Родовая Магия распознала подвох. Кровь в наших жилах текла правильная, Волковская. Но вот души… Души пахли Бездной, первобытным голодом и миллионами переваренных демонов.

— Да ты издеваешься! — возмутилась Диана. — Эта прозрачная псина на меня только что рыкнула⁈ На меня⁈ Ярик, подержи мою сумку, я сейчас намылю ему шею из принципа!

Она попыталась рвануть вперед, но я привычно ухватил ее за капюшон полиэстеровой куртки.

— Не спеши, Ди. Он состоит из застоявшейся, прокисшей маны. Получишь жесткое несварение, — я холодно посмотрел на скалящегося фантома, готовясь в случае атаки развернуть Черный Желудок на полную мощность.

В окнах обшарпанного особняка резко загорелся свет. Послышался грохот падающей мебели. Видимо, дядя Борис во сне упал с кровати. Но хуже всего было то, что алое зарево и вой перебудили не только наш дом.

В соседних, богатых поместьях других кланов, расположенных за забором, тоже начала мигать иллюминация. Залаяли сторожевые псы. Вдалеке послышались крики.

Наш тихий, незаметный приход, который должен был стать элегантным сюрпризом для Стаи, с треском провалился. Мы стояли на крыльце, залитые красным светом мигающих рун, под рык обезумевшего фантома, с сумкой награбленного золота. А нашу одежду украшали потеки нашей и чужой крови.

Идеальная картина для воссоединения Стаи.

Я раздраженно цокнул языком. Скрытности официально пришел конец.

— Превосходно, — сухо констатировал я, перехватывая сумку поудобнее. — Ди, ушки на макушке. Кажется, знакомство с роднёй пройдет горячее, чем я думал.

— Обожаю семейные ужины, — вздохнула Ди.

Призрачный Волк бросился на нас, распахивая пасть. О, он хочет схватить меня челюстями поперек груди, дерзкий.

Я отшвырнув сумку, шагнул вперед, поднял руки и принял удар на предплечья.

БАМ!

Меня протащило по мокрому асфальту на полметра назад. Фантомные челюсти мощно давили на мои предплечья. Благодаря съеденным аурам я держал натиск, но и Волк не собирался отступать.

В нос ударила чудовищная вонь. Застоявшаяся, прокисшая мана. Так пахнет пыль в забытых склепах, помноженная на медный привкус старой крови и кислую горечь. Пятнадцать лет без нормальной кормежки превратили Родовую Защиту в бешеного, одичавшего пса.

— Сила велика, но рыхлая и нестабильная, — прокомментировал я, удерживая гигантские клыки в сантиметре от своего лица. — Если я откушу ему нос, тотем ослабнет на 40 %. Диана, поможешь?

— Погоди, Яр! Ты ничего не понимаешь в собаках! — возмущенно крикнула сестра.

Она смело шагнула прямо к рычащей морде.

— Он просто голодный, грязный и брошенный! Кто хороший мальчик? Кто тут охранял дом, пока все эти жалкие родственники сидели на таблетках? Ты хороший мальчик!

Волк замер. Грозный рык сменился растерянным утробным урчанием. Ещё никто за последние пятнадцать лет не разговаривал с Родовым Тотемом таким снисходительно-ласковым тоном.

Диана запустила руку в тяжелую спортивную сумку, которую я бросил на крыльцо, и пошарила там.

— Иди сюда, песик. Смотри, что охотники принесли в логово, — она вытащила из сумки массивный, инкрустированный бриллиантами артефактный перстень. Кажется он принадлежал то ли Арсеньеву, то ли врачу его клиники. Артефакт пульсировал чистой лечебной маной. — Кусь!

Она подбросила перстень в воздух.

Гигантская призрачная пасть отвернулась от меня и перехватила подачку прямо в воздухе. Дорогущий Артефакт исчез в глотке.

Секунду ничего не происходило. А затем багровое, яростное свечение Волка моргнуло и сменилось на спокойное, благородное серебристое сияние. Родовой Тотем, получив «премиальную подкормку», немного успокоился.

Волк шумно выдохнул, опустил огромную голову и ткнулся холодным призрачным носом прямо Диане в живот.

— Вот так, умница, — Диана заулыбалась, почесывая гигантскую серебристую переносицу. — Завтра я заставлю Ярика купить тебе нормальный шампунь. А то ты пахнешь как пыльная библиотека.

— И что это за неподкупная Защита такая? — я скептически приподнял бровь, разминая руки. Мышцы аж гудели от напряжения. — Стоило получить подачку, сразу признал нарушителей своими?

Волк недовольно заворчал, в его пустых глазницах сверкнули искры. Говорить он не умел, но, кажется, всё понимал.

— Ой, Яр, не душни! — фыркнула Диана. — Пёсик спал пятнадцать лет, забыл как пахнут хозяева, вот и обознался спросонья. Правда, Малыш?

Серебристый фантом вывалил язык размером с двуспальный матрас и с размаху лизнул Диану от живота до самой макушки.

Сестра застыла.

Эктоплазматическая, искрящаяся маной слюна обильно стекала с её растрепанных белых волос прямо на дешевую полиэстеровую куртку.

— Фе-е-е-е… — брезгливо пискнула Диана, брезгливо растопырив руки в стороны. — Ярик… он меня обслюнявил.

У волка виновато опустились уши.

— Антисептические свойства эктоплазмы полезны для кожи, — флегматично отозвался я. — Считай это бесплатной спа-процедурой.

Я хотел добавить что-то еще, но тут входная дверь особняка с грохотом распахнулась.

На крыльцо вылетел дядя Борис. Худой, сутулый, с всклокоченными седыми волосами. Мешки под его глазами были такого размера, что в них можно было спрятать всю нашу ночную добычу.

Он смешно путался в полах нелепого махрового халата, а на его ногах шлепали стоптанные комнатные тапочки.

В одной руке он судорожно сжимал пузырек с корвалолом, а в другой держал тяжелую, светящуюся золотом печать Главы Рода. Его лицо было белым как мел, правый глаз бешено дергался в нервном тике.

Он увидел гигантского Волка, нависающего над нами, и истошно завопил:

— Протокол Сдерживания! Именем Главы Рода, отмена тревоги! В будку, тварь!

Он ударил ладонью прямо по золотой печати Главы Рода.

От печати во все стороны брызнули мерцающие призрачные цепи. Они молниеносно оплели мирно виляющего хвостом призрачного Волка. Фантом обиженно и недоуменно взвизгнул, сжался до размеров обычного пса, а затем с громким хлопком втянулся прямо в печать, оставив после себя лишь запах озона.

Дядя Борис сполз по стеночке на мокрый пол крыльца, судорожно глотая воздух и прижимая руку к сердцу.

— Я… я успел… — прохрипел он, дрожащими руками пытаясь открыть пузырек с таблетками. — Он чуть вас не разорвал…

Мы с Дианой многозначительно переглянулись. Волк-Тотем был приручен и накормлен. Осталось только за ухом почесать, и подставил бы пузико. А этот бюрократ в халате взял, ворвался и посадил пёселя на цепь.

Диана, с волос которой всё ещё капала призрачная слюна, тяжело вздохнула.

Тем временем в темном проеме входной двери за спиной Бориса начали робко собираться другие обитатели усадьбы. Выглянул старый, покрытый шрамами дворецкий, сжимая в руках кочергу. Из-за его спины высунулись бледные, заспанные лица каких-то подростков… кажется, наших троюродных кузенов и кузин.

Они смотрели на нас так, будто мы восстали из мертвых. Хотя, технически, так оно и было. Судя по их округлившимся глазам, все они ожидали увидеть на крыльце изувеченные трупы, а не двух скучающих хищников.

И да, ни у кого из них не было ни волчьих ушей, ни волчьих хвостов. Это был отличительный признак Крови Рода, главной ветви.

Я молча подошел, поднял тяжелую сумку, доверху набитую наличными и золотом, и показал её трясущемуся дядей.

Сумка звякнула. Молния разошлась, явив тусклому свету лампочки тугие пачки имперских рублей.

Борис замер с открытым ртом. Пузырек с корвалолом выпал из его рук и покатился по ступенькам.

— Доброй ночи, дядя, — вежливо произнес я, стряхивая несуществующую пылинку с плеча. — Мы живы, мы хотим жрать, и мы принесли пополнение для казны Рода. Напомни, где у нас кухня?

— Так вот кто тайком тырит пельмени из холодильника, — ровным голосом попытался пошутить дядя Борис. Он старался не показывать своего волнения, но запах едкого пота выдавал его с головой. — У нас в подвале, конечно, есть еще пара морозильных камер, но с таким аппетитом мы до конца месяца не дотянем.

Я медленно прожевал остатки ледяного фарша и проглотил. Чёрный Желудок недовольно буркнул, требуя нормального мяса, но я усилием воли заставил его заткнуться.

Мой взгляд скользнул по лицу дяди. Борис не просто так пришел на кухню шутить про еду. За его напускным спокойствием скрывалось отчаянное желание поговорить без свидетелей, вдали от чутких ушей деда Корнея и тетки Риты.

— Идем в кабинет, — коротко бросил я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Кабинет Главы Рода пах старой бумагой, пылью и безнадегой. Борис тяжело опустился в потертое кожаное кресло и устало потер лицо руками.

— А теперь, Ярослав, давай без сказок про Богов и Мультивселенную, — тихо попросил он. — Расскажи мне, что произошло на самом деле. И откуда у вас эта сумка.

Я прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Вранье мне было поперек горла, но и правду про Безумного Бога местным лучше не выкладывать.

Сочиню ему правдоподобную сказку.

— Нас загнали в переулок люди Макса Арсеньева, — спокойно начал я. — Избили. Сильно, мы были на грани смерти. В какой-то момент боль и злость достигли пика. И что-то внутри сломалось. Наш Дар проснулся, дядя. Мы отбились, забрали машину Макса, поехали в клинику его отца. Разнесли там пару комнат, изъяли наличность, стерли компромат на нас и вернулись домой. Все по законам дикой природы

Дядя Борис долго смотрел на меня. В его уставших глазах вспыхнула странная смесь колоссального облегчения и застарелой боли. Он шумно выдохнул, откидываясь на спинку кресла.

— Как я и думал… — пробормотал он, глядя в потолок. — Вся эта сумка с деньгами, разгром клиники… Это просто ужасное недоразумение.

Я нахмурился. Мой внутренний хищник подобрался.

— Недоразумение? — переспросил я. — Нас пытались убить. А ты называешь это недоразумением?

— Не, Яр, это ужасно! Мы не оставим это так просто! Но важно другое! — Борис подался вперед, его глаза лихорадочно заблестели. — Я всегда знал, что вы с Дианой не пустышки! Когда погибли Андрей и Лилия, вы были совсем крохами. Но ваша связь с родителями была слишком сильной. Травма от их смерти ударила по вашим неокрепшим Ядрам и…

— Дядя, давай без психоанализа, — я зевнул. — Дар вернулся, мы в игре. Ближе к телу.

Борис вскочил с кресла и начал нервно мерить шагами кабинет.

— Да, прости… Ваш Дар вернулся! — в его голосе зазвучала отчаянная надежда. — Это всё меняет! У Волковых снова есть пробужденные наследники Старшей Крови! Завтра же я подам документы в Канцелярию о вашей повторной регистрации, как Одаренных. Мы докажем другим кланам, что мы больше не инвалиды! Что с нами нужно считаться, как с равными!

Я слушал эти гладкие, миролюбивые речи. Мда-а-а-а-а… Неплохо выдрессировали старого волка.

— Отличный план, дядя, — сухо прервал я его излияния. — Только на что пустим добычу? На ремонт особняка или наймем нормальную охрану? Что сейчас горит?

Борис резко остановился. Он уставился на меня так, словно я предложил ему съесть собственную руку.

— Какая еще добыча⁈ — возмущенно ахнул он. — Яр, ты в своем уме? Это не военный трофей, это кража! Завтра с утра я лично поеду к Аркадию Арсеньеву. Я верну ему всё до последней копейки! Принесу официальные извинения за погром в клинике от лица Рода. Скажу, что у вас произошел стихийный выброс магии на фоне стресса, вы себя не контролировали… Мы уладим это дело миром!

Глядя на него, я медленно отлип от дверного косяка.

— Вернешь? — я уставился на него, искренне пытаясь понять, как в его голове родилась такая чушь. — Волки не отрыгивают уже проглоченное мясо, дядя, чтобы отнести его обратно овцам и извиниться.

— Ярослав, послушай меня! — в его голосе впервые прорезалась жесткость. Теперь со мной говорил командир тонущего корабля. — Ты думаешь, ты самый сильный?

— Очевидно.

— Думаешь, разнес одну клинику, и теперь мы короли Северогорска?

— Как минимум района.

Дядя тяжело оперся о стол, глядя мне прямо в глаза.

— Арсеньевы вассалы рода Медведевых! Если мы оставим эти деньги себе, Арсеньев пойдет к графу Медведеву. А он считает Северогорск своей личной вотчиной. И тогда завтра ночью сюда приедут не малолетки с кастетами, а профессиональные ликвидаторы. Они вырежут нас всех. Меня, деда Корнея, Диану и Риту, твоих кузенов и кузин, которые сейчас спят на втором этаже. Я не могу рисковать Семьей ради твоего юношеского эго! Мы вернем деньги, покажем, что мы цивилизованные люди. Ты пожмешь Максу руку, и конфликт будет исчерпан!

— Дядя, — я подошел к столу вплотную, пристально глядя на Бориса. — А у Медведевых сильный Дар?

Дядя медленно поднялся. Он не отвел взгляда. Хм, достойно уважения.

— Ты прекрасно знаешь, что один из самых сильных в Северогорске. Они ломают кости одним взглядом.

Я задумался. Должно быть это будет похоже на сытный, густой стейк сильной прожарки с пряными травами. Идеально для наращивания костной массы.

— Замечательно, — удовлетворенно кивнул я. — Спасибо. Это всё, что я хотел услышать.

Я развернулся и пошел к выходу.

— Ярослав! — ударил мне в спину жесткий голос. — А ну вернись! Мы не закончили разговор! Я все ещё глава рода Волковых! Ярослав!

Борис ударил кулаком по столу, пытаясь изобразить Главу Рода. Но я чуял только запах старой бумаги, валерьянки и позорно поджатого хвоста.

Я остановился в дверном проеме и слегка повернул голову. Мои глаза снова на секунду заволокло чернотой, а в воздухе кабинета резко упало давление. Борис поперхнулся собственным криком.

— Два дня, дядя, — я смотрел на этого выдрессированного, сломанного человека. — Наслаждайся тишиной и запахом пыли в этом кабинете. Потому что на третий день мы откроем сезон охоты. И Род Волковых перестанет питаться пельменями по акции.

— Ярослав, — хрипло выдохнул Борис. — Они от нас мокрого места не оставят. Прихлопнут и смахнут.

— Пригляди за сумкой, дядя. Она мне понадобится.

Я шагнул в темноту коридора, оставив Главу Рода одного в звенящей тишине кабинета.

— Ты такой же бешеный, как твой отец… — долетел до моего чуткого уха отчаянный шепот дяди.

Я криво усмехнулся в темноте коридора. Услышь мой истинный Отец, Безумный Бог Бездны, что его сравнили с местным мертвецом-неудачником — дядя Борис уже через секунду вылетел бы в стратосферу по частям.

Я вышел из кабинета дяди Бориса, прикрыв за собой дверь, и двинулся к черному входу. Надо разобраться с кандидаткой в жены.

Трофейная аристократка лежала ровно там, где я её оставил, то есть в багажнике. Я слышал, как она отчаянно извивалась, пытаясь ослабить стягивающие её теневые путы.

Я открыл багажник. Девица вздрогнула и уставилась на меня расширенными от ужаса глазами.

— Есть местечко получше, — невозмутимо сообщил я. Наклонился и закинул ее на плечо.

Она предсказуемо задергалась, глухо мыча. Даже попыталась ударить меня коленями.

— Да охолонись ты, — посоветовал я, хлопнув её ладонью по бедру. Возмущенный писк стал только громче. — Я не хочу тебя ронять на ступеньках, а они там крутые.

Девчонка обиженно запыхтела, но сопротивление прекратила. От неё густо пахло страхом, дорогим парфюмом и почему-то… лекарственными травами. Запах, едва различимый под ароматом миндаля, но в этот раз он от меня не скрылся.

Интересно. Надо будет доразнюхать эту ниточку.

Я вошел в темный холл особняка и направился к лестнице, ведущей в подвал.

— Во-о-о! — раздался скрипучий, радостный голос из темноты коридора.

Из ниши, сопровождаемый тихим гудением техномагических приводов, выехал дед Корней. Он восседал в своем инвалидном кресле, как на троне, сжимая в руках внушительный, покрытый светящимися рунами дробовик.

Кто дал оружие этому маразматику? Борис или Рита не доглядели? Ох кто-то завтра у меня получит по шее.

Старик смерил меня и мою ношу единственным зрячим глазом. Его покрытое шрамами лицо расплылось в щербатой улыбке.

— О! Наконец-то невесту в дом притащил! По старым, добрым традициям! — дед Корней восторженно стукнул кулаком по подлокотнику и поцокал языком.

— Дед, ты про языческие традиции похищения невесты? — пояснил ему я за историю Руси. — Они устарели еще до принятия христианства. Даже ты не настолько старый.

Но деда было уже не остановить.

— И с кляпом! Умный щенок, чтобы мозг не выносила!

Девица на моем плече издала звук, средний между задушенным писком и стоном.

— Потом поболтаем, дед, — спокойно ответил я, не сбавляя шага. — Надо невесту устроить. Есть подходящее местечко?

— Породистая! — одобрительно кивнул Корней, принюхиваясь. — Чую, чую, маной аж разит! Слушай сюда, внучок. Тащи её в подвал. Там, за винными стеллажами, глухая стена. Раньше Боря там варенье хранил, олух. А за стеной особая дверь.

Старик заговорщически подмигнул.

— Понял, про что я? Только для Старшей Крови. Ты там… обживайся. Изоляция там мое почтение, никто не услышит! А мы пока тут с Борей про пельмешки перетрем! Я его отвлеку!

Дед подмигнул мне, развернул коляску и укатил в сторону кухни, напевая какой-то бравый военный марш.

— Милейший человек. Согласна? — констатировал я, обращаясь к пыхтящей у меня на плече девице.

Та зыркнула на меня так, словно я был мышью, а она кошкой, и сейчас она мне лапой зарядит так, что…

В подвале было сыро, пахло пылью и забытьем. Я прошел мимо ряда гудящих морозилок, обогнул пустые винные стеллажи и уперся в кирпичную кладку, о которой говорил Корней.

На первый взгляд ничего особенного. Но я сразу понял тонкий запах силы. Это Замок. Причем древний, завязанный не на хитроумные плетения, а на Кровь.

Я положил ладонь на шершавый кирпич. Печать слабо мигнула. Маны местного Ярослава ей было недостаточно, она была слишком слабой, «незрелой».

Замок хотел крови Альфы.

Ха, да сколько угодно. Я выпустил крошечную каплю своей силы. И стена дрогнула. По кирпичам пробежала золотистая волна, раздался глухой щелчок скрытых механизмов, и часть кладки бесшумно отъехала в сторону, открывая проход.

Я перешагнул порог. Свет загорелся сам по себе.

Ну что сказать. Недурно, недурно. Я ожидал казематы, а увидел вполне приличное помещение для удержания «статусных» персон.

Массивная деревянная мебель, широкая кровать с балдахином, книжные шкафы, плотные ковры на полу. Только вот стены и потолок были сплошь покрыты тускло мерцающими рунами изоляции и подавления Дара.

Идеальная золотая клетка.

Я подошел к глубокому креслу у камина и щелчком пальцев разжег огонь. Девицу аккуратно опустил в кресло. Она вжалась в бархатную обивку, затравленно озираясь по сторонам.

Я второй раз щелкнул пальцами, снимая теневые путы с ее запястий и лодыжек. Убрал кляп.

Она закашлялась, растирая онемевшие запястья. На меня она смотрела волком. Нет, скорее зайцем, у которого волк зачем-то отобрал капусту.

— Вы… Вы психопаты! — выдавила она. — Мой род вас в порошок сотрет! Макс…

— Максу бы сейчас ложку научиться держать, — хмыкнул я.

Я присел на подлокотник соседнего кресла.

— А твой род сейчас крепко спит и даже не в курсе. Давай без лишнего драматизма, не трать калории на угрозы.

Девица сглотнула, затравленно глядя на меня. Моя спокойная физиономия и холодные глаза пугали ее больше, чем крики.

— Чеч… Ой, чего ты хочешь? — промямлила она, прижав руки к груди. — Выкуп? У папы есть деньги. Много денег.

Я молча принюхался. Да, тот самый запах лекарственных трав. Я ощущал его все отчетливее и отчетливее. Не ошибся, значит. Не показалось.

— Создать Сильную Стаю, — спокойно ответил я. — Деньги — это даже не топ-3 по важности. Ты куда ценнее, ты будущая Хозяйка и правительница. Поэтому приспусти-ка платье.

У нее задрожала нижняя губа.

— Ш-ш-ш-что?..

Я шагнул к ней, не спеша. Пальцы легко зацепили тонкие лямки у её плеч, скользя по ткани. Я приспустил их ровно настолько, чтобы обнажить ключицы и верхнюю часть груди — именно там, где магические меридианы сходились в тугой узел.

Ткань соскользнула с тихим шорохом. Пленница мгновенно окаменела. Дыхание стало прерывистым, глаза широко распахнулись, а руки судорожно впились в подлокотники. Она была так напугана, что даже не могла прикрыться.

Я приблизил лицо к ее ключицам, сократив расстояние до минимума, и замер, давая её ауре коснуться моей.

По ее щеке скатилась предательская слеза. Она ждала худшего…

Я же снова принюхался. Да, вот оно. Кажется, это здесь. У девицы нарушена циркуляция маны в области груди. Скорее всего, она чувствует постоянное сдавливание, как будто ребра сжимает бетонная плита.

— У тебя утренний кашель с привкусом железа? — спросил я ее.

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Коротко кивнула.

— И этот запах… — я снова принюхался. — Ты пытаешься заглушить его экстрактом лунной полыни, но он въелся в твою ауру. Магический плеврит, вторая стадия. Мерзкая дрянь, её даже мне непросто унюхать.

Глаза девицы стали еще больше, хотя куда уж дальше? Она смотрела на меня так, будто я объявил себя самим Господом Богом. Вся ее спесь, все остатки гордыни улетучились без остатка.

— Откуда… откуда ты знаешь? — выдохнула она. — Только маменька и личный лекарь… Только они…

Я заглянул в память носителя. В этом мире подобные болезни тщательно скрывали. Ведь это слабость, и одаренный не мог рисковать, бросая тень на чистоту своей крови. Магический плеврит считался здесь практически неизлечимым. Он медленно высушивал витальность одаренного, превращая его дар в яд.

— Снимай платье, — коротко велел я. — Мне нужна твоя плоть.

Она задрожала, пальцы судорожно сжались на ткани у ключиц, костяшки побелели.

— Н-нет… — прошептала она, и голос дрогнул. — Я… я сама. Позже. Пожалуйста…

Я не ответил. Просто снова наклонился, нарушая ее границы. Воздух между нами сгустился, пропитанный её страхом и терпким ароматом лунной полыни.

— Слушай, я, конечно, могу и прямо через ткань, я же Альфа, — лениво произнес я. — Но платье жалко.

Она вся сжалась и перестала дышать, словно я только что пообещал ее съесть. Странная реакция, я что-то не так сказал?

— Живой не дамся! — заверещала она.

Девица резко вскинула обе руки. Воздух между нами мгновенно остыл, влага в комнате с треском превратилась в десяток бритвенно-острых ледяных игл.

Девица вложила в этот удар всю свою панику и остатки сил. С тихим свистом ледяные колья сорвались с места, целясь мне прямо в лицо и горло.

Я даже не поменял позы. Просто чуть приоткрыл рот и резко втянул воздух.

Смертоносные ледяные иглы, не долетев до моего носа пары сантиметров, дрогнули и потеряли форму. Заклинание жалобно хрустнуло, рассыпалось на искрящуюся водную пыль и густым морозным вихрем втянулось мне прямо в пасть.

Я невозмутимо сомкнул челюсти.

Хрусь. Хрясь.

Я флегматично прожевал остатки её магии, чувствуя на зубах колючий холодок, словно грыз фруктовый лед. Черный Желудок лениво принял крошечную порцию калорий.

— Горчит, — недовольно поморщился я, проглотив ледяную кашицу. — Слишком много паники и какой-то навязчивой травы. И калорийность почти нулевая.

Девица побледнела так, словно перед ней разверзлась сама Бездна. Вся её магическая атака, её последний козырь… был просто съеден, как закуска. Её руки бессильно упали вдоль тела.

— Ну так что? — я приподнял бровь. — Долго будешь ломаться?

Она замерла. Сглотнула, и по щеке скользнула предательская слеза.

Животные инстинкты в ее теле кричали: перед тобой тот, кому ты должна подчиняться. Она сглотнула, опустила взгляд в пол и дрожащими пальцами потянулась к застежке

Дрожащими пальцами она потянулась к застёжке на спине. Шёлк поддался, сполз с плеч, скользнул по бёдрам и лёг на ковёр у её ног. Под ним остался лишь тонкий кружевной комплект, едва прикрывающий кожу.

Она не поднимала глаз, пряча взгляд в пол.

Я наклонился, рассматривая потоки и принюхиваясь. Запахи одежды и духов мне больше не мешали. Да, вот оно…

Одной рукой я обхватил её за спину, притягивая к себе, второй мягко, но неумолимо придержал подбородок. Она дёрнулась, протестующе пискнула, но я не дал ей отстраниться. Наклонился, губы почти коснулись кожи над ключицей, там, где аура пульсировала гнилой рябью. И резко вонзил зубы.

Не в плоть, но в саму ткань её ауры.

Клыки сомкнулись на некротическом узле. Раздался глухой треск рвущейся материи. Девица в моих руках вскрикнула, ее тело выгнулось.

Тьфу. Гадость несусветная. На вкус как заплесневелый лимон, вымоченный в медицинском спирте и да ещё и забытый на батарее. Чёрный Желудок брезгливо сжался, отказываясь это переваривать, и я сплюнул темный, дымный комок на ковер.

Её пальцы судорожно впились мне в плечи. Голова запрокинулась, губы разжались в беззвучном стоне. По её коже пробежала дрожь, ноги подкосились.

Она бы рухнула, не придержи я её. Дыхание девицы сорвалось в частый, рваный ритм, зрачки расширились, затуманившись влажным блеском. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в глазах плескалось что-то животное, первобытное.

Её тело содрогнулось ещё раз, медленно, тягуче, словно от сильнейшего разряда.

Она не понимала, что произошло. Только что её коснулась боль, а теперь внутри разливалась обжигающая, ослепляющая волна чистого мана-потока. Пальцы дрожали, она хотела оттолкнуть меня, но силы иссякли.

Девица обмякла у меня на руках, тяжело, прерывисто дыша, не в силах выговорить ни слова. На ее щеках алел румянец.

Я поправил лямку её сползающего лифчика, равнодушно стряхивая с пальцев остатки тёмной пыли.

— Так-то лучше, — сказал я. — Теперь ты здорова. Отлежись до утра, мана-поток сам затянется.

Она издала нервный, недоверчивый смешок.

— Лжец… Лучшие целители Империи… развели руками… это порча крови… Это нельзя… вылечить…

— Целебный Кусь за бочок лечит всё, даже лень. Особенно лень, — я равнодушно пожал плечами. — Лучшим целителям Империи стоит меньше жрать антидепрессанты и лучше нюхать ауры. И да, заруби на носу, невестушка: перестань пить отвары с полынью. Они только раздражают твоё Ядро. Замени их на чистую воду. И не пытайся колдовать, стены здесь поглотят любую магию, а ты заработаешь мигрень.

Я усадил ее назад в кресло и заботливо поправил вторую лямку ее сползающего лифчика.

— И… и это всё? — она озадаченно уставилась на меня.

— Ага, я всё лишнее выгрыз, — я успокаивающе кивнул ей.

— Но я… я думала… ты же сказал… — она смущенно замолчала, не договорив.

— Меньше думай, дыши носиком. И да, поздравляю с первой нормальной циркуляцией маны за последние три года. Завтра мышцы будут болеть как после кросса. Отлежись. — я развернулся и направился к выходу. — Кстати, постарайся не испортить мебель, она антикварная.

— В с-смысле?

— Ну если вдруг нахлынет и почувствуешь острое желание устроить тыгыдык по-волчьи. После укуса в тебе поселилась крупица моей силы, а она на людей очень по разному действует. Спокойной ночи.

Стена бесшумно скользнула на место, отрезая меня от ошеломленной пленницы.

Выйдя из подвала, я тихо прикрыл за собой массивную дверь. Пусть невеста трофейная выдрыхнется до утра спокойно. Может быть, немножко подобреет.

За окном стояла глубокая ночь. Домочадцы, кажется, крепко спали. Ну, или отчаянно притворялись, что спят.

Я прислушался. Правое ухо дернулось. На втором этаже половицы скрипели под чьими-то нервными мелкими шажками. Из-за двери спальни деда Корнея доносился раскатистый храп, прерываемый бормотанием про какие-то траншеи и эльфийских снайперш с большими сиськами и сочными задницами.

Я усмехнулся. Старая гвардия не сдается, даже если протекает чердак.

Я прошвырнулся по пыльным коридорам, вышел на кухню, открыл скрипучую черную дверь и шагнул на улицу.

Ночь встретила прохладой и запахом мокрой земли. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь мелкую ленивую морось. С почерневших веток старых яблонь срывались тяжелые капли. Поместье Волковых «Серый клык» выглядело все так же жалко: облезлая краска, трещины в фундаменте, покосившиеся водостоки.

Я вдохнул ночной воздух полной грудью. Черный желудок внутри меня удовлетворенно сжался, переваривая сырые пельмени, всякую разную магию и, на десерт, ледяную истерику пленницы. Мана бурлила в венах: тяжелая, плотная, токсичная для любого нормального человека. Идеальное меню для демонического волка.

Пожалуй, сброшу излишки и заодно займусь хозяйством.

Я двинулся вдоль высокой каменной ограды, ограждающей наши жалкие владения от соседних элитных участков. Забор, к слову, держался на честном слове и, кажется, птичьем дерьме. Защитные руны, выбитые на камне, выглядели так, будто их нацарапали ржавым гвоздем еще во времена царя Гороха.

— Да уж, Боря, хозяйственник из тебя, как из медведя балерина, — хмыкнул я, останавливаясь у углового столба.

Здесь магический контур прогнил окончательно. В ауре поместья зияла дыра размером с гаражные ворота: заходи кто хошь, бери что хочешь. А потом мы удивляемся, почему на нас смотрят как на мусор.

Я подошел к старому раскидистому дубу, растущему прямо у забора, и привычным движением расстегнул ширинку. Местные лощеные аристократы в своих бархатных камзолах наверняка бы упали в обморок от такого кошмарного зрелища. «Позор! Выписать из аристократов немедленно!»

Но я честно плевал на их мнение с пробором. Никто не может встать между деревцем и Волком, особенно если последнему приспичит. А если встанет — пожалеет.

То, что я сейчас собирался сделать, не было обычным походом в кустики. Жидкость даже не коснулась земли, она зашипела еще в воздухе, мгновенно испаряясь и превращаясь в густой фиолетово-черный туман. Он намертво въедался в корни и камни.

Воздух наполнился запахом горелой листвы. По камням старого забора мгновенно разбежалась вязь из тонких светящихся фиолетовых нитей. Они сплетались в хищные пульсирующие узоры, намертво въедаясь в ауру поместья.

— Хорошо пошло, — довольно произнес я, наблюдая за тем, как магический пробой латается моей меткой. — Экологически чистый продукт, стопроцентная органика и безотходное производство.

Я двинулся дальше вдоль периметра, отливая на каждом стратегически важном углу. Примитивно? Да кто ж спорит. Рабочий вариант? Еще какой. Ни один дух-разведчик теперь не прошмыгнет на территорию усадьбы, не словив тяжелейшее несварение или паническую атаку. Моя метка буквально вопила в астрале: «Сюда не соваться, здесь живет очень злая и голодная тварь!»

Отметив последний угол около ворот, я широко зевнул, показав клыки. Застегнул джинсы и отряхнул руки.

— Ну всё, спать теперь можно спокойно, — философски сообщил я пустоте.

Пустота в ответ смотрела на меня гигантскими желтыми глазами.

Я наклонил голову набок, скользнул взглядом по мокрой траве. Среди разросшихся кустов сирени прямо из влажной земли поднималась огромная звериная голова…

О, кто ж тут у нас? Знакомые серебристые уши, светящиеся пустые глазницы… Родовой тотем решил проверить главу рода?

Ну, слава богу, в этот раз он вел себя более-менее мирно. Не то настроение для очередной потасовки.

Призрачный волк выплыл из почвы плавно и бесшумно, словно подводная лодка, всплывающая из глубин. Кажется, подкормка, которой угостила его Диана, пошла старичку на пользу. От него больше не так сильно несло старой библиотекой, и он немного сжался в размерах. Теперь передо мной стоял зверь размером с очень крупного быка. Но густая шерсть всё так же мерцала, отражая холодный лунный свет.

Волк смотрел на меня в упор. Я зыркнул в ответ. Классическая волчья дуэль взглядов: кто кого пересмотрит?

— Эй, подглядывать за отливающим волком — это не по-мужски, — с легкой усмешкой произнес я, делая шаг навстречу. — Чего пришел? Потолковать хочешь? Или как?

Волк, что ожидаемо, молчал. Ну, понятное дело, трындеть по-человечески он не умел, глотка не для того волку дана. Но я чувствовал, видел горящее в его глазах любопытство.

Кажется, волчара признал во мне старшую кровь, но чуял что-то чужое и до сих пор не мог понять, чего с этим делать.

Я остановился в метре от него.

— Кое-кто, значит, дрых пятнадцать лет. — Я упер руки в бока, глядя в его бездонные глаза. — Жрал пыль, сидел на голодном пайке. А сегодня честно пытался отработать, и что в итоге ты получил?

Волк тихо и недовольно рыкнул. От его звуков по лужам на асфальте пошла мелкая рябь.

— Правильно. Прибежал злой дядя Боря со своей блестящей цацкой, наорал, посадил на цепь и обвинил во всех смертных грехах.

Я покачал головой.

— Ну, такой себе Вожак Стаи. Никакого уважения к волчьей хищной природе.

Призрачный зверь наклонил голову набок. Его уши дернулись. Кажется, он что-то уловил в моих словах. Вряд ли он понимал человеческий язык. Но зверь точно чувствовал интонацию и энергетику, которую я вкладывал в свои слова.

— Служи мне, зверь, — я понизил голос. — Борис травоядное, трус. Пытается задобрить врагов, извиняется перед ними. А ты для него просто дворовая шавка на привязи. Со мной всё будет иначе.

Я протянул руку. Мои пальцы окутались густым черным пламенем.

— Я не ношу цепей. И на других не надеваю, — я подумал и добавил. — Ауф, как сказала бы Ди.

Я шагнул ближе и положил руку ему на голову. Волк вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он подался вперед, жадно втягивая ноздрями мой запах.

— Сделка простая, мохнатый. Охраняй Логово. Защищай землю, присматривай за молодняком и старыми. Сунется кто чужой, сразу рви глотки.

Волк обнажил призрачные клыки. В его глазах мелькнула кроваво-красная искра азарта.

— А взамен… — я хищно улыбнулся, почесав его за ухом, — я буду кормить тебя до отвала. Я в клочья разорву всех врагов рода. Их заклинания и артефакты я отдам тебе. И самые жирные куски аур притащу, конечно же. Забудь про диету из сырости и забвения.

Волк молчал пару секунд, словно над чем-то раздумывал. Затем огромный призрачный волк медленно, с достоинством опустил голову и ткнулся холодным, как лед, носом мне в грудь.

Знак признания. Он принял нового Вожака Стаи.

Волк шумно фыркнул, развернулся и потрусил к деревьям. В какой-то момент он просто растворился в тенях сада.

— Вот и славно, — хмыкнул я и пошел назад.

Утром меня разбудило громкое урчание. По ощущениям, у меня внутри поселилась целая стая голодных волчат, которые дико хотели жрать. Зверюги кусались, рычали, скребли стенки моего желудка и требовали свежей жратвы.

Я открыл глаза, оценил шикарную картину в виде облупившегося потолка моей комнаты. Кажется, пора чем-то подкрепиться.

Черный желудок добросовестно переварил всю ману. Ну то есть энергию Арсеньева, часть родового тотема, съеденного на крыльце, и, конечно же, порцию сырых пельменей. Последние были самые вкусные, кстати.

Калории уже разлетелись на экстренный ремонт тушки. Ребра, которые вчера простреливали болью при каждом вдохе, теперь лишь тупо ныли. Кости почти срослись.

Минус был один: мне теперь люто хотелось жрать. Надо было нормально чего-то куснуть, обычной живой пищи. В идеале, чтобы у этой пищи была густая, насыщенная аура.

Какой-нибудь монстр подошел бы идеально. Да где ж этого доходягу взять?

Я вскочил с кровати, зевнул до хруста в челюсти и быстро натянул вчерашние джинсы и чистую футболку из шкафа двойника. В коридоре было тихо, как в склепе. Тишину разбавлял исключительно далекий храп деда Корнея.

Стоило мне подойти к лестнице, как из-за угла выскочил дядька Борис. Словно всю ночь сидел здесь в засаде.

Выглядел он хреново. Халат выглядел сильно мятым, а серые мешки под глазами стали размером с чемоданы. Кажется, ночью дядька спал в лучшем случае час. Да и то, в обнимку с сумкой арсеньевских денег.

— Ох, Ярослав… — Борис с видом мученика потер переносицу, словно таким образом пытался собрать мысли в кулак. — Я всю ночь обдумывал и взвешивал. Надо действовать тонко…

— Нет, надо пожрать, — не согласился я.

— А, ну пожрать да, это само собой, — неуверенно отозвался дядька. — Но, Яр, тебе бы стоило в академии сегодня появиться. Я напоминаю, ну так, на всякий случай, что ты там вообще-то учишься. На втором курсе факультета боевых искусств, между прочим. Да, мы все на взводе, но пропускать… И Яр, Диана обмолвилась, что ты кого-то посадил в подвал? Боже, Яр, скажи, что она пошутила!

Я застыл с ногой, занесенной над ступенькой.

Дядя, ну ты и кадр. У нас в подвале сидит вылеченная трофейная аристократка, в сейфе лежат миллионы, которые дадут роду спокойно подышать… а он беспокоится, блин, о посещаемости!

Борис так отчаянно цепляется за остатки своей нормальной жизни, что даже после вчерашнего безумия пытается играть роль строгого опекуна?

Ладно. Раз это такая защитная реакция разума, подыграю ей немного. Чтобы у дяди крыша окончательно не поехала.

— Дядь, — лениво протянул я, вертя на пальце ключи от спорткара Макса. — С академией всё. Волку не место в собачьей школе послушания и дрессуры. Пусть туда Диана ходит, она любит всякие платьица, балы, блестки, крутиться в обществе. Вот пусть и блистает. А у меня найдутся вопросы поважнее.

— Вопросы? Какие? — Борис аж вцепился в перила.

— Например, ремонтные, — невозмутимо сообщил я, начав неторопливо спускаться по лестнице. — У нас, если ты не заметил, земли обильные, а забор дырявый. Роду нужны слуги и цепные псы для грязной работы. К обеду в стае будет пополнение.

— Яр, стой! Куда ты собрался⁈

Я не ответил, просто захлопнул за собой тяжелую входную дверь.

Северогорск встретил меня своим типичным утренним унынием. Моросил меланхоличный дождик. Небо было затянуто серыми тучами.

Я завел трофейный спорткар. Двигатель взревел, словно признавая нового хозяина. Я втопил педаль газа в пол.

За окном мелькали здания и яркие вывески. Я лениво размышлял, пытаясь не обращать внимания на сосущий голод. Арсеньевы были, по сути, типичными тупыми зажравшимися мажорами. Гнилые изнутри, слабые. Без своего статуса ни на что они не способные. Но те деньги и теневые схемы, которые я нашел в телефоне Аркадия, никак не вязались с его трусливой натурой.

Есть у меня такое ощущение, что Арсеньев был просто кошельком, ширмой, скрывающей настоящий теневой сектор Северогорска. Думаю, крупным родам и кланам вроде графа Медведева марать руки в наркотрафике, контрабанде и заказных убийствах не с руки, репутация дороже. А вот терпеть под боком полезную банду ублюдков, которые за процент отчисляют дань и делают грязную работу — это милейшее дело, скажу я вам.

Подозреваю, этот самый загадочный «Босс», любитель подвешивать за яйца, был именно что таким главарем. Скажу честно, я бы не отказался от свежего и безжалостного мяса, которое не будет задавать лишних вопросов и, самое главное, умеет держать оружие в руках. Для стаи это будет самое оно.

Так что мой план был изящен и прост, как удар кирпичом. Пункт А: подчинить гопников, или бандитов, или кто там явится на переговоры, сломать волю главаря и сделать своими шестерками. Пункт Б (ну или план Б): если мясо окажется слишком жилистым и упрямым — просто сожрать его, забрать ауру и поискать кого-нибудь другого.

Навигатор привел меня в самый центр города. Ресторан «Золотой Якорь» занимал первый этаж элитного бизнес-центра. Массивная вывеска, швейцар на входе в красной ливрее, тонированные панорамные окна. Типичный храм поклонения понтам.

Я припарковал спорткар Макса прямо на месте для инвалидов, небрежно бросил ключи опешившему швейцару и двинулся к дубовой двери с золотыми ручками. Пнул ее ногой, распахнув настежь.

В глаза мне ударили ослепляющие потоки золота и пафоса. Под ногами густые ковры глушили шаги. Над головой переливались хрустальные люстры. Где-то там сбоку играл живой струнный квартет. В общем, явно одно из тех мест, где за мисочку икры нужно выложить годовую зарплату обычного работяги.

Вокруг, насколько хватало глаз, стояли столики с белоснежными скатертями. За ними сидели люди в дорогих костюмах, они лениво потягивали вино и ковыряли вилками каких-то элитных морских глистов.

Тихая, скромная атмосфера успешного успеха.

Я неторопливо втянул воздух через ноздри. И иллюзия респектабельности слегка хрустнула. Сквозь ароматы французского парфюма и трюфельного масла пробился совершенно другой запашок. Это был тяжелый запах пролитого машинного масла, а также дешевый забористый табак, который курят в притонах. И также проступил отчетливый душок сырого мяса и первобытной ярости.

Я скользнул взглядом по «бизнесменам» за столиками. На большинстве пиджаки сидели слишком натянуто. У некоторых на пальцах виднелись тюремные татуировки. Толстые шеи борцов, переломанные и сросшиеся носы.

Уверен, тут каждый второй со статьей, а каждый первый убивал.

Любителя подвешивать за яйца я вычислил сразу. Прямо по центру у огромного панорамного окна сидел тот, кто сразу привлек мое внимание.

Его серо-зеленая кожа лоснилась. Туша была затянута в сшитый на заказ итальянский костюм-тройку. Тот аж жалобно трещал на его бугрящихся бицепсах. На толстых пальцах поблескивали тяжелые золотые перстни, набитые агрессивной маной огня и земли. Широкий приплюснутый свиной пятак дернулся, принюхиваясь, когда я подошел ближе. Два массивных отполированных бивня, торчащих из-под нижней губы, тускло блестели в свете хрустальных люстр.

Монстр в дорогом ресторане. И для местных это, кажется, совершенно нормально.

Увидев меня, босс усмехнулся так, словно меня уже подали на блюде как главное украшение стола. За его спиной застыли еще двое таких же зеленокожих здоровяков, пряча руки под полами плащей.

Этих существ в разных мирах чаще всего называли орками. В этом мире зеленокожие ксеносы не бегали с каменными топорами по лесам, а давно вжились в криминальный мир империи. Тупые, сильные и совершенно беспринципные.

Прямо как наша Диана, когда проголодается.

Я подошел к столику, отодвинул стул и по-хозяйски рухнул на мягкое сиденье. Ногу закинул на ногу.

— Ну привет, — сказал я монстру. — Стол уже накрыли, молодцы. Вижу, в меню много зелени.

Здоровяк окинул меня таким взглядом, словно смотрел на шавку, которая посмела тявкнуть на слона.

— Ты, видимо, не только берега попутал, щенок, но и нюх потерял, — пророкотал босс. Его бас вибрировал так, что фарфоровые чашки на столе тихонько задребезжали. — Я Грогх. Хозяин улиц Северогорска. Аркаша Арсеньев был моим доверенным лицом. Моим кошельком. А ты вчера сломал мне всю логистику, Волков.

— Ты сказки в детстве читал? — спросил я его со скучающим видом. Вытащил зубочистку из вазы и сунул в рот.

— Какие ещё сказки? — он нахмурился.

— Там, где большой страшный серый волк приходит к домикам трех пухлых, самоуверенных поросят. Угадай, кто из нас волк, а кто бекон? Подсказка: у меня пятака нет.

— Слушай сюда, пёс, — орк наклонился вперед, опершись огромными кулаками о стол. — Я бизнесмен. И я понял, что ты конченый псих. Поэтому я скажу так, чтобы даже до такого, как ты, дошло. Условия такие: ты отдаешь мне пустующие западные земли Волковых, я там склады для контрабанды поставлю. А сам будешь моей новой легальной аристократической ширмой вместо сломанного Аркаши. Подписываешь бумажки, и тогда я, так и быть, позволю твоему больному деду и прочей родне пожить еще немного.

Я медленно перевел зубочистку из левого угла рта в правый.

— Есть предложение получше, — сказал я. — Мой род расширяется, стае нужны новые дворовые псы. Поэтому ты и твоя банда с этой секунды работаете на род Волковых. Будете охранять периметр поместья, грызть глотки врагам и приносить мне в зубах добычу. И за эту преданность я великодушно разрешу вам и дальше дышать воздухом в моем городе.

Свиной пятак Грогха дернулся. Из ноздрей вылетели тугие струйки пара. Малюсенькие свинячьи глазки налились кровью.

Честно говоря, я уже облизывался, ожидая жесткий замес. Думал, сейчас он опрокинет стол и с диким поросячьим визгом бросится на меня. Но нет. Босс сделал кое-что намного интереснее.

Орк просто взял двумя пальцами-сардельками маленькую серебряную ложечку и трижды ударил по краю своей чашки с эспрессо: дзинь, дзинь, дзинь.

В ту же секунду все скрипки замолчали. Все бизнесмены и, простите за бранное слово, интеллигенция в зале одновременно, как роботы, встали из-за столов и направились к выходу. И хоть бы кто одно слово сказал. Вся эта золотая плесень просто молча покинула ресторан.

Официанты последовали за ними. Я отчетливо услышал, как снаружи закрылись дубовые двери. В створки с лязгом вошли тяжелые стальные ригели замков.

Словно этого было мало, мои уши уловили густое низкое гудение. По панорамным окнам снизу вверх поползла плотная энергетическая пленка. Я сразу уловил характерный запашок.

Это был магический барьер. Да еще и высочайшего класса. Недурно, недурно. Звукоизолирующий и подавляющий любую магию и любые звуки. Меня полностью отрезали от внешнего мира.

Свинорылый самодовольно ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла.

— Чё-то вякнул, щенок? Собеседование? Ты даже не понял, куда ты приперся, а уже пасть раскрываешь.

Я улыбнулся. Ну честно, эти ребята знали, как поднять мне настроение.

— Миленько, — я с удовольствием оглядел структуру магического барьера над головой. — Ты даже крышку на кастрюле сам закрыл. Это чтоб еда не разбежалась? Уважаю подход.

Тут уж вся орочья рожа побагровела. Цвет реально сменился с зеленого на красный. Кажется, его терпение испарилось окончательно.

Он щелкнул пальцами, и два монстра-телохранителя сделали шаг вперед.

— Отрежьте ему ноги, — коротко бросил босс.

Их кулаки окутались зеленоватым свечением. Левый монстр замахнулся, намереваясь пробить мне висок, правый сместился ниже, целя в ноги.

Радужка моих глаз мгновенно утонула в демонической черноте. Я поднял левую руку, выпуская Призрачные Когти, и просто махнул рукой крест-накрест. Словно дирижер, ставящий жирную точку в партитуре.

Раздался странный, резкий звук, словно кто-то с хрустом разорвал толстую простыню.

А затем лапищи обоих монстров, вместе с рукавами костюмов, плавно, без малейшего звука и капли крови, отделились от плеч и шлепнулись прямо на ковер.

На месте срезов у них сияли абсолютно гладкие, идеально ровные круги, мерцающие космическим фиолетовым светом пустоты.

Сосуды, ткани, кости — всё это на самом деле осталось целым. Потому что мои Когти резали не плоть, а разрывали саму метрику пространства.

Монстры истошно заорали, разглядывая свои сияющие плечи. Когтистые пальцы на отрубленных конечностях, лежащих на полу, нервно дергались. Они всё еще были связаны с их нервной системой через пространственный разлом. Кровь текла по сосудам как обычно, перемещаясь через своего рода «кротовую дыру».

