Правитель города Твердь по имени Яромир был человеком очень важным.

Во всяком случае, он сам так считал, и большинство окружающих с ним соглашалось. Обычно вслух. Иногда даже искренне.

Город у него был большой, богатый и крепкий. Стены высокие и весьма приличный гарнизон. Подземные рудники давали железо, медь, серебро и магические кристаллы. Фермы вокруг города кормили людей, торговцы платили пошлины, а ремесленники работали. Семь главных семей, державших добычу подземных богатств, регулярно грызлись между собой, но в целом понимали, кто здесь главный.

Только что Яромир закончил встречу с их представителями.

Три часа разговоров о квотах, обрушениях в шахтах, нехватке рабочих, стоимости охраны и о том, что кристаллы опять стали добываться хуже.

Обычное совещание, неприятное, но терпимое.

А потом, когда Яромир уже собрался домой и предвкушал вкусный обед, ему передали знак. Маленькую деревянную пластину в форме дубового листа.

И день сразу стал гораздо хуже.

Яромир хотел сломать эту пластину пополам. Потом передумал. Не потому что боялся, просто дерево было священным, а он не настолько тупой.

Хотя желание было, ещё какое.

Он, правитель самой Тверди, человек, перед которым кланяются купцы, дворяне и главы семейств, должен был бросить дела и идти по первому зову. Как пацан, которого мать позвала с улицы домой.

Бесит.

Но он всё же отправился. Умный правитель отличается от мёртвого тем, что умеет идти на компромиссы.

Место, куда он направлялся, находилось в центре города. Огромный участок, обнесённый тремя рядами стен. Внешняя каменная, внутренняя из чёрного дерева, между ними ров, заполненный колючими кустами. Кусты были весьма необычные, но никто, включая Яромира, толком не знал, что они из себя представляют.

Один раз он видел, как в этот ров упал вор. Кричал он недолго, но очень страшно.

Охраняли это место лучше, чем дворец правителя. Лучшие стражники, которые не задавали вопросов и не брали взяток. Потому что те, кто задавал вопросы и брал взятки, здесь почему-то долго не жили.

Яромир преодолел все трое ворот и попал в самый настоящий лес.

Не сад, не парк, а густой, влажный, тёмный лес. Прямо внутри города. Земля под ногами пружинила, пахло травой, гниющими листьями и сырой корой.

Яромир пошёл по узкой тропинке. Где-то в ветвях шевелилось что-то большое, и раздался неприятный щёлкающий звук. За кустами блеснули жёлтые глаза.

Он не остановился, хотя инстинкты кричали бежать. Твари его не тронут, так было обещано.

Через несколько минут тропа вывела его к небольшому дому из серого камня и живых корней. Корни оплетали стены, крышу, окна, будто дом не построили, а вырастили.

У двери стоял старик. Высокий, худой, в зелёной мантии, расшитой тёмными листьями. Волосы и борода у него были белыми, как первый снег, а глаза — таким же зелёными, как мантия, с очень тяжёлым взглядом.

Друид Мирослав.

Человек, благодаря которому Твердь не просто выживала, а жила гораздо лучше многих городов. Друид был самой большой тайной — впрочем, у каждого сильного города были свои тайны. Просто чужие тайны обычно казались менее мерзкими.

— Ты пришёл, Яромир Твердовский, — сказал друид.

— Ты звал, и я пришёл, — ответил правитель.

— Не я звал тебя.

Яромир внутренне поморщился. Конечно, как же без этого.

— Великое Древо пробудилось в гневе, — произнёс Мирослав. — Его корни дрожат, сок его горчит, листья его шепчут о нарушении древнего порядка. Оно требует жертву!

Яромир ощутил, как по коже побежали мурашки. Он видел Древо в гневе, всего один раз, но этого хватило навсегда.

Тогда целый квартал на окраине города за одну ночь зарос корнями. Дома раскололо, людей раздавило, а утром на месте улицы стояла зелёная чаща. Потом друид сказал, что Древо ещё проявило милосердие.

— Идём, — произнёс Мирослав.

Они пошли глубже в лес.

Хотя день был ясный, солнце почти не пробивалось сквозь кроны. Тропинка вела между деревьев, петляя, как заячья тропа.

А потом они вышли к Великому Древу.

Оно стояло в центре леса, огромное, древнее, с толстым стволом, в котором мог бы спрятаться дом. Корни змеились по земле, уходили под неё, а дальше — под весь город.

С виду дерево и дерево. Ну, большое, даже величественное. Подумаешь.

Но это только если не знать, сколько крови вылилось под его корни и если не понимать, что оно живое.

Мирослав поднял руку и коснулся коры.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом листья над головой зашевелились, но не от ветра. Ветра не было.

— Древо явило свою волю, — сказал друид. — Где-то в этих землях появилась ведьма. Она нарушает основы, заложенные задолго до наших отцов и дедов. Она обратилась к знаниям, что должны лежать под корнями забвения. Она переступила черту.

Яромир молчал. Очень хотелось спросить, какую именно черту, но он не стал. Иногда любопытство — это не путь к знаниям, а короткая дорога в могилу.

— Эта ведьма должна стать пищей для Древа, — продолжил Мирослав. — Оно требует.

— Кто она? — спросил Яромир.

— Известно только имя.

Друид повернул голову и произнёс:

— Катарина.

Яромир нахмурился. Только имя? Замечательно. В городе и окрестностях могли жить десятки Катарин. А если ведьма не из их города, то сотни или даже тысячи. Очень полезная информация.

— Где её найти?

— Древо указало лишь имя. Этого достаточно.

Конечно, достаточно. Для Древа. Ему же не надо отправлять людей, платить соглядатаям, трясти деревни и допрашивать половину региона.

Но Яромир знал, что обязан выполнить задание. Плодородная почва вокруг Тверди — не дар судьбы. Фермы дают урожай не поэтому. И жуков под ними нет не потому, что повезло. Корни Древа уходят глубоко. Они давят тварей в норах, отгоняют их, ломают их ходы. Древо защищает город, и правитель обязан выполнять даже самые безумные его прихоти.

— Найди ведьму. И без неё не возвращайся, Яромир Твердовский, — строго произнёс друид.

Листья снова зашептали. Один корень медленно приподнялся из земли и опустился обратно.

Яромир сделал шаг назад и пробормотал:

— Хорошо, я найду её.

После этого он развернулся и собрался уходить, когда Мирослав окликнул его:

— Подожди. Двадцать жертв могут утихомирить голод Древа на некоторое время, — добавил друид. — Но не надейся, что это поможет надолго. Это лишь отсрочка.

— Я понял, — буркнул Яромир.

Двадцать жертв найти несложно. В городе всегда есть преступники, должники, бесполезные люди и те, кого не хватятся. Это неприятно, но решаемо.

А вот ведьма по имени Катарина — совсем другое дело…

Когда шаги правителя стихли, Мирослав ещё некоторое время стоял у Древа, потом тяжело выдохнул.

Вот же хрень.

Интересно, как Яромир собирается разгребать это дерьмо? Друид и сам бы пошёл, если бы мог. Понятно, что Древу нужна какая-то Катарина. Понятно, что ведьма. Понятно, что где-то в этом регионе, иначе Древо бы даже не дёрнулось.

Но как её найти, зная лишь имя? А Древо больше не скажет. Не потому что не хочет. Скорее всего, само толком не понимает человеческих расстояний и имён.

Придётся потратить много сил и ресурсов на поиски…

Впрочем, это уже проблема Яромира.

Разведчики поработали как следует, и это меня приятно удивило.

Нет, я, конечно, верил в своих людей. Более того, после всех тренировок, артефактов и нормального питания они стали работать сильно лучше, чем раньше. Но мир у нас такой, что послал человека в лес посмотреть старые развалины, а обратно тебе приносят только его сапог и плохие новости.

В этот раз обошлось, а на карте у меня появилась дюжина новых меток. Старинных построек, как я и думал, в округе оказалось немало. Где-то башня, где-то остатки стены, где-то подземный вход, заваленный камнями, где-то просто место, где крестьяне сто лет таскают из земли ровные блоки и даже не задумываются, что под ними может лежать что-то полезное.

С одной стороны — отлично. С другой — очень хреново.

Потому что разорваться я не мог. У меня приём на носу, жуки под боком, стены строятся, и артефакты сами себя не сделают. А ещё мне почему-то надо спать, есть и иногда делать вид, что я нормальный граф.

Я сидел над картой, водил пальцем между отметок и понимал, что собственноручно объехать всё не выйдет. Даже если очень хочется.

Значит, нужны люди.

Не просто гвардейцы, которые умеют держать щит и бить копьём. И не просто крестьяне с ломами. Мне нужны профессиональные искатели древностей. Люди, которые хотя бы примерно понимают, куда смотреть, что лучше не трогать, и как отличить бесполезную блестяшку от артефакта, который может оторвать руку по локоть.

Где же таких взять? Хрен знает.

На рынке они не продаются. По крайней мере, у нас. В городах, может, и есть среди рабов опытные авантюристы, кладоискатели и прочие профессиональные самоубийцы.

Но я же против рабства. Значит, будем воспитывать своих.

Я кинул клич через Ильдара и Макара. Мол, нужны добровольцы: желательно с мозгами, руками и хотя бы минимальной способностью не умереть от собственной любознательности.

Мне привели троих.

Первым был гвардеец по имени Фрол. Молодой, крепкий, с внимательными глазами. Не самый сильный, зато из тех, кто слушает приказ до конца, а не начинает выполнять с половины. Ценное качество.

— Сам вызвался? — спросил я.

— Так точно, ваша милость.

— Почему?

Фрол немного смутился и пробурчал:

— Мать в детстве книжки читала. Ну… сказки всякие. Про путешественников, которые по древним местам ходили, сокровища находили, чудищ били. Всегда интересно было.

Вот оно как. У человека, оказывается, детская мечта — лазить по руинам. А сейчас я сделаю её реальностью. Надеюсь, он не разочаруется слишком быстро.

Вторым был каменщик Мирон. Мужик лет сорока с могучими ручищами, которые скорее подходили для сворачивания челюстей, чем для обработки камня.

— Тебя зачем принесло? — спросил я.

— В камне разбираюсь, ваша милость. Где кладка старая, где новая, где треснет, где держаться будет. Сказали, развалины смотреть надо. Подумал, пригожусь.

— Пригодишься, — кивнул я.

Третьим был бывший разбойник. Ну конечно. Без бывших разбойников у меня теперь ни один нормальный проект не обходился.

Этого звали Ржавый. Можно подумать, это потому, что он Ржавый. Но нет, волосы были тёмные, а прозвали его так за то, что одно время он ковырялся на старом поле битвы и продавал ржавое оружие. И руки у него вечно были в этой ржавчине.

— А ты зачем? — спросил я.

— Ваша милость, я в чужие дома раньше лазил, — честно сказал он. — Замки вскрывал, ловушки иногда видел. Ну и драться умею. Подумал, лучше лазить с вашего разрешения, чем без него.

Я оглядел всю троицу.

Гвардеец-мечтатель, каменщик-практик и бывший разбойник. В принципе, неплохое начало.

— Отлично, — сказал я. — Поздравляю! Вы мои новые авантюристы. Драться вы уже обучены, более или менее, и продолжите учиться. А я буду учить вас другим вещам.

Кивнул на подготовленных лошадей.

— Мы с вами отправляемся в путешествие.

Путешествие оказалось недолгим. Я выбрал ближайший объект из отмеченных разведчиками. Небольшой полуразрушенный замок в паре часов пути от имения.

Когда мы добрались, стало понятно, что замок — это как минимум преувеличение.

По факту это было укреплённое имение в форме замка. Комнат на десять, может, двенадцать. Небольшая стена, пара башенок, остатки ворот. Когда-то это всё выглядело красиво и даже внушительно. Сейчас походило на зубы старого пьяницы — кое-где ещё держатся, но лучше не трогать.

Никаких проблем по пути не возникло. Ни жуков, ни разбойников, ни странных лесных тварей. Даже обидно как-то.

Мы оставили лошадей снаружи и я повёл троицу во внутренний двор.

— Сначала теория, — сказал я.

Достал три достаточно крупных зачарованных кристалла. Камни были не идеальные, но хорошие. Жалко? Конечно, жалко. Но люди без инструментов — это просто мясо с амбициями.

Фрол сразу уставился на кристалл.

— Какие крупные!

— Не то чтобы очень, но да.

— И дорогие…

— Здесь не поспоришь.

— А нам они зачем? — буркнул Ржавый.

— Это камни магического зрения, — ответил я.

Теперь уставились все трое.

— Магического? — переспросил Тимур.

— Да. Вам нужно видеть остаточные следы, потоки, ловушки, слабые места в зачарованиях и всё такое. Как настоящие маги видеть не будете, конечно. Но лучше, чем глазами обычного человека. А теперь принимайте, — я протянул им кристаллы.

Они замерли.

— Как принимать? — спросил Фрол.

— Глотать.

Повисла выразительная пауза.

— Ваша милость, — осторожно сказал Тимур, — он же большой.

— Запьёшь водой.

— А если застрянет?

— Значит, мало запил.

Они смотрели на меня так, будто я предложил им заживо съесть лошадь.

— Да, будет больно, — признал я. — Но такой уж процесс. Хотите быть искателями древностей — придётся сначала проглотить одну из древностей.

Фрол вздохнул и первым взял камень. Видно было, что ему страшно, но детские мечты про сокровища оказались сильнее здравого смысла.

Он закинул кристалл в рот, сделал несколько больших глотков из бурдюка и с трудом проглотил.

Потом Тимур. Потом Ржавый, который перед этим прошептал что-то очень неприличное.

— Готово, — хрипло доложил Фрол.

— Прекрасно, — сказал я. — А теперь садимся и начинаем получать удовольствие.

Удовольствия, конечно, было мало. Примерно час бедолаг сильно колбасило. Температура, озноб, дрожь, спазмы. Фрол пытался держаться по-гвардейски, но в какой-то момент его всё равно скрутило. Тимур сидел, упершись руками в землю, и пыхтел как кузнечный мех. Ржавый матерился сквозь зубы с таким изяществом, что я даже заслушался ненадолго.

Я в это время работал извне. Камни надо было не просто проглотить. Их надо было провести через тело, зацепить за тонкие структуры души, внедрить правильно. В идеале такой процесс делают долго, мягко, с подготовкой.

У меня времени не было. Так что делал надёжно, но не нежно.

В какой-то момент Ржавый попытался встать.

— Сидеть, — сказал я.

— Меня сейчас вырвет.

— Терпи. Если вырвет — придётся снова камень глотать.

К концу часа камни почти полностью растворились в их организмах и стали частью их духовной структуры.

Магическое зрение поначалу будет слабым, особенно по меркам магов. Но для моих задач этого хватит. А если в течение пяти лет давать им такие камни, постепенно усиливая эффект, то получат полноценное зрение. Может, не как у архимага, но на уровне сильного практика.

— Живы? — спросил я.

— Вроде, — прохрипел Фрол.

— Хорошо. Теперь за мной. Я тут уже всё разведал. В замке ни хрена интересного нет, но попрактиковаться можно.

— Как это нет? — удивился Ржавый.

— Вот вам первый урок: большинство руин пустые. В них нет сокровищ, древних артефактов или тайных знаний. Но проверять всё равно надо.

Я повёл их к боковому коридору.

— Смотрите туда. Что видите?

— Стену, — сказал Тимур.

— Пыль, — добавил Ржавый.

Фрол прищурился и произнёс:

— Как будто… ниточка какая-то? Светится.

— Точно! — воскликнул Ржавый, тоже её разглядев.

— Молодцы. Это остаточный след и он ведёт к старому механизму.

Я взял палку и кинул её на нужную плиту.

Щёлкнуло, из стены вылетел ржавый шип и с мерзким скрежетом ударил в противоположную.

Все трое отскочили.

— Ловушка, — констатировал я. — Ржавый сейчас мог бы лишиться головы.

— Почему сразу я? — возмутился он.

— Потому что ты бы наверняка полез первым.

Мы прошли дальше. Я показывал им остатки плетений, старые защитные контуры, места, где магия давно выветрилась, но след ещё держался. Объяснял, как отличать опасное свечение от безопасного, почему яркое не всегда хуже тусклого и так далее.

Потом достал браслеты.

— Это вам.

— Что это? — спросил Фрол.

— Кладоискатели.

— Браслеты так называются?

— Теперь да.

Название нормальное, а главное — понятное. Не «резонансный многоконтурный поисковый накопитель». Не люблю, когда артефакты называют так, будто их сделал человек, которому платят за количество слов.

Я надел один браслет на руку Тимуру.

— Видишь стену?

— Вижу.

— Здесь тайник. Поднеси руку. Да не эту, а которая с браслетом…

Тимур начал медленно водить ладонью вдоль стены. Когда браслет оказался напротив нужного места, то задрожал.

— Ого! — выдохнул каменщик.

— Вот-вот. Браслеты настроены на золото, магические камни, некоторые металлы и ещё ряд полезных вещей. Не идеально, но лучше, чем ковырять каждую стену ломом.

Тимур простучал кладку, нашёл слабое место, и взятым с собой долотом быстренько расковырял её. Мы вытащили несколько мелких камней из кладки, расширили отверстие и достали шкатулку.

Внутри лежали золотые монеты, пара мелких украшений и два простеньких артефакта.

— Почему же никто не нашёл за столько времени? — удивился Фрол.

— Потому что я сам это всё оставил, пока вы там валялись, — пожал плечами я.

Я подробнее рассказал им про браслеты. В каждом стояло по несколько камней. Один давал слабый магический щит. Второй давал лёгкое исцеление при ранениях. Третий отвечал за поиск. Четвёртый служил накопителем. Гнёзд было больше, потом можно будет добавить защиту от ядов, усиление зрения, сигнал тревоги и ещё много полезного.

Дальше я заставлял их смотреть, искать, описывать, что они видят. Они путались, ошибались, называли остаточную энергию «дымком» и «вот этой хренью у пола». Но в целом, для первого дня неплохо.

Магическое зрение они начали осваивать ударными темпами, потому что я сразу заставил их работать по полной.

Обычно так делать нельзя. Но у меня при себе были крупные целительские камни, которыми я восполнял их силы. Без этого они бы, может, и не подохли, но валялись бы потом неделю. А мне нужны работники, а не страдальцы.

К середине дня стало ясно, что в самом имении действительно нет ничего ценного. Мы обследовали подвал, верхние комнаты, остатки башен, внутреннюю стену. Нихрена.

Зато камня было много. И вот тут начиналась вторая часть обучения.

— Ваша следующая задача, — сказал я, выводя их к стене, — не только искать древние артефакты, но и грамотно разбирать полезные строения. Сами знаете, нам нужно много блоков.

— Ещё как нужно, — согласился каменщик.

Я достал пространственный кристаллик, поставил у подходящего блока, активировал. Камень исчез.

— Почему нельзя начинать с самого низа? — спросил я и тут же сам ответил: — Во-первых, так хуже работает. Во-вторых, может весь замок завалиться вам на голову. Поэтому берём блоки с таких мест, где это не влияет на устойчивость стены. Тимур, ты в этом лучше всех соображаешь, так что объяснишь потом подробности.

Каменщик серьёзно кивнул.

Мы забрали несколько крупных блоков. В стене остался навес из мелких камней и раствора. Я создал лёгкое заклинание-толчок, и камни осыпались вниз, часть разбилась.

— Мы такой магией не владеем, — заметил Фрол.

— Не владеете, — согласился я. — Но вы владеете палкой.

Я подобрал длинную палку, упёр её в похожий участок и толкнул. Камни посыпались вниз.

— Видите? Палка — тоже великая сила.

Я гонял их по развалинам, пока они не начали смотреть на каждую трещину как на личного врага. Объяснил базовые вещи, которые мы встретили. И те, которые не встретили, тоже. Про проклятые предметы, старые накопители, которые могут взорваться и много чего другого.

За один день хорошими поисковиками они, конечно, не станут. Но мне и не нужно прямо сейчас отправлять их в самые опасные руины. Есть слабые места, где разведчики нашли просто поле с древними блоками или где торчит кусок стены. Вот там пусть тренируются.

Каждому поисковику я собирался выделить два-три гвардейца и одного следопыта. Для охраны, наблюдения и чтобы было кому бежать за помощью в случае чего. Но внутрь зданий я им пока лезть запрещу. А то начнут шарахаться от каждой магической ниточки, от каждого писка браслета и сами убьются.

Пусть привыкают постепенно.

Плюс дам им нужное оборудование. Зачарованные рукавицы — обязательно, чтобы брать подозрительные артефакты и не остаться без руки. Верёвки, крючья, маркеры для опасных мест. Простенькие амулеты связи. Зачарованные ящички для артефактов.

К вечеру мы вернулись в имение.

Троица выглядела выжатой, но довольной. Особенно Фрол. У него в глазах всё ещё горел тот самый детский восторг.

Я отправил их есть, спать и завтра к Тихону, чтобы напоил укрепляющими зельями.

А сам занялся подготовкой к поездке на приём. Сначала собрал Ильдара, Макара и Германа.

— Завтра утром выезжаю на дворянский приём, — сказал я.

— Охрана готова, ваша милость, — кивнул Ильдар.

— Ещё раз проговорим варианты…

Мы обсудили все возможные неприятности, которые могли случиться в моё отсутствие. Не все семьдесят вариантов, которые я оставлял в прошлых инструкциях, но самые основные. Плюс новые, которые включали внезапное нападение из деревни жуков и бунт бывших разбойников.

Затем я направился к Катарине. Она сидела у себя, перебирала какие-то травы и что-то записывала.

— Готова? — спросил я с порога.

Катарина подняла глаза.

— К чему?

Я замер.

— Я тебе что, не сказал?

— Что не сказал? — она изогнула бровь.

— Ты едешь со мной.

— Что, серьёзно? На дворянский приём? — ведьма выгнула и вторую бровь.

— Именно. Не может же целый граф явиться без дамы.

Катарина медленно отложила травы и разгладила платье.

— Леонид, я ведьма, — напомнила она. — Это будет удар по твоей репутации.

— У меня репутация человека, который ездит на железной повозке, громит разбойников, вырезает жуков и, по слухам, хранит дома гору артефактов. Думаю, одна красивая женщина рядом меня не добьёт. Да и кто знает, что ты ведьма?

— Кто-то да может узнать.

— Не переживай, — улыбнулся я. — Если кто-то узнает, мы его убьём.

Катарина посмотрела на меня долгим взглядом.

— Очень успокаивает.

— Я стараюсь изо всех сил.

— Ты ведь шутишь?

— Как знать, — пожал плечами я. — Готовь своё лучше платье и нацепи те украшения, что я подарил. Кстати, поедем мы даже не на лошадях, а на карете.

— Теперь эта поездка стала ещё менее привлекательна, — нахмурилась Катарина. — На лошадях быстрее и комфортнее.

— Согласен, — сказал я. — Но давай посмотрим, какие у них там правила игры и первое время будем им следовать.

— Ты? Следовать правилам?

— Первое время, — уточнил я. — Пока не пойму, где эти правила можно выгодно сломать.

Катарина тихо усмехнулась.

— Вот теперь похоже на тебя.

— Ага. Для начала надо посмотреть, что они там задумали. И как я могу всё это обернуть к своей выгоде…

Карета тряслась так, что временами мне казалось, будто мои внутренние органы пытаются поменяться местами. Подвеска у этого местного чуда инженерной мысли отсутствовала как класс. А у меня как-то не было времени заняться.

За окном мерно цокали копыта гвардейских коней — охраны со мной отправилось немного, всего два человека. Больше брать я не стал. Если на нас нападёт мелкая банда, мы и так справимся. А если армия — лишний десяток копий всё равно не спасёт, зато имение останется голым.

Я отвлёкся от окна и посмотрел на Катарину.

Выглядела она сегодня просто великолепно. Тёмно-зелёное платье сидело идеально, подчёркивая всё, что нужно было подчеркнуть, волосы уложены в сложную, но не вычурную причёску, на шее поблескивал подаренный мной артефакт.

Вообще не скажешь, что эта женщина не аристократка с рождения. Что она умеет работать руками, собирать травы по колено в грязи, а если прижмёт — и в поле выйдет.

Но это вполне объяснимо. Не бывает некрасивых ведьм, это практически закон природы. Сама магия, текущая по их венам, делает их привлекательными: кожа всегда выглядит идеально, фигура не портится даже с годами, да и формы всегда такие, что заглядение. Такова их суть, такова их магия.

Мы перекинулись парой фраз о дороге, а потом Катарина вдруг посмотрела на меня очень серьёзно.

— Ты вообще понимаешь, что ты на самом деле делаешь?

Я не сразу понял, к чему этот резкий переход, но вполне спокойно поинтересовался:

— Например?

— Например, ты пробудил магический взгляд в тех людях.

— Ну да. И что здесь такого?

Катарина тяжело вздохнула.

— Давай начнём сначала. Леонид, они, по факту, тебе никто. Это не гвардейцы, которые служили твоему роду двадцать лет. Они ещё не доказали свою преданность, и при этом получили от тебя настолько большой дар.

— И что, тебе завидно? — усмехнулся я. — Могу тоже дать какую-нибудь плюшку, если хочешь. Правда, не знаю до конца, как это сработает на ведьме, структура ауры у вас специфическая. Но можно провести испытания.

— Я вообще не об этом! — Катарина всплеснула руками. — Я им не завидую. Я про то, что тебя же убьют!

— Вот это новости. И кто меня должен убить? У нас тут что, есть тайное общество защиты магических камней, которое следит, чтобы их не глотали?

— Ну вот, — ведьма снова вздохнула. — Даже сейчас мне всё выложил. Зачем?

— Так я тебе доверяю.

— А если я в плен попаду? Или ещё что-то случится? Выбьют из меня эту информацию.

— Ты хочешь перестать работать на меня и куда-то уйти? — прищурился я.

— Нет, как можно, ты что! — сразу возмутилась ведьма.

— Ну вот, значит, проблем никаких нет.

— Я же говорю — вдруг меня похитят!

— С чего тебя похитят? А если даже вдруг такое случится, я тебя найду, не переживай. Но это маловероятно.

— Может, тебе напомнить, куда мы едем? — язвительно поинтересовалась она.

Я только пожал плечами.

— Я никогда не слышала, чтобы кто-то мог неодарённым людям давать магию, — упрямо продолжила Катарина. — Это же бессмыслица какая-то. Это всё меняет! Если об этом узнают другие аристократы или городские гильдии магов…

— На самом деле я не даю им магию в том понимании, в котором тебе кажется, — перебил я. — Просто эти камни, растворяясь, создают у них в теле некое магическое ядро. Искусственное. Это отдельный магический накопитель, который будет потихоньку поглощать ману из воздуха и накапливать её. По факту, можно много чего человеку дать, но он всё равно не сможет сам формировать заклинания. Для этого нужен природный дар. Если только, конечно, не создать многомерный конструкт из сотни камней, хирургически связанных друг с другом вдоль нервной системы, и…

Я начал увлекаться, прикидывая в уме схему такого конструкта. Получилось бы забавно.

— Стоп, стоп, стоп, — Катарина замахала руками. — Я даже не хочу этого слышать. Откуда ты вообще всё это можешь знать? Хотя нет, не отвечай. Тоже не хочу знать. Ты очень странный, вот что! И тебе это никто не говорит, поскольку всех вокруг всё устраивает — еда появилась, стены строятся, разбойники не лезут. Но мне кажется, что тот удар по голове для тебя прошёл далеко не просто так.

— Ну, по факту, я тогда умер, — сказал я.

Катарина посмотрела на меня пронизывающим взглядом.

— Умер?

— Ну да. И переродился, — улыбнулся я.

Она продолжала сверлить меня взглядом, и я понял, что, возможно, не стоит настолько открыто об этом болтать. Но я человек простой, не особо люблю все эти шпионские тайны.

В начале мне приходилось скрываться и косить под дурачка с амнезией, чтобы выжить. Но сейчас я обрёл какую-никакую силу, прикрыл фланги, обзавёлся верными людьми. Мне всё меньше нравилось играть в секретность.

Однако шокировать ведьму тоже не входило в мои планы. Я решил немножко смягчить ситуацию:

— Допустим, я просто знаю, как работают некоторые вещи. Иногда знания приходят из ниоткуда. Ты же меня прекрасно понимаешь, дорогая ведьма, которая может обращаться к памяти крови?

Катарина задумалась, медленно кивнула и расслабилась. Моя отмазка её устроила.

— Ладно, — сказала она. — Зачем мы вообще едем на этот дурацкий приём? И как я себя должна вести? Что мне говорить? Что делать?

— Тебя что-то конкретное интересует?

— Ну, например, если у тебя будет дуэль, и ты будешь проигрывать? Мне вмешиваться?

— Ни в коем случае. Если проиграю — сам виноват. Хотя это вряд ли…

— Сколько самонадеянности. А если ко мне начнут приставать местные аристократы? Я должна буду терпеть или я могу ответить?

Я посмотрел на неё как на ненормальную.

— Конечно, можешь! Испепели наглеца на месте. Я даже помогу пепел под коврик замести.

Катарина впервые за поездку искренне улыбнулась.

— Хорошо. Потому что терпеть я не собираюсь. Если бы я хотела быть чьей-то подстилкой, я бы не шастала по лесам и не вызывала дождь по деревням за кусок хлеба. Ведьме не так тяжело попасть на службу в тёплое место.

— Подожди, подожди, — нахмурился я. — Ничего, что ваш дар способен убить всех вокруг? Как вообще можно стать, как ты выразилась, подстилкой, имея такую силу?

Катарина передёрнула плечами, словно отгоняя мерзкие воспоминания.

— Был период, когда я и в городе могла поселиться. Я изучала всё, что касалось ведьм. Плюс моя наставница была старой и сильной, она многое видела. Она рассказывала о всяких влиятельных личностях, которые могут к ведьме даже пальцем не прикасаться, но приказывать делать разное… и просто смотреть. Или подкладывать ведьм под своих рабов, которые после этого мучительно умрут. У власть имущих зачастую очень больная фантазия.

— Понятно, — холодно сказал я. — Значит, так. Любой, кто попробует тебе протянуть руку с плохими намерениями — можешь эту самую руку сломать или просто отрубить.

— Я холодным оружием не сильно-то владею.

— Так зачем оружием? Воздушное лезвие используй. Или плеть смерти, например. Можешь магической нитью обвязать ему пальцы и дёрнуть как следует, чтобы они превратились в серпантин. Вариантов множество, выбирай на свой вкус.

Катарина похлопала ресницами.

— Ничего, что я из этого всего только воздушное лезвие знаю?

— Ну ничего, значит, ещё научишься. Не переживай, покажу парочку приёмов, — подмигнул я.

За разговорами время пролетело незаметно, и наша карета, наконец, остановилась. Мы приехали на место.

Выйдя наружу и подав Катарине руку, я огляделся. У широких ворот имения барона Вяземского творился форменный хаос. Куча карет разной степени потрёпанности, ржущие лошади, снующие туда-сюда слуги с тюками.

— Сколько же здесь влиятельных людей собралось, — пробормотала Катарина, поправляя подол платья.

— Ага, — с иронией хмыкнул я. — Прям вся мощь региона. Аж мурашки по коже.

Я смотрел на это сборище. Повозки, старые машины, парочка угловатых броневиков с облупленной краской, кто-то вообще прискакал на лошади. У кого-то была гвардия в разномастной броне, у кого-то её не было вообще.

Предприимчивые торговцы расставили палатки возле сухого фонтана и громко зазывали посмотреть на свои товары.

— Такое ощущение, что я на сходку обнищавших работяг приехал. Или бомжей каких-то, — вздохнул я. — Вообще не понимаю, что я тут забыл.

Глядя на это разношёрстное болото, я невольно провалился в воспоминания из прошлой жизни.

Вспомнился один момент, как я делал уникальную подвеску для королевы Изольды. Она была правительницей одного из сильнейших королевств, а её муж при этом — лишь формальной фигурой для подписи бумажек.

Когда работа была закончена, меня пригласили на шикарный приём. Я должен был вручить артефакт лично королеве.

Вот там собралась истинная мощь, настоящие владыки мира. Сколько графов, королей, даже парочка соседних императоров прибыла. Над хрустальным дворцом летали драконьи всадники и контролировали порядок. Архимаги поддерживали многослойные защитные контуры. А я шёл по золотой ковровой дорожке — личный гость королевы, который угробил полгода жизни на один-единственный заказ.

Но зато подвеску я тогда создал поистине мощную.

Притом позже она королеве очень даже понадобилась. На поле боя её смогли окружить четыре вражеских генерала. Все — сильнейшие архимаги. Они нанесли слитный, чудовищный по силе удар, который королева не смогла бы выдержать, хотя сама Изольда была невероятно сильна.

И моя подвеска, висевшая у неё на груди и обладавшая кучей разных свойств, поглотила урон. Она даже наполовину не просела от той атаки.

Само собой, после этого у меня начались проблемы. Все родственники тех генералов, которых Изольда тут же испепелила, сильно обиделись именно на меня. Ведь если бы не мой артефакт, королева бы не выжила.

Они несколько раз пытались штурмовать мою башню. Это было весело и увлекательно, должен признать. Только толку от их штурмов не было никакого.

Башня артефактора — это неприступная твердыня, поскольку она сама по себе представляет гигантский артефакт. Чтобы её взять, надо было собрать все армии мира, и то не факт, что получилось бы.

Я тогда от скуки даже специально пустил часть врагов внутрь. Любопытно было взглянуть, что у них получится.

И что же получилось? Даже до третьего этажа никто не дошёл. А если учитывать, что башенка с виду была небольшой, но внутри работал мощный контур расширения пространства…

Один, самый живучий противник из ордена Алмазных рыцарей в течение двух лет бродил по коридорам. Никак не мог выбраться.

Впрочем, так и не выбрался.

Я тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Местный баронский «замок» на фоне воспоминанией о моей башни выглядел как сарай.

Ну ладно уж, как есть. Работаем с тем что имеем.

Мы с Катариной подошли к воротам, заплатили обязательный взнос, от которого меня снова слегка передёрнуло, и слуги проводили нас внутрь.

Что ж, на сходку бандитов это всё же не походило, но и светским приёмом назвать сие сборище язык не поворачивался. В большой гостиной толпились десятки грубых мужиков. Кто-то уже активно бухал у столов, кто-то громко травил похабные анекдоты. Играла скрипучая музыка, где-то в углу даже пытались устроить танцы.

Самое начало фуршета, а кто-то уже в дрова и храпит в кресле. Да уж, высокое общество, ничего не скажешь.

Я окинул взглядом столы. Жареное мясо, соленья, грибы, хлеб, бочонки с пивом. На десерт — пироги с лесными ягодами.

Видимо, местный владетель только на таких фуршетах и выживает, собирая деньги за вход. Никакой изысканной еды нет и в помине.

Мы взяли по кубку с каким-то травяным настоем и отошли к стене, наблюдая. Вскоре к нам подошёл плотный мужчина с кустистыми бровями.

— Моё почтение, — кивнул он. — Барон Томилин. Живу далековато отсюда, на южных трактах. А вас что-то не припомню, господин. Новенький? Откуда будете?

— Граф Леонид Шахтинский, рад знакомству.

Брови барона поползли вверх.

— А, так это вы! Слышал о вас. Говорят, вы перешли дорогу лесным братьям в тех краях. Немало разбойничьей крови пролили.

— Просто давал сдачи, когда они пытались залезть в мой карман, — пожал плечами я.

— Мой граф такой отважный, — промурлыкала Катарина, играя роль милой светской дамы.

Томилин снисходительно хмыкнул и отпил из кубка.

— Зачем же так радикально? Зачастую с бандами проще договориться. Ваши гвардейцы их не трогают, а бандиты не станут убивать ваших крестьян, будут только грабить. Или можно договориться, чтобы они трясли только неместных, кто мимо проезжает. Поверьте моему опыту, всех их всё равно никогда не перебить, — сказал барон.

Я вежливо усмехнулся.

Мысленно я был с ним ой как не согласен. Прибить их можно всех, и даже не одним способом. А если не прибить, то применить с пользой — как минимум нехилую часть «лесных братьев» я уже перетянул на свою сторону.

И как бы смешно это ни звучало в контексте их прошлой профессии, сейчас они в некотором роде искупают свои грехи тяжёлым трудом на моей стройке. Ради безопасности и светлого будущего следующих поколений.

Ну, или ради того, чтобы я их не прикопал в лесу. Тут уж с какой стороны посмотреть.

Барон Томилин оказался весьма разговорчивым собеседником.

Он с удовольствием заочно рассказал мне чуть ли не о каждом из гостей. Кивал то в одну сторону зала, то в другую, поясняя, кто есть кто, кто с кем связан и кто кого ненавидит.

— Вон тот, с седой бородой и перстнями, граф Нагайский. Занимается наёмничеством. Собирает людей, тренирует, оружие выдаёт, а затем продаёт их услуги.

Я посмотрел в указанную сторону. Мужик выглядел как торговец мясом, что, впрочем, было не очень далеко от истины.

Барон продолжил:

— А вон тот толстый, барон Крутин. Знатный торговец! Если нужно достать что-то редкое или запрещённое, то это к нему. Он всё что угодно найдёт, вопрос только в цене.

— Ага, — кивнул я.

— Вон там, у колонны, трое в синих камзолах. Мелкие дворяне с северных земель. Держатся вместе, потому что поодиночке их никто всерьёз не воспринимает… А рядом с музыкантами, видите, рыжий тип? Это судейский помощник из Новосвета.

Я слушал, слушал и всё больше убеждался, что делать мне здесь особо нечего. Большинство этих людей для меня бесполезны, здравого сотрудничества ни с кем не выйдет.

Единственное, что интересно — мне надо понять, зачем меня сюда позвали, и кто именно собирается сделать глупость.

А глупость, судя по всему, вот-вот должна случиться.

Если меня хотят убить, лучше пусть попробуют сейчас, когда я готов. А не потом, когда они всё тщательно спланируют. Я из тех, кто предпочитает решать проблему сразу, пока она ещё маленькая и не обзавелась друзьями.

Катарина стояла рядом, держалась спокойно и вежливо улыбалась. Всё как мы и обсуждали.

Через некоторое время она наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Странно.

— Что именно?

— Тебя лично пригласили, но в твою сторону даже не смотрят. Должна же быть причина.

Я усмехнулся.

— Ну, причина есть.

— Какая?

— Скорее всего, меня просто хотят убить.

— Тут это сделать не так уж и просто, — сказала ведьма после паузы. — Здесь ведь тоже есть правила. Нельзя просто так кого-то прирезать. Если даже кого-то отравят — это потеря репутации для хозяина, к нему больше никто не приедет. А эти приёмы, между прочим, неплохой бизнес.

И в этот момент какой-то пьяный мужик за нашими спинами решил, что он бессмертный.

Я даже не сразу понял, что он целился именно в Катарину. Просто заметил боковым взглядом движение и тут же разгадал намерения незнакомца.

Он явно хотел шлёпнуть мою ведьму по заднице.

Ага, размечтался.

Я обнял Катарину за талию, чуть притянул к себе, словно собирался поцеловать, и одновременно развернул корпус.

У меня на поясе висел короткий меч. Ножны закрывали лишь половину клинка, дальше шло оголённое лезвие. И повернулся так, что рука мужика насадилась аккурат на клинок.

Он застыл. Я срауз понял по реакции: алкоголя в нём не так уж и много, он больше притворялся.

Ну да, понятно. Это типа такая провокация. Очень мило.

Я посмотрел на клинок, потом на его руку.

— Ой, прошу прощения.

И резко выдернул лезвие.

Мужик заорал так, что весь зал разом затих и посмотрел на нас. Я ещё и активировал слабое заклинание воздуха в клинке перед тем как выдернуть. По клинку прошла слабая вибрация, которая должна была нехило повредить тонкие кости в ладони говнюка.

— Что случилось?

— Кто его ранил⁈

— Да он сам полез! — запричитали вокруг.

Слуги подбежали к мужику с тряпками, принялись заматывать рану. А он, стиснув зубы и тяжело дыша, уставился на меня.

— Он на меня напал! — выдохнул он.

— Я? Ты видишь у меня оружие в руках? — удивился я.

Народ вокруг загудел. Кто-то даже рассмеялся.

— Руками махать надо аккуратнее. Здесь, насколько я помню, дуэли разрешены. Жить надоело? — спросил я.

Он зашипел, держась за пробитую ладонь.

— Совсем охренел, щенок⁈

— Или ты хотел меня по бедру похлопать? — спокойно уточнил я. — Это точно не ко мне.

— Не тебя, а эту девку! Красивая баба. А то стоит тут с каким-то слабаком.

Я, не скрываясь, закатил глаза. Что за звездец?

Ничего лучше придумать не мог? Это что вообще за уровень? У него мозг вообще есть?

Похоже, меня здесь и правда воспринимали как сопливого пацана.

Я сделал шаг вперёд.

— Значит, хотел мою невесту облапать?

Мужик сплюнул мне под ноги.

— Плевать, кто она тебе. Я всегда беру, что хочу. И эта девка сегодня же будет скакать на моём…

Один короткий взмах — и его голова покатилась по полу. Тело ещё секунду стояло, а потом с грохотом рухнуло следом.

Я убрал клинок, сделал глоток вина из кубка, который держал в другой руке, и невозмутимо заявил:

— Считаю, я в своём праве.

Вокруг стояла мёртвая тишина. Все молча смотрели на меня и безголовый труп у моих ног, разинув рты.

Катарина, к чести её, не дрогнула. Только чуть ближе встала ко мне и, продолжая играть свою роль, сказала:

— Ну зачем же ты так, милый? Можно было просто отрезать ему язык.

— Зачем? — ответил я. — Будет ещё ходить тут, мычать.

Кто-то из гостей нервно рассмеялся, а кто-то побледнел ещё сильнее.

Я оглядел зал, поднял кубок и добавил:

— Ах да, я забыл. Тут же правила есть. Если до вызова на дуэль кого-то убиваешь — то теперь, кажется, мне имеют право бросить мне вызов сразу трое, верно?

Никто не ответил, но по лицам я прекрасно видел, что желающих выйти против меня даже втроём не слишком много.

— Я не против. Если что, буду возле вон того столика, вместе со своей невестой. А вы подумайте, нужно вам это или нет.

Я развернулся и повёл Катарину в сторону. Ведьма, несмотря на внешнее спокойствие, была напряжена.

— Зачем так радикально? — тихо спросила она, когда мы остановились.

— Хотел посмотреть, что из этого выйдет. Смешал противникам карты, так сказать. Посмотрим, что они теперь сделают…

Полчаса назад

Семён Ратиборский по прозвищу Гриф не любил делать ставки вслепую.

В свои двадцать пять лет он успел понять одну вещь: мир принадлежит не самым благородным, не самым честным и даже не самым умным. Мир принадлежит тем, кто вовремя замечает, куда дует ветер, и успевает выставить парус раньше остальных.

Когда-то его учили совсем другому.

В старом городском доме Ратиборских висели портреты предков в парадных камзолах. Отец любил повторять, что в их жилах течёт особая, дворянская кровь. Хотя в последние годы он чаще общался не с равными, а с ростовщиками и другими мутными личностями.

Сначала они продали загородный дом. Потом столовое серебро и материнские платья. Потом всю библиотеку, которую мать отчаянно берегла до последнего — но долги оказались сильнее.

А однажды Семён вернулся домой и увидел, как приставы забирают мебель из гостиной. Пьяный отец сидел на единственном оставшемся табурете и всё повторял:

— Род Ратиборских ещё поднимется!

Семён тогда понял — нет, не поднимется.

А вскоре отец скончался, и мать ушла следом за ним.

Через неделю после этого Семён явился в городскую управу, отказался от титула и прав на оставшееся имущество. Вместе с этим с него списали долги, потому что и взять было уже нечего.

В тот же день он забрал единственное, что осталось от предков, а именно хороший стальной меч, и нанялся в охрану каравана.

Через три года у Ратиборского уже был свой отряд наёмником.

Не самый большой, но крепкий. Люди называли его Грифом по двум причинам — во-первых, Семён привык брить голову налысо. Во-вторых, он редко лез в драку первым, зато всегда появлялся там, где можно было поживиться.

Плохая кличка для благородного аристократа, но прекрасная для наёмника.

Теперь под его началом было две сотни человек. Пехота, арбалетчики, десяток кавалеристов, два полевых лекаря, кузнец и даже один недоучившийся маг, который умел чинить артефакты.

Обеспечение такого отряда стоило дорого. Людей надо было кормить, вооружать, лечить, иногда хоронить. Заказы, конечно, находились всегда: охрана деревни, сопровождение купцов, поиск беглых рабов по городскому поручению, уничтожение разбойничих банд.

Но всё это лишь покрывало расходы. А Гриф хотел расти. И с недавних пор он решил, что готов вновь остепениться.

Поэтому он и приехал на приём к Вяземскому.

Здесь, в этих краях, всё решали связи. Надо было знать, кто с кем пьёт, кто кому должен, где есть заброшенная ферма, где умер хозяин без наследников, где деревня готова платить за защиту, а где можно просто прийти и занять пустующее имение, если никто достаточно сильный не возразит.

Гриф присматривался, слушал и запоминал. Ничего особо интересного на приёме не происходило — ровно до тех пор, пока какой-то молодой аристократ с неприлично спокойным лицом не снёс голову одному из гостей.

Семён видел людей, которые убивают легко. В наёмничьей жизни таких хватало. Но этот аристократ убил человека так буднично, как будто раздавил насекомое. Причём даже без объявления дуэли.

А так не делается.

Даже здесь, где каждый второй барон держал на жаловании разбойников, убийство посреди приёма требовало расплаты.

Гриф подозвал своего десятника, широкоплечего Олега по кличке Зуб. Странно, но его так прозвали за то, что у него не было верхних передних зубов.

— Собери мне всё про этого человека, — тихо сказал Гриф. — Кто такой, откуда, сколько людей, кто за ним стоит. И почему он так нагло действует.

— Шделаем, — прошепелявил Зуб.

— Быстро.

Люди Грифа растворились в зале. Сам Семён тоже не сидел без дела: перекинулся парой фраз с бароном Томилиным, послушал двух подвыпивших дворян, осторожно вытащил немного сведений у помощника какого-то купца.

Картина получалась интересной.

Граф Леонид Шахтинский не владел обширными землями. Всего одна деревня, старое имение и шахта. Армия, говорят, слабая, на уровне деревенской стражи. Правда, в последнее время дела у него будто бы пошли вверх. С пропитанием стало лучше, люди к нему потянулись. По слухам, и деньги появились, торговцы к нему регулярно ездят.

Шахта работает и там добывают много чего интересного. А работающая шахта, где много ресурсов и редко случаются обвалы — это настоящее сокровище.

Гриф сопоставил факты и убедился: это шанс.

Если у Шахтинского нет настоящей армии, а сам он явился сюда с парой охранников, значит, его скоро сожрут. Вопрос был только в том, кто первым разинет пасть.

Шахтинский сам предложил дуэль против троих. Если бывший аристократ Семён Ратиборский победит графа на дуэли, то сможет заявить права на имущество проигравшего.

Да, на землях Шахтинского это вряд ли примут с радостью. Ну и что? Гриф придёт туда с двумя сотнями вооружённых людей, наведёт порядок и объяснит, кто теперь здесь главный.

И на этих землях он сможет построить себе базу, где будет тренировать людей. Проведёт набор новых бойцов из местных, начнёт добывать металл из шахты… Дальше — больше.

Гриф почувствовал, как внутри поднимается азарт.

— Зуб, Кошмар, Седой, — позвал он троих ближайших бойцов. — Айда.

— Драться будем? — оскалился Седой.

— Если можно это так назвать. Надо порешить того дворянчика, — усмехнулся Гриф.

Шахтинский сидел у небольшого столика, словно ничего особенного не произошло. Рядом с ним была та самая красивая до неприличия женщина.

Гриф поймал себя на мысли, что её тоже можно забрать.

Если Шахтинский умрёт, кто станет спорить? Женщины всегда достаются победителям.

Гриф остановился перед столиком. Шахтинский поднял глаза и молча посмотрел на него.

Этот взгляд Семёну не понравился. В нём не было ни страха, ни даже попытки понять, кто перед ним. Скорее лёгкое любопытство, не более того. Как будто к графу подошёл не вооружённый наёмник, а уличный фокусник с сомнительным номером.

— Граф Шахтинский! Вы сами объявили, что готовы принять вызов от троих. Я принимаю ваше предложение. Позвольте представиться: Семён Ратиборский, дворянин по крови, командир вольного отряда «Сыновья ночи».

Прочие гости с любопытством уставились на них. Шахтинский откинулся на спинку стула и цокнул языком.

— Приятно познакомиться. Шучу, ни капли не приятно. Так что тебе от меня надо, Гриф?

Семён чуть прищурился и ответил:

— Дуэль.

Женщина рядом с графом едва заметно повернула голову и приподняла бровь. Как-то по-особенному она это сделала, что бровь сложилась в изящную фигуру.

— Дуэль, значит, — лениво повторил Шахтинский. — Ещё поди до смерти?

— Да. И по кодексу всё имущество проигравшего достаётся победителю, — добавил Ратиборский.

Граф вдруг улыбнулся, отставил бокал и подался вперёд.

— Слушай, как-то нечестно получается, — сказал он. — У меня есть деревня, имение, есть даже рабочая шахта. А что ты ставишь на кон? Потёртые штаны и старый меч? И тело, которое мне ещё надо будет сжечь? Спасибо, пожалуй, откажусь. Если хочешь сражаться — давай просто сразимся. Но не на имущество.

Несколько гостей прыснули со смеху. А Гриф почувствовал, как у него от раздражения дёргается веко.

Он ненавидел, когда над ним смеялись. Слишком хорошо помнил, как старые знакомые отворачивались от Ратиборских, будто бедность заразна.

— У меня есть отряд, — процедил он. — Две сотни человек с полным вооружением. В случае моей смерти он перейдёт к тебе.

Шахтинский чуть оживился.

— Вот это уже интереснее.

— Зуб, — Гриф повернул к нему голову, и десятник вытянулся. — Если я погибну, отряд переходит под командование графа Шахтинского.

Зуб мрачно кивнул.

— Я шлышал. Хорошо.

Семён усмехнулся про себя. Отряд, конечно, был ему верен. Люди могли и не принять нового хозяина. Особенно если новый хозяин умрёт сразу после дуэли от внезапного ножа.

Шахтинский поднялся.

— Договорились.

Он повернулся к своей женщине и ласково произнёс:

— Подожди меня пару минут, дорогая. Я сейчас снесу ещё несколько голов и вернусь.

— И твоя женщина тоже станет моей, — добавил Гриф.

В зале снова стало тише, а Шахтинский рассмеялся.

— Ты уверен, что потянешь её?

— Потяну, не переживай. У меня больше мужского достоинства, чем у тебя, — усмехнулся Семён.

Женщина изящно поднялась, приблизилась на пару шагов и каким-то образом посмотрела на Грифа сверху вниз, хотя была ниже ростом.

— Больше достоинства? — мягко спросила она. — Где же ты его прячешь? Почему я его не вижу?

— Скоро ты им сполна насладишься, красотка, — оскалился Ратиборский.

Глаза женщины вспыхнули силой.

Воздух вокруг неё потемнел, словно прямо над ней внезапно появилась грозовая туча. По коже Грифа пробежал мороз — не метафорический, а вполне настоящий. Волосы на руках встали дыбом, а в глубине живота появилось тошнотворное ощущение, будто он стоит на краю могилы и земля под ногами уже начала осыпаться.

Ведьма!

Гости шарахнулись назад. Кто-то выругался, кто-то просто побледнел, а кто-то вообще поспешил покинуть комнату.

