Особых изменений конструкция судна не претерпела.

Как сказала принцесса, артефакторы побоялись, что могут повредить магический предмет чрезмерным вмешательством, потому доработка была по большей части косметической, если не считать установку Слезы Эрны.

И это было заметно. Бродя по палубе вместе с Катариной, командир не смог не обратить внимания на доски, которые сияли, будто новенькие. Оказалось, что верхний слой деревянного покрытия по всему корпусу и в трюме соскоблили, а затем прошлись пропиткой и лаком.

Помимо этого, замене подверглись все снасти и паруса, а на верхушке мачты гордо развевался флаг с гербом королевства — морским змеем.

Надстройка на корме обзавелась новым симпатичным фальшбортом по пояс, представлявшим собой резную балюстраду, а рядом с рулевым колесом, прямо из досок, торчал металлический рычаг, отвечающий за набор высоты.

Внизу на палубе вместо изношенной и почерневшей от копоти дровяной печи под навесом теперь стояла новенькая плита с нагревательными артефактами. Напротив неё разместился деревянный кран. Его стрела, обмотанная просмолённым канатом, возвышалась над фальшбортом, а рядом на полу лежала большая платформа с цепями для переноски грузов с земли.

На носу практически ничего не изменилось: почищенная и отремонтированная баллиста, рядом с которой обнаружился Леопольд, осталась на месте, а недалеко от неё появился приколоченный к полу ящик, забитый болтами.

Осмотрев всё снаружи под подробные рассказы спутницы, будто это она непосредственно занималась ремонтом, парочка открыла люк и спустилась по крутым ступенькам в трюм.

Помня своё прошлое посещение, Зефир ожидал, что тут будет темно, душно и тесно. Однако реальность оказалась другой: ближе к носу перегородку из кривых досок, за которой находился склад, заменили на приличную деревянную стену. Вместо грязных и убогих нар по бокам появились узкие двухъярусные кровати, а на стенах висели магические светильники. К тому же мастера явно что-то сделали с вентиляцией, отчего прежняя духота ушла.

Позади, в кормовой части, провонявшая будка гальюна превратилась в отдельную каморку с плотно закрывающейся дверью. Внутри теперь стоял керамический трон, а ещё здесь наконец ничем не пахло. Справа от небольшого помещения была расположена пустая клеть с новенькими металлическими прутьями.

Из камеры выгребли все тряпки и убрали кандалы, отполировали доски и повесили светильники. Однако, кроме странного узкого шкафчика до потолка, прикреплённого к корме, а также небольшого ящика, стоящего рядом на полу, там больше ничего не было.

— А это что? — указал рукой командир на бывшую тюрьму.

— Сердце корабля, — улыбнулась Катарина и подошла к стене, где висел ключ.

Она взяла его, отперла решётчатую дверь и, зайдя в клеть, поманила за собой парня.

Зефир не пошёл сразу к ней и для начала решил проверить защиту этого «сердца». Он встал у новеньких прутьев и взялся за них, а затем потянул в стороны. Раздался скрежет, а металл под пальцами начал моментально гнуться.

Молодой человек тут же отнял руки и смущённо посмотрел в сторону, как это обычно делал енот.

— Зефир! — послышался возмущённый голосок принцессы. — Ремонт же только был!

— Хотел убедиться, что защита хорошая, — неловко произнёс он, кинув на девушку виноватый взгляд.

Вид у Катарины был негодующий и несколько ошарашенный.

— В походе я присматривалась к тебе, — вдруг произнесла она серьёзным тоном. — И по моим наблюдениям ты можешь спокойно медвежуть забороть на одной голой силе. Не знал, что ли?

— Никогда не задавался вопросом, кто сильнее, — почесал затылок командир и задумался.

В принципе, проверить себя таким образом было можно. Да и звучало интересно. Главное в этом деле не попасть монстру под когти — слишком уж они острые.

— Хватит представлять, как мучаешь бедных медведей-мутантов, — хмыкнула собеседница и подошла к ящику, наклонилась и откинула крышку. — Тут у нас накопители.

Зефир ненадолго задержал взгляд на подтянутой попе и подошёл, заглянув внутрь. Накопителей, похожих на огранённое белое яйцо из кварца, было немного — всего три. Но зато каждый из них оказался размером с кулак.

— Тестов не было, поэтому ещё неясно, на сколько дней полёта хватает одного, — заметила Катарина. — Однако на три месяца использования можно рассчитывать точно. Возможно, больше.

Командир кивнул и глянул на шкафчик, спросив:

— Слеза?

— Не только, — спутница подошла и открыла деревянную дверцу этой вытянутой коробки.

Внизу было пусто, а ближе к потолку находились две полки. Первую занимала подставка с «яйцом», которое охватывали странные металлические лепестки по бокам и сверху — сейчас они находились на небольшом расстоянии от поверхности накопителя, кроме того, что был наверху.

К этой конструкции крепилась некая сложная механическая система, отдалённо похожая на коромысло, с кучей шестерёнок, рычагов и, Бойня знает, чего ещё, уходивших через отверстие на вторую полку, а затем дальше в потолок.

Зефир ничего в этом не понимал — просто отметил как факт и обратил внимание на лепестки. Их внутреннее покрытие оказалось из какого-то странного розовато-золотого материала, внешнее — из чёрного металла.

Более того, от каждого лепестка вверх шли тонкие чёрные отростки, которые сливались в один толстый и вели на вторую полку, где, по-видимому, входили в небольшой чёрный ящик, а следом выходили из него к потолку, ветвясь в стороны.

Зефир посмотрел наверх. Раньше он не обращал внимания, но перекрытия над головой в месте стыка со стеной оказались покрыты этими же самыми отростками, которые опоясывали судно и тянулись к носу.

— Эфирод, что ли? — блеснул знаниями командир.

— Да, — улыбнулась принцесса и пояснила: — Лучший по проводимости металл — розовое золото. Это сплав из меди, серебра и, собственно, золота. Но у него есть существенный недостаток — потери энергии. Поэтому сверху делают покрытие из эфирода. Самое лучшее магическое решение на сегодняшний день.

Последнее прозвучало гордо и дорого.

— А в чёрной коробке Слеза?

— Да, — кивнула девушка. — Эти лепестки на накопителе передают энергию в Слезу, которая и заставляет корабль левитировать. К примеру, если прижать ещё один лепесток, то мы взлетим ещё выше.

— А прижимают тем рычагом у рулевого колеса? — поинтересовался парень.

— Именно, — удовлетворённо ответила Катарина. — Но механизм очень хрупкий, поэтому относиться к нему надо бережно.

— Ясно, — задумчиво проговорил юноша, прогоняя в голове возможный сценарий.

Регулировать подачу из накопителя можно было и руками в случае поломки, однако для этого кому-то пришлось бы постоянно находиться в трюме.

— Пойдём, — взяла его за ладонь собеседница и потянула на выход. — Ты ещё каюту капитана не видел в надстройке.

Поднявшись вслед за ней наверх, командир быстро огляделся. Экипаж у судна был небольшой — всего десяток человек, все из охраны принцессы. И бедняги не знали, куда девать глаза.

Одни отворачивались, другие — возводили очи к небу и фальшиво насвистывали, третьи изображали бурную деятельность, лишь бы не смотреть в их сторону.

И да. Сам юноша тоже не понимал, отчего Катарина так себя ведёт. Он вообще думал, что произошедшее в поместье было просто развлечением с её стороны. Без обязательств, без ответственности.

Во всяком случае, именно так она держалась. Поначалу. И почему теперь всё кардинально поменялось — было для него загадкой.

Нет, девушкой она была красивой и с характером, который ему, честно говоря, нравился. Но слишком уж их союз был бы проблемным для Бессовестного Енота.

Парочка меж тем достигла каюты, и его провожатая зашла первой. Стоило Зефиру попасть внутрь, как принцесса отпустила его и обвела помещение руками:

— Ну как тебе?

Он прошёл чуть вперёд и огляделся.

Слева стоял письменный стол, недалеко от него расположилась парочка сундуков. Окон нигде не было, а ровный свет давали магические лампы. Справа находилась огромная двуспальная кровать, которую, по-видимому, позже предстояло заменить на несколько лежанок для себя и друзей.

Вот, в общем-то, и всё убранство.

Позади послышался звук закрываемой двери, и парень обернулся. Катарина с хищным лицом и горящими глазами медленно надвигалась на него, по пути развязывая завязки доспеха. Через мгновение она уже скинула его с себя, растрепав волосы, а следующим на пол полетел поддоспешник.

Девушка оказалась напротив юноши в полурасстёгнутой рубашке, которая едва прикрывала её высокую и красивую грудь.

Зефир замер, наблюдая за ней, а на его лице начала сама собой появляться та самая дебильная улыбка, которой он пугал Ночку.

Видя его реакцию, в глазах красноволосой всё интенсивней плясали черти, а затем она вдруг подняла руку и толкнула его.

Парень упал прямо на кровать, и буквально через секунду принцесса оседлала его. Она наклонилась и потянулась поцеловать командира, когда вдруг прозвучало очень тихое и пошлое хихиканье.

Катарина замерла в паре сантиметров от его лица.

Прошло несколько секунд тишины, и она недоумённо проговорила:

— Послышалось, наверное, — и коснулась губ Зефира.

…

— Вижу их! — прозвучал приглушённый голос Леопольда из-за двери.

Девушка, которая только что лежала на плече у Зефира и осыпала его поцелуями, мигом подскочила и начала быстро одеваться, пока парень её рассматривал.

Нежная спинка, на которую падал алый водопад волос, узкая талия и шикарная подтянутая попа.