Я подобрал отрубленные лапищи, положил на стол и зачерпнул Когтями воздух вокруг них.

Пространство замерцало и начало схлопываться. Под воздействием голода Чёрного Желудка ткань реальности сложилась, как оригами, уплотняя физическую плоть. С легким треском огромные конечности сложились внутрь пространственных карманов. В итоге передо мной оказались четыре светящихся фиолетовым кубика спрессованного пространства.

Я небрежно, прямо на глазах обоих монстров, закинул два кубика в рот и захрустел.

— Зеленое мясо, даже упакованное в подпространство, слишком жирное, — заметил я, пережевывая, и бросил скучающий взгляд на главаря. — Может, твоя нога окажется вкуснее?

Два оставшихся кубика я небрежно смахнул со стола. Как только они коснулись ковра, пространственный замок схлопнулся. Кубики мгновенно «развернулись» обратно, снова став двумя здоровенными зелеными лапищами.

— Ладно, я сегодня добрый, — великодушно произнес я. — Так уж и быть, по одной рабочей грабле вам оставлю. Плотно прижмите свои культи обратно к порталам на плечах, метрика сойдется, и всё срастется как ни в чем не бывало. Собирайте свой конструктор.

Здоровяки, скуля от боли и шока, повалились на пол. Зрелище вышло донельзя комичным: два огромных лба неуклюже елозили по ковру, пытаясь пристыковать гладкие обрубки своих плеч к неподвижно лежащим конечностям. Выходило у них из рук вон плохо.

Орк посмотрел на своих воющих от ужаса телохранителей, затем перевел взгляд на меня. И начал медленно, издевательски хлопать в массивные ладоши.

— Впечатляет, щенок. Вот теперь действительно впечатляет, — пророкотал босс.

В его голосе я не учуял ни капли страха. Скорее, там было удовлетворение садиста, чья схема сработала идеально.

— Арсеньев еще вчера ночью скинул мне сообщение, где в соплях расписывал, что ты потрошишь магию и жрешь ее. Знаешь, я ему не поверил. Думал, старик просто двинулся кукухой. У вас же, волчар позорных, родовой дар всегда был связан с грубой силой, а не с поглощением.

Босс грузно поднялся, нависая над столом и глядя мне прямо в глаза.

— Но, знаешь, я на всякий случай решил подстраховаться. Не хотелось бы наткнуться на сумасшедшего подростка, в котором проснулась древняя сила. Так что, щенок, раз ты так любишь жрать…

Я услышал тихий щелчок. Кажется, этот хмырь нажал какую-то скрытую кнопку в столешнице.

— … то подавись! — закончил он фразу.

Замкнутый купол под потолком мгновенно вспыхнул. Полупрозрачное свечение сменилось на глухой, непроницаемый свет ртутного серебра.

Мне словно на плечи опустили гору. Спинка моего дорогого стула с треском сломалась, и меня безжалостно вжало в сиденье. Чашки с эспрессо лопнули, вдавившись в столешницу.

И это было только начало. Из вентиляционных решеток под потолком с громким шипением вырвались тугие струи тумана. Газ стремительно заполнял помещение, оседая на столах и коврах.

Мои звериные инстинкты сработали сами собой. Я жадно вдохнул, поглощая ману, собираясь переработать ее Чёрным Желудком. И тут внутри меня словно взорвалась стеклянная граната. Я ощутил, как глотку сковало глухим льдом. А потом вся эта изморозь колючим комом потянулась вниз по пищеводу.

Я захрипел, схватившись за горло. Чёрный Желудок взвизгнул, как побитый пес, наотрез отказываясь переваривать эту дрянь. Чернота в моих глазах померкла, сменившись обычным голубым цветом.

А, ну понятно. Меня атаковали не магией, а алхимией.

Я почуял привкус сверхчистого серебра. Учитывая мое сходство с оборотнями, серебро действовало на меня более чем отлично.

Но был еще один странный, удушливый привкус… Ну да, лунная полынь! Та самая дрянь, которую принимала девчонка-водница. Только концентрация была раз в десять выше. Эта отрава намертво блокировала маноканалы и не давала перегонять энергию в лечение.

Моя слабая тушка, лишь вчера слегка подлатанная, такой перегрузки не выдержала. Сиденье подо мной окончательно треснуло, и я рухнул на колени. Внутри грудной клетки раздался отвратительный хруст. Кости, едва сросшиеся вчера ночью, ожидаемо сломались и пронзили мои легкие. Изо рта на дорогой персидский ковер хлынула густая теплая кровь. Перед глазами сгустился туман. Кожа на щеках горела от микроскопической серебряной пыли, словно от кислоты.

Хах. Иронично. Я все-таки недооценил хрупкость мясного мешка, в котором застрял.

Орк спокойно встал, как ни в чем не бывало. Перешагнув через своих хрипящих одноруких охранников, он подошел к стойке бара и лениво налил себе стакан виски со льдом. Магическое давление, размазавшее меня по полу, на него никак не действовало. Кольца на его толстых пальцах светились тусклым светом. Видимо, они его и защищали.

Босс вальяжно приблизился ко мне и остановился в паре метров. Его глазки презрительно сверкнули.

— Какая же ты шваль, Волков, — почти ласково произнес орк, делая небольшой глоток виски. Лед тихо звякнул о стекло. — Держал всех за идиотов, а идиотом оказался ты сам. И знаешь что? Кажется, из нас двоих именно ты плохо знаешь сказки. Напомнить тебе, что три поросенка сделали с волком? Они сварили его в котле, а шкуру потом повесили над камином.

Сквозь гул в ушах я различил, как воздух в трех метрах за моей спиной мелко-мелко завибрировал. Из сгустившегося тумана грациозно и абсолютно беззвучно шагнула ОНА.

Двигалась незнакомка так плавно, словно скользила по льду. Высокая и безупречно стройная. Фигура туго затянута в тактический угольно-черный латекс, по поверхности которого мягко мерцали небольшие руны. Кожа была странного фиолетового цвета. Из-под черной полумаски на меня смотрели ледяные глаза цвета зимнего неба. Длинные острые уши слабо подрагивали, словно прислушиваясь к каждому звуку в зале. В ее длинных, изящных пальцах мерцали антимагические клинки, тонкие, сияющие глубоким голубым светом. Я почувствовал запах лаванды и морозной мяты.

Эльфийка? Наемная убийца, насквозь пропитанная высокомерием. Идеальное диетическое эльфийское мясо. Но вот проблемка: прямо сейчас это диетическое мясо собиралось пустить на фарш меня самого.

— Знаешь, я не люблю рисковать, — заметил босс. — Так что всю грязную работу сейчас сделает моя девочка.

Хитрожопый орк предусмотрительно стоял в сторонке, чтобы я, не дай бог, до него не дотянулся в последнем рывке.

Грогх допил виски.

— Эту сосочку зовут Иллириэль. Она профи. Ей плевать, кто ты там: демон, бог или просто обнаглевший мальчишка. Покромсает любого.

Орк отвернулся в сторону окна.

— Иллириэль, голову отдели чисто, упакуй в криоконтейнер. Может быть, даже продам ее Медведеву, пусть полюбуется на «воскрешение» Волковых. Остальное мясо сожги вместе с рестораном. Спишем на бандитскую разборку.

Девица не произнесла ни слова. В этом было что-то неестественное, пугающе машинное.

Она шагнула ко мне, встав сбоку. Тень накрыла мое лицо.

Синий клинок взлетел вверх и стремительно опустился. Тонкая сталь вспыхнула ослепительной синей дугой… и, легко пройдя сквозь мою шею, отсекла мне голову.

Версия Дианы в нижнем белье. 18+ версия без одежды и в более откровенных позах, с альтернативными прическами есть на моем Бусти. Ссылку ищите в примечаниях к книге или в профиле Автора.

Моя обезглавленная тушка распласталась на дорогом персидском ковре. Срезы на шее как со стороны головы, так и тела, затянулись коркой льда. Эльфийка сделала работу чисто, не пролив ни капли крови.

Иллириэль изящно взмахнула рукой, вернув лезвие обратно в ножны.

Она плавно, почти лениво наклонилась, ухватила за волосы мою отрубленную голову и, словно кеглю, небрежно забросила её на стол.

Голова прокатилась по гладкой дубовой столешнице, ударилась о хрустальную пепельницу и замерла аккурат напротив бокала с виски.

— Безупречно, как всегда, детка, — довольно хрюкнул Грогх.

Монстр подошел ближе и по-хозяйски провел толстым пальцем по изгибу ее затянутого в латекс бедра.

— С меня причитается.

— Ты обещал мне выходные в Париже, сладкий, — мурлыкнула эльфийка совершенно не подходящим для хладнокровной убийцы томным голосом. Она капризно оперлась бедром о стол, прямо рядом с моим носом. — И, надеюсь, вечером ты будешь более… изобретателен, чем этот щенок. Не заставляй меня скучать.

Грогх плотоядно оскалился, собираясь ответить, но тут идиллию прервал жалобный голос с пола:

— Босс! Босс, мы прилепили!

Это прохрюкал один из телохранителей. На фоне послышалось кряхтение и возня.

— Слышь, Кирпич… — неуверенно добавил второй. — Кажись, ты мне левую руку на правое плечо присобачил… Большой палец назад смотрит! Это точно так и должно быть?

— Заткнись и терпи, — огрызнулся Кирпич. — Босс, это ж типа эта, как ее, производственная травма, ага?

— И расчлененка, — добавил второй.

— Да, за расчлененку нам сегодня по двойному тарифу заплатят?

— Я вам сейчас двойной тариф на похороны выпишу, — рыкнул Грогх, небрежно поправляя манжеты. — Вы мне два эксклюзивных пиджака от Бриони испохабили своей производственной травмой. Скажите спасибо, что я вас на органы не пустил, чтобы убытки отбить. Захлопнули пасти и марш на выход!

И вот тут случилось то, чего никто из присутствующих в зале явно не ждал.

По всем законам бытия я был мертв. Чтобы болтать, живому существу как минимум нужны легкие, чтобы толкать воздух, и уцелевшие голосовые связки.

Но тем не менее…

Я распахнул глаза. Зрачки мгновенно залила густая тьма.

— Слушайте, голубки, — громко, с легкой хрипотцой выдала моя отрубленная голова. — Я прерву вашу влажную прелюдию. С этого ракурса твоя свиная морда, Грогх, выглядит еще мерзотнее. А у тебя, ушастая, на латексе шов разошелся. Прямо на заднице.

Глаза орка медленно, словно в замедленной съемке, полезли на лоб, увеличившись до размеров блюдец. Стакан с виски выскользнул из его ослабевших сарделек и с жалобным звоном разбился о стол, обильно окатив мою щеку дорогим алкоголем.

Иллириэль, только что излучавшая ауру непобедимой, хладнокровной хищницы, зашипела рассерженной змеей. Ее идеальное эльфийское лицо аж перекосило от удивления и злости.

— Ох, твою ж мать… — раздался в наступившей тишине дрожащий голос монстра-телохранителя с пола. — Кирпич… отлепляй руку нахрен. Нам за такое не доплачивают! Валим отсюда!

— И виски у вас говно собачье, — меланхолично добавил я, слизывая капли с губ. — Разбавлено. Ну что, перейдем ко второй части банкета? Я пожалуй, уже привык к вашему чертовому серебру.

Грогх плотоядно оскалился, собираясь ответить, но его массивная челюсть вдруг отвисла. Из пятака «хозяина улиц» вырвался странный звук, похожий на писк резиновой игрушки.

Идеальный итальянский костюм босса расчертили идеально ровные разрезы, из них ударили лучи света. И Грогх просто осыпался на пол. Как детский конструктор, у которого разом вынули все крепления. Без единой капли крови. Его туша распалась на пару десятков аккуратных, светящихся по краям деталей.

А за ним стояло мое обезглавленное тело.

Оно невозмутимо возвышалось над кучей орочьего «винегрета». На кончиках пальцев сверкали Призрачные Когти.

На моей шее вроде бы должна была зиять кровавая рана от эльфийского меча, но хренушки. Там, прямо над кадыком, растопив эльфийский лёд, мерцал гладкий, идеально ровный фиолетовый срез. Точно такой же, как на моей отрубленной голове.

Фокус был прост до безобразия. Я не стал дожидаться, пока ушастая стерва меня обезглавит, и сам сделал себе пространственный разрез на шее за долю секунды до удара. Ее распрекрасный клинок просто просвистел сквозь пустоту, ничего не задев.

А дальше мое тело, которым я прекрасно управлял, просто тихонько встало и нашинковало озабоченного орка.

Голова Грогха с матюками скатилась с кучи собственных запчастей и ткнулась пятаком прямо в черный ботинок Иллириэль.

Эльфийка дернулась, словно ее ударило током. Взгляд ее огромных глаз заметался между моей головой и расчлененным любовником.

— Иллириэль, детка… — моргнув, грустно булькнула голова орка снизу. — Кажется, наш Париж откладывается… Собери меня, а? Я левую почку не чувствую.

— Ой, да не ной, свинота, — заметил я со стола. — Скажи спасибо, что я из тебя пазл всего на тридцать деталей сделал. Для детей от трех лет. Даже твоя эльфийка быстро соберет, минимум за полгода.

Илилри… как там её… эль наконец отмерла. В огромных глазищах полыхнула ярость, в ладонях с легким гудением вспыхнули синие клинки.

— Ублюдок! Яйца отрежу! — прошипела она, отшвыривая голову Грогха ногой. Убийца рванула к столу, явно намереваясь покрошить мою говорящую голову на мелкие кубики. В этот раз по-настоящему. Наперерез ей шагнуло мое тело, взмахнув когтями.

Да, это была самая шизофреничная драка в истории Северогорска. Безголовая тушка в рваной футболке против самой сексуальной эльфийской задницы в латексе.

Эльфийка двигалась так быстро, словно хотела быть сразу в паре мест одновременно. Ее клинки оставляли в воздухе синие шлейфы, пытаясь порубить меня на салат. Но тело уклонялось, приседало и лупило в ответ.

Жаль, но мои Когти не могли пробить ее клинки. Каждый раз, когда они скрещивались с синими лезвиями, во все стороны летели искры, а пространство жалобно трещало. Она не давала себя разрезать, парируя каждый выпад.

— Левее бери! — скомандовал я сам себе, наблюдая за боем со столешницы. — И костылями активнее дергай, волка ноги кормят!

Иллириэль зарычала, сделала круговое сальто и нанесла серию стремительных ударов. Мое тело отступило на шаг, уходя в глухую оборону. Эльфийка крутнулась вокруг своей оси, готовясь к решающему рывку… и совершила роковую ошибку.

Она повернулась ко мне спиной. Ну, к моей «отрубленной» башке.

Я оскалился так, словно уже проглотил ее заживо. Мана, которую я успел скопить, бурлила. Прямо над столом, прямо за роскошной задницей эльфийки, воздух пошел рябью. Из сгустившейся тьмы с глухим рыком вынырнула огромная Призрачная волчья пасть.

Пасть лязгнула зубами и с хрустом сомкнулась прямо на упругих ягодицах эльфийки, обтянутых тактическим латексом.

Только меня интересовала не плоть. Призрачный Волк вырвал огромный, сочный кусок ее сияющей ауры.

— А-А-А-А! — Иллириэль завизжала так, словно хотела ором разнести всё стекло в ресторане.

Магический шок от потери части души мгновенно скрутил ее. Клинки рассыпались искрами. Эльфийка рухнула на колени, выгнувшись дугой, судорожно хватаясь за поясницу.

— М-м-м, — я с удовольствием причмокнул губами. — Диетическое, с нотками лаванды. Чуть жестковато, но под виски пойдет.

Эльфийка подняла на мое тело полный боли и ужаса взгляд.

Моя тушка не стала тянуть время. Шаг вперед, Призрачные когти сверкнули в воздухе, расчертив крест на ее груди. Раздался тот самый звук пространства, рвущегося как простыня.

Иллириэль застыла, а затем с мягким шелестом осыпалась на ковер десятком идеально ровных светящихся кусков. Рядом с такой же кучей Грогха.

Попка и грудь эльфийки оказались рядом, словно соревнуясь размерами и упругостью.

— Вот теперь гармония. Мальчики направо, девочки налево, — довольно произнес я.

Мое обезглавленное тело спокойно, вразвалочку подошло к столу. Протянуло руку, пятерня сграбастала меня за ухо и шевелюру. Мир на секунду накренился, тушка опустила голову обратно на законное место.

Сверкающие края разрезов на шее соприкоснулись. Пространство дрогнуло, края схлопнулись, сливаясь воедино. По телу прокатилась волна ледяного холода, а следом по нервам словно ударила волна электричества.

Я повел плечами. Хрустнул шеей вправо, затем влево. Отлично. Никаких швов, никакой боли. Как новенький.

Я посмотрел на валяющиеся у ног кубики из босса и его эльфийской подружки, тяжело вздохнул и погладил урчащий живот.

— Ну что ж. Пора наконец и пожрать по-человечески. Бог-Император завещал бить ксеносов, так что добро пожаловать в Великий Суп.

Где-то за сорок минут до моего приезда…

Я остановился. Вздохнул. Честно, вот лень препираться и возиться с ними. Посмотрел на седоусого с выражением лёгкой скуки.

— В медпункт.

— В медпункт? — старик нахмурился, явно не ожидавший такого ответа. — Но… почему на плече?

— Удобно. У неё шок. Идти сама не может. Устное согласие получил, а что?

— Я не давала согласия! — тут же завопила Анжелика. — Он врёт! Он меня похитил! Он сказал, что я в жёны сгожусь!

— Одно другому не мешает, — пожал я плечами. — Жёны тоже имеют право на медицинскую помощь.

Седоусый побагровел. Молодые охранники за его спиной нервно переглядывались, явно не горя желанием связываться с типом, который на их глазах перегрыз магические лианы.

— Отпустите девушку! — потребовал старик. — Немедленно! Это территория Академии, мы сейчас вызовем имперский патруль!

— Дед. Я только что разжевал и переварил магическую аномалию, которую вы всем штатом ковыряли. Ты правда хочешь проверить на мне свой парализатор?

Седоусый сглотнул. Желваки на его скулах заиграли, но он не отступил, упрямо сжимая жезл. Мужик знал свою работу.

И в этот момент Анжелика, воспользовавшись моей заминкой, вскинула руку. В ладони полыхнул крошечный, но плотный фаербол.

— Получи, ублюдок! — выкрикнула она, всаживая заклинание мне прямо в затылок.

Я даже не обернулся.

Волчья Пасть материализовалась прямо над моим плечом, перехватила фаербол в воздухе и с довольным хлюпаньем втянула его внутрь. Я слегка мотнул головой и заодно прихватил кусочек ауры Анжелики в виде тонкого, светящегося лоскута.

Он очень легко отделился от её души. На вкус был острый, с карамельным оттенком и нотками дорогого парфюма. Калорийность средняя, но состав плотный.

— Ах! — выдохнула Анжелика.

Её тело внезапно выгнулось дугой, мелко задрожало. С губ сорвался тихий, короткий стон. Глаза закатились, щёки залились пунцовым румянцем, по бёдрам пробежала крупная дрожь.

А затем она обмякла, безвольным кулем повиснув на моём плече. Растения, заменившие ей одежду, с тихим шелестом слегка шелохнулись.

Я невозмутимо перевёл взгляд на охранников. Седоусый напрягся, его палец лёг на кнопку активации жезла.

— Неспровоцированное применение боевой магии с целью убийства наследника Рода Волковых, — сухо, протокольным тоном чеканя слова, произнёс я. — В спину. На территории учебного заведения.

Я посмотрел старому охраннику прямо в глаза.

— Это официальный межклановый конфликт, уважаемый. Твоя зарплата покрывает участие в войне аристократов?

Мужик замер. Кнопку он так и не нажал. В его глазах мелькнуло понимание: влезешь между благородными, раздавят и не заметят.

— Так что пиши в рапорте как есть, — деловито продолжил я, избавляя старика от мук выбора. — Студентка Голубева напала на студента Волкова. Словила жесткий магический откат. Пострадавшую благородно и гуманно несут в медпункт. Вопросы остались?

Седоусый медленно, очень медленно опустил парализатор. Его подчинённые за спиной с облегчением выдохнули. Отмазка была железной: они не спасовали, они просто соблюдали субординацию перед высшим сословием.

— Никак нет, ваше благородие, — глухо ответил старик. — Но мы напишем рапорт.

— На здоровье, хоть десять рапортов. Только под ногами не путайтесь, — я лениво зевнул.

Я плечом отодвинул седоусого и пошёл дальше по аллее. Запах Дианы становился всё отчётливее. Мята, озорство. Судя по всему, сестра сейчас находилась где-то в восточном крыле, скорее всего, на втором этаже. Кафедра боевой ботаники?

Сзади послышались торопливые шаги. Практикант догнал меня и, тяжело дыша, протянул какой-то свёрток.

— Вот… тут плед. Уборщицы оставили. Прикройте её хоть, что ли… А то реально не по-людски.

Я кивнул, принимая плед. Набросил на голую спину Анжелики.

— Спасибо. Впиши себе премию в рапорт.

— И… — парень замялся. — А как вы это сделали? Ну, с лозами?

— Диета, — коротко ответил я, не сбавляя шагу. — Побольше кальция, и тоже так сможешь.

— К-кальция?

— Кирпичи, гвозди, арматура. Не благодари.

И я скрылся за дверями главного корпуса, оставив практиканта в одиночестве. На роже у него поселился глубокий экзистенциальный кризис.

Ну, теперь можно и сестру найти. Пока эта мелкая блондино-зараза не подожгла тут что-нибудь. Или кого-нибудь. С неё станется.

Это было лучшее место в зале. Панорамное окно, вид на парк, никаких сквозняков, всё как надо, всё по красоте. Вокруг суетились официанты, но троица из побочной ветви Соболевых на всякий мусор даже не смотрела.

Прислуга это что? Так, на уровне мебели. Даже чуть ниже, пожалуй. Мебель хотя бы не пинают, ценная ж ведь. А это просто холопы, хрен ли там?

Главным в этой компании был, судя по всему, парень с сальными светлыми волосами и холёным лицом. Одет с иголочки: пиджак от кутюр, небрежно расстёгнутый ворот белоснежной рубашки, на запястье блестит браслет, мерцающий синим. Зубы сверкают элитной стоматологической магией. Аж глаза слепит.

Он вальяжно раскинулся на стуле с таким видом, словно уже купил это заведение вместе с посетителями. И с видом римского патриция потягивал вино из бокала.

Мизинец оттопырил.

— … не, вы только представьте, — вещал он, не понижая голоса, чтобы слышали соседние столики. — Он выл так жалобно, когда я сломал ему руку… Я даже почти зарыдал. На секунду захотелось миску с Педигри принести.

Рядом с ним сидел второй, явно из породы вечных подпевал. Поменьше ростом, поплотнее. Бегающие глазки, нервные пальцы крутят серебряную вилку, рот вечно растянут в угодливой ухмылке.

— Да брось, Вадик, — подхватил он, хихикая. — Волковы ж живучие. У них же это, говорят, переломы мочой лечат.

— Фу, Игорь! — девица за столиком брезгливо сморщила идеальный носик. Тонкая, как спичка, с острыми скулами и таким выражением лица, будто весь мир провонял навозом. Натуральная блондинка, кстати, в отличие от Анжелики. — Не за столом же! Я вообще не понимаю, зачем мы тратили время на эту дворнягу.

— Ой, Лера, не будь занудой, — отмахнулся Вадик. — Пусть знают своё место. Род выродился. Был графский род, стал псарня.

К столику бочком приблизился официант, парнишка с младших курсов, подрабатывающий после занятий. Он дрожащими руками держал поднос с тремя чашками.

— В-ваш чай, господа… — пролепетал он, пытаясь аккуратно поставить чашки на стол.

Вадик едва глянул в его сторону.

— Чё долго-то так, — обронил он.

— П-простите, господин, кухня перегружена…

— Да мне плевать. Ты заставил ждать меня, — Вадик лениво повернул голову. — Лера, как оно тебе?

Девица окинула официанта таким взглядом, словно перед ней был таракан.

— Ужас. Дрожит, как лист и потеет. И манжеты мятые, — она говорила спокойно, с той особой, медицинской брезгливостью, от которой хочется немедленно вымыться. — Ему максимум свиньям в хлеву накрывать. Из какой дыры их вообще сюда набирают? Из инкубатора для нищих?

— Я… я стараюсь, госпожа… — официант втянул голову в плечи. Казалось, ещё секунда, и он просто рухнет в обморок.

— Стараешься? — Вадик изогнул бровь. — Ну примерно так же твои родители старались, когда тебя, выродка, делали.

Он небрежным щелчком опрокинул одну из чашек. Горячий чай выплеснулся на поднос, ошпарив парню пальцы. Тот вскрикнул, но каким-то чудом не выронил поднос. Видимо, боялся более серьезных последствий.

Игорь заржал. Лера лишь поморщилась:

— Вадик, ну зачем? Теперь тут лужа.

— Эй, обслуга. Убрал лужу за пять секунд, — лениво произнес Вадик. — А если я увижу хоть каплю, ты вылетишь из Академии. Время пошло.

Он снова откинулся на стуле, оглядывая зал. Взгляд скользнул по галерее, и внезапно замер. Потому что в их сторону, мягко лавируя между столиками, шла Диана.

Вадик пару секунд смотрел на нее, а потом на его холёном лице проступила гримаса скучающего презрения.

— О, глядите, — он картинно прикрыл рот ладонью, изображая удивление. — Сама принцесса с помойки пожаловала. Волкова-сучка-младшая. Или старшая? Я вечно путаю, сколько их там, безродных…

Диана была уже в трёх шагах от столика.

— Эй, дворняжка, — Вадик повысил голос и щёлкнул пальцами над головой, подзывая её как собаку. — А че без намордника?

Игорь угодливо хрюкнул. Лера посмотрела на Диану поверх чашки с брезгливым интересом, словно разглядывала диковинное насекомое.

— Какая блузка… интересная, — заметила она тоном музейного экскурсовода. — «Распродажа в зоомагазине»? Все нищие района скинулись на этот наряд по нитке?

— С благотворительной помойки, — охотно подхватил Игорь. — Там все Волковы отовариваются.

Диана подошла вплотную к столу. Вадик уже набрал воздух для следующей остроты.

Она не дала ему её произнести.

Пальцы Дианы сомкнулись на чашке с кипятком, той самой, что стояла перед ошарашенной Лерой. Взмах рукой! И содержимое с тихим, зловещим шипением выплеснулось прямо в лицо Вадику.

Он заорал. Натурально, по-свинячьи, с подвизгиванием. Пиджак от кутюр мгновенно покрылся безобразными чайными разводами, к холёной коже прилипли чаинки, дорогой гель для волос потёк по лбу мутными струйками. Римский патриций превратился в мокрого, обваренного котёнка за полторы секунды.

Игорёк аж подавился смешком. Зенки выкатил, судорожно рванулся в сторону, попытавшись на одних рефлексах поднять щит. Да куда там!

Для Дианы эти мажоры двигались медленнее, чем сонные мухи в банке с вареньем. Девчонка пружинисто развернулась на месте, и с разворота всадила свой новенький кед прямо в мерзкую харю Игоря.

Хлесткий, влажный удар разорвал тишину элитного заведения.

Подпевала вместе со своим стулом полетел кувырком, сметая соседний столик с устрицами, салатами и фарфором.

Перепуганная блондинка успела только распахнуть рот для истеричного визга. Её пальцы с дорогим маникюром судорожно начали чертить в воздухе светящиеся линии.

Увы, слишком медленно. Резиновая подошва встретилась с аристократичной, точеной скулой. Лязгнули челюсти. Девицу вышвырнуло из-за стола, она врезалась прямо в панорамное стекло, плотно прижавшись к нему пухлыми губами. Да так и сползла по нему вниз, оставляя за собой на прозрачной поверхности густой мазок из крови пополам с дорогой тоналкой.

Коротенькая дизайнерская юбка задралась, явив миру кружевное белье и полное отсутствие инстинкта самосохранения.

Заведение натурально окоченело. Музыка из динамиков продолжала играть, но публика вокруг даже дыхнуть боялась лишний раз.

Зато Диана со звериной грацией крутанулась вокруг своей оси после удара. Волчьи ушки стоят торчком, пушистый хвост лениво метет воздух туда-сюда.

Выровняв мятые края той самой «рыночной» блузки, она склонилась над корчившимся у резных ножек Вадиком. Обваренный мажор только подвывал сквозь зубы, пряча пылающую физиономию в ладонях.

Диана улыбнулась ему. Ласково так. Почти как родная мать.

— Ой, какой ты неуклюжий! — заворковала она звонким, елейным тоном. У парочки случайных посетителей от этих ноток явно похолодело где-то в районе селезенки. — Сперва братишке моему кости крошите, затем сами в кипятке купаетесь…

Тут она схватила его за грудки одной рукой и рывком вздернула в воздух. Вадик заверещал ещё громче. Лицо Дианы потемнело, из-под верхней губы показался клык.

— Правило Стаи, пирожочек, — сухо произнесла она. — Кто трогает наших щенков, тот становится даже не врагом… А просто обедом. Как думаешь, с каким соусом ты пойдешь лучше всего?

— Я не ссу! — возмутился Данила, но на кусок ауры смотрел с ужасом пополам с отвращением. — Просто это… это как-то… людоедство какое-то…

— Не людоедство, — поправил я. — Аура просто энергия. Как суп. Считай, что это окрошка. Холодная, изысканная. Не обижай сестру же, вон, смотри, она расстроится.

— Обидится! — подтвердила Диана и картинно надула губки. — Я тут охотилась, добывала, вкусняшку ему приволокла, а он, ишь, нос воротит! Так и знай, младшенький, пока ты не попробуешь, еды никакой больше не получишь. Я сказала.

— У-у-у… — Данила сглотнул, потом с надеждой покосился в сторону кухни. — Я бы лучше супчика похлебал. Ну там этого, обычный, гороховый. Можно?

— Жри что дают, щенок, — отрезал я.

Вадик, всё ещё висящий в захвате Дианы, неожиданно подал голос. Сквозь слёзы, сопли и ошмётки собственной ауры на морде он умудрился выдавить кривую, дрожащую усмешку:

— Вы-ы… вам это с рук не сойдет… т-твари… м-мой отец… м-мой род…

— Заткнись, обед, — флегматично добавил я, отхлёбывая чай из нетронутой чашки. М-м-м, недурно, недурно, надо запомнить кафешку, как минимум чай у них достойный. — Лежи молча, пока тебя доедают. Батя твой пойдет на закуску вместе с прочей роднёй. А пока не порть аппетит волчонку.

Данила посмотрел на дрожащий кусок ауры, потом на меня, потом на Диану, которая ободряюще показала ему большой палец (одновременно отхватив ещё кусок ауры). В его глазах жестко боролись два Волка. Белый и Чёрный.

Белый был здравым смыслом и говорил: не смей жрать всякое дерьмо. У Черного вопили звериные инстинкты: не зли двух зверюг, которые почему-то оказались родственниками нашего Данилки.

Наконец, парень зажмурился, схватил кусок ауры пальцами — вздрогнув от холода — и сунул в рот.

Некоторое время парниша просто жевал, зажмурившись. Потом робко проглотил.

А когда распахнул глаза, в них светилось удивление.

— Мятное… — пробормотал он. — На вкус как мороженое с мятой. Только колется.

— Я же говорила! — Диана просияла, не прекращая жевать. — Сорбет! Мальчик сразу вкус распробовал, не то что некоторые тут! Вадик, ты слышал? Мятное мороженое! Твоя душа как холодный десерт! Гордись!

Вадик хрипел и уже закатывал глазки. От удовольствия и гордости, видимо.

Я молча поднял чашку с чаем и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся. Что ж, первый шаг сделан. Данила только что впервые в жизни сожрал чужую магию. Со временем наша Стая обзаведётся ещё одним боевым желудком.

Да, сам волчишка пока охотится не может. Я или Диана должны оторвать для него кусок. Но начало положено. Клыки вырастут со временем.

Главное теперь, чтобы его не стошнило от переизбытка впечатлений.

Я поднял руку и щёлкнул пальцами, подзывая официанта. Того самого, с обваренными пальцами и дрожащими коленками. Он подлетел мгновенно, едва не поскользнувшись о рассыпанные устрицы.

— М-м-меню, господин? — выдавил он.

— Меню потом. Принеси ещё чая. Чёрный, покрепче и без сахара. И три чистых чашки.

— С-с-сейчас будет…

— И лёд, — бросил я вдогонку. — Для пальцев. Подержишь, пока не спадёт опухоль. Потом подойдёшь ко мне, я скажу, чем обработать ожог. Бесплатный совет. Так, бонус за моральный ущерб.

Официант часто-часто закивал и испарился в направлении кухни. Кажется, он до сих пор не верил, что его за этим столиком не собираются бить.

Диана тем временем как раз собралась что-то добавить к своему воспитательному монологу, но тут двери столовой с грохотом распахнулись.

В зал ввалилась пятёрка разгорячённых аристократов. По нашивкам на пиджаках кто-то там из Соболевых и какая-то мелочь из вассальных родов. Видимо, друзья-приятели поверженных, которым уже успели нашептать, что в столовой творится неладное.

Впереди вышагивал здоровенный детина с борцовской шеей, за ним топали двое стихийников. В их руках уже пылали огненные шары.

Ещё двое держались вдалеке, делая руками какие-то загадочные пассы.

— Эй! — рявкнул детина, надвигаясь на Диану. — Отпусти Вадика, сука! Живо!

— О, подкрепление, — Диана безмятежно улыбнулась, даже не обернувшись. — Ярик, ты глянь, у них тут целая группа поддержки. Интересно, они с собой чирлидерш привели или как?

— Вряд ли, — отозвался я, разливая чай по чашкам. — У них со вкусом проблемы.

Один из стихийников, рыжий, с прыщавой физиономией, с размаху швырнул в Диану уплотнённый сгусток огня. Фаербол прочертил дымный след над столиками, нацелившись сестре прямо в спину.

Диана не обернулась. Просто мотнула головой в сторону, и в воздухе мелькнула призрачная волчья пасть с белоснежной шерстью. Челюсти сомкнулись на заклинании с сочным хрустом, разбрызгивая во все стороны ошмётки пламени.

Чавк.

— М-м-м, — Диана зажмурилась от удовольствия. — С дымком. Перец чили, жжёный сахар и лёгкий привкус прыщавой неуверенности. Честное слово, мальчики, если вы сейчас же не прекратите, я решу, что тут шведский стол, и пойду по рядам.

Она деликатно рыгнула в кулачок, выпустив колечко дыма, отшвырнула тушку Вадика и, наконец, повернулась к пятёрке лицом. Её зрачки хищно сузились, а белоснежный хвост нервно хлестнул по ножке перевёрнутого стула.

— Ну-с, пирожочки, кто там следующий? — ласково спросила она. — Я щедрая сегодня, каждый пятый фаербол в мордаху бесплатно запендюрю. А вон тот рыжий, кажется, уже свой боезапас отстрелял.

Прыщавый стихийник попятился.

Я отхлебнул чай и придвинул вторую чашку Даниле.

— Пей, — повторил я. — Сейчас будет вторая часть шоу.

Данила молча взял чашку дрожащей рукой, посмотрел на Диану, на пятерых аристократов, на дымящуюся пасть над её плечом, и тяжко вздохнул.

Ясненько, парниша окончательно смирился с тем, что сегодня угодил в параллельную вселенную.

Я же принюхался к магическим потокам вокруг и нахмурился. Кажется, в нашу сторону уже шевелили мослами весьма серьезные силы. Да, судя по запаху вполне себе местные слоны. Или даже киты.

Хех, логично. Наше с сестрой буйство в академии не могло продолжаться вечно. Те, кто властвует в этом храме знаний, уже в курсе, что она их территорию забрели дикие звери.

Но пока китов здесь нет, пусть сестренка немного порезвится. Всё таки она очень милая, когда играется.

Пока я размышлял, сбоку что-то зашуршало. Я скосил глаза. О, плед зашевелился.

Анжелика медленно возвращалась на нашу землю грешную. Сперва дрогнули ресницы, потом дёрнулся уголок губ, потом она со стоном приоткрыла глаза. Взгляд был ещё мутный, плывущий, но уже с намеком на осмысленность.

Она обвела взглядом зал. Увидела перевёрнутые столики, пылающие сгустки огня на стенах. А также жесткий замес, где пять магов отчаянно пытались запинать одну хрупкую блондинку.

Хрупкая блондинка, кстати, в долгу не оставалась. Рыжий стихийник как раз летел через весь зал, сбив по пути кадку с пальмой, а здоровенный детина с борцовской шеей пытался выдрать из своего плеча пульсирующий чёрный шип.

Диана, зараза такая, ещё и комментировала.

— Ну кто так группируется? — притворно вздохнула Диана, изящным прыжком уходя от подсечки. — У тебя открыта шея, печень и селезёнка. Я прям теряюсь, что первым попробовать на вкус? Вы вообще не стараетесь выглядеть аппетитно!

— Пасть закрой, тварь! — рявкнул детина, покрывая свои руки толстой каменной броней. — Я щас твои клыки тебе в глотку вобью!

— Ой, боюсь-боюсь! — Диана захлопала ресницами и скользнула ему за спину. — С такой одышкой? У тебя кортизол скачет, мясо жестким станет!

Она отвесила ему звонкий, издевательский щелбан по каменному затылку. Мажор взвыл и развернулся, молотя воздух пудовыми кулаками.

— Не крутись, помойная крыса! Дай уже прибить тебя!

— А можно поменьше камня и побольше белка⁈ — капризно возмутилась сестра, ныряя под его кулак. — Я булыжники не грызу, у меня от них изжога и скука! Давай, сделай мне стейк прожарки «медиум», ну же! Удиви меня!

— Да пошла ты!

— Не-а, я туда не хожу. Там скучно.

Девица из вражеской пятёрки, всё это время пытавшаяся сплести что-то серьезное, наконец выкрикнула формулу. Ледяной шип сорвался с её ладоней и с пронзительным свистом устремился к Диане.

Сестренка перехватила его прямо в воздухе. Зубами. И с хрустом перемолола в ледяную крошку, как заправская химера-пожирательница.

Вот это понимаю аппетит. Не то, что у некоторых кузенов, которых уговаривать надо.

— Воды многовато, — с набитым ртом пожаловалась Диана. — Вы там ману разбавляете, что ли? Никакого уважения к потребителю.

Анжелика проводила расширенными от ужаса глазами очередного мага, просвистевшего у нас над головой, и медленно, очень медленно повернула голову в мою сторону. Выражение её лица стало совсем нечитаемым, когда она осознала, что сидит завернутая в плед плечом к плечу с каким-то перебинтованным ботаником (то есть Данилой) и мной.

Я как раз с очень скромным видом наливал чай в третью чашку.

— Чай? — ласково осведомился я, пододвигая к ней блюдце. — Тебе надо больше пить, невеста.

Она моргнула. Потом ещё раз. Перевела взгляд на волчонка Данилу, который с каменным лицом наблюдал за побоищем. Потом снова на меня. Затем инстинкты слабого человеческого тела взяли верх: её рука сама собой потянулась к чашке. Пальцы обхватили фарфор.

Анжелика сделала глоток, за ним второй. Похоже, мозг девицы завис, силясь осмыслить бытие, а тело действовало в режиме автопилота.

Знакомое состояние. Я сам вчера его испытывал.

— С сахаром? — снисходительно уточнил я. — Или так сойдёт?

— Так… сойдёт, — хрипло выдавила она.

— Вот и славно. А то сахар кончился. Ну или Игорь на нём лежит, под тушкой не видно.

Данила прыснул, подавив смешок.

Анжелика сделала ещё глоток и, кажется, окончательно вернулась в суровую реальность. Щёки её пошли красными пятнами ярости. Она резко поставила чашку на блюдце, так что звякнул фарфор, и натянула плед, в который я её заботливо замотал, на уровень подбородка.

— Волков, — произнесла она ледяным голосом, в котором не было ни капли уважения к благородной особе. То есть ко мне. — Где моя одежда?

— Ушла в пользу казны Рода, — ответил я, не поведя и бровью.

— Что⁈

— Ты наказана. Одежда привилегия для послушных и скромных жён. Хорошие девочки не бросаются заклинаниями в спину будущему мужу. Поэтому сидишь в пледе. Можешь считать это актом моей невероятной милости.

— Невероятной… милости⁈ — её голос сорвался в истеричное шипение, ну чисто демоническое. Куда только смотрит инквизиция, совсем от рук отбились. — Да ты хоть понимаешь, что обо мне подумают⁈ Я, урожденная Голубева, сижу голая посреди разгромленной столовой, завернутая в плед, и пью гребаный чай, пока твоя больная на всю голову сестра выбивает зубы элите нашей Академии!

— Люди подумают, что ты находишься в свите Старшего Наследника Волковых, — спокойно парировал я. — Это величайшая честь.

— В сви… Да вы двое натуральные психи! Ты отмороженный Наглый Волчара, а твоя сестра ходячая катастрофа с клыками химеры! У вас вместо мозга какая-то сектантская каша! Нормальные люди после поединка идут в медпункт, а не пьют чай на костях врагов! И женщин в нормальном обществе не похищают!

Она выпалила всё это на одном дыхании. И замолчала, когда воздух кончился в легких, тяжело дыша и буравя меня жгучим взглядом.

— Не переживай на счет похищений женщин. Я уже придумал, как решить проблему, чтобы всем понравилось, — философски заметил я. — Диана похитит пару парней в рабство, и равноправие будет восстановлено.

Анжелика снова взорвалась.

— Это совсем не так работает! У вас вместо мозга желудок, а вместо морали пищевая цепочка! — рычала она на меня. — Ты в курсе, что нормальные люди на первом свидании дарят цветы, а не похищают⁈

— Не, цветы это к Диане, — я поморщился. — У неё этих цветов, знаешь, сколько? Хочешь, Пушка покажу?

— Не хочу я твоего Пушка! — взвизгнула она.

— Зря. Он ласковый. Почти как я.

Анжелика задохнулась от возмущения и шока. Она явно собиралась извергнуть из себя еще больше истерики, но Данила вдруг подал голос:

— Кстати, красиво сказано, — заметил мой верный волчонок-оруженосец с лёгким восхищением. — Ты слышал, Яр? «Ходячая катастрофа с клыками». «Наглый Волчара». Звучит как титулы.

— Можешь занести в летописи нашего Рода, — разрешил я. — Диана потом оценит.

Стрелять глазами Анжелика умела почти так же убийственно, как магией, и сейчас она прожгла Данилу и меня насквозь. Но было поздно.

В этот самый миг двери столовой распахнулись с такой силой, что одна из тяжелых створок с жалким хрустом слетела с петель. Пространство зала мгновенно накрыло чудовищным давлением. В воздухе запахло озоном и жгучим холодом, словно сама тётушка Айсштиль пожаловала в гости из своих Ледяных Чертогов.

На пороге стояла женщина. Высокая, с идеально прямой спиной гвардейца-ветерана. Вот только на этом сходство с воякой резко заканчивалось, потому что «гвардеец» оказался до одури женственным. Строгое, идеально подогнанное платье-футляр свинцового оттенка так плотно облегало её роскошную фигуру, что, казалось, сейчас с треском лопнет. Особенно в районе выдающегося бюста, там уверенный пятый размер буквально рвался на свободу сквозь деловой дресс-код.

Да уж, магия чертовски удобная штука! При её-то ранге женщину аж распирало от сырой мощи, здоровья и силы. На вид не дашь больше двадцати пяти, гладкая алебастровая кожа и стать настоящей хищницы. Густые тёмные волосы водопадом спадали на плечи, а глаза горели неестественно-синим светом. Ну точь-в-точь как у Архидемонов Морозного предела, которых мне как-то доводилось свежевать.

Только эта зрелая альфа-самка была куда горячее. Ну или холоднее, как посмотреть. Её возраст выдавали лишь небольшие морщинки в уголках глаз.

За её спиной, бряцая жезлами, замер отряд местной службы безопасности. Охрана выглядела так, словно морально уже готовилась нырнуть в разлом к самым жуткорылым отродьям Бездны, причем прямо нагишом.

Очередная услужливая подсказка из памяти носителя шепнула мне: «Декан боевого факультета. Маргарита Александровна Бельская». Местный кошмар во плоти. Женщина, которая одним лишь ледяным взглядом способна отправить в глубокую кому добрую половину Лицея. Именно ею тут пугали непослушных аристократов-первокурсников. Гроза забияк, ходячее отчисление, путевка в карцер на рудники…

Память двойника услужливо подкинула факт: каждый второй студент боялся деканшу до дрожи в коленках, а каждый первый фантазировал о том, как её волосы рассыпаются по простыням и подушкам. Как её длинные ноги будут выглядеть на его плечах? Долетят ли стоны до Дальнего Востока или только до Сибири?

Наивные травоядные. Большинство из них словило бы инфаркт ещё на стадии расстёгивания пуговиц. Шансы выжить в одной постели с этой ледяной глыбой стремились к нулю.

— НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЬ, — произнесла Маргарита Александровна.

Голос был тихий, низкий, с лёгкой хрипотцой. Но резонанс духовной энергии в нём оказался таков, что слова прокатились по разгромленному залу, словно гул кузнечного молота по наковальне богов. Хулиганы, которых моя сестрёнка еще секунду назад раскидывала по углам, просто примёрзли к полу. Даром дамочка не была обделена, факт.

Диана недовольно опустила ногу, занесенную для идеального добивающего удара в селезёнку замершего «быка». Призрачная пасть над её плечом нехотя чавкнула напоследок, растворяясь в воздухе. Сестренка выпрямилась, одернула свою растянутую блузочку и окинула устроенный погром с искренним разочарованием великого архитектора.

— Ну вот, на самом интересном месте! — капризно протянула она. — А я только-только собиралась наглядно показать кузену, как пробивать ауры пяткой.

— Что. Здесь. — Декан перевела на неё такой ледяной взгляд, от которого нормальный человек бы уже покрылся инеем. — Происходит?

— А может, чаю сначала? — с ангельской улыбкой предложила сестренка. — Вон, братик заварил отличный. С ароматом паленого камня. Фаерболы рядом взрывались, должен хорошо настояться…

Я аккуратно, без малейшей суеты, опустил фарфоровую чашку на блюдце. Звонкий дзыньк в тишине разгромленной столовой прозвучал как выстрел. Неспешно поднявшись со стула, я шагнул прямо к Маргарите Александровне.

Её распирало от силы, прямо как ее блузку под напором груди. Любой студентик рухнул бы на колени, стоило бы всемогущей деканше повести бровью.

Но я лишь молча подошёл вплотную. Охрана за её спиной судорожно перехватила жезлы, готовясь то ли спасать декана, то ли спасаться самим.

Бельская холодно глядела на меня каким-то чудом сверху вниз, хотя ростом мы были примерно равны.

Люблю дерзких женщин. В них своя изюминка.

— Ярослав Волков, — чеканя каждый слог, холодно начала она классическую, занудную деканскую речь. — Надеюсь, у вас есть феноменально веская причина, из-за которой вы учинили бойню на территории Академии? Иначе приказ о вашем отчислении ляжет на стол директора ровно через три минуты. Слушаю ваши жалкие оправдания.

Вместо ответа я подался вперёд, почти касаясь носом изгиба её белоснежной шеи, прямо над воротником строгого платья, и втянул ноздрями воздух. Глубоко, вдумчиво и откровенно. С шумом.

Я натурально обнюхивал грозу факультета на глазах у всех.

Данила на заднем фоне издал полузадушенный писк и, кажется, попытался залезть под стол со сломанной рукой. Охранники оцепенели. Анжелика вообще перестала дышать.

Обнюхивать Бельскую, это как засунуть голову в пасть ледяному дракону и попытаться почесать ему гланды.

Пахло от нее дорого: морозной свежестью, строгостью и едва уловимым, женственным цветочным парфюмом. Но за этим фасадом гудела такая концентрированная стужа, что у меня аж клыки заломило.

Синее свечение в её глазах стало невыносимо ярким, а воздух вокруг нас сгустился до состояния жидкого азота. Иней мгновенно покрыл мои плечи. Она смотрела на меня так, словно уже взвешивала в уме, в какую именно лепешку меня раскатать, в кровавую или в обледенелую.

Я медленно отстранился, выдохнул белое облачко пара. Потер подбородок, скептически окинув её с головы до ног, и разочарованно покачал головой:

— Нет. Увы, не подходите.

Воцарилась такая тишина, что было слышно, как Диана аппетитно хрустит чьей-то аурой на десерт.

Тонкая бровь Бельской дрогнула и поползла вверх.

— Не подхожу? — её голос зазвенел кристаллами льда. — Для чего именно, смею поинтересоваться?