А Шахтинский спокойно обнял ведьму за талию и притянул к себе.

— Не стоит переживать, — сказал он. — Всё, что у него есть, — это только слова, которые не имеют никакого значения.

Семён моргнул. Он что, сейчас только что обнял ведьму и не умер? Какого хрена?

Кого он, мать вашу, вызвал на дуэль⁈

Ведьма очаровательно улыбнулась, и вихрь силы вокруг неё стал чуть тише.

Семён сглотнул и добавил:

— Дуэль будет с использованием артефактов.

Шахтинский посмотрел на него и тоже улыбнулся.

— Согласен, — сказал он.

Вяземский смотрел на Шахтинского уже совсем иначе.

Он привёл на приём настоящую ведьму! Это что вообще такое⁈

Когда эта девка вызвала свою силу, Клятов побледнел и сделал шаг назад. Дубров тоже напрягся, хотя старался держать лицо. Ведьм здесь боялись не из суеверий. Все прекрасно знали, что такая женщина может за секунду превратить зал в склеп.

— Вот теперь понятно, почему разбойники у него не справлялись, — тихо сказал Клятов. — Земли охраняет ведьма.

Вяземский не ответил. Он наблюдал.

Когда Шахтинский обнял ведьму за талию, вокруг него вспыхнули тонкие артефактные контуры. Не те, что включались во время удара клинком, другие.

Они втянули часть энергии ведьмы, пропустили через себя, рассеяли и будто бы присвоили остаток.

Вяземский прищурился.

Артефакт, позволяющий касаться ведьмы и не умирать… Такая вещь будет стоить целое состояние!

— Планы меняются, — сказал Вяземский.

— В каком смысле? — Клятов повернулся к нему.

— Никакой дружеской схемы. Нужно сделать так, чтобы Шахтинский проиграл.

— Так ведь Гриф серьёзный боец, — пожал плечами Дубров. — Плюс поединок будет трое против одного, так что Шахтинский вряд ли победит.

— Да, — кивнул Вяземский. — А потом умрёт и Гриф.

— У него привёл с собой три десятка людей, если не больше, — напомнил Клятов.

— Вот и хорошо, — кивнул Вяземский. — Значит, заберём не только артефакты графа, но и оружие, деньги, лошадей у отряда Грифа. Организуем засаду, когда они будут покидать мои земли. Уничтожим всех и всё заберём.

Дубров всё ещё смотрел на ведьму.

— А если Шахтинский победит?

— Тогда будем думать.

— Выходит, мы правильно сделали, что отправили людей к его деревне, — пробурчал Клятов.

— Конечно, правильно, — отрезал Вяземский. — Главная защита Шахтинского сейчас рядом с ним. Вот почему он не взял охрану, она ему не нужна, пока рядом эта тварь. Пусть наши наёмники жгут деревню, а мы тем временем заберём то, что он притащил сюда сам…

Я примерно так всё и представлял.

Слишком уж они внимательно смотрела на меня та троица, что держалась в стороне. Один из них — хозяин вечера, между прочим — вообще не сводил с меня магического зрения. Я чувствовал этот взгляд — не самое приятное ощущение, как будто кто-то щупает тебя грязными пальцами.

Ладно, пусть щупает.

Я и сам немного подкинул им нужных мыслей. Пока болтал с гостями, между делом сообщил, что дела у меня идут отлично, урожай богатый, шахта работает, ну и так далее.

Катарине я заранее велел засветить свой дар при удобном случае. Во-первых, чтобы мужское внимание к ней поубавилось, потому что меня это раздражало. Ходят тут всякие, лапают мою ведьмочку взглядом. Во-вторых, пусть думают, что главная сила моего имения — именно ведьма.

Тогда враги начнут суетиться и делать глупости. А чужие глупости я люблю.

Ну и ещё я сделал одну маленькую пакость. Пока обнимал Катарину, специально прогнал её энергию через один из своих защитных артефактов. Подпитал щит и заодно показал наблюдателям то, что им хотелось увидеть.

Если эти твари хотят напасть — пусть нападают сейчас. Потом ведь всё равно полезут. А я реалист и понимаю, что хреновые времена могут наступить в любой момент. Даже в шахте может случиться так, что какое-то время мы совсем не будем находить кристаллы.

Сейчас у меня есть возможность вывезти ситуацию, ресурсов хватает. Потом может и не быть.

Мы вышли на дуэльную площадку, которая была организована на заднем дворе среди убого подстриженных кустиков.

Гриф первым обнажил меч, ткнул им в мою сторону и процедил:

— Прощайся с жизнью, Шахтинский.

— С твоей? Обязательно. Пока-пока, — я игриво помахал ладонью.

Вокруг собралась куча зевак, внимательно наблюдая за нами. Гриф дал знак своим людям, и те разошлись, пытаясь взять меня в круг.

Я не спеша вытащил из ножен клинок и ногтем проверил остроту лезвия.

Все свои козыри показывать не буду. Вечер-то ещё не окончен, да и путь домой неблизкий. Мало ли, что ещё предстоит. Поэтому сейчас постараюсь всё решить с помощью стали.

В моём родном мире любой мало-мальски воспитанный человек обязан был уметь драться. Здесь это умение, похоже, уже почти вымерло — огнестрельное оружие великий уравнитель.

Я тоже, конечно, больше привык полагаться на артефакт. Но меч по-прежнему оставался хорошим аргументом во многих спорах.

— Господа, вы готовы? — спросил барон Вяземский, хозяин имения. — Начина…

Гриф бросился в атаку, не дождавшись объявления. Его клинок сверкнул в воздухе. Я спокойно уклонился и принял удар на свой меч. Активировал чары, и клинок противника отлетел, едва не полоснув его же по лицу.

Судя по этому самому лицу, наёмник растерялся. Попробовал ударить снова, и я опять активировал чары. В этот раз меч едва не вылетел из руки Грифа, и он зашипел, как кот.

Что, запястье вывернул? Бывает. Надеюсь, сможешь дальше драться.

Один из его товарищей, с седыми волосами, бросился на меня слева. Я уклонился от его удара и пнул под зад, чем вызвал сдержанный смех публики.

Подождал, пока третий противник попытается ударить в спину, и картинно поклонился.

Ух, рискованно. Топор пролетел прямо над макушкой. Зато красиво.

Они кинулись на меня все разом, и вот тут пришлось попотеть. Несколько раз их удары достигали цели, но срабатывали защитные артефакты.

Я сделал вид, что быстро вымотался и подпустил седого поближе. Он клюнул.

Я резко развернулся, полоснул его по бедру и тут же ушёл. Отразил удар Грифа, отчего он снова едва не выронил меч. Врезал рукоятью в челюсть беззубого. Тот, бедолага, отшатнулся и выплюнул ещё пару зубов.

А затем я добрался до раненого и распорол ему грудь от ключицы до живота. Усиленный магией клинок пересчитал всё ребра. Противник рухнул к моим ногам.

— Седой! — заорал окровавленным ртом беззубый.

Гриф только стиснул зубы. Он явно понял, что бой идёт не по плану.

Лидер наёмников сунул руку за пазуху и вытащил маленький мешочек.

— Зуб, назад! — рявкнул он и широко взмахнул рукой.

Вперёд устремилось облако чёрного порошка. Я успел только моргнуть. В глазах потемнело, и спустя секунду я почти ослеп.

Какая-то алхимическая дрянь. Так, это уже нечестно. Речь шла про артефакты, а не про алхимию.

Хотя ладно, я ведь тоже сюрприз приготовил… Заранее расставил по площадке сторожевые нити. И теперь мог ориентироваться даже без зрения. Прекрасно чувствовал, где находятся противники и что делают.

Под поражённые вздохи зрителей я увернулся от нескольких ударов, а затем атаковал в ответ. Клинок нашёл горло Зуба и пронзил его насквозь, выйдя из затылка.

Он даже крикнуть не успел.

Гриф резко сменил стойку и что-то сделал руками. Я почувствовал магию и понял, что игры закончились.

Ладно, мне всё равно уже надоело.

Я поднял левую руку, где под рукавом был спрятан стреляющий наруч.

— Мне казалось, здесь любые способы убийства приветствуются.

Щёлк.

Первый штырь разбился об магический щит Грифа. За ним второй, третий, четвёртый. Надо же, неплохой защитный амулет у этого наёмника.

Наверное, он даже успел подумать, что я ему ничего не сделаю.

Но тут я выпустил последний штырь, мощно зачарованный.

Он пробил защиту, как мокрую тряпку.

Гриф с криком дёрнулся назад, прижимая руку к животу. А в следующий миг я активировал все четыре камня в рукояти меча и бросил его, как копьё.

Гриф даже дёрнуться не успел. Клинок пронзил ему грудь насквозь и вылетел из спины, улетев в кусты. Заодно подстриг их нормально.

А в груди наёмника осталась такая дыра, что туда можно было бы засунуть голову при желании. Я бы не стал, конечно. Фу, гадость какая.

Тело покачнулось и упало. У меня к тому времени прояснилось зрение, я подошёл и забрал свой меч.

— Г-граф Шахтинский победил, — дрожащим голосом объявил Вяземский.

Я проморгался, вытер меч от крови о те же кусты и спросил:

— Ну, и где мои новые наёмники?

Никто не ответил.

Катарина оказалась рядом, протянула мне кубок с вином и, как всегда, делала вид, будто всё происходящее совершенно нормально. Потом вытащила платок и аккуратно вытерла мне лоб.

— Ты очень рисковал, — тихо сказала она. — Они были неплохими бойцами.

— Но я оказался лучше.

— Все удары, которые ты пропускал, принимали твои артефакты. Без них тебе было бы трудно.

Я улыбнулся и сделал глоток вина.

— Без них я бы не пропускал.

Вечер всё-таки оказался на удивление интересным. Во всяком случае, нападать на меня после завершения дуэли больше никто не пытался. Скорее, наоборот.

Как только поединок закончился, местные аристократы вдруг воспылали ко мне непреодолимой симпатией. Некоторые подходили пообщаться, интересовались здоровьем, делами в графстве. И все как один настойчиво приглашали к себе в гости. Прямо так и сыпали любезностями, словно у меня на лбу светилось: «Я наивный идиот, заманите меня в ловушку».

Попутно меня трижды пытались отравить. И ладно бы делали это как-то изящно, с выдумкой. Нет, всё было банально до зевоты: подходил учтивый слуга с подносом, кланялся и предлагал вино.

— Попробуйте, ваша милость, прекрасно освежает, — говорил он, не моргая.

Я брал кубок, делал глоток, и в этот момент камни-антидоты спрятанные в камзоле уничтожали очередную порцию яда. Я даже не переживал, что у кого-то получиться меня отравить.

Единственный момент, который заставлял меня держать ухо востро — это Катарина. Её кубки я проверял лично, незаметно прогоняя ману и сканируя жидкость. К счастью, всё обошлось.

Видимо, травить ведьму дураков не нашлось — боялись, что перед смертью она успеет разнести половину имения.

В итоге этот цирк подошёл к концу, и сейчас мы тряслись в нашей карете, направляясь домой.

Катарина откинулась на спинку сиденья и шумно выдохнула, закрыв глаза.

— Наконец-то это закончилось, — проговорила она. — Ненавижу такие приёмы.

— А кому они нравятся? — хмыкнул я. — Зато свои плоды они точно дадут.

— Какие?

— Во-первых, я весь вечер мог наслаждаться твоей красотой. А во-вторых, скоро на нас должны напасть.

Катарина приоткрыла один глаз и посмотрела на меня. Комплимент она, зараза такая, начисто проигнорировала, а вот на слова про нападение отреагировала.

— Это я тоже понимаю, Леонид. Но этого может и не случиться.

— Случится, — уверенно возразил я. — Засада где-то впереди, это вопрос времени.

Но время шло, карета подпрыгивала на ухабах, а засады всё не было.

Я периодически прощупывал лес сторожевыми нитями, но ничего и никого не обнаружил. Даже обидно как-то.

Возможно, дело было в Катарине. Местные бароны увидели её силу, смекнули, что связываться с разозлённой ведьмой посреди ночного леса — затея гиблая.

Да и я неплохо себя показал, когда за пару минут размотал троих матёрых наёмников. Наверное, решили не рисковать своими шкурами напрямую.

А значит, они могли ударить туда, где нас не было.

Едва мы подъехали к нашим владениям, как в нос ударил запах гари. Я высунулся из окна. Возле деревни виднелись следы недавнего сражения. Кое-где ещё тлели поваленные заборы, земля была изрыта копытами, валялись какие-то обломки.

Что-то подпалили, что-то сломали, но в целом картина не выглядела катастрофической. Никаких гор трупов или полыхающих домов.

Карета остановилась. Я выпрыгнул наружу и рявкнул:

— Ильдар! Где Ильдар⁈ Полный отчёт, немедленно!

Командир гвардии вынырнул откуда-то из предрассветной темноты. Вид у него был донельзя довольный. Мало того, проходящие мимо солдаты и следопыты тоже выглядели так, будто только что вернулись с ярмарки, а не отбивали ночной штурм.

— Ночью на деревню напали наёмники, ваша милость! — бодро доложил Ильдар, отдавая честь.

— Вижу. И чего вы все такие довольные?

— Так ведь наёмники были очень хорошо вооружены, господин! — улыбка Ильдара стала шире. — Мы их вовремя засекли и неожиданно атаковали с двух сторон. Добыча просто отличная! Сняли с них первоклассные стальные кирасы, взяли два десятка породистых лошадей, кучу оружия. А следопыты Германа ещё и их обоз в лесу перехватили. Там провизия, инструменты, зелья какие-то! Тихон перебирает сейчас, нарадоваться не может.

Я тяжело вздохнул и потёр переносицу.

— Прекрасно. А теперь позовите мне Макара.

Макарыч прибежал через минуту, держа в руках учётную книгу. Старик выглядел так, будто помолодел ещё лет на пять от радости.

— Я здесь, господин!

— Скажи-ка мне, какие у нас расходы за этот бой?

Старик откашлялся, открыл книгу и начал зачитывать:

— Значит так… Израсходовано сорок две зачарованные стрелы, три малых взрывных кристалла, восемь целительских камней среднего класса. Амулеты защиты у десятка гвардейцев разряжены в ноль. А ещё патроны и обычные стрелы, пока не посчитали, сколько потрачено. Ну и несколько копий сломаны.

— Твою мать, — произнёс я, чувствуя, как мой внутренний хомяк бьётся в истерике. — Вам-то хорошо, у вас сплошные доходы. А у меня одни расходы! Вы хоть представляете, сколько часов моей личной работы только что сгорело?

Я посмотрел на искренне недоумевающих командиров и выдохнул, беря себя в руки. Да уж, мои артефакты для них просто расходный материал, а для меня — бессонные ночи.

— Ладно, — уже спокойнее спросил я, задавая самый важный вопрос. — Потери среди наших есть?

— Никак нет, господин граф! — Ильдар вытянулся по стойке смирно. — Несколько раненых, но благодаря вашим камням и зельям Тихона до утра все будут на ногах. Жертв нет.

— Ладно. Раз все живы, значит, мои бессонные ночи прошли не зря. Меня всё устраивает. А теперь живо убрать весь мусор, выставить усиленные дозоры и дать людям отдых! Завтра у нас будет много работы.

Огарок сидел на перевёрнутой колоде у догорающего костра и крутил в руках помятую жестяную кружку. В ней плескалось дешёвое, кислое винище. По крайней мере, именно так думали все вокруг.

Наёмник с уродливым, бугристым ожогом на лице, из-за которого он и получил своё прозвище, в очередной раз поднёс кружку к губам, сделал большой глоток и театрально крякнул. Затем снова потянулся к стоящему рядом бурдюку, щедро плеснул ещё вина и ссутулился, изображая человека, чьё горе можно утопить только на дне стакана.

Вокруг творился хаос. Местом временной стоянки отряда «Сыновья ночи» стала заброшенная деревенька в нескольких часах езды от имения барона Вяземского.

Ещё вчера их было двести крепких, хорошо вооружённых и спаянных дисциплиной бойцов. Сильный отряд, с которым считались.

А теперь их сила таяла на глазах. За какие-то полдня от двух сотен осталась в лучшем случае половина, и процесс распада был далёк от завершения.

Огарок честно выполнил свой долг. Когда он вернулся с приёма то, как один из оставшихся капитанов, собрал людей и прямо сказал: «Гриф мёртв. Зуб и Седой тоже. Командир поставил наш отряд на кон в дуэли против графа Шахтинского и проиграл. По контракту и по законам чести мы теперь принадлежим графу».

Никого это, разумеется, не устроило.

Честь наёмника — понятие гибкое. Большинство тут же решило, что раз Гриф мёртв, то и отряд официально распался. А раз так, то нужно забирать своё и валить.

И вот тут началось самое интересное. Споры о том, где «своё», быстро переросли в поножовщину. Люди, которые ещё вчера прикрывали друг другу спины, сегодня готовы были перерезать товарищу глотку из-за лишнего мотка верёвки или старого осла.

Несколько человек уже лежали мёртвыми между разрушенными домами. Отряд дробился, превращаясь из слаженной ватаги в группки раздолбаев. Некоторые десятки уходили в полном составе, решив держаться вместе. Другие распадались на пятёрки, двойки, а то и вовсе превращались в единицы.

Огарок смотрел на это, покачивая головой, и вспоминал хорошие деньки. А они ведь были. Отличные контракты, звонкое золото, трофеи, которые они брали с разгромленных банд и богатых караванов.

«Сыновья ночи» были силой. А теперь превратились в стадо стервятников, рвущих собственное гнездо.

Уже окончательно стемнело. Костры отбрасывали на полуразрушенные стены деревни дёрганые тени.

Огарок краем глаза заметил движение. К его костру направлялись три человека. Он узнал их: бывшие десятники, чьи люди уже разбежались кто куда. Теперь они были никем. Просто трое вооружённых мародёров.

Они остановились напротив. Огарок поднял на них мутный, якобы пьяный взгляд и моргнул, чуть качнувшись на колоде.

— Слышь, Огарок, — начал один из них, здоровяк с перебитым носом. — У нас к тебе дело есть.

Огарок громко икнул. Язык его слегка заплетался, когда он ответил:

— Какое ещ-щё дело? Мы, это, всё уже обсудили. Отряда бош-ше нет!

— Вот именно, — кивнул второй из подошедших. — Ты был одним из капитанов. Зуб и Седой погибли, из верхушки ты один остался.

— И чё? — Огарок снова приложился к кружке.

Третий, хмурый бородач, сделал шаг вперёд и положил ладонь на рукоять тесака.

— А то, что мы считаем делёжку несправедливой. Ты вон сидишь, а своё имущество в общий котёл не кидаешь. Нехорошо это.

Огарок медленно опустил кружку на землю. На шум уже начали стягиваться другие наёмники. В темноте блестели глаза зрителей, жаждущих бесплатного представления.

— А чё вам надо от моих вещей? — Огарок криво усмехнулся. — Хотите сказать, что вы отряду больше пользы приносили, чем я⁈

— Может, и хотим, — оскалился бородач. — Мы свою кровь тоже проливали.

Огарок громко вздохнул, окинул взглядом подошедшую троицу.

— И чё вам нужно? Вот это?

Он похлопал по рукояти своего меча. Меч был отличный, с идеальным балансом и руной на прочность. Дорогая вещь.

— Или мои монеты?

Огарок ударил кулаком по туго набитому кошелю на поясе. Оттуда донёсся приятный звон.

— Или, может, другое имущество?

Он ткнул большим пальцем за спину, где стояла его непромокаемая палатка.

— Может, нам всё нужно, — процедил бородач. — Кидай всё в общий котёл, Огарок. Разделим по-честному.

Огарок посмотрел на него снизу вверх и вдруг перестал улыбаться.

— Честность, парни, пропала ровно в тот момент, когда вы решили разбежаться, как крысы с тонущего корабля, — его язык перестал заплетаться, а голос стал холоднее льда. — Так что никакой справедливости здесь больше нет. Прав будет тот, у кого меч острее. А у меня, между прочим, меч очень острый.

Троица переглянулась. Они уловили перемену в его тоне, но уверенность в численном превосходстве взяла верх.

— Острый, да, — хмыкнул здоровяк, вытаскивая клинок. Остальные двое последовали его примеру. — Только нас сейчас трое. А ты один.

Огарок мысленно хмыкнул. Трое, ага.

Он вспомнил, как граф Шахтинский вышел один против Грифа, Зуба и Седого. А это были лучшие бойцы отряда. Этот молодой аристократ раскатал их так легко, будто вышел на утреннюю разминку.

Огарок посмотрел на троих шакалов перед собой.

— Знаете, иногда и один троих может победить.

— Давай проверим, — прорычал бородач. — Отдаёшь по-хорошему или нет?

— Пожалуй, нет.

Всё «опьянение» с Огарка слетело, как сухая листва на ветру. Он на самом деле не был пьян, и весь вечер глушил воду, подкрашенную ягодным соком.

Просто надо было создать впечатление, что последний капитан решил напиться вусмерть и спровоцировать нужных людей.

Вот, получилось.

Огарок ударил первым. Меч вылетел из ножен и рассёк бородатому бедро. Капитан, перекатился, пропуская клинки над собой, и снова ударил.

Лезвие вспороло живот щуплому мародёру, разрубив дешёвую кольчугу, как ткань. Тот булькнул и выронил оружие, оседая на землю.

Следующий взмах. Здоровяк успел подставить свой тесак, но удар Огарка был такой силы, что лезвие соскользнуло, и острие меча глубоко вошло прямо в незащищённую шею.

Последний удар — короткий, без замаха, сверху вниз. Клинок вошёл в макушку бородача.

Всё закончилось за несколько секунд.

Нападавшие не были сильными бойцами, их навыки годились разве что для того, чтобы гонять крестьян. Они просто ждали момента, когда опытный капитан напьётся до беспамятства. Просчитались.

Огарок неспешно вытер окровавленный клинок об одежду здоровяка, вернул меч в ножны и обвёл тяжёлым взглядом притихшую толпу наёмников.

— Ну что? — спросил он. — Есть ещё у кого-то претензии на моё имущество?

Толпа синхронно качнулась назад. Несколько человек поспешно закивали:

— Нет-нет, капитан, какие возражения!

— Тогда слушайте меня внимательно. Те, кто хочет сваливать — проваливайте прямо сейчас. Никто вас не держит. А кто собирается остаться со мной — ложитесь спать. Утром я объясню, куда мы пойдём и что будем делать.

Люди начали расходиться. Кто-то торопливо собирал манатки, кто-то пошёл к своим палаткам.

Огарок сел обратно на колоду. Он уже всё для себя решил.

Будет честно, если он с остатками отряда явится к графу Шахтинскому. Как минимум, граф честно выиграл в поединке. Но Огарок не был настолько благородным и принципиальным рыцарем, чтобы идти к победителю только из-за долга чести.

Он понимал одну простую вещь: даже если с ним останется двадцать человек — это уже неплохой отряд, который может выгодно присоединиться к сильному владетелю. А Шахтинский явно силён. Он богат, у него есть шахта, деревня, имение, которые нужно охранять. Лишние бойцы ему не помешают.

Да, они не перестанут быть наёмниками. Но зато получат то, чего многие в отряде втайне желали: постоянную базу и спокойствие за будущие. Будут иметь свою землю, крышу над головой и надёжного нанимателя.

И будут делать то, что умеют делать лучше всего — сражаться.

Из темноты к костру подошли несколько человек. Пять… нет, семь бойцов. Крепкие мужики, которых Огарок хорошо знал.

— Капитан, — сказал один из них. — Мы с тобой.

Огарок молча кивнул.

В ту ночь спать он не ложился. Они с верными соратниками организовали дежурство, заняв оборону вокруг палатки. Готовились отразить нападение тех, кто всё же захочет рискнуть перед уходом.

Но ночь прошла спокойно. Никто больше не захотел проверять остроту меча капитана.

Утром, когда над заброшенной деревней поднялось холодное солнце, Огарок вышел из палатки и огляделся.

На площади перед ним стояли люди. Он начал считать. Десять… двадцать… сорок… шестьдесят.

От «Сыновей ночи» осталось ровно шестьдесят человек. Это было в три раза больше, чем он рассчитывал. Значит, не все здесь оказались беспринципными крысами. У многих ещё остались мозги, чтобы понять: одиночка в лесу — это труп.

— Ну, командир, — крикнул один из наёмников. — Куда идём, что делаем?

Огарок усмехнулся и ответил:

— Пойдём к тому, кто убил нашего командира. Почему бы и нет? Он не показался мне каким-то психом или кровавым безумцем. Наоборот, он действовал достаточно благоразумно и спокойно. Именно это спокойствие ввело в заблуждение нашего покойного Грифа. Граф Шахтинский знает, что делает. К нему и пойдём!

Люди переглянулись, но никто не стал возражать. Слишком свежи были в памяти рассказы о том, как граф в одиночку разобрал верхушку их отряда.

А сам Огарок, пока люди сворачивали лагерь, стоял и думал о том, что не давало ему покоя с самого вечера.

Почему Гриф взял с собой в напарники на дуэль именно Зуба и Седого? Огарок ведь был объективно сильнее их обоих, быстрее и опытнее.

И тут до него дошло.

Всё дело было именно в его силе. Гриф переживал, что Огарок, получив ещё больше славы и влияния в отряде, однажды просто заменит его.

В мире наёмников сила играет слишком большую роль, а авторитет начальника часто держится лишь на том, что он может прирезать любого недовольного. Гриф не хотел давать Огарку шанс стать героем.

«Идиот, — подумал Огарок и сплюнул. — Твои страхи стоили тебе жизни».

— По коням! — скомандовал он. — Выдвигаемся. Нас ждёт новый хозяин.

В шахте было душно, а воздух пропитался угольной пылью и запахом пота. Мерно стучали кирки. Трое шахтёров, с ног до головы покрытые чёрным налётом, методично вгрызались в породу.

Все трое в прошлом были лесными братьями, которые теперь променяли дубины на кирку и стабильную похлёбку в имении графа Шахтинского.

Корней с силой опустил инструмент. Раздался глухой треск, и от стены отвалился крупный пласт угля. Внезапно из образовавшейся полости ему прямо в лицо ударила струя спёртого, затхлого воздуха. Корней закашлялся, отплёвываясь от пыли, и протёр глаза.

— Тьфу, дрянь… — прохрипел он.

А когда проморгался, то увидел что у самых его сапог лежит кристалл. Неправильной треугольной формы, он светился изнутри насыщенным красным светом.

— Нихрена себе… — Корней опустился на колени и осторожно взял камень. Тот оказался тяжёлым и тёплым на ощупь.

Двое других шахтёров, заслышав его возглас, бросили работу и подошли ближе.

— Ого, — выдохнул один из них, тощий парень по кличке Хорёк. — Это сколько же такой камушек стоит?

— Дохрена он стоит, — пробормотал второй, по кличке Бугай. — За такой на чёрном рынке золотом отвалят по весу!

Корней сжал кристалл в кулаке.

— Надо звать старшего, и отдать кристалл графу, как положено, — сказал он.

Хорёк и Бугай переглянулись.

— Слышь, Корней, — Хорёк сделал шаг ближе. — Мы не обязаны его сдавать.

— В смысле, не обязаны? — нахмурился тот. — Все ценные находки — собственность графа. За это премия полагается.

— В жопу премию! — огрызнулся Бугай. — Сколько он стоит, сам подумай! Если продадим, все трое сможем себе дома в городе позволить!

— Да, — поддакнул Хорёк, облизнув сухие губы. — И коней породистых! Или даже эти, как их… автомубили! Заживём как люди.

— А чем вам здесь не нравится? — упрямо пробурчал Корней. — Меня лично всё устраивает.

— В городе-то лучше, — возразил Бугай.

— Кому как, — отрезал Корней, пряча кристалл за пазуху. — Я его сдам. А вы, если хотите — идите в город.

Товарищи, с которыми он только что работал бок о бок, снова превратились в бандитов, почуявших добычу. Бугай перехватил кирку удобнее. Хорёк потянулся к заточке на поясе.

— Отдай камень по-хорошему, — прохрипел Бугай.

Корней вздохнул, а потом внезапно пнул Бугая в колено. Разбойничьи инстинкты никуда не делись, они просто спали.

Корней перехватил руку Хорька с заточкой и со всей силы впечатал его головой в каменную стену. Бугай попытался подняться, но Корней не дал ему шанса, опустив кирку ему на голову.

Когда пыль осела, оба его противника лежали на земле бездыханные.

На шум быстро прибежала охрана. Двое гвардейцев графа с арбалетами наперевес ворвались в забой, освещая сцену посохами-фонарями.

— Стоять! Кирку на землю! — рявкнул один из них.

Корней послушно отбросил инструмент и поднял руки.

— Зачем ты их убил? — нахмурился старший патрульный, осматривая тела. — Вы же из одной банды, помнится.

— Так уж вышло. Я всё объясню, — проговорил Корней.

Он медленно достал из-за пазухи кристалл и протянул его гвардейцу, рассказывая всю правду от начала до конца.

Идя по тёмному туннелю под конвоем, Корней мрачно думал о своём будущем. Про себя он понимал: его, скорее всего, повесят. Он бывший разбойник, с такими сильно не церемонятся.

Но в душе Корней знал, что поступил честно. Ему здесь очень нравилось. За долгое время он наконец-то осознал, каково это — жить нормально.

Не надо было кочевать по лесам, спать в грязи, вздрагивать от каждого шороха, бояться облав и выживать изо дня в день. Здесь всё было просто и понятно: делай свою работу, и у тебя есть крыша над головой. Всегда есть что пожрать. Ходишь в чистой, нормальной одежде, спишь на кровати.

Не жизнь, а сказка.

Чего этим двоим идиотам не хватало, он искренне не понимал. Видимо, не всех разбойников можно перевоспитать. Но Корней знал, что поступил правильно, защищая имущество человека, который дал ему эту новую жизнь.

Когда они вышли на поверхность, старший гвардеец забрал у него кристалл и сказал:

— Предстанешь перед графом, и он лично решит твою судьбу.

У Корнея словно гора с плеч свалилась. Если судить будет сам граф Шахтинский — значит, всё будет нормально. Он точно не станет рубить голову сразу, не разобравшись в ситуации.

Я сидел в кабинете и скрупулезно вырезал крошечную руну стабилизации на новом кристалле, когда в дверь постучали. После моего позволения в кабинет вошли двое гвардейцев, ведя за собой перепачканного угольной пылью мужика.

Гвардеец коротко доложил ситуацию: этот бывший разбойник, скорее всего, порешил своих же дружков, чтобы прикарманить найденный магический кристалл. Гвардейцы успели быстро среагировать, потому что на запястьях убитых сработали артефактные браслеты контроля жизнедеятельности, которые я выдал всем рабочим для безопасности.

Я молча отложил резак, достал из ящика стола гладкий, бледно-жёлтый камень, слегка накачал его маной и протянул шахтёру.

— Сожми в кулаке, только не сильно. И отвечай на мои вопросы.

— Хорошо, — мужик осторожно взял камень.

Я начал спрашивать: как нашли кристалл, кто первый предложил его утаить, кто на кого напал. Корней отвечал чётко, не путаясь в показаниях, а камень никак не реагировал.

Я откинулся на спинку кресла и сказал:

— Он сказал правду. Наказывать его не нужно. За защиту моего имущества его нужно даже наградить. У тебя есть какие-то пожелания? — обратился я к шахтёру.

Тот нервно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу.

— Пожелание только одно, господин граф… Можно не выгонять меня? Мне здесь очень нравится. И даже выходного не надо, я не против поработать. Сам записался в шахтёры, работа тяжёлая, но зато достойная.

Я улыбнулся. Надо же, как человека пробрало.

— Хорошо. Раз конкретных пожеланий нет, я сам что-то придумаю. Молодец, можешь идти.

Когда за ними закрылась дверь, я вернулся к работе.

В любом случае, подобные инциденты будут происходить и дальше. Не всех бывших разбойников можно перевоспитать. Но это мелочи. Главное, что большинству новая жизнь вполне по душе.

Я закончил вырезать руну и любовался готовым кристаллом, когда со стороны недостроенной дозорной вышки ударил колокол. Тревога.

Ну вот, опять.

Дозорные доложили, что к нам движется вооружённый отряд.

Я немедленно выдвинулся к воротам, на ходу отдавая приказы. Гвардей и солдаты уже занимали позиции.

Но когда отряд подошёл ближе, я присмотрелся и узнал идущего впереди человека. Мужик с жутким шрамом от ожога на лице. Один из капитанов «Сыновей ночи», которого я видел на приёме у Вяземского.

— Ваш отряд прибыл, господин, — хрипло поприветствовал он меня, остановившись в десяти шагах. — Я последний капитан, меня звать Огарок. Ну, или Олег, если вам так удобнее.

О как. Если честно, я вообще про них забыл. Даже не думал отыскивать их или заставлять служить. Пришли сами? Удивительно.

— Как погляжу, отряд стал сильно меньше, — заметил я, оглядывая толпу бойцов. — Вроде покойный Гриф говорил, что вас две сотни.

— Остались те, кто остались, — пожал плечами Огарок. — Остальные не захотели вам служить.

— Вы смело поступили, явившись сюда. Погляжу, вы налегке. Ни обозов, ничего нет.

— Делёжка имущества в лагере прошла жёстче, чем хотелось бы, — мрачно ответил Олег. — По факту, у нас даже нет толком еды. Припасов осталось на пару дней от силы.

Я кивнул и жестом пригласил капитана следовать за мной в кабинет. Остальных наёмников оставил ждать возле имения.

Я даже не приказал их разоружать — таким образом я показал определённое доверие. Впрочем, мои люди держали арбалеты заряженными, а конница под командованием Ильдара была готова в любой момент вылететь из ворот.

Когда мы зашли в кабинет, я указал капитану на стул. Тот уселся, с любопытством поглядывая на мой верстак.

— Все ли твои люди согласны присоединиться? — спросил я. — И на каких условиях?

— Мы не знаем, на каких условиях, — прямо ответил Огарок. — Нам просто некуда больше идти. Здесь остались те, у кого нет ни семей, ни своего угла. Но мы умеем убивать. Умеем не убивать, когда нужно. Умеем разведывать, охранять, принуждать к подчинению и грабить. Всё, что должен уметь профессиональный наёмник.

— Довольно полезные навыки в этих краях… Хорошо, я могу принять вас всех в свою армию. Те, кто покажет себя с лучшей стороны, со временем смогут дослужиться до гвардии. Но работать придётся очень много. И да, хочу прояснить сразу: у меня здесь не платят ни золотом, ни серебром, ни даже медью.

Я заметил, как Олег напрягся. Наёмник без звонкой монеты — это нонсенс, и ему это явно не понравилось.

— Но здесь платят едой, — добавил я. — Мясом, если точнее. А в последнее время ещё и свежими овощами. Сыты вы будете всегда, это я гарантирую.

Капитан задумчиво пожевал губу и кивнул.

— Этого должно хватить хотя бы на первое время. А за эту еду можно здесь купить жильё? Или ещё что-то?

— Конечно, нет, — усмехнулся я. — Мои люди получают жильё бесплатно. Как и всё остальное: качественную одежду, броню, хорошее оружие, лечение и многое другое.

Огарок уставился на меня так, словно у меня вдруг выросла вторая голова.

— Интересное место, — протянул он. — Даже не верится, что такое бывает. Поглядим, время рассудит, что тут и как… Но, господин, я бы посоветовал на первых порах всё-таки не разделять наш отряд. У меня среди этих парней есть авторитет. Я смогу держать их под контролем, пока они не проникнутся здешними настроениями, так сказать.

Я согласился. Ломать их структуру прямо сейчас было бы ошибкой.

Отпустив Огарка к своим людям, я вызвал Ильдара, чтобы дать распоряжения о внедрении новеньких.

Пока командир шёл ко мне, я сидел и думал. Когда я недавно размышлял о том, что мне нужно увеличить армию, я, видимо, как-то неправильно сформулировал свою мысль в пространство.

Вселенная выдала мне не просто пополнение, а сразу шестьдесят человек, да ещё и обученных головорезов. С другой стороны, этим можно очень грамотно воспользоваться.

Вошёл Ильдар.

— Слушай приказ, — сказал я. — Присмотрись к этим наёмникам. Если есть реально толковые ветераны — пусть помогают учить наш молодняк. Кто не дотягивает — обучай их самих наравне с нашими новобранцами. А самых строптивых и деятельных отправляй в ночные дежурства. Они привыкли к вольной жизни, им будет тяжело долго сидеть на одном месте, пусть лучше пар в патрулях спускают.

— Так точно, ваша милость, — кивнул Ильдар.

Следом я распорядился передать Степану, чтобы он поговорил с каменщиками и в деревне начали строить жильё для новеньких. Но самим наёмникам об этом ни слова.

Пусть пока поживут в палатках возле деревни. Полезно для смирения.

Я посмотрел в окно на суетящихся во дворе людей. Что ж, первые плоды от моей поездки на приём уже созрели. Может, если ещё кто-нибудь попытается на меня напасть, будут и следующие бонусы?

Как ни крути, а нападения правда зачастую оказываются для меня выгодны…

В лесу пахло прелой листвой, дымом и жареной дичью. У неглубокого оврага, где укрылась от лишних глаз стоянка, потрескивали два костра. Вокруг них грелись полтора десятка крепких хмурых мужиков.

Эта банда образовалась совсем недавно. После того как дела в старых местах пошли совсем хреново, пятнадцать выживших решили держаться вместе. Так было спокойнее: для мелких шаек они представляли угрозу, а для крупных отрядов или дворянских патрулей были слишком незаметной целью.

Мужик по кличке Бардак, негласный лидер этой группы, методично обматывал кожей рукоять дубины, когда из кустов бесшумно вынырнул Шило — их главный разведчик и добытчик слухов.

— Движуха намечается, братва! — с ходу выдал Шило, присаживаясь к огню и потирая озябшие руки. — Мухомор клич кинул. Собирает всех вольных в один большой кулак.

Мужики у костров оживились. Атаман Мухомор был личностью известной и жутковатой. Говорили, что он не просто лихой рубака, но ещё и магией какой-то тёмной владеет. Потому и прозвище такое получил — кто ему дорогу перейдёт, тот долго не живёт, сохнет да помирает. Если такой человек собирает войско, значит, пахнет большой кровью и ещё большей добычей.

— На кого идём? — оскалился Клещ, худой бандит с глубоким шрамом на щеке. — Караван жирный пойдём потрошить? Или насрём на правила и таверну будем грабить?

— Целься выше! — Шило многозначительно поднял палец. — Мухомор решил подмять под себя целое имение и земли при нём. Будем брать владения графа Шахтинского!

Бардак чуть дубину не выронил. Оскал на лице Клеща мгновенно превратился в гримасу ужаса. Все остальные бандиты замолкли и напряжённо переглянулись. Повисла тишина.

— Да ну нахрен, — хрипло выдавил Бардак, опуская дубину на землю. — И здесь этот Шахтинский?

— Ну да, — не понял реакции разведчик. — Говорят, у него там добро рекой течёт, деревня отстроена, рудник работает. Есть чем поживится! Чего скисли-то?

— Того и скисли, дурак, — Клещ зло сплюнул в огонь. — Ты с нами недавно, не знаешь, что там за места. А мы вот знаем. Мы там рядышком стояли, когда ещё под Караваем ходили.

Имя бывшего атамана заставило многих поежиться. Каравай был мужиком неглупым и амбициозным. Они ведь тогда тоже облизывались на слабого, как им казалось, графа Шахтинского.

— И чем всё кончилось? — Бардак обвёл взглядом своих людей, словно призывая их в свидетели. — Я тебе скажу, чем. Весь наш хвалёный лесной союз развалился к хренам собачьим! Граф этот — бешеный. Одну банду он со своими людьми целиком в могилу уложил. Просто пришёл и порубил всех!

— Да, — мрачно кивнул здоровяк по кличке Бурун. — А Барс попробовал его имение штурмом взять. И где он теперь? Их там гвардейцы графа так порубили, что хоронить нечего было.

— А других, я слышал, жукам скормили.

— А ещё Шахтинский как-то на засаду напоролся и всех в одиночку перебил. А трупы над дорогой повесил! — другие тоже вспомнили слухи про страшного графа.

Шило недоверчиво скривился.

— Да ладно вам заливать. Прям-таки неубиваемый граф?

— Неубиваемый! — отрезал Клещ. — Или везучий как демон. Сколько людей на него ни прыгало — все сгинули. Вон, наша банда вообще развалилась, еле ноги унесли. И это всё было тогда, когда у Шахтинского толком и сил-то не было!

Мужики закивали, соглашаясь. Если Шахтинский устроил такую кровавую баню, будучи практически беззащитным, то что он может сделать сейчас?

Времени прошло прилично. Если граф тогда был опасен, то сейчас явно силёнок поднабрал. Сунуться к нему сейчас — это верная смерть. И никакой Мухомор со своими фокусами там не поможет. Шахтинский этого Мухомора в шахту загонит и заставит уголь рыть.

Снова повисла тишина, нарушаемая лишь треском дров. Бандиты уже всё для себя решили. Никакие обещания гор золота не могли перевесить животный страх перед именем, которое стало синонимом мясорубки.

— Короче, братва, — сказал Бардак. — Замутим вот что. Идём к Мухомору, киваем, делаем вид, что мы в деле. Жрём халявные харчи, пока дают. Но как только отправят нас в сторону имения Шахтинского…

— Даём по тапкам? — с надеждой спросил Бурун.

— Именно. Тихо снимаемся и валим в противоположную сторону. Пусть Мухомор сам свою башку под графские артефакты подставляет, если ему жить надоело. А мы люди простые, нам наши шкуры дороги.

Возражений не последовало. Каждый из присутствующих понимал: лучше прослыть трусом и остаться без добычи, чем попытаться ограбить Шахтинского и остаться без головы.

Прошло три дня. Жизнь в имении вошла в свою привычную рабочую колею, и я с головой погрузился в рутину.

С самого утра сидел в мастерской и занимался калибровкой вентиляционных артефактов для нижних уровней шахты. Рудокопы уходили всё глубже, естественной тяги там уже не хватало, поэтому приходилось выкручиваться. Я скрупулёзно вырезал на небольших базальтовых дисках руны направленного воздушного потока, попутно вплетая фильтрующие контуры.

Работа требовала точности: дрогнет резак, и вместо лёгкого бриза артефакт устроит локальный ураган.

Попутно я прокручивал в голове отчёты Ильдара и ловил себя на мысли, что насчёт наёмников я, походу, крупно ошибался.

Изначально я готовился к проблемам. Ждал дебошей и жалоб на то, что им платят едой, а не звонкой монетой, ждал попыток качать права и меряться силой с моими гвардейцами.

К всеобщей радости, реальность оказалась совершенно иной. Огарок привёл ко мне настоящих профессионалов. Эти люди чётко знали, чего хотят, отлично понимали, что они умеют, и осознавали, что именно могут дать мне взамен на сытую жизнь и крышу над головой.

Никаких проблем с дисциплиной не возникло в принципе. На тренировках наёмники выкладывались на все сто процентов, потея на плацу наравне с молодняком. В ночных патрулях работали предельно эффективно.

Более того, они на удивление быстро нашли общий язык с моими солдатами.

Ветераны «Сыновей ночи» без лишнего гонора подсказывали новичкам, как правильно держать щит или как наносить незаметные и эффективные удары. В общем, влились как родные.

Даже удивительно.

Я как раз закончил с последним вентиляционным артефактом, стряхнул со стола каменную крошку и собирался идти на обед, когда дверь мастерской вдруг распахнулась.

На пороге стоял запыхавшийся гвардеец. Лицо у него было белее мела, а грудь тяжело вздымалась, словно он бежал от самой шахты без остановки.

— Опять без стука? — нахмурился я.

— Ваша милость! — выдохнул он, опираясь на дверной косяк. — Беда!

Я только вздохнул и покрутил рукой в воздухе. Мол, выкладывай уже.

— Шахта горит, господин! — выпалил гвардеец. — Походу все шахтёры, кто на смене был, там полегли. Никто наружу не вышел!

Охренеть. Я уже привык к сюрпризам, конечно, но это что-то из ряда вон выходящее.

Хотя, если подумать, летучие мыши со стальными клыками тоже в своё время показались небылицей.

— В смысле, горит? Там нечему гореть! Они что, на залежи газа нарвались и подожгли?

— Не могу знать, ваша милость, — развёл руками гвардеец.

Я абсолютно не понимал, как это могло произойти. Обвал? Исключено, своды там укреплены магическими блоками. Все до единого артефакты, которые я выдавал рабочим, обладали абсолютной защитой «от дурака». Они просто не могли взорваться случайно!

Даже если бы какой-нибудь криворукий идиот со всей дури лупанул по артефакту киркой, тот бы просто безопасно погас.

Но факт оставался фактом: гвардеец стоял передо мной, его трясло, а моя шахта прямо сейчас пылала вместе со всеми шахтёрами.

— Срочно передай Ильдару — пусть поднимает армию и Сыновей ночи. Гвардия остаётся на охране имения. Отправьте за Тихоном, пусть берёт целебные зелья и мази от ожогов, — один за другим отдавал приказы я, сгребая из сейфа защитные амулеты. — Бегом!

Гвардеец бросился выполнять, а я выскочил на улицу и заорал:

— Федя! Громилу сюда, быстро!

— Бегу, ваша милость! — конюх, который болтал со служанкой, тут же бросился к конюшне.

— Что случилось? — раздался голос сверху.

Я поднял голову и увидел, что на меня смотрит сонная Катарина. С растрёпанными волосами и в одной ночной рубашке она выглядела очень… мило.

— Привет, красавица. Собирайся, приглашаю тебя на жаркую прогулку…

Размеренный стук кирок эхом разносился по нижнему ярусу шахты. Работа шла своим чередом. Бригада из пятерых человек вгрызалась в новый пласт.

После недавней истории с бывшим бандитом, который сдал найденный кристалл и получил за это щедрую награду, шахтёры ковыряли породу с удвоенным энтузиазмом. Каждый надеялся, что следующая кирка выбьет из камня не просто кусок угля, а счастливый билет.

— Эй, братва… смотрите-ка! — вдруг позвал остальный Игнат, рослый мужик, работавший на самом острие забоя.

Он опустил инструмент и присел на корточки, вглядываясь в небольшую каверну, открывшуюся после очередного удара.

— Чего там? Опять породу заклинило? — недовольно отозвался Сиплый, утирая пот со лба.

— Да нет… Гляньте!

Остальные четверо побросали работу и стянулись к Игнату. В свете магических посохов, в самом центре обнажившегося каменного разлома тускло поблёскивал кристалл. Он был довольно крупным — размером с половину кулака взрослого мужчины, и имел странный, почти чёрный оттенок с багровыми прожилками.

— Ох ты ж… — выдохнул самый молодой в бригаде, паренёк по кличке Малой. — Вот это булыжник. Это ж сколько мяса нам за него отвалят?

— Сначала достать надо, — резонно осадил его старший бригады, седоусый Архип. — Ну-ка, расступитесь!

Архип достал из поясной сумки короткое зубило и небольшой молоток. Он принялся аккуратно, миллиметр за миллиметром, обкалывать твёрдую породу вокруг находки. Остальные стояли полукругом, затаив дыхание, словно боялись спугнуть удачу.

Но стоило зубилу в очередной раз звякнуть о камень совсем рядом с кристаллом, как тот вдруг изменился.

Внутри чёрного камня вспыхнула искра. Сначала тусклая, едва заметная. Затем она начала разгораться, заливая прожилки ярким светом. Это выглядело так завораживающе, что шахтёры на несколько секунд просто застыли, заворожённо глядя на пульсирующую магию.

Свечение становилось всё ярче, меняя цвет от тёмно-красного до слепяще-золотого. Камень словно задышал, а воздух вокруг него начал мелко дрожать от нарастающего жара.

Архип, переживший на своём веку немало обвалов и других катастроф, первым пришёл в себя.

— Бежим! — заорал он. — Бежим, мать вашу, это опасно! В укрытие!

Он отшвырнул инструменты и рванул прочь, чуть не сбив с ног зазевавшегося Малого. И это спасло им обоим жизнь.

Из камня во все стороны стремительно, словно волна, вырвалось ревущее пламя. Огонь мгновенно заполнил всё пространство забоя, сжигая кислород. Стало невыносимо жарко, раскалённый воздух обжигал горло и лёгкие.

Шахтёры бросились врассыпную. Сиплый с криком рухнул на живот, закрывая голову руками. Игнат рыбкой нырнул за скальный выступ. Пламя с гудением прокатилось над их головами, опаляя волосы и подпаливая одежду.

Огненная волна ушла дальше по туннелю, ища выход на поверхность, и так же внезапно погасла, растворившись в темноте шахты.

— Кха… кха… живые есть? — прохрипел Архип.

— Я… я цел вроде, — донёсся откуда-то с пола дрожащий голос Малого.

— Сиплый? Игнат⁈ — Архип с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь на стену.

— Живой я! — раздался голос Игната из-за выступа. — Брови только сгорели к хренам… Твою мать, что это было⁈

Из клубов дыма показался закопчённый дочерна Сиплый. Мужики, кашляя и слезящимися глазами осматривая друг друга, начали приходить в себя. Перекличка показала, что все пятеро чудом остались живы, отделавшись лёгкими ожогами и диким испугом.

Но тут…

Камень засветился снова.

Когда мы с Катариной прискакали к главному входу в шахту, я понял, что гвардеец ни капли не преувеличил. Из шахты валил густой чёрный дым, и ревущее пламя вырывалось изнутри. Жар стоял такой, что на расстоянии десяти шагов начинали тлеть волосы.

Глядишь, можно будет шахту переименовать в Глотку дракона или что-то в этом роде.

Вокруг уже суетились мои люди, таская вёдра с водой, но это было всё равно что пытаться плевками потушить горящий дом.

Я повернулся к Катарине и ласково попросил:

— А давай-ка сотворим морозное дыхание. На полную мощность, прямо в шахту!

Ведьма округлила глаза и помотала головой, а её лошадь вдруг повторила жест хозяйки.

— Леонид, ты с ума сошёл? У меня оно никогда не получалось!

— Сейчас самое время научиться! — я ткнул пальцем в сторону пылающей шахты. — Забудь про страх. Я рядом, если что — подстрахую. Давай, Катарина, жги… то есть, морозь! Давай!

Она судорожно сглотнула, вытянула руки вперёд и закрыла глаза. Пару секунд ничего не происходило, а потом пространство вокруг неё исказилось. Воздух зазвенел и я ощутил дыхание холода на лице.

С её ладоней сорвался полупрозрачный вихрь. Он с воем врезался в стену огня. Эффект был потрясающим: морозный ветер сносил пламя, а стены туннеля с хрустом покрывались коркой изморози.

Ещё минута этого неестественного воя, и огонь сдался, сменившись плотным паром.

— Фух… Получилось, что ли? — удивлённо спросила Катарина, глядя на свои руки.

— Отличная работа, — я хлопнул её по плечу, спрыгнул с Громилы и направился в шахту. — Солдаты, за мной!

Внутри воняло палёным деревом и гарью. Мы прошли метров пятьдесят, прежде чем свет посохов-фонарей выхватил из мглы людей. Пятеро шахтёров сидели, прислонившись к покрытой инеем стене, и тяжело кашляли.

Я быстро подошёл к ближайшему и осмотрел его. Лицо в саже, одежда местами подпалена, бровей нет. Но главное — живой.

Я перевёл взгляд на его запястье. Артефактный браслет, который я выдавал каждому рудокопу, сейчас представлял собой оплавленный кусок металла, покрытый сеткой глубоких трещин.

