек?

— Мы работаем параллельно, по своей программе. В ваши дела не вмешиваемся, не пытаемся указывать. Но при активном участии вашего отдела я сделаю соответствующие отметки в своих рапортах. Чтобы придать вашей деятельности позитивную окраску.

КГБ — это разветвлённая структура. Я даже в прошлой реальности не знал обо всех отделах и подразделениях, входящих в систему. Пересечения интересов бывают очень любопытными. Вот как сейчас. Виктор Викторович курирует все процессы, затрагивающие жизнь города. Но Протасов ему напрямую не подчиняется. И мой отец — тоже. Что там говорить, отцовская лаборатория вообще не принадлежит к какому-либо силовому ведомству. Тем не менее, Проект 786 заправляет в М13 буквально всем.

— Ячейка, — майор взял со стола шариковую ручку, задумчиво повертел в пальцах. — Служебная квартира.

— Именно так, — кивнул я.

— Ладно, сделаем. Предложу несколько вариантов, у нас они в разных частях города. А там уже смотрите. По своим целям и задачам.

— Спасибо, товарищ майор, — улыбка на моём лице была почти искренней. — Не забуду.

Протасов промолчал.

Работа в Москве кипела, причём без моего участия.

Аксёнов проводил собеседования, изучал досье претендентов, советовался с командирами групп. Курц без устали что-то магичил в подвале, оснащая рунами нашу технику и оружие. Остальные тренировались на полигонах.

Мне оставалось лишь подобрать штурмовую группу для отправки в М13.

Ну, или не совсем штурмовую.

Пока нет острой необходимости перебрасывать в закрытый город суровых боевиков. Гораздо важнее были люди аналитического склада ума, ведь я понятия не имел, что там может произойти в ближайшие месяцы. Что интересно, я не рассматривал другие сибирские города закрытого типа, хотя их за Уралом хватает. Интуиция подсказывала, что М13 создаст наибольшие проблемы в случае прибытия туда эмиссаров.

Выбирал я между группой менталиста Гаспаряна и физика Жукова. Первый был потенциальным анимансером и мог бы эффективно противостоять эмиссарам на низкой стадии развития. Жуков работал у акверов и был восприимчив ко всему необычному, инопланетному. Поразмыслив, я решил оставить Гаспаряна в Москве. Оставить и обучить. Но перед этим выяснить, можно ли ему доверять. Потому что анимансера из человека просто так не вылепишь. Придётся многое рассказать и в определённой степени раскрыться. А если не расскажешь, со временем ученик сам догадается о многих вещах, потому что будет шнырять по миру духов и приручит фамильяра…

В общем, я вызвал Жукова к себе в кабинет и «обрадовал» тем, что ему светит командировка в М13. Попросил перебросить мне список всех бойцов его группы, чтобы всех оформить как положено и обеспечить пропусками. Разумеется, я и другую цель преследовал — хотел оценить людей, которых Жуков к себе затащил. И, должен отметить, выбор этого товарища меня устроил на все сто. Там были анималист, регенерат, два новы, портальщик и энергет. Всё по заветам Ильича! Новы в прошлом пилотировали ТЭДы, виртуозно освоив управление этими штуками. Подозреваю, что парочку экзодоспехов эта группа прихватит с собой. Или не парочку.

Не откладывая дело в долгий ящик, оформил всей этой компашке командировку в закрытый город, связался с Виктором Викторовичем и уведомил его об открытии новой ячейки Спецотдела. Шеф одобрил инициативу и сказал, что предупредит Протасова о прибытии группы. Вместе с командировкой в систему пошла информация о необходимости получения допуска.

Будь моя воля, я бы отправил Жукова в М13 прямо сейчас. Но бюрократия — великая и могучая вещь. Раньше завтрашнего утра никто туда полететь не мог. Именно полететь, заброска ведь осуществляется на вертолётах… И снова меня не устроил такой расклад. Потому что мои штурмовики должны быть укомплектованы по последнему слову техники. Делать нечего — пришлось договариваться на нестандартный формат прибытия. То есть, портальщик выводит группу на КПП с той стороны периметра, а уже там производятся все проверки и выдаются пропуски. На согласование этого манёвра мы потратили несколько часов. Всё же, нарушались все мыслимые и немыслимые протоколы безопасности. Но делать нечего — мы теперь сами формируем эту самую безопасность.

Когда я всё разрулил и одержал знаковую победу над бюрократами, солнце почти прилипло к горизонту.

Наступили осенние сумерки.

В дверь кабинета громко постучали, и на пороге объявился Курц.

— Не занят?

— Это как посмотреть, — я свернул чат общения с Жуковым, где раздавал последние инструкции. — Что-то интересное?

— Другого не держим, — прогудел орк. — Я тут поколдовал с нашими броневичками и ТЭДами. Парочку стволов улучшил. Нанёс руны, напитал силой. Есть желание опробовать?

— Секунду, — я написал Жукову, чтоб собирал группу и топал к лифтам на нашем этаже. — У меня и добровольцы есть.

— Добровольцы? — искренне удивился рунный мастер.

— Они ещё об этом не знают, — хмыкнул я. — Но если всё будет работать, как надо, ещё спасибо скажут.

Свернув все программы и выключив служебный компьютер, я встал с кресла.

Самое время прогуляться на полигон.

Чтобы проверить работу Курца (в которой я не сомневался, но нельзя же пускать всё на самотёк; если ты начальник, то должен держать руку на пульсе и всё контролировать — такая работа), я собрал шесть человек. Четверо парней и две девушки, все из разных военных спецподразделений, выделенные для моего отдела и прошедшие инструктаж. Каждый из них понимал, на что подписался и с чем может столкнуться. И непременно столкнётся, чего уж там. Потому что эмиссары не потенциальная опасность, а самая что ни на есть настоящая угроза, с которой им придётся бороться, рискуя жизнями. Наверняка некоторые даже погибнут. А вот чтобы максимально снизить эту вероятность, нам и требовалось самое совершенное оружие и лучшие доспехи.

Первым делом, когда добровольцы выстроились передо мной по стойке «смирно», я толкнул короткую речь:

— Товарищи, полагаю, вы все ясно осознаёте, что нашему отделу предстоит оказаться на острие меча, который будет разить врага. Кто он, вас уведомили. Никто не держит вас в неведении, ибо вам предстоит рисковать жизнями, и вы должны чётко осознавать, с чем столкнётесь. Твари, которых вы будете убивать, крайне опасны. Чтобы их уничтожить, требуются не только боевые навыки, которыми вы обладаете. Нужно оружие и нужна защита. Каждый из вас ценен и трудно заменим. Вы не расходный материал, а герои, которые встанут на защиту не только нашей Родины, но и всего человечества. Даже больше того — всех миров. Ибо враг нацелен на массированную экспансию и сам не остановится. Он не знает пощады, жалости или милосердия. И вы не долны их знать. Товарищ Курц работает с нами и сейчас представит усиленное магией оружие, с которым вам придётся работать. Чем быстрее вы им овладеете, тем лучше. Отряды Спецотдела должны быть максимально эффективны как с точки зрения людских ресурсов, так и оснащения.

Одна из девушек подняла руку.

— В чём дело? — спросил я.

— Разрешите вопрос!

— Слушаю.

— А вы сами служили? Воевали?

Вопрос хороший. Так-то я и служил, и воевал, вот только в другом мире. И рассказывать об этом нельзя. Но и девушку понять нетрудно: их отдали под командование юнца, у которого боевого опыта, вроде как, и быть не может. А он тут толкает мотивационные речи и рассуждает на тему рисков.

— Это секретная информация, — неожиданно пришёл мне на выручку Курц. — Спецподготовка вашего начальства вас не касается, — это адресовалось всем добровольцам, которых орк обвёл суровым взглядом. — Всё, что вам нужно знать, так это то, что товарищ Громов уже убил больше эмиссаров, чем вы видели.

— Спасибо, товарищ Курц, — кивнул я. — Ещё вопросы есть?

Их не было.

— Отлично. В таком случае приступим. Товарищ Курц, прошу. Вы занимались улучшениями, вам и флаг в руки.

— Сюда, ребятки, — махнул рукой гратх и направился к стойке тира, на которой были разложены улучшенные пушки, что я выбрал в арсенальной для экипировки отрядов Спецотдела.

Как только добровольцы выстроились перед стойкой, орк взял одну из пушек, которая в его ручищах казалась не такой уж и большой.

— С этой игрушкой вы уже отлично знакомы, — проговорил он, переводя взгляд с одного бойца на другого. — Пристрелялись, приноровились. Теперь придётся всё начинать сначала. Потому что я наложил на них руны усиления. Это повысило их прочность, скорость перезарядки и — главное — мощность. Смотрите сами.

С этими словами он поднял оружие, упёр приклад в плечо, застыл на пару секунд и нажал на спусковой крючок.

Из ствола вырвалась размазанная красная линия, оканчивающаяся пульсирующим сгустком энергии. Промчавшись строго по прямой, она вонзилась в выставленный в качестве мишени старый бронетранспортёр. Не было взрыва или огня. Вместо этого, борт автомобиля стремительно покрылся светящейся алой паутиной, а затем разлетелся на сотню кусков. От машины остались разве что колёса.

Бойцы издали дружный восхищённый вздох.

— Класс! — прошептала одна из девчонок.

— Разговорчики! — рявкнул орк, заставив добровольцев вздрогнуть и вытянуться по струнке. — Вам тут не балаган и не аттракцион! Мы не в парке развлечений лупим по резиновым утятам! Броневик, по сравнению с эмиссаром, ничто. Так, мелочь. Вам придётся сделать не один такой выстрел, чтобы его уничтожить, особенно, если попадётся особь на последних стадиях развития. Эти твари ещё и регенерировать умеют, причём, довольно быстро. Но главное — они, в отличие от этой мишени, на месте не стоят! — тут Курц сгрёб лапой со стойки рацию, нажал кнопку и проговорил в микрофон: — Запускайте движущиеся цели! Отряд, разобрать оружие!

Бойцы немедленно схватили пушки и встали на изготовку.

— Это что за такое⁈ — взревел гратх. Казалось, даже воздух содрогнулся вокруг бедолаг. — Вас откуда понабирали вообще⁈ А проверить оружие⁈

Добровольцы принялись поспешно выполнять приказ.

— Один-единственный сбой, любая неисправность, и вы покойники! — распалялся тем временем Курц. — А вы даже не знаете, что у вас в руках! Это позор, солдаты!

В это время на полигоне появились летящие в полутора метрах над землёй шары. Явно ими управлял кто-то из одарённых.

— Перед вами специальные мишени, — проговорил Курц, махнув в их сторону рукой. — Усиленная броня и программа, имитирующая движения эмиссаров, воссозданные на основе видеозаписей. Каждый из вас должен сбить хотя бы по одному, иначе можете убираться ко всем чертям!

Права выставлять бойцов у гратха, конечно, не было. Но бойцы этого не знали, а я, само собой, промолчал. Мотивация орка действовала на них явно лучше, чем моя речь.

Добровольцы принялись лупить по шарам, и воздух наполнился красными светящимися росчерками. Мишени же постоянно двигались, и уже через несколько секунд я понял, что они, действительно, имитируют прыжки и пробежки эмиссаров. Причём, довольно точно. Требовалось привыкнуть и понять, как именно двигаются шары, чтобы предугадывать, где они окажутся в следующий миг. Я, кстати, понимал это почти каждый раз, а вот у бойцов возникли проблемы.

Две мишени оказались сбиты в течение минуты, но остальные метались по полигону, уворачиваясь от алых зарядов довольно успешно.

— Товарищ Громов, покажите этим салагам, как надо! — рявкнул Курц, сжимая кулаки.

Такой подставы я не ожидал. Но делать было нечего.

Взяв со стойки пушку, быстро убедился, что она не повреждена и заряжена, упёр приклад в плечо, вдохнул, выдохнул, расслабился и навёлся на один из шаров. Он только что прыгнул раз, другой, третий, а затем двинулся вперёд. Был бы это эмиссар, непременно пробежал бы несколько метров прежде, чем снова начать скакать. Взяв чуть дальше и выше, я нажал на спусковой крючок. Алый росчерк вонзился в цель, покрыв её паутиной и превратив в пару десятков разлетающихся осколков.

Отлично! Как минимум, репутацию истребителя эмиссаров, которой наградил меня гратх, я не уронил.

Переместив оружие влево, навёлся на другой шар. Тот как раз опустился к земле, имитируя подготовку чудовища к прыжку. Значит, надо взять выше и под углом. Как только мишень рванулась вперёд и вверх, я выстрелил.

Шар взорвался, как стеклянная ёлочная игрушка, в которую засунули петарду.

— Ну, хватит! — сказал Курц. — Оставьте что-нибудь и этим недоделкам. Пусть покажут, что хоть на что-то годятся, кроме как стать кормом для эмиссаров!

Уж не знаю, что именно подействовало — мой пример или слова орка — но в течение следующих пяти минут добровольцы разделались-таки с оставшимися мишенями. У каждого на счету оказалась минимум одна.

Курца это ожидаемо не впечатлило.

— Очень мило, что вы умудрились хоть во что-то попасть, — сказал он сварливо. — Но это всё ерунда. Гордиться нечем. Если бы вы промахивались по движущимся мишеням, вас бы тут вообще не было. Поглядим, как вы сможете проделать то же самое в ТЭДах. За мной, малыши!

И он направился в сторону ангара с экзодоспехами.

Когда мы оказались на месте, Курц указал на «Мишек» и сказал:

— Залезайте и синхронизируйтесь. В этих штуках вам придётся драться с эмиссарами, так что я хочу, чтобы вы управлялись с ними так, как если бы они были вашими собственными телами. Знаю, вы уже проходили тренировки в ТЭДах, но эти мощнее и прочнее, так что к ним придётся приноровиться. Товарищ Громов, вы с ними?

Я кивнул.

— Конечно. Надо же проверить, что у тебя получилось.

— Вот и отлично, — он снова повернулся к бойцам. — Мишени, естественно, будут движущимися. Вы едва справились с ними без доспехов. Поглядим, что выйдет в них.

Пока он говорил, добровольцы карабкались по вваренным в броню «Мишек» скобам и забирались в кабины. Я тоже влез в одного. Как только кабина закрылась, и синхронизация с бортовым компьютером была установлена, я сделал пару пробных шагов. Машина двигалась легко, мгновенно отзываясь на поступающие из мозга сигналы. Повернув голову, я окинул взглядом остальные доспехи. К моему удивлению, теперь они были покрыты светящимися рунами — плотно, как орнаментом. Похоже, Курц знатно поработал над ними — надо отдать ему должное. Впрочем, апгрейд ещё предстояло оценить.

Бойцы проделали несколько различных движений, предписанных инструкцией, чтобы привыкнуть к новым «телам». Я тоже. Вес машины совершенно не ощущался. Я словно стал намного выше — только и всего.

Курц сделал руками знак выходить из ангара, и машины потянулись к воротам. Орк в это время поднёс ко рту рацию, его губы зашевелились, отдавая команду.

Оказавшись на полигоне, мы сразу увидели мишени: имитирующие телосложение эмиссаров на предпоследней стадии преобразования роботы расхаживали по площадке, перебирая суставчатыми конечностями. Я и не знал, что у нас такие есть. Похоже, какое-то новшество, созданное специально для тренировок личного состава вести боевые действия против пришельцев. Роботы, правда, были сделаны из белого пластика и угрожающе не выглядели.

— Начинать по моей команде! — раздался внутри кабины голос Курца, переключившегося на канал связи с ТЭДами. — Ваша задача — уничтожить цели и не дать им добраться до вас. Тот, кого коснутся мишени, будет считаться убитым. А следовательно — бесполезным. Надо пояснять, что это значит? Нет? Вот и отлично! Три… два… один!

Тотчас имитирующие эмиссаров роботы пришли в движение. На первый взгляд казалось, что они хаотически мечутся по полигону, но я сразу понял, что мишени атакуют. Просто они не ломились напролом, а перемещались в пространстве, затрудняя прицеливание.

Бойцы открыли огонь, одновременно рассредоточившись так, чтобы стрелять, не мешая друг другу и в случае необходимости прикрывать соседей. Сразу чувствовалась военная подготовка. Возможно, некоторые даже успели повоевать в таких доспехах. Я обратил внимание, что двигались «Мишки» куда шустрее, чем прежде. Но меня интересовало, как они держат удар. А роботы не походили на конструкции, которые могут сравниться в силе с эмиссарами.

На каждого бойца приходилось по три мишени. Я посчитал это сразу, как мы вышли на полигон. Тех, которые нацелились на меня, я вычислил сразу, а вот другие пилоты ТЭДов лупили, по кому придётся. Они думали, что враг наступает, не имея плана, а это означало, что они не смогут вовремя сосредоточиться на главных целях.

Я навёлся на одного из роботов, предугадал его движение и выстрелил. Пулемёт на руке «Мишки» изрыгнул поток красных светящихся чёрточек, которые ударили в мишень и мгновенно разнесли её. Я тут же переключился на второго «эмиссара». Тому удалось обмануть меня, изменив траекторию движения. Теперь он оказался на пять метров ближе, чем прежде, и явно намеревался ещё сократить дистанцию прыжком. Тут я его и подловил. Как только робот разлетелся на куски, я переместил прицел на третьего, который уже подобрался ко мне совсем близко. «Эмиссар» взвился в воздух, расправив конечности. Я расстрелял его практически в упор.

У остальных бойцов дела шли похуже. Нет, они примерно представляли движения эмиссаров, и несколько роботов уже были повержены, но остальным удалось приблизиться и атаковать ТЭДы.

Тут-то я и увидел, для чего нужны были руны гратха — помимо ускорения движений.

Когда роботы-мишени ударяли доспехи, между их конечностями и бронёй «Мишек» проскакивала ярко-голубая вспышка. Очевидно, она создавала импульс такой силы, что доспехи просто отлетали на пару метров, теряя равновесие и падая на спины.

Не прошло и двух минут с тех пор, как Курц подал сигнал к началу тренировки, а три из шести машин лежали на земле, неуклюже пытаясь подняться.

— Стоп! — рявкнул гратх по связи с «Мишками». — Прекратить огонь. Вставайте, бездельники! Вы все мертвы!

Роботы-мишени двинулись прочь. Их уцелело больше половины. Так себе результат тренировки, конечно.

— Возвращайтесь в ангар! — велел орк.

Когда бойцы покинули машины и выстроились перед нами в шеренгу, Курц прошёлся мимо них, заложив руки за спину.

— Имейте в виду, — проговорил он неожиданно спокойно. — Тех из вас, кто подпустил к себе эмиссаров, спасли только руны. Доспех сам по себе не способен противостоять врагу. Один-два удара он выдержит, но затем вас вытащат из него, как из вскрытой консервной банки. Но с рунами вы можете продолжать бой, если останетесь на ногах.

— Сколько именно ударов выдерживает ТЭД с рунами? — спросил я.

— До пяти. Это предел. В плане прочности сделать больше ничего нельзя. Я постараюсь улучшить ещё и боеприпас, но расход у них большой, так что мне не помешала бы парочка подмастерьев.

— Включу это в план, — кивнул я. — А что за импульсы были у мишеней? Нельзя ли и нам такие же?

— Можно. Они будут установлены на ТЭДы, так что с ними тоже придётся потренироваться. Конечно, это только на случай рукопашки с эмиссарами. То есть — на крайний. Но, как мы только что видели, вероятность, что ни одна тварь не доберётся до наших бойцов, ничтожно мала.

При этих словах Курц обвёл добровольцев яростным взглядом.

— Что-нибудь ещё, товарищ Курц? — спросил я.

— Фургон. Но для того, чтобы его осмотреть, эти горе-вояки нам не нужны.

— Свободны, товарищи, — кивнул я бойцам.

Они двинулись в одну сторону, к выходу с полигона, а меня гратх повёл в другую. Оказалось — неподалёку от ангара с ТЭДами имелся гараж. И броневик, предоставленный Спецотделу, стоял в центре.

— Сразу к делу, — бросил орк, направившись к здоровенному пулемёту на турели, стоявшему в двадцати метрах от машины. — Руны защищают всё, включая колёса. Техника, как на ТЭДах. Зацени, товарищ Громов!

С этими словами он взялся на гашетки и направил тяжёлое оружие на фургон так, словно пулемёт почти ничего не весил. Я быстро шагнул за бронещиток, чтобы не попасть под рикошеты.

Пулемёт яростно застучал, изрыгая потоки свинца. При попадании на машине вспыхнули руны. Пришлось заткнуть уши, чтобы не оглохнуть.

Благо, длилось это недолго: уже через пятнадцать секунд орк остановился.

— Погляди! — сказал он, показав на фургон.

Подойдя к машине, я понял, что Курц имел в виду: на броне не было ни царапины! Даже краска осталась неповреждённой.

— Впечатляет! — искренне сказал я, обернувшись. — Тоже пять атак эмиссаров выдержит?

Орк кивнул.

— Как я и сказал, это предел. Может, со временем получится улучшить, но пока я достиг максимума.

— И это отличный результат, — сказал я. — Такая технология даст штурмовым отрядам приличную фору.

— Рад, — коротко ответил гратх. — Так что насчёт подмастерьев? Мы договорились? Найдёшь, товарищ Громов?

— Куда ж я денусь.

После испытаний на полигоне я занялся укомплектованием отряда Жукова улучшенными ништяками. Нужно было чётко представлять, сколько чего потребуется, и какой объём работ придётся проделать Курцу.

Когда раздался звонок, я не сразу понял, что за окном совсем темно. Взглянул на часы: половина десятого. Вот это я засиделся.

Звонила Кристина.

— Алло, — проговорил я, ответив на вызов. — Как дела?

— Привет. Хорошо. Ты не занят?

— Пожалуй нет. Хватит на сегодня.

— Ты на работе ещё, что ли?

— Есть такое. Увлёкся.

— О! Ну, здорово, когда работа в радость. Слушай, я знаю, что уже поздновато, но не хочешь прогуляться?

— С удовольствием. Где встретимся?

— Я недалеко от Управления. Слушай адрес.

Через четверть часа я уже мчался на аэробайке по опустевшим улицам Москвы. Встреча была назначена рядом, так что добрался я буквально за несколько минут.

Кристина стояла у тротуара. Я припарковался рядом с ней.

— Привет, — улыбнулась она и, наклонившись, чмокнула меня в щёку. — Молодец, что согласился. Есть одно место, в котором тебе обязательно стоит побывать.

— И что это за удивительное место? — поинтересовался я.

Девушка направилась к моему байку.

— Мы… поедем на мотоцикле?

— Полетим, — уточнил я. — Конечно, если ты не возражаешь.

— О, я просто на них раньше не летала. Но это интересный опыт. Подожди немножко, надо канал пробить.

Я уже начал привыкать к работе портальщиков. А ведь кто бы раньше сказал, что такие вещи станут повседневностью… Разводит человек руки, напитывает их энергией — хлоп! Перед тобой распахиваются врата… куда угодно.

— Готово, — сказала Кристина.

Перед нами закручивалась уже знакомая межпространственная воронка.

— Садись, — я жестом указал себе за спину.

Кристину не пришлось долго упрашивать. Устроившись в седле поудобнее, она обняла мою талию руками. Я перевёл «Ригу» в аэрорежим, выдвинул реактивные двигатели и влил в железного коня небольшую порцию пси.

Портальщица взвизгнула от неожиданности.

— Держись крепче, — предупредил я.

И направил «Ригу» в прокол.

Момент перехода, как всегда, застиг меня врасплох. Я даже не сразу заметил разницу между двумя локациями. Притормозил, осматриваясь. Городских огней стало меньше, факт. Судя по контурам зданий и всему, что нас окружало, байк находился не в Москве.

Город был тихим и провинциальным.

Мы оказались на безлюдной улочке, усаженной молодыми деревьями. Аллея или что-то подобное. Новенькая, с иголочки. Сияют фонари, лавочки утопают в тенях. По обе стороны от нас — улицы с односторонним движением. А ещё дальше — ряды домов, смахивающих на таунхаусы. В три этажа с мансардой. Дома тянулись нескончаемой вереницей, и все они были выстроены по единому стандарту.

По асфальту прошуршали колёса.

— Где мы? — снова спросил я.

— Не в Москве, — уклончиво ответила Кристина.

Я невольно потянулся к смарт-браслету, чтобы проверить геолокацию, но девушка мягко остановила мою руку.

— Так просто сдашься?

— Хм. Это игра?

— Допустим.

— И как я должен понять, где мы находимся? Спросить у прохожих? Мы, кстати, правила нарушаем. Здесь пешеходный тротуар.

— Влад, ну ты как маленький. Поднимись выше. Аэробайки могут летать над пешеходными зонами, если не мешают людям.

— Ладно.

Я влил ещё немного пси, и антигравитационный привод оттолкнул «Ригу» от земли. Мы плавно воспарили над деревьями, и я направил байк вдоль бульвара на минимальной скорости.

Осень в этом городе, по крайней мере, есть.

Золотая, как я люблю.

С медленно опадающими листьями, пронзительно-звёздным небом и атмосферой величественного увядания.

Но с этим городом определённо что-то не так. У меня возникло ощущение, что я попал в макет застройщика. В демонстрационный стенд. Ни тебе старых домов, ни растрескавшегося асфальта, ни провинциального духа. Чем-то напоминает один из этих новомодных посёлков для айтишников, что понемногу начали появляться в России. Той, прежней, России. В которую я уже не вернусь.

Заложив вираж, я свернул на боковую улочку, пересекавшую бульвар под прямым углом.

— Ты родилась не здесь! — прокричал я, сражаясь с ветром.

— Нет!

Бросив взгляд через плечо, я заметил, как схлопывается портал.

Мы неслись к центру города.

Чуть выше проплыло аэротакси.

Похоже, тут исключительно современная малоэтажная застройка. Я видел редких прохожих, скользящие по проезжей части машины, крохотные магазинчики и киоски.

Не выдержав, сбросил высоту, прижался к асфальту и выпустил колёса.

Мы выехали на площадь с вездесущим Владимиром Ильичем в центре. Я притормозил у автобусной остановки, осмотрелся. Здание райисполкома, нечто вроде ратуши, трёхэтажные дома с магазинами и кафешками…

— Это средняя полоса, — кинул я версию наугад.

— Европейская часть Союза, — расплывчато ответила Кристина. — До Урала.

— Сдаюсь, — не выдержал я.

— А ты попробуй зайти в магазин. Купи что-нибудь.

Не заметив подвоха, я припарковался у крохотного продуктового магазинчика и слез с мотоцикла. В очередной раз сделал в голове отметку, что надо бы ездить в шлеме. И вторым обзавестись, для девушки. А вообще, не мешало бы и кофры прикупить. Камеры наверняка фиксируют нарушение, просто нейросеть идентифицирует меня как главу Спецотдела и пропускает без проблем. С другой стороны… как поможет шлем, если я упаду с высоты нескольких метров на большой скорости? Мёртвому припарка.

Мы зашли в магазин.

Я понятия не имел, что хотел купить, и поинтересовался мнением Кристина. Девушка предложила взять вафельное мороженое в стаканчиках. У кассы, где скучала немолодая продавщица, обнаружился холодильник. Скользнув взглядом по ближайшей полке, я испытал смутное беспокойство, но не сразу понял его причину. Сдвинув прозрачную секцию холодильника, взял два «Сливочных». Кристина стояла чуть поодаль и наблюдала за моими действиями.

— Ваш браслет, — сказала продавщица.

Я провёл рукой над считывающим устройством, но вместо привычного щелчка списываемых средств услышал звук электронного уведомления.

— Готово, — услышал я от продавщицы.

С недоумением я поднёс к глазам смарт-браслет, ткнул пальцем в миниатюрный экранчик и раскрыл письмо. Деньги у меня не списались. Вместо этого обновился социальный рейтинг. Меня наградили несколькими баллами за участие в социальном проекте «ГОРОД БЕЗ ДЕНЕГ».

Я знал только одно место, где такое возможно.

Красноволжск.

Забрав у меня мороженое, Кристина лукаво подмигнула:

— Всё понял?

— Ещё как!

Мы вышли в поздний осенний вечер.

— Уже поздно, — сказал я. — Где тут можно перекусить?

Девушка указала на приземистое здание через дорогу от продуктового магазина.

— Тут несколько круглосуточных кафе. Часто приезжают туристы.

Я бросил взгляд на «Ригу».

— Преступность нулевая, — поспешила уточнить Кристина. — Можешь не опасаться за аэробайк.

— Логично, — кивнул я. — Денег-то нет.

— Здесь всё гораздо веселее, — девушка взяла меня за руку и повела в сторону кафе. — Понимаешь, власти решили создать образцовый город. Можно сказать, утопический. Его построили и населили людьми, согласившимися участвовать в эксперименте. Добровольцами и учёными. Всех тщательно проверяли, этим занималась госбезопасность. Ты здесь не встретишь бывших зэков, их родственников и тех, кто был под следствием, но сумел «соскочить».

— Учёные? Это наукоград?

— Нет, — покачала головой Кристина. — Я не то имел в виду. Учёные тут есть, но это социологи, экономисты, футурологи. Их задача — наблюдать, анализировать, исправлять ошибки.

— Совершенствовать систему.

— Да. Красноволжск — это модель. Прежде чем внедрять рейтинговую систему повсеместно, мы должны удостовериться, что всё будет работать, как надо.

Незаметно мы приблизились к кафе.

Вывеска гласила: «ЛАКОМКА».

— Зайдём? — предложил я.

— Только давай мороженое доедим.

Мы немного помолчали, наслаждаясь спокойным вечером. По улице проехала стайка детей на самокатах. Обычные дети — смеются, куда-то спешат.

— Хорошо, — продолжил я начатую тему. — И кто все остальные жители?

— Простые граждане. Рабочие, врачи, учителя, сотрудники коммунальные служб, продавцы в магазинах…

— Рабочие? Тут и заводы есть?

— Хлебозавод, молочный комбинат, ещё несколько объектов. Предприятия — важная часть эксперимента.

Вечер был тёплым, приятным и каким-то душевным. Я вдруг почувствовал вкус к жизни. Тишина, спокойствие, красивая девушка рядом, мороженое… И не надо никуда спешить. Редкая удача по нынешним временам…

Нельзя позволить некродам всё это уничтожить.

Из кафе вышла компания подростков.

Смеясь и громко переговариваясь, молодёжь побрела к автобусной остановке.

Доев мороженое, мы с Кристиной поднялись на террасу, где большая часть столиков была свободна. Расположившись на стульях с плетёными спинками, взялись за изучение системы заказов. С подобными вещами я уже сталкивался в Москве. Хитрый блок вмонтирован прямо в столешницу. Проводишь смарт-браслетом над считывающей полосой и подключаешься к системе. Выводишь меню на экран браслета или в голографическую развёртку, чтобы лучше видеть блюда. Я предпочёл второй вариант. Кристина тоже развернула страницу меню перед собой.

— Тут есть пицца, — заметил я.

— Нет уж, спасибо, — улыбнулась девушка. — С таким питанием я рискую не поместиться в седло твоей «Риги».

— Ну, тебе это точно не грозит.

— Вот потому и не грозит!

— А как насчёт куриного супа с лапшой?

— Лучше посмотри на азиатский раздел! — предложила девушка. — Тут они Бан Хео готовят, суп Фо и настоящий вьетнамский кофе!

Несколько минут мы потратили на обсуждение меню, потом сделали заказ через приложение в смарт-браслете. Я выбрал тот самый вьетнамский супчик с лапшой, жареные роллы с креветками Нэм и распиаренный Кристиной кофе. Девушка ограничилась нежареными спринг-роллами и стаканом сока.

— Цен нет, — констатировал я.

— А ты как думал? Мы же в городе без денег.

— Я понимаю, но, согласись, непривычно.

Кристина рассмеялась:

— Привыкай. Папа говорит, ещё лет десять — и эта система начнёт повсеместно внедряться.

— Всё на социальном рейтинге? — удивился я. — Но это не имеет смысла, пока есть Великие Рода.

— Почему?

— Сама посуди. Целые семейные кланы десятилетиями удерживают власть. Контролируют сектора экономики, силовые структуры, внешнюю политику. И ради чего? Какие у них будут привилегии без денег?

— Это единственное, что тебя волнует?

— Не совсем. Весь остальной мир, капиталистический, продолжит существовать по своим правилам. Как с ними торговать, вести взаиморасчёты?

Мы начали обсуждать экономику, но тут появилась официантка и доставила заказ. Ждали мы недолго — минут пятнадцать.

Разговор плавно перетёк на сам город.

Выяснилось, что Красноволжск реально стоит на Волге и географически расположен близ Ярославля. Так что от Москвы нас отделяет всего двести пятьдесят километров. А ведь логично, подумал я. Такой проект должны курировать из столицы, и выносить его за тысячи километров от Кремля смысла нет.

Отец Кристины вращался в высших сферах, был лично знаком с некоторыми главами Великих Родов и мог рассказать много чего интересного о планах по развитию страны. Взять, например, Красноволжск. По словам Кристины, основные экономические механизмы уже давно протестировали и вычислили, к чему приведёт их использование. Иначе и быть не могло, ведь у Компартии есть неспящие аналитики и нейросети. Красноволжск создали с другими целями — приучить людей к мысли, что без денег можно прожить. И понаблюдать за тем, как народ адаптируется к новой реальности.

— А как случилось, что вы живёте вдвоём? — поинтересовался я. — Извини, если вопрос бестактный.

К сожалению, я должен был это выяснить. Когда я был в гостях у девушки, мне сказали, что её мать в командировке. Но если проблема глубже… этим может воспользоваться эмиссар.

— Да всё нормально, — отмахнулась юная портальщица. — Мама вечно по командировкам разъезжает, мы её почти не видим. Но постоянно созваниваемся, общаемся в виртуальных комнатах.

— Чем она занимается?

— Инспектирует заводы, — уклончиво ответила девушка. — Оборонка.

— Вас это не тяготит?

— Привыкли, — девушка пожала плечами и потянулась за соком. — Мама у нас хорошая, и так было не всегда. Раньше она в производстве передовых типов оружия отвечала за снабжение. Поднялась на несколько ступеней вверх до свободного инспектора. Папе тоже приходится много ездить, если что.

Вот и я когда-то жил по такому принципу. Дома почти не бывал. В итоге потерял семью. И Шестую колонну победить не смог. Как говорится, на двух стульях не усидишь.

— О чём задумался? — Кристина заглянула мне в глаза.

— Да так. Я ведь маму с сестрой очень редко вижу.

— У тебя работа такая.

— Работа… — я сбросил оцепенение. — Ладно. Расскажи мне ещё про этот город. Мы что, вообще здесь не сможем деньги потратить? Будем ходить, есть бесплатно, да ещё и рейтинг увеличивать?

— Согласись, хороший город.

— Это точно. А если я перебраться сюда захочу? Государство даст квартиру?

Ляпнул — и тут же осёкся.

Советская власть и без того выделяет своим гражданам бесплатное жильё. В СССР вроде как нет опции «купить недвижимость». Всё это сумасшествие с ипотеками явилось в мой мир после распада великой страны.

— Даст, — кивнула Кристина. — Но придётся пройти отбор и доказать свою полезность для проекта.

— И как её доказать?

— Ты должен быть востребованным специалистом. И придётся регулярно давать отчёты социологам. Есть ещё что-то, но я уже не помню.

Поужинав, мы решили немного погулять по городу пешком.

Меня всё время подмывало попросить счёт и расплатиться за заказ. Просто встать и уйти… даже не знаю. Ломает все устоявшиеся стереотипы.

Что самое удивительное — к моему личному рейтингу прибавилось ещё несколько баллов.

Покинув кафе, мы свернули на тихую улочку, по которой почти не ездили машины. Город продолжал радовать малоэтажной застройкой, при этом все дома были новыми. Как в элитных московских кварталах из моей прежней реальности. Только здесь квартиру можно получить от государства, не влезая в ипотечную кабалу до конца своих дней.

— И что, я могу сюда приезжать, бесплатно всем пользоваться, да ещё и рейтинг наращивать? Сюда же бездельники со всего Союза съедутся.

— Не преувеличивай! — рассмеялась Кристина. — Во-первых, рейтинг в полную силу ещё нескоро заработает, а сейчас он почти бесполезен. Нужно быть очень дальновидным человеком, чтобы рассмотреть преимущества. А во-вторых, эти, как ты говоришь, бездельники внесут большой вклад в отладку системы. На текущем этапе Минфину надо больше данных для анализа и исправления ошибок.

Мы гуляли, разговаривали, держались за руки.

Должен признать, мне давно так хорошо не было. Умная и красивая девушка рядом, в которую я всё больше влюблялся. Чудесный вечер ранней осени. Благоустроенные улочки, утопающие в зелени. Как будто вернулась давно утраченная молодость…

Собственно, так оно и было.

Пусть меня и тяготили прошлые воспоминания, но молодое тело в сочетании с новыми эмоциями и впечатлениями пробуждали интерес к жизни. Я хотел больше знать об этом мире. Путешествовать по стране, быть вместе с Кристиной, знакомиться с разными людьми…

С того момента, как я открыл глаза в парке и увидел лозунг «Люди и орки — братья навек!», жизнь заиграла новыми красками.

Незаметно мы дошли до искусственного пруда, окружённого живописным парком. Остановились у перил, держась за руки. Тишину вечера нарушал только далекий смех подростков, загулявшихся допоздна.

В воздухе витал запах мокрой листвы и осенней свежести. Я почувствовал, как пальцы Кристины сжимают мою ладонь чуть сильнее, и повернул голову. Профиль девушки в свете старинных фонарей казался хрупким и невероятно прекрасным. Она смотрела на отражение огней в тёмной воде пруда, и в этом взгляде была какая-то тихая, светлая грусть.

— Кристина, — тихо сказал я.

Она повернула ко мне лицо, и в её глазах, широко распахнутых и доверчивых, я увидел то же самое, что бушевало и во мне — смесь нежности, удивления от этой внезапной близости и робкой надежды.

Я отпустил её руку, чтобы обнять за плечи, мягко притягивая к себе. Девушка не сопротивлялась, она лишь слегка замерла, будто боясь спугнуть этот миг. Её голова нашла своё место у моего плеча. Я почувствовал тепло её щеки сквозь тонкую ткань куртки и лёгкий, едва уловимый аромат духов, похожий на дождь и что-то сладкое.

— Спасибо, что привезла меня сюда, — прошептал я, глядя поверх её головы на мерцающие огни.

Кристина слегка отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. Её губы тронула застенчивая улыбка. Я не стал ничего больше говорить. Просто наклонился и осторожно, боясь сделать что-то не так, коснулся её губ своими. Поцелуй был нежным и вопрошающим, словно мы оба проверяли реальность происходящего. А потом её руки обвили мою шею, она ответила на поцелуй с той самой искренней, лишённой всякой игры страстью, которая заставила мир вокруг раствориться в темноте, оставив только тепло двух тел на прохладном осеннем ветру.

…Позже, когда я отъехал на байке от центральной площади Красноволжска, Кристина поинтересовалась, куда лучше пробить портал. Я подумал, что самое правильное решение — отправиться домой и хорошенько выспаться. Меньше всего я рассчитывал этой ночью кого-нибудь совращать. Между нами зародилось что-то глубокое, и я понял, что не стоит форсировать события.

Мы свернули на уже знакомый бульвар, и в этот момент ожил смарт-браслет.

Я задействовал голосовую связь.

Звонил дежурный из Спецотдела:

— Товарищ Громов, у нас экстренная ситуация. Одна из наших опергрупп выехала на захват эмиссара.

Видимо, по моему лицу Кристина сразу поняла, что случилось нечто экстраординарное. Да я и не скрывал. Зачем? Её отец работает в той же сфере, что и я. Мы на одной стороне и противостоим общему врагу. А девушка на агента западных спецслужб и врага СССР нисколько не походила. Нет, конечно, агенты женского пола чаще всего выглядят, как ангелы, но это явно не тот случай. Впрочем, и в подробности вдаваться я не собирался. И дело даже не в подписках о неразглашении, кучу которых я подписал. Сам, и без них, понимаю, что можно, а что нет.

— Что-то случилось? — спросила Кристина, когда я сбросил скорость и свернул к тротуару.

— Срочный вызов, — ответил я. — К сожалению, дело серьёзное. Прости, мне очень неудобно, но не смогу тебя проводить до самого дома. Вынужден попрощаться.

— Да ну, брось! — качнула головой девушка, слезая с байка. — Я всё понимаю. Удивляюсь, что ты вообще выкроил время для нашей встречи, если честно. И ценю. Правда, — она улыбнулась и чмокнула меня в щёку, но затем чуть повременила и прильнула к губам — всего на секунду. — Доберусь сама. Это вообще не проблема. Ты лучше скажи, может, тебя перекинуть, куда нужно? Мне это легко, а ты сразу на месте окажешься.

— Если честно, было бы здорово, — ответил я.

— Тогда давай координаты.

— Куда ехать? — спросил я у диспетчера.

— Я так понимаю, прервал момент, — донеслось в ответ. — Извини, Влад. Такая у нас работа.

— Знаю. Куда мне?

Выслушав адрес, я назвал его девушке. Она тут же достала смартфон и пробила по картам точную локацию. Кивнула.

— Сейчас сделаю.

— Скоро буду, — бросил я в трубку и отключился.

Девушка повела руками, описывая в воздухе круг, и прямо над тротуаром появился сияющий портал.

— Ты только береги себя, ладно? — сказала Кристина, отступив от меня на пару шагов. — Даёшь слово?

— Ещё как даю, — ответил я максимально серьёзно. — Спасибо. Увидимся…

— Нет, ты мне потом позвони обязательно! — перебила Кристина. — А то я не засну.

— Хорошо!

Быстро поцеловав её, я шагнул в портал и оказался совершенно в другом месте.

Возле ближайшего дома, похожего на офисное здание, стояли машины Спецотдела. Значит, не ошиблась Кристина — правильно меня перебросила. Окажись я в другом месте, даже не знал бы, что делать. Потратил бы кучу времени, чтобы добраться, куда нужно — это как минимум.

Я двинулся к зданию, прикидывая, как лучше поступить. Конечно, проще всего ворваться, найти эмиссара и вступить с ним в бой. Это и было моей первой мыслью. Но затем я задумался: пойдёт ли это на пользу отряду? Мне ведь нужны люди, которые способны справляться с некродами самостоятельно. Да и не смогу я каждый раз оказываться там, где будут появляться эмиссары. Просто физически. А главное — цель Спецотдела не в том, чтобы я прилетал на помощь, как супергерой из комиксов Булкина. Сейчас ребята проходят боевое крещение. Они должны справиться сами. Я — разве что на подхвате.

Остановившись, окинул здание взглядом. Внешне ничто не выдавало того, что внутри работает спецгруппа. Даже выстрелов слышно не было. Видимо, эмиссара пока не обнаружили.

На плече возник Чупакабра. Я почувствовал его вес, а, повернув голову и скосив глаза, понял, что фамильяр увлечённо поедает фисташки.

— Чего стоим, кого ждём? — меланхолично поинтересовался фамильяр. — Чудище само себя не напугает. Или зассал?

— Ты чушь-то не неси! — поморщился я. — Думаю, надо дать ребятам возможность проявить себя. Они должны учиться справляться сами. Как считаешь?

— Если честно, мне до одного вполне конкретного места, — отозвался Чупа. — Делай, как хочешь. Мое дело — помогать, а не советы давать. Так что говори — надо от меня чего али нет? Я там телик смотрю, реалити одно про любовь, сейчас герой будет бабу себе выбирать, и пропускать, чтобы потом повтор смотреть, не хотелось бы.

— Мне бы твои проблемы, — проговорил я мрачно.

— Ты бы охренел, — серьёзно промолвил фамильяр. — Лучше не желай. Так что, я свободен, или что?

— Нет, моё вмешательство всё-таки может понадобиться. Если отряд не справится, придётся вступить в бой.

— То есть, ты готов рискнуть их жизнями?

— Если дать человеку рыбу, то он будет сыт один день. Если же…

— Научить рыбачить, то он будет сыт всю жизнь. Да-да, слышал. Мы с тобой не первый день знакомы, я уже всякого нахватался, — Чупа тяжело вздохнул. — С дрочкой, кстати, то же самое. Не задумывался?

— Это ты в фильме видел, — сказал я.

— Наверное, — пожал плечами Чупакабра. — Ты, по-моему, тупо от моего вопроса уходишь. Что делать-то будем, командир?

Собственно, в том-то и проблема, что не больно-то мне на прежней службе приходилось отвечать за других. Как таковым, командиром я раньше не был. Так что быть им предстояло учиться — так же, как спецгруппам учиться убивать эмиссаров.

— Делать будем вот что. Подождём и посмотрим. Если отряд не справится, вмешаемся.

— Это, конечно, мудрое решение для начальника, — сказал Чупа, разгрызая очередную фисташку. — Но меня смущает вот это «мы». Можно поконкретнее? Какова моя роль, если она есть, и ты не ради красного словца меня приплёл.

— Не ради. Как бы тебе этого ни хотелось.

Хомяк шумно вздохнул.

— То есть, досмотреть шоу у меня не получится, да?

— Если эмиссар прорвётся, мне понадобится демоническая рука.

— Угу. Не удивил. Чего-то такого я и ожидал. Ладно, давай договариваться.

— Тебя прямо вот совсем не заботит, что галоды могут прорваться и устроить тут апокалипсис⁈

— А ты что, решил к моему альтруизму воззвать⁈ — усмехнулся хомяк. — Это ты зря, хозяин. У меня его нет. Да и не мой это мир. А в моём некродам делать нечего. Так что давай не юли.

— Хорошо, что ты хочешь? Только не зарывайся!

— А когда это я зарывался⁈ — Чупа даже фисташки грызть перестал. — Обижаешь, начальник! Если будешь себя так вести, самые ценные кадры растеряешь.

— Поучи меня ещё! — буркнул я. — Говори уже, на что глаз положил, крохобор!

— Вкусовые рецепторы, — веско обронил фамильяр. — Давно не лакомился ничем приличным.

— Без проблем, — ответил я. — Этим я готов пожертвовать.

— Потому что у тебя это есть. А были бы у тебя мои проблемы, ты бы так не говорил. Значит, договорились?

— Да, замётано. Но только на сутки.

— Сутки⁈ — взвился Чупа, роняя на тротуар шелуху от фисташек. — И кто после этого из нас крохобор⁈

— Сутки, — твёрдо повторил я. — Успеешь отожраться. В тебя влезает столько, что…

— Ну-ну! — перебил хомяк. — Давай без этого. У меня сбалансированная диета, вообще-то. Могу я себя хоть иногда побаловать? Ладно, сутки. Завтра.

— Как угодно, — сдержанно процедил Чупа. А затем вдруг добавил: — Я, кстати, тут прокачался в последнее время. Восстановил один полезный навык. Было бы недурно опробовать.

— Какой?

— Если хочешь, могу отправиться в здание, посмотреть, что там и как, и тебе показать.

— И ты молчал?

Хомяк пожал плечами.

— Скромность — моё второе имя. Ты же знаешь. Так что, надо?

— Ещё бы! Конечно, надо. Давай, дуй прямо туда!

Наглая тварь швырнула шелуху прямо на асфальт.

— Тогда я пошёл. Потом расскажешь, чёткая ли была картинка.

С этими словами он исчез.

Я остался на улице один. Подошёл поближе к машинам отдела, чтобы, если что, сразу вмешаться. Конечно, хотелось, чтобы ребята справились сами. Хоть это и их первый рейд. Если у них получится, это даст им неимоверный опыт.

Перед зданием, у входа, торчали двое бойцов. Прикрывали отход, вроде как. Я сильно сомневался, что эмиссар, если захочет сбежать, выйдет через эту дверь. Но парни действовали, как привыкли — исходя из инструкций, предназначенных для операции по устранению обычного, человеческого противника.

Я взял себе на заметку отработать этот момент. Галоды могут прорываться, где угодно. Это невозможно предугадать, и два человека перед входом в здание — это ерунда.

Меня оперативники не видели, так как я находился поодаль и, к тому же, прятался за броневиками. Не хотел пока объявлять о своём присутствии.

Не то, чтобы я сторонник бросать детишек в воду посреди реки и ждать, чтобы они выплыли, но опыта набраться чужим умом невозможно. Увы. Так что придётся ребятам самим хотя бы попробовать завалить эмиссара. Если они его, вообще, найдут.