— Для продолжения рода, разумеется, — со вздохом пояснил я. — Данные у вас, Маргарита Александровна, объективно шикарные. Ядро правильное, потоки плотные, осанка моё почтение. Но запах… Нет, магия льда в вас сидит слишком глубоко, одна сплошная мерзлота. Вы мне всю волчью природу на корню выморозите. Щенки родятся слабые, будут постоянно чихать и ссаться от сквозняков. Так что извините, Маргарита Александровна, но вычеркиваю вас из списка будущих матерей-героинь нашего клана. Несовместимость по Крови.

У Игоря, который пытался тихо выползти из столовой по-пластунски, громко хрустнула челюсть, выпавшая прямо на пол. Данила просто закрыл лицо здоровой рукой и начал беззвучно молиться.

Секунду Бельская сверлила меня уничтожающим взглядом. А затем вдруг откинула голову назад, и стены столовой дрогнули от смеха.

Это был холодный, резкий, но искренний смех, от которого даже суровые охранники вздрогнули и вжали головы в плечи. Отсмеявшись, декан смерила меня потяжелевшим, почти оценивающим взглядом, и в уголках её идеальных губ мелькнула опасная усмешка.

— Какая трагедия, Волков. А я-то уже собиралась паковать чемоданы и переезжать в вашу псарню, — ядовито, с идеальной интонацией парировала она. — Что ж, раз уж для роли племенного инкубатора я не сгодилась, придется вернуться к моим прямым обязанностям. К экзекуции. Раз вы у нас такой здоровый, сильный и не чихающий альфа-самец, то завтра в шесть утра вы с вашей очаровательной сестрой будете драить третий тренировочный полигон. От крови и слизи болотных гидр. Собственными руками, без магии.

Она сделала паузу, скользнув взглядом по моему лицу, и хищно припечатала:

— А если найду хоть одно пятнышко, я всё-таки вызову вас к себе в кабинет. И кастрирую ледяным шипом. Чисто в профилактических целях, чтобы бракованная порода Волковых по ошибке не размножилась на моей территории. Я ясно выражаюсь, студент?

— Болотных гидр? — переспросил я, едва не поперхнувшись. — Серьезно?

Бельская чуть сузила синие глаза, видимо, ожидая, что я начну умолять о пощаде или скулить о жестокости наказания.

— Более чем серьезно, Волков, — припечатала она с холодным, почти садистским удовольствием. — Кишки, кровь, желчь и внутренности. Выгребать будете всё, что от них там останется после тренировки пятого курса.

Я замер. А потом резко повернул голову. Диана уже стояла рядом, и её волчьи ушки вибрировали от охватившего её экстаза.

— Ди, ты слышала? — крикнул я. — Болотные гидры!

— А-а-а! — радостно завизжала сестра, так что охранники вжали головы в плечи. — Болотные гидрочки! Деликатес! М-м-м-м, бозе-бозе, это же концентрированная регенерация и чистый белок! Какая вкуснятина!

Диана радостно подпрыгнула на месте, так что битое стекло хрустнуло под её кедами. Я же просто медленно улыбнулся. Широко, обнажая клыки. В животе призывно заурчал Чёрный Желудок. Болотные гидры, это концентрированная витальность и чистый белок. Качественная жратва.

— Завтрак аристократа, — резюмировал я, мысленно прикидывая размер порций. Окружающие с ужасом смотрели на нас. Кажется, их пугала даже не столько реакция Дианы, сколько ледяное предвкушением в моих глазах.

— Я чур грызу сладкие ядовитые железы! Обожаю, когда на языке искрит! — пританцовывала Диана, радостно поскуливая от предвкушения.

В повисшей над залом тишине слышен был только её счастливый топот. Я краем глаза заметил, как у непоколебимой и ледяной Маргариты Александровны натурально отвисла челюсть. Глаз её едва заметно дернулся.

Грозная Деканша зависла, она с искренним, ничем не прикрытым шоком пялилась на двух «наказанных» дегенератов, которые предвкушали пир на помойке полигона.

Тем временем, на заднем фоне зашевелилась помятая нами элита Лицея. Те из битых боевых магов, кто всё-таки смог подняться на трясущиеся ноги, немедленно бросились к декану, скуля и цепляясь за подол её платья.

— Маргарита Александровна… — простонал здоровяк с борцовской шеей, потирая разбитый нос. — Какое ещё наказание? Какой полигон⁈ Это же натурально покушение… Она набросилась на нас!

— Мою ауру… она кусок сожрала… — подвывал обваренный и слегка надкусанный Вадик, опираясь на друга. — Живьем жрала, зубами рвала… Больные психи… Дикари… Трибунал им, высшая мера! Суд Родов!

Маргарита Александровна мрачно нахмурилась, глянув на жалких отпрысков древних родов. А затем перевела взгляд обратно на нас.

Мы с Ди клали с пробором на нытье, как на белый шум. У нас была своя атмосфера, как раз решали, нужно ли брать с собой майонез или болотные кишки и так сочно зайдут.

И тут случилось кое-что из ряда непредвиденного.

Из-за уцелевшего столика грациозно выплыла Анжелика. Вернее, выступила. Она была плотно закутана всё в тот же шерстяной плед с кофейными пятнами, но шла при этом с такой пугающей царственной статью, словно на плечах у нее покоилась не затасканная тряпка, а подбитая горностаем мантия Императрицы.

Урожденная Голубева перла вперед, словно элитная хищница тайги, которая плевать хотела на отсутствие одежды, раны или разгром вокруг. Высшая знать во плоти.

Она приблизилась к нашей честной компании, замерла под ошарашенными взглядами службы безопасности и Декана, аристократично поправила сползающий уголок пледа, гордо вскинула идеальный подбородок и совершенно ледяным тоном процедила:

— Минуточку. Я бы хотела кое-что добавить.

Ледяной взгляд декана медленно скользнул по аристократке сверху вниз, красноречиво задержавшись на голых щиколотках и кофейных пятнах на шерстяной ткани.

— Урожденная Голубева, — Декан приподняла бровь. — Если мне не изменяет память, форма Академии не включает в себя плед. Проблемы с гардеробом, сударыня?

— У меня проблемы с врагами моего Рода, Маргарита Александровна, — Анжелика вскинула голову с таким достоинством, будто на ней сейчас было платье с кринолином, а не кусок диванной драпировки. — Я с подружками угодила в подлую растительную ловушку, расставленную неизвестными злоумышленниками. Если бы не благородное и своевременное вмешательство Ярослава Волкова, я могла бы погибнуть. Он как раз героически нёс меня в медпункт.

Я приподнял бровь. Это что за песни полились? Героический спаситель, надо же. Буквально полчаса назад эта огненная голубица шипела, что я отмороженный похититель, а теперь я, оказывается, рыцарь в сияющих доспехах. Обожаю женщин.

Что у этой птички на уме?

Бельская тоже не оценила переобувку.

— В медпункт? — ледяным тоном уточнила Декан. — Проблемы с памятью, Голубева? Медицинский блок находится в Восточном крыле. А мы сейчас в Северном.

— Маршрут был… э-э-э… экстренно изменен, — ни на секунду не смутившись, парировала Анжелика. Её голос звучал твердо и официально. — На младшего кузена Рода Волковых напали. Данила!

Мой ручной волчонок, надо отдать ему должное, не растерялся. Он сделал шаг вперед из-за моей спины, героически выпятил грудь и приподнял наспех зафиксированную двумя деревянными линейками руку. Заодно повернул к свету разбитую физиономию с затягивающимися, но еще багровыми синяками.

— На меня напали из-за клановых тетрадей, госпожа Декан! — доложил пацан, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Прямо в коридоре! Избили толпой!

Остатки хулиганов тут же возмущенно загомонили. Очухавшаяся Лера, которая размазывала по лицу кровь и дорогую тоналку. Игорек, придерживающий разбитую челюсть. И конечно же пожеванный Вадик. Троица злобно уставилась на Данилу. Глаза мажоров прямо-таки кричали: «Мы тебя потом уроем, шавка».

Данила побледнел. Но тут Диана сделала крошечный шаг вперед, широко и приветливо улыбнулась элите и… звонко щелкнула клыками.

Клац.

Звук был такой хищный, что Вадик поперхнулся собственным вздохом, Игорек втянул голову в плечи так глубоко, что стал похож на черепаху-переростка, а Лера нервно засуетилась, пытаясь отползти подальше. Инстинкты четко объяснили им, кто тут дичь, а кто хищник.

Маргарита Александровна перевела задумчивый взгляд на Данилу, затем на Диану и, наконец, на меня. Идеальный лоб Декана прочертила морщинка.

— Что-то не сходится, — протянула она холодно. — Старшая ветвь Волковых, она же тупиковая. Разве у вас обоих не мертвые магические ядра?

— Именно в этом вся суть, Декан Бельская! — тут же подхватила Анжелика тоном опытного адвоката, загнавшего прокурора в угол. — Вы же своими глазами видите: их Ядра только что пробудились. Прорыв блока!

Анжелика сделала многозначительную паузу, словно мы были на судебном заседании пред лицом самого Императора.

— Из-за того, что их ядра «распечатались» столь внезапно, они… временно не в себе, — аристократка изящно повела рукой, обведя меня и сестру. — Они под влиянием древней Крови и родового Дара Волковых. Разум затуманен инстинктами. Вы ведь наверняка знаете Устав Магической Ассамблеи, пункт четырнадцать-дробь-бэ?

Декан поморщилась, будто у неё резко заныли зубы.

— «Статус Аффекта при Первичном Пробуждении», — процедила она.

— Совершенно верно! — просияла Анжелика. — Это официальный, абсолютно законный документ! Он полностью объясняет эту, э-э-э, досадную неприятность. Волковы сейчас не отвечают за свои действия. Они заложники своего пробудившегося могущества! Сами посудите: прорыв магии, бурление крови, влияние хтонических аспектов Дара… Люди, по сути, вообще не осознают, что творят! И тут на глазах у этих, хм, благородных, но озадаченных зверей… кхм, магов, на их младшего кузена совершают групповое покушение! Разумеется, проснулись дикие инстинкты! Это возмутительно, но… это природа, сударыня декан, против природы-то не попрешь!

Анжелика повернулась и брезгливо ткнула пальцем в сторону Вадика и его скулящей подтанцовки.

— Я, как представитель стороннего Рода, вовсе не собираюсь слепо оправдывать Волковых. Да, они переборщили. Но вот эти вот! — она с презрением фыркнула. — Эти виноваты ничуть не меньше! Нечего было дразнить спящих волков.

Я чуть наклонил голову вбок, разглядывая мою трофейную жену. Какова стерва, а? Это же надо, изящно подвести бойню, похищение, порчу имущества под пункт о «гормонах и стрессе»! Вывернула всё так, что мы с Ди теперь вроде как бедненькие, контуженные волчата, а побитые аристократы сами себе злобные буратино.

Я определенно угадал с породой этой девочки. Нюх не подвел.

Маргарита Александровна медленно подняла пальцы к вискам и сжала их, массируя кожу. Гроза факультета выглядела так, словно ей прилетела затяжная мигрень от всей этой аристократической грязи, щедро приправленной оторванными аурами.

— Как же вы все меня…. утомили, — тяжко выдохнула Декан. Её глаза вспыхнули. — Значит так. Со своими внутренними клановыми проблемами, документами об аффектах и кровной враждой разбирайтесь сами, вне стен Академии. Но за разгром столовой ответят все. ВСЕ, без исключения.

Она развернулась к Вадику, Лере и Игорю.

— Вы трое. И ваша группа поддержки. Выходите на очистку полигонов вместе с Волковыми. Тот же график, те же условия. Без магии, ручками. Раз у вас так много энергии, пустим ее на благо Академии. Выгребать дерьмо за боевыми химерами, отличный способ вернуть себе лицо, верно?

Студентики жалобно заскулили, но под убийственным взглядом синих глаз быстро заткнулись.

Здоровяк с борцовской шеей, который до этого пыжился, вдруг посерел и тихо спросил:

— А можно я лучше десять кругов по полигону? Без гидр? Я этих тварей в прошлом году чуть не покормил… собой.

— Без исключений, — последовал жесткий ответ.

Я откровенно зевнул.

Эта мышиная возня с разборками, оправданиями и бюрократией уже начала меня утомлять. Главное мы узнали: завтра на полигоне нас с Дианой ждет свежее, элитное мясо. Отличный повод для праздника.

Выслушивать нытье от деканата? Увольте.

— Хватит трепаться, пойдём отсюда, — оборвал я затянувшуюся тишину.

Деловито шагнул к Анжелике. Подхватил её за талию и, не утруждаясь церемониями, одним плавным, хищным движением закинул себе на плечо. Задница будущей мадам Волковой удобно устроилась возле моего уха.

У боевых магов глаза на лоб полезли. Данила в очередной раз здоровой рукой прикрыл глаза. А Маргарита Александровна лишь молча смотрела на меня.

Кажись, её сегодня уже ничем не удивить.

Я развернулся и направился к выходу, хрустя стеклом.

Анжелика набрала полные легкие воздуха. Я уж приготовился к новой порции отборного аристократического визга, как вдруг услышал лишь слегка растерянное девичье хихиканье.

— Вообще-то, это дикая наглость, Волков… — пропыхтела она снизу вверх, болтаясь в такт моим шагам, — но, если честно, я безумно устала стоять босиком на холодном полу. Так что… ладно. Неси. В таком положении кровь даже лучше приливает к мозгу. Можешь продолжать, «героический спаситель».

— Обращайтесь, Ваше Высокородие, — хмыкнул я, поудобнее перехватывая её под бедрами. — Хороший адвокат нынче на вес золота. Так и быть, за выигрыш дела донесу с комфортом.

Диана, по-волчьи рысцой, тут же пристроилась рядом, ведя за собой ошарашенного Данилу.

Ну а Анжелика тяжело вздохнула:

— Моли небеса, Волков, чтобы мой отец оказался сегодня в хорошем настроении. Потому что я выставлю твоему Роду такой счет за моральный ущерб, что вам придётся продать этот ваш… сарай, в котором вы живете.

— Будет о чем поторговаться за ужином, — невозмутимо ответил я.

Спорткар радостно ревел, пожирая километры мокрого асфальта. Чёрный Желудок внутри сыто урчал, переваривая кусочек огненной ауры Анжелики.

В салоне висела атмосфера, которую можно было резать ножом и подавать как самостоятельное блюдо. Комедия абсурда, простите за бранное слово.

Я рулил одной рукой, лениво поглядывая в зеркало заднего вида. А там разворачивалась просто шикарная мизансцена.

На узком кожаном диванчике спорткара уместились трое. Посередине, вжавшись в спинку так, словно хотел слиться с обивкой, сидел Данила. Слева от него, закинув ногу на ногу и мурлыкая какую-то попсовую мелодию, расположилась Диана. Её пушистый белый хвост ритмично покачивался, периодически смахивая пот с бледного лица кузена.

Справа, закутанная в клетчатый плед, сидела Анжелика. Её бедро было плотно прижато к ноге Данилы, отчего пацан сидел красный как вареный рак, обильно потел и боялся даже вдохнуть, чтобы случайно не коснуться голых коленок высокородной аристократки.

Тишину, разбавляемую только урчанием двигателя и нервным сглатыванием Данилы, нарушила Анжелика.

Она сидела прямо, как на императорском приеме, плотно натянув плед по ключицы, но смотрела исключительно в зеркало заднего вида. Туда, где отражались мои глаза.

— Итак, Волков, — голос девицы был на удивление твердым, без истеричных ноток. Ого, стержень всё-таки есть. — Пункт четырнадцать-дробь-бэ я, положим, изящно выдумала прямо на ходу. Никакого «Статуса Аффекта» в Уставе нет и никогда не было. Но ты даже бровью не повел. Не стал блеять или отрицать.

— Я в бумагомарании полный ноль, — философски отозвался я, перестраиваясь в правый ряд.

— Либо ты законченный идиот, либо знаешь что-то, чего не знают остальные, — продолжила она, игнорируя мою насмешку. — Идиотом ты не выглядишь. Ты и твоя сестра… — она сглотнула. — Вы… ели магию. Физически. Ты в курсе, что это считается невозможным? И для людей, и даже для тварей Бездны?

Диана звонко хихикнула, с удовольствием уткнувшись носом в плечо Данилы. Кузен натурально пискнул и попытался стать еще тоньше.

Кажется, она реально ловит кайф, смущая бедного пацана. Садистка.

— Ой-ёй, какие мы умные девочки! — Диана поправила воротник кузена с поистине царским достоинством. — Анжелика, булочка моя, ты задаёшь вопросики, от ответов на которые у тебя может случиться несварение.

— У меня от вас обоих уже несварение, — огрызнулась девица, сверкнув глазами в сторону сестры. Затем она снова впилась в моё отражение. — Это теперь у вас семейное, да? То, что было в столовой. Я видела, как она жевала Вадика. Я видела, как он, — она брезгливо кивнула на Данилу, — сожрал ауру. И что теперь? Меня тоже заставят питаться чужими душами?

Диана презрительно фыркнула и закатила глаза.

— Размечталась! Ещё и с тобой деликатесами делиться? Это только для своих. А ты пока не своя. Ты так, невестушка. Ресурс на испытательном сроке. Для невестушек у нас другая диета. Не бойся, Ярик с тобой кирпичами поделится, он у нас щедрый! Натрескаешься мела, кости будут крепкие, таз широкий, рожать легко.

— Кирпичами⁈ — Анжелика поперхнулась воздухом.

И тут не выдержал Данила. Нервная система шестнадцатилетнего пацана, видимо, окончательно дала сбой.

— Яр! — пискнул он с заднего сиденья, отчаянно глядя мне в затылок. — А мне теперь… что, постоянно так питаться? Этим вот… светящимся и холодным? Я понимаю, Стая, древняя кровь, всё такое… но можно мне дома просто макароны с сосисками? Или, ну, котлеты хотя бы? С пюрешкой? Меня от этого ментолового льда Вадика до сих пор изнутри морозит!

Я хмыкнул, выворачивая руль.

— Котлеты делают тебя травоядным, волчонок, — бросил я в зеркало заднего вида. — Расслабляют челюсти. Но так и быть, мясо у тебя будет. Нормальное, прожаренное. Только вот в качестве специй я буду кидать тебе чужие ауры. Пока твое собственное Ядро не привыкнет поглощать силу врагов напрямую. Усёк?

Данила обреченно вздохнул и кивнул. Диана утешительно погладила его по голове, отчего пацан снова густо покраснел.

Анжелика тем временем придвинулась чуть ближе, насколько позволяло тесное пространство. Я видел, как её ноздри едва заметно раздуваются.

А точно же, Маг Огня. Высокая чувствительность к энергетике.

— От вас с сестрой пахнет не просто зверем, — тихо, но очень отчетливо произнесла она. — И это не пробуждение древнего Родового Ядра. Я знаю, как пахнет чистая магия. От тебя пахнет… пустотой. Как из Разлома.

Я бросил на нее короткий, оценивающий взгляд через зеркало. А инстинкты у девочки работают как надо. И мозги не совсем заплыли гламуром.

Идеальная будет мать для волчат.

— Ты права, птичка. Это совсем другое, — спокойно ответил я, сбавляя скорость. — И ты всё узнаешь. Ровно в тот момент, когда твоя психика будет готова это переварить, не сгорев от ужаса.

Она нервно облизнула губы, но взгляд не отвела.

— Тогда я хочу знать, — без обиняков продолжила Анжелика. Плед на её плечах сейчас смотрелся как доспех. — Ты назвал меня невестой на весь двор. Твоя сестра называет меня ресурсом и активом. Ваш дядя, когда увидит меня в таком виде, словит инфаркт. Твоя тётка — алчная стерва, я наслышана.

Она сделала паузу, загибая пальцы.

— Дальше. Медведевы захотят мести за унижение их вассалов. Соболевы захотят моей крови за то, что я вас прикрыла Уставом. А у моего отца и будущего мужа, с которым я помолвлена… у обоих мягко говоря, появятся вопросы. Ты поставил меня в весьма деликатное положение. Я хочу знать, насколько ты силён, «муженек». И я спрашиваю это не для того, чтобы укусить или унизить. Отвечай, ты моя броня или моя погибель?

Диана на заднем сиденье вдруг перестала болтать ногой и уважительно присвистнула.

— Офигеть! А она мне нравится, Яр! — заявила сестра, с новым интересом разглядывая Анжелику. — Прямо в лоб бьет, без ванильных кружев и соплей. Яр, если эта птичка тебе надоест, можно я её себе заберу? Даже разрешу ей пользоваться моим шампунем. Тем, который без сульфатов.

Я ничего не ответил. Спорткар свернул в темный, заросший деревьями переулок на окраине города. Впереди показались покосившиеся, ржавые ворота усадьбы «Серый Клык».

Джунгли из сорняков, облезлый фасад трехэтажного особняка, тускло горящие окна. Пахло гнилью, упадком и… слегка мочой. Где-то на страже бродил сытый Родовой Волк-фантом.

Я плавно нажал на тормоз, припарковал машину прямо у облупившегося крыльца и заглушил двигатель. Повернулся в кресле, положив руку на подголовник, и посмотрел Анжелике прямо в глаза. Глаза в глаза. Хищник и его добыча, которая внезапно решила показать когти.

— Ты просила честности, птичка? Хорошо, — мой голос звучал ровно, но от него по лобовому стеклу пошла мелкая изморозь. — Как только мы зайдем в дом, ты увидишь ровно столько моей силы, сколько сможешь переварить. Буквально и фигурально.

Я распахнул дверцу, впуская в салон сырой, холодный воздух, пахнущий мокрой землей.

— А пока… добро пожаловать в Стаю, невеста, — я усмехнулся и вышел под моросящий дождь. Захлопнув дверь, наклонился к приоткрытому окну и добавил: — Плед можешь оставить при себе. Он тебе идёт куда больше, чем эта ваша пафосная лицейская форма. А теперь на выход. Познакомим родню с будущей мамочкой.

С заднего сиденья раздался обреченный вздох Данилы, радостный писк Дианы и тихое, но очень выразительное, чисто аристократическое шипение Анжелики.

Семья — это всё-таки прекрасно.

Спорткар замер у облупившихся ступеней усадьбы «Серый Клык».

Дождь всё так же меланхолично моросил, превращая двор в грязевое месиво. Из кустов сирени на нас сверкнули два огромных призрачных глаза. Родовой Тотем-Волк высунул серебристую морду, шумно втянул воздух, распознал мой запах и уважительно фыркнул, после чего растворился в листве.

Работает, мохнатый, за территорией сечет. Одобряю.

Мы втроем — ну, и одна завернутая в плед птичка — вывалились в промозглую сырость двора. Анжелика зябко повела обнаженными плечами, но плед натянула так гордо, словно это была соболья шуба. Данила придерживал вправленную руку и выглядел так, будто мечтал только об одном: чтобы этот безумный день поскорее стерли из его памяти. Желательно, вместе с половиной нервной системы.

Мы ввалились в просторный, но пыльный холл особняка. Тишина стояла такая, что было слышно, как в дальнем конце коридора мерно тикают напольные часы. Пахло старым деревом, пылью, нафталином и легкой безнадегой. И еще чуть подгоревшей гречкой.

Я шумно втянул воздух через нос.

Кузенов, понятное дело, не было, грызут гранит науки. Аура дядьки Бориса тоже отсутствовала. Память местного Ярослава любезно подсказала: сегодня четверг, приемный день в Канцелярии Магического Надзора. Значит, наш великий лидер Стаи сейчас потеет в бесконечных очередях, умоляя бюрократов продлить Роду налоговые каникулы и пытаясь узаконить наши с Дианой «внезапно пробудившиеся» Ядра.

Тетки Риты тоже не чую. Судя по её расписанию, эта хитровыделанная мымра укатила в муниципальный ломбард или на заседание клуба таких же обнищавших сплетниц. Пьют там дешевый херес и делают вид, что они всё еще элита.

В доме пульсировали только три слабые, блеклые ауры местной прислуги, глуховатого старика-дворецкого да двух поварих, которые в этот самый момент, видимо, и жгли ту самую гречку на кухне.

Ну и, конечно, искрил, как неисправный трансформатор, один старый, но чертовски бодрый дед.

— Эй, Игнатыч! — крикнул я в темноту коридора.

Из-за угла, шаркая стоптанными туфлями, выплыл древний дворецкий. Увидев нашу живописную компанию: меня в крови и пыли, Диану с горящими глазами, побитого Данилу и надменную девицу в пледе, старик даже не моргнул. Видимо, за свою долгую жизнь у Волковых он видел дерьмо и похуже.

Либо он уже был на пенсии, и ему в принципе было до лампочки, чего там снова учудила молодежь.

— Слушаю-с, Ваше Сиятельство, — прошамкал он.

— Разогрей-ка мяса. Много. Желательно с кровью, — велел я. Затем повернулся к Даниле. — А ты, волчонок, чеши к себе в логово.

Данила вздрогнул и поднял на меня затравленный взгляд.

— Ложись, укройся и постарайся поспать, — наставительно произнес я. — Ледяная аура Вадика, которую ты сожрал, сейчас начнет усваиваться. Тебя будет знобить, может кинуть в пот. Это нормально. Идет перестройка мана-каналов. Не вздумай блевать, а то весь полезный белок переведешь впустую. И если захочется выть в потолок, то вой в подушку, чтобы прислугу не пугать.

Диана порхнула к парню, изящно чмокнула его в щеку, оставив на ней легкий след розового блеска для губ, и игриво взлохматила ему волосы.

— Расти большим и зубастым, цветочек! — проворковала она. — А если тебе приснится кошмар, где злые аристократы пытаются отнять твои тетрадки, то просто откуси им во сне личики! Я в тебя верю!

Пацан густо покраснел, пробормотал что-то нечленораздельное, кивнул мне и, прижимая больную руку к груди, рысью рванул вверх по лестнице. Только пятки засверкали.

— Какой милашка, — умилилась сестра, провожая его взглядом. — А ведь скоро в нем проснется настоящий хищник.

Анжелика, стоявшая рядом, саркастично фыркнула.

— Скорее, в нем проснется ПТСД и панические атаки.

— О, а у нашей невестушки прорезался голосок! — Диана хищно склонила голову набок, разглядывая Анжелику. — Знаешь, Яр, а она мне всё больше нравится. Сначала думала, просто кусок мыла, а нет, там внутри стервозная перчинка. Я даже, может быть, не буду кусать её за икры, когда она пойдет в ванную.

Я не успел ответить. Сбоку послышалось нарастающее гудение техномагического привода.

— КТО ТАМ ОПЯТЬ ПРИПЕРСЯ⁈ БОРЯ, ТЫ КУПИЛ ПЕЛЬМЕНИ⁈ — раздался скрипучий рык, и в холл на своем кресле выкатился дед Корней.

Его единственный зрячий глаз сфокусировался на мне. Затем переместился на Диану. И, наконец, намертво залип на Анжелике, завернутой в плед. Старый боевой маг пожевал губами, а затем его покрытое шрамами лицо расплылось в настолько широкой, щербатой улыбке, что стали видны золотые коронки.

— Оп-па-чки… — дед Корней восторженно хлопнул себя по колену. Искры сорвались с его пальцев, оставив на подлокотнике подпалину. — Ярослав! Внучок! Орел! Не успел первую девку обгулять, как уже вторую приволок⁈ И тоже без штанов! Хвалю! Вот это наша порода!

Анжелика побледнела. Она медленно повернула ко мне лицо, в глазах плескался чистый, неразбавленный шок.

— П-первую?.. Вторую?..

— Я ещё Андрюхе говорил, что надо брать вторую жену, — доверительно сообщил ей дед, радостно подмигивая единственным глазом. — Альфе нужен большой гарем, чтобы генофонд не простаивал! Эй, Ярка, а третья когда будет? Завтра? У нас, если что, в подвале еще камеры хранения есть, мы там раньше соленья держали!

— Третья пока в планах, дед. Не всё сразу, — невозмутимо кивнул я. — За качество ручаюсь. У этой мана Огня, густая, чистая.

— Огонь хорошо! Огонь — это в доме всегда тепло будет! — Корней одобрительно принюхался. — Тащи её в подвал, внучок. Туда же, к первой. Пусть знакомятся, чай пьют, о бабьем щебечут. Боря всё равно не узнает, он там в Канцелярии до вечера яйца мять будет!

Анжелика стояла столбом. Её хваленая выдержка дала трещину.

— Ты… ты держишь в подвале женщину? — прошептала она. — Ещё одну?

— Я держу там стратегический резерв Рода, — поправил я. После чего мягко, но непреклонно подтолкнул её в сторону лестницы, ведущей в подземелья особняка. — Идем. Тебе понравится. У вас много общего. Вы обе были похищены, обе лишились верхней одежды, и у вас отвратительные женихи. Отличная основа для крепкой женской дружбы.

— Я никуда не пойду! — она попыталась вывернуться, но моя хватка была железной.

— Пойдешь, птичка. Ножками. Не хочешь? Могу и на плече донести, мне не трудно.

Она заскрежетала зубами, но подчинилась, гневно сверкая глазами. Мы спустились по сырым, пахнущим плесенью каменным ступеням. Обогнули старые винные стеллажи, заставленные пустыми бутылками, и подошли к глухой кирпичной кладке.

Я приложил ладонь к замку. Капля маны, щелчок, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в «апартаменты», со всех сторон обшитые рунами подавления.

Я мягко толкнул Анжелику в спину. Она шагнула внутрь, и свет мягко вспыхнул.

Картина внутри была поистине достойна кисти сюрреалиста.

Моя первая пленница — Водная аристократка (имя которой я так и не узнал) сидела в глубоком бархатном кресле у зажженного камина. Она была всё в том же дорогом, тонком кружевном белье, в котором я её оставил. На коленях у неё лежала открытая книга, а в руках она меланхолично держала кружку с каким-то травяным чаем.

Увидев, как стена отъезжает, она испуганно вздрогнула и прижала кружку к груди. Но, заметив входящую Анжелику, плотно укутанную в пятнистый от кофе уборщицкий плед, девица выронила книгу на ковер.

Они уставились друг на друга.

Маг Огня из элитного Рода. И Маг Воды, экс-невеста Макса Арсеньева. Две высокородные особы, чья жизнь еще вчера состояла из балов, интриг и дизайнерских шмоток. Одна в трусах, другая в тряпке.

Повисла звенящая, неловкая пауза. Было слышно, как трещат поленья в камине.

Анжелика первой пришла в себя. Она критически окинула Водницу с ног до головы, задержав взгляд на её кружевах, затем вздернула носик и произнесла тоном, которым обычно заказывают омаров в мишленовском ресторане:

— Урожденная Анжелика Голубева. Будем знакомы. Скажи, милочка, а здесь кормят, или этот варвар просто заставляет всех сидеть в исподнем и читать старую макулатуру?

Водная девица нервно сглотнула и пропищала:

— Диана…

— Кто? Диана? Сестра этого придурка?

— Нет… это я. Меня так зовут. Диана. Из рода Андреевых.

О. Так вот как её зовут. Приятно познакомиться. Правда, теперь у меня в доме две Дианы. Будет путаница. Прозвище нужно.

М-м-м-м… Будет Диана-Вода. Или Водяра. Пока не знаю.

— Очень приятно, — фыркнула Анжелика, с достоинством прошествовав ко второму креслу и изящно опустившись в него, несмотря на плед. — Ну что ж, Диана-два. Полагаю, мы тут надолго. У тебя хотя бы чай нормальный?

Я прислонился к дверному косяку, с удовольствием наблюдая за этим процессом социализации.

— Вот видишь, птичка, я же говорил, вы найдете общий язык, — я ухмыльнулся, обведя их взглядом. — Эй, Ди! — крикнул я сестре, которая с любопытством заглядывала в комнату из-за моего плеча. — Сгоняй-ка наверх, пошарь в шкафах. А то у нас тут какой-то кружок нудистов-любителей намечается, не дело это. Деду Корнею, конечно, понравится, но нервы дяди Бори надо беречь. Тащи платья, юбки, если найдешь.

— Ой, можно подумать, кто-то тут сильно стесняется! — фыркнула Диана. — Но ладно, поработаю вашим личным стилистом. У нас где-то на чердаке, кажется, валялся старый костюм горничной от прошлой прислуги, с фартучком! Я обязательно принесу! Ждите! — и, сверкнув белым пушистым хвостом, она умчалась по коридору.

Я повернулся к ошарашенным девицам.

— Ну что, дамы. Раз уж вы теперь часть Стаи, не по чину вам самим полы намывать да пыль вытирать. Вам нужна прислуга.

Анжелика скептически изогнула бровь, плотнее запахивая плед.

— Прислуга? В этом сыром подвале? Ты нам сюда Игнатыча пришлешь?

— Бери выше, — хмыкнул я.

Я широко раскрыл рот. Чёрный Желудок внутри привычно содрогнулся, выталкивая из своих изолированных глубин элитные «консервы». Сгусток искрящегося морозного тумана с запахом лаванды вырвался из моей глотки с тихим шипением. Он тяжело шлепнулся на ковер прямо между креслами невест и тут же начал разворачиваться, стремительно обретая плоть.

Спустя миг на ворсе ковра уже лежала длинноухая. Иллириэль. Вся в своем облегающем черном тактическом латексе, целая, невредимая и в глубочайшем шоке.

Она судорожно втянула воздух, дико озираясь по сторонам своими неестественно-синими ледяными глазищами.

— Знакомьтесь, — радушно представил я. — Ваша новая горничная. Будет пыль стирать, чайники кипятить, стирать исподнее и исполнять любые ваши прихоти.

У Анжелики отвисла челюсть. Она подалась вперед, в ужасе глядя на эльфийку.

— Это… Это же Иллириэль! «Ледяная Тень»! Ты рехнулся, Волков⁈ За голову этой психопатки назначена награда в пять миллионов рублей! Она вырезала половину клана Смирновых во сне! Она перережет нам глотки в первую же ночь, и даже руны на стенах её не остановят!

Борис и Рита. Клуб Серебряный Век

Дождь снаружи хлестал с такой силой, словно пытался смыть весь Северогорск вместе с его мостовыми. Внутри закрытого клуба «Серебряный век» царил полумрак. Здесь пахло воском, старым паркетом и дорогим табаком — тем особым ароматом увядания, который всегда сопровождает дворян, переживших величие Рода.

Позолоченные колонны слегка шелушились по углам. Янтарный свет люстр был настроен так, чтобы скрывать морщины на лицах гостей и потертости на их камзолах.

Борис аккуратно прижал к груди папку с гербовыми печатями Канцелярии. Его пальцы, испачканные фиолетовыми чернилами, слегка подрагивали от пережитого напряжения.

— Поправь воротник, Боря. Ты выглядишь так, будто тебя только что вели на эшафот, а не выдали патенты, — негромко заметила Рита, поправляя кружевную накидку на плечах. Её взгляд, острый и холодный, привычно скользил по залу, вычисляя присутствующих «гиен».

— Да плевать на меня, Рита, — Борис с облегчением опустился в глубокое кресло, обивка которого давно потеряла первоначальный лоск. — Главное, Ярослав и Диана официально признаны Одаренными. Нас больше нельзя просто так смахнуть с доски.

— Признание, Боря? Это просто бумажный намордник, который КМН надела на Соболева, а то тот много на себя берет в последнее время, — Рита щелкнула пальцами, подзывая официанта. — Херес. Две порции. Самого старого, какой у вас остался.

Молодой официант с безупречной осанкой с поклоном принял заказ и бесшумно растворился в полумраке.

— Вдобавок, у Ярика прорезался характер, — Борис бережно опустил папку на край стола и вытер лоб платком. — Совсем его не узнаю…

— Характер? Дурнина в нем прорезалась, вот что, — фыркнула Рита. — В десять раз больше, чем у Андрюши, земля ему пухом. Нам надо племяшей чем-то срочно занять, Боря, спустить их неуёмную силушку. А не то сам знаешь…

— К слову, о силе, — Борис задумчиво провел рукой по подбородку. — Рита, ты ведь видела спектр Дианы? Зеленое свечение. Это не наша классическая Волчья Кровь.

Рита замерла с бокалом у губ. Её пальцы едва заметно дрогнули, звякнув кольцом о хрусталь. Она медленно перевела взгляд на брата, и в её глазах промелькнул самый настоящий, застарелый страх.

— Замолчи, Боря, — тихо, почти беззвучно выдохнула она, косясь на соседние столики. — Не смей даже думать об этом.

— Но Рита… — Борис подался вперед, понизив голос до шепота. — Это может быть важным! Что, если Ядро Ярика и Дианы проснулось не из-за отцовского наследия? Что, если в нем проснулась… ЕЁ кровь? Та, из-за которой Андрей утащил Род из Столицы в эту глушь двадцать лет назад?

— Я сказала — тихо! — процедила Рита, и её аура на долю секунды полыхнула тусклым, но колючим покровом. — Лилия мертва, как и её прошлое. Если в Столице… если те люди узнают, что ЕЁ Кровь не угасла в потомках, они выжгут Северогорск до основания. Просто ради того, чтобы забрать девчонку и парня. И никто их не остановит, ни КМН, ни даже Медведевы. Для них мы просто воры, утащившие их главное сокровище.

— Рита… — Борис стиснул кулаки. — Ты слишком нагнетаешь. Андрей же сказал, что всё ула…

— Наслаждайся патентом и молись, чтобы мальчик… и особенно девочка вдруг не начали демонстрировать… неправильные «семейные» таланты, — процедила Рита.

— О, Борис! Рита! Какая неожиданная, но прелестная встреча в наших скромных трущобах.

К столу плавно подплыла баронесса Алина Смирнова. Её молодость держалась на дорогой алхимии и тугих корсетах, а шелковое платье шуршало при каждом шаге. На холеных пальцах баронессы, держащих хрустальный бокал, тускло искрили защитные кольца-артефакты.

— Алина, — Рита растянула губы в улыбке, больше похожей на оскал сытой волчицы. — Твой косметолог сотворил чудо. Кожа выглядит почти живой. Швов с такого расстояния совсем не видно.

Улыбка баронессы даже не дрогнула. Она оперлась руками о спинку свободного стула, зависнув аккурат над лежащей на сиденье бархатной сумочкой Риты.

— Остроумие — это всё, что осталось у Волковых? — приподняла бровь Смирнова. — Слышала, ваш Клан задолжал муниципальным службам столько, что скоро вам придется сдавать вашу псарню под склад КМН.

— Долги закрыты, Алина. И Канцелярия сегодня признала права наших наследников, — Борис похлопал ладонью по папке с печатями, стараясь звучать как можно внушительнее. — Волковы возвращаются.

— Надо же. Рада за вас. Честно, — в голосе баронессы прозвучал такой искренний яд, что херес в бокале Бориса мог бы свернуться.

В этот момент её массивное кольцо-коммуникатор на среднем пальце коротко завибрировало.

Алина скользнула взглядом по ладони. Там, прямо на коже проступили светящиеся рунные символы.

Её безупречная улыбка на долю секунды застыла, а зрачки сузились. Она плавно перевела взгляд на Бориса, затем на Риту, и в её глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонек.

— Знаете, господа… Нам определенно нужно выпить за ваше возрождение, — на ее лице уже снова играла радушная неестественная улыбка. — Официант!

Подошел парень с подносом, на котором уже стоял херес.

— Принесите лучшего шампанского за мой счет, — царственным жестом распорядилась баронесса. — И помогите господину Волкову перевесить его пальто. Оно слишком влажное, портить бархат мебели в таком заведении — моветон.

Официант шагнул вперед, перехватывая мокрое кашемировое пальто Бориса со спинки стула.

— Позвольте, — вежливо прошептал лакей. Глава рода рассеянно кивнул.

Пока Борис отвлекся на баронессу, которая внезапно принялась расспрашивать его об условиях аренды западных угодий Клана, тонкие, натренированные пальцы официанта скользнули во внутренний карман пальто. Смартфон Бориса плавно перекочевал в широкий рукав фрака.

Рита потянулась к своему бокалу. В этот момент Алина «случайно» покачнулась на своих высоких шпильках и задела локтем лежащую на стуле сумочку Риты. Бархатный ридикюль соскользнул на пол, и его скудное содержимое со стуком раскатилось по ковру.

— Ах, какая я неловкая! — прижала руку к губам баронесса.

Официант мгновенно опустился на колени, закрывая обзор своей широкой спиной, и принялся быстро собирать рассыпавшиеся мелочи: серебряную пудреницу, зеркальце, ключи. Его движения были быстрыми и точными, как у заправского иллюзиониста. Смартфон Риты исчез в его рукаве.

Через секунду сумочка, аккуратно закрытая, снова стояла на соседнем стуле.

— Еще раз простите мою неуклюжесть, дорогая, — Смирнова выпрямилась, поправляя платье. — Ох, к слову… Слышала, ваши золотоносные племяши в Академии сегодня такое выкинули… Скажите мне, пожалуйста, что это всё неправда!

Борис и Рита одновременно замерли. Внутри у обоих неприятно екнуло.

— Выкинули? — Борис натянуто улыбнулся, посильнее прижав к себе папку с документами. — Что ты имеешь в виду, Алина? Они просто… пошли на занятия.

— Ой, так вы еще не в курсе? — баронесса притворно округлила глаза и тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Ваши тихие детки устроили там грандиозную потасовку. Прямо во дворе.

Борис заметно побледнел. Рита резко выпрямилась, её пальцы впились в край стола. Они быстро переглянулись. В голове Бориса за долю секунды пронеслись самые мрачные сценарии: Ярослав кого-то убил, Диана призвала тварей из Бездны, КМН аннулирует патенты…

— Алина, не томи, — процедила Рита, теряя маску светского спокойствия. — Что произошло?

— Ах, да не бледнейте вы так, — отмахнулась Смирнова, любуясь их паникой. — Ничего смертельного, насколько мне известно. Какое-то недоразумение из-за девчонок. Конфликт уже исчерпан. Директорат решил обойтись без рапортов в Канцелярию, но в качестве наказания Ярослава и Диану просто припахали драить тренировочные полигоны. Сущие пустяки, поверьте.

Борис шумно выдохнул. Напряжение в груди немного отпустило. Рита тоже расслабилась, откинувшись на спинку кресла. Они снова обменялись быстрыми взглядами.

Природа, видать, взяла свое, — разом подумали оба. Кровь Андрея и Лилии, дикая, необузданная магия, вскружила племяшам голову. Для Волковых драки и сломанная мебель всегда были делом убыточным, но неизбежным.

— Ну, полигоны так полигоны, — пробормотал Борис, утирая пот со лба. — Труд так-то облагораживает.

— Хо-о-о, труд — это, конечно, мило, Боря, — язвительно протянула Алина. — Но согласитесь, их бурлящую энергию нужно направить в правильное русло. Иначе они вам разнесут не только Академию, но и остатки усадьбы. Кстати, о правильном русле…

Она сделала паузу, многозначительно кивнув в сторону уединенного столика, скрытого за полупрозрачной ширмой из дорогой шелковой ткани.

— Вы ведь слышали о бароне фон Адлере? — спросила вкрадчиво Алина. Вид у нее был такой, словно она хотела совершенно бесплатно выдать некий важный шпионский секрет.

— О ком? — скептически нахмурился Борис.

— Ох, Боря, ты совсем отстал от жизни в своей канцелярии! — всплеснула руками баронесса. — Это потрясающий специалист, коуч широкого профиля и сильнейший мистик! Он работает по инновационным, бесконтактным методикам гармонизации Ядра. Все мои подруги уже прошли его экспресс-диагностику. Помнишь мою деликатную проблему с увяданием мана-каналов и утренней мигренью? Барон фон Адлер решил её буквально за три сеанса! Настоящее чудо, а не специалист.

Борис посмотрел на Алину с глубоким сомнением. За годы службы он навидался самых разных «мистиков» и «коучей», которые за приличные суммы обещали исцелить всё, от бесплодия до родовых проклятий. Большинство из них оказывались обычными шарлатанами с подвешенным языком.

Зато у Риты мгновенно загорелись глаза. Слова «гармонизация потоков» и «решение деликатных проблем» ударили по её самым больным точкам. Она давно искала способ восстановить угасающий тонус ауры без тяжелой алхимии.

— Коуч, говоришь? — оживилась Рита, подаваясь вперед. — И он действительно помогает?

— Рита, он гений! — заверила её Алина, заметив блеск в её глазах. — У него потрясающие отзывы в закрытых клубах Столицы. И сегодня он согласился заглянуть к нам. Пойдемте, я вас представлю, пока у него есть свободное окошко между встречами. Глядишь, и по вашим племяшам чего толковое посоветует!

Борис хотел было возразить, напомнив, что им пора ехать домой к детям, но Рита уже решительно поднялась с кресла, поправляя накидку.

— Идем, Боря. Пять минут погоды не сделают. Нам действительно нужно что-то решать с… дурью Яра и Дианы.

Борису ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и подняться вслед за ней, бережно прижимая к себе папку с патентами.

Алина провела их за шелковую ширму.

Внутри уединенной ниши царил мягкий полумрак, пахнущий дорогим сандалом. За небольшим столиком из темного дерева сидел мужчина неопределенного возраста. На нем был элегантный, хотя и слегка потертый алый камзол. На бледном, холеном лице застыла легкая усталость. Тонкие пальцы барона медленно перебирали какие-то мерцающие рунные кости.

Барон фон Адлер плавно поднял взгляд на гостей и едва заметно, аристократично наклонил голову.

— Господа, — его голос звучал мягко, с легкой, гипнотической хрипотцой. — Прошу, присаживайтесь.

Борис присел на край предложенного кресла, а Рита опустилась на сиденье с выражением искреннего, благоговейного предвкушения.

В гардеробе, на самом дне ящика для забытых вещей, лежали два выключенных смартфона. Их дисплеи были мертвы. Внутри их безжизненных плат тщетно пыталась пробиться вспышка тревоги от охранного контура усадьбы «Серый Клык».

Если бы их экраны работали, то там вспыхнули бы такие сообщения:

«Внимание! Внешний периметр нарушен. Обнаружено двадцать единиц техники».

Ярослав

— Пять миллионов? Жлобы, — недовольно цокнул я языком. — За ксеноса с такими полезными в быту навыками надо минимум десятку просить. Так что пусть отрабатывает разницу шваброй. Эй, ушастая, радуйся. Я великодушно сохранил твою мерзкую жизнь. Скажи спасибо моему хорошему настроению и иди заваривай чай будущим женам.

Как только до эльфийки дошел смысл моих слов, в её глазах полыхнула чистая, неразбавленная ярость.

— Я тебя на ремни пущу, животное! — прошипела она.

М? Уже забыла, как получила от меня в прошлый раз?

В её ладонях тут же со звоном вспыхнули призрачные ледяные клинки. Наемная убийца рванула с места с грацией дикой кошки, метя сияющим лезвием мне прямо в горло.

Слишком медленно. Мой Черный Желудок уже перерос этот уровень. Для меня её движения казались заплывом в киселе.

Я даже с места не сдвинулся. Вокруг моих пальцев вспыхнули Призрачные Когти. Я лениво отмахнулся левой рукой, гася её клинки вспышкой сырой маны, а правой сделал быстрое, рубящее движение сверху вниз, прямо по центру её роскошной груди.

Раздался уже знакомый звук рвущейся простыни. Пространственный разрез метрики.

Эльфийка застыла на месте с занесенной рукой. Крови не было. Плоть, латексный костюм и кости просто… разошлись в стороны идеальным, светящимся фиолетовым срезом.

Разрезанная метрика пространства не причинила физического вреда тканям и сосудам, но открыла доступ ко всем «внутренностям». Прямо как на анатомическом атласе. Только в реальности. Всё культурно и красиво, как на уроке по биологии.

Я невозмутимо запустил пальцы в её грудную клетку.

— Дерзковата для обслуги, — покачал я головой.

Мои Призрачные Когти сомкнулись на её бьющемся сердце. Изящное такое, пульсирующее, перекачивающее густую эльфийскую кровь. Я потянул на себя, и без сопротивления вытащил его наружу.

Иллириэль издала сдавленный писк. Её глаза чуть из орбит не выкатились. Сердце в моей руке продолжало ритмично сокращаться, отделенное от тела пространственной магией.

Со стороны казалось, что новая кровь попадает в сердце из ниоткуда. Проходит свой законный путь по всем камерам, сосудам и желудочкам, а потом просто исчезает в никуда.

Иллириэль, хладнокровная убийца, знавшая тысячу способов разрезать плоть, смотрела на собственное бьющееся сердце и не могла понять, как такое возможно. Законы магии в этот момент для неё просто рухнули.

Я слегка, совсем чуть-чуть, сжал трепещущий комочек мышц в кулаке.

Эльфийка мгновенно рухнула на колени, судорожно хватаясь за грудь. Её красивое лицо перекосило от жгучей боли, с губ сорвался задушенный, хриплый крик.

— Тише, тише. Не будешь больше делать глупости? — ласково спросил я, глядя на неё сверху вниз.

Девица-убийца, согнувшись в три погибели, часто-часто закивала. В её глазах плескался ужас. Она чувствовала, как моя рука сжимает саму её жизнь.

Убедившись, что урок усвоен, я позволил своей силе окутать сердце в моей ладони. Оно со звоном рассыпалось в ледяной туман, и я привычно втянул его ноздрями, отправив прямиком в надежную камеру хранения Черного Желудка.

Края разреза на её груди тут же мягко схлопнулись, соединившись назад.