— Ты долго ещё валяться будешь? — обернулась она к нему возмущённо, воюя со штанами, которые не хотели натягиваться.

Пришлось вставать. Выкрик товарища подразумевал, что они добрались до отступающего обоза, а принцесса как раз хотела забрать оттуда самых тяжёлых, чтобы быстрее доставить их до столицы. Да и предупредить бы людей не мешало, что можно уже не загонять лошадей и спокойно направляться в Солинград.

Парень вышел из каюты после Катарины, поспешившей на надстройку. Корабль как раз начал довольно быстро опускаться, и та крикнула:

— Лев! Убить нас хочешь⁈ Нежнее дёргай ручку!

Спуск сразу же замедлился и стал плавным, а Зефир под крайне любопытными взглядами временных матросов, которые те пытались маскировать, пошёл вслед за ней.

Наверху, кроме Льва, обнаружился Леопольд, стоящий у фальшборта, и Брут, отиравшийся около рулевого колеса. Видимо, мохнатый всё ещё не потерял надежды, что ему дадут порулить.

— Спускайте паруса! — раздался зычный голос главного охранника принцессы.

Экипаж засуетился, и пара человек полезли на мачту, пока другие помогали им с палубы, взявшись за канаты.

Корабль начал замедляться, и Зефир подошёл к чернявому.

Внизу на несколько километров растянулась вереница остановившегося обоза, и маленькие фигурки с каждой секундой становились всё больше. Флаг на судне присутствовал, потому люди на земле не были враждебно настроены — знали, что свои.

Прошла ещё минута плавного снижения, и вскоре Гордость Моревии — именно такое название получило обновлённое судно — замерло в поле в метре от поверхности.

— Пойдём, Лев, — махнула рукой Катарина и направилась на палубу.

— Спускайте подъёмник, — громко крикнул черноволосый крепыш и уже было направился за своей госпожой, как вдруг остановился.

Мужчина развернулся к еноту, который стоял рядом с рулевым колесом и невинно хлопал ресницами, и строго произнёс:

— Не трогай ничего.

Мохнатый закивал, а Лев, удовлетворившись, ушёл. И как только его спина исчезла на лестнице, зверь сразу же потянулся к рычагу.

— Брут, завязывай… — посмотрел на енота командир.

Тот забухтел, но лапы убрал, а Зефир повернулся в сторону обоза, заинтересованно глядя на людей, вышедших встречать гостей.

Впереди тройки человек шёл темнокожий брюнет возрастом около пятого десятка. Вместо правой руки у него болтался пустой завязанный рукав.

Увидев его, юноша выдохнул.

Это был папа Веселины. Он, оказывается, руководил отходом раненых, а Зефир не догадался уточнить и подумал, что тот погиб.

К нему вышла принцесса в сопровождении Льва — они не стали дожидаться подъёмника и просто спрыгнули вниз.

Примерно полчаса спустя вся палуба и трюм превратились во временный лазарет — и это только сорок пять самых тяжело пострадавших. Среди них ходило двое клановых целителей — они-то и поддерживали жизнь. Более того, зелья в обозе давно кончились, поэтому Катарина отдала свои и те, что были у её людей.

Командир тоже не остался в стороне и, захватив заплечную сумку, зашёл в гальюн. Там он быстро смотался к Лакомке, откуда выгреб практически все эликсиры, и вернулся.

Положив три десятка бутыльков в небольшую котомку, юноша открыл дверь и столкнулся с одним из охранников принцессы. Тот посмотрел на него ошалелыми глазами — всё же молодой человек вышел из туалета с заплечной сумкой и бренчащим мешком в руке, — но промолчал.

Парень меж тем не стал задерживаться, подошёл к одному из целителей — тот бродил в трюме среди стонущих раненых, словно свежеподнятый мертвец, — и молча передал зелья, а затем поднялся наверх и вернулся на надстройку.

Все дела на земле они закончили, поэтому вскоре корабль начал набирать высоту и направился в сторону столицы. А ранним утром следующего дня с палубы можно было рассмотреть быстро приближающиеся стены Солинграда и гигантскую гладь воды за ним. Путь к Небесному Зеркалу занял у товарищей в составе армии примерно две недели, обратный был преодолён за два неполных дня. Чудовищная разница.

Приземлились они не в порту, как можно было сначала предположить, а прямо в королевском парке, рядом с Розовокаменным дворцом. На том самом месте, где недавно случилось сражение с мятежными аристократами.

Стоило им опуститься, как судно сразу же окружил десяток стражников, а со стороны здания довольно резво выбежал крупный мужчина в позолоченной кирасе и с шикарными бакенбардами. Вскоре на корабле и вокруг началась суета. Впрочем, товарищей она не затронула — принцесса отпустила их сразу. Все пожитки у них были с собой, поэтому, не задерживаясь, парни спрыгнули с борта на землю, шуганув нескольких воинов, и рванули в поместье.

Дом встретил их бурей эмоций. Зефир не сообщил, а домочадцы не могли знать, что друзья вернутся на летающем корабле, потому появление команды вышло неожиданным.

Когда радость от встречи немного улеглась, Варна, Лиса и Эден стали мучить молодого человека вопросами, и главным среди них был: не закончилась ли война?

Вот только ничего хорошего он им рассказать не мог. После разговора с принцессой и участия в бою масштаб довлеющей над Моревией катастрофы оказался очевиден. И командир без прикрас поделился своими выводами, попросив не отменять план с нанятым для бегства кораблём.

Что касалось непосредственно друзей и их участия в войне, то тут всё было странно. Катарина забрала их у пана Лукаша, довезла до города и отпустила домой. Однако обязанности по защите страны с них никто не снимал. Единственное, что сказала девушка на прощание, — чтобы Зефир никуда не исчезал в ближайшее время.

Скорее всего, в течение этого срока их судьба должна была окончательно решиться, и юноша решил добросовестно находиться в поместье.

Так прошло две недели.

За это время парня навестила Марика. Девушка искренне радовалась, что с ним всё хорошо, но на её подавленный вид было больно смотреть.

Новости о том, что случилось на берегу Небесного Зеркала до Саблекота, естественно, уже дошли, и это сильно сказалось на рыжеволосой.

У них состоялся недолгий разговор, в результате которого командир узнал потери её клана.

Они были действительно ужасными: из сотни с небольшим воинов выжил каждый пятый, и половина из них оказались серьёзно ранены. Все эти люди были не безликими фигурами, а её друзьями и родственниками, отчего состояние девушки становилось понятным.

Когда Марика засобиралась, Зефир не стал её удерживать. Как подбодрить девушку, он не знал, и вряд ли рыжей была нужна его жалость.

Между тем ситуация в городе становилась всё нервознее. Сведения о тяжёлой битве, которыми поначалу обладали только избранные, уже просочились в народ. И теперь по всей столице ходили слухи один страшнее другого, а цены буквально на всё моментально взлетели в несколько раз, так что даже командир это заметил.

К тому же, как Катарина и говорила, король объявил рекрутский набор по всей стране. Не всеобщий, примерно сорок человек с каждой тысячи. Но всё равно цифра была огромной — где-то двести тысяч рекрутов.

Правда, впечатляющей она была только на словах. Что сделают с такими воинами из бывших крестьян и ремесленников профессиональные войска противника и мутанты, даже представлять не хотелось.

А они сделают.

Недавно стало известно, что армия рюгенгордцев вторглась в Гильдейский Союз и сейчас лютует на территории соседа. Вероятно, противник разделил силы у Восточного Порта, отправив часть на лодках через озеро, а другую — по земле. И когда они закончат с союзом, то обратят свои взоры на Моревию.

В общем, всё было плохо. Настолько плохо, что если Матеушу не удастся заключить мир, командир решил дезертировать, забрав своих. Как ни посмотри, не стоило это королевство жизни его близких.

Зевнув, Зефир потянулся. Сегодня началась третья неделя ожиданий. По сути — отдыха.

Юноша поднялся с кровати и глянул на механические часы — утреннюю трапезу он точно проспал, но особо не расстроился по этому поводу. Натянув штаны и рубашку, парень отправился в купальню. Закончив с умыванием, он спустился на кухню и приготовил себе завтрак.

А дальше командир призадумался, не особо понимая, чем себя занять. Тот же Леопольд такой проблемы не испытывал, уделяя всё своё время Стреле и Ладе, которые снова стали людьми в спокойной обстановке.

Мохнатый, судя по одухотворённой морде, тоже отыскал себе какое-то интересное занятие. Один лишь Зефир маялся от безделья.

Внезапно в прихожей раздался стук, и парень направился ко входу. Открыв дверь, он несколько недоумённо уставился на красивую синеволосую женщину лет тридцати пяти — сорока. Она была одета по искательской моде: в коричневые штаны, чёрные сапожки и рубашку, а в длинных волосах красовалась пара косичек.

По бокам от неё стояли двое мужчин. Первый — брюнет возрастом около третьего десятка с серьёзным лицом. Командир его, к слову, знал. Это был Марко из компании живой шляпки. Второй — незнакомый лысый, как коленка, здоровяк — рыжебородый и усатый.

Молодой человек моргнул пару раз недоумённо и уже хотел было обратиться к Марко, когда женщина заговорила:

— Привет, Зефир, приятно наконец увидеть тебя своими глазами. Ты действительно красавец.

Голос был грудным и приятным, а командир тем временем замер, соображая. Через миг его наконец осенило.

— Тимея! — удивлённо воскликнул он, по-новому рассматривая гостью.