Прошло минуты полторы, и перед глазами зарябило — словно пространство превращалось в экран сломанного телевизора. Старого, лампового. У меня самого такой был много лет. «Рубин», кажется. Так и не сломался, если не считать, что пару раз приходилось лампы менять. Потом просто заменил его на японский, цветной. Тот, кстати, тоже проработал очень долго. А потом я уже телевизор не смотрел — не до того было.

Перед глазами постепенно проявлялась картинка: тёмные офисные помещения в зелёном спектре. Фамильяр видел ночью, как кошка или сова, даже лучше, и передавал мне изображение прямо с собственной сетчатки. Я видел четверых бойцов, продвигающихся через большое помещение, разделённое гипроковыми перегородками. Кажется, это называется опенспейс. Я такое часто видел в западных фильмах. В той же «Матрице», например. Иллюзия личного пространства. Уж не знаю, насколько комфортно человек чувствует себя в таких вот закутках. На собственном опыте проверять не приходилось. О чём, кстати, нисколько не жалею. Хотя такая вот работа не в пример спокойней моей.

Видимо, эмиссар зачем-то вселился в клерка или здешнего начальника. Хотя откуда взяться клеркам в СССР? А может, и в уборщика. Ну, или просто забрался сюда, чтобы пройти очередной этап трансформации. В принципе, подобное здание для этой цели вполне подходило: большое, с кучей помещений, включая служебные. Настоящий лабиринт, во многих частях которого люди даже не бывают. Удобное место.

Судя по передаваемой фамильяром картинке, опергруппа эмиссара пока не обнаружила. Осматривала здание. Да и видел я только один из отрядов.

Ничего удивительного: ребята только прибыли. Если бы я не прошёл через портал, то вполне мог поспеть к самой зарубе. А то и к шапочному разбору.

Изображение вдруг сменилось: теперь я видел другую группу бойцов, пересекавших коридор. Затем Чупа показал мне третью, работавшую на другом этаже.

На этом смена картинок закончилась, из чего я сделал вывод, что прибывшие разделились на три части, которые теперь осматривали здание в поисках эмиссара.

Времени на это могло уйти немало, так что я приготовился ждать.

Офисное пространство бойцы прошли быстро, явно понимая, что тварь не станет болтаться по нему даже ночью. Затем они углубились в служебные помещения.

Чупа перемещался в пространстве, транслируя изображения то одной группы, то другой. Я бы предпочёл видеть сразу три отряда — что-то вроде мультиэкрана, но фамильяр так не умел. Ему требовалось находиться там, откуда шла передача.

— Товарищ! — раздался мужской голос у меня за спиной. — Товарищ! — повторил человек более требовательно.

Не сразу я смог абстрагироваться от картинки, так что повернулся лишь спустя несколько секунд.

Передо мной стояли двое. Рослые, крепкие парни с повязками дружинников на плечах. И со свистками, подвешенными на шнурках. Прямо физкультурники.

— Можно узнать, что вы здесь делаете, товарищ? — настороженно поинтересовался один из них, окидывая меня бдительным взором.

— Проводится операция, — ответил я. — Проходите, товарищи, не мешайте.

— Мы-то пройдём, — отозвался второй, теребя металлический «судейский» свисток на груди. Ему явно не терпелось задержать этим вечером хоть кого-то. Наверное, недавно в патруле. — А вы объясните, что делаете на месте операции, — он окинул взглядом броневики Спецотдела. — Если она тут, и правда, проводится.

Чёрт! Вот ведь свалились на мою голову. Я сейчас должен наблюдать за своими людьми, а не разбираться с добровольцами на страже общественного порядка.

— Я сотрудник ведомства. Серьёзно, парни, тут сейчас не безопасно. Идите дальше.

Дружинники переглянулись с сомнением. Один из них недоверчиво усмехнулся.

— Сотрудник? — протянул он. — А почему тогда за машиной прячетесь? Больше похоже, что вам просто любопытно, что тут происходит.

— Если даже и так, — проговорил я, чувствуя растущее раздражение, — это что, противозаконно? Я нарушаю какие-то правила?

Парни переглянулись.

— Нарушаете или нет, — сказал один, — а ведёте себя подозрительно. Документы есть?

— Есть, но вам их показывать не обязан, — отрезал я. — Шагайте уже дальше. Мне с вами разбираться некогда.

— Ах, вот как! — почему-то обрадовался один из патрульных. — Сеня, свисти! Пусть с этим фруктом милиция разбирается!

Я проследил за тем, как его напарник хватает висящий на шнурке свисток, который он теребил во время всего разговора, и тянет ко рту.

Ну, присутствие милиции мне тут точно ни к чему.

Быстрое, резкое вмешательство в сознание. Сначала простое, поверхностное — чтобы остановить руку, подавить намерение. Так же эффективен был бы короткий, но точный удар кулаком в челюсть, который мгновенно отправил бы желающего нарушить вечернюю тишину свистом в нокаут. Но я не гопник, а парень всё-таки дружинник. Хорошее дело делает.

Я проник глубже в его сознание, нащупал нужные струны и взял парня под контроль. Далось мне это легко — почти как в прежние времена. Затем проделал то же самое с его напарником, который стоял в ожидании свиста.

— Всё в порядке, — сказал я мирно, даже улыбнулся. — Вы верите мне на слово, ведь врать мне незачем. Я просто любопытный, припозднившийся прохожий, не стоящий внимания. А вам, наверное, пора идти дальше. Вдруг где-то требуется ваше присутствие.

— И правда, — нахмурился первый из дружинников. — Пойдём, Лёнька. Что мы тут торчим, только время теряем!

— Извините, товарищ, — кивнул мне второй. — Хорошего вечера.

И оба поспешили дальше.

Чёрт! Терпеть не могу осложнений. Эти двое появились прямо вот совсем не вовремя.

Выглянув из-за броневика, я увидел, что один из бойцов Спецотдела направляется ко мне. Всё-таки, болваны привлекли внимание!

А в следующий миг раздался звон бьющегося стекла.

С неба посыпался град осколков, а вслед за ними из окна седьмого этажа вылетел эмиссар!

Здоровенная тварь проделала в воздухе дугу и шлёпнулась на тротуар, проломив своим весом асфальт. Издав протяжный рык, она распрямила длинные уродливые конечности, помотала головой, выбирая направление, и приготовилась бежать.

К ней метнулись бойцы «Грани». На ходу они вскидывали усиленное рунами оружие, готовясь открыть огонь.

Ну, давайте! Это ваш шанс!

Меня так и подмывало задействовать демоническую руку и вмешаться, но я не должен был. Да и как потом объяснять магическую технику, никак не вписывающуюся в рамки этого мира?

На бегу первый спец выстрелил в эмиссара.

Тот, ясное дело, заметил приближавшихся штурмовиков, припал к разрушенному асфальту, зашипел, как выплеснутое на раскалённую сковороду масло, и взвился в воздух аккурат в тот момент, когда боец нажал на спусковой крючок.

Тварь прыгнула навстречу парням, обрушилась на того, который стрелял, ударив его наотмашь тыльной стороной лапы. Спец отлетел влево, врезался в стену и рухнул на землю. Сразу стало ясно, что он в ближайшее время не встанет.

Проклятье! Я метнулся из-за броневика вперёд.

Тем временем второй боец начал стрелять из оружия, целя эмиссару в грудь. Тот резко уклонился, прыгнул на стену многоэтажки, пружинисто оттолкнулся от неё ногами и врезался в противника. Сбив его с ног, эмиссар на пару секунд застыл, словно решая, что делать дальше, а затем потянулся к отброшенному человеку когтистой лапой.

— Эй! — гаркнул я что было мочи. — Отвали от него, урод!

Эмиссар резко повернул в мою сторону башку, пронзительно зашипел и рванул вдоль здания. Несколько длинных прыжков — и тварь скрылась за углом!

Подхватив на бегу оружие, выпавшее из рук одного из спецов, я устремился следом. Может, оно и не пригодится, но, по крайней мере, я смогу объяснить, как завалил чудище, не упоминая демоническую руку.

Перед глазами мелькнуло транслируемое фамильяром изображение: отряды опергруппы несутся по лестницам вниз. Скоро они будут на улице. Надо успеть разобраться с эмиссаром прежде, чем появятся свидетели.

Когда я свернул за угол, на моём плече материализовался Чупакабра.

— Ну, что, пора? — спросил он.

— Самое время! — отозвался я.

Как только демоническая рука интегрировалась в мой организм, я ощутил небывалый прилив сил. За минувшие недели фамильяр основательно прокачался, и в симбиозе мог значительно укреплять своего носителя. То есть, меня.

Тварь успела отбежать достаточно далеко.

Я метнулся следом, перехватив поудобнее автомат, подобранный минутой ранее. Мой отряд оснастили облегчёнными модификациями АС «Вал», которые отличались повышенной скорострельностью и были оснащены бронебойными патронами, над которыми поколдовал Курц. У нас таких патронов было очень мало, поскольку каждый требовалось снабдить руной. И я лично отдавал распоряжение экономить боеприпасы, пока гратх не нашёл себе помощников и не поставил дело на поток.

Автомат реально напоминал оружие из моего боевого прошлого.

Даже интегрированный глушитель имелся в наличии.

Эмиссар юркнул в неосвещённую арку старого девятиэтажного дома. К счастью, ближайший прохожий был от нас метрах в пятидесяти на другой стороне улицы и никак не мог пострадать.

Уже подбегая к арке, я вскинул «Вал» и начал шарить лазерным лучом по открывшемуся проёму. Тварь бежала через двор — её уродливый силуэт едва вычерчивался в тусклом свете фонарей.

Наверное, я мог бы вырастить что-то из руки, но зачем? Фамильяр делал меня сильнее, быстрее и выносливее. А оружие, приклад которого сейчас прижимался к моему плечу, он уже скопировал в свою инфернальную базу. И если потребуется — восстановит в любой момент.

Я двинулся вперёд, продолжая выцеливать противника.

Тварь почуяла угрозу, и резко свернула в сторону.

Пришлось ускориться.

Миновав арку, я оказался в типичном советском дворе, который со всех сторон обступили многоэтажки. Бегло оценив локацию, я отметил весь стандартный набор — футбольную коробку, уличные тренажёры, детскую площадку, несколько обшарпанных беседок. Ну, и парковки, куда ж без них.

Эмиссар помчался наискосок, огибая коробку.

План его был очевиден — петлять среди машин на парковке, выставляя передо мной естественные преграды. Затем уйти под прикрытие мусорных контейнеров-переработчиков. Неплохо в качестве идеи, но я на подобные финты уже насмотрелся. А посему не стал тратить время на гонку среди припаркованных легковушек, а сразу припустил к бакам, срезая угол через газон. Я прекрасно понимал, в какой точке рассчитывает оказаться мой противник.

Когда эмиссар выскочил из-за обтекаемой двухдверной «Нивы», я сразу открыл огонь.

Одиночными.

Две пули прошли мимо, третья ударила эмиссара в плечо с такой силой, что существо развернулось и чуть не потеряло равновесие. Из-под ключицы вырвался фонтанчик тёмной крови. Но вместо того, чтобы бежать, монстр взревел и бросился на меня.

Не знаю, на что он рассчитывал.

Вероятно, на свои модифицированные мышцы и внезапность атаки.

Я не стал мудрить, а выпустил одну за одной три рунных пули, кучно положив их в грудь противника. Мощь у «Вала» была такая, что монстра отбросило на деревянную лавку, которая с треском развалилась. Шипя и рыча, монстр попытался встать, но силёнок на это уже не хватало.

Мне оставалось лишь добить существо выстрелом в голову.

Лишившись половины черепа, тварь задёргалась пуще прежнего. Когтистая лапа снесла урну, прочертила глубокие борозды в бордюре…

Даже агония этого существа выглядела противоестественно.

Чем-то напоминало курицу с отрубленной головой.

Я отступил на пару шагов, продолжая удерживать эмиссара лазерной меткой. Красная точка скользила по агонизирующему туловищу, выискивая неповреждённые участки.

Тварь постепенно затихла.

Никогда бы не подумал, что это — бывший человек.

Судя по тому, что я видел, эмиссар лишь в начале своего эволюционного пути. Поэтому я с ним так легко и справился. Надо поговорить с ребятами и расспросить о предыстории. Откуда поступил сигнал. В кого вселился некрод. Что он тут забыл. Хотя на последний вопрос должны ответить аналитики…

Я отдал мысленный приказ.

Чупакабра стёк вниз по пальцам правой руки, превратившись в небольшую чёрную лужицу на асфальте. Потом взлетел, собрался в шар и принял образ хомяка.

— С тебя вкус, — напомнил демон, расплывшись в неестественной для животного ухмылке. — Завтра.

— Ты даже никого не убил, — попытался возразить я.

— А какая разница? Я тебя усилил. И ты смог перешагнуть через барьер человеческих возможностей. Так что, мешок с костями, расплачивайся по оговоренному тарифу.

— Видимо, придётся.

— Всё, мне пора. Приближаются твои подчинённые.

Фамильяр за считанные секунды растворился в ночных тенях.

В арку начали вбегать люди. Я насчитал шестерых, включая командира группы Дмитрия Михайлова. Все — в чёрно-сером камуфляже, лёгких броневых накладках, шлемах и армейских берцах. Вооружены автоматами, как у меня. Хотя нет, вру. Пара человек с дробовиками.

Рассредоточились, заняли позиции.

Так, чтобы в случае чего не перекрывать друг другу линии огня.

— Докладывай, Дима, — я посмотрел на лидера.

Убедившись в отсутствии опасности, Михайлов опустил оружие. Но не расслабился, за что получил плюсик в карму. Из шлема прозвучал искажённый динамиком голос:

— Товарищ Громов, ситуация под контролем. Соседи эвакуированы, здание проверено на наличие других эмиссаров и неопознанных объектов. Ничего не обнаружено. Рядовому Пилипенко оказывает помощь регенерат.

Я вспомнил Пилипенко.

Нова.

Тот самый, рядом с которым я подобрал оружие.

— Как он?

— В норме, товарищ Громов. Ушибы, лёгкое сотрясение, треснуло ребро. Ничего критичного.

Н-да.

Будь рядовой Пилипенко обычным человеком, его бы уже отскребали от тротуара. Вот только новы — это улучшенные версии людей. Не относящиеся к числу менторов, но практически не уступающие в бою тем же физикам.

Я хорошо понимал, что личные камеры в шлемах бойцов сейчас ведут запись.

И то, что я скажу, потом будет тщательно проанализировано.

В том числе, и моим начальством.

— Хорошо, — я поставил автомат на предохранитель и протянул одному из штурмовиков. — Надо вызвать биозащиту.

— Сделаем, — Михайлов кивнул одному из своих подчинённых, и тот отошёл в сторону, чтобы связаться с Управлением.

Мы все понимали, что плоть эмиссаров быстро разлагается, а останки по-прежнему нужны для исследований.

— Ловко вы его, товарищ Громов, — похвалил Михайлов.

Взгляд физика был прикован к моей фигуре.

В Спецотделе все были в курсе о характере моего Дара. Менталист, научившийся эффективно допрашивать пришельцев из другой вселенной. При этом никто не понимал, как я их убиваю.

— Предугадывал действия, — соврал я. — Примерно понимал, где он выскочит.

— Мы открыли огонь на поражение ещё в подъезде, — сказала девушка с чуть хрипловатым голосом. — Но этот зверь… он очень быстрый.

— Быстрый, — согласился я. — Но предсказуемый.

— Мне бы так, — восхищённо произнёс крепыш с дробовиком. — Вы очень хорошо их изучили, товарищ Громов.

— А энергет у вас есть в команде? — я перевёл взгляд на Михайлова.

— Я энергет, — из темноты к нам приблизился боец с пистолетом в поясной кобуре. — Стихия огня.

— Почему не применил? — я с удовольствием перевёл разговор в новое русло.

— Так запрещено ведь, — растерянно ответил штурмовик.

— Фамилия?

— Рядовой Семёнов, — представился энергет. — Андрей Семёнов.

О запрете он думал, вспоминая своё местонахождение. Я не мог прочесть мысли бойца, но улавливал разрозненные вспышки образов.

— Михайлов, вы почему энергета потащили в здание? Там могли оставаться люди — охранники, уборщики, просто засидевшиеся на работе. Не могли внизу оставить?

Я вёл разговор и одновременно улавливал эмоции своих подчинённых. Раньше, как и следовало ожидать, ко мне относились свысока. Наверняка строили гипотезы о том, чей я протеже. Но сейчас мой авторитет подскочил до небес. Ко мне относились с доверием, уважением и некоторой опаской. Уж больно контрастировал образ вчерашнего школьника с крутым истребителем монстров. Но вот он факт: эмиссар с развороченным черепом.

— Виноват, шеф, — смутился командир группы. — Но здание ведь не жилое. Отдел экономического планирования или что-то в этом роде. Да и время позднее. Большого количества людей не ожидалось. Да их особо и не было. А кого встречали, тех сразу вниз отправляли, в холле дожидаться конца зачистки.

— Экономический отдел? — я вспомнил лабиринт из перегородок. — Интересно, что монстр там забыл. И в кого вселился.

— Мы так поняли, что он проник в здание, — начал объяснять Михайлов, но я его прервал:

— А кто вас вызвал туда?

— Ночной прохожий. Звонок зафиксирован. Мужик возвращался с работы, он водитель трамвая. И заметил, как неведомая жуткая тварь ломится в туалет на первом этаже. Геройствовать он не стал, сразу набрал милицию. А оттуда уже сигнал перенаправили к нам. Нейронка хорошо работает.

Я улыбнулся.

В этом мире взаимодействие между силовыми ведомствами отлажено в совершенстве. И не только через базы данных. Нейросеть по нужному запросу перехватывает любые происшествия и перебрасывает в автоматическом режиме на КГБ. Если наше Управление переводит дело на себя, в МВД оно закрывается. И всё это без участия человека, на уровне программ и протоколов приоритета.

— Шеф, а нас вы научите так монстров валить? — произнёс один из бойцов.

В голосе спецназовца звучало уважение.

— Научу. Составим график тренировок на полигоне, и буду вас гонять.

Штурмовики одобрительно загудели.

— Я вот чего не пойму, — снова заговорил Михайлов. — Почему эти уроды не зашьются в какой-нибудь подвал? Или на чердак? Зачем ломиться через весь город в какую-то контору? Чтобы что?

— Им для трансформации нужно много еды, — пояснил я. — Но ты прав, её можно найти и в других местах. Эмиссары хоть и чужды нам, но обладают разумом — и это попрошу запомнить. Главная их опасность в том, что они хорошо соображают. Нам надо понять, чем эта контора занималась. Влезть в её базы данных. Возможно, некрод что-то искал.

Разговаривая со своими подчинёнными, я незаметно подправлял их эмоциональный фон. Задвигал подальше желание расспрашивать меня в подробностях, как я валил эмиссара. Потому что мне могли задать очень неудобные вопросы. Как я, не будучи новой или физиком, сумел догнать тварь, намного превосходящую в скорости человека? Как попал в неё во время движения? Кто мне пробил портал в нужную локацию, ведь иначе я не мог сюда попасть за столь короткое время? На всё это мне отвечать не хотелось.

К счастью, и не пришлось.

Благодаря способностям анимансера.

Наш разговор прервался самым неожиданным образом. В чёрном провале арки сформировался портал, из которого выехал белый фургон с красным треугольником в ромбе и надписью «БИОЗАЩИТА» на борту. Фургон аккуратно подъехал к парковке, боковая дверь сдвинулась на электрических доводчиках, и наружу высыпались люди в изолирующих комбинезонах. Спецы из ведомства Козлова выглядели неповоротливыми, но действовали чётко, каждое движение было отработано до автоматизма. Выкатили саркофаг с прозрачным верхом, упаковали туда эмиссара, соскребли его останки с асфальта и запечатали в герметичный контейнер. Пятна обработали каким-то средством. Я специально засёк время — процесс отнял у парней четырнадцать минут. Новый рекорд установили.

За всё время спецы из БЗ не перекинулись с нами даже парой слов. Похоронная бригада — и та, наверное, веселей работает.

Закатив саркофаг в микроавтобус, БЗ-шники молча скрылись внутри, отгородились от внешнего мира сегментом корпуса, вставшим на прежнее место, и укатили в закат.

— И нам пора, — меланхолично изрёк Михайлов.

Микроавтобус БИОЗАЩИТЫ скрылся в портале.

Воронка схлопнулась.

— Подбросите шефа в Управление? — обратился я штурмовикам.

— Куда ж мы денемся, — хмыкнул Михайлов.

— И не забудьте скинуть в систему материалы видеосъёмки, — добавил я. — От каждого бойца.

— Так точно, — кивнул командир группы.

Мне это всё надо проанализировать.

И сопоставить с записями камер в самом здании.

Но не сегодня.

В Управление мы вернулись глубокой ночью.

На часах было что-то в районе десяти минут второго. Я обнаружил кучу пропущенных от Кристины, перезвонил ей, успокоил и попросил ложиться спать. Хорошая девушка. Чем сильнее мы сближаемся, тем больше я понимаю, как мне повезло. И не факт, что повезло заслуженно, учитывая опыт моей прошлой жизни. Но второй шанс — он на то и второй шанс, чтобы провести работу над ошибками. И понять, наконец, что долг перед Родиной — это хорошо и правильно, но… И про себя нельзя забывать. А главное — про тех, кто с тобой рядом. Потому что они — тоже Родина.

Разобрав отчёты от аналитиков и убедившись, что других срочных вызовов не поступало, я понял, что хочу спать. Так случилось, что в последние недели я либо отсутствовал на Земле, либо сидел в Сибири, либо спал в одной из жилых комнат Управления, не отрываясь, так сказать, от производства. Но у меня, точнее, у моего предшественника, был дом. Старая квартирка, в которой опять жили мама с сестрой. И меня вдруг потянуло именно туда.

Впереди — выходные.

Часть вопросов, не считая форс-мажоров, я смогу решать удалённо.

Правда, есть мнение, что до понедельника этот мир не рухнет в бездну некромагии.

Бурундуков почти наверняка видел десятый сон. А я не садист, чтобы будить человека по первому щелчку. Начальник, но не садист. Поэтому я набрал дежурного диспетчера, уточнил, есть ли в наличии портальщик, и оказалось, что есть. Не прошло и десяти минут, как меня выбросило в знакомый район. Аккурат к той самой многоэтажке, которую я впервые увидел нынешним летом, возродившись в теле Владлена Громова.

При свете звёзд высотки выглядели родными и понятными.

Как в том, прежнем мире.

Звонить в домофон я не стал, поскольку теперь у меня есть чип. Поднявшись на лифте, тихонько открыл дверь ключом. Свет включать не стал, чтобы не будить родных. Разулся, производя минимум шума, пробрался к себе в комнату, скинул одежду и завалился в постель.

Уснул почти сразу.

…Наутро первым, что вернуло меня в реальность, был запах готовящейся еды. Целая смесь запахов, откровенно говоря. Приоткрыв один глаз, я отметил, что дверь в комнату закрыта. Мама понимала, что человеку надо отдохнуть. Глянул на часы, ожидая худшего. И почти не удивился тому, что на циферблате полпервого. Организм у меня мощный, но не железный. И усталость взяла своё.

Под потолком висел Чупа и нагло ухмылялся.

— Судя по всему, на кухне разворачиваются интересные события.

Я не сразу понял, к чему этот спич.

А потом до меня дошло.

— Вкус, — напомнил демон. — Ваши человеческие самки там нашуршали, а я буду наслаждаться результатом. Весь день. Это карма, мой друг.

— Иди уже! — пробурчал я. — Не порти настроение.

Фамильяр, противно хихикая, испарился.

— Сынок, ты уже встал?

— Да, мам!

— А с кем разговариваешь?

— Так, по работе, — соврал я.

И отправился чистить зубы.

Как и следовало ожидать, вкуса зубной пасты я не ощутил. Это очень непривычно, ведь на тюбике нарисована мята. И никакого ощущения свежести во рту.

Душ немного привёл меня в норму.

Не успел я выйти из ванной, как у меня на шее повисла Оля.

— Братик! Ты где пропадал?

Ответить я не успел, из кухни донёсся мамин голос:

— Мыть руки и за стол!

Для родителей их отпрыски всегда останутся детьми. Хоть ты шестилетний оболтус, хоть сорокалетний мужик. Но вот Оля, состроив недовольную рожицу, отправилась выполнять распоряжения.

Когда я появился на кухне, мама уже накрывала на стол.

Я тут же начал помогать, заслужив благодарный взгляд. Через пару минут впорхнула довольная сестра, которая тут же засыпала меня вопросами. Мы, разумеется, общались по телефону и в виртуальных комнатах, но это всё эрзац. Даже в эпоху гаджетов в здешнем аналоге СССР люди предпочитали проводить время с людьми.

— Мы уже позавтракали, — сказала мама. — Но составим тебе компанию.

— А я хочу кисель с рогаликами, — вставила Оля.

— Я тебе налью, доча.

Усевшись за стол, я ощутил умиротворение.

Хотя и понимал, что вкус приготовленного мамой плова — не для меня.

Не раз я вспоминал ту нашу мирную трапезу в тихом домашнем кругу. Не знаю, почему мне запомнилась именно она, ведь были после неё и другие. Возможно, потому что она стала ознаменованием некоего условного рубежа, после которого мне уже совсем редко удавалось не то что пообедать или поужинать с семьёй, но и вообще бывать дома. Закусочные, столовая Спецотдела и множества других режимных и нережимных учреждений — вот, где я в течение следующих двух месяцев был вынужден утолять голод. Иногда я вообще забывал, что у меня есть дом, где меня ждут. Пусть и принимают меня за кого-то другого. Жизнь проходила в разъездах, заседаниях, тренировках и так далее. Понимание того, что сроки не просто сжаты, а сжимаются с каждым днём, не покидало и постепенно нарастало, вызывая тревожность. Я старался держаться, но это становилось всё труднее.

Да, я неплохо натаскал группы штурмовиков, изобретая для них всё новые и новые испытания, постепенно повышая сложность и составляя тренировки так, чтобы бойцам приходилось не только метко стрелять по целям, но и ориентироваться в стремительно меняющихся ситуациях, условиях схватки. Они должны были освоить повадки эмиссаров до такой степени, чтобы предугадывать их действия. От этого зависел не только успех операций, но и их жизни. А терять людей очень не хотелось. Не могу я относиться к человеческим ресурсам, как к расходникам. Может, потому что прежде работал практически один, отвечая лишь за себя, а командиром стал недавно и не успел зачерстветь. Впрочем, я к этому и не стремился. Какой смысл бороться за человечество, если при этом утрачиваешь человечность? Мы должны оставаться теми, кто мы есть. Это ведь тоже часть того, что мы защищаем…

Пытаемся защищать.

Потому что, несмотря на значительный прогресс штурмовых отрядов, поиск машины, которую собирали эмиссары, шёл очень плохо. Для этого прикладывалось множество усилий на самых разных уровнях, вот только прогресс не наблюдался. Хотел бы сказать, что удалось, по крайней мере, сузить круг поисков, но страна слишком большая, и некроды могли обосноваться, где угодно. Хоть в каком-нибудь лесу. Маловероятно, ведь они должны были выдавать себя за людей и имитировать привычную повседневную деятельность, но кто знает? Мы, по крайней мере, кажется, не знали ничего! И это беспокоило сильнее всего. Мы будто ходили кругами, не видя того, что у нас под носом. Как будто на машину и тех, кто её собирал, наложили какое-то маскировочное заклятие.

Я всё время об этом думал.

Но не только думал, конечно. Дел было по горло.

Например, пришлось наведаться в несколько ведущих различные разработки секретных учреждений и закрытых городов — получить консультации тамошних специалистов. Заодно нашёл Курцу двух помощников, с которыми он усердно модернизировал наши боевые системы, а также зарядил рунами усиления боеприпасы. В достаточном количестве для проведения операций против эмиссаров. Вот только после последней стычки с эмиссаром твари будто затаились. Нигде не было даже намёка на их деятельность. Ни в этом мире, ни у гратхов. И это тоже вызывало тревогу: некроды явно заметили, что против них разворачивается набирающая обороты кампания, так почему они притихли? Это казалось нелогичным. По идее, они должны были изо всех стараться нам помешать. Если только не были уверены, что успеют закончить строительство машины до того, как мы до неё доберёмся.

Мои размышления прервал стук в дверь. Три удара, пауза, и ещё два стука потише. Так спрашивал разрешения войти только один человек в отделе — мой вот уже полтора месяца ученик.

— Входи, Вардан, — отозвался я.

Дверь открылась, и в кабинет заглянул Гаспарян. Когда он только появился в отделе, то обладал лишь базовыми навыками подчинения и воздействия на психику, но уже тогда я возлагал на него особые надежды. Вардан обладал потенциалом анимансера. Такого я в местных менталистах до этого не встречал. Конечно, у меня не было возможности обследовать всех, но из множества кандидатур для работы в Спецотделе, только он подходил на роль моего ученика. Коим и стал. Правда, мужик понятия не имел, что я готовлю его расширить рамки Дара менталиста с последующим переводом на новый уровень. Само собой, говорить этого ему не стал. Нельзя подобную информацию в лоб подавать. Уже хотя бы потому, что пришлось бы объяснять, откуда мне известно о том, куда можно развивать Дар анимансера, и как я сам это освоил. А вот постепенно вполне можно было убедить Гаспаряна, что он сам до всего дошёл. Плюс-минус. Главное — если у него и возникнут вопросы, задаст он их мне, а не кому-то постороннему. А я уж придумаю, как на них ответить.

Впрочем, покамест Вардан не столько удивлялся, сколько радовался своему прогрессу. Кажется, он не замечал, что я постепенно увожу его в сторону от обычных способностей менталиста.

— Товарищ Громов, явился по твоему приказанию, — не особо браво отрапортовал Вардан, широко и белозубо улыбаясь. — Разрешишь войти?

— Так я тебе уже разрешил, — ответил я. — Только рассиживаться мы тут не станем.

— Но ты сказал, меня ждёт первый зачёт, — растерялся Гаспарян. — Я вот и ручку прихватил, — он похлопал себя по нагрудному карману.

— Зачем тебе ручка? — удивился я.

— Так чтобы тест писать, — ответил мой ученик.

Мы явно говорили, совершенно не понимая друг друга. Так себе результат для анимансера и его ученика, подумал я, мысленно усмехнувшись.

— Никакой тест тебе писать не придётся, — сказал я, вставая из-за стола и беря с вешалки куртку. — С теорией у тебя и так всё прекрасно. Сегодня я буду принимать практический зачёт.

— О! — обрадовался Вардан. Даже руки азартно потёр. — Отлично! Это даже лучше. Только, получается, я зря учил конспекты полдня?

— Всего полдня? — покосился я на него.

— Ну, то есть, повторял, — тут же нашёлся ученик. — Так-то я давно всё выучил.

Я вздохнул. Увы, в нашем деле теория нужна лишь для освоения практики и в бою никакой роли не играет.

— Ладно, Вардан, идём. Прогуляемся.

— По улице? — снова удивился менталист. — Не на полигон?

— Сражения происходят там, — я ткнул пальцем в окно. — Не на полигонах.

— Понял, — кивнул Гаспарян.

Ну, ещё бы. Несмотря на улыбчивый вид, он проводил в своё время сложные диверсионные операции в Африке и на Ближнем Востоке. Ему объяснять, что враг может таиться в любой тени, даже у тебя дома, не было нужды.

— Разрешите прихватить куртку, товарищ Громов, — проговорил Гаспарян, когда мы вышли из моего кабинета.

— Встретимся в гараже, — ответил я. — Не задерживайся.

Бурундуков был заранее предупреждён о том, что нас ждёт небольшая вылазка в город. И знал, куда нужно ехать. В первый момент мои слова его удивили, но затем он лишь пожал плечами и ответил, что «дорогому товарищу» виднее. Главное, чтобы я понимал, что делаю.

Когда я спустился на подземную парковку, Бурундуков сидел на капоте броневика и жевал мятные пастилки, доставая их из круглой жестяной коробочки. Кажется, в детском оформлении. По крайней мере, мне показалось, что на крышке было изображено какое-то забавное животное.

— Уже? — спросил он, слезая с капота и закрывая коробочку. — А где Вардан?

— Сейчас придёт, — ответил я. — Куртку забирает.

— А, это правильно, — одобрительно кивнул шофёр. — На улице нынче нежарко. Осень, всё-таки. А скоро уже и зима. Снег пойдёт, — он мечтательно запрокинул голову, глядя в бетонный потолок. Почмокал пастилкой. — Новый год, ёлка. Как думаете, товарищ Громов, дотянем?

— Очень хотелось бы.

Бурундуков покивал.

— Да, конечно.

Что-то сегодня портальщик был в странном расположении духа. Кажется, эмоциональный гнёт, который всё сильнее давил в последнее время на сотрудников Спецотдела, настиг и его.

В этот момент из лифта вышел Вардан. Помахал нам рукой и торопливо направился к машине.

— Едем, — сказал я шофёру и первым залез на заднее сиденье.

Гаспарян устроился справа от меня. По его лицу блуждала полная предвкушения улыбка.

Заурчал мотор, и броневик покатил через парковку к выходу.

Спустя минуту мы уже ехали через вечерний город. Солнце почти село, золотистые лучи пронзали яростными стрелами догорающего дня низкие лиловые тучи, воспламеняя их рваные кромки.

Половина деревьев стояла почти голая. Ветер трепал последние жёлтые и красные листья, пытаясь сорвать их с тонких ветвей. Я опустил стекло, впустив в салон сырой осенний воздух. Кажется, будет дождь. Главное — успеть до того, как польёт. Впрочем, если зачёт пойдёт, как задумано, с этим проблемы не возникнет. Тут дело не в продолжительности, а в том, сможет ли мой ученик действовать эффективно.

Нет, конечно, я не ждал от него чудес. Только не после полуторамесячного обучения. Для анимансера это ничто. Я тренировался владеть своим Даром годами. Прежде чем мне позволили отправиться на первое задание, прошло не меньше двух лет. Вот только у нас не было времени. Поэтому нагружал я эти полтора месяца своего протеже максимально. Иногда даже опасался, что он не выдержит и сорвётся. Но Гаспарян оказался крепким.

Он почувствовал мой задумчивый взгляд и повернул голову.

— Не беспокойтесь, шеф. Я вас не подведу. Может, скажете, что меня ждёт? Мне нужно подготовиться?

На «ты» мы общались между собой, но в присутствии других сотрудников Гаспарян придерживался субординации.

— Надеюсь, ты уже готов, — ответил я.

Вардан понимающе кивнул.

— Ну, да. Точно. Готов.

Броневик всё дальше уезжал от центра города. Наконец, мы добрались до спального района.

— Здесь, — сказал я.

Бурундуков свернул во двор и припарковался под облетевшим клёном. Заглушил мотор и достал из кармана коробку с пастилками.

— Удачи, — сказал он.

К кому из нас он обращался, было непонятно. Возможно, к обоим.

Мы с Варданом вылезли из машины. Он зябко поднял воротник куртки, сунул руки в карманы. Осмотрелся.

— И что дальше, шеф?

— Ничего особенного. Будешь пробовать изменить настроение прохожих.

— Но это я уже делал. У меня получалось.

— Я не договорил. Сначала — изменить настроение, а затем — совершить какое-нибудь действие.

Гаспарян понимающе кивнул.

— Манипуляция сознанием, — сказал он. — Хорошо. Мне самому выбрать цель?

Он явно был уверен, что у него получится. И отчасти был прав. В том смысле, что всё это мы проходили, и Вардан уже достиг определённых успехов. Но какой это был бы зачёт, если бы от него требовалось всего лишь повторить то, что он уже умеет? Фиговый зачёт — вот какой.

Я не предупредил своего подопечного, что сегодня его ждут сложности. Пусть сам поймёт и сообразит, что делать. Ну, или провалится. Отрицательный опыт — тоже опыт.

— Нет, — ответил я. — Пойдём. Я скажу, что и с кем делать.

Мы двинулись через двор.

Несмотря на относительно позднее время и не самую лучшую погоду, людей на улице было ещё много. На детских площадках сидели родители с детьми, чуть поодаль пристроилась молодёжь. Пара стариков заняла лавку под берёзками. Играли в домино, склонившись над столом.

Собственно, выбор большого значения не имел. Но Вардану должно было казаться, что это не так. Поэтому я делал вид, будто тщательно ищу подходящий объект.

Мы прошли в соседний двор, и там я заметил развалившегося на скамейке здорового мужика в расстёгнутой куртке. Вид у него был маргинальный. Он комкал в руках какую-то бумажку — кажется, обёртку от фастфуда. А затем вальяжно швырнул её в сторону урны. Она пролетела мимо, и мужик на это криво ухмыльнулся. Встать и подобрать свой мусор даже не подумал. Вместо этого принялся рыться в карманах.

— Вот этот, — сказал я, кивнув в его сторону.

— Мужик на скамейке? — уточнил Вардан.

— Он самый. Видел, как он бросил бумажку?

— Ага. Заставить поднять?

— Если получится. Давай-ка сядем. Не стоять же. Мало ли сколько у тебя на это времени уйдёт.

— Подначиваешь меня? — усмехнулся менталист.

Мы расположились на скамейке на противоположной стороне площадки.

— Как можно заставить человека что-то сделать? — спросил я.

— Подготовить почву, — ответил Вардан.

— А конкретнее?

— Настроить подходящий эмоциональный фон. Создать предпосылку для действия.

— Правильно. Как собираешься действовать?

Мой ученик озадаченно почесал щёку.

— Так… Ну, для начала накину на него сомнение в том, что он поступил верно. Он и так знает, что нарушил правила, так что это будет несложно.

Я поощрительно кивнул.

— Затем пристыжу, — воодушевился Вардан. — Ну и добавлю раскаяние. По идее, этого должно хватить.

— А если нет?

— Тогда… Вызову желание поступить по совести и приплюсую ожидание эмоционального облегчения за это. Кнут и пряник.

— Хорошо, пробуй.

Пока мы разговаривали, мужик достал из кармана кулёк с семечками и принялся его неловко разворачивать.

Вардан застыл справа от меня. Сосредоточился на сознании объекта.

Я, в свою очередь, проник в голову мужика, чтобы отследить изменения, которые будет проводить в его ментальном фоне мой ученик. Как только начнутся манипуляции, я их замечу и смогу оценить мастерство протеже.

Вот Гаспарян нащупал нужный центр и принялся его раздражать, вызывая в объекте сомнение. Это выглядело как увеличение светящейся точки в сложной паутине чувств и полученных при воспитании социальных установок.

Мужик вдруг замер, оставив кулёк в покое, и покосился на валявшуюся на земле бумажку. Вздохнул и отвёл взгляд. Центр запульсировал, сопротивляясь влиянию извне. Вардан добавил раздражения. От точки побежали расходящиеся светящиеся линии. Объект снова посмотрел на бумажку и нервно заёрзал. Ему становилось неуютно.

Мой ученик добавил воздействие на центр стыда. Мужику становилось всё тяжелее игнорировать собственный проступок, на который ещё минуту назад ему было наплевать. Но он не желал вставать и исправлять содеянное. Это казалось ему слабостью.

Гаспаряну пришлось поднажать. Он накинул раскаяние, и мужик медленно, нехотя поднялся. Его словно обуревали сомнения в том, что он действительно собирается подобрать мусор. Сунул кулёк в карман и быстро осмотрелся, словно опасаясь, что кто-то может увидеть его действия. На мгновение его взгляд задержался на нас, но в этот момент Вардан увеличил давление на центр раскаяния. Объект больше не мог терпеть. Он испытывал неодолимый зуд. Скомканная бумажка вызывала у него теперь острый дискомфорт.

Мужик направился к бумажке, замер на секунду, словно принимая последнее решение, и вдруг наклонился, протянув руку.

Пора!

Я грубо вмешался в действия Вардана, разом убрав давление с центра раскаяния.

Мужик застыл, а затем начал медленно распрямляться.

Гаспарян пробормотал какое-то ругательство и взялся за дело всерьёз. Потушенная мной точка снова вспыхнула и засияла пуще прежнего. Мужик наклонился и взял бумажку.

Я отключил центр стыда. Объект застыл в нерешительности. Центр раздражения начал разгораться красным: мужик злился на себя.

Вардан накинул предвкушение эмоциональной разрядки и ожидание удовлетворения от правильного поступка. По его виску скатилась капелька пота. Менталисту приходилось прикладывать кучу усилий и полностью концентрироваться на своих действиях. То, что я проделывал легко, ему давалось с огромным трудом. Но всё же, для такой короткой тренировки совсем неплохо.

Я отключил своё блокирующее воздействие, и все нужные центры в сознании объекта вспыхнули, словно фонари. Мужик поспешно бросил мусор в урну, вздохнул с облегчением и бодро пошёл прочь.

Вардан улыбнулся и открыл глаза.

— Ну как, шеф?

— Долго. Были какие-то трудности?

— Он сопротивлялся. Похоже, совершенно маргинальный тип.

— Большинство наших противников не обременены страстным желанием поступать правильно, — сказал я.

Гаспарян кивнул.

— Я понимаю. Нужно больше тренироваться.

В этот момент к нам подошли трое парней в спортивных куртках и массивных берцах. Судя по их физиономиям, они вышли не просто свежим воздухом подышать. Искали жертву. И решили, что мы вполне подходим.

Вот и причина, по которой я велел Бурундукову привезти нас вечером именно в этот район на окраине. Место пользовалось дурной славой, и вероятность встретить тут в позднее время людей вроде этих троих была довольно велика.

— Эй, мужики, есть телефон позвонить? — с гнусной ухмылкой поинтересовался тот, что стоял в центре.

Я многозначительно посмотрел на Вардана. Сказал:

— Вот тебе ещё одно упражнение.

Гаспарян с сомнением окинул взглядом троицу.

— Многовато, шеф…

Я откинулся на спинку скамейки.

— Ну, это зачёт. Никто не обещал, что будет легко.

— Эй, что ты лепечешь, паря? — уставился на меня бритоголовый крепыш справа. — Откуда вы? С какого района?

Мы могли раскидать это отребье за считанные секунды, даже не напрягаясь.

Проблема в том, что Гаспарян сдавал зачёт.

Я не должен был вмешиваться. Нельзя никого бить, калечить. И мне манипулировать этими отбросами тоже нельзя. Всё должен сделать мой ученик.

— А вы с какой целью интересуетесь? — уточнил я, выигрывая время для напарника.

— Борзый? — ощерился тот, что в центре.

— Вы не представились, — я прижал взглядом главаря. — С кем мы трём сейчас?

А в следующую секунду в игру вступил Гаспарян.

Я уловил тонкие нити воздействия, протянувшиеся к самому молчаливому и опасному гопнику из этой троицы. Опасному, потому что он таскал с собой нож и постоянно держал это в уме.

— Пацаны, забейте, — сказал молчаливый. — Пусть живут.

— Ты у них папочка, Миха? — презрительно скривился главарь.

— Закрой пасть! — огрызнулся гопник с ножом.

Я приготовился перехватить управление, если что-то пойдёт не по плану. Трупы нам не нужны. Максимум — разбитые морды и пацанские обидки.

— Чё сказал, падла⁈ — главарь развернулся к своему подельнику.

— Бугор, харе, — встрял низкорослый ушлёпок. — Что с этими делать?

Кивок в нашу сторону.

— Я падла⁈ — взревел тот, что с ножом.

И врезал Бугру под дых.

Хорошо так, технично врезал.

Главарь согнулся пополам, исторгая трёхэтажные маты.

Я улыбнулся. Мой ученик давил на центры насилия и скрытые противоречия в стае. Тот, что с ножом, Миха, давно рассчитывал бросить вызов своему вожаку и занять его место.

— Чё творишь, дебил⁈ — возмутился первый гопник. — Своих⁈

Миха попытался двинуть лысому, но тот увернулся и неожиданно чётко прописал коллеге апперкот в челюсть. Миха, так и не успев достать нож, осел на асфальт. И в этот момент Бугор выписал ему «бычка» в переносицу. Брызнула кровь. Туша Михи завалилась в траву, едва не зацепив перерабатывающую урну.

Я покосился на Гаспаряна.

Тот выглядел напряжённым, по вискам стекал пот, глаза неотрывно смотрели на гопников. Вардан расходовал прорву пси-энергии, а эффективность оставляла желать лучшего.

Бугор выпрямился, продолжая материться.

— Чего не помогал⁈ — рыкнул он на лысого. — Совсем уже берега потеряли?

Лысый впал в ступор.

И в этот момент Вардан принял единственно верное решение — отпустил главаря и переключился на его «шестёрку». Усилил агрессию, добавил капельку личной неприязни и желания самоутвердиться…

— Охренел⁈ — лысый сжал кулаки, его лицо побагровело. — Я ж за тебя вписался, урод!

Бугор нанёс прямой удар в переносицу лысому. Тот выставил блок и прописал оппоненту короткую «двойку». Бугор устоял и тут же пнул лысого в колено. А потом добавил локтем в челюсть.

Прямо боевик какой-то!

Не хватает попкорна.

Гопники обменялись серией смазанных ударов. В итоге главарь остался на ногах, а лысый, скрючившись и постанывая, украсил собой тротуар.

И в этот момент на Бугра обрушилась волна паники.

Гопник испуганно посмотрел на нас. Затем — на окна многоэтажки. И тут же словил животный страх. Бежать, транслировал в пространство Гаспарян. Как можно дальше. Появятся сильные самцы в форме, побьют палками. Упекут в «обезьянник». Бежать!

Бугор развернулся и заковылял прочь, поминутно оглядываясь.

— Он должен забыть о нас, — тихо сказал я. — Выбросить из головы.

Вардан коротко кивнул.

Гопник продолжил свой путь, а я с интересом наблюдал за тем, как работает ученик.

Тела, валявшиеся неподалёку, что-то невразумительно мычали и пробовали подняться.

— Идём, — я хлопнул менталиста по плечу. — Засиделись мы тут.

Когда мы покинули двор, я сказал:

— Неплохо для первого раза. Анимансеры именно так и работают. Ситуация была форс-мажорная, но ты сориентироваться. Проблема в том, Вардан, что ты проводил манипуляции… на грани. Посмотри на себя.

— Я вымотан, — признал ученик.

— Разумеется. Потому что волновался, не уделял внимание технике, отсюда — перерасход пси-энергии. Повышенная нагрузка на узлы.

— И что делать?

— Продолжим тренировки.

— Знал, что ты это скажешь.

Двор с избитыми гопниками остался позади.

Мы обогнули угол многоэтажки и сейчас шли по узкому тротуару, вдоль непомерно разросшегося палисадника.

— Твои умения выходят за границы возможностей менталиста, — сообщил я.

— Допустим, — осторожно произнёс Гаспарян. — Но почему это происходит?

— Потому что я веду тебя этим путём.

Гаспарян посмотрел на меня очень внимательно.

Я успел прощупать менталиста на всех планах, мастерски обходя его хлипенькую защиту. Мысли Вардана я читать не в силах, но вот эмоции, намерения — это пожалуйста. Дайте два, как говорится. На протяжении всего испытания и последующего разговора командир одной из моих штурмовых групп испытывал возрастающий интерес к новому направлению работы. Меня он уважал и ценил. А вот побежит ли он докладывать компетентным органам о странном шефе, если решит, что я какой-нибудь опасный шпион? Склоняюсь к мысли, что нет. Но продолжу зондировать почву, скармливая информацию дозированно.

— Хочешь развиваться дальше? — спросил я, наблюдая за реакцией.

— Спрашиваете, шеф! — армянин буквально распространял волны энтузиазма.

— Навыки, которым я тебя обучаю, — вот сейчас фразы надо подбирать аккуратно, — в этом мире не встречаются. Я хочу сделать из тебя анимансера.

— Кого? — на лице штурмовика отразилось недоумение.

— Анимансеры продвинулись в манипулировании чужим сознанием дальше менталистов, — продолжил я. — И если ты будешь практиковаться… сможешь перестроить конфигурацию сети. Не фундаментально, но она будет отличаться по ряду параметров.

— Э… Владлен… я никогда о таком не слышал.

— Разумеется, — я усилил считывание фона и сейчас впитывал малейшие оттенки чувств собеседника. — Потому что в этом мире техники анимансеров неизвестны.

Следующий вопрос моего потенциального ученика лежал на поверхности:

— Тогда откуда эти техники известны тебе? И кто такие анимансеры? Улучшенные менталисты? Это эксперимент какой-то?

— Начну со второго и третьего вопроса. Главная отличительная характеристика анимансеров — это умение проникать в мир духов. Иногда мы называем эту вселенную подпространством.