— Если вздумаешь навредить моим невестам, или деду, или вообще сделаешь хоть одну глупость, то я просто легонько сожму сердце. И ты кончишься, — доходчиво объяснил я эльфийке. — А теперь встала. Ровно. И сделала книксен перед обеими Госпожами.

Иллириэль, дрожа как осиновый лист, послушно поднялась на негнущихся ногах и присела в кривом, но вполне покорном реверансе. Анжелика и Диана-два смотрели на меня так, будто к ним в подвал спустился сам Дьявол.

В этот момент в комнату впорхнула моя сестрица. Она тащила целую охапку из самых разных шмоток.

— Растаскиваем, девочки! — бодро скомандовала Диана, сваливая гору тряпья на пустующий диванчик. — Нашла в дальних гардеробных. Старенькое, но добротное! И главное, что чистый хлопок и шелк, никакого скрипучего полиэстера! Там даже форма горничной нашлась, прикинь?

Я кивнул.

— Отлично. Невесты, берите вещи и марш переодеваться за ту ширму в углу, — скомандовал я, махнув рукой. — А ты, ушастая ксеноморфочка, раздеваешься прямо здесь и сейчас. Передо мной. Форма для прислуги там, в куче.

Эльфийка затравленно зыркнула, но спорить без сердца в груди так себе идея, инициатива наказуема. Дрожащими руками она потянула за молнию своего хваленого тактического латекса.

Черный костюм с тихим шуршанием упал на ковер, явив миру прелести наемной убийцы в скромном спортивном белье.

Я не стал задерживать на мерзком ксеносе взгляд. И просто подобрал латекс с пола.

— А это я заберу, — сообщил я. — Знаю я ваши эльфийские приколы. Сколько тут карманов с ядом? Руны отслеживания? Или вшитые маячки порталов?

— Там ничего такого нет, — сухо произнесла эльфийка, не поднимая глаз.

— Хозяин, — поправил я её. — Ты называешь меня Хозяин, или будешь наказана. Это ясно?

— Да… Хозяин.

Я скомкал ее одежду в плотный черный шар и превратил его в сгусток энергии. После чего распахнул пасть и с громким хрустом откусил сразу половину.

По подвалу разнесся звук, будто кто-то пережевывает толстую резиновую покрышку. Черный Желудок скривился от синтетики, но послушно пустил кислоту.

— Суховато, — прокомментировал я, отправляя в рот вторую половину тактического костюма и смачно сглатывая. — И на вкус как залежалый резиновый жгут. Зато теперь сто процентов безопасно.

Анжелика из-за ширмы издала какой-то неопределенный сдавленный звук. Не то кашлянула, не то истерично всхлипнула.

— Располагайтесь, девочки. Не деритесь. Камин растоплен, магия всё равно заблокирована, так что даже не пытайтесь прожечь или затопить стены. Через часок Игнатыч принесет вам нормальной еды. А я пойду.

— И куда же ты отправишься, «муж»? — из-за ширмы донесся голос Анжелики. — Опять откусывать головы чьим-то женихам?

— Хуже, — я зловеще улыбнулся и шагнул назад в темный коридор. — Я иду проверять холодильник. Потому что, если дядя Боря опять не купил майонез… Стая этого не простит.

Стена плавно встала на место, отрезая двух будущих мамочек и служанку от внешнего мира.

Я удовлетворенно выдохнул. Дом полная чаша. Теперь главное, чтобы дед Корней не спустился к ним травить байки про эльфийских снайперш, а то у девиц окончательно сорвет кукуху.

Я пока ещё даже не подозревал, что прямо сейчас к нашему особняку мчатся совершенно новые неприятности. Да такого масштаба, что все прочие проблемы стремительно меркли на их фоне.

Кухня встретила меня убойным запахом подгоревшей гречки и мерным гудением старого холодильника «Бирюса». Я решительно рванул дверцу на себя. Лампочка жалобно мигнула, осветив, мягко говоря, скромные запасы. Но главное, дядя Боря все-таки прикупил майонезика.

Я облизнулся. Значит, жить будем.

Я достал из морозилки кусок сырой говядины, от души полил его белым соусом прямо из пачки и откусил добрую половину. Мороженое мясо приятно хрустнуло на зубах. Отличная охлаждайка для пищевода после горячих терок в Академии.

— Жрёшь в два горла, внучек, — раздался из темного угла скрипучий, но на удивление ровный голос. — Наш, Волковский, аппетит, наш.

Я лениво повернул голову. Дед Корней восседал в своем инвалидном кресле у окна. Рунный дробовик привычно покоился на его коленях.

Только вот что-то изменилось. Дед смотрел на меня как-то иначе, без этого своего безумного маразматического огонька в глазах.

Нет, теперь его взгляд был холодный, собранный, с острым, как скальпель, хирургическим прищуром единственного зрячего глаза.

Ого. Минута просветления или я просто выдаю желаемое за действительное?

— Растущий организм, дед, — флегматично ответил я, проглатывая ледяной шмат. — Калории горят как в топке.

Корней усмехнулся. Жестко и невесело.

— Ты стал на него похож. На Андрея.

Я привалился спиной к гудящему холодильнику и скрестил руки на груди.

— На отца?

— Угу. Он перед тем самым Разломом был таким же. Спокойным, расчетливым, с нашим фирменным ледяным взглядом, от которого мурашки по хребту.

Я откусил очередной кусь от окорока. Кажется, меня ждет свежая порция дедовских воспоминаний.

— Дерзкий он был щенок, — продолжал Корней. — Но кулаками просто так ради понта не махал. Заходил в комнату, и всем сразу становилось ясно, кто тут вожак. Люди шли за ним не из-за страха, Яр, или принуждения. Они просто верили, что этот хрен не подведет и вытащит из любой мясорубки.

Дед подался вперед. Пальцы крепче сжали цевье дробовика.

— Ты сейчас так же на меня смотришь. Прикидываешь в уме, кого пустить в расход, кого оставить в резерве, а кого тупо на корм собакам.

Я молча смотрел на Старого Волка. Если уж по чесноку, Андрей Волков мне вообще никто. Мой настоящий батя это Безумный Бог, сущность мультивселенского масштаба.

Но. По факту в Андрее и других Волковых течет Кровь, очень похожая на нашу. И насколько я знал по памяти двойника, умер прежний Альфа достойно, спасая город. Уважаю такой подход.

— Сам знаешь, дед, Стая сейчас в дерьме, — сухо выдал я базу. — Будем слюнтяйничать, нас сожрут.

Корней удовлетворенно кивнул, словно именно этого и ждал. А затем выдал фразу, от которой температура на кухне натурально упала на пару градусов.

— Только ты ведь не мой внук.

Дед говорил так, будто всё знал. Без визгов, без паники и крестных знамений. Как старый полевой командир, заметивший чужака в форме своего бойца.

Я перестал жевать.

— Как просек?

— Я тридцать лет по Разломам лазил, пацан, — хмыкнул Корней. — Знаю, как двигаются сопляки, и знаю, как двигаются бойцы. У тебя повадки хищника, который вырезал столько народа, что счет потерял. Ты не дергаешься от громких звуков. И магия твоя… Она ни хрена не волчья. От нее несет первобытной, голодной тьмой.

Дед прищурился.

— Ты сожрал моего внука, демон? Или он сам ушел?

Я посмотрел на дуло дробовика, направленное мне в грудь.

— Стрелять будешь, дед?

[ТЕХНИЧЕСКИЙ ЛОГ ПЕРЕХВАТА #882-Б]

СЕКТОР: Северогорск, выделенный канал связи повышенной секретности.

ДАТА: 14.06.2026.

СТАТУС: Классифицировано. Уровень доступа: 3 (Инспекторский).

Абонент 1 (Идентификатор: В. Г.):..ты издеваешься, Ратмир? Твои люди стоят на ушах, мои гвардейцы уже в машинах. Мою [неразборчиво] сорняками Бездны! Голую! Этот щенок Волков тащил её на плече через весь двор!

Абонент 2 (Идентификатор: Р. З.): Остынь, Владлен. Опять ты кипятишься почем зря. [неразборчиво] жива, я чувствую её ауру даже отсюда. И я тебе так скажу. То, что произошло у ворот — ни черта не похищение. Думаешь, щенок сам на такое решился? Это демонстрация, Владлен, от тех, кто сейчас стоит за Волковыми…

Абонент 1: Мне плевать на демонстрации! Я выжгу этот клоповник вместе с их сумасшедшим дедом!

Абонент 2: Глупость. Ты видел рапорт? Травяные лозы не просто держали девочек. Они поглощали ману. Растворяли её. А то, что щенок сделал в ресторане с [неразборчиво]… Без капли крови. КМН до сих пор не может понять, куда делись две руки [неразборчиво]… существуют, но в других координатах.

Абонент 1: Хочешь сказать, то предупреждение Андрея… перед тем, как он взорвал Разлом… про то, что его дети [неразборчиво]… это правда?

Абонент 2: Теперь уверен, что да.

Абонент 1: Но это бред… как у простых людей может быть [ИСКАЖЕНИЕ АУДИОСИГНАЛА: РЕЗОНАНС БЕЗДНЫ] с такими… сущностями?

Абонент 2: Понятия не имею. Но чую возможность, Владлен, которая выпадает раз в жизни. Северогорск, Северный Ветер, Могущество Медведевых… это всё ничто по сравнению с [неразборчиво]… Вопрос в том, как мы это повернем. Если эти «аномальные щенки» действительно настолько голодны и неуправляемы…

Абонент 1: Ты хочешь [неразборчиво]? Ты спятил, Ратмир. Они дикие звери.

Абонент 2: Диких зверей всегда можно приручить, если правильно показать им, где мясо. Пусть Паша Соболев попробует [неразборчиво]. По секрету тебе скажу, Борис и Рита задержатся в клубе до утра. И не будут путаться под ногами. Пусть Ярослав думает, что остался один. Под угрозой смерти хищник раскроет своё истинное Я… Главное, чтобы ты отыграл свою роль как по нотам.

Абонент 1: Положись на меня. Я и не через такое проходил.

Абонент 2: Отлично. Можешь даже поцапаться со мной или Пашей для вида. Если дело выгорит, мы заберем ВСЁ.

Абонент 1: Да плевал я на [неразборчиво], Ратмир. Мне главное вернуть [неразборчиво]

Абонент 2: Да-да, как скажешь.

[КОНЕЦ СТЕНОГРАММЫ]

Аналитическая записка КМН: Обратите внимание на таймкод 03:14. В момент, когда Абонент 1 произносит слово «сущности», зафиксировано кратковременное падение локальной температуры в секторе записи на 4 градуса Цельсия. Аудиодетектор зафиксировал фоновый шепот на мертвых языках Бездны. Рекомендовано перепроверить ментальное здоровье Абонента 1 и Абонента 2 на предмет одержимости.

Запись передана старшему инспектору Соболеву лично. Рекомендовано усилить оперативную группу усадьбы «Серый Клык» боевыми магами спецотряда «Чистильщики»

Впервые за всё время в этом мирке я почувствовал что-то похожее на уважение к собеседнику. Старик не пытался звать инквизицию или читать тупые молитвы. Смотрел чудовищу в глаза и требовал четкого ответа.

Похож на дядьку Карнакса.

— Сам ушел, — ответил я, прожевав. — Его тушка не выдержала побоев. Мы заключили контракт в пустоте. Я забрал его тело, долги и Стаю. Взамен обещал, что его враги умоются кровью. И да, дед, я тоже Ярослав, а никакой не демон. Но пришел из таких глубин, о которых тебе лучше не знать. Чисто ради сохранения твоего же рассудка. Ну или что там от него осталось.

Старик долго молчал, сверля меня взглядом. Затем медленно откинулся на спинку кресла. Он пожевал губами, опустил взгляд на свой рунный дробовик, а затем снова впился в меня своим единственным глазом. Словно пытался просветить рентгеном до самого копчика.

— Звучит как байка поддатого курсанта, — скрипуче выдал Корней. — Но я старый волк, меня нюх редко подводит. Чужой паразит вонял бы гнилью, серой или тухлятиной. А от тебя разит железом и нашей, Волковской кровью. Вроде ты — это он, а вроде… как подменили. Ты покрупнее будешь и злее. И Диана… мелкая такая же как ты?

— Она откликнулась на отчаяние твоей внучки, — я равнодушно пожал плечами. — Понимаешь, дед, нельзя просто взять и вломиться в первую попавшуюся тушку. Нужно сродство. Моя душа и его из одного Корня. Просто я рос там, где из меня лепили высшего хищника, а его забили ногами в грязном переулке.

Я постучал пальцем по своей груди, туда, где под футболкой только-только срослись сломанные ребра.

— Я не убивал твоего внука и не надевал его как костюм. Я слился с ним намертво. Как наяву помню, как мажоры ломали эти самые кости. Чувствую его жгучий стыд за то, что он был слабаком и не мог защитить сестру. Я — это он. Роднее и ближе, чем если бы мы были единоутробными близнецами. Разница лишь в том, — я осклабился. — Что я чертовски хочу жрать. И я пожру всех, кто встанет между мной и едой.

Дед долго сверлил меня взглядом. В тишине кухни было слышно только, как натужно тарахтит старый холодильник. А затем Корней медленно, с каким-то мрачным, почти фанатичным одобрением кивнул.

— Значит, мой настоящий внук оказался достаточно умен, чтобы перед смертью запросить правильное подкрепление по линии крови. А подкрепление оказалось достаточно отбитым, чтобы явиться, — старик хищно осклабился, демонстрируя золотые коронки.

— Достаточно голодным, — я вновь откусил от окорока.

— Добро. Тогда давай обкашляем дела, Ярослав. У тебя план-то есть? Со стороны ты будто творишь, что просто в голову взбредет. Собрался воевать со всем городом?

— Если город встанет поперек горла, то да.

— За сутки ты нажил больше кровников, чем твой батя за десять лет. Медведевых, Соболевых покусал. Теперь еще Голубевы и Андреевы подтянутся из-за девок в подвале.

— Девки того стоят, — сказал я. — Без правильных жен Стаю не возродить.

— КМН скоро тоже стойку сделает. План есть, или просто буйствуешь по дурости?

— План прост как топор, — я откусил еще говядины. — Сначала откормить Стаю и поставить всех на ноги. Самому нарастить мясо в короткие сроки и наплодить новых Волчат. Потом отжать наш Завод обратно. Затем забрать Разлом «Северный Ветер». Любой, кто встанет между мной и этими целями, становится Добычей. Порядок не меняется.

Корней довольно оскалился.

— Жестко. Уважаю. Слушай сюда, внучок. Я, конечно, та ещё рухлядь, но старые контакты в записной книжке держу. Ветераны, бывшие гвардейцы Андрея, списанные в утиль сталкеры. Те, кого Медведевы тупо вышвырнули на мороз. Они злые как черти и голодные. Увидят, что Волковы снова клыки отрастили, прибегут по первому зову.

— Кидай клич, — кивнул я. — Толковые бойцы всегда нужны. Оплата щедрая, лутом с врагов. Потом всех на зарплату и официальные должности.

— Сделаю. — Старик задумчиво погладил ствол дробовика. — И еще кое-что. Присмотри за сестрой.

— За Ди? — я приподнял бровь. — Она уже не маленькая, клыки отрастила и кусаться научилась.

— Я навидался бойцов, Яр. Одни идут в замес из-за страха, другие из-за долга. А есть такие, кого поток подхватывает и не отпускает. Они ярко вспыхивают, выжигают всё вокруг, а потом так же резко сгорают дотла. Диана из таких. Она дерется не ради выживания. Ей, как вы, молодые, говорите, тупо по кайфу. Для нее это всё игрушки. Но однажды в этой игре попадется кто-то, кто не наложит в штаны от ее милой улыбочки и зубастых сорняков. И тогда ее могут сломать. Ты ее якорь. Пока ты рядом, крыша у нее не протечет окончательно. Не спускай с девки глаз.

Я молча проглотил остатки говядины. Дед рубил прямо в десяточку. Мелкая реально инфантильна до одури. Если нас грамотно разделят на поле боя, ее могут подловить на истерике или банальном перерасходе маны.

Пожалуй, лучше держать её ближе к дому. И не выпускать гулять в одиночку.

Я уже было открыл рот, чтобы ответить, но внезапно замер.

Черные волчьи уши на макушке резко дернулись и встали торчком, ноздри раздулись.

Я уловил тяжелый запах жженой резины. Рев форсированных артефактных движков минимум от нескольких десятков тачек. Дух раскаленного металла и ледяной крошки. И поверх всего этого густой, маслянистый шлейф адреналина и злости.

Летели на пределе. Прямиком к нашим покосившимся воротам. Без глушителей и лишних церемоний.

— Гости, — лениво бросил я, швырнув пустую пачку из-под мазика в раковину. — Кажется, очень злые.

Корней кряхтя выпрямил спину. Ствол рунного дробовика смачно клацнул, когда дед загнал патрон в патронник. По рунам пробежало золотистое свечение, а в глазу старика вспыхнул тот самый неукротимый огонь Истребителя.

— Ну что, внучок, — дед хищно осклабился. — Пора показать этим ушлепкам, почему Волковых ссались трогать даже тогда, когда у нас в карманах мыши от голода вешались.

Я облизнулся. Черный Желудок внутри радостно сжался в предвкушении шикарного банкета. Губы сами собой растянулись в широченной, жуткой улыбке.

— Присмотри за мелкими, дед, — рыкнул я, со звоном выпуская Призрачные Когти. — Походу, доставка горячей еды сегодня работает с опережением графика.

Бабах! Дверь на кухню едва не слетела с петель, врезавшись в стену с оглушительным грохотом.

В проеме, окутанная запахом клубничного шампуня, возникла Диана. Влажные белые волосы растрепаны, глаза горят хищным фиолетовым огнем, а губы растянуты в плотоядной улыбке. Сестренка была обута только в один кроссовок, а второй остервенело натягивала прямо на ходу, прыгая на одной ноге и глухо рыча от нетерпения.

— Братик, я чую мясо! — радостно завопила она, наконец втиснув пятку в обувь и топнув ногой. Хвост за её спиной хлестал по воздуху, как кнут. — Целая толпа! Злые, вкусные, прямо к нам едут! Я Пушка уже разбудила, он со вчерашнего дня не жрамши. Погнали, майонез тока захвати!

Она уже собралась проскользнуть мимо нас в коридор, но я сделал короткий шаг в сторону, перегородив ей путь. Мягко, но непреклонно

— Ты остаешься.

Диана затормозила так резко, что ее кроссовки скрипнули по линолеуму. Радостный оскал мгновенно сменился капризно-недоуменной гримасой.

— В смысле⁈ — возмутилась она, уперев руки в бока. — Там шведский стол приехал! Сам! Ты что, один попрешься? А я тут должна сидеть? В компании Старого Волчары и двух голых куриц в пледах⁈ Ярик, не беси меня, а то укушу!

Она попыталась сделать финт и проскочить у меня под рукой, но я просто положил широкую ладонь ей на лоб, мягко оттолкнув назад.

— Я сказал — ты остаешься в доме, мелкая. Это не обсуждается.

Диана зашипела, обнажив клыки, но я даже не моргнул.

Если я скажу ей правду, она точно увяжется со мной. А заварушка предстоит жаркая, совсем не как забава в Академии. Поэтому придется побыть не Волком, но Лисом.

— Включай голову, Ди, — мой голос звучал ровно, словно я зачитывал рапорт. — Родовая защита во дворе дырявая, как старое сито. Магию нашего Тотема можно обойти. Они наверняка приволокли с собой глушилки, а у КМН полно легальных отмычек. Если они пустят штурмовую группу с черного хода, кто встретит их в доме? Ксенодевка с подносом?

— Ар-р-р-р-рь! — оскалилась Ди. Но я чуть наклонился к ней, глядя прямо в разгневанные глаза.

— В подвале сидят две высокородные самки. Наш генофонд и политический рычаг. В спальне наверху Данила прямо сейчас переваривает свою первую ауру, его бьет лихорадка, он слеп и глух ко всему. Он щенок. Если хоть один ублюдок просочится в дом, пока я танцую у ворот, они вырежут наше будущее под корень. Понимаешь?

Диана нахмурилась, перестав рычать. Ее волчьи ушки чуть опустились.

— Это не наказание, — добил я прагматично. — Считай это своим долгом перед Стаей. Ты — второй эшелон обороны. Финальный босс нашего волчьего подземелья.

— Ты просто жадина, — фыркнула она, обиженно пиная ножку стола. Стол жалобно хрустнул. — Сам хочешь всех сожрать в одну моську, а мне красивые слова в уши льешь!

— Я-то жадина? — я приподнял бровь. — Ты в Академии устроила знатную резню. Я тебе всех уступил. Так что теперь моя очередь поживиться. Усекла?

В разговор кряхтя вклинился дед Корней. Он вырулил на своей коляске и ловко вклинился между нами.

— Не зуди, мелкая, — веско бросил старик. — Альфа сказал, ты на охране логова, значит, выполняй. Я тебе помогу. Подержим угодья Стаи вместе. Если какая гнида проскользнет мимо Ярика, я им сначала картечью ноги прошибу, а ты потом своих плотоядных сорняков на них натравишь. Развлечемся.

Диана посмотрела на дробовик деда, потом на меня. Осознание, что её не задвигают в угол, а доверяют самый важный сектор, окончательно её успокоило. Губы снова растянулись в клыкастой улыбке.

— Ну ладно, — милостиво кивнула она. — Так уж и быть. Но и ты заруби на носу, Яр. Если там помрешь, я тебя воскрешу и сама лично задушу твоими же кишками, понял?

— Учту, — хмыкнул я, разворачиваясь к выходу.

Я уже взялся за ручку входной двери, когда сестра окликнула меня в последний раз.

— Яр! — крикнула она в спину. — Ты там это… не жри всякую дрянь, понял? От магов Земли одни углеводы, бока наешь! И смотри, чтобы у них аура не просроченная была, а то опять животом будешь маяться!

Я на секунду задержался на пороге. В нос ударил свежий запах дождя и стремительно приближающейся чужой силы.

— Постараюсь, — бросил я через плечо. — Если попадется кто-то с хрустящей корочкой или маной Воды, принесу тебе кусочек.

Я толкнул дверь и шагнул под моросящий холодный дождь. За спиной щелкнул замок. Сквозь шум ливня и завывание ветра уже отчетливо слышался визг тормозов и хлопанье автомобильных дверей.

Мясо подано. Я выдохнул, между губ вырвалось облачко пара. И зашагал навстречу резне.

Моросил слабый жидковатый дождик. Мелкая водяная пыль постепенно превращала раздолбанную грунтовку на окраине города в настоящее грязевое месиво.

Именно в эту распутицу, к покосившимся, изъеденным ржавчиной воротам усадьбы «Серый Клык», начал стягиваться кортеж, стоимость которого превышала годовой бюджет небольшого имперского городка.

Два десятка машин. Массивные бронированные внедорожники с тонированными стеклами, пара заниженных премиальных спорткаров, представительные седаны и даже один удлиненный «Майбах». Вся эта сияющая хромом, полированная кавалькада, ощетинившаяся защитными рунами, неуклюже парковалась прямо в лужи, блокируя узкий переулок со всех сторон.

Из джипов сопровождения посыпались бойцы охраны. Крепкие парни в зачарованных бронежилетах тут же принялись раскрывать над дверцами машин широкие черные зонты, суетливо выстраивая коридоры для своих хозяев.

Дверь матово-черного броневика откинулась, и на мокрый асфальт тяжело ступил Аркадий Арсеньев. Обычно лощеный делец сегодня выглядел откровенно скверно. Его дорогой кашемировый платок намок, лицо посерело, а под глазами залегли глубокие тени. Правую кисть, замотанную белоснежными медицинскими бинтами, он нервно прижимал к груди.

— Плотнее! Встаньте плотнее, идиоты! — сорвавшимся голосом прошипел Аркадий, пинком отгоняя собственного водителя. Он повернулся к группе суровых наемников, на чьих плечах красовались шевроны ЧВК «Стальной Кулак». — Смотреть в оба! Чтоб ни одна тень за забором не дернулась без нашего ведома!

— Батя, да ты чего параноишь? — раздался полный дурной бравады голос. Из того же внедорожника вылез Макс Арсеньев.

Мажор, еще недавно рыдавший в луже со сломанной рукой, сегодня явно накачался алхимическими обезболивающими. Его глаза лихорадочно блестели, рука покоилась на перевязи, но на уцелевших пальцах левой руки уже ярко мерцал новый боевой артефакт в виде массивного перстня.

— Передавим всех шавок! — Макс злобно сплюнул прямо в грязь. — Я им лично ворота с петель вынесу! Вся Академия увидит, как Волковы у меня в ногах ползать будут!

— Заткнись, придурок! — процедил сквозь зубы Аркадий, затравленно озираясь на сгущающиеся сумерки.

В отличие от тупоголового сынка, Аркадий знал правду. Знал, что его «крыша» — жуткий орочий босс Грогх — пару часов назад был порублен на ровные кубики. Делец чувствовал, как земля уходит из-под ног, и он просто не знал, что делать.

Единственное, что он мог, это прикрыться авторитетом остальных собравшихся здесь Родов.

А Рода уже выходили из своих автомобилей.

Дверца «Майбаха» с тихим шелестом распахнулась. Лакированная мужская туфля из крокодиловой кожи коснулась грязной лужи.

Ратмир Златогоров, солидный мужчина с благородной проседью, вышел наружу. Охранник тут же прикрыл его лысеющую макушку зонтом. Златогоров окинул взглядом покосившийся забор Волковых, гниющие стволы деревьев в саду, и брезгливо скривился, словно ему под нос сунули дохлую крысу.

— Боже, боже… — тихо, но с глубоким отвращением произнес он. Златогоров неспешно застегнул пуговицу дорогого двубортного пиджака. — Вы только посмотрите на это позорище. И этих людей кто-то пускает в приличное общество?

Следом за Златогоровым, из купе спортивного авто выпорхнула Инесса Светлова, цокая шпильками по битому асфальту. Светская львица была при полном параде, несмотря на дождь. В руках она держала изящный клатч. Над ее плечом парил артефакт-транслятор, записывающий всё происходящее.

— Полностью согласна, Ратмир Константинович! — картинно вздохнула она, умело поворачиваясь к парящему объективу рабочей стороной лица. — Трущобы, настоящие трущобы! И подумать только, животные из этой норы посмели испортить лицо моей Лерочке! Девочке завтра на городской бал!

Златогоров бросил на неё ледяной, раздраженный взгляд.

— Бал? Вас волнует бал? Сегодня были попраны абсолютно все правила, Инесса, — процедил Ратмит. — Средь бела дня. Из стен Академии! Мою невесту, мой актив, за который уже были переведены задатки, уносят на плече, как куль с картошкой! Я не понимаю, за что мы платим Академии миллионы, если у них совершенно дырявая охрана! Бездари. Я затаскаю ректорат по судам, они мне компенсируют каждую секунду этого позора!

— Право, Ратмир, ну отчего вы такой серьезный? Улыбнитесь, мы в эфире! — Светлова нацелила транслятор прямо на лицо Златогорова. — Заголовок будет просто огонь: «Ужас трущоб: обезумевшие Волковы крадут женщин!». Пусть весь Северогорск увидит, в каком клоповнике они живут.

Она провела тонким языком по губам, словно уже смаковала будущий скандал.

— Смешаем их репутацию с грязью, — проворковала она.

Златогоров презрительно отвернулся от камеры. Он подал жест охраннику, чтобы тот закрыл его собой от надоедливой салонной хайпожорки.

В этот момент раздался жутковатый звук сминаемого металла.

Из огромного черного внедорожника с гербом в виде пылающего сокола вышел мужчина. Владлен Голубев, боевой маг и отец Анжелики, был настолько взбешен, что, захлопывая дверь, оставил на бронированной стали вмятину от пальцев. Вокруг него воздух дрожал от сдерживаемого жара, а капли дождя испарялись, не долетая до его седых волос.

— Какая к чертям, репутация??? — рявкнул Голубев так, что Светлова испуганно отшатнулась. Транслятор едва не упал. — Моя дочь в этом вольере! Я этому щенку собственными руками глотку выжгу, и пусть весь Комитет идет к черту! Я сожгу этот сарай дотла вместе с каждым, кто в нем дышит!

— Остыньте, Владлен, — раздался тихий, шелестящий голос. — Самосуд недопустим.

Сквозь толпу телохранителей вперед вышел высокий мужчина в строгом, идеально выглаженном сером костюме. Павел Соболев из Рода Соболевых, крупный чиновник из Комитета Магического Надзора. Тот самый бюрократ, чей сын Вадик сегодня лишился изрядного куска ауры в студенческой столовой.

Соболев выглядел невозмутимо и холодно, как айсберг в океане. Он просто поправил дорогие очки на переносице, задумчиво оглядывая запущенное поместье Волковых.

— Мы же цивилизованные люди, господа, — Соболев тонко, почти издевательски улыбнулся отцу похищенной невесты. — Комитет Магического Надзора категорически не одобряет самоуправство. Суд Линча удел варваров.

— Он напал на моего ребенка! — взревел Голубев, сжимая кулаки. — Я не буду ждать ваших бумажек, Соболев!

Ратмир и Инесса одарили Павла кислыми взглядами. Из знатных Родов Комитетовских крыс не любил никто. Но в лицо им обычно старались не перечить.

— Будете, Владлен, будете, — бюрократ перебил Голубева, подняв палец. — Не истерите, вы тут не один пострадавший. Мой сын сейчас в лазарете после встречи с этой сумасшедшей девкой. Но мы не станем марать руки о грязь. У меня на руках ордер на обыск и арест по статье «Использование несанкционированных проклятий и разбой». Мы ни в коем случае не будем опускаться на уровень зверей, о нет…

Соболев маниакально сверкнул стеклами очков, глядя на запертые ворота усадьбы.

— Я пущу его по этапу. Умолять будет о смерти. Он сгниет в карцерах магических рудников. В такой глубокой шахте, что забудет, как выглядит солнечный свет. А его сестру запру в желтом доме с блокаторами маны до конца её никчемных дней. Мы распнем их исключительно по букве закона. Закон, Владлен, бьет куда больнее и глубже, чем огонь.

Голубев глубоко вздохнул. А потом посмотрел на Соболева с неожиданной улыбкой. Почти дружелюбной.

— Павел, — ясным голосом произнес Владлен Голубев. — Давай я выражусь максимально доходчиво, чтобы даже такой как ты понял. Засунь все свои постановления и предписания в жопу.

Инесса ахнула, её транслятор запиликал, передавая запись в прямой эфир. Ратмир и подошедший Арсеньев одновременно усмехнулись.

У Павла Соболева напряглись желваки.

— Единственное, что я сделаю по букве закона, — процедил Голубев. — Официально вызову этого щенка на смертельную дуэль, прежде чем выжечь ему внутренности.

— Услышал тебя, Владлен, — Павел Соболев неторопливо поправил очки, сверля Владлена холодным взглядом. — Услышал и всё запомнил.

Пока аристократы спорили, деля шкуру неубитого волка, в стороне, под старым облезлым дубом, стояли двое. Женщина средних лет с абсолютно потухшими, покрасневшими от слез глазами, Елена Андреева, мать водной девицы. Она дрожащими руками, словно величайшее сокровище, прижимала к груди инкрустированную шкатулку.

— Только бы он согласился, Димочка… — тихо, почти как в бреду, пробормотала она, поглаживая крышку шкатулки. — Если этого будет мало… пусть забирают клинику, титулы, всё. Лишь бы Диана была цела и вернулась домой.

Рядом с ней топтался её старший сын, Дмитрий. Щуплый интерн в нелепой куртке был бледен как смерть. Он постоянно, словно словил странный нервный тик, хлопал себя ладонью по правому карману.

— Яр выслушает, — напряженно отозвался парень, и снова запустил пальцы в карман. — Мы часто общались, он разумный малый. Но если Яр и правда слетел с катушек… У меня есть «аргумент». Действует за три секунды. Главное, подойти достаточно близко.

— Дима, даже не думай! — испугалась мать.

Дмитрий стиснул зубы.

— А какой выбор, мам?

Из последней прибывшей машины, негромко хлопнув дверью, вышел огромный мужчина со сломанными ушами и кулаками размером с пивные кружки.

Борис Громов, бывший чемпион Северогорска по борьбе, а ныне владелец сети бойцовских клубов. Его сопровождали два мрачных здоровяка, тренера.

Громов не стал участвовать в высокосветской грызне. Он медленно подошел вплотную к кирпичному столбу покосившихся ворот. Взгляд опытного бойца скользнул по потекам на металле.

Чемпион шумно втянул воздух носом. Нахмурился.

— Благородные… Вы бы притормозили со своими рудниками и судами, — пророкотал он, перекрывая шум дождя.

— Борь, чё там? — спросил один из тренеров.

— Я, конечно, в ваших высоких материях не силен, но кто-нибудь мне может объяснить, почему у них от забора-то волчьей мочой несет? Да еще и так, что аж ману прошибает?

Инесса Светлова издевательски засмеялась, прямо как светская гиена… то есть львица. Парящий транслятор тут же навелся на Громова:

— Ох, Борис, какие у вас, однако, специфические познания в ароматах! — проворковала светская львица на камеру. — Неужели на досуге обнюхиваете бродячих собак? Или в ваших бойцовских клубах настолько плохо с гигиеной, что вы привыкли к подобному амбре?

Громов медленно повернул голову. В его взгляде не было ни ярости, ни смущения. Он посмотрел на Инессу так, как суровый профессор смотрит на нерадивую студентку.

— Инесса Эдуардовна, — спокойно, без тени агрессии рокочущим басом произнес он. — У моего приятеля-охотника в вольере живет матерый лесной волк. Он на нем своих волкодавов натаскивает со щенячьего возраста, чтоб страх теряли. Так вот, для справки вашим подписчикам: собачья моча и волчья метка химически разные вещи.

Светская «гиена» презрительно фыркнула, готовя новую колкость, но тут чемпион неожиданно выдал такое:

— У волка там концентрат пиразинов и алкилкетонов. Это природные кайромоны, сигналы чистой смерти. Любой зверь, почуяв этот дух, на уровне инстинктов понимает, что его сейчас будут жрать. Физиология, сударыня. И у этих ворот пометил территорию не бродячий пес, а доминантный Альфа-Хищник на пике ярости. Так что уберите камеру и прикусите язык. Мы тут не пуделей выгуливаем.

Светская львица мгновенно залилась краской, словно ей наотмашь влепили пощечину. Открыла рот, тут же закрыла его, не найдя, что ответить на такую лекцию по биохимии от простого, казалось бы, «тупого качка». Который внезапно оказался самым умным из присутствующих.

Львица судорожно отвела объектив транслятора в сторону. Парочка охранников Златогорова еле слышно хмыкнули.

В этот самый момент в глубине двора раздался мерзкий, протяжный скрип несмазанных петель. Калитка, вмонтированная в кованые ворота, медленно поползла в сторону.

Из темного проема во двор медленно вышел парень. Один, без оружия и охраны.

Носил дешевую синтетическую футболку и рваные джинсы. Среди темно-коричневых волос на макушке выделялись волчьи уши. За спиной виднелся черный пушистый хвост. С небольшим белым кончиком.

Ратмир Златогоров, глядя на парня, едва заметно улыбнулся. Павел Соболев, напротив, глядел хмуро, оценивающе, блестя стеклами очков.

Ярослав остановился в паре метров от толпы, даже не удосужившись вынуть руки из карманов. На лицах аристократов читалось смятение: они ожидали увидеть ощетинившуюся оборону, сумасшедшего фанатика, истеричку… но точно не этого расслабленного, флегматичного юношу.

Он не обратил никакого внимания на нацеленные на него стволы, на ревущий в руках Голубева огонь, на записывающий транслятор Светловой.

Ярослав лишь слегка приподнял подбородок и демонстративно громко втянул носом сырой воздух. Словно ресторанный критик, дегустирующий поданное блюдо.

Он постоял так секунду, смакуя букет. Затем покачал головой и чуть заметно, издевательски ухмыльнулся, блеснув острыми клыками во рту.

— Запах дешевых понтов, животного страха и подгоревших контрактов… — его голос прозвучал удивительно спокойно, но акустика двора разнесла его так отчетливо, словно он говорил в микрофон. — Это владения Стаи, а вы без приглашения топчете наш газон. Кто из вас привез извинения, а кто просто хочет стать ужином?

Я лениво скользнул взглядом по собравшемуся бомонду-террариуму. И раздраженно дернул ухом. Спасибо звериному слуху, я слышал всю их трепотню от и до. И отлично понял, кто тут чем дышит.

Я задержал взгляд на Владлене Голубеве. Оценил выправку, сдерживаемый огонь ауры, и коротко, с каплей уважения, кивнул. Батя будущей жены, как-никак, вместе шашлыки жарить.

Но ему придется уяснить, что в моей Стае всё решаю я.

Затем мой взгляд скользнул по лощеной фигуре Ратмира Златогорова. Я глянул на него снизу вверх и едва заметно, криво ухмыльнулся, отчего у дельца дернулась щека. Перевел глаза на Инессу Светлову, которая тут же радостно навела на меня транслятор и зазумила, судя по звукам. Я демонстративно принюхался и брезгливо сморщил нос. Прет от бабы каким-то, даже не знаю, протухшим пластиком? Причем изнутри ее тела. Дрянь-то какая. Такое я не ем.

— Женщина, у тебя из-под юбки падалью прет, — лениво заметил я, не глядя на неё. — Или это ботокс под дождем разлагаться начал? Ужасный запах. Вырубай, не позорься.

Львица подавилась собственным вздохом. Её холеное, вылизанное косметологами лицо под слоем дорогой пудры мгновенно пошло безобразными багровыми пятнами. Она рефлекторно дернула коленями, прижимая подол пальто, будто я действительно залез ей под юбку взглядом.

Её пальцы судорожно застучали по кнопкам парящего транслятора. Аппарат жалобно пискнул и отключил камеру, но было поздно. Судя по истошному писку уведомлений, чат её канала уже взрывался от восторженного ржача тысяч подписчиков.

— Да как ты смеешь, животное!.. — взвизгнула она, растеряв весь свой светский лоск за долю секунды.

Но я уже потерял к ней интерес. Мой взгляд замер на бледной женщине, прижимающей к груди шкатулку… хм, судя по запаху, это мать Дианы, которая Водяра. В ней я не учуял ни злости, ни гнева. Только чистое горе.

Мать, защищающая своё дитя. В чем-то даже опаснее разъяренного Голубева.

— Ну? Решайте быстрее, а то у меня чай стынет, — лениво произнес я.

Я показал им всем без лишних слов: я знаю, кто они, я знаю, зачем они здесь, и я уже расставил ценники.

Голубев, предсказуемо, оказался самым горячим. Оттолкнув охранника с зонтом, он шагнул вперед. Воздух вокруг него поплыл маревом от разгоняющейся в крови магии Огня.

— Щенок, — пророкотал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Ты там что, пробудил Ядро и окончательно одурел от вседозволенности и дармовой силы?

— Дармовой? — я искренне удивился и укоризненно покачал головой. — Я эту силу честно пережевывал собственными зубами. Аппетит, знаете ли, приходит во время еды.

— Ты похитил мою дочь, и я не буду судиться, — в его глазах горели костры инквизиции. — Вызываю тебя на смертельную дуэль. Здесь и сейчас. К барьеру, тупое животное.

Гнев окончателньо содрал с него весь аристократический лоск и манеры. Я довольно оскалился. Ну наконец-то что-то искренне, а не очередное показушное лицемерие.

— Ага, принимаю вызов, — ответил я сходу, даже не вынимая рук из карманов.

Владлен моргнул. Он явно ждал чего угодно: злобы, рычания, трусливых попыток прикрыться законами или побега за забор. Но мое абсолютно расслабленное «да» на мгновение выбило старого вояку из колеи.

Я чуть наклонил голову, принюхиваясь.

— Да, ты точно отец Анжелики. Аура копия её один в один, только плотная и выдержанная, как хороший коньяк. И пахнешь жженой карамелью ровно так же, как она, когда злится, — я пожал плечами. — Анжелика цела и невредима. Она в моем доме, в тепле, уже одета и как раз ждет, когда заварится чай. И да, я намерен сделать её хозяйкой этого поместья и матерью моих будущих детей.

Толпа дружно охнула. Златогоров аж подавился воздухом.

— Ну а если ради этого придется сначала набить морду тестю, — я философски вздохнул, — что ж, семейные ссоры бывают в каждом Роду. Зять с батяней сцепились по пьяни на даче, классика же.

Голубев аж поперхнулся от такой наглости.

— Ты смеешь говорить о браке, дикий зверь⁈ — взревел он, и на кончиках его пальцев заплясали языки пламени. — Ты презираешь женщин, крадешь их в свою нору силой, как пещерный дикарь!

— Дикарь? — я сверкнул в полумраке клыками. — Забавно. А ты спрашивал, хочет ли она замуж за во-о-он того облезлого павлина? — я небрежно, одним лишь движением подбородка, указал на Златогорова. — Или вы просто заключили сделку с павлином, сдав дочь в аренду, как хороший племенной скот?

Вопрос ударил наотмашь. Он бил не в Голубева-отца, который искренне переживал за дочь, а в Голубева-дворянина, который прекрасно знал, что я прав. Владлен скрипнул зубами, и пламя на его руках неуверенно дрогнуло.

Но тут прорвало самого Златогорова.

— Да как ты смеешь, безродная падаль! — выдохнул «жених», побагровев так, что цвет его лица стал сливаться с цветом галстука. — Ты, щенок, сейчас говоришь о традициях, на которых столетиями держится наше благородное общество!

— Традиция это когда самец завоевывает самку по праву сильного. Как это сделал я. А ты? — я наконец вынул одну руку из кармана и постучал пальцем по виску. — Волку уши не просто так даны, я всё слышал. «Актив», ты так назвал Анжелу.

Я цокнул языком, глядя на этот кусок протухшего мяса.

— Это не слова мужчины, который ищет себе жену, а язык торгаша. Анжелика останется в моей Стае.

Златогоров затрясся от ярости, но его гнев ударил не в меня. Делец развернулся к отцу Анжелики.

— Владлен! Этот щенок только что публично плюнул на нашу сделку! — выплюнул он. — Я требую сатисфакции. Если вы прямо сейчас не приструните эту шавку, наш договор будет аннулирован со всеми вытекающими для вашего Рода штрафами!

Голубев оказался между двух огней. С одной стороны стоял я, Наглый Волчара, который похитил его дочь. С другой ныл союзничек, который только что публично подтвердил мои слова, выставив себя самовлюбленным торгашом.

— Заткнитесь! Оба! — рявкнул Голубев, от которого во все стороны полетели оранжевые искры. — Я сам с ним разберусь! Без твоих советов, Ратмир!

— Ой, ну просто мыльная опера! — звонко защебетала Светлова, вклиниваясь в паузу. Она вертелась юлой, тыча объективом транслятора то в меня, то в ругающихся аристократов. — Боже, Ратмир, вас бросили до алтаря! Два альфа-самца дерутся за невесту, которая, по слухам, вообще сидит в подвале без нижнего белья! Подписчики, вы это видите? Ставьте лайки!

Я медленно повернул голову к Светловой. Мои глаза мгновенно затопила холодная, хищная чернота.

— Твоя Лерочка с друзьями сегодня травила моего кузена. Толпой, — произнес я негромко. Объектив её артефакта жалобно затрещал от звуков моего голоса, а сама светская львица подавилась собственным смехом.

— Ты никудышная мать. Воспитала трусливого шакала, а не Одаренного мага, — я сделал короткий, плавный шаг вперед. — Если она еще раз хоть на метр приблизится к моему волчонку… ссадинами на щеке она не отделается. Я заставлю её съесть собственную косметичку. А тебя посажу доедать, если будешь громко визжать. Считай это официальным диетологическим советом.

Я выдержал паузу, наслаждаясь тем, как краска сползает с её напудренного лица.

— Впрочем, официальные извинения и финансовую компенсацию я приму. Можешь передать через мужа. Где он, кстати? Он вообще существует?

Инесса судорожно открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыбина. Она привыкла нападать и плеваться ядом из безопасной зоны светских раутов. А тут ей в лоб прилетела прямая угроза смерти.

— Это… это клевета! Моя невинная девочка… — тоненько взвизгнула она.

— Да убери свою чертову камеру, дура! — внезапно рявкнул на неё Златогоров, с радостью срывая накопившееся унижение на легкой мишени. — Мы здесь не на дегенеративном ток-шоу!

Идеально. Местная элита грызлась между собой, переругиваясь в грязи перед моими покосившимися воротами.

В стороне, под черным зонтом, молча стоял Павел Соболев. Чиновник КМН не лез в перепалку. Он поправлял свои дорогие очки и с явным, гурманским удовольствием наблюдал за происходящим Хаосом. Уголки его губ поползли вверх.

— Очень интересно, — вполголоса пробормотал бюрократ, думая, что никто не слышит. Но мои волчьи уши улавливали каждый звук. — Мальчик умеет говорить. И бьет филигранно, точно по болевым точкам. Похоже, действует осознанно. Одурением от нахлынувших сил тут даже не пахнет.

Соболев улыбнулся. Ему определенно нравилось то, что он видел. Чиновник достал блокнот, и что-то туда записал.

Я ему что, инструмент, которым можно вскрыть старые нарывы Северогорска? Дядя, ты себя переоцениваешь. Перепутал Волка с гаечным ключом?

Я лишь шире растянул губы в клыкастом оскале. Что ж, разминка окончена. Пора переходить к горячему.

Голубев тяжело, со свистом втянул носом сырой воздух. Я прям кожей почувствовал, как он давит в себе ярость. Сейчас на меня смотрел холодный, расчетливый ветеран, который вышел на тропу войны и готов убивать.

— Раз ты принимаешь вызов, щенок, будем делать всё по Кодексу, — чеканя каждое слово, произнес Голубев. — Дуэль магическая. До сдачи или до смерти. Моим секундантом будет Борис Громов.

Голубев даже не обернулся, но стоящий в стороне чемпион мрачно кивнул. Выглядел Громов так, будто ему предложили выпить ведро помоев, но отказывать уважаемому человеку он не стал. Понятия, все дела.

Владлен снова вперил в меня свой тяжелый взгляд:

— Называй своего секунданта, Волков. Или ты даже базовых правил не знаешь? Тебя вообще Уставу учили, или ты только жрать умеешь, как псина сутулая?

Над раздолбанным переулком повисла тишина. Вся эта расфуфыренная толпа уставилась на меня, ожидая ответа. Инесса Светлова аж на цыпочки привстала, чтобы ее летучая камера поймала мое лицо крупным планом.

— Секундант? — я искренне удивился и слегка пожал плечами. — А на кой-хрен он мне сдался? Я сам за себя отвечаю. Свидетели, чтоб сопли подтирать, мне не нужны.

По толпе прокатился возмущенный гул. Инесса тут же зашептала в свой транслятор, прикрывая рот наманикюренной ладошкой:

— Вы слышите? Он даже традиций не знает. Абсолютный, конченый дикарь…

Борис Громов тяжело вздохнул. Здоровяк вышел вперед, отодвинув плечом какого-то дрища из свиты Златогорова, и посмотрел на меня. Спокойно так посмотрел, без высокомерия. Как опытный боец смотрит на борзого, но перспективного новичка.

— Парень, ты берега-то не путай, — басом, с расстановкой произнес Громов. — Секундант — это твой гарант. Если с тобой тут что-то случится, он проследит, чтобы твое тело отдали родне, а условия дуэли выполнили. Если ты каким-то чудом выиграешь, он подтвердит результат. Без секунданта дуэль просто уличный махач. Комитет Магического Надзора её тупо не признает. Твоя победа будет стоить ровно ноль целых, хрен десятых. Врубаешься?

Я лишь рассмеялся. Опять правила, правила, правила…

Громов раздраженно крякнул и потер мощный затылок, мол, ну и дебил. Златогоров тихо, с облегчением засмеялся. А вот Павел Соболев…

Соболев аккуратно, двумя пальцами, поправил свои дорогие очки.

Чиновник сделал шаг вперед. Он двигался мягко, буднично, как клерк, идущий к кулеру за водой. Но я сразу почуял, как пространство вокруг него начало наливаться тяжелым, канцелярским свинцом.

— Молодой человек, вы, кажется, до конца не осознаете всю серьезность данного мероприятия, — произнес Соболев. — Речь о священном имперском ритуале.

Он неторопливо запустил руку во внутренний карман своего идеального серого пиджака. И достал оттуда небольшую печать, увесистый матовый брусок из темного металла, увенчанный гербом КМН.

Соболев плавно поднял печать над головой.

И мир вокруг нас натурально хрустнул.

Воздух над покосившимися воротами «Серого Клыка» загудел. Звук был низкий, утробный, пробирающий до печенок, словно где-то под землей включили гигантский орган. Свинцовые тучи над двором с неохотой разошлись, будто их раздвинули невидимыми руками.

В образовавшемся разрыве облаков вспыхнул идеально ровный, слепящий круг. Внутри него медленно проступила исполинская призрачная проекция печати: сотни, тысячи микроскопических рунных цепочек, вложенных одна в другую.