Защита отработала на двести процентов. Мои накопители в браслетах приняли на себя весь смертельный удар, который должен был превратить этих людей в горстку пепла, и рассеяли его. Конечно, кого-то немного опалило, кто-то надышался дымом, но это были сущие мелочи по сравнению с тем, что могло произойти.

— Тихона сюда с лечебными зельями! И носилки, — приказал я ближайшему солдату. — Всех, кто получил ожоги — в лазарет.

— Так точно, ваша милость.

Убедившись, что эвакуация началась, я двинулся дальше, к самому эпицентру. Там, в обгоревшем забое, сидел на полу ещё один шахтёр. Он не двигался, вцепившись во что-то обеими руками.

Подойдя ближе, я увидел, что он держит крупный кристалл. Камень жил своей жизнью: он пульсировал и переливался всеми возможными оттенками красного — от багрового до ярко-алого.

— Это я его нашёл, господин, — прохрипел шахтёр, поднимая на меня полный ужаса взгляд. — Простите! Я ж не знал, что так получится! Я его поймал, чтоб он не укатился в огонь…

Я молча присел рядом, достал из сумки экранированный контейнер для опасных находок и осторожно переложил в него пульсирующий камень.

— Ты молодец, — серьёзно сказал я, глядя в ошарашенные глаза мужика. — А самое главное — ты ещё больше молодец, что не выпустил его из рук и не уронил на пол. Тебе за это двойная премия полагается.

Мой внутренний сканер уже выдал полный анализ этой штуки. В старых трактатах это называли «Дыхание Дракона» — очень редкий и крайне нестабильный минерал. То, что произошло сейчас — это просто тепловой выброс от контакта с воздухом. Но если бы этот мужик испугался, разжал пальцы и камень ударился о твёрдую породу…

Кинетический удар спровоцировал бы цепную реакцию. Взрыв был бы такой силы, что этой пещере пришёл бы конец. Да что там пещере — всей моей шахте пришёл бы конец. Половину имения стёрло бы в порошок, а огненный гриб был бы виден с расстояния в сотню километров.

Я шёл к выходу и улыбался. Ох, не зря я тратил часы своей жизни, создавая защитные артефакты для простых шахтёров. Ох, не зря! Моя привычка перестраховываться только что спасли моё главное предприятие.

А этот камушек, который мы сегодня добыли, прямо сейчас порешает очень много моих текущих проблем. Точнее, одну проблемы, состоящую из кучи тварей.

Я вышел на поверхность, щурясь от яркого солнца. Катарина ждала меня у входа, скрестив руки на груди.

— Все живы? — спросила она.

— Живы. Пара ожогов и лёгкий испуг, — кивнул я, похлопывая по сумке с контейнером.

— Что дальше? Работу-то сворачивать придётся, пока там всё не остынет. Или мне зарядить артефакты?

— А дальше, — я усмехнулся, глядя в сторону равнины на границе моих земель, — мы, пожалуй, разберёмся всё-таки с теми жуками, которые строят свои ублюдские домики на поверхности.

Этих тварей расплодилось уже до хрена. Я откровенно не знал, что с ними делать, чтобы не угробить на это кучу времени и сил. Но мои люди, можно сказать, вместо меня решили этот вопрос, откопав идеальную взрывчатку.

Это будет потрясающе весело. Единственный момент, который слегка царапал душу — мне было искренне жалко тратить такой уникальный камень на каких-то насекомых.

Но зато это реально будет очень, очень весело…

Разведчик по кличке Крот опустил тяжёлый армейский бинокль, потёр воспалённые глаза и тихо выругался.

— Нихрена хорошего, командир, — прошептал он, передавая оптику напарнику. — За последние два часа эти твари возвели ещё три кургана. Такими темпами они до конца недели всю равнину застроят.

Старший группы, хмурый ветеран по имени Виктор, прильнул к окулярам.

Внизу, на просторной чистой местности между двумя перелесками, кипела жизнь. Гигантские жуки, которые обычно обитали глубоко под землёй и на поверхность показывались редко, сейчас вели себя как муравьи-трудоголики. Сотни блестящих хитиновых панцирей копошились в пыли. Инсектоиды перемалывали жвалами землю и камни, смешивали её со своими жидкостями и лепили прочные дома-курганы.

Это была настоящая колония на поверхности. Абсолютно ненормальное явление.

Отряд из Мирнограда находился здесь по прямому поручению Старшего Совета. Приказ звучал просто: изучить новую аномалию, оценить численность тварей и составить подробный рапорт. Вот только бродили они по окрестностям уже третий день, и с каждым часом инсектоидов становилось только больше.

— И как мы их всех выжигать будем? — Крот поскрёб заросший щетиной подбородок. — Думаю, тут даже гильдия магов не справится.

Виктор оторвался от бинокля и скептически усмехнулся.

— Размечтался. Никто сюда магов не пришлёт. Мы сейчас составим рапорт, всё доложим по форме, а Мирноград всё равно нихрена делать не будет.

— В смысле? Это же угроза безопасности!

— Какая угроза? Это всё слишком далеко от стен, чтобы тратить на этих жуков городские ресурсы, — командир сплюнул в сухую траву. — Наоборот, Совет с радостью воспользуется нашей докладной, чтобы в очередной раз закрутить гайки и укрепить свою власть. Представляешь, как это преподнесут в городских вестниках?

Крот помотал головой, а Виктор прочистил горло и с чувством спародировал голос городского глашатая:

— Смотрите, как опасно теперь за городом стало! Твари плодятся на поверхности! Подчиняйтесь правилам, не нарушайте законы, работайте на благо Мирнограда, и мы вас защитим. Ах да, и вот вам ещё одно повышение налогов на безопасность, — командир усмехнулся. — И всё в этом стиле.

Крот мрачно кивнул. Он всё же не был идиотом и прекрасно понимал, как работает политика в их отгороженном от остального мира уголке. Но инстинкты опытного выживальщика вопили: такое поведение жуков — это далеко не норма, и добром это не кончится. Если они начали строить города на поверхности, значит, скоро им потребуется много еды.

— Ладно, хрен с ними, с политиками, — Виктор осторожно попятился вниз по склону холма. — Глаза уже болят на это дерьмо смотреть. Пойдём к машине. Составим сводку за утро, перекусим, а то желудок уже воет, как волк. Потом вернёмся на позицию.

Они бесшумно спустились в овраг, где под маскировочной сетью прятался их патрульный броневик.

Следующий час разведчики провели в относительной безопасности. Крот старательно выводил рапорт, а Виктор разогревал сухпайки и кипятил воду для отвара.

Закончив с бытовухой и немного расслабившись, они подхватили арбалеты и привычным маршрутом двинулись обратно к наблюдательному пункту на гребне холма.

Ещё на подходе к склону Крот почувствовал, что воздух стал обжигающе горячим. Исчез привычный запах сухой полыни — ветер нёс удушливую вонь серы, горелого камня и палёного хитина.

— Командир… Ты чувствуешь? — спросил Крот.

Виктор не ответил. Он ускорил шаг, добрался до вершины холма, раздвинул ветки кустарника и замер. Крот поднялся следом, глянул на равнину, и его челюсть отвисла сама собой.

— Ни хрена себе… — только и смог выдохнуть он.

То, что открылось глазам разведчиков, было ещё более ненормальным, чем жучиный город. Потому что города больше не было.

Час назад на равнине кипела жизнь и копошились сотни смертоносных тварей. Теперь же в низине не осталось ни жуков, ни их домиков, ни даже самой земли. Огромная территория размером с пару городских площадей превратилась в лениво бурлящее лавовое поле.

Раскалённая магма пузырилась и источала дым. Ошмётки хитиновых панцирей, которые ещё не успели исчезнуть в этом пекле, вспыхивали яркими зелёными огоньками и исчезали без следа. Жар поднимался такой, что воздух над полем искажался от марева.

— Мы думали, что на это день-два потратим, и нас отзовут на базу, — просипел Крот, не в силах отвести взгляд от огненного озера. — Но, скорее всего, теперь за этим грёбаным полем придётся недели две ещё смотреть.

Виктор медленно кивнул, гипнотизируя взглядом булькающую лаву.

— Это точно, — хрипло отозвался он. — Потому что теперь Совету будет очень, очень интересно узнать, кто именно это сделал и каким образом. Крот… ты вообще понимаешь, какой силы должен быть маг, чтобы залить всё это поле лавой?

Крот сглотнул и помотал головой.

— Не понимаю, командир.

— Вот и я тоже, — тихо сказал Виктор.

Они так и остались стоять на гребне холма, в полнейшем шоке глядя на дело рук неизвестного чудовища, чья мощь пугала куда больше, чем армия любых инсектоидов.

Дорога до низины, которую облюбовали инсектоиды, заняла около часа. Когда мы с отрядом подъехали ближе, я не удержался и присвистнул. Ситуация оказалась куда хуже, чем докладывала разведка. Или просто жучары слишком быстро решили освоить благодатное местечко.

Дно просторной котловины напоминало инопланетный пейзаж. Всюду, насколько хватало глаз, громоздились уродливые курганы, слепленные из грязи, камня и слюны инсектоидов. Сами твари деловито копошились между своими домиками. Там были сотни, если не тысячи инсектоидов. Жуки лязгали жвалами, перемалывали породу и расширяли свою колонию с пугающей скоростью.

Я спешился, передал поводья Громилы одному из солдат и достал из седельной сумки контейнер с Дыханием Дракона.

Перед тем как отправиться сюда, я провёл в мастерской около часа, работая с этим нестабильным камнем. Обычный артефактор, наверное, поседел бы от ужаса, пытаясь работать с минералом, готовый взорваться от любого чиха. Но я знал, что делаю.

Я слегка огранил кристалл, придав форму правильного многогранника, чтобы стабилизировать внутренние потоки энергии. Затем тончайшим алмазным резцом нанёс на грани сложную руническую вязь: контур отложенной активации, векторный направитель и усилитель термического выброса.

Теперь камень выглядел как настоящее произведение искусства. Ну, почти. На самом деле я бы обработал его получше, но понимал, что нужных инструментов у меня для этого нет.

Я аккуратно извлёк кристалл из контейнера. Магический фон от него исходил такой, что волоски на руках встали дыбом.

— Белогор! — не оборачиваясь, позвал я.

Гвардеец приблизился. Белогор был здоровенным, ещё когда я только взял его к себе, а теперь стал ещё шире в плечах и даже как будто вырос не несколько сантиметров. Вот что хорошее питание и физические тренировки делают!

— Слушаю, ваша милость, — басом отозвался Белогор.

— Держи, — я осторожно переложил пульсирующий кристалл в его огромную ладонь. — Брось как можно дальше. Но главное — попади куда нужно.

Белогор взвесил камень в руке, прищурился, оценивая дистанцию.

— А куда нужно, господин?

Я указал пальцем в самый центр кишащей жуками котловины.

— В центр. Вон туда, где больше всего этих сраных домиков.

Гвардеец широко улыбнулся.

— И правда, ваша милость. Они прям на кучи дерьма похожи. Сейчас организуем уборку!

Белогор отступил на пару шагов назад, разминая плечи. Затем глубоко вдохнул, разбежался и метнул кристалл.

Камень со свистом рассек воздух, оставляя за собой алый шлейф.

Я внимательно следил за траекторией. Кристалл летел высоко и быстро, но аэродинамика у него была, прямо скажем, не лучшая. Он начал стремительно терять высоту гораздо раньше, чем хотелось бы. Артефакт не долетел до центра, рухнув в гущу жучиных курганов гораздо ближе к нам, чем планировалось.

— Бежим назад! Живо! — заорал я во всё горло, разворачиваясь.

Как только кристалл врезался в панцирь неудачно подвернувшегося жука, то ослепительно вспыхнул. Через мгновение земля под нами содрогнулась.

Раздался низкий, утробный гул. Я смотрел на поле и восхищался тем, какого эффекта получилось достичь.

Камень начал изливать из себя лаву, причём в невероятных объёмах. Из точки падения кристалла ударил яркий фонтан раскалённой магмы. Он взметнулся на несколько десятков метров вверх, а затем обрушился вниз, затапливая всё вокруг.

Земля загорелась. Бушующее море жидкого огня расходилось волнами, пожирая всё на своём пути. Инсектоиды вспыхивали, как сухие спички, их панцири с мерзким треском лопались. Домики-курганы просто таяли в лаве, растворяясь в багровом пекле, как кусочки сахара в кипятке.

Лавы становилось всё больше. Она заполняла равнину, превращая её в бурлящее озеро смерти.

Ко мне подошла Катарина. Она заворожённо смотрела на бушующее пламя, а в её изумрудных глазах отражались багровые блики.

— Кажется, с жуками мы решили вопрос, — констатировала ведьма. — Причём весьма эффектно.

— А как этот камень остановить, ваша милость? — с лёгкой тревогой в голосе спросил Белогор. — И что потом будет с этим лавовым озером?

— Лава сама уйдёт. Застынет, точнее. Ей некуда деваться, кроме как вниз, — усмехнулся я.

И я был прав. Лава начала прожигать землю вглубь, стремясь туда, откуда эти твари вылезли на поверхность. Магма вязкими водопадами утекала в подземные ходы инсектоидов.

Я прекрасно понимал, что там сейчас происходит. Тысячи тонн жидкого огня заливают жучиные туннели. Лава дойдёт до определённой глубины, остынет и превратится в монолитную обсидиановую пробку, намертво закупорив все выходы на поверхность.

Но это была лишь часть плана. Я знал инстинкты этих тварей. Прямо сейчас глубоко под землёй заживо сгорали тысячи жуков. Умирая, они в панике выделяли колоссальное количество специфических феромонов. Эта вонь пропитает все их подземные галереи поблизости на долгие годы.

Для коллективного разума это будет означать только одно: здесь находится зона абсолютной гибели. Они даже новые ходы в радиусе десяти километров рыть не станут.

Я стоял и смотрел на угасающее лавовое озеро, которое уж постепенно стало покрываться чёрной коркой

Конечно, мой внутренний хомяк бился в истерике. Я не смогу собрать здесь никакие трофеи. Вся жвалы, хитин и магические кристаллы, которые можно было бы выпотрошить из жуков, безвозвратно сгорели. Да и само «Дыхание Дракона» стоило баснословных денег.

Я буквально бросил в грязь целое состояние.

Но, если рассуждать здраво, выбора у меня не было. У меня сейчас просто нет сил и нужного оборудования, чтобы нормально запечатать и содержать такой артефакт.

Камень был крайне нестабилен, и просто положить его в шкатулку было нельзя. Он мог бы сдетонировать через день, неделю или месяц из-за любой мелочи.

Так что я распорядился тем, что подкинула мне судьба, с максимальной выгодой. И сейчас на душе у меня было на удивление хорошо и спокойно.

Потому что я со всем разобрался. Эти жуки пока ещё только привыкали к поверхности, но инсектоиды плодятся чрезвычайно быстро. В будущем они бы стали расползаться во все стороны, уничтожая всё на своём пути.

По факту, любой купец или путешественник, который прошёл бы здесь через месяц-другой, стопроцентно умер бы. А затем люди быстро разнесли бы слухи, что в землях Шахтинского смертельно опасно, а это плохо для экономики. Не говоря уж о том, что погибла бы, возможно, не одна сотня людей.

А так я решил этот вопрос за один час, радикально и навсегда.

— Возвращаемся, — скомандовал я, отворачиваясь от пышущего жаром пепелища. — Здесь нам больше делать нечего. Жуки нас больше не побеспокоят, а остывать эта красота будет ещё неделю.

Я запрыгнул в седло и удовлетворённо улыбнулся сам себе. Пожалуй, сегодня за ужином я позволю себе выпить бокал вина. Я это заслужил.

Катарина сидела на широком подоконнике в своей комнате и задумчиво смотрела в окно. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая горизонт в багровые тона, которые невольно напоминали о событиях прошедшего дня.

Девушка обхватила колени руками. Воспоминания раз за разом возвращались к той равнине, заполненной пылающей лавой. Она была до глубины души впечатлена тем, как Леонид управляется с магическими камнями. То, что для любого другого мага казалось смертельно опасной вещью, в его руках превращалось в послушный инструмент.

Особенно эффектно выглядело то, как он вызвал это лавовое море. Это же насколько колоссальная мощь таилась в небольшом, казалось бы, кристалле! И насколько нужно быть гениальным артефактором, чтобы всё рассчитать и направить эту мощь в нужное русло?

Только теперь Катарина кристально ясно понимала, почему Леонид так помешан на высоких и толстых стенах. Почему он вкладывает огромные ресурсы в оборону и заставляет своих людей тренироваться до седьмого пота. Когда в мире существует настолько много разнообразных магических способов уничтожить ближнего своего — паранойя становится единственным залогом выживания.

Девушка глубоко вздохнула и повернула правую руку ладонью вверх. Она чуть прикрыла глаза, сосредотачиваясь, и тихонько потянула за невидимые нити внутри себя.

Воздух над её ладонью задрожал, температура в комнате резко упала. Спустя секунду в её руке закружился небольшой, плотный вихрь морозной энергии.

Катарина заворожённо смотрела на миниатюрную метель в своей ладони.

Она вспомнила, сколько слёз было пролито из-за этого дара. Вспомнила, сколько невыносимого горя она пережила с того самого дня, как магия впервые вырвалась из-под контроля. В памяти вспыхнули искажённые злобой и ужасом лица людей, которых она когда-то считала соседями. Вспомнились бесконечные гонения и постоянный страх.

Её пытались убить столько раз, что она сбилась со счёта. Её хотели сжечь на площади, пытались повесить, травили собаками. Однажды толпа крестьян едва не забила её камнями — тогда она выжила лишь чудом.

Долгое время дар казался Катарине самым страшным проклятием, ошибкой судьбы, разрушившей её жизнь.

Но сейчас…

Катарина с удивлением осознала, что больше не ощущает к своему дару привычного отвращения. Магия больше не пугала её и не мешала жить.

Наоборот, после того, как Леонид помог ей направить дар на созидание, внутри Катарины что-то изменилось. А точнее — встало на свои места.

Ведьма стала всё больше прислушиваться к словам Леонида. Этот странный, но удивительно надёжный человек верил в неё больше, чем она сама. И его уверенность оказалась заразительной.

Девушка понимала, что начинает по-настоящему верить в себя и в то, что её сила — это не проклятие.

Возможно, она и правда сможет использовать свои силы так, как всегда хотела. Не для того, чтобы калечить или вселять ужас, а чтобы помогать людям и защищать то, что ей дорого.

Катарина сжала кулак, гася морозный вихрь. По комнате разлетелись крошечные, быстро тающие снежинки. Ведьма снова перевела взгляд за окно, где во дворе солдаты заигрывали со служанками.

Она сама не до конца понимала и не могла сформулировать словами, но глубоко внутри уже твёрдо знала: это место стало для неё по-настоящему дорогим.

После многих лет скитаний, боли и одиночества она впервые находилась там, где её ценили.

Катарина улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Она вполне может назвать это имение своим домом.

А любой дом нужно защищать. И, если потребуется, она сделает всё, чтобы ни один враг не посмел разрушить то, что они здесь строят.

Барон Алексей Тернов стоял на стене своего пограничного форпоста и со скучающим видом наблюдал за тем, что происходило внизу, у самых стен. А там кипела настоящая мясорубка.

В последне время у барона возникли серьёзные проблемы: на его землях начался какой-то ненормальный наплыв инсектоидов. Жуки лезли из-под земли, как ошпаренные, пытались строить свои уродливые курганы и нападали на патрули.

Из-за этого Алексею пришлось забыть про все прочие амбициозные дела, отложить пару выгодных рейдов и сосредоточить все силы на уничтожении жуков.

С одной стороны, это была та ещё головная боль. Приходилось тратить припасы, платить лекарям и постоянно держать гарнизон в напряжении. Но с другой стороны — барон Тернов был человеком прагматичным и во всём умел находить свою выгоду.

Наплыв жуков оказался делом весьма и весьма прибыльным.

Ветераны быстро сообразили, что к чему. Люди заметили, что внутри инсектоидов есть магические камни — небольшие, но достаточно ёмкие кристаллики, за которые скупщики артефактов и гильдия магов Мирнограда готовы были хорошо платить.

Как только этот факт подтвердился, война с инсектоидами превратилась в промысел. К тому же, это была идеальная обкатка новобранцев в реальных боевых условиях. Пусть лучше слабые погибнут сейчас, а сильные научатся как следует биться, чем потом обосрутся при столкновении с нормальным противником.

Алексей отпил вина из кубка, когда со стороны тракта послышался конский топот. К форпосту приближался крупный отряд всадников — не меньше полусотни хорошо вооружённых бойцов.

Во главе колонны ехал тучный мужчина в дорогом плаще.

Барон прищурился, узнав гостя, и спустился во двор. Это был Вадим Корф, соседний дворянин и, если можно так выразиться в их змеином клубке, давний друг.

Похоже, Корф проезжал мимо по каким-то своим делам, но не упустил случая завернуть к форпосту Тернова.

Тернов вышел за ворота в сопровождении десятка своих гвардейцев.

— Вадим! Какими судьбами? — Алексей развёл руками, изображая радушие. — Сразу скажу: внутрь имения не приглашаю. У меня тут карантин, грязь, да и жуками воняет так, что аппетит пропадёт на неделю. Но время уделить могу.

Корф, не слезая с коня, хохотнул, похлопав себя по объёмному животу.

— Да я бы у тебя и не остался! Знаем мы твоё гостеприимство. Были уже прецеденты: люди у тебя на ночёвку оставались, вино пили, а потом почему-то их никто больше не видел.

Алексей только плечами пожал.

— Сами виноваты. Нечего было лишние вопросы задавать и нос совать куда не просят. У меня лестницы крутые, а в подвалах темно. Споткнулись, шею свернули. Бывает.

Корф и Тернов громко рассмеялись. Оба они были теми ещё подлецами, прекрасно понимали, кто они такие, и совершенно этого не стеснялись. В этом мире выживал тот, кто умел вовремя перерезать глотку или выгодно продать союзника.

— Ладно, шутки в сторону, — Вадим посерьёзнел, наклонившись к луке седла. — Я вообще-то к тебе с новостями. Ты же там насчёт земель Шахтинского что-то планировал?

— Было дело, — кивнул Тернов, скривившись. — Да всё руки не доходят. То жуки эти долбаные, то с поставками оружия заминка. А что с ним?

— Мой тебе совет, Лёша: давай-ка ты свои планы осуществляй побыстрее. А то с такими темпами скоро Шахтинский сам на тебя пасть откроет.

Тернов удивлённо приподнял бровь.

— Ты сейчас серьёзно?

— Зря ты не поехал на приём к Вяземскому… Твой Шахтинский там такого шороху навёл! — Вадим с удовольствием начал рассказывать. — Припёрся он туда, значит, не один, а с ведьмой. Причём с настоящей! Сначала прямо в зале, на глазах у всех, прикончил одного мужика. Просто отрубил ему башку при всех, представляешь? А потом был поединок, и граф один троих наёмников на куски порвал. И стоял потом, улыбался.

Алексей нахмурился, переваривая информацию. Услышанное никак не вязалось с образом бывшего друга.

— Шахтинский начал так нагло действовать? — пробормотал Тернов. — Он же, наоборот, всегда не отсвечивал. Сидел в своём разрушенном поместье, сопли на кулак наматывал.

— Времена меняются, — философски заметил Корф. — Говорят, у него дела сейчас просто отлично идут. Шахту перезапустил, поля распахивает. Люди к нему в деревню целыми семьями тянутся. Денег у него, по слухам, куры не клюют.

Барон Тернов задумчиво потёр подбородок. До него, конечно, доходили слухи, что дела у Леонида налаживаются, но он не придавал болтовне большого значения. Всё равно собирался рано или поздно напасть и забрать всё силой.

С другой стороны, если Шахтинский действительно сумел нормально запустить шахты, это была просто потрясающая новость. С шахтами в этих краях всегда была огромная проблема.

Бывает, вложишь кучу золота, наймёшь рабочих, начнёшь копать — и попадаешь на глубокое гнездо жуков, где их несколько сотен. Они же под землёй размножаются с безумной скоростью. В итоге вся прибыль летит впустую, оборудование уничтожено, а ты теряешь половину людей.

Если же Леониду каким-то невероятным образом повезло, и ему повезло не докопаться до места, где дохрена жуков, значит, его шахта — золотая жила, даже если там один уголь.

А это значит, что всю грязную работу граф уже сделал за Тернова. Он просто придёт и заберёт готовенькое.

Но больше всего Алексея зацепила другая деталь из рассказа друга.

Ведьма.

Как этот сопляк Леонид смог её приручить? Тернов сам давно грезил подобной идеей. Иметь в личном подчинении одарённую бабу — это же колоссальное преимущество. Но барон никак не мог придумать, как такую девку можно реально контролировать.

Учитывая, что ведьмы обладают дикой силой и нестабильной психикой, это игра с огнём. А Шахтинский, значит, смог? Привёл её на приём как ручную собачку?

Тут в голове барона что-то щёлкнуло.

Буквально пару недель назад его разведчики принесли одну очень любопытную ориентировку. Дошли новости, что в одном крупном городе под названием Твердь ищут какую-то определённую ведьму. Причём ищут очень серьёзные люди.

Мол, девка перебила кучу народу и что-то очень ценное украла. Награда за неё была назначена просто колоссальная.

— Вадим, подожди здесь. Никуда не уезжай. Пять минут, хорошо?

Не дожидаясь ответа, Тернов развернулся, вскочил на коня и поскакал в сторону имения. Благо, до него было минут пять езды. Там он бегом поднялся по лестнице и ворвался в свой кабинет, чуть не сбив с ног слугу. Подлетел к столу и начал лихорадочно перебирать стопки документов.

Счета, донесения разведки, долговые расписки… Не то, не то!

А, вот оно!

Алексей вытащил сложенный вдвое плотный лист пергамента. Это была та самая наводка. Он быстро пробежался глазами по тексту и кивнул сам себе.

Барон сунул пергамент за пояс и галопом вернулся обратно к форпосту.

— Слушай, Вадим, — Тернов подошёл ближе, понизив голос, чтобы не грели уши стоящие поодаль стражники. — Ты же там был, всё слышал. А ту ведьму Шахтинского, её, случайно, не Катарина зовут?

Корф нахмурился, вспоминая.

— Катарина? Знаешь… а вроде похоже. Может, и так. А тебе какая разница? Ведьма и ведьма.

Алексей с трудом сдержал улыбку.

Если это действительно та самая ведьма из ориентировки, то всё может получиться невероятно интересно. Если получится выкрасть эту девку и передать заказчикам, ему заплатят столько денег, что он тут вообще всех сможет под себя подмять.

С такой суммой на руках целых два-три месяца каждый, мать его, наёмник в Мирнограде и окрестностях будет работать исключительно на него. Алексей сможет растоптать Шахтинского, забрать его шахты, раздавить конкурентов и стать безраздельным хозяином всего региона.

— Знаешь что, Вадим, — Тернов похлопал коня друга по шее, а затем посмотрел на Корфа с куда большим радушием, чем пять минут назад. — Хрен с ним, с карантином. Слезай с коня. Давай-ка вместе отобедаем! Сейчас распоряжусь, чтобы лучшего вина принесли, оленины пожарили. Отдохни у меня до вечера.

Корф удивлённо хмыкнул.

— Ого. Ну, ради хорошего вина и оленины я, пожалуй, рискну.

Алексею было плевать на вино и мясо. Ему нужны были детали. Он хотел знать всю информацию про этот приём, каждую мелочь.

Барон всегда считал, что подобные приёмы — это пустая трата времени, сборище индюков, где только языками чешут. Он предпочитал решать дела сталью.

Но теперь он понял, как сильно ошибался. Оказалось, что на этих скучных собраниях тоже может происходить что-то весьма интересное и прибыльное…

Я сидел за своим рабочим столом в мастерской, аккуратно срезая тончайшие слои с крохотного аметиста. Обожаю этот процесс. Огранка камней, тонкая настройка энергоструктуры — всё это требовало концентрации и отлично прочищало мозги.

Но долго засиживаться над верстаком было нельзя. Дела в имении не ждали.

Аккуратно собрав пыль с готового кристалла, я убрал его в шкатулку, вытер руки и вышел на улицу. Пора было принимать работу.

Мой путь лежал к полю у деревни. И то, что я увидел, заставило меня довольно улыбнуться.

Работа была закончена. Стена вокруг поля, на котором росли картошка, помидоры и другие овощи, наконец-то была полностью достроена.

Четыре метра в высоту — солидно, надёжно. Теперь издалека уже не так-то легко разглядеть, что именно растёт на поле и в каком количестве. Никакой случайный путник или чужой разведчик, больше не сможет увидеть мой урожай.

Бывшие разбойники, которых я припахал к общественно-полезному труду, сидели неподалёку в тени, вытирая пот со лбов. Должен сказать, они сделали всё на удивление быстро и качественно.

— Молодцы! — громко сказал я, подходя к их бригадиру. — Меня работа устраивает. Сделано на совесть.

Разбойники, услышав похвалу, заметно расслабились, кто-то даже заулыбался, обнажив гнилые зубы.

— Как и договаривались, сегодня вечером получите двойную порцию мяса к ужину и по серебряной монете на брата, — продолжил я, и по рядам прокатился одобрительный гул. — Но расслабляться рано, работы у нас ещё хватает. Нужно закончить стену вокруг шахты, стену вокруг деревни. Ну и про башню возле имения и стену вокруг него тоже забывать нельзя… Но за свои успехи вы будете щедро награждены, не сомневайтесь.

Оставив воодушевлённых строителей переваривать мои амбициозные планы, я направился к казармам. Там меня уже тоже ждали.

Пришло время пообщаться с моим отрядом авантюристов. Те самые ребята, которым я недавно привил магическое зрение и отправил шариться по древним руинам, раскиданным в окрестностях.

Они ходили, бродили, лазили по пыльным подземельям и заброшенным зданиям. У меня из-за жуков и прочей суеты всё никак не хватало времени с ними переговорить и оценить результаты их вылазок. Теперь пора.

Троица ждала меня на заднем дворе. Фрол — бывший солдат, Тимур — каменщик и Ржавый — бывший бандит.

Подойдя к ним, я первым делом сам переключился на магическое зрение и внимательно осмотрел их.

Ого, надо же. Ауры у ребят стали заметно крепче, энергетические каналы расширились и стабилизировались. Значит, искусственный дар прижился как надо, отторжения нет, и в целом со здоровьем у них всё в порядке.

— Ну, рассказывайте, орлы! Как прогулялись?

— Здравия желаю, господин, — Фрол вытянулся в струнку. — Ходили по разным местам, как вы и приказывали. Разделились, чтобы охватить больший квадрат. Я осмотрел восточные развалины у старого тракта.

Солдат отцепил от пояса кожаный мешочек и высыпал на стол горсть мелких, тускло мерцающих кристалликов.

— Вот. Двадцать пространственных кристаллов заполнил.

Тимур шагнул вперёд следующим.

— Я по западным катакомбам лазил. Там сподручнее, архитектура знакомая, — он вывалил свою добычу. — Тридцать семь штук.

Ржавый подошёл последним, хитро щурясь.

— А я по южным местам прошёлся, ваша милость. Там старые склепы, оказывается. Пятьдесят пять кристаллов приволок, там много чего интересно.

— Ну, давайте посмотрим, что вы там насобирали.

Я брал пространственные кристаллики по одному и с силой бросал их на землю. Кристаллы разбивались с хрустом, высвобождая запечатанные в них предметы.

Вскоре на земле образовалась внушительная куча добра. В основном это было старое, почерневшее от времени серебро: погнутые кубки, столовые приборы, несколько кулонов и цепочек. В куче блеснуло даже одно изящное золотое колечко.

Кроме драгоценных металлов, каждый из них принёс немного старых разряженных артефактов. Зачарования давно испарились и вряд ли даже следы оставили, но сами корпуса всё равно представляли для меня интерес.

— Молодцы, ребята, отлично сработали! Рассказывайте подробности. Как вообще процесс? Были какие-то трудности? Есть пожелания по экипировке?

Поисковики переглянулись. Первым заговорил Тимур, как самый опытный в работе с камнем.

— Местами было трудновато, господин. То, что на полу валялось или в сундуках гнилых — мы легко кристаллами забирали. Но вот в самих руинах… Там часто попадаются блоки, которые явно фонят магией. Вы велели нам такие собирать.

— Велел. И в чём беда?

— Уж больно крепко они друг за дружку держатся. Раствор между ними тоже магией напитался, так что они просто не отрывались. Я пробовал ломом подковырнуть — бесполезно. А когда кристаллик к такому блоку прикладываешь, он просто разбивается и ничего в себя не втягивает, — развёл руками Тимур.

Я задумчиво потёр подбородок. Это была ожидаемая проблема. Пространственный кристалл засасывает только те предметы, которые лежат свободно.

— Я вас понял, — кивнул я. — Этот вопрос решу в ближайшее время.

Я уже прекрасно понимал, почему так происходит и как это обойти. Здесь нужно было использовать специфический инструмент.

Сделаю им специальные зубила. В рукояти нужно будет встроить камни с аспектом Воздуха, настроенные на мгновенный выброс.

Технология простая: берёшь это зубило, ставишь жалом ровно в стык, молотком хреначишь по шляпке и вгоняешь зубило полностью в шов. А затем активируешь силу, заложенную в воздушном камне.

Выброс энергии должен оторвать каменный блок от соседнего. И после этого его можно будет спокойно забрать пространственным кристаллом.

Отпустив поисковиков отдыхать, я приказал слугам собрать добычу и отнести в хранилище, а сам отправился обратно в мастерскую.

Займусь этими зубилами прямо сейчас. А заодно сделаю ещё одну штуку, которую давно планировал создать…

Я заперся в мастерской и работал без остановки целый вечер и всю ночь. Сначала взял готовые зубила, выточил в них выемки под камни и всё как следует настроил. А затем перешёл к главному на сегодня проекту.

К утру я был вымотан, глаза горели от недосыпа, но я был счастлив. Наконец-то сделал ту вещь, которую собирался подарить одному конкретному человеку.

Но там всё не так просто… Чтобы артефакт заработал, требовалась небольшая подготовка владельца.

Умывшись ледяной водой из кувшина, я велел слуге пригласить ко мне Белогора.

Гвардеец прибыл через пять минут.

— Звали, ваша милость? — он вошёл в кабинет, пригнувшись, чтобы не удариться головой о проём.

Я указал ему на табурет.

— Садись, Белогор. Пора на операционный стол.

Здоровяк непонимающе моргнул и покосился на стол, усеянный инструментами, сломанными кристаллами и непонятными склянками.

— Какой ещё стол, господин? Зачем? — в его басе проскользнули нотки паники. — Вы меня на опыты хотите пустить? Я же вроде исправно служу…

— Вроде того, Белогор, вроде того, — хмыкнул я, подходя ближе. — Не дрейфь. Давай свои ручищи сюда. Это приказ.

Тяжело вздохнув, гвардеец покорно уселся на табурет и вытянул вперёд огромные мозолистые ладони.

Я сосредоточился и начал рисовать энергией сложную рунную вязь прямо на его коже. Сначала на левой ладони, потом на правой. Вывел нужные символы, формируя принимающий контур, создал предварительное зачарование.

Закончив с рисунком, достал из кармана два плоских, идеально отшлифованных граната.

И с силой впечатал камни прямо в ладони Белогора.

Символы на руках гвардейца вспыхнули багровым. Камни начали стремительно раскаляться, обжигая кожу. Белогор глухо зарычал сквозь сжатые зубы.

Знаю, боль адская, но она больше фантомная, чем настоящая — кристаллы даже кожу не прожгут.

Белогор должен был выдержать, это обязательное условие привязки.

— Терпи, солдат. Терпи, — командовал я, чувствуя, как под моими пальцами камни начинают медленно таять, отдавая свою силу.

Белогор терпел. С него лил пот в три ручья, вены на шее вздулись, но он ни разу не дёрнулся и не попытался вырвать руки. В мыслях я с уважением отметил, что парень просто кремень, и он явно заслужил ту штуку, которую я для него сделал.

Наконец, свечение погасло. Камни исчезли, оставив на мозолистых ладонях гвардейца лишь бледные, едва заметные следы.

Белогор судорожно выдохнул, разглядывая свои руки с таким видом, будто видел их впервые.

— Всё? — хрипло спросил он.

— Операция прошла успешно, пациент жив, — улыбнулся я. — А теперь пошли со мной.

Я взял со стола длинный свёрток, и мы вышли на задний двор, к тренировочной площадке. Утро уже вступило в свои права, солнце ярко освещало соломенные мишени.

Я остановился напротив одной из мишеней, развернул ткань и торжественно вручил Белогору его новое оружие.

Это было красивейшее копьё. Древко из укреплённого алхимией дуба, идеальный баланс, и длинный наконечник из воронёной стали, по которому вилась тонкая золотая насечка.

Белогор принял оружие с благоговением. Он был в полном восторге, крутя его так и эдак, пробуя баланс.

— Какая красота, господин… — прошептал он. — Оно же стоит как вся моя родная деревня!

— Больше, я думаю. Давай, брось его, — я указал на мишень.

Гвардеец кивнул, прицелился и метнул копьё. Наконечник пробил соломенный манекен насквозь и вонзился в деревянный щит позади неё.

— Отличный бросок, — похвалил я. — А теперь вытяни руку вперёд и мысленно представь, как оно летит обратно и ложится тебе в руку.

Белогор недоумённо посмотрел на меня, но послушно вытянул правую руку.

Прошло какое-то время.

Я шаркал по коридорам своего имения, передвигаясь, будто зомби. Перед глазами всё плыло, а в голове стоял непрерывный гул. В какой-то момент на повороте меня неслабо занесло, я споткнулся на ровном месте, осел на пол и привалился спиной к прохладной каменной стене.

— Господин! — тут же раздались испуганные голоса слуг.

Ко мне подбежали, подхватили под руки и с причитаниями помогли подняться. Откуда-то появился Макар, отогнал слуг и сам повёл меня к лестнице. Я даже не сопротивлялся, позволив старику довести себя до спальни.

Рухнув на кровать прямо в одежде, я раскинул руки в стороны и уставился в потолок.

Похоже, мне и правда не помешает немного полежать.

Последние три дня я провёл в мастерской, не выходя наружу. Даже толком не обедал.

А почему? Да потому что занимался тяжелейшими магическими расчётами, высчитывая векторы преломления энергии, фокусные расстояния и пропускную способность кристаллов.

Просто жесть. Мой мозг, казалось, сейчас расплавится и вытечет через уши. Если честно, даже регулярные сражения, беготня и грёбаные инсектоиды так не утомляли, как эта интеллектуальная работа.

Но, как итог, всё получилось. Наверное.

По крайней мере, формулы сошлись, а руны легли в нужной последовательности.

Я полежал ещё минут двадцать, заставляя магические каналы в теле расслабиться, а затем с кряхтением поднялся, умылся ледяной водой из таза и пошёл доделывать работу.

Сначала я отправился на улицу, чтобы оценить результаты строительства.

Каменную башню рядом с имением наконец-то закончили. Я стоял у её подножия, задрав голову, и искренне радовался.

Молодцы! И строители молодцы, и авантюристы тоже не подвели. Поисковики притащили из руин множество отличных, пропитанных магией каменных блоков. Очень им пригодились те пневматические зубила, которые я для них сделал.

Теперь башня была полностью закончена, и на данный момент это самая высокая постройка во всех моих владениях. Идеальная точка обзора.

Я кивнул сам себе и направился к казармам. Пришло время выбирать солдат для дозора. По моей задумке, это будет отдельный род войск. Пусть и совсем небольшой — для начала хватит человек восемь. Они будут парами находиться на вершине башни, сменяя друг друга, чтобы обеспечить круглосуточное наблюдение.

Ильдар уже получил инструкции и построил отобранных кандидатов во дворе.

Я прошёлся вдоль строя, внимательно вглядываясь в лица бойцов. Задавал наводящие вопросы, проверял их. Мне нужны были те, кто не боится высоты, у кого стопроцентно хорошее зрение, кто от природы терпелив и внимателен.

И, конечно же, эти люди должны быть максимально ответственными.

В перспективе, если они хорошо себя покажут, их можно будет прокачать. Добавить им то же магическое зрение или другие фишки, расширяющие восприятие…

Но всё это потом. А базовые наклонности и нужный склад характера должны иметься изначально.

Выбрав восьмерых лучших, я приказал им быть готовыми заступить на пост к вечеру.

Сам же взял из мастерской плотный брезентовый чехол со своим творением и полез на верх башни. Сама-то она была достроена, но нужно было добавить на смотровую площадку кое-что очень интересное.

Я приступил к монтажу артефакта, ради которого, собственно, и проводил эти изнурительные магические расчёты.

По сути, это была очень большая подзорная труба. Её главная линза, зачарованная на улавливание световых потоков, была шириной с колесо от броневика. Вся конструкция крепилась на массивной поворотной станине, покрытой рунами стабилизации.

С этой малышкой видимость будет прекрасной на много-много километров вокруг.

Я провозился до самых сумерек, настраивая фокус и проверяя энергоканалы. Наконец, всё было доделано. На площадку как раз поднялись отобранные мной дозорные.

— Ну что, орлы, — я похлопал по бронзовому корпусу артефакта. — Сейчас я научу вас с этим работать.

Уже стемнело, но это не было проблемой. В трубе имелась функция ночного видения. Не зря же я, блин, так упахался, работая над ней.

Я покрутил рукоятки, наводя объектив, и отступил в сторону.

— Видите лес на востоке? — спросил я. — Смотрите в окуляры.

Первый из дозорных прильнул к линзам.

— Охренеть… Ваша милость, там всё как днём видно, только в зелёном свете!

— Что происходит на опушке? — спросил я.

Дозорный покрутил колёсико резкости, как я ему только что показывал.

— Там здоровенный жук. Пытается что-то выковырять из-под корней.

— Верно, — кивнул я. — Вот такие вещи вы и должны замечать. Увидели — сразу докладываете, чтобы наши жукоборцы выдвинулись и оперативно эту тварь устранили.

Все дозорные по очереди посмотрели на жука, довольные при этом, как дети. Затем я развернул трубу и снова уступил ему солдатам.

— Смотрим дальше.

Дозорный снова приник к прицелу.

— Дорога на запад. Там повозка стоит. Люди вокруг бегают, руками машут. Кажется, пытаются колесо починить.

— Правильно. Это довольно далеко от наших границ, но мы всё видим, — резюмировал я. — А этим людям явно нужна помощь. А может, это засада или шпионы, как знать.

— Возможно… Как-то они одеты по-разбойничьему, непохожи на селян, — согласился солдат.

— Вот-вот. Вы должны фиксировать всё и передавать информацию.

Я в деталях объяснил суть их новой работы. Они должны постоянно, не отрываясь, вести наблюдение. Замечать всякое нестандартное дерьмо и моментально передавать информацию через артефактные браслеты связи патрулям. Или докладывать напрямую Ильдару, если вдруг увидят, что в нашу сторону идёт целая армия врагов.

Слушая меня, дозорные вдруг начали переглядываться, улыбаться и тихонько посмеиваться.

— Чего веселимся? — поинтересовался я.

Один из них откашлялся и ответил:

— Простите, господин. Просто… нам в казарме говорили, что мы нашли себе самую паскудную работёнку. Мол, обычные солдаты потренировались, посражались — и пошли отдыхать. А мы должны торчать на этой вышке, не спать и нести ответственность за всех. Все решили, что это у нас тяжёлая работа.

— И?

— Но мы сейчас понимаем, — дозорный усмехнулся, похлопав по трубе. — Тяжёлая работа — это у них, внизу! И она теперь будет появляться регулярно благодаря нам. Потому что как только мы что-то увидим в эту чудо-трубу, пехоте надо быстро реагировать. Им теперь вообще расслабляться нельзя, всегда надо быть наготове. А мы тут вроде как начальство получается, команды раздаём!

Я невольно рассмеялся. Логика в этом действительно была.

— Слишком не задавайтесь, — предупредил я. — Не переживайте, физические тренировки для вас никто не отменял. А в случае прямого нападения сражаться вам тоже придётся. Пока что держите наготове арбалеты, а потом я поставлю сюда какую-нибудь мощную дальнобойную штуку.

— Уже не дождёмся, ваша милость! — воодушевились бойцы.

— Заступайте на дежурство.

Я спустился вниз, размышляя о том, что в будущем эту огромную трубу нужно будет обязательно улучшить. Сделать из неё такую же всезнайку, как моя карманная подзорная труба.

Но для этого нужен был очень редкий камень памяти и сложные манипуляции. Всё это я сделаю, но потом.

Например, когда этот самый камень памяти где-нибудь найду…

Поутру, когда я завтракал на веранде, ко мне прибежал староста деревни Степан. Он был красный, запыхавшийся, а за собой тащил нагруженного мешками и корзинами ослика.

— Господин Леонид! — закричал он ещё от калитки. — Я хотел бы вам кое-что показать!

Я отложил вилку и сделал глоток отвара.

— Показывай, Степан. Что там у тебя? Золото на поле откопали?

— Почти!

Староста с торжественным видом снял с осла поклажу. В мешках и корзинах оказался урожай с нашего экспериментального поля. Налитые соком томаты, крупный картофель без единого следа лук, и одна здоровенная тыква, которая занимала всю корзину.

— Это невероятно! — Степан прыгал на месте от возбуждения, размахивая руками. — Все семена так хорошо прорастают! Мы же думали, что ничего не получится. Думали, что они вянуть начнут, как обычно в наших краях бывает. Или что урожай будет шуточный, так, на один суп. Но смотрите! Они все выросли, и так быстро! Это настоящее чудо, господин! Благословение небес!

Он двумя руками схватил со стола блестящий помидор и посмотрел на него как на величайшую святыню.

— Это место нужно беречь! — заявил староста. — Нам нужно срочно ещё одну стену вокруг поля построить! Нет, ещё три стены! Чтобы ни одна тварь не пробралась!

— Ага. Пятнадцать стен, — я не удержался от сарказма. — И ров с крокодилами. Знаешь, Степан, я как-то видел, тут над нами самолёты летали. А ещё говорят, в некоторых городах дирижабли есть. Ты понимаешь, что кто-то всё равно может с воздуха заметить наше поле, да и высадиться на него при желании? Тут стены не помогут. Так что одной хватит.

Степан замер. Его глаза расширились от ужаса и он даже чуть помидор не выронил.

— Точно! — ахнул он. — Господин, нам нужны баллисты, которые будут сбивать эти самолёты! Или пулемёты на башни поставить! Нам нужно прикрыть небо над картошкой!

Я тяжело вздохнул, понимая, что мужика окончательно понесло на фоне аграрного экстаза.

— Конечно, дорогой мой Степан, — я снисходительно улыбнулся. — Обязательно поставим. Всё будет.

Я щёлкнул пальцами, подзывая слугу.

— Отведите старосту в тенёк, и дайте ему попить чего-то прохладного. Кажется, он немного перегрелся.

Слуга увёл всё ещё бормочущего про пулемёты Степана, а я снова взялся за вилку.

На самом деле, я его понимал. Для простых селян такой урожай — это и правда чудо расчудесное.

Только вот никакого чуда тут не было, лишь холодный расчёт и адский труд. Мало кто не знал, что я ночами постоянно подпитывал это поле, закапывал специальные камни и поливал землю целыми котлами сваренных Тихоном зелий.

Я делал это из ночи в ночь, пока земля не укрепилась должным образом. А потом, когда она окончательно укрепится — мне уже не нужно будет проводить никаких особых манипуляций.

Почва сама «привыкнет» быть такой, живой и плодородной, и начнёт брать нужную энергию напрямую из недр.

И тогда у нас будет не просто ферма, а неиссякаемый источник продовольствия. Главное — чтобы действительно никакие парашютисты на картошку не позарились…

Ближе к обеду мне доложили, что к границам имения прибыл отряд переговорщиков. И не от кого-нибудь, а от моего «доброго соседа», барона Алексея Тернова.

Я приказал привести их в гостевой зал на первом этаже. Усевшись в кресло во главе стола, приготовился к спектаклю.

Главный переговорщик оказался высоким, тощим человеком с бегающими глазками и невероятно слащавой улыбкой. Звали его Эдуард.

Он низко поклонился, благодаря меня за гостеприимство и произнеся гораздо больше вежливых слов, чем следовало.

— Давайте к делу. Я вас внимательно слушаю, — сухо произнёс я.

— Ваша милость! — Эдуард вновь отвесил поклон. — Ваш добрый друг, барон Тернов, шлёт вам свои самые тёплые приветствия и приглашает вас в гости в своё скромное имение, дабы обсудить добрососедские отношения.

— У меня слишком много дел, — отрезал я. — Да и, откровенно говоря, не люблю я места, где меня могут убить.

Переговорщик картинно всплеснул руками, а его спутники заахали и закачали головами. Театр умственно отсталых на выезде.

— Что вы, господин! Как вы можете такое говорить? Вы же с бароном старые друзья! Вас никто не станет убивать, даю слово!

Я лишь скептически приподнял бровь. Они что, за дурака меня держат? Я прекрасно знал, какие у Тернова представления о дружбе.

— Но, — Эдуард быстро сменил тон на более деловой, — если вы отказываетесь приехать лично, у нас есть другие указания. Мы уполномочены передать просьбу барона Тернова.

— Ну так передавайте.

— Барон узнал, что у вас на попечении находится ведьма. Вы же понимаете, что это крайне опасное дело? — мужчина понизил голос до шёпота. — Ведьмам нельзя долго задерживаться на одном месте. Их грязная энергия приносит страшный вред людям и самой земле! Да и в любой момент она может просто сжечь ваш дом дотла…

— Хватит стращать, — оборвал я его. — В чём состоит просьба?

— У моего господина сейчас есть некоторые… потребности, которые ведьма могла бы удовлетворить. Вызвать дождь над полями, провести пару ритуалов, которые умеют делать только ведьмы. Поэтому барон предлагает вам её продать.

— Продать? — ледяным тоном переспросил я.

— Да, совершенно верно! — радостно закивал Эдуард, не заметив перемены в моём настроении. — Он готов предложить золото. Назовите свою цену, господин.

Я медленно вздохнул.

— Знаете, до этого момента мне было даже немного смешно, что вы вообще приехали. А теперь мне хочется сделать вам больно. Но ладно, я человек воспитанный, поэтому буду держать себя в руках.

Переговорщик побледнели и одновременно громко сглотнули.

— В-вы отказываетесь?

— Совершенно верно.

— Хорошо-хорошо, мы поняли! — быстро затараторил Эдуард, делая шаг назад. — Но, может быть, вы могли бы предоставить её в аренду? Всего на несколько дней.

Я задумался. Дело явно плохо пахло. Тернову зачем-то срочно понадобилась Катарина, причём живая.

Скорее всего, после того приёма поползли слухи. Люди видели, что я спокойно её касаюсь, что она не убивает всех подряд. Видимо, Тернов решил, что эта ведьма особенная, и её дар безопасен для «владельца».

Что ж, проверим, насколько сильно она ему нужна.

— В аренду… — я сделал вид, что задумался. — В аренду я мог бы её сдать. Скажем, за двадцать пять золотых. Сумма большая, но вы же сами понимаете, она очень сильна. Вы должны представлять, насколько ценна ведьма, которая умеет контролировать свой дар и не убивать окружающих.

Переговорщики быстро переглянулись. В их глазах читалась откровенная радость. Явно думали, как барон обрадуется этой новости.

— Но я не могу сделать этого прямо сейчас. Она вернётся только через три дня, — добавил я.

— Вернётся? — переспросил другой переговорщик, похожий на мышь.