Вардан нахмурился.

Он уже не считал, что я гоню полную дичь. Ведь он видел, на что я способен. Как расправляюсь с эмиссарами, управляю людьми. И сам факт того, что мне доверили, по сути, один из важнейших спецотделов страны, говорил о многом. Я заслужил в его глазах кредит доверия.

— Постой. Я что-то слышал… Вроде бы, ты говорил, что через какую-то промежуточную реальность эти твари, некроды, попадают к нам. Правильно?

— Да, — я серьёзно кивнул. — Мир духов.

— И когда ты их допрашиваешь… то погружаешься в это… подпространство?

— Бинго!

— Я так смогу?

— Не знаю. Я увидел в тебе потенциал, поэтому взялся за обучение. Времени мало. А мне нужны другие анимансеры, чтобы остановить некродов.

— Кто-нибудь ещё знает?

— Нет.

— Расскажи об этом… мире духов. Что там?

— Планы, — коротко ответил я. — Это вроде как нематериальная вселенная, куда попадают души людей… и не совсем людей. Там обитают демоны и разные сущности. Я понимаю, что ты воспитан в духе материализма, и это сложно принять. Но эмиссары вселяются в других разумных существ, захватывая их тела. Используют для перемещения подпространство. Это реальность. Либо принимаешь, либо нет.

— А от этого что-то изменится?

Я хмыкнул.

— Понятно, — кивнул Вардан. — Что такое планы?

— Ну, можно сказать, пласты реальности. Целые призрачные вселенные. Я могу допрашивать людей, умерших давным-давно. И тех, кто умер недавно. Могу добывать информацию из душ эмиссаров. Умирать и воскресать в других мирах…

— Да ладно! — вырвалось у Гаспаряна.

— А как я, по твоему, здесь оказался?

— Ты… не Владлен Громов?

— Владлен. И даже Громов. Но вместе с тем я пришелец из другой вселенной, который воевал с эмиссарами на протяжении многих лет. Ты можешь сообщить обо мне руководству. А можешь стать моим учеником и в будущем защитить свою страну, если со мной что-нибудь случится.

Мало кто из одарённых откажется развить свои способности и стать сильнее. Собственно, на это я и делал ставку.

Повисло тягостное молчание.

— Как я уже говорил, обратно пути не будет. Анимансеры — исконные враги эмиссаров.

— Я согласен, — без заминки ответил Гаспарян.

Эманации, исходившие от Вардана, дали мне ответ гораздо раньше. И то, что он не побежит докладывать в вышестоящие инстанции, я понял сразу. Вопрос в том, сможет ли анимансер-новичок защитить себя, когда им заинтересуются всевозможные компетентные органы… Я считаю, да. Но чтобы выйти на столь высокий уровень мастерства, он потратит годы.

— Хорошо, — сказал я. — Продолжим. «Грань» — если не точная, то очень приближенная версия спецотдела КГБ, в котором я работал раньше. До того, как появился здесь. Некродов мы называли Шестой Колонной и воевали с ними на протяжении нескольких десятков лет.

— Стоп! — прервал меня Гаспарян. — Я уже понял, что ты из другого мира. Это вроде планеты гратхов? Или акверов? И там есть КГБ?

— Да, это параллельный мир, — кивнул я. — Но там живут люди. Такие же, как и мы. Советский Союз тоже был. Но распался.

— Как это? — не поверил собственным ушам Гаспарян. — Разве такое возможно?

— Возможно, — вздохнул я. — Я пережил разделение республик, приход капитализма и появление на обломках старого государства Российской Федерации. Но Шестая Колонна всегда оставалась проблемой.

И я сжато поведал своему ученику историю падения СССР.

Поверить в такое можно с трудом, но в этой реальности люди более восприимчивы к чудесам. Наверное, потому что у них есть менгиры, менторы, порталы в иные вселенные и бессмертный неспящий вождь. Больше всего менталиста удивило не отсутствие одарённых или менгиров, а сама возможность развала социалистического государства. Он постоянно переспрашивал о Горбачёве и его окружении, Беловежской пуще, последующей дружбе с капиталистами и полном отказе от главенствующей идеологии. Его поразил приход в страну доллара, продажа и покупка квартир, приватизация, финансовые пирамиды и прочие «прелести» дивного нового мира. А самое удивительное — Гаспарян верил. Он принял факт наличия где-то в иной вселенной подобного сценария. И не тратил время на пустые сомнения.

— Значит, эмиссары не только у нас хозяйничают, — потрясённо заметил штурмовик. — А в разных мирах?

Я кивнул:

— В моём прежнем, у гратхов. Есть сведения, что акверы с ними сталкивались.

— И чего они добиваются?

— Распространяют свою некротическую религию, — пожимаю плечами. — Сложно сказать. У них есть машинный бог, и он направляет эмиссаров в разные вселенные. Его истинные цели неясны. Но, поверь, тебе не захочется жить в том мире, что прогнулся под некродов. Это филиал ада на Земле.

— Филиал? — нахмурился штурмовик.

— Представительство, — исправился я. — Когда я схлестнулся с эмиссаром в одном из закрытых городов, то сумел добраться до части его воспоминаний. Мне, знаешь ли, хватило.

— И что нам теперь делать?

— Нам или тебе?

— И то, и другое.

— Нам — останавливать врага. Сейчас некроды интересуются менгирами. Пока мы с тобой разговариваем, где-то возводится устройство, способное подчинить менгиры воле машинного бога и распахнуть порталы… сам понимаешь, куда. Разрушить эту дрянь — наша основная задача. А ты должен стать анимансером.

— Руководи, — уверенно заявил Гаспарян. — С чего начинать?

— Ты не станешь анимансером, пока не научишься входить в подпространство. Надо попробовать. И познакомиться с новой реальностью.

— Я готов. Хоть сейчас.

Осмотревшись, я покачал головой:

— Не здесь.

И мы направились к стоянке, на которой терпеливо дежурил Бурундуков.

— Дорогие вы мои товарищи! — обрадовался водитель, отвлёкшись от полировки лобового стекла своего ненаглядного «Зубра». — Я уж начал переживать, не случилось ли чего! Район лихой, всюду элементы маргинальные, и это, заметьте, в наше великой и могучей державе! Чего изволите? Самовар? Ботинки почистить?

— Завязывай, Максимильяныч, — не выдержал я.

— Молчу-молчу! — Бурундуков обогнул бронированного монстра со стороны капота, открыл водительскую дверь и начал возиться в бардачке. — Вы, ежели с разбойниками да прочей мерзостью разобрались, может, покушать желаете? Есть тут на карте один ресторанчик… Да и не ресторанчик вовсе, а так, захудалая харчевня…

— Максимильяныч! — повысил я голос. — Кончай спектакль. Нам надо зависнуть где-нибудь на несколько часов. Чтобы никто не беспокоил.

Водитель задумался.

Мы тем временем забрались в салон.

Я занял место на переднем сиденье.

— Автоматическая гостиница, — выдал Бурундуков. — Идеальный вариант. На все, так сказать, случаи жизни.

Честно говоря, про автоматические гостиницы я не слышал. Воображение поспешило нарисовать роботизированный отель-муравейник, где советские аналоги R2D2 обслуживают клиентов. Ну, а что. В этом Союзе жди чего угодно.

Меня опередил Гаспарян:

— Никогда не жил в «автоматах».

— Да ты ничего и не потерял, дорогой товарищ, — хмыкнул Бурундуков, заводя мотор. — Простенько, но со вкусом. И у нас там лимит на проживание имеется. Вроде служебных квартир.

— Лимит на проживание? — уточнил я.

— Эх, молодость! — вздохнул Бурундуков, неспешно выруливая с парковки. — Ну что, едем? По дороге расскажу, как это работает.

— Едем, — уверенно заявил я.

«Зубр» выехал на раздолбанную двухполоску, и мы покатили прочь из спального района. Выбрав свободный участок трассы, Бурундуков сотворил портал, и наш вездеход провалился в неизвестность.

Картинка сменилась.

Панельные девятиэтажки сменились навороченными ультрасовременными зданиями. Машин вокруг стало больше. Бурундуков лихо сбросил скорость и подрезал молочный фургон, в который мы едва не врезались. Я даже не успел испугаться. Да уж, за баранкой сидел матёрый профи.

— В общем, представители силовых структур обладают лимитом на проживание в «автоматах», — объяснил Бурундуков, возвращаясь на полосу. — Это часть программы по выводу денег из экономики.

— Даже платить не придётся? — удивился я.

Бурундуков притормозил на повороте, пропуская женщину с коляской.

— Нет, благородные доны, не придётся. Но приложение отметит ваше пребывание. Хотя очки социального рейтинга на это не повлияют.

Машина сдвинулась с места.

— Промахнулся маленько, — с досадой произнёс Бурундуков. — Простите великодушно.

Перед нами образовался новый портал, и машина провалилась в неизвестность.

Второй бросок вывел «Зубра» к весьма необычному зданию. Необычному для этого мира. Поначалу я решил, что вижу офисный муравейник: высотка с закругляющейся стеной, полностью стеклянная, расчерченная на панорамные квадраты. Снаружи, насколько я мог судить, была выставлена односторонняя поляризация.

— А вот и она! — обрадовался Бурундуков.

Над козырьком входной группы красовалась надпись: «Автоматическая гостиница».

И никаких дополнительных обозначений.

Ни названия сети, ни количества звёзд, ни логотипа или чего-то подобного. Предельный минимализм в сочетании с функциональностью.

— Мне вас тут подождать? — спросил Бурундуков.

— Не обязательно, — я покачал головой. — Езжай по своим делам, Максимильяныч. Мы тут можем и надолго задержаться.

— Понял. Тогда на связи.

Мы направились к центральному входу.

За стеклянной вертушкой нас встретила тишина лобби. Всё солидно — с коврами, кожаной мебелью, тихо бормочущим телевизором.

И никакой стойки регистрации.

— Что мы будет здесь делать? — растерялся Вардан.

— У тебя первое знакомство с миром духов, — я зашагал к тумбе с электронным табло. Устройство смахивало на один из терминалов самообслуживания, раскиданных по железнодорожным вокзалам, банковским и почтовым отделениям. — Настройся на чудеса.

Пока я возился с терминалом, выбирая номер на десятом этаже и оплачивая его, Гаспарян вертел головой по сторонам. Не столько рассматривая лобби, в котором особых достопримечательностей не было, сколько маскируя нервозность. Мне не требовалось специально настраиваться на него, чтобы почувствовать эмоциональный фон менталиста.

Пока мы стояли возле терминала, раздался тихий сигнал лифта, двери разъехались, и из кабины вышла девушка с лохматой рыжей собачонкой на руках. Окинув нас долгим взглядом, постоялица отеля процокала каблуками через лобби и вышла на крыльцо.

— У нас сто двенадцатый, — сказал я, как только из терминала выехала плотная карточка с номером комнаты и штрих-кодом для электронного замка.

— Это что? — спросил Гаспарян, усмехнувшись. — Пропуск в новый дивный мир?

— Вроде того, — ответил я.

— Простите, шеф, — смутился менталист. — Дурацкая шутка.

— Ну, на фестиваль юмора я бы тебя с ней не выпустил, конечно, но и переживать не надо. Если честно, у тебя есть повод нервничать. Как и у меня, если уж на то пошло.

— У вас? — удивился Гаспарян.

Мы направились к лифту.

— Ну, а как же, — отозвался я. — Мне ещё ни разу не приходилось этим заниматься — проводить кого-то в мир духов. Так что волнуюсь не меньше тебя.

Это было не совсем так, однако совершенно спокоен я не был. По только что названной причине. Если бы не научился за долгие годы себя контролировать, то психовал бы по полной. Куда сильнее Вардана, который понятия не имел, что его ждёт. Неизвестность, по сравнению с первым путешествием в мир духов, — полная ерунда, если честно.

— Что-то мне это совсем не прибавило уверенности, шеф, — признался менталист. — А вы, когда про духов говорите, что имеете в виду?

— В каком смысле?

— Ну-у… Не настоящих же духов, да? Их же нет.

Так-так. Похоже, я столкнулся с советским материализмом, который десятилетиями вкладывался в сознание граждан Союза. Даже несмотря на пси-энергию, по сути, ничем не отличающуюся от магии, жители этого мира полагали, что имеют дело с наукой. Впрочем, в каком-то смысле, магия тоже физика. Только существующая не по тем законам, которые люди успели изучить.

— Видишь ли, Вардан, — начал я, когда мы вошли в кабину лифта, и я нажал на кнопку десятого этажа, — всё зависит от точки зрения. Если считать духов чем-то из области религии или мистицизма, то, конечно, их не существует. Как и одарённых вроде тебя. Но ты есть. И духи тоже. В чём ты сам очень скоро убедишься, как я надеюсь. Другое дело — кем или чем их считать. Понимаешь, о чём я?

Мой ученик неуверенно кивнул.

— Наверное, — сказал он. — Хотя, если честно, не совсем.

— Менгиры дают нам пси-энергию, так?

— Ну, да.

— А можно сказать, что дают они магию. Так же и с духами. Можно называть их, скажем, особыми формами психической энергии, существующими в виде не известных пока советской науке эманаций. Это не значит, что они вне физики, верно? Просто мы пока не совсем поняли, какие законы на них действуют.

— Ага! — Вардан просиял. — То есть, «духи» — название условное.

— Именно так. Если хочешь, называй их просто сущностями.

— Нет, я уж, как вы, шеф, — покачал головой менталист. — Так удобнее. Вот только… зачем мне… с ними знакомиться? Если можно так выразиться.

— К сожалению, для работы на том уровне, который от тебя требуется, это бывает необходимо.

— А другие менталисты тоже… их видят? — осторожно спросил Гаспарян. — Которые на более высоких уровнях?

— Нет. Это доступно только мне. Уникальная техника. И я собираюсь поделиться ею с тобой. Потому что у тебя есть предрасположенность. По крайней мере, мне так кажется.

В этот момент лифт тихо звякнул и открыл двери, выпуская нас на этаж.

Мы пошли по ковровой дорожке с причудливым геометрическим рисунком. Если приглядеться, то возникал лёгкий стереоэффект: как будто пол приобретал несколько уровней.

— Не гарантирую, что всё получится сразу, — сказал я, высматривая сто двенадцатый номер. — Времени на погружение может уйти немало. Но мы должны вывести тебя на новые горизонты. Без этого продолжить обучение не получится.

— Я понимаю, — кивнул Вардан. — И готов. Всё, что от меня потребуется — сделаю!

Я ободряюще похлопал его по плечу.

— Вот это правильный настрой. Не растеряй его.

Впереди открылась одна из дверей, и в коридор вышла парочка пенсионеров. Они медленно двинулись нам навстречу. Старик опирался на трость и заметно прихрамывал.

— Наш номер, — сказал я, останавливаясь.

Приложил карточку к электронному замку, красный огонёк сменился зелёным, и раздался металлический щелчок.

Распахнув дверь, я вошёл в номер и щёлкнул выключателем. Комната озарилась ярким белым светом.

— Это наше пристанище на то время, которое понадобится, чтобы тебя погрузить в мир духов, — сказал я. — Персонала здесь нет. Уборка производится роботами, доставка — тоже. Если всё затянется, закажем еды.

Мой ученик кивнул.

— Что мне делать?

— Слушать меня и… постарайся не удивляться. Хотя избежать этого вряд ли удастся. Ну, не будем терять время. Мы тут не для отдыха. Разувайся и снимай куртку.

Скинув обувь, я уселся прямо на пол. Вернее — на цветастый, пёстрый ковёр.

— Садись напротив. Нет, ноги не подворачивай — затекут.

Как только Гаспарян расположился на полу, я мысленно связался с Чупой.

— Покажись, только не пугай его, — сказал я. — А то мне твои штучки знакомы.

В воздухе появилась широкая улыбка. Она зависла в метре над полом справа от меня. Похоже, фамильяр решил поиграть в Чеширского кота из «Алисы».

Я указал Вардану на улыбку.

Тот повернул голову, пару раз моргнул и застыл, выпучив глаза.

— Спокойно, — сказал я. — Так должно быть. Всё идёт по плану.

— Это… что такое⁈ — выдохнул менталист.

Над оскалом вспыхнули красные глаза.

— Мать твою…! — пробормотал Вардан.

— Мать не трогай, — проговорил Чупа и проявил остальную физиономию.

Теперь над ковром парила здоровенная хомячья голова с пылающими зенками.

— По-твоему, это то, о чём я просил? — проговорил я укоризненно.

— Ты сам велел не являться во всём неотразимом великолепии, — нагло ответил фамильяр. — Это максимум, что я могу сделать.

И он подмигнул Вардану.

— Это дух⁈ — пролепетал тот, не сводя взгляда с хомячьей головы.

— Лучший представитель, — сказал Чупа и начал проявляться дальше.

— Это вопрос спорный, — заметил я. — Знакомьтесь: Чупакабра, мой фамильяр. С его помощью я попал сюда. В смысле — в этот мир.

— Да-да, — самодовольно проговорил хомяк, заканчивая своё эффектное появление. Он изобразил в воздухе карикатурный реверанс. — К вашим услугам.

— Кхм… Вардан, — представился менталист.

— В курсе, — ответил Чупа и плавно опустился на ковёр.

Уселся в позе йога.

— Ты что, хомяк? — брякнул Гаспарян.

— Не обманывайся, смертный. Я могу принимать разные формы. Просто мой хозяин — человек чувствительный, впечатлительный, вот я и стараюсь его не шокировать своим истинным величием.

Вардан, наконец, перевёл взгляд на меня.

— Нет, тебе не мерещится, — сказал я. — Чупа так же реален, как мы, пси-энергия или эмиссары.

— Только я лучше, — ввернул фамильяр.

— Он погрузит нас в мир духов, — продолжил я. — Это тебя шокирует. Ты можешь растеряться и напортачить, так что слушай инструкции по технике безопасности. Главное правило — ни на шаг от меня. В прямом смысле. И выполнять любые приказы. Сразу же, без раздумий. Это ясно?

Гаспарян кивнул.

— Так точно.

Чупа потёр лапки.

— Ну что, готовы? — спросил он, ухмыляясь. — Начнём?

Я взглянул на своего ученика. Тот решительно кивнул.

Сейчас им владело смятение. Оно и не удивительно: не каждый день узнаёшь подобные вещи. Я сам когда-то реагировал примерно так же. Конечно, было бы неплохо дать Вардану время переварить хотя бы существование фамильяра, но мне нужен помощник уже сейчас. Так что придётся ему проходить ускоренный курс молодого анимансера.

— Начинай, — сказал я Чупе.

Хомяк раскинул руки, прикрыл глаза и часто задышал. До этого ему не приходилось проводить по миру духов сразу двоих, так что, наверное, это требовало больших усилий, чем обычно. Ну, или он просто работал на публику в лице Гаспаряна.

Так или иначе, в номере начал сгущаться мрак.

Заметив это, Вардан быстро завертел головой. Я дал ему знак успокоиться. Повторил:

— Всё идёт по плану. Тебе пока не нужно ничего делать. Просто жди.

Тени стремительно сгущались. Они затапливали пространство вокруг нас, окутывали люстру, поглощая свет, и уже через минуту комната погрузилась в непроглядную тьму.

А затем пол исчез, и мы полетели в бездну!

Невольно вспомнилось падение Алисы, последовавшей за белым кроликом. Видать, неслучайно Чупа вспомнил Чеширского кота.

Во мраке вспыхнули два красных огонька, и в их сиянии я увидел кувыркающегося, размахивающего руками и ногами Вардана. Послышалось хихиканье Чупакабры.

Вытянув руку, я крепко схватил Гаспаряна за запястье. От неожиданности он дёрнулся, но вырваться не сумел.

— Спокойно, — проговорил я. — Всё нормально. Так должно быть.

Конечно, поверить в то, что падение в бездну — это следование плану, непросто. Но менталист мужественно кивнул.

Секунд через десять в окружавшей нас тьме начали вспыхивать разноцветные огоньки, похожие на звёзды. Они медленно приближались. Некоторые мигали.

— Это духи, — сказал я. — Примитивные, вроде полтергейстов. Они реагируют на нас. Главное — не сбиться с пути. Мы летим сквозь червоточину, которую прокладывает Чупа через слои реальности. Это вроде пирога с множеством коржей. Сейчас мы на самом верху. Можно сказать, плаваем в кремовых розочках. Но это ненадолго.

Как бы в ответ на мои слова, под нами появился новый источник света. Словно огромный распускающийся цветок, он заполнял пространство, рассеивая тьму и поглощая огоньки, которые были глазами собиравшихся вокруг нас духов.

Ещё несколько секунд — и стала видна белая искрящаяся равнина, покрытая льдом и снегом.

Мы неслись прямо к её поверхности.

— Чупа, полегче, — сказал я. — Нам нужна мягкая посадка.

— Это не то, конечно, но как угодно, — донёсся недовольный голос фамильяра.

Наше стремительное падение тут же замедлилось.

— Вардан, — обратился я к ученику, пока мы плавно опускались на снег. — Ты должен понимать, что здесь нет наших тел, которые могут разбиться. Мы не будем чувствовать холод или жару. Здесь только наши души. Это не значит, что нам не грозит опасность, но она иного рода.

— Вроде злых духов? — помедлив, спросил Гаспарян.

— Да. Так что смотри в оба и не расслабляйся.

В этот момент наши ноги коснулись твёрдой поверхности. Раздался хруст сминаемого подошвами снега. Однако просели мы совсем неглубоко: наст был твёрдый.

— Обалдеть! — выдохнул Вардан, вертя головой. — Это всё реально? В смысле — мы же не галлюцинации видим? Или это какой-то гипноз?

— Никаких иллюзий, — ответил я. — Всё взаправду. Мы прошли сквозь слой материальной реальности и оказались в подпространстве, если можно так выразиться. В одном из её пластов. Одном из верхних.

— А сколько их всего?

— Много. Тебе пока рано мечтать о нижних. На некоторых я и сам не был.

— Почему? Опасно?

— Слишком.

— Ясно, — Гаспарян кивнул головой. — А зачем мы здесь?

— Не только ради экскурсии. Главное — ты должен научиться взаимодействовать с духами. Иногда это необходимо. К счастью, принцип примерно такой же, как при контакте с людьми. То есть, их душами. Правда, духи несколько отличаются от нас. Некоторые выглядят весьма пугающе, но бояться не надо. На этом уровне мы встретим тварей, которые должны оказаться тебе по зубам.

Вардан уставился на меня.

— Так я должен сразиться с ними? — спросил он дрогнувшим голосом. — Но у меня даже оружия нет!

Я постучал указательным пальцем по своему виску.

— Оружие анимансера всегда при нём. Помнишь случай с гопниками?

— Ещё бы! Но они люди, я тренировался воздействовать на…

— А теперь будешь тренироваться на духах, — перебил я. — Идём. Поищем кого-нибудь для тебя.

И я двинулся по хрустящему снегу. Вардан поспешил следом.

Перед нами возник Чупакабра. Он плыл в позе йога спиной вперёд, чтобы видеть нас.

— Ну как? — спросил он Гаспаряна. — Нравится пейзаж?

— Если честно, не очень, — ответил тот. — Радует только, что холода не чувствуется.

— Потому что его нет, — веско проговорил фамильяр. — Да и то, что ты видишь, всего лишь визуализация. Человеческое сознание выстраивает здесь окружение автоматически, чтобы не треснуть по швам от истинного облика этого места.

— Психологическая защита, — сказал я.

— То есть, я сам это представляю? — удивился Гаспарян.

— Мы оба, если быть точным.

— Но… почему бы не представить что-нибудь получше? Зачем эта ледяная пустыня?

— Как сказал Чупа, наше сознание само решает, какие образы подойдут, — ответил я. — Сейчас оно у нас коллективное, так что, возможно, дело во мне.

— Понятно. А…

— Прибереги вопросы, дружок, — перебил Вардана Чупа и резко развернулся к нам спиной. Его права лапа простёрлась вдаль, указывая на многометровые косые торосы, торчащие из снега. — Там!

— Что «там»⁈ — встревожился Гаспарян.

— Твой первый урок, — ответил я и свернул направо. — Не отставай.

Мы успели сделать десяток шагов, когда над торосом показалась плоская, покрытая оранжевым панцирем голова с широкой пастью, усаженной несколькими рядами зубов. Маленькие глазки были глубоко спрятаны в провалах хитина.

— Твою ж мать! — выдохнул Гаспарян, резко останавливаясь. — Это мне не кажется?

— Нет, это один из местных обитателей, — усмехнулся Чупа. — И он не очень-то рад вас видеть.

— Спокойно, — сказал я в очередной раз. — Постарайся побороть страх. Страх — это твой единственный враг.

— Что я должен сделать с этим чудищем, шеф⁈ — пролепетал Вардан. Он стоял, задрав голову, с расширившимися от ужаса глазами. — Он же просто огромный!

— Это не имеет значения. Размеры здесь относительны. На самом деле, тварь довольно мелкая.

— В смысле — по сравнению с другими⁈

— Именно. Тебя не должны волновать размеры духа. Попробуй проникнуть в его душу.

— Эм… Ладно. Сейчас!

Вардан опустил голову и зажмурился.

— Нет! — резко сказал я. — Не закрывай глаза. Смотри на него.

В этот момент чудище поднялось над торосом так, что стала видна широкая грудь, утыканная костяными шипами, и толстые конечности, оканчивающиеся огромными клешнями с зазубринами.

— Смотри в глаза своему страху! — сказал я.

— Я пытаюсь, шеф!

Разумеется, я считывал действия своего ученика. Риска не было, я мог вмешаться в любой момент, но он этого не знал.

— Какие у этой твари фобии или комплексы⁈ — пробормотал Вардан.

— Ищи! — кратко велел я.

Гаспарян сжал кулаки, снова зажмурился, но тут же вспомнил мой приказ и открыл глаза. Я чувствовал, как он преодолевает ужас перед обликом твари и старается проникнуть в её душу. И у него получалось! Вспыхнули эмоциональные центры чудовища. Большая часть была окрашена алым и пульсировала, обозначая агрессию. Но кроме неё было ещё кое-что. И мой ученик должен был заметить это.

Вардан попытался погасить полыхающие центры ярости. Несколько из них притухли, но спустя секунд пять начали разгораться снова.

— У меня не выходит, шеф! — простонал Вардан.

— Будь внимательней, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. — Ярость это ещё не всё.

Гаспарян принялся шарить по системе противника, который уже карабкался на вершину тороса, намереваясь перебраться через него на нашу сторону. Лёд трескался и крошился под весом духа, падая здоровенными бесформенными обломками.

— Я чувствую! — воскликнул вдруг Гаспарян.

И на этот раз в его голосе было торжество, а не страх.

— Оно само боится! Воспринимает нас как опасность и защищает территорию.

— Верно! — кивнул я с облегчением.

Вардан тут же начал воздействовать на центры тревоги, подавляя их всеми силами.

Монстр замер на вершине рушащегося тороса. Теперь его одолевали сомнения. Менталист поднажал. Чудище подалось назад. Оно успокаивалось. Мы больше не казались ему опасными. Оно медленно сползло вниз и исчезло из виду.

— Молодец! — похвалил я. — Ты справился.

Если честно, не ожидал. Был почти уверен, что придётся вмешаться. Но ученик показал себя просто отлично.

Вардан вытер рукавом выступивший на лбу пот. На его лице блуждала улыбка.

— Это было потрясно! — заявил он. — Непередаваемо!

— Ну-ну, — ухмыльнулся Чупа. — Особо не радуйся. Это был самый мелкий и почти безобидный дух.

— Он прав, — сказал я. — А теперь попробуем связаться с кем-нибудь из твоих знакомых. Почивших, разумеется.

— Вроде как медиумы? — снова удивился Вардан.

— Можно и так сказать. И да, это возможно. Ты и сам в этом…

Я не договорил, ибо в этот самый момент на фоне разрушенного духом ледяного тороса прямо из воздуха возникла мужская фигура.

Слишком хорошо мне знакомая…

Когда я впервые познакомился с наставником, то и представил себе не мог, какая сила таится в этом человеке. Алексей Вадимович Брянцев не выступал в роли Агента 007 или кого-то наподобие Тома Круза из «Миссии». Это был худощавый мужичок пятидесяти лет, балагур и весельчак, с оттопыренными ушами и дурацкими усиками. Я усы не любил, но тогда их носили многие. У Брянцева было прозвище Фантомас, который со временем превратился в позывную на штурмовых операциях. Ну, не знаю. Он даже близко не был похож на этого французского кинозлодея, как по мне.

Я вспомнил, как мы познакомились впервые.

Это произошло в закрытом санатории, куда меня перевели из польской больницы после контузии. Восстановиться толком не удалось, но хуже всего было другое. Я вообще не понимал, где нахожусь. Не Афган, не Средняя Азия. Гор не видно, адской жары нет. Сосновый лес, речка, уютные корпуса, обширная охраняемая территория… У меня всё ещё были проблемы с психикой, и врачи не спешили с диагнозом. Да и врачей я почти не видел. Как и других обитателей санатория. Хотя, нет. Видел издалека, но поговорить с ними мне было невозможно. За этим тщательно следил сопровождающий.

А потом вдруг приехал учитель.

Приехал на чёрной «Волге» с личным водителем. Вошёл в мою комнату, даже не озаботившись белым халатом, и вместо приветствия заявил:

— Ну что, анимансер, готов служить Родине?

— А вы, товарищ, кем работаете? — я посмотрел на щупленького персонажа без особого волнения. — И когда меня выпустят?

— Выпустить можно хоть сейчас, — заявил Алексей Вадимович, глазом не моргнув. — Но куда ты пойдёшь? Без документов, послужного списка, прошлого и будущего?

Ответить на эту ересь мне было нечем.

— Пойдём-ка прогуляемся, — предложил наставник. — Познакомимся поближе.

И мы отправились гулять по территории.

Сосны, запах леса — всё это умиротворяло. Лето было в разгаре, недавно прошёл дождь, и на меня дохнула свежесть. Наверное, поэтому я легче воспринял дичь, которую на меня стали вываливать.

Но суть в другом.

Брянцев умел доходчиво объяснять сложные вещи, не грузить лишними деталями и завоёвывать доверие. Он был простым мужиком, своим в доску. И никогда не ставил себя выше тех, с кем работал против Шестой колонны. Хотя мог. И по званию, и по боевому опыту, и по заслугам он был запредельно круче нас. Всех, кто перешёл в спецотдел Третьего управления КГБ. По большому счёту, Брянцев и создал это подразделение.

Здесь, на сравнительно безопасном уровне подпространства, наставник даже не играл с обликом. Он выглядел точно так же, как за день до своей смерти.

— Вадимыч! — только и прошептал я.

Гаспарян посмотрел на нас с изумлением.

Менталист не понимал, что происходит.

— Не здесь, — сказал Брянцев.

Пласт смазался от быстрого движения.

Я, Чупакабра, дух погибшего учителя и недоумевающий Гаспарян — все мы переместились… Увидев, куда, я чуть не прослезился. Охотничий домик у озера, где мы иногда собирались по выходным. Домик находился в Карелии, в окружении суровой и величественной природы. И, естественно, вся эта локация была слепком воспоминаний Брянцева.

Мы сидели на поваленных не распиленных брёвнах во дворе. В костровой яме тлели угольки, в небо поднималась тоненькая струйка дыма.

Чупакабра был настолько потрясён, что даже не шутил по поводу ремонта и частично обрушившегося заборчика на заднем фоне.

— Тут у меня карман, — сообщил Брянцев.

— И давно ты здесь? — задал я мучивший меня с самого начала вопрос. — Почему не воплощаешься?

Учитель отмахнулся:

— Всегда успею. Сначала надо с Шестой колонной разобраться.

— Подожди, — до меня начал доходить смысл происходящего. — Ты можешь выбирать? Вселяться в кого-то или нет? По собственному усмотрению?

— Могу, — учитель пошевелил угли кочергой и подвесил на почерневшую от копоти треногу котелок с водой. — Что здесь такого?

— Я просто умер. А Чу меня воскресил. И я понятия не имел, что это может сработать.

— Петенька, чему я тебя учил все эти годы? — Наставник достал неизвестно откуда три керамических кружки, всыпал в каждую по две ложки молотого кофе и выставил на песок возле очага. — Все мы — духи. И если ты научился ходить сюда, ориентироваться в слоях, наладил контакт со своим фамильяром, то что мешает задержаться подольше в нужном слое?

— Как тебе сказать, — хмыкнул я. — Отсутствие навыков?

— Всё относительно, — вздохнул Брянцев. — Сила фамильяра, опыт, навигационные способности. Будет время — займусь твоим образованием. Многое ещё предстоит тебе постичь, мой непутёвый последователь.

Гаспарян молча наблюдал за нашим диалогом.

Чупа при упоминании силы фамильяра возмущённо раздул щёки.

— Разреши представить тебе моего ученика, — я бросил взгляд на менталиста. — Вардан Гаспарян.

— Приятно познакомиться, — кивнул Брянцев. — Впервые в подпространстве?

— А что, заметно? — улыбнулся Вардан.

— Конечно.

— По каким признакам?

— Во-первых, я давно за вами наблюдаю, — Брянцев снял котелок с закипевшей водой, разлил по кружкам и тщательно перемешал получившееся варево материализовавшейся из воздуха ложечкой. — Ты, парень, не умеешь менять слои. Понятия не имеешь, как сражаться с хищными сущностями. И ещё…

Учитель раздал нам кружки.

— Новичок всегда хочет влезть в своё прошлое. Пока не наиграешься — будешь закрывать эти гештальты.

— Учту, — буркнул Вардан.

— Все такими были, — добродушно добавил Брянцев. — Ты можешь стать хорошим анимансером. Есть потенциал.

— Ты нам зубы не заговаривай, — вмешался я в разговор. — Чего застрял в этих слоях? Мне нужна помощь. Я создаю спецотдел с нуля.

Костёр уютно потрескивал, мы пили кофе, ощущали вкус и аромат. День клонился к вечеру. Нас даже комары грызли, вот это достоверность! При такой атмосфере надо бы гитарку, уху, разговор душевный, какие-нибудь житейские истории… Но я понимал, что нахожусь вовсе не на физическом плане. Это иллюзия, сотворённая внутри так называемого кармана. Наподобие хомячьей норы Чу.

— Правильно делаешь, — одобрил наставник. — Вот только ты у нас боец видимого фронта. А я, Петенька, невидимого. Эмиссары ведь, они через что лезут? Правильно — через подпространство. А вовсе не через какие-то мистические разломы, как мы думали на заре своего существования. И я вижу, куда они прут. Понимаю, что к вам, за менгирами. И тех, кого могу, останавливаю на полпути.

Я начал осознавать размах происходящего.

Выходит, не каждый некрод долетает до середины Днепра? То есть, доползает до воплощения в нашей реальности? И некоторых удаётся остановить Брянцеву. Который здесь один в поле воин. Жертвует собой, не воскресает в новом теле, и каждый его условный день — это беспощадная схватка. За наше существование.

— Ты знаешь, как мне тебя не хватает, — я прихлопнул комара, устроившегося на шее.

— Знаю, — кивнул учитель. — Но думаю, ты отлично справляешься.

И тут я понял, что в нашей компании — пополнение.

В воздухе соткалась здоровенная жаба, выпучившая полыхающие оранжевым огнём глаза на Чупакабру. Хомяк уставился на тварь с негодованием.

— Ты опять приволок этого неудачника? — прорычала жаба, с презрением глядя на моего фамильяра.

— Ой, кто бы там пасть открывал! — Чу поскрёб лапками пузо. — Давно заряжался на нижних планах, Жабыч? Или уже забыл, как туда проникать?

— Начинается! — я закатил глаза.

У Брянцева на побегушках был мощный демон, по ряду навыков превосходящий моего Чу. Вот только хомячелло брал не силой, а борзостью и чрезвычайно мерзким, пакостливым характером. Не успел я оглянуться, как на пупырчатой голове Жабыча нарисовался клоунский колпак.

Гаспарян фыркнул, но тут же постарался вернуть серьёзное выражение лица.

— Ты, вторичный! — прошипел Жабыч, смахивая с головы украшение. — Сейчас получишь у меня!

— Умойся, — сказал Чупа.

Над головой Жабыча появилось ведро, из которого незамедлительно полилась какая-то мутная жижа. В ответ фамильяр Брянцева выстрелил молнией, но хомяк ловко уклонился.

В Жабыча полетела картофелина.

Фамильяр Брянцева распылил корнеплод усилием мысли и превратился в кота.

— Эй! — завизжал Чупа. — Нечестно! Сдаюсь.

— Успокойтесь уже, — голос учителя стал властным. — Оба!

Кот, успевший раздуться до масштабов автомобиля, незамедлительно сдулся. И вновь предстал перед нами в виде коричневой пупырчатой жабы. Вредной, но безопасной.

— А вообще, — вдруг заявил Чупакабра, — я рад тебя видеть.

— Взаимно, — буркнул Жабыч. — Ты тренируешься играть в го?

— Я нашёл одного из старых китайских мастеров, — нехотя признался Чу. — Так что настраивайся на сокрушительное поражение.

— Ну, это мы ещё посмотрим. Я ведь на шесть тысяч лет старше тебя.

— Мудрость не обязательно приходит с возрастом, — парировал Чу. — Как и мастерство игры.

— Лёша, — я перевёл взгляд на учителя. — Ты слышал про менгиры?

— Слышал, — наставник сделал знак Жабычу, и тот заткнулся. — Основа магии в твоём новом мире.

Чупакабра тоже умолк и подлетел поближе к огню.

— Не совсем магии… — начал Гаспарян, но я бросил на него красноречивый взгляд.

— Пси-способности, — уточнил я. — Менгиры не только обеспечивают приток энергии, они… вроде как разумная культура. Пришельцы.

— Это общеизвестный факт? — заинтересовался Брянцев.

— Нет, — я покачал головой. — Это засекреченный по самое не балуй факт. Который известен ограниченному кругу людей.

— Включая тебя.

— Само собой.

Я рассказал о своём относительно недавнем прошлом, поездке в закрытый город и контакте с менгиром. О полученной информации и заключённой сделке. О том, что я выяснил в ходе взлома сознания нескольких эмиссаров.

— И теперь они строят машину, — завершил я свою историю. — Где-то на Земле. Мы её ищем, но пока по нолям. И если не найдём…

— То они организуют прорыв, — догадался учитель.

— Именно. Но ты ведь знаешь о некродах? Слышал что-нибудь об их расе?

— Слышал, — лицо наставника сделалось мрачным. — Наши представления о Шестой колонне были ошибочными. Это я понял не вчера и даже не позавчера. Другого не могу понять: что они забыли у акверов и этих ваших… гратхов? Там же менгиры не стоят. Зачем туда лезть?

И я снова принялся рассказывать.

Но чем больше говорил, тем понятнее становилось, что не всё лежит на поверхности.

— Версию с гратхами условно принимаю, — сказал учитель. — Хотя есть вопросы. Но почему акверы?

Мы с Гаспаряном переглянулись.

И пожали плечами.

— Наши аналитики пока не вытягивают, — признал я. — Но давай решать проблемы по мере поступления. Сейчас в опасности человеческий мир. Более того, подчинив менгиры, некроды смогут получить доступ к любым вселенным. Именно у нас произойдёт ключевое сражение.

— Суть этой машины — в контроле над менгирами? — спросил Брянцев.

— Машинный бог, которому поклоняются некроды, сможет через это устройство отдавать приказы менгирам, — кивнул я. — Не знаю, как это работает. Но то, что они строят, необходимо уничтожить.

— А для начала разыскать, — хмыкнул старый анимансер.

— У нас обширные возможности, — сказал я, немного помолчав. — Ресурсы великой страны. Нейросети. Видеокамеры. Базы данных. Связи с агентами за границей. И мы всё равно не понимаем, где они затаились.

— Логично предположить, что в Сибири, — бросил версию учитель.

— Вроде бы и логично, — пожал я плечами. — Но каков радиус действия у этого механизма? Критично ли для них близкое расположение менгиров? Или эта штука позволит атаковать из любой точки планеты? Мы ничего не знаем.

— Исходить надо из худшего, — сказал учитель. — Что мы, в сущности, знаем о некродах?

— Подчиняются машине, — начал перечислять я. — Высокие технологии, завязанные на магию. Культ войны. Всех ненавидят и хотят уничтожить…

Брянцев недовольно поцокал языком:

— Громов, что ты за человек? Сколько тебя знаю — всё либо чёрное, либо белое. Пойми, не бывает такого, чтобы целая раса жила исключительно ненавистью. Экспансия всегда связана с потребностями. Завоевание жизненного пространства. Ресурсы. Идеология…

— Какая у них может быть идеология? — не выдержал Гаспарян.

— Распространить машинную религию, — пожал плечами Брянцев. — Чем не идеология?

Я вмешался в назревающий спор:

— Товарищи. Не важно, какие обоснования некроды придумали для своей экспансии. Их действия нас не устраивают. Несут опасность всем разумным сообществам. Давайте оставим философию учёным. Наша задача — остановить врага.

— Золотые слова, — одобрил учитель. — Вот что я предлагаю. Пока вы, ребята, ищете машину эмиссаров своими методами, я поищу своими. Буду перехватывать этих уродов здесь и вынюхивать. А ещё — спрашивать.

— У кого? — не понял Гаспарян.

— У духов, — не моргнув глазом, ответил старый анимансер. — У кого ж ещё? Мы в их царстве. Здесь через пять рукопожатий можно найти кого угодно. Ладно, пусть через шесть или семь. Но рано или поздно я нащупаю ниточку.

— Поздно — это плохо, — вздохнул я.

— Не кипешуй, Громов! — учитель хлопнул меня по плечу. — Я не дурак, всё понимаю. И буду работать очень быстро. У меня есть преимущество в сравнении с мясными мешками вроде вас.

— Это какое? — я прищурился.

— Я никогда не сплю и не устаю. Как ваш бессмертный вождь.

Спросить учителя, откуда он знает про нашего генсека, я не успел.

Потому что с озера налетел холодный ветер. Даже, я бы сказал, ледяной. Аж до костей пробрало. Небо очень быстро почернело, затянулось тучами.

— Завязывай, Вадимыч, — сказал я, наблюдая за прижатыми к земле языками пламени. — Хорошо ж сидели.

— А это не я, — растерянно произнёс наставник.

У самого горизонта вставало что-то чёрное и мрачное. Не грозовой фронт, не горы, а хрен пойми что. Как будто из земли начали прорастать шипы или ветки. Или какие-нибудь грёбаные полипы. И вся эта масса растягивалась, выгибалась дугой…

Полипы брали нас в кольцо.

Чупакабра обеспокоенно втянул ноздрями воздух.

Жабыч запрыгнул на толстую колоду.

— Что это? — Гаспарян вывернул шею.

Мы с Брянцевым выпрямились.

— Плохо, — озвучил общую мысль наставник.

— Ты не защитил карман? — поинтересовался я, глядя на расширяющуюся стену полипов.

— Петя, ты меня знаешь.

Знаю.

Старый анимансер — образцовый параноик. И если уж создаёт убежище, то укрепляет его всеми доступными техниками. Но прямо сейчас в слой спустились какие-то гады и взломали кажущуюся неприступной блокаду.

Внутри кольца стало тихо. Слишком тихо. Даже костёр перестал потрескивать, застыв в неестественной позе: язык пламени замер, коптящий дымок повис в воздухе прозрачной струной. Мир будто выдохнул и не решался сделать вдох снова.

— Это не обычные эмиссары, — голос Брянцева звучал спокойно, но я уловил в нём ту самую нотку, которую слышал всего однажды — перед штурмом логова эмиссаров в Ижевске.

— А кто? — Гаспарян стоял рядом, и я видел, как напряглись его плечи.

— Те, кто охотится на духов, — ответил учитель. — Жнецы. Или что-то вроде того.

Полипы росли. Теперь я различал их структуру — не ветки и не щупальца, а нечто среднее между корнями перевёрнутого дерева и окаменевшими жилами. Они поднимались из земли беззвучно, но внутри у меня всё звенело от низкой вибрации, которую уши не слышали, но тело чувствовало каждой клеткой.

Чупакабра взвизгнул и метнулся ко мне, забился за спину. Я никогда не видел хомяка таким. Жабыч молчал, его оранжевые глаза полыхали чаще, чем обычно, но он не делал попыток атаковать.

— Они искажают слой, — тихо сказал Брянцев. — Не ломают, не пробивают. Искажают. Как кривое зеркало.

Я присмотрелся. И понял.

Дом, брёвна, костёр — всё оставалось на месте. Но пространство вокруг начало жить своей жизнью. Там, где секунду назад была калитка, теперь зиял проём, ведущий в бесконечный коридор с влажными стенами. Озеро за спиной исчезло, сменившись белой гладью, в которой отражалось не наше небо, а чужое — с тремя лунами и рваными созвездиями.

— Не двигаться, — скомандовал наставник. — Это ловушка на рефлексы. Сделаешь шаг — уйдёшь в их логику.

— В какую логику⁈ — голос Гаспаряна сел до шёпота.

— Их мир подчиняется их правилам. Наступишь туда, где для нас земля — окажешься в пасти.

Я посмотрел под ноги. Песок у очага ещё оставался песком, но у самых моих ботинок структура менялась: зёрна выстраивались в геометрические узоры, складывались в фигуры, которые я не мог узнать. В них хотелось всматриваться. В них нужно было всматриваться, чтобы…

— Отвернись! — рявкнул Брянцев, и его голос резанул по сознанию, как скальпель.

Я дёрнул головой. Перед глазами поплыло. Чупакабра вцепился когтями мне в плечо, тяжело дыша.

— Не смотри на их узоры, — уже спокойнее, но твёрже добавил учитель. — Они не для глаз. Это прямой вход в восприятие. Посмотришь достаточно долго — и уже не поймёшь, где твои мысли, а где их.

Жабыч вдруг каркнул — гортанно, неестественно для амфибии. Брянцев поднял руку, и вокруг нас возникла серебристая полусфера. По её поверхности забегали блики, зашипело, будто капли воды на раскалённой сковороде.

— Держатся! — сквозь зубы процедил наставник. — Сильные.

Полипы перестали расти. Замерли. И тогда началось то, ради чего они, видимо, и пришли.

Из-за линии чёрных «ветвей» вышли фигуры. Я ждал некродов — высокие силуэты в броне, может, знакомые по прежним встречам в сновидениях эмиссаров. Но это были не они.

Трое. Или не трое. Счёт терялся, потому что каждое из существ пульсировало, переливалось, распадалось на несколько проекций и сходилось обратно. Они напоминали людей, вывернутых наизнанку — там, где должны быть лица, мерцали пустоты, в которых угадывались черты, но ни одна не задерживалась дольше удара пульса. Их тела состояли из того же материала, что и полипы, только подвижного, текучего. Руки вытягивались, сжимались, превращались то в лезвия, то в крюки, то в нечто, для чего в человеческом языке не было названия.

— Глаза закройте, — вдруг сказал Брянцев. — Все. Сейчас.

Я не успел спросить «зачем». Пространство вокруг нас сложилось.

Это не было звуком. Это было знание, вколоченное прямо в череп. Гул, который слышишь не ушами, а позвонками, зубами, корнями волос. Всё, что держалось, задрожало: полусфера Брянцева пошла рябью, костёр рассыпался искрами, брёвна под ногами начали вращаться, будто мы стояли на гигантском диске.

Чупакабра закричал. Я не слышал крика — я чувствовал, как вибрирует его маленькое тело у меня за спиной.

— Держите ментальный щит! — это уже Гаспарян перекрыл голос наставника. Я увидел, как менталист вскинул руки, и между нами и фигурами встала вторая преграда — полупрозрачная, мерцающая.

Жабыч прыгнул вперёд. Я не видел, что он сделал, но одна из фигур дёрнулась, её контур размазался, и в строе полипов образовался разрыв.

— Бежим! — крикнул Брянцев.

Мы рванули в проём. Я волок за собой Чупакабру, Гаспарян бежал рядом, выставив перед собой щит. Сзади шипело, вибрировало, множилось.

Брянцев оказался у разрыва первым. Я видел, как он остановился на мгновение, обернулся — и в его глазах мелькнуло то, что я не мог забыть никогда. Не страх. Узнавание.

— Это не за мной, — сказал он тихо, но я услышал каждое слово. — Это за вами, живые. Они чуют плоть даже через слой.

Он толкнул меня в проход. Мир вокруг сложился гармошкой — я потерял счёт этажам, слоям, направлениям. Чупакабра вцепился мёртвой хваткой, Гаспарян заорал что-то нечленораздельное.