Мой Черный Желудок недовольно буркнул: от этой магии несло сухой бумагой, пылью веков и подчинением. Сожрать такое, только изжогу словить.

От висящей в небе печати вниз, прямо на мокрую, разбитую дорогу, рухнул столп холодного золотого света. Он очертил ровную арену диаметром метрах в двадцать.

Внутри этого круга закрутилась какая-то техно-магическая шиза. Грязь мгновенно испарилась. Пожухлая трава выпрямилась. Валяющиеся окурки и мелкий мусор просто стерло. Пространство внутри светового барьера стало стерильно чистым, как операционная.

— Это Дуэльная Арена, — пафосно заявил чиновник, убирая металлический брусок обратно в карман. — Пока вы находитесь внутри, действуют законы Империи в их абсолютной форме. Любая атака из-за пределов круга будет помечена Системой как тяжкое преступление. Когда один из вас умрет или сдастся, Арена сама засвидетельствует результат и внесет его напрямую в реестр Комитета Магического Надзора. Оспорить его будет невозможно.

Соболев сделал паузу, явно наслаждаясь благоговейным ужасом на лицах мелких аристократов.

— Именно поэтому, Ярослав Волков, вам жизненно необходим секундант, — чиновник чуть наклонил голову, и на его губах заиграла тонкая, холодная и невероятно издевательская улыбка. — Потому что без него вы даже не сможете войти в этот круг. Арена просто не пропустит одиночку, не заявившего своего поручителя. Таков Закон.

Он поправил очки, в стеклах которых отражался золотой свет.

— Итак. Я повторяю вопрос. Кто будет вашим секундантом?

Все затаили дыхание. Даже дождь, казалось, стал тише. Летучая камера Инессы Светловой зависла в полуметре от моего лица, транслируя каждый вздох в прямой эфир.

Я лениво вынул правую руку из кармана, почесал за волчьим ухом и хмыкнул, глядя на Соболева.

— Закон — красивая штука, Соболев. Жаль только, что из такого хлипкого дерьма слеплен.

Чиновник КМН слегка нахмурился.

— О чем ты…

Я не стал дослушивать. Просто сделал шаг вперед.

Мой правый кроссовок коснулся вертикальной плоскости золотого барьера. Воздух мгновенно взвыл. Арена КМН — высокотехнологичный контур класса «Аегис», рассчитанный на то, чтобы держать удар танковой бригады, — встретил меня вибрирующим гулом. Вспыхнули защитные руны, пытаясь оттолкнуть чужака.

Но я просто продолжил двигаться, игнорируя законы их физики.

Золотая стена света под весом моей души начала прогибаться. Она не лопнула сразу, а прогнулась внутрь, растягиваясь, как толстое бронированное стекло под гидравлическим прессом. Раздался жуткий, низкий гул, перешедший в тонкий писк.

— Л-люди… подписчики… — заикаясь, зашептала в транслятор побелевшая Инесса Светлова. — Щит… гнется. Он его просто продавливает лицом!

Я сделал второй шаг.

БАМ-М-М!

Звук чуть не разорвал барабанные перепонки. Золотой барьер Арены разлетелся на тысячи тяжелых, острых осколков застывшего света. Они с тихим хрустальным звоном посыпались на мокрую землю, тая прямо в грязи.

В небесах над нашими головами жалобно пискнула и задымилась гигантская проекция печати КМН. От нее во все стороны брызнули синие искры короткого замыкания, и проекция погасла.

Золотые осколки за моей спиной с жалобным лязгом вернулись на положенные места, словно самовосстанавливающаяся мозаика.

Один из особо крупных осколков, вращаясь в воздухе, пролетал мимо моего лица. Я лениво цапнул его двумя пальцами, закинул в рот и смачно клацнул челюстями.

Хруп!

М-да. Полная хрень.

Черный Желудок брезгливо сжался, забурчал, и аж забился в корчах от отвращения. Он без проблем расщеплял Бездну и магию стихий на чистые белки и углеводы, но сейчас споткнулся о несчастную золотую крошку.

Энергия внутри осколка наотрез отказалась распадаться на калории, встав поперек горла, как жесткая канцелярская скрепка.

В голове лениво всплыла очередная гастрономическая сводка:

Источник: Концептуальная Магия Закона и Бюрократии (Канцелярский барьер КМН).

Калорийность: Отрицательная (требует больше ресурсов на чтение мелкого шрифта, чем дает энергии).

Вкус: Дешевый серый картон, густо вымоченный в архивном клее и слезах безответных просителей. Отчетливые нотки синих чернил с едким послевкусием застарелого пота начальника паспортного стола.

Полученное усиление: [ОШИБКА: ОТКАЗАНО В ДОСТУПЕ]. Ваша заявка на получение энергии отклонена в связи с отсутствием справки по форме 3-НДФЛ и подписи главного бухгалтера Бездны.

Срок действия: Пока не выплюнешь.

Я брезгливо сплюнул золотистую кашицу прямо под ноги. Тьфу, гадость какая. Рот мгновенно связало сухой, вяжущей картонкой.

Я таки попытался растворить остатки концептуального мусора, но желудок упрямо бурчал, как от изжоги. Логично, в принципе. Волки и канцелярия не совместимы. Дикому зверю не понять прелести мелкого шрифта на тридцатой странице договора.

Но всё же…

Я задумчиво потер подбородок. Если я когда-нибудь разберусь, как переваривать эту бумажную дрянь… Что это мне даст? Полный иммунитет к любым печатям и договорам? Возможность расторгнуть любую клятву на крови, просто хорошенько отрыгнув? Или я смогу буквально выжигать законы физики из этого мира, объявляя их недействительными в одностороннем порядке, потому что «налоговая не одобрила»?

Идей, как это провернуть, пока не было. Волки с бюрократией традиционно не дружат, но галочку в голове я поставил. Кто знает, может, придется покусать парочку бухгалтеров ради эксперимента.

Я лениво отряхнул плечо от золотой пыли и посмотрел на Соболева.

— Дешевка, Соболев. Передай своим технарям, чтобы в следующий раз использовали свет потолще. Или хотя бы армировали его соплями для надежности.

У Бориса Громова отвисла челюсть. Здоровяк ошарашенно посмотрел на разбитый контур, потом на меня, утерев капли дождя с лица.

— Мать твоя женщина… — выдохнул чемпион по борьбе. — Он даже не колдовал… Ратмир, у этого пацана душа весит как груженый товарняк.

Златогоров промолчал. Но его холеное лицо приобрело землистый оттенок, а пальцы судорожно впились в трость с такой силой, что побелели костяшки.

Глаза за толстыми линзами Соболева панически округлились, он непроизвольно сделал два шага назад, судорожно нащупывая в кармане металлическую печать.

«Сбой системы. Точно! Артефакт просто старый, контуры посыпались, — прочитал я мысль в его глазах. — Младшие инспекторы из техотдела опять облажались. Не провели калибровку рун перед выездом, криворукие недоноски! Не мог обычный подросток взять и ногами растоптать „Аегис“!»

И только Голубеву было плевать на технические неполадки КМН. Разгневанный батя просто перешагнул через нижнюю грань светящегося контура, заходя на арену. Владлен шел тяжело, уверенно, как гребаный танк.

Я лениво размял шею, хрустнул позвонками и приготовился к банкету. Ну, давай, батя. Жги. Кидай в меня всё своё пылающее аристократическое дерьмо.

Чёрный Желудок внутри меня аж заурчал. Я даже слюну сглотнул. Жрать хотелось просто невыносимо.

Откуда-то сверху прозвучал заикающийся, сквозь помехи, механический голос Арены:

— Ду… дуэль зарегистрирована. Участники… Владлен Голубев… Ярослав Волков. С-секунданты… обнаружена ошибка 404. Поручитель отсутствует. Корректировка протокола… Приступайте.

Голубев сделал глубокий, размеренный вдох. Резко присел. И с размаху впечатал обе широкие ладони прямо в сухую землю Арены…

Пространство вокруг меня резко исказилось, поплыло густым, вибрирующим маревом, как раскаленный асфальт в полдень. Земля под подошвами кроссовок жалобно хрустнула. Во все стороны, прямо от рук Голубева, разбежалась сеть тонких, мерцающих оранжевым трещин.

Температура внутри золотого круга скакнула так, что остатки влаги на моей футболке испарились за долю секунды с тихим шипением.

— Ах ты ж старый лис, — зарычал я.

Он не стал бить в меня в лоб, а просто-напросто выжег весь кислород в радиусе пяти метров вокруг меня и нагрел воздух, словно внутри доменной печи. Запер, считай, меня в духовке.

Умно.

Я рефлекторно дернул кадыком, пытаясь сделать вдох… А-а-а, зараза!

В глотку словно плеснули кипящего свинца. Легкие обожгло изнутри так, что из глаз брызнули слезы.

Я призвал Призрачную Пасть. Клыки агрессивно лязгнули. Пора ухватить вражескую ману, прожевать этот жар, втянуть его в себя и отправить в Чёрный Желудок…

Челюсти сомкнулись вхолостую. Жрать было нечего. Вся магия, плотная и сытная, находилась снаружи этого невидимого купола, прямо в ладонях вцепившегося в землю Владлена. А вокруг меня не осталось ни крупицы съедобного.

Чёрный Желудок сжался. Даже он не мог сожрать раскаленную пустоту.

А перед глазами тем временем начали плясать веселые темные пятна. В висках застучал пульс. Кажется, меня решили тупо удушить и запечь в собственном соку.

Я с трудом сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как перед глазами темнеет. И мысленно оскалился.

Хорош, тесть. Действительно хорош. Только душновато у тебя на приеме. Надо над вентиляцией поработать.

Диана, Корней и остальные

Пока Ярослав играл в гляделки с имперским правосудием, на втором этаже особняка кипела своя жизнь.

Окно в пыльной гостиной было натурально захвачено одной белой и пушистой особой. Диана расплющила нос и щеки о холодное стекло, с тоской наблюдая за золотым кругом Арены. Её хвост недовольно, даже рассерженно, лупил по обшарпанному подоконнику.

— Ну это вообще ни в какие ворота! — капризно ныла сестрёнка. Ди дохнула на стекло и нарисовала на запотевшем пятне злую рожицу. — Ярик там всю самую вкусноту один хомячит! А я тут сиди! Как дура! В компании нафталина! Я, может, тоже хочу кому-нибудь личико откусить! Деда, скажи ему, он же жадина-говядина!

Дед Корней, восседающий чуть позади в своем кресле, только крякнул. Он методично протирал тряпочкой приклад рунного дробовика, прищурив здоровый глаз.

— Не зуди, егоза. Альфа работает, — скрипуче отозвался старик. — Пацан должен перед Стаей авторитет закрепить. Пусть вон Голубеву перья повыщипывает, дело полезное, воспитательное. Он, помню, в Академии всегда петухом ходил и говорил, что Волковы Голубевым не ровня…

В этот момент массивная дверь гостиной с жалобным скрипом отворилась. Корней вскинул дробовик, но тут же опустил его. И недовольно пожевал губами.

Первой в комнату бесшумным, кошачьим шагом вплыла Иллириэль. Элитная эльфийская убийца ценой в пять лямов. Вот только сейчас её убийственная аура намертво разбивалась о… чепчик. Диана не поленилась: ушастая ксеноморфочка была затянута в дурацкое, пахнущее лавандой платье горничной с крахмальным передничком и рюшами.

Лицо эльфийки выражало чистейшее концентрированное страдание. Фиолетовые глаза как бы говорили: я б прямо щас устроила резню. Но без сердца в груди не повыпендриваешься, так что она покорно держала спину прямо.

А следом за горничной в комнату вошли две барышни.

Анжелика Голубева и Диана Андреева. Диана опять же постаралась на славу: покопавшись в сундуках усопшей бабки Волковых, она выудила оттуда винтажные платья. На Водяре висело что-то бледно-голубое, с кружевным воротником под самое горло, в котором она выглядела как бледная моль в депрессии.

А вот Анжелика… Жгучей стерве досталось изумрудное платье по фигуре. Пусть и фасона тридцатилетней давности, но урожденная Голубева умудрилась упаковаться в него с таким пафосом, будто это был последний писк миланской недели мод.

Дед Корней округлил единственный глаз.

— Оп-па. А это чё за выставка народного хозяйства? — старик почесал за ухом. — Ты на кой баб из подпола вытащила, мелочь?

— А пусть смотрят! — гордо заявила Диана, отлепляясь от окна. — Я ушастой приказала их отмыть, одеть и сюда доставить. Мой братик сейчас будет красиво расчехлять местных индюков. Пусть невестушки посмотрят на будущего мужа в деле!

Диана «Водяра» что-то пробормотала, испуганно поглядывая на страшного деда с дробовиком. А вот Анжелика, грациозно вздернув подбородок, подошла прямо к стеклу, встав рядом с Дианой. Она скрестила руки на груди.

— Я пришла посмотреть только на одно, — ледяным тоном заявила Анжелика. — На то, как мой отец сделает из вашего недоделанного альфы хрустящий шашлык.

Корней хрипло, дребезжаще расхохотался. Ему откровенно нравилась эта огненная девка. Порода!

— Эх, молодежь… Шашлык-машлык, — Корней любовно похлопал по прикладу дробовика. — Эй, остроухая швабра! А ну метнулась кабанчиком на кухню! Раз уж мы в партере, тащи сюда квас! И пельменей поджарь на сковородочке, чтоб с корочкой! Живо, кому сказал, а то уши отстрелю!

У Иллириэль дернулся глаз. Тонкие эльфийские ноздри раздулись, она процедила сквозь идеально белые зубы что-то очень ругательное на древнеэльфячьем, но послушно развернулась на каблуках и с ненавистью почесала в сторону кухни. Греть пельмени этим мерзким людишкам. Жить хотелось даже без сердца.

А за окном в этот момент началось.

Голубев впечатал руки в землю, и золотой круг Арены вспыхнул. Пространство исказилось, поплыло. Яр оказался в невидимом «Термальном куполе», который за долю секунды выжрал весь кислород.

Анжелика припала к стеклу рядом с Дианой. Её глаза вспыхнули торжеством.

— Всё! — выдохнула она, и на её губах появилась жестокая усмешка. — Папа закрыл коробку. Вакуумная печь, это конечная для вашего волчары. Дышать нечем, ваш братец сейчас просто сварится изнутри! Можете заказывать венки, неудачники.

Из угла донесся тихий, полный ужаса всхлип Дианы «Водяры». Она закрыла лицо руками.

Дед Корней подался вперед на коляске. Его единственный глаз тревожно блеснул, а в мозгу явно закоротило какие-то старые боевые нейроны, перемешав реальность с деменцией.

— Ай, сучья тактика! Огненный мешок! — заорал дед, яростно хлопая себя по колену. — Мы так под Нарвой гоблинов коптили! Эй, Яр! Олух! Противогаз надевай! Влажную тряпку на морду!

И только Диана не издала ни звука.

Она молча мотрела, как Яр там, внизу, корчится без воздуха. И вдруг… она прикрыла рот изящной ладошкой. И сладко, с подвыванием, зевнула, показав белые клычки.

— Ой, деда, не суетись ты, — скучающе протянула сестренка, отворачиваясь от окна. — У тебя прям каждый раз инфаркт миокарда. Анжела, булочка моя, ты бы губешки не раскатывала.

Она похлопала обалдевшую Анжелику по плечу.

— Спорим на полкило мороженки? Ярик ща прикидывает, с какого именно края эту духовку половчее прикусить, чтоб губы не обжечь. Слишком горячее, но без соуса, это слишком пошло.

Выдав эту загадочную фразу, Диана хищно облизнулась.

Ярослав

Борис и Рита. Клуб Серебряный век

В полумраке закрытого клуба «Серебряный век» густо смешивались запахи пчелиного воска, застоявшегося крепленого хереса и сухого табачного листа. Из-под потолка лился приглушенный янтарный свет, пробивающийся сквозь шелковую ширму длинными ленивыми полосами.

Рита сидела на самом краю кресла, высоко приподняв плечи. Она то и дело касалась пальцами кожи на шее, оправляя воротник блузки, а затем нервно крутила тонкое металлическое кольцо на безымянном пальце правой руки.

— … Ядро, дражайшая Маргарита, это не просто орган, — лился вкрадчивый голос барона Адлера. Он медленно перебирал пальцами мелкие гадальные кости. — Это нежный цветок. И ваш цветок сейчас…

— Барон, вы не понимаете, у меня мигрень прямо за левым ухом. Боря, перестань ковырять эту скатерть! Ты её порвешь!

Борис, уперевшись локтями в стол, даже не поднял головы. Его правый указательный палец методично скреб темное жирное пятно на полированном дубе.

— Тут пятно, Рита. Жирное пятно от соуса, прямо под соусником. В таком заведении могли бы и постирать. И дует откуда-то снизу.

«Посмотри на нее, — уныло думал Борис, наблюдая, как сестра преданно заглядывает мистику в рот. — Сидит, кивает как заведенная кукла. „Чакры, сонастройка, энергетический бутон…“ Боже, какой же этот Адлер великолепный мошенник, я завидую. Если бы я умел врать с таким же породистым наклоном головы, мы бы сейчас жили в пентхаусе в столице, а не гнили в этом склепе, где сквозняк из-под пола гарантирует мне радикулит к вечеру. И зачем она нацепила эту нелепую кружевную накидку? Похожа на пыльную занавеску из актового зала. Она наверняка отдала за нее столько, что мы могли бы три месяца не платить за электричество…»

— Боря! — шикнула Рита, смущенно оправляя кружева. — Извините его, барон. Так что с Дианой?

— О, девочка… — Адлер загадочно прищурился. — Дикая, необузданная витальность. Но абсолютно разбалансированная. Мои методы ментальной сонастройки…

— И сколько стоит этот ваш баланс? — проворчал Борис, нервно оттягивая левой рукой воротник рубашки в сторону. Его взгляд перебежал на лакированную папку, прижатую локтем к боку. — Рита, у нас долги по коммуналке, Канцелярия на пятки наступает, а ты…

— Борис, замолчи! — Рита сердито пихнула его под столом ногой. — Алина, ну скажи ему!

— Боря, фу! — баронесса Смирнова, сидевшая рядом, брезгливо сморщила носик. — Барон такой чуткий, он мне ауру в прошлый четверг так подтянул, я прямо летаю!

Барон Адлер неожиданно накрыл гадальные кости ладонью, сжимая их в кулак, и резко выпрямил спину.

— Алина, душенька. Извольте принести ту лавандовую соль из моего саквояжа у портье. Нам понадобится диагностический контур, а портье слишком неповоротлив.

— Ой, я мигом! — Алина поднялась, покачиваясь на высоких каблуках, и упорхнула.

Борис проводил Смирнову хмурым взглядом и отхлебнул херес.

— Змея. Настоящая гадюка.

— Ой, полно, Боря. Обычная садовая ящерица, — Рита прикрыла глаза, наслаждаясь теплом напитка. Впервые за долгое время по её телу разлилось приятное умиротворение. — Но херес действительно хорош. Налей-ка еще. Барон, а вы хотите?

Внезапно Адлер резко встал. Его рука четко указала в сторону темного служебного прохода за ширмой.

— Вставайте. Живо.

— Что? В смысле? — Борис опешил, его левое веко снова дернулось.

— Барон, вы же не договорили про Диану… — растерянно пролепетала Рита.

— На выход. Быстро. За мной.

Борис дернулся в сторону вешалки с одеждой, намереваясь забрать свое пальто, но Адлер резко покачал головой и сделал короткий, рубящий жест ладонью вниз.

«Моё пальто! — мысленно взвыл Борис, отдергивая руку. — Оно же кашемировое! Если я оставлю его здесь, Алина наверняка присвоит его. Это единственная приличная вещь в моем гардеробе! Зачем Рита идет за ним с таким лицом, будто ей пообещали бесплатный лифтинг? Ладно, я пойду, но если я промочу ноги в этом сыром коридоре, я потребую у Адлера скидку за консультацию».

Борис прижал ладонь к груди, проверяя внутренний карман пиджака. Пальцы тут же окрасились в темный, липкий цвет просочившихся чернил.

В кармане ручка потекла! Борис почувствовал холодное мокрое пятно на груди.

Шелк подкладки безнадежно испорчен. Это еще полторы тысячи на химчистку.

«Как же я ненавижу этот день. Ненавижу этот дождь. И эту семью.»

Он сердито вытер пальцы о ткань брюк.

— Куда мы? — прошипел Борис вслух. — Моё пальто в гардеробе! И зонт! Рита, мой зонт остался в подставке!

— Оставьте зонт, идиот! — не оборачиваясь, бросил Адлер. — Шаг в шаг. Не оборачивайтесь.

Они шагнули в служебный коридор. Температура воздуха здесь мгновенно упала на несколько градусов, пахло известковой побелкой и мокрой пылью. Маргарита шла неровно, оступаясь на каблуках; её пальцы мертвой хваткой вцепились в рукав Бориса, стягивая шерстяную ткань.

— Как тут сыро, — шептала она, прижимаясь к брату. — Боря, у меня туфли скользят, здесь же скользко! Почему мы идем через служебный коридор?

— Я же говорил, что отсюда дует! — огрызнулся Борис, испуганно оглядываясь назад и переводя взгляд с пола на потолок. — Рита, это не сквозняк, это… Постойте, барон, стена же… она деревянная? Зачем вы ее трогаете?

Адлер остановился перед гладкой деревянной панелью. Его ладонь легла на незаметный стык, пальцы нащупали в углублении холодный металлический рычаг.

— Нажмите на стык с вашей стороны. Сильнее.

Борис, сглотнув, сделал, что от него просили. Раздался тихий щелчок, и панель бесшумно сдвинулась в сторону, открывая проход в глухую темноту, откуда потянуло холодом, запахом сырой земли, плесени и гнилого дерева. Единственным источником света остался фонарик, вспыхнувший у Адлера в руке.

— О господи, — выдохнула Рита, кусая губы. — Боря, она отъезжает! Там темно!

— Барон, что за шутки? — Борис шумно выдохнул сквозь приоткрытый рот. Он крепче прижал испачканными чернилами пальцами папку к животу. — Я требую объяснений, у меня в кармане ручка потекла, чернила прямо на патенты…

Адлер приблизился к его лицу почти вплотную. Его губы двигались быстро, а палец указывал сначала в темноту прохода, а затем — наверх, к потолку.

— Люди Златогорова уже перекрыли парадный вход. Вас караулят.

— Что⁈ Но как они…

— Выйдете через ворота — вас упакуют раньше, чем вы успеете пикнуть про свои патенты.

— Но…

— Смотрите.

Он молча показал им экран своего телефона. Там шла прямая трансляция, а именно: схватка Ярослава и Чистильщиков рядом с поместьем.

Глаза Риты и Бориса распахнулись так широко, что глазные яблоки чуть не выпали из орбит.

— Из-за ваших племянников у вас все шансы попасть в руки Комитета, — сухо произнес Адлер, дав им небольшую паузу, осознать происходящее. — На вас охотятся. Так что будьте добры не задавать глупых вопросов. Позвольте мне доставить вас в поместье как можно быстрее, сейчас это самое безопасное для вас место.

— Но Данила! Младшие! — Рита в ужасе округлила глаза, переступая с ноги на ногу. — Они же в Лицее, Боря! Рита, кузены…

— Мои люди уже забирают их, — холодно прервал её Адлер. — Как и вас, их доставят в поместье.

«Ваши люди? — Борис лихорадочно соображал, его плечи опустились от нахлынувшей усталости. — Да кто ты вообще такой? Рита, не иди туда, это наверняка ловушка…»

Адлер резко замер и поднял палец:

— Тсс. Слышите?

В дальнем конце коридора послышался приглушенный шум голосов и быстрые шаги.

— Там… в коридоре. Кто-то идет, — прошептала Рита, её ноздри испуганно расширились.

— Быстрее. В проход. Быстро! — скомандовал барон.

Рита сделала глубокий вдох, расправила плечи и первой шагнула в темный зев прохода. Борис, помедлив секунду и бросив затравленный взгляд назад на приближающиеся тени, последовал за ней. Панель за их спинами со стуком закрылась, погрузив их в абсолютную тьму. Воздух здесь был влажным, на лицах тут же проступил холодный пот. Подошвы обуви скользили по осклизлым каменным ступеням, покрытым слоем мокрой глины.

— Сюда… здесь грязь. Мои туфли… Рита, не иди туда! — Борис уперся свободной рукой в холодный, сырой кирпич стены, с которого осыпалась мокрая крошка раствора. — Барон, стойте! Я не сделаю больше ни шагу. Зачем вы это делаете? Зачем помогаете?

— Поднимайте подол, Маргарита, здесь ступени мокрые, — равнодушно отозвался впереди невидимый в темноте Адлер. Луч фонаря дергался то туда, то сюда, выхватывая каменные стены.

— Отвечайте! — Борис упрямо замер на скользком уступе. — Вы хотите забрать наши земли? Или это игра Медведевых?

— Я не испытываю нежных чувств к вашей псарне, Борис, — долетел из темноты ледяной голос мистика. — Но и позволить Комитету, Златогорову или Соболевым забрать остатки вашей Крови я не могу. Это мешает моим планам.

«Какие еще у него планы? — цинично подумал Борис, осторожно нащупывая ногой следующую ступеньку. — Ему нужны наши западные земли, сто процентов. Или он хочет забрать Риту? Честно говоря, если он заберет её к себе в качестве „духовной ученицы“ и увезет в свое поместье, это избавит меня от половины семейных скандалов и сэкономит кучу денег на её херес. Я бы даже доплатил ему, только бы не везти её обратно».

— А теперь закройте рты и берегите дыхание, — отрезал Адлер. — Наверху выход на набережную, подъем крутой.

Борис замолчал, чувствуя, как рукав трется о шероховатую штукатурку стены.

— Боря… Идем, — шепнула Рита.

— Ты веришь ему?

— У нас есть выбор, Боря? Твое пальто все равно украли. Идем.

Особняк Волковых

Ярослав врубился в строй «Чистильщиков» как сорвавшийся с тормозов товарный поезд.

Его разум окончательно отрубился, уступив пульт управления чистым звериным инстинктам. Какая тактика, какие уклонения? Только первобытная ярость, помноженная на скорость и грубую физическую дурь.

Сгусток плазмы ударил ему прямо в плечо, испепелив кусок мяса, но Волчара даже не пошатнулся. Тут же он оказался возле стрелка, пятерня с Призрачными Когтями сомкнулась на шлеме бойца.

Скрежет рвущегося кевлара смешался с хрустом костей. Окровавленное тело спецназовца он швырнул прямо в надвигающуюся шеренгу.

Но «Чистильщики» Комитета не были пугливыми мажорами из Академии. Никакой паники, никто не побежал. Они слаженно сомкнули ряды, отступая на шаг назад.

А позади этого стального капкана, под зонтом, который покорно держал бледный адъютант, стоял Павел Соболев. Бюрократ даже не вспотел. Он смотрел на кровавую баню с отстраненным видом театрального дирижера, раздавая команды.

Его голос, тихий, усиленный ледяной магической акустикой, был единственным островком спокойствия в этом хаосе.

— Второй ряд, бейте парализующей магией, — сухо чеканил Соболев. — Третий ряд, приготовиться. Вяжите ему лапы.

Чиновник поднял ладонь с зажатой в ней печатью.

Воздух вокруг рычащего Ярослава потемнел. Из-под асфальта вырвались полупрозрачные, серые цепи. Они состояли из бесконечных цепочек казенных слов, выписок из Уложения, штрафов и предписаний.

Тяжелые, как чугунные гири, они захлестнули лодыжки и запястья Яра. Каждое звено этой бюрократической магии весило тонну, наливаясь тяжестью самой Системы.

Ярослав взвыл. Призрачная Пасть над его плечом распахнулась, клацнула, пытаясь перегрызть и сожрать эти путы. Хрусь!

Но… это было не съедобно. В этой серой магии не было ни капли жизненной витальности, ни калорий, ни вкуса. Только мертвая, сухая канцелярская пыль и сургуч. Чёрный Желудок содрогнулся, отторгая макулатуру, Яра вырвало потоком черной желчи, а цепи тем временем лишь туже стянулись на его предплечьях.

Соболев хищно поправил очки.

— Статья сто сорок, пункт восемь. Сопротивление Надзору. Статья двести один. Уничтожение казенного имущества, — монотонно зачитывал чиновник, поднимая печать выше. — Приговор утвержден. Привести в исполнение.

Сверху на Ярослава обрушилась невидимая плита. Настоящие десять тонн имперской бюрократии.

Призрачные листы постановлений и уголовных статей словно кувалдой ударили Волчару по плечам. Ярослав с диким, захлебывающимся рыком рухнул на одно колено в грязь. Плита Уложения давила его к земле, ломая волю, лишая возможности даже поднять голову.

На втором этаже пыльной гостиной, глядя на это, дед Корней принял единственное возможное решение.

Его лицо было серым, как пепел, но единственный зрячий глаз горел холодной решимостью полевого хирурга, готового ампутировать ногу, чтобы спасти пациенту жизнь.

— Значитца так, — рыкнул Корней, разворачивая инвалидную коляску. Он ткнул скрюченным пальцем в застывшую эльфийку в чепчике. — Эй, ушастая! Бери Голубеву и веди обратно в подвал. Запри. Быстро!

Иллириэль, прекрасно видевшая бойню на улице, криво, безрадостно усмехнулась.

— Выживший из ума старик… Если Господин Ярослав очнется и узнает, что ты слил его трофей за его спиной, он сдерет с тебя шкуру.

Корней дернул щекой, перехватывая дробовик.

— Мертвый Яр никого не убьет, — выплюнул он. — А живой пусть хоть шкуру с меня живьем спустит, хоть в камин закинет. Я своё уже пожил. Главное, вытянуть щенка с того света. Выполнять, тварь!

Пока эльфийка утаскивала сопротивляющуюся, осыпающую всех проклятиями Анжелику, бледная Диана-Водяра осталась стоять у разбитого окна.

Её худенькие пальчики судорожно сминали воротник платья. Она смотрела вниз, за фиолетовый барьер. Туда, где среди грязи и дождя, под прицелом десятков черных стволов и под гнетом десятитонной невидимой плиты, задыхался в собственной крови монстр, который похитил её.

Монстр, который держал её в сыром подвале. И который… откусил неизлечимую, гнилую смерть от её Ядра, спасая ей жизнь.

Она смотрела, как Ярослав хрипит, безнадежно пытаясь порвать стальные тросы, и в её огромных глазах внезапно проступило что-то новое. Что-то теплое, болезненное и совершенно неправильное для пленницы.

Совсем недавно она стояла и наблюдала, как её жених Макс избивает Ярослава. А тот упрямо продолжал драться до последнего, стиснув зубы. И сейчас происходило тоже самое. В переулке он защищал Диану, а сейчас защищает весь Род.

Она в тот раз смеялась. Чтобы поддержать Макса и понравиться ему. Мама сказала во всем поддерживать Макса, ведь он ее будущий муж, от него зависит её судьба.

И Диана послушно делала как ей велели… как послушная дочь… Но почему в груди теперь такое мерзкое чувство?

— Идем, девица, — голос деда вырвал её из оцепенения. Корней уже развернул коляску в сторону коридора. — Твоя мамка ждет снаружи. Пошевеливайся, счет на секунды.

Диана «Водяра» бросила последний, полный странного отчаяния взгляд на изломанного Волчару за окном и, подобрав подол винтажного платья, послушно побежала за старым инвалидом.

Черный ход усадьбы «Серый Клык» вёл в густые, колючие заросли. Дорогу им преградил барьер Логова, который активировал Яр.

Корней подъехал к магической стене вплотную. Старик просто поднес большой палец ко рту и резко, до хруста, надкусил кожу собственным клыком. Из ранки брызнула темная кровь.

Дед прижал кровоточащий палец к пульсирующей магии барьера.

«Свои», — безмолвно сказала Старшая Кровь.

Глухая магическая преграда признала право Крови. Барьер дрогнул, расступился ровным овалом, словно покорный театральный занавес, открывая выход в темный переулок, где уже мигали фары бронированного реанимобиля.

А у парадных ворот, на мокром асфальте, билась в истерике Диана. Про трюк, который применил Корней, она не знала.

Могущественная, кровожадная полубогиня сейчас не выглядела как монстр. Она просто размазывала по лицу слезы, оставляя на щеках грязные разводы.

Она всем телом прижалась к непреодолимой стене барьера с внутренней стороны двора. Диана плакала в голос, тонко, жалобно, по-детски, и это завывание было во сто крат страшнее любого звериного гнева.

— Ярик! Ярик, ну пожалуйста! — надрывалась сестра, царапая магический щит.

Она отчаянно пыталась призвать свою магию, вливала ману Бездны в землю, пытаясь прорастить из асфальта свои хищные, зубастые лозы, чтобы они вынырнули за барьером и сожрали этих ублюдков в черной броне.

Но магия не работала. Родовая Защита Волковых, помноженная на волю обезумевшего Альфы, отторгала всё. Щит просто блокировал её силу, защищая Диану от внешнего мира и от её собственных глупостей.

Ярослав снаружи только глухо, сипло булькал сквозь зубы, пытаясь приподнять голову под тяжестью «10 тонн бюрократии».

Диана бессильно сползла по гладкой фиолетовой стене, упав коленями в лужу.

Корней, Иллириэль и Диана-Водная

Тёмный переулок за задними воротами усадьбы доверия не внушал. Бронированный реанимобиль Гильдии Целителей стоял с выключенными фарами, сливаясь с мраком.

Как только фиолетовый зев барьера неохотно расступился, пропуская коляску Корнея и сжавшуюся в комок Диану-Водную, навстречу им из теней метнулась женская фигура.

Елена Андреева отшвырнула в лужу зонт. Хваленая выдержка ледяной бизнесвумен дала трещину: мать буквально сгребла дочь в объятия вместе с нелепым винтажным платьем.

— Диана! Девочка моя… — выдохнула Андреева, судорожно ощупывая её лицо. — Живая. Слава Свету, живая…

Но трогательное семейное воссоединение продлилось недолго. Андреева отстранилась на шаг, её пальцы привычно и жестко легли на плечи дочери, а в глазах вспыхнул свет Дара.

Елена просвечивала ауру дочери насквозь, до самого Ядра. Она годами наблюдала, как проклятый магический плеврит черной, некротической паутиной опутывает её девочку. Как эта дрянь медленно, но верно выпивает из неё витальность. Лучшие клиники Империи, артефакты за бешеные миллионы, консилиумы целителей… всё было впустую. Гниль только разрасталась.

Мать ожидала увидеть, что после похищения и стресса некроз сожрал еще пару сантиметров ауры.

И тут Андреева замерла. Её глаза расширились так, что чуть не выпали из орбит. Зеленый свет на её пальцах жалобно мигнул и погас.

Под ключицами дочери не было никакой черной паутины. Мана-каналы переливались чистейшим, незамутненным морским светом. Очаг некроза не просто рассосался, его словно ювелирно вырезали скальпелем, оставив лишь легкую пульсирующую стяжку, которая уже благополучно рубцевалась сама по себе.

— Это… это чего такое? — прошептала Елена, ошарашенно отступая на шаг. Она посмотрела на свои дрожащие руки, словно больше не верила сама себе. — Твое Ядро… оно кристально чистое. Гниль… куда делась гниль⁈

Диана-Водяра нервно сглотнула и отвела взгляд.

— Он… он что-то странное сделал со мной, мама, — тихо пискнула она, заливаясь краской до ушей. — Разинул пасть прямо над ключицей… и просто откусил это. Прямо с частью ауры. А потом сжевал, выплюнул пепел и сказал, чтобы я не пила полынь.

— Ты пила полынь? — ужаснулась целительница. — Диана, я же говорила тебе! Это всё бред из сети! Полынь не помогает, только смягчает симптомы!

— Ой… — лицо Диана налилось краской. Она поняла, что сболтнула лишнего.

Из-за её спины раздался надтреснутый, откровенно издевательский смешок деда Корнея. Старик вырулил на своей коляске под дождь, довольно жмурясь на ошалевшую мать.

— А ты чё думала, Ленок? Мы в подвал баб просто так таскаем, на перевоспитание? — хмыкнул дед, поглаживая дробовик, покоящийся на коленях. — Наш новый Альфа парень хозяйственный. Гнильё в дом не несет. Осмотрел товар, выявил брак и лично вылечил… э-э-э… прямым откусыванием. Ты не ищи там следов от зубов, он упаковку не портит.

Елена Андреева не обратила на пошловатый юмор старика ни малейшего внимания. В её голове прямо сейчас с оглушительным треском рушились основы спиритической хирургии и фундаментальной магии.

— Съел мертвую ману… Переварил гниющую ткань и остался жив… — бормотала она. Взгляд Главы Целителей резко изменился. Материнские слезы в глазах быстро высохли.

Монстр, который прямо сейчас умирал под тяжестью законов КМН по ту сторону забора, перестал быть для нее просто «сделкой» или бешеным психопатом. Ярослав Волков оказался чем-то таким весьма странным, способным жрать неизлечимые болезни.

Впрочем, это ещё следовало проверить.

Елена перевела пылающий взгляд за забор, где сквозь дождь сверкали вспышки заклинаний и глухо ухали выстрелы. Затем она резко, по-армейски четко обернулась к щуплому парню, стоящему в тени реанимобиля.

— Дима! — рявкнула мать так, что интерн подскочил на месте. — Беги к Соболеву, быстро! Скажи, что Общество Целителей забирает Объект. Я сейчас тоже подойду.

— М-мам… он же… он там спецназ рвет… — заикаясь, проблеял сынуля.

— Дима. Это самый ценный медицинский образец тысячелетия! — глаза Андреевой горели так, что Инквизиция бы одобрила. — Он нужен мне живым! На стол его! Живо!

Корней хмуро следил за этой перепалкой. С точки зрения логики он поступил правильно. Лучше уж отдать внука в лапы Андреевой, чем оставить его на верную смерть шакалам из КМН.

Тогда почему в груди поселилось такое скверное сосущее ощущение?

— Давай, студентик, шевели батонами, — подбодрил дед, хлопнув ладонью по подлокотнику коляски. — С фасада не суйся, иди через кусты.

Ярослав неподвижно валялся в раскисшей грязи. Монстр, который всего пару минут назад в одиночку ломал об колено цвет северогорской аристократии, сейчас даже пальцем пошевелить не мог. Невидимая плита десятитонной бюрократии плющила его позвоночник, а десяток направленных глушилок выжигали малейшие искры маны.

Хищник был связан, упакован и задокументирован.

Павел Соболев изящно потер руки, смахнул невидимую пылинку с манжеты и повернулся к командиру «Чистильщиков».

— Пакуйте аномалию, — распорядился он скучающим, деловым тоном. — Закатать в стазис-кокон и доставить в Сектор Шесть. Я хочу, чтобы этого выродка разобрали до последнего атома и выяснили, каким образом он жрал магию. Особняк оцепить, девок вытащить.

Двое закованных в броню амбалов уже потащили к Яру тяжелую свинцовую капсулу, как вдруг процесс грубо прервали.

— Паша. Притормози-ка, — раздался резкий, властный голос.

Соболев медленно повернул голову. К нему, расталкивая оцепление, направлялась тяжелая артиллерия местных Родов.

Впереди вышагивал Ратмир Златогоров. Делец был весь заляпан грязью, его дорогущий костюм превратился в половую тряпку, но гонору от этого меньше не стало. Следом тяжело ступал Владлен Голубев, уже собранный назад, как конструктор. Ветеран уже пришел в себя: половина его лица была залита алхимической пеной от ожогов, но пламя вокруг его кулаков гудело так, что воздух шел рябью. Замыкал эту процессию бледный Аркадий Арсеньев, баюкающий на груди свою искалеченную руку.

Элита хотела взять свое.

— Что такое, Ратмир? — ледяным тоном осведомился Соболев. — Комитет работает. Прошу не мешать.

— Твой Комитет может поработать чуть позже, — процедил Златогоров, останавливаясь в двух метрах от чиновника. Он брезгливо ткнул лакированным ботинком в сторону распластанного Яра. — Эта тварь публично оскорбила мой Род. Похитила мою невесту. Сначала мы взыщем с него долг Крови.

— В очередь встань, Ратмир! — рыкнул Голубев, отпихивая дельца плечом. — Я с него живьем кожу спущу, а пепел вам в пробирках привезу!

— И моя клиника! — вякнул из-за их спин Арсеньев. — Он мне покалечил сына! Я претендую на внутренние органы этого… существа! Ну или что там от него останется…

Лицо бюрократа окаменело, превратившись в безжизненную маску.

— Я боюсь, господа аристократы, вы слегка заблуждаетесь, — мягко, но с металлом в голосе ответил чиновник. — Речь о магической угрозе А-класса. Это собственность КМН. Он поедет в изолятор, и точка. А свои амбиции засуньте в жалобную книгу Комитета. Рассмотрение от трех до пяти рабочих дней.

Голубев угрожающе подался вперед, огонь на его руках вспыхнул ревущими белыми сферами.

— Я тебе эти жалобные книги сейчас в глотку вобью, Соболев! — прорычал ветеран. — Это дело Родов, а не крыс из кабинетов! Отдай ублюдка!

— Шаг назад, Владлен, — тихо скомандовал Соболев.

Лязгнули затворы. Три десятка «Чистильщиков» синхронно вскинули тяжелые излучатели, взяв на прицел троицу глав Родов и их личную охрану.

В ответ люди Златогоровых, Арсеньевых и Голубевых, помятые, но злые как черти, врубили магические покровы. В воздухе вспыхнули десятки боевых конструктов: ледяные копья, каменные щиты, огненные плети.

Казалось, еще секунда, если хоть кто-то чихнет, то всё, переулок утонет в кровавой бане. КМН будет резать аристократию, а аристократия жечь спецназ.

Они грызлись, как стая стервятников над тушей мертвого хищника. Спорили, кому достанется первый кусок. И никто из них не смотрел под ноги. Никто не обратил внимания на то, что происходит с самой Ареной.

А там творилась отборная, лютая дичь.

Ярослав, вжатый в землю плитой постановлений, лежал неподвижно. Из его рта на землю медленно, каплей за каплей, стекала черная кровь. Она коснулась мерцающих на земле золотых остатков имперского круга, тех самых фрагментов Системы, которые регистрировали результаты дуэлей.

Золотой свет дрогнул. Черная кровь Яра словно живой паразит впилась в золотые руны имперского Уложения.

Толпа замолчала. Гвардейцы и аристократы застыли с поднятым оружием. Воздух вдруг стал тяжелым, липким и омерзительно холодным.

Золотой купол мигнул и с отвратительным звуком, похожим на влажное чавканье, начал стремительно менять цвет. Ярко-желтое свечение закона затянуло густой, пульсирующей фиолетовой паутиной.

Золотые буквы юридических статей, парящие по периметру, начали ломаться. Они извивались, корчились и меняли очертания. «Закон», «Империя», «Правосудие» — слова стирались, образуя бессмысленный бред.

Прямо из центра искореженной печати раздался Голос. Тот самый женский голос системного ИИ, который недавно объявлял правила дуэли.

— Вн-вн-внимание… — заглючил магический ИИ с жутким металлическим скрежетом. — Ошибка протокола… Ди-ди-директива не найдена… Закон… Закон отменяется. Вкус… принят.

Аристократы попятились, ошеломленно озираясь. Чистильщики инстинктивно направили дула излучателей вверх, в пустоту.

Голос системы затих на секунду, а затем выдал последнюю фразу. И в этой фразе больше не было ничего механического. Только холодный, первобытный восторг.

— Анализ биомассы завершен… Адаптация… Чёрный Желудок переходит на уровень два. Голод… безграничен.

Зверь

Я двинул плечами, и невидимая десятитонная плита, вжимавшая меня в грязь, оглушительно хрустнула. И просто рассыпалась на обломки.

Я медленно поднял голову. Тьма, полностью затопившая мои глаза, теперь пульсировала в такт этому новому, бешеному ритму Желудка.

Жрать… как же я хочу жрать…

Серые бюрократические цепи душили меня сургучом и сухими параграфами. Нет, уж, хватит это терпеть.

Я поднес скованные запястья прямо к своей морде. Схватил зубами и рванул, с треском разрывая магический металл. После чего с влажным, плотоядным хлюпаньем втянул в себя серую цепь, всосал её, словно бесконечную макаронину.

Если раньше магия Соболева на вкус напоминала туалетную бумагу, то теперь… О-о-о. Теперь это были бодрые, хрустящие макарошки со вкусом власти, приправленные пикантной горчинкой чиновничьего страха.

Хрусь. Чавк.

Цепи осыпались. Я медленно поднялся на ноги. Грязь и кровь испарялись с моей бугрящейся, исцеляющейся туши. Пар валил столбом.

— Что за… — выдавил командир «Чистильщиков», отступая на шаг.

Но Зверь больше не мог ждать. Голод гнал вперед.

Я рванул с места так, что земля из-под ног разлетелась комьями в стороны. Бойцы тут же открыли огонь, но я прорвался сквозь ливень из плазмы, огня и парализующих чар. Врубился прямо в их строй.

Призрачная Пасть щелкала, выгрызая заклинания прямо из воздуха. Плазменный шар? Ам. Отлично, с кислинкой. Энергетический щит? Хрусь! Как мятный леденец. Я хватал бронированных бойцов за шлемы и срывал с них защитные ауры целыми лоскутами, отшвыривая стонущие тела в лужи.

А по ту сторону фиолетового барьера, прилипнув к магической стене, на меня во все глаза глядела Диана. Истерика сестренки как по волшебству сменилась лютым, кровожадным восторгом. Она прыгала на месте, махая пушистым хвостом, и раздавала команды, словно шеф-повар на адской кухне:

— Ярик, давай! Рви перья этим напудренным петухам! Ой, вон того рыжего не кусай, от него дешевым пивом несет, углеводов много! А вон глянь того, в дорогом плаще! Дай ему по башке, но не убивай, мы за него выкуп возьмем! Слышишь? Выкуп! Мне нужны новые туфли!

Мне в спину что-то прилетело и рассыпалось сотней искр. Я обернулся.

Златогоров, державший в руке дымящийся жезл, поймал мой взгляд. Зверь внутри меня облизнулся. Делец побелел словно мертвец.

— Отходим! — истошно взвизгнул Ратмир, роняя жезл прямо в грязь. А вместе с ним и всё свое аристократическое достоинство. — По машинам! Валим отсюда!

— Ой-ёй-ёй, пирожочки побежали! — звонко заржала Диана из-за барьера, стуча ладошками по щиту. — Яр, хватай Златогорова! Заморозим его на зиму, отличная заначка выйдет! Кусай за ауру, не пачкай зубы об их дешевый полиэстер!

В этот миг меня захлестнул поток ревущего белого огня. О, ну конечно же, это был Голубев. Батя всё никак не хотел успокаиваться и жаждал раунда два.

Я просто сделал глубокий вдох, втянув весь его огненный шторм в ноздри, как заядлый вейпер дым от электронки. Икнул и выдохнул колечко дыма.

В ноздрях поселилось странное щекочущее ощущение. Но приятное.

Тесть пошатнулся. Кажись, он потратил слишком много сил. Его люди схватили его и потащили от меня прочь. Голубев орал, требовал отпустить его, кричал, что он сейчас мне самолично надерет задницу и разберет на запчасти. Но его упаковали в салон авто, водитель ударил по газам.

Элита Северогорска, гроза города, улепетывала с таким позором, что сверкали пятки. Визг шин, удары бамперов друг об друга. Бронированные джипы и спорткары срывались с места, давя своих же охранников, лишь бы вырваться из переулка, подальше от прожорливого демона.

Вскоре у ворот особняка остался только один человек.

Павел Соболев.

Бюрократ не убежал, потому что его водитель давно слинял, а охрана валялась вокруг в виде выпотрошенных пустышек.

Чиновник трясся. Его идеальный костюм промок, очки перекосились. Он судорожно сжимал в руках печать КМН, направляя её на меня, словно крест божий на вампира.

— Статья один… Высшая мера… Приоритет первого ранга! Ликвидация! — фальцетом орал Соболев, швыряя в меня концентрированные юридические проклятия. В воздухе вспыхивали тяжелые печати паралича, смирительные цепи, купола удержания.

Я шел прямо сквозь них. Каждое его заклинание разбивалось о мою морду. Я тут же втягивал его в ненасытную Призрачную Пасть.

— Вкус полное дерьмо, — хрипло рыкнул я, подходя к чиновнику вплотную. — Забористый манускрипт. Сильно пересушен. Добавим крови.

Соболев замахнулся печатью, пытаясь ударить меня в лицо.

Я перехватил его запястье. Бюрократ издал жалкий писк, когда кости его руки жалобно захрустели под моими пальцами. Я подтянул его к себе за лацканы так, что его нос оказался в сантиметре от моей клыкастой пасти. Чиновник заверещал, словно прижатый к земле суслик.

Над моим правым плечом развернулась колоссальная, дымящаяся тень Волчьей Морды.

— Нет… ты… ты незаконный… — прохрипел Соболев, широко распахнутыми глазами глядя на Бездну в моих глазах.

— Я голодный, — ответил Я-Зверь.