У группы шляпки получилось добраться до колодца. Вот только, судя по их составу, не без потерь. Якаба, того блондина, состоявшего в паре с красным кружевным халатом, с ними не было. Как, собственно, и самого халатика.

— Да, такая я вот на самом деле, — гордо задрала подбородок синеволосая и крутанулась вокруг своей оси, весело рассмеявшись.

— Проходите, — улыбнулся молодой человек и посторонился.

Они разместились в гостиной. Зефир занял кресло, а Марко устроился на диванчике вместе с Тимеей, приобняв ту за талию. Видимо, метил территорию перед командиром.

Правда, тому было всё равно: у него своих проблем в отношениях хватало, и флиртовать ещё и со шляпкой он не планировал.

Лысый бородач, которого величали Мироном, тем временем разместился отдельно и выглядел хмурым. Да и вообще, что он забыл в искателях, которые штурмовали глубины зоны, Зефир не понимал — рыжий ощущался чуть сильнее обычного человека и на роль серьёзного авантюриста не годился.

— На самом деле мы зашли попрощаться, — вдруг проговорила Тимея. — Ну и лично поблагодарить, конечно. То, что ты для нас сделал, — бесценно.

Парень только отмахнулся. Находка колодца произошла совершенно случайно, и единственное, что от него потребовалось, — дойти до доходного дома и рассказать о ней.

— Куда вы теперь? — спросил командир.

— Не знаю, — пожала плечами собеседница и добавила, поморщившись: — Куда-нибудь подальше от войны и зоны. Хватит с нас приключений и риска. Мы и так чуть все не полегли в походе к колодцу.

— Да… — сочувственно протянул парень. — Жалко, конечно, ваших товарищей.

— Ты о Якабе, что ли? — вздёрнула бровь Тимея. — Жив он, просто сбежал.

Зефир непонимающе посмотрел на неё. История была какой-то странной: зачем блондину сбегать? Если только он их не ограбил или не сделал ещё какую-нибудь гадость.

— А Мира? — поинтересовался молодой человек о судьбе кружевного халата.

Теперь уже женщина, да и Марко недоумённо уставились на командира. Зефир тем временем совсем растерялся от таких взглядов. Ну не привиделся же ему красный кружевной халат?

Юношу вдруг пробрало. Вполне возможно, что те креветки-монстры, которые напали на них ночью, не только кошмары насылали, но и галлюцинации.

Тимея меж тем указала пальцем на лысого, сидевшего невдалеке. Командир перевёл взгляд и оглядел рыжебородого мужчину. Тот выглядел смущённо, а ещё почему-то приподнял руку на уровень груди ладонью вперёд.

Через мгновение парня осенило:

— Ты Мира, что ли⁈ — выпалил он.

— Ага, был, — пробасил лысый здоровяк и обиженно добавил: — Якаб, увидел меня и… сбежал. Но кто ж знал-то, что я таким окажусь?

Последнее прозвучало растерянно, и Зефир припомнил: люди, превращённые в вещи в Штюрмарке, теряли память.

Тем не менее это не отменяло чувства полнейшего офигевания, которое он сейчас испытывал. Ему даже стало жалко Якаба…

Ещё немного пообщавшись с Зефиром, гости попрощались и ушли — начинать где-то новую жизнь. И юноша сомневался, что когда-либо увидит их вновь. Однако история о неудачливом Якабе навсегда впечаталась ему в память.

Мотнув головой над превратностями судьбы, командир уже хотел было пойти в библиотеку — взять что-нибудь почитать, когда в дверь опять постучали.

Далеко ходить не требовалось. Парень сделал пару шагов и дёрнул за ручку. На пороге оказался мужчина в кожаном жилете с извивающимся змеем — королевский гонец.

— Глава Зефир, — уважительно поклонился он, удивив командира тем, что знал его в лицо, а затем протянул конверт.

Приняв корреспонденцию и поблагодарив вестового, юноша закрыл дверь и вскрыл письмо. Внутри оказалось личное приглашение на аудиенцию к Матеушу Любомирскому на завтрашний полдень, адресованное ему лично и отчего-то Бруту.

Это значило, что безмятежная жизнь, которую он вёл последние две недели, закончилась.

Вздохнув — идти к королю не очень-то хотелось — Зефир осторожно свернул бумагу и направился в библиотеку.

У него всё ещё оставался свободным целый день, прежде чем события завертятся.

…

— О, вот и наши герои! — поднялся из-за стола рядом с большим панорамным окном молодой мужчина.

У него были короткие красные волосы, которые венчала корона в форме свернувшегося змея. Дорогой голубой камзол с золотистой вышивкой сидел на нём, как влитой.

Он вышел вперёд, протянув в стороны руки, точно радушный хозяин. Его лицо сияло гостеприимной улыбкой, но в глазах было мертвенно пусто.

Зефир мысленно содрогнулся от этого взгляда, но виду не подал и первым прошёл в комнату, куда их с мохнатым проводил слуга.

Помимо хозяина кабинета, слева на диванчике расположился бородатый и седой мужчина в синей робе и с уродливым шрамом, рассекшим бровь, — канцлер Годемир Вишневецкий. Справа стояла, скрестив руки под грудью, Катарина в лёгком белом платьице до колен. Волосы девушка убрала в высокий хвост, а лицо не выражало никаких эмоций, хотя юноше и было заметно, что она крайне недовольна.

— Ваше Величество, — пройдя в центр комнаты, проговорил командир и склонил голову. Затем он поочерёдно поприветствовал оставшихся: — Ваше Высочество, Ваше Сиятельство.

Рядом коротко затявкал енот, проделав то же самое. А Зефир испытал гордость за мохнатого: его вчерашние нравоучения не прошли даром и не выветрились из маленькой черепушки.

— Тебя же Брут зовут, да? — тем временем заинтересованно спросил монарх, вперившись своими рыбьими глазами в зверя.

Енот в ответ согласно кивнул.

— Расскажи мне подробнее об артефакте, которым ты помог выиграть бой. И что с ним сейчас?

Мохнатый глянул на Зефира и, получив от него едва заметный знак — тот медленно прикрыл веки, — гордо выпятил грудь и торжественно затявкал.

Речь Брута не продлилась долго. И как только он закончил, командир уже собрался переводить, когда улыбка пропала с лица короля и тот холодно спросил:

— А человеческим языком можно?

Первой мыслью Зефира было спросить: «Ты идиот?». Но, слава Бойне, юноша этого не ляпнул. Да и говорить ничего не потребовалось, потому что внезапно за них вступилась Катарина:

— Матеуш, он енот, не требуй невозможного. И этой ракушки уже нет, поэтому не нужно возлагать на неё надежд.

— Это так? — вперился мертвенный взгляд в мохнатого.

Зверь шумно сглотнул и кивнул.

— Жаль, жаль, — опять засияла наигранная улыбка на лице короля.

— Нам придётся справляться своими силами, — сказала принцесса. Она подошла к брату, взяла за руку и нежно посмотрела на него. — Учитывая все обстоятельства, я всё ещё предлагаю попробовать заключить мир с рюгенгордцами, пока мы в выгодном положении.

Матеуш молчал, вперившись в девушку своими рыбьими глазами.

— Ты же видел отчёт, который подготовил Годемир совместно с кабинетом министров, — осторожно произнесла Катарина. — Если всё продолжится в том же духе, через три месяца у девяноста пяти процентов твоих подданных не будет возможности приобрести хлеб, он будет золотой. Через шесть месяцев — его не сможет купить никто, потому что в стране не останется ни зёрнышка.

— Я видел отчёт, — король резко освободил свою ладонь из рук сестры. — У нас есть резерв на такие случаи, к тому же скоро будет посевная.

Принцесса никак не показала, что её обидело демонстративное действие брата, и настойчиво, с жаром продолжила убеждать его:

— Королевские амбары полны только на четверть. Проблема с продовольствием появилась не вчера, и мы всеми силами пытались сбить рост цен, выпустив на рынок дополнительные объёмы. С урожаем всё тоже негладко: рекрутский набор сократит и так скудные будущие посевные площади примерно на треть, возможно даже больше. Матеуш, мы на пороге страшного голода.

— Вы с Годемиром сгущаете краски! — повысил голос король и стрельнул в канцлера глазами. — Мы всегда можем закупить недостающую провизию у наших торговых партнёров!

На этот раз Зефир наконец различил эмоцию, занявшую пустоту во взгляде у брата Катарины. И это была злость. Нет, даже что-то похуже — лютая ненависть.

— Матеуш, послушай, — с мольбой в голосе проговорила девушка. — Это не выход. Наши ближайшие соседи лежат в руинах, а на их территории хозяйничает неприятель. Везти пшеницу из Зеегарда слишком дорого, да и не покроет она нужные нам объёмы, просто продлит агонию. Пожалуйста, брат…

Принцесса с надеждой смотрела на короля, как и канцлер, пока тот молча рассматривал их.

Командир же хмурился. Дело было не только в еде. Он не понимал, как Матеуш собирался побеждать армию мутантов.

Закидать трупами? Так люди не безмозглые болванчики. Когда они поймут, что выиграть невозможно, то просто побегут. Не было у королевства ресурсов на эту войну.

— Из Вальдмарской Республики, ставшей провинцией новой империи, недавно пожаловал посланец, — тем временем продолжила Катарина, пытаясь развить успех. — Они хотят переговоры.

Тут же бесстрастное лицо её брата исказилось в гримасе ненависти, и он прорычал:

— За моей спиной⁈ Хотите отнять мою заслуженную победу⁈ Делаете всё, чтобы показать, что я ни на что негоден! Ненавижу!