А потом мы вывалились в холод, сырость и темноту какого-то подвала, и надо мной склонилось лицо наставника — последний раз, прежде чем серебристая полусфера схлопнулась, отрезая нас от погони.

Мы находились в каком-то сыром подвале, очень маленьком, с низким потолком, на котором мерцали розовый мох, разросшийся в виде странных символов. Вернее — помещение напоминало подвал, но по факту являлось просто визуализированным подпространственным карманом, сформированным Брянцевым, чтобы вырвать нас из пласта, где на нас охотились жуткие аморфные чудовища, почуявшие живых. Он сбросил нас сюда и ушёл дальше. А может — назад. Этого я не знал.

Стоило сфокусировать взгляд на стене, потолке или полу помещения, и они начинали дрожать, колебаться, словно сотканные из воздуха. В глубине плоскостей проступало подобие светящейся сети, которая удерживала карман в определённой форме, не давая ему раствориться. Место было временным, и надолго его не хватит. Нужно убираться. Да и вообще делать здесь больше нечего — пора выйти в обычный мир.

Я поднялся на ноги первым. Гаспарян тоже встал, ошалело осматриваясь. Чупа висел над полом, сложив руки на груди и полыхая глазами.

— Где мы? — прерывающимся голосом спросил Вардан. — Куда нас вынесло?

— Это временное убежище, созданное учителем, — ответил я. — Оно подобно воздушному пузырю, находящемуся в толще воды на большой глубине. Только мы не в воде, а на нижних уровнях подпространства. А даже не знаю, где именно. Но судя по тому, как мы проваливались сквозь слои, убежище где-то очень далеко от поверхности. Наши преследователи сюда не сунутся, но и конструкция долго не протянет. Если она схлопнется, нам придётся туго. Чупа, вытаскивай нас наружу, и поскорее. Мы здесь закончили, а испытывать удачу не хочется.

Я подозревал, что Брянцев сбросил нас слишком низко — туда, где я, возможно, и сам ещё никогда не был.

— Слушаюсь и повинуюсь, повелитель, — скривив рожу, отозвался хомяк. — Всё, что вашей душеньке будет угодно.

Комната завертелась, теряя очертания, растворилась, превратившись в сверкающую далёкими разноцветными звёздами тьму, и мы оказались в номере автоматической гостиницы.

— Слава богу! — совсем не по-советски выдохнул Вардан и, шатаясь, прошёл к дивану, чтобы тяжело рухнуть на него. — Если честно, шеф, я уж думал — конец нам! Те чудища выглядели… не знаю, как сказать! В самом жутком кошмаре такое не привидится.

Я невольно усмехнулся.

— Привыкай. Путешествие по пластам реальности — это самое простое, что должен уметь анимансер. Если собираешься достичь чего-то в нашей области, тебе придётся проделывать подобное не раз и не два. И встречаются в подпространстве самые разные твари. Кстати, те, от которых мы сбежали, ещё не худшие. Вот там, куда мы провалились, чтобы от них оторваться, наверняка водятся сущности гораздо опаснее.

Гаспарян воззрился на меня, затем перевёл задумчивый взгляд на Чупакабру.

— Шеф, а как же мне это делать, если у меня нет… ну… — он стрельнул глазами в сторону усевшегося на спинку кресла хомяка.

— Фамильяра, — подсказал Чупа, не глядя на Вардана. — Не такое уж сложное слово. Можно и запомнить.

— Хороший вопрос, — кивнул я ментору. — Пока что тебе придётся только учиться с моей помощью. Вернее — с помощью моего фамильяра. Сам ты погрузиться в подпространство не сможешь. И это хорошо, потому что без проводника это слишком опасно. Но в дальнейшем надо будет обзавестись собственным духом. Это, как ты понимаешь, уже один из последних этапов подготовки анимансера.

— И… скоро мне это предстоит? — сглотнув, поинтересовался Вардан.

— Хотел бы ответить, что нет. Вижу, что ты от данной перспективы не в восторге. Но времени мало, и курс обучения мы с тобой проходим в очень ускоренном темпе. Думаю, ты и сам это заметил. Увы, обстоятельства обязывают. Так что чем скорее ты получишь фамильяра, тем, конечно, лучше. Конкретных сроков назвать не могу. Процесс непредсказуемый. Но будем стараться.

На словах это казалось проще, чем было в реальности. Найти своего фамильяра — самое трудное в обучении анимансера. Нужно ведь не только отыскать духа, который согласится стать твоим помощником, но и установить с ним такие отношения, чтобы оставаться в дуэте главным. Не всем фамильярам можно доверять, и далеко не все они довольствуются в качестве платы за свои услуги осязанием или обонянием. Но этого я пока говорить менталисту не стал. Хватит с него и последних впечатлений. Вон сидит, бледный, как моль. Аж испарина на лице проступила, хотя его тело даже не участвовало в последних событиях.

Вардан тяжело вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза.

— Мне придётся продать душу, да? — спросил он дрогнувшим голосом. — Подписать кровью контракт? А после смерти — в ад?

Чупа расхохотался.

— С чего ты взял? — спросил я.

— Ну, а как же иначе? — растерялся Вардан. — Я читал, что…

— Сказки! — резко прервал его Чупа. — На кой-демону твоя душа? Что толку-то с неё кому-то, кроме тебя? И когда это ты успел уверовать в ад? Вроде, советский человек, материалист и всё такое. Стыдно, товарищ!

Хомяк осуждающе покачал головой и даже языком поцокал.

— Он прав, — сказал я. — Анимансер делится с фамильяром частью души, но это не плата за услуги, а что-то вроде неприкосновенного запаса на чёрный день. Ну, и для установления связи, конечно. Фамильяр хранит часть души хозяина и в случае необходимости может призвать к ней остальную часть, не дав ей затеряться в подпространстве.

— Иначе говоря, — веско добавил хомяк, — фамильяр может вернуть хозяина к жизни, если с тем случится самое страшное. Как я сделал с ним, — и он ткнул в мою сторону пальцем. — Слышал ли я хоть слово искренней благодарности за это? Попробуй угадать. Дам тебе четыре варианта ответа: нет; не было даже намёка; держи карман шире, Чупа; ещё чего не хватало!

— Да-да, это я понял, — кивнул Вардан. — С одной стороны, конечно, здорово… Но… Извините, шеф! — спохватился он. — Что-то я раскис. Сделаю всё, что потребуется. Служу Советскому Союзу!

— Вот и хорошо, — кивнул я одобрительно. — Правильный настрой. Ты не бойся, Вардан. Я тебя в пасть ко льву не брошу. Я ведь тебя не для того готовлю, чтобы опасности подвергать заради ничего. Вместе путь пройдём. Когда решу, что ты готов, тогда и… Ну, ты понял.

Гаспарян кивнул.

— Понял, шеф, — сказал он твёрдо. И вдруг усмехнувшись добавил: — Что-то лев уже не кажется таким уж страшным — после тех тварей!

— Зря! — веско проговорил Чупа. — Видел одного в зоопарке — редкостная мерзость! Весь жёлтый, грива как у хиппи, кисточка на хвосте. Чисто мутант, короче.

— Ты у нас зато писаный красавец, — сказал я.

— Это да, — отозвался фамильяр и, смачно плюнув на лапу, принялся старательно причёсывать уши. — Что есть, того не отнять.

— А что за твари-то нас преследовали? — спросил Вардан.

— Кто знает, — ответил я. — Самому любопытно.

— То есть, раньше такого не случалось? — осторожно спросил менталист.

— Случалось всякое. В подпространстве на разных слоях обитают духи, которые враждебны к живым и стремятся их уничтожить. Есть теория, что это вроде стражей, которые следят там за порядком. Мы ведь, по сути, нарушаем законы бытия, когда проникаем в слои реальности, где нам вовсе не место. И некоторые духи чувствуют это подобно тому, как паук замечает колебания паутины, как только в неё попадает муха. Иногда они успевают приблизиться, иногда — нет. Думаю, сегодня они нас заметили так быстро, потому что нас было двое.

Вардан задумчиво почесал висок.

— Шеф, но это ведь только теория?

— Совершенно верно. Я бы даже сказал — предположение. Мы не так уж много знаем о подпространстве. Представь ныряльщика, который погружается в океан. Есть места, где всё ясно и понятно, а есть такие, где могут обитать чудовища, о которых человечество даже не слышало. Так же и с пластами реальности.

— Поня-ятно, — протянул Вардан.

Вид у него был усталый, даже измотанный.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Хорошо. Всё в порядке.

— А теперь — честно. Я должен понимать твоё состояние, так что хорохориться не нужно.

Менталист смущённо вздохнул.

— Сил совсем нет, — признался он нехотя. — Как будто кросс пробежал с непривычки.

— Это потому что ты потратил кучу энергии за последнее время и особенно — сегодня. Собственно, так и должно быть. К счастью, дело поправимое.

Я взглянул на часы. В подпространстве мы провели чуть больше сорока минут по местному времени, так сказать.

— Сейчас поедем с тобой в кино, — объявил я.

— В кино⁈ — поразился Вардан. — Но…

— Не переживай, не просто развлекаться. Это тоже часть обучения. Анимансер тратит больше сил, чем менталист или другой одарённый, потому что копает глубже. И должен уметь восстанавливаться. Мы питаемся двумя видами энергии — положительной и негативной. И берём оба вида из человеческих эмоций. Главное — соблюдать гармонию. Так что сейчас найдём сеанс с комедией и отправимся восстанавливаться.

— Вы серьёзно, шеф? — брякнул Вардан.

— Да какие уж тут шутки. Не до юмора, знаешь ли.

Спустя полчаса, выписавшись из гостиницы, мы уже ехали в направлении кинотеатра. По пути я подробно объяснял ученику, как собирать энергию и следить за балансом, а также — почему важно не допускать серьёзных перегибов как в одну, так и в другую сторону.

— А мы при этом забираем эмоции и людей? — спросил в какой-то момент Вардан. — Лишаем их… радости или, наоборот, негатива?

— Нет, — ответил я. — Мы получаем только то, что оказывается вовне. Так что, если тебя это беспокоит, не переживай. На людей это вообще никак не влияет.

Комедии нового СССР я ещё не видел. По телевизору смотреть фильмы было некогда, я использовал его, в основном, чтобы быть в курсе новостей. Так что понятия не имел, что нас ждёт.

В кинотеатре оказалось не слишком много людей. Видимо, большинство было на работе. Так что в зале, где мы расположились, большая часть мест пустовала.

В буфете продавались лимонад, шоколад и бутерброды, но брать еду с собой было нельзя. Я купил дюшес, Вардан — тархун.

Никакой рекламы перед началом сеанса не было. Ровно в указанное на билете время экран ожил, и на нём появилась заставка Мосфильма. На меня так и повеяло ностальгией.

Начальных титров не было, и нас сразу погрузили в жизнь современного совхоза, где на фоне высокотехнологичных способов ведения народного хозяйства разворачивались одна за другой настоящие драмы: любовь, преодоление слабостей, трудовые подвиги и даже поимка западного шпиона, проникшего на производство. И всё это было снято в лучших традициях старой доброй советской комедии. Ни одной пошлой шутки замечено не было.

Пока мы смотрели фильм, я отслеживал состояние Вардана и давал ему советы по поглощению энергии зрителей. Конечно, её было немного, но сейчас главное — научить будущего анимансера восполнять потери. Остальное он сможет и сам набрать.

Почему я выбрал именно такой фильм? Потому что подобная комедия вызывает у зрителей не только смех, но и целый спектр самых разных чувств — от сопереживания до праведного гнева. Так что местами несколько наивный пафос шёл данной картине только на пользу.

Когда мы покинули кинотеатр, Вардан чувствовал себя намного лучше. Я бы даже сказал — бодро. Открытие нового навыка тоже подняло ему настроение, немного затмив впечатления от пережитого в подпространстве. Ну, и, конечно, роль сыграл положительный эмоциональный фон, которым он напитался за полтора часа в кинотеатре.

После сеанса мы сразу отправились в Управление.

Там меня ждали аналитики, так что пришлось сразу устроить небольшое совещание в конференц-зале.

— Товарищ Громов, не хочу ничего утверждать наверняка, — начал глава аналитического отдела, как только все расселись, — но нам удалось с помощью тщательного сопоставления самых разных данных выявить ряд любопытных совпадений. По отдельности они не могли привлечь внимания, но в совокупности дали картину, которая позволяет допустить, что мы обнаружили место, где строится машина эмиссаров. Повторюсь: это лишь предположение. Однако объяснить как-то иначе то, что там происходит, невозможно.

— На основе каких данных вы пришли к этому выводу? — спросил я. — Все подробности опустите, дайте анализ по основным направлениям.

Начальник отдела принялся объяснять, и очень быстро я понял, что его сотрудникам пришлось проверить и сопоставить невероятное количество данных. Некоторые из них я был даже не подумал ввести в анализ. Но общая картина, и правда, получалась странная.

Слишком много маленьких нестыковок, которые вкупе заставляли задуматься.

— Таким образом, очевидно, что на данном объекте строится либо не только то, что должно, — подвёл итог начальник отдела, — либо что-то ещё. Учитывая, каких усилий стоило закупить и привезти все эти материалы при строгих бюрократических процедурах, мы и берёмся допустить, что на берегу Байкала вместо метеостанции возводится что-то ещё. Причём — конструкция непонятного назначения.

— Логично, — сказал я, когда он замолчал. — Как минимум, эта версия требует немедленной проверки.

Трудно было даже представить, как эмиссарам могло удастся провернуть подобное. Если аналитики правы, и машина строится под видом метеостанции, то тут не обошлось без своих людей на разных этапах закупок и поставок. И едва ли дело только в подкупах и взятках, хотя их исключать тоже нельзя. Скорее всего, некродам удалось внедрить своих агентов в бюрократический аппарат. И вот это казалось самым невероятным. Так что я несколько сомневался в том, что аналитики обнаружили именно то, что нам было нужно. Возможно, странные закупки объяснялись чем-то другим. Например, воровством. Тем не менее, следовало незамедлительно отработать эту версию.

Первым делом я велел своему заму вызвать командиров, чтобы сформировать штурмовой отряд. Если окажется, что машина находится на берегу Байкала, сразу и проведём операцию. Не откладывая в долгий ящик.

Спустя час были полностью собраны и укомплектованы четыре штурмовых группы под командованием Инги Зиминой, Дениса Жукова, Иры Рудницкой и Димы Михайлова. Общую связь предстояло осуществлять во избежание перехвата Вике Сотниковой, телепату из группы поддержки. Я не собирался давать эмиссарам даже призрачного шанса заранее узнать о нашем приближении или присутствии.

Отряды погрузились в бронированные и защищённые рунами фургоны. Большинство ещё не сталкивалось с некродами в бою, отрабатывая навыки противодействия им лишь на полигонах, но при этом каждый был матёрым солдатом. Я не сомневался, что мои люди сумеют сориентироваться и не подведут. В конце концов, всё бывает в первый раз.

Я обсудил план предстоящей операции с командирами групп. Было принято решение высадиться в окрестностях станции и взять эмиссаров в кольцо, чтобы не дать тварям разбежаться.

— Итак, подъедем вот здесь, — говорил Михайлов, подводя итог обсуждения. — Это не основная дорога, и она не используется, так что наблюдение за ней едва ли ведётся. Отсюда начнём распределяться, окружая объект. Группы Иры и Инги идут вот сюда, — он провёл тупым кончиком карандаша вдоль разложенной на столе карты. — Инга проходит дальше, а Ира остаётся вот здесь. Отряд Дениса переместится вот сюда, — карандаш постучал по отметке на плане. — Мы же атакуем с места прибытия. Общая связь — телепатическая. Рации будем использовать уже во время штурма. Если, конечно, он состоится. Возможно, аналитики ошиблись, и мы просто разворошим гнездо расхитителей народной собственности. Что тоже неплохо, конечно, — добавил он.

Спустя полчаса после окончания совещания четыре нагруженных оружием, боеприпасами и экзодоспехами машины выехали с парковки Управления и одна за другой начали нырять в открытые водителями порталы.

Очень хотелось верить, что по ту сторону нас ждёт машина эмиссаров, и нам удастся уничтожить её, положив конец планам галодов по вторжению.

Когда машина, в которой я находился, въехала в портал, я испытал тревожное сосущее ощущение под ложечкой.

Сколько себя помню, метеостанции строились ради прогнозирования погоды. Я в этих вещах не разбираюсь, но ожидал увидеть нечто вроде антенн с солнечными панелями, белых «скворечников» на металлических «ножках» и тому подобных артефактов. Ну, и флюгеры какие-нибудь, чтобы вычислять силу ветра.

В этой версии СССР погоду не предсказывали.

Её создавали.

И да, я успел заглянуть в сеть и посмотреть фотоснимки станций Климатической Службы. Там была целая навороченная система, включающая наземные установки, орбитальные спутники и целый рой дронов, бороздящих просторы нашей необъятной Родины.

Чтоб вы понимали, основная работа ложится на плечи климатологов. Это такие менторы, которые с помощью пси-энергии воздействуют сразу на атмосферные фронты, циклоны и антициклоны. Масштаб потрясает воображение, а сами климатологи — одни из сильнейших одарённых планеты. Я даже слышал о международной конвенции, подписанной большинством стран, которая запрещала погодные войны на самом высоком уровне. А все эти приспособления, включая дроны и спутники, позволяли климатологам вмешиваться в реальность с максимально возможной, ювелирной точностью.

То, что я увидел, не имело никакого отношения к климатическому контролю.

Холм посреди леса.

А на холме — ЭТО!

Разросшееся до неприличия многоступенчатое сооружение, не имеющее аналогов вообще ни с чем. Казалось, объект целиком состоит из грифельно-серых граней, квадратов и треугольников, громоздящихся в хмурое осеннее небо. Вся эта несусветная дичь была облеплена строительными лесами, по которым ползали человеческие фигурки, смахивающие на муравьёв. Рядом стоял кран, вокруг располагались бытовки, штабеля непонятным прямоугольным блоков, арматуры и устройств совершенно невообразимого назначения.

Наши фургоны выпали из порталов у самого подножия холма.

Здесь уже всё было залито бетоном. Я заметил несколько грузовиков и бетономешалок. На холм проложили извилистую дорогу, при этом никто даже не озаботился ограждением. Да и зачем? Вокруг на многие километры — лес. Разве что у самого горизонта виднелась полоска воды.

Честно говоря, я думал, что окрестности Байкала — это сплошная сейсмоактивная зона. И строить тут сооружения выше двух-трёх этажей сомнительная перспектива.

Но и объект, который мы видели, не имел ничего общего с людскими постройками.

От многоугольной башни за версту веяло чужеродностью.

— Максимильяныч, — сказал я. — Это похоже на метеостанцию?

Бурундуков, сидевший за рулём нашего бронированного монстра, криво ухмыльнулся:

— Дорогой вы мой товарищ! Сие чудо инженерной мысли напоминает метеостанцию не более, чем кукурузный початок — ядерную ракету.

Я вновь посмотрел на простирающийся перед нами комплекс.

По документам здесь возводилось совсем другое. Мои аналитики раздобыли проект, и там обычная метеостанция. А вот спутниковых снимков у меня нет. И это очень странно. Потому что получить подобные материалы Проект 786 может без особых проблем. Обычно.

А знаете, что меня поразило сильнее всего? Отсутствие линий электропередач. То есть, никаких столбов, проводов, трансформаторных будок… Может, я чего и не понимаю, но чем эта башня будет питаться? Явно не святым духом.

И да, я колебался до того, как мы сюда приехали.

Не был уверен в том, что всё понял правильно.

Сейчас — другой разговор.

— Начинаем штурм, — сказал я. — Готовность номер один.

Вика Сотникова, телепат из группы поддержки, кивнула и начала передавать моё распоряжение командирам групп. Со мной отправились полностью сформированные штурмовые отряды под командованием Инги Зиминой, Дениса Жукова, Иры Рудницкой и Димы Михайлова. Четыре бронированных, защищённых рунами фургона, напичканных оружием и матёрыми спецназовцами с боевым опытом. Некоторые из моих подчинённых уже столкнулись с живыми эмиссарами, но большинство всего лишь проходили обучение на полигонах.

— Объект захватить, — поставил я первую боевую задачу. — Гражданских, если найдём, не трогать. Эмиссаров уничтожать. Если не сумеем захватить пленного — ничего страшного. Приоритет — остановка стройки. Приказ понятен?

Вика передала всем моё сообщение.

Через минуту командиры групп отчитались о готовности выполнить поставленные задачи.

Мы уже выпали из порталов в заданных точках. Проколы были сделаны таким образом, чтобы распределить группы по четырём направлениям.

— Турели фургонов приготовить к бою, — распорядился я. — Бейте по дальним целям на вершине холма. Не допустите попадания своих под дружеский огонь. Применяем базовую тактику открытой местности. Без приказа не начинать.

Базовая тактика предполагала слаженное взаимодействие всех менторов, включая бойцов, которым предстоит сегодня работать в экзодоспехе.

Я не сомневался, что эмиссары знают о нашем присутствии.

Решили обороняться на холме?

— Погнали.

Ну, а чего тянуть.

Ключевой приказ я отдал уже по рации.

Энергеты ударили первыми.

У нас в команде имелись два дистанционных пирокинетика и один контактный электрик. Огневики работали почти вслепую, поэтому били по навесной траектории, целясь в бытовки. Я спокойно наблюдал за тем, как огненные болиды, зародившись в нескольких метрах над землёй, устремились в воздух. Устремились, вычертили красивые пламенеющие дуги и с гудением обрушились на контейнеры строителей. Через минуту к цели отправились ещё два болида. С вершины холма донёсся гул, смешанный с треском. Вверх взметнулись языки пламени.

— Хорошо горит, — оценил Бурундуков.

Я поднёс к глазам полевой бинокль.

Участок, по которому мы ударили, был в огне. Существа, которые монтировали башню, ползая по лесам, начали спускаться. При увеличении было видно, что эти твари не имеют ничего общего с людьми. Они даже лестницами не пользовались — перепрыгивали с яруса на ярус, демонстрируя чудеса ловкости.

Мне предстояло вести наблюдение за штурмом из кабины броневика.

Впервые за всё время своей карьеры в КГБ.

После огненной атаки командиры групп отдали новый приказ. В воздух взвились дроны поддержки, которые тут же принялись нарезать виражи вокруг башни. Операторы намечали цели и потенциальные очаги сопротивления. Судя по переговорам командиров, никто не понимал, что происходит. Спецназовцы были уверены, что орда чудовищ сейчас ломанётся с холма вниз, а мы будем их расстреливать из турелей. Тех, кто добежит, пришибём вручную. Но так это не работает. Эмиссары наделены разумом, у них есть тактическое мышление.

К нам никто не бежал.

Дроны начали транслировать с разных ракурсов весьма необычную картину. Твари возводили некое подобие баррикад. Втыкали в землю штыри, между которыми начинали расти не то лианы, не то электрические кабели. Всё это сплеталось, создавая заграждение.

— Так не пойдёт, — сказал я по общему каналу. — Уничтожить эту хрень.

По заграждениям начали работать турели.

Спаренные крупнокалиберные пулемёты, выдвигающиеся из специальных гнёзд на крышах фургонов. Цели задаются голосом или ручным вводом с сенсорной панели. Дальнейшая наводка — на автомате. Опять же, есть опция, при которой наведением занимаются дроны, получающие команду от операторов.

Бурундуков потянулся к приборной панели, чтобы врубить звукоизоляцию.

Обожаю технологии этого мира!

Шквал беззвучного огня обрушился на щиты, которые выставляли эмиссары. То, чем они занимались, выглядело детской забавой, вот только… Вдоль уже выставленных конструкций образовалась зона непонятного искажения. Словно мираж в пустыне. И наши пули, судя по всему, отклонялись этой областью пространства.

— Копать! — выругался Жуков по рации.

Ну, это я смягчил маленько.

— Прекратить огонь! — скомандовал я. — Энергеты, ваш выход.

Полетели новые болиды, но, попав в искажённую зону, утратили свою убойную мощь, расплескавшись по площади.

— Инга, — позвал я. — У тебя в группе есть кинетик?

— Так точно, — отозвалась Зимина. — Рома Ничипоренко.

— Пусть снесёт одну такую установочку.

Ничипоренко ударил через несколько секунд.

Я даже не сообразил, что происходит. А потом на экран бортового компа пришла картинка с дрона — часть заграждений смело невидимой силой. Образовалась приличных размеров брешь.

— «Мишки», вперёд! — рявкнул я.

Бойцы в экзодоспехах ломанулись к холму.

В каждом фургоне у нас имелось по одному такому спецу, при этом ТЭДы имели рунную защиту высокого класса. Спасибо товарищу Курцу — постарался на славу.

Командование приняли на себя командиры.

Никто, разумеется, не собирался оставлять «мишек» без прикрытия. За механическими монстрами отправились до зубов вооружённые физики, новы и контактные энергеты. Командиры групп не отставали. Уже подбегая к уцелевшим заграждениям, наши ребята стали забрасывать врага гранатами. Дымовыми и световыми, а в плечи — осколочными. Последние зашвыривали подальше, чтобы своих не накрыло.

Взрывы слышны не были.

От вспышек наши глаза защитила поляризация лобового стекла.

Над холмом поплыли клубы густого дыма…

— Хорошо идут, — оценил Бурундуков.

У меня внутри всё кипело. Старые привычки вынуждали броситься в бой, помочь ребятам. Но здравый смысл подсказывал, что хорошо обученные, прошедшие через несколько войн штурмовики должны справиться с поставленной задачей.

Дроны транслировали бой в онлайн-режиме.

Бортовой компьютер выводил на экран видео, снятые с разных ракурсов. Вот перекинувшийся в тигра анималист ударом лапы раскраивает череп жуткой твари, смахивающей на Чужого. Вот ещё одна тварь разлетается в клочья от выстрела из дробовика. Вот эмиссар прыгает на физика в чёрном шлеме, но его сбивает штурмовик в экзодоспехе…

Уследить за всем было нереально.

Организованный штурм превратился в хаотичную мясорубку.

Матерились по рации командиры, кто-то указывал направление на группу врагов, кто-то пробивал импульсным молотом вставшее на пути заграждение…

Часть наших парней уже прорвалась за первую линию обороны.

Я глазам своим не поверил.

В дыму мелькали шустрые тени врагов, их там было нереально много. Десятки! Единичные выстрелы, но в целом… понеслась рукопашная.

Съёмка с высоты в несколько метров не давала полной картины, но я по достоинству оценил мощь боевых менторов. За чертой города, при отсутствии гражданских, никто себя не сдерживал. Контактники били врага ножами, добавляя электрический урон. Анималисты рвали глотки. Пирокинетки жгли в прямом и переносном смысле…

Прекрасно себя показали операторы «мишек». Двигались быстро, крушили врага плазменными серпами, иногда расстреливали из спаренных пулемётов Токарева. Убойная мощь этих штук была такой, что попавшие под огонь эмиссары превращались в окровавленные ошмётки.

Световые гранаты рвались то тут, то там.

Противники не были к этому готовы.

Наши ребята либо работали в шлемах, либо прикрывались фильтрами ТЭДов. Анималисты умели перестраивать зрение. А вот некроды… порой теряли ориентацию. Это их и сгубило.

Эфир заполняли переговоры штурмовиков.

— Группа «эмок» на три часа!

— Дима, убери вон тех придурков под Башней!

— Инга, отступи! Посылаю «мишек»!

— Ять, сколько их?

— Ира, зачищайте крыши! Там эти макаки скачут!

И всё в таком духе.

— Вика, — сказал я. — Пусть хоть одного в живых оставят для допроса. Инге скажи, она проконтролирует.

Девушка кивнула и передала мысленное сообщение одной из штурмовых групп.

Мясорубка продолжилась.

Бурундуков выводил на экран трансляции с разных дронов, некоторые опускались довольно низко. Вспышки, рассекающие туманную муть трассы, электрические разряды контактных менторов. Брызги крови, разлетающиеся ошмётки. Гибкие тела анималистов, прыгающих по крышам бытовок.

И тут в эфир прорвался вопль:

— Суки! Антоху рвут!

— Где?

— На девять часов! Да помогите же!

Серия матов, выстрелы, тяжёлые удары.

Мы с Бурундуковым переглянулись.

— Шеф! — раздался голос Рудницкой. — Твари бегут!

— Турели — к бою! — рявкнул я.

На противоположной стороне холма заработали крупнокалиберные спаренные пулемёты. Я услышал их механический вой на всех радиочастотах.

— Шеф! — доложила Инга Зимина. — Вырубили одного!

— Чем? — уточнил я.

— Разрядом, — последовал чёткий ответ. — Надо паковать.

— Возьмите в кольцо, — приказал я. — Наденьте подавители. Остальным группам — продолжить зачистку.

Хорошая вещь — подавители.

Я вообще не понимаю, как здешние инженеры ухитрились дойти до такого. Встречаются наручники, но гораздо чаще — гибкие ленты, захлёстывающиеся вокруг запястий и лодыжек. Эти модели сворачиваются и твердеют, так что хрен снимешь. А настроить можно как на подавление способностей ментора, так и на полную блокировку нервных импульсов. Подробностей я не знаю, но отключить мозг буйного психопата или эмиссара с помощью подавителя вполне реально. На несколько часов — без последствий.

Посыпались отчёты:

— Группа Михайлова, сектор зачищен.

— Группа Жукова — чисто.

— Рудницкая — чисто.

— Инге подсобите, — бросил я.

— У неё тоже, — отрапортовал Жуков. — Мои постарались.

— Круговая оборона, — приказал я. — К Башне не прикасаться. Подготовьте территорию для биологического отдела.

— Шеф, разрешите доложить? — это Михайлов.

— Слушаю.

— Мы установили контроль, живых эмиссаров не осталось. Но тут… скотобойня, в общем. Да вы и сами всё видите, дроны же летают.

— Вижу, — вздохнул я. — Просто ничего не трогайте.

— Так точно.

— Вика, — обратился я к девушке-телепату. — Вызывай наших ксенобиологов. Пусть саркофаг захватят. И побыстрее… Мы не знаем, сколько продержатся подавители.

Саркофаги — штука полезная.

Во всех смыслах.

В этих «гробах» можно перевозить не только мёртвые или умирающие организмы, но и вполне бодрых противников. Там целая навороченная система, похожая на стазис из фантастических книг. Процессы в организме замедляются, практически останавливаются в ноль.

К моменту прибытия спецов из Управления я уже был на холме. Прощупывал Башню на ментальном уровне, но так и не разобрался, что это такое.

Парни в биозащите прибыли первыми. Убедившись, что эмиссар не представляет угрозы, технично упаковали его в саркофаг с помощью одного из наших кинетиков. Не снимая подавителей, захлопнули крышку, активировали систему заморозки и убрались в свой белоснежный фургончик. Ненадолго. Вернувшись с портативными анализаторами, пробирками и разными непонятными инструментами, занялись сбором образцов.

Разложение эмиссаров уже шло полным ходом.

Вместе с технарями из научного отдела приехали Курц и Козлов. Учёные принялись восхищённо пялиться на Башню, затем — разворачивать своё оборудование. Курц присоединился к команде исследователей, обвешавшись амулетами. А Козлов подошёл ко мне.

— Ух, навоевал ты здесь, Громов.

— Что есть, того не отнять.

Руководитель Проекта 786 задрал голову, изучая объект.

— Что думаешь? Твою чудо-машину строили?

Пожимаю плечами:

— На метеостанцию не похоже.

Козлов фыркнул.

— И хомяку понятно.

Рядом возник невидимый для шефа Чупакабра. Погрозил моему начальнику лапкой:

— Но-но! Осторожней на поворотах!

Я мысленно шикнул на демона, и тот исчез.

К нам подошёл один из техников.

— Что скажешь, Стёпа? — поинтересовался Козлов. — Обнаружили что-нибудь?

— Я не знаю, как они это построили, — развёл руками бородач лет сорока. — Мы просветили эту штуку всем, чем только можно. Там всё напичкано чужой электроникой. Местами смахивает на технологии, которые мы используем для поддержания стабильных порталов. Но только местами. Это внеземная машина, я вам точно говорю, Виктор Викторович…

— Конкретику давай, — перебил шеф. — Что она может?

— Пока ничего, — развёл руками бородач. — Похоже, мы вторглись на последней стадии монтажа.

— И?

— Да ничего мы толком не поняли! — взорвался техник. — Это не наш уровень! Она может создавать и поддерживать что-то… не обязательно порталы. Там есть устройства для фокусировки и направления энергии. Один такой ретранслятор направлен на… объект, который нельзя называть.

— Не тяни кота, все свои.

— На менгир эту штуку сориентировали, — ответил бородач. — Но есть и некое подобие уловителей. Или средств связи. Как будто эта машина должна взаимодействовать ещё с чем-то. Я бы предположил, что таких баше может быть несколько. В разных точках планеты. Но всё это надо ещё доказать, сами понимаете.

— А чем они строили? — поинтересовался я. — Обычная спецтехника?

— Есть и не совсем обычная, — ответил бородач. — Будем изучать.

У меня в голове что-то щёлкнуло.

Сложился пазл.

Похоже, эмиссары возводят несколько машин, которые после запуска будут работать как единое целое. Все они разнесены территориально, чтобы… Получить более мощную установку? Безболезненно жертвовать отдельными элементами в случае обнаружения?

Я должен получить ответы.

И для этого мне придётся допросить выжившего некрода.

Вернувшись в Управление, я первым делом сварил себе крепкого чёрного кофе, добавил щепотку корицы, выдавил немного лимона и уселся на диван в комнате отдыха, чтобы перевести дух. Мысленно, конечно. От меня операция по захвату «метеостанции» особых физических усилий не потребовала, но нервы потрепала изрядно. Так что нужно было расслабиться, сконцентрироваться и привести энергетические потоки в порядок. Ну, и голову — тоже.

Зама я предупредил, чтобы меня не беспокоили. Он обещал проследить. Так что никто, кроме разве что самого Козлова, не должен был меня потревожить.

Попивая кофе, я ещё раз прокрутил в голове последние события, новую информацию и взвесил напрашивающиеся выводы.

Да, всё выглядело именно так, как мне и пришло в голову. Похоже, будущая машина состояла из нескольких частей, которые при запуске должны были заработать как единое целое.

Причин для этого могло быть несколько: некроды не хотели класть яйца в одну корзину; целиком такую махину собрать незаметно невозможно; сама конструкция предполагает несколько частей; строить части машины одновременно и параллельно быстрее, чем как одно целое.

Какая из причин была верна, особого значения не имело. Важно то, что некроды близки к завершению своего плана, а мы обнаружили только одну из частей машины. Да, это существенно отбросило наших врагов назад, ведь теперь им придётся собирать один элемент заново. Но сколько нам нужно отыскать ещё таких? И вдруг галоды собирают дубликаты? Конечно, это крайне маловероятно: даже организовать строительство необходимого минимума потребовало от них огромных усилий. Но кто знает?

Ясно было одно: надо допросить пленного эмиссара. Если он хоть что-то знает, это должно нам помочь. Как говорится, птичка по зёрнышку клюёт.

Допив кофе, я поставил кружку на подоконник, прошёлся по комнате, делая дыхательные упражнения, чтобы настроиться на нужный лад, а затем уселся в центре на пёстрый ковёр, подвернув под себя ноги.

Предстояло ещё одно сражение разумов. Но в этот раз я собирался заручиться мощной поддержкой. Благо, было у кого.

— Чупа, мне нужна твоя помощь, — проговорил я.

Фамильяр материализовался на подоконнике рядом с кружкой, сунул в неё нос, потянул и разочарованно сморщился.

— Что на этот раз? Опять рука?

— Нет. Проведи меня к учителю.

— На кой-тебе этот старикан? — тут же ревниво насупился хомяк. — Что, мы сами не справимся? До сих пор спокойно обходились без него же.

— Боюсь, не справимся. Захваченный нами некрод — мелкая сошка. Вряд ли он много знает. А мне нужно выяснить как можно больше. Если правы наши ксенобиологи, и то, что я узнал о мире галодов в прошлые разы, то твари эти обладают подобием коллективного разума. Как муравейник. То, что знает один, известно всем. Но в разной степени. И я думаю, то, что нужно мне, запрятано в памяти этого эмиссара очень и очень глубоко. Мне самому на такой уровень просто не нырнуть.

— Проклятье! — расстроился Чупа. — Неохота признавать, но ты, скорее всего, прав. Значит, придётся якшаться со старикашкой и его придурошной жабой.

Он тяжело вздохнул.

— Поуважительнее про учителя, — сказал я.

— Мне он не учитель, — отмахнулся Чупа. — А его лягуха — это вообще курам на смех.

— Может, перестанем препираться и займёмся делом?

— Да-да… Конечно, займёмся, куда ж деваться?

Фамильяр спрыгнул с подоконника, но на пол не приземлился, а взмыл к потолку, раскинув лапы. Его глаза вспыхнули, и комната начала быстро затапливаться густой и вязкой тьмой.

Я закрыл глаза и почувствовал, как проваливаюсь сквозь ковёр и пол.

Мы летели через слои подпространства, как уже делали много раз прежде. Передо мной мелькали странные сюрреалистичные пейзажи, которые стремительно сменяли друг друга, их обитатели также проносились мимо. Большинство даже не успевало заметить нас, но другие поворачивали уродливые головы, их глаза пылали, а некоторые пытались угнаться за нами, но мы двигались слишком быстро. В какой-то момент у меня даже закружилась голова. Но замедлиться я не мог: это означало бы отстать от фамильяра и заблудиться в бесконечных фракталах подпространства. Так что пришлось взять себя в руки и сосредоточиться на несущейся впереди алой звезде, которую сейчас представлял из себя Чупакабра. С такой скоростью он ещё никогда не летал. Словно снаряд, фамильяр пробивал один слой за другим, уводя нас на глубину.

И вдруг остановился. Поравнявшись с ним, я увидел торчащие из песчаных дюн остовы древних, изъеденных коррозией строений, покрытых причудливыми письменами. Казалось, рука великана оставила свой след на этих некогда величественных зданиях, которые теперь представляли собой лишь забытые руины.

Мы опустились на горячий песок, взметнув пару прозрачных тучек жёлтой искрящейся пыли.

— Здесь! — объявил Чупа.

Осмотревшись, я ничего не увидел. Но хомяк уже бодро шагал в сторону торчащих из песка циклопических колонн. Вскоре мы добрались до широких ступенек, по которым поднялись на окружённую колоннами площадь, выложенную огромными жёлтыми плитами.

И тут я увидел своего учителя.

Брянцев парил над полом в позе лотоса, и от его фигуры распространялось мерцающее оранжевое сияние — словно учитель дымился.

— Алексей Вадимович! — позвал я.

Брянцев поднял веки, сосредоточил на мне взгляд, а затем опустил ноги и приземлился на древние плиты.

— Влад, — улыбнулся он, направившись ко мне. — Сколько времени прошло с нашей последней встречи?

— Не так уж и много, учитель, — ответил я.

— Зачем же ты меня искал? — удивился Брянцев. — Мы ведь договорились, что каждый займётся своим делом. Мне пока тебя порадовать нечем. Поиски, о которых мы говорили в нашу последнюю встречу, оказались не так просты, как хотелось бы.

— Дело не в моей нетерпеливости, Алексей Вадимович, — ответил я. — Возникло важное дело, и мне нужна помощь.

— Ах, вот как, — понимающе кивнул Брянцев. — И в чём же дело?

Я вкратце обрисовал ситуацию.

— Понятно, — сказал учитель, когда я закончил. — Да, будет непросто. Путешествие в глубины чужого подсознания всегда опасно, даже если речь идёт о человеке. Что уж говорить о некроде.

— Я уже сражался с одним. Тогда мне удалось победить. Я создал ментальную ловушку и перехватил контроль над пространством. Но так глубоко, как нужно погрузиться теперь, ещё не нырял. Без вас мне не справиться.

Брянцев кивнул.

— Что ж, значит, пойдём вместе. Только держись рядом. Жабыч, присоединяйся к нашей компании.

На полу тут же возникла здоровенная жаба. Фамильяр учителя окинул Чупу презрительным взглядом, затем недовольно поглядел на меня и обратился к хозяину:

— Вадимыч, план полное говно! Ты же и сам понимаешь, что нам придётся возиться с этой парочкой слабосилков. А это здорово снижает шансы на успех. Зато здорово повышает риск не вернуться. Чем глубже уровень подсознания, тем опаснее тамошние твари. Мы можем угодить в настоящую мясорубку. Кто знает, что в башке у этого… как его там?

— Галода, — подсказал Брянцев. — Но выхода нет, Жабыч. Придётся помочь.

— Я прошу занести в протокол заседания мой официальный протест! — насупился фамильяр. — Чтобы потом в случае чего ко мне не было претензий. Я отвечать за этих двоих не собираюсь.

— За нас не надо отвечать! — обиженно набычился Чупа. — Мы и сами за себя постоять можем. Вы нам только помогите пробраться, куда нужно.

— Поможем, — кивнул Брянцев. — Но вам придётся поработать вместе. Готовы?

Фамильяры переглянулись, даже не пытаясь скрыть взаимную неприязнь.

— Только если ради общего дела! — буркнул Жабыч.

— Только ради него, — кивнул Чупа.

— Ну, вот и договорились, — улыбнулся Брянцев. — Давайте, парни! Хватит слов — пора действовать.

Оба фамильяра уселись напротив друг друга, закрыли глаза и развели передние лапы. Зрелище было бы уморительным, если бы не факт, что мы отправлялись на битву с эмиссаром на его территорию, где он, если нам не повезёт, сможет контролировать пространство, превращая его в любое оружие на своё усмотрение.

Вокруг нас поднялся ветер. Он быстро крепчал, поднимая и закручивая в золотистые вихри тучи песка, пока видимость не стала нулевая. Мы оказались внутри ревущего кокона. А затем провалились вниз и понеслись по образованному песчаным смерчем извивающемуся тоннелю!

Чупа нёсся впереди, словно огненный метеор. За ним неотступно следовал Жабыч, тоже светящийся, как маленькая звезда. От их сияний на стенах смерча плясали мерцающие отблески. Мы с Брянцевым летели за фамильярами, которые указывали пути, одновременно продлевая тоннель сквозь мир духов.

И вот, наконец, мы достигли горловины и выпали из смерча на покрытое белой, сверкающей солью пространство.

Прямо перед нами над горизонтом светило яркое зелёное солнце с острыми, как пики, лучами. Они дрожали, становясь то длиннее, то короче.

Справа же располагалась устремлённая ввысь башня с острыми вытянутыми зубцами и стрельчатыми окнами. Она отбрасывала на соляную равнину длинную чёрную тень, которая казалась бездонным провалом, расщелиной, в которую никогда не падал свет.

Мы двинулись вдоль тени к башне. Идти пришлось минут пять. Только добравшись до строения, мы поняли, насколько оно велико.

— Мда-а… — протянул Брянцев, окидывая башню взором. — Старый некрод вам попался. Поживший. Представляю, как глубоко уходят нижние этажи.

Я невольно опустил взгляд на искрящуюся соль. Да, учитель был прав: к подсознанию коллективной памяти роя придётся пробиваться долго. И будет это ой как непросто.

— Ну, готов? — обратился ко мне Брянцев.

— Конечно, — ответил я. — Не зря же мы пришли.

Учитель кивнул.

— Не сомневался. Что ж, идём.

Мы двинулись к огромному крыльцу. Поднявшись по ступенькам, оказались перед высокой стрельчатой дверью. Брянцев навалился на одну из створок. Раздался натужный скрежет, затем — скрип, но дверь не подалась. Я присоединился к учителю, и вместе мы слегка приоткрыли створку. Изнутри потянуло напитанной затхлостью прохладой.

Брянцев протиснулся первым, — я за ним. Наши фамильяры вошли вслед за нами и взмыли над плитами пола, освещая царивший внутри сумрак.

— Впечатляет, — проговорил Брянцев, вертя головой. — Только почему-то нет никого. Мне это не нравится.

— Ловушка, — веско изрёк Жабыч, плывя над полом. — Как пить дать. Предлагаю одуматься и валить, пока не поздно.

— Ссыкло! — процедил Чупа.

— Я не потерплю нарушения моих личных границ! — тут же возмутился Жабыч. — Это токсичный диалог, и мне он не нравится!

— Какие мы нежные, — с явным наслаждением протянул Чупа.

— Хватит! — цыкнул на них Брянцев. — Тихо вы! Отвлекаете. Влад, нужно внедриться в это пространство и построить ментальную ловушку. Без этого мы далеко не продвинемся.

— Согласен, Алексей Вадимович, — кивнул я. — Вы начинайте, а я подключусь.

— Добро, Влад.

Брянцев начал совершать руками сложные пассы.

Интерьер задрожал, теряя чёткие очертания. Пол под нами слегка завибрировал, где-то загудело, заскрежетало, и издалека донёсся протяжный вой.

В полу образовалось квадратное отверстие. Брянцев сразу направился к нему. Я пошёл следом, фамильяры плыли по воздуху, словно странные воздушные шарики.

В образовавшемся проёме была видна лестница. Мы побежали по ней вниз, пока не достигли подвала, в котором были рядами расставлены продолговатые сосуды, похожие на глиняные кувшины.

— Здесь! — сказал Брянцев, осматриваясь. — Это хранилище памяти. Нужно только отыскать то, что нам нужно. Влад, сделать это придётся тебе. Сформулируй запрос и сосредоточься на нём.

Так я и поступил. Ментальный поиск — штука сложная. Запрос состоит из фрагментов, и чем их меньше, чем они чётче, тем проще найти искомое.

К счастью, за последнее время я существенно прокачался, и мне не нужно было перебирать сосуды памяти, как в прошлый раз. Сейчас я мог внедриться в подсознание пленного эмиссара и запустить поиск.

Сосуды на полу вспыхивали один за другим. Это означало, что они проверены, и совпадений не найдено. Но их было слишком много. А наверху уже раздавались шаркающие шаги неведомого чудовища, которое некрод создал для защиты от вторжения.

— Присоединяюсь, — объявил Брянцев. — Давай поднажмём, Влад!

Огоньки стали вспыхивать быстрее.

— Тварь уже спускается по лестнице, — сказал вдруг Жабыч. — Я её чую.

— Я тоже, — проговорил Чупа.

Пришлось немного отвлечься от поиска, чтобы исказить пространство и развернуть лестницу так, чтобы она увела монстра в другую сторону. Впрочем, этого фокуса надолго не хватит.

— Есть! — вдруг воскликнул Брянцев и указал в сторону сосуда, который окутался стабильным голубым свечением.

Я немедленно бросился к нему, поднял с пола и выдернул пробку.

Из узкого горлышка заструился прозрачный дымок — прямо как в сказке про джинна.

В воздухе соткалась картинка: сине-зелёное пятно на светло-коричневом фоне. Не сразу я сообразил, что вижу карту! Вернее — небольшой её фрагмент.

Я всматривался в неровные очертания странного водоёма, стараясь их запомнить в деталях. Что это? Море? Озеро? Какое-то водохранилище?

— Аральское море, — раздался вдруг справа голос подошедшего учителя. — Почти пересохло, но всё ещё узнаваемо.

— Уверен? — спросил я.

Брянцев кивнул.

— На все сто.

В этот момент чудище прорвалось-таки сквозь выстроенную мной ловушку и буквально вкатилось в подвал, опрокидывая сосуды.

— Нужно спуститься глубже! — быстро сказал я.

Брянцев заставил пол перед монстром изогнуться, перекрывая ему проход, а затем присел и коснулся кончиками пальцев пола. Каменные плиты расступились, и в лицо нам повеяло сырой прохладой.

— Готов? — спросил Брянцев.

— Готов! — кивнул я.

Мы прыгнули в отверстие ровно в тот момент, как созданная учителем преграда разлетелась на куски, и чудовище с низким рычанием ринулось к нам.

Брянцев приземлился на пол первым, я — за ним. Фамильяры чуть задержались, закрывая проход над нами.

— Этого надолго не хватит, — задрав голову, проговорил учитель. — Времени мало, но мы там, где нужно.

Я быстро огляделся.

Помещение с низким сводчатым потолком напоминало средневековый погреб, только было создано из скреплённых сухожилиями костей. Мы словно оказались в сюрреалистичном фильме ужасов. Но интерьер меня не интересовал. В отличие от нескольких рядов каменных каноп, стоявших по периметру комнаты. Свет исходил от установленных на стенах факелов. Пахло смолой и гнилой водой, сочившейся между костями и собиравшейся на полу в лужицы, которые постепенно уходили сквозь щели между плитами пола.