Призрачная Пасть с хрустом сомкнулась прямо на грудной клетке чиновника. Не на плоти, конечно, зачем мне такая дрянь? На самой сердцевине его Ядра. Я вырвал огромный, пульсирующий кусок его бюрократической души, переполненной рангами, статусами и системной магией.

— А-А-А-А-А-А!!!

Крик Соболева разорвал переулок. Его ели живьем. Из него выдирали саму суть его личности, обгладывая мана-каналы. Он извивался в моих руках, закатывая глаза, пока Чёрный Желудок с утробным чавканьем переваривал его самость.

Я сделал еще один кусь. Его аура потухла, превратившись в блеклую, мертвую тряпку. Я пожрал его полностью.

Тело в моих руках обмякло. Он был жив и даже по сути цел (физически), но в нем не осталось ни капли магии. Просто кусок мяса.

Вокруг повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ливня. Врагов не осталось. Шведский стол закончился.

Я превратил тело в искрящийся туман, после чего проглотил его. Пусть полежит в одном из безопасных отсеков Черного Желудка. Послужит мне как источник Магии Бюрократии.

Интересно, смогу ли я полностью усвоить эту силу? Гастрономическая сводка так и не появилась. Значит, магия Бюрократии пока что для меня крепкий орешек.

Я запрокинул голову, подставляя залитое кровью лицо тяжелым холодным каплям. Небо было свинцовым, чужим, но эта территория теперь окончателньо закреплена за Стаей. В груди клубилась раскаленная мощь, требуя выхода.

Я широко распахнул окровавленную пасть, вобрав полную грудь воздуха, и издал раскатистый, пробирающий до дрожи вой, в котором слились торжество Зверя и триумф Альфы.

И мне тут же ответил звонкий, пронзительный девичий голос.

Диана припала к магическому щиту и выла вместе со мной, зажмурившись от удовольствия. Два хищника пели свою безумную песню под дождем, объявляя этому жалкому мирку, что законы поменялись.

Теперь мы на самом верху пищевой цепи.

Пшш-шмяк. Пшш-шмяк. Пшш-шмяк.

Три глухих, почти неразличимых за шумом дождя хлопка.

Я даже не успел отреагировать. Моя чуйка хищника, натасканная на агрессивную магию и жажду убийства, просто проглядела атаку. Потому что даже запаха угроза не было. Несло только потными ладошками и корвалолом.

В мою грудь и шею, пробив обугленную кожу, вонзились три толстых металлических дротика, вливая в меня какую-то жидкость.

Я поперхнулся собственным триумфальным воем, недоуменно скосив глаза вниз.

Шприцы? Серьезно?

Чёрный Желудок внутри возмущенно дернулся, пытаясь расщепить и сожрать вторгшуюся субстанцию, но тут же забуксовал. Это была не магия, а мать её, чистая химия. Дикая доза алхимического транквилизатора, которым обычно валят с ног взбесившихся высших химер или мантикор.

В обычном состоянии я бы и это переварил. Но сейчас я был слишком истощён.

Мышцы мгновенно налились свинцом и превратились в ватный кисель. Тьма в глазах мигнула и начала стремительно растворяться, сменяясь мутной пеленой. Колени предательски подогнулись.

Я медленно, словно двигаясь под толщей воды, повернул тяжелеющую голову.

В нескольких метрах от меня, выглядывая из-за брошенного внедорожника, стоял тот самый щуплый студент-интерн в медицинской куртке. Его колотило так, что он едва стоял на ногах. В побелевших пальцах он судорожно сжимал дымящийся пневматический инъектор.

— Сука… ботаник… — еле ворочая онемевшим, распухшим языком, прохрипел я.

Земля резко ушла из-под ног. Мир качнулся, гася последние искры сознания. Непобедимый Альфа, только что сожравший половину городской элиты, с глухим шлепком рухнул лицом прямо в холодную северогорскую грязь.

— Яри-и-и-и-и-ик! — донесся до меня затихающий крик Дианы.

Из пустого инъектора, валяющегося в луже, тянуло едким химическим запахом реагента и спирта. Дождь хлестал сплошной стеной, остужая разгоряченную кожу и превращая брусчатку в скользкое месиво.

Дмитрий медленно шагал по грязи, сжимая в побелевших, дрожащих пальцах пустой металлический прибор. Его грудь вздымалась часто и прерывисто, плечи мелко подрагивали. Он остановился над огромной фигурой лежащего Ярослава, опустился на одно колено и робко коснулся пальцами его плеча.

— Ярик! Ярик, скотина ленивая, вставай! — тут же раздался из-за барьера звонкий, надрывный крик Дианы. — Ты чего разлегся в грязи⁈

По ту сторону фиолетового щита, который неровно мигал и отбрасывал на мокрые стены длинные ломаные тени, творилось настоящее безумие. Диана плотно прижималась к щиту, её пальцы быстро царапали поверхность, оставляя на ней размазанные следы. Она перескакивала с одной ноги на другую, её пушистый белый хвост ходил ходуном.

— Этот задохлик в куртке тебя сейчас потрогать решил! Ты чё, затерпишь??? Эй, ботан, убрал свои грязные грабли от моего братика! Ты посмотри на свой халат, он же весь в жиже! Из какого секонд-хенда ты его выкопал⁈

Дмитрий вздрогнул, его пальцы соскользнули с плеча Яра в холодную, вязкую грязь. Он поднял голову, часто моргая.

— Это не секонд-хенд… — крикнул он в сторону барьера. — Это рабочая куртка. Из клиники. И она… она была чистая, пока твой братец тут бассейн из грязи не устроил! И вообще, дождь идет, тут у любого халат промокнет!

— Кого волнует твой дождь⁈ — надрывалась Диана, колотя кулаками по барьеру. — Твои ржавые иголки его убьют! Если он умрет, я из тебя лично гербарий сделаю! Понял⁈ Засушу между страниц словаря!

— Иголки стерильные… В индивидуальной упаковке… — буркнул Дмитрий, пытаясь обтереть свою куртку от налипшей грязи.

В этот момент из смога вынырнули двое уцелевших «Чистильщиков» в разбитой броне. Один тащил другого на плече, второй приволакивал ногу. От их искореженных доспехов пахло гарью и паленым полимером, а на шлемах тускло мигали защитные руны.

— Во дела, — прохрипел один из них, с трудом переставляя ноги в глубокой жиже. — Он еще живой?

— Кажется, да. Надо это исправить, — сказал второй.

— Соболев сказал — в стазис.

— Соболев сейчас сам… того. Кусками лежит. Не сдержим мы волка, как он очнется… А потом все на нас опять повесят. А у меня бронежилет пробит и левое ухо не слышит. Кончаем его здесь, спишем на сопротивление при аресте.

Дмитрий резко поднялся с колен. С трудом удерживая равновесие на скользких камнях, он встал ровно между Чистильщиками и телом Ярослава. Широко расставив ноги и растопырив дрожащие пальцы рук, он попытался закрыть собой огромную тушу Зверя.

— С-стойте! Назад! — выкрикнул он, и его голос сорвался на писк. — Этот субъект… он под защитой Общества Целителей! Согласно параграфу три Уложения о чрезвычайных ситуациях…

— Слышь, студент, шел бы ты… домой. К маме, — перебил его первый Чистильщик, не сводя взгляда с Ярослава. — У нас патронов мало, а у меня правый сапог промок. Терпеть не могу мокрые ноги.

— Глава Андреева приказала…

— Отойди, а то рядом ляжешь. Стоять можешь сам? — первый Чистильщик обратился ко второму.

— Стоять — да, — тот отпустил руку товарища и кое-как поймал равновесие.

— Эй, жестянки! На меня смотрите! — Диана за барьером забилась в новой истерике, её грудь ходила ходуном, а ноздри яростно раздувались. — Я вам сейчас устрою параграф три! Ботан, не стой как столб! Ткни его шокером! Да не в плечо, там броня! В пах бей, в пах, у них там самое слабое место! И укуси его за палец!

Дмитрий зажмурился, его губы начали быстро двигаться. Он сделал неровные круговые пассы руками, пытаясь свести пальцы вместе:

— Я… я ставлю малый контур… Защитная сфера… резонанс…

— Коля, убери этого придурка, — поморщился второй.

Чистильщик Коля сделал быстрый шаг вперед и с размаху нанес удар кулаком в тяжелой перчатке прямо в лицо Дмитрию.

Тот отлетел на два шага назад, его пятки заскользили по грязи. С трудом удержавшись на ногах, интерн коснулся ладонью разбитой губы, посмотрел на окрасившиеся кровью пальцы, но не отступил. Сделав шаг вперед, он снова загородил лежащего Ярослава.

— Вы не понимаете, он… — тяжело хрипел он, превозмогая боль. — Он её вылечил… Ядро чистое…

— Ой, мамочки, ботан, локти прижми! Локти! — кричала Диана, колотя кулаками по фиолетовому барьеру с удвоенной силой. — И не хнычь, а то сопли на куртке размажешь!

— Студент, ты задрал под ногами путаться, — прорычал Коля. — Шаг назад сделал, быстро.

— Я… я не уйду… — упрямо прошептал Дмитрий.

Коля вскинул автомат и с размаху ударил прикладом прямо в висок интерну. Голова с хрустом мотнулась в сторону, колени мгновенно подогнулись. Он ничком рухнул в вязкую жижу рядом с телом Ярослава, раскинув руки, и затих. Белый пар медленно поднимался от его промокшей куртки в холодный воздух.

— Всё. Студент спит. Оттащи его в кусты, — безразлично скомандовал второй Чистильщик, наступая тяжелым армейским ботинком на руку лежащего без сознания Ярослава.

Коля перехватил автомат поудобнее, направив ствол точно в голову распластанного Зверя. На разбитом визоре его шлема в последний раз проскочила короткая синяя искра.

— Коля, заряжай плазменный, — добавил второй, кое-как держась на ногах. — Прямо в черепушку ему разряди, чтобы наверняка. А то мало ли, опять жрать начнет.

— Заряжаю. Готовь барьер на всякий случай. На раз-два-три…

Палец надавил на курок. Из разбитого ствола с шипением вырвался ослепительно-яркий свет…

— Нет! — истошно, со всей силы срывая голосовые связки, закричала Диана.

Но смертоносный заряд замер. Буквально в десяти сантиметрах от лица распластанного Ярослава плазменная сфера повисла в воздухе, словно впечатавшись в невидимое желе. Она слабо пульсировала, шипела, но не двигалась с места, скованная сиянием медицинского стазис-поля.

— Ну надо же. Какая неаккуратность, — раздался из темноты переулка сухой, властный женский голос. — Не думала, что в прейскуранте услуг Комитета появился пункт «уничтожение бессознательного пациента».

Елена Андреева неторопливо вышла из-под тени деревьев под проливной дождь. Капли испарялись, не долетая до её идеальной укладки, а за спиной Главы Целителей бесшумно выстроились шестеро крепких гвардейцев-санитаров в глухой белой броне.

Она бросила быстрый взгляд в грязь, где лежал её оглушенный сын Дмитрий, и недовольно поморщилась.

— Опять порвал куртку. И сколько раз я говорила — не лезь под прицел к профессиональным ликвидаторам, Димочка.

Чистильщики мгновенно развернули стволы в сторону незваных гостей.

— Не вмешивайтесь, медики! — рявкнул Коля, хотя его голос заметно дрогнул под холодным взглядом Елены. — Это угроза А-класса! Комитет его…

— Комитет сегодня останется голодным, — сухо перебила его Андреева.

Она лениво сделала легкий пасс ладонью. Волна густого, сладковатого пара с запахом морозной мяты мгновенно накрыла обоих раненых Чистильщиков. Солдаты даже не успели нажать на курки. Их колени подкосились, оружие выпало в грязь, и они рухнули ничком рядом с Дмитрием, погрузившись в глубокий медикаментозный сон.

— Упакуйте объект, — распорядилась Андреева, кивнув своим людям на неподвижную тушу Яра. — В стазис-кокон и в реанимобиль. Да поаккуратнее с ним, повредите хоть один мана-канал — уволю и лично скормлю судебным приставам.

— Твари! Отпустите Ярика! — Диана с внутренней стороны барьера яростно заколотила по фиолетовой стене кулаками. — Слышите, вы, в белых платьицах⁈ Да я из вас компост сделаю! Мой Пушок ваши кишки вместо спагетти сожрет!

Андреева повернулась к ней, поправляя воротник своего безупречного пальто.

— Юная леди, орать на главу Общества Целителей — дурной тон, — саркастично заметила она. — И вообще, голосок потише, у меня от вашего писка портится цвет лица. Ваш брат поедет в лучшую палату. С мягкими стенами, отличным питанием и круглосуточным наблюдением. Обещаю, его там никто не обидит. По крайней мере, пока мы не возьмем анализы.

— Думаешь, поймала Волка, сука? — голос Дианы стал тише, она прищурилась. — В клетку его посадить хочешь? Да только никакая клетка Волка долго не удержит. И он прогрызет прутья быстрее, чем ты думаешь…

Диана набрала в легкие воздуха для очередной яростной тирады, но внезапно осеклась. Её веки начали стремительно тяжелеть. Глаза помутнели, а пушистый хвост бессильно опустился в грязь.

— Что-то… в сон тянет… — пробормотала она, пошатнувшись.

Ноги полубогини подкосились, и она тяжело повалилась на бок, прямо в лужу у фиолетового барьера.

Елена Андреева нахмурилась. Сквозь полупрозрачную преграду Логова она видела кое-что невероятное. Аура лежащей без чувств девчонки стремительно мутировала. Черная, первобытная энергия Бездны внутри неё закручивалась в плотный, ревущий вихрь, перестраивая саму суть девичьего… Ядра?

Андреева даже не знала, как это описать. Формой штука напоминала скорее… Желудок?

Но пробиться сквозь барьер Ярослава, Глава Целителей не могла.

В угасающем сознании Дианы в этот момент вспыхнула гастрономическая сводка, заставив её Черный Желудок довольно заурчать:

Елена Андреева выронила пульт. Пластик со звоном ударился о кафельный пол. Её холодный, расчетливый мозг на мгновение просто отключился.

Это что вообще? Транквилизатор не сработал от слова совсем. Он… он что, сожрал новые швейцарские кандалы за два миллиона⁈ Куда он дел звенья⁈

Макс Арсеньев издал какой-то сдавленный звук. Он посмотрел на монитор, где Ярослав показывал силу Рода Волковых, и заскрипел зубами. На фоне этого хтонического жеребца он почувствовал себя дождевым червем.

Аркадий поперхнулся воздухом. Его глаза полезли на лоб.

— Э-это… Это ваши новейшие методы терапии, Елена Викторовна⁈ — прохрипел он, в ужасе тыча здоровой рукой в монитор. — Что с цепями? Он же сейчас разнесет вам весь госпиталь!

А Яр на экране на миг приостановился. Даже будучи глубоко погруженным в процесс, он явно что-то почуял. Принюхался и повернул голову, глянул прямо в объектив скрытой камеры, скрытой за затемненным стеклом.

Голубые глаза насмешливо сверкнули. Ярослав лучезарно, клыкасто улыбнулся, поднял свободную руку и с абсолютно издевательским видом поиграл напряженным, покрытым свежими шрамами бицепсом. Прямо как самовлюбленный киношный маньяк перед зеркалом.

Сделал контрольный подмиг в камеру. И невозмутимо продолжил ритмично вколачивать Софью в операционный стол под её счастливые вскрики.

В палате диагностики повисла густая, как патока, тишина.

И тут её разорвал возмущенный девичий голос.

Диана Андреева, до этого сидевшая с разинутым ртом и пылающими от румянца щеками, вдруг вскочила с кушетки. В её глазах плескалась чистая, неразбавленная ревность.

— Ты наглый, волосатый кобель! — возмущенно топнула ногой Диана, сверля монитор убийственным взглядом. — Я тут значит переживаю, пока он тут шлюх каких-то халатных на столах раскладывает⁈

В глазах Водяры что-то опасно сверкнуло.

Она резво, по-кошачьи соскочила с кушетки. Взгляд её заметался по столу и остановился на хирургическом расширителе. Тяжёлая, хромированная железяка с тупыми крючьями на концах.

То, что доктор прописал.

— Ах ты ж кобелина! — взвизгнула Диана и с разворота, вложив в бросок всю праведную ярость обманутой (как она считала) женщины, запулила расширителем в плазменную панель.

Хруст! Стекло пошло трещинами от центра к краям. Хирургическая железяка отскочила и с грохотом покатилась по кафелю. Но панель, сработанная на совесть, даже не подумала гаснуть.

Наоборот. От удара что-то замкнуло в микросхемах, и звук стал громче. Намного громче. Теперь надрывные стоны Софьи разносились по диагностическому крылу с такой смачной детализацией, будто девушка находилась не в изоляторе, а прямо тут, в палате, и делилась впечатлениями в режиме реального времени.

— Ах!.. Боже мой!.. Яросла-а-ав!.. А-а-а-а-а…

Экран, покрытый паутиной битых пикселей, продолжал транслировать картинку. Ярослав на видео, как ни в чём не бывало, придерживал Софью за бёдра и поглядывал в камеру с таким видом, словно спрашивал: «Ну чё, нормально пашет телек?»

Для Елены Андреевой это стало последней каплей.

— Сядь на место и страдай, как было приказано! — рявкнула она так, что стекла в медицинских шкафчиках испуганно звякнули. Железная Леди Северогорска окончательно вышла из себя.

Плазма продолжала показывать бицухи Яра и прелести Софьи, а микрофоны щедро делились охами и ахами девицы, у которой, наконец, сбылась мечта.

Елена с размаху ударила ладонью по красной панели на стене. Защитное стекло хрустнуло, и по всему крылу интенсивной терапии завыла тяжелая, бьющая по нервам сирена. Лампы дневного света погасли, сменившись пульсирующим багровым огнем.

Механический голос системы безопасности бесстрастно объявил на весь этаж:

— Внимание. Нарушение условий содержания в секторе «Альфа-ноль». Фиксирую критический скачок гормонального и магического фона. Инициация протокола «Угроза S-класса». Полная герметизация.

— Елена Викторовна, вы что творите⁈ — взвизгнул Аркадий, вжимаясь в дверной косяк. Его аристократический лоск испарился, как дешевый дезодорант на жаре. — Он сейчас вырвется! Вы нас тут замуруете вместе с этим бешеным бабуином!

— Заткнитесь, Аркадий, — процедила Андреева, натягивая на руки хирургические перчатки, усиленные рунами-подавителями. В её глазах плясало ледяное бешенство. — Этот «бешеный бабуин» только что сожрал антимагический вольфрам на два миллиона рублей! Запил его ведром транквилизатора и сейчас портит мою ассистентку прямо на казенном оборудовании! Макс!

Женишок, всё ещё гипнотизирующий экран, вздрогнул.

— Да?

— Взял отца в охапку и пошли вон из моего кабинета! Живо! — Глава Общества Целителей распахнула дверь, за которой уже грохотала сапогами тяжело вооруженная гвардия. — Капитан! Уведите гостей в безопасный холл. Диана, запрись и не отсвечивай. Я иду на беседу с пациентом.

Елена Викторовна вылетела в коридор, оставив гостей и дочь позади. Четверо элитных охранников, вооруженных парализаторами, следовали за ней.

Пока они шагали по багровым коридорам к изолятору, в голове Елены щелкал калькулятор. Вся медицинская наука полетела к чертям. Она вкатила монстру дозу, от которой уснуло бы стадо носорогов. А он чувствует себя таким бодрым, что решил оттарабанить ассистентку.

Что за метаболизм у этой твари? Какой там у него желудок?

Они подошли к массивным стальным створкам изолятора.

Сирена здесь завывала так, что закладывало уши.

— Вскрывайте, — ледяным тоном скомандовала Андреева.

Ярослав

Утренняя разминка — залог здоровья, особенно если ты только что сожрал половину элиты Северогорска и закусил антимагическим вольфрамом.

Я неторопливо потянулся в самом центре палаты, с хрустом разминая плечи и затекшую шею. Мышцы пели. Тройная доза транквилизатора, сдобренная отличным кардио, окончательно растворилась в Чёрном Желудке, превратившись в приятную бодрость.

Софья так и осталась лежать на операционном столе. Сил у неё хватало разве что на то, чтобы блаженно закатывать глазки. Серия мультиоргазмов явно пошла самочке на пользу, но в ближайший час двигаться она точно не сможет.

Пора возвращаться к Стае. Или для начала разведать новую территорию? Вдруг тут тоже что-то ценное? Или даже новые годные жёны?

С чувством выполненного долга я уже собирался поискать глазами, не завалялись ли тут чьи-нибудь казенные штаны, как вдруг свет мигнул.

Обычный белый свет сменился агрессивным, пульсирующим багрянцем. Завыла сирена. А по стенам, полу и потолку вспыхнула густая вязь ярко-алых рун.

И в ту же секунду меня рвануло в стороны. Я замер в воздухе, раскинув руки и ноги в форме морской звезды.

Я удивленно скосил глаза на свое левое запястье. Попытался согнуть локоть. Хрен там. Сила натяжения была чудовищной, словно к каждой кости моего тела привязали по невидимому локомотиву, тянущему в противоположную сторону.

Я перевел взгляд на стол. Софья спокойно лежала. Сам металлический стол тоже даже не шелохнулся.

Забавно. То есть это не гравитация и не магнит. Избирательное векторное поле, заточенное исключительно под мою ауру или биологию. Какая умная магия.

И наверное, вкусная?

— Интересно, — прохрипел я, повиснув в полуметре над полом в позе распятого святого.

Я привычно приоткрыл рот. Над плечом тут же развернулась Призрачная Пасть. Я щелкнул клыками, пытаясь откусить кусок этого невидимого багрового поля, вцепившегося в мою тушу.

Клац! Хрусь!

Зубы лязгнули вхолостую. Желудок недовольно буркнул.

Жрать было нечего. Значит, это не плотная магия стихий и даже не канцелярская пыль законов. Что-то новенькое.

Это как пытаться откусить кусок земного притяжения или пожевать радиоволны. Вот и Пасть клацала впустую.

Губы сами растянулись до ушей. Ну надо же. Смогли удивить. Оказывается, у местных лекарей в рукавах припрятаны не только клизмы и зеленка. Уважаю подход.

Люблю упорную и хитрую добычу. Она как правило самая лакомая.

С тяжелым пневматическим шипением бронированные створки изолятора разъехались в стороны.

В палату ввалился элитный конвой. Четверо гвардейцев в глухой броне, сжимая в руках излучатели-парализаторы, мгновенно взяли меня, висящего в воздухе нагишом, на прицел. За их широкими спинами испуганно жалась пара медиков в защитных спецкостюмах.

И, наконец, появилась она.

Елена Андреева переступила порог с осанкой императрицы, идущей проверять подземелья с бунтовщиками. Белоснежный костюм сидел безупречно, лицо казалось высеченным из арктического льда, а взгляд уже препарировал ажно до самого позвоночника.

Железная Леди Северогорска холодными глазами оценила обстановку. Прошлась взглядом по порванным антимагическим кандалам, обрывки которых сиротливо валялись на полу. Скользнула по мне, голому, покрытому шрамами, но расслабленному и улыбающемуся зверю.

Ни один мускул на её идеальном лице не дрогнул.

Я принюхался. Неплохой запах, похоже на Диану. Но для рождения волчат старовата.

Она даже не удостоила меня комментарием. Обошла висящую в пространстве «Аномалию А-класса» так, словно я был просто забавным элементом интерьера. Неторопливо, чеканя шаг, Главврач подошла к медицинскому столу.

Елена Андреева остановилась возле операционного стола. Скрестила руки на груди и с минуту молча, с выражением лица судмедэксперта, изучающего особо запущенный случай, разглядывала свою подчинённую.

— Софья, — произнесла она ледяным тоном. — Софья, вы меня слышите?

Реакции, разумеется, было ровно ноль. Ассистентка не слышала вообще ничего. Она лежала на столе, раскинув руки, и блаженно таращилась в потолок. Глаза стеклянные, зрачки так расширились, что аж скрыли радужку. На губах девицы играла та самая улыбка, которую в бульварных романах называют «сытой и неприличной».

— Софья, — громче повторила Елена. — Как вы себя чувствуете?

— М-м-м-м… — протянула девушка, явно порхая где-то в астрале. Кажется, она даже не понимала, что с ней разговаривают. — Я… я… летаю…

Елена шумно выдохнула через нос, её желваки напряглись. Затем развернулась к медикам, жавшимся у дверей с носилками и явно не горящим желанием подходить ближе.

— Убрать её отсюда, — сухо скомандовала Главврач. — Изолировать в седьмой палате, под наблюдение.

— Вы считаете, что она… — начал было один из помощников.

— Может быть заражена после контакта с Аномалией. Проверить рефлексы, пульс, давление. Возьмите образцы крови и ауры. Если оклемается через час, пусть пишет объяснительную. Если нет, вкатите ей капельницу с глюкозой и постельный режим до завтра.

Медики засуетились, перекладывая всё ещё млеющую Софью на носилки. Елена проводила их взглядом, после чего повернулась к лаборанту с пробирками и негромко, но жёстко добавила:

— И соберите образцы эктоплазмы. Со всех участков тела. Лицо, грудь, живот, бёдра. Всё, что найдёте. Мне нужен полный анализ.

Я, висящий в воздухе в позе морской звезды, мысленно хмыкнул. Эктоплазма? Это она про моё семя, что ли? Деловито так, будто речь о пробе грунта с места преступления. Железная Леди, ага. Скорее, просто леди с железными яйцами.

Я скосил глаза на Софью, которую как раз упаковывали на носилки. М-да. Картина маслом. Девушка была покрыта этой самой «эктоплазмой» с ног до головы. В буквальном смысле. Лицо, грудь, живот, бёдра, всё аж блестело в багровом свете сирены, как новогодняя ёлка.

Я хорошо постарался.

Хм. А ведь это интересно. Парализаторы, которыми меня щедро угостили ещё у ворот особняка, должны были вырубить всё, что ниже пояса, вместе с поясом. Но нет. Наоборот. Сработали как мощнейший афродизиак. Я после них был готов трахать даже стены. И не факт, что стены бы выдержали.

Или дело в Чёрном Желудке? Переход на второй уровень, «Абиссальный Гурман», переработал и химию? Превратил лошадиную дозу транквилизатора в какую-то гремучую смесь?

Надо будет поэкспериментировать. Желательно с кем-нибудь, кто выдержит. Софья, конечно, молодец, но её хватило ненадолго. А мне, чувствую, теперь нужно больше.

Где найти выносливую самку? Вот же запара.

— Эктоплазма? — хрипло прокомментировал я из своей неудобной позы. — Готов подогнать ещё образцы для науки. Только учтите, одна порция в пробирку не влезет, тащите сразу баллон.

Андреева медленно повернула голову в мою сторону. Взгляд, которым она меня одарила, мог бы заморозить вулкан.

— Вы, Волков, — произнесла она тихо, но с такой интонацией, что даже сирена на секунду как будто притихла, — помолчите пока. Я ещё не решила, что именно вам отрезать в первую очередь. За порчу казённого имущества и растление персонала.

Я ухмыльнулся. Кажется, мы с тёщей сработаемся. Я чуял запах Дианы-Водной, идущий от мамочки. Значит, моя жена где-то неподалеку.

А ещё запахи Макса и Андрея Арсеньевых. Интересно.

— Значит так, Волков, — начала Елена, подходя ближе. Голос её звучал почти буднично, как у патологоанатома, приступающего к вскрытию. — То, что вы сейчас устроили, это форменное безобразие. Но как учёный, я обязана признать: ваш метаболизм уникален. Вы переварили «Мандрогору», которая валит с ног гидру. Вы сожрали вольфрамовые сплавы. Да ещё и, прости Боже, секс-марафон устроили, словно остального мало.

Она обошла меня по кругу, разглядывая, как особо ценный экспонат. Я всё ещё висел в воздухе в позе морской звезды, но чувствовал себя при этом вполне комфортно.

Может, реально чутка задержаться тут? Типа как в санатории.

— Поэтому, — продолжила она, — меры сдерживания будут радикально усилены. Вы больше никому не причините вреда. Ни моему персоналу, ни моим пациентам, ни моему оборудованию. Вы останетесь здесь как объект исследования. Надолго.

Я лениво скосил на неё глаза и ухмыльнулся:

— Вред? Вы лицо той самочки видели? У неё там такое выражение было, будто она в рай заглянула и обратно не хочет. Она явно не против добавки. Я, кстати, тоже. Пришлите ещё медсестричек.

Елена проигнорировала мои слова с мастерством человека, который тридцать лет работает с психами, буйными пациентами и интернами-недоучками.

— Кроме того, — добавил я лениво, — я всё равно скоро освобожусь. Не сегодня, так завтра. Ваши штуки меня долго не удержат. А когда выйду, заберу Диану.

Вот тут у Елены впервые дрогнуло веко.

— Что вы сказали?

— Диану, — повторил я спокойно. — Мою жену. Она сейчас у вас тут где-то, я чую. Пока я тут вишу и блистаю Силой Рода, за ней присмотрите, ладно? Арсеньевы эти — мутные типусы. С Макса станется какую-нибудь подляну устроить. А мне потом разгребай.

И тут у будущей тёщи пригорело. Натурально. Я прям услышал, как у неё внутри щёлкнул какой-то предохранитель. Щёки пошли пятнами, глаза вспыхнули синим.

— Никогда, — отчеканила она ледяным тоном, — Никогда вы отсюда не выйдете. Я лично за этим прослежу. Вы не заберёте мою дочь. Вы её не сожрёте. И вообще никого больше не сожрёте!

Я удивлённо моргнул.

— Погодите-ка. Сожру? Вы чё, думаете, я ем людей?

— А разве нет⁈ — взвилась Елена. — Павел Соболев! Представитель КМН Северогорска! Вы сожрали его на глазах у множества свидетелей! Видео по всем соцсетям уже разлетелось!

— А, это, — я лениво цокнул языком. — Да забирайте. Он мне стенки желудка раздражает. Изжогу ещё заработаю.

И рыгнул.

Из моего рта вырвался густой, искрящийся туман. Он заклубился в воздухе, сгустился, обрёл форму, и через секунду на кафельный пол перед Еленой с глухим шлепком рухнуло бессознательное тело Павла Соболева.

В костюме и даже с галстуком. Очки чудом удержались на носу. Но самое главное, мужик был живой и даже дышал. Хоть и без сознания.

Гвардейцы отшатнулись. Медики дружно ахнули. Одна из лаборанток выронила пробирки, и они со звоном покатились по полу.

Елена замерла, глядя на тело чиновника, которое только что материализовалось из отрыжки её пациента. Её лицо не выражало ничего. Но веко дёргалось. Часто-часто.

— Я же говорю: всякую дрянь не ем, — пожал я плечами, насколько позволяла поза морской звезды. — Особенно бюрократов.

Я оставил внутри себя большой кусок ауры Соболева, чисто для доступа к магии Бюрократии. Теперь она у меня внутри, и Желудок второго уровня сохранит этот доступ надолго. Очень удобно, кстати. Так что этот токсичный бюрократ мне больше не нужен. Освобожу место для чего-то более важного.

Изначально я думал использовать его для выкупа. Но, немного подумав, я решил, что мне будет выгоднее, если этот парень поскорее вернется к своей должности.

В отличие от возможного преемника, бюрократ уже видел, на что способен Волк. Страх глубоко укоренился в его душе, на уровне подсознания. И поэтому когда он в следующий раз придет на переговоры с делегацией овечек, мне будет куда легче прогнуть его на более выгодные условия для Стаи. Для этого мне всего лишь нужно щелкнуть клыками.

Поправляйся, Соболев. Ядро твое я не разрушил, так что душа со временем восстановится.

Елена молча смотрела на меня. Потом перевела взгляд на Соболева, которого уже суетливо укладывали на носилки. Потом снова на меня.

— Так что с Дианой-то? — напомнил я. — Приглядите за невестой, ага? Я за ней вернусь, как только тут закончу. У нас большие планы: счастливая семья, куча альфа-волчат. Она хозяйкой будет. Защита, забота, всё как положено. Ну, может, иногда попрошу её подержать врага, пока я ему лицо откусываю. Но это мелочи, семейный досуг.

У Елены задёргался не только глаз. Теперь ещё и щека. И, кажется, палец на левой руке.

Она открыла рот, но почти сразу же закрыла.

Затем Железная Леди Северогорска резко развернулась на каблуках и молча, чеканя шаг, покинула палату. Гвардейцы, подхватив Соболева на носилки, поспешили за ней.

Дверь с шипением закрылась. Я остался висеть в багровом полумраке, голый, и очень довольный.

— Эй! — крикнул я вдогонку. — А штаны⁈ Штаны хотя бы верни, женщина!

Тишина.

— Ладно, — пробормотал я, устраиваясь поудобнее в невидимых путах. — Штаны зажали. По хрен, сам найду. Кажется, там в коридоре стоял шкафчик. Судя по запаху, там лежал халат. Интересно, он на мой размер? Если что ушью. Зубами.

[АУДИОПРОТОКОЛ: СЕКТОР ОСОБОГО СОДЕРЖАНИЯ «АЛЬФА-НОЛЬ». ТЕСТ № 1]

Руководитель проекта: Главврач Андреева Е. В.

Объект исследования: Волков Ярослав. Текущий статус: Аномалия S-класса (Биологическая классификация неизвестна).

Цель эксперимента: Определение предела респираторной резистентности к некро-токсинам высшего порядка.

За толстым бронированным стеклом с зеркальным напылением царила идеальная тишина, нарушаемая лишь гудением климатических установок.

Елена Андреева скрестила руки на груди, непреклонно глядя в изолированную камеру. Чуть позади неё нервно переминалась с ноги на ногу Диана, которую мать не отпускала от себя ни на шаг.

В самой камере, скучающе развалившись на металлической скамье, сидел Ярослав. После недавнего дебоша в реанимации ему всё-таки выделили одежду. Правда, ничего мужского подходящего размера на складе гильдии не нашлось. Поэтому прямо сейчас хтонический полубог щеголял в бледно-розовом медицинском халатике на голое тело. Халатик едва сходился на его бугрящейся, испещренной свежими розовыми рубцами груди, но Яра это, похоже, совершенно не парило. Он лениво болтал ногой и ковырял в зубах.

— Мама, ты что творишь? — взмолилась Диана, вцепившись матери в локоть. — Ты же его отравишь!

— Отставить истерику, юная сударыня, — ледяным тоном отозвалась Елена, сверяясь с планшетом. — В камеру подан аэрозоль «Изумрудная Гниль». Вытяжка из болотных упырей. Одной молекулы достаточно, чтобы растворить легкие слона. Если твой «муж» действительно сожрал плеврит из твоего Ядра, он должен проявить хотя бы базовую реакцию отторжения. Я обязана знать пределы его уязвимости.

— Он тебе не лабораторная мышка! — зашипела дочь, и её глаза мстительно сверкнули. — Запомни, маменька, он Альфа! Он тебе твою лабораторию сейчас на уши натянет!

Внутри камеры зеленоватый, едкий газ стремительно заполнял пространство, заволакивая фигуру Ярослава плотным токсичным смогом.

Яр перестал качать ногой. Он приподнял голову, раздул ноздри и принюхался.

На его лице проступило отчетливое, брезгливое разочарование. Он шумно выдохнул, затем открыл рот… и его челюсть, на долю секунды неестественно хрустнув, разъехалась чуть шире положенного человеческой анатомией.

Сработал инстинкт Чёрного Желудка. Ярослав сделал ОДИН вдох.

Воздух в камере взвыл, закручиваясь в миниатюрное торнадо. Весь зеленый токсичный газ, способный выкосить небольшую армию, просто воронкой втянулся в глотку парня за три секунды. До последней капли. Камера вновь стала стерильно прозрачной.

За стеклом Елена поперхнулась воздухом, а её пальцы побелели на планшете.

Яр закрыл рот. Надул щеки. Внутри его живота что-то гулко ухнуло.

ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА

Источник: Нейротоксин «Изумрудная Гниль».

Калорийность: Строго отрицательная. Сплошные канцерогены.

Вкус: Дешевая электронная сигарета со вкусом тухлой капусты. Жутко вяжет нёбо.

Статус Синтетики (Уровень 2): Дрянь полнейшая. Запущен процесс ускоренной ферментации и очистки.

Ярослав презрительно скривился. Он неспешно встал, поправил сползающий халат и подошел вплотную к зеркальному стеклу. Он, конечно, не видел, кто там стоит, но по запаху прекрасно понимал, чьи округлившиеся глаза на него сейчас пялятся.

Яр сложил губы трубочкой. И выдохнул.

Из его рта вылетело идеальное, светящееся голубоватым кольцо. Оно проплыло через камеру, мягко ударилось о бронестекло со стороны Елены и рассыпалось облачком горной морозной свежести. Стекло в месте удара аж скрипнуло от стерильной чистоты.

Яр лениво ткнул пальцем в кнопку интеркома на стене. В наблюдательной с хрипом включился динамик:

— Тёща, я не понял, у вас тут элитная клиника или кальянная для нищих? — скучающим басом осведомился Ярослав. — Я стейк просил. Прожарки медиум-рэр. А вы мне подсунули какой-то просроченный вейп с запахом мертвой бабки. Тащите нормальную жратву, или я начну грызть ваш кафель. А у меня от него потом кал с осколками, оно вам надо?

Диана-Водяра за стеклом победно, во весь голос расхохоталась, захлопав в ладоши.

— Съела⁈ Я же говорила! — злорадно выдала она матери. — Альфа не давится вашим зеленым дихлофосом! Давай, тащи ему мясо, пока он не обиделся!

Елена Викторовна стояла, замерев, как античная статуя. Никакого шока на её лице больше не было, только холодный, сжигающий изнутри научный азарт пополам с осознанием, что она притащила в клинику не пациента, а черную дыру.

Она медленно поднесла стилус к планшету.

[ДОПОЛНЕНИЕ К ЖУРНАЛУ]

Токсин А-класса поглощен объектом в полном объеме за 3,4 секунды. Биометрия в норме. Зафиксировано выделение экологически чистого озона в виде геометрических фигур.

Вывод: использование химического и биологического оружия нерентабельно и бессмысленно. Мы его буквально кормим.

Рекомендация: вычесть из исследовательского бюджета Общества стоимость газового баллона. Выдать объекту мясо. Много.

Она повернулась к бледному интерну у дверей:

— Закажите в «Золотом Якоре» три порции стейка «Рибай». С кровью. Запишите на счет бюджета исследований. И… переведите объект во вторую камеру.

🧠 [АУДИОПРОТОКОЛ: СЕКТОР ОСОБОГО СОДЕРЖАНИЯ. ТЕСТ № 2]

Руководитель проекта: Главврач Андреева Е. В.

Привлеченный специалист: Аристарх Вельяминов (Ментальный Маг высшей категории).

Цель эксперимента: Глубокое телепатическое сканирование объекта. Установление структуры психики, подавление воли, выявление слабостей.

Обугленные остатки первого изолятора всё ещё дымились, когда Ярослава перевели в Сектор № 2. Палату абсолютного подавления с пятиметровыми свинцовыми стенами.

По ту сторону усиленного зеркального стекла Елена Андреева напряженно сверлила взглядом своего «пациента».

Рядом с ней, нервно теребя пуговицу на жилете, топтался приглашенный светило местной телепатии, Аристарх Вельяминов. Мужчина в годах, с холеной бородкой, одетый в костюм-тройку, сжимал в руках хрустальный артефакт, похожий на череп.

Диана-Водяра, оккупировавшая кресло в углу наблюдательной, грызла яблоко и смотрела на телепата с сочувствием.

— Вы уверены, господин Вельяминов? — холодно уточнила Елена, сверяясь с показаниями биометрии на экране. — Объект нестабилен. Его аура считывается оборудованием как… желудочный сок.

— Елена Викторовна, помилуйте, — снисходительно усмехнулся менталист, поглаживая бородку. — Мой Дар прошибает защиты Архимагов. Я читал мысли серийных убийц и вскрывал разумы фанатиков. Физически этот юноша может быть силен, но ментально? Мозг — это тонкая, хрупкая структура. Я войду в его сознание, распутаю нити памяти, найду его детские травмы, страхи и подчиню его волю. Через пять минут этот ваш монстр будет скулить и рассказывать стишки, сидя на полу.

Диана громко и издевательски хрустнула яблоком.

— Ага. Главное, стишок про то, как больно без головы, заранее выучите, дядя, — пропела «невеста».

Вельяминов проигнорировал девчонку. Он шагнул к бронестеклу. Прижал сияющий хрустальный череп к преграде и закрыл глаза.

— Начинаю погружение, — профессиональным тоном отрапортовал он. — Вижу ауру. Пробиваю первичный щит… Щита нет. Странно. Вхожу в когнитивную зону.

Внутри камеры Яр, развалившийся на бетонном полу, вдруг перестал ковырять ногтем свежий шрам. Он медленно повернул голову прямо к стеклу. Смотрел прямо на Вельяминова.

Зрачки парня расширились, полностью залив глазные яблоки первобытной, маслянистой тьмой.

Телепат нахмурился. По его лбу покатилась крупная капля пота.

— Погружаюсь глубже… Ищу центр страха… Темно. Тут… тут почему-то очень мокро. И пахнет желудочным соком.

А затем Аристарх Вельяминов, гордость ментальной магии Северогорска, закричал.

Да так, словно его жрали живьем.

Глаза ментата распахнулись. Все краснющие, из-за лопнувших капилляров.

Его разум прямо сейчас завис над бесконечной черной Пропастью. Она состояла из гигантских, пульсирующих складок пищевода размером с галактику. Потоки кислоты смывали целые континенты. В бурлящем желудочном соке плавали не переваренные до конца ошметки неведомых сущностей.

Но самое страшное было не это. Самое страшное случилось, когда…

«О. Ментальные сливки. Отличный десерт!».

— А-А-А-А-А-А! ОНО ГОЛОДНОЕ!!!

Аристарх с силой отшвырнул хрустальный череп. Артефакт за миллион имперских рублей врезался в стену и разлетелся в пыль. Ментат с диким визгом повалился на спину, суча ногами по идеально чистому полу наблюдательной. Из его носа толчками шла кровь.

— Убери меня оттуда! — вопил светило телепатии, пытаясь отползти от стекла так рьяно, что стер лак с туфель. — Там нет души, только Зубы! Сотни тысяч зубов! ОНО СМОТРИТ НА МЕНЯ КАК НА КУРИНЫЙ НАГГЕТС! МАМОЧКА!

Не дожидаясь помощи охраны, седой аристократ вскочил на четвереньки, выбил дверь наблюдательной и с истошным воем умчался по коридору. Вдалеке эхом разнеслось его рыдание: «Оно хочет соус! Оно просило сырный соус!»

В помещении повисла тишина, прерываемая лишь равномерным гудением систем вентиляции.

Елена Викторовна, не меняя выражения лица, сделала пометку в планшете. Диана в углу многозначительно хрустнула яблоком, сдерживая рвущийся наружу смех.

Из динамика интеркома раздался щелчок.

— Эй, тёща, — донесся из палаты сонный, слегка раздраженный голос Ярослава. — Эт че ща было? Это сомелье ваш приходил? Я ему только винную карту Бездны скинул посмотреть, а он ускакал, даже заказ не принял. У вас тут сервис вообще ни в п…

Елена резко ударила по кнопке, отключая звук. Она достала из кармана белоснежный платочек, аккуратно вытерла брызнувшую на стекло кровь ментата. Затем подняла стилус.

[ДОПОЛНЕНИЕ К ЖУРНАЛУ]

Попытка телепатического подавления провалена. Приглашенный специалист класса «Менталист» получил острую психологическую травму и экстренно эвакуировался с территории в состоянии тяжелого бреда. Объект проявил явные признаки гастрономического интереса к психотронной энергии.

Вывод: Ментальное вмешательство запрещено. Риск того, что объект пожрет рассудок исследователя дистанционно, превышает допустимые нормы.

Рекомендация: Отключить внутреннюю связь в камере. Заказать сырный соус к стейкам. Удвоить дозу снотворного через вентиляцию.

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 3: Экстремальные температуры]

Воздействие: Камера заполнена жидким азотом и усилена магией Абсолютного Нуля. Цель: ввести объект в криосон.

Реакция объекта: Объект широко открыл рот, втянул и сжевал ледяной шторм. Через минуту выплюнул на бронестекло идеально ровный рожок фруктового мороженого.

Комментарий объекта: «Тёща, я вам тут пломбир намутил. Жрите сами, у меня от него зубы сводит. Где мой стейк⁈»

Резюме Елены Викторовны: «Объект использует крио-установку за 4 млн рублей как фризер для десертов. Тест прекратить. Мороженое утилизировать (лаборант Синицын тайком лизнул, теперь у него заморожены гланды. Лишить премии).»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 4: Электрошок и Молнии]

Воздействие: Разряд чистой энергии Молнии высшего порядка (10 000 Вольт) прямо в кандалы объекта. Цель: шоковое отключение нервной системы.

Реакция объекта: Объект затрясся, глаза закатились. Через секунду объект рыгнул пучком шаровых молний, достал изо рта разряженный айфон Соболева (проглоченный вместе с ним) и вставил палец в гнездо зарядки. Телефон зарядился до 100 % за секунду.

Комментарий объекта: «О, нормальная розеточка. А то Соболев, гнида, даже павербанк не носил.»

Резюме Елены Викторовны: «Объект поглощает электричество и использует себя как адаптер питания. В дальнейшем шокеры не применять, мы оплачиваем ему счета за свет.»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 5: Святая Магия (Свет)]

Воздействие: Облучение концентрированным Светом Экзорцизма (Инквизиторский стандарт). Цель: выжигание скверны Бездны.

Реакция объекта: Чёрный Желудок вступил в конфликт со Светом. Объект громко икнул. Над его головой появился некий круглый светящийся золотой диск. Объект сел в позу лотоса и начал благословлять матерным словом стены камеры.

Комментарий объекта: «Фу, мля. Это чё, сельдерей и святая вода? Я вам что, фитнес-блогер? Майонез мне подогнали, быстро!»

Резюме Елены Викторовны: «Магия Инквизиции вызывает у объекта изжогу и кратковременное состояние святости. Святость выражается в нецензурных проповедях. Исключить Свет из протоколов во избежание оскорбления чувств верующих»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 6: Экстремальная гравитация]

Воздействие: Гравитация в камере увеличена в 50 раз. Ожидаемый эффект: раздробление костей.

Реакция объекта: Объект упал на пол в позу для отжиманий. Сделал 150 повторений, обильно потея черной маной. Встал, хрустнул шеей.

Комментарий объекта: «Вот это утяжелители, моё почтение! А турник будет? Мне бы спину подкачать.»

Резюме Елены Викторовны: «Объект использует орудия пыток как бесплатный фитнес-зал. Тест остановлен, чтобы объект не набрал лишнюю мышечную массу. Он и так рвет цепи.»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 7: Пытка Инфразвуком]

Воздействие: Включение артефакта «Крик Банши». Разрушительный звук сверхнизкой частоты, вызывающий резонанс внутренних органов, панику и тошноту.

Реакция объекта: Объект распахнул Пасть, втянул звуковую волну в Желудок. Через минуту приоткрыл рот и начал выдавать идеальный басовый битбокс, смиксованный с криком банши.

Комментарий объекта: «Включите микрофон, я вам новый трек записал. Назовем „Слёзы Тёщи“. Качает реально жестко, мужики ставят лайки!»

Резюме Елены Викторовны: «Объект переработал акустическое оружие в низкосортный рэп. Аудиодатчики в камере отключены во имя сохранения моего рассудка.»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 8: Голодовка]

Воздействие: Отключение подачи любой маны, газа, воды и еды на 12 часов. Абсолютный вакуум в пайке.

Реакция объекта: Объект погрустнел. Сел в угол и завыл. Затем отгрыз кусок бетонной стены камеры. Пережевал арматуру. Вздохнул и начал жрать свой собственный халат

Комментарий объекта: «Хлопок дерьмовый. Но как сухарик пойдет»

Резюме Елены Викторовны: «При отсутствии магии объект переходит на поедание несущих конструкций здания. Срочно вернуть поставки говядины! Кормить его мясом в три раза дешевле, чем заново заливать бетон в изоляторе.»

[ПРОТОКОЛ ТЕСТА № 9: Любовное Зелье (Суккуб-стандарт)]

Воздействие: Распыление элитного афродизиака, подчиняющего волю через феромоны похоти. Цель: сделать объект покорным через инстинкты и дрессуру.

Реакция объекта: Объект глубоко вдохнул. Желудок переработал феромоны, усилив их в 10 раз за счет «Кулинарной синтетики». Объект выдохнул розовый пар прямо в вентиляцию клиники.

Последствия: Весь персонал на 2 этаже впал в состояние острой сексуальной охоты. Интерны забаррикадировались в ординаторской, оттуда уже второй час доносятся мужские и женские стоны. Лаборант Синицын предложил руку и сердце томографу.

Резюме Елены Викторовны: «Ужасно. У меня слова закончились, остался только мат. Вторая смена сорвана оргией. Объект преобразовал подчинение в химическое оружие массового возбуждения. Отменить любые гормональные тесты навсегда. Мне нужен отпуск.»