В следующую секунду он обернулся к столу, да так резко, что его корона слетела, и схватил кинжал. А следом попытался пырнуть клинком сестру.

Зефир опешил — не такой аудиенции он ожидал. Но тело действовало быстрее разума, и через миг он уже был между Матеушом и девушкой, выхватывая кинжал и прикрывая собой принцессу.

Король вскрикнул и схватился за запястье — командир действовал не самым нежным образом. Хорошо, что хоть у Зефира хватило выдержки и ума не двинуть ему.

Обескураженное лицо Матеуша искривилось в гримасе гнева. Он повернулся к двери и закричал:

— Стража! Схватить их! — потом его безумный взгляд вперился в командира, и король прошипел, точно змея: — Всему твоему клану конец! Я вас всех четвертую!

Зефир начал моментально закипать — изнутри попёрло что-то чёрное и злое, готовое в любой момент вырваться на свободу и затопить комнату кровью.

Внезапно парню на шею легли две тёплые ладошки, и до ушей донёсся приятный голос:

— Спокойней, спокойней. Я всё решу.

Это кое-как привело молодого человека в чувство. Тем временем принцесса уже вышла вперёд и оказалась напротив своего брата.

Она пристально на него посмотрела и неожиданно сорвалась с места, показывая скорость на уровне второй эволюции.

Мгновение — и девушка уже была за его спиной, взяв изящной рукой шею Матеуша в захват. Тот вцепился в сестру и захрипел, пока та душила его, нежно приговаривая:

— Спи. Спи спокойно, мой любимый братец. Пусть мама с папой встретят тебя там.

Прошло секунд десять, и король Моревии окончательно затих, испустив дух, а Катарина осторожно опустила его на пол и начала гладить по покрасневшей щеке.

Лютая ненависть после того, что разыгралось на глазах Зефира, забилась в угол и не отсвечивала. Сам парень стоял с открытым ртом и переводил беспомощный взгляд на присутствующих в комнате.

Енот тоже раззявил пасть и съёжился, наблюдая круглыми глазами за происходящим. Один Годемир так и остался спокойно сидеть на диване.

Лицо мужчины осунулось, а борода, в которой раньше проскальзывали невыцветшие волосы, стала окончательно седой. За какие-то мгновения он постарел на много лет.

— Это был должен сделать я, — вдруг проговорил канцлер.

— Я бы не простила тебя никогда, — подняла на него взгляд девушка, продолжая гладить брата по щеке.

— Моя жизнь мелочь в сравнении с процветанием Моревии, — проронил Годемир, поднявшись. — Пойду, позову Льва, чтобы убрал тут.

Катарина провела последний раз рукой по побледневшей коже и тоже поднялась. Она посмотрела на стоявшего словно истукан командира и произнесла:

— Спасибо за тот совет, без него я бы не решилась, — затем из её глаз полились ручьём слёзы.

…

Девушка всё ещё изредка всхлипывала, а Зефир стоял и, обняв, гладил принцессу по спине.

Никто не решался их тревожить.

Лев со своими помощниками, явившийся по первому зову, уже вынес тело короля. Годемир, ни на кого не глядя, шаркающей походкой направился следом.

Зефира и Катарину тут же укутала гулкая тишина. Казалось, что весь дворец в один миг вымер, пока он успокаивал уткнувшуюся ему в грудь девушку.

Ну и Брут, конечно же, находился рядом, тихо пристроившись в углу. Мохнатый всё ещё был в крайне ошарашенном состоянии и периодически опасливо косился на принцессу.

Не сказать, что Зефир его не понимал. Однако, в отличие от енота, он знал подоплёку событий и, хотя его отношение к поступку девушки было крайне противоречивым, прекрасно осознавал, почему эта трагедия произошла.

Матеуш был болен. Он бы ввергнул страну в пропасть. Более того, осуществил бы свою угрозу в отношении Бессовестного Енота, потому-то командир и не осуждал принцессу.

Она сделала это в том числе и для него.

Всхлипнув последний раз, красноволосая внезапно отстранилась и утёрла покрасневший нос. Заплаканные глаза посмотрели на парня, и девушка мягко произнесла:

— Иди, я загляну к тебе завтра и, если захочешь, мы поговорим.

Зефир прикрыл глаза в знак согласия и, кликнув Брута, который тут же появился у него на плече, развернулся и зашагал на выход. Открыв дверь, он столкнулся с дежурившим рядом крупным мужчиной в позолоченной кирасе и с шикарными бакенбардами и кивнул ему.

Тот отзеркалил жест, и парень двинулся к лестнице. Проводник ему не требовался — дорогу он запомнил, и вскоре оказался внизу, а затем и за пределами дворца.

В голове бродили многочисленные мысли, пока командир неспешно шёл домой, рассматривая город. Он казался юноше совершенно не тем, каким он его запомнил. Многие лавки, магазинчики и таверны были закрыты. Встречающиеся на пути люди гораздо меньше улыбались, и даже погода оказалась пасмурной.

Будто бы все были в ожидании чего-то плохого…

С плеча вдруг заговорил молчавший всё это время енот. Командир выслушал его и заметил серьёзным тоном:

— А ты думал, что с тобой шутили, когда обещали сделать коврик?

Брут заёрзал, а затем невнятно тявкнул что-то.

— Вот поэтому я и прошу тебя хотя бы не попадаться, — вздохнул парень.

Енот сильно испугался этой стороны Катарины и, видимо, понял, что шутками там и не пахло. Это, конечно, было замечательно, но Зефир очень сомневался, что урок задержится в маленькой черепушке надолго.

Будто подтверждая его мысли, с плеча раздалось тихое попукивание и сразу же завоняло.

— Брут! — начал размахивать руками командир, сгоняя с себя мохнатую вонючку.

По возвращении домой командир созвал экстренный совет. Он пригласил всех взрослых членов клана в свой кабинет на третьем этаже — туда, куда сам крайне редко заглядывал.

Скрывать произошедшее он от них не планировал, и ему срочно требовался свежий взгляд — откуда можно ждать других неприятных сюрпризов.

Все побросали свои дела и быстро собрались, а Зефир, усевшись за стол посреди комнаты, коротко обрисовал ситуацию и внимательно обвёл взглядом присутствующих.

Лиса и Леопольд выглядели пришибленно — они явно не ожидали такого поступка от Катарины. Хвоя поражённо присвистнула, однако она повидала всякого, поэтому таким вещам особо не удивилась, как и Варна.

Но самым ошарашенным оказался Эден. Он глупо уставился на Зефира и вид имел такой, будто ему всё послышалось. Правда, нужно отдать парню должное: через несколько секунд тишины чудовищный алхимик пришёл в себя и первым, пусть и косноязычно, задал один из самых важных вопросов:

— А она нас не того после этого?

Командир считал, что знал принцессу хорошо. Но сейчас, когда увидел новые грани её характера, начал сомневаться в своих выводах, поэтому промолчал.

— Не думаю… Кажется, она это заранее спланировала и хотела, чтобы Зефир присутствовал, — протянула Варна задумчиво и поинтересовалась у него: — У вас там ничего такого на корабле не случилось?

Пришлось рассказывать. Про совет, который он дал принцессе на палубе, а после наводящего вопроса от наставницы Лисы ещё и об активностях в каюте.

От таких откровений в комнате повисло молчание.

— Слушайте, — вдруг взяла слово Хвоя, — меня тут одну напрягает, что наш глава так близко сошёлся с монаршей особой нашего же королевства?

— Как будто у него был шанс не попасть в её сети, — хмыкнула Варна. — Эта лиса кружила вокруг него чуть ли не с первого дня, избрав своей жертвой и плотоядно облизываясь. Ты-то должна была это заметить.

— Да но… — попыталась возразить брюнетка в шляпке, посмотрев на командира. У него за спиной как раз в этот момент появилась Нана и начала массировать ему плечи. Увидев это, Хвоя вдруг небрежно махнула рукой и заявила: — Ты права, у этого шансов не было.

Здесь явно присутствовал какой-то женский заговор, но Зефир решил не вникать в него — для спокойствия своей же психики.

— Так, что делаем-то? — включился в разговор Леопольд. — Уходим?

— Ну я бы для начала посмотрела, что у неё на уме, а потом решала, — пожала плечами Варна. — Тем более ждать осталось недолго.

На этой неопределённой ноте собрание было завершено, а чуть позже днём над городом появился силуэт Катарины.

Принцесса рассказала подданным об ужасной трагедии: отрава, которая, как оказалось, не была полностью выведена из тела Матеуша Любомирского после покушения на его жизнь полтора года назад, сегодня снова пробудилась и убила короля.

По всему королевству был объявлен трёхдневный траур, а канцлеру передавались нити управления страной, и на этом её короткая и скорбная речь завершилась.

Естественно, такие новости боевого духа горожанам не прибавили, и обстановка в столице стала ещё более мрачной.

А на следующий день к ним пришла Катарина. Девушка себе не изменяла, как обычно выбрав время обеда, и командир, зная заранее о её визите, специально расстарался ради неё. Не для того, чтобы задобрить едой, хотя, возможно, и это тоже. Просто он жалел принцессу и никому бы не пожелал того, через что она прошла.

У парня как раз был один рецепт на уме, который он недавно придумал по аналогии с пирожками. И как только девушка появилась, он ушёл на кухню, позвав с собой Нану в качестве помощницы, и стал готовить.

Для начала командир поставил вариться помытый, почищенный и порезанный картофель в большой бадье. Следом он занялся обжаркой предварительно обработанной своей особой техникой вырезки из бык-быка в глубокой сковороде под внимательным взглядом призрачной девушки.