— Начинаем поиск! — деловито объявил Брянцев. — Постарайся сразу выложиться по полной. Я буду держать ловушку, чтобы дать нам побольше времени, так что основной поиск придётся осуществлять тебе, Влад.

Я не стал тратить слова и сразу приступил к обнаружению нужных сведений. Раз есть рядовые эмиссары, значит, должны быть и руководители. Без них построить даже одну часть машины некродов было бы невозможно.

Сейчас мы находились очень глубоко в подсознании галода — там, куда закладывались сведения, о которых даже он сам не имел понятия. Информация роя, коллективная база, распределявшаяся между всеми обитателями враждебного нам мира.

Свод потолка затрещал, несколько толстых костей, поддерживавших его, треснули, сухожилия лопнули и повисли, как верёвки.

— Быстрее, — спокойно проговорил Брянцев.

Мог бы и промолчать. Я и так действовал на пределе возможностей. С меня градом тёк пот, я почти не чувствовал тела, дышать становилось всё труднее. Энергия уходила из меня, как песок сквозь пальцы.

Вдруг одна из каноп ярко засветилась, верхняя её половина повернулась и приподнялась. В воздухе возник портрет и краткое досье — словно фотография из архива. Я быстро пробежал глазами имя, фамилию и всё остальное, что было указано.

— Чупа, запомни!

— Есть, хозяин, — отозвался фамильяр. — Тварь почти пробилась, если что!

Скрипнув зубами, я продолжил поиск. Одного имени мало. Нужно было раздобыть ещё, раз уж мы здесь.

Спустя несколько секунд открылась вторая канопа. Ещё одна присвоенная эмиссарами личность появилась в воздухе сырого погреба.

— У нас меньше минуты, — предупредил ровным голосом Брянцев. — А затем я вытаскиваю нас отсюда при любом раскладе.

Судя по звукам наверху, там собралось уже несколько чудовищ, созданных подсознанием некрода для того, чтобы нас уничтожить.

Я старался не думать о времени. Полностью сконцентрировался на поиске.

И вот открылась третья канопа.

— Зафиксировал, хозяин! — крикнул Чупа.

— Всё, уходим, — объявил Брянцев.

Словно в ответ на его слова, потолок затрещал, кости начали крошиться, и в образовавшемся отверстии показалась уродливая лапа с десятком длинных суставчатых пальцев, оканчивавшихся кривыми когтями. Она ловила воздух, протискиваясь всё дальше и дальше.

Погреб затопил вязкий мрак, вдалеке вспыхнуло несколько вращающихся галактик. Дыхание у меня перехватило, как если бы меня скинули с крыши высокого здания.

А затем я открыл глаза и понял, что нахожусь там, откуда мы с Чупой начали наше путешествие в глубины подсознания эмиссара. Ворс ковра слегка покалывал ладони, которыми я о него опирался.

Фамильяр распластался передо мной на полу, тихо постанывая.

Едва я попытался пошевелиться, понял, что голова кружится, а к горлу подступает тошнота. Я был выжат, как лимон.

Но у меня было три имени! Три имени людей, в которых вселились некроды, руководившие созданием машины.

И от осознания этого факта на моём лице расплылась слабая, но довольная улыбка.

Дрожащими пальцами я достал телефон и набрал руководителя аналитического отдела.

— Записывай всё, что я сейчас скажу, — проговорил я, как только на том конце сняли трубку. — Поиск этих целей — наша первоочерёдная задача. Все силы бросить на её выполнение.

— Шеф, ты хоть иногда почту открываешь? — в кабинет заглянул Аксёнов.

— А что там? — я открыл глаза.

Теперь любой, даже самый крохотный перерыв в работе, я использовал для медитации и ревизии своего арсенала техник. Что-то мне подсказывало: впереди — серьёзная схватка.

— Детальный отчёт экспертов, — сообщил зам. — По Башне.

— Прекрасно, — я оживился. — Очень кстати.

Аксёнов скрылся за дверью, а я включил комп и вошёл в служебный аккаунт. Подрагивающий конверт с восклицательным знаком мгновенно привлёк внимание.

Я раскрыл сообщение, воспользовавшись своим уровнем допуска и приступил к изучению материалов. Ребята хорошо постарались. Схемы, фотографии, описания цепочек… Вот только я нифига в этом не понимал. Исходя из отчёта, складывалось впечатление, что некоторые схемы вообще не заточены под наш мир. Даже связь между Башнями имела необычную природу. Не менталистика, не радиоволны, а хрен пойми что.

Из задумчивости меня вывел телефонный звонок.

— Шеф, это Ника, — прощебетала мулатка из аналитического. — Новости по вашему заданию.

— Солнышко, ближе к делу. Нашли кого-то?

— Игоря Кравцова, портальщика, — последовал ответ красотки. — Но тут такое дело… По фамилии не скажешь, у них дальние ветви. Но он из Великого Рода.

— Даже так? — заинтересовался я.

— Каменевы, — отрапортовала Ника. — Наверное, им не очень понравится, если мы отправим штурмовиков на захват их человека.

— Он больше не человек, — мрачно произнёс я.

Из глубин памяти всплыли сведения о Каменевых. Неспящие, портальщики. Занимают важные посты в сфере науки и технологического развития. Даже отец Кристины, при его-то силе и влиянии, работает на Каменевых. Выбор реципиента со стороны эмиссаров очень правильный, логичный. И прежде чем ликвидировать это… существо… мне потребуется поддержка со стороны собственных кураторов. Поддержка на самом верху.

Хотя…

Какое «прежде»?

Не исключено, что человечеству осталось жить считанные недели. А может быть, и дни. Действовать надо решительно, без колебаний.

— Подробности, — затребовал я.

— Кравцов работал над проектом космического лифта, — сказала мулатка. — Он уже несколько лет сидит в Ленинске.

— В Ленинске? — уточнил я.

А потом вспомнил.

До 1995 года так назывался Байконур. Закрытый город в Казахстане. Понятное дело, вся инфраструктура заточена под обслуживание космодрома, с которого производятся запуски. Вот только здесь, насколько я помню, космические программы сворачиваются.

— Там космодром, — подтвердила мои мысли девушка. — Мы получили доступ к секретным базам. Предполагалось пробить портал на орбиту, сделать его стабильным и выводить ракеты в космос практически без энергозатрат. Авторы проекта даже от самих ракет хотели отказаться в пользу орбитальных челноков. Правительство очень заинтересовалось проектом, в программу включили с десяток очень мощных портальщиков. Кравцов был одним из них.

— А потом?

— Он исчез.

— Недели две назад?

— Если бы! — хмыкнула девушка. — Почти год.

У меня внутри всё похолодело.

Год⁈

Это ж до какой стадии может эволюционировать эмиссар за такое время? Как он теперь выглядит? Что умеет? Надо учитывать, что Кравцов — одарённый. И что вселился в него не рядовой эмиссар, а кто-то из высшего командного состава. Вдобавок реципиент очень много знает о стабилизации порталов и обладает, надо полагать, большой силой. Абы кого до секретных разработок не допустят.

— Какой у него ранг? — продолжал допытываться я.

— Его нет в базах, — сообщила Ника. — Мы думаем, что он внеспектровый.

— Хорошо, — кивнул я. — Точнее, плохо. Какие предположения, где его искать?

— Шеф, мы же не просто так свой хлеб едим, — в голосе девушки прозвучала гордость за весь отдел. — Подключили всё, что только можно. Начали с поиска по Ленинску и ближайшим городам.

— А почему эту работу не выполнили Каменевы?

— Мы уверены, что поиски велись. Просто ни у кого нет таких полномочий, как у нашего спецотдела. Мы не только записи с камер анализировали. Порылись в базах автоматических гостиниц, в списании баллов рейтинговой системы, в графиках вызова такси. Так что с вас премия, если что.

— Будет вам премия, — ухмыльнулся я. — И?

— А вот угадайте.

— Поехал к Аральскому морю? Ко второму элементу машины?

— Мы тоже подумали об этом, но нет.

— Тогда что? Не томи уже.

— В Москве он, работает в центре Хруничева по липовым документам.

Я опешил:

— Чего⁈ Там же модули для орбитальных станций делаются, правильно? Я ничего не напутал?

— Не напутали, — заверила девушка. — А ещё там налажено производство элементов для стабилизации порталов. И да, простому смертному туда не попасть, но наш герой изменил внешность, обзавёлся новой биометрией и паспортом, даже биографию разработал с нуля. Он — мелкая сошка. Вроде уборщика.

— Подожди. Как вы это вычислили?

— А он на камерах засветился. То есть, на камерах улиц, граничащих с центром.

— То есть, он постоянно меняет внешность?

— Как только отойдёт на безопасное расстояние. Саму трансформацию мы не видели, но сумели связать две его личности между собой. И у нас есть адрес, где он живёт.

— Хороша безопасность на правительственных объектах! — проворчал я. — Любой лицедей может…

— Нет, не может, — перебила Ника. — У них есть защита против лицедеев. Какие-то хитрые детекторы, вычисляют по психотипу.

— И в чём разница?

— У нас есть ксенобиолог, вот пусть и исследует феномен, — парировала девушка. — Мы пока и сами не понимаем. Но вполне возможно, что Кравцов — высшая форма развития эмиссаров. Не чудовище, а существо, которое морфирует во что угодно.

— В кого угодно, — поправил я.

— Или так.

Что ж, времени у нас почти нет.

Враги явно интересуются портальными технологиями и собираются применять эти наработки в своих машинах. Наши советские модули будут задействованы против нас же.

— Диктуй адрес, — приказал я.

Ника продиктовала, я записал.

— И это… пусть его ведёт кто-нибудь по камерам. Нельзя упустить.

— Уже делаем, — с гордостью ответила девушка. — Нейронку подключили.

Завершив разговор, я пробил по карте нужный адрес и получил район. Выходило, что эмиссар послился на западе Москвы, в Филях.

Придётся отложить отчёт.

В браслете у меня были забиты контакты всех командиров групп. Подумав, я набрал Никиту Васина и вызвал его к себе в кабинет. Васин был новой и неоднократно принимал участие в засекреченных правительственных операциях. Идеальная кандидатура.

— По вашему приказанию прибыл, товарищ Громов! — отрапортовал Васин, переступив порог моего кабинета.

— Садись, Никита, — я указал на свободное кресло. — Есть задание для тебя и твоих ребят.

— Исполним в лучшем виде, — улыбнулся командир группы.

Новы мне нравятся своей уравновешенностью, физической подготовкой и экономными движениями. По сути, это улучшенная версия обычного человека, не обладающая сверхспособностями. Новы быстры, сильны, выносливы и никогда не страдают психическими расстройствами. Даже ветераны боевых действий не слетают с катушек после того ада, в который им довелось погрузиться.

— Лови, — я отправил подчинённому досье Игоря Кравцова. — На изучение — максимум полчаса. После этого собирай группу и отправляйся на охоту.

Васин проверил почту со смарт-браслета.

— Какую задачу ставите, шеф? Захват, ликвидация?

Подумав, я ответил:

— Захват в приоритете. Но людьми жертвовать не надо. Если объект оказывает жёсткое сопротивление — валите его. Такой вариант меня устроит.

— Так точно, — Васин поднялся. — Разрешите выполнять?

— Разрешаю. Доложите, когда соберётесь выезжать.

Васин отправился собирать своих бойцов и проводить инструктаж, я же погрузился в мир духов и открыл ещё одну заблокированную способность — «психическую волну». Бьёт по площади, на несколько секунд ошеломляет любого противника, включая эмиссаров. После атаки твари в падают в ступор, и их можно убивать, но карета очень быстро превращается в тыкву.

Оказавшись в реальности, я решил пойти вниз и подкрепиться в столовой Управления, но мечтам сбываться не суждено. Жизнь, как говорится, боль.

Коммуникатор внутренней связи ожил, и со мной вновь заговорила Ника:

— Шеф, найдётся минутка?

— Докладывай.

— Вы просили поискать вторую Башню. Мы запустили интересный алгоритм поиска и нашли объект, подходящий по всем параметрам. Хотите взглянуть?

— Ещё спрашиваешь.

— Сейчас переброшу.

Блымкнул смарт-браслет на моей руке.

— Это что? — я раскрыл карту, в центре которой располагался красный флажок. — Геолокация?

— Я там прикрепила спутниковые снимки, — добавила девушка. — Очень рекомендую посмотреть.

Шок-контент.

Я был практически уверен, что второй элемент адской машины некродов затерялся на сибирских просторах. Это логично, если учесть плотность менгиров в этом регионе. Вот только стройплощадка, если верить моим аналитикам, располагалась не в Сибири, а в Средней Азии.

— Аральское море? — я выпал в осадок.

— Мы сравнивали проектную документацию, объёмы закупок стройматериалов и другие технические параметры, — пояснила девушка. — Фото вы и сами видите. Это Башня, один в один.

Я тапнул по первой фотке, разворачивая её на полный экран. Крупнозернистость всё портила, но сомнений возникнуть не могло.

— Как они ухитряются это проворачивать?

— В данном случае — через личные связи реципиента нашего эмиссара.

— Через Каменевых?

— Да.

— Они что, не в курсе, чем их отпрыск занимается?

— Предположениями мы не оперируем, шеф.

Я выдохнул.

— Так, а по документам что у нас? Метеостанция?

— Вроде того. Пункт наблюдения за экосистемой Аральского моря.

Геометка указывала на то, что в качестве площадки были выбраны окрестности несуразно крохотного городка на побережье Арала. И да, здесь экологическое бедствие отменено. Поэтому никаких ржавых кораблей, песчаных бурь и экскурсий по морскому дну. Море на месте. Муйнак — процветающий порт, в котором живут счастливые и довольные жизнью люди.

Я не удержался и залез в ОГАС, чтобы поискать сведения о Муйнаке. Результат меня впечатлил. Почти двести тысяч населения, развит рыболовецкий промысел, рыбоконсервный комбинат снабжает страну продукцией и не думает закрываться. Ни пустыни, ни кладбища кораблей, ни других признаков упадка. Зато есть парки и скверы, улицы чистенькие, уютные.

Математика — суровая хозяйка.

Чтобы ещё раз убедиться в правоте аналитиков, я отметил на карте две точки — Башню, которую мы уже нашли, и объект, шифрующийся под метеостанцию на аральском берегу. Зафиксировал расстояние. После этого раскрыл отчёт наших технарей, где была указана предполагаемая область покрытия ретрансляторов. Всё совпадало. Две Башни вполне могли поддерживать связь между собой, дистанция позволяла.

Смущало меня другое.

Мы обнаружили две Башни, а сколько ещё таких модулей разбросано по планете? И почему между ними такие громадные расстояния? Только для конспирации? Или существуют некие принципы работы пространственной машины, возводимой некродами, которые предусматривают большой разброс блоков?

А хуже всего — неизвестность.

Я ничего не знаю о сроках запуска адской машины. Непонятна степень готовности. Все последствия запуска просчитать нереально.

Медлить нельзя.

Набрав Козлова, я сразу взял быка за рога:

— Виктор Викторович, нужна помощь.

— Слушаю тебя, Громов, внимательно.

— Выделите людей для охраны первой Башни?

— Ты же своих туда нагнал — мама не горюй. Сколько там у тебя штурмовиков сейчас отирается? Человек тридцать-сорок?

— Мне их надо снять, Виктор Викторович. И перебросить на новый объект.

— О, как. Только не говори, что новую Башню откопал.

— Ну, не я откопал, а мои аналитики. И то не факт, проверять надо. Но я не знаю, есть ли у нас время на долгие проверки.

— Будешь сразу штурмовать?

— Если придётся.

— Фух. Что ж с тобой поделаешь… Надо, значит, надо. У меня в Проекте хватает сильных ребят. Сколько тебе там нужно людей?

— Три группы, не меньше. Надо обеспечить безопасность технарям, которые ищут уязвимости этой конструкции. Мы ведь даже не понимаем, удалось ли некродам достроить её ключевые узлы.

— Хочешь знать моё мнение? Я бы превентивно уничтожил эту хрень. Просто на всякий случай. Желательно в ближайшие дни, пока информация не дошла до Каменевых. Эти сразу попытаются выйти на генерального секретаря и отжать Башню для научных исследований.

— Полностью согласен. Нам бы понять, что её уничтожит…

— А нечего понимать, — отрезал Козлов. — Заложим взрывчатку, нажмём кнопку. И посмотрим, что будет.

— Дайте мне сутки. Не найдут ребята ничего интересного — взорвём.

— Одобряю. Действуй.

Я тут же отозвал командиров своих групп в Управление.

Развернул над столом большой голографический экран, раскидал по рабочему столу окна каналов видеосвязи и начал в реальном времени наблюдать за действиями своих людей. По сути, я видел даже не лица командиров, а то, что снимали камеры их тактических шлемов. Плюс — трансляция переговоров, в которые я мог вклиниваться прямо из своего кабинета.

Подумав, я решил усилить ударный кулак группой Виталия Каплана. Во-первых, ребята устали, а полноценную ротацию я пока не мог себе позволить. Во-вторых, наши враги могли уже знать про взятие первой Башни и предпринять какие-нибудь меры. Самое логичное — стянуть на охрану объектов больше сил.

Через несколько минут ко мне присоединились новые действующие лица. Вика Сотникова, девушка-телепат, с которой я уже неплохо сработался. Семён Скоробогатов, представитель наших технарей, обеспечивающий консультации в режиме онлайн. И мой бессменный заместитель Аксёнов, взявший на себя руководство штурмовой группой Васина. Буквально за четверть часа кабинет утратил казённый лоск и превратился в обычную операторскую, где люди наблюдали за мониторами, переговаривались, пили кофе и создавали уютный срач.

Вскоре к нам присоединились дроноводы, выделенные Козловым. Грамотные и сосредоточенные на работе парни. Мы в этот раз не спешили с переброской живой силы, а запустили несколько дронов, с которых очень быстро пошла трансляция. Да, никакой метеорологией там и не пахло. Башня, точная копия первой, высилась посреди бескрайней равнины, граничащей с морем. Дроны покружили немного, ведя непрерывную съёмку, а потом что-то произошло. Поток данных перестал поступать.

— Их что, сбили? — спросил я, повернувшись к операторам.

Один из парней ответил:

— Я потерял управление. Работал через спутник, нет связи.

— То же самое, — подтвердил его напарник.

— Группа «альфа» открыла портал и готова к перемещению, — сообщил Аксёнов. — Прикажете начинать?

— Начинайте, — разрешил я.

Первая группа штурмовиков отправилась на задание.

— Товарищ Громов, что делать будем? — спросил более молодой оператор. — Если надо, запустим ещё.

— Нет, — я покачал головой. — Там всё ясно.

И по моему приказу остальные группы начали готовиться к выдвижению на объект. У меня было нехорошее предчувствие. Слишком быстро и жёстко эмиссары среагировали на вторжение. Значит, меры безопасности усилены. Я бы мог отправить к Башне телепортеров, у меня в личном составе имелось два таких специалиста. Но людьми я рисковать не хотел.

— Всем группам, — сказал я по общему каналу связи. — Выдвигайтесь на объект. Нас ждут, поэтому готовьтесь к любым фокусам. Ускоренное развёртывание. Не исключено, что бой примете сразу.

Командиры отрапортовали о том, что приказ ясен.

Где-то в недрах подземного паркинга начали раскрываться порталы.

И в этот момент мне позвонили из аналитического отдела.

С трудом оторвавшись от монитора, я включил громкую связь:

— Что там у вас?

На проводе висел Дима Цой.

— Шеф, намечается проблема.

— Дима, не тяни.

— В общем, мы тут отслеживаем портальщиков из вашего списка по городским камерам. А нейронка обобщает данные и выдаёт самое интересное.

— И? — поторопил я.

— Похоже, Андрей Вышинский исчез.

Исчезновение Вышинского, за которым Спецотдел следил вот уже некоторое время наряду с другими портальщиками, попавшими под подозрение, случилось некстати.

Быстро перебрав в уме оставшиеся штурмовые группы, я понял, что посылать на его поиски особо некого. Остались два боеспособных отряда, один из которых следовало придержать в качестве резерва. Вдруг подкрепление понадобится. Снимать его с дела, рискуя сорвать операцию по уничтожению-захвату Башни, пожалуй, самой важной на данный момент цели Спецотдела, я не имел права. Отряд же новы Васина поехал брать Кольцова, одного из трёх высших эмиссаров, проникшего под видом уборщика на закрытый объект.

Выходило, что взять с собой я могу только Гаспаряна.

На самом деле, уходить вообще не хотелось. Но исчезновение Вышинского выглядело слишком уж подозрительно. Конечно, за двумя зайцами погонишься, как говорится… Но я чувствовал, что Башня Башней, никуда она, в конце концов, не денется, а упускать высокорангового эмиссара нельзя.

— Остаёшься за главного, — сказал я Аксёнову. — Действовать по плану и по ситуации. Сориентируешься?

Заместитель кивнул.

— Так точно, товарищ Громов. Сделаю всё, что от меня зависит. И даже больше, — добавил он браво.

Что ж, люди в операции участвуют подготовленные, профессионалы. Уж со штурмом одного объекта должны без меня управиться, сказал я себе. Тем более, я в нём непосредственно даже не участвую. В конце концов, для чего их столько готовили? С метеостанцией разобрались — вывезут и сейчас.

— Вардан, мы едем искать Вышинского, — проговорил я. — Постараемся вычислить, куда он делся, и перехватить. Вероятно, он является эмиссаром, а значит, силён и крайне опасен. Трансформируясь в человека, галоды перестают выглядеть как монстры, но мощь свою не теряют. Из них просто получается чудовище в безобидной упаковке. Так что могут понадобиться все твои силы.

Гаспарян кивнул.

— Я готов, шеф! Когда, если не сейчас?

Ну, эта сентенция была сомнительной, но жест ученика я оценил. Наверняка ему было страшно. Даже я понимал, что мы можем эту встречу не вывезти. Эмиссар на последней ступени мимикрии, да ещё и высшего ранга — это то, с чем нам ещё не приходилось иметь дела. И мне — тоже. Возможно, даже всех моих способностей не хватит, чтобы его уничтожить. Я понятия не имел, с какой именно силой нам предстоит столкнуться. Если, конечно, мы вообще накроем пропавшего эмиссара. Может, он почуял, что запахло жареным, и исчез. Залёг на дно. Учитывая, что он захватил тело высокоуровневого портальщика, уйти при желании от слежки для него — раз плюнуть.

Конечно, это доказало бы, что Вышинский один из эмиссаров. Ну, почти доказало бы. Что плюс. Но упустить его при таком варианте — большой прокол. А права на ошибку у нас с каждым днём всё меньше. Да, мы выиграли время, захватив один из элементов машины некродов, и сейчас собирались штурмовать второй. Но кто знает, нет ли у противника запасных модулей. Впрочем, об этом я уже говорил. Вероятность невелика, но просто сбрасывать её со счетов нельзя. В конце концов, неизвестно, сколько именно «элементов» нужно для работы устройства.

А ещё мы не знаем наверняка, что вселение имело место.

Вдруг Вышинский так, за хлебушком решил прогуляться?

— Товарищ Громов, меня возьмите, — подал вдруг голос Курц. — Мне тут, вроде как, делать нечего, так чего без дела сидеть? Вдруг вам в бою или в поисках руна какая понадобится особая. Глядишь, и пригожусь. У меня в запасе много чего есть.

Похоже, гратх понимал, что мы отправляемся на очень опасную, рискованную миссию, и хотел нас прикрыть. Что ж, здесь ему делать, и правда, нечего, так зачем отказываться от дополнительной поддержки?

— Хорошо, — сказал я. — Едем с нами. Только вперёд, чур, не соваться. Ударная группа — мы с Варданом. Остальные на прикрытии и поддержке. К тому же, ты слишком ценный сотрудник. Лишиться тебя при рядовой операции мы не имеем права.

Я хотел, чтобы Курц полностью осознавал ответственность и не рисковал почём зря.

Гратх развёл огромными ручищами.

— Да как скажешь, брат. Я мешать не собираюсь. Под ногами не стану путаться. А коли понадоблюсь — вот он, тут как тут. Бери меня и используй для общего дела. Ну, или сам скумекаю, чем подмогнуть.

На том и порешили.

— Дима, где зафиксировано последнее присутствие Вышинского? — спросил я аналитика.

— Возле завода «Электросила». Это в Ленинграде. Сейчас скину координаты. И контакты группы, которая его вела. Они ещё там, ждут.

— Значит, у них подробности таинственного исчезновения и узнаем, — сказал я.

Терминал пикнул, оповещая о том, что Дима скинул координаты для перемещения.

Быстро собравшись, мы загрузились в бронированный «панцирь» и покатили, набирая скорость.

— Куда прикажете вас доставить, дорогие товарищи? — обратился к нам Бурундуков. — Самое время пронзить пространство и время, чтобы не тратить бензин. Да и я так понял, что мы торопимся.

Я назвал ему координаты.

— В Ленинград, стало быть… — задумчиво проговорил Бурундуков. — Приходилось мне там бывать, и не раз. Хороший город. Дома с колоннами, скульптуры повсюду. Пространства много. Мне понравился. И недалеко от нас, — добавил он.

В этот момент перед нами открылся портал, и броневик ворвался в сверкающую и переливающуюся фиолетовым, зелёным и оранжевым воронку. Нас окружили пульсирующие вихри, и мы понеслись по извивающемуся тоннелю — как по водным горкам в аквапарке. Только машина при этом словно стояла на месте, и менялось лишь то, что было вокруг.

И вот нас выбросило на другом конце созданной Бурундуковым червоточины. Едва колёса «панциря» вступили в сцепление с асфальтом, автомобиль покатил по широкой улице, по обе стороны которой возвышались «сталинские» дома. Эту архитектуру узнать несложно: монументальные здания этажей по девять, с каменными балконами и фигурными пузатенькими балясинами, а также высоченными арками, созданными словно для того, чтобы сквозь них могла пройти средних размеров яхта. Не знаю, есть ли в Союзе люди, которые могут себе такие позволить, но, по идее, должны быть. Мысль, что этакую роскошь можно приобрести на рейтинговые баллы, меня почему-то позабавила. Хотя почему нет? Разве это не справедливо? В конце концов, чем честный советский человек хуже какого-нибудь олигарха?

— Добро пожаловать! — довольным голосом объявил Бурундуков. — Московский проспект. Правительственная трасса, между прочим. Раньше за передними линиями домов почти ничего не было — трампарк да склады. А теперь застроили, конечно. Любо-дорого посмотреть!

Над девятиэтажками, подтверждая его слова, торчали высотные здания. Некоторые тянулись на две-три сотни метров. Архитектура была разная, но стиль монументализма сохранялся. На многих зданиях висели красные флаги.

Слева от нас показался едущий навстречу трамвай. Бордовый, очень футуристичный, с боковой загрузкой. Он походил на здоровенную гусеницу из металла и стекла. Двадцать девятый номер.

— Достопримечательности, к сожалению, не осмотрим, — проговорил Бурундуков, сворачивая направо и загоняя машину на большую стоянку перед торговым центром. — Хотя — как дело пойдёт. Может, и прокатимся. О, кажется, это наши, — он указал на группу мужчин, стоявших возле двух припаркованных чуть дальше автомобилей.

Бурундуков остановил наш броневик рядом с ними.

— Оставайтесь здесь, — велел я Гаспаряну, шофёру, Курцу и остальным штурмовикам, а сам вылез наружу.

Трое оперативников ждали меня. Выглядели они серьёзно, хотя одеты были неприметно. Видимо, специально ради слежки постарались. Только натренированный глаз мог определить, что под мятыми плащами, ветровками, мешковатыми джинсами, кепками и стоптанными кедами скрываются профессионалы.

— Владлен Громов, — представился я, демонстрируя удостоверение. — Руковожу операцией, частью которой вы стали. Докладывайте, что удалось выяснить про объект и почему упустили.

— Потоцкий, — представился один из оперов, сразу дав тем самым понять, кто в группе главный.

Фамилии остальных называть не стал — в этом не было необходимости.

Потоцкий выглядел удручённым. Извиняться и оправдываться не стал, сразу перешёл к делу:

— На вид — обычный гражданский. Вёл себя спокойно, перемещался без попыток установить, нет ли хвоста. Такие вещи мы сразу замечаем. Человек то перед витриной остановится, но за углом задержится, то в трамвай вдруг запрыгнет в последний момент. Вышинский ничего такого не делал. Даже не обернулся ни разу. Впечатления профессионала он не производил. Мы вели его до торгового центра, — Потоцкий показал большим пальцем назад, где возвышалась сверкающая стеклом и пестрящая вывесками громадина. — И там дошли с ним до кинозала. Он взял билет на «Приключения маленького атомохода». Детский фильм, и выбор показался мне странным. Ленту показывали в одном из залов, я отправил за Вышинским Леонида, — при этих словах Потоцкий указал на высокого, коротко стриженного брюнета справа от себя. — Пришлось потратить пару минут, чтобы билет купить, так что объект вошёл в кинозал первым. Брать его там мы, конечно, не собирались — нужно было дождаться, когда он окажется в безлюдном месте — но и из виду упускать не хотели.

— И что было дальше? — спросил я, уже примерно представляя ответ.

— Он исчез! — ответил Леонид мрачно. — Просто пропал. Наверное, открыл в туалете портал и переместился.

— Мы обыскали все залы и помещения, — кивнул Потоцкий. — Его нигде не было.

— Выходит, он вас всё-таки обнаружил, — сказал я.

Командир ленинградской группы мрачно кивнул.

— Вероятно. Но зачем такие сложности? Почему он просто не переместился? К чему было устраивать спектакль с походом в кинотеатр?

Вышинский, и правда, вёл себя странно. С другой стороны, вероятно, это был уже не человек. И в голове у него могло твориться, что угодно. И то, что группа себя обнаружила — плохо. Очень. Вышинский — внеспектровый портальщик и свалить мог куда угодно. В прямом смысле. Хоть в другое полушарие. Как его теперь искать? Где? И вернётся ли он в Ленинград или ускользнул от нас навсегда?

Конечно, оставался вариант, что Вышинский слежку не заметил и переместился по совершенно иной причине. Тогда можно подождать, пока он объявится на работе. Но что-то сомневался я, что всё так просто. Зачем ему было телепортироваться из кинотеатра, если он не пытался уйти от группы захвата?

Получалось, я напрасно отлучился, да ещё и нескольких сотрудников отдела прихватил?

Нет, Вышинского нужно было найти. Нельзя так просто сдаваться.

Я связался с Аксёновым.

— Как дела, шеф? — быстро спросил зам, едва взяв трубку. — Взяли Вышинского?

— Нет, — ответил я. — Он исчез. Ушёл от слежки. Судя по всему, переместился.

— Значит, зря скатались? — голос Аксёнова звучал разочарованно.

— Пока не факт. Будем искать. Если Вышинский своим побегом себя выдал, и он эмиссар, то упускать его нельзя. Каждая из этих тварей должна оказаться либо в боксе, либо на том свете. Но я хотел спросить, как у вас там дела.

— В полном разгаре, — с энтузиазмом сообщил Аксёнов. — Некроды бьются, как звери, но у нас тоже не слабаки. Ещё и пушки эти с рунами просто чудеса творят! Жаль, вы не видите! В общем, из-за сопротивления часть Башни разрушена, так что учёные наши будут, конечно, недовольны. Они наверняка изучать тут всё стали бы. Но кое-что им всё же достанется. Главное же — удалось захватить командира эмиссаров! Живым, шеф! Его уже поместили в стазис и повезли в штаб.

— И ты молчал⁈

— Виноват, шеф, — смутился зам. — Хотел доложить по завершении всей операции. Да и дёргать вас не…

— Ладно, это отличная новость, — перебил я. — Продолжайте зачистку, только не сметите там всё до основания. Нам нужно установить роль Башни во всей конструкции некродов.

— Понял, шеф! — воспрял Аксёнов. — К сожалению, твари сопротивляются до последнего. Сдаваться они, кажется, не умеют. Из-за этого и разрушения.

— Теперь я сам с тобой свяжусь, — сказал я. — Через некоторое время. Жди.

— Принял.

Зам сообразил, что его звонок может помешать поискам Вышинского, так что спрашивать ни о чём не стал.

Я гордился успехом Спецотдела. Не мне одному принадлежала заслуга. Людей готовила куча инструкторов, настоящих профи, а без рун Курца всё вообще могло повернуться иначе. Но я, как ни крути, тоже руку приложил. Главное же — результат. Вторая успешная операция подряд говорила, что мы на верном пути, и давала надежу на то, что так будет и дальше.

Повесив трубку, я велел Потоцкому с его людьми ждать дальнейших указаний, а сам вернулся в броневик.

— Ну, как дела, шеф? — спросил Гаспарян. — Совсем упустили Вышинского, или есть надежда?

— Надежда есть, — ответил я. — Только искать придётся не здесь, не на земле. И управиться нам с тобой предстоит.

Гаспарян понимающе кивнул.

— Я готов. Куда скажете, шеф.

— Ты останешься здесь, снаружи, — покачал я головой. — Слишком опасно. Ты пока не готов. Будешь на подхвате. Если что — просто вытащишь меня. Чупа тебя проведёт. Но надеюсь, этого не понадобится.

— Понял, — кивнул Вардан.

Как мне показалось — с облегчением.

— Теперь, товарищи, вы не должны беспокоить меня ни при каких обстоятельствах, — предупредил я. — И вам придётся некоторое время погулять. Со мной останется Вардан.

Курц внезапно подался вперёд. Сунул руку в карман, достал маленький камешек со светящейся руной и протянул мне.

— Не знаю, что ты задумал, — сказал он, — но это амулет усиления. Думаю, пригодится.

— Спасибо, — ответил я, беря камешек.

Сразу почувствовал кожей исходящую от него мощь.

Как только Бурундуков с гратхом и другими бойцами вышли из машины и направились в сторону торгового центра (наверное, решили перекусить), я обратился к своему ученику:

— Мне предстоит найти и опросить одного весьма неприятного духа, который мог наблюдать за Вышинским или его гипотетическим эмиссаром-вселенцем. Сам видишь: ставки повышаются. Каждая ошибка может стать роковой и приблизить победу галодов. Так что будь наготове. Может, твоя помощь и не понадобится, а может, и призову тебя. Чупа, где ты есть? Ты мне нужен.

Сёрфинг по миру духов — искусство для ценителей прекрасного.

Не все ценители, правда, остались собой.

А вы как думали? Эмиссары не монополизировали право на вселение. Желающих обрести плоть хотя бы на время хватает. Так что я навесил кучу защитных техник, да ещё и заручился поддержкой Чупакабры, который меня сопровождал в этом безумном трипе.

Чтобы лучше ориентироваться в напластованиях реальностей, я активировал технику под названием «компас». Или «навигатор». Первый термин придумал учитель, второй — я сам. Идея в том, чтобы видеть не только текущий слой подпространства, но и воспринимать соседние. Пограничные. Восприятие на интуитивном уровне, ты просто чувствуешь направление.

— Одумайся, — сказал Чу. — Пока не поздно.

— Ты знаешь, что это не сработает.

Демон вздохнул:

— Ну, я должен попытаться.

Тот, кого я искал, обычно ошивается в близких к реальности слоях. Близких, но очень тонких. Когда перемещаешься быстро, можно пропустить. А если вошёл внутрь — рискуешь оказаться в зоне поражения. И да, эта тварь атакует сразу, не раздумывая. Повезёт отбиться — можно вести переговоры. Многим не везёт.

Мы охотились на Шороха.

Учитель относил этих существ к демонам, но Чу не согласен. По хомячьей классификации Шорохи — это ментальные паразиты, произошедшие от демонов. Шорохи выслеживают потенциальных жертв эмиссаров, чтобы выйти на самих эмиссаров. А когда выходят, то пожирают их прямо в процессе вселения. Эмиссары в эти секунды наиболее уязвимы.

Может показаться, что Шорохи — наши естественные союзники.

Но нет.

Это непредсказуемые, жутко агрессивные создания, которые полностью неадекватны. До насыщения. Они и после насыщения представляют опасность, но появляются хоть какие-то шансы на договорённость. Мне надо отыскать Вышинского. Не просто уничтожить эмиссара чужими руками, но понять, куда направился портальщик.

Как вы понимаете, вселение уже произошло. Но Шорохи — существа упрямые. Они продолжают наблюдать за своими жертвами. Некоторые эмиссары погружаются в мир духов, чтобы получать инструкции от руководства. И вот здесь их подстерегают неприятные сюрпризы.

Почти у каждого высокорангового эмиссара есть свой Шорох.

Карма, товарищи.

Чупа вёл меня по призрачному следу, который вполне мог принадлежать нашему клиенту. След поднимался всё выше к тонким слоям подпространства. И становился всё чётче.

Да, чуть не забыл.

Шорох получил своё название из-за характерного звука, который издаёт в момент поглощения жертвы. Понятия не имею, кто ухитрился выжить, побывав непосредственно в зоне атаки. И, само собой, этот звук не имеет ничего общего с физическим миром. Просто иллюзия. Но термин закрепился в жаргоне анимансеров.

Мы вторглись в пространство Шороха резко.

Без перехода.

Только что скользили среди легкомысленных перистых облаков в голубом сиянии дня, а потом поднялись чуть выше и…

Угодили в атмосферную воронку.

Воздух начал стремительно закручиваться, формируя ураган, отрезая нас от остальных областей мира духов. Именно так всё и происходит во время охоты этих тварей. Сам Шорох находился в центре ловушки и выглядел… Да никак не выглядел. Мерцающая бесформенность. Самое точное определение. И от этой бесформенности в разные стороны тянулись полупрозрачные жгутики, как у актинии.

Нас атаковали сразу.

Чупа успел выдвинуть невидимый щит, а я поспешил напитать барьер пси-энергией. Тварь, метнувшаяся в нашу сторону, врезалась в преграду и увязла в ней, точно муха в янтаре. Я увидел, как Шорох деформируется, впечатываясь в барьер ещё сильнее. Могло показаться, что мы его остановили, но нет.

Я ощутил давление.

Тварь приняла конусовидную форму, напиталась ещё большим количеством местного эфира и стала проламываться к нам, отъедая сантиметр за сантиметром.

— План есть? — уточнил фамильяр.

— Больше веры в своего хозяина, Чу.

Я запустил Вал.

Очень неприятная техника, которую я сумел открыть сравнительно недавно. Оглушающая ментальная волна, безвредная для человеческих душ и эмиссаров, но крайне неприятная для эфироподов наподобие Шороха. Выглядит по-разному. Здесь, например, воздух исказился, и полупрозрачный кулак отшвырнул нашего врага к дальнему краю воронки.

Давление на барьер ослабло.

— Убери щит, — приказал я.

— Ты с катушек слетел⁈

— Быстро.

Фамильяр знал этот тон.

Когда я разговариваю таким голосом, лучше не перечить.

Барьер упал. Я тут же пустил вперёд Замыкание. Хитрая штука, перебивающая подпитку сверхчувствительных каналов твари. Мерцающая хрень конвульсивно дёрнулась и попробовала вновь разогнаться, чтобы одним махом покончить с нами. Вот только для разгона требуются силы. А Замыкание почти лишило хищника возможности оперировать тонкими материями.

Я завершил разгром, ударив ментальным Кулаком.

Сформированный конус вновь отлетел прочь, но на сей раз он настолько ослаб, что даже перестал подпитывать ловушку. Вихрь больше не крутился. Нашу троицу вынесло в смежный план.

Бесконечный розовый закат.

И ни единого намёка на твёрдую землю.

— А ты красавчик! — оценил мою работу Чупакабра.

— Держи щит, — приказал я. — Прямо перед ним.

Мы переместились ближе волевым усилием.

Расстояний в подпространстве не существует, всё условно. И теперь стало ясно, насколько огромна побитая нами тварь. Передо мной простиралась потускневшая, но всё ещё переливающаяся всеми цветами радуги масса метров ста в поперечнике.

— Хочешь сделку? — обратился я к духу.

Шорох сформировал из себя человеческую голову. Жутковатые губы разлепились и начали произносить слова:

— Ты — сильное существо.

— Мы тебя отпустим, — предложил я. — Если поможешь.

Тварь дёргается, прощупывает слой. И понимает, что не выскользнуть. Щит у нас крепкий. И энергии хватает. Финал истории.

— Чего ты хочешь, смертный?

— Ты охотился за эмиссаром, — отправляю монстру образ некрода в духовном воплощении.

Чёрный клубок, клякса. Примерно так они выглядят во время перехода между мирами.

— Еда, — пророкотало существо. — Корм.

— Он хотел вселиться в человека, — сказал я. — Мне надо найти этого человека на физическом плане. Укажи мне путь.

Тварь шевельнула отростками, словно паук в центре паутины.

— Корм больше не вернётся. Он спрятался.

— Что? — насторожился я.

До меня начал доходить пугающий смысл реплики.

— Он перебрался в оболочку. Я не могу дотянуться, — в голосе хищника мне почудилась обида. Словно конфету у ребёнка отняли. — Но я вижу.

— Ты видишь оболочку? — уточнил я.

— Да.

— Покажи. И мы в расчёте.

— Я не могу пробиться через твою блокаду. Как мне передать образ?

— Выведи в слой, — предложил я.

На такие фокусы способны единицы анимансеров. Демоны и Шорохи справляются на щелчок. По понятным причинам. Мир духов — это среда их постоянного обитания.

Я позволяю Шороху зачерпнуть немного энергии.

Ровно столько, чтобы отслеживать объекты и показывать кино.

Справа от меня сформировался экран с необычной панорамой. Бескрайний хвойный лес, голубая лента реки и высоченная арка явно искусственного происхождения. Наезд, увеличение. Среди деревьев бредёт человек. Человек ли? Оборванец — худой, костлявый, перетянутый мышечными жгутами, весь какой-то деформированный. Я с трудом узнаю в этом персонаже Вышинского. По спине пробегает неприятный холодок…

Портальщик уже изменился.

Мы опоздали.

— Где это? — вопрошаю я.

То, что развернулось перед нами…

От арки веяло нечеловеческим происхождением. Явно искусственным, но люди так строить не умеют. У меня не оставалось сомнений, что тварь, сделанная из советского ментора, идёт к своим. Но это сооружение ничем не напоминало Башню.

— Люди называют это КАССР, — блеснул познаниями хищник. — Смотри.

Изображение изменилось.

Теперь перед нами была карта РСФСР с двумя красными точками. От одной точки к другой протянулась извилистая пунктирная линия.

— Карелия, — понял я.

Линия тянулась с юга на северо-восток, в сторону Петрозаводска, но у самого города отклонялась к финской границе. Высветились координаты второй точки.

— Но он движется, — проворчал я.

— Перед тобой координаты арки, — пояснил Шорох.

Тварь считывала нас как открытые книги. Или не нас, а только носителей эмиссаров. Так или иначе, Шорох разговаривал на отличном русском, разбирался в картах и географии, владел терминами. Для меня это — неприятный сюрприз.

— Я запомню, — сказал Чупакабра.

Координаты исчезли.

Я вновь увидел бредущего по шоссе человека.

— В расчёте? — уточняет существо.

Кивнув, я начинаю выходить из слоя.

Мы снова в «панцире».

Штурмовики смотрят на меня почти с благоговейным трепетом. Думаю, слухи о моих специфических умениях уже начинают расползаться.

Никто ни о чём не спрашивает.

Я перебираюсь на переднее сиденье, рядом с Бурундуковым.

— Забивай координаты, дорогой товарищ.

Бурундуков смотрит на меня как на сумасшедшего. Но его пальцы послушно бегают по сенсорной панели, вводят данные, которые я диктую.

На дисплее бортового компьютера разворачивается карта.

— Петрозаводск? — Бурундуков продолжает охреневать.

— На северо-запад от него, — мягко поправляю шофёра. — Там километров двадцать пять. Или тридцать.

— Откуда у вас эти сведения, шеф?

— Вопрос к делу не относится, — отрезал я. — Повысишь допуск — узнаешь.

Универсальное средство от любопытных.

— Сейчас портал откроем? — сдался Бурундуков.

Я выглянул наружу через боковое стекло. Бронированное, как и всё вокруг. Мы ехали по ровному, хорошо отремонтированному шоссе, с двух сторон высились сосны. Мне вдруг захотелось на море, а не вот это вот всё.

— Погоди немного. Видишь ту заправку?

— Так точно.

— Сверни туда и припаркуйся. У меня есть ещё одно срочное дельце.

— Понял, принял.

Закрыв глаза, я сосредоточился на погружении и вызвал Чупу. Накопленные типы энергии, позитивная и негативная, вывели меня на качественно новый уровень.

Мир забытых техник встретил меня гостеприимно.

Я надеялся на лучшее и не прогадал.

«Деструкция».

Пожалуй, один из самых мощных инструментов в арсенале анимансера. Применяется в реальном бою, на физическом плане. Бесполезно против людей. Но вот эмиссаров от этой техника корёжит, словно грешников в аду. Объяснить сложно. Учитель говорил, что это вроде генератора помех для разума, паразитирующего на чужом мозге. Выводит из строя всерьёз и надолго. Оглушает, причиняет боль, сбивает концентрацию. Убить этой штукой не получится, даже если влить прорву пси, но останавливающий эффект — закачаешься. Причём действует по площади, в радиусе полсотни шагов. Не промахнёшься.

— Растёшь, человечишко, — оценил моё приобретение Чупакабра.

— Демонов к микрофону не вызывали.

— Посмотрим, как ты запоёшь в своей Карелии.

Я пришёл в себя на знакомой заправке.

— Шеф, вы… оттуда? — нарушил тишину Гаспарян.

Пересаживаюсь на переднее сиденье.

Чу, невидимый для остальных, выныривает из потусторонних сфер. Парит над приборной панелью, сверлит меня красными глазёнками.

— Демоническая рука нужна?

Прикидываю свои силы.

И потенциальную опасность.

— Нужна.

Разумеется, я это подумал, а не сказал вслух.

— Чем готов пожертвовать во имя добра?

У, жадная хомячья морда!

— А что хочешь?

— Ну, я по запахам соскучился.

— День?

— Я ради этого и лапкой не пошевелю. Ты за кого меня держишь, смертный? Без запахов ты вполне можешь прожить четыре дня.

— Два.

— Ладно, уговорил. Три.

— Чу, не наглей. Два дня — вполне достаточно. Мы обычно на сутки меняемся.

Хомяк посмотрел на меня с обидой.

И глубокомысленно изрёк:

— Я думал, мы друзья. Ты понимаешь, каково это — появляться в вашем мире и ничего по-настоящему не чувствовать? Я ведь живу в твоей голове. И могу воспринимать физический план только через призму…

— Вот только не надо лекций, — перебил я. — Два.

— Что ж. Куда я денусь с подводной лодки.

И моя рука начинает покрываться субстанцией, в которую превратился Чупакабра.

Бурундуков, который был сосредоточен на создании прокола, скосил глаза в мою сторону. А потом у него буквально отвалилась челюсть.

— Шеф! С вами всё в порядке?

Я вырастил из демонической руки пистолет.

Выщелкнул магазин, проверил патроны. Вогнал обратно. Убрал пистолет, восстановил пятерню. И всё это на глазах охреневшего портальщика.

— Ты ничего не видел. Всё под подписку.

— Как скажете, — Бурундуков сглотнул. — Но это было круто!

— Я знаю.

Бурундукова я взял в рейд, потому что привык с ним работать. Портальщик Гаспаряна по совместительству был отменным оператором ТЭДов, и я решил усилить отряд, всучив ему «Мишку». Сейчас, перед решающим броском, вся группа проверяла оружие и снаряжение, лязгала затворами, перебрасывалась грубыми армейскими шутками. У нас в команде поехали два анималиста, телекинетик, регенерат, три физика и два новы. В «мишках» сидели четверо. Вся эта компания с трудом умещалась в тесном внутреннем пространстве «панциря».

— Разговорчики! — рявкнул Гаспарян. — Готовность номер один!

— Кто на турелях? — спросил я.

— Они самонаводящиеся, — пояснил Бурундукова. — Я задал основные параметры целей. По сути, будут лупить по всему живому, кроме наших ребят и мелких птичек.

— Вещь, — прогудел за нашими спинами Курц.

Доспехи и накладки бойцов были оснащены рунами гратха. Курц этим не ограничился — везде распихал дощечки и камушки с таинственными знаками.