— Сейчас она в уединении с природой. В лесу, на северо-западе отсюда. Мы построили ей там особую избушку, где ведьма проводит свои магические ритуалы, разные испытания… в общем, творит свои ведьмовские дела. Ходить туда никому нельзя, это может быть смертельно опасно. Так что приходите через три дня. Она как раз вернётся, и мы сможем обсудить этот вопрос детальнее, — произнёс я.

В этот самый момент дверь в зал скрипнула, и внутрь без стука вошла Катарина.

— Леонид, уделишь минутку? Я хотела спросить насчёт… — она осеклась, увидев гостей.

Я мысленно выругался. Сейчас вся конспирация полетит к чертям собачьим! Но, мельком глянув на переговорщиков, я понял: они её не узнали.

Впрочем, неудивительно. Даже если у них было описание внешности ведьмы, то сейчас Катарина выглядела совершенно иначе.

Её волосы были собраны в красивую причёску и заколоты изящной серебряной заколкой. На ней было новое платье глубокого синего цвета, а на шее поблёскивал кулон с изумрудом. Она выглядела не как дикая лесная колдунья, а как женщина, у которой есть время и желание ухаживать за собой.

Меня это, к слову, очень порадовало.

— Да, да, дорогая, проходи, — я мягко улыбнулся, притянул её и уверенно усадил к себе на колени.

Катарина тихонько охнула от неожиданности.

— Знакомьтесь, господа, — я посмотрел на посланников. — Это моя невеста. Э-э… Анита. Эти господа, милая, приехали одолжить у нас ведьму. Представляешь? Заработаем на ней целых двадцать пять золотых!

Катарина, надо отдать ей должное, смекнула что к чему за долю секунды. Её глаза хитро блеснули.

— Наконец-то! — она капризно надула губки и обняла меня за шею. — Может, они навсегда её у себя оставят? А то эта девка вечно ходит тут, вертит хвостом перед тобой. Сил моих больше нет на неё смотреть!

Мы с ней мило рассмеялись.

Переговорщики полностью расслабились и даже заулыбались в ответ.

— Что ж, не смеем больше отвлекать вас от дел, — Эдуард в очередной раз низко поклонился. — Мы передадим ваши слова барону и вернёмся через три дня.

— Доброй дороги, — сказал я.

Как только дверь за ними закрылась, Катарина скрестила руки на груди и вонзила в меня не самый дружелюбный взгляд.

— И что это было? Зачем нужно было это представление?

— Тобой интересовался барон Тернов. Мой бывший «друг», который уже не раз пытался меня покусать. Помнишь, он засылал диверсантов в деревню?

— Это его лагерь мы тогда усыпили сонным ливнем и обчистили? — уточнила ведьма.

— Именно.

Катарина понимающе кивнула, но потом нахмурилась.

— Ладно. А зачем нужно было это представление с невестой?

— А ты что, против?

— Вообще-то да! — возмутилась она. — Теперь эти люди разнесут слухи, и все и правда начнут думать, что я твоя невеста! И что меня зовут не Катарина, а… как ты там сказал?

— Я думал, ты не против.

Она недобро прищурилась.

— И почему же ты так думаешь?

— Ну, как минимум потому, что с моих колен ты до сих пор ещё не встала, — улыбнулся я.

Катарина густо покраснела, мгновенно подорвалась на ноги и одёрнула платье.

— Всё, тема закрыта! — выпалила она, избегая моего взгляда.

И, резко развернувшись, убежала из зала.

— Эх, женщины, — вздохнул я.

Затем поднялся, стряхнул невидимую пылинку с камзола и направился на улицу, где отыскал Ильдара и Германа.

— Герман, готовь первый отряд. Ильдар, ты собери спецотряд и дюжину гвардейцев для прикрытия. Передай Прохору, чтобы выделил Белогора, ему надо потренироваться с новым копьём в реальных условиях, — приказал я.

Я прекрасно понимал, как всё будет. Эти ребята доложат Тернову, и тот ни за что не станет ждать три дня и платить мне золото. Он захочет найти домик ведьмы и схватить её.

А самое смешное, что на северо-западе и правда стояла небольшая охотничья избушка посреди леса. Мои люди сами её недавно построили, чтобы было где пересидеть дождь или переночевать во время дальнего патруля.

Именно туда Тернов и отправит своих головорезов. А мы приготовим для них горячую встречу…

Алексей Тернов сидел в кресле, неторопливо покручивая в руке кубок с вином, и внимательно слушал доклад вернувшихся переговорщиков.

Эдуард в красках расписывал визит в имение Шахтинского. Он рассказал и про наглый тон молодого графа, и про запрошенные двадцать пять золотых за аренду, и про одинокую охотничью избушку на северо-западе, где сейчас якобы скрывается ведьма.

Но больше всего барона зацепила другая деталь. Посланник упомянул, что они видели невесту Леонида. Якобы невероятно красивая женщина, от которой глаз не оторвать.

Тернов задумчиво отпил из кубка. Удивительно, как сильно поменялся Шахтинский за последнее время. Ещё недавно Леонид безвылазно сидел в своём полуразрушенном поместье и не знал, чем кормить жалкие остатки селян. А теперь у него и шахта работает, и ручная ведьма имеется, да ещё и потрясающе красивая баба под боком.

Губы барона тронула хищная усмешка.

«Как же всё-таки хорошо, что в наших суровых краях действуют старые добрые правила. Победителю достаётся абсолютно не только земли и казна поверженного врага, но и всё его имущество. В том числе и женщина. И совершенно неважно, будет ли она против. Пару ночей в темнице, и любая строптивая аристократка становится шёлковой и покорной», — подумал Алексей.

Он со стуком поставил кубок на стол и перевёл взгляд на стоящего у дверей командира гвардии.

— Глеб! — властно произнёс барон. — Собирай людей. Возьмите два полных отряда и выдвигайтесь к той избушке.

Глеб по прозвищу Наковальня радостно оскалился.

— Отличная идея, ваша милость! Просто гениальная! — прогудел он, но затем слегка замялся: — А вы уверены, что надо столько сил? Два полных отряда — это же восемьдесят человек пехоты! Против одной девки в лесу?

— Скорее всего, половина из них там и ляжет, — равнодушно отозвался Алексей, откидываясь на спинку кресла. — Ведьма и правда может быть очень сильна. Но это неважно, я готов к жертвам. Просто притащите мне её.

Эдуард нервно переступил с ноги на ногу и рискнул подать голос:

— Господин… А может, лучше не рисковать людьми? Может, подождать эти три дня и заплатить двадцать пять золотых Шахтинскому за аренду? Ведьма сама придёт к нам, а мы её тут же схватим, посадим на цепь и заставим служить! Тихо, мирно, без крови.

Тернов нахмурился и смерил переговорщика таким тяжёлым взглядом, что тот вжал голову в плечи.

— Я не хочу ждать, — процедил барон. — И я не собираюсь платить этому ублюдку.

— Правильно, ваша милость! — тут же подхватил Наковальня. — Никаких сделок с этим голодранцем! Пойду отдам приказ, пусть солдаты готовятся!

— Только учти, не берите новичков, — добавил Алексей. — Отправь тех, кто уже умеет держать оружие в руках и может использовать артефакты. Мне нужен результат!

Я думал, что псы Тернова явятся к нам на третий день. В крайнем случае — к исходу второго. Но эти идиоты выдвинулись уже на второе утро.

К счастью, мои новоиспечённые дозорные на башне не зря ели свой хлеб: они засекли приближение крупного отряда через новую трубу ещё на дальних подступах. Красавцы.

Нам пришлось оперативно выдвигаться на перехват. Скрытно перебросить отряд по лесу было бы сложно, но я нашёл элегантный выход из ситуации: велел Катарине нагнать густой туман, а сам наложил на своих людей маскировочное заклинание, скрывающее запахи и звуки шагов.

И вот теперь мы сидели в засаде, наблюдая за представлением.

Люди Тернова, бряцая железом, плотным кольцом окружили охотничью избушку. В окнах домика мерцал неестественный зелёный свет и раздавались странные потусторонние звуки. Это всё камушки, которые я заранее оставил там, сразу после ухода переговорщиков. Всё для создания иллюзии, что ведьма внутри и творит какие-то магические дела.

Несколько человек выбили дверь и с боевым кличем ворвались внутрь. Звуки внутри домика тут же стали громче, всполохи магии — ярче.

Как только авангард врага набился в избушку, я замкнул контур зачарования.

Раздался оглушительный взрыв. Крыша домика подлетела в воздух, во все стороны полетели горящие брёвна и ошмётки незадачливых штурмовиков.

— Стреляй! — скомандовал я.

Следопыты ударили из чащи, и врагов накрыл град зачарованных стрел.

Для начала я велел использовать светошумовые и дымовые стрелы, чтобы полностью дезориентировать врага. И это была не просто дымовая завеса, она обладала лёгким токсичным эффектом. Дам щипал глаза и раздирал горло, заставляя противников заходиться в приступах кашля.

В дело вступили мои маги. В затянутую дымом поляну ударили ветвистые молнии. В тумане влажность была высокой, да и доспехи на бойцах Тернова были в основном металлические. Так что один разряд давал тройной эффект, перескакивая с одного закованного в сталь болвана на другого.

Враги, надо отдать им должное, не побежали. Они начали бить в ответ, у них тоже нашлись какие-то артефакты. По нам ударило несколько огненных шаров, а затем целый веер ледяных потоков.

Мои люди были надёжно защищены амулетами, но ответ противников оказался довольно мощным. У кого-то щит не выдержал и лопнул, так что следопыты были вынуждены отступить глубже в лес. А кого-то, судя по возгласам, зацепило по-настоящему.

Следопыты сделали ещё пару залпов, теперь уже разрывными стрелами. Сквозь туман я заметил Белогора: здоровяк с рычанием метнул своё новое копьё, пробив сразу двоих. Затем вытянул руку, вернул оружие в ладонь и тут же швырнул снова.

Научился-таки управляться с артефактом, молодец.

Но пора было заканчивать этот балаган. Я активировал пространственные кристаллики, которые мы закопали вокруг избушки. Из земли с грохотом выросли тяжёлые гранитные блоки. Вокруг врагов выросла сплошная каменная стена, и бежать им было некуда.

— Прекратить стрельбу! — громко приказал я, чуть усилив голос магией.

Повисла тишина, прерываемая лишь стонами раненых. Враги, поняв, что оказались в ловушке, сбились в кучу, встав спина к спине. В живых осталось человек сорок.

Дым медленно рассеялся, и тут противники поняли, что внутри каменного кольца они не одни.

Прямо перед ними, стояла Катарина. Сегодня она была в чёрном платье, её волосы были распущены и слегка развевались. Сейчас она выглядела охренеть как красиво и охренеть как опасно.

Глаза ведьмы загорелись жутким красным светом.

— Значит, вы хотели меня схватить, несчастные? — её голос прозвучал как рёв демона.

Командир вражеского отряда указал на неё дрожащим мечом:

— Вперёд! Взять её! — его голос надломился, как у мальчишки.

Никто не шевельнулся.

Катарина запрокинула голову и страшно рассмеялась, играя роль жестокой колдуньи.

Затем она вскинула руки и призвала ледяной вихрь. Смертоносное торнадо обрушилось на врагов. Острые, как бритвы, ледяные осколки с хрустом пронзали доспехи и плоть, а мороз ударил такой, что люди застывали на месте, мгновенно превращаясь в ледяные статуи.

Когда вихрь стих, в живых на поляне остались лишь двое рядовых бойцов. Они стояли на коленях, выронив оружие, и стучали зубами то ли от холода, то ли от страха.

Усилив ноги маной, я перепрыгнул через стену и неспешно подошёл к Катарине.

— Эффектно.

— Спасибо, — скромно улыбнулась она, поправляя волосы. Страшной ведьмы как не бывало.

— А сейчас, дорогая моя, я научу тебя новому заклинанию. Только учти: никто и никогда не должен знать, что эти знания пришли от меня, — добавил я шёпотом.

В прошлой жизни одна очень сильная ведьма заказывала у меня артефакт, связанный с ментальной магией. Она была талантливой менталисткой, работала с психикой и помогала людям лечить душевные травмы.

Но той ведьме было безумно тяжело обуздать свою силу и пропускать через себя столько чужой душевной боли. Она хотела артефакт, чтобы стало проще. Я тогда отказал, хотя она предлагала баснословные деньги — дело было в том, что я просто не знал принципов этой специфической ветви магии.

Тогда ведьма предложила обучить меня, но с жёстким условием: я не передам эти знания никому, кроме тех, в ком течёт настоящая ведьмовская кровь.

Так что сейчас я ничего не нарушал.

Я взял Катарину за руку, пытаясь настроить синхронизацию аур.

— Мало контакта, — поморщился я.

Ведьма фыркнула, лукаво покосившись на меня.

— Намекаешь, чтобы я тебя опять поцеловала?

— Я бы, конечно, не отказался, но можешь просто обнять. Иди сюда.

Я притянул её к себе. Катарина слегка напряглась, упёршись ладонями мне в грудь, но уже через секунду выдохнула и расслабилась, прижавшись вплотную.

Наши ауры слились воедино, и я передал ей новые знания, как уже делал до этого с другими заклинаниями.

— А теперь давай, колдуй, — я с некоторой неохотой отстранился. — Поставь руки на головы этим говнюкам и давай покопаемся у них в головах. Нам нужно сделать вот что…

Я быстро объяснил суть задачи. Катарина выслушала и растерянно моргнула.

— Это сложно. Мне самой-то тяжело представить всё в таких деталях, как я смогу им это внушить?

— Ладно, давай работать через меня.

Я положил свою широкую ладонь на макушку Катарины и велел:

— Теперь присоединяйся к моим мыслям.

Она послушно применила новые знания и подсоединилась. В следующую секунду её глаза округлились от шока.

— Да ладно… — прошептала она. — Ты что, реально вот так видишь мир?

— Да, такое вот у меня буйство фантазии, — хмыкнул я. — А теперь не отвлекайся. Направляй мои мысли им в головы.

Я закрыл глаза и начал в деталях представлять фальшивую сцену. А Катарина положила руки на головы пленных, чтобы передать картинку от меня к ним.

Вот отряд Тернова подходит к избушке. Дверь слетает с петель, и в них летят огненные заклинания. Выходит Катарина. Она проклинает одного так, что он сгнивает заживо. Второго разрывает изнутри. Третьего лишает разума. Злая ведьма в одиночку уничтожает почти весь отряд своей ужасной тёмной магией.

Но тут шальная зачарованная стрела пробивает ей бок. Ведьма истекает кровью, слабеет и, не успев добить этих двоих, закрывается в избушке. А эти двое в ужасе бегут прочь, не разбирая дороги.

Сейчас произойдёт подмена воспоминаний. Того, что здесь был я и мой отряд, они не вспомнят, а будут думать, что всё случилось как в моей фантазии.

Когда процесс завершился, Катарина ментальной вспышкой вырубила пленников, и они синхронно рухнули в обморок. Теперь, когда они очнутся где-нибудь на дороге, они будут уверены, что долго бежали и вырубились от истощения. И доложат Тернову ровно то, что мы им показали.

— Зачем мы это сделали? — Катарина устало потёрла виски. — Они же вернутся к барону с уверенностью, что я сижу здесь одна, да ещё и раненая.

— На это и надежда, что они вернутся, — я кровожадно усмехнулся. — Я хочу, чтобы он прислал за тобой ещё больше людей.

Сегодня Тернов потерял много хороших бойцов. У меня тоже были раненые, но из безвозвратных потерь только потраченные кристаллы и стрелы.

Мои люди остались живы, добыча тоже неплохая, а это — главное…

Караван медленно полз по разбитой грунтовой дороге, скрипя колёсами и поднимая пыль. Пять добротных повозок, две тяжело нагруженные телеги и несколько вьючных мулов мерно продвигались вперёд.

Староста Архип, который для своих пятидесяти был очень крепким мужиком, ехал в голове колонны. Позади него шагали двадцать пять мужчин, жители деревни. И это были далеко не простые крестьяне с вилами. Каждый из них умел обращаться с арбалетом и копьём, у каждого был кожаный доспех или хотя бы плотная стёганка.

Рядом с Архипом сидел его двадцатилетний сын, Демьян — парень сильный, но пока ещё слишком горячий.

— Отец, а почему мы всё-таки этой дорогой едем? — спросил Демьян, отмахиваясь от мошкары. — Дед же рассказывал, что мы в город всегда через Кривой распадок ездили. Там и короче, и привычнее.

— Та дорога опасна стала. Жуки из каждого куста лезут, да и лиходеев прибавилось. А здесь в последнее время, говорят, неплохо охраняется. Люди болтают, что встречали тут вооружённые отряды. По слухам, молодой граф Шахтинский взял эти земли под свой контроль.

Демьян удивлённо вскинул брови:

— А зачем он это сделал? Ему что, больше всех надо? Или мы ему теперь налоги за проезд должны платить?

— Про пошлины я ничего не слышал, — пожал плечами староста. — Но на всякий случай монеты у меня с собой имеются. Люди болтают, что у графа и наёмники толковые есть, и своя армия. Разбойников он по лесам гоняет, а жуков чуть ли не десятками истребляет.

Сын громко фыркнул.

— Сказки это всё! Не может целый граф просто так охранять дороги. Чтобы аристократ, да о безопасности простых путников заботился? Брехня.

— Я тоже думаю, что люди приукрашивают, — вздохнул Архип. — Но твой дед сказал ехать сюдой. Значит, едем сюдой. Дед у нас жизнь повидал, зря не скажет.

Староста нахмурился, погрузившись в свои мысли. Их деревня была не совсем обычной. Когда-то давно, когда сам Архип был ещё молод, его отец и дед Демьяна возглавил исход из одного далёкого города. Больше сотни человек покинули надёжные стены, устав от нищеты и произвола властей. Они ушли в глушь искать лучшей доли.

Шансы у них имелись — почти все беженцы были опытными солдатами или ветеранами городской стражи.

Им невероятно повезло. Земля, где они в итоге решили обосноваться, оказалась по-настоящему волшебной. Любое семечко, посаженное в эту почву, прорастало с невероятной скоростью. Каждое дерево давало такие сочные и крупные плоды, каких Архип не видел даже на городских рынках.

Это была их величайшая удача и самая страшная тайна.

Если какой-нибудь аристократ или атаман большой банды узнает, на какой земле они сидят — им конец. Придут с армией, вырежут всех или загонят в рабство, а сады заберут себе.

Поэтому деревню обнесли высоким частоколом в три ряда, превратив в настоящую крепость. Они могли бы сказочно разбогатеть, но жили скромно. Продавали яблоки, груши, сливы и другие плоды строго ограниченными партиями, чтобы не вызывать подозрений. Сами возили товар в город, а в деревню посторонних не пускали. Никаких чужаков. Никогда.

— И всё-таки, отец, сказки это всё, — упрямо повторил Демьян. — Зачем бы какому-то графу…

— Тихо! — Архип резко поднял руку, останавливая караван.

Впереди, метрах в ста от дороги, прямо посреди пожелтевшего поля копошились тёмные силуэты. Четыре здоровенных инсектоида с омерзительным хрустом доедали тушу какого-то крупного животного, активно орудуя жвалами.

— К оружию, — тихо скомандовал староста.

Мужики позади бесшумно сняли с плеч арбалеты и выставили копья.

— Может, они нас не заметят? — прошептал один из караванщиков. — Сейчас дожрут и уползут…

Но чуда не случилось. Один из жуков резко вскинул уродливую голову. Фасеточные глаза блеснули в лучах заходящего солнца. Тварь издала стрекочущий визг, и вся четвёрка, бросив недоеденную тушу, рванула к дороге.

— К бою! Телеги в круг! — заорал Архип, выхватывая топор.

Сражение началось скверно. Один жук сходу врезался в передовую телегу, и та с треском перевернулась, рассыпая корзины с яблоками.

Мужики ударили слаженно — несколько копий вонзились в панцирь твари, а Демьян ловко подскочил сбоку и всадил меч точно в затылок инсектоида. Тварь забилась в конвульсиях.

Но с оставшимися тремя пришлось куда сложнее. Они оказались умны: не лезли на копья, подставляли панцири под арбалетные болты. Кружили вокруг каравана, действуя как загонщики.

Они пытались вымотать людей, то и дело плюясь вонючей зеленоватой жижей. Эта слизь не прожигала доспехи, но источала удушливые испарения. От них слезились глаза и голова начинала невыносимо кружиться. Несколько мужиков уже осели на землю, тяжело хватая ртом воздух и роняя оружие.

Силы были на исходе, когда земля вдруг мелко задрожала.

Из-за холма вылетел конный отряд. Пятнадцать всадников в отличной броне с ходу врезались в инсектоидов. Блеснула сталь, мелькнули золотистые всполохи магии. Воины буквально разорвали оставшихся жуков на части меньше чем за минуту.

Когда последняя тварь рухнула в пыль, командир отряда снял шлем и оглядел караван.

— Ранение есть?

Демьян, тяжело дыша, вышел вперёд.

— Жить будем. Спасибо вам… Славно же вы сражаетесь!

Остальные караванщики согласно загудели. Бывалые бойцы или сыновья таких бойцов, подобного мастерства в схватке с инсектоидами они ещё не видали.

— Кто вы такие? И сколько мы вам теперь должны за помощь? — настороженно спросил Демьян.

Не успел Архип осадить сына, как командир отряда спокойно ответил:

— Мы гвардейцы графа Шахтинского. Дежурный доложил из имения, что по тракту идёт караван и движется прямо к месту, где кормятся жуки. Мы выдвинулись вам на помощь.

Архип удивлённо заморгал и спросил:

— Увидели из имения? А где оно?

Он посмотрел по сторонам, как будто дом графа Шахтинского мог прятаться среди травы.

Гвардеец усмехнулся и указал рукой куда-то вдаль, за горизонт.

— Там, далеко отсюда. У нас там обзорный пункт… магический, так скажем.

Староста ничего не понял, но кивнул. Он вдруг понял, насколько у этого графа всё серьёзно, раз он способен контролировать такие расстояния.

— Так… что же мы вам должны за спасение наших жизней и товара? — спросил Архип.

— Ничего, — отрезал командир. — Эти земли находятся под контролем графа Шахтинского и под его защитой. Любой путник, кто здесь проходит, имеет право на нашу защиту. При условии, конечно, что он сам не идёт со злыми намерениями и не промышляет разбоем. Мы не можем гарантировать, что будем успевать всегда и везде, но стараемся.

Караванщики смотрели на всадников, разинув рты. Они ещё и гарантии пытаются давать⁈ Да в этих краях отродясь такого не было! И никаких денег не просят!

Демьян торопливо вытащил из-за пазухи кошелёк, в котором звякало с десяток медных монет, и протянул командиру.

— Ну возьмите хоть себе! Выпьете в городе за наше здоровье!

Гвардеец покачал головой, даже не посмотрев на кошель, и усмехнулся.

— Парень, если мы заявимся в город, скорее всего, нас там попытаются убить. В любом случае, такого приказа не было. Деньги не возьмём, оставьте себе. Вам нужнее.

Гвардейцы спешились, быстро помогли мужикам поставить перевёрнутую телегу на колёса, подсказали, в какую сторону лучше двигаться, чтобы избежать новых стычек с жуками, и, вскочив в сёдла, умчались.

Караван снова тронулся в путь. Архип ехал молча, задумчиво глядя вслед всадникам.

— Ну, что скажешь? — покосился он на сына. — Сказки это всё?

Демьян смущённо почесал в затылке.

— Я думал, чудес не бывает… Дед у нас умный, раз этой дорогой послал. Слушай, отец! Может, нам как-то делегацию к этому графу отправить? У нас, конечно, не то чтобы большое изобилие, но торговлю-то можно устроить. Связи наладить! Вроде бы этот Шахтинский — очень неплохой человек. Его люди вон как работают!

Архип тяжело вздохнул и покачал головой:

— Любой, даже неплохой человек, когда узнает про наши фруктовые сады, сразу же станет плохим. Так что ты брось эту мысль. Не нужны нам никакие связи.

Демьян обиженно замолчал, но сам староста крепко задумался.

Он сказал сыну то, что должен был сказать лидер общины. Но в глубине души Архип понимал: жить в полной изоляции становится всё тяжелее. Мир вокруг менялся, тварей становилось больше, дороги становились опаснее.

Сейчас на их деревню толком не обращают внимания, потому что они не отсвечивают. Все считают их просто странными, нищими отшельниками.

Но если когда-нибудь их секрет вскроется, частокол их не спасёт.

Сильный союзник, который держит слово и защищает свои земли, им бы очень пригодился.

Архип решил, что обязательно обсудит случившееся со своим отцом, как только они вернутся.

Сотник Игнат вёл свой отряд через густую лесную чащу, мысленно проклиная бурелом, комаров и чувство тревоги, которое не отпускало.

Хотя «отряд» — это было скромно сказано. Барон Тернов расщедрился и выделил для этой операции полторы сотни бойцов. Целая маленькая армия, закованная в сталь и вооружённая до зубов.

Но, несмотря на количество братьев по оружию, настроение в строю царило паршивое. Солдаты постоянно озирались, вздрагивали от каждого хруста ветки и нервно сжимали древки копий.

— Чего трясётесь, как девки на морозе? — рявкнул Игнат. — Держите строй!

— Господин сотник, — хрипло отозвался один из ветеранов. — Ведьма — это чистое зло. Про них всякое болтают, сами знаете… А что, если это ловушка? Что, если она нас там ждёт?

Сотник презрительно фыркнул и сплюнул под ноги.

— Не ссать! Девка полумёртвая, кровью истекает. Возьмём её голыми руками!

— Да с чего вы взяли? Вдруг те двое выживших от страха умом тронулись и наплели с три короба? — не унимался ветеран.

— Ты за кого барона держишь, дурья твоя башка? — прорычал Игнат. — Наш господин — человек умный. Он этих двоих лично проверил. Забыл, как у нас дела делаются?

Солдаты притихли. Каждый из них прекрасно помнил, как попал в элитные части Тернова.

У барона была одна особенная вещь — жутковатый кристальный шар, артефакт, который безошибочно считывал, говорит человек правду или лжёт.

Тернов всегда набирал в рекруты всех подряд: беглых крестьян, наёмников, бывших разбойников. Месяц-два они проходили базовое обучение, превращаясь в дисциплинированных бойцов. А затем, перед зачислением в основную армию, барон вызывал каждого в свой кабинет.

Человек клал руки на хрустальный шар, и Тернов задавал вопросы: «Собираешься ли ты меня обманывать?», «Планируешь ли вредить мне или моему роду?», «Работаешь ли на моих врагов?».

Если шар загорался не тем светом, барон приказывал убить человека на месте. Или даже сам убивал, своими руками.

Власть Тернова держалась на страхе и уверенности, что предателей среди своих нет.

— Тех двоих, что вчера прибежали, барон прогнал через шар, — добавил Игнат. — Они всё рассказали: как ведьма перебила остальных, как получила стрелу в бок и как заперлась в избе. Шар подтвердил, что они говорили чистую правду! Так что заткнулись и шагаем. Ловушки нет.

Успокоенные, солдаты прибавили шаг. Вскоре лес расступился, и отряд вышел на широкую поляну. В центре, как и рассказывали выжившие, стояла неприметная охотничья избушка. Дверь была приоткрыта.

— К бою! — скомандовал Игнат, обнажая меч. — Арбалетчики, заряжай! Выбить дверь и вытащить эту суку!

Бойцы решительно направились к избушке. И в этот момент ад распахнул перед ними свои двери.

Поляна содрогнулась от серии оглушительных взрывов. Земля вздыбилась, раскидывая тяжёлую пехоту, как тряпичных кукол.

Игнат отшатнулся, а из чащи вокруг них ударили ветвистые, слепящие молнии. Разряды перескакивали с одного бойца на другого, оставляя после себя дымящиеся тела.

— Заса!.. — истошно завопил кто-то, но его крик оборвался.

Из ниоткуда, прямо из густых кустов, на поляну обрушился ливень стрел. Игнат с ужасом смотрел, как его непобедимая армия превращается в кровавое месиво.

Вдруг из леса с жутким свистом вылетело тяжёлое копьё. Оно пробило насквозь сразу двух арбалетчиков. А затем вдруг с чавканьем вырвалось из их тело и улетело обратно в чащу.

Что это за хрень⁈ Безумие какое-то!

— Отступаем! — заорал сотник, но тут дверь избушки слетела с петель.

На порог шагнула ведьма.

Игнат замер, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот. И она вовсе не была ранена. Абсолютно целая и невредимая, она смотрела на мечущихся в панике солдат с холодным презрением.

Её глаза вспыхнули алым. Ведьма вскинула руки, и на отряд обрушилась волна чудовищной магии. Ледяные колья прошивали щиты, кровавые лезвия отрубали головы и руки, а невидимые удары сминали стальные нагрудники, как фольгу.

«Всё пошло не по плану», — отстранённо подумал сотник.

Как такое возможно? Как она исцелилась? Или это изначально была засада? Но как тогда они обманули Сферу Истины барона⁈

Внезапно резкая, тупая боль обожгла бедро. Игнат охнул и опустил взгляд: из ноги торчала стрела. Кровь хлестала из раны, заливая штаны.

Следом заклинание ведьмы ударило в грудь. Игнат пролетел несколько метров, врезался в дерево и рухнул на землю.

Звуки битвы отдалились, превратившись в глухой гул. Перед глазами поплыл серый туман.

«Вот и всё, — даже с облегчением подумал Игнат, чувствуя, как холод растекается по телу. — Конец. По крайней мере, я умираю в бою…»

Он закрыл глаза, готовясь провалиться в небытие.

Но вдруг чья-то сильная рука мёртвой хваткой вцепилась ему в волосы, рывком запрокидывая голову назад.

Сотник с трудом разлепил веки. Прямо над ним нависла ведьма. Её глаза мерцали алым светом, а на губах играла жестокая улыбка.

— Не так быстро, — её голос эхом отдавался прямо в мозгу сотника. — Смерть за тобой ещё не пришла. Сначала ты мне всё расскажешь…

Игнат почувствовал, как в груди похолодело.

Он знал слишком много о секретах барона Тернова. А значит, ему предстоит долгий допрос.

В этот момент Игнат подумал, что лучше бы он действительно умер.

Мы вернулись в имение к вечеру, вымотанные до предела. Люди валились с ног, Катарина выглядела бледной тенью самой себя, да и я, признаться, мечтал только о том, чтобы упасть на кровать и проспать сутки.

Нам всем отчаянно нужно было время на отдых. Но увы, у нас его совершенно не было.

Уж слишком любопытным оказался наш пленный офицер. Допрос, который мы устроили ему по горячим следам, принёс плоды. Игнорировать полученную информацию было бы преступлением.

Поэтому, вернувшись домой, я первым делом раздал распоряжения. Только убедившись, что все мои указания выполняют, позволил себе отправиться в столовую.

Сейчас я сидел и не спеша ужинал, методично уничтожая вторую порцию горячего мясного рагу. Простая еда казалась пищей богов.

Послышались тихие шаги. В столовую зашла и села напротив меня Катарина. Она уже успела умыться и переодеться в другое, светлое платье. В нём она уже не выглядела такой страшной ведьмой.

— Ты хорошо поработала сегодня, — искренне похвалил я, отодвигая пустую тарелку. — Всё сделала просто замечательно.

Катарина слабо улыбнулась, но тут же отвела взгляд, сцепив пальцы в замок.

— Столько людей погибло… И половина из них — только из-за моей магии, — покачала она головой.

— Они вообще-то по твою душу припёрлись, — резонно заметил я.

— Да, я знаю, — она тяжело вздохнула. — Но всё равно… ты их всех убил.

— Во-первых, не я один. Наши ребята тоже изрядно постарались, — я отложил ложку, внимательно глядя на девушку. — А во-вторых, к чему эти терзания?

Ведьма подняла на меня серьёзный взгляд:

— Ты же понимаешь, о чём я. Не проще ли было действительно меня продать барону? Заработал бы золота, избежал бы проблем. Зачем было проливать столько крови ради меня?

Я молча взял салфетку и вытер губы. Затем подался вперёд, глядя Катарине прямо в глаза.

— Слушай, ты вообще видишь, кто я такой?

Катарина непонимающе моргнула.

— В каком смысле? Ты — граф Шахтинский.

— Ну, титул — это так, мало что значит. По своей сути я артефактор и мастер драгоценных камней, — я улыбнулся. — А мы, сволочи такие, по натуре хуже драконов. Стоит нам увидеть красивый камушек — всё, крыша едет. Включается режим «моя прелесть, никому не отдам». И самое забавное, что это распространяется не только на камни. Мы никогда и никому не отдаём то, что нам нравится и то, что считаем ценным.

До неё дошло. Глаза Катарины слегка расширились, а на бледных щеках проступил румянец. Она смущённо опустила взгляд, пряча улыбку, которая всё-таки пробилась сквозь её грусть.

— Спасибо, — тихо произнесла она.

Она явно поняла, что это значили мои метафоры.

Я её ценю. И барон Тернов хрен её получит.

— Ладно, лирику в сторону, — я вернулся к еде. — Ты вообще как себя чувствуешь? Сможешь полностью восстановиться до утра?

— Конечно, — Катарина тряхнула волосами. — Мне надо буквально несколько часов поспать, и буду готова ко всему. Ты же знаешь, как у нас, у ведьм, это работает.

— Ну, мало ли. Просто у нас тут намечается одно весьма весёлое мероприятие. Ты же была на допросе.

— Была… — она слегка рассеянно посмотрела на меня, видимо, всё ещё обдумывая мои слова про драконов.

— Напоминаю суть. Барон Тернов именно сейчас отправляется на какой-то свой дальний горный аванпост. О котором, кстати, практически никто не знает. Там у него тренируются лучшие люди, и он решил лично провести инспекцию или что-то вроде того.

— Ну и что? — не поняла Катарина.

— И то. Завтра мы выдвигаемся к его имению, — ответил я, закидывая в рот ложку рагу.

Ведьма замерла. Её брови изогнулись неведомым доселе образом, глаза округлились.

— Леонид, это же безумие! — выдохнула она. — Его имение наверняка отлично защищено! Стены, сотни тренированных лучников, защитные артефакты… Да я не удивлюсь, если у него на башнях пулемёты стоят или другой огнестрел! Это самоубийство!

— Не думаю. Главное — барона там не будет. А когда рядом нет командира, люди не так уж храбро сражаются, — ответил я.

Я тоже часто уезжаю из имения, оставляю своих людей одних. Но у меня ситуация принципиально иная. Я не строю из себя великого полководца, не давлю подчинённых авторитетом и не караю за малейшую инициативу.

Наоборот, я даю им ответственность, распределяю обязанности и учу каждого самостоятельности. Тот же Ильдар может спокойно командовать обороной без меня.

А вот такие правители, как Тернов, стараются держать всю власть исключительно в своих руках. Чтобы чуть что — люди сразу бежали к ним спрашивать: «А что нам делать, господин? А как поступить?».

Может, Тернов и ему подобные так подпитывают своё непомерное эго. А может, они просто до дрожи в коленках боятся передать кому-то хоть каплю власти.

В любом случае, это их главная слабость. Гарнизон Тернова без его приказов будет действовать по шаблону, сомневаться и медлить.

— Решение я уже принял, — твёрдо сказал я. — Завтра выдвигаемся на рассвете. Ты как, со мной?

Катарина посмотрела на меня долгим взглядом, затем тяжело вздохнула и покачала головой.

— Я с тобой. Куда же ты без ведьмы…

Она поднялась из-за стола и пошла к себе в комнату собираться.

Я остался сидеть в одиночестве, крутя в руках пустую кружку.

Итак, ведьму я уговорил. Мои люди пойдут за мной без вопросов. Осталась самая малость — придумать, как не потерять их всех в этом сражении.

Объективно говоря, мы были не очень-то готовы к военной операции такого масштаба. Штурмовать укреплённый замок — это вам не голожопых бандитов по лесу гонять. Да и масштаб сил Тернова меня неприятно удивил.

Тот отряд, что мы развалили сегодня, оказался огромным. А на допросе выяснилось, что для барона это так, расходный материал, капля в море.

Но шанс был слишком интересным, чтобы его упускать. И дело было даже не в том, чтобы перебить кучу людей Тернова.

Главная цель — лишить его родового гнезда. Выбить почву из-под ног, чтобы он остался заперт в своём горном форпосте. Пусть сидит там и думает над своим поведением.

«Ничего, — подумал я, поднимаясь из-за стола. — К утру я обязательно что-нибудь придумаю».

И то, что я придумаю, барону Тернову и его псам очень не понравится.

Барон Тернов стоял на смотровой площадке горного аванпоста и хмуро наблюдал за тренировочным плацем внизу. То, что он видел, его совершенно не устраивало.

Похоже, он приехал сюда слишком рано.

Внизу, на утоптанной площадке между серыми каменными бараками, потели и кряхтели несколько десятков рекрутов, отрабатывая удары на деревянных манекенах. Многие из них не пробыли здесь и месяца — сырой материал, толком не обтёсанный.

Но выбора у него не было. После провальной операции с ведьмой он потерял слишком много обученных бойцов, и не хотел оставаться в родовом имении с куцым гарнизоном. Нет уж.

Когда колдовскую тварь всё-таки доставят, он желает быть под надёжной охраной. А для этого нужно много людей.

Поэтому Алексей лично прибыл сюда, чтобы забрать две сотни бойцов разом. Самых умелых, конечно. Остальные пусть остаются и доходят до кондиции. Не такой уж и большой вопрос, если разобраться.

К тому же неприятностей в последнее время прибавилось со всех сторон. Жуки лезли из-под земли, разбойники наглели. А барон Сачков, его сосед, то и дело покусывал границы мелкими набегами. В такое неспокойное время нельзя распылять силы.

— Прошу к столу, ваша милость, — поклонился вышедший на площадку командир аванпоста, одноглазый вояка по прозвищу Боров. — Всё готово.

В главном бараке для барона накрыли стол: жареное мясо, козий сыр, хлеб, вино и горячая овощная похлёбка. Тернов сел, отломил кусок хлеба и принялся неторопливо есть, пока Боров устроился напротив с кружкой отвара.

— Ваша милость, уж простите за прямоту, — начал командир, почесав седую щетину. — Но кого вы ко мне отправляете в последнее время? Какие-то доходяги, честное слово! Из последней партии, из семидесяти человек, пятнадцать просто сдохли во время тренировок. Пятеро попытались сбежать. А ещё семеро полегли в драках между собой. Неужто у нас люди нормальные закончились?

Тернов прожевал, отхлебнул вина и усмехнулся:

— Сам же прекрасно знаешь, откуда они.

Боров помрачнел и кивнул:

— Ну да… Захваченная деревня.

Алексей кивнул. Странная это была деревня. Появилась хрен знает откуда, словно из-под земли выросла на пустом месте, у самой границы его владений. Просуществовала меньше полугода — Тернов не любил, когда у него под боком селятся неизвестные без его дозволения. Он пришёл туда с гвардией и взял поселение силой.

Народ там оказался крепкий, дрались до последнего, но что они могли против регулярного войска? Всех, кто выжил, барон распределил с пользой: мужчин отправил сюда, а баб и детей раскидал по другим своим деревням — хозяйство вести да рожать новых работников. Обычное дело.

— Так почему такая спешка, господин? — Боров подался вперёд. — Гонец примчался, велел стол накрывать к вашему приезду. Людей вы ещё недоделанных хотите забрать. Что стряслось-то?

— Последнее задание оказалось для наших ребят слишком тяжёлым, — нехотя признал Тернов.

— Инсектоиды одолели? — нахмурился командир.

— Ведьма.

Боров присвистнул:

— Ого! Высоко метите, ваша милость. Небось, много кровушки попила эта тварь колдовская у наших парней?

— Мне она ничего не сделала, — с раздражением ответил барон. — Но есть люди, которые готовы за неё хорошо заплатить. Так что я готов положить хоть сотню рекрутов, лишь бы доставить её живой.

— Ну вот и славно, — оживился Боров, потирая ладони. — Раз будут деньги, так нам бы вооружение обновить не помешало. Да коней бы свежих десятка два. И провизии запасы пополнить надо.

— Будет тебе всё, — кивнул Алексей. — Список составь, я распоряжусь.

— И вот ещё что, — добавил командир. — Дровишек бы подвезти. Зима близко, по ночам в горах уже зуб на зуб не попадает, а казармы топить толком нечем.

— Доставим тебе дровишки, — барон махнул рукой и пригубил вина. Настроение понемногу выправлялось. — Ладно, докладывай по делу. Как успехи? Есть толковые ребята?

Глаз Борова блеснул.

— А вот тут вас порадую, ваша милость! Есть несколько самородков. Трое особенно хороши — выносливые, злые как черти. Один так и вовсе зверь: голыми руками пятерых на спор уложил. Думаю, годятся в вашу личную гвардию. Через пару недель доведу до ума — и можно в строй.

— Вот это другой разговор, — удовлетворённо кивнул Тернов.

Вот ради таких моментов он и держал этот аванпост. Из забитых деревенских мужиков порой получались верные псы, готовые умереть по одному его слову.

— На сколько изволите задержаться, ваша милость? — поинтересовался Боров, подливая барону вина.

— Денька на два, пожалуй, — расслабленно ответил Алексей. — Отберу людей, посмотрю на твоих самородков в деле. Спешить мне теперь некуда. Ведьма никуда не денется, а имение под надёжной охраной…

Он откинулся назад, наслаждаясь сытостью и ощущением контроля над ситуацией. Всё шло по плану. Скоро у него будет две сотни свежих бойцов, гора золота за колдунью и спокойствие на границах.

И в этот самый момент спрятанный на груди артефакт связи внезапно завибрировал. Тернов вздрогнул, едва не расплескав вино. Он торопливо выудил из-за пазухи плоский талисман, на котором сверкали тревожные алые руны.

— Чего⁈ — проорал он, вскакивая на ноги так резко, что тяжёлый стул с грохотом опрокинулся на пол. — Этого не может быть!

— Что такое, ваша милость⁈ — Боров вскочил следом, схватившись за рукоять меча и озираясь, словно враг мог быть прямо здесь. — Что стряслось⁈

Тернов стиснул талисман в кулаке. Глаза его налились бешенством.

— На моё имение напали! — взревел он. — Поднимай всех! Всех до единого! Хоть доходяг, хоть калек — собирай сию же минуту!!!

К окрестностям имения барона Тернова мы вышли только под утро, измотанные долгим переходом. Да уж, путь сюда получился не из приятных, но зато нас так и не обнаружили, а это главное.

Мы двигались тихо, как призраки, выбирая самые гиблые и безлюдные тропы — через болота и сквозь непролазную чащу, где обычная армия растеряла бы половину состава на ровном месте.

Никому в здравом уме в голову бы не пришло топать через эти места. Но у меня была ведьма, и были артефакты. И голова на плечах, что тоже важно.

Болото, через которое мы шли, на несколько часов перестало быть болотом — Катарина с помощью своего дара создала для нас твёрдую тропу посреди топи. А небольшое гнездо жуков, голов на тридцать, которое мы встретили по дороге, стало для нас разминкой.

Следопыты из Первого отряда и жукоборцы разобрались с ними так, будто это было развлечение.

Сейчас я лежал на пригорке у кромки леса и неторопливо изучал цель в подзорную трубу-всезнайку. Имение барона напоминало небольшой квадратный форт: приземистое каменное здание в центре, с башенками по углам и узкими окнами-бойницами.

Его окружал внушительный частокол в три ряда — довольно серьёзная защита. По периметру торчали дозорные башни: часть деревянные, часть сложенные из камня. На них маячили фигурки часовых.

Я внимательно изучил гвардейцев Тернова, и труба даже на таком расстоянии подсказала, что большинство из них одеты в пластинчатые доспехи, а вооружены луками и арбалетами. Хотя у некоторых имелся даже огнестрел.

Имение стояло аккурат между тремя деревнями, и со всех сторон его прикрывал лес. Со всех, кроме одной. С восточной стороны раскинулось широкое поле.

Я хмыкнул, разглядывая эту идиллию. Открытое пространство, со всех башен простреливается. Любой нападающий скорее всего выбрал бы этот путь — единственный, где не нужно продираться через бурелом.

— Видишь поле? — тихо спросил я лежащую рядом Катарину.

Ведьма спокойно перебирала растущие на пригорке цветочки и только на миг подняла глаза.

— Вижу. Удобный подход, — кивнула она.

— Это ловушка. Гляди, — я передал ей трубу и указал направление.

Моя артефактная труба с лёгкостью обнаружила закопанные на поле взрывные артефакты. Так что это было не просто поле, а минное поле.

— Ого, сколько их там, — оценила Катарина. — И что, мы пойдём в обход?

— Нет, — я забрал трубу обратно. — Мы пойдём именно через поле.

Катарина удивлённо изогнула бровь, а я усмехнулся и объяснил:

— Помнишь, как мы перемешивали почву на нашем поле под посадку? Нужно сделать то же самое. Только подходящего камня у меня с собой нет, так что вся надежда на тебя.

— На меня⁈

— Ну а кто из нас ведьма? Нужно дать в землю один мощный импульс. Перепахать это поле так, чтобы мины сдетонировали заранее. Только не все. Направь силу так, чтобы организовать нам широкий коридор, но полностью мины не уничтожай, — сказал я.

Катарина открыла рот, закрыла и нахмурилась. Посмотрела на поле и решительно кивнула:

— Сделаю.

Да, в последнее время моя ведьма стала гораздо более уверена в себе и своих силах. После бойни с отрядами Тернова особенно.

— Сколько нужно энергии? — спросила она.

— Работай на максимум, — без колебаний ответил я. — Рисковать мы не можем. Лучше перебдеть.

Мы дождались первых проблесков рассвета, когда серый туман ещё стелился по полю, а караульные на башнях клевали носом перед сменой. Я велел всем своим людям оставаться под прикрытием леса — никому не приближаться, чтобы не зацепило.

Катарина вышла на открытое место, опустилась на одно колено и прижала обе ладони к холодной земле. Волосы ведьмы зашевелились, будто от невидимого ветра.

Энергия потекла через её руки в почву — сначала тонким ручейком, потом всё сильнее и сильнее. Земля под её руками задрожала, пошла рябью, будто вода.

Затем она резко выдохнула и вдавила ладони в грунт, посылая импульс.

Земля вздыбилась гигантской волной, и от Катарины в сторону имения прокатилась серия взрывов. Магические мины сдетонировали одна за другой — слепящие вспышки, фонтаны грязи и огня, оглушительный грохот, от которого заложило уши.

Комья дёрна взлетали на десятки метров в воздух. Со всего леса, возмущённо галдя, взлетели птицы. Стражники на башнях заметались так, что один из них с воплем полетел вниз.

Впечатляющее зрелище, ничего не скажешь. Падение стражника — фигня, а вот взрывы очень даже ничего.

— Вперёд! — рявкнул я, вскакивая. — Пошли, пошли!

Мои войска хлынули из леса через дымящееся поле. В имении Тернова забил колокол, раздались первые выстрелы, но защитники всё ещё были дезориентированы взрывами.

Следопыты Первого отряда вырвались вперёд и вскинули свои луки из мракодуба, усиленные камнями. Такой лук бил намного сильнее, а стрелы были слегка самонадящимися.

Первый же залп — и фигурки часовых на ближайших башнях посыпались вниз.

Ну, а теперь пора мне заняться частоколом.

Я выхватил из чехла свой боевой жезл с гранёным рубином в навершии. Не стал мелочиться и разрядил его полностью. Гудящий поток алого пламени ударил в первый ряд частокола.

Толстенные брёвна лопнули, разлетаясь горящими щепками. Отлично, первая стена пала.

Не теряя ни секунды, я отбросил жезл и сорвал со спины арбалет. Зарядил особый болт, с мощнейшим взрывным кристаллом, который я берёг для особого случая.

Щёлк! Болт вонзился в основание второго ряда и рванул так, что земля под ногами задрожала.

Во втором частоколе появился проход шириной метров пять, а заодно взрыв свалил ближайшую деревянную башню. Она с хрустом рухнула внутрь двора, погребая под собой защитников.

Мимо меня пронёсся броневик, из которого раздавался приглушённый боевой клич Михалыча.

Тяжёлая машина, усиленная защитными чарами, на полном ходу врезалась в третий ряд частокол, проламывая его своей бронированной тушей. Ворвавшись во двор, броневик тут же резко затормозил и открыл огонь из пулемёта.

Я велел не жалеть патронов, и стрелок с радостью исполнил мои указания, поливая мечущихся в панике солдат Тернова свинцом. Гвардейцы барона гибли один за другим, не успев толком понять, что происходит.

— Внутрь! Зачистить имение! — скомандовал я, врываясь во двор.

Мы бросились внутрь имения. Запертую дверь солдаты махом выбили, используя бревно из частокола как таран. Первыми в дом ворвались гвардейцы в хитиновых доспехах. Выглядели они устрашающе, особенно в новых шлемах, сделанных из жучиных голов.

Сопротивление мы легко сминали — здесь никто не ждал атаки, тем более такой дерзкой и стремительной.

Откуда-то сбоку на меня выскочил здоровенный детина с топором, замахнулся. Я уклонился и всадил меч ему под рёбра. Второго, выскочившего из-за угла с мечом, я встретил парой штырей из наруча прямо в морду.

— Занять огневые точки! — командовал я. — Башни, окна, лестницы! Держим оборону!

Солдаты и гвардейцы, разделившись на тройки, разбежались по разным коридорам. Имение было хоть и небольшим, но неплохо подготовленным для защиты. Угловые башенки, узкие окна-бойницы — держать оборону здесь одно удовольствие.

Со стороны перепаханного поля к нам уже никто не сунется в ближайшие часы, а чтобы зайти с других сторон, штурмующим придётся делать крюк через лес — и там я заранее оставил часть следопытов и копейщиков в засадах, прикрывать подходы.

Я даже удивился, насколько легко всё получилось.

Мирных слуг, женщин и испуганных детей мы согнали в подвал и заперли — никто их пальцем не тронул. Не за тем пришли.

А пришли мы за добром.

— Так, парни, главная задача! — гаркнул я, проходя по разгромленным коридорам. — Тащим отсюда всё, что не приколочено! А что приколочено — отрываем и тоже тащим!

Я лично спустился в кладовые и присвистнул. Мой друг Тернов, оказывается, жил на широкую ногу. Бочки солёного мяса и овощей, мешки с зерном и мукой, связки сушёной колбасы, свисающие с потока, копчёные окорока, бочонки с вином. Запасов хватило бы кормить небольшой город не один месяц.

— Всё это наверх, к выходу! — велел я гвардейцам. — Держите камни. Бросайте по одному на каждую кучу добра!

Я раздал им несколько горстей заранее подготовленных пространственных кристаллов. Один такой камушек запросто «проглатывал» один большой ящик или несколько мешков.

Дело пошло, но через четверть часа ко мне подбежал запыхавшийся десятник:

— Господин! Беда!

— Что такое? К ним подмога пришла? — спросил я, не отвлекаясь от потрошения комода.

— Нет пока что. Складывать больше некуда! Кристаллы-то ещё есть, а вот ящиков и мешков свободных не осталось.

— Не проблема, — отмахнулся я. — Я видел, кто-то там из кладовой притащил гвозди. Молотки тоже найдутся. Ломайте столы, срывайте паркет и сколачивайте новые ящики! Криво-косо — наплевать, лишь бы хоть отдалённо на ящик походило.

— Так это ж… ага, понял! — кивнул десятник. — Я во дворе ещё доски видел, у конюшни!

— Вот и хватайте их. А из штор тюки вяжите, — кивнул я.

Работа закипела с новой силой. Имение трещало по швам — мы буквально разбирали его на части.

Отбивать нападение, сидя в чужой крепости, оказалось делом на удивление приятным. Я бы даже сказал — просто песня.