Увесистые запечатанные куски юноша откладывал на блюдо. И когда на нём набралась горка мяса, источающая прелестный аромат, Зефир попросил помощницу разогреть печь, а сам занялся соусом.

Травы из Выдоха, соль, перец, мёд, масло и краситель из соевых бобов, который он купил у алхимика, были замешаны в большой миске, а следом оказались на вырезке.

Следующим шагом Зефир достал из ледника гусиный паштет и начал намазывать его на мясо. После обернул куски тонко нарезанным вяленым окороком.

К этому моменту картошка поспела, и Нана занялась приготовлением пюре с обильным добавлением жирного сливочного масла и тёртого сыра, пока юноша заматывал куски бык-быка в слоёное тесто, купленное в ближайшей пекарне.

Укутав мясо, он выложил его на противень и поставил в печь.

Дальше осталось только подождать полчаса.

Вскоре они с привидением выносили подносы в обеденный зал, где собрались домочадцы и гостья. Катарина, Варна, Хвоя и Лиса о чём-то непринуждённо болтали, и со стороны казалось, что у принцессы ничего не произошло.

Стрела и Лада спорили, находясь по обе стороны от Леопольда, который мученически возвёл очи к потолку.

Эден и Хагг тихо обсуждали какие-то свои дела, а енот и мелкая егоза нетерпеливо ёрзали на стульях в ожидании долгожданной еды.

Появление Зефира и Наны с подносами все встретили с радостью. Командир прошёл к принцессе, сидевшей во главе стола, и поставил перед ней блюдо.

— Хлеб и картошка? — удивлённо посмотрела на него девушка.

— Разрежь, — посоветовал юноша.

Катарина послушалась и принялась аккуратно работать ножом и вилкой. Секунду спустя перед ней лежал сочившийся соком и одуряюще пахнущий кусочек мяса в румяной корочке из теста.

Заинтригованная принцесса наколола его на вилку под пристальным вниманием остальных присутствующих и отправила в рот. Прошла секунда — и она закатила глаза от удовольствия.

— Я назвал это бык-бык под одеялком, — гордо проговорил парень, которому реакция девушки очень польстила.

Новое блюдо пришлось по вкусу всем. За столом на четверть часа воцарилась тишина, сопровождаемая лишь позвякиванием посуды и чавканьем Брута.

Когда же все закончили есть, красноволосая гостья тоже отложила приборы на пустую тарелку, подняла свои дымчатые глаза на командира и внезапно произнесла серьёзным тоном, в котором не было и доли шутки:

— Зефир, выходи за меня.

Молодой человек моментально замер и, будто деревянный болванчик на шарнирах, механически повернул голову в её сторону.

Енот напротив него проделал то же самое, только с широко отпавшей челюстью, из которой по пути вывалился недожёванный кусок.

Шум за столом моментально стих, пока командир лихорадочно соображал. То, что это не розыгрыш, он сразу понял, как и то, что любовью тут не пахло.

Мысли со скоростью ветра сменяли одна другую, и внезапно все выстроились в стройную теорию: он был удобен.

Для того чтобы Катарина могла законно править страной, ей нужен был муж из знати. Такие уж в Моревии сложились традиции, и ей было их не побороть.

Нет, она определённо могла узурпировать власть и стать единоличной правительницей прямо сейчас. Но это было бы шатким основанием, которое в будущем ввергло бы страну в ещё одну гражданскую войну.

И она решила больше не противиться замужеству после неудачи с братом. Тем более ей подвернулся такой удачный вариант, как Зефир.

Он был аристократом, хоть и низшим. У него и его клана не было никакого влияния, а это означало невмешательство в политику принцессы, когда он станет соправителем. Более того, у командира не было политических амбиций.

К тому же Катарина симпатизировала ему, и, очевидно, он устраивал её как мужчина.

В общем, Зефир оказался очень удобен. Но это абсолютно не значило, что только она могла использовать его.

Если он согласится, то навсегда закрепит статус и безопасность для своих в этом аристократическом болоте. Но также это значило, что Бессовестный Енот навсегда свяжет жизнь с Моревией и разделит с этой страной все взлёты, падения и кризисы.

Катарина терпеливо ждала его ответа — складывалось впечатление, будто она видела юношу насквозь. И всё же выбор оставался сложным лично для командира.

— Не выходи за меня, а женись на мне, — вдруг раздался звонкий голосок Вилтани, на которую все обернулись. Девочка тут же застеснялась и совсем тихо добавила: — Так Варна говорила…

Наставница Лисы отчётливо хмыкнула, но комментировать это не стала.

— Тогда, Зефир, женись на мне, — с лёгким смущением, о чём говорили чуть заалевшие щёчки, поправилась принцесса. — Ты сам всё прекрасно понимаешь, и мне, и тебе нужен этот фиктивный брак ради достижения наших целей.

Парень тем временем смотрел на неё и не знал, что сказать.

— Дай мне немного времени подумать, — в итоге проговорил он.

— Конечно, — Катарина встала из-за стола. — Взвесь всё основательно, но не затягивай. Мне нужно понимать, как действовать дальше.

Зефир поднялся следом и проводил её до дверей. На прощание она поцеловала его. Видимо, это был лёгкий намёк этой манипуляторши, что его ждёт, если он примет предложение.

Молодой человек включился в игру со всей ответственностью и выдержал испытание с честью. Наверное. И затем вернулся в обеденный зал к пришибленным домочадцам.

— Во дела, — присвистнул Леопольд, когда глава клана занял своё место.

— И не говори, — покачал головой командир и, оглядев всех, спросил, — что думаете?

…

Зефир стоял во внутреннем саду дворца и наблюдал за переговорами, проходившими за круглым столом под открытым небом.

С одной стороны находились Катарина и Годемир. Напротив них сидел древний лысый старик в дорогой чёрной робе — определённо еретик, а позади него стояла пара мутантов, игравших роль свиты эмиссара Империи Рюгенгорд.

Первый напоминал прямоходящую зелёную ящерицу с вытянутой мордой и дополнительной парой верхних когтистых конечностей, торчащих из спины. Второй был похож на самую натуральную муху. Огромные фасеточные глаза размером с крупное яблоко, отвратный чёрный хоботок вместо рта, тонкие хитиновые конечности — и тоже прямоходящий. Оба в доспехах и при оружии.

Первоклассные уродцы по личному и скромному мнению парня.

Вообще он не хотел сюда приходить. Не потому, что было лень или считал себя выше этого.

Всё было несколько проще и сложнее одновременно: Зефир боялся, что на переговоры явится очередной раб Бейсина и ему сорвёт крышу при виде командира, отчего вся политическая игра Катарины и столь необходимый Моревии мир будут окончательно похерены.

Однако принцесса его всё же уговорила. Весь заготовленный план девушки строился на непосредственном участии Зефира, а на придумывание и реализацию другого не было времени.

В результате парень сдался, понадеявшись на удачу.

И самое интересное: ему повезло. Лысый дед, представившийся иерархом Анджеем из культа Истины, точно был самым настоящим еретиком. Но не обратил на Зефира никакого внимания.

Скорее всего, в их рядах рабы были либо привилегированной скрытой кастой, до которой ещё нужно было дослужиться, либо они внедрились к ним и скрывались.

— Нет! Нет! И ещё раз нет! Как ты смеешь такое требовать⁈ — меж тем начал разоряться старик.

И как только этот хрыч закончил свою гневную речь, командир сделал кровожадное лицо, шагнул вперёд и возмущённо проговорил:

— Ваше Высочество, этот старый пердун оскорбил Вас уже три раза, можно я его прямо сейчас размажу, как таракана, вместе с его зверушками?

Эмиссар империи чуть не задохнулся от злости и весь покраснел, а нити разговора мгновенно перехватила Катарина:

— Господин Зефир, я не думаю, что господин посланник умышленно хотел меня оскорбить. Всё же культ Истины и империя безрезультатно потеряли целую армию и несколько сотен этих своих уродцев, — брезгливо посмотрела девушка на свиту за спиной деда. — Вот он немного и не в духе.

Иерарх тем временем шумно выдохнул, но дальше провоцировать конфликт не стал. Умный урод — понимал, что был не в самом хорошем положении. Ведь переговоры запросили они, а не моревийцы.

Тем не менее того, что этот высокомерный старик уже наговорил, было достаточно, и командир горячо возразил:

— Моя госпожа, я не могу смотреть, как эти невоспитанные свиньи ведут себя с Вами. Нужно преподать им урок!

Юноша кинул злобный взгляд на человека-муху, который чистил верхние лапы хоботком, и прорычал:

— Ты, лупоглазый, ритуальный поединок здесь и сейчас. До смерти!

Фасеточные глаза мутанта уставились на своего лысого хозяина, и тот кивнул, недобро буркнув:

— Разорви его.

— Не здесь, — подняла руку Катарина, — у нас на территории дворца есть замечательная арена специально для таких случаев.

В Розовокаменном дворце, с обратной стороны, действительно оказалось место для проведения поединков, скрывавшееся в одном из ухоженных парков.

Оно представляло собой овальное углубление в земле, где было всего три ряда зрительских мест из камня, идущих лесенкой. Да и сама площадка, покрытая песком, оказалась совсем небольшой — примерно метров десять в длину и пять в ширину.

Командир спустился по ступенькам вниз и встал в центре в ожидании своего противника. Тот не стал задерживаться и вскоре оказался напротив юноши. Оба повернулись в сторону трибуны, где сидела троица зрителей, а рядом с ними стоял другой мутант.