«Панцирь» медленно двинулся вперёд и нырнул в портал.

Картина вокруг изменилась.

Я сразу узнал локацию. Вьющаяся среди деревьев лента шоссе, арка на горизонте. Бурундуков вывел нас не к самому объекту, а так, чтобы в запасе оставалось несколько километров. Грамотный шаг. Успеем сориентироваться и дать отпор, если на нас нападут.

— Шеф, какая задача стоит перед группой? — спросил Гаспарян.

— Найти и обезвредить Вышинского, — ответил я, рассматривая исполинское сооружение. — По возможности не убивать. Других эмиссаров, если таковые обнаружатся, зачистить. Постараться захватить объект и удерживать его до прибытия подкрепления.

— Что это за объект? — спросил кто-то.

— Я не знаю. Но он явно входит в систему модулей, которые строят эмиссары.

И сколько ещё таких — неизвестно.

Вспышка воспоминаний.

Образы, украденные у эмиссаров, которых я успел допросить. Арка показалась мне смутно знакомой… и теперь детали паззла встали на место. Подобные сооружения встречались в их мире. И они, если мне не изменяет память, были блуждающими. Способными перемещаться в пределах одной планеты.

Арка смотрелась величественно.

Наверное, этажей двенадцать в высоту. Или чуть больше. Гладкий серый материал стен. Никаких намёков на внутренние помещения. Леса ещё не успели убрать, но мы явно прибыли к финалу строительства.

Шоссе, как и следовало ожидать, сворачивало в сторону, и нам пришлось съехать на просёлочную дорогу. Для «панциря» это детские шалости. Управление нам выдало игрушки, которые осилят даже самое дикое бездорожье.

Дорога вилась метров триста.

Арка, казалось, нависла над нашими головами.

— Приготовиться к высадке, — скомандовал Гаспарян.

И в эту секунду мой взгляд прилип к болтающемуся над приборной панелью оберегу. Обработанный кусочек коры с начертанной руной. Линии, из которых состояла руна, покраснели и начали светиться.

— Что за хрень? — я повернулся к Курцу.

— Эмиссары, — последовал ответ мастера. — Я к ним привязывал.

Пальцы Бурундукова метнулись к сенсорной панели.

Я услышал лязг выдвигаемых из башни стволов.

Из чащи к нам метнулись чёрные тени — их встретил шквал огня. Грохот ударил по ушам, но Бурундуков врубил экранирование. Стало немного потише.

По дисплею управления огнём метались красные точки.

«Панцирь» остановился.

Турели лупили крупным калибром с такой силой, что отсекали здоровенные ветви и вырывали куски из сосен, расшвыривая по лесу щепки. Всего лишь в десятке метров от нас сюрреалистическая тварь превратилась в кровавую кляксу.

Началось веселье.

Турели продолжали работать по целям, наводясь автоматически. Однако их недостаток обнаружился почти сразу. Может, остальные его и не заметили, но для меня он стал очевиден уже спустя несколько секунд.

Бортовой компьютер атаковал приближавшиеся к нам с разных сторон цели так, словно они были обычными подвижными мишенями. Однако эмиссары двигались совершенно иначе. Вдобавок — слишком быстро. Турели просто не успевали на них реагировать с должной скоростью. Там, куда они стреляли, почти никогда не оказывалось нападавших. Попадания были счастливой случайностью. Первого эмиссара разнесло лишь потому, что некроды не были готовы. Но теперь они скакали, как чёртовы огромные кузнечики, выбирая сложные траектории. Членов отряда учили предугадывать линии нападения, а вот компьютер этому обучить забыли! Мысленно выругавшись и сделав для себя пометку не забыть отработать этот момент, я понял, что бой придётся принять членам моего отряда. Никакая автоматика на данный момент не была способна отразить атаку галодов.

— Выходим! — скомандовал я, хватая заряженную рунами винтовку. — Действуем, как на тренировках!

Броневик резко затормозил, боковой люк открылся, и мои бойцы начали один за другим выбираться наружу. Турели прикрывали их, и эмиссарам приходилось совершать множество лишних движений, что мешало им добраться до нас, но непосредственное столкновение оставалось вопросом времени. Нескольких секунд, если быть точнее.

Я вылез из броневика одним из первых и тут же открыл огонь по мечущимся целям.

Моего опыта вполне хватало, чтобы определять траекторию движения некродов. Я надеялся, что и члены отряда вспомнят, чему их учили, и не подведут. Главное — спокойствие. Страх и паника могут пустить коту под хвост любые отработанные приёмы.

Вперёд вышли четыре ТЭДа. Им предстояло образовать заслон, чтобы прикрывать остальных бойцов. Как только к стрельбе турелей присоединились мы, дело пошло на лад. Эмиссары падали один за другим, сражённые меткими выстрелами усиленного Курцем оружия. Зачарованные рунами боеприпасы отрывали конечности, сносили головы, проделывали в телах эмиссаров огромные дыры. В воздухе повисли образованные мелкими брызгами чёрной крови облака, похожие на зловещий туман.

Но галодов было слишком много! Они лезли и лезли из леса, словно саранча! Потери нисколько их не смущали. Они словно были лишены инстинкта самосохранения. Дело осложнялось тем, что атаковали они со всех сторон, и нам пришлось занять круговую оборону. Это здорово рассредотачивало огневую мощь. Пока один из бойцов поражал галода, два-три других успевали прорваться.

Я увидел, как телекинетик поднял несколько поваленных выстрелами деревьев и швырнул их навстречу нападавшим тварям. Одну придавило, но другие легко увернулись и набросились на ближайшего «мишку»! Повалив боевую машину, они принялись рвать когтями броню. Я выстрелил по ним, пользуясь тем, что галоды превратились в неподвижные мишени. Одному снёс башку, другому отстрелил ногу, третьего разорвало боеприпасом пополам. ТЭД начал подниматься, к нему направился другой пилот, чтобы прикрыть, но его почти сразу свалили с ног два эмиссара.

Телекинетик сбил их ещё одним куском дерева, но твари бодро вскочили и кинулись в бой. Врагов встретили шквальным огнём. Первый галод шлёпнулся в траву и забился в конвульсиях, пытаясь подняться. Кто-то швырнул гранату. Она упала точно рядом с тварью. Раздался взрыв, ярко полыхнуло, во все стороны брызнули ошмётки монстра.

Ещё три чудища пытались подобраться к другому «мишке», но им мешали турели. А затем телекинетик поднял одного из эмиссаров и швырнул в другого. Полетела ещё одна граната. Пока твари поднимались, между ними жахнуло. Монстров разметало на куски!

Оружие было эффективно, вот только противники всё не кончались. Похоже, нас обнаружили, как только мы вышли из портала, и немедленно отправили навстречу броневику все имеющиеся в наличии силы. Ну, или почти все.

Кольцо окружавших нас некродов становилось всё плотнее. Оно стремительно сжималось. Я ударил по площади пси-атакой, которая должна была умерить воинственный пыл некродов и воззвать к их страхам. Не может же быть, чтобы у них совсем отсутствовал инстинкт сохранения. Он, чёрт возьми, присущ всем живым существам!

Однако твари продолжали лезть, наплевав на всё!

Ну, конечно: они ведь мертвы! Это раса, которая выбрала своей религией смерть и поклонялась ей, добровольно превратив себя в подобия зомби. Зомби, подчиняющихся ИскИну. Мы имели дело с роем, обладавшим коллективным сознанием, и это сознание, порабощённое волей искусственного интеллекта, гнало некродов вперёд!

У меня вдруг кольнуло в груди. Монстров слишком много, и поражение — вопрос времени. Они просто задавят нас количеством. Я потеряю отряд и сам погибну под этой лавиной!

Нет, нельзя сомневаться!

Страх — главный противник.

Действовать нужно спокойно и уверенно. Здесь не вся армия галодов, а только отряд, защищающий Арку. И некроды не могли переправить в наш мир слишком уж много бойцов. Это только кажется, что они никогда не закончатся. Надо лишь продержаться!

Я снёс башку прыгнувшему на одного из нов эмиссару, расстрелял другого, отстрелил ногу третьему. Другие спецы тоже крошили галодов. Они были отлично подготовлены. Сейчас я это видел. Ещё ни одной твари не удалось прорваться дальше ТЭДов. А это означало, что мы отлично держимся.

Ещё несколько деревьев полетели в сторону нападавших монстров. Одного сбило с ног и придавило, другой перепрыгнул ствол сосны, но тут же оказался срезан метким выстрелом новы.

Три эмиссара повисли на «мишке» Бурундукова. Повалили его, оторвали руку и принялись за броню на груди. Остальные воспользовались этой брешью в нашей обороне и повалили вперёд, перепрыгивая через поверженного портальщика. И вдруг перед ними образовалась сияющая воронка! Бурундуков создал червоточину, в которую попадали галоды. Куда их выбрасывало, не знаю.

Другой ТЭД с разбега врезался в облепивших водителя тварей и принялся расшвыривать их. Я пристрелил двоих.

Я вдруг понял, что эмиссаров становится меньше! Нам удалось-таки проредить эту толпу. Десяток тварей ещё метался вокруг, но больше никто не появлялся.

Бурундукову помогли подняться. Мы палили по последним галодам. Им бы отступить, но они упорно рвались в бой. Один монстр ухитрился увернуться от всех выстрелов и обрушился на физика. Вырвал у него из рук винтовку, схватил за горло и поднял над землёй. Боец ударил его в морду вспыхнувшим лиловым светом кулаком. Тварь попятилась, но добычу не выпустила. Когти вонзились в горло физика, отделяя его голову от туловища. Тотчас в некрода ударили сверкающие заряды, разнеся его в клочья.

Другой монстр прыжком сбил с ног ТЭДа, перепрыгнул через него и попытался схватить анималиста. Тот трансформировал руку, превратив её в косматую медвежью лапу и располосовал бок противника, оставив на нём глубокие, сочащиеся чёрной жидкостью следы. Я пальнул в эмиссара, но тот ловко сиганул в сторону, сбил с ног телекинетика и устремился ко второму анималисту.

Три метких выстрела прикончили его в двух шагах от цели.

Ещё через минуту нам удалось истребить всех оставшихся тварей, кроме одной, которая притаилась за кучей поваленных деревьев.

Туда полетело сразу несколько гранат, но чудище словно почувствовало угрозу и метнулось в сторону, совершая сложные прыжки. Я взял её на прицел. Постарался понять, где она окажется в следующую секунду. Выстрел!

Монстр рухнул в траву.

Я быстро осмотрелся.

Кажется, отбились!

Остальные бойцы тоже вертели головами, не опуская оружие.

А затем из леса повалили новые твари!

Сразу со всех сторон, настоящей лавиной!

Турели ударили по ним, но через десять секунд звуки пальбы сменились сущим щёлканьем! Кончились боеприпасы.

— Я пустой! — крикнул один из нов, сделав несколько выстрелов.

Это означало, что и у других спецов запас патронов на исходе.

У меня самого остался последний магазин. Который, правда, будет восстановлен демонической рукой, но это не решит исход боя.

Нечего было и думать о том, чтобы отбиться снова.

— Отступаем! — скрипнув зубами, гаркнул я.

Возле броневика вспыхнула растущая воронка быстро увеличивающегося портала.

«Мишки» прикрывали нас, пока мы спешно грузились в «панцирь». Перед тем, как забраться в броневик, я сорвал с пояса маленький маяк, активировал нажатием кнопки и зашвырнул в лес. Устройство будет передавать сигнал на бортовой компьютер автомобиля, а также сможет вести съёмку и транслировать её прямо на спутник. Пусть захватить Арку нам и не удалось, но уничтожить её вполне возможно. Главное — иметь ориентир для удара.

Портал за нами захлопнулся как нельзя вовремя: ближайшие твари почти успели прыгнуть вслед за нами. Но не тут-то было: Бурундуков закрыл его тютелька в тютельку. Отчего я, признаться, испытал немалое облечение.

Потери отряда были небольшими: погиб только один спецназовец. Но и этого было жалко. Особенно потому что выходило, что жертва была принесена напрасно.

Вид у моих спутников был угрюмый. Вероятно, они думали о том же.

Но предаваться унынию было некогда. Я запросил связь с Козловым. Он ответил практически сразу. Наверное, сидел у телефона и ждал вестей.

Выслушал доклад, не перебивая. Только когда я закончил, сказал:

— Буду запрашивать авиационный удар. Оставлять данный объект некродам мы не можем. Как и рисковать личным составом, бросая его на бессмысленные штурмы. Очевидно, Арку эмиссары сторожат с особой тщательностью, значит, она для них важнее Башен.

Тут я с ним был согласен. Конечно, хотелось захватить объект для изучения. Но это не мне решать.

Едва я разъединился с Козловым, на связь вышел Аксёнов. У заместителя имелись для меня новости. Оказалось, пока мы пытались атаковать своими малыми силами Арку, остальные отряды захватили эмиссара в Москве и доставили его в Управление. Один из высших вселенцев, координатор создания Машины некродов — это была большая удача. Если удастся вытащить из него сведения — что вполне вероятно — дело может сдвинуться. Если же отыщем и остальных командиров, то обезглавим подготовку вторжения.

Башня тоже была захвачена. Все охранявшие её некроды были уничтожены. Имелись незначительные потери. Так, по крайней мере, выразился Аксёнов. Я считал, что слово это неподходящее — каждый сотрудник и боец спецотдела на счету — но поправлять его не стал. Сказал в трубку:

— Всем группам возвращаться на базу. Оставить только охрану объекта.

Спустя некоторое время зам снова позвонил, чтобы сообщить, что к Башне прибыли бойцы силового корпуса личной службы безопасности генсека. А затем со мной связался Козлов.

— Я переговорил с высшим руководством, — сказал он сходу. — Решено отправить к Арке истребители «Сапсан». По объекту будет нанесён массированный ракетный удар.

— Понял, Виктор Викторович, — ответил я.

— Вы сделали, что могли, но терять людей мы больше не станем, — сказал Козлов. — Это моя позиция, и товарищ генсек её разделяет. До удара осталось несколько минут. Пилоты ориентируются по сигналу маяка. Так что свою миссию вы выполнили. Переведите дух.

Что-то мне с трудом верилось, что получится.

Разъединившись с Козловым, я придвинулся к мониторам, на которые маяк выводил изображение торчащей посреди леса Арки. Скоро сверхзвуковые истребители пронесутся над ней и сравняют то, что возвели некроды, с землёй. Если я прав, и это центральная конструкция всей машины, то нам удастся как минимум отсрочить вторжение, причём весьма существенно. Возможно, даже остановить его. Поэтому на экраны я смотрел с нетерпением и замиранием сердца.

Вдруг очертания циклопического сооружения стали зыбкими. Арка словно пошла расходящимися волнами, теряя линии контуров.

— Что-то с изображением, — сказал я. — Проверьте связь с маяком.

— Всё в порядке, — отозвался Бурундуков, быстро взглянув на показатели приборов. — Это не помехи. Мы видим то, что на самом деле происходит…

Арка становилась прозрачной прямо на наших глазах! Она таяла, словно мираж в пустыне, стоит приблизиться к нему. Я невольно подался вперёд, впившись глазами в рябящее изображение.

— Что это? Голограмма?

— Возможно, — отозвался, чуть помолчав, Бурундуков. — Но мне кажется, объект перемещается. Это какой-то вид телепортации.

— Как можно телепортировать конструкцию такого размера⁈ — я чувствовал растерянность.

И бессилие. Арка ускользала от нас, и мы никак не могли этому помешать!

— Не знаю, товарищ Громов. Но что есть, то есть. Видимо, не просто так эмиссары в портальщиков-то вселялись…

Ещё несколько секунд — и Арка растворилась в воздухе, оставив после себя только огромный каньон!

А затем раздался звонок. Я снял трубку, почти не чувствуя тела.

— Это Козлов! Пилоты докладывают, что не могут установить визуальный контакт для нанесения удара. Как это, чёрт возьми, может быть⁈ Я так понял, что объект имеет огромные размеры.

— Он исчез, — сглотнув, проговорил я.

— В каком смысле⁈ — после паузы воскликнул Козлов.

— Растворился в воздухе. Предположительно — телепортировался.

— Какого…! Проклятье, Влад! Вы это сами видели?

— Наблюдали по мониторам изображение с камеры маяка.

— Может, это маскировка?

— Возможно.

— Тогда истребители нанесут удар по координатам маяка. Продолжайте наблюдение!

— Слушаюсь.

— Трубку не вешай!

Бормоча ругательства, начальник отстранился от микрофона. Я услышал, как он отдаёт приказ пилотам истребителей.

А через двадцать секунд на каньон обрушился мощнейший ракетный удар. Я впился глазами в экран. Если это маскировка, от устройств, которые её создают, ничего не останется, и мы увидим рушащиеся и разлетающиеся обломки Арки.

Остальные члены отряд сгрудились вокруг меня, тоже не отрывая взглядов от изображения. В броневике стало очень тихо. Кажется, мы даже не дышали.

Увы, скоро стало ясно, что ракеты были потрачены впустую. Дым и огонь стелились над землёй, но никаких руин видно не было — только каньон стал глубже.

— Докладывай! — рявкнул в трубку Козлов.

— Ничего, Виктор Викторович, — севшим голосом проговорил я. — Цель не поражена.

В динамике раздалась матерная тирада.

— Куда он мог деться⁈ — рявкнул Козлов.

— Не имею представления, — честно ответил я.

— Жди!

В трубке раздались короткие гудки.

Теперь взгляды спецов были обращены на меня. В каждом читался один и тот же вопрос.

— Похоже, наша высадка только предупредила эмиссаров о том, что Арка обнаружена, — проговорил я. — Мы облажались.

— Кто ж знал, что они смогут её переместить? — сказал, разведя руками, Бурундуков. — Башни-то никуда не девались.

— Слабое утешение. По факту, мы потеряли основной элемент конструкции. И представления не имеем, где его теперь искать. Допрос захваченного эмиссара может ничего нам не дать: он попал к нам до телепортации Арки. И я сомневаюсь, что информация о её новом местонахождении будет ему предоставлена коллективной памятью.

Очень хотелось врезать по борту «панциря», но я сдержался. Командир не должен показывать отчаяние. Это деморализует остальных. Хотя они, кажется, и так уже. Неудивительно: ещё недавно казалось, что мы почти победили. Ракетный удар должен был лишить машину галодов основного элемента, мы захватили две Башни, взяли в плен одного из их командиров. Удача сопутствовала нам. И в один миг всё рухнуло! Теперь придётся начинать сначала. А время-то идёт! И оно не на нашей стороне.

Снова раздался телефонный звонок.

— Козлов, — проговорил начальник, едва я поднял трубку. — С тобой будет говорить товарищ генеральный секретарь. Номер не определится. Подними трубку.

Когда общаешься с бессмертным неспящим вождём коммунистической сверхдержавы, то ожидаешь… чего-то холодного, отстранённого? Я ничего не ожидал. Выступления Примакова видел в Сети, интервью с ним тоже просматривал. Это живой человек, общительный и очень харизматичный. Умеющий и пошутить, и отвлечься на другую тему, и поразить внезапным афоризмом.

По телефону оказалось всё то же самое.

— Владлен, Примаков на линии. Найдётся минутка для разговора?

— Найдётся, товарищ генеральный секретарь.

— Евгений Максимович. Этого вполне достаточно.

— Я вас внимательно слушаю, Евгений Максимович.

Бойцы Гаспаряна и Бурундуков уставились на меня во все глаза. Утих обычный армейский трёп. Не каждый день твой начальник разговаривает с лидером страны.

— Мне доложили про «Сапсаны». И про остальные элементы… строящейся машины. Влад, я крайне обеспокоен. Менгиры имеют стратегическое значение. Думаю, это тебе объяснять не нужно. А тут наши враги строят машину для их порабощения. К тому же, детали этого устройства исчезают сами по себе. Что думают аналитики «Грани»?

— Пока не знаю, Евгений Максимович. Я сижу в «панцире», мы только вернулись в Управление. Ещё не отошли от боя.

— Да, я понимаю. Хочу узнать лично твоё мнение. Насколько опасна ситуация? Можем ли мы это контролировать? В какой стадии машина некродов?

— Товарищ Примаков, врать не буду. Всё очень серьёзно. Мы обнаружили два элемента, которые условно назвали Башнями. Третий модуль, Арка, бесследно исчез. Естественно, мы не можем контролировать объект, который свободно перемещается в пространстве. При этом я думаю, что Арка — главный модуль конструкции.

— Почему? — заинтересовался генсек.

— Интуитивное предчувствие. Не могу объяснить.

— Хм. Будь на твоём место кто другой, я пришёл бы к выводу о некомпетентности. Но мы имеем из ряда вон выходящую ситуацию. Продолжай.

— Я считаю, машина эмиссаров почти достроена. Возможно, скоро начнётся отладка или финальная сборка. Вернее — подключение. Модули оснащены неким подобием эфирных ретрансляторов, что позволяет им взаимодействовать. Общий замысел пока неясен. Но мы захватили одного из высших офицеров противника.

— Это хорошо, — одобрил неспящий. — У нас есть две Башни. Предлагаю их уничтожить.

Признаться, этот шаг напрашивался.

Но меня смущало отсутствие научно-технических данных.

— Евгений Максимович, идея правильная. Но у нас катастрофическая нехватка информации. Надо обнаружить связь Башен с Аркой и вычислить её местоположение. А для этого потребуется слаженная оперативная работа учёных. Надо перебросить специалистов к объектам и обеспечить им надлежащую охрану.

— А из космоса эту Арку не найти? — поинтересовался Примаков. — У нас есть спутниковая система мониторинга.

— И мы её задействуем, — согласился я. — Но стоит учесть противодействие эмиссаров. Теперь, когда мы вскрыли их намерения, они попытаются замаскировать компоненты машины. Думаю, о спутниках они позаботились.

— Ты прав, — признал вождь. — Сколько тебе нужно времени?

Хороший вопрос.

События явно ускорились. Некроды успели понастроить очень много всего, причём у нас под носом, прикрываясь метеостанциями или уж не знаю чем. Арку вообще никто не заметил, хотя такой объект должен быть виден с вертолёта или проплывающего в небе атомохода. Я уж молчу про спутники…

Действовать придётся быстро.

Затянем поиски на несколько недель или месяцев — проморгаем финальную сборку машины. Ограничимся двумя-тремя сутками — вряд ли сумеем обнаружить что-то интересное.

— Хорошо бы неделю, — сказал я.

— У тебя есть три дня, — отрезал генсек. — Не успеешь — и Башни будут уничтожены. Рисковать нельзя, мы можем потерять менгиры. А вместе с ними — силу советских менторов.

Я прекрасно понимал этого человека.

Без менторов Советскому Союзу придётся туго.

— Вас понял, товарищ генеральный секретарь.

— Хорошо, Громов. Запиши этот номер телефона. По нему можно звонить в любое время дня и ночи. Я сниму трубку. Только не злоупотребляй.

— Конечно, Евгений Максимович.

— И это… надо бы тебя укрепить, Владлен. Я уже распорядился, к тебе отправят на собеседование новых людей. Кроме того, можешь положиться на ребят из моей спецслужбы. При необходимости они встанут под твоё начало. Потребуются регулярные войска? Можешь рассчитывать. Главное — избавь нас от этой напасти.

— Сделаю всё от меня зависящее, товарищ генеральный секретарь.

— Уж постарайся. И держи меня в курсе.

Конец связи.

Вся штурмовая группа смотрела на меня с немым изумлением. Даже Бурундуков, которого вообще ничем удивить невозможно.

— Думаю, всё понятно, — сказал я в наступившей тишине. — Страна возлагает на нас особые надежды.

Бурундуков пробил портал аккурат на подземную парковку, где мы сейчас и зависли. Пока я разговаривал с генсеком, Дорогой Товарищ аккуратно подъехал к зоне нашего Спецотдела и припарковался среди других «панцирей», вернувшихся с задания. Прямо сейчас шла активная разгрузка. Сектор буквально кишел людьми в спецназовском обмундировании. Слышалась тяжёлая поступь «мишек». В противоположном конце бетонной пещеры раскрылся очередной портал, из которого выехал «панцирь». Проходившие мимо штурмовики радостно приветствовали нас, махали руками и улыбались. Те, кто снял шлем, во всяком случае.

Двое бойцов протащили мимо тяжёлый гофрированный ящик.

Гаспарян тут же начал раздавать приказы, пока мы с Бурундуковым выбирались наружу.

— Ты это, Максимильяныч, будь на связи, — сказал я. — Видишь, как всё закручивается. Можем сорваться в любой момент.

— Как будет угодно высокому начальству, — портальщик ответил в своей обычной манере. — Наше дело маленькое. Крутим баранку, вопросы не задаём.

— А мне что делать, братан? — прогудел Курц.

— Отдыхай, — разрешил я. — Не думаю, что в ближайшие сутки твоё участие что-то решит.

Поднимаясь на лифте, я обдумал дальнейшую стратегию. И, едва переступив порог своего кабинета, вызвал Аксёнова. Распорядился отложить все текущие вопросы и обеспечить доступ к Башням учёных. Кроме того, наши технари должны немедленно отправиться в Карелию, в точку, где ранее находилась Арка. Мне нужны данные, которые можно собрать с помощью всевозможных анализаторов и походных лабораторий. Не может такого быть, что все следы исчезли. А для надёжности я приказал командировать в качестве сопровождения дежурную штурмовую группу, не успевшую поучаствовать в боевых действиях.

Оказавшись за рабочим столом, я включил комп, зашёл в свою почту и начал просматривать скопившиеся анкеты новых претендентов в Спецотдел. Вербовку мы с Аксёновым не останавливали ни на минуту, да и Козлов здорово помогал. В итоге мне понравились десятка два кандидатов, успевших отслужить в спецподразделениях не только КГБ, но и Советской Армии. Чтобы не отвлекать Аксёнова от поставленной задачи, разослал всем бойцам приглашения от своего имени.

Примерно через час пришли вести из Карелии.

Ничего обнаружить не удалось.

Вырубленный лес, брошенные бытовки, следы пребывания людей. Чем питались эмиссары, где они мылись и справляли нужду — оставалось загадкой. А ещё мы не поняли, куда исчезли все стройматериалы. Да и самих некродов как ветром сдуло.

Я понял, что время утекает сквозь пальцы.

Фактически мы начали открыто воевать с эмиссарами, и противник об этом знает. Поэтому вселенцы непременно ускорятся и захотят достроить свою машину раньше намеченных сроков. Я понял, что пора пообщаться с менгирами. Проконсультироваться по одному техническому вопросу.

Тогда кто будет допрашивать захваченного офицера-некрода?

Я вновь погрузился в подпространство, отыскал учителя и попросил о помощи. Заручившись его поддержкой, вернулся в себя, позвонил Бурундукову и предупредил о том, что мы срочно выезжаем в закрытый город. По дороге заскочил к кофейному автомату и взял два бумажных стаканчика с крепко заваренным спасительным напитком. Кофе был запечатан под крышечки, в лучших коммунистических традициях. Без малейшего намёка на производителя.

«Зубр» уже стоял на низком старте со включённым двигателем, максимально укомплектованным арсеналом и полным топливным баком.

— Как я вас заждался, дорогой вы мой товарищ! — обрадовался Бурундуков. — Мы же в тайгу едем? Я тут подсуетился в столовой, набрал саморазогревающихся пайков, в термос чаю с таёжными травками залил, бодрящего. И парочку лишних канистр с бензином закинул. Правильно же?

— Пригодятся, — я залез на переднее сиденье, пристегнулся и протянул один бумажный стаканчик Бурундукову. — Ты, Максимильяныч, лучший из лучших.

— Благодарствую, — портальщик снял одноразовый колпачок и приложился к стаканчику. Я последовал его примеру. — Ваши слова, как мёд на душу, гражданин начальник.

— Можно на «ты», — разрешил я. — Пока никто не слышит.

— Ежели такое желание возникает — завсегда пожалуйста.

У нас появилось эксклюзивное право пробивать в закрытые города наземные порталы. Причём не обязательно в сами города, а даже в окрестные леса. Чем Бурундуков и воспользовался.

«Зубр» переместился к одному из усиленно охраняемых КПП.

Мы ответили на телепатический запрос, поприветствовали своих же людей и шефа местного отделения КГБ, а потом без досмотра и проверки направились в лес, к менгиру.

Нас никто не пытался остановить.

Правда, высоко в небе маячил дрейфующий на средних высотах атомоход. Примаков подстраховался и выслал такие кораблики чуть ли не ко всем менгирам, насколько мне известно. Хочется верить, не в ущерб нашей обороноспособности на внешних рубежах.

Бурундуков не надоедал с расспросами.

Просто крутил баранку.

Чупа иногда появлялся, задумчиво плавал над приборной панелью, недовольно косился на тайгу и снова исчезал. Густые лесные дебри фамильяру никогда не нравились. Уж не знаю, почему. Возможно, он не любит экоактивистов…

Мы приблизились на достаточное расстояние к чужеродному исполину, и я приказал шофёру остановиться.

На сей раз контакт произошёл быстрее.

И более естественно.

В моей голове прозвучал голос:

Мы видим, что ты вернулся, Владлен Громов. Что именно тебя привело?

У меня есть воспоминания, которыми я хочу поделиться. Два модуля Машины, которую собирают эмиссары. И третий модуль, который от меня ускользнул. Мне нужен совет.

Показывай.

Я анимансер и очень хорошо умею взаимодействовать с другими менталистами. Показывать лишь то, что посчитаю нужным. Но менгиры были очень сильны. Слишком сильны даже для меня. Я ощутил, как целые блоки нужных воспоминаний со свистом уносятся в пустоту… В некое коллективное пространство, где непостижимые инопланетные разумы без устали что-то анализируют.

Да. Это Машина Контроля. Мы не можем подобрать более точного определения.

Что будет после окончательной сборки? Как это устройство работает?

Некроды монтируют такие системы, чтобы расширить зону покрытия. То есть, зону влияния своего Искусственного Бога. Портальщики им нужны, чтобы перемещать главный компонент, Арку, в пределах Земли. Но это не единственная их функция. Совместными усилиями лучшие портальщики вашей планеты пробьют канал через подпространство. В этот канал устремятся подпрограммы Искусственного Бога, его копии. Он не переберётся сюда полноценно, но получит рычаги управления системой. Я понятно объясняю?

Да.

Переместившись сюда, Бог-из-Машины запустит процессы, которые приведут к нашему подчинению и включению в сферу его влияния. После этого он решит навигационную задачу и откроет полноценный портал. Мир некродов и ваша планета будут связаны.

Значит, Арку перебрасывают с места на место портальщики?

Не совсем. Они — лишь часть технологии. Не уверен, что смогу объяснить. Некроды собрали модуль плавающей реальности, но этот механизм пока могут активировать только сильные менторы с определённой конфигурацией. И они должны оперировать большими объёмами пси-энергии.

Как мне найти Арку?

Разыщи все Башни. По нашим подсчётам их должно быть шесть. Отметь положение объектов на карте. Арка в конечном итоге будет размещена некродами в центре. Расстояние до каждой Башни будет одинаковым.

Что мне уничтожить первым? И не пропущу ли я момент, когда будет слишком поздно?

Это нам неведомо. Но учти, что Башни образуют конфигурацию шестиконечной звезды. У тебя есть две отправные точки. Попытайся вычислить остальные. Действуй быстро, иначе эта планета погибнет.

Сеанс прервался.

В Москву я вернулся поздно вечером.

Усталость была настолько сильной, что я даже не стал просматривать отчёты отделов. Принял душ и завалился спать прямо в Управлении, в одной из релаксационных комнат. Проснулся по будильнику в 6.30. Не сразу понял, где я и что происходит. Лежал я на деревянной кровати в крохотной комнатушке с санузлом и многофункциональной мебелью. В Управлении таких комнат хватало — они были предназначены для тех сотрудников, кто буквально живёт на работе или недавно приехал из другого города. Я вынужденно относился к первому типу.

Роскошь побыть с семьёй или просто отдохнуть где-нибудь на море летом — это не про меня. Хотя Союз и предоставляет обширные возможности. Я даже на базу какую-нибудь лесную выбраться не могу. А если и бываю в тайге, то исключительно на вездеходах.

Надо дожимать эмиссаров.

А то даже с Кристиной толком не получается поговорить. Она у меня умница и красавица, всё понимает. Да и отец наверняка рассказывал, что стоит на кону…

Когда всё это закончится, сделаю Кристине предложение.

Не хочется терять такую девушку.

Размышляя подобным образом, я принял душ, почистил зубы, оделся, заправил и сложил кровать. Тут была хитрая система, похожая на полки в купе. То есть, одно элегантное движение — и кровать превращается… Ладно, не превращается. Складывается и втягивается в специальную нишу.

Ожил смартфон.

Вася Позняк, аналитический отдел.

— Привет, Вася, — я переключился на громкую связь. — Что там у вас?

— Товарищ Громов, заглянете в отдел? Мы, кажется, ещё одного нашли.

Я сразу понял, о ком идёт речь.

И уже через десять минут я входил в царство экранов, голографических развёрток и светящихся клавиатур. Окна были переведены в режим поляризации. У меня возникло ощущение, что эти упыри-айтишники вообще никогда не спят. Или ведут преимущественно ночной образ жизни.

— Вы хоть проветривайте помещение, — я критически осмотрел логово технарей.

— Кондиционер же есть, — обиделась Ника.

Я решительно направился к одному из двух окон и тронул сенсор, раздвигающий створки. В комнату ворвался свежий осенний ветер. Принёс запах листвы и увядания…

— Рассказывайте.

Дима Цой потянулся к бумажному стаканчику на пробковой подставке, сделал глоток и по-своему обыкновению начал отдуваться за всех:

— В общем, такая картина, шеф. Вы нам предоставили информацию: Глеб Прозоров. Мы его прогнали по официальным спискам — нет упоминаний. Тогда начали проверять служебные базы.

— И нашли, — ввернул Позняк.

— Ещё как нашли, — кивнул Цой. — Личность засекреченная. Товарищ Прозоров — это портальщик Ф-ранга. Официально. И он служит на воздушном флоте Советской Армии.

— Прямо воздушный флот? — недоверчиво уточнил я.

— Угу, — буркнула Ника. — Если надо быстро перекинуть атомоход в любую точку планеты — вызывают Прозорова. Он умеет открывать порталы достаточного размера, чтобы через них проходил крупногабаритный транспорт.

— Крупногабаритный, — хмыкнул Богдан Луческу. — Я бы сказал — громадный!

— Он что, и целый воздушный флот может протащить? — заинтересовался я.

— Насчёт флота не знаю, — ответил за всех Дима. — Если у нас и есть портальщики такой силы, их берегут как зеницу ока. Не факт, что мы смогли бы получить сведения о них.

— Вообще, — вмешался Позняк, — я слышал, что такое невозможно. Они ведь, портальщики флотские, делают проколы на высоте. Такие аномалии надо фиксировать и удерживать. По-моему, это работает только с одним кораблём.

— На борту которого и находится лоцман, — подтвердил Богдан.

— Их лоцманами называют? — я присел на краешек подоконника, скрестил руки на груди.

— По аналогии с морфлотом, — кивнула Ника.

— Хорошо. И где наш кадр?

— В Иркутске, — сказал Дима. — Но есть одна м-а-а-ленькая, но очень неприятная деталь.

— Какая? — я насторожился.

— В Иркутске находится база ВВФ, на которой сейчас пришвартована «Сила пролетариата», — объяснил Позняк. — Атомоход-дредноут класса «Мир». Наш клиент уже на борту. Завтра утром дредноут отправляется в Японское море, и если мы хотим снять Прозорова…

— Надо действовать быстро, — понял я. — Спасибо, ребята.

Влетев в свой кабинет, я тут же вызвал Аксёнова и приказал снарядить две штурмовые группы в Иркутск для захвата эмиссара.

А сам направился с визитом вежливости к Козлову.

Лоцмана с корабля Военно-Воздушного Флота просто так не снимешь.

Потребуются серьёзные основания.

Козлов сидел в кабинете за столом, хмурый и сосредоточенный. Видно было, что давно не спал. Видать, не только меня последние события закрутили и закружили, как метель — одинокую снежинку.

— Привет, Влад, — кивнул он, когда я вошёл. — Садись. В ногах правды нет. Забегался?

— Всё в порядке, Виктор Викторович, — ответил я, опускаясь в кресло напротив начальника. — Работаем.

— Да, это я вижу. Хвалю и всё такое. Спецотдел действует настолько эффективно, насколько возможно в текущих обстоятельствах, так что претензий нет. Но ты мне нужен свежий и бодрый. Спишь вообще?

— Иногда, — ответил я. — Сейчас не до отдыха, Виктор Викторович. Можем упустить эмиссара и проворонить что-то важное. У меня нехорошие предчувствия. Мы словно всё время отстаём от противника на полшага.

Козлов понимающе кивнул.

— Вот и у меня, — признался он. — Дела идут не так хорошо, как хотелось бы. Мы изначально дали галодам фору, ещё до тебя. Как теперь выяснилось. Наше упущение. Страшно представить, что было бы, если б ты не появился. Ну, да что уж теперь… Работаем с тем, что имеем. Насчёт Прозорова — нужно снимать его с атомохода.

— Совершенно согласен, — кивнул я. — Как раз этим и планирую заняться. Но нужен допуск на «Силу пролетариата». Объект военный, повышенной секретности. Так просто туда не проникнуть.

— Вот сейчас и будем это организовывать, — проговорил Козлов, снимая трубку телефона. Странно было видеть в кабинетах анахроничные даже для моей реальности аппараты, но у руководства свои защищённые линии. — Постараюсь выбить пропуск для группы захвата, но не уверен, что получится. На атомоходах не очень-то постреляешь. Сам понимаешь.

Я молча кивнул, давая понять, что всё понимаю и готов ждать вердикт.

Козлов вёл переговоры минут двадцать. Ему пришлось переключаться на разных абонентов. По разговорам я понял, что дело идёт туго. На том конце провода люди были не в курсе тайной операции по отлову эмиссаров и следовали собственным протоколам безопасности, которые, ясное дело, никто не отменял.

Наконец, Козлов раздражённо бросил трубку и уставился на меня. Вид у него был ещё более мрачный, чем когда я вошёл в кабинет.

— Порадовать тебя нечем! — припечатал он сходу. — Сам, наверное, слышал. Упёрлись тамошние. Их, конечно, тоже можно понять. В их ведении атомоход, а это не хухры-мухры. Вещь ценная и опасная. Короче, выбить проход штурмовой группе не удалось. Даже слышать об этом командование Иркутской базы не хочет. Мол, реактор, риск радиоактивного заражения в случае повреждения объекта, — Козлов провёл ладонью по лицу, словно вытирая выступившую испарину. — Нет у нас полной координации. Да и быть не может. Так что пропуск готовы выдать только на одного агента. И то в виже исключения. Так прямо и сказали.

— Значит, я отправлюсь туда сам. Вариантов всё равно нет. Беру ответственность на себя.

Козлов покачал головой.

— Слишком рискованно. Ты у нас сотрудник ценный, глава отдела. Плюс твои уникальные способности. Что делать будем, если эмиссар — уж прости за откровенность — тебя прикончит?

— Виктор Викторович, я прежде в кабинетах не отсиживался, а уж теперь, тем более, не время. Я должен туда отправиться и обезвредить некрода. Больше никто не справится.

— Вот горячая голова! — осуждающе усмехнулся Козлов. — Так и рвёшься в бой. Это молодость в тебе говорит. Да только какая польза от армии, коли полководец убит?

— Меня не убьют, — сказал я твёрдо.

— Откуда такая уверенность?

— Виктор Викторович, какие у нас варианты? Оставить Прозорова в покое? Позволить делать, что вздумается? Вы сами сказали, что мы отстаём от галодов. Нельзя больше давать им фору!

Начальник нервно побарабанил пальцами по столу.

— Влад, я никак не могу переварить то, что парень вроде тебя всем этим занимается, — сказал он вдруг задушевно. — Это в голове не укладывается. Но на тебе слишком много ответственности. И я не думаю, что кто-то другой сможет тебя заменить. Вот, что меня гложет.

— Меня заменять не придётся. Я справлюсь. Даю слово.

— Слово в данных обстоятельствах не так уж и много значит.

— Я должен туда отправиться. Вы и сами это знаете. Больше некому. Эмиссар слишком силён. Может, опергруппа его и одолела бы, но раз пропуск только на одного… — я развёл руками, давая понять, что варианты отсутствуют.

Козлов молчал, сверля меня взглядом. Видно было, что внутри него идёт борьба.

— Ладно! — сказал он, хлопнув ладонью по столу. — И хотел бы возразить, да выходит, что нечего! Твоя взяла. Только дай слово беречь себя.

— Виктор Викторович, я вовсе не стремлюсь помереть, — честно ответил я. — Но Прозорова остановить надо. Мы с вами оба это понимаем.

Начальник тяжело вздохнул.

— Чёртова бюрократия! — выдохнул он. — Хорошо, отправляйся. Но будь осторожен. Как начальник Спецотдела ты мне нужнее, чем полевой оперативник. Сейчас договорюсь.

Пришлось связаться с Аксёновым и дать отбой: штурмовые группы, которые я поручил ему подготовить, оставались в Москве.

А спустя полчаса я уже стоял перед открытым порталом в Иркутск. Без багажа, без чёткого понимания, что меня ждёт. Сталкиваться с эмиссаром уровня Прозорова один на один мне до сих пор не приходилось. Хоть я давал слово Козловскому, но всё это вилами на воде писано. Вполне вероятно, что некрод меня прикончит. Готов я к таким жертвам? Нет! Но что мне остаётся, кроме как попытаться его уничтожить? Долг есть долг. Если ты решил посвятить себя защите Родины, лазеек быть не может.

С этой мыслью я ступил в портал и оказался в смерче разноцветного свечения. Несколько секунд — и вот я на территории Иркутской военно-воздушной базы.

— Чупа, нас ждут великие дела!

Хомяк нарисовался в поле моего зрения. Он жевал морковку.

— Чего изволите в этот раз, повелитель? — не скрывая сарказма, осведомился он.

— Нам предстоит сразиться с эмиссаром высшего уровня.

— Тебе предстоит, — поправил фамильяр. — Моё дело маленькое — предоставлять возможности. Чем готов пожертвовать в этот раз?

— Всё, что тебе угодно, кроме зрения. Не могу слепым оставаться. Не те времена.

Хомяк закатил глаза, делая вид, что размышляет.

— Осязание, — сказал он.

— Продано!

— Что взамен? Дай угадаю — демоническая рука!

— Она самая.

— Хорошо. Она у тебя будет. И ты заходи почаще. Мне прямо сильно нравится в этом мире. Всё время тебе что-нибудь надо.

— Приму к сведению. Стало быть, договорились?

— А то!

Пока я мысленно общался с фамильяром, в мою сторону направился человек в форме лейтенанта. Я достал документы, продемонстрировал. Военный внимательно изучил их, кивнул и сказал:

— Следуйте за мной, товарищ Громов.

Он провёл меня к кабинету командира части. Полковник был высоким, подтянутым и с аккуратно постриженными усами. Голубые глаза смотрели на меня пристально и слегка недоверчиво.

— Значит, вас послали? — проговорил он после обмена приветствиями.

— Так точно, — ответил я. — Должен найти товарища Прозорова и доставить к нам. Если удастся. Либо уничтожить.

Было ясно, что полковника смущает мой возраст. Тем не менее, он на эту тему деликатно промолчал.

— Хорошо, — сказал он. — Я подготовил пропуск. Вас проводят.

Тот же лейтенант пустился со мной в обратный путь. Выйдя из административного здания, мы обошли его справа и оказались на огромной бетонированной площадке, напоминавшей космодром. Только вместо стоящей вертикально ракеты на ней располагался величественный атомоход. Вблизи он выглядел куда больше, чем когда находился в небе, и буквально поражал с первого взгляда.

Металлическая конструкция напоминала аэростат лишь формой. Была при этом более вытянутой и без гондолы.

— Жилые отсеки находятся в центре, — прокомментировал лейтенант, пока мы шагали к атомоходу. — Я доставлю вас только к люку, дальше вам придётся взаимодействовать с капитаном. Он в курсе ситуации и окажет содействие.

У трапа меня встретил офицер в форме военно-воздушных сил. Он и отвёл меня в рубку, где я увидел капитана. Плотный, невысокий, лысеющий, он окинул меня неприязненным взглядом, но руку протянул.

— Ершов, — представился он кратко. — Правильно понимаю, что время дорого, и вы сразу приступите к задержанию?

Я кивнул.

— Да, дело срочное.

— Так и думал. Хорошо, чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше. Два офицера проводят вас к каюте товарище Прозорова. Полагаю, помощь вам не помешает.

— В поисках — да. Но брать его я буду сам. Не хочу подвергать ваших людей опасности.

— Это как угодно. Но что нам делать, если вы не справитесь?

— Доложите начальству. Оно свяжется с моим и решит, что делать.

Хотя едва ли эмиссар останется на борту «Силы пролетариата», если прикончит меня. Скорее всего, постарается удрать. И ему это почти наверняка удастся. Хорошо, если не уничтожит при этом сам атомоход.

Но ничего этого говорить капитану я не стал. Зачем? Не он принял решение допустить на борт только меня.

Два офицера отправились со мной через атомоход. Как и корабль, «Сила пролетариата» был разделён на палубы, только они находились внутри оболочки — как орех в скорлупе. Нам пришлось спуститься на третий ярус, где располагались каюты.

Всё было по-армейски функциональным, надраенным и сверкало. Лестницы, металлические палубы, поручни — настоящая симфония инженерной мысли и прогресса. Я словно попал на космический корабль. Не такой, которые существовали в моей реальности, а фантастический, где не экономят место, как будто эргономичность не имеет никакого значения. Очевидно, магические технологии, которые заставляли атомоход отрываться от земли, каким-то образом взаимодействовали с гравитацией. Было бы здорово пролететь на такой махине хотя бы несколько километров, но я здесь не для развлечений. Мягко говоря.

На третьей палубе мы двинулись по широкому коридору вдоль кают. Мои сопровождающие шагали по обе стороны от меня, словно конвойные. В каком-то смысле они ими и были. Явно им было поручено следить за тем, чтобы я никуда не сворачивал и свободно по секретному объекту не шастал.

Наконец, мы остановились перед одной из дверей.

— Здесь, — сказал офицер справа. — Постучать?

— Сделайте одолжение, — ответил я. — Как только Прозоров ответит, сразу уходите.

— Мы должны остаться, — возразил мой сопровождающий.

— Это слишком опасно. Я провожу операцию, и вы мне только помешаете.

Офицеры переглянулись.

— У нас приказ, — сказал второй.

С приказами, конечно, спорить трудно.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда не вмешивайтесь, что бы ни происходило. Стучите.

Офицер поднял руку и трижды ударил в дверь костяшками.

— Кто там⁈ — донёсся приглушённый дверью мужской голос.

— Товарищ Прозоров, вас вызывает капитан, — громко проговорил офицер. — Срочно!

— Одну секунду!

Дверь отворилась, и я увидел невысокого человека с жидкими светлыми волосами, серыми глазами и бледной кожей. Он слегка сутулился. Его взгляд быстро метнулся от одного офицера к другому, затем — ко мне. Мы уставились друг на друга. В воздухе повисло напряжение.

Высший эмиссар.

Научившийся притворяться человеком.

— В чём дело? — резко спросил Прозоров, не сводя с меня взгляда. — Кто это?

Я ударил по эмиссару депрессией, отчаянием и страхом. Обрушил на него всё это по полной программе, не экономя. Прозоров попятился, в его глазах мелькнул ужас. Воспользовавшись этим, я быстро переступил порог каюты и захлопнул дверь, отрезая нас с ним от офицеров.

— Чупа!

Фамильяр отлично меня понял. Моя рука начала стремительно меняться, превращаясь в пистолет.

Прозоров бросил на неё взгляд, ощерился, пригнулся и кинулся вперёд, вытянув руки. Но пальцах появились длинные когти. Нижняя часть лица эмиссара распалась на две половины, между которыми обнажились ряды острых зубов.

Вскинув руку, я выстрелил. Сияющий заряд ударил моего противника в грудь, оставив в ней нехилую дыру. Прозорова отшвырнуло назад, он врезался в стену, но тут же вскочил и снова бросился на меня! Его чудовищная рана затягивалась прямо на глазах.

Вот чёрт!

Пришлось отскочить вправо. Увы, небольшие размеры каюты не оставляли пространства для маневров, так что я снова выстрелил. Тварь пригнулась, пропустив заряд над собой. Пуля вошла в стену, оставив в ней здоровенную дыру.