Надо отдать барону должное: оборону своего имения Тернов выстроил с умом. Башни стояли ровно там, где нужно, и вся территория вокруг частоколов прекрасно простреливалась. И мышь не проскочила бы незамеченной.

Видимо, наш дорогой барон вложил в это место немало сил и денег.

А теперь все его старания работали на меня. Какая ирония.

Боеприпасов в имении нашлось столько, что хоть лопатой греби. Стрелы, болты, патроны, дротики. Мы даже отыскали ящик патронов нужного калибра для пулемёта броневика, чему Михалыч обрадовался, как ребёнок новой игрушке.

Ворота во всех трёх рядах частокола мои люди заперли наглухо и забаррикадировали всем, что подвернулось под руку: телегами, мебелью, мешками с песком. А бреши, которые мы сами же и пробили при штурме, я заделал заранее припасёнными блоками.

Да-да, я предусмотрительно захватил с собой несколько пространственных кристалликов, в которых покоились увесистые каменные глыбы. Пара минут работы — и брешь снова стала стеной, ещё более крепкой, чем прежде.

Мои бойцы держали оборону с лёгкостью. Единственная проблема заключалась в том, что мы не могли нанести врагу серьёзного урона. А почему? Да потому что враг просто-напросто не лез на рожон.

После первой же попытки штурма гвардейцы Тернова оставили перед частоколом десятка четыре трупов и резко поумнели. Теперь они осторожничали, кружили на расстоянии, изредка постреливая в нашу сторону или пытаясь отправить отряды смертников.

Но меня это полностью устраивало. Чем дольше они телятся, тем лучше. Время работало на меня.

К этому моменту я уже расставил по имению Алёшеньки все камни, замкнул магический контур и активировал заклинание. Невидимая глазу сила медленно растекалась по фундаменту и стенам, накапливаясь с каждой минутой. Через несколько часов от этого форта останется только аккуратная горка песка.

Но пока процесс шёл, я не терял времени даром. Методично прочёсывал дом в поисках тайников. Они же должны здесь быть!

И они были.

Улов оказался неплох. За одной из аляповатых картин в большом зале обнаружился сейф — а в нём ларец с золотом и горсть украшений. В подвале под половицей я нашёл мешочек магических кристаллов. Мелочь, а приятно.

Хотя как мелочь… Это я уже избалован постоянной добычей в шахте. А для всех остальных такой мешочек — манна небесная.

Но я продолжал искать, потому что чуйка нашёптывала: это ещё не всё.

В кабинете Тернова я, конечно, набрал всякого добра, но если честно — это была мелочёвка. Ни одного приличного артефакта. Да и денег как-то маловато для человека, содержащего такую здоровенную армию. Чтобы кормить, вооружать и обучать столько бойцов, нужны совсем другие суммы.

Где-то у тебя есть заначка пожирнее, Алексеюшка. Не мог ты все яйца сложить в одну корзину.

Скорее всего, настоящую казну и ценные артефакты, если они были, барон хранил в другом месте. Либо это вообще не главная его база, либо настоящий тайник спрятан так хитро, что я при всём желании не найду его за оставшееся время. А копать стены и простукивать полы мне сейчас просто некогда.

Я порылся в обрывках памяти прошлого Леонида. Мой предшественник бывал здесь — в те давние времена, когда они с Терновым ещё считались друзьями. Вот в этом самом зале они когда-то выпили немало вина, хлопая друг друга по плечам и строя совместные планы.

Память услужливо подкинула размытый образ: молодой Тернов поднимает кубок за дружбу.

Ага, тоже мне, друг до гроба. Я за такую дружбу имение-то сейчас снесу.

Но как я ни напрягал извилины, ничего полезного о тайниках не всплыло. Видимо, своими секретами барон даже с друзьями не делился.

Что ж, разумно с его стороны.

Жаль. Но времени копаться действительно не было.

Я установил на заклинание магический таймер, чтобы точно знать, сколько у нас осталось, и отдал команду ускоряться.

— Шевелитесь, ребятки! — гаркнул я, проходя по коридорам. — Те, кто свободен — тащим всё, что плохо лежит! А что хорошо лежит — тоже тащим, не стесняемся!

И работа закипела. Те бойцы, что не были заняты отражением вялых наскоков противника, мародёрствовали с энтузиазмом, который согрел бы сердце любого аристократа. Мы выгребали имение подчистую, заталкивая добро в пространственные кристаллы.

Так продолжалось, пока не случились две вещи одновременно: кристаллы почти закончились, а ценностей в имении почти не осталось. Удачное совпадение. Несколько камушков я предусмотрительно припрятал — мало ли, пригодятся.

Тем временем солнце медленно поползло к горизонту, и сумерки начали сгущаться над разорённым имением.

И вот тут наши осторожные друзья наконец-то набрались храбрости.

Под покровом темноты, рассчитывая застать нас врасплох, гвардейцы Тернова пошли на штурм. Тёмные фигуры густой толпой хлынули к частоколу, кто-то тащил лестницы, кто-то — таран.

Наивные.

— Огонь! — рявкнул я.

Мои люди встретили атакующих такой стеной свинца и магии, что у меня зазвенело в ушах. Зачарованные стрелы взрывались, полыхали морозной энергией, слепили и отбрасывали противников. Боевые посохи плевались огнём и молниями, а пулемёт броневика выкосил целую шеренгу одной длинной очередью.

Атака захлебнулась, и земля перед стенами покрылась ещё одним слоем тел.

Вот только это был последний по-настоящему мощный залп, который мы могли выдать. Патроны подошли к концу, посохи почти разрядились, а маги уже валились с ног от усталости. Лёха прямо на месте лёг и захрапел, другие тоже еле держали глаза открытыми. Даже целительные камни им уже не особо помогали.

Катарину я в обороне не задействовал, берёг для другого, а вот все остальные выложились по полной. Она из-за этого, кстати, немного нервничала, но я убедил её, что ведьминские силы нам ещё пригодятся попозже.

А ещё мой таймер настойчиво напоминал: до завершения заклинания осталось меньше часа.

Пора было уходить.

— Отступаем! — скомандовал я, пока враги готовились к новому броску. — Уходим через задний двор!

Мы заранее разобрали один из участков частоколов на дальней стороне имения, проделав себе незаметный выход. Через него моя армия и просочилась в темноту.

Но я не был бы собой, если бы оставил преследователям парочку сюрпризов.

В пространстве между рядами частокола я щедро рассыпал взрывные камни. Оставшиеся посохи расставил перед окнами и с помощью особых чар настроил на автоматическую стрельбу. Теперь они будут плеваться огнём и молниями во всё, что движется, пока окончательно не выдохнутся.

Пусть гвардейцы Тернова ещё немного повеселятся, ну а мы эту вечеринку покидаем.

Мы отходили. За спинами раздался боевой клич, потом хлопки взрывов, а потом стало тихо. И вскоре до нас донёсся нарастающий гул множества ног и лязг доспехов.

Ох, ну кто бы сомневался. Враги, не встретив в имении почти никакого сопротивления, быстро смекнули, что к чему, и бросились в погоню. Тёмная масса солдат катилась за нами, постепенно сокращая дистанцию.

Само собой, на этот счёт у меня тоже был готов план.

Я не стал ускоряться, наоборот, дождался, пока преследователи подберутся поближе, а мои люди выйдут на открытый участок перед лесом.

— Всем мордой в землю! — рявкнул я во всю глотку. — Лечь, глаза закрыть, смотреть только вниз!

Команда была странной, но мои бойцы уже привыкли мне доверять. Вся армия как один рухнула на землю, уткнувшись лицами в траву и зажмурившись.

А я выхватил из поясной сумки особый кристалл — ослепительно-белый магнезит, который мои работяги не так давно откопали в шахтах. Редкая и капризная штука.

Коротко влив в него энергию, я зашвырнул его высоко в небо, прямо над головами наступающего врага.

А следом и сам упал на землю и зажмурился.

Даже сквозь сомкнутые веки и прижатое к земле лицо я почувствовал, как мир вокруг полыхнул нестерпимым светом. На добрых тридцать секунд тёмная ночь превратилась в ослепительно яркий полдень. Вспышка залила всё вокруг ослепительным белым сиянием.

Я мысленно посочувствовал тем, кто бежал на нас в полной темноте. И особенно тем, кто имел глупость взглянуть на источник света.

А взглянули, я думаю, все. Инстинкты никто не отменял.

Кто рискнул посмотреть на вспышку напрямую — тот гарантированно заработал ожог роговицы. Не полная слепота, конечно, но в ближайшее время зрение у этих ребят будет чуть лучше, чем у крота.

Когда сияние погасло, я вскочил на ноги.

— Герман! Разворачивай своих. Перебейте всех, кого успеете. У вас пять минут, — приказал я.

Герман широко улыбнулся и издал длинный свист, призывая своих ребят. Следопыты почти бесшумно растворились в темноте и бросились обратно, на ходу накладывая стрелы.

Зрелище было феерическое. Преследователи превратились в беспомощную, воющую толпу. Кто-то катался по земле, кто-то стоял на коленях, прижав ладони к лицу и безумно вопя. Они тёрли обожжённые глаза, налетали друг на друга, спотыкались об упавших товарищей.

А следопыты методично, залп за залпом, поливали их стрелами.

Пока основная часть моей армии достигла спасительной кромки леса, мобильные стрелки продолжали огрызаться, пятясь назад. А затем, когда дистанция стала достаточной, они сорвались с места и в считанные секунды нагнали остальных.

— Катарина, золотце, настало твоё время. Жги! — выкрикнул я.

Ведьма, которую я весь день берёг и не пускал в бой именно ради этого момента, вышла вперёд. Она вскинула руки, её глаза вспыхнули алым — и вся кромка леса за нашими спинами разом занялась бушующим пламенем.

Огонь стеной встал между нами и врагом. Трава и кусты мигом обратились в факелы, повалил густой, едкий дым. Теперь ослеплённым и деморализованным гвардейцам Тернова нечего было и думать о том, чтобы преследовать нас напрямую через эту огненную преграду.

Пусть думают, что мы спасаемся бегством. Пусть тешат себя мыслью, что обратили дерзких налётчиков в позорное отступление.

Вот только это неправда.

Потому что на самом деле я отступать не собирался, а хотел уничтожить ещё немного врагов.

Огненная стена — штука серьёзная, напрямую через неё не пройти. Но самые упрямые из преследователей всё равно захотят нас догнать. И чтобы обойти пожар, им придётся сделать крюк. А удобный обходной путь здесь был ровно один: узкая лощина к северу.

И мы доберёмся до этой лощины раньше них.

— За мной! Бегом, не растягиваемся! — скомандовал я, и моя армия рванула напрямик, срезая путь через лес.

Мы успели. Когда первые гвардейцы Тернова, кашляя от дыма и спотыкаясь, втянулись в узкую лощину, мои бойцы уже сидели в засаде на склонах по обе стороны.

Идеальная ловушка. Враг внизу, мы наверху, путь узкий, бежать некуда.

— Бей! — приказал я.

И со склонов на головы ничего не подозревающих преследователей обрушился ад. Стрелы, копья, арбалетные болты и штыри из наручей. Увесистыми камнями мы тоже пренебрегать не стали.

Зажатые в тесной лощине гвардейцы Тернова не могли ни толком обороняться, ни развернуться для бегства. Передние падали, на них налетали задние, образуя кровавую свалку.

Продлилось это недолго. А когда всё закончилось, в лощине осталось лежать, по моим прикидкам, никак не меньше сотни тел.

Неплохо. За прошедшие сутки Алексей потерял более чем достаточно своих псов.

— Так, всё, спектакль окончен! — объявил я, спускаясь к месту побоища. — Быстро собираем трофеи и валим отсюда! Время не ждёт!

Мои люди заранее знали, что делать. Расстелили на земле широкие полотнища мешковины и принялись забрасывать туда всё мало-мальски ценное: мечи, копья, арбалеты, доспехи, сапоги. За пару минут на мешковине выросли солидные кучи добра.

— Завязывай! — велел я.

Бойцы стянули углы мешковины, превратив добычу в один исполинский тюк. А я достал последний припрятанный пространственный кристалл и небрежно швырнул его сверху. Тюк со всем содержимым исчез, словно его и не было.

Я отряхнул руки и удовлетворённо оглядел дело наших рук.

Где-то далеко позади, в темноте, осталось имение барона Тернова — которому, кстати, уже совсем недолго оставалось до превращения в песок. Огненная стена Катарины всё ещё полыхала, отрезая нас от врага.

Неплохая выдалась ночка.

Я закинул кристалл с трофеями в карман и улыбнулся.

— Ну вот теперь, кажется, всё. Пора домой, ребята.

Барон Тернов гнал коня всю ночь, не щадя ни животное, ни себя, ни своих людей.

Они мчались весь день и всю ночь без остановки — личная охрана барона и две сотни бойцов, спешно сорванных с горного аванпоста. Те самые «доходяги», которых Боров ещё днём поносил на чём свет стоит. Сейчас Тернову было плевать на их выучку. Главное — количество. Если на его имение напали, он сметёт наглецов массой.

Всю дорогу его раздирали противоречивые чувства.

Сначала ярость — кто посмел⁈ Кто осмелился поднять руку на его родовое гнездо⁈ Он перебирал в уме всех своих врагов и недоброжелателей. Сачков? Этот трус не решился бы на подобное, кишка тонка. Разбойники? У них бы сил не хватило штурмовать укреплённое имение.

Тогда кто⁈

Когда злоба спала, Алексей попытался успокоить себя. Имение хорошо защищено, гарнизон крепкий, частокол в три ряда, артефактное минное поле с восточной стороны. Просто так его не взять. Наверняка нападавшие уже умылись кровью и откатились. Наверняка он подоспеет вовремя и лично казнит уцелевших врагов.

Эта мысль немного грела.

Но чем ближе становилось имение, тем сильнее в груди барона ворочался холодный червь дурного предчувствия.

А потом он увидел зарево.

Сначала Тернов решил, что это рассвет — но небо светилось не на востоке, а прямо по курсу, и свет этот был неровным, мечущимся.

Огонь. Лес вокруг его имения горел.

— Быстрее! — прохрипел барон, вонзая шпоры в бока коня. — Быстрее, чтоб вас!

Они вылетели на пригорок, с которого открывался вид на родовое имение, и Алексей резко осадил скакуна.

То, что он увидел, заставило кровь застыть в жилах. Восточное поле было перепахано, словно по нему прошёлся плуг великана. Дымящиеся воронки, вывороченная земля, обугленные ошмётки. Минного поля больше не существовало.

Частокол зиял проломами. Одна из угловых башен лежала грудой обгоревших брёвен. А вокруг, насколько хватало глаз в неровном свете пожара, лежали тела. Десятки, сотни тел. Его людей. Его гвардейцев. Они валялись перед стенами, в проломах, на подступах — везде.

Лес за имением полыхал сплошной стеной огня, и густой дым заволакивал небо.

— Что… что здесь произошло⁈ — выдохнул барон, не веря своим глазам.

Откуда-то из темноты, прихрамывая, выбрел уцелевший гвардеец, с обожжённым лицом и безумными красными глазами. Он шёл, спотыкаясь и хватаясь за воздух, будто ничего не видел перед собой.

— Эй ты! Какого хрена происходит⁈ — Алексей бросил коня к нему.

— Господин? — солдат огляделся по сторонам.

— Да, мать твою! Что здесь случилось⁈

— Господин… — прохрипел он, узнав барона по голосу. — Господин, они ушли. А потом был свет… белый свет! Я ничего не вижу, господин, ничего не вижу!

Тернов смотрел на это и не мог осознать масштаб катастрофы. Солдаты из горного лагеря, приведённые сюда, бесполезно топтались за спиной, не в силах ничего сделать. Враг уже ушёл.

Барон спешился и сделал несколько шагов к своему дому, когда вдруг раздался низкий гул, от которого завибрировала земля под ногами.

— Это ещё что… — пробормотал Алексей.

По каменным стенам имения побежала странная рябь. Камень, простоявший десятилетия, на глазах начал терять форму. Кладка осыпалась, башенки кренились и проседали. А затем, с тихим, шелестящим, почти ласковым звуком, родовое имение барона Тернова осело вниз и превратилось в песок.

Огромное здание, символ его власти и могущества, в считаные мгновения обратилось в бесформенную груду серого песка. Со всем, что осталось внутри.

— Нет… — прошептал барон. — Нет-нет-нет… Этого не может быть…

Он сделал шаг вперёд, протягивая дрожащую руку к тому месту, где ещё минуту назад стоял его дом.

— НЕТ!!! — вырвался из его груди дикий, нечеловеческий вопль.

Барон рухнул на колени, схватился за голову обеими руками и принялся рвать на себе волосы, вопя как безумец.

Армия за его спиной молчала, испуганно переглядываясь. Никто не смел приблизиться к господину, бьющемуся в истерике на руинах собственного дома.

Обратный путь дался нам ещё тяжелее, чем дорога к имению Тернова. И это с учётом того, что маршрут мы выбрали полегче.

Усталость навалилась на всех разом, едва схлынул боевой азарт. Я и сам чувствовал себя выжатым, как тряпка. Заклинание, превратившее имение Тернова в песок, высосало из меня прилично энергии, да и вся эта ночная беготня с засадами не прибавила бодрости.

Даже броневик, так сказать, устал. Его энергетические накопители почти полностью опустели после ночного боя.

— Михалыч, что там у тебя с машиной? — спросил я, поравнявшись с лязгающей колымагой.

— Подыхает, кормилица! — высунулся из люка чумазый механик, на лице которого читалась вселенская скорбь. — Ещё чуток — и встанет.

Пришлось импровизировать. Я на ходу перенастроил несколько защитных кристаллов броневика, чтобы использовать их в качестве дополнительных накопителей. Кустарщина, конечно, любой нормальный артефактор схватился бы за сердце. Но до дома дотянули.

Когда впереди наконец показался знакомый частокол моего поместья, у меня словно гора с плеч свалилась.

Наконец-то дома.

И нас там уже ждали.

Ворота распахнулись настежь, и навстречу высыпали все обитатели поместья. Макарыч бежал впереди, размахивая руками. С дозорной башни затрубили в рог — протяжно, торжественно. А следом из деревни подтянулась целая толпа: жёны, дети, старики.

— Вернулись! Наши вернулись! Победа! — доносилось со всех сторон.

То, что началось дальше, иначе как ликованием не назовёшь. Солдаты, ещё минуту назад еле волочившие ноги, мигом приободрились, завидев родные лица. Бойцы обнимались с товарищами, что оставались охранять имение, мужья подхватывали на руки жён, детишки с визгом повисали на отцах. Кто-то смеялся, кто-то даже всплакнул от радости.

Я не стал тянуть с праздником. Раз уж мы привезли из имения Тернова вагон добра, грех было не воспользоваться.

— А ну-ка, расступись! — гаркнул я, выходя в центр двора.

Достал нужный пространственный кристалл и хлопнул им оземь. Прямо на землю вывалилось несколько пузатых бочек с трофейным вином.

— Открывай! — велел я под одобрительный рёв толпы. — Сегодня гуляем! Заслужили!

Бочки тут же облепили со всех сторон. Слуги притащили кубки, кружки, стаканы и чарки. Вино радостно забулькало, наполняя всевозможные ёмкости, и над двором поплыл гомон празднества.

Я отыскал в толпе двоих, кого оставлял за главных на время вылазки — Прохора и Родана. Первый отвечал за безопасность имения, второй сторожил деревню.

— Ну, рассказывайте, — сказал я. — Как тут без меня? Всё в порядке?

— Всё гладко, ваша милость, — ответил Прохор.

— Совсем-совсем ничего не стряслось? Не верю.

— Ну, по мелочи кое-что было, — признал Родан. — Бандиты тут шныряли пару дней. Человек десять, не больше. Подкатили к людям Грача, предлагали, значит, объединиться да деревню вместе пощипать.

— И? — я приподнял бровь.

— И люди Грача сами же им головы проломили, — хмыкнул Родан. — Без нашего вмешательства управились. Двоих в плен взяли.

Я довольно кивнул. Бывшие разбойники Грача оказались надёжнее иных стражников. Поняли, что со мной им живётся куда сытнее, чем с прежними дружками.

— Молодцы. Передай Грачу — пусть допросит пленных и выяснит, откуда пришли эти охотники до лёгкой наживы.

— Сделаем, — кивнул Родан.

— Ещё патрульные инсектоидов встретили. Мелкие, штук семь их было. Жукоборцы мигом их покрошили, — добавил Прохор, светясь от гордости. Ведь именно он тренировал отряд жукоборцев.

— Вот и славно, — кивнул я.

В целом, сходили мы более чем удачно. Имение Тернова стёрто в порошок, его армия обескровлена, трофеев набрали столько, что я сам в шоке. А дома всё в порядке.

О чём ещё мечтать?

Конечно, оставался один щекотливый момент. Барон Тернов наверняка будет рвать и метать. И теоретически мог бы заявиться к нам с остатками своего воинства, чтобы поквитаться.

Но я в это, честно говоря, не особо верил.

Во-первых, он понятия не имел, кто его так знатно ограбил — я постарался не оставить никаких следов. Во-вторых, вряд ли у него силёнок хватит на месть. Скорее уж бедняга будет пытаться удержать то, что у него ещё осталось.

Закончив принимать доклад, я обратился ко всем:

— Слушай мою волю! За отличную работу объявляю три дня отдыха! Никаких тренировок, никаких дежурств! Только минимальные патрули по графику. А остальные — отдыхайте, ешьте, пейте, отсыпайтесь! Заслужили!

Двор взорвался восторженным рёвом. Кажется, эту новость встретили даже с большим энтузиазмом, чем бочки с вином.

Ну а я, отдав все распоряжения, решил, что и мне не помешает немного покоя.

Праздновать вместе со всеми, горланя песни до утра, я был не в настроении. Хотелось отдохнуть в тишине.

По пути к своим покоям я перехватил Катарину. Ведьма выглядела не лучше моего — бледная, с тёмными кругами под глазами. Ещё бы, выложилась она будь здоров: то болото в твёрдую тропу обращала, то поле вспахивала, то целый лес поджигала.

— Иди отдыхать, — сказал я ей. — Полежи в своей купели, а я в своей полежи. Потом встретимся за ужином, что скажешь?

— Вроде неплохая идея, — устало улыбнулась ведьма.

— Вот и договорились.

Купель с магическим подогревом — без ложной скромности одно из лучших моих изобретений. Вода прогревается ровно до нужной температуры и держит её сколько надо, не остывая.

Я погрузился в горячую воду по самую шею и блаженно прикрыл глаза.

Вот оно, счастье.

Мышцы, ноющие после долгого похода, постепенно расслаблялись. Я лежал, ни о чём не думая, и просто наслаждался моментом. Иногда это самое важное — позволить себе ничего не делать.

Во дворе продолжал бушевать праздник, доносились песни, смех и весёлые крики. Но мне было хорошо и здесь, в тишине и тепле.

Отмокал я долго, пока кожа на пальцах не сморщилась окончательно. А когда вылез, переоделся в чистое и почувствовал себя так, будто заново родился.

М-да, странное выражение. Потому что, помнится, когда я переродился в этом мире, мне было очень и очень хреново.

Но сейчас — благодать.

Столовую к нашему с Катариной приходу накрыли по-праздничному.

Свечи, скатерть, лучшая посуда из той, что нашлась в поместье. На столе дымилось жаркое, лежал свежий хлеб, сыр, овощи и, конечно же, кувшин трофейного вина.

Катарина пришла отдохнувшая и посвежевшая. Тёмные круги под глазами исчезли, на щеках вновь играл румянец. Горячая купель и ей пошла на пользу.

Мы устроились за столом, и какое-то время просто ели в молчании, наслаждаясь вкусной едой и покоем.

— Знаешь, я всё никак в голове не уложу, — сказала вдруг Катарина. — То, что ты сделал с имением барона. Целое каменное здание просто рассыпалось в песок. Как такое вообще возможно?

Я усмехнулся и пожал плечами.

— Вопрос правильного подхода. Нужно лишь разрушить связи в молекулярной структуре… Короче, я просто подобрал нужное заклинание и нужные кристаллы, — улыбнулся я, видя непонимание на лице ведьмы.

— Ты так говоришь, будто это пустяк. А я ничего подобного в жизни не видела.

— То ли ещё будет, — подмигнул я. — Это далеко не предел моих возможностей.

Катарина покачала головой, глядя на меня со смеью недоверия и восхищения на лице. Она задумчиво повертела в руках кубок и добавила:

— А я ведь себе тоже удивляюсь. Там, на опушке, я одним движением подожгла целый лес… И до этого, на поле, когда мины подрывала… Я и не думала, что вообще на такое способна.

— А ты способна, — серьёзно сказал я. — И это тоже ещё не предел.

— Раньше моя сила была для меня проклятием, — продолжила ведьма, не поднимая изумрудных глаз. — Я так боялась, что однажды она вырвется наружу и сожжёт всё вокруг, включая меня саму. Я была уверена, что её невозможно обуздать.

Я молча слушал. Иногда человеку просто нужно выговориться.

— А ты, — она подняла на меня глаза, и в них блеснуло что-то тёплое, — ты показал мне, что всё совсем не так. Что силу можно направлять и контролировать. Объяснил, научил. И теперь я… больше не боюсь сама себя. Спасибо тебе за это, Леонид.

Я самую малость смутился. К таким искренним благодарностям я как-то не привык.

— Да брось, я всего лишь дал тебе правильное направление и пару полезных заклинаний. А всю работу ты проделала сама. Сила-то твоя, не моя. Я лишь помог тебе её понять.

— И всё равно спасибо, — настойчиво повторила Катарина.

— На здоровье, — улыбнулся я. — Ну а теперь, раз уж ты вошла во вкус, готовься. Возможностей применить свои таланты у тебя ещё будет хоть отбавляй. Я планов нагородил — на десять жизней хватит.

Катарина рассмеялась и мы чокнулись бокалами.

Хороший вышел вечер. Тёплый, душевный. Именно то, что нужно после кровавой заварухи.

Следующий день мы посвятили разбору трофеев. И это было то ещё зрелище.

Посреди двора расчистили площадку, и я принялся методично, один за другим, разбивать пространственные кристаллы. С каждым хлопком на землю вываливались всё новые и новые горы добра, и толпа зевак, собравшаяся поглазеть, охала и ахала всё громче.

Чего тут только не было!

Из кристаллов сыпалась мебель — столы, стулья, лавки, резные комоды, сундуки, шкафы и даже одна кровать с балдахином. Следом громоздились свёрнутые ковры и гобелены, картины, зеркала в человеческий рост. Тюки с одеждой, рулоны тканей, постельное бельё, перины и подушки.

Дальше пошла посуда — серебряные блюда и кубки вперемешку с простыми глиняными мисками, котлы, сковороды, кувшины. Подсвечники и всякие декоративные безделушки, в которых барон не понимал ровным счётом ничего, но скупал, видимо, для солидности.

И горы, просто горы всякого хозяйственного добра: инструменты, верёвки, упряжь, фонари, мотки проволоки, бочки, кадки. Всё, что мы успели смести из имения за то короткое время.

— Мать честная, — присвистнул Макар, обходя растущие кучи. — Да тут на три деревни хватит, ваша милость!

— Думаю, что на все пять. Вот и распределим с умом, — кивнул я. — А ну-ка, все за работу! Сортируем.

И работа закипела. Я расхаживал среди завалов, как полководец по полю боя, раздавая указания направо и налево:

— Целую мебель — вон туда, под навес! Поломанную не выбрасываем, сразу в дровницу, на растопку сгодится! Серебряную посуду — сюда, в отдельную кучу! Обычную посуду — туда! Ткани и одежду в сарай сложите, потом разберём! Картины и зеркала аккуратнее тащите, не покоцайте, продадим!

Слуги и деревенские женщины, пришедшие нам на помощь, сновали туда-сюда, растаскивая добро по местам. Параллельно солдаты под руководством Ильдара разбирали военные трофеи, которых тоже хватало.

— Хорошее оружие и доспехи — в арсенал! — командовал Ильдар. — Стрелы, болты, патроны — отдельно, по ящикам разложить и тоже в арсенал! А гнутое, ржавое да поломанное — вон в ту кучу, Арсению на переплавку снесём!

Куча для кузнеца росла на глазах — битые клинки, мятые шлемы, погнутые копейные наконечники. Арсений потом из всего этого металла наделает нам много полезного.

Возни хватило на целый день. Народ умаялся, перетаскивая и сортируя горы добра, но я не услышал ни единой жалобы. Наоборот — все были в приподнятом настроении.

Оно и понятно. Такого богатого улова в этих краях отродясь не видывали.

Удачный получился рейд.

На следующий день мы занялись самым приятным — раздачей добра.

Я рассудил так: половина этих столов, перин и горшков мне в имении без надобности, только пылиться будут. А вот людям в деревне до сих пор многого им не хватает. Так почему бы не поделиться? Сытый, довольный и благодарный народ — основа любого крепкого хозяйства.

С самого утра мы нагрузили несколько повозок и отправили в деревню.

Туда поехала разная мебель, алюминиевые и глиняные столовые приборы. Ткань и кожа для семьи Кондратьевых, готовая одежда, тёплые одеяла. Подушки и перины, инструменты и всякая мелочь для быта, до которой у простых крестьян сроду руки не доходили.

Уровень жизни моих людей разом подскочил на голову, а то и на две.

Не забыл я и про Тихона. Среди трофеев нашлось немало того, что порадовало бы любого алхимика: связки сушёных трав и кореньев, склянки с порошками, ступки, весы, перегонные кубы и прочее алхимическое добро. Особенно старик обрадовался новенькому медному котелку.

— Вот уважил, ваша милость, вот уважил! — кудахтал он, перебирая дары. Сморчок у него на плече не переставая ухал и размахивал крыльями. — С таким-то богатством я теперь любую хворь излечу! И мазей наварю, и отваров!

— На то и расчёт, Тихон, — улыбнулся я. — Здоровые люди мне нужнее больных.

Когда раздача была закончена, я наконец-то решил заняться тем, чего ждал с самого возвращения.

Своей личной добычей.

Среди трофеев я отложил в сторонку самое интересное — то, что не пойдёт ни в арсенал, ни в деревню, а достанется только мне. Несколько образцов уникального оружия, что висело на стенах баронского имения, стопка книг из кабинета Тернова, бумаги, карты и шкатулки из тайников.

Я уже потирал руки в предвкушении, направляясь в свой кабинет. Сейчас разложу всё это богатство, попрошу подать травяного отвара и засяду разбирать диковинки до глубокой ночи.

Но не тут-то было.

Стоило мне ступить на порог имения, как меня перехватил запыхавшийся человек. Я не сразу его признал — а потом вспомнил. Один из наших каменщиков.

— Ваша милость! — выпалил он, отдуваясь. — У меня отличные новости!

Я мысленно вздохнул, прощаясь с уютным вечером наедине с трофеями. Опять, блин, что-то стряслось…

Хотя нет, стоп. Он сказал, что новости отличные. У нас так бывает разве?

— Что случилось? — спросил я.

— Так это ж… Таверна готова, ваша милость! Достроили мы её, всё как вы велели! И снаружи отделали, и внутри обставили. Хоть сейчас гостей принимай!

Я пару раз хлопнул глазами.

Таверна… Хм. А ведь и правда. Какое-то время назад я распорядился возвести таверну. И, признаться, за всей этой суетой напрочь о ней забыл. Потому что каменщики сами захотели создать проект и работали без моего участия.

— Достроили, значит, — задумчиво протянул я.

— Достроили, ваша милость! На совесть сработали!

Что ж, это меняло дело. И планы на тихий вечер придётся слегка подвинуть.

Потому что таверна — это не просто заведение, где можно набить брюхо да выпить. О нет. В моей задумке это был настоящий форпост. Место, куда стекаются путники, торговцы, наёмники и прочие бродяги со всей округи. А вместе с ними стекаются и слухи, новости, сплетни — вся та информация, что дороже любого золота.

И чтобы превратить обычную придорожную забегаловку в лучший пункт сбора разведданных во всём приграничье, ей требовалась правильная артефактная начинка.

— Веди, показывай своё творение, — велел я каменщику, разворачиваясь. — А заодно прикинем, куда я там парочку особых штучек вмонтирую…

Мы сели на коней и отправились к месту. От имения до таверны было около часа пути по неплохой дороге. И эту дорогу, как я знал, мои люди регулярно патрулировали. Бандиты и жуки здесь появлялись редко.

Таверна и впрямь удалась на славу.

Стояла она аккурат у развилки большого тракта — в том самом месте, где сходились дороги с трёх сторон. Одна вела к моим землям, другая тянулась к дальним деревням, а третья уходила к Мирнограду. Лучшего расположения для сбора слухов и не придумаешь.

На первом этаже сделали просторный общий зал, на втором — комнаты для постояльцев, чтобы усталый путник мог не только поесть, но и переночевать. На переднем дворе разместился навес для лавки, чтобы можно было торговать. На заднем — конюшня, сарай и колодец. И, конечно, внизу был погреб для припасов.

— Ну как, ваша милость? — с гордостью спросил каменщик, разводя руками. — Угодили?

— Угодили, — честно признал я, обходя зал и осматривая работу. — Молодцы.

И это была чистая правда. Мужики постарались на совесть.

Но всё это была лишь основа. Скелет, так сказать. А душу в это место предстояло вдохнуть мне.

Ну что ж, ладно. Планы меняются.

Первым делом займусь созданием артефактов для этого чудесного местечка…

Создание артефактов — работа тяжёлая и кропотливая.

Кто думает, будто артефактор просто помахал руками над камушком, пошептал заклинание — и готово, глубоко заблуждается. На деле это занимает часы тончайшей настройки, когда нельзя ошибиться ни на милимметр.

Один неверный росчерк, одна лишняя капля энергии — и кристалл либо рассыпается в труху, либо, что хуже, идёт вразнос. А идущий вразнос артефакт — штука крайне неприятная. Зачастую взрывоопасная.

Так что я уже второй день торчал в своей мастерской, согнувшись над верстаком, и чувствовал себя выжатым лимоном. Энергии уходило прорва. Спина ныла, глаза слезились, пальцы сводило от напряжения.

Но дело того стоило.

Я откинулся на спинку стула и обвёл взглядом своё рабочее логово. Кругом царил творческий бардак. В одном углу громоздились трофеи из имения Тернова — те, что я отложил для личных нужд.

Взгляд зацепился за деревянную картину. Любопытная вещица: вырезанная из цельного куска дерева, объёмная, будто живая. Фигура человека словно выбиралась наружу, тянула руку прямо к зрителю. А в глазницах поблёскивали два маленьких кристалла.

Красиво, ничего не скажешь. Мастер, что её сотворил, своё дело знал. Особой ценности в ней не было, но вещь приятная. Пусть будет. Повешу куда-нибудь.

Рядом валялись кувшины причудливой формы, металлическая посуда, горсть украшений. Кое-что из этого пойдёт на переплавку или как основа для артефактов, а кое-что я просто использую для личных нужд.

В другой куче лежало магическое оружие. Точнее, то, что от него осталось. Я уже выковырял из рукоятей все камни — а они-то меня и интересовали в первую очередь. Сами клинки без своей магической начинки превратились в обычные железки, а вот камешки — совсем другое дело. Каждый из них я планировал перенастроить под свои задачи.

Потому что все эти труды затевались ради одного — ради таверны.

Она ведь не зря строилась так долго. По местным меркам таверну вообще лепят за пару недель из чего попало: бревно на бревно, крыша из соломы — и готово, можно разливать кислое пиво и жарить подозрительное мясо.

А я замахнулся на каменное здание. Мощное, основательное, которое не сгорит от первой же свечи, упавшей во время пьяной драки.

Потому что в моих планах эта таверна была не просто кабаком. Она должна стать маленьким укреплённым форпостом.

Оттого и комнат там с запасом, в том числе технических. В огромном подвале я установлю морозные артефакты, чтобы хранить припасы. Отдельная комната безопасности, где круглосуточно будет дежурить с десяток бойцов. На всякий случай.

С персоналом вопрос я тоже решил. Разносчицами еды и горничными много ума не надо быть — тут любая селянка справится. А вот хозяина таверны я подобрал особого.

Звали его Максим. Мужик лет пятидесяти, ветеран гвардии Шахтинских. Отпахал он на службе уйму лет, поучаствовал чуть ли не в каждой заварухе. Ранений нахватал столько, что и не сосчитать. Реакция уже не та, силёнок поубавилось — но мужик всё ещё крепкий, с головой на плечах и желанием быть при деле. Я с ним уже обо всём договорился, он согласился с радостью.

Оставалось только закончить настройку артефактов.

Я склонился над последним камнем, вдохнул поглубже и принялся за тонкую работу. Минута, другая, третья… Тёплая искра энергии послушно легла в нужное русло, руны засветились и погасли.

Готово.

— Ну вот и всё, — выдохнул я, разгибая затёкшую спину. — Эй, есть там кто живой?

В мастерскую заглянули слуги.

— Тащите ящики в броневик, — распорядился я. — Аккуратнее только, не трясите.

Слуги засуетились, осторожно вынося наружу ящик за ящиком. Я лично проследил, чтобы всё уложили как надо, и сам забрался в броневик. Сегодня я решил ехать с комфортом — ну, насколько это слово вообще применимо к лязгающей железной коробке.

Ехали мы до обидного медленно.

В последние несколько дней зарядили дожди, и дорогу размыло. Колёса вязли в грязи, броневик кряхтел и переваливался с боку на бок, как пьяный матрос.

Надо здесь нормальную дорогу делать. Замостить как следует, чтоб в любую погоду ездить можно было.

И тут мимо нас, обдав брызгами, лихо пронеслась всадница с развевающимися на ветру чёрными волосами.

Катарина, поравнявшись с броневиком, обернулась, помахала мне рукой и расплылась в озорной улыбке. Мол, гляди-ка, на лошади куда быстрее выходит!

Я не выдержал и рассмеялся. Ну чисто ребёнок. Обскакала железную колымагу и радуется.

— Михалыч, поддай газку! — крикнул я, поддавшись азарту.

— Дык это, ваша милость… — донеслось из кабины. — Если шибче погоним, боюсь, колесо отвалится к чертям. А отвалится оно аккурат в ту сторону, где госпожа Катарина едет. Зашибём.

Я представил эту картину и вздохнул.

— Ну ладно. Тогда не надо. Едем как ехали, по-черепашьи.

Вообще-то верхом я бы и сам домчал куда быстрее. Но после двух дней, проведённых в обнимку с верстаком, мне не хотелось трястись в седле.

Правда, внутри душного броневика тоже нехило трясло. Но хоть сиденье мягкое.

Я откинулся назад и предался размышлениям.

За все эти дни Тернов так и не объявился. Оно и логично — я ему такую плюху отвесил, что бедняге теперь не до нас. Зализывает раны, наверное, или плачет до сих пор над кучей песка, которая осталась от имения.

Но расслабляться я не собирался. Патрули по всем направлениям усилил в шесть раз. Теперь у меня в округе и мышь не проскользнёт незамеченной — везде дозоры, везде наблюдатели. А на главной башне поместья торчит магическая подзорная труба. С её помощью дозорные заметят вражеское войско загодя.

Так что если Тернов всё же надумает мстить, сюрприза у него не выйдет.

Вчера, кстати, произошла интересная штука. По дороге к городу тащились три повозки с людьми — ехали на рынок торговать. Дозорные заметили их и передали информацию патрульным, а те предложили путникам сопровождение.

Это было моё поручение — помогать всем мирным путникам. Добрый я, что поделать.

Торговцы с радостью согласились и в пути разговорились с моими ребятами. А они возьми да и сболтни: дескать, а чего вам в город пилить, когда наш господин и сам может ваши товары купить?

В итоге эти повозки заехали прямиком ко мне в имение. И не прогадали.

Оказалось, прибыли они из деревни, что специализируется на производстве бумаги. И бумага у них оказалась на удивление приличная. Видать, имелась какая-то технология.

Я, недолго думая, скупил у них всё подчистую.

С оплатой, правда, вышла любопытная закавыка. Золотом платить выходило накладно — больно много его понадобилось бы. А потом выяснилось, что торговцы планировали купить металл. Их деревня стояла в лесах, железа нет.

Так что я просто отдал им металл в обмен на бумагу. У меня его как раз скопилось изрядно: Арсений с помощниками успели переплавить всё трофейное барахло и поломанное оружие Тернова. Получилось немало слитков — и железо, и сталь.

Подкинул торговцам ещё бронзы и чуток алюминия для ровного счёта. Они уехали довольные. Сказали, ещё бумаги привезут.

Все в выигрыше.

А бумага мне нужна была позарез. Библиотека у меня в поместье уже имелась хотя книг в ней было всего ничего. Но теперь фонд заметно пополнился: у Тернова я разжился без малого сотней книг.

Правда, состояние у них было разное. Часть валялась по складам в ящиках в таком плачевном виде, что тронь — и рассыплется в прах. Но содержимое-то осталось! Такие книги вполне можно переписать.

Вот тут-то бумага и пригодится.

Я уже озадачил кожевников — велел им создать хорошие кожаные обложки. Ну а я пока прикину, какими знаниями наполнить библиотеку.

Хочу, чтобы мои люди стали грамотными и эрудированными. Образованный народ — сильный народ. Это я твёрдо усвоил ещё в прошлой жизни.

Под мерное покачивание броневика мысли мои свернули в куда более мрачную сторону.

А именно — что вообще творится в этом мире?

Чем дольше я здесь жил, тем сильнее меня изводило одно нехорошее ощущение. Будто я сижу в каком-то вакууме. Все эти люди вокруг — они словно и не задумываются о том, что лежит за горизонтом. Живут одним днём, кикаких тебе больших замыслов и дальних горизонтов. Будто и нет ничего за пределами этих земель.

Но так ведь не бывает. Не может целая планета жить вот так дико и разрозненно, особенно учитывая, что до Падения мир был весьма развит.

И чем больше я об этом думал, тем отчётливее понимал: здесь что-то очень нечисто.

Все эти земли напоминали какой-то фронтир. Граница, за которую выбрасывают и забывают.

Но и в эту версию верилось с трудом. Будь оно так — кто-то непременно знал бы. Слухи, легенды, обрывки правды — хоть что-то да просочилось бы. А тут — глухая стена.

Надо в этом разобраться.

Я люблю загадки, но только при условии, что рано или поздно их отгадываю…

За размышлениями я и не заметил, как мы доползли до таверны.

А там вовсю кипела жизнь. Рабочие сновали туда-сюда, что-то доделывали, допиливали, подкрашивали. Несколько женщин копошились у входа, разбивая клумбы. Мужики затаскивали внутрь мебель, кряхтя под тяжестью столов и лавок.

Я велел также соорудить поодаль загоны для скота. Скота, правда, у меня покамест не было почти никакого. Гуси, куры, да парочка коз.

Но это дело наживное. Я уже закинул удочку купцам, что хочу прикупить живности.

И вот тут-то всплыла ещё одна занятная странность здешнего мира.

По слухам, в городах скотина имелась, и в немалом количестве — овцы, куры, свиньи, всякая живность. Вот только в каждом городе действовал строжайший запрет на её вывоз.

Любого, кто рискнёт вывести животину за городские стены, ждала смерть.

И снова я задавался всё тем же вопросом: да что за бред⁈ Зачем искусственно устраивать здесь голод? Чтобы люди бились за пропитание с природой и между собой? Кому и зачем это выгодно?

Ещё одна загадка в копилку.

При этом торговцы, хитро щурясь, в один голос уверяли меня: не извольте беспокоиться, ваша милость, всё достанем. И свиней привезём, и овец, да хоть верблюдов, ежели пожелаете.

То ли меня банально водят за нос, выманивая задаток и обещая золотые горы, то ли эти пройдохи и впрямь знают какие-то лазейки.

Что ж. Поживём — увидим.

Засучив рукава, я приступил к работе.

Таверна должна была стать местом особенным — и не только снаружи. Главные хитрости прятались внутри, в самих стенах. А стены здесь были непростые.

Между внешней и внутренней кладкой каменщики оставили тайную прослойку — да такую, что взрослый человек мог пройти по ней в полный рост. И не бочком, а нормально, вольготно. По этим скрытым проходам при нужде можно незаметно перемещаться по всему зданию.

А в скором времени там пролягут и линии магической коммуникации. Вот ими я и собирался заняться в первую очередь.

Я подошёл к первому ящику и извлёк оттуда увесистый моток золотой проволоки. На этот моток я угрохал тридцать золотых монет, но лучшего проводника магической энергии, чем золото, в природе попросту не существует.

Скользнув в один из потайных проходов, я начал кропотливую работу. Проволоку надлежало вести строго по специальным каналам, выдолбленным в камне, чтобы потоки энергии не пересекались и не сбивали друг друга.

Закреплял я её особым кристальным клеем. Штука эта — моё личное изобретение. Готовил я его из порошковой эссенции, разводя в нужной пропорции до состояния густой пасты.

На воздухе паста твердела и превращалась в полупрозрачный кристалл, который намертво держал проволоку и заодно служил дополнительным изолятором.

В узловых точках я устанавливал маленькие кристаллы-распределители, каждый из которых отвечал за свой участок. Тут поменьше камень, там побольше, здесь дополнительный с руной на усиление, там — на стабилизацию.

Освещение в таверне тоже магическое. А питаться оно будет от хитрого источника.

На крыше таверны красовался флюгер — нарядный петушок, который весело крутился под ветром. С виду — обычное украшение. Но внутри него прятались два берилла и один опал.

Опал собирал энергию прямо из воздуха, а бериллы выступали как аккумуляторы, накапливая в себе энергию. Этого с лихвой хватало на освещение всего здания, потому что свет жрёт совсем немного энергии.

Конечно, я мог бы запитать свет и от обычного накопителя, который заряжала бы Катарина. Но не хотелось гонять бедную ведьму сюда по сто раз в месяц. У неё и без того найдётся, что заряжать.

Вообще, накопителей я наставил множество, и каждый отвечал строго за своё. Это было принципиально важно. Случись что с одной системой — остальные продолжат работать как ни в чём не бывало.

Пропадёт свет — вода никуда не денется. Сядет накопитель на кухне — морозные артефакты в подвале даже не дрогнут. Так оно надёжнее.

С водой мы, к слову, тоже изрядно заморочились.

На заднем дворе был вырыт глубокий колодец, а от него строители протянули металлические трубы — и изготовить эти трубы оказалось задачей не из лёгких.

Зато теперь через магический фильтр-насос вода будет сама подаваться внутрь. На кухню, само собой, и в дорогие номера — там я даже горячий душ собирался сделать.

А вот в обычных комнатах такой роскоши не предусмотрено. У всего есть свои пределы, в том числе и у моей щедрости.

Потому-то я и распорядился вырыть на переднем дворе второй колодец, попроще. Его уже успели выкопать к моему приезду.

Надо бы его допилить… Потом займусь.

Хотя… чего тянуть? Сейчас и займусь!

Я отложил проволоку, подошёл к ящику и зачерпнул горсть мелких кварцев. Прихватив их, направился к новому колодцу и принялся кидать камешки в воду, применяя активирующее заклинание.

Кварцы послушно пошли на дно и там словно приросли к земле. Готово. Теперь это не просто яма с водой, а природный фильтр. Камни будут постоянно обеззараживать воду, очищать её от всякой заразы.

Из этого источника прислуга станет таскать воду для постояльцев попроще, да и лошадей напоить можно. За это с гостей возьмут монетку — или примут плату товаром.

В здешних тавернах прижилась занятная система расчётов. Платить можно не только деньгами, но и товаром — хоть шкурами, хоть сапогами, хоть мешком зерна.

Бартер в ходу много где, но именно в тавернах прижился особенно хорошо. Услуг мы будем предоставлять достаточно, и расплатиться за них можно почти чем угодно. Всегда найдётся, как договориться.

Для этого я и склад предусмотрел — под тот самый товар, которым будут платить. Простому работяге частенько проще отдать пару шкур, чем расстаться с деньгами.

Закончив с колодцем, я двинулся на кухню — там меня ждала ещё одна гордость.

Прислуга на кухне намывала столы, перетирала посуду, раскладывала утварь по местам. В углу высилась громадная печь, сложенная из камня — настоящее произведение искусства. В топку как раз закидывали дрова.

— А что, вы уже закончили? — спросил я, оглядывая печь.

— Да-да, ваша милость. Вот последнюю охапочку как раз кидаем!

Дрова уложили, и я наконец-то добрался до самого интересного. Опустился на колени и полез под плиту, в специальную нишу. Достал из-за пояса тонкий щуп, похожий на причудливый ключ, весь в изгибах и зазубринах. Нащупал нужное место, вставил щуп, провернул — и с тихим щелчком открылась скрытая панелька, о которой не знал никто, кроме меня.

За ней пряталось гнездо для проволоки.

Я принялся продевать золотую нить в узкий канал. Долго, медленно, на ощупь. Метр, два, три… Проволока уползала всё глубже, пока не упёрлась во что-то твёрдое.

Замечательно. Дошла куда нужно.

Достал заранее подготовленный артефакт — небольшой кристалл в серебряной оправе — вставил в гнездо, аккуратно обмотал концом проволоки, закрепил контакты. Подсоединил, проверил надёжность каждого узла. Активировал лёгким касанием.

Теперь — вниз.

Я спустился в подвал, к главной панели управления. Вот где было сердце всей системы! Целая стена, утыканная камнями, опутанная золотой и серебряной проводкой.

Защищённые фазы, развязки, предохранительные руны — сложнейшая конструкция, на одну только разводку которой я угробил кучу времени.

Нашёл нужный контакт, подключил к нему проволоку от кухни, вывел линию на отдельный источник питания.

И снова наверх, перепрыгивая через ступеньки.

На боку плиты красовалась деревянная покрытая лаком кнопка. Я набрал воздуха в грудь и нажал.

Из-под низа печи с весёлым треском брызнули искры. Дрова дружно вспыхнули, будто их полили бензином. Огонь загудел в считанные мгновения.

Я нажал вторую кнопку — и пламя послушно угасло. Снова первую — вспыхнуло.

— Отлично, — удовлетворённо хмыкнул я. — Теперь никто не будет полдня возиться с растопкой.

Тут стоит честно признать одну вещь. Технологии в этой таверне получились заметно круче, чем у меня в имении. Парадокс, да? Но смысл переоснащать имение я пока не видел — люди там и так со всем прекрасно справлялись.

А вот здесь, в таверне, я рассчитывал на поток гостей. И чтобы успевать всех накормить, обслужить, разместить, нужна была скорость. Вот такая плита, что разжигается одним нажатием, экономила прорву времени.

Я прикинул объём оставшейся работы и невесело вздохнул.

Дня три понадобится, не меньше, чтобы всё установить, настроить и проверить как полагается.

Да, я крутой артефактор, не буду скромничать. Но ремесло артефактора — это вам не палочкой махать. Это время, труд и адская концентрация.

Потому что накосячишь в одном месте — посыплется в трёх других. Я предпочитал делать всё с первого раза и на совесть, чтоб потом не возвращаться и не переделывать.

За этим благородным занятием меня и застала Катарина.

— Знаешь, — протянула она, заходя на кухню и с любопытством озираясь, — а ведь поначалу я была совсем не в восторге, когда ты сказал, что мне придётся сюда мотаться. Заряжать твои артефакты и всё такое.

— А теперь? — не оборачиваясь, уточнил я, прилаживая очередной кристалл.

— А теперь вижу, что буду ездить сюда с радостью, — улыбнулась она. — Тут так здорово! Может, мы вообще сюда переедем, а?

Я хмыкнул.