Зефир не случайно выбрал именно муху, а не ящерицу. Насекомое ощущалось раза в полтора сильнее своего собрата, и парень посчитал, что демонстрация пройдёт лучше, если в противниках у него будет элитная тварь.

— По моей команде можете начинать, — встал с места Годемир и поднял руку.

Прошла секунда, и он махнул ею, крикнув:

— Бой!

В следующее мгновение человек-муха стремительно сорвался с места, выхватывая на бегу меч из ножен.

Чудовище было на уровне Людевита, который посмертно стал мерилом для всех противников командира. Вот только если раньше чемпион-предатель был проблемой для молодого человека, то сейчас — нет.

Зефир резко шагнул в сторону, пропуская в сантиметре от себя чужой клинок, и размахнулся левой ладонью, усилив её.

Миг — и та опустилась сверху на уродливую голову мутанта.

Послышался хруст, и череп противника просел вниз, ломая позвоночник, а следом разлетелся в стороны, будто переспелый томат, разбрызгивая зелёную кровь и мозги. Ноги мухи переломились в нескольких местах, грудной отдел вмялся на полметра. Затем вся эта неаппетитная масса в доспехах осела небольшой кучкой на землю.

Командир брезгливо тряхнул рукой, избавляясь от налипшей дряни, и посмотрел на зрителей. Точнее, на одного конкретного.

Еретик побледнел и выглядел испуганно, и парень мысленно улыбнулся — задание было выполнено. Зрелищно, жестоко и показательно. Всё, как того хотела принцесса.

— Что ж, думаю, можно возвращаться, — поднялся довольный канцлер и глянул на имперского эмиссара. — Дипломатия — это искусство взаимного уважения, даже когда того нет и в помине.

Дальнейшие переговоры пошли легче.

Во-первых, иерарх умерил спесь. А во-вторых, эта хитрая лиса, Катарина, смягчила своё первоначальное требование — репарации в размере двадцати тонн золота — и заговорила совсем на другом языке.

— Господин иерарх, моей стране был нанесён вред. И я хочу его возместить, — заметила она.

Старик снова собирался возразить ей насчёт необоснованности такой суммы, когда девушка подняла руку, призывая того помолчать, и сказала с нажимом:

— Но я также не хочу выкручивать вам руки, хотя империя и виновата перед моей страной и народом. — А затем добавила уже доверительным тоном: — Тем не менее выход есть. Причём на взаимовыгодных условиях для обеих сторон.

Её собеседник замер на мгновение и заинтересованно кивнул, призывая к продолжению.

— Торговля, мой дорогой друг. Взаимовыгодная торговля всегда лучше войны, — широко улыбнулась Катарина.

В итоге принцесса добилась того, чего хотела: Империя Рюгенгорд и Моревия объявили о перемирии. На большее полномочий иерарха не хватило.

Однако стороны договорились провести через две недели новую расширенную встречу с участием министров, на которой должны были подписать мирное соглашение и начать обсуждать торговые вопросы.

Всё же еретик не обладал исчерпывающими знаниями об объёмах производства и сельского хозяйства империи, да и сама Катарина была монаршей особой, а не казначеем.

Стоявший в стороне и изображавший тупого, крайне опасного дуболома Зефир не мог не поразиться, как девушка обернула катастрофу в победу.

Более того, она умудрилась исподволь выяснить о ситуации с продовольствием в новообразованной империи и заинтересовалась поставками культур, которые не росли в более тёплом климате.

Рожь, ячмень, гречиха и даже такая экзотика, как квашеная капуста — всё это производилось на дальнем севере в избытке и при отсутствии границ, а значит, и торговых поборов, могло поставляться в больших объёмах в королевство.

Помимо этого, Катарина заинтересовала иерарха и местными товарами: медью, железом, серебряной рудой, экзотическими для севера морепродуктами и трофеями из Выдоха — с обоюдной пошлиной в пять процентов. Она также предложила империи беспрепятственный доступ к южным торговым маршрутам через моревийские порты, пообещала невмешательство в продолжающуюся войну с Гильдейским Союзом и заключение договора о ненападении.

В общем, Зефир был поражён до глубины души талантами девушки. Он, конечно, и сам иногда лицедействовал — в основном чтобы спасти мохнатый зад енота — но то, что провернула принцесса, вызывало у него глубокое чувство искреннего уважения.

Вскоре довольный эмиссар в сопровождении Годемира ушёл к своему летающему кораблю, стоявшему в парке рядом с Гордостью Моревии, и командир с принцессой остались в одиночестве. Естественно, относительном — стража на выходах из внутреннего сада никуда не делась, где-то тут обретался Лев, а из окон поглядывали любопытные слуги.

— Ты молодец, — заметила Катарина, стоило гостю скрыться из вида, и кивнула на стул рядом с собой, предлагая занять место канцлера. — Отлично сыграл.

— Спасибо, — перестал сводить брови молодой человек и, подойдя к столу, присел.

Девушка хитро глянула на него и вдруг поинтересовалась весёлым голосом:

— Или не играл?

— Сложно сказать, — ответил задумчиво командир. — Всё же мне легче постукать проблему по голове, чем решать её другими путями.

Парень пристально посмотрел на собеседницу, а затем хохотнул. Его смех тут же подхватила Катарина, заливаясь колокольчиком.

— Неделя прошла, — отсмеявшись, проговорила девушка уже серьёзнее. — Что ты решил?

Зефир почесал затылок и осторожно ответил:

— Давай жениться.

— Не так себе я это представляла, когда была маленькой, — хмыкнула красноволосая, но в следующий миг искренне улыбнулась. — Давай.

Обычаи и традиции в Моревии любили и косо смотрели на тех, кто их не исполнял, даже если это касалось монаршей особы. Потому-то Зефир и сидел в комнате уже несколько часов в ожидании своего выхода.

Судя по большим механическим часам в углу, Эден — за неимением настоящего отца у командира — сейчас выступал в этой роли и проводил «Обряд Змеиного Кольца» вместе с Годемиром. Канцлера тоже привлекли, но уже как близкого со стороны невесты — живых родственников у Катарины не осталось.

Насколько Зефир понимал, такие случаи в королевстве были не редкостью, поэтому никто особо не обращал внимания на подобные замены.

Парень вздохнул и поправил немного замявшийся ворот синего нарядного камзола, в который его обрядили для празднества. Ждать ему осталось ещё как минимум четверть часа, а неудобная одежда жутко бесила. Командир поднялся, прошелся взад-вперёд по помещению и раздражённо взмахнул хвостом, подвязанным синей бархатной ленточкой.

Самым правильным решением было отвлечься, и Зефир подошёл к окну, рассматривая внизу кусочек ухоженной природы на территории дворца и размышляя о недавних событиях.

Буквально полторы недели назад окончательно завершились переговоры между королевством и империей. И страны подписали не только мир, всяческую лабуду, как заверения в дружбе и договор о ненападении, но и ряд торговых соглашений.

Рекрутский набор тоже отменили, а аристократов отправили по домам.

И, конечно же, Катарина не забыла объявить об этом по зерцалу во всех городах страны, а также уведомила подданных о скорой свадьбе и коронации, которые должны были пройти в один день.

Сказать, что люди обрадовались — ничего не сказать. В том же Солинграде жители веселились и праздновали два дня подряд, парализовав столицу. Не только из-за окончания очередной войны, но и из-за того, что править ими после смерти короля, которого они особо-то и не знали, теперь официально будет их любимая принцесса единолично.

Да, оказалось, что Зефир не будет иметь реальной власти — по всё тем же обычаям и традициям, супруг будущей королевы просто её придаток, и ничего, кроме высокого статуса, у него нет.

Проблемой это не было, командир никогда не стремился кем-то управлять, тем более страной. Но сам факт был интересным, дополнительно защищая принцессу от посягательств честолюбивого властолюбца, если бы он таким был.

Молодому человеку даже пришлось взять себе фамилию, потому что в таких браках семейное имя монархов не передавалось мужу, а король Зефир, по мнению Катарины, звучало настолько по-идиотски и по-варварски, что в итоге он стал Бальдуфом.

Внезапно на подоконнике за стеклом материализовался Брут.

Енот озорно оскалился и уже через секунду был в комнате. Мех на макушке у мохнатого был качественно прилизан, отчего получилась щегольская чёлочка. Однако на этот раз причёска была сделана не слюнями, а специальным средством, которое ему нанесла Лиса.

Причём у них там случилось жёсткое противостояние на эту тему: девушка специально перешила для него белую рубашку на пуговицах и атласные штанишки с дыркой для пушистого хвоста. Но зверь ни в какую не хотел их одевать на свадьбу, зато мечтал о хорошей причёске.

Поэтому синеволосая затеяла обмен: она убирала ему бардак на голове, а он должен был одеться. Енот согласился только на рубашку, и теперь перед Зефиром стоял настоящий аристократ енотьего разлива. Правда, без штанов.

Брут тем временем протянул командиру лапку. На чёрной ладошке лежала маленькая булочка.

Парень действительно сидел в комнате уже чёрт знает сколько, и такая забота от друга была ценной. Если бы сдоба не была надкусанной…

Хмыкнув, Зефир поблагодарил енота, забрал булочку и закинул целиком в рот. Брут тем временем важно тявкнул и снял сумочку с плеч, с которой никогда не расставался, и начал в ней рыться. Через секунду на свет был извлечён монокль, который был сразу же водружён на глаз. Ещё секунду спустя зверь похотливо хихикнул и исчез.

Командир вздохнул и неодобрительно покачал головой. Ему давно было ясно, что монокль не просто вещь, а настоящий артефакт, стыренный этим засранцем.