Прозоров атаковал когтистыми лапами. Двигался он быстро, но не так стремительно, как мог бы: обрушенные на него эмоции притупляли решительность. Чудо, что эмиссар вообще смог преодолеть их. Только его медлительность и давала мне шанс. Отпрыгнув в сторону, я выстрелил ему в живот. Галода снова отбросило назад. Ударившись о створки стенного шкафа, он с шипением поднялся и ринулся в бой. Я пальнул в третий раз. Эмиссар прыгнул вверх, перевернулся и прилип конечностями к потолку! Такого маневра я не ожидал. Задрав голову, снова прицелился. Благо, расстояние было минимальным.

Некрод не стал ждать, пока я продырявлю его, и сиганул к двери. Рванув её на себя, выскочил в коридор.

Проклятье!

Я ринулся следом. Выскочив из каюты, увидел окровавленного офицера, лежащего на полу. Второй с бледным лицом и выпученными глазами склонился над ним.

Эмиссар удирал вдоль коридора. Я помчался за ним. Здесь уворачиваться было особо некуда, так что я выпустил подряд три пули. Сверкающие заряды попали галоду под колено, в плечо и лопатку. Лишившись ноги и руки, тварь по инерции кубарем покатилась по коридору.

Я почти догнал Прозорова, когда его конечности начали вырастать, сплетаясь из множества гибких жгутов розовой плоти. Он поднялся, развернулся ко мне и зарычал. Сейчас он совсем не походил на человека, за которого себя выдавал. Передо мной был монстр.

— Чупа, меч!

Рука переформатировалась в алый клинок с бритвенно-острым лезвием.

Я бросился вперёд. Некрод ринулся мне навстречу, выставив передние лапы. В последний миг я пригнулся, скользнул к стене и нанёс мощный удар поперёк туловища эмиссара.

Тварь развалилась на две половинки, которые рухнули на пол и забились в судорогах. Монстр приподнялся на руках. Его глаза светились густым зелёным сиянием, из раны хлестала чёрная кровь. Он пополз к своей нижней половине, выпуская новые жгуты извивающейся плоти. Похоже, намеревался восстановиться.

Шагнув к нему, я резко опустил клинок, рассекая голову твари на две части. Меч дошёл почти до середины торса и превратился в пистолет.

— Давай, босс! — шепнул мне невидимый Чупа.

Я нажал на спусковой крючок.

Сверкающий заряд снёс монстру разрубленную башку и ещё часть туловища.

Изуродованная туша рухнула на пол к моим ногам. Под ней растекалась чёрная лужа. Попытки восстановиться прекратились.

С облегчением я опустил демоническую руку. Она немедленно приобрела вид обычной человеческой конечности.

— Эту тварь живой было не взять, — проговорил Чупа, ощутив мою досаду. — Устойчивость к психическому воздействию плюс регенарация. Ноль шансов. Ты сделал, что мог.

Что ж, утешало лишь то, что некроды лишились ещё одного координатора. Это лучше, чем ничего.

Я устремился назад по коридору: нужно было выяснить, можно ли помочь раненому офицеру.

Спустя двадцать минут, убедившись, что пострадавший отправился в лазарет базы, я позвонил Козлову. Трубку почему-то взял Аксёнов.

— Шеф, у нас творится что-то странное! — выпалил он сходу. — С начальником какая-то хрень! Вы там закончили? Нам нужно ваше присутствие.

— Я закончил. Прозоров ликвидирован. Что с Козловым?

— Ведёт себя неадекватно. Совсем. Впал в какое-то странное состояние. Несёт чушь, дёргается. И глаза такие… безумные! Возвращайтесь скорее!

Судя по тону, заместитель был в панике. Такое ему не свойственно. Значит, с Козловым и впрямь беда!

— Сейчас буду! — сказал я.

Портал мне открыл один из служащих базы. Прямо в здание Спецотдела. Едва выйдя, я поспешил в кабинет Виктора Викторовича.

Там собралось несколько сотрудников, включая моего зама.

— Наконец-то! — выдохнул Аксёнов, завидев меня. — Шеф, что делать⁈

— Для начала — прекратить панику, — спокойно ответил я. Хотя никакого спокойствия не испытывал. — Дайте пройти.

Приблизившись к Козлову, я сразу понял, что у него не просто приступ. В начальника прямо сейчас пытался вселиться эмиссар! Иного объяснения бившей Козлова дрожи, скрюченных пальцев, выпученных глаз и вырывающегося изо рта знакомого мне по допросу пленных эмиссаров гортанного наречия не было и быть не могло!

— Выйти из комнаты! — рявкнул я. — Живо и без возражений!

Народ ломанулся к двери. Я захлопнул её за вышедшим последним Аксёновым. Время шло на секунды. Действовать придётся решительно.

— Чупа, отправляемся в мир духов! Срочно!

Мне уже доводилось выдёргивать людей из лап этих ублюдков. И я примерно понял, с чем столкнусь. Чупакабра тоже, и чем больше слоёв мы преодолевали, тем сильнее демон ворчал.

— Заткнись! — не выдержал я. — Нам просто надо спасти старика.

Удивительно, но фамильяр успокоился.

После шестого или седьмого слоя я начал воспринимать нитевидные щупальца твари, вытянутые из уровня подпространства к разуму шефа. Это хорошо. Враг начал захват, но ещё не внедрился в подсознание жертвы. Иначе спасать было бы уже некого. Эмиссары всегда начинают с подсознания: втягиваются, немного выжидают, а потом пожирают душу тела. Мерзость ситуации в том, что речь идёт даже не о вытеснении. Душа уничтожается, ее не вернуть. И сейчас я мог наблюдать раннюю стадию процесса.

— Приготовься, — сказал я.

— Сам знаю! — буркнул Чу.

Полупрозрачные нити стали толстыми, уплотнились и налились чернотой. Я насчитал шесть основных отростков, но их было гораздо больше.

Мы миновали ещё три пласта.

И с разгона влетели в пространство, контролируемое эмиссаром.

Влетели эпично. Чупакабра закрутил охватывающий участок слоя в острый конус, и мы врубились в копошащийся нижний клубок тьмы, бывший эмиссаром. Я даже не успел адаптироваться к слою и его обитателям, если они здесь были — сразу началась сеча.

Эмиссар оказался матёрым.

Тьма частично развеялась, обволакивая конус, так что мы даже не разрушили видимость. Зато слой, в котором развернулось отражение, модифицировался. Не весь, а только прилегающий участок. По расстоянию тут хрен что поймёшь. Мне учитель как-то говорил, что подпространство — одна сплошная условность.

В общем началось.

Я ожидал лабиринт, это классика для эмиссаров. Но нет! Упырь высадил какие-то хитрые трёхмерные джунгли, в которые беспрерывно нашёл дождь. Небо, земля, горизонты — всё смешалось. Древесные стволы причудливо искрились, образуя уродливую структуру. Всюду ползали живые лианы, смахивающие на больших змей. Доносилось шуршание, слитое с шумом дождя. В просветах между ветвями виднелось что-то серое.

— Чу, ты его видишь?

Джунгли продолжали дорабатывать себя, создавая характерное состояние.

Конечно, всё это плод моего воображения. Подпространство позволяет реализовать любые, самые смелые фантазии, но при столкновении двух противников может исказиться сама структура слоя. Часть структуры. Слои тянулись в бесконечность, я ни разу не смог достичь их предела.

— Вижу, — сказал фамильяр. — Он держится за твоего Козлова нитью.

Плохая новость!

Эмиссар должен быть уверен в себе, играя на два фронта. Продолжая врастать одной нитью в подсознание шефа, он ограничивает свои перемещения по слою. И это оправданно лишь в случае, если он верит, что сможет побить анимансера.

— Запускаем Косу, — распорядился я.

— Уверен? — голос Чу дрогнул.

— Такого нефига, — объяснил я свое решение.

Коса — мощная, но плохо контролируемая техника. Ее нельзя использовать, если хочешь допросить эмиссара. Но я никого допрашивать не собираюсь. Хватит. Сегодня я жажду крови.

— Погнали, — сказал фамильяр.

Стальной высверк возвестил о начале представления.

Коса может визуализироваться по-разному. Я, например, всегда вижу веер острейших изогнутых клинков, раскручивающихся относительно условного меня и выкашивающих широченную просеку. Если влить побольше энергии, Коса может снести большую часть фантазий вашего противника.

Я решил приберечь.

Первый удар — пробный.

Дуга устремилась вперед, оставив за собой полосу срезанных стволов, обрубков лианы и выросшего зелёно-бурого мусора. Получилась даже не просека, а широкий коридор, убегающий в бесконечность. На пределе применения Косы чёрный клубок метнулся прочь, уклоняясь от техники.

— Там, — сказал Чупа.

— Вижу.

Мы устремились в сформированную прореху.

Чупа на ходу начал меняться. Из добродушного хомяка выросло волосатое чудовище с громадной пастью и клыками-саблями. Лапки превратились в мускулистые конечности с устрашающего вида когтями. За спиной бывшего грызуна развернулись кожистые крылья. Шерсть исчезла, всё тело покрыла чешуя. Демон принял свой исходный облик.

— Жрать! — прорычал Чупакабра.

От громогласного рёва начали осыпаться листья.

Я перестал подпитывать Косу, и техника развеялась.

— Он атакует, — раздался в голове голос фамильяра.

Джунгли причудливым образом исказились, пропуская сгусток тьмы с гибкими, почти дымными отростками-щупальцами. Тварь ещё несколько секунд назад была очень далеко, а сейчас резко сокращала расстояние.

Я применил неуловимость и выставил ложный образ. Сам же устремился куда-то вверх, раздвигая заросли и переделывая их в удобный лабиринт. Добавил новый образ, привлекая внимание врага.

И ударил сверху.

Атака выглядела своеобразно. Гибкие стальные змеи, несущиеся к цели сквозь прорехи между стволами. Змеи почти дотянулись до эмиссара, но тварь их засекла и взорвалась кольцом мрака. Три из четырёх змей сгорели за секунду, последняя вошла в чёрный сгусток, и тварь оглушительно взревела. Это было похоже на акустический удар. На пределе слышимости, почти осязаемо.

— Гы! — обрадовался Чупакабра.

А вот я не обрадовался.

Техника не причинила эмиссару особого вреда.

Но сильно разозлила.

Чёрная клякса устремилась ко мне, уничтожив собственное строительство. Лианы, древесные стволы и зелёные шапки обугливались, осыпались пеплом.

— Жопа, — предположил Чу.

— Не факт, — возразил я. — Ставь перед ним Ловушку.

— Мне нужна энергия.

— Получи.

Ловушки всегда разные. Это сложное оборудование, применяемое демонами ранга выше среднего. Имеют Цель перехватить душу, изолировать слой внутри. В некоторых случаях — сожрать или развеять. Впрочем, на последнее у фамильяра не хватит силёнок.

На пути двигающегося монстра возникло…

Даже не знаю, как это назвать. Бурая жижа? Прорыв пространственной канализации? Сферическая форма жидкого существа, не вызывающая ничего, кроме омерзения.

— Многомерное болото, — объяснил Чупа. — А не то, что ты думаешь.

— Я что, я ничего.

— Угу.

Из меня потянули энергию.

Нехило так потянули.

Причём не стандартную пси, а то, что я накапливал на концертах и кладбищах. Непосильным трудом нажитое. Расходуемое исключительно на апгрейды.

Тварь была сильна.

Попав в орбиту притяжения Ловушки, эта скотина притормозила, окутала себя мерцающим коконом и резко расширилась. Я понял, что слой сейчас накроет новыми изменениями.

— Зови Жабыча! — бросаю через плечо Чупакабре.

— Я тебе что, служба спасения?

— Демоны умеют контактировать через десятки слоёв. Сдерживать этого урода часами я не смогу. Мне нужна помощь. Бегом, Чу!

Хомяк обиженно засопел.

Но я увидел, что его глаза остекленели — верный признак дальней связи.

Джунгли начали перестраиваться. Стволы превращались в канализационные трубы, зелень — в кирпичную кладку. Под ногами теперь находился бетон.

Передо мной развернулся громадный лабиринт подземных коммуникаций.

Какое-то время я видел общую картину, мой взгляд проникал сквозь стены. А потом всё уплотнилось. И я ощутил укол страха — мой противник выпал из поля зрения.

— Чу, ты как?

— Не отвлекай! — прорычал демон.

Его можно было понять.

Дальняя связь в подпространстве отнимает уйму сил.

Я вкачал побольше энергии в ещё одну покрытую нафталином технику. Определитель. Источник изменений в слое выдаёт себя мощным энергетическим всплеском. И старая техника позволила мне безошибочно вычислить дистанцию. Вместе с направлением.

Эмиссар расположился прямо над нами.

А занималась эта сволочь тем, что сворачивала коридоры в подобие лестницы Эшера, чтобы я не выбрался из ловушки.

Вспышка света.

Нечто врубилось в лабиринт, расшвыряло его обломки по аморфной серости и заставило некрода отшатнуться. Нечто перестало быть лучом, оформилось в человеческую фигуру и приветливо помахало нам рукой.

Брянцев.

— Я уж думал, ты не придёшь.

— И пропустить такую драку? — возмутился учитель.

Над левым плечом анимансера соткалась вечно недовольная жаба.

— Кто обижает моего ученика⁈ — взревел Брянцев. — А ну, пошёл вон из этого слоя!

Не успел я опомниться, как более опытный товарищ активировал Лифт. Это легендарный навык, позволяющий вышвырнуть кого угодно на более глубокий план. Не обязательно смежный.

Пространство вскипело, забурлило.

— Ну! — Брянцев раздражённо уставился на меня. — Поддержите!

Лифт требует прорву энергии.

И анимансера, запустившего этот ад, необходимо подпитывать.

Му с Чупой взялись за дело.

Чудовищное давление, постепенно нарастая, пробило невидимые границы слоя. Лифт свернулся в трубу и потащил нас в неведомые дали. Всех, включая эмиссара. Ощущение было такое, словно сплавляешься вниз по американским горкам.

Субъективно прошло не больше тридцати секунд, и нас вышвырнуло в пустыню с безоблачным ночным небом. Над горизонтом застыла полная луна. Вокруг мерцали звёзды. Чуть поодаль громоздились залитые белым светом руины, а холод пробирал до самых костей… Пришлось напомнить себе, что в этом мире у меня никаких костей нет. Да и сам я — условность. Мыслящая абстракция.

Чернильный сгусток, сплошь состоящий из переплетённых канатов тьмы, завис над песками. У души эмиссара не было ни глаз, ни рта, ни других органов чувств. И тем не менее, она нас воспринимала.

А ещё нас воспринимали те, другие.

Обитатели глубинных пластов.

— Готовьтесь, — тихо сказал Брянцев.

Заслоняя звёзды, к нам устремились громадные тени. Хищники этого мира. Я не сразу понял замысел учителя, но когда понял — искренне восхитился.

Жабыч по приказу хозяина что-то сотворил.

К чёрному клубку эмиссара прилипло светящееся пятно.

Глубинные демоны сменили траекторию движения и устремились к новой жертве. Пятно оказалось меткой, привлекающей этих хищников.

Выброс!

Учитель вновь применил одну из своих хитрых техник, и нас утянуло в воронку, образовавшуюся прямо в небе. Вдогонку устремилась волна потустороннего ужаса.

Эмиссара рвали на части.

Кабинет шефа собрался вокруг меня подобно конструктору.

После затянувшейся битвы из подпространства возвращаться нелегко. Я знал анимансеров, которые полагали, что наш мир — это всего лишь ещё один пласт метавселенной, в которой обитают духи, демоны и прочие непонятные существа. А приход эмиссаров эти психопаты объясняли погружением Земли в более глубокий слой.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы осмыслить происходящее.

На ковре лежит Виктор Викторович Козлов. Дышит ровно, руки раскинуты, глаза закрыты. Есть и другие — неизвестный мне пожилой менталист с синим значком на лацкане пиджака. Двое мужиков из Проекта, один из которых был заместителем Козлова. И женщина с острыми, немного хищными чертами лица.

Я, как и прежде, сидел на полу в позе лотоса.

Почти никто не обратил на меня внимания.

Неожиданно Козлов выпрямился, сел и обвёл глазами кабинет. Задержался на моём лице. Оценив обстановку, бросил приказ:

— Всем выйти. Остаться Громову.

Я попытался вспомнить, как все эти люди вообще тут оказались. Дверь я захлопнул. Но это не означает, что её нельзя открыть при большом желании. Шеф устроил знатный переполох.

Козлов тяжело вздохнул, обошёл свой необъятный стол, сел в кресло и уставился на меня.

— Что скажешь?

— Вы хоть сами понимаете, что произошло?

— Ну, как это описать… — Виктор Викторович зябко повёл плечами, словно его внезапно охватил холод. — Было неприятно. Словно какая-то тьма перед глазами. И давление. Меня пытались выжать из собственной головы. При этом изучали, сканировали. Никогда ничего подобного не испытывал.

— Это нападение эмиссара.

Козлов потёр лицо ладонями, достал из ящика стола пузырёк валерьянки и накапал себе в стакан. Выпил.

— В меня вселялись?

— Да.

— Что им помешало?

— Я.

— Будешь? — Козлов указал на валерьянку.

— Нет, воздержусь.

— Влад, я твой должник. И давай уберём ложную скромность, — перехватив мой взгляд, Козлов стал ещё более угрюмым. — Идёт война. Ты меня, можно сказать, вытащил с того света. Я это не забуду.

— Виктор Викторович, — мягко произнёс я. — Эмиссары не могут вселяться во всех подряд. Нужна предрасположенность.

— Это как? — насторожился шеф.

— Душевный раздрай. Депрессия, чувство вины, одиночество. Ссора с кем-нибудь из близких. Чья-то смерть или болезнь, которую вы остро переживаете. Разум ослаблен — и некроды в него лезут.

— Значит, так.

— Именно так.

Снова тяжёлый вздох.

— Ты очень хорошо разбираешься в этих тварях, — наконец, выдал Козлов. — Не просто убиваешь их. Владеешь теоретической базой.

— Я менталист.

Шеф недоверчиво хмыкнул.

А потом сказал:

— Зачем тебе это знать? Про мои проблемы?

— Чтобы понять, насколько вы уязвимы.

— Думаешь, я слабое звено.

— Каждый человек слаб, по большому счёту. Вопрос в степени этой слабости. Мы живые.

Виктор Викторович покачал головой. Убрал склянку с валерьянкой.

— Да, Влад, ты не ошибся. У меня мать при смерти. Шансы, что выкарабкается, очень маленькие. Даже при возможностях нашей медицины. Даже в Москве. Вот так.

Помолчали.

— Значит, они поняли, — сказал я. — Эмиссары догадались, что угроза исходит от моего Спецотдела. И прощупывают тех, с кем я работаю. От кого завишу. Кто может меня достать.

Козлов обдумал услышанное.

— Логично, мой юный друг. Всё сходится. Но ты не можешь бегать, спасая всех и каждого. А мы вряд ли способны предвидеть следующий удар. Просто потому, что люди обычно не рассказывают на каждом углу о своих проблемах.

— Правда ваша, Виктор Викторович.

— И какой вывод напрашивается?

— Бей первым. Вот какой.

— В точку! — хмыкнул шеф. — Пора уже нам с тобой выходить на опережение. Навязывать врагам правила игры.

У меня в голове вдруг сложились детали паззла.

Не прошло и минуты, а я уже быстрым шагом направлялся к лифту, чтобы добраться до своих аналитиков. В приёмной дежурили ждуны, но я отмахнулся от всех вопросов, сослался на занятость и ушёл в закат. Пусть сами всё у шефа выясняют, у меня сейчас другие задачи.

В голове крутились советы менгира.

Ребята работали. Кто в виртуальных очках, кто в окружении нескольких голографических экранов.

— Нас ждут великие дела! — ворвавшись в аналитический отдел, я вновь нарушил привычный уклад ботаников. — Пятиминутка!

Богдан Луческу чуть не подавился кофе.

— Начальник, так до инфаркта довести можно!

— Поменьше на кофе налегай, — фыркнула Ника. — И почаще ходи с нами в спортзал.

Цой и Позняк неохотно стянули очки.

— Что у нас стряслось на этот раз? — Дима моргнул, возвращаясь в реальность.

— Мне нужно найти Арку, — без предисловий ответил я. — И поставить точку в этой войне.

— Амбициозно, — оценил Позняк. — Но мы не волшебники.

— Так и не надо ими быть, — хмыкнул я. — Вот послушайте.

И я рассказал им про то, что узнал от менгиров. Про то, что Башен должно быть шесть, между ними можно провести условные линии и начертить шестиконечную звезду. И про то, что в центре этой звезды почти наверняка располагается Арка. У нас есть две точки. Следовательно, можно построить компьютерную модель. И вычислить не только оставшиеся четыре Башни, но и центральный узел этой системы.

— А разве этот узел не в Карелии? — удивился Позняк. — Они же там строили.

— Логично, — кивнул я. — И предсказуемо. Вот только эмиссары никогда не действуют предсказуемо. Этими тварями управляет свихнувшийся ИИ. Вы серьёзно думаете, что всё настолько прямолинейно?

— А вы что думаете? — осторожно поинтересовалась Ника.

— Я думаю, они разделили точки сборки и окончательной установки. На случай обнаружения. Вот и свалили, когда запахло жареным. Соберут где-нибудь ещё, а потом перебросят в пункт назначения.

— И я бы так сделал, — согласился Цой.

Пальцы Позняка уже порхали над сенсорной клавиатурой, вбивая данные и запуская моделирование. На одном из экранов раскрылась карта СССР, на которой стали вычерчиваться светящиеся линии.

Звезда вычертила себя прямо на моих глазах.

— Легкотня! — хмыкнула Ника. — Даже один процент мощности не задействовали.

Ну да.

Просто надо знать, что ищешь.

И как оно расположено.

— Готово, — на лице Димы заиграла довольная ухмылка.

А в центре экрана появилась яркая белая точка.

Я всмотрелся в монитор. Получившаяся схема однозначно указывала на вполне конкретное место. Просто удивительно, насколько эффективной оказалась моя идея проверить пересечение линий. И при этом — простой!

— Похоже, мы знаем, где будет располагаться центр машины некродов, — проговорил Дима.

Ника, Цой и Поздняк подошли ближе и тоже уставились в экран.

— Класс! — тихо сказала девушка. — Мы нашли его!

— Спокойно, — проговорил я. — Ещё рано плясать Комаринского. У нас есть только предположение. Да, оно выглядит убедительно, но нужно проверить, правы ли мы.

— Как будем действовать, шеф? — деловито спросил Цой.

Перед нами была карта с точными координатами. И они показывали место в Сибири, аккурат между крупнейшими менгирами страны. Видимо, чтобы устройство работало максимально эффективно, требовалась небольшая удалённость от этих памятников иной цивилизации. Равноудалённость, я была даже сказал. Плюс-минус.

— Отправим штурмовиков? — предложил Поздняк.

Я отрицательно покачал головой.

— Нечего зря их гонять. Как я уже сказал, у нас есть только предположение. Сначала сделаем спутниковые снимки местности. И запустим туда несколько разведывательных дронов.

— Я составлю запрос на съёмку, — вызвалась Ника.

— На мне тогда дроны, — сказал Цой.

Ждать пришлось долго. Больше получаса. Наконец, нам дали добро на съёмку местности. Всё-таки, Спецотдел имел высочайший допуск, практически карт-бланш, а это что-то да значит.

Снимки пришли со спутника прямо на наш компьютер. Ника только ввела переданный по защищённой линии пароль, и на экране появились фотографии тайги.

— Пусто! — разочарованно проговорила девушка. — Я, по крайней мере, ничего не вижу.

— Возможно, галоды используют маскировку, — проговорил Дима. — Нужно дождаться данных от дронов.

Ждать пришлось ещё час. И вот на экранах появились первые кадры с камер наблюдения добравшихся до места квадрокоптеров.

— Всё равно ничего, — озвучил спустя пару минут Поздняк. — Арки нет, шеф.

— Это я вижу.

— Выходит, мы ошбились?

— Не обязательно. Возможно, Арку достраивают в другом месте, а сюда перебросят в последний момент.

— Может, и так, шеф, но это тоже всего лишь предположение, — заметила Цой. — Стоит ли делать на него ставку?

— А у нас особо и выбора нет, — ответил я. — Как минимум — надо подготовиться к потенциальному появлению в этом месте Арки. Мне нужно связаться с начальством.

Оставив аналитиков, я отправился к Козлову.

Тот был у себя в кабинете. Когда я вошёл, поднял на меня воспалённые от недосыпа глаза.

— Ну? Есть что-нибудь? Скажи, что у тебя хорошие новости. Хоть какие-нибудь.

— И да, и нет, Виктор Викторович, — честно ответил я.

— Садись. У меня шея болит, не хочу голову задирать, — Козлов откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе. — Выкладывай, что там у тебя на этот раз.

Я вкратце описал последние действия аналитического отдела.

— Опять теории, — вздохнул Козлов. — Нет, не принимай на свой счёт. Ты и твои ребята делают, что могут. Это я понимаю. Просто… Ладно, будет работать с тем, что есть. Только скажи: ты уверен, что Арка появится именно там?

— Нет, Виктор Викторович, — ответил я. — Но больше в голову ничего не приходит. В пользу своего предположения замечу, что раз Арку можно перемещать, значит, её планируют куда-то перебросить.

— Или просто прячут от нас таким образом.

— Может, и так.

Козлов вздохнул, потёр глаза.

— Что предлагаешь? Ты ж не просто похвастаться догадками пришёл?

— Никак нет. Предлагаю подготовиться к появлению Арки.

— А именно?

— Перебросить туда достаточную огневую мощь. Которая сможет уничтожить объект, как только он появится.

— Это нужно согласовывать. С самим, — Козлов показал пальцем в потолок. — Сейчас попробуем.

Сняв трубку одного из стационарных телефонов, он набрал короткий номер и замер в ожидании ответа.

Разговор с Вождём занял у Козлова всего пару минут.

— Тебя, — кратко сказал он, протягивая мне трубку.

— Алло, — проговорил я, прижав её к уху.

— Громов, — раздался в динамике знакомый голос генсека. — В зону предполагаемого появления Арки будет отправлен атомоход. Как думаешь, этого хватит?

— Так точно, товарищ Примаков. Уверен, что да.

— Хорошо. Продолжай работать. Я на связи в любое время.

В трубке раздались короткие гудки.

— Скинь мне координаты для атомохода, — сказал Козлов. — Я всё организую.

Что ж, если я прав, Арка будет уничтожена, едва её переместят. Но просто ждать этого предполагаемого события я не собирался. Нужно было действовать дальше. Подбираться к врагу с разных сторон. И подстраховываться.

Поэтому я решил искать другие Башни. Их вероятное местоположение было определено с помощью компьютерного моделирования, но мы пока не знали, там ли они, где предполагал искусственный интеллект.

Одна из Башен должна была строиться на берегу Карского моря. Запрошенные со спутников снимки ничего похожего на такую конструкцию не показали, однако было там странное сооружение, которое меня заинтересовало. Так что я сразу же запросил информацию по возводимым там объектам. Оказалось, что недалеко от Карского моря строится метеостанция. По документам. Вот только то, что сняли спутники, на метеостанцию не слишком-то походило. Так что стило проверить, что там монтируют на самом деле.

Странный выбор местности для Башни.

Снова пришлось идти к Козлову. Он пил чай с баранками.

— Присоединишься? — спросил начальник, когда я вошёл. — Ещё горячий.

— Нет, Виктор Викторович, спасибо. У меня к вам ещё одно дело.

— Да это я уже сообразил. Докладывай.

Я изложил суть.

— Ясно, — кивнул Козлов, перебирая распечатанные снимки, которые я прихватил с собой. — Да, на метеостанцию не похоже. Совсем. Наверное, ты прав. Отправим туда несколько штурмовых групп. Также договорюсь о поддержке с воздуха. Возможно, поблизости есть атомоход — тогда отправим и его. Чтобы не рисковать. Если удастся уничтожить или захватить большую часть Башен, то Арка окажется бесполезной.

— Я так и подумал. Нужно подстраховаться.

— Правильно.

В этот момент у меня в кармане запиликал телефон. Звонил Цой.

— Прошу прощения, Виктор Викторович, наверное, что-то важное.

— Иди, — кивнул Козлов. — Я буду здесь. Как всегда.

У меня мелькнула мысль, что в последнее время начальник не уходил домой, ночуя в кабинете.

Когда я вошёл в отдел аналитики, то сразу спросил, что случилось.

— Обнаружен третий эмиссар, — ответил Цой. — Последний. По крайней мере, мы думаем, что это он.

— Отлично! Где?

— Вам это понравится, шеф. Или наоборот. Евгений Николаевич Картаполов, портальщик высшего ранга. Сейчас он находится на побережье Карского моря. Город Амдерма.

— И что он там делает? — спросил я, подходя, чтобы взглянуть на монитор, где была фотография мужчины лет пятидесяти, с проседью на висках и со старомодными усами.

— Амдерма — военный городок с аэродромом для спецснабжения. Но грузы оттуда отправляются не только морем или по воздуху.

— Дай угадаю: через порталы тоже.

Цой кивнул.

— Именно, шеф. И Картаполов служит как раз в отделе логистики. В его обязанности входит переброска снаряжения, провизии и всего необходимого в купольные города и заполярные военные базы.

— Похоже, он также контролирует доставку строительных материалов к месту возведения Башни.

— Да, шеф. Ему было бы нетрудно организовать переброску и других материалов, кроме тех, которые значатся в накладных.

— Думаю, это наш эмиссар. Отличная работа, ребята. Нужно его брать. Откладывать незачем.

Спустя полтора часа штурмовой отряд стоял на площадке, готовый к отбытию. Бурундуков ждал моего приказа, чтобы открыть портал.

— Докладываю о готовности, — раздался в динамике интеркома голос одного из командиров боевых групп.

— Мы готовы, — почти сразу после него сообщил второй.

Я подал знак Бурундукову.

— Что ж, дорогие товарищи, — потёр тот руки. — Тогда поехали!

Перед нами возникло растущее в воздухе разноцветное сияние. Закручиваясь в сверкающую спираль, оно быстро достигло диаметра в пять-шесть метров и зафиксировалось.

— Вперёд, — коротко скомандовал я.

Два броневика, заполненные бойцами Спецотдела, оружием, боеприпасами и дронами, тронулись с места и направились к сияющей воронке.

Через минуту мы уже выехали по другую сторону портала.

И оказались в военном городке, закрытом для обычных граждан. Над нами вместо неба простиралось нечто, похожее на силовой купол, по которому расходились извивающиеся молнии разного размера. Накрывшая Амдерму полусфера было огромной и лишь частично прозрачной, но небо за ней можно было разве что угадывать.

К моему удивлению, воздух был довольно тёплым. Градусов пятнадцать. Учитывая, что мы находились возле Северного Ледовитого океана, это было просто удивительно. Видимо, дело в парниковом эффекте, созданным силовым куполом.

Нас встречали. Отряд военных во главе с майором. Выйдя из броневика, я показал пропуск, удостоверение и заверенное Козловым предписание оказывать нам всяческое содействие и выполнять мои приказы.

Офицер тщательно ознакомился со всеми документами прежде, чем вернуть их мне.

— Хорошо, мы будем вас сопровождать, — сказал он. — Так будет проще и быстрее. Лезть в ваши дела не станем, если не потребуется.

— Не потребуется, — заверил я его. — Мы сами справимся. Покажите, где находится объект, о котором вас предупреждали.

— Следуйте за нами, — кивнул майор.

Он и его люди погрузились в большой армейский внедорожник, за которым мы и покатили.

Ехать пришлось минут семь. Город оказался куда больше, чем я ожидал. Не просто военная база для переброски грузов, а разветвлённое поселение-хаб с инфраструктурой.

Наконец, наш кортеж остановился перед трёхэтажным вытянутым зданием в минималистичном стиле. На крыше виднелись разнообразные антенны. Ограждения не было: зачем, если весь город и так одна большая закрытая и защищённая от посторонних зона.

Ото всех, кроме тех, кто умеет вселяться в чужие тела и выдавать себя за человека.

— Сколько внутри народу? — спросил я, оглядывая здание.

Штурмовики как раз выгружались из броневиков. Одна группа должна была занять позицию перед главным выходом, а вторая — перед запасным. Пара дроноводов принялась готовить квадрокоптеры, чтобы запустить их над территорией вокруг здания для наблюдения.

— Около сотни, — ответил майор. — Мы предлагаем объявить эвакуацию. Включим пожарную тревогу. Когда люди начнут выходить из здания, вы Картаполова и возьмёте.

— Его не удивит присутствие штурмовой группы?

— Никак нет. Не должно, по крайней мере. Это военный объект. Любая тревога здесь собирает армейских.

— Понятно. Тогда план подходит. Но нужно изолировать Картаполова от других сотрудников. Он крайне опасен.

— Начальство покидает здание последним. Он выйдет в числе немногих руководителей. Мои люди могут отвести их в сторону под предлогом отдельной эвакуации. Будет нетрудно отделить его от остальных.

— Но это поставит ваших людей под удар. Если Картаполов почует неладное, он будет атаковать.

— Думаю, мы с этим справимся. Мы вообще могли бы сами его взять. Не понимаю, к чему такие экстренные меры, — майор указал на штурмовиков.

— Поверьте, этот человек слишком опасен, чтобы рисковать. Он должен оказаться отдельно от остальных и максимально близко к моим людям. Лучше всего брать его в холле. Мне нужно там осмотреться.

Мы вошли в здание. Несколько сотрудников обратили на нас внимание.

Места было много. На метрах архитектор не экономил.

— Подойдёт, — сказал я. — Расположу здесь своих людей. Когда Картаполов выйдет, нужно будет быстро отделить его от остальных представителей администрации. Задержать под каким-то предлогом. Сумеете?

Майор ненадолго задумался.

— Пожалуй, да, — ответил он, наконец. — Но, наверное, будет лучше изолировать от него других членов руководства. Это не покажется ему странным.

— Отличная идея. Как только он окажется один, мы начнём захват.

Спустя несколько минут штурмовики были размещены в фойе здания. Всего шесть человек, чтобы не вызывать чрезмерных подозрений. А затем майор сообщил, что можно врубать сирену.

— Давайте, — кивнул я.

Офицер подал знак, и один из его людей поднял прозрачную крышку над кнопкой пожарной тревоги. Через секунду здание огласилось пронзительным воем. Я нажал кнопку интеркома на стойке охраны.

— Внимание, сработали датчики пожарной сигнализации! — проговорил я в микрофон. — Это не учебная тревога! Всем срочно покинуть здание.

Не прошло и десяти секунд, как в холл повалили сотрудники. Чёрный ход, как и парадный, вёл из фойе, так что я не опасался пропустить Картаполова. Главное, чтобы хорошо сработали люди майора.

— А если этот субчик просто переместится? — раздался в голове голос Чупакабры. — Ты его упустишь.

— Он не станет этого делать, пока не запахнет жареным, — мысленно ответил я. — А когда соберётся, мы ухватим его за ментальный хвост и последуем за ним.

— В мир духов?

— Именно туда. Куда бы Картаполов ни подался, мы его найдём.

— Не желаешь ли получить демоническую руку на всякий случай?

— В этом нет смысла. Схватка здесь будет недолгой. Эмиссар постарается сбежать, как только поймёт, что силы не равны, и он может погибнуть. Может, даже раньше.

— Как хочешь. Тебе рисковать, не мне.

Мимо нас валил народ. Людей становилось всё больше. Я не сводил взгляд с встревоженных лиц, мелькавших передо мной. Не тот, не тот, не тот…

Люди майора следили за тем, чтобы сотрудники не толпились в дверях и не образовывали заторы. Они должны были выходить быстро.

— Это начальники отделов, — тихо проговорил стоявший справа от меня офицер, когда в фойе появились двое мужчин в одинаковых серых костюмах. Отличались только галстуки. Они торопливо прошагали через холл и вышли вслед за другими сотрудниками. — Скоро должен и Картаполов показаться.

Он оказался прав: ещё несколько секунд, и в фойе вышли три человека — двое мужчин и женщина.

— Вперёд, майор! — шепнул я, узнав в одном из руководителей Картаполова.

Офицер кивнул двум своим парням, и они дружно направились к шагавшей к выходу троице.

— Товарищ Баринцев, товарищ Кошкина? — строго обратился майор к мужчине и женщине. — Прошу за мной. К вам как к высшему руководству в здании есть вопросы.

— А в чём дело? — спросил Баринцев. Очевидно, это был директор. — У нас действительно пожар?

— Боюсь, что да, — ответил майор. — Сюда, товарищи.

Поскольку этим двоим пришлось остановиться, Картаполов шагал дальше один. Ему оставалось преодолеть метров двенадцать до двери, за которой ещё находилась толпа эвакуировавшихся.

Военные быстро отвели директора и женщину влево и скрылись с ними в служебном помещении.

Для меня это было сигналом действовать. Рука скользнула под куртку, в ней оказался заряженный рунными патронами пистолет. Взяв Картаполова на прицел, я нажал на спусковой крючок.

Это стало сигналом для штурмовиков. Разом вскинув винтовки, они открыли огонь по Картаполову. У того не было времени что-либо предпринять. Патроны врезались в него, разрывая плоть, превращая эмиссара в решето. Первые мгновения он дёргался, пытаясь удержаться на ногах, затем закрутился волчком и рухнул на пол. Штурмовики обступали его, продолжая расстреливать.

— Чу, ты готов⁈ — мысленно спросил я.

— Всегда готов! — отозвался фамильяр. — Как Гагарин и Титов!

Ты смотри-ка: поднабрался где-то…

В следующий миг перед эмиссаром открылся портал. Небольшая сверкающая воронка находилась прямо перед ним. Ему нужно было проползти всего полметра, чтобы добраться до неё и совершить переход.

Но у него уже не было конечностей. Плоть пыталась регенерировать, отращивая извивающиеся жгуты новых, стремительно появляющихся клеток, но штурмовики не позволяли ему восстановиться, поливая непрерывным потоком пуль.

Портал задрожал, замигал, как испорченная светодиодная лампочка, стал уменьшаться и вдруг схлопнулся.

— Прекратить огонь! — гаркнул я.

Выстрелы тут же смолкли. Подскочив к останкам эмиссара, я увидел, что никаких попыток регенерировать они уже не предпринимают. Значит, тварь мертва. Вернее, мертво её тело, захваченное и трансформированное. Сам же некрод переместился в Мир Духов — последнее убежище.

Ну нет, так просто уйти тебе не удастся! У меня к тебе есть вопросы!

— Чупа!

— Да понял, понял!

Свет вокруг начал меркнуть, холл затапливала мощная волна чёрной субстанции. Как только она нахлынула на меня и поглотила, я оказался в мире духов.

— Привет, Влад, — кивнул мне Брянцев. Сидевшая на его плече жаба квакнула и моргнула выпученными зенками. — Снова на охоту?

— Да, учитель. Вы видели этого урода?

— Конечно. И взял след. Давайте за нами. Нельзя его упустить.

И мы начали проваливаться сквозь слои. Погоня началась!

Нам удалось настигнуть удиравшего эмиссара довольно быстро. Он успел пробить всего пять слоёв. Там мы на него и обрушились. Обложили со всех сторон, первым делом заблокировав проходы в следующие подпространства. Тварь несколько раз попыталась прорваться, поняла, что ничего не выйдет, злобно зашипела и принялась строить вокруг себя лабиринт, чтобы образовать подобие ментального кокона, через который мы могли бы продираться невесть сколько.

— Замедлим его! — выкрикнул Брянцев.

Мы с учителем ударили пси-волнами, накрывая эмиссара и лишая его воли к сопротивлению. В это же время Чупа и Жабыч ринулись на некрода и в момент разметали начавшие появляться вокруг него элементы лабиринта. Тварь осталась беззащитной. Попятилась, пялясь на нас уже не яростно, а испуганно. В выпученных глазах мелькнула паника. А затем эмиссар стал полупрозрачным. В первый момент я испугался, что он исчезнет, но затем понял, что учитель применил технику, повышающую проницаемость объекта. Её используют, когда цель уже подвержена ментальной атаке, и её воля ослаблена.

— Давай! — крикнул мне Брянцев.

Я знал, что делать. Хоть и в теории.

Разбежавшись, оттолкнулся ногами и «нырнул» в эмиссара, пройдя сквозь его астральное тело!

Учитель последовал за мной.

Мы очутились в сгустке клубящейся тьмы. Воняло тут нестерпимо. Холод пронизывал до костей.

Но всё это не имело значения. Потому что прямо перед нами висело переливающееся разными оттенками зелёного средоточие самой сути эмиссара — его Ядро!

Шагнув вперёд, Брянцев схватил его правой рукой. Пальцы наставника начали удлиняться, оплетая Ядро.

Я знал эту технику — Клетка Духа! Самая сложная, доступная лишь единицам анимансеров. Тем, кто способен добраться до Ядра души.

— Теперь он наш! — довольно осклабился Брянцев. — Твой выход, Влад!

Работа над ошибками — наше всё.

Вступая в схватку с третьим эмиссаром, мы уже представляли его силу. Понимали, как тварь будет действовать. И сразу атаковали правильными техниками, не давая опомниться. Это привело к полному контролю над реальностью, в которой обитало сознание врага.

Признаюсь, Брянцев всё ещё был сильнее меня в подпространстве. Но мои способности, большей частью утраченные после реинкарнации, стремительно восстанавливались. А приятнее всего было то, что наши фамильяры, вечно грызущиеся между собой, наконец-то поладили.

Врубившись в подсознание эмиссара, мы вышли на уровень его личности. Я взял на себя допрос, учитель продолжал изолировать нашего противника от реальности слоя. То есть, эмиссар не мог управлять окружающим, его разум был бессилен. Фамильяры контролировали ту область подсознания некрода, что отвечала за визуализацию техник.

Выглядело всё так, словно мы нырнули в сгусток тьмы, промчались сквозь череду бессвязных воспоминаний и вывалились в безликую комнату, внутри которой нас дожидался некрод.

Точнее, меня.

Эмиссар, сжавшись от страха, забился в дальний угол комнаты. Свет от единственной лампы под потолком падал на жутковатое чужеродное тело. Противник выглядел в точности таким, каким был в своей вселенной, до отправки на задание через мир духов. Болезненно худым, смахивающим на мифического эльфа, но с мертвенно-серой кожей и кибернетическими вставками. Вот, например, в районе правого виска просматриваются три неоново-голубых линии. Левая рука полностью механическая. На груди — нечто вроде бледно-жёлтого индикатора, окружённого ореолом… энергетических каналов? Даже не знаю. У меня просто нет аналогий.

— Имя, — я сел на возникший из пустоты стул.

— Кайрас Аэрмаххен.

Голос у эмиссара был высокий, чуть надтреснутый.

Мы прекрасно понимали друг друга, хотя я не владел его родным языком.

— Ты руководишь строительством машины?

— Не совсем понимаю…

Чупакабра тут же организовал этому товарищу взрыв боли. Технически некроды мертвы и не должны ничего чувствовать, но они не всегда были такими. Осталась глубинная память.

— Машина для подчинения менгиров, — пояснил я свою мысль. — У вас есть название для этого устройства?

— Есть, — последовал обречённый ответ. — Голос Бога.

Я хмыкнул.

И продолжил допрос:

— Значит, Голос позволит не просто подчинить менгиры, а управлять ими напрямую из вашей реальности?

— Божественный Разум сам будет отдавать приказы, — подтвердил мои подозрения некрод.

— Через мир духов?

— Поначалу. Сломав волю менгиров, мы воспользуемся их мощью и откроем реальные порталы. Это не остановить.

— Не будь таким самоуверенным, — покачал я головой. — Я правильно понимаю, что ваша машина состоит из семи элементов, главный из которых ещё не собран?

— Вы, люди, называете это Аркой. Грубая аналогия.

— Не спорю. Когда вы будете готовы?

— Готовы к чему?

— К прорыву. Известна дата окончательной сборки устройства?

— Через три дня всё будет доделано.

У меня внутри заворочалось что-то холодное, неприятное. Страх? Или осознание навалившейся ответственности? Даже удивительно, что мы вовремя сообразили и начали прикрывать эту лавочку. Спасибо аналитическому отделу. И менгирам.

— Ты курируешь строительство?

— Нас было трое, — возразил некрод. — В моей зоне — север. И, частично, Арка.

— Частично?

— Я должен настроить одну из Башен, а также обеспечить безопасность центрального узла. После перемещения на точку сборки.

— Когда запланирована переброска?

— За шесть часов до прорыва.

— И на каждой Башне — настройщик, вроде тебя?

— Я не настройщик. Но у нас имеются специалисты, отвечающие за это.

— А что вы будете делать с захваченными Башнями?

— Вы, люди, не сможете их удержать. Настройка будет вестись удалённо, через подпространство.

Вот оно как.

Наша возня возле Башен — курам на смех.

— Дай мне координаты северной Башни.

Эмиссар продиктовал цифры, которые намертво отложились в моём подсознании. Есть у анимансеров ценный навык — мы никогда не забываем то, что услышали в мире духов. И можем вызывать образы по своему желанию, пользуясь одной простенькой техникой. Но для этого приходится спускаться на верхние слои подпространства.

— А теперь — координаты точки, в которую вы перебросите Арку.

Молчание затянулось, и я наградил тварь приступом боли.

Яростно прорычав что-то на своём языке, эмиссар принялся диктовать. И да, он не врал. Эти цифры примерно совпадали с расчётными, полученными в результате компьютерного моделирования.

— Благодарю за сотрудничество, — я встал, завершая допрос. — А теперь прощай.

И мы с Брянцевым запустили Смерч.

Адскую технику, рвущую в клочья любые разумы в ограниченном пространстве. Смерч вычистил изолированный участок слоя, но я этого уже не видел.

Потому что выпал в реальность.

За два часа мы установили местонахождение всех Башен, и у меня появилось искушение уничтожить их одним ударом. Только представьте: мощные советские истребители поднимаются в небо, ныряют в созданные над военными базами порталы и выходят уже над заданными целями. Ракеты превращают Башни в огненные цветки, на месте которых остаются почерневшие воронки. Прелесть же, а?

Но не всё так просто.

Арка свободно дрейфует, а шестиконечную звёздную структуру можно будет выстроить по новой. Мы не уничтожим проект эмиссаров полностью. Просто отодвинем в будущее сегодняшнюю проблему. Враг всё восстановит, вот только действовать будет аккуратнее, и мы не узнаем, где и когда некроды снова ударят. Быть может, они все элементы сделают странствующими, чтобы подстраховаться.

Нет.

Бить надо так, чтобы накрыть всю эту адскую машину.

Голос бога, или как её там.

Наша основная задача — уничтожить Арку. Одновременно с Башнями. А затем уже приступить к планомерному истреблению выживших эмиссаров.

Продумав общую стратегию, я позвонил товарищу Примакову.

Генсек среагировал молниеносно, словно только и ждал этого разговора.

— Здравствуйте, товарищ генеральный секретарь.

— Рад тебя слышать, Владлен. Какие новости?

Я вкратце, выбросив всё лишнее, изложил факты.

— Что предлагаешь? — поинтересовался неспящий.

— Синхронный удар по всем шести Башням и Арке. Но сделать это нужно в тот момент, когда эмиссары завершат сборку и перебросят главный элемент в центр «звезды».

— Не хочешь упустить Арку?

— Именно так, товарищ Примаков.

— Что ж, одобряю. Мне нравится твой стиль, Громов. Аналитическая нейросеть выдаёт, что это — оптимальная тактика в сложившихся обстоятельствах.

Мощь.

Разговаривая со мной, генсек успел параллельно пообщаться с ИИ, выстроить вероятную модель развития событий и отсечь неэффективные варианты. И это при том, что я отвлёк неспящего от основных управленческих обязанностей. Не зря Примаков занимает эту должность, не зря…

— Потребуется шесть атомоходов, — сказал я. — Истребители могут не справиться с задачей.

У меня перед глазами уже были развёрнуты первые отчёты исследователей, трудившихся в последние сорок восемь часов в окрестностях Башен. Из этих отчётов следовало, что материал, из которого изготовлены объекты, не поддаётся анализу, но он чрезвычайно прочный. Пули и резаки не берут, пока удалось только алмазным сверлом проделать несколько отверстий. Имеем броню, превосходящую советские и зарубежные аналоги. И я, конечно, понимал, что протащить этот металл из иной реальности никто бы не смог. Эмиссары ухитрились создать сплав на месте, в нашей стране. А значит, у них имеются свои люди на одном из металлургических заводов…

Впрочем, размышлять о происхождении брони некогда.