— В смысле — переедем? Знаешь что, давай-ка по-другому. Объявим эту таверну твоим имением! Будешь полноправной хозяйкой. Обустроишь всё по своему вкусу, расстроишь как пожелаешь.

Катарина даже зарделась от такого предложения, но тут же погрозила пальцем:

— Только с одним условием — никакого электричества!

Я обернулся, приподняв бровь.

— Ты что, не любишь электричество?

— А ты вспомни, что было на прошлой неделе, — фыркнула ведьма.

— Ну и что? — пожал я плечами. — Нормально же всё прошло.

— Нормально? — она аж задохнулась от возмущения.

А было дело так: налетел шквальный ветер, да такой, что у моего ветряка напрочь оборвало лопасти. Вся конструкция с грохотом рухнула наземь, разлетевшись в щепки. Пришлось потом возиться, восстанавливать всё с нуля.

— Ну, бывают накладки, — нехотя признал я.

Если честно, с электричеством в этом мире всё обстояло куда сложнее, чем с магией. И дело даже не в ветряках. Электричеству нужны провода. А провода, как назло, продавались исключительно в городах.

Можно, конечно, делать их самому — ту же медь использовать. Но это такая морока. Да и изоляцию толковую взять негде.

И вот что любопытно… У меня сложилось такое ощущение, что города вовсе не растеряли старые технологии. Они просто выдавали это наружу строго порционно.

Будто кто-то наверху очень тщательно следил, чтобы у нас, на этой окраине, всегда чего-нибудь да не хватало…

До самого вечера я провозился с артефактами, не разгибая спины. И только когда за окнами начали сгущаться сумерки, наконец отложил инструменты и поехал домой.

А дома меня ждал крайне неловкий момент.

Стоило мне войти в имение, как взгляд упал на группку девушек, скромно сидевших в стороне.

Хаос меня сожри.

— Я совсем про вас забыл, — честно признался я.

С таверной всё вышло как нельзя лучше. Достраивали её с моим участием долго — по местным меркам за это время можно было три деревни возвести. Запасы артефактных материалов я выгреб почти подчистую, зато наделал столько, что хватило бы на небольшой город.

Шахтёры, к счастью, добыли за это время немало новых камушков, но их же теперь ещё огранить надо…

Наша новая каменная таверна стала настоящим символом артефактного прогресса этого мира. Если бы хоть кто-то знал, сколько хитрых штуковин в нём напихано, с ума бы сошёл.

Но с виду — обычная таверна. Ну, каменная, ну, добротная. Мало ли какие причуды у местного графа, то есть у меня. Где-то наверняка ещё ползают слухи, что я на всю голову ненормальный.

Первых посетителей таверна уже приняла. Молва разойдётся быстро — о месте, где тепло, светят магические фонари и кормят на убой, слухи разлетятся с особой скоростью.

Останавливаться я не собирался. Рядом с таверной уже начали возводить каменный магазин. Лавка во дворе — это, конечно, хорошо, но я хотел полноценную торговую точку. Чтобы люди заходили, выбирали, покупали. Чтобы товар лежал на красивых витринах, а не ютился в ящиках под навесом.

Сейчас я сидел в своём кабинете и размышлял о том, как всё славно складывается.

Однако радоваться, конечно, было рано. Проблемы, как известно, не имеют привычки заканчиваться. Стоит решить одну — тут же из-за угла выползают три новые.

Я поднял голову и посмотрел на топтавшегося передо мной посетителя — молодого селянина, мокрого от дождя.

— Ты уверен, что всё именно так, как ты мне сказал? — спросил я, прищурившись. — Ничего не перепутал?

— Ваша милость, как можно⁈ — селянин аж руками всплеснул. — Ничего не перепутал. Мне как староста сказал, так я вам слово в слово и передал.

Я вздохнул.

— Ну ладно. Жди здесь.

Поднялся из-за стола и накинул куртку. За окном уныло барабанил дождь, и выходить совершенно не хотелось. Но дело есть дело.

Я забрался на Громилу и поскакал в деревню. Земля под копытами коня превратилась в кашу, холодный дождь кропил без передышки. Промок я порядком, пока добрался.

Степана нашёл сразу — тот метался у околицы чуть ли не в панике, заламывая руки.

— Что случилось? — спросил я, спешиваясь.

— Я вам всё покажу, ваша милость! — запричитал он. — Идёмте, идёмте скорее!

Он повёл меня через деревню к полям. И оказалось, что…

Весь урожай пропал. Полностью.

Передо мной простиралась мёртвая пустошь. Растения пожелтели, почернели и скукожились. Совсем не похоже на те цветущие угодья, что были здесь ещё пару дней назад.

— Вот, опять! — Степан схватился за голову. — Земля сделалась неплодородной! За одну ночь пропало вообще всё, ваша милость! Горе-то какое, трагедия!

— Отставить, — резко оборвал я его причитания. — Не нужно мне тут панику разводить. Сейчас со всем разберусь.

Староста умолк и отступил, глядя на меня с надеждой.

А я присел на корточки и принялся изучать землю.

Странная хрень. Не может так быть.

То есть, в этом безумном мире, разумеется, может быть что угодно. Странные свойства земной коры уже перестали быть для меня сюрпризов.

Но здесь я просто не видел причины. Не было её, хоть тресни. Словно кто-то взял да и переключил невидимый рубильник — и поле в одночасье перестало плодоносить.

Я сосредоточился, считывая магический фон.

Хм. Интересно.

Фон с поля высосан весь, подчистую.

Как такое возможно? И куда, Хаос меня возьми, делась магия?

Придётся провести небольшое расследование. Я выбрал участок земли и приготовился.

С заклинаниями я, признаться, дружу неважно — не совсем моя стезя. Но кое-что умею.

Пальцем начертил в мокрой почве круг, влил в него силу и резко ударил ладонью по центру круга. Земля спрессовалась, просела, и образовалась аккуратная круглая яма, метра полтора глубиной.

— Лестницу мне сюда! — крикнул я.

Селяне засуетились, притащили лестницу, спустили в яму. Я спустился, изучил землю, а потом пару раз углубил яму.

Первые полтора метра — мёртвая земля, опустошённая. Логично.

А вот дальше начиналось интересное. На глубине двух метров фон был совершенно нормальным. Никакого опустошения, никакой высосанной магии. Земля как земля, живая и здоровая.

— Странная хрень, — пробормотал я себе под нос. — Ещё одна странность в копилку этого мира.

Получается, неведомая сила вытянула магию строго из верхнего слоя. А всё, что глубже, не тронула. Непохоже на природное явление.

Что ж, очередная загадка…

Но сейчас не время ломать голову. Сейчас надо спасать урожай — вернее, дать людям возможность вырастить новый.

Я выбрался из ямы, отряхнул грязь с колен и развил бурную деятельность.

Катарина прибыла быстро. Несмотря на дождь и слякоть, явилась без капризов и сразу взялась за дело. Молодец, что тут скажешь. Когда нужно работать, она работает, а не строит из себя кисейную барышню. Хвалю.

Мы сотворили то же заклинание, которое уже применяли раньше — глубокое перемешивание земли. Оно поднимало нижние, здоровые слои наверх, перемешивало их с опустошёнными, обновляя и насыщая почву.

Снова пришлось использовать на это двенадцать сильных кристаллов — целое состояние по местным меркам. Но дело того, конечно, стоило. Когда мы закончили, поле выглядело совсем иначе и буквально дышало плодородием.

— Вот так, — удовлетворённо кивнул я, смахивая с лица пот вперемешку с каплями дождя. — Сейчас дождик пройдёт, землю напитает — ещё лучше станет. Можете высаживать заново. Семена-то есть?

Про себя я уже знал ответ, но спросил для порядка. Селяне всё-таки молодцы — часть каждого урожая оставляли на семена. Прошлые голодные времена приучили их к бережливости.

— Да, конечно, ваша милость! — закивал Степан. — Семян достаточно.

— Хорошо. Камни разбросаете по полю в хаотичном порядке, не кучкуйте. Их скоро привезут из имения, — пообещал я.

Вообще, здесь был тонкий момент, который я держал в голове. Задача ведь не в том, чтобы закормить всех досыта и решать за людей каждую беду. Иначе у них пропадёт всякий смысл трудиться, всякая воля к жизни. Расслабятся, обленятся, начнут ждать, что добрый господин всё сделает за них.

Нет, так не пойдёт. Они должны понимать, что мир вокруг недружелюбен. Что за всё надо бороться, что земля может предать в одну ночь, что выживание — это ежедневный труд. Я лишь помогаю им подняться, даю инструмент, но пахать они должны сами.

Хотя, по правде, вряд ли нужно им об этом напоминать. Они это знают получше меня. Это я порой забываю, в каком мире очутился.

Размечтаюсь о магазинах, дорогах да библиотеках — а тут раз, и целое поле умирает за ночь. Отрезвляет.

Я в последний раз оглядел перепаханное поле, помог Катарине забраться на лошадь, и мы двинулись обратно в имение под нескончаемым дождём.

Вернувшись к себе в кабинет, я понял, что выжат до предела.

И дело даже не в сегодняшней вылазке. Просто за последнее время я отдал слишком много сил таверне. Все эти бесконечные магические связки, сложные конструкты, схемы каналов, которые ни в коем случае не должны замкнуться или пересечься где не надо…

Сложнейшая интеллектуальная работа, а ещё добавьте сюда магическую нагрузку, и не забудьте про физическую.

Проснулся я от грохота.

Какое-то время лежал, пялясь в потолок и пытаясь понять, это конец света или нет. Снаружи доносился многоголосый гомон, стук, скрежет камня о камень, чьи-то выкрики.

Я нехотя поднялся, протёр глаза и подошёл к окну.

А, вон оно что.

Строительство стен вокруг имения наконец-то перешло в основную фазу. Ещё недавно вокруг был лишь ров, кое-где фундамент да размеченные колышками линии, а сегодня уже вырисовывались настоящие стены. Местами уже в человеческий рост.

Народу на стройке прибавилось втрое, отсюда весь этот шум и кипиш.

Я зевнул и почесался. Значит, скоро стены будут готовы.

После той стаи летающих инсектоидов я окончательно решил, что пора обустраиваться по-человечески. Пора подумать о серьёзных укреплениях вокруг имения.

Нужны нормальные стены и высокие башни — такие, чтоб с них удобно было сбивать летунов, если те всё-таки сунутся. Нужны полноценные магические баллисты, над которыми я как раз ломал голову.

И вот тут крылась главная закавыка. Люди у меня не снайперы. Кроме следопытов, конечно, но из лука до инсектоидов в небе не добьёшь.

Значит, надо делать самонаводящиеся снаряды. Чтоб человек хотя бы примерно пустил его в сторону роя, а дальше снаряд сам нашёл цель. Можно настроить камни в наконечниках именно на инсектоидов, чтоб тянулись к ним, как железо к магниту.

А можно зайти с другого конца. Сделать наоборот — чтоб снаряды сами приманивали жуков. Кинул такую штуку в небо — и весь рой ринулся на неё, как мотыльки на огонь. А там уже встречай их залпом из всего, что под руку попадётся.

Хм. Над этим стоит подумать.

Но думать под этот грохот было решительно невозможно.

Раз уж тут такая движуха и меня всё равно разбудили, нечего сидеть и тупить.

Я быстро собрался, спустился во двор, сел на Громилу и поехал туда, где можно нормально пораскинуть мозгами.

В таверну.

Как ни странно, теперь это было самое технологичное место во всех моих владениях. Да и народу всегда полно — живая атмосфера, которая мне нравилась. Приятно бывать в месте, которое сам же и построил.

У таверны тоже оказалась весьма шумная и энергичная обстановка. Телеги, лошади у коновязи, постояльцы, снующие туда-сюда. И это при том, что заведение всего-то несколько дней как открыто.

Значит, моя реклама сработала. Я велел разослать гонцов по всем окрестным деревням — пускай разносят весть о безопасном месте, где тепло, сытно кормят и не зарежут во сне.

Уже даже и прибыль потихоньку капала, что приятно.

Правда, имелся один досадный момент: тратить эту прибыль было особо не на что. Разве что на купцов, которые здесь же и ночевали. Но цены у них совсем не радовали. Дерут три шкуры за всякую ерунду.

С другой стороны, у меня в сундуках копилось золото и серебро. А это, между прочим, не пустяк. Сколько я ни ковырялся в своих шахтах, ни одной приличной золотой или серебряной жилы так и не нашёл.

А драгоценные металлы мне нужны позарез, и не чтобы сундуки набить, а для артефакторики. Так что монеты постояльцев решали эту проблему.

Я устроился за угловым столиком, разложил наброски баллист и попытался сосредоточиться.

И довольно быстро понял, что задолбался.

Все эти траектории, контуры самонаведения, расчёты для снарядов — голова уже пухнет.

Я отодвинул бумаги.

Ладно. Сменю-ка тему и займусь вопросом, который давно не давал мне покоя.

С водой в деревне в последнее время творилось хрен поймёт что. Колодцы вели себя как капризные девицы: неделю дают воду исправно, а потом раз — и пересохли. Потом снова наполнятся, потом снова пустые.

А без нормальной воды никакое хозяйство толком не поднимешь.

Я жестом подозвал Максима. Тавернщик подошёл, вытирая руки о передник, весь такой деловитый и довольный жизнью.

— Чего изволите, ваша милость? — спросил он.

— Задание моё выполнил?

— А как же! — он расплылся в улыбке. — Всё как вы велели. Объявил, значит, что любому, кто даст годную весточку про воду в округе — миска похлёбки да кружка пива за бесплатно. Я на карте всё отметил, где какие источники.

Он сбегал за свёрнутой картой, расстелил её на столе и ткнул толстым пальцем.

— Вот тут, ваша милость, самое интересное. Километров семь от деревни гора небольшая, а на ней — источник. Озерцо чистое, говорят, ключи на дне бьют, потому озеро годами не пересыхает.

Я склонился над картой, разглядывая отметку.

Годами не пересыхает? Это же то, что надо!

— Молодец, Максим, — кивнул я.

Дорога к горе оказалась не самой спокойной.

Километра через три мне попался забродивший жук. Здоровенный плевунец, размером с телёнка. Он сидел и бестолково шкрябала жвалами по земле прямо под открытым солнцем.

Да какого Хаоса⁈

Раньше жуки днём не высовывались, отсиживались в своих норах. А теперь всё чаще выползали на свет, шатались по округе как ни в чём не бывало. Что-то в этом мире менялось, и не в лучшую сторону.

Я поленился спешиваться. Выхватил из сумки камень, метнул — и тварь окутало морозным облаком. Жук застыл ледяной статуей, а Громила, не сбавляя шага, просто снёс его грудью. Плевунец с хрустом разлетелся на осколки.

— Не путайся под ногами, — буркнул я.

А чуть дальше, я наткнулся на человеческий труп.

Не из моих людей, судя по одёжке, вообще не из местных. Судя по ранам, его убили как раз инсектоиды.

Хреновый знак.

До горного озерца я добрался ближе к полудню.

Место и впрямь оказалось славным. Небольшое озеро в каменной чаше, чистейшая на вид вода. Я оценил её магическим зрением, затем слез с коня, зачерпнул ладонью и попробовал. Холодная, и вкус отменный.

Но что-то здесь не так.

Я постоял, прислушался к ощущениям. И сразу понял, в чём подвох. Почему такой шикарный источник стоит заброшенным и люди обходят его стороной.

Из-под земли доносились знакомые звуки. Где-то совсем рядом поселились жуки.

Я сел на корточки и приложил руку к земле, пуская импульс. Хм. Похоже, тварей здесь не очень много. Пока. Плодятся они быстро.

Что ж. Придётся разбираться.

Я решил, что сделаю всё прямо сейчас. Арбалет при мне, меч при мне, камни тоже есть. Не пропаду.

Я отыскал тёмный лаз между валунами и полез вниз.

Внутри стояла сырость и пахло гнилью. Я нацепил артефактные очки, чтобы лучше видеть в темноте, и пролез сквозь извилистый ход.

Жуков оказалось около дюжины. В основном тараканы-падальщики, но с ними ещё была пара крупных могильщиков.

Один таракан меня заметил, но не успел даже и звука издать — получил зачарованным болтом прямо в пасть.

Я бросил ослепляющий камень, заставив тварей паниковать, а следом швырнул морозный. Два жука превратились в ледышки, третьего сковало наполовину. Добивать не стал, пусть подрыгается.

Могильщик бросился на меня, грозно щёлкая жвалами. Я ушёл в сторону, пропустил тушу мимо и рубанул мечом по сочленению лап. Тварь завалилась набок, я добил её ударом в загривок.

Ну а дальше по накатанной. Кого камнем, кого болтом, кого клинком. Методично перещёлкал всех инсектоидов одного за другим. Второго могильщика угостил взрывным камешком — тот удачно распахнул пасть. Кристалл взорвался прямо у него в утробе, обдав пещеру ошмётками.

Я отдышался, оглядел поле боя. Неплохо размялся.

В дальнем конце пещеры обнаружилась отдельная камера, а в ней — кладка. Десятки полупрозрачных склизких шаров, аккуратно уложенных в углублении. Хорошо, что всё это не успело вылупиться.

Раздумывать я не стал. Достал ещё один взрывной камень, швырнул в самую гущу кладки и быстро отступил.

Грохнуло знатно, и пещеру завалило, но я к тому времени уже выбрался на свежий воздух.

Ну вот, граф Шахтинский молодец! Освободил озеро от захватчиков.

Осталась самая малость.

Где, спрашивается, взять семь километров труб и как их сюда проложить?

Вернувшись в деревню, я первым делом запустил большую камневарку на производство труб.

Больших, диаметром в обхват двух человек. Камневарка натужно загудела, переваривая загруженную породу и выплёвывая один за другим тяжёлые сегменты.

Катарина как раз оказалась поблизости, заряжала малую камневарку. Это удачно — ведьма мне как раз пригодится.

В принципе, я мог бы и камнями модифицировать эти трубы как мне вздумается. Но камней нынче маловато.

Хотя когда их было много…

Мог бы и заклинаниями обойтись, но сил вряд ли хватило бы. Над своим источником я постоянно работаю, но всё-таки магия не мой профиль.

Когда труб набралось достаточно, я велел грузить их на телеги, прихватил с собой нескольких работников и Катарину. Мы двинулись к озеру.

На месте я распорядился:

— Выкладывайте трубы. Прямо по земле, одну к одной. Вот эту — в озеро, остальные сбоку, цепочкой.

Люди взялись за дело. Тяжеленные сегменты ворочали вчетвером, кряхтя и обливаясь потом. Вскоре вся вереница труб лежала на поверхности стык в стык, аккуратно подогнанные друг к другу.

— Катарина, золотце, — позвал я. — Иди сюда. В каждую трубу я заложил по камню. Настраивайся на работу с ними.

Она подошла и нахмурилась.

— Я… не очень умею с камнями, — призналась она.

— Сейчас научу. Закрой глаза. Почувствуй энергию ближайшего камня и… ну, как бы ухватись за неё, как за верёвочку.

Она послушалась и закрыла изумрудные глаза. Прошла минута, другая.

— Есть, — выдохнула Катарина. — Чувствую.

— Отлично. А теперь подключай к нему остальные, надо объединить всё в одну систему. Свяжи верёвочки в одну длинную верёвку, понимаешь?

Катарина неуверенно кивнула и напряглась так, что через минуту всё лицо вспотело.

Прошло ещё немного времени, и она досадливо мотнула головой.

— Не выходит. Два могу удержать, на третьем всё рассыпается, — вздохнула ведьма.

Я хмыкнул. Этого следовало ожидать — тридцать камней разом новичку удержать не под силу.

— Ладно, попробуем иначе. Подключайся ко мне. Я буду работать, а ты просто заправляй меня энергией, — велел я с улыбкой добавил: — Только не пугайся моего видения мира.

— Мы же уже соединяли свои сознания, — Катарина улыбнулась.

— Ну мало ли, — пожал я плечами. — У меня в голове каждый раз что-нибудь новенькое и необычное.

Я раскрыл ей сознание и впустил внутрь.

Она проникла осторожно, с любопытством, будто заглядывая в незнакомую комнату. А я взял и подключил ей полную картинку — дал увидеть мир так, как вижу его сам.

«Ох…» — раздался у меня в голове её восторженный вздох.

Я подробно представил нужную схему, чтобы Катарина тоже её увидела. Все тридцать труб, связанные в единую структуру, переплетённые в сложный узор. Я ощущал каждый камень, каждый стык, всю систему целиком как единый организм.

Я начал гонять энергию по контуру, понемногу разгоняя поток.

«Как ты можешь контролировать так много сразу? — прозвучал в голове изумлённый голос Катарины. — Я еле два камня держала. А тут — тридцать!»

«Дело привычки», — мысленно ответил я и заиграл системой, будто на пианино. Эту трубу отключил — её огонёк погас. Эту подключил — вспыхнул новый. Снова погасил, снова зажёг, перебрал по очереди. Словно мелодия, которой я мог управлять, как хотел.

Катарина наблюдала за этим, замерев от восхищения.

«Видишь? Всё дело в концентрации, — пояснял я на ходу. — Надо уметь видеть лес целиком и при этом каждое дерево отдельно. Управление вниманием — самое важное в магии. Так что учись».

«Невероятно…» — тихо отозвалась ведьма.

После того, как я всё настроил, начал напитывать трубы силой. Энергия Катарины вливалась в меня, и я пропускал её через себя дальше.

Скажу честно — было тяжеловато. Прогонять чужую силу, да ещё и ведьмовскую, тем более в таком количестве — та ещё нагрузка.

Но ничего, потерплю. Не впервой же.

Трубы вспыхнули в местах стыков и спаялись намертво. А затем завибрировали и под изумлённые возгласы работяг стали погружиться в землю.

Сейчас они «утонут» на пару метров, земля сомкнётся сверху, и всё будет отлично.

Когда всё стихло, на поверхности не осталось и следа — только примятая трава.

Я воткнул в землю припасённую заранее жердь с красной тряпкой сверху там, где заканчивалась последняя труба.

— Здесь остановились, — сказал я вслух, отпуская связь с Катариной. — В следующий раз приедем, проложим дальше ещё. Так и будем тянуть до самой деревни.

— И что, эта водица наша будет? — спросил один из селян.

— А чья же ещё? Наберите с собой, угостите остальных. Так сказать, пробные образцы, — усмехнулся я.

На обратном пути я подбивал в уме итоги.

Получалось неплохо, но с оговорками. Главная беда — камневарка, способная лепить такие трубы, у меня была одна. Первая, маленькая, годилась только на блоки. А одна большая семь километров труб долго будет делать, а ведь она и для других задач нужна.

Нужна вторая большая камневарка. А на неё, как назло, не хватает ресурсов. Шахтёры и так пашут на износ — их стало куда больше, но почти все силы уходили на добычу пустой породы для стройки.

Камня требовалось до ужаса много: стены, башни, магазин, трубы. Всё разом.

Ничего, справимся. Доведу трубы до деревни, поставлю магический насос — и потечёт по ним чистейшая горная вода.

И всё бы хорошо, да только в последнее время мне всё больше не нравилось то, что творилось вокруг.

Поле, которое умерло за ночь. Жуки, число которых становилось всё больше и разнообразнее. Магический фон, который менялся буквально на глазах.

Такое ощущение, что вокруг моих владений происходит назревает что-то очень нехорошее.

Вернувшись домой, я моментально завалился спать. Прокачивать через себя столько чужой энергии — удовольствие сомнительное, выжимает будь здоров.

Разбудил меня осторожный стук в дверь.

— Ваша милость, — раздался из-за двери голос Германа. — Дело есть. Важное.

— Заходи, — велел я, садясь на кровати.

Герман вошёл, и по его виду я сразу понял — принёс что-то стоящее. Глаза горят, улыбка до ушей — что-то интересное нарыли.

— Следопыты вернулись, — доложил он. — Сделали всё, как вы велели. Проследили, куда люди Тернова подались от разрушенного имения.

Сон как рукой сняло.

— Та-ак. Рассказывай, — велел я.

— Рискованно было, ваша милость, — Герман присел на стул рядом с кроватью. — Пару раз подраться пришлось. Но нашли, где у него вторая база.

— Тот горный форт?

— Он самый. Да только это не форт, а самая настоящая крепость. Немногим меньше имения, — ответил Герман и принялся в деталях объяснять, где, что и как.

Картина складывалась паршивая. Барон перетащил все остатки людей и ресурсов в горы, и затеял там большую стройку. Ставит у подножия горы новое имение, а вокруг него каменные стены.

Дело это всё небыстрое, но Алексейка явно усвоил урок. На заминированное поле и хлипкий частокол, пусть и в три ряда, он больше полагаться не станет.

Значит, и мне расслабляться нельзя. Стоит немного помочь старому друг со стройкой. Но так, чтоб самому при этом обойтись без проблем.

— Как туда добраться? — спросил я. — Слабые места есть?

Герман покачал головой.

— Не думаю, ваша милость. Атаковать то место — гиблое дело. Тропы узкие, всё время в гору лезть приходится. Если телега едет — с ней уже не разъехаться. Там и просто так тяжело подняться, а уж если сверху будут стрелять и камни бросать — сами понимаете. Штурмовать то место — самоубийство.

— Понял, — кивнул я. — Тогда схожу-ка я туда лично.

— Опасно, ваша милость, — забеспокоился Герман.

— Ничего, — отмахнулся я, поднимаясь. — Я же не совсем один пойду. Возьму Катарину. Вдвоём мы точно справимся…

Барон Тернов пребывал в странном расположении духа.

Да, он потерял имение. Но самые ценные вещи, основную казну и артефакты он там не держал — так, антураж, картинка благополучной жизни.

Хотя добра всё же было немало, и терять его было обидно. Не говоря уже о самом доме, родовом гнезде.

А сколько людей полегло!

Но ничего. Алексей всё отстроит заново. План мести уже зрел в его голове. Тем более теперь он точно знал, кто стоял за нападением. Разведчики узнали, что это Шахтинский — видели, как люди в его деревне жрали свою крестьянскую кашу из фамильных тарелок Тернова.

Что ж, Леонид сам напросился!

У Тернова имелись кое-какие связи. И он обратился за помощью к людям, которых сам считал не вполне нормальными, но зато весьма эффективным.

Маги крови из закрытого ордена, который владел редкими магическими наработками — умел управлять инсектоидами.

Замысел был прост: заселить все земли Шахтинского жуками под завязку.

Тернов не поскупился — отвалил кучу золота и нанял двенадцать магов. Благо отношения с орденом были довольно дверительные. Барон не раз продавал им рабов для их тёмных дел, так что партнёрство сложилось вполне неплохое.

Маги уже потихоньку взялись за работу. По ночам они скрытно проводили свои ритуалы прямо на землях Шахтинского. Об артефактной дозорной вышке возле имения они знали, поэтому скрывались с помощью магии и близко к владениям не подходили. Творили своё колдовство на самых границах, среди деревьев.

Тернов предвкушал расплату. Он устроит графу веселье по полной программе! Как только жуки добьются первых успехов, как только земли Шахтинского начнут трещать по швам — вот тогда он и нагрянет со своей армией. Ударит точечно, по разным направлениям, не давая врагу опомниться.

Барон жалел, что всё-таки не атаковал первым. Затянул, решил накопить побольше сил — а вышло, что Леонид накопил силы быстрее.

С другой стороны, Алексей видел, как стремительно развивается сосед. А это значило, что скоро тому придётся расширяться. А чем больше земель — тем больше размазаны силы.

В идеале стоило дождаться, когда Шахтинскому придётся закладывать вторую деревню. А судя по тому, сколько народу к нему стекалось, ждать оставалось недолго.

Тернов даже усмехнулся про себя: будь у него возможность, он бы и сам подкинул соседу сотню-другую крестьян — пусть распыляется. Но такой возможности не было. Так что оставалось просто ждать.

Сейчас Алексей лично следил за стройкой нового имения. Расхаживал среди лесов и груд камня, покрикивал на работников, прикидывал, где лучше поставить башни и какой высоты.

Вдруг земля под ногами дрогнула.

Легонько, едва ощутимо. Тернов замер, насторожился. Жуки полезли? Или просто трясёт?

Это длилось минуты две-три, потом стихло. Ничего не обвалилось, никто не выскочил из-под земли.

Барон пожал плечами. В горах иногда потряхивает, дело обычное.

А через час прискакал перепуганный гонец.

— Господин барон! На нас напали! Или… или, наоборот, повезло, не пойму!

Алексей нахмурился.

— Что за бред ты несёшь? Объясни толком!

— Землетрясение, господин! — выпалил гонец. — Эпицентр был прямо под той горой, где форт стоит! Сам он уцелел, ни камешка не упало. Но все подъездные пути завалило. Где обвалы, где пропасти разверзлись! Теперь туда толком и не добраться — разве что через одно ущелье, и то с трудом. Теперь ни телегой не проехать, ни на лошади — пешком только.

Тернов медленно вдохнул и выдохнул.

Вот, значит, как.

Стало быть, не так уж глуп этот Шахтинский. Разведал, куда он отступил и не оставил в покое. Видимо, так и будет кусать с разных сторон.

Что ж, барон умел играть в долгую.

Форт, по крайней мере, уцелел. Но его попробуй разрушь — он построен из толстого камня, такому землетрясения не страшны.

Тернов, между прочим, и сам толком не знал, кто его построил — он просто наткнулся в своё время на это сооружение. Кто там обитал прежде, осталось загадкой. Кто-то очень странный, судя по всему.

Алексей злился, конечно, но виду не подал. Лицо его осталось спокойным.

Ничего. Пусть Шахтинский тешится своими фокусами.

Барон будет ждать вестей от магов крови — о том, как жуки неотвратимо, заселяют каждую пядь земель этого выскочки.

И тогда посмотрим, кто будет смеяться последним.

Атака на форт прошла как надо. Мы с Катариной быстро подобрались, быстро сделали дело, быстро свалили. Я остался доволен.

Отступив на безопасную дистанцию, я достал трубу и оглядел дело наших рук. По склонам сошли обвалы, кое-где появились свежие пропасти. Все дороги в форт исчезли.

Красота.

— Леонид, — Катарина ехала рядом, недовольно хмурясь. — Почему ты не дал мне выложиться полностью? С той силой, что я могла влить, мы бы, наверное, и сам форт обрушили.

— Такой задачи не было, — пожал я плечами.

— Но почему?

— Во-первых, вряд ли бы у нас вышло. Форт, по словам Германа, очень крепкий. А во-вторых, если я правильно понимаю, там полно подземных помещений. В любом горном форте есть подземелья, а то и шахты. И живут там обычно не солдаты, а простые люди. Обрушь мы всё — и завалило бы мирных. А зачем их убивать? Вот солдаты — другое дело. Но эти, как правило, сидят на поверхности.

Катарина задумчиво кивнула.

А про себя я добавил то, о чём вслух говорить не стал: форт этот я бы и сам не прочь со временем прибрать к рукам. Хорошая штука, в хозяйстве пригодится.

Зачем рушить то, что потом тебе же послужит? Главное сейчас — подкинуть барону побольше работы. Пускай попотеет.

Возвращались мы той же дорогой, что и ехали сюда. И на половине пути я заметил кое-что неладное.

Посреди тракта высились большие земляные курганы. Свежие.

— Это ещё что? — нахмурился я. — Жуки за пару часов решили вылезти и обустроиться?

Но самих инсектоидов видно не было, поэтому мы просто объехали курганы стороной. Надо будет потом прислать жукоборцев, пусть разберутся.

Поехали дальше — и через какое-то время наткнулись на другие свежие курганы. А потом ещё раз.

Вот это мне уже совсем не понравилось.

Едва мы с Катариной вернулись в имение, как меня тут же позвали с вышки дозорные.

— Ваша милость! Аномалия какая-то! Сами гляньте!

Я поднялся на башню, глянул в трубу и хмыкнул.

По всей округе, в десятке мест разом, из земли лезли жуки. Лезли, лезли и лезли, обустраивались и складывали свои курганы.

А в одном месте, далеко за пределами моих владений, вырос такой курган, что напоминал целую гору — будто титанический муравейник вспучился над равниной.

Да, это за моими формальными границами. Но всё равно от такого зрелища делалось тоскливо.

М-да. Я бы сказал, что это совпадение… Да только что-то не верится. Похоже, не один я тут стараюсь подбросить противнику проблем.

Чуйка прямо вопила: Тернов тоже не сидит сложа руки. Что-то он мутит с этими тварями.

Ну что ж. Поиграем.

Вечером прилетела новая радость: небесные жуки прогудели над имением уже второй раз за три дня.

Это нравилось мне всё меньше. Если они так зачастили — баллисты я попросту не успею построить. Значит, надо срочно искать другой способ с ними справиться.

Я отправился было огранять камешки — и тут с башни забили тревогу.

Оказалось, что летуны возвращаются, и летят прямо на нас.

Да ладно, вы издеваетесь⁈ Вы что, реально теперь будете без конца летать у меня над головой? Даже отдохнуть толком не дадите? Гудите же на всю округу, заразы!

Я метнулся в мастерскую и схватил пробный артефакт, который ещё не довёл до идеала. Но ничего, сойдёт и так.

Сделан он был на основе стержня, призывающего жуков.

Я выбежал во двор, активировал стержень. Размахнулся и зашвырнул его подальше за стены, добавив броску магической силы. Артефакт улетел в поле и засветился, маня к себе тварей.

— А теперь всем приготовиться к бою! — рявкнул я.

Имение мгновенно ожило. Ильдар и Прохор принялись раздавать приказы, Родан рванул в оружейную облачаться в латы. Бойцы разбегались по позициям, лучники лезли на стены.

А инсектоиды уже почуяли приманку. Рой развернулся в воздухе и начал слетаться к мерцающему артефакту. Весь жучиный десант приземлился в поле и принялся остервенело рыть землю.

Продолжалось это недолго. Потому что твари учуяли людей и всей массой рванули к стенам.

Я посмотрел на жужжащую волну и хмыкнул:

— А теперь нам предстоит серьёзный экзамен по защите имения. Надеюсь, не провалим. А то придётся всем переселяться либо в таверну, либо в деревню…

Жужжащая волна бросилась на стены, грозя своей массой снести наш частокол. Недостроенная каменная стена им точно не помеха.

Я стоял на башне и прикидывал расклад. Жуков прилетело около трёх десятков — каждая размером с мастифа. Не сказать чтоб армия, но и не шутки.

— Следопыты, работаем по плану! — рявкнул я.

Внизу скрипнула боковая калитка, и наружу выскочило десять следопытов во главе с Германом. Они тут же вскинули луки и осыпали приземлившуюся стаю стрелами.

Расчёт был прост: разозлить и заманить в ловушку.

И сработало. Несколько жуков с яростным гулом ринулись на наглецов. Следопыты только этого и ждали — развернулись и бросились назад к стене, где уже свисали канаты. Ловко, как белки, они вскарабкались наверх, а разъярённые твари врезались лбами в частокол.

Тут же из окон имени ударили мои маги и Катарина. Вихрь из огня, молний и ледяных кольев накрыл инсектоидов. Часть их тут же полегла, другие успели подлететь и уйти из-под обстрела.

Некоторые жуки полезли вверх по стене, цепляясь за брёвна шипастыми лапами. Другие расправили крылья и взмыли в воздух, намереваясь атаковать сверху.

Вот этого допускать было нельзя.

— Арбалеты! — заорал я. — Всем бить по летунам!

Стрелки тут же дали залп. Одну тварь подбили, остальные успели совершить манёвр — просто сложили крылья и закрылись жёсткими надкрыльями. Их не пробили даже зачарованные болты.

— Ваша милость, бесполезно! — крикнул мне один из стрелков. — Болты не берут!

— Ни хрена не бесполезно! — рявкнул я в ответ. — Работайте!

Да, сверху урон не пройдёт — надкрылья у этих гадов крепче иной кирасы. Но под хитином нежные и хрупкие крылья. А заброневое действие никто не отменял.

Плевать, пробьём мы панцирь или нет. Главное — не давать им свободно перелетать через стену и сваливаться на головы.

Бой закипел по-настоящему.

Стрелки дожидались, когда жуки окажутся над нами, и давали залп. Жуки закрывались, падали вниз, а там их уже ждали Прохор с жукоборцами и солдаты-копейщики.

Моя армия работала слаженно, любо-дорого взглянуть. Мне даже ни разу не пришлось вмешаться. Так, ради развлечения выпустил пару болтов по недобитым тварям.

Когда жуков осталось мало, я приказал открыть ворота. Пусть Родан повеселится, и заодно покажет всем, чего стоят новые латы. Это поднимет боевой дух.

Здоровяк с воплем бросился на тварей, а они бросились на него. Думали, наверное, что хоть кого-то замочат — и тут же жёстко обломались. Жвалы скрипнули по латам, не нанеся вреда. А Родан тут же изловчился и вогнал меч между хитиновыми пластинами.

Он хохотал в голос, круша тварей одну за другой — ему эта работа явно была в радость.

Твари смекнули, что здесь им пообедать не удастся, и обратились в бегство. Из тридцати жуков шесть или семь взлетели в воздух и скоро скрылись над лесом.

— Победа! — радостно заорали бойцы.

Люди ликовали. Маги выпустили пару огненных шаров в воздух — фейерверк, типа. Родан потрясал мечом и орал что-то торжествующее.

А я смотрел вслед уходящей стае и хмурился.

Люди доволны, а я вот нет.

Я спустился, и ко мне подбежал улыбающийся Ильдар.

— Ваша милость! Поздравляю с победой! Чисто отбились, ни одного убитого с нашей стороны. Пара раненых только!

— Да нечего праздновать, — буркнул я. — Мы, по факту, проиграли.

Ильдар осёкся.

— Как… проиграли? Мы же их раскатали!

— Оставайтесь в боевой готовности, — продолжил я. — Возможно, уже сегодня ночью снова придётся драться.

— В смысле? — Ильдар совсем растерялся. — Ваша милость, я не пойму. Они же улетели!

— Вот именно, — вздохнул я. — Часть свалила. И теперь они запомнили, где им наваляли.

— Так это же хорошо, что наваляли! Будут знать, не сунутся!

— Ага, если бы, — вздохнул я. — Ты рассуждаешь как человек, Ильдар. А они — не люди. Для них то, что мы дали отпор, означает совсем другое. Это значит, что здесь живёт сильный противник. А сильный противник — это хорошая пища.

Ильдар нахмурился, кивнул и пошёл отдавать приказы.

Я снова вздохнул. Да, у жуков так устроено. С одной стороны, где много погибает их сородичей, они предпочитают не селиться. С другой стороны, если угроза исходит от живых существ — они будут приходить снова и снова. Особенно если почуяли магию.

Магически насыщенная добыча — самая лакомая. Такую они даже не станут жрать на месте, а унесут в гнездо и скормят королеве.

У этих тварей внутри гнезда своя иерархия. Своя политика, свои интриги — почище иного дворянского двора. Королева не просто плодит потомство как попало, она выбирает фаворитов. А право стать фаворитом и возможность дать потомство заслуживает тот, кто принесёт ей самую вкусную, самую насыщенную магией добычу.

А эти летуны как раз из таких — из претендентов. Они уже явно доросли до той ступени, когда рыщут по округе в поисках чего-нибудь особенного, что выделит их перед королевой.

И они нашли моё имение, полное людей, артефактов, магии.

Теперь они обязательно вернутся, и уже большим числом.

Ничего, я им устрою такой светский приём, что весь их рой побоится даже смотреть в мою сторону.

Остаток дня я провёл за бытовухой.

Сначала разгрёб накопившиеся вопросы — кому что выдать, кого куда поставить, что заказать у ремесленников. Потом засел в мастерской с баллистами. Дело продвигалось, но медленно: чертежи у меня были, заготовки тоже, а вот с самонаведением я всё никак не мог совладать. Самая морока.

Часть вечера я просидел над огранкой камней. Запасы у меня в последнее время просели, надо пополнять.

Сидел, кропотливо обтачивал кристаллы, заряжал, настраивал на разные эффекты. Морозные, ослепляющие, парочку взрывных. Под конец сваял несколько новых артефактов — точнее, так, заготовки на будущее, до ума ещё не довёл.

К ночи я порядком устал и решил лечь пораньше. Надо отдохнуть, а то времена, похоже, наступают хмурые, силы стоит поберечь.

Я забрался под одеяло, и сон сморил меня почти мгновенно.

А проснулся я от холода. Да такого, что зуб на зуб не попадал. Я скрючился под одеялом в позе эмбриона, не понимая, в чём дело.

Какого Хаоса? Вечером же тепло было, нормально засыпал. А теперь меня будто в морозильную комнату засунули.

Я приоткрыл один глаз, глянул в сторону окна и обомлел. Вскочил и бросился к стеклу.

За окном творился полный хаос. Всё белое. Настоящая метель!

Снежные хлопья валили стеной, ветер швырял их в стекло, сугробы наметало прямо на глазах.

Я протёр глаза, не веря. Может, мерещится? Я ещё сплю?

Но нет. Снаружи бушевала самая натуральная зима. И не лёгкий первый снежок, а сразу буран, по-взрослому.

Я отыскал в шкафу тёплую куртку и выскочил наружу.

Во дворе уже копошились люди — разгребали снег, что-то таскали, перекрикивались сквозь вой ветра.

Я отыскал взглядом Макара, который деловито раздавал указания работягам, и подошёл.

— У нас тут апокалипсис, а меня никто не разбудил? — возмутился я.

Макар обернулся, глянул на меня с лёгким недоумением.

— Так это ж просто зима пришла, ваша милость, — пожал он плечами. — Чего вас будить-то?

— Действительно, чего меня будить? Тут же всего лишь трындец какой-то.

Макар, кажется, иронии не уловил и вернулся к своим делам.

А я стоял и пытался уложить происходящее в голове. Хотя, по правде, чего тут укладывать — мне же рассказывали, что в этих краях зима приходит резко. Вчера осень — сегодня сугробы по пояс. Норма для здешних мест.

Норма-то норма. Но мне эта норма ни капли не нравилась.

Я начал разбираться с обстановкой.

А обстановка была так себе. Замело всё. Дороги, поля, дворы — всё под белым покрывалом, и оно с каждой минутой росло. Люди разгребали снег лопатами и наспех сколоченными скребками, но он валил быстрее, чем они успевали.

Перво-наперво мы по-быстрому расчистили территорию имения — хотя бы основные проходы, чтоб можно было передвигаться. Я раздал указания, потом рванул к кузнецу.

Арсений возился у горна — единственное место, где сейчас было по-настоящему тепло.

— Срочный заказ! — с порога начал я и объяснил, что нужно сделать, и что сделать это нужно как можно скорее.

Удивительно, но на этот раз кузнец даже не стал причитать, что придётся потратить кучу металла. Отложил прочие дела и принялся за работу.

Дальше стало ясно, что вся работа в имении попросту встала. Какая стройка, когда снегом заваливает по самые уши? Люди только и могли, что разгребать.

Хорошо хоть одежду к зиме я заготовил для всех заранее. Так что хоть не замёрзнем.

А вот что творится в деревне — большой вопрос. С этим тоже надо разбираться, и срочно.

Вообще, местная зима для меня была вещью непонятной. Про неё мне много чего говорили, но толком ничего не объяснили. А почему? Да потому что она каждый раз здесь разная. То мягкая, то лютая, то затяжная, то промелькнёт за месяц. Угадать невозможно.

Просто пелесть, что тут скажешь.

В какой-то момент, бегая по двору и глядя, как снег упорно заваливает всё, что мы расчистили, я не выдержал. Психанул и пошёл искать Катарину.

Нашёл её в комнате, кутающейся в плед.

— Катарина, золотце моё зеленоглазое, — подкатил я. — Хочешь поработать печкой?

Она удивлённо вскинула на меня изумрудные глаза.

— В смысле?

— Пошли, покажу.

Ведьма оделась, и я вывел её во двор.

Выглядела она, надо сказать, потрясающе. В пушистой шубке и симпатичных сапожках, утопающих в снегу. Прямо барыня с картинки, а не ведьма.

Залюбовался даже на секунду. Но потом вспомнил, зачем мы тут.

— Скажи, заклинание печи знаешь? — спросил я.

Катарина изогнула бровь в своей неподражаемой манере. Чуть скривила губы, подняла руку — и на её ладони вспыхнул аккуратный огненный шар.

— Да нет, — помотал я головой. — Печка. Это же самое базовое заклинание, ему вообще в первую очередь учат.

Катарина нахмурилась и погасила шар.

— Я такого не знаю, — призналась она.

— Да как ты можешь не знать? Его все используют. Маги, артефакторы, лекари. И ведьмы тоже!

— А я вот не знаю! — с вызовом ответила Катарина. — Меня наставница другому учила.

— Ладно, ладно, — вздохнул я. — Смотри сюда.

Я закрыл глаза, сосредоточился на источнике внутри себя и сотворил заклинание. Принцип там простой — конвертируешь магическую энергию напрямую в тепло без пламени или чего-либо ещё.

От меня тут же повеяло теплом. Снежинки, попадая в радиус действия заклятия, таяли на лету.

Вот только радиус вышел жалкий, метров пять, не больше. Источник в этом теле слабоват, ничего не поделаешь.

— Видишь? — спросил я, гася заклинание. — Вот так. Теперь повторяй.

Я принялся объяснять — как нащупать поток, как не дать ему сорваться в огонь, как удержать ровным. Катарина поняла всё быстро, она вообще способная. С третьей попытки у неё получилось.

Ведьма встала посреди двора, развела руки — и от неё во все стороны хлынуло тепло. Куда более щедрое, чем у меня — источник у неё мощнее, да ещё и ведьмовской. Снег вокруг неё исчезал, превращаясь в лужицы, сошёл иней с окон, зазвучала весёлая капель.

Красота.

— И долго мне так стоять? — с подозрением поинтересовалась Катарина.

Я кашлянул.

— Это, конечно, прозвучит плохо. Но вот, сейчас.

Я смотался в дом и вынес ей кресло. Поставил посреди двора.

— Тебе тут стоять до завтра, — объявил я. — Но есть и хорошая новость: можно сидеть.

Катарина уставилась на меня так, что снег вокруг чуть не замёрз обратно.

— А если я не смогу? — спросила она.

— Тогда у нас будет ледяное царство, — развёл я руками. — Всё льдом покроется. А учитывая, что во дворе сейчас полно воды — будет шикарный каток. Я, конечно, могу попросить Арсения выковать коньки…

Ведьма тяжело вздохнула, уселась в кресло и поплотнее закуталась в шубку.

— Ладно. Я готова. Только, надеюсь, это не на всю зиму?

— Конечно, нет! — заверил я. — Я что-нибудь придумаю. Наверное.

Катарина прищурилась.

— Не нравится мне это твоё «наверное».

— И мне не очень, — честно признался я и поспешил уйти, пока она не передумала.

На самом деле я уже знал, что буду делать.

Имение надо защитить от снега. И сделать это было проще простого — у меня имелись заготовки, которые я приберегал на потом. Вот это «потом» и наступило.

Я метнулся в кабинет, сгрёб горсть подходящих кристаллов. Потом побежал на склад — там лежали штабелями каменные плиты. Плоские, ровные, сантиметров по пятнадцать шириной. Ими собирались выложить часть внутреннего двора, да руки не дошли.

А теперь дойдут.

— Так, мужики! — созвал я работяг. — Бросаем разгребать снег. Всё равно без толку. Берём плиты и укладываем, где госпожа ведьма уже всё разморозила.

Замысел был элементарный. В каждую плиту я вставлю кристалл, потом свяжу все в единую систему, и плиты будут греться. Холодно на улице — камни сами начинают излучать тепло. Снег на такой плите просто не задержится, надо только не забыть проложить стоки для талой воды.

Работяги дружно взялись за плиты.

Я раздал последние указания и отправился спасать деревню.

К тому времени Арсений уже закончил — притащил здоровенный металлический треугольник — отвал для машины, как я и просил. Молодчина.

Мы прицепили отвал к броневику, и Михалыч медленно повёл машину к воротам. Отвал вгрызся в сугробы, расшвыривая снег в стороны, и за нами потянулась чистая колея.

Так, пробивая дорогу, мы и доползли до деревни.

Меня встретил староста — закутанный в шарф по самые брови.

— Всё под контролем, ваша милость, — доложил Степан. — Люди в тепле, никто не замёрз. Жалко вот поле только… Можно было бы ещё урожай снять, да не успели.

— Это не страшно, — отмахнулся я, поднимая воротник куртки. — Запасов у нас вдоволь, голодать не будем. Главное — за людьми следи. Чтоб все были в тепле и сыты.

С тёплой одеждой в деревне было похуже, чем в имении — не факт, что на всех хватит. Зато с топливом я подсуетился заранее. Дров заготовили целые поленницы, а под уголь вообще отдельный склад отвели.

— Раздавай уголь и дрова, — распорядился я. — Впрок, не жалей. И одежду тёплую, что есть, тоже выдавай.

Деревня, в общем, справлялась — примерно так, как я и планировал, когда готовил всё к зиме. Больших бед не было. Хотя я всё равно переживал.

Не все дома годились для лютой зимы, но староста, как выяснилось, всё уладил — договорился с людьми, кого надо переселил. Несколько семей съехались вместе в дома покрепче, что специально под зимовку готовили.

В тесноте, да не в обиде, как говорится.

Из неприятного — шахта встала. Шахтёры из деревни попросту не могли до неё добраться по таким заносам. А те, кто сейчас был на смене в самой шахте — за них я не сильно беспокоился. Там и стена есть, и домики жилые, и запасы провизии, и топлива вдоволь. Перезимуют без проблем.

Беда в другом — вывозить добытое теперь не получится. Дороги-то нет. А гнать до шахты броневик тоже не хочется, он на холоде много энергии тратит.

Ну да ничего. Будут складировать породу прямо на месте, благо там и бункер есть, и склад, и навесы — места хватит надолго. А как закрома забьются, переключатся на поиск драгоценных камней. Они-то много места не занимают, а мне они позарез нужны. Так хоть без дела сидеть не будут.

Жаль, трубу от озера к деревне я проложить не успел. Хотел закончить, да зима спутала все планы.

А баллисты, выходит, теперь и не особо нужны. Не верю я, что жуки в такую метель куда-то полетят. Да и вообще — с чего бы этим тварям на холод лезть? Они тепло любят, по норам своим попрятались небось.

По крайней мере, я на это надеялся.

Пока мы возились в деревне, дорогу снова замело подчистую. Броневик с надсадным гулом пробивался сквозь свежие сугробы, отвал скрипел, расшвыривая снег.

— Плохо машина на холоде тянет, ваша милость, — ворчал Михалыч, вцепившись в рычаги. — Энергию жрёт втрое, движок того и гляди заглохнет. Не любит она морозы.

— Знаю, — вздохнул я. — Все мы их не любим.

Когда добрались до дома, я засел в кабинете, обмозговывая ситуацию. Вскоре подтянулись Ильдар с Макаром — докладывать обстановку.

— Всё нормально, ваша милость, — начал Ильдар. — Несколько патрульных в снегу застряли, насмерть бы замёрзли. Но мы на броневике съездили, вытащили всех. Целы.

— Лошадям только худо, — добавил Макар. — Попон на всех не хватает, мёрзнут бедолаги. А броневик энергию хлещет, как не в себя.

— Если бы не Катарина, нас бы тут самих по уши завалило. И никого бы мы не вытащили, сами бы куковали. Так что ведьма ваша — чисто спасение, — добавил Ильдар.

— А что с путниками? — спросил я. — На дорогах же люди должны быть. Не только наши.

— Ну… они есть, — пожал плечами Макарыч.

Я поднялся и отправился на башню. Дозорные посторонились, я приник к подзорной трубе.

Магические линзы тянули обзор на многие километры, и даже буран ей не был помехой.