И, естественно, из беззаботной мохнатой черепушки также давно выветрился их разговор о том, что прикарманивать вещи из общей добычи — плохо. Однако, судя по всему, магический предмет был безобидным. И только поэтому Зефир ещё не накостылял по заднице вороватого пройдохи.

В дверь постучали.

— Войдите, — отозвался юноша и повернулся к заглянувшей к нему служанке.

— Господин, пора, — проговорила та восторженно и незаметно — во всяком случае, так она думала — пробежалась глазами с ног до головы по фигуре парня, оценивая.

Тут же щёчки молодой девицы чуть покраснели, и она потупилась.

— Идём, — решил не обращать на это внимания командир и решительно направился на выход.

Демоны знают, как изменится его жизнь после этого, но парень ни о чём не жалел. Он и не на такое был готов пойти ради защиты и процветания семьи.

Путь по хитросплетениям дворца не занял много времени. Провожатая привела его к неприметной двери и попросила подождать чуть-чуть, а сама выглянула в помещение, находящееся за ней.

Спустя миг она обернулась и с улыбкой проговорила:

— Прошу, господин.

И Зефир пошёл. Он легонько толкнул дверь и зашагал вперёд, оказавшись в огромном и величественном зале. Это было то же самое место, где когда-то проходила коронация Матеуша Любомирского.

Слева находились заполненные ряды стульев, на которых сидели именитые гости: главы кланов и аристократических семей, их супруги, и вроде бы в этой толпе человек на пятьсот должен был быть даже Наместник Вальдмарской провинции Империи, прибывший на празднество.

Справа стояли четыре трона, два побольше в центре и пара по бокам.

А напротив одновременно с ним, точно из такой же незаметной двери, вышла Катарина в шикарном приталенном платье синего цвета, и парень чуть не запнулся.

Девушка и так была красивой, но сейчас он словно смотрел на великолепную картину, которая вдруг ожила. Молодой человек продолжил механически идти вперёд, не сводя взгляда с лебединой шейки принцессы, изящных открытых плеч, шикарных ног, которые проглядывали сквозь вырез платья при каждом её шаге.

Прелестное лицо девушки, обрамлённое двумя прядями алых волос, спускающихся, будто ручейки, из замысловатой причёски, и точёная фигурка были настолько притягательны, что окружающий мир для парня сузился только до неё одной.

Катарина, заметив реакцию командира, лукаво улыбалась, довольная произведённым впечатлением. А когда они встретились в центре, первой подалась вперёд.

В этот момент Зефир наконец очнулся. Сейчас должен был произойти поцелуй, и чем дольше он длится, тем счастливее будет их брак.

В общем, парень решил постараться — счастливый брак был и в его интересах — и, шагнув вперёд, обхватил талию Катарины, притянув к себе, и впился в губы.

Зал взорвался аплодисментами и радостными выкриками, но всё это шло фоном для них. Они целовались так яростно и страстно, словно в последний раз.

Сколько это продолжалось, сложно сказать, и опомнился юноша только когда краем сознания заметил некую неправильность: в помещении стояла полная тишина, и слышались только знакомые звуки енота, наигранно и громко прочищавшего горло.

Зефир оторвался от раскрасневшейся девушки и разжал ладони на её попе. Как они там оказались, он, в общем-то, и не помнил.

Парень повернулся в сторону заполненного зала.

В первом ряду сидел Годемир, улыбавшийся от уха до уха. Рядом с ним находились домочадцы. Эден, Хагг и Денислав Марин — теперь уже окончательно мужчина Варны — смотрели на командира круглыми глазами, в которых перемешалось восхищение с шоком. А вот все дамы, включая мелкую блондинистую оторву, повторявшую за остальными, а также Стрелу и Ладу, изобразили на лице осуждение.

Леопольд был просто рад за друга, а вот мохнатый засранец зевал и затем нарочито показательно почему-то стал тыкать себе вытянутым пальцем на левое запястье, с преувеличенным возмущением на морде.

Что он пытался показать, командир не понял. Да и неважно это, в общем-то, было. Он и Катарина официально стали мужем и женой. Правда, возникшая пауза как-то слишком затянулась.

Зефир повернулся к принцессе. Та в этот момент сверлила глазами канцлера. Мужчина не сразу обратил на это внимание, витая в облаках и продолжая глупо улыбаться. Через несколько секунд их взгляды встретились, и Годемир, опомнившись, резко подскочил.

Он махнул рукой слуге, стоявшему у стены с подушечкой в руках, на которой лежали две короны в форме свернувшегося змея, и, подойдя к парочке, громко провозгласил:

— Знатные господа и дамы, — мужчина взял корону, — ту, что побольше, — и водрузил её на голову принцессе. — Отныне и впредь законной правительницей Моревии становится Её Величество королева Катарина Любомирская.

Годемир прервался на секунду, забрал маленькую корону с подушечки и одел её на Зефира, которому пришлось для этого наклониться.

— А её супруг, Зефиран Бальдуф, отныне — король-консорт. Да хранят предки их правление, — закончил мужчина речь и громко выкрикнул:

— Да здравствует королева! Да здравствует король!

— Да здравствует королева! Да здравствует король! — в едином порыве подхватил зал, подскакивая с мест.

Командир в это время наблюдал за людьми перед собой. Многие искренне улыбались, как, например, Ведмедько на задних рядах. Но, конечно, были и те, кто хмурился. Но не враждебно, а скорее расстроенно из-за невозможности породниться с короной.

Всё же Катарина знатно проредила аристократов, избавившись от всей оппозиции разом. Да и её расчёт на кандидатуру Зефира в качестве мужа должен был оправдаться и подсластить горькую пилюлю несбывшихся надежд.

Взгляд парня скользнул в сторону от Владимира и упал на Джасну Огневу. Выражение её лица было очень противоречивым, будто она не могла понять, радоваться или печалиться.

Глава Клана Саблекота напомнила юноше о другой рыжей и фигуристой девушке, и в следующий миг Зефир сам впал в точно такое же неопределённое состояние.

Марика, которой тут не было, ему искренне нравилась, но… Семья была важнее. Но… Марика ему всё равно нравилась…

— Не забывай, хотя наш брак фиктивен, показывать мы должны другое, — вдруг тихо прошептала ему на ухо принцесса, точно читала мысли.

В общем, никаких отношений на стороне. Во всяком случае публичных. Вот что значили её слова, и командир окончательно приуныл.

Солинград кипел жизнью: таверны и рестораны кишели посетителями, на рынках и в лавках толпился народ, а по улицам гуляли улыбающиеся прохожие. Сумрачная аура безысходности, что раньше окутывала город, полностью рассеялась. И этому способствовали не только новости о закончившейся войне, но и сегодняшнее событие: свадьба принцессы и коронация.

Жители столицы с нетерпением ждали её обращения и наконец дождались. В небе над городом в один момент возникло изображение прелестной аловолосой девушки с замысловатой причёской. На голове у неё сияла корона — символ власти, а рядом с ней находился красавец-шатен.

— Смотри, смотри! — проговорил кто-то рядом, указывая вверх, отчего Ночка и Веселина остановились и тоже устремили взгляды ввысь.

Её Величество Катарина Любомирская заговорила, пока обе пепельноволосые девушки неотрывно наблюдавали за ней. Точнее, за стоящим рядом молодым человеком. Его без единого изъяна лицо было безмятежно, уверенный взгляд проникал прямо в душу, будто бы говоря и успокаивая: «Теперь всё будет хорошо», а небольшая полуулыбка придавала образу завершённость, создавая убойное сочетание, от которого у любой девицы подкашивались ноги.

— Бойня Всемогущая, ты посмотри, какого красавца наша королева урвала! — проговорил восторженно женский голос поблизости.

— Да губа не дура! — ответила ей соседка восхищённо.

— Сама ты не дура, думай, о ком говоришь! — тут же накинулась на неё первая.

Веселина же обеспокоенно глянула на лучшую подругу, почти сестру, с которой они прошли огонь и воду.

Лицо Ночки тем временем было открытой книгой, где одна эмоция сменяла другую. И, к сожалению, все они были негативными, отчего наследница главы Клана Птицееда начала волноваться.

Судьба не баловала её подругу. И только сейчас всё более-менее наладилось, опять же не без участия Зефира.

Именно он перекроил и перевернул с ног на голову вообще всё, к чему прикасался в её жизни. И именно он окончательно запутал бедняжку, устроив у неё в голове полнейший бардак.

Девушка грустно вздохнула, пропустив мимо ушей речь Её Величества, когда вдруг выражение лица Ночки кардинально изменилось: теперь там светилась решимость висельника действовать до конца, и Веселина начала переживать за подругу ещё сильнее.

— Сеструх, по-моему, ты опоздала, — проговорил антропоморфный серый волк, прянув ушами.

— Сама знаю, — огрызнулась изящная девушка с длинными, чуть вьющимися зелёными волосами и врезала кулачком в плечо брата.

Удар вышел сильным, и Вук Мара моментально зашипел, начав растирать пострадавшее место.

— За что⁈ — спросил он возмущённо.

— Болтай меньше! — посмотрела на него с угрозой Нада, но было заметно, что она находится в раздрае.

— Да ладно тебе, — пошёл на попятный волк и хитро добавил с намёком, — всегда есть шанс…

— Точно! Шанс! — просветлело лицо зеленоволосой девушки, а Вук прикусил язык, потому что ляпнул не подумав.

В это же время в резиденции Клана Саблекота в небо смотрела другая девушка, стоящая в одиночестве во дворе.