Потом разберёмся.

В ходе зачисток.

— Громов, — в голосе неспящего прозвучали нотки сомнения. — Ты хоть понимаешь, что атомоходы на дороге не валяются? Мы снимем людей с боевых дежурств, ослабим границы.

— Временно, товарищ Примаков, — возразил я. — По сути, на несколько часов. Хотите отчёты исследователей по материалам Башен?

— Скинь, — ответил генсек. — Но я тебе верю. Приказ о переброске атомоходов будет отдан незамедлительно. И это… сворачивай там уже свои исследования. Не хватало нам ещё людей под удар подставить.

— Будет сделано.

— Молодец. Я своих тоже отзову. А почему шесть бортов? Ты Арку чем собрался уничтожать?

— К ней придётся перебросить менторов-энергетов, — ответил я. — Есть подозрение, что этот узел самый мощный в системе. У вас же найдутся внеспектровые одарённые, товарищ Примаков? Те, кто способен создать в нужной точке запредельные температуры? Я имею в виду, не прибегая к ядерному удару.

— А по Башням ты чем лупить собрался, если не секрет?

— Рельсотронами. И гиперзвуковыми ракетами в безъядерном исполнении.

— Разумно. Будут тебе менторы, Громов. До связи.

Чётко, по делу.

Меньше пяти минут, а все ключевые решения приняты.

Я исходил из того, что Арка должна быть уничтожена сразу после своей материализации в заданной точке. Просто потому, что этот элемент конструкции может уйти в дрейф. А вот Башни никуда от нас не убегут — по ним можно лупить чем угодно, пока не достигнешь желаемого результата.

После беседы с Примаковым, я отчитался о проделанной работе перед непосредственным начальником. Козлов уже отошёл от недавнего нападения и сразу включился в процесс. Заявил, что свяжется с кем надо и проследит за вылетами атомоходов.

Координаты предполагаемой локации, выбранной некродами для Арки, были мне известны. Поэтому, чтобы перестраховаться, я отправил туда наших технарей. Ребята выпустили нескольких «спящих» дронов, умеющих маскироваться в кронах деревьев. Эти устройства большую часть времени пребывают в неактивном состоянии, а реагируют на появление объекта с заданными параметрами. Мы внесли в программу конфигурацию и размеры Арки. Раскидали дронов на большой площади и настроили радиус действия. Данные должны были стекаться в мой аналитический отдел.

А ещё мы послали запрос на то, чтобы сориентировать один из военных спутников в нужное направление. Этот спутник вращался на низкой околоземной орбите, на высоте порядка тысячи километров. Таким образом, его виток длился часа полтора, и он имел возможность постоянно наблюдать за интересующей нас зоной. Кружился спутник примерно на широте Новосибирска.

Меры предосторожности, которые я принял, не оставляли эмиссарам ни единого шанса. И всё же, я решил не останавливаться на достигнутом. Вызвал Чупу и погрузился в подпространство, сразу взяв курс на слой, где в последние недели обитал Брянцев.

Учитель создал укрытый от посторонних глаз карман внутри слоя, где нафантазировал себе дачу в сосновом бору, речку и деревушку, населённую фантомами. Весьма навороченная образная система, я бы не смог. Фантомы вели себя как обычные люди — покупали что-то в магазине, работали в полях, выполняли ограниченный набор функций. Но вступать с ними в диалог было бесполезно — жители деревни глупо улыбались, отвечали невпопад либо уходили, ссылаясь за важные дела. Брянцев сказал, что образы нуждаются в доработке.

— Когда ты уже воплотишься? — не выдержал я, попивая вымышленный морс из вымышленного стакана. — Уверен, на Земле хватает тел, попавших в катастрофу или переживших инфаркт.

— Хватает, — кивнул учитель. — Но наша с тобой миссия ещё не выполнена.

Мы отдыхали на деревянной террасе, с которой открывался вид на излучину реки и далёкий железнодорожный мост. Вокруг тихо поскрипывали сосны.

— А ты не решил часом в слоях зависнуть? — прищурился я. — Эскапизм, все дела.

— Я и слов таких не знаю, — отшутился Брянцев. — Эс-ка-пизм. Выдумаешь тоже.

Жабыч с Чупой играли в дженгу.

Каждый из фамильяров пытался мухлевать, удлиняя пальцы на лапах, вытаскивая блоки силой мысли или делая гадости противнику во время его ходов. Блоки постоянно меняли конфигурацию, плотность и фактуру. Иногда скользили, иногда становились шероховатыми. А один раз мне показалось, что из деревянного бруска вылезли шипы… Из-за этих фокусов между демонами поминутно вспыхивал срач.

— Ладно, — сдался я. — Как знаешь.

— Ты же пришёл про Арку поговорить, — с улыбкой произнёс учитель. — А не заманивать меня в свой несовершенный материальный мир.

— Есть такое, — признал я. — Башни настраиваются через подпространство. Канал между Аркой и машинным богом тоже будет прокладываться по слоям. Значит, нужно отыскать этот канал, а потом — и саму Арку.

— Легче иголку в стоге сена отыскать, — проворчал Брянцев. — Ты хоть понимаешь, что мы будем этой ерундой до конца времён страдать?

— Я вычислил точку, куда они перебросят эту штуку. Там сейчас всё напичкано следящими устройствами. Ещё и со спутников ведётся наблюдение.

— И прекрасно. А я для чего?

— Всегда есть неучтённые факторы.

— Законы Мёрфи, — кивнул учитель.

— Они самые.

— Хорошо. Я так понимаю, Громов, ты предлагаешь скоординированный поиск. Или хочешь навесить всё на меня. Но, повторюсь, я не волшебник. Невозможное возможно — это из другой оперы.

— А вот здесь не соглашусь, — вклинился в наш разговор Жабыч, который до этого тянул блок, отрастив себе на лапке хитрую присоску. — Ты ж анимансер. Всегда можно придумать нестандартное решение.

— Локатор построить? — фыркнул Брянцев.

— Соглашусь с коллегой, — поддержал демона Чупакабра. — Есть парочка интересных техник, с которыми даже вы, убогие людишки, справитесь.

— Вырастили упырей, — проворчал Брянцев. — Посмотри, как спелись.

— Мы жили в слоях, когда ваши предки ещё каменными ложками щи хлебали, — наставительно выдал Жабыч.

— Какими ложками, — Чупакабра аккуратно подцепил коготком деревянный брусок. — Раковинами от мидий. В лучшем случае. А так-то они ещё до огня не додумались.

— Тогда откуда у них щи? — поддел Жабыч.

— Отстаньте от наших предков, — вмешался я. — Что там за техники?

— Надо медуз вывести, — ответил Чупа.

— Кого? — охренел Брянцев.

— Ну, они похожи на медуз, если рассмотреть, — приступил к объяснениям хомяк. И вытянул брусок на пару миллиметров. — Рой мелких астральных тварей. Их целая колония. Будут прочёсывать мир духов слой за слоем, пока не найдут канал между Машинным Богом и Аркой.

— Да они всё что хошь найдут, — поддакнул Жабыч. — Это ж медузы!

Мы с учителем переглянулись.

— Ты слышал про такую технику? — скептически поинтересовался я.

Брянцев пожал плечами:

— Немеряно этих техник. Сам знаешь, мы открываем критически важные. А эта выглядит… как бесполезная хрень.

— Но она работает! — возмутился Жабыч. — Да и нет у вас ничего лучше, глупые обезьяны.

После этой фразы на Жабыча налетел вихрь.

Демона снесло на добрых два метра, прежде чем он успел нырнуть в другой слой и переместиться обратно. Шутки про наше происхождение закончились.

— Секунду, — произнёс наставник.

И тоже исчез.

Причём одновременно со своим фамильяром.

— Нам тоже пора, — Чупа многозначительно посмотрел на меня.

Мы вышли из слоя, отправившись в хранилище техник анимансеров.

Я не знаю, сколько было потрачено времени на поиск, но в итоге удалось активировать то, о чём толковали фамильяры.

Встретились мы на прежнем месте.

Жабыч набросился на Чупу:

— Ты башню ровнял, пока нас не было!

— Докажи, — парировал хомяк.

— Там следы демонической магии, — прорычал демон. — За дурака меня держишь?

— Цыц! — прервал разгоревшийся спор учитель. — Запускаем два роя сразу. Вы, умники, отслеживаете. И только попробуйте пропустить канал.

— Инициатива дрючит инициатора, — вздохнул Чу.

Вокруг начал формироваться рой.

Удивительно, но эти астральные ищейки реально смахивали на крошечных медуз. Размером с жука. Такие же прозрачные, напоминающие голубое желе.

— Я настрою, — сказал Брянцев.

Полчище медуз неуклонно росло.

Мы включились в работу.

Я подключал своих медуз к ведущему рою, а Брянцев задавал тонкие параметры. Мы лишь приблизительно понимали, в какую сторону должен протянуться канал, созданный машинным богом некродов. Поэтому наставник описывал, как это всё должно выглядеть, пользуясь примитивной образной системой ищеек. Фамильяры наперебой подсказывали, учитель отмахивался. Примерно через час, если воспринимать субъективно, всё было готово. Мы спустили медуз с поводка, и два роя растворились в подпространстве.

— Запасаемся покорном, — сказал учитель.

— Поиграем в дженгу на зрение? — предложил Чупакабра.

— Лучше на вкус, — возразил Жабыч. — Я хочу попробовать уйгурские манты.

— Чего? — охренел я.

— Знал, что ты не поймёшь, — надулся Жабыч.

— В карты будем играть, — решил наставник. — В «тысячу». И нет, чувства не разыгрываются.

— Скучные вы душнилы! — возмутился Чупа. — Как можно в карты без интереса? Где острота переживаний? Хождение по краю? Ценность каждого хода? А?

В итоге фамильяры сдались.

Делать было нечего, и Брянцев материализовал колоду карт. А вместе с ней — блокнот с ручкой для подсчёта набранных очков. Разделив лист на четыре колонки, учитель приступил к раздаче…

Примерно через три напряжённейших партии объединённый рой подал ментальный сигнал.

Кажется, мы нашли Арку.

Итак, мы это сделали!

Обнаружили, наконец, святая святых некродов — сердце их гнусного и зловещего плана. Арка перестала быть чем-то неуловимым. Пусть в первый раз мы её упустили, но теперь, когда рой ментальных медуз облепил её невидимым коконом, передающим нам с Брянцевым устойчивый сигнал, не потеряем. От Арки к нам сейчас тянулась сплетённая из ментальных эманаций нить. Артефакт галодов фактически был у нас на крючке.

— Мы это сделали! — проговорил я, глядя на учителя.

— Да-да, вы! — буркнул Чупа, усмехнувшись. — Сами, одни. Никто не помогал. Герои!

— С людьми всегда так, — философски вставил Жабыч. — Никакой благодарности не дождёшься, хоть в лепёшку расшибись. Поэтому я и не расшибаюсь.

— Мудро, — сказал мой фамильяр.

— Никто вашего участия не отменяет, — проговорил я. — «Мы» — это все мы.

— Ну, конечно! — фыркнул Чупа. — Так я и поверил. То-то ты на старикашку посмотрел, как будто вас тут только двое.

— Хватит болтать! — строго цыкнул на фамильяров Брянцев. — Обнаружить Арку — это полдела. Влад, ты не чувствуешь колебаний?

Я прислушался к нити, которая связывала нас через рой медуз с артефактом галодов. Да, ощущения были странные. Она вибрировала, и данные о местоположении объекта постоянно менялись.

— Они перемещают Арку! — сообразил я. — Прямо сейчас она движется в реальном пространстве!

— Именно, — мрачно кивнул учитель. — А что это значит, как по-твоему?

— Либо перепрятывают, либо перебрасывают в место последнего назначения.

Теперь было ясно, отчего Брянцев так мрачен. Если второй вариант верен, значит, галоды готовятся запускать машину! Раньше намеченного срока.

— Чёрт, но ведь у них не хватает Башен! — воскликнул я.

— Может, и хватает, — отозвался Брянцев. — Если они делали их с запасом.

Этого я и опасался.

— Либо машину можно активировать и с неполным набором Башен, — добавил учитель. — Наверное, в таком случае проход откроется не такой большой, длительный и стабильный, но для переброса авангарда некродов хватит. А здесь их войска уже выиграют время для строительства недостающих элементов.

— Нужно установить вектор движения и координаты цели, — сказал я. — Чтобы убедиться, что Арка направляется именно на своё место. А то, может, мы зря паникуем.

— Мы не паникуем, — встрял Чупа. — Если, конечно, ты опять подразумевал под «мы» нас четверых.

— Сейчас не время для твоих подколов! — резко ответил я. — Учитель, вы видите, куда движется Арка?

— Приблизительно. Подключайся к каналу. Попробуем вместе определить точнее.

Через несколько минут тщательного отслеживания передвижения объекта стало ясно, что его перемещают именно туда, где пересеклись линии, прочерченные от Башен. Оно, конечно, приятно, что я оказался прав. Но куда сильнее было понимание того, что вторжение может начаться совсем скоро! Не просто ж так эмиссары потащили своё детище.

— Я должен предупредить всех, — сказал я Брянцеву. — Продержитесь без меня?

— А куда деваться, Влад? Делай, что должен.

Кивнув, я вышел из подпространства.

И сразу набрал Козлова. Начальник ответил спустя два гудка. Видимо, не расстаётся с телефоном — ждёт вестей. И хороших, и плохих.

— Виктор Викторович, нужно срочно перебрасывать во все локации атомоходы и в центр звезды — ударную группу менторов! Прямо сейчас!

— Да что случилось, Влад⁈ — всполошился Козлов. — Узнал что-то?

— Так точно. В данную минуту эмиссары перемещают Арку в место, которое мы определили. Это значит, что они готовятся запустить машину.

— Но… — начал было Козлов, но осёкся. — Тебя понял. Уверен?

— Абсолютно, Виктор Викторович. Пришло время принять самые экстренные меры. Каждое мгновение на счету. Нельзя дать им активировать машину и открыть портал!

— Не дадим, Влад! Немедленно распоряжусь. Уверен, проволочек не возникнет. Заручусь поддержкой на самом верху. А ты сам куда…

Дослушивать я не стал. Сейчас не до рассусоливаний. Да и не объяснять же Козлову, что меня ждут в подпространстве демон в виде жабы и призрак учителя из другого мира.

Завершив звонок, я уставился на парящего рядом со мной Чупу. Фамильяр делал лапками движения, имитируя плавание брассом.

— Ты совсем не понимаешь, как всё серьёзно? — спросил я его.

Чупа фыркнул.

— Это ваши человеческие проблемы. Мне-то что? Я служу тебе и получаю за это плату. Но я буду рад, если у тебя всё получится. Надеюсь, этого достаточно?

— Полагаю, это максимум сочувствия, которого от тебя можно дождаться. Возвращай меня к учителю.

— Как пожелаешь.

Пространство вокруг стала затапливать чёрная бурлящая субстанция. Глаза фамильяра вспыхнули, как огоньки новогодней гирлянды, и мы понеслись сквозь слои подпространства.

Как только я выпал в параллель реальности, откуда не так давно ушёл, сразу понял: что-то не так!

Всё вокруг мерцало багровыми вспышками, а Брянцев совершал руками сложные пассы. Жабыч же парил над ним, сверкая зенками, отчего «воздух» шёл расходящимися волнами. Пространство гудело, как огромный колокол.

— В чём дело⁈ — крикнул я, осматриваясь. — Что происходит⁈

— Нас атакуют! — на мгновение обернувшись, ответил учитель. — Похоже, машинный бог некродов обнаружил наш канал связи и отправил по нему эмиссаров! Видимо, понял, что мы собираемся уничтожить Арку, и решил нанести упреждающий удар!

— А эмиссары так могут? — я был удивлён.

— Получается, да! Не хочешь присоединиться? Я строю лабиринт, чтобы, когда они до нас доберутся, встретить их не всем скопом, а по одному!

Я немедленно активировал технику Лабиринта и принялся помогать Брянцеву перестраивать пространство, превращая его в сложный клубок проходов, тупиков и лестниц. А также — петель Мёбиуса. Запутать врага, лишить количественного преимущества — вот, какая сейчас перед нами стояла задача!

Не знаю, сколько прошло времени. По ощущениям — от силы пара минут. Но вокруг нас успела образоваться система замкнутых друг на друга контуров, которая должна была стать ловушкой для эмиссаров.

И вот, наконец, галоды начали выпадать из слоёв подпространства. Они появлялись из багровых вспышек и выглядели так же, как последний, которого я допрашивал: бледная кожа, кибернетические тела, мерцающие зелёным глаза.

Они сразу попадали в Лабиринт.

— Всё! — объявил Брянцев. — Пора сражаться! Ты готов?

— Всегда готов! — машинально отозвался я.

Учитель кивнул.

— Тогда — пошли!

Жабыч прыгнул ему на руку и превратился в сверкающую синим и фиолетовым двухстороннюю секиру.

— Чупа! — сказал я. — Мне нужна рука!

— Что предложишь? — осведомился фамильяр.

— Всё, что угодно, кроме зрения! Хочу своими глазами увидеть, как эти гады проиграют!

— Понимаю и не стану торговаться. Возьму обоняние. Но с условием: когда всё закончится, пойдём в пекарню! И без отмазок!

— Даю слово!

Без лишних слов Чупакабра обвился вокруг моей руки, приобретая насыщенный рубиновый цвет. Мгновение — и я стал обладателем полыхающего алым меча! Да, этот тип оружия применим к любой реальности. Но работает по-разному.

— Вперёд! — крикнул Брянцев и устремился к одному из входов в лабиринт.

Я направился к другому.

И сразу оказался в причудливом переплетении коридоров, лестничных пролётов и залов. Вот только, в отличие от эмиссаров, я знал все ходы и выходы, ибо принимал участие в построении этой архитектурной фантасмагории.

Первый галод вынырнул из-за угла справа. Увидел меня, ощерился, демонстрируя крупные жёлтые зубы, и взмахнул рукой. В ней тотчас появился кривой клинок, испускающий зелёный свет.

Ну, прямо фэнтези какое-то! Я будто в компьютерную игру попал. По крайней мере, как-то так я их себе и представлял. Хоть и не играл ни в одну. Только здесь нельзя сохраниться, восстановиться, и жизнь у тебя только одна. Так что биться придётся с полной выкладкой, вспомнив все навыки, какие есть!

Я устремился навстречу эмиссару. Тот пригнулся и бросился ко мне, сбегая по ступенькам. У него была выигрышная позиция, так что я на ходу изменил конструкцию лабиринта, развернув лестницу так, чтобы оказаться сверху. Теперь некрод бежал ко мне снизу.

Оттолкнувшись ногами от ступенек, я пролетел по воздуху и обрушил на него красный клинок.

Эмиссар подставил свой. Наши мечи встретились, во все стороны брызнули искры. Разумеется, я ожидал, что он блокирует такую очевидную атаку. Поэтому одновременно ударил обеими ногами в грудь галода.

Он кубарем покатился вниз по ступенькам. Я приземлился и бросился за ним.

Мой противник не был анимансером, а сейчас представлял собой чистый дух, так что никаких особых преград не мог выставить, и я этим тут же воспользовался: обрушил на него ментальную сеть, подавляя агрессию, ярость и волю к победе.

Эмиссар поднялся, покачнулся, вяло взмахнул мечом в попытке атаковать.

Я нырнул под его оружие и нанёс стремительный удар, разрубив противника пополам!

Затем развернулся и атаковал ещё раз, отрубив противнику голову.

Не дожидаясь, пока части астрального тела некрода упадут, я бросился к следующему проходу, по которому крался ещё один эмиссар.

Он увидел меня, как только я показался в начале коридора. Издав воинственный клич, киборг бросился в бой. В его руке появилась сияющая изумрудным светом глефа.

Я развернул часть лабиринта, по которой он бежал, опрокинув противника, и тут же сократил расстояние между нами двумя длинными прыжками. Это было наше с Брянцевым пространство, и мы полностью владели им. На что бы ни рассчитывал машинный бог некродов, он отправил своих эмиссаров прямиком в ловушку.

Галод попытался вернуть равновесие, но было поздно: я уже атаковал. Первым ударом отвёл от себя лезвие глефы, вторым пронзил астральное тело некрода, а затем трансформировал клинок в пистолет и разнёс галоду башку!

Увы, судя по количеству багровых вспышек, машинный мозг отправил к нам минимум десяток эмиссаров. Может, и больше, но не все смогли пробиться в глубинные слои подпространства.

Едва я это подумал, как слева выскочил ещё один некрод. Здоровенный и почти весь состоящий из металла. В его руках возник массивный боевой молот, окутанный призрачным сиянием. Издав низкий рёв, тварь кинулась ко мне, занося грозное оружие для удара.

Пытаться блокировать его клинком я не стал. Вместо этого трижды пальнул эмиссару в грудь из пистолета. Противника это не остановило. Галод попытался врезать мне молотом. Я отпрыгнул в сторону, одновременно обрушивая на врага ментальное подавление.

Движения эмиссара стали вялыми. Он завертел головой, высматривая меня.

Слишком медленно.

Я проделал под ним отверстие, в которое галод провалился. А затем прыгнул следом. Эмиссар не успел упасть, как я выстрелил ему в макушку, а затем трансформировал пистолет в клинок и рассёк тварь от плеча до талии, развалив на две части!

И в тот же миг на меня сверху обрушился ещё один враг. Этот был вооружён двумя клинками, похожими на хопеши. Крутанув ими, он с воплем ринулся в атаку. Я отбил серию его стремительных ударов, нырнул под один из мечей и полоснул тварь по спине. Из разреза вырвалось трепещущее зелёное свечение. Вскрикнув, галод развернулся и снова напал. Ударив его паникой и страхом, я отбил два удара и вонзил клинок в кибернетическую грудь. Бледное лицо некрода искривилось, он попытался достать меня хопешем, но я пригнулся, провернул оружие, рванул на себя, трансформировал в пистолет и выстрелил противнику в лицо.

Больше на горизонте врагов не было, так что я отправился их искать.

Не прошло и минуты, как за поворотом обнаружился ещё один эмиссар. Этот был четырёхрукий, причём все конечности были механическими. Или, вернее, бионическими. В каждой он держал по кривой сабле, испускающей изумрудное свечение. Галод прыгнул на стену, оттолкнулся, перескочив на противоположную, затем прокатился по полу и взвился в воздух, намереваясь атаковать меня сверху. Выстрелив в него дважды, я нырнул под него и оказался позади. Пока тварь разворачивалась, я успел пальнуть ей в спину. В торсе галода уже было несколько дыр, проделанных моими пулями, но эмиссар и не думал помирать. Вместо этого он бросился на меня и атаковал чередой быстрых ударов, метя поочерёдно в разные части тела. Я не такой уж отменный фехтовальщик. Так что просто проделал отверстие в полу и провалился на нижний уровень лабиринта. Когда эмиссар последовал за мной, я выстрелил в него ещё раз и тут же перевёл руку в режим клинка. Как только некрод приземлился на пол, я открыл под ним люк, так что тварь провалилась в него. В последнюю секунду галод успел ухватиться верхними руками за край отверстия. Что ж, так даже удобнее. Наклонившись, я одним ударом снёс ему башку. Тушка эмиссара упала вниз, исчезнув из виду.

Перепрыгнув отверстие в полу, я двинулся дальше. Пришлось преодолеть три поворота и подняться по лестнице, чтобы встретиться с ещё одним галодом.

У этого вместо рук были пулемёты. Увидев меня, он немедленно пустил их в ход! Ураган сверкающих пуль вспорол потустороннее пространство.

Пришлось на ходу менять реальность, чтобы заставить пули лететь мимо. Завернув лабиринт в петлю, я перенаправил рой зарядов обратно. Не прошло и секунды, как эмиссар оказался изрешечён собственными пулями. Перешагнув через его тело, я устремился вниз по лестнице, свернул вправо и услышал звуки боя. Они доносились из-за угла. Перейдя на бег, я увидел через несколько мгновений огромного галода, покрытого белой бронёй, сражавшегося с Брянцевым. Учитель отбивал сыпавшиеся на него удары секирой, но мощный противник теснил его, заставляя открывать всё новые и новые участки лабиринта. От столкновения оружия сыпались искры.

Мысленно переведя меч в режим пистолета, я выпустил по галоду десяток зарядов. Броня осыпалась с твари, как шелуха, но он не обращал на это внимания, продолжая атаковать Брянцева.

Я обрушил на эмиссара психическую атаку, но сразу понял, что его доспехи — не просто астральная проекция, а самая настоящая ментальная броня! Похоже, мы добрались до босса, как сказали бы любители компьютерных игр.

Пришлось вернуть клинок и атаковать эмиссара сбоку, чтобы отвлечь часть его ударов от учителя. Теперь галоду пришлось не столько нападать, сколько отбиваться. Несколько секунд он удерживал позицию, а затем начал потихоньку отступать.

— Поднажми, Влад! — крикнул Брянцев, отчаянно работая секирой. — Кажется, эта тварь последняя!

Нырнув под нацеленный в меня клинок, я рубанул по толстой ноге эмиссара и отсёк её напрочь.

Чудище взвыло и опрокинулось на бок. Учитель немедленно обрушил на некрода несколько сильных ударов, я тоже атаковал. Из такого положения блокировать наши атаки было чрезвычайно трудно, и мой клинок попал по плечу галода. Он выронил меч, и я тут же воспользовался этим, чтобы вонзить своё оружие ему в шею. Эмиссар схватил за лезвие, его пальцы срезались об острую кромку. Я навалился на меч, погружая его в тело противника. Брянцев размахнулся и разрубил череп твари на две части.

Поверженный эмиссар тяжело повалился на пол, распростёршись у наших ног.

— Уф! — с облегчением выдохнул учитель. — Вовремя ты появился! Я уж думал, не сдюжу! Сильная тварь попалась. Как там дела снаружи?

— Пока не знаю. Я передал, что Арка перемещается к месту назначения. Там её встретят атомоходы и прочая авиация. Надеюсь, артефакт будет уничтожен.

Учитель кивнул.

— Что ж, тут мы закончили. Можешь возвращаться. Здесь тебе делать больше нечего.

— Ты не пойдёте со мной?

— Не сейчас. Ступай, мой мальчик. Теперь всё решится там, — Брянцев неопределённо махнул рукой, но я понял, что он имел в виду.

Жабыч соскользнул с его руки и принял привычный вид. Чупа тоже трансформировался. На физиономии хомяка блуждала довольная улыбка.

— Ну что, хозяин, — обратился он ко мне. — Славная была битва, но нужно возвращаться. Если Арка уцелеет, нам придётся участвовать ещё не в таких замесах!

Тут он был прав. Увы, в реальности я уже ничего не мог сделать. Только наблюдать за действиями советской армии.

— Учитель, я надеюсь, что мы ещё увидимся, — сказал я Брянцеву.

Тот крепко пожал мне руку.

— Обязательно, Влад.

— Чупа, полетели.

Хомяк звонко хлопнул в ладоши, пространство вокруг нас исказилось, и мы помчались сквозь пласты реальности.

Я сидел в вертящемся кресле, глядя в большой монитор в главном зале нашего командного центра. Сидел, как на иголках. Ибо прямо сейчас айтишники подключали компьютер к онлайн-трансляции со спутников. По данным разведки, Арка как раз начала материализовываться в том месте, где мы и ожидали.

— Ну, скоро? — спросил я, теряя терпение. — Пропустим ведь!

— Не пропустим, шеф, — отозвался Цой, стуча по клавишам. — Ещё несколько секунд. И-и-и-и… Прошу!

Он распрямился, и на экране появилось изображение причудливой конструкции, в которой я сразу узнал Арку некродов. Она постепенно проявлялась посреди открытого пространства.

Подавшись вперёд, я застыл, вцепившись в подлокотники. Кажется, даже не моргал.

Вот Арка приобрела полные очертания. На её вершине тотчас начал разгораться пульсирующий зелёный шар, от которого во все стороны распространялись извивающиеся молнии.

— Ну же…! — прошептал я, не отрывая взгляд от монитора.

И в это мгновение на Арку обрушился настоящий шквал нестерпимо яркого огня! Он заполнил весь экран буквально за пару секунд, так что я мог видеть только пульсирующее, бьющее в глаза сияние!

Наши войска не жалели боеприпасов. Помимо артиллерии, к уничтожению Арки присоединились и менторы. На других мониторах было видно, как целые отряды атакуют чужеродный артефакт огнём, молниями и чистой энергией разного рода.

Наконец, сияние начало постепенно гаснуть. А затем я различил обломки, в которых было просто невозможно узнать конструкцию некродов. От неё осталась только груда плавящихся и испаряющихся на глазах руин.

Я откинулся на спинку кресла, испытав долгожданное облегчение.

Трудно поверить, но мы победили!

План машинного мозга цивилизации адептов смерти был сорван!

Не сразу я понял, что вокруг меня раздаются возгласы ликования.

— Шеф, Арка уничтожена! — крикнул чуть ли не мне в лицо Цой. — Её разнесли к хренам!

Я улыбнулся.

Всё было не зря! Впервые меня накрыло чувство удовлетворения. Я смог расслабиться. И только теперь понял, в каком напряжении пребывал всё последнее время.

— Шеф, вас к телефону! — воскликнул кто-то.

Мне сунули в руку трубку.

— Алло! — проговорил я.

— Владлен, — раздался голос Примакова. — Приветствую! И поздравляю! Ваш отдел выполнил свою работу на все сто. Арка уничтожена, враг повержен, вторжение остановлено. Вы все будете представлены к самым высшим наградам. Благодарю за службу!

— Служу Советскому Союзу! — ответил я.

Как в старые добрые времена…

— Давно мы с тобой не превозмогали, — заявил Чупакабра. — Не хочешь съездить куда-нибудь?

Я сидел на досках необъятной террасы, примыкающей к нашей новой квартире в центре Москвы. Медитировал, никого не трогал. Шесть утра, приятный холодок. Мимо проехала поливальная машина. Мама с Олей ещё спят. Воскресенье. Ничто, как говорится, не предвещало.

— И куда ты собрался ехать? — мысленно произнёс я.

Хомяк висел над перилами, а фоном ему служили террасы соседнего дома.

— Да хоть куда, — заявил фамильяр. — К акверам.

Прошло восемь месяцев с того памятного дня, когда мы нанесли поражение некродам. Арка и Башня уничтожены, на выживших эмиссаров идёт непрерывная охота. По моим сведениям, их всё меньше и меньше. И это не могло не отразиться на наших отношениях с демоном. Я ведь больше не выезжаю сам на оперативную работу. Занимаюсь развитием «Грани», обучением новых сотрудников, техническим оснащением, вооружениями… А с эмиссарами не воюю. И демоническую руку не призываю.

В общем, Чупа перестал отжимать у меня чувства.

И ему тоскливо.

— Думаю, к ним мы ещё наведаемся, — пообещал я. — Но не сейчас.

Медитацию пришлось закончить досрочно.

Вот же, алчный упырь, этот Чупа!

Я находился в своей новой квартире на Патриарших прудах. Здесь расположились элитные жилые комплексы, в которые обитают, вроде бы, и советские граждане, но очень непростые во всех отношениях товарищи. Известные актёры, учёные, люди искусства, партийные функционеры и заслуженные менторы. Низкая застройка, экологичность, никаких тебе шумных трасс. И множество парковых зон. Дома буквально утопают в зелени. А главная фишка квартала — открытые деревянные террасы, спроектированные так, чтобы не перекрывать солнце друг другу. Это — вместо классических балконов.

Сами квартиры — просторные, функциональные, с нестандартными планировками, новой мебелью и техникой. Подключение к районной сети со своим чатом, системой быстрой доставки, вызовом специалистов и прочими удобствами. Такое жильё сдаётся уже с отделкой, поэтому никто из соседей не сверлит стену перфоратором и не мешает жить.

Даже не спрашивайте, сколько это может стоить.

Понятия не имею.

Мы же в обществе побеждающего коммунизма, тут все плюшки раздаются государством бесплатно. Ни продать, ни купить квартиру не получится. А район, где вы живёте, определяется социальным рейтингом, заслугами, связями и рядом других, не всегда очевидных, факторов.

Наша семья получила эту квартиру за успешную борьбу с эмиссарами.

И за спасение менгиров.

А ещё я стал счастливым обладателем дачи в Академическом посёлке. Весьма интересное местечко. С незапамятных времён там селились физики-ядерщики и сильнейшие менторы страны, так что среди моих соседей много интересных персонажей… С которыми я ещё не успел перезнакомиться. Потому что у меня до сих пор не было отпуска. Но вот наступит август…

За операцию с Аркой мне вручили Орден Красного Знамени. Приятно, но церемония проходила кулуарно, а сам факт моего существования всё больше засекречивается. Оно и понятно. Теперь для машинного бога я — враг номер один. И с большой долей вероятности эмиссары попытаются меня ликвидировать.

Спецотдел «Грань», казалось бы, выполнил свою задачу и должен исчезнуть. Вот только все разумные люди в Проекте 786 и высшем руководстве страны понимали, что до окончательной победы ещё очень далеко. Мы выиграли битву. Но некроды продолжают существовать в своём свихнувшемся мире, а искусственный разум, которому они поклоняются, проанализирует ошибки и разработает новый план. Рано или поздно нам или нашим потомкам придётся схлестнуться с этими тварями на их территории. Ну, а пока мы ведём зачистки. Охотимся на эмиссаров, как в СССР, так и за его пределами. Усиливаемся, развиваемся, отрабатываем механизмы реагирования.

— Мы тут с Жабычем пообщались, — вдруг переключился на новую тему Чупа. — И знаешь что? Он думает, что эмки полезут к ареатам или акверам.

«Эмками» мы называем теперь эмиссаров.

Вырабатывается новый профессиональный жаргон.

— Что вас наталкивает на эти мысли? — лениво поинтересовался я.

Похожий разговор у нас с Чупой состоялся в прошлый понедельник.

— Брянцев по всем слоям рои медуз раскидывает, — сообщил хомяк. — И кое-какие сведения до нас доходят. Эмки пробивают каналы к акверам. Насчёт вселений не знаю, но раз есть канал… сам понимаешь.

— Угу, — буркнул я.

У нас уже имелся запрос от акверов. Там очень своеобразный постапокалиптический мир. Подводные и плавучие города, субмарины, сходящиеся в смертельных битвах флоты. Мутировавшие обитатели, отрастившие жабры и перепонки между пальцами. Свои одарённые. И эти амфибии ведут бесконечную войну за ресурсы — нефть, рыбу, водорослевые фермы, полезные ископаемые… Понятия не имею, что там потребовалось эмиссарам. Вторгнуться к акверам, а оттуда — к нам? Или обнаружить что-то похожее на менгиры? В общем, мы готовили людей для внедрения в эту реальность. Намечалось плотное сотрудничество с одной из дружественных Союзу фракций.

— Отправишься к ним? — прямо спросил Чу.

— Есть группа, — уклончиво ответил я. — Мы привлекли тех, кто уже работал в этой реальности.

— Но интересно же! — не унимался демон.

— Пока я туда не собираюсь.

— И хрен с тобой! — обиделся фамильяр.

Когда Чупакабра растворился в воздухе, после него остались только два красных глаза.

Потом и они растаяли.

Завтракали мы вдвоём с мамой, потому что Оля уехала к отцу. Да, у нас теперь новая реальность. Идея с конспирацией провалилась, и папе разрешили видеться с семьёй. Пока он не мог с нами жить, но регулярно встречался с мамой, созванивался с нами по защищённым линиям и вновь стал участвовать в жизни своих детей. Для Оли это оказалось серьёзным испытанием, девочка всерьёз верила в эту дурацкую легенду с «врагом народа». И отношения удалось восстановить не сразу. Но папа старался. Мы ему помогали, но решающим фактором стал лёгкий импульс с моей стороны. Я ведь анимансер. И могу вмешиваться, мягко подталкивая к правильным решениям, не нарушая при этом свободу выбора. В данном случае, я склонил Олю не к тому, чтобы она простила своего отца, а к тому, чтобы дала шанс. И вот — они проводят время вместе в одном из охраняемых коттеджных посёлков для элитных учёных. Пока — только выходные.

После завтрака мама отправилась на прогулку с подругой, а я решил заглянуть в гости к Кириллу. Мой приятель-айтишник продолжал учиться в институте, но уже дистанционно. Потому что я забрал его в Спецотдел на стажировку. Аналитики запросили новых сотрудников из-за возросшего объёма работы, и я решил подтянуть человека, которому с детства доверяю. Кирилл у нас вундеркинд и практически не уступает дипломированным специалистам, но есть нюансы, касающиеся именно нашей работы. Так что на ответственные задачи его пока не ставят, но постепенно вводят в курс. Иногда, если выдаётся свободная минутка, мы копаемся в библиотеке его родителей, а иногда выбираемся в ближайший спорткомплекс, чтобы поиграть со случайной командой в волейбол или заняться рукопашным боем. Кирилл очень заинтересовался моими грязными приёмами, да и я не против размяться.

Иногда к нам присоединяется Гаспарян.

Мы с ним сдружились ещё сильнее с тех пор, как открылись его способности анимансера. Вардан оказался весёлым парнем, к тому же, из большой семьи, переехавшей в Москву много лет назад из Гюмри. Я сам не заметил, как стал захаживать к нему на шашлыки или долму.

С того дня, как я начал превращать рядового менталиста в анимансера, много воды утекло. Вардан делал заметные успехи: манипулировал эмоциями людей, научился давать отпор зловредным сущностям в подпространстве, входить в мир духов и странствовать между слоями. Я научил его накапливать негативную и позитивную энергию, открывать новые техники и общаться с душами тех, кто давно умер, но застрял в призрачных реальностях. Против эмиссаров мой ученик пока выходить побаивался. И правильно делал. А ещё у него не было фамильяра, но это в порядке вещей для начального этапа развития. Чтобы обзавестись демоном-помощником, надо набрать силу. Иначе древний обитатель подпространства попробует подчинить тебя собственной воле. Думаю, через год Вардан дозреет до фамильяра и сможет его обуздать. Но не раньше.

Когда я думал о ребятах из Спецотдела, то невольно улыбался — за минувшие месяцы они успели сделаться для меня чуть ли не второй семьёй. Мы праздновали свадьбы, рождение детей, собирались на выходных за городом. Причём сдружился я не только с командирами групп, но и с рядовыми бойцами.

Впрочем, на весёлые посиделки времени было всё меньше и меньше.

Ближе к вечеру отец привёз Олю, а я созвонился с Кристиной. Мы запланировали провести несколько дней на даче, вот только полететь туда на аэротакси я не мог. Инструкции по безопасности предписывали мне перемещаться исключительно в «Зубре» с личным водителем, по возможности используя порталы. Логика тут простая: для эмиссаров я главный враг, а они регулярно проникают на Землю. Поражение при строительстве Арки и последующие облавы ничему наших врагов не научили — они продолжали методично добиваться своих целей.

— Добрейшего вечера, дорогой вы мой товарищ! — обрадовался Бурундуков нашей встрече. — Куда едем, кого сокрушаем?

— Отпуск у меня, — невольно улыбаюсь в ответ. — На природу хочу с девушкой съездить.

— Благое дело! — поддержал меня водитель, заводя мотор. — Жениться бы вам.

— Максимильяныч, ты как в воду смотришь.

— Кристина?

— Ну, а кто ж ещё.

— Тогда адрес не спрашиваю. У меня в бортовом компьютере всё забито.

Соседи уже привыкли к тому, что меня возит бронированный монстр, смахивающий, скорее, на танк, а не на обычный внедорожник. Как меня однажды заверил Бурундуков, эта машинка выдерживает прямое попадание ракеты класса «воздух-земля». И у меня нет никаких оснований сомневаться в этом утверждении. Кроме того, над «Зубром» поколдовал Курц, снабдив нас различными усиливающими рунами, так что шансы некродов на моё уничтожение близки к нулю. Пока я не выйду наружу, во всяком случае.

Портал вывел нашего монстра аккурат к дому Кристины.

Я выбрался из салона, чтобы помочь девушке с вещами. Красотка мгновенно оказалась в моих объятиях, наши губы встретились, и меня обдало лёгким запахом лаванды.

— А ты налегке, — сказал я, высвобождаясь из объятий.

На скамейке, возле которой меня дожидалась портальщица, лежали приличных размеров рюкзак и два плотно набитых баула. Рюкзак навскидку я бы оценил литров на сорок-пятьдесят. Вот вам и хрупкая девушка.

— Привыкай, — улыбнулась Кристина. — Это я к тебе ещё жить не переехала.

Покачав головой, я начал загружать баулы в багажный отсек.

— А я вот давеча со своей супругой обсуждал отпуск в августе, — прокомментировал с водительского сиденья Бурундуков. — Мы в Анапу планируем. И знаете что, дорогие вы мои товарищи? Уже поругаться успели, там чемодана четыре, не меньше.

— Максимильяныч, — до меня дошёл смысл фразы. — Как же я без тебя в августе?

— Все мы люди, — сокрушённо вздохнул портальщик. — Да ты не кручинься, начальник, ежели что, замену уже подобрал. Саня Филимонов будет за баранкой, он сейчас громилу этого сопровождает, окаянного…

— Курца? — ухмыльнулся я.

Недавно Курц обыграл Бурундукова в какую-то гратхскую настолку, и Максимильяныч затаил обиду. А так да, шаману выделили собственного шофёра, чтобы ездить по Москве и никого не сбивать. Потому что где Курц и где ПДД? Подобно своим сородичам из параллельного мира рунный мастер любит скорость, но напрочь игнорирует светофоры, знаки и прочие условности. Перевоспитать его так и не получилось. Права, естественно, гратх тоже не получил. Но и без прав его несколько раз останавливали. Козлов уже замучился отмазывать.

— Его самого, — кивнул Бурундуков и скастовал прямо перед нами воронку портала. — Ентот товарищ по всей Москве ездит, ищет разные камушки, редкую древесину, раковины.

— Логично, — хмыкнул я. — Ему надо руны на что-то наносить.

А руны Курца — находка для Спецотдела.

Броневик выехал с парковки в лесную чащу.

Я в очередной раз удивился точности Бурундукова. Портальщик вывел машину на двухполосное шоссе, утопающее в зелени, ни с кем не столкнувшись. Мы тут же направились к дачному посёлку.

— Когда уже свадьба? — спросил шофёр.

Мы с Кристиной устроились на заднем сиденье.

— Уже скоро! — рассмеялась девушка. — Владик сделал мне предложение.

— Так это ж прекрасно, дорогие вы мои товарищи! — восхитился Бурундуков. — Очередная крепкая ячейка в нашем социалистическом обществе! Только я вас умоляю, не женитесь в августе. Меня не будет, да и созревает всё, огород убирать. А огород у меня шикарный, доложу я вам…

Мы въехали в посёлок, слушая рассуждения Бурундукова о правильных кабачках и помидорах, а ещё про белый налив и другие жизненно важные для настоящего дачника вещи.

Посёлок был охраняемым, нас встретили автоматические ворота с системой распознавания лиц. Меня пропустили как постоянного жителя, Кристину я тоже внёс в базу в качестве гостя. Бурундуков давно уже там значился в роли персонального водителя.

Что сказать, территория была благоустроена по последнему слову ландшафтного дизайна. Дорожки заасфальтированы, есть центральная аллея, общественные пространства. Уличные тренажёры, футбольное и волейбольное поле, баскетбольная площадка, корты, беговые и велодорожки, собственное озеро… И дома в общем стиле, не перекрывающие красивых видов и грамотно вписанные в общую схему. Перед одним из таких домиков Бурундуков нас и высадил, напомнив, что ещё не вышел в отпуск и может приехать по звонку в любое время. Из посёлка он сразу пробил портал, что не запрещено правилами безопасности.

Спустя пару часов, после ужина, мы с Кристиной сидели на веранде с большими чайными кружками и вели неспешную беседу. О будущем, разумеется.

— Я говорила с папой, — сообщила девушка, глядя на пламенеющий закат. — По его мнению, у тебя очень большой авторитет в силовых структурах. Это всех удивляет, но ты заслужил личное доверие Примакова.

— И? — я не сразу понял, к чему этот разговор.

— А ты сам не понимаешь? — искренне удивилась Кристина. Большая часть Великих Родов создавалась именно так. Заслуги, польза для общества, поддержка действующих генсеков. От твоего отдела зависит безопасность менгиров. А менгиры — основа всего. Для нашей страны это — главный ресурс.

— Честно говоря, я не думал…

— О собственном Великом Роде? — загадочно улыбнулась Кристина.

— Да.

— А ты подумай. Это вполне реально. Поговори с отцом, он подскажет, как нужно действовать. Сейчас у тебя есть авторитет, и это нужно использовать.

— Прежде всего я должен защитить Землю от этих уродов.

— Чем выше ты поднимешься, тем больше откроется возможностей. Не только финансирование. Многие уже сейчас смотрят на тебя, как на потенциального конкурента. И думают, как прикрыть Проект 786.

— Вряд ли это возможно.

— Зависит от приложенных усилий.

— Ладно, я подумаю.

Мне снились менгиры.

Связь между нами была очень прочной, и порой казалось, что эти монументальные существа могут связываться со мной сквозь тысячи километров. И этот Дар всё ещё развивался. Теперь мне не нужно было ездить в закрытые города, чтобы вступать в контакт с пришельцами. Сосредоточившись, я мог услышать их голоса. Или заснуть и мило общаться в реальности грёз.

Это не имело ничего общего с перемещениями в подпространстве.

Я впервые смог пообщаться с менгиром на большой дистанции в тот день, когда мы сокрушили Арку. Тогда они поблагодарили меня и пообещали поддержку, если эмиссары вернутся.

Но этой ночью меня предупредили.

Что-то происходило в мире акверов.

И в скором времени я должен буду туда отправиться…

Когда я открыл глаза, то понял сразу две вещи. Во-первых, Кристина мирно посапывала рядом, а за окном едва брезжил рассвет. Пели птицы. Ощущался приятный холодок. Во-вторых, у меня пульсировало в висках, словно я влез в трансформаторную будку.

Прокравшись на кухню, я заварил себе кофе.

Стараясь не скрипеть деревянными половицами, выбрался на открытую веранду с кружкой и ноутбуком. Раз уж спать не хочется, почему бы не посмотреть новости? В отпуске я практически перестал следить за событиями в стране.

А в стране было всё хорошо.

Полным ходом шла подготовка к зимним Олимпийским играм, которые примет Свердловск. Советские учёные изобретали, писатели награждались премиями, художники выставлялись в лучших галереях планеты. Дружественные страны развивались. Запад загнивал. В общем, всё как обычно.

Внимание привлекло известие об очередном прорыве в области климатологии. Менторы, управляющие погодными спутниками, впервые сумели перенаправить мощный фронт, сформировавшийся в Африке, отвести испепеляющую жару от юго-западных регионов. А ещё возобновлена программа строительства базы на обратной стороне Луны, которую заморозили четверть века назад. И ещё появилась какая-то очень опасная атомная субмарина серии «кракен», которую ввели в строй в Мурманске и поставили на боевое дежурство. В экипаже таких подлодок, как пояснил диктор, есть менторы, и это чуть ли не самая совершенная машина смерти за всю историю подводного флота. В общем, враг не пройдёт.

Закрыв ноутбук, я допил остатки кофе.

И решил немного погулять по посёлку.

Голова отпустила, в висках больше не пульсировало. Значит, общение с менгирами имеет побочный эффект. Пока имеет. Вдруг я адаптируюсь?

Элитные подмосковные дачи встретили меня тишиной.

На соседнем участке включились автоматические поливалки.

За оградой громоздилась ещё тёмная лесная стена. Серое небо постепенно наливалось голубым оттенком. Если судить по отсутствию туч, день будет жарким.

Меньше всего я рассчитывал столкнуться с человеком, идущим навстречу. Соседи если и просыпались в такую рань, то исключительно с одной целью — поухаживать за грядками. Или сходить по грибы. А то и на рыбалку.

Человек шёл налегке и улыбался.

Молодой парень лет двадцати.

Я вернул ему улыбку и уже собирался пройти мимо, когда меня остановил голос со знакомыми интонациями:

— Ну, здравствуй, Влад.

Вздрогнув, я остановился.

Над головой парня материализовалась большая жаба с красными глазами.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.