Путники, как я и предполагал, были тут и там, разбросанные по заметённым дорогам. Кто-то застрял с телегой, увязшей по самые оси. Кто-то жался к окоченевшим лошадям. Кто-то брёл пешком, по пояс в снегу, согнувшись под ветром.

Много людей, и все — в беде.

Бросать их умирать на морозе — не по мне. К тому же, спасённые будут разносить доброе слово о графе Шахтинском и его владениях.

Так что я приказал использовать броневик по полной. Спасать всех, кто застрял на моей земле, подбирать и везти в таверну.

Она к зиме готова на все сто. Я её не зря строил. Там система отопительных труб по всем стенам, котельная под землёй, угля — на полгода точно хватит. И хранилище отдельное, с автоматическим подъёмником. Самое тёплое место во всех моих владениях.

Я усмехнулся.

Я же говорил, что таверна выйдет лучше моего имения. Вот и пригодилась.

Я сидел, смотрел в окно и думал.

Просто замечательно. Только-только начал понимать, как в этом мире жить — и на тебе. Снова ни хрена не понимаю.

Какое-то издевательство, честное слово. Как тут вообще выживать? Ладно бы ещё источник нормальный достался — я бы и сам всё затопил теплом, и плевать на зиму. А так даже двор обогреть сам не могу, приходится Катарину в кресло сажать и заставлять отдуваться за меня.

Я глянул в окно.

Ведьма так и сидела во дворе. Кутаясь в шубку, она с невозмутимым видом потягивала из чашки горячий отвар. Прямо королева, восседающая на снежном троне.

А вокруг неё суетились работяги — укладывали плиты, утрамбовали, подгоняли стык к стыку.

Ладно, польза от этой зимы тоже есть. Глядишь, передышку от жуков получим. Они же повылазили на поверхность по всей округе, курганы свои понастроили. Может, теперь от холода обратно под землю свалят.

С этой утешительной мыслью я наконец-то поплёлся спать.

И только улёгся, только сомкнул глаза — как над имением гулко забил колокол.

Я подскочил, выругался и кинулся к окну.

— Что случилось⁈ — заорал я бегущему стражнику.

— Жуки, ваша милость! Летят сюда! С дозорной трубы заметили!

— Да ладно, — пробормотал я. — Да быть не может. Как они вообще летят в такую погоду⁈

Это уже ни в какие ворота.

Но Ильдар мой приказ выполнил, так что бойцы должны быть готовы. Всё как я и сказал — ночью предстоит новая схватка, и плевать, что зима наступила.

Я бегом поднялся на башню и принялся высматривать, с какой стороны заходят твари. Сквозь метель их было видно плохо, но магические линзы своё дело знали.

— Заходят с северо-запада! — крикнул я вниз. — Готовьсь!

Стрелки развернулись. Броневик выкатился во двор и направил пулемёт в указанную сторону.

Я ждал, пока инсектоиды не приблизятся, а затем скомандовал:

Плотная туча стрел и арбалетных болтов рванула вверх. А следом загрохотал пулемёт броневика.

И вот тут выяснилось две вещи.

Первая: жуков было много, штук пятьдесят или даже больше.

Вторая: жуки были другие. Не такие, как прежние летуны. Эти — белые, под цвет снега, оттого и заметили их так поздно. Брони на них почти не было, зато всё тело утыкано острыми шипами, а жвалы такие зверские, что, казалось, могли вскрыть броневик, как консервную банку.

Но хлипкая броня их сгубила.

Залп выкосил тварей на подлёте. Стрелы и болты, что отскакивали от прежних летунов, этих белых прошивали навылет. Пулемёт довершил дело. Не успев даже толком атаковать, рой потерял разом больше половины состава.

Атака захлебнулась, даже не начавшись.

Несколько уцелевших всё-таки прорвались во двор — но тут уж их встретили копейщики, жукоборцы и закованный в латы Родан. С хрупкими белыми жуками справились играючи.

Минут через десять всё было кончено.

Я стоял на башне, смотрел на двор с разбросанными белыми тушами и хмурился.

Ну, прекрасно. Теперь ещё и эти, белые. Шустрые твари, морозов не боятся, прут в любую погоду. Хорошо хоть хрупкие, но если в следующий раз припрётся пара сотен?

Я устало потёр лицо.

Ладно. Будем думать.

Думать, впрочем, сил уже не осталось…

— Туши убрать, дозор удвоить, всем оставаться начеку, — распорядился я, спускаясь с башни.

— Так точно, — кивнул Ильдар.

А я отправился дальше спать. Утром на свежую голову соображу, как оборонять не только имение, но и деревню. А то эдак нас по очереди и обглодают.

И, перешагивая через белые тушки, я наконец-то поплёлся в спальню. В этот раз — с твёрдым намерением проспать хотя бы до рассвета.

Если, конечно, эти крылатые твари дадут.

Ефим стоял на крыльце своего покосившегося дома и смотрел, как метель пожирает его деревню.

Деревню, ха. Это громко сказано. Полтора десятка наспех сколоченных изб, прижавшихся друг к другу на лесной опушке, — вот и вся деревня. Месяц назад тут вообще ничего не было, а теперь — дома, люди. Жизнь.

Жизнь, которая вот-вот могла оборваться.

Ефим поплотнее запахнул старый тулуп и вздохнул, выпустив изо рта облачко пара. Холод пробирал до костей. А ведь ещё вчера стояла обычная осень — промозглая, но терпимая. Кто ж знал, что зима навалится вот так, в одну ночь?

Никто не знал. В том-то и беда.

Они пришли сюда издалека. Бежали, если уж говорить честно. Их прежний владетель был человек неплохой, но не поделил чего-то с соседним. Сцепились двое дворян, как водится, а отдуваться пришлось простым людям.

Думали, по-людски всё выйдет. Проиграет хозяин — ну и ладно, перейдут под руку победителя, какая разница мужику, кому кланяться. Но победитель оказался из тех, кто не любит оставлять чужое за спиной.

Он прошёлся по землям проигравшего огнём и мечом. Одну из трёх деревень вырезал подчистую, под корень. Две другие успели бежать — кто куда, лишь бы подальше.

Их деревня бежала на север. Семьдесят душ, считая баб и ребятишек.

Точнее, семьдесят было поначалу.

Как только они здесь поселились, к ним стали исправно наведываться жуки. Чуть не каждую неделю, как по расписанию. То падальщики из леса полезут, то могильщик ночью из-под земли вылезет, а один раз даже секач их навестил.

Отбивались как могли, но каждый раз кого-то недосчитывались. Сейчас в деревне осталось чуть больше шестидесяти человек.

А теперь ещё и зима. И новые белые твари.

Эти появились дня три назад, вместе со снегом. Не сразу и разглядишь на фоне сугробов. Пока в деревню не лезли, но Ефим видел, как они кружат вокруг, приглядываются, принюхиваются. Будто ждут чего-то.

Долго ждать им не придётся… Если ничего не сделать, скоро здесь для них будет большой пир.

Ефим спустился с крыльца и побрёл к большому амбару — единственному строению, где можно было собрать народ. По дороге окликнул мальчишку:

— Прокоп! Беги, зови всех на сход.

В амбаре было немногим теплее, чем на улице, зато хоть ветер не задувал. Люди набились внутрь, жались друг к другу, кутались в тряпьё и обречённо смотрели на старосту.

Ефим оглядел их и кашлянул.

— Ну, чего я вас созвал, и так понятно, — начал он негромко. — Сами всё видите. Зима пришла. Запасов у нас толком нет, дров мало, а в лес ходить опасно. Колодец нынче утром замёрз начисто — воду теперь только из снега топить. И жуки эти новые рыщут. Худо дело, мужики. Чего делать будем?

Повисло тяжёлое молчание. Потом загомонили разом:

— Может, в кучу сбиться? — подал голос один. — По пять-шесть семей в одну избу. Топить одну печь сподручнее, и теплее всем будет.

— Дельно, — кивнул кто-то. — А пустые избы на дрова разобрать.

— На дрова! А весной в чём жить?

— До весны ещё дожить надо…

— Воды нет, скотину поить нечем!

— Какая скотина, две козы осталось да кляча! Куры насмерть замёрзли, а последнюю вчера соболь утащил!

Ефим слушал, и на душе становилось всё тяжелее. Все эти предложения — они правильные. И в избы сбиться, и снег топить, и держаться вместе. Вот только всё это — не спасение. Это лишь способ медленнее умереть.

— Тихо, тихо, — староста поднял руку. — Вы все дело говорите. Сбивайтесь в избы, что покрепче. Дрова берегите. Воду топите из снега. А я…

Он запнулся.

— А я подумаю, как нам быть дальше. Дайте мне пару дней. Найду выход — сообщу. Держитесь пока.

Люди закивали, хоть и без особой веры. Они привыкли ему верить. Ефим всегда что-нибудь придумывал.

Только в этот раз он сам не знал, есть ли выход.

Народ потянулся наружу, в метель. Двери амбара хлопали, впуская клубы снежной пыли. Скоро Ефим остался один.

Он постоял немного в опустевшем амбаре, потом побрёл к себе.

Дома он сел на лавку и долго сидел в темноте, глядя на догорающую свечу.

Не выживут они. Вот в чём правда, которую он не сказал людям.

Проживи они тут хоть полгода — успели бы укрепиться. Запасли бы овощей да грибов, мяса засушили, нарубили дров на всю зиму, утеплили избы. С таким заделом любую стужу пересидеть можно.

Но они тут всего месяц. Голые, считай…

Резкий порыв ветра распахнул ставни. Снежный вихрь ворвался в избу, свечи разом погасли, комната погрузилась во мрак.

Ефим тяжело вздохнул и поднялся. Достал из угла припасённую шкуру, взял молоток, горсть гвоздей. Кое-как приладил доски к раме, заколотил окно наглухо, приделал шкуру от сквозняка. Руки на холоде слушались плохо, да и темно было, только лунный свет из других окон светил.

Закончив, староста опустился обратно на лавку и коротко взмахнул рукой.

Свечи разом вспыхнули сами собой.

О том, что староста владеет магией, не знал никто в деревне. Ни одна живая душа.

Кто бы мог подумать, что староста Ефим, добрый дядька, который всегда подскажет да поможет — маг. Не из великих, конечно, но обученный.

В своё время Ефим мог бы пойти по проторённой дорожке — на службу в город. Маги всегда в цене, сидел бы в тепле, сытости и почёте.

Только не лежала у него душа к городам. Не любил он эту суету, эту грызню, злые лица, продажность да непотребство, что в городах за каждым углом.

Не то чтоб он святой какой был — просто противно. А вот в деревне, среди простого люда, он был на своём месте.

Ефим прикрыл глаза и прислушался к своему чутью, потянулся к потокам энергии, разлитым в воздухе.

И похолодел сильнее, чем от мороза.

Зима пришла надолго. Он ясно это чувствовал. Полтора месяца — это в лучшем случае. Скорее два, а то и три.

Его люди столько не протянут.

Значит, оставался один-единственный путь.

Владения графа Шахтинского.

Про эти земли Ефим знал не понаслышке. Он сам мотался в город торговать — не хотел, чтобы не рисковали другие. Дорога в Мирноград шла как раз через владения Шахтинского, и однажды он заночевал в деревне графа.

Всё там было ладно. Дома каменные, сытый народ, лошади да куры, какие-то странные магические устройства. Жизнь кипела, что-то постоянно строилось и делалось. Склады, как Ефим краем глаза успел заметить, ломились от припасов.

Ефим повидал немало, но такого хозяйства не встречал нигде.

А главное, во владения графа стекались люди, и Шахтинский их принимал. Не из доброты, конечно, кто ж по доброте чужие рты кормит. Всех пристраивал — кого в шахту работать, кого сражаться.

Но всё равно принимал. Так что надежда была.

Доехать до графа, пасть в ноги, упросить принять его людей. Шестьдесят с лишним душ — хорошие работники, охотники, мастеровые. Не дармоеды, чай.

Только вот кто ж зимой берёт лишние рты, когда самому впору пояса затягивать?

Предложить графу взамен Ефиму было нечего, кроме себя самого.

Что ж. Вот и пришёл день, которого он так не хотел. Придётся стать тем, кем он быть зарёкся. Магом на службе. Предложить графу свои знания и навыки в обмен на жизни своих людей.

Не хотел он этого. Но ради своих он и не на такое был готов пойти.

Они же ему семья, вся деревня. И ради их спасения староста был готов пойти на что угодно.

Ефим решительно поднялся. Медлить нельзя.

Он натянул на себя всю одежду, какую отыскал. Потом сосредоточился и создал заклинание. Невидимый кокон тепла поможет ему и лошади не замёрзнуть в пути. Долго так не протянешь, силы заклинание жрёт изрядно, но до графских земель должно хватить

Если не повезёт — сгинет Ефим где-нибудь в сугробах, и тогда деревне точно конец.

Ну да выбор у него был небогатый. Помрут они и так, и эдак. Хоть попытаться стоит.

Ефим вывел из стылого хлева лошадь, накрыл её попоной, проверил, держится ли тёплый полог. Взобрался в седло, в последний раз оглянулся на занесённую снегом деревню.

— Держитесь, родные, — прошептал он. — Я вернусь. Я вас не брошу.

И, развернув лошадь, тронулся в путь.

Метель сомкнулась за его спиной, и деревня исчезла в белой мгле.

Три весёлых и незабываемых дня прошло с тех пор, как зима свалилась нам на головы.

Я сидел в углу таверны, в мягком кресле, потягивал горячий травяной отвар и впервые за эти трое суток позволил себе ничего не делать.

А до этого я был похож на белку в колесе, которую кто-то ещё и поджёг для веселья. Метался, настраивал, перестраивал. Что-то постоянно замерзало, ломалось, шло наперекосяк. Я подгонял Кондратьевых, чтоб шили тёплую одежду быстрее — они уже, кажется, спать перестали, всё строчили да кроили. Тасовал людей, как карты в колоде: этих снег разгребать, тех лошадьми заниматься, ну а тех по домам сидеть, потому что толку от них на морозе ноль.

В шахтах, по счастью, было тепло. Так что большую часть народа со строек, которые всё равно встали, я отправил туда. В имении у меня всё отапливается, работа кое-какая идёт. А вот на деревню сил уже не хватило.

Деревня большая, домов много, её так просто не обогреешь. Так что все работы встали намертво до весны.

— Ну, рассказывай, Максим, — кивнул я тавернщику. — Чего интересного у нас творится?

— Дела идут, ваша милость, — ответил тот. — Все номера забиты под завязку. Народ всё прибывает — ваши люди на броневике каждый день кого-нибудь из сугробов выковыривают. Некоторые приезжают — краше в гроб кладут. Полуобморочные, обмороженные.

— Надо думать, исцеляющие кристаллы расходятся? — усмехнулся я.

— А то! Кто при деньгах — платит, жизнь-то дороже. А кто пустой совсем — тем так помогаем, не звереем. Взамен на товары, у кого какие есть, или за информацию. Как вы и наказывали.

— Молодец, — одобрил я. — Правильно всё делаешь.

— А по слухам что? — спросил я, отхлёбывая отвар. — Народ-то со всех концов едет. Должны были принести что-нибудь интересное.

— О, ваша милость, тут есть что вам рассказать. Во-первых, говорят, на севере община объявилась. Большая, не пойми откуда пришедшая. Осели где-то в глуши, и изделия из металла делают — говорят, дивной работы, такого качества, что и в городе не сыщешь. И войско у них своё имеется, поговаривают, что свой город основать собрались.

Я приподнял бровь. Большая община с собственной армией? Любопытно. Надо будет приглядеться.

— А ещё один рассказывал, будто видал в лесу табун розовых лошадей.

— Розовых? — переспросил я.

— Розовых, ваша милость, как заря. Я-то сразу подумал, что брешет, да только артефакт молчит, — Максим покосился на стойку.

Под стойкой у нас был вмонтирован артефакт правды — моя задумка. В таверне-то информацию принимают в уплату наравне с монетой, а как проверить, что путник не плетёт небылицы за миску похлёбки? Вот артефакт и подсказывает Максиму, где правда, а где враньё.

Я задумчиво покрутил чашку в руках. Розовые лошади. Бред какой-то. Но артефакт не обманешь — значит, мужик действительно их видел.

Или думал, что видел.

— Ещё что-нибудь?

— Ходят слухи, — Максим понизил голос, — будто кто-то очень настойчиво ищет одну сильную ведьму. Награду за неё сулят.

Догадаться, о ком речь, было нетрудно. Катарина, похоже, кому-то очень нужна.

— А самое жуткое под конец, — продолжал трактирщик. — Где-то на западе, далеко, схлестнулись два мага. Говорят, земля дрожала так, что в окрестных деревнях дома чуть не сложились. Леса горели, реки из берегов выходили. Жуть, одним словом.

Я кивнул, мотая всё на ус.

Оказывается, в этом мире есть маги достаточно высокого уровня, раз эхо от их сражения вызвало землетрясения. Полезно знать.

— Хорошо поработал, Максим, — я поднялся из кресла. — Если ещё чего стоящего услышишь — сразу мне сообщай.

— Всенепременно, ваша милость.

Я допил отвар и направился на склад. Раз уж выдалась свободная минута, надо глянуть, что любопытного наменяли за эти дни. Информация информацией, но разные полезные вещи мы тоже брали.

Склад при таверне ломился от добра.

Чего здесь только не было. Народ платил чем мог — у кого что в дороге с собой оказалось. Связки мехов и шкур, разная утварь, ножи, наконечники для стрел от костяных до стальных. Какие-то украшения — медные и бронзовые, плюс пара колечек с мутными камешками. Мешочек непонятных семян. Связка сушёных трав, рулон неплохой ткани, разная одежда…

Чего здесь только не было.

Я медленно шёл вдоль полок и прикидывал, что нам пригодится, а что можно продать.

В дальнем углу внезапно обнаружилась стопка старых книг.

Люди их где-то находят — в заброшенных домах, в развалинах, — и тащат сюда, потому что грамотных мало, а похлёбка нужна всем.

Я перебирал растрескавшиеся корешки, листал страницы.

Хозяйственные записи, сборник скучных стихов, какая-то детская книжка с картинками…

Хм, «Книга об электричестве и его вреде для людей». Интересное название, хоть и отдаёт каким-то мракобесием. Но почитать на досуге можно, электричество — вещь полезная. Пока что у меня здесь всё на магии, но как знать. В дальнейшем могут пригодится и другие знания.

Я отправился домой с твёрдым намерением закатать рукава и развернуть бурную деятельность.

Вот только…

Хвататься оказалось не за что.

Я обошёл имение по кругу, и с каждым шагом моё деловое настроение скисало всё сильнее.

Нагревательные плиты во дворе работали как надо — снег на них таял, не задерживаясь, вода уходила в стоки. Катарина уже даже не сидела в кресле сутками: плиты взяли часть работы на себя, и ведьма теперь лишь иногда подтапливала, когда мороз особо лютовал. В доме тоже было тепло и уютно.

Я заглянул на конюшню. Лошадей укрыли попонами, засыпали в стойла свежей соломы, корма дали вдоволь.

Я пошёл к казармам. Армия… а что армия? Армии заняться было нечем. Тренироваться негде — двор тёплый, но тесный, а за стенами сугробы по грудь. Патрули не отправишь — по таким заносам никто никуда не доедет. Да и в метель всё равно ничего не углядишь, кроме как с башни через мою трубу.

Бойцы, конечно, не бездельничали. Точили оружие, чинили снаряжение и проходили теоретическое обучение.

В деревне, как мне доложили, тоже всё было в порядке. Люди сидели по домам, занимались тем ремеслом, какое можно делать под крышей. Кто плёл, кто строгал, кто шил. Дрова есть, уголь есть, еда есть.

Я остановился посреди тёплого двора и осознал обескураживающую вещь.

Блин, я всё сделал!

За три дня я успел закончить всё, что хотел и что вообще было возможно. Утеплил имение, пристроил людей, спас застрявших, наладил быт, обогрел двор. И теперь так может длиться месяц. Или два. Или три. В общем, до самой весны.

Всех, кого можно было приставить к работе, уже приставили. Всё, что можно было устроить, устроили. И мне внезапно стало нечего делать.

Я стоял и хлопал глазами, как дурак.

Ну и чем заняться?

Артефакты клепать? А из чего? Под нужные попросту камней нет — запасы я растратил. Делать что-нибудь так, лишь бы делать — ну, идея так себе. Не особо люблю работать в стол.

Пойти поискать тех самых розовых лошадей?

Ну нафиг. Только этого мне для полного счастья не хватало.

А ведь, если разобраться, у меня впервые за долгий срок появилось свободное время. Не надо никуда бежать, никого спасать, ничего срочно затыкать. Имение работает, деревня держится, жуков пока нет.

А это значит что?

Это значит — шахта!

Я давно хотел туда лично наведаться и поковыряться в своё удовольствие. Учитывая, что мои магические силы заметно окрепли, теперь я сумею то, чего раньше не мог — отыскать какие-нибудь по-настоящему редкие камни.

Усиленная магия поможет послать импульсы и уловить отклик, нащупать, где в недрах спрятано что-то особенное. И копать именно туда, где оно отзывается.

А вдруг повезёт и я отыщу что-нибудь редкое, из тех самоцветов, о которых легенды слагают? Что-нибудь вроде Глаза Скорписа или Туманного руниора.

Вот бы заполучить такой камешек! Уж тогда бы я показал этим жукам, хоть белым, хоть каким. С камнем подобного класса у тварей вообще не останется шансов. Хотел бы я посмотреть, как они полезут на стену, за которой стоит артефакт на Глазе Скорписа.

Но это всё мечты, конечно. Редкие камни на то и редкие, что просто так в руки не идут.

Только попробовать-то никто не мешает!

Я решительно развернулся и направился на конюшню за Громилой.

Пора в шахту! За находками!

Третий день в шахте безвылазно, и я по-настоящему кайфовал.

Серьёзно, я и забыл, когда в последний раз занимался чем-то просто потому, что мне это нравится, а не потому, что иначе кто-нибудь умрёт, замёрзнет или будет сожран. А тут — тишина и я наедине с камнем.

Работал я хитро. В одной руке — эхолокатор, моя гордость, которую я собрал из обломков разных трофейных артефактов. Он ловил отголоски магии в породе, а затем я добивался точного обнаружения с помощью заклинаний — посылал в толщу земли импульс за импульсом, настраивая их на разные частоты.

И я буквально слышал, где находятся кристаллы.

За последние месяцы я заметно окреп в магическом плане, чутьё обострилось — и находить камушки стало гораздо проще.

Дело это было непростое, даже изматывающее. К концу каждого спуска в штреки я обливался потом, перед глазами плыло. Но азарт пёр такой, что я готов был копать ещё и ещё.

И вот, на третий день, песня камней зазвучала совсем по-новому.

Я примерился, нанёс несколько ударов киркой по стене и присвистнул.

Передо мной открылась целая жила. И вся она была усыпана мелкими камушками. Размером с семечко, не больше, цвета хорошо прожаренного мяса.

Я выковырял один, повертел в пальцах. Знакомая штука. Это же мясные камни!

Недолго думая, я закинул его в рот и проглотил.

Весь рот обволокла тёплая, густая волна — будто я только что откусил сочный кусок жареного мяса с корочкой. Чувство голода разом отступило.

Вот в чём фишка мясных камней. Они не насыщают, в них нет ни единой калории. Но голод они заглушают начисто. Слопал такую семечку — и часов десять не вспоминаешь о еде. И при этом во рту вкус мяса, будто и впрямь пообедал.

Для солдата в дозоре — отличная вещь. Для шахтёра, который не хочет отрываться от работы, для гонца в долгой дороге… Да мало ли.

Я на глаз прикинул размер жилы. Тысяч двадцать таких камушков здесь наберётся. А то и больше.

— Эй! — гаркнул я в боковой ход, где бригада шахтёров добывала гранит. — Сюда! Бросайте всё, тащите сита!

Работяги тут же примчались на зов. Они знали — если граф что-то нашёл, то это точно важнее обычных булыжников.

— Видите вот эту красоту? — я ткнул в жилу. — Аккуратно добыть, просеять, ничего не упустить. Понятно?

— А то ж, господин. Сейчас мы их быстренько! — пообещали шахтёры.

Я отошёл в сторону, утёр пот и оглядел своих ребят. И меня снова посетила идея, которая уже не раз приходила за последние дни.

В шахте тепло, все здесь одеты по-летнему. При этом наверху лютует зима, которая, как я уже выяснил, затянется надолго.

На случай затяжной зимы не помешает сделать подземную деревню. Это вообще не проблема. Выдолбить просторную полость, обустроить жильё, провести вентиляцию — ерунда, я это и за пару дней осилю.

А чтобы никакая тварь снизу или сбоку не прокопалась, окружить всё двадцатиметровым слоем магических блоков. Их ни жук, ни человек не пробьёт. А если кто и попробует — я сразу узнаю.

Решено. Займусь, когда руки дойдут.

А пока — всё, на сегодня хватит. Три дня почти без сна и без еды давали о себе знать.

Я побрёл в свою каморку, которую обустроил прямо здесь, в шахте. Скромненько, даже аскетично — лежанка, стол, кувшин с водой, светящиеся кристаллы на стенах. Вот и вся обстановка.

Я плеснул воды в лицо, напился — аж зубы заломило, до того холодная. Стало полегче.

А потом сел за стол и разложил перед собой добычу.

За эти три дня я толком и не спал, всё копал. Но зато накопал немало. Не считая мясных камней, у меня тут собралась целая россыпь самоцветов.

Я перебирал их по одному, рассматривая на свет.

Крупный, с перепелиное яйцо, тёмно-багровый, будто живой кровью налитый. Камень кровавого сна. Опасная штука, и подчинить его магию тяжело. При этом, несмотря на агрессивное название, для боевых артефактов он не пригодится.

А вот — прозрачный, голубоватый, чистый, как застывшая капля. Кристалл под названием слеза императора, а в нём — аспект воды.

Турмалины, десяток разноцветных опалов, целая куча кварца, довольно большой гранит, парочка бериллов…

Хороший улов, даже отличный. Правда, для военного применения здесь почти ничего не подходит.

Ничего по-настоящему уникального или сверхмощного, что заставило бы жуков обходить мои владения за километр.

Ни Глаза Скорписа, ни Туманного руниора тем более нет. Размечтался, ага.

С другой стороны, для производства и технологических цепочек вся это добыча — то, что доктор прописал.

Слеза императора вообще универсальная штука. Он умеет стабилизировать воду — держать её в любом состоянии, не давать замерзать или испаряться.

А если поработать над ним как следует, навесить нужные зачарования, выстроить связки с другими камушками — он сможет притягивать воду с большого расстояния. Очищать её, перерабатывать и так далее.

Замёрзший колодец? Забудьте. С этой штукой я налажу водоснабжение по всему графству, и плевать на любые морозы.

Я довольно хмыкнул и аккуратно сложил камни в сумку.

Три дня прошли не зря. И теперь, пожалуй, можно отправиться домой.

Вернувшись в имение, я сразу же отправился отдыхать. Макарыч пытался что-то доложить об утеплении окон и попытке лис пробраться в деревенский курятник. Я даже слушать не стал.

Потом, всё потом.

Три дня всё-таки дались мне тяжело — я был выжат как тряпка. А теперь отлежался в своей купели, наелся по-человечески, развалился в кресле у камина и просто расслабился. Ничего не делал.

Блаженство длилось ровно до того момента, пока в дверь не заколотили.

— Ваша милость! Ваша милость, беда! То есть… не беда, но… в общем, выйдите, гляньте!

Я застонал. Ну конечно. А я уже почти задремал.

— Войди. Чего там? — буркнул я.

— Так это… не пойми что! — ответил, входя в комнату, солдат. — Колонна движется, прямо к нам. Вроде как броневики, а вроде и нет! Длинные такие машины, как их там…

— Автобусы? — предположил я.

— Да-да, вот они самые!

Я моментально стряхнул с себя дрёму и отправился наружу. Поднялся на башню и посмотрел в трубу.

И впрямь, целых восемь автобусов, обшитых бронёй. Большинство на колёсах, но парочка на гусеницах. Оружия не видно, но магией от машин веет так, что я даже через трубу чувствую.

Я хмыкнул и отправился за ворота встречать незваных гостей. По дороге велел Ильдару, чтобы все бойцы на всякий случай вооружились.

Когда автобусы подъехали, я точнее ощутил их магию. И что меня поразило — от этих махин буквально валил жар. Снег вокруг них таял, дорога под колёсами превращалась в слякоть. Подойти вплотную было просто нереально.

Артефактная техника, причём мощная, я такой в этом мире ещё не видел.

Колонна остановилась, жар уменьшился, и затем из головной машины показались люди — и одеты они были чуть ли не по-летнему. Лёгкие куртки, рубахи. Значит, внутри у них тоже тепло и уютно.

Вперёд вышел статный мужчина средних лет, с аккуратной бородкой и располагающей улыбкой. С достоинством поклонился и звучно произнёс:

— Доброго дня, ваша милость! Позвольте представиться. Меня зовут Тибор Ланн, я представитель торговой ассоциации из вольного города Стальбурга. Мы — странствующие торговцы. Ездили тут неподалёку по делам, прослышали о вашем славном графстве и решили заглянуть.

Я приподнял бровь.

Торговцы? По такой зиме? Прикатили ко мне на пышущих жаром автобусах из какого-то Стальбурга, о котором я слыхом не слыхивал.

— Заглянули, говорите, — протянул я. — Сейчас вроде не лучшее время для прогулок.

Тибор улыбнулся ещё шире.

— О, для нас это самое обычное дело, ваша милость. Мы торгуем круглый год, по любой погоде — на то у нас и техника соответствующая, — он хлопнул по боку своего автобуса. — К вам завернули просто по пути… Так что скажете? Будете торговать или нет? Если нет — мы не в обиде, развернёмся и поедем дальше.

Торговля — это всегда хорошо. Особенно зимой, особенно с теми, у кого есть такая техника. Мало ли что полезного у них найдётся.

— Отчего ж не поторговать, — пожал я плечами.

— Превосходно! — оживился Тибор. — Тогда позвольте, я объясню, как у нас всё устроено. Весь наш товар — внутри транспорта. Вот эти борта раздвигаются, и вашему взору открываются наши лавки. Берём мы и золотом, и меняться готовы — как вам удобнее. Вот, держите.

Он сунул мне в руки несколько ярких буклетов. Я глянул — там всё было разрисовано картинками: вот машина, вот раздвигаются двери, вот товар, вот монетки. Как будто для детей или совсем уж дремучих людей, кто и автомобилей-то ни разу не видел.

— И ещё одно, ваша милость, — голос Тибора стал серьёзнее. — Маленькое предупреждение, без обид. Если вдруг кому-то взбредёт в голову на нас напасть — знайте, что Стальбург этого не прощает. За каждого торговца из нашего города правители готовы объявить войну. Это, простите за прямоту, залог нашего успеха и выживания.

— Понимаю, — кивнул я. — Разумно. Подождите здесь, я сперва переговорю со своими людьми. Сами понимаете — надо узнать, не слыхал ли кто о вас. Безопасность прежде всего.

— Разумеется, ваша милость, — Тибор и бровью не повёл. — Дело понятное. Мы подождём.

Я развернулся и быстрым шагом ушёл за ворота.

И там, едва скрывшись с глаз, жестом подозвал Ильдара и приказал:

— Боевая готовность, живо! Только по-тихому. Людей в укрытие, оружие приготовить. Герману скажи, чтобы через лес зашли с другой стороны ворот. Родан пусть наденет латы, но пока не показывается.

— Сделаем, — кивнул Ильдар, и бойцы тут же засуетились.

Через несколько минут я вернулся к Тибору, нацепив самую добродушную улыбку.

— О вас, признаться, никто из моих не слыхал! Но я уверен, что вы — нормальные ребята. Милости прошу, въезжайте, — я жестом пригласил гостей внутрь.

Колонна неспешно вкатилась во двор. Машины выстроились в ряд, заглушили моторы.

— Ну, — я потёр руки, подходя к Тибору. — Давайте, удивите меня. Чем торгуете? Оружие есть?

— Конечно, оружие у нас есть, — торговец широко улыбнулся, и его глаза алчно блеснули. — Сейчас всё увидите. Начнём!

Борт первой машины с тихим гулом пополз в сторону.

За ним открылась настоящая торговая лавка — аккуратная, ухоженная, с полками и витринами. Здесь была неплохая одежда, нарядные платья, ткани, какие-то расчёски, булавки и заколки.

— Недурно, — оценил я.

Открылся борт второй машины. Там обнаружилась посуда, сумки, ремни, немного мебели. Неплохой товар, но такое мне особо без надобности.

— Вижу, вы пока не слишком впечатлены, ваша милость, — сказал Тибор. — Что ж, понимаю. Но вот третья машина — она вас точно удивит. Открывайте!

Борт третьей машины отъехал в сторону резко и почти мгновенно.

И за ними я успел увидеть только одно — широкое жерло артефактной пушки, направленное мне прямо в грудь.

— Не слишком удивительно, — успел сказать я.

Вспыхнуло и грохнуло, и я обнаружил себя летящим по воздуху. Мир завертелся. Двор, стены, небо — всё смешалось в одну круговерть.

Я успел только сгруппироваться и влить энергию в защиту, прежде чем впечатался в стену имения. Точнее, благодаря защите я пробил стену насквозь. Обломки досок и брызги штукатурки разлетелись вокруг.

Я влетел в гостиную, снёс диван и впечатался в противоположную стену.

Охренеть.

Несколько секунд я просто лежал в обломках, хватая ртом воздух и пытаясь сообразить, жив ли вообще.

Жив. Защита приняла почти весь урон. Почти — потому что я чувствовал, как по лицу стекает горячая струя. Поднял руку и вытащил из щеки нехилый такой обломок доски.

Ладно. Что важнее — кажется, никто из моих не пострадал. Пушка стреляла чётко в меня, а меня, по счастью, отбросило подальше от людей.

Снаружи уже звучали крики и выстрелы.

Я кое-как сел, сплюнул кровь.

Ну вот и верь после этого торговцам.

Я кое-как поднялся на ноги. Снаружи стоял такой гвалт, что закладывало уши. Крики, вопли, грохот выстрелов, лязг стали. Сквозь пролом в стене я видел двор, который превратился в поле боя.

Всё ясно. Торговцы приехали не торговать. Они приехали всех убить и забрать всё, что у нас есть.

Я доковылял до пролома и оглядел картину.

Все машины Тибора раскрылись, и оттуда высыпали бойцы, вооружённые до зубов. Видно, что не первый раз так работают.

Молодцы, конечно, план-то в целом неплохой. Втереться в доверие, уничтожить лидера одним подлым выстрелом, а потом смять растерянную охрану.

Вот только эти ребята совершенно не представляли, куда влезли. Они даже близко не догадывались, какие силы есть у графа Шахтинского. Вон, Родан уже бросился в бой, а сейчас ещё следопыты Германа атакуют ублюдков с тыла.

Они просто не понимают, куда попали. Но сейчас мы с ребятами им популярно объясним.

Я потянулся к источнику, собирая силу для заклинания. Перед глазами на секунду стало темно. А когда я очнулся, то обнаружил себя на полу.

Что за хрень происходит?

Я встал и снова попытался создать заклинание.

Вокруг всё потемнело, к горлу подкатила тошнота. Мана развеялась, не сложившись в заклинание. Я пошатнулся и снова едва не рухнул.

Зацепило меня всё-таки. И хорошо зацепило. Без защиты меня бы размазало по двору тонким слоем. Но и сквозь защиту прилетело прилично.

Я увидел как Родан, прорубил себе путь к лидеру торговцев. Сверкнул двуручный меч — и голова Тибора покатилась под его же автобус.

Здорово, конечно. Только после этого в Родана жахнули из боевых артефактов сразу с трёх сторон. Латы вроде выдержали, но бедняга покатился по двору и потерял сознание.

Вот уже плохо.

Кто-то подхватил меня под локоть.

— Господин! С вами всё хорошо? — над ухом раздался встревоженный голос одного из бойцов.

— Иди работай, — выдавил я, отстраняя его. — Со мной всё в порядке.

— Так точно!

Всё в порядке? Это я погорячился. С каждой секундой мне становилось хуже.

— Леонид!

Я не понял, откуда взялась Катарина и почему я опять лежу на полу. Что-то совсем хреновенько.

— Ты как? Ранен? Что вообще происходит⁈ — спросила ведьма, падая рядом со мной на колени.

— О, привет. Я в норме, — сказал я, изобразив улыбку. — Хотя, кажется, немножко пострадал.

— Немножко⁈ — выкрикнула она, глядя на мою руку.

Я опустил взгляд. Ох, и правда, у меня вся рука разодрана, и крови вытекло уже немало.

— А, это, — я махнул здоровой рукой. — Ничего страшного. Сейчас энергии подкоплю и угроблю их всех к Хаосу.

Я старался бодриться, но было очевидно, что всё не так здорово, как хотелось бы.

Я провёл быструю внутреннюю проверку — и то, что я увидел, мне сильно не понравилось. Это вам не царапина и не сломанная кость — это что-то посерьёзнее. Сильная магия, которая проникла внутрь меня.

Но ничего. Они за это ответят. Дайте только встать на ноги.

Шансы выкарабкаться у меня были. Но, честно говоря, имелся и немалый шанс откинуть копыта.

Я выгреб из поясной сумки целительные камни и принялся поглощать их один за другим.

Первый. Второй. Третий…

Катарина следила за мной во все глаза, и лицо её с каждым камнем становилось всё мрачнее.

— Они не работают, — констатировала ведьма. — Не успевают даже начать. Растворяются в тебе мгновенно, и всё!

— К сожалению, — кивнул я, стряхивая с ладони пыль, что осталась от последнего кристалла.

Катарина была права. Камни уходили в меня, как вода в песок, не давая толком ничего.

Во дворе тем временем продолжался бой. Отовсюду гремели выстрелы, сверкали заклинания. Я, кажется, на пару секунд опять потерял сознание. Когда очнулся, то увидел, что Родан снова в бою. Следопыты обстреливали врагов с тыла, гвардейцы сражались в передних рядах, а солдаты под командованием Ильдара маневрировали, намереваясь взять врагов в кольцо.

Отличная работа. Но мне сейчас не до того, к сожалению.

— Я просто слишком слаб, — вздохнул я и посмотрел на ведьму. — Вот и вся причина. Это моя проблема и моя вина. Надо было раньше становиться сильнее… Но ничего. Энергию, чтобы восстановиться, я в любом случае найду. Не переживай.

— Так возьми мою энергию! — выпалила Катарина. — У меня её полно, бери сколько надо!

— Не получится, — покачал я головой. — Здесь так не сработает.

Но она меня уже не слушала.

Шагнула вплотную, прижала ладони к моей груди — и я почувствовал, как хлынула энергия.

Вот только в меня она не вошла. Энергия Катарины разбивалась об меня, как волна о скалу, и рассеивалась в воздухе впустую.

Ведьма нахмурилась, усилила поток. Бесполезно. Ничего не выходило, и она не понимала почему.

А я понимал.

И мысленно даже отдал должное тому, кто собрал эту пушку. Хороший артефактор, очень хороший. Заряд оказался с подвохом. Сейчас моё тело отторгало любую внешнюю энергию, брало процент-другой, не больше, а остальное выплёвывало. Прямая перекачка не работала в принципе.

Меня заразили чужеродной энергией — точнее, конструктом, который сковал моё ядро. И пока этот конструкт во мне, ничего другого мой организм не примет.

Значит, надо сначала вычистить эту дрянь.

Я начал понемногу выпускать заразу наружу — формировал пустяковые заклинания, вроде светлячков, и пускал в них чужеродную энергию. Выдавливал её из себя по капле.

— Мне нужно время, — сказал я Катарине. — Часика два. Проследи, пожалуйста, чтоб всё было в порядке. Там во дворе твоя помощь не помешает.

Говоря это, я понял, что лежу уже не на полу, а в кресле. Когда я здесь оказался? Ни хрена не понимаю, что происходит. Перед глазами всё плывёт, такое ощущение, что дом качается, как качеля. Ещё и двоится при этом.

— Там во дворе без меня справятся. Почему твоё тело отторгает энергию? — Катарина присела рядом.

— Чужеродный конструкт, — коротко объяснил я. — Меня нашпиговали враждебной энергией. Пока она внутри, тело ничего чужого не принимает.

Катарина закусила губу.

— Ты же сам говорил, — вдруг сказала она, — что есть и другие способы передать энергию.

— Говорил, — кивнул я, морщась. — Их много… Можно, например, найти кристалл повелителя зверей. Или алмаз небесных мудрецов — в нём самая чистая энергия. А ещё можно…

Договорить я не успел, потому что Катарина вдруг наклонилась и поцеловала меня.

В следующий миг я почувствовал, как проклятая чужеродная энергия встрепенулась и потянулась из меня в неё.

Катарина забирала проклятие себе. Просто взяла — и приняла мою отраву.

Я хотел было её остановить, попытался выдернуть конструкт обратно в себя — но дёргать было уже нечего. Энергия Катарины хлынула в меня встречным потоком, и мгновенно заполнила выжженную пустоту.

Ведьма оторвалась от моих губ и прошептала, не открывая глаз:

— Тебе нельзя умирать. От тебя зависит благополучие всех этих людей. И моё в том числе.

Туман перед глазами рассеялся, тошнота отступила. Я моментально почувствовал себя лучше.

Катарина отстранилась. И тут же залилась краской до самых ушей.

— А вообще, — буркнула она, отводя глаза, — ты должен был сам об этом попросить!

— Увы, — я с трудом поднялся. — Я из тех людей, что не привыкли перекладывать свои проблемы на других. Уж прости.

Я достал новый целительный камень, и на этот раз легко разобрался с ранами. Повёл плечом и убедился, что рука в порядке. Слабовата, но порубить десяток-другой ублюдков я смогу.

— Ладно, — я хрустнул шеей. — Теперь можно пойти и отомстить этим уродам.

Я только успел сделать шаг к пролому, как внутрь ввалились люди.

Я на рефлексах поставил перед собой барьер, ещё не успев сообразить, свои это или чужие.

А потом разглядел знакомые лица и убрал барьер.

— У нас проблемы? — поинтересовался я.

Передо мной стоял Ильдар с окровавленной саблей в руке. За ним — десяток потрёпанных гвардейцев.

— Никак нет, господин, — доложил Ильдар. — Противник уничтожен.

— В смысле, уничтожен? — не понял я. — Вы что, хотите сказать, что всех перебили? Как вы за какой-то час умудрились со всеми разделаться?

Ильдар как-то странно переглянулся с бойцами. Повисла неловкая пауза.

— Ваша милость… — осторожно произнёс он. — Сражение шло около шести часов.

— Чего? — я уставился на него.

— Шесть часов, господин. Тяжёлый был бой… Сгорел склад древесины, амбар с кормом для лошадей уничтожен. Кузница сильно пострадала — там враги под конец засели, пришлось выкуривать. Но мы их всех положили. Ни один не ушёл.

Ох, надо же. Думал, что провалялся здесь час, ну, полтора. А оказалось что время я воспринимал совсем не так, как оно шло на самом деле. И сознание, видимо, терял не на одну секунду, а на полчаса каждый раз.

А ведь если бы тот заряд угодил в Катарину — она могла бы и не выдержать. С её-то силами, может, и выкарабкалась бы, но не факт. А вот любой другой умер бы на месте. Тот выстрел был чудовищной мощи. Даже меня, со всей моей защитой и то едва не отправил на тот свет.

Торгаши, или кто они там на самом деле, хорошо подготовились. К тому же от торговцев такой подлости никто не ждёт. Купец — он же мирный, он же с товаром, ему везде рады.

— Ладно, — сказал я. — Разбор трофеев отложим на завтра, голова сейчас не варит. А вы — все молодцы. Отдыхайте, заслужили. Раненым немедленно оказать помощь… Хотя нет. Раненым я сам помогу. Хочу всё видеть своими глазами.

Соображал я по-прежнему туговато, но валяться, пока мои люди истекают кровью после боя, я не собирался.

Во дворе валил снег, скрывая то, что осталось после схватки. Посреди двора чёрными тушами застыли изуродованные автобусы торгашей. Кое-где ещё чадил дым. Между ними и вдоль стен лежали тела врагов.

Я прошёл к лазарету. Раненых там хватало.

Да, противник был силён. Как мне рассказывали, пока я настраивал сеть целительных кристаллов, у них была куча огнестрела и боевых артефактов навалом.

Серьёзные были люди. Опытные, хорошо вооружённые — похоже, «торговля» этого Стальбурга именно так и выглядит.

— Просто прекрасно, — процедил я сквозь зубы. — Теперь, выходит, и торговцам верить нельзя.

Я обвёл взглядом лазарет, дымящиеся развалины во дворе, своих побитых людей.

— Знаете что? Меня это всё окончательно достало.

— Что достало, господин? — спросил дед Макар, который как раз принёс очередную охапку бинтов.

— А вот напомни мне, когда зима закончится, снести это имение ко всем чертям!

Макарыч побледнел и чуть не выронил бинты.

— В смысле снести, господин? — пролепетал он.

— В прямом! Взять и снести подчистую. Бесполезные трущобы!

Злился я по-настоящему, и прежде всего на самого себя. Потому что сегодня я понял со всей ясностью осознал: моё имение — самое слабое место во всех моих владениях.

Я отгрохал стены вокруг полей и шахт, построил крутейшую таверну — а сердце графства как было кучкой деревянных строений, так и осталось.

А будь у имения нормальные стены, настоящие башни, защитные артефакты — ничего этого не случилось бы.

В нормальном доме враг не смог бы занять кузницу, и его не пришлось бы потом оттуда выкуривать — двери просто не открылись бы для чужаков. А если бы они каким-то чудом и пролезли — сработала бы автоматическая защита.

— Всё, — сказал я твёрдо. — Хватит. Пора с этим кончать.

Я посмотрел на Макара, на десятников, на раненых бойцов. А они все смотрели на меня.

— Шахта сейчас пашет на полную, и это хорошо. К весне у нас будет вдоволь камня и кристаллов, чтобы развернуть нормальное строительство. Я больше подобного не допущу! На воротах поставлю такой сканер…

— Сканер? — переспросил Макар, хлопая глазами. — Это чего такое, господин?

Остальные тоже недоумённо переглядывались.

— Не берите в голову, — отмахнулся я. — Считайте, что сегодня вы своими глазами увидели, как ваш граф облажался. Но больше такого не повторится. Даю вам слово!

Я выдернул из развороченного нутра последнего автобуса крохотный кристалл, повертел его в пальцах и аккуратно положил в общую кучу.

Всё. Готово.

От восьми бронированных махин, что ещё три дня назад чадили посреди двора, не осталось ровным счётом ничего. С помощью солдат я разобрал их подчистую, до последнего болта. Груды железа, мотки проводов, россыпи разнокалиберных камней и артефактов — вот и весь итог. Бывшая гордость Стальбурга превратилась в аккуратно рассортированный металлолом.

— И всё-таки, — Катарина, кутаясь в тёплую шаль, ходила вокруг разложенных деталей и поглядывала на меня с укором. — Тебе не жалко? Такая мощная техника, редкая. Ездила сама, грелась сама… А ты её на гайки разобрал.

— Ни капельки не жалко, — честно ответил я, разгибая затёкшую спину. — Эти автобусы были под завязку набиты артефактами, и половина из них — следящие. По ним нас могли отыскать в два счёта. А парочка вообще была с сюрпризом — рванули бы так, что от имения одна воронка осталась. Я их потому и ковырял так долго, по одному обезвреживал. Чуть зазеваешься — и привет.

Я подцепил тот самый последний кристалл, который только что вытащил, и показал ей.

— Вот этот, например. Маленький, безобидный с виду. А внутри — такой заряд, что меня могло на атомы разнести.

— Что такое атомы?

— Ну… на маленькие-маленькие кусочки. Такие, что невооружённым взглядом никак не увидишь, — ответил я.

Катарина повертела камешек, хмыкнула и положила обратно.

Я устало выдохнул и плюхнулся прямо на штабель снятой автобусной брони.

Целых три дня я возился с этим хламом. Думал, за вечер управлюсь — ага, как же. Каждая железяка норовила цапнуть напоследок, каждый артефакт приходилось разряжать вручную. Вымотался так, что и не передать.

Зато не зря. Здесь отыскал много толковых деталей — Михалыч был в восторге. Ребёнок, если ему подарить целый магазин игрушек, и то не будет так счастлив. Качество у запчастей было превосходное, мы такие сами не сделаем. Видимо, в этом Стальбурге промышленность налажена как надо.

И камни попадались приличные, на сотню артефактов хватит.

Я обвёл взглядом разложенное богатство и покачал головой. Сколько же ресурсов вбухано в эти автобусы. Тонны металла на одну только броню. Десятки артефактов в каждой машине, уйма дорогущих магических камней. И ради чего? Чтобы возить туда-сюда отряд головорезов и трофеи, которые они награбили?

Бред какой-то. На все эти богатства можно было снарядить целую армию. А они вбухали их в восемь самоходных сараев.

Да им проще было бы верхом прискакать. Посади тех же бойцов на лошадей, навесь на каждого простенький согревающий артефакт да защитный амулет — выйдет в разы дешевле. И вместо нескольких десятков бойцов можно будет снарядить несколько сотен.

Конечно, при условии, что эти несколько сотен у Сталбурга имеются.

В любом случае, эти автобусы — дорогие игрушки, которые на поверку оказались не такими уж и полезными.

Но раздражало меня даже не это. Раздражало другое.

Я перетряхнул каждую железку в этих автобусах. Прочесал каждый артефакт, изучил каждую руну, заглянул в каждый закуток. И не нашёл ни единой зацепки, ни намёка на то, кто бы мог отдать приказ или заплатить этим козлам, чтобы напали на меня.

Так что, судя по всему, нападение было спонтанным. Прослышали где-то, что есть в глуши богатое местечко, а защита там слабая — вот и завернули по дороге, рассчитывая на лёгкую добычу.

Увы, не прокатило. Но легче от этого не становилось.

Потому что виноват во всём был я. Это я сделал так, что мои владения в глазах многих выглядели слабыми и беззащитными. Сам распускал такой слух и не торопился приводить главное имение в порядок. Кучу деревянных развалюх любой проходимец принимает за лёгкую поживу.

И ведь не поспоришь — так оно и есть. Был бы тут нормальный замок, с башнями да стенами — никакой Стальбург и носа бы не сунул.

И вот это бесило больше всего. Что я не могу прямо сейчас, сегодня же, превратить имение в настоящую крепость. Потому что, чтобы построить нормально, надо сперва снести всё подчистую.

А снести — значит оставить людей без крыши над головой посреди лютой зимы.

Замкнутый круг. Терпи до весны, граф Шахтинский, и кусай локти.

— Опять себя грызёшь, — заметила Катарина, усаживаясь рядом. — Я по лицу вижу.

— Есть такое, — не стал отпираться я.

— Так ведь мы отбились же. Все живы, твои люди молодцы. А что дом малость пострадал — так это не беда.

— Ну да. Подумаешь, в главной комнате дыра во всю стену, — вздохнул я.

— Стены — дело наживное. Главное, что ты в порядке, — Катарина осторожно погладила меня по плечу.

— Ну да. Наверное, — кивнул я.

Зато, если уж искать во всём этом хоть что-то хорошее, кое-что хорошее всё-таки нашлось.

В одном из автобусов оказался целый склад зимнего тряпья — тулупы, шубы, тёплые куртки, рукавицы, шапки. Видать, эти люди и правда между делом промышляли честной торговлей. Либо это всё трофеи.

Как бы там ни было, это барахло пришлось как нельзя кстати. Зима же на дворе.

Я раздал всё подчистую, и народ был счастлив.