Ночь в Обществе Целителей выдалась… горячей.

После того как Ярослав выдохнул переработанный афродизиак в вентиляцию, клиника превратилась в, мягко говоря, филиал борделя. Второй этаж гудел, как улей в брачный сезон. Из ординаторской доносились ритмичные стоны и чей-то победный клич: «Клятву Гиппократа — в жопу!».

Лаборант Синицын, тот самый, что лизнул мороженое и отморозил гланды, теперь сидел в обнимку с томографом и шептал устройству что-то про «я всегда знал, что ты — моя судьба, любимая». Охрана, обычно бдящая у мониторов с каменными лицами, рассосалась по тёмным углам с медсёстрами и санитарками.

Елена Андреева, закрывшись в своём кабинете на три замка, пила корвалол прямо из горлышка и монотонно повторяла: «Я запретила гормональные тесты. Я запретила. Он это сделал из вентиляции. Как. Зачем. Почему».

Коридор, ведущий к сектору «Альфа-ноль», был пуст. Именно этим обстоятельством и воспользовались две тени, крадущиеся с разных концов здания.

Первой шла Софья, сбежавшая из своей палаты. Та самая ассистентка, которую Ярослав качественно и многократно… ну, вы поняли. Девушка всё ещё слегка нетвёрдо держалась на ногах после того, что Яр назвал «кардио».

В одной руке она сжимала карту доступа, вытащенную у спящего лаборанта (тот дрых в подсобке, утомлённый бурным романом с медсестричкой). В другой держала букет жалких, вялых роз. Тех самых, что Макс Арсеньев притащил Диане, а та выкинула в мусорку. Софья подобрала их с мыслью «жалко, цветочки же, а я к монстру с пустыми руками не пойду».

Хотя обычно это мужчины дарят женщинам цветы… но после всех событий с логикой Софья не особо дружила.

Одета она была в свежий медицинский халатик и больше ни-че-го. Потому что после случившегося её одежда пришла в негодность, а новую ещё не выдали. Халатик был на размер мал и едва прикрывал стратегически важные места, но Софью это не смущало. Напротив.

— Он же говорил, что я сладкая, — бормотала она себе под нос, шлёпая босыми пятками по холодному кафелю. — Вот и проверим. Сладкая, значит, десерт. А десерт сам приходит. Наверное…

С другой стороны к тому же коридору кралась Диана-Водная. В пижаме с единорогами. В одной руке аристократка держала здоровенную монтировку, которую она экспроприировала из пожарного щитка («на случай, если охрана очухается»). В другой была коробка вчерашних эклеров из столовой («он же там голодный, маменька его мясом кормит, а человеку сладкое тоже нужно»).

Диана шла с полной уверенностью в своём праве. Она жена. Первая. Ну, или вторая. Неважно. Она та, кого он вылечил и защищал. И та, которая запулила расширителем в плазму, когда увидела его с этой… этой вертихвосткой.

Надо исправить ошибку маменьки и выпустить его. А далее либо накормить, либо втащить ему монтировкой. Диана ещё сама не определилась. Но сначала выпустить.

Они встретились ровно на перекрёстке двух коридоров. У двери с табличкой «Сектор Альфа-ноль. Вход строго запрещён».

Обе девахи замерли, увидев во мраке друг друга.

Софья оценила пижаму с единорогами, монтировку и эклеры. Диана оценила халатик на голое тело, розы и характерный румянец на щеках соперницы. Её зрачки сузились, как у кошки, заметившей конкурентку на своей территории.

— Ты кто? — прошипела Водяра, перехватывая монтировку поудобнее.

Софья инстинктивно прижала розы к груди, отчего её халатик случайно задрался ещё выше.

— Я… я медсестра… — пролепетала она. — А ты кто⁈

— Я его жена! — гордо задрала подбородок Диана.

Повисла пауза. Софья моргнула. И прежде чем мозг успел отправить сигнал «стоп» языку, рот уже выдал:

— Которая⁈

На щеках Дианы вспыхнули два алых пятна, точь-в-точь как у её матери, когда та злилась. Монтировка в руке угрожающе дрогнула.

— Я… — начала она, закипая. — Я — которая… которую он украл! И вылечил! И защищал! А ты его просто совратила! Это не считается!

— Ещё как считается! — взвилась Софья, мгновенно забыв про страх. — Он меня… он мне… у меня до сих пор ноги дрожат! И он сказал, что я сладкая! А ты в него железяками швырялась! Мне рассказали!

— Потому что он кобель! — взревела Диана. — Но это мой кобель! Я первая в очереди!

— Девочки.

Голос из-за двери был низким и хрипловатым. Софья и Диана замерли, как две мыши, застигнутые котом.

— Диана, заходи. Софья, ты тоже. У меня тут как раз намечается семейный совет. Заодно обсудим, почему вы обе пришли без мяса, хотя я чётко просил стейк.

Из-за стальной двери донёсся звук, подозрительно похожий на хруст пережёвываемой арматуры.

— И да, Софья, ромашки в мусорку. У меня на них аллергия. А ты, Водяра, оставь монтировку за дверью. Если захочешь меня ударить, бей рукой. У тебя ладошка мягкая, мне нравится.

Диана и Софья медленно повернули головы друг к другу. В их взглядах читалась одна и та же мысль: «Он слышал всё. Полностью всё».

И всё же ни одна не отступила. Вместо этого они, не сговариваясь, одновременно сделали шаг к двери.

Потому что Альфа позвал. А на зов Альфы отвечают. Даже если при этом хочется его придушить.

Данила

Блок № 1. Былое величие Рода Волковых (И «эффективная» абиссальная логистика)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

'В памяти здешнего мальчишки усадьба «Серый Клык» никогда не была той унылой, облупившейся развалиной, в которой мы сейчас обитаем. Лет десять назад это было настоящее Логово. Клан содержал две сотни элитных гвардейцев в тяжелых латах, а во дворе постоянно стоял тяжелый гул форсированных движков броневиков.

Но главной гордостью отца была боевая свора «Серого Клыка» — полсотни огромных, зачарованных волков, чья шерсть отливала сталью. Они могли выследить и загнать любую тварь Бездны хоть на дне озера.

Помню, как Андрей Волков прямо на Арене вызвал на дуэль старейшину Медведевых. Тот закрылся тяжелым ростовым щитом из зачарованной стали, но отец просто активировал частичную трансформацию, ухватился за края этого щита и с диким рыком разорвал его пополам. Как старую газету. Северогорск тогда неделю гудел от страха…'

Я сидел на краю гудроновой крыши заброшенного склада, болтая ногами. Ветер трепал полы моего эпичного розового халатика. Внизу, за фиолетовой, чуть мерцающей пленкой барьера, жил своей жизнью цирк с конями от КМН.

Два десятка глухих матовых фургонов с эмблемами Комитета. Вокруг них суетились закованные в бронепластины «Чистильщики».

Я шумно втянул сырой воздух.

— Двадцать рыл штурмовиков, — выдал я вслух. — Четыре пулеметных гнезда с глушилками маны. Один лысый хрен с тактической рацией. Разит дешевым кофе, ружейной смазкой и казенной тоской.

Диана-Водяра, сидящая на кортах рядом, поежилась.

— Яр, может, не будем лезть на рожон? — пискнула она, косясь на машины. — Дед Корней, когда меня к мамке выводил, спалил ваш тайный ход. Тут за контейнерами, в переулке, люк есть. Прямиком в ваш винный погреб ведет. Юркнем как мыши, проскочим тихонько!

Я хрустнул шеей.

— Волк не мышь, солнышко, у него другой стиль. Если свалю по-тихому, эти дуболомы так и будут до утра под барьером яйца мять.

Весь этот военный лагерь меня жутко бесил. А у меня, на минуточку, пельмени в холодильнике стынут.

Я закрыл глаза. Черный Желудок утробно зарычал, почуяв свежатинку.

Пора забодяжить новенький коктейль. Тэкс, скребем по сусекам… Ага. На самом донышке болтается шмат забористого афродизиака. Того самого, с девятого тёщиного теста. От которого лаборанты потом томограф в десны жахали и называли «любимкой». Берем!

Туда же в топку швырнул горсть эльфийского льда, чисто для объема и морозной свежести. Шлифанул остатками статики от электрошокеров. Чтоб накрыло с искрой.

Внутри глухо чавкнуло. Желудок провернул этот блудняк в «блендере».

Назову Коктейль «Розовый Ублюдок». Смешать, не взбалтывать.

Внизу ни одной бабы. То есть полсотни заряженных, переполненных тестостероном лбов сейчас словят дичайший, неконтролируемый стояк на всё подряд.

Я широко распахнул. Всосал в себя ледяной городской смог. И мощно так, с хрипом, блеванул туманом. Выдохнул, в смысле.

С козырька рухнул кислотно-розовый водопад. Густой кисель с треском искрил статикой, распространяясь вокруг особняка и купола. Волна розовой дряни погребла под собой первые ряды спецназа. Вояки задергались. Кто-то за ствол схватился, лысый командир зенки выпучил и рот распахнул, воздуха набрать для приказа. Но поздно.

Дозу хапнули. Все.

Я облокотился на парапет. Заценим шоу.

Первым поплыл здоровенный лоб у тяжелого пулемета. Он завис, глаза стали стеклянные. Медленно опустил взгляд на свою громоздкую пушку…

И тут здоровенные лапы в кевларе нежненько так, с дрожью, начали наглаживать холодный вороненый ствол.

— Люсенька… — проскулил бугай. Натурально слезу пустил. — Я ж тебя, сучку такую, три недели не чистил. А ты терпишь. Ни единого клина. Безотказная ты моя… Бабы лучше не сыскать. Прости урода…

Шкаф от души поцеловал приклад своей волыны.

Его сосед, водила броневика, тем временем растекся по капоту своей тачки.

— Зая моя… — причитал он, лапая грязное крыло, как девичью талию. — Я ж тебя, прости Господи, в минус тридцать гонял… колодки вон с алиэкспресса влепил. А ты урчала! Как ни в чём ни бывало, родимая! Масла тебе залью… самого крутого, отвечаю!

Командир тем временем схватился за рацию.

— Диспетчерская! — заорал он благим матом, жила на шее чуть не лопнула. — Танюха! Из третьей смены! Короче, замуж пойдешь⁈ Нахрен Комитет! На море свалим, ларек с шаурмой откроем! Танька, сука, люблю не могу!

Динамик ответил неразборчивым треском, но старшой прижал рацию к бронежилету и зарыдал, как первоклашка.

Седой штурмовик из последних сил цеплялся за ящик с гранатами. Но химия снесла крышу и ему. Он пнул пулемет ногой и ломанулся зигзагами в сторону спальников.

— Я Любку найти обязан! — орал он, шлепая берцами по грязной жиже. — Я ей в седьмом классе сумку не донес! Люб-а-а-а!

Следом, как стадо поехавших бизонов, сорвались еще несколько бойцов с воплями: «Ищем баб! Где бабы⁈»

Короче, прошло ровно пять минут, и суровая осада переродилась в слёт влюбленных кретинов. А потом все попросту разъехались кто-куда. Видимо, в поисках тех самых баб.

Я смотрел на это дерьмо, на лице играла клыкастая ухмылка. Тещин тест номер девять сработал как швейцарские часы.

Диана-Лужица всё это время торчала рядом. Рот ладошкой зажала. Вся красная, а плечи ходуном ходили от беззвучного смеха.

— Ты… ты их реально заставил пулеметы с гранатами целовать? — выдавила она, наконец.

— Сами захотели, Водяра, — хмыкнул я. — Мое дело — нужные кнопки в башке прожать. У каждого самца есть тайная зазноба. У кого-то это шестиствольный пулемет, а у кого-то граната. Я че, осуждать буду?

Она ткнула пальцем вниз. Туда, где водила продолжал натирать небритой щекой капот.

— А этот? Ему тоже подсказал?

— А это его личные закидоны. Кто-то любит с тачками возиться куда больше, чем с женщинами. Ну и хрен с ним. Ладно, кино окончено. Валим, пока эту банду не отпустило и они от стыда друг друга не перестреляли. Где там твоя дыра?

Диана-Лужица мгновенно вспыхнула так, что от её плеч натурально пошел пар.

— Ох, Яр, ты как ляпнешь… — она нервно поправила лямку топа, отводя глаза. — Только при других такие вопросы мне не задавай, ладно? Особенно при твоей сестре. А то решат, что у нас супружеские ролевые игры начались прямо в подполье.

Я искренне почесал затылок.

— Какие игры? Люк на схеме круглый? Круглый. Значит, дыра. Или ты хочешь, чтобы я называл его «геометрическим отверстием для эвакуации любимой жены»?

Диана только со стоном уткнулась лбом мне в плечо. О чем это она вообще? Ох уж эти женские намёки.

Мы спустились с крыши и двинулись сквозь проулок за ржавыми контейнерами. В развалинах стеклянной оранжереи под грудой гнилушек и правда оказался замаскированный люк.

Спрыгнули вниз. Нас встретили сырость, плесень, дохлые крысы. Как говорится, полный фарш. Старая земляная магия сгустилась в воздухе, хоть топор вешай. До дома было метров двести, не больше.

Диана шла первой, в ее руках сверкали искры, освещая путь. Я прикрывал тылы.

— Яр, — негромко выдала она, не оборачиваясь. — Вчера, когда ты там дуэлился со всем Северогорском, дед Корней меня как раз тут и вывел. Сдал маменьке. И знаешь что ляпнул?

— Ну?

— «Не ссы, девка. Волки не кидают. Даже если муж твой клинический придурок».

Я крякнул в полумраке. Ну дед. Значит, именно он передал жену без разрешения тёще, так ещё и обзывается. Оборзел в край.

— Философ хренов. Философствует в перерывах между пельменями и отстрелом тушканчиков. Без пельменей оставлю на хрен.

Она промолчала и чуть замедлила шаг. В темноте впереди показался искрящийся барьер Логова.

Ее ледяные пальцы скользнули по моей ладони. Она просто взяла меня за руку. Никакого дешевого пафоса, никаких стервозных вздохов. Просто крепко вцепилась.

Я успокаивающе сжал ее руку в ответ. Самочки любят такое, подбодрю.

— Не бойся, он своих не кусает, — мягко шепнул я, и мы, держась за руки, прошли прямо сквозь барьер. По коже пробежали мурашки статики.

Тоннель уперся в гнилую деревянную лестницу. Я принюхался. Ага, характерный винный запашок. Здравствуй, погреб особняка Волковых.

Стоило ступени скрипнуть под ногой, как сверху тут же лязгнул затвор дробовика и послышался знакомый скрип инвалидного кресла.

Вездесущий Корней на посту.

— Опачки, явился хрен с горы, — пророкотал дед. Его ноздри с шумом втягивали воздух. Унюхал, конечно же. — И жену, чую, вернул. А почему только ее одну приволок, от тебя ещё какой-то бабой прёт. Ты там в клинике медсестру какую в угол зажал? Баб плодишь быстрее, чем клопов.

Я молча выбрался из подвала, взгляд скользнул по рядам винных бочек и бутылок на стеллажах. Корней восседал в своем кресле в паре метров от люка, словно царь на троне.

Я похлопал по полам помятого розового халата, стряхивая пыль. Корней взглядом оценил мой новый прикид.

— Сразу видно, в бабском обществе крутился, — проворчал дед. — Нарядили Волка в розовое и выдрессировали. Лапу уже научился по команде давать, внучок? Или только голос?

Ха, ну раз старикан язвит, значит, в Логове все благополучно.

— Обломись, старый, — лениво произнес я. — Ты чё мою жену выдал тёще без разрешения? А че не монстрам Бездны сразу? Хотя… монстрам было бы лучше. С ними хоть договориться можно.

Дед криво ощерился, опуская ружье.

— Сам виноват, внучок. Надо было шибче хари бить вторженцам. Когда тебя в грязь мордой укатали, я уж всё, решил, сгинул наш Альфа.

Диана сбросила мою руку и вздернула подбородок.

— Эй! Никто меня не приволок! Я вообще-то сама пришла. По своей воле! — отчеканила она с таким аристократическим пафосом, словно была на приеме у императора. Хотя её платье было сильно испачкано грязью и пылью.

Дед уважительно крякнул.

— Нифига себе повороты. А чё там Ленка-то? Вы бы слышали, как она на меня по телефону орала. Я уж думал, она с мясницким крюком за мной выехала.

— Кушает коньяк и закусывает соплями, — я прислонился к косяку. — Наверное, за моё здоровье.

— Язык мне за воротник, — расхохотался дед. — Твое здоровье она помянет исключительно на похоронах. По секрету скажу: пока ты сверкаешь яйцами в халате, она клялась тебе их заживо вырезать скальпелем.

— Да не! Мама такое даже в шутку не скажет! — Диана пошла красными пятнами. — Не могла она такое, она интеллигентная!

— Ленка-то? — дед хрипло рассмеялся. — Девонька, мы с твоей мамашей пуд дерьма сожрали тридцать лет назад. Она, когда мне выпавшую селезенку на фронте обратно заталкивала без наркоза, сказала: «Собери яйца в кулак, ща обхохочешься». И штопала вживую.

Диана потеряла дар речи. Кажется, она узнала свою маменьку с совершенно неожиданной стороны.

А меж тем мой нос засек кое-что повкуснее вина. Сквозь пыль шибало густым, сочным ароматом.

Говяжий бульон. Тесто и мясо. Свежее.

— Пельмени? — глаза мои сузились.

— А то! — дед хищно осклабился. — Вторая твоя трофейная кукла, Анжелика, кухню оккупировала. Прямо так и заявила: «Притащится голодный, погрызет все обои в доме». Теперь у нас там шведский стол круглосуточно. И половником гоняет ксономорфочку остроухую, чтобы картофан чистила.

Я аж завис.

— Дочка Голубева? Сама кухарничает? Руками?

— Ну, руками она только эльфийку лупит, половником, а готовит магией, — хмыкнул дед. — Вчера борщеца навернула! Слегка шкафы подпалила с непривычки, зато супчик такой нажористый вышел, аж башка отваливается.

Диана потупила глаза и зашуршала юбкой.

— Я… я тоже хочу, это. Кастрюлями греметь. Ну, в смысле для всех.

Единственный глаз деда Корнея стал круглым, как монета.

— Во дает… Хозяюшка прорезалась. Тогда тебе на кухню, девица, сколоти там кухонный блокпост и отожми территорию у Анжелки. А ты, альфач недоношенный, иди штаны найди. Розовая тюль тут не катит, у нас тут приличный Род. Ну был когда-то, как минимум, пока ты не родился.

Дед прав, штаны — святое. Но до них ещё надо было добраться.

С парадного входа раздался коллективный, визгливый гвалт.

Стоило мне подняться в коридор, как откуда не возьмись высыпали Дядя Боря, тетя Рита и целая пачка моих жалких кузенов. Орали так, словно им чего-то там скипидаром намазали. И вдарили полотенцами по задам для ускорения.

Дядя Боря мотал сопли на кулак и рвал последние волосы на башке.

— Ярослав! Что происходит⁈ — подвывал он. — Прощайте титулы, имущество под конфискацию! Доигрались!

Рита вторила ему, как испорченная сирена. К вялой груди прижимала, судя по запаху, ту самую заветную шкатулку со всеми своими заначками. Уже готовится валить за бугор?

— Боря, я тебе говорила, эти двое сведут нас в могилу! Пошли на поклон к Соболеву, может, хоть пощадит, а⁈ Паша мужик понятливый!

— Соболев мертв, Рита! Не к кому идти!

Мелкие кузены вжимались в пыльные обои. Девочки тихо скулили, парни выглядели не сильно лучше. Только Данила торчал у окна. На руке кривой гипс, на лице видны следы от заживших синяков, но взгляд ровный.

И запах. Душа парня пахла иначе. По-волчьи.

Увидев меня, Данилка широко улыбнулся. Во рту парня сверкнули клыки. Он тут же охнул и прикрыл рот рукой, но слишком поздно.

Клыки? Ого, у Бет и Гамм их обычно не бывает. Парень удивил. Я улыбнулся краешком губ и подмигнул ему. Кузен успешно переварил свою первую добычу. Молодец.

Интересно, а как они все попали в особняк? Их ведь никого не было в доме, кроме Дани, пока я дуэлился с аристократами. Видимо, дед Корней провел через тайный ход.

Я вышел на центр ковра в своем халате, словно в императорской мантии. Водная Диана шла за мной след в след. Дед выкатился следом, крякая и гэкая.

— Тихо! — рявкнул я так, что аж стекла в окнах задребезжали.

Борис поперхнулся воздухом и стал белее штукатурки. Рита пискнула, шарахнулась за диван и спрятала шкатулку за спину.

Я повел носом. Ну и запашок. Пот, корвалол и ссыкливый животный страх.

— Фу, — я скривился, показав клыки. — Что за курятник? Не Род, а клуб ссыкунов.

— Ярослав! — взвизгнул Борис. Пыжился изо всех сил, пытался строить патриарха, но коленки подрагивали. — Это правда, что в новостях говорят? Ты Соболева сожрал! Спецназ уже под дверью!

Я лениво махнул рукой, и словесный понос застрял у Бори в горле. Аж захрипел дядя.

— Значит так, — уронил я. — Выдам вам немного Базы. Паша Соболев жив. Плавает у моей тёщи в банке… или куда она его там запихнула. Это раз. Второе. Клоуны с пушками за забором — моя грядка, прополю сам. Третье. Боря, хреновая из тебя Ванга. Никто нас не удавит. У них был шанс расправиться со мной, но они его упустили. Род Волковых готовится к новому прыжку.

— Только шнурки надо завязать, — хмыкнул Корней.

Борис открывал и закрывал рот как выброшенная на берег рыба. Я шагнул вперед и вдавил его в стену тяжелым взглядом.

— С сегодняшней ночи каждый сраный барон в этом городе при слове «Волковы» будет кланяться в пояс. Так что радуйся, дядя. А, ну и да, больше ты не глава Рода. Эту роль я заберу себе.

Осклабился хищно:

— Отныне ты — старейшина Стаи. Должность важная и ответственная, так что не подведи. Возражения будут?

Борис грузно осел в подушки кресла, словно в нем что-то сломалось. Тетка Рита затрещала ещё громче:

— Психопат! Ты понимаешь, что творишь⁈ За нами придут скоро! Господи, остались ли в этом доме ещё мужчины? Повяжем выродка, отдадим КМН, может, на дурку спишут⁈

Глазенками зыркает то на дверь, то на меня. Но при этом прячется за спинкой дивана от греха подальше.

— На жопу ровно села, — рыкнул я. Рита осеклась и замолчала. Словно её выключили.

Перевожу взгляд на кузенов. Шестеро волчат. Еще с утра презрительно смотрели мне вслед, а сейчас жмутся. Словно прикидывают, обосраться сейчас или добежать до сортира.

— Чистильщики за забором, — отрезал я. — Сюда не сунутся, я не пущу. Завтра выйду и сам им зубы пересчитаю, если там кто-то ещё будет крутиться. А сейчас, ребетня, давайте галопом на кухню. Чую, Анжелика борщец сварганила знатный. Остынет ещё.

Тут не выдержал самый лопоухий говнюк лет десяти:

— Слышь, Яр… а внатуре ты чинушу целиком захавал?

Усмехаюсь краем пасти. Мелкий распахнул глаза широко, отшатнулся и аж в стену влип.

— Не. Только пожевал малость и выплюнул. На вкус как прессованный картон со слюнями, жрать невозможно.

Пацан белый стал. Его братишка постарше нервно хрюкнул. Третий шмыгнул и выкатил главный страх на публику:

— А нас… не съешь? Ну, типа, если борщ вдруг пересолен будет?

— Расслабьте булки, волчата, — отмахнулся я, брезгливо скривившись. — Хищники своих не хавают.

Кузены выдохнули, напряжение чуток рассосалось. По лицам пробежала хитрая смекалочка. Я прямо так и прочитал в их наглых глазюках: Да, Ярик поехавший людоед, но зато наш людоед. Глотку перегрызет любому чужому, только свистни.

От окна отлип Даня. Этот хоть про гордость не забывает. Парень стоит прямо, как штырь.

— Я говорил, что Яр вернется, — выкинул он с претензией. — И хоть бы кто поверил.

— Че я, дурак пельмени бросать? — я фыркнул. — Если варили с душой, на запах с того конца города прибегу.

Данила потоптался и шмыгнул носом:

— Короче, Яр… Я ману пробовал. Как ты говорил. Хавать пытался, её тут по округе после твоей дуэли много разито. Башню сносит, да и изжога, сука, лупит, спать не дает.

— Данила! — вскинулся дядя Борис. — Что за выражения?

Паренек гордо выпятил грудь.

— Волк говорит так, как захочет, и никто ему…

Я отвесил ему подзатыльник. Чисто по-братски.

— Ты не волк, а пока волчонок. Клыки отрастил, хвалю, но не зазнавайся. Кровь у тебя правильная, наша. Будешь жрать за двоих, выкосишь любого. Болт клади на веганов, и всё пойдет как надо. Потом пару кулинарных фишек подкину.

Даня насупился, но сурово кивнул. Малышня пялилась на него с дикой завистью. Хоть он и словил подзатыльник, но всё равно, сам Альфа говорил с ним по-серьезному.

Я снова обвел взглядом нашу стаю. Помятый Боря, бледная Рита, дрожащая как Кощей над шкатулкой. Куча шкетов. Данила и Диана-Лужица. И Корней, поглаживающий ствол дробовика, словно ручного кота.

— Короче так, Стая. Мы живы, Особняк цел. Всё. Завтра решу все вопросы по мере поступления. На пальцах раскидаю пиджакам, что мы не бродячие щенки, а Род со стальными клыками. А теперь…

Головой махнул в сторону столовой:

— Айда подкрепимся. Нюни отставить, драму терпеть не буду. Без истерик. Понятно?

Боря на автомате кивнул. Рита пробормотала, комкая платье:

— Пойду, лягу… Давление скачит.

— Скатертью дорога, — кивнул я.

После чего мы дружно пошлепали на запахи харчей.

Ярослав и Диана

Трофейный спорткар радостно рычал двигателем, разрезая утренний северогорский туман. Подвеска всё так же жестковато отбивала каждую ямку, но халявному коню, как говорится, под капот не заглядывают. Особенно если этот конь отжат по праву сильного.

Я вальяжно крутил руль одной рукой. После сытного завтрака, здорового сна и бурного ночного фитнеса настроение было просто пушечное.

На пассажирском сиденье Диана, натянув поверх своего хтонического цветочного платья какую-то безразмерную черную худи (чтобы не привлекать лишнего внимания на улице), агрессивно скроллила ленту в розовом смартфоне.

— Ярик, прикинь, нас отменили! — вдруг возмущенно выдала она, чуть не выронив мобилу. Её белые ушки резко встали торчком, отбросив с головы капюшон. — Я не поняла юмора. Где моя слава⁈

Я лениво скосил на неё глаза.

— Чего бузишь, Мелкая? Подписчики отписались?

— Хуже! — она потыкала пальцем в экран. — Вчера же эта губастая курица Лера вела стрим, когда ты там всех мажоров штабелями укладывал! Я зашла с утра чекнуть комменты, почитать, как от нас все в ужасе писаются. И знаешь чё? Нету видоса!

— Удалили?

— Заблокировано администрацией Имперского сегмента сети! — Диана с негодованием зачитала всплывающую плашку. — «Данный видеоматериал заблокирован в связи с распространением недостоверной информации. Анализ алгоритмов показал, что видео сгенерировано нейросетью с использованием незаконных дипфейков с целью дискредитации уважаемых Родов». Нейрохрючево, Яр! Нас назвали нейрохрючевом! Я требую адвоката!

Я хрипло рассмеялся, выворачивая на проспект, ведущий к Академии.

— А ты хотела на обложку «Вестника Северогорска» попасть? Думай головой, Ди. Это же КМН суетится. Им проще назвать вчерашнюю мясорубку мультиком для дегенератов, чем признать на всю Империю, что какой-то пацан обоссал их элиту, а Главу отделения пережевал и отрыгнул.

Диана почесала нос.

— То есть… власти всем втирают, что мы ничего не нарушали? А Роды помалкивают, чтобы не опозориться?

— Официально, сестрёнка, мы просто два бедных студента с мертвыми Ядрами, которые едут вылизывать полигоны, — я довольно ухмыльнулся, подмигнув своему отражению в зеркале. — Ни ордеров, ни розыска, ни обвинений. Бюрократия сама себя за хвост укусила. Для властей мы слишком неудобный глюк в матрице. Чтобы нас посадить, надо признать, что мы существуем. Либо выдвигать против нас танки. А они очкуют. Пока что.

— Идиоты, — констатировала Диана, удовлетворенно пряча телефон. — Но мне всё равно обидно за нейрохрючево. Могли бы хоть сказать, что спецэффекты дорогие.

Через десять минут мы припарковались у главных ворот Академии. Я, по старой доброй традиции, бросил тачку внаглую, поперек двух мест, одно из которых было инвалидным.

Ну а чё? После того, как меня сделали подопытной свинкой, я могу смело претендовать на статус ветерана труда. И плевать на всех.

На территории Академии царила привычная, сонная студенческая рутина. Стайки разодетых аристократов лениво плелись к корпусам, потягивая кофе из бумажных стаканчиков.

На нас, конечно, косились. Но без вчерашней брезгливости. Скорее, с каким-то настороженным, насмешливым любопытством. Парочка старшекурсников даже ткнула в нашу сторону пальцами и заржала.

Ну да, они же верят интернетам. Думают, что я вчера тупо запустил фейковый стрим, чтобы хайпануть.

Травоядные. Жрите свою иллюзию безопасности, пока батя вам разрешает.

Мы прошли прямо к центральной тренировочной зоне. Там, у входа в ангары с инвентарем, нас уже поджидала Маргарита Бельская.

Деканша, как всегда, выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала «Доминируй и Властвуй». Строгая юбка-карандаш, идеальная осанка, руки скрещены под тем самым пятым размером. Её пуговицы под давлением груди аж трещали, вот-вот сорвуться с места, разлетятся, как пули.

Взгляд чисто лед и ни грамма страха. Она смотрела на нас не как на Высших Хищников, а как на опоздавших на пару минут школяров.

Стальные нервы у милфы, уважаю.

— А вот и вы, Волковы, — ледяным тоном процедила Маргарита Александровна, смерив нас взглядом с ног до головы. Особо презрительно она посмотрела на Диану в её худи. — Я надеялась, что вы хотя бы форму рабочую наденете, а не явитесь как с рейв-вечеринки для малоимущих.

— Маргарита Александровна, мы к гидрам пришли, а не на бал к губернатору, — я невозмутимо сунул руки в карманы. — Где там наш навоз? Я с утра не завтракал, прям сил нет, как хочется к святому прильнуть. Я про труд, если чё.

Бельская чуть изогнула идеальную бровь. Лед в её глазах сменился легкой, издевательской насмешкой. Она сделала шаг ближе, понизив голос:

— Знаешь, Волков… Я вчера вечером смотрела то самое видео. Ну, которое сейчас гуляет по всем теневым чатам Академии. Где ты якобы выносишь половину Родов Северогорска, ешь заклинания и прыгаешь на десять метров в высоту.

Я растянул губы в широченной клыкастой улыбке.

— И как вам? Признайтесь, вы меня захотели?

— Впечатляет уровень вашей детской наглости, — холодно парировала деканша, картинно вздохнув. — Сколько вы заплатили юным хакерам с тех-факультета за эти спецэффекты? Нанять команду CGI-моделеров, использовать глубокий дипфейк с лицами Златогорова и Голубева, нарисовать себе черные глаза и светящиеся кишки… И всё это ради дешевого авторитета у первокурсниц? Волков, если бы ты столько сил тратил на учебу, давно бы стал хотя бы средним магом. А не клоуном из интернета.

Диана рядом со мной аж поперхнулась от такого заявления. Я положил руку ей на плечо, чтобы она случайно не откусила деканше нос, и миролюбиво кивнул.

— Зуб даю, Маргарита Александровна, всё взаправду. Никакого фотошопа, — я приложил руку к груди с предельно честным видом. — Стопроцентный натурпродукт. Я реально сожрал ледяную шпагу бретера, она еще на вкус как прокисший тархун была. Можете у него спросить.

Бельская закатила глаза. Её терпение, очевидно, было не резиновым.

— Патологический врун. Ты не исправим. И фантазия у тебя отвратительная, — вынесла вердикт магесса. И тут же сменила тему, пробежавшись взглядом по аллее за нашими спинами. — К слову о вашей «великой криминальной империи». Где Анжелика Голубева? Девочка не явилась на утреннюю поверку. А ведь она всегда отличалась дисциплиной. Вы, часом, своими дипфейковыми выходками не довели её до нервного срыва?

Я мысленно поаплодировал выдержке Голубева-старшего. Он явно запретил поднимать шум и объявлять в Академии о похищении, чтобы не ударить в грязь лицом. Поэтому все думали, что Анжелика просто проспала.

— А Анжела сегодня на удаленке, — беззаботно пожал я плечами. — Я её дома закрыл.

Бельская прищурилась:

— В смысле?

— В прямом, Маргарита Александровна. Трофейная жена. Сидит у меня в особняке, в новых лабутенах из страха врагов Рода, под надзором моей ручной эльфийской киллерши. Осваивает кулинарию. Вчера вот борщ варила, чуть кухню не спалила, но получилось нажористо. Мы, Высшие Хищники, требуем от женщин правильного подхода к готовке

Я ждал чего угодно. Например, что мне шарахнут молнией в лоб. Или накормят гневной тирадой о том, как я посмел так говорить о дочери уважаемого Рода.

Но Бельская только тяжело, мученически потерла переносицу двумя пальцами. Словно у неё резко заныла голова от общения с умственно отсталым.

— Борщ варит. В лабутенах из страха. Трофейная жена, — медленно повторила Деканша, глядя в серое небо, словно прося у богов терпения. Затем резко перевела на меня убийственный взгляд. — Знаешь что, Волков. Мне надоело слушать этот бред сумасшедшего. У меня и так сегодня на занятия под разными отговорками не явились студенты из самых знатных родов, массово, а ты мне ещё мозги кипятишь своей манией величия, умноженной на юношеский идиотизм.

Не явились студенты из самых знатных родов? Интересно, почему? Родители что-то узнали и не отпустили детей на занятия?

Даже обидно чутка. Самые знатные детишки, как правило, с самыми вкусными Дарами. КМН решил откупиться от нас с Ди средним классом, который не жалко?

Наивные. Рано или поздно мы придем за вами всеми.

Бельская щелкнула пальцами, и тяжелая металлическая дверь ангара за её спиной с грохотом поползла вверх. Оттуда мгновенно шибануло таким лютым амбре из гниющей тины, серы и дерьма рептилий, что глаза заслезились.

Мы с Ди, не сговариваясь, дружно облизнулись.

— Там, в шестом вольере, вас ждут последствия ваших шуток. Лопаты в углу, тележки справа, — железным голосом скомандовала Бельская. — И чтобы к обеду там можно было босиком ходить! Шагом марш!

— Будет блестеть как у кота Фаберже, — хмыкнул я и, приобняв лучащуюся от счастья Диану, нырнул во влажную вонь полигона.

Бельская осталась стоять на свежем воздухе. Она была уверена, что наказала нас худшей работой в Академии.

Знала бы эта потрясающая женщина, что только что запустила двух голодных хищников прямо в бесплатный магический буфет.

Ангар для болотных гидр вонял так, словно здесь сдох, разложился, а потом снова воскрес целый батальон мамонтов. Слизь, токсичное дерьмо, ошметки недопереваренных костей каких-то копытных… Объедение!

Я отшвырнул казенную совковую лопату в угол. Там приглушенно звякнуло и послышались чьи-то матюки. То ли сторож какой потерялся, то ли кроме нас ещё кто-то отрабатывал повинность.

Плевать. Я слишком хочу жрать.

— Ди, — хмыкнул я, разминая шею. — Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Ой, ты тоже хочешь себе розовые стринги? — обрадовалась сестра.

Я поперхнулся воздухом и смерил её тяжелым взглядом.

— … Если к ним в довесок будет идти упругая самочка, то я подумаю. Но вообще-то я про тех жирных тварей в вольере.

Я распахнул челюсти. Внутренний блендер Чёрного Желудка закрутился, выдавая мощную тягу. Туман змеями пополз по вольеру. Он обволакивал лужи ядовитой слизи, въедался в ошметки гидр и просто… расщеплял их. Втягивал обратно мне в глотку концентрированным протеиновым коктейлем.

Рядом, радостно похрюкивая, орудовала Диана. Сестренка вообще не заморачивалась с туманом. Она нашла в углу вольера здоровенный, размером с арбуз, кусок отрубленной гидриной почки. Видимо, твари подрались ночью и кто-то лишился ливера.

Диана просто вцепилась в эту склизкую бурую массу обеими руками, обнажила клыки и смачно, с брызгами, откусила половину.

— М-м-м! — она зажмурилась, по подбородку потекли темные капли. — Слушай, а на вкус прям как паштет из гусиной печенки! Только с водорослями и легкой перчинкой токсичности. Яр, хочешь кусь? Тут еще селезенка вроде валяется!

— Оставь себе, растешь ведь, — отмахнулся я, засасывая очередную лужу тумана-яда. Внутри сыто булькнуло.

ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА

Источник: Биоматериал Болотной Гидры (высший сорт, неочищенный).

Калорийность: Мощная база. Чистый белок и ядовитые аминокислоты.

Вкус: Перебродившая тина, сырая печень и острый соус «Табаско». Хрустит на зубах как маринованный хрящ.

Эффект: Усиленная регенерация суставов. Иммунитет к легким ядам и желудочным инфекциям. Гвозди теперь можно переваривать без изжоги.

— Яр, слушай, — Диана проглотила кусок и вытерла губы тыльной стороной ладони, размазав грязь. — А когда твой Желудок на третий уровень апнется? Там вообще, наверное, шведский стол с блэкджеком подъедет?

— Всему свое время, Мелкая, — философски изрек я, слизывая фиолетовую искру с губы. — Надо просто много кушать. Разнообразно питаться. Баланс БЖУ соблюдать. Чуток стихийных магов, парочка плотных артефактов, на десерт жирная тварь вроде гидры. Накопим силушку, пробьем потолок, и перейдем на третий уровень бытия. А там глядишь, и начнем свои собственные миры внутри Желудка выращивать.

У Дианы от восторга аж глаза заблестели.

— Класс! Буду жрать за троих!

Наше застолье не осталось незамеченным. За бронированным стеклом смотровой будки жалась кучка местного персонала — уборщики в спецовках, пара техников и охранник. Они пялились на нас круглыми, как блюдца, глазами. Лица белые. У одного из уборщиков швабра в руках дрожала так, словно он отбивал морзянку.

Они ждали, что мажорики будут блевать от запаха и ковыряться в навозе лопатами. А увидели, как мы жрем мясо, запивая ядовитой слизью. Никто из них не то что в вольер зайти, они даже по громкой связи пискнуть боялись. Тихо крестились и вжимались в стены.

Идеальная рабочая атмосфера.

— Это всё нейрохрючево, мужики, — крикнул я им. — Не верьте глазам своим.

— Какая разница, нейро- или просто хрючево? — закивала Диана, слизывая кровь с подбородка. — Главное, что много! У-у-у-у, вкуснятина!

Я прикрыл глаза и шумно втянул воздух. Сквозь вонь гидры пробивался другой запах. Густой, тяжелый и звенящий металлом. Точно, это тот самый Якорь-фильтр. Никаких сомнений.

— Чую его, — негромко сказал я, подходя к Диане. — Метрах в тридцати под нами. Упакован в бетон и свинцовые плиты.

— Как тырить будем? — Диана отбросила обглоданный хрящ, деловито вытирая руки о свой безразмерный худи. Глаза хищно сощурились. — Давай я корни под пол пущу? Взломаем бетон, порвем трубы, сожрем охрану, схватим эту дуру и через крышу свалим!

Я поморщился.

— План говно, сестрица. У тебя вечно один ответ, всех порвать и свалить. Эта бандура весит как легковушка. Ты её в карман не спрячешь. А в Желудках после Гидр мест нет. Плюс, сработает тревога по всей Академии. Милфа-деканша нам этот Якорь потом поперек горла вставит. Надо действовать технично. Без пыли и шума.

— Да ладно тебе! — фыркнула сестренка. — Ты можешь проплавить пол отрыжкой! Я заберу железяку, а ты закроешь дыру обратно.

Она осмотрела свой испачканный худи, после чего всосала носом воздух. Кровь и грязь тут же превратились в туман и втянулись в сестру.

Худи снова стал идеально чистым. Как и довольная мордашка сестры.

— Не прокатит, — я отрицательно покачал головой. — Бетон сожру, но перекрытие рухнет. Нам в идеале нужно подменить ядро генератора так, чтобы они еще неделю думали, что всё работает.

— Серьезно? Ты все еще про какую-то репутацию думаешь? После всего, что натворил?

— Ты сама всё слышала, люди нас считают нейросетью, а высшая аристократия помалкивает. Нам это на руку, чем меньше шума, тем проще охотиться. Добыча непуганая, не разбегается.

Диана обиженно пнула лужу слизи.

— Тихо, незаметно… Скукота! И вообще, странно это. Мы вчера главнюка Комитета живьем сжевали и выплюнули. Почему за нами до сих пор танки не приехали? Че они ждут? Очканули?

Я криво ухмыльнулся, разминая плечи. Даже у Ди, которой всё до лампочки, кроме стразов, появились вопросы к чиновникам.

— Травоядные никогда не нападают, когда не понимают хищника. Но всегда наблюдают. Я по дороге сюда унюхал два армейских дрона. Стелс-маскировка, тихий ход. Они вели наш спорткар от самого особняка и висели над академией.

— Наблюдают? — Диана нахмурилась.

— Пытаются понять наши повадки, — я хмыкнул. — Новый начальник оказался умнее Соболева. Он нас обнюхивает в естественной среде. Так что светить кражу Якоря нельзя. Заберем тихо, когда они отвлекутся.

Диана вздохнула, явно разочарованная тем, что сегодня никого не придется убивать.

— Ладненько. Твой план. Но если станет скучно, я начну откусывать головы… кому-нибудь. Для разнообразия.

Она развернулась, собираясь пойти к следующей луже токсичных отходов.

А я замер. В нос внезапно шибанул странный запах.

Я медленно повернул голову. Прямо передо мной была сплошная стена вольера, сложенная из массивных каменных блоков. Серая, влажная, поросшая каким-то лишайником.

Но на долю секунды каменная кладка поплыла. Кирпичи словно разъехались в стороны, образуя щель.

И в этой щели, прямо из камня, на меня уставились глаза.

Не человеческие. Желтые, холодные и совершенно бесстрастные. Они просто… смотрели. Зырили на меня, как объектив скрытой камеры.

Я просто стоял и смотрел в ответ, лениво приподняв бровь.

Глаза моргнули. Один раз. Плавно, неспешно.

А затем каменная кладка с тихим шорохом сомкнулась обратно. Желтые радужки растворились в текстуре серого бетона, словно их там никогда и не было. Стена снова стала просто глухой, тупой стеной.

Диана, обернувшись, заметила, что я застыл.

— Яр? Ты че там, десерт углядел?

Я усмехнулся. Стер тыльной стороной ладони с губ гидрину слизь. Сунул руки в карманы.

— Ничего особенного, Мелкая, — негромко отозвался я, не сводя взгляда с кирпичной кладки. — Просто намотай себе на ус одну местную поговорку. В этом мире у стен есть не только уши.

Я показал клыки в сторону серого камня.

— У них еще и глаза есть. Причем с очень плохим зрением, раз они думают, что я их не вижу. Погнали доедать, а то скоро деканша с проверкой припрется.

Неизвестные

Наблюдательный пункт под самой крышей пятого сектора Академии пустовал. Официально эта зона находилась на ремонте, но прямо сейчас здесь решалась судьба той самой «Аномалии», которая поставила на уши половину Северогорска.

Стена из армированного бетона внезапно пошла рябью, словно поверхность застоявшегося пруда. Из монолитной серой массы плавно вынырнул человек. Тот самый парень с желтыми, немигающими глазами. Он стряхнул с плеча бетонную пыль и повернулся к высокому юноше в безупречном черном мундире старшекурсника. Эмблемы четвертого и пятого курсов тускло поблескивали в полумраке.

— Они спускаются на нижний ярус, Демид. К техническому коллектору, — бесстрастно доложил разведчик. — Идут прямо к Якорю-глушителю. Как ты и предполагал.

Высокий брюнет лениво затушил сигарету о металлическую балку. В его движениях не было ни истерики первокурсников, ни показушного пафоса дуэлянтов. Это был холодный, выверенный расчет опытного бойца, которого Род натаскивал годами.

— Идиоты, — констатировал он с легкой усмешкой. — Голубев остался без зубов, потому что пытался закидать этого урода огнем. Наши старички слишком отупели. Зачем кормить тварь, которая питается магией стихий? Если у тебя на кухне завелась крыса-мутант, ты не пытаешься её сжечь или заморозить.

Старшекурсник подошел к центральной несущей колонне здания. Он ласково, по-хозяйски положил обе ладони на холодный бетон.

— Ты просто ставишь мышеловку. Покрепче и потяжелее.

Бетон под его руками еле слышно загудел, отзываясь на прикосновение вибрацией и глубоким резонансом.

— Пусть заберут Якорь, — бросил он через плечо. — Дождитесь, когда они окажутся в самом узком коридоре у генераторной. А потом мы закроем коробку. Я хочу посмотреть, как этот монстр попытается переварить десять тысяч тонн спрессованного бетона и арматуры. Мы его тупо раздавим. Как клопа.

Разведчик с желтыми глазами кивнул и снова молча шагнул в глухую стену, растворившись в ней без следа.

Ярослав и Ди

— Слушай, а тут даже дерьмом не воняет, — шепотом поделилась наблюдениями Диана, брезгливо переступая через какую-то трубу. — Пахнет только плесенью и… какой-то казенной пылью.

— Это потому, что гидры гадят в другом месте, — хмыкнул я, принюхиваясь к воздуху в полумраке технического коллектора. — Мы на минус втором этаже. Глушитель прямо по курсу.

Нюх Альфы вел меня безупречно. Мы миновали массивные гермодвери, которые оказались почему-то не заперты. Вокруг переплетались толстые магистрали проводов, гудели вытяжки. И ни одной души. Даже уборщиков не было. Наши шаги с сестренкой отдавались гулким эхом.

— Че-то как-то слишком просто, Яр, — подозрительно протянула Ди. Её лозы на подоле платья нервно извивались, ощупывая стены. — За такой железякой должна армия следить. А тут даже замков нет. Бери и выноси.

— Ну вот и вынесем, — я остановился и указал подбородком вперед.

В самом конце широкого бетонного тоннеля, в расширенном тупиковом зале, покоился он. Якорь. Артефакт размером с добротный такой внедорожник. Массивная свинцовая капсула, оплетенная толстыми энергокабелями, которые уходили прямо в перекрытия Академии. От неё так несло антимагией, что у меня аж зубы заныли.

Бандура была вмурована в бетонный пьедестал намертво.

— Твою ж мать, — расстроилась Диана. — И как мы эту хрень потащим? Да ещё и незаметно? В моё худи завернем?

— Да, это проблема, — задумался я. — В Желудках пока места нет. Надо ждать, пока все переварим.

— Яр, оно весит тонн тридцать. Тут даже мой Пушок грыжу заработает. Давай я всё-таки потолок проем?

Я шагнул в зал, разглядывая Якорь со всех сторон. Чёрный Желудок внутри заворочался, прикидывая габариты блюда.

И тут мой нос уловил странный запах. Пахло свежей цементной пылью.

Я резко обернулся к коридору, по которому мы только что пришли.

Гермодвери не закрылись. Они просто… исчезли. Массивный стальной проем прямо на моих глазах схлопнулся, затянувшись гладким монолитным бетоном. Словно кто-то взял кусок пластилина и замазал дыру одним движением.

— Ярик? — голос сестры дрогнул. — Дверь… она срослась.

Глухой, первобытный гул прокатился по техническому залу. Акустика изменилась. Пространство дрогнуло.

— Оп-па, — протянул я, чувствуя, как шерсть на хвосте встает дыбом. — Нас заперли, Мелкая. И это не иллюзия.

Раздался омерзительный, душераздирающий скрежет арматуры. Пол под нашими ногами пошел крупными волнами. Стены этого зала, десятиметровые бетонные блоки, внезапно сдвинулись с места.

Это не была магия стихий, которую я мог бы играючи всосать. Никаких рун, никаких энергощитов или фаерболов. Это был тупой, невыносимо тяжелый пресс. Невидимый ублюдок где-то там, наверху, просто менял молекулярную структуру всего здания, сжимая комнату к центру.

Левая стена с жутким грохотом подалась вперед на целый метр. Правая двинулась ей навстречу, кроша кафель и сминая технические шкафы, словно фольгу.

— Яр! — в панике закричала Диана.