Рыжая и фигуристая, с широкими плечами, она была печальна. Её грустные глаза глядели на улыбающегося молодого человека в вышине, а в голове бродили пораженческие мысли.

Это был сильнейший удар для Марики Огневой. Причём двойной. Первый был, когда она повстречала одного шатена и поняла, что уступает ему, второй — когда втюрилась в него и её тут же обошли на финишной прямой.

Для привыкшей быть лучшей и постоянно побеждать девушки это было невыносимо. Ей хотелось заплакать, но остатки гордости не позволяли.

Так прошло несколько минут.

К своему стыду, она полностью прослушала речь Её Величества и опомнилась только после того, как картинка и звук пропали.

Тем не менее рыжеволосой девушке всё же удалось взять себя в руки. Она встряхнулась так, что её массивная грудь заходила ходуном под сукном рубашки, глубоко вздохнула, а затем начала анализировать, как её учила мама.

Вскоре девушка тихо прошептала сама себе:

— Он политический.

На её лице меж тем заиграла слабая улыбка, и Марика также тихо добавила, озвучив вслух свой главный вывод:

— И тайных любовниц ещё никто не отменял…

Остальная часть празднества прошла для командира как в тумане, до того она была нудной. Он ходил с Катариной под ручку, говорил, шутил и принимал поздравления, но делал это механически, считая минуты до окончания.

Всё это времяпрепровождение, намёки в каждом слове и игра интонациями было абсолютно не его. А на третий час, заметив, что Зефир уже чуть ли не рычал в ответ на вопрос какого-то пана, королева решила закругляться.

Они покинули зал, оставив гостей на канцлера, и без лишних разговоров направились в комнату Катарины. Оказавшись в спальне, командир первым делом притянул к себе красавицу и впился в губы. Девушка моментально ответила на поцелуй, и через несколько секунд парочка срывала с себя одежду.

Вскоре юноша упал спиной на большую и мягкую кровать, утянув за собой ойкнувшую девушку. Она оказалась сверху и, прижавшись своей высокой и упругой грудью, потянулась к его губам, когда вдруг в комнате прозвучал очень тихий и пошлый смешок.

Катарина замерла и спросила риторически:

— Почему, когда мы в постели, мне всегда мерещится пошлое хихиканье Брута?

— Я думал, только мне, — удивлённо проговорил Зефир и тут же обратился к их связи с мохнатым.

Енот был где-то во дворце, но вроде бы не рядом с ними, и юноша плюнул на это дело. Сейчас у него были занятия гораздо интереснее.

Утро встретило Зефира шебуршанием у кровати. Он разлепил глаза и приподнялся. Рядом обнаружилась обнажённая Катарина, осматривавшая своё вчерашнее платье, которое командир нечаянно порвал в порыве страсти.

Вид на изящную спинку и упругие ягодицы девушки был прекрасным, и парень ненадолго выпал из действительности, пока жена — теперь нужно было привыкать называть её так — не почувствовала настойчивый взгляд.

— Вставай, пойдём умываться и позавтракаем, — улыбнулась она.

— Отлично, — кивнул молодой человек и, откинув одеяло в сторону, поднялся. — Но сначала одно важное дело.

Он схватился за угол простыни и потянул её на себя, пока Катарина, обернувшись, гипнотизировала парня.

— Всё хорошо? — спросил юноша.

— А? Да, — очнулась жена и чуточку покраснела, отведя взгляд от голого Зефира.

Командир же, забрав кусок материи с кровати, небрежно свернул его и направился к двери в чём мать родила.

— Стой! — заволновалась девушка. — Куда это ты в таком виде?

— Ну как же, — затормозил парень и почесал затылок. — Нужно наведаться к зерцалу и показать.

— Что показать? — с подозрением уточнила собеседница.

Зефир в этот момент развернул простыню и, растянув её в руках перед собой на весу, пояснил:

— Вот её. Нужно же показать подданным, что их король старался, а королева была непорочной девой.

Брови Катарины поехали вверх, и она с подозрением уточнила:

— Ты издеваешься?

— Ага, — согласился юноша.

— Значит, ты издеваешься над своей королевой? — вкрадчиво спросила она, начав медленно приближаться.

— Ага.

— Засранец! Ты поплатишься! — весело выкрикнула девушка и бросилась на юношу.

В общем, на завтрак они выбрались только через два часа.

…

Командир сидел за столом и рассеянно глядел на белую скатерть с морским узором, медленно пережёвывая сдобную булочку.

Все насущные проблемы к этому моменту оказались решены: клан и домочадцы были в безопасности, деньги больше не являлись проблемой, а со всеми врагами за редким исключением было покончено.

Более того, Зефиру и Леопольду было некуда расти в плане силы — у Эдена пока не было ни одной мысли о том, как провести четвёртую эволюцию. Он, в принципе, даже не понимал, существует ли она вообще.

И единственным способом для повышения мощи были техники культистов. К которым, естественно, друзей никто не подпустит.

Тем не менее расслабляться было рано. Командиру кое-кто задолжал, причём крупно. И он хотел бы потребовать возврата и непременно с процентами. Раньше это было сложно провернуть — слишком много всего навалилось на товарищей. Но теперь, когда наступило эдакое затишье, грех им было не воспользоваться.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила Катарина, попивая сок.

Они находились вдвоём в одной из многочисленных комнат дворца и завтракали.

— Мне нужно будет взять корабль и кое-куда смотаться с Леопольдом и Брутом, — поднял на неё глаза юноша.

— И куда же, если это не секрет? — отставила стакан девушка.

— Ты же в курсе, что Лиса — принцесса? — спросил Зефир.

Скрывать это от жены не имело смысла, к тому же он лично передал ей журналы Садовников.

— Да, — кивнула собеседница. — Принцесса Королевства Одель-Бер. Сумасшедший брат, возжелавший власти, пытался её убить…

Катарина запнулась, и молодой человек накрыл её руку своей.

— Спасибо, — совладала она с чувствами. — В общем, я знаю её историю. Единственное, что мне непонятно: как так получилось, что ты считаешь её родственницей?

— О! Это странная история, — хмыкнул командир.

— Как будто у тебя бывают другие, — улыбнулась девушка и добавила дурашливо, — поведай мне о ней, о мой король.

— Ну тогда слушай, — сделал серьёзное лицо парень и начал рассказ с момента, как он очнулся у дыры.

Полчаса спустя он закончил, а королева Моревии, поражённая услышанными приключениями, сидела и хлопала ресницами.

— Ты… — она прервалась, подбирая слова. — Самый везучий и одновременно невезучий человек, которого я когда-либо знала.

— Скорее уж везучий, раз здесь сижу, — заметил Зефир.

— Если добавить к этому наш совместный поход в Выдох, можно книгу написать, — задумчиво добавила Катарина.

— Давай без этого, — не оценил идеи командир. Одна мысль о том, что о его похождениях и некоторых провалах станет известно во всех подробностях широкому кругу лиц, вызывала у него нервный тик.

— Как хочешь, — пожала она плечами и прямо спросила: — Так ты собираешься наведаться в Одель-Бер?

— Да, — согласился парень.

— Тогда я не советую тебе говорить Лисе об этом, — шутливый тон пропал из её голоса, а глаза стали убийственно серьёзными.

Командир замер.

Он, в общем-то, даже не задумывался об этом. Более того, хотел поговорить с Мелисой. И как бы это выглядело со стороны: «Привет, Лис! Я тут задумал твоего брата убить»?

Парню резко захотелось треснуть себя по лбу. Жена это заметила и произнесла умилительно:

— Зефир, ты иногда та-а-а-кой дундук.

Спорить юноша не стал. Тут не с чем было спорить. Да и план требовалось поменять, выбрав для разговора Варну. Ему были кровь из носу нужны сведения об Одель-Бере, не летать же по Северо-восточному региону вслепую?

— Мы когда-то давно были на рынке и подошли к предсказательнице, — вдруг произнесла девушка. — Ты помнишь, что она рассказала о твоей судьбе?

Сбитый с толку, командир попытался воскресить в памяти этот момент, и через несколько мгновений это получилось:

— То, что моя половинка волосатая и вороватая, к тому же мелкий пакостник?

Юноша сказал это недоумённо. Потому что не особо понимал, причём здесь та шарлатанка, сватавшая ему енота.

— Да нет же, — отмахнулась жена. — То, что ты покинешь мир навсегда.

— Нашла кому верить, — проворчал Зефир. — Не собираюсь я умирать, даже не надейся.

— Я просто хочу, чтобы ты был осторожен, — Катарина приподнялась из-за стола и, наклонившись, поцеловала парня в щёку.

— Буду, — решительно кивнул он.

…

На предложение вернуться в поместье на карете Зефир отказался. Идти от дворца до дома было всего ничего, да и прогуляться ему не мешало.

Переезжать на постоянной основе к Катарине юноша не собирался — не хотел бросать своих. А девушка не настаивала. Возможно, ей самой было непривычно, что в её жизни внезапно появился муж, а может, не хотела давить.

Что там в действительности происходило в её прекрасной голове, только Бойне было ведомо, поэтому командир особо не заморачивался и пользовался её покладистостью.

— Охренеть! Его Величество по улице ходит! — неожиданно раздался голос одного из праздно шатающихся прохожих, когда парень свернул на людную улицу.

— Да быть не может! — проговорил его спутник. — Я думал, короли не ходят!

Под пристальным вниманием десятков людей, услышавших эти глупые восклицания, командир шествовал вперёд. Катарина объявила сегодняшний день праздничным, потому на улицах было особенно оживлённо. Это же являлось причиной огромнейшего множества ошарашенных и восхищённых взглядов, направленных