А Кондратьевы, мои портные, осмотрели обновки и не могли перестать восхищаться. Качество, сказали они, отменное. Они эту одежду чуть ли не по ниточке разобрали, изучили вдоль и поперёк, а потом заявили, что и сами такую сошьют. Отложили себе образцы и взялись за дело.

Так что хоть какая-то польза от этих ублюдков да вышла. Будет у моих людей тёплая одежда на всю зиму, и не только на эту.

Но конечно, помимо железа, следящих артефактов и одежды, в автобусах нашлось и кое-что повкуснее.

Особняком стояли любопытные камушки — тёмные, с тёплым красноватым нутром. Их торгаши обычно ставили в кабины, чтобы внутри было уютно даже в самый лютый мороз. Я подержал один в ладони — и через минуту рука согрелась, будто я её к печке поднёс. Удобная штука.

Самое интересное было в другом. Если поднести такой камень к обычному огню, пламя становилось вдвое жарче.

Я сразу прикинул, куда их пристроить. В камины — неплохая идея, само собой, теплее в имении будет. Но лучше всего — в кузнечный горн. Вот там разница будет видна сразу. Металл плавится быстрее, температура выше, кузнец работает вдвое эффективнее.

Несколько таких камней — и моя кузница заработает совсем по-другому.

Решено, отдам их Арсению, пусть встраивает.

Только кузницу сначала надо починить… После боя состояние у неё так себе.

Также в автобусах нашлась еда. Часть её была испорчена или сгорела в том же бою. Но всё равно осталось прилично — вяленое мясо, сухари, крупы, мешки с какими-то сушёными фруктами. Не деликатесы, конечно, дорожный паёк, но всё равно неплохо.

Запасов у нас и без того хватало, но лишним не будет — всё отправилось на склад.

Нашлась и всякая мелочёвка — инструменты, верёвки, котелки, бочонки с маслом, керосин, столовая посуда. в общем, всякое хозяйственное барахло, которое в любом имении пригодится.

Но лучшие трофеи, само собой, достались не с автобусов, а с убитых врагов.

С каждого бойца сняли экипировку — и вот тут было на что посмотреть. Оружие и броня у них были как на подбор, одинаковые. Мечи — ровные, одной ковки. Доспехи — единого образца, аккуратные, добротные. Да и огнестрельное оружие тоже неплохое причём часть — автоматическое.

Сразу видно, не сброд с большой дороги собирался, снаряжали их централизованно, по единому стандарту.

Оружие и броню я отправил на переплавку — всё равно по большей части они были слишком сильно повреждены. А вот защитные артефакты я оставил себе. Их у каждого было по нескольку штук, и работа неплохая. Перенастрою под своих, навешу на бойцов — и моя гвардия станет ещё крепче.

В общем, поживился я знатно. Стальбург, сам того не желая, изрядно меня подкормил.

Закончив с трофеями, я отправился глянуть, как там дела у моих вояк.

И, выйдя на плац, присвистнул от удивления.

Бойцы тренировались. На улице. В метель.

Вьюга мела так, что в трёх шагах ничего не разглядеть, ветер выл, снег сёк лицо — а они отрабатывали приёмы. Махали мечами, бегали строем, отжимались на тёплых каменных плитах.

Я аж залюбовался. Ну, каковы молодцы!

— Это что за изуверство? — спросил я у Ильдара, который наблюдал за всем этим с краю плаца, закутавшись в тулуп.

— Усиленные тренировки, господин, — невозмутимо ответил он. — После той заварухи с торговцами мы поняли, что немного расслабились. Вот и гоняем парней. В бою-то погода спрашивать не будет.

Логично. Я бы, может, и сам до такого додумался, если бы не был так занят разбором железок.

Бросать всё на самотёк я, однако, не стал. Толку от закалённого, но обмороженного бойца немного. Поэтому я сделал вид, будто я тут просто щедрый спонсор, и пустил в ход целительные камни.

— Так! — объявил я громко, чтобы перекрыть вой ветра. — Кто выдохся, кто отморозил себе чего или мышцы потянул — подходи ко мне!

Камни исцеления у меня остались не самые сильные, но с усталостью, мелкими травмами и обморожениями справлялись на ура.

Народ сразу повеселел. Раз граф рядом и в случае чего поставит на ноги — можно и поднажать.

Я провозился с ними до темноты, а потом наконец-то добрался до постели и вырубился, едва голова коснулась подушки. Три дня с автобусами, день с бойцами — заслужил.

Следующие пару дней прошли спокойно.

Я доделывал мелкие дела по хозяйству, раздавал указания по ремонту, прикидывал, как буду весной всё перестраивать. кузницу подлатали быстро, и я немного поколдовал над горным. Вставил туда добытые тепловые камни. Арсений был на седьмом небе от счастья — кузница теперь дышала жаром, как драконья пасть.

Очередным утром прискакал гонец из деревни.

Запыхавшийся, заиндевелый, он спрыгнул с коня и доложил:

— Ваша милость! К нам там чужие пришли. Целая толпа людей. Их главный хочет с вами говорить.

Я нахмурился. После недавнего сюрприза с торгашами всякие «чужие» вызывали у меня здоровое подозрение.

— Кто они вообще?

— Не знаю, господин. С виду мирные, безоружные. На обычных крестьян похожи. Но дело, говорит, важное.

Я вздохнул и велел седлать Громилу.

На улице по-прежнему мело, вьюга и не думала утихать. Но дорога до деревни была расчищена — мои броневики пахали исправно, два-три раза в день расчищая дорогу к деревне и к шахте. Так что доскакал я быстро.

В деревне меня уже ждали.

Гости и впрямь казались мирными с виду. Толпа простых людей, замотанных в разномастные тряпки, чтобы хоть как-то защититься от холода. Степан суетился, велел разжигать костры на улицах, детей и стариков заводил в дома.

Лидером оказался немолодой мужик, лет за пятьдесят, с обветренным лицом и спокойным взглядом. Он стоял, опираясь на посох, и держался с достоинством, без подобострастия, но и без наглости.

— Ваша милость, — он поклонился, неглубоко, но уважительно. — Звать меня Ефим. Я староста деревни, что в трёх днях пути отсюда. Правда, добираться мне по снегу пришлось гораздо дольше… Простите, это неважно. Я пришёл к вам с просьбой.

— Идёмте в дом, Ефим, — произнёс я, слезая с коня. — Холодно же.

Он молча кивнул, и мы вошли в дом Степана. Там жарко горела печь и было тепло. Бедолага Ефим с нежностью посмотрел на огонь, а затем спросил:

— Вы не против, если я…

— Садись поближе, — кивнул я. — И рассказывай, зачем пришёл.

Мужчина расположился у огня, протянул к нему руки. Он просидел так несколько секунд, а затем посмотрел мне в глаза.

— Примите моих людей, — сказал он прямо. — Шестьдесят душ. Мужчины, женщины, дети. Идти нам больше некуда, в своей деревне мы все погибнем.

Я хмыкнул про себя.

Ну и ну. Этот мужик либо совсем отчаялся, либо он сумасшедший. Заявиться зимой и просить приютить шестьдесят человек — это надо иметь железные нервы.

Ведь какой нормальный правитель станет посреди лютой стужи принимать к себе столько голодных ртов?

Хотя… я-то как раз приму. Еды у меня вдоволь, жильё найдётся, лишние руки точно не помешают. Но он-то этого знать не мог. На что он вообще рассчитывал, идя сюда?

Видимо, эта мысль отразилась у меня на лице, потому что Ефим продолжил, осторожно подбирая слова:

— Я понимаю, о чём прошу, ваша милость. И понимаю, что зимой такое бремя на себя мало кто возьмёт. Поэтому я пришёл не с пустыми руками. Мне есть что предложить взамен.

Он помолчал, потом произнёс негромко:

— Я маг. Не из великих, но и не из последних. Кое-что умею.

Я приподнял бровь. Вот это уже интереснее.

— Я ничего от вас не скрываю, ваша милость, — продолжил Ефим тем же уважительным тоном. — Понимаю, что в случае чего шансов у меня немного. Даже назад вернуться, если откажете — и то едва ли смогу. Так что таиться мне ни к чему.

— И какой же магии ты владеешь? — спросил я.

Он помолчал немного и ответил:

— Разной, господин. Магией я когда-то жил всерьёз. Воевал, странствовал, силу копил. Да только устал я от всего этого. Понял, что не моё это — кровь да сражения. Бросил и стал о людях заботить. Но ремесло своё не до конца забыл — помогал людям потихоньку. Скотину лечил, пока она у нас была — потом жуки всю перегрызли. Полям помогал, чтоб родили лучше. Людей тоже лечил. Воду чистил, погоду предсказывал, всякое разное.

Вот как. Интересно. Выходит, он маг широкого профиля, а такое будет весьма полезно. Так сказать, обслуживающий бытовой чародей.

— И ты готов вернуться к ремеслу и служить мне? — уточнил я.

— Да, ваша милость. Буду делать, что прикажете. Даже воевать, если вы того изволите. Хотя, конечно, я бы лучше помогал людям, а не убивал. Занимался бы доброй магией уже не тайком, а в открытую, честь по чести. Большего не прошу, — ответил Ефим и поклонился.

Я выслушал, помолчал немного.

А чего тут думать-то? Маг-хозяйственник, который сам, по доброй воле, готов взять на себя все деревенские заботы? Да это же подарок.

Мне как раз не хватало человека, который снимет с меня всю эту бытовую возню. А шестьдесят рабочих рук весной, когда я начну отстраивать имение — тоже не помешают.

— Я вас принимаю, — сказал я. — Всех. И людей твоих, и тебя. Будешь деревенским магом, по рукам.

Ефим замер.

— Простите… — он моргнул, будто не поверил услышанному. — Неужто… получилось?

— Ну да, — пожал плечами я. — Попросим старосту, вам найдут места в деревне. Может, кого-то я в имение заберу, или в таверну работать, там ещё не всех работников хватает. Одним словом, на улице не останетесь.

— Спасибо вам от всего сердца, — Ефим встал, приложил руку к груди и поклонился.

— Да хорош уже кланяться, — улыбнулся я. — Только учтите, работы у меня здесь много. Но зато будете всегда сыты, одеты, в тепле, и, надеюсь, счастливы.

Маг снова дёрнулся, чтобы поклониться, но вовремя остановился и лишь улыбнулся.

— Только вот что я в толк не возьму. Ты, Ефим, в своём уме вообще? Притащить сюда шестьдесят человек, баб с детьми, по такой стуже, не зная, примут вас или прогонят? А если бы я вас прогнал? Куда бы ты их потом дел? Проще ж было сперва самому прийти, разузнать что да как, договориться, а уж потом людей вести.

Ефим невесело усмехнулся и опустил глаза.

— Я ровно так и сделал, ваша милость, — сказал он тихо. — Оставил людей в деревне, а сам выехал к вам. Отъехал часа на два пути, не больше.

Он помолчал, и лицо его потемнело.

— А потом обернулся — а над деревней дым. И гул такой… недобрый. Я коня развернул да обратно во весь опор. Влетаю — а там жуки. И что странно, ваша милость — на людей они Не нападали. Дома только рушили.

— Не понял, как это?

— Я тоже удивился, ваша милость. Странные были твари, я таких раньше и не видел. Как будто специально хотели нас без жилья оставить! Мы их били — а они и не отбивались почти. Завалишь одного — а остальные мимо прут, к следующей избе, и давай её ломать.

Ефим тяжело вздохнул.

— Отбились кое-как. Да только от деревни одни руины остались. Вот и пришлось всех собирать да к вам вести — больше некуда. Так что не от хорошей жизни я людьми рисковал, ваша милость. От безысходности.

Я нахмурился. Жуки, что ломают дома, но не трогают людей? Очень странно.

Но обдумать это я не успел.

— Что ж, — Ефим распрямился и посмотрел на меня твёрдо. — Раз уж приняли — не пожалеете. Испытайте меня, господин, если желаете. Дайте дело по моему ремеслу — и сами увидите, чего я стою!

Я хотел было ответить — мол, успеется, проверим в спокойной обстановке, дел и без того хватает…

И тут с улицы донёсся шум.

Топот, крики, какие-то скрипучие звуки сквозь вой метели. Дверь распахнулась, впустив клуб снежного вихря, и в дом ввалились двое гвардейцев с выпученными глазами.

— Господин! — выдохнул первый, хватая ртом воздух. — Беда! На нас напали!

— Кто опять? — вздохнул я.

— Жуки из лесу прут! Их там тьма! — боец сглотнул. — И… таких мы ещё не видели, господин. Здоровенные.

Я медленно повернулся к Ефиму.

Тот стоял неподвижно, и по лицу его было видно — он всё понял. Видимо, те же твари, что разрушили их деревню, шли за ним по пятам.

А может, и нет. Сейчас увидел.

Я усмехнулся и хлопнул мага по плечу.

— Ну вот, Ефим. Просил испытание? Считай, оно само к тебе подъехало.

Я вышел из дома Степана следом за гвардейцами, и в лицо мне ударил снежный вихрь.

А потом я увидел жуков.

Твари и впрямь оказались необычные. Белые — это ещё ладно, мы подобных уже видели. Но дело было не только в окрасе.

Я пригляделся и понял, что передо мной не обычная стая инсектоидов. Эта была какая-то… специализированная. У одних на голове торчали здоровенные костяные наросты, вроде таранов. У других на лбу вместо тарана было что-то вроде заострённых буров. Они даже вращались.

Ого, как интересно. Эти жуки буквально заточены под уничтожение поселений. Живая осадная техника, мать её.

И они уже взялись за дело. Несколько таранщиков с разбегу врезались в стену вокруг поля.

Да, это точно те самые твари, что разнесли деревню Ефима. Проследили за ними и явились сюда ломать уже мою деревню.

Только этого мне и не хватало.

Ефим вышел следом за мной, опираясь на посох. Глянул на белую орду, побледнел, но не дрогнул. Наоборот, расправил плечи.

— Я вам сейчас покажу всю свою полезность, господин! — произнёс он твёрдо. — Вы поймёте, почему приняли верное решение!

И шагнул вперёд.

Я остался стоять на крыльце, скрестив руки. Что ж, посмотрим.

Охрана деревни уже вступила в бой. Солдаты с копьями встретили тварей у крайних домов, не давая прорваться вглубь. Арбалетчики стреляли с вышки.

Из имения тоже подоспели — и быстро, надо отдать им должное. Видимо, через трубу на башне вовремя заметили угрозу.

Гвардейцы принеслись на лошадях, спешились, рассыпались, заняли позиции. Арбалетчики на флангах, жукоборцы в центре, маги с посохами позади. Ильдар своё дело знал.

А Ефим тем временем начал колдовать.

Мне сразу стало заметно — колдует он через силу. Не в смысле слабости, нет, мощи у него хватало. В том смысле, что он переступал через себя.

По лицу читалось, что разрушительная магия ему не по нутру, что каждый удар он наносит с каким-то внутренним сопротивлением. Но он всё-таки действовал, потому что понимал — только так он сейчас докажет, что чего-то стоит. Только так заработает крышу над головой для своих людей.

Он вскинул руку — и с ладони сорвался огненный шар. Врезался прямо в скопление бурильщиков, разметал их, опалил хитин.

Ефим тут же повёл посохом — и снег у его ног вдруг ожил и спрессовался в плотный ледяной шар размером с бочку. Маг направил его вперёд коротким жестом, и шар, набирая скорость, врезался в таранного жука. Тварь весом с быка просто разнесло надвое.

Неплохо. Мужик выкладывался по полной, не жалея маны.

Тем временем мои ребята тоже не отставали.

Арбалетчики дали залп. Болты ударили в белый хитин и со звоном отскочили. Никакого толку. Панцирь у этих тварей оказался крепче обычного, болты его не брали, лишь царапали.

— Взрывными! — рявкнул Ильдар. — Заряжай!

Бойцы вытащили из колчанов зачарованные снаряды. Залп!

Раздалась очередь хлопков, во все стороны полетел снег и кусочки панцирей. Вот это уже разговор.

Гвардейцы в хитиновых доспехах шли вперёд единым строем, прикрываясь щитами и выставив длинные копья. Если твари приближались, бойцы по команде наносили слаженный удар, заставляя жуков отступить.

Жукоборцы под началом Прохора тем временем атаковали с флангов, заходя то с одной, то с другой стороны. Эти ребята с моими кольцами всегда смотрелись эффектно. Жук пытается укусить — и тут вспыхивает золотая сфера, которая буквально разрывает инсектоида на части, как гнилую тряпку.

А потом прибыли броневик.

Машина с урчанием выползла на околицу, развернулась — и дала короткий залп из пулемёта. От падальщиков только ошмётки полетели.

Но стрелял пулемётчик скупо, экономно, давая по одной короткой очереди.

Всё потому, что патронов у нас почти не осталось, даже несмотря на трофеи с автобусов.

Это была больная тема. Огнестрел в этом мире — вещь мощная, спору нет. Но конечная. По слухам, что я наскрёб в том числе в таверне, последние лет пять с боеприпасами и техникой всё хуже и хуже.

Так что броневик — это временная роскошь. Отстреляет последнее — и превратится в железную коробку на колёсах. Я это давно понял и ставку делал не на пули, а на артефакты.

Впрочем, это отдельный разговор.

Бой продолжался, но весьма скоро закончился.

Белые туши валялись по всей деревне, медленно засыпаемые снегом. Деревня устояла — немного пострадала стена возле поля и пара домов, но это пустяки.

Ефим подошёл ко мне, тяжело дыша и опираясь на посох. Резерв он выложил почти весь, это было заметно.

— Ну, — он перевёл дух, — надеюсь, вам понравилось, ваша милость. Теперь-то вы понимаете, что я могу быть полезен.

— Конечно, — кивнул я. — Сто процентов будешь полезен. Магов у нас не так уж много, лишний точно не помешает. Не переживай, достойное место тебе найдём. Будешь в деревне отвечать за благополучие.

Ефим устало кивнул, переводя дыхание.

— Ну да, сражаться я умею, не первый год… — он вдруг осёкся. — Погодите. Что?

— За благополучие. В деревне, — повторил я. — Скот лечить, людей тоже, с полями помогать, дождь вызывать, если умеешь, ну и всякое такое. Так что давай-ка постепенно погружайся в бытовую магию. У меня в библиотеке есть книги по этому делу, почитай — наверняка что-нибудь полезное узнаешь. Теперь всё, что связано с помощью людям в деревне — твоя забота.

Ефим смотрел на меня так, будто я говорил на незнакомом языке.

— Я… полагаю, тут какая-то ошибка, ваша милость, — произнёс он растерянно. — Я ведь только что показал вам… — он обвёл рукой поле, усеянное тушами.

— Ты молодец, силы тебе не занимать. Пригодится, если что. Но основная работа будет мирная. Ты же сам этого хотел, разве нет?

— Но… — Ефим покачал головой. — Поговорим об этом позже, если позволите. Пойду к своим людям, успокою их. Перепугались, поди.

— Да-да, иди, — махнул я рукой.

Он побрёл к толпе беженцев, а я смотрел ему вслед и думал.

Маг он, конечно, неплохой. Опытный. Но вот в чём штука — мне его боевая мощь не так уж и нужна.

Если честно, то Катарина посильнее будет. А кроме неё, у меня каждый второй гвардеец с камнями делает примерно то же, что Ефим показал сегодня.

Огненный шар? Мои ребята с посохами их очередями выдают. Да и жукоборцы золотыми сферами рвут тварей не хуже.

Снежная глыба? Для такого зачарованные болты есть.

Ну и так далее.

Вся его боевая магия — это то, что я давно поставил на поток. Шахтёры копают камни, я из этих камней клепаю артефакты, а из артефактов — подобие таких вот магов. Любого подходящего человека можно вооружить посохом, и он начнёт швыряться заклинаниями. А посохов и других классных штук у меня со временем будет всё больше.

Так что как боец Ефим, при всём уважении, не такая уж великая ценность, как он сам о себе думает.

А вот как хозяйственник — совсем другое дело.

Маг, который умеет лечить скотину, очищать воду, выводить вредителей и отгонять хищников, будет очень полезен. Прокладка водопровода, работа с камневарками, уход за полями, борьба с сорняками — да он половину деревенских забот с моих плеч снимет.

Я даже усмехнулся. Надо будет поздравить Катарину. Ей теперь не придётся горбатиться над камневарками — или хотя бы не так часто. Намучилась она с ними, бедная. А теперь есть кому подменить. Ефим освоится — и снимет с неё эту рутину.

Я в последний раз окинул взглядом заснеженное поле боя, поёжился от ветра и пошёл к Громиле.

Пора домой. В тепло.

Яромир стоял у высокого окна и смотрел на город.

Город Твердь раскинулся внизу как на ладони — огромный, многоярусный, утопающий в дыму печных труб и зимней мгле.

Каменные дома богатых кварталов жались к центру, поближе к теплу и защите. Дальше шли улицы попроще — мастерские, рынки, казармы. А по самому краю, у внешних стен, ползла серая короста трущоб — бесконечные ряды лачуг, землянок и кривых дощатых развалюх.

Из этой высокой башни казалось, что город процветает.

Но так лишь казалось.

— Отец, ты меня вообще слушаешь?

Яромир чуть повернул голову. Рядом стоял его сын Всеволод, двадцати пяти лет от роду, рослый, статный, с уверенной осанкой будущего правителя.

— Слушаю, — ответил Яромир. — Продолжай.

— Я говорю, успехи есть, — Всеволод развернул перед собой свиток. — Новые мастерские в третьем ярусе дали хороший оборот. Зерновые склады заполнены, до весны хватит с запасом. С орденом ремесленников договорились о тех поставках. В целом всё неплохо. Но вот трущобы… С ними беда, отец.

— Перенаселение?

— Да, очень сильное. Люди прибывают и прибывают, скоро уж и места не останется. Плюс они общественный порядок нарушают. Нескольких уже повесили за воровство. Мы пытаемся им найти работу, и поселить нормально, да только медленно выходит. А многих, знаешь, и не вытащить. Им там нравится. Привыкли.

Яромир молча кивнул. Он знал.

Помолчав, он негромко спросил, глядя на город:

— Сын. Что ты видишь, когда смотришь на Твердь?

Всеволод чуть удивился вопросу, но подошёл ближе, встал плечом к плечу с отцом.

— Что вижу? — он окинул взглядом раскинувшийся внизу город. — Я вижу свой дом, отец. Место, где я родился и вырос. Вижу труд, который ты в него вложил. У Тверди есть свои болячки, не спорю, но город живёт, развивается, растёт. Это хорошее место.

Яромир долго молчал. Потом медленно качнул головой.

— Понятно, — тихо произнёс он. — А что бы ты сделал… если бы вдруг узнал, что всё это — большая иллюзия? Что наш город на самом деле… просто чья-то фантазия? Что его жители даже не подозревают, что живут во лжи?

Всеволод нахмурился.

— Ты о чём, отец?

Глава города отвернулся от окна и тяжело вздохнул.

— Так. Ни о чём. Мысли старика вслух, не бери в голову. Всё хорошо, — он помолчал немного. — Возможно, однажды нам с тобой придётся поговорить по-настоящему. Но это потом. Я пока умирать не собираюсь, так что просто живи и радуйся, сын.

Всеволод хотел было что-то сказать, но Яромир вдруг посуровел, и взгляд его стал жёстким.

— Кстати. О том, что ты учудил на той неделе.

Сын слегка побледнел.

— Это недопустимо, — отчеканил глава города. — Ты — будущий правитель Тверди. А ведёшь себя как пьяный головорез. Поджёг бордель и спалил дотла! Если уж тебе так приспичило устроить пожар — так хотя бы свидетелей не оставляй.

Всеволод отвёл взгляд и пробормотал:

— Я… честно говоря, вообще ничего не помню с того дня, отец.

— Как всегда, — буркнул Яромир. — Ладно, иди уже. И впредь думай головой.

Сын неловко поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь.

Яромир остался один.

Он снова повернулся к окну, оперся ладонями о холодный камень подоконника и долго смотрел на город.

Чёрная полоса. Вот что это было. Навалилось всё разом, как обвал.

Во-первых, друид. Ему позарез нужна была та ведьма Катарина. И Яромир из кожи вон лез, чтобы её отыскать. Разослал весточки повсюду, куда только дотянулся: в боевые ордены, в кланы, к вольным охотникам, к тем, кто живёт в дикой местности.

Откликнулись многие. А толку — ноль. Никаких следов ведьмы. А друид всё подгонял и угрожал гневом Великого Древа.

А во-вторых — перенаселённые трущобы. Всеволод считал это обычной городской хворью — мол, людей много, места мало, бывает.

Никто в Тверди не понимал истинной причины. А Яромир понимал. Даже не понимал — знал наверняка.

Потому что перенаселение трущоб всегда означало одно. Оно всегда совпадало с тем временем, когда жуков под землёй становилось слишком много, и приходила пора их истреблять. Иначе быть беде — и не только для Тверди, а для всего региона.

Таков был долг Яромира, как правителя города. Долг перед теми людьми, чья незримая власть распространяется над всеми этими проклятыми землями…

Он вздохнул. Пора принимать меры.

Яромир открыл дверь и позвал слуг, чтобы те передали его приказы.

Скоро явились военачальники Тверди — трое суровых мужиков в одинаковых бушлатах.

— Проведите набор в трущобах, — велел Яромир. — Обещайте этим нищим что угодно. Деньги, еду, освобождение от долгов, землю — всё, что пожелают. Мне нужны новобранцы. Тысяч пятнадцать.

Начальники переглянулись.

— Пятнадцать тысяч? — переспросил старший, покручивая ус. — Сделаем, господин, народу там хватает. Готовимся к сражению?

— Да. Время пришло, вы сами всё понимаете. Выполняйте!

Военные поклонились и вышли.

Следом пришли другие посетители. Двое магов, самых сильных в городе.

— Готовьте заклинание призыва, — велел Яромир без предисловий. — В пустош, на том же месте, что и всегда.

— К такому заклинанию нужно готовиться долго, господин. Сколько у нас времени?

— Две недели, не больше. И я хочу, чтобы всё было сделано как надо! Чтобы вся поляна была усеяна жуками. Чтобы они сбегались туда со всего региона, лезли на поверхность и строили свои курганы.

Маги молча кивнули. Они знали, о чём речь, и знали, что за этим последует.

— Мы всё подготовим, господин, — ответил старший.

Они бесшумно удалились.

Яромир снова остался один и опустился в кресло. Прикрыл глаза и потёр виски.

То, что он собирался сделать, происходило не в первый раз. Заманить жуков в одно место магией, а потом бросить на них пятнадцать тысяч новобранцев из трущоб. Они проредят орду, но из этих пятнадцати тысяч живым не вернётся никто.

Зато ослабленную ораву инсектоидов добьёт настоящая армия. Популяция вернётся к норме, регион останется цел.

Способ скверный, конечно, но плевать.

Каждый город должен выполнять свою работу, которая перед ним поставлена.

И тогда всё будет хорошо.

По крайней мере, у таких, как Яромир.

Дом и впрямь оказался добротным.

Гордей стоял посреди большой комнаты и всё никак не мог в это поверить. Стены — каменные, ровные, утеплённые на совесть. Большая печь, уже протопленная к их приходу. Кровати, лавки, стол.

И, что особенно поразило Гордея, мебель была не простая, а с резьбой. По спинкам кроватей вились узоры — листья, цветы, диковинные птицы. Зачем такое?

— Хороший дом, — тихо сказала Велена, его жена. Она прижимала к себе младшего сына, а трое старших уже носились по комнате, осваиваясь. — Лучше, чем был у нас.

— Лучше, — согласился Гордей.

И всё же на душе было неспокойно.

— Я тут от местных кое-что слыхала, — Велена понизила голос, чтобы дети не услышали. — Будто здесь бывшие разбойники живут. Граф их на службу взял. Гордей, а правильно ли мы сделали, что сюда перебрались? С разбойниками в одной деревне… Я за детей боюсь.

Гордей вздохнул.

— Слышал я эти разговоры, — ответил он. — Да только говорят ещё, что граф порядки навёл строгие. Никто и пикнуть лишнего не смеет. Все ходят по струнке, ведут себя смирно. Так что нечего бояться.

— Будем надеяться, — Велена прижала к себе ребёнка. — Я всё равно переживаю.

И тут в дверь постучали.

Оба вздрогнули. Гордей переглянулся с женой, потом подошёл и осторожно отворил.

На пороге стояли двое мужчин в тёплых шапках, запорошённые снегом. Они отряхнулись и вошли, вежливо кивнув.

— Доброго дня, — сказал один из них, который был повыше. — Не пугайтесь. Мы из управления деревни. Перепись новоприбывших ведём, всех записываем — кто, откуда, что умеет. Порядок такой.

— Проходите, — пробормотал Гордей.

Мужчины достали толстую тетрадь, уселись за стол.

— Итак, ваши имена?

— Гордей и Велена. Сыновей четверо… — он перечислил их имена.

— Замечательно. А теперь главное. Какими полезными навыками владеете?

Велена смутилась.

— Да какие у меня навыки… — она развела руками. — По дому управляться, еду готовить, шить, и всё. Ну… разве что рисую немного. Но это так, баловство.

Визитёры тут же подняли головы.

— Рисуете? — переспросил высокий. — А работы есть? Покажете?

— Да всего одна и осталась, — растерялась Велена. — Остальное бросить пришлось, когда уходили. Это ж просто увлечение, для души. Краски нынче дороги, самой их сделать непросто…

— Покажите, будьте добры, — настаивал мужчины.

Велена помялась, потом отыскала среди неразобранных пожиток свёрток со своей картиной. Это была небольшая доска, на которой она когда-то изобразила летний луг — цветы, бабочки, синее небо. Незатейливо, но с душой.

Гости переглянулись и закивали.

— Красивая картина. Мы её у вас на время заберём, с вашего позволения.

— А зачем? — насторожилась Велена.

— Графу показать. У нас так заведено: если кто интересным талантом владеет, то он лично решает, что с ними делать.

— В смысле — делать? — Велена побледнела.

— Да вы не пугайтесь, — засмеялся высокий. — Если графу понравится — будете рисовать для деревни. Картины для домов, для таверны, может, для имения. Это будет ваш вклад в общее дело. Граф у нас всем заведует — устройством, бытом, жизнью людей. Вы ведь заметили, какая мебель красивая? — он кивнул на резные спинки кроватей. — Это всё чтобы нашим людям жилось приятнее.

Гордей с женой переглянулись в недоумении.

— Да зачем на это время-то тратить? — не выдержал Гордей. — Картины, резьба…

— Поживёте у нас — поймёте, — ответил мужчина. — Здесь всё по-другому. А вы сами, Гордей, что умеете?

Гордей пожал плечами.

— Да ничего особого. Гончарным ремеслом немного владею. Только у нас в деревне каждый третий это умел, так что вряд ли вам с этого прок будет.

— Гончарное дело лишним не бывает, — тут же ответил высокий, делая пометку.

— Да какой с глины прок? — хмыкнул Гордей. — Посуда хрупкая, бьётся. Чего её лепить, коли из дерева и крепче, и проще?

— Так и спать можно на полу или на земле. А можно — на мягкой перине. Да только на перине-то приятнее, верно? Вот и тут так. Всегда хорошо, когда есть выбор и есть уют.

Гости закрыли тетрадь, поблагодарили, забрали картину и ушли, оставив семью в полном смятении.

Гордей долго смотрел на закрытую дверь.

— Странно всё это, — пробормотал он наконец. — Люди везде беспокоятся, как выжить. Где еды добыть, как зиму пережить, как от жуков отбиться. А здесь думают, как бы покрасивше да поуютнее. Картины, резьба, перины…

— И не говори, — тихо отозвалась жена. — Необычно…

Не успели они опомниться, как в дверь снова постучали.

Гордей открыл — и обомлел. На пороге стоял староста Степан, который всем тут заправлял.

— Здравствуйте, добрые люди! — широко улыбнулся он, входя. — Не серчайте, что без приглашения. Я к каждой новой семье захожу, познакомиться да поздравить с приездом.

— П-проходите, — выдавил Гордей.

Степан уселся, расспросил о дороге, о детях, о том, всё ли по нраву в доме. Общался с ними так, будто встретил старых друзей.

— А нынче вечером на площади праздник будет, — сообщил он под конец. — Приходите всей семьёй непременно! Еды будет вдоволь, напитков всяких. И граф сам пожалует, со своей возлюбленной.

— С возлюбленной? — переспросила Велена.

Степан вдруг замялся.

— Ну… тут я, пожалуй, лишку сболтнул, — он понизил голос. — Скажу по секрету: ходят слухи, что есть у графа избранница. Да только сам он ничего такого не объявлял. Это мы уж сами домыслили. Уж больно они хорошо вместе смотрятся. Пара любопытная, сами увидите.

— Да какие праздники зимой? — удивился Гордей. — Мороз ведь.

Степан только улыбнулся загадочно.

— Этот праздник сам граф устраивает. А коли он за дело берётся — значит, знает, что делает. Приходите — не пожалеете.

Ближе к вечеру, закутавшись потеплее, семья всё же отправилась на площадь.

Народу собралось много — вся деревня, и старожилы, и новенькие, и те самые бывшие разбойники. Посреди площади горели костры, стояли столы, ломившиеся от снеди. А впереди, на возвышении, стоял сам граф Шахтинский. Рядом с ним — черноволосая девушка дивной красоты.

Граф поднял руку, и шум стих.

— Народ! — заговорил он. — Зима выдалась суровая, но мы держимся, и держимся уверенно. А раз так — почему бы и не отдохнуть? Я решил устроить праздник. Чтобы вы не сидели по домам, а повеселились и отдохнули.

Люди встретили его слова радостными возгласами, а Шахтинский тем временем продолжил:

— Может, у нас пока не всё гладко. Но мы идём к лучшей жизни. И мы к ней непременно придём, обещаю. А ещё у нас пополнение! Давайте поздравим новых жителей!

Толпа захлопала. Гордей с Веленой и все остальные новенькие неловко заозирались, чувствуя на себе тёплые взгляды.

— Катарина, — повернулся граф к девушке. — Давай начинать. А то народ уже мёрзнуть начал.

Девушка кивнула и подняла руки над головой. Через несколько мгновений с её пальцев сорвалось сияние. Воздух вокруг неё задрожал, заструился, наполнился силой.

— Ведьма… Она ведьма! — пронёсся по толпе шепоток.

Люди попятились, кто-то прижал к себе детей. Велена ахнула, схватила Гордея за рукав.

Но граф стоял спокойно. Мало того — он положил руку девушке на плечо, прямо в самый разгар колдовства, и хоть бы что.

И Гордей подумал: либо с этим графом что-то не так… либо он невероятно силён. Так силён, что ведьмино колдовство ему нипочём. Все знают, что ведьму трогать опасно.

Над всей деревней медленно вознёсся купол — мягкого золотистого света, тёплый, мерцающий. Он раскинулся над площадью, над крышами, и…

Стало теплеть.

Мороз отступал, снег под ногами оседал. Люди, изумлённо охая, стали стягивать шапки, разматывать шарфы, снимать варежки.

— Вот так! — улыбнулся граф, обводя толпу рукой. — В течение получаса весь снег здесь растает. А потом и лужи уберём, не беспокойтесь. Сегодня вы можете прикоснуться к кусочку лета, посреди суровой зимы. Так что веселитесь! Начинаем праздник!

Гордей стоял, разинув рот, и чувствовал, как лицо ласкает магическое тепло. Дети, сбросив шубейки, уже неслись к столам, где начали раздавать угощение.

Поживёте — поймёте, сказали те люди.

Гордей, кажется, начал понимать…

Я сидел в своём кабинете, закинув ноги на стол, и пялился в окно. За покрытым инеем стеклом всё так же мела нескончаемая метель. Ветер стонал, бросая снег в окно, однако в комнате было тепло, потому что в камине весело потрескивала парочка дров.

Почему всего парочка? Да потому что я встроил в камин один из тех тепловых камней, которые добыл из автобусов.

Праздник вчера вышел славный, народ повеселился на славу, но мне отчего-то было тошно.

Слишком уж всё неправильно в этом мире.

— Чего ты такой мрачный? — раздался голос.

Катарина вошла бесшумно. Чёрные волосы рассыпались по плечам, а зелёные глаза сверкали ярче любых изумрудов. Она прислонилась к косяку и смотрела на меня, чуть склонив голову.

— Да так, — я вздохнул. — Думаю.

— О чём же?

— Об этом мире, — я кивнул на окно. — Не нравится он мне, Катарина.

Она прошла внутрь, села напротив.

— И чем же?

— Странный он. Неправильный. То жуки эти лезут, как по расписанию, будто ими кто-то командует. То техника по всему миру дохнет, и никто толком не знает почему. То зима наступает внезапно. Не должно так быть. Такое ощущение, будто всё вокруг — какая-то бутафория. Чувствую себя муравьём в муравьиной ферме.

Катарина, пока я говорил, всё сильнее выгибала брови. Сначала одну, потом другую, пока они не сложились в великолепную, но очень странную фигуру. Потом долго смотрела на меня, а затем глубоко, как-то по-особенному вздохнула.

— Ты сейчас говоришь прямо как моя наставница, — тихо сказала Катарина. — Она тоже часто такое любила говорить.

Опа. Интересненько.

Я медленно убрал ноги со стола и подался вперёд.

— Так, а теперь давай-ка поподробнее про твою наставницу. Если ты, конечно, не против.

Что-то мне подсказывало, что это может оказаться очень важно.

Катарина пожала плечами, прошла в комнату и долго устраивалась в кресле. Будто тянула время, не зная, с чего начать.

— Да рассказывать-то особо нечего, — начала она. — Когда я была маленькой, жила в обычной деревне. Холодно, голодно, как везде. И я даже не знала тогда, что я ведьма. А потом однажды на берегу реки нашли женщину. Почти мёртвую, еле дышала. Её притащили в деревню.

— Думаю, вы потом об этом пожалели, — усмехнулся я.

— Как сказать. Кто-то пожалел, кто-то наоборот. А я… даже не знаю. До сих пор понять не могу, — девушка тоже усмехнулась. — В общем, только её в деревню принесли, сразу началось. Приглянулась она одному плохому человеку. Он собирался мою будущую выходить, а после взять себе второй женой. Но староста её у него отобрал — мол, сам выхожу. Она и ему приглянулась. А потом и барон тех земель узнал про неё. Велел старосте о ней заботиться и доложить, как очнётся. Себе хотел забрать.

Катарина внимательно посмотрела на меня. А я молчал, ожидая продолжения.

— Тебя не удивляет, что за полумёртвой женщиной такая охота развернулась? — поинтересовалась она.

— Вообще нет, — честно ответил я. — Все ведьмы очень красивые. Это у вас в крови.

Катарина чуть порозовела и отвела взгляд.

— Да, она была очень красивая. И да, в конце концов все поняли, что она ведьма. Но только после того, как она очнулась. Люди барона пришли её забирать, а она отказалась идти.

— Представляю, как выглядел её отказ, — хмыкнул я.

— Верно представляешь. Она убила нескольких солдат одним заклинанием.

Я кивнул. Примерно так я и подумал.

— Ну а дальше понятно, — Катарина помрачнела. — Барон озлобился на нашу деревню из-за этого. Отправил карательный отряд. Мы-то думали, они только за ведьмой пришли, хотели её прогнать, чтоб беду от себя отвести. А она отказалась уходить. Сказала, что защитит нас. Никто не посмел перечить, а когда явились солдаты, мы поняли, что она права.

Голос Катарины похолодел, взгляд как будто подёрнулся инеем — точь-в-точь как окно.

— Солдаты начали избивать всех без разбора. Мужчин, женщин, детей. А она вступилась за всех нас, перебила их и лишь после этого ушла. Но перед уходом забрала меня с собой. Сказала, что видит во мне талант.

— И ты вот так добровольно пошла?

— Получается, что да. Я же была сирота, обо мне никто особо не заботился. К тому же я тогда подумала — вот бы стать такой же сильной, как Николетта! Так её звали.

Девушка вздохнула.

— Странная она была. Часто говорила непонятные вещи. А ещё чаще молчала. О себе не рассказывала ничего, я даже не знаю, откуда она родом, — Катарина пожала плечами. — Могу только сказать, что она явно откуда-то сбежала. Вот и всё.

Я откинулся на спинку кресла и задумался.

Сильная ведьма, которая явилась неведомо откуда. Говорила много непонятных вещей и утверждала, что мир вокруг — фальшивка. Сбежала от кого-то… И сгинула неизвестно куда.

Очень интересно.

— Знаешь, — сказал я, — что мне вчера не понравилось? Когда мы тёплый купол над деревней ставили?

Катарина нахмурилась.

— Что? По-моему, я всё сделала хорошо.

— Ты всё сделала отлично, — успокоил я её. — Дело совсем в другом.

Я встал, прошёлся по кабинету.

— Помнишь, как мы вчера сплетали потоки? Ты давала силу, а я через тепловой камень выравнивал структуру, чтобы температура держалась одинаковая по всей площади под куполом. Но когда купол только развернулся, я заметил одну интересную штуку.

— Какую же?

— Свечение было не таким, как надо, — я повернулся к ней. — Слишком жёлтое, совсем не тот спектр света, который должен быть. Свет должен был быть как у солнца, а он был…

— Как у пережаренного желтка, — фыркнула Катарина. — Я тоже почему-то подумала, что это странно.

— Ну вот видишь. Молодец.

— И что это значит?

— А то, — я понизил голос, — что так не бывает. Не должно быть. Когда такое заклинание работает против естественного или даже какого-то аномального явления — свет будет нормальный. А такой вот свет говорит о том, что явление рукотворное.

Катарина медленно выпрямилась в кресле.

— Погоди. Ты про… про зиму?

— Про неё, родимую, — я посмотрел на метель за окном.

— Ты хочешь сказать, — она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, — что эту зиму кто-то на нас специально наслал?

Я усмехнулся и пожал плечами.

— Ну, — сказал я, — думаю, что очень скоро мы можем это проверить.

Под высокими сводами, теряющимися во мраке, тянулись бесконечные ряды артефактов. Они стояли на постаментах, висели в воздухе, мерцали в нишах — диковинные устройства, чьё назначение понял бы далеко не каждый.

В стены были вмурованы кристаллы, и от них во все стороны расползались светящиеся линии — голубые, лиловые, золотые. Они пульсировали, складывались в сложные узоры, будто живые сосуды. Только струилась по ним не кровь, а сама магия.

По краям зала застыли каменные статуи — безликие фигуры в длинных одеяниях. Над раскрытыми ладонями каждой из них парил каменный шар, медленно вращаясь и испуская тусклое сияние.

В центре зала, у ритуального круга, работали маги, десять человек в одинаковых тёмных мантиях. Из их ладоней в пол стекали потоки энергии — туда, где мерцала широкая светящаяся гладь, похожая на стекло или застывший пруд. По этой глади ползли, то вспыхивая, то исчезая, сложные символы.

Тяжёлые двери в дальнем конце зала отворились, и вошёл герцог Гранн.

Высокий, седовласый, в богатом одеянии, расшитом серебром. Он неторопливо приблизился, надменно глядя на магов, и не произносил ни слова. А те, услышав шаги герцога, склонили головы.

— Отчёт, — бросил Гранн, не утруждая себя приветствием. — Я хочу знать, в чём заключалась вчерашняя ошибка с аномалией.

Старший из магов скинул капюшон, обнажив лысую голову, и выступил вперёд.

— Мы исследовали аномалию, ваша светлость, — произнёс он с поклоном. — И выяснили, что это вовсе не аномалия. Это… мне самому трудно поверить, но это кто-то из местных. Кто-то решил противодействовать нашей стихии.

Герцог приподнял бровь.

— Любопытно… — протянул он. — И каким же образом у этого дикаря это получилось? Наше заклинание безупречно! Оно не даёт сбоев уже много лет.

— Мы не знаем, каким образом, ваша светлость, — лысый маг замялся. — Но… предполагаем, что задействована сила очень могущественной ведьмы.

В зале повисла тишина. Герцог сверлил старшего мага глазами, а затем поморщился, будто уловил какой-то неприятный запах.

— Ведьма? — переспросил он. — Ведьма такой силы — на Брошенных землях?

— Похоже на то.

— Разве такое возможно? — Гранн нахмурился, и в его голосе появилось нечто похожее на удивление — чувство, которое он испытывал нечасто.

— Мы пока не уверены, ваша…

— Я не припомню, чтобы мы отправляли туда кого-то с подобной силой и подобными знаниями, — перебил герцог. — Неприятная ситуация. Это нужно доложить наверх. Случай явно не рядовой.

Лысый маг побледнел.

— В-вы уверены, ваша све…

— Уверен, — герцог шагнул ближе. — Покажите мне это место. Где всё произошло?

Маги переглянулись. Один из них поднял руки, и над полом, прямо из светящейся глади, поднялся шар — небольшой, размером с тыкву. Изображение планеты со всеми материками, морями и горными хребтами.

Маг повёл пальцами — и шар закрутился. Потом вращение замедлилось, остановилось. Изображение приблизилось, ныряя сквозь облака, к серому, заснеженному континенту, полностью отделённому от других водой.

— Вот здесь, ваша светлость, — маг ткнул пальцем. — Эта точка. Поселение на отшибе.

Герцог вгляделся в крошечное скопление огоньков посреди белой пустоши.

— Понятно, — процедил он. — Что ж, проверим. Усильте влияние стихии на это место. Я хочу понять, что это было. Разовая выходка? Или, может, дикарям в руки попал какой-то артефакт? Устройте им максимальную бурю! Посмотрим, как они запоют.

Лысый вернулся в строй, и маги склонились над гладью. Из их ладоней хлынула сила. Над поселением в голограмме начали сгущаться облака.

— Локально повышаю уровень на два деления, — произнёс один из магов.

Циклон над крошечной деревней потемнел, налился синевой. Метель внизу превратилась в настоящую снежную бурю. Маги ждали реакции.

— Никакого ответа, ваша светлость, — доложил старший. — Тихо. Будто и нет там никого.

Гранн прищурился.

— Ждите, — велел он.

И тут внизу, в самом сердце бури, вспыхнуло жёлтое пятно. Маленькое, едва заметное, но оно росло. И не просто росло — оно начало пожирать стихию. Синий циклон вдруг стал растворяться, отступать и таять там, где его касалось жёлтое сияние.

— Что за… — лысый маг осёкся.

Гладь под их ногами дрогнула, символы замерцали быстрее.

— Затраты энергии резко выросли! — выкрикнул один из магов. — Четвёртый резервный накопитель проседает! Вся нагрузка идёт на него!

— Перераспределите между остальными, — приказал герцог. — И давите до последнего! Я хочу увидеть, на что они способны… Уничтожьте этот купол!

Маги усилили потоки энергии. Синий вихрь над деревней сгустился, обрушился всей своей яростью на крошечное поселение, стремясь раздавить наглое жёлтое пятнышко.

Но купол ответил.

В одно мгновение жёлтое сияние полыхнуло — и стало в пять раз ярче и сильнее. И ударило в ответ.

Вспышка ослепила герцога, и он, скрипнув зубами, отвернулся.

Грохот прокатился по залу. Изображение планеты задрожало и на несколько мгновений исчезло. Светящиеся линии в стенах засветились ярче, стены вздрогнули, как при землетрясении. Один из магов вскрикнул и рухнул на пол без сознания, поток его силы оборвался.

Раздался треск. Из двадцати кристаллов, вмурованных в стены, четыре разом лопнули. Осколки брызнули во все стороны, со звоном осыпались на каменный пол. Под потолком вспыхнул тревожный багровый свет.

Протяжно завыла сирена.

— Чрезвычайная ситуация! — закричал кто-то. — Контур рассыпается! Нужно стабилизировать, немедленно!

Маги заметались, пытаясь удержать разваливающееся плетение.

Герцог не двинулся с места. Он не отрывал взгляда от той точки, где только что сияла жёлтая точка.

— Максимальное приближение в точку, откуда пошёл импульс, — приказал он.

— Ваша светлость, контур не выдержит! Мы потеряем…

— Приближение. Немедленно.

Маги повиновались. Изображение ринулось вниз сквозь тающую бурю, сквозь снежную пелену, всё ближе, ближе, к источнику той силы, которая только что едва не разнесла вдребезги их безупречное заклинание.

Они увидели молодого мужчину, который стоял посреди двора у деревянного здания, и смотрел в него. Прямо туда, откуда они на него глядели. Будто он тоже видел их.

И он улыбался.

Изображение мигнуло в последний раз и погасло. Багровый свет залил опустевший контур, сигналы тревоги выли, не умолкая.

Герцог стоял неподвижно, стискивая кулаки.

Это была не случайность.

Не разовая выходка дикарей, наткнувшихся на мощный артефакт. Этот человек намеренно спровоцировал их и заставил ударить в полную силу. А потом ответил так, чтобы они поняли — на Брошенных землях появился кто-то, с кем придётся считаться.

Он понял, что кто-то наблюдает за всеми ними. Понял, что зима — рукотворная, и многие другие вещи, которые дикарям с Брошенных земель кажутся естественными, тоже созданы людьми.

А главное — он не побоялся показать, что обо всём догадался.

В горле герцога Гранна встал ком, и он с трудом сглотнул.

Таких случаев не было уже лет сто. А то и больше. С тех самых пор, когда…

Он помотал головой и велел:

— Стабилизируйте контур. Я иду наверх.

Если этот человек действительно знает — он способен изменить всё. Разрушить то, что выстраивалось столетиями. Обрушить весь порядок вещей.

Действовать нужно было немедленно.

Герцог стремительно направился к выходу.

Я стоял посреди двора, запрокинув голову, и смотрел в небо.

Буря унялась. Только что над деревней бесновался настоящий ад, а теперь всё стихло. Тучи расползались, метель улеглась. Над головой даже проглянул кусочек чистого неба.

Жёлтое сияние ещё дрожало в воздухе, медленно тая. Купол сделал своё дело.

— Что это вообще было? — хрипло спросила Катарина. — Словно на нас сама зима напала!

— Почти, — откликнулся я, не отрывая взгляда от неба. — Только не зима. А кто-то очень ушлый и очень хитрый. И, надо признать, весьма умелый.

Я повернулся к ведьме. Катарина стояла бледная, пошатываясь, и держалась за моё плечо. Выложилась до донышка, бедная.

— Чтобы создать заклинание такого уровня, нужен огромный талант, — продолжил я. — Накрыть стихией целый регион, удержать, а потом ещё и точечно направить… Это серьёзная работа. Мало того — они взяли всю эту мощь в управляемый контур. Понимаешь? Представляю, какие у них там стоят накопители и управляющие контуры…

— Что? — не поняла Катарина.

— Я говорю, они молодцы, вот только артефакторы у них оказались так себе. Не предусмотрели перегрузки. А это, между прочим, азбука. Делаешь мощный артефакт — в первую очередь думаешь о его безопасности. Но, похоже, им это было без надобности. Привыкли, что им никто никогда не отвечает.

— Я ничего не понимаю. Ты, между прочим, обещал рассказать подробности, — Катарина с трудом сглотнула. — На минуточку, я тут как следует выложилась, всю энергию потратила. Я вообще не помню, чтобы хоть раз так выкладывалась.

— Обязательно расскажу подробности, — кивнул я. — Но завтра. Сейчас мне нужно подумать.

Катарина хотела было возразить, открыла рот — но только вздохнула. Слишком устала, чтобы спорить.

Я подхватил её под локоть, довёл до кресла, что стояло тут же, во дворе, и помог сесть. Она откинулась на спинку и прикрыла глаза.

А я снова посмотрел в небо.

И поймал себя на том, что улыбаюсь.

Почему? Да потому, что я только что получил ответ.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.