Из-под её платья с хищным шипением вырвались десятки черных лоз. Они уперлись в сдвигающиеся стены, пытаясь распереть их, удержать этот смертоносный пресс. Пульсирующие «мышцы» растений вздулись… и с противным хрустом начали лопаться одна за другой.

Древесина не могла удержать тысячи тонн монолитного камня, давящего с неотвратимостью гидравлического домкрата. Да, маленький росток способен пробить бетон, но… времени у нас было слишком мало.

Я распахнул Призрачную Пасть на максимум. Бросился к надвигающейся бетонной стене, всадил в неё когти и отгрыз здоровенный кусок кладки.

Бетон, арматура и куски проводки полетели в Чёрный Желудок.

«Гастрономический статус: ШЛАК. Усвоено 0,001 % массы. Риск критического разрыва тканей», — тут же отчеканила Система в моей голове.

Я выплюнул серую пыль, закашлявшись. Желудок может переварить чистую энергию, яд или ауру. Но если я попытаюсь сожрать десятиэтажный дом, который падает мне на голову… то просто лопну от пережора.

Стены продолжали неумолимо сходиться. Потолок тоже просел, осыпая нас каменной крошкой. Свободное расстояние сократилось до трех метров. Стальной пьедестал Якоря за моей спиной заскрипел под чудовищным давлением.

Диана, чьи лозы уже превратились в раздавленную кашу, прижалась к моей спине. Её била мелкая дрожь. Впервые с момента нашего появления в этом мире я почувствовал её страх.

Использовать Пространственный разрез? Как будто бессмысленно. Толку-то резать такую массу?

Мы попали в идеальную мышеловку, созданную для твари, которая жрет магию. Стены издали очередной вой, готовясь совершить финальный рывок и сплющить нас в один кроваво-железный блин.

И тут до меня дошло. Я расплылся в широченной клыкастой улыбке.

— Ди, смотри! — крикнул я сквозь грохот, уворачиваясь от падающего с потолка куска арматуры. — А пацаны-то не жадные! Они нам сами сейф вскрывают!

И точно. Под давлением сжимающейся комнаты толстый свинцовый купол вокруг Якоря дал трещину. Потом ещё одну. И с глухим хрустом развалился на куски, обнажив гладкий, светящийся густым серебром цилиндр антимагического генератора. Защита пала.

Я шагнул к нему. Тридцать тонн веса? Плевать.

— Шире пасть, — рыкнул я сам себе.

Зев Призрачной Морды над моим плечом распахнулся на добрых пять метров. Чёрный Желудок начал стимулировать собственные стенки, заставляя их мощно сокращаться.

Я выблевал сожранных Гидр в виде тумана, который тут же заполонил все пространство вокруг нас. Не теряя времени, я развернулся к Якорю.

Всасывающая тяга обхватила многотонную бандуру. Огромный Якорь с чавкающим звуком оторвался от пола, втянулся прямо мне в глотку и плавно провалился в подпространственный карман. Аккурат на освободившееся место место по соседству с откушенным куском бюрократичной ауры Соболева и пульсирующим эльфийским сердцем Иллириэль.

Мой живот резко вздулся, внутри мощно булькнуло. Ух-х-х, ё-ё-ё-ё-ё… Я на пределе. С таким животом мне пора из альфы-сигмы-самца в скуфы записываться.

Стены уже терлись друг об друга, готовясь сделать из нас отбивную.

— Держись! — рявкнул я Диане.

Она прыгнула, намертво обхватив мою шею. В Желудке забурлил коктейль из украденной гравитации и остатков электричества. Черный туман гидр прижался к нам со всех сторон, формируя плотную защитную оболочку. Я сбросил всю взрывоопасную дурь в ноги и мощно оттолкнулся от пола.

Мы пробили падающий бетонный потолок, как бронебойная пуля гнилой арбуз. Кислотная аура гидр прожигала нам путь наружу. Скользили почти как по маслу.

Грохот, пыль, крошево. Я вылетел на верхний технический ярус и жестко приземлился на корточки прямо посреди широкой наблюдательной комнаты. Выпрямился, отряхивая джинсы от цементной крошки.

Перед нами застыли шестеро старшекурсников. Черная элитная форма, дорогие артефакты. Они пялились на нас выпученными глазами.

Ждали увидеть расплющенное мясо, а получили живых и очень довольных Волков.

— Че, строители, раствор кончился? — хмыкнул я, похлопывая себя по «пивному» животу.

Из их рядов резко, без долгих разговоров, выскочила девица. Высокая, стройная, волосы стянуты в тугую косу. В отличие от остальных мажоров, в её глазах я не видел ни пафоса, ни страха. Только чистая, концентрированная боль и гнев. Вокруг её кулаков мгновенно закрутился ревущий вихрь из раскаленного металла и пламени.

— Тварь! — звонко закричала она, бросаясь прямо на меня. — Ты сожрал Анжелу! За сестру!!!

Я чуть повел носом. Ого. Никакой гнили. Искренняя, кристально чистая преданность семье. Очень сильное Ядро, пропитанное храбростью. Идеальная генетика. Настоящая, правильная самка, готовая умереть за свою кровь.

— Какая хорошая девочка, — искренне облизнулся я. — Беру в жены.

Она метнула в меня свой комбинированный ураган из огня и стали. Я даже не стал уклоняться. Распахнул Призрачную Пасть, с хрустом перекусил её заклинание. И перебросил Диане. В меня сейчас вряд ли что-то влезет.

Или всё же влезет? Уж очень девочка аппетитная.

— Какая горячая, — Ди перехватила угощение в полете и принялась пережевывать. Она тоже оценила отличный запах магии. — Яр, это двойной Дар Огня и Металла! Я хочу ее куснуть за мягкое!

— Учитывая Металл, мягкого там маловато, но кусай, не обляпайся

Не сговариваясь, мы оба стремительно бросились на девочку, разрывая зубами в клочья ее защиту. Она завизжала, когда Ди вцепилась в ее ауру, отгрызая кусок. Я схватил её за талию и тут же превратил её тело в туман.

Мерцающее облако закрутилось у меня на языке плотным, обжигающим сгустком. Я сомкнул губы, не глотая, и театрально покатал субстанцию во рту, словно элитный сомелье, дегустирующий коллекционное вино.

Сквозь мои сомкнутые зубы тут же раздался приглушенный, панический писк. Туман отчаянно вибрировал, щекотал нёбо и бился о внутреннюю сторону щёк. Девчонка всё прекрасно осознавала и чувствовала. Я чувствовал ее чистый неподдельный страх.

Да, ее превратили в туман и пробовали на вкус, перед тем как проглотить. Но, будучи дымом, руками особо не помашешь.

— М-м-м… а девочка-то вкусная, — глубокомысленно промычал я, не разжимая губ. — Резковато, но без гнильцы. Ярко выраженная нотка родственной преданности, острая пыльца паники и чистая карамель, как у сеструхи твоей. Голубевы держат марку, порода отличная.

Пи-и-и-и-и! — возмущенно и очень тоненько завибрировало облачко у меня на корне языка.

— Не щекочи гланды, мелкая, — хмыкнул я. — А то я сейчас чихну, и тебя размажет тонким слоем по потолку. Тебе оно надо?

Писк мгновенно стих, сменившись покорной, сломленной тишиной.

И я просто одним глубоким вдохом отправил её в пространственный карман Черного Желудка. Целиком, даже жевать не стал. Прямиком в тот самый безопасный отсек к Якорю и остальным «вещам». Пусть посидит там, поостынет до возвращения в особняк. Анжелика обрадуется, когда я выплюну ей живую сестру.

Слава богу, места хватило. Черный Желудок слегка растянулся.

Остальные пять элитных мажоров просто стояли на месте неподвижно, глядя как мы с Ди потрошим их подружку. Но, увидев, как я тупо «съел» человека за один «глоть», они отмерли. И начали панически махать руками, пытаясь чем-то колдануть в меня.

Поздно, травоядные.

Я рванул вперед. Короткий хук, первому сломал челюсть, одновременно вырывая кусок ауры для перекуса. Второму Призрачные Когти распороли магическую броню как фольгу. Третий и четвертый улетели в стену переломанными куклами.

Это была даже не разминка. Скукота.

В центре зала остался только один. Высокий брюнет с побелевшим лицом. Тот самый «Архитектор», который и сжимал стены.

Память носителя подсказала имя, Демид Каменев. Кажется, какой-то дальний родственник Голубевых. Его руки судорожно светились, пытаясь превратить пол подо мной в бетонные колья.

Я просто прошагал сквозь них. Камень крошился об мои голени.

Моя рука легла на горло Демида и с хрустом впечатала его в стену, оторвав от пола. Гений архитектуры жалобно захрипел, суча ножками.

— А ты хорош, кирпичный мальчик, — миролюбиво похвалил я, разглядывая его побелевшую физиономию. — Ремонт делаешь быстро. Поедешь со мной. У меня дома как раз обои отклеились, а на бригаду таджиков бюджета нет.

— Он симпатичный, — Диана, смущенно зажмурившись, внезапно лизнула Демида в щеку, слизывая ошметок ауры. У парня глаза округлились ещё сильнее. — Яр, подаришь мне его?

— Как отстроит нам нормальное Логово, под стать Высшим Хищникам, забирай с потрохами. Сделаешь его своим штатным куни-мастером.

— Яр! — Диана залилась краской и стукнула меня кулаком по плечу. Я лишь бесстыже заржал.

Демид попытался вырваться. Кажется, идея стать куни-мастером ему не особо понравилась.

Мои глаза затопила абсолютная тьма. Я оскалился и впился зубами прямо в его ауру, в самый густой мана-поток на плече.

Хрусь.

Демид истошно закричал, но его глаза тут же закатились, он обмяк.

— Добро пожаловать в трудовое рабство, — я разжал пальцы и обратил его в туман. Ди, продолжая смущенно краснеть, втянула каменного мальчика в свой Черный Желудок.

Смысла торчать в Академии больше не было.

— Пакуй лопаты, Ди, — я обернулся к довольной Диане. — Рабочая смена окончена. Погнали домой, у нас намечается стройка.

— А как же уроки? — Ди надула губки. — Я, может, учиться хочу?

— Зачем? — лениво произнес я. — Школа, академка… это все для травоядных. Ничему там тебя хорошему не научат. Тебя выдрессируют, научат приносить тапочки по звонку. А вместо практики дадут кучу нудной теории. Оно тебе надо?

— Но корочка же! И статус! — Диана топнула ножкой. — И там весело!

— Мелкая, включи логику, — я подошел и щелкнул её по носу. Ди оскалилась и щелкнула клыками, попытавшись схватить мой палец. Но я был быстрее. — Нахрена тебе три года зубрить формулу огненного шара, высчитывать векторы и писать конспекты, если ты можешь просто подойти и откусить башку тому ботанику, который это уже выучил?

Диана замерла. В её голубых глазах начал крутиться мыслительный процесс.

— В этом мире мы не повара, сестренка, — усмехнулся я, похлопав себя по животу. — Мы приходим, когда блюдо уже готово, жрем его вместе с шеф-поваром и уходим. Так что бросай лопату, нам пора строить свой личный ресторан. Который будет принадлежать нам и только нам.

Ушки Дианы дернулись, и она хищно облизнулась. Кажется, аргумент засчитан.

Особняк Волковых

Я вошел в гостиную, разминая челюсть. Анжелика и Диана-Водяра сидели на диване, листая какой-то древний журнал мод, который они раскопали в шкафу. Обе были в новых платьях от Дианы-Волчары: живые лепестки тихо пульсировали, переливаясь в свете камина. Выглядели они… довольными. Словно уже почувствовали себя в роли Хозяек.

Хорошо. Будущие Волчицы осваиваются.

Ди вплыла следом за мной. Плюхнулась в кресло и задрала ноги на подлокотник:

— Давай, братик, выплевываем. Я хочу посмотреть на их лица.

— Сейчас, — я встал посреди комнаты. — Отойдите от центра, девчонки. Будет немножко… громко.

Я напряг диафрагму и смачно рыгнул. Ди повторила за мной.

Из наших ртов вырвался густой фиолетовый туман, сгустился в воздухе и с глухим шлепком обрушил на ковер два бессознательных тела. Демид Каменев, гений архитектуры, рухнул лицом в ворс. Рядом с ним, раскинув руки, приземлилась та самая огненная девица, сестра Анжелики. Оба были живы, целы, но явно не понимали, где они и что сейчас произошло.

— Знакомьтесь, — я небрежно ткнул пальцем в Архитектора. — Это Демид. Будет у нас за бригадира по ремонту нашей будущей Величественной Цитадели, которая внушит страх всем травоядным. А это… — я перевел взгляд на девицу, которая уже начала шевелиться, — а это, Анжелика, твоя младшенькая сестра или кузина. Кажется, она решила, что я тебя сожрал, и пришла мстить. Очень трогательно. Я ее тоже в жены беру.

Анжелика выронила журнал. Ее лицо стремительно прошло путь от шока до узнавания и обратно к шоку.

— Лиза⁈ — выдохнула она, вскакивая с дивана.

Огненно-металлическая девица, которую как выяснилось звали Лиза, с трудом приподнялась на локтях. Ее глаза сфокусировались на сестре. На ее живом, пульсирующем платье. На ее довольном, сытом лице.

Она ожидала увидеть измученную пленницу в цепях, а не светскую даму в платье от кутюр Бездны

— Анжела? — прохрипела Лиза. — Ты… ты жива? Он тебя не сожрал?

— Хуже, — сухо ответила Анжелика. — Он меня заставил варить борщ. Лучше бы сожрал, честно. Ты даже не представляешь, через что я прошла. У меня теперь мозоли на руках от половника. Набила, пока гоняла эту ушастую киллершу по кухне.

— Но… платье… ты выглядишь… — Лиза перевела ошалевший взгляд на Диану-Водяру, которая с интересом наблюдала за сценой. — Андреева? Вы все здесь… добровольно?

— Нет, не добровольно, — хмыкнула Водяра. — Но. Этот засранец, — она кивнула на меня, — конечно, тот еще кобель. Но платья у его сестры — просто бомба. И борщ у Анжелики реально вкусный. Так что мы как бы… в Стае.

Демид, который к этому моменту пришел в себя, сел на ковре и ошарашенно уставился на меня. Его губы дрожали:

— Ты… ты сожрал мою магию…

Кирпичный мальчик держится. Молодец. Кирпичи не начал производить прямо на месте, уже хорошо.

— И не только магию, кирпичный мальчик, — я ухмыльнулся. — Я сожрал твою свободу. Ты теперь в моей Стае. Будешь латать стены, класть плитку и делать ремонт. Без выходных, зарплаты и за еду. Но еда у нас хорошая, не переживай. И да, она теперь твоя Хозяйка, — я указал на Ди. Та смущенно заулыбалась и помахала Демиду ладошкой. — Её слово для тебя — Закон.

Архитектор открыл рот, но не издал ни звука. Его взгляд заметался между довольными невестами, пульсирующими платьями и мной, стоящим посреди всего этого с видом хозяина положения. Кажется, он только сейчас начал осознавать масштаб катастрофы.

— Кстати, — добавила Диана-Волчара, продолжая строить Демиду глазки, — если будешь хорошо работать, я тебе, так и быть, выращу жилетку. Из плюща. Он не кусается. Почти.

Демид икнул. Лиза перевела взгляд с меня на сестру, потом на Водяру, потом на Диану-Мелкую, которая довольно щурилась в кресле. И, кажется, приняла единственно верное решение: она просто села на ковер и закрыла лицо руками. Не плакала. Просто пыталась переварить реальность.

Я подошел к Анжелике, которая все еще стояла над сестрой с выражением сложной смеси радости, раздражения и смущения.

— Ну, — спросил я, — рада, что сеструху привел? Скажи ей, что-ли, пару ласковых. Успокой.

Она подняла на меня глаза. В них мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Не благодарность. Скорее, признание того, что я, при всей моей кобелиности, держу слово. И забочусь о Стае. Даже такими, блин, методами.

— Ты все равно засранец, — тихо сказала она. Но уголки ее губ дрогнули.

— Ну да, — кивнул я. — Ладно, девчонки, разбирайте новеньких. Демида в подвал, к дяде Боре, пусть знакомится с фронтом работ. Лизу… ммм… ну куда-нибудь там приспособьте. Чайку плесните. Пусть отойдет от шока. А я пойду. У меня там скважина в Ад недобурена.

Всем привет

На Бусти мощные скидки. До четверга на все уровни подписки, в том числе Бог-Император, действуют скидки 50 %. После этого цена на подписки будет повышена (2 года не повышал, надо бороться с инфляцией). Ссылка в примечаниях к книге.

Также залетайте в Телегу, там тоже есть интересный контент по моим книгам и при этом бесплатно)

ссылка: https://t. me/kirill_archmage

🐺 ЛИГА ВЫДАЮЩИХСЯ ЧИТАТЕЛЕЙ (ЭЛИТНАЯ СТАЯ) 🥩

Вы ведь не думали, что Стаю в этом мире собирает только вечно голодный Ярослав?

Добро пожаловать в элитный клуб нашей кровожадной истории! Сюда попадают только Высшие Хищники — те, кто делает эту историю вкуснее. Самые зубастые читатели и главные поставщики калорий для Автора!

Здесь мы чествуем тех, чьи лайки, комментарии и донаты согревают наши холодные волчьи сердца лучше, чем горящий особняк Медведевых! 🔥

🏆 СОВЕТ АЛЬФА-ХИЩНИКОВ И ПОСТАВЩИКОВ ПРОТЕИНА (ТОП-награды книге) 🏆

Те, чьи транши заставляют Черный Желудок Ярика довольно урчать, а цветочек Дианы (Я про Пушка) 🌸🦷 — трепетать от счастья!

👑 @LipTonchek25 — 1000₽! (Абсолютный Альфа-Инвестор Бездны)

Мощнейший бросок в самую гущу событий с боевым кличем: «Просто ОГОНЬ! 🔥 Давно искал такую книгу!». Закинул столько белков, калорий и углеводов, что наш Автор проснулся в три ночи и пошел писать проду. Твое место во главе стола, Альфа!

💎 @Светлана — 600₽! (Элитный Шеф-Повар Стаи)

Красавица и генератор позитива! Передала 300 рубликов специально «на первосортный фарш для старого волка Корнея», а потом добавила еще 300 как «угощение с послевкусием». Дед Корней велел передать: из-за тебя он отложил дробовик, пустил слезу умиления и пошел за большой ложкой.

💎 @Capitan_Lis — 500₽! (Мастер Смертоносного Куся)

Ворвался в казну со словами «Восхитительная работа! Кусь». Идеальное приветствие! Твой Кусь засчитан, принят и оценен по достоинству! Можешь смело чесать Ди за ушком (она сегодня добрая).

🔪 @Эльвира — 300₽! (Хранительница Пушистых Хвостиков)

Спасибо за поддержку, Эльвира! Надежная и уверенная опора нашей Стаи. На такие донаты Диана обязательно купит себе пару метров 100 % натурального шелка!

🧊 @AlexBicolored — 250₽! (Загонщик Первой Крови)

Обеспечил нам «Старт» и зарядил «Ауфновым» настроением сразу двумя траншами! Лично выгрыз хребты у множества опечаток! Именно такие дерзкие загонщики нужны нам на охоте!

🥩 @Voldex Gray — 200₽! (Поставщик Экзотического Мяса)

Обеспечил Стаю «Сочным стейком из драконятины». Мы, конечно, не знаем, где ты в Северогорске откопал живого дракона, но Ярик уже сожрал его прямо с чешуей и просил передать, что прожарка была идеальной!

🐾 @Мурат Расулов — 200₽! (Охотник Лунного Света)

Крепкий, мужской вклад в общее дело со словами «Отличная книга!». Коротко, ясно и по-волчьи. Одобряем!

🎵 Лучшие Комментаторы (ПОЧЕТНЫЕ ЗВАНИЯ БЕЗДНЫ) 🎵

🎩 @Честер Адамс младший — Главный Дизайнер Стаи и Провокатор 99-го уровня

Диана: Честер, золотце, ты везде! Ты предлагал одеть магистра Строгова в шортики и заставить носить мне коктейли (я всё еще жду реализацию, Автор!). Ты сомневался в «калибре» Ярика и переживал, что у альфы бывают осечки! Твой сарказм такой острый, что им можно резать эльфийский пафос! Официально жалую тебе титул Главного Провокатора! Но помни: шаг вправо, шаг влево — и я объявлю охоту уже на тебя! 💅

🎸 @Светлана — Адвокат Стаи и Панк-Рок Муза

Диана: Светуля! Наша главная защитница! Пока остальные морщили носики от того, что Ярик пометил забор, ты сразу поняла — это гениальная тактика и высшая магия! А твои стихи про «подкармливать волков» в стиле «Короля и Шута»? Это просто разрыв аорты (в хорошем смысле)! Назначаю тебя официальным Адвокатом нашего Рода. Если КМН попытается нас засудить, ты будешь защищать нас в суде. Если не получится, мы их просто съедим, но ты хотя бы попытаешься! 🐺🤘

👿 @Boris Iewlew — Гранд-Инквизитор Бездны

Диана: Боря… Я долго думала, что я самая кровожадная в нашей семье, но потом в комменты пришел ты! 😹 Твои идеи о том, чтобы пытать врагов русским рэпом и песнями Ольги Бузовой — это жестокость даже для самых отбитых демонов! А твои шуточки про то, что «Акела промахнулся» (когда Ярик закрылся в палате с Софьей)? Обожаю твой злодейский вайб. Выделяю тебе именную дыбу в нашем подвале! 🎧🔥

🔍 @Анастасия — Леди-Аналитик и Главный Психолог Стаи

Диана: Настюша, ты видишь их всех насквозь! Ты первой поняла, что Анжелика и Диана-Лужица просто получают кармический бумеранг по закону джунглей. И ты единственная, кто верно оценил крутость Ледяной Деканши и мою симпатию к красавчику Строгову! Ты наш голос разума. Назначаю тебя Главным Психологом Стаи: будешь помогать мне отбирать Ярику в гарем только тех девиц, у которых мана со вкусом клубники, а не пластика! 🍓👑

🎤 @Парень Модный — Придворный Летописец-Рифмоплет

Диана: Стихи про сеструху-вертуху, пельмешки, деда в коляске и пупочки… Это должно войти в школьную программу Северогорска! Выдаю тебе золотой микрофон (ну или артефактный громкоговоритель) продолжай рифмовать наши подвиги. Будешь петь на наших пирах, когда мы захватим этот город! 📜🎤

🧥 @Злой Пастырь — Охотник за Элитными Мехами

Диана: Человек, который первым предложил сшить мне шубку из рода Соболевых и пустить на шашлык Медведевых! Джамбо, брат! Твой прагматичный подход к местной аристократии мне по душе. Оставляю тебе должность Главного Снабженца пушистым гардеробом! 🐻🔪

🐾 ИЩЕЙКИ БЕЗДНЫ: СЛУЖБА КОНТРОЛЯ КАЧЕСТВА 🐾

Отдельный пушистый респект и миска отборного эльфийского ментола тем глазастым хищникам, которые следят за чистотой нашего текста! Вы вынюхиваете опечатки, сюжетные косяки и странности быстрее, чем Черный Желудок унюхивает страх местных мажоров!

🐉 @Чёрный дракон — Главный Орфографический Дракон Стаи

Диана: Наш главный дозорный! Выловил «наследника младшеё ветви», заметил подозрительную «заклаившуюся» психологическую стойкость и даже допросил Автора за мемное «не ешь, подумой». Летать над текстом и сжигать ошибки праведным огнем — это мы уважаем! 🔥

🦶 @Miar — Эксперт по Анатомии и Акустике

Диана: Именно этот зоркий хищник вовремя заметил, что голые пятки Софьи не могут «цокать» по кафелю изолятора, а должны пикантно «шлепать»! Идеальная криминалистическая точность. Ярик благодарит, реализм спасен! 😹👣

👁 @Эмилия Лорн и @Анита_дракон — Зоркие Глазки Стаи

Диана: Девочки, вы просто умнички! Выискивать потерянные буквы и сломанные окончания прямо посреди кровавой бойни с КМН — это талант! Благодаря вам шубка Истории остается идеально гладкой и без колтунов. Выдаю вам виртуальные медальки и доступ к лучшим шампуням! 🧴✨

🌱 ОТДЕЛЬНАЯ НАГРАДА: «КЛУБ АНОНИМНЫХ ТРАВОЯДНЫХ» 🐑

Диана: Вручается всем нытикам и борцам за мораль. Вы плачете, что Ярик поступает нехорошо, что он похищает женщин и слишком нагло себя ведет? Вы возмущаетесь, что «Храбрый портняжка» так не делал?

Мои хорошие, спасибо вам! Без вашего праведного гнева и возмущений наш хруст чужими костями не был бы таким громким и вкусным! Вы — идеальная приправа к нашей истории. Гордо носите звание «Стратегический запас Органического Удобрения для оранжереи Дианы»!

🎵 ОТДЕЛЬНЫЙ РЕСПЕКТ (ПОЧЕТНЫЕ Упоминания) 🎵

🔥 @Борис Годунов — За донат с криком «ЖРАТ!!! 1».

Диана: Боря, ты мой духовный брат! Я тоже всегда ору именно так, когда вижу зазевавшегося аристократа!

Огромнейшее пушистое СПАСИБО всему костяку нашей растущей Стаи, чьи слова поддержки толкают этот локомотив вперед! Вы лучшая приправа к этому безумному миру!

Возвращаемся к Истории…

— Дядь Боря! Корней! — рявкнул я, поворачиваясь к мужской половине нашего сумасшедшего дома. — Срочный сбор бригады бурильщиков. Идем вскрывать Бездну.

Борис, который всё это время тихо жался у стеночки, нервно крестясь при виде выплюнутых мной мажоров, мелко вздрогнул.

— Яр… скажи мне честно, — дрожащим голосом начал он, судорожно поправляя сползший галстук. — Вы с сестрой реально обнесли Академию? Сперли правительственный артефакт, из-за которого теперь полгорода на уши поставят?

— Не сперли, а временно позаимствовали ради высоких семейных целей, — поправил я, лениво поглаживая свой вздувшийся живот, в котором сейчас глухо побулькивали тридцать тонн свинца и антимагии.

Дядя Боря проследил за моим жестом, и его глаза начали медленно расширяться, становясь размером с чайные блюдца.

— Он… он у тебя там⁈ — почти пискнул Старейшина. — Матерь Божья… Якорь весит как локомотив! И… подожди, то есть эти двое… — он с ужасом ткнул пальцем в ошалевших Демида и Лизу, сидящих на ковре. — Они сидели у тебя в желудке ВМЕСТЕ с тридцатитонной железкой⁈

— Ну да. Там просторно, — пожал я плечами, чуть не добавив, что там еще и кусок чужой ауры с эльфийским сердцем валяются. И ещё куча всего. — Проходили основы тяжелого машиностроения. В тесноте, да не в обиде.

— Вот это я понимаю — домовитость! — восхищенно крякнул дед Корней, выныривая из коридора с неизменным дробовиком наперевес.

Старик с гордостью похлопал меня по плечу.

— Настоящий мужик всё в семью должен нести. А если в карманы не влезает, значит, надо глотать не жуя!

— Дед фигни не скажет! Учись, дядя Боря! — звонко рассмеялась Диана, цепляясь за мой локоть.

Борис выглядел так, будто у него сейчас лопнет сосуд в мозгу от попыток осознать происходящее.

— Тридцать тонн… В желудке… — бормотал он, массируя виски. А потом просто махнул рукой. — Ладно. Я уже ничему не удивляюсь. Могу я хотя бы узнать, когда начинаем?

— Прямо сейчас. Будем из тебя чернокнижника лепить, — обрадовал я дядю. — Бери свечи, мел, запасные штаны и погнали в подвал.

Дядя Боря судорожно сглотнул, замотал головой и трусцой побежал за реквизитом.

…Двадцать минут спустя мы с Мелкой уже спускались в подземелья особняка «Серый Клык».

Дядя Боря развил тут бурную деятельность. Пол подземелья был расчерчен светящимися контурами и алхимическими символами. Он даже свечи где-то нашел.

Реально, вызываем Сатану по ГОСТу.

— Ну что ж, — нервно выдохнул дядя, поправляя галстук. — Ну что, где Якорь? Только не говорите, что вы его в худи от капюшона тащили через весь город.

Я хмыкнул. Вышел в центр подземного зала, напряг диафрагму и мощно, от души рыгнул.

Огромная, тридцатитонная свинцовая капсула Якоря-глушителя со свистом вылетела из пространственного кармана и с грохотом впечаталась прямо в подготовленное Борей углубление в полу. Пыль взметнулась до потолка.

От мощного толчка мы все подпрыгнули. Откуда-то сверху долетел испуганный девчачий взвизг.

Дед Корней, наблюдавший за этим сбоку, одобрительно крякнул и перекрестился стволом дробовика.

— Вот это у тебя отрыга, внучок. Почти как у нашего сержанта Петровича под Выборгом. Уважаю.

— Подключай, дядя, — велел я, стряхивая пыль. — Якорь на месте. Ставь фильтр на максимум. Пора открывать врата.

Дядя Боря подскочил к генератору, быстро соединяя какие-то кабели с рунами на полу. Щелкнули тумблера. Якорь низко, ровно загудел, распространяя вокруг мощное антимагическое поле, которое должно было отсекать все токсичные выбросы Бездны.

— Готово! — крикнул Борис, отступая на шаг. Его глаза блестели от жадности и страха. — Бей, Яр! Бей прямо в центр узла! Вскрывай русло!

Я подошел к глубокой трещине в мертвом камне.

Чёрный Желудок взревел в унисон с предвкушением. Я занес руку. Призрачные Когти вспыхнули так ярко, что осветили весь подвал фиолетовым светом.

— Открываем филиал Бездны, — ухмыльнулся я.

И с силой вбил кулак в ткань реальности, ожидая услышать привычный хруст. Тот самый звук, с которым мой Чёрный Желудок вскрывает чужие заклинания, чтобы с чавканьем выжрать из них всю самую сочную, калорийную ману.

Но вместо хруста я услышал странный тонкий свист. Словно это был… надрез? Как будто кто-то взял и вспорол тупым ножом обшивку мироздания. И оттуда повалил воздух.

Мой хваленый Чёрный Желудок, который только сегодня утром переварил антимагический вольфрам и раскаленную плазму, вдруг… заткнулся. Не просто перестал урчать, а натурально сжался в крошечный комочек и мысленно забился в самый дальний угол организма, скуля, как побитый щенок.

И тут всё замерло.

Летящая с потолка бетонная крошка зависла в воздухе. Дядя Боря окаменел с нелепо разинутым ртом, из которого так и не вырвался крик. Дед Корней застыл, словно его поставили на паузу, даже пламя свечей на полу перестало дрожать.

Время без обид заявило: давайте дальше без меня.

Двигаться могли только я и Диана. Я видел неподвижные пылинки, застывшие в воздухе.

Сестренка медленно, словно преодолевая толщу ледяной воды, повернулась ко мне. Её роскошное платье, только что радостно шелестевшее листьями, сейчас увяло, побледнело и плотно облепило её тело, пытаясь стать невидимым. Диана вцепилась обеими руками в мой локоть. Её пробивала крупная, истеричная дрожь.

— Ярик… Ярик, муха в воздухе застыла! — прошептала полубогиня Бездны, и в её голосе впервые за всё время в этом мире звучал неподдельный, животный ужас. — Ярик, у меня… у меня прям… прям Желудок сжался…

Щель в пространстве перед нами медленно, беззвучно расползлась шире, превращаясь в разинутую черную пасть шириной в несколько метров.

Из этого провала на нас дохнуло космическим холодом. Это была тьма такой плотности, что свет подвальных ламп просто тонул в ней, не в силах осветить и дюйма.

В голове зазвенело. На плечи обрушилось колоссальное, сводящее с ума давление. Я — Высший Хищник, альфа Стаи, клавший с прибором на законы и устои, вдруг почувствовал себя пылинкой. Ничтожным микробом на предметном стекле у чего-то бесконечно древнего, масштабного и безжалостного.

Мои инстинкты орали: Падай на колени. Сдайся. Умри.

Я заскрежетал зубами, ломая страх и прикрывая собой сестру.

В глубине кошмара зашевелились тени. А затем… во мраке вспыхнули Глаза.

Две гигантские, пылающие инфернальным огнем воронки. Размером с галактику, спрессованную до размеров подвала. Они смотрели сквозь трещину прямо на нас. Взгляд, в котором читались тысячелетия безумия, разорванные миры и павшие боги. От одного этого взгляда законы физики обязаны были самоуничтожиться.

Над подвалом пронесся… тяжелый, бесконечно глубокий, многомерный вздох.

Да, обычный вздох, а не рев древнего чудовища. Словно мужик, отпахавший трое суток без сна, заходит на кухню и видит, что кот снес на пол кастрюлю с супом, а собака обоссала его любимые тапки.

— Вы… два мелких засранца… — раздался в наших головах невероятно знакомый, до скрипа в зубах родной голос. — Что вы натворили⁈

Два пылающих глаза-галактики возмущенно прищурились.

— Я не успел отвернуться, как вы сломали барьер, угнали чужие тела, прописались в какой-то помойке, сожрали половину местной администрации и устроили бордель в городской больнице… Серьезно⁈

Весь лавкрафтианский пафос мгновенно осыпался, как дешевая штукатурка.

Мы с Дианой переглянулись. Космический Ужас сменился чувством, до боли знакомым каждому подростку, чьи родители вернулись с родительского собрания.

Я бы предпочел сцепиться с Космическим Ужасом. Ну да ладно.

— Пап, ну мы тут вообще-то… э-э-э… местную демографию… э-э-э… то есть экономику… поднимали… — неловко ляпнула Ди, быстро спрятавшись мне за спину.

Ну а я, клыкасто ухмыльнувшись, сообщил:

— Привет, батянь! Тут в морозилке пельмешки есть… Будешь?

Дальше платно

Такой чибик выдается на стену за наградку книге 50 ₽

Такой чибик можно получить за наградку в 100 ₽

Несколько Вечностей назад

Ярослав, Диана и Батя. Настоящее время

Зрачки Дианы исчезли. Её глаза затопил ядерный синий огонь. Из-под симбиота-платья со щелчком вырвались две шипастые плети толщиной в мою руку, разбив стоящую рядом тумбочку в щепки.

Я даже рот не успел открыть.

— БЕШЕНЫЙ ЕНОТ⁈ — взревела Диана благим матом так, что с потолка коридора посыпалась штукатурка, а в гостиной брызнуло стекло в шкафах. Она с ноги выбила дверь в гостинную. — ДА Я ТЕБЕ, СТЕРВОЗА ТЫ ПАЛЕНАЯ, ЩАС ВСЕ ТВОИ ФРАНЦУЗСКИЕ СТРАЗЫ В НОЗДРИ ЗАШЬЮ! И БАНТИК НА ЗАТЫЛКЕ ЗАВЯЖУ, ГУБОШЛЕПКА!!!

Завизжала Лиза, Анжелла и Диана-Водная застыли, словно статуи. В соседней комнате с грохотом опрокинулся стул, послышались испуганные крики кого-то из кузенов.

Я схватил сестру за хвост и тяжело выдохнул, массируя пальцами переносицу. Поиграли, млять, в шпионов-диверсантов. Провал по всем фронтам. Никакой агентурной работы с этими енотами.

Я зашел в гостиную широким хозяйским шагом, придерживая сестру за хвост. Мелкая бесновалась и плевалась шипами, перейдя в режим берсерка.

Окинув тяжелым взглядом Альфы оцепеневший женский батальон (Лиза была белая, как мел; Анжелика стояла в боевой стойке с пылающими кулаками; Водяра замерла с открытым ртом), я будничным тоном скомандовал:

— Так, сударыни. Раз уж наша хитрая стелс-операция официально провалилась, давайте назад к реальности.

Я подошел к столу, смахнул невидимую пыль с кресла и сел. Нагло отпил чай прямо из изящного носика заварочного чайника.

Диану продолжал держать за хвост, та рвалась к Анжеле, щелкая клыками. Аристократка холодно смотрела на Диану, но виду не подавала.

Вот это выдержка, чувствуется воспитание. Уважаю.

— Диана Андреева, — я ткнул пальцем во вторую (или первую? А, неважно) жену. — Твое предложение руки, сердца и прочих мягких тканей официально рассмотрено и принято. Сегодня ночью начинаем строгать первого Волчонка. Лиза, вдыхай-выдыхай, дыши носиком, через животик.

Я повернулся к нашей дерзкой Голубевой.

— А ты, Анжела… — Я сокрушенно покачал головой. — Налей мне с сестрой чай и, ради всего святого, не провоцируй наш местный зоопарк. Наш Енотик сейчас реально злой и очень неадекватный. У нее… кхм… проект горит.

Диана-Мелкая изрыгнула поток нечленораздельных звериных звуков, продолжая рваться к добыче в стиле гепарда на беговой дорожке. Мое кресло сдвинулось примерно на сантиметр в сторону Анжелы.

Приемлемо, нас ещё два метра примерно разделяет, как раз успею договорить.

Тем не менее, услышав про чай, Мелкая всё-таки немного успокоилась. Втягивать шипы обратно под ткань платья она не стала, но подсветка в наглых глазах сбавила яркость с «убить всех» до «расчленить по мере необходимости».

Она вырвала свой хвост из моей хватки, после чего скрестила руки на груди, всем своим видом выражая презрение к присутствующей здесь «человеческой массовке». Прислонившись к дверному косяку, демонстративно фыркнула.

Я поставил пустой заварочный чайник на стол. Закинул ноги в грязных ботинках прямо на резной антикварный столик, всем видом показывая, кто здесь Альфа.

Анжелика, показав не только гонор, но и стальные яйца, выдержала испепеляющий взгляд сестры. Огневичка поправила съехавший край изумрудного платья-симбиота, чуть выпятила грудь и посмотрела на меня.

В ее глазах не было ни страха, ни рабской покорности. Только крутились шестеренки жесткого прагматизма.

— Есть пара вопросиков касательно будущего этой вашей… нашей Стаи, — Анжела бросила быстрый, настороженный взгляд на Мелкую и снова посмотрела на меня. — Ярик. Ты не человек, это уже и дебилу понятно. Чистильщики тоже не слепые.

— К чему ты ведешь, птичка-спичка? — я лениво ковырнул зубочисткой в зубах.

— Ну начать, что ли с простого. С физиологии, — Она подалась вперед. — Что произойдет с женщиной… обычной магессой или аристократкой… если она забеременеет от кого-то вроде тебя?

В гостиной резко похолодело. Лиза, которая только-только начала восстанавливать сбитое дыхание, кажется, вообще перестала дышать. Водяра подалась вперед, жадно ловя каждое мое слово.

Я усмехнулся. Вопрос с подвохом, но ответ ей понравится.

— Забеременеть от меня, это будет покруче, чем просто девять месяцев с солеными огурцами и токсикозом побегать. В общем, если мягко, я помещу в вас ядерный реактор, — я убрал зубочистку и сложил пальцы домиком, подрубив профессора хтонических наук. — Волчонку Бездны нужно много энергии. Если мать будет слабой, плод просто выжрет её ману изнутри и оставит от нее сухую, мертвую шкурку.

Глаза Лизы выкатились так далеко, что чуть не шлепнулись ей на колени. Она издала звук, что-то среднее между икотой и предсмертным хрипом.

— Однако, — веско добавил я, поднимая палец. — Человеческая тушка штука хитрая, а моё Семя работает еще и как жесточайший буст. В нём часть моей божественной души, которая навсегда перейдет к матери. Чтобы носительница не сдохла от истощения, кровь плода начнет агрессивно перепрошивать её Ядро. Принудительная мутация, каналы станут толще и прочнее, восприимчивость к магии улетит в небеса. Да, первые пару месяцев мать будет ломать так, будто по маме каток ездит. Зато на выходе…

Я замолчал, хищно осклабившись.

Анжелика перестала дышать. Ее пальцы, лежавшие на коленях, медленно сжались в кулаки. Огонек в ее зрачках вспыхнул с такой силой, что мне на секунду стало жарко.

— То есть… — её голос дрогнул, но не от страха, а от осознания безграничных перспектив. — Мое Ядро мутирует. Я не просто выживу, а стану сильнее?

— Твое Ядро разовьется так, что старое покажется тебе детской хлопушкой, — кивнул я, небрежно пожав плечами. — К моменту родов ты сможешь сжигать городские кварталы щелчком пальцев. Матери дается сила, чтобы она могла порвать любого, кто сунется к Щенку Стаи. Да, будешь мощнее своего бати раз эдак в пять.

Секунду Анжелика переваривала информацию. Затем ее плечи расправились. В глазах блестел аристократический лоск пополам с амбициями.

Она медленно повернула голову к стоявшей в дверях Диане-Мелкой. И выдала ей самую ядовитую, торжествующую и победную улыбку, на которую только была способна элитная сучка из благородного Рода. Мол, съела, истеричка с рассадой?

Диана на это лишь фыркнула.

— Ну-ну, не зазнавайся, птичка, — заметила Ди. — Ещё не факт, что Семя брата захочет прижиться в ком-то вроде тебя.

Анжела резко поднялась. Подошла к моему креслу и, ни мига не сомневаясь, оперлась руками о подлокотники, нависнув надо мной. В вырез её изумрудного платья можно было провалиться, как в бездну, и я откровенно, по-хозяйски, этим пользовался, оценивая взглядом свои владения.

— К черту папеньку. К черту этого позера Златогорова. К черту вообще всю родовую дипломатию, — чеканя каждое слово, заявила Анжелика на всю комнату. Затем понизила голос до хриплого шепота. — Слышишь меня, Альфа? Сегодня ночью мы запираем спальню на третьем этаже. И будем строгать тебе наследника, пока матрас не расплавится. Возражения не принимаются.

Диана Андреева подскочила на кресле:

— Эй! Я первая в очереди вообще-то! Я первая и по старшинству, и тут вообще первая поселилась!

— Спокойно, медуза, в очередь, — отмахнулась Анжела, не отрывая от меня горящего взгляда. — Родовой Огонь пойдет первым. Смирись.

На диване заскулила Лиза. Бедная деваха обхватила голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону. И негромко бормотала под нос:

— Они долбанулись. Они все тут вкрай долбанулись… Монстр-людоед говорит, что разорвет им матку своим Семенем… а эти две элитные дуры… дочери Кланов… спорят, кто пойдет к нему залетать первой… Господи-боже, роди меня обратно, пожалуйста, забери меня отсюда, я хочу чистить вольеры у гидр до конца жизни…

Я откинул голову на спинку кресла и искренне, до хрипа в груди, заржал.

Отец, ты это видишь? Заселение захолустья Мультивселенной идет строго по плану. Женщины просто шикарные, с идеальным градусом безумия.

Диана-Мелкая шумно втянула воздух носом, отлипая от косяка. Огонь в глазах вспыхнул пожаром, лозы хищно зазмеились по ковру.

— Ах ты, спичечная шлюшка… — прошипела сеструха, медленно шагая в сторону Анжелы. — Матрас она плавить собралась? Слушай сюда, губошлепка… если в моей спальне за стенкой гарью потянет, я в твой… мутатор такую колючую клизму вставлю, неделю в туалет кактусами будешь ходить!

Анжела гордо выпрямилась, зажигая на кончиках пальцев пламя. В воздухе мелькнул контур огненного кнута.

Диана-Водяра попятилась. Она вытянула из стакана с чаем влагу и слила её в тонкие, как бритва, водяные хлысты. Лиза сползла на пол и свернулась в позу эмбриона, молясь всем богам.

Диана-Волчара оскалилась, готовая нырнуть в замес в любой момент.

— Девочки! — я радостно хлопнул в ладоши, прерывая грызню внутри Стаи. — Посуду не бить. Мелкая, прячь тентакли, нам еще к Медведевым ехать, вот тогда и распустишь их по самое не балуй. Жены, спальню обсудим после того, как мы с сестрой ограбим самый крутой сад в этом вонючем городе.

Я поднялся, поправил воротник рубашки, довольно потянулся, разминая кости, и подмигнул трясущейся на ковре Лизе.

— Привыкай, новенькая. Добро пожаловать в Стаю. У нас тут уютно. Иногда.

Ярослав

Над залом повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Охранники Медведевых, закованные в элитную броню, стояли как изваяния, не решаясь даже сдвинуть пальцы на курках излучателей. Никто не хотел первым начать кровавую баню на закрытом аукционе Графа.

А я, не обращая внимания на пушки, вальяжно повел рукой, обводя притихший партер.

— Ну, Тузик. Не стесняйся, — ласково произнес я, глядя на сжавшуюся у моих ног хтоническую тварь. — Стол открыт. Жри кого хочешь, угощаю. У нас тут полное «Всё включено».

Теневая Гончая приподняла свою жуткую морду. В её восприятии мир выглядел как карта тепловых и магических сигнатур. Тварь медленно двинулась к первым рядам.

Толпа аристократов синхронно попятилась. Кто-то слабо вскрикнул. Дамочка в перьях грифона зажала рот обеими руками, её глаза закатились. Инспектор КМН побледнел так, что чуть не слился со своей накрахмаленной манишкой.

Тузик подошел к инспектору вплотную. Огромные щупальца, заменяющие гончей уши, ощупали воздух вокруг толстяка. Из пасти монстра сорвалась капля дымящейся слюны и с шипением прожгла дыру в дорогом паркете.

Тварь втянула носом воздух… и вдруг недовольно фыркнула.

Гончая брезгливо мотнула мордой, отвернувшись от чиновника. Перешла к дамочке с перьями, понюхала её — и вообще чихнула, выпустив из ноздрей облачко кислотной сажи.

— Вот видишь, мальчик, я же говорил, — сочувственно покачал я головой. — У них тут суррогаты одни. Алхимия дешевая, ботокс, пластик и силикон. От чиновника вообще бумажной пылью и страхом увольнения несет, шерсть потом выпадать начнет. Травоядные. Сплошные углеводы и канцерогены.

Теневые хозяева Северогорска, привыкшие, что на них молятся, привыкшие к вседозволенности, внезапно осознали, что прямо сейчас их оценивают исключительно как куски мяса на прилавке. Да еще и бракуют за «низкое качество».

Но тут произошло то, чего я, честно признаться, не учел.

Разочаровавшись в пластиковой еде, Тузик медленно повернул слепую морду обратно ко мне. Его ноздри судорожно раздулись.

Для него, твари, рожденной в Бездне, я благоухал переработанной плазмой Голубева, ледяным эвкалиптом Иллириэль и прочей вкусняшкой. Для Тузика я был просто ходячим стейком, щедро политым самым вкусным в мире соусом.

Голод пересилил животный страх перед Вожаком.

Из глотки гончей вырвался утробный, скрежещущий рык. Могучие лапы напряглись, и тварь прыгнула. Три сотни килограмма мрака и клыков взмыли в воздух, целясь мне прямо в горло.

В зале раздался дружный вздох облегчения. Командир охраны Медведевых даже позволил себе гаденькую ухмылку.

Самоуверенного идиота в серебряной маске прямо сейчас разорвет на части его же ручная зверюшка.

Бам!

Огромные клыки-бритвы сомкнулись на моем плече. Точнее, попытались.

Раздался жалкий, резиновый скрип. Симбиотический смокинг, заботливо сплетенный сестренкой из усиленной маны, даже не порвался. Плотность моей ауры, разогнанной Вторым Уровнем Чёрного Желудка, была такой, что клыки гончей просто увязли в ней, как в вязком гудроне.

Тузик повис на моей руке, глупо пуча зенки в пустоту и безуспешно пытаясь сжать челюсти. Со стороны это выглядело так, словно злой пудель вцепился в ногу бетонной статуе.

Я тяжело, со вселенской скорбью во взгляде посмотрел на повисшую на мне тушу.

— Глупый песик, — с укоризной вздохнул я. — Ты же подавишься.

Ухмылка слетела с лица командира охраны. Зал снова перестал дышать.

Я сделал короткий, небрежный выпад вперед.

ХРУСЬ.

Призрачные Когти сомкнулись прямо на дымящейся холке монстра. Я просто вырезал кусок маны Бездны, выдрав из химеры половину её запаса.

Тварь истошно, по-собачьи завизжала, разжав челюсти, и рухнула на пол.

Внутри меня тут же всплыла зеленая строчка

🐺 ЛИГА ВЫДАЮЩИХСЯ ЧИТАТЕЛЕЙ (ФИНАЛЬНЫЙ ЗАЛ СЛАВЫ — ТОМ 1) 🥩

Первая Охота официально завершена! Наша история подошла к финалу первого тома, а это значит, что пришло время подвести итоги! Выгрызть в цифровом граните имена тех Высших Хищников, благодаря которым Черный Желудок Ярика сыто урчал, а Диана не осталась без модных обновок!

Вы — те, кто делал этот текст живым, ловил опечатки на лету, подкидывал безумные идеи и щедро снабжал Автора чистыми калориями для музы.

Встречайте тех, чьи имена навсегда вписаны в историю первого тома нашей Стаи!

Либо можете сразу же начать 2ую Охоту во Втором Томе Истории! Он уже доступен!

Читать: https://author.today/reader/611922/5844469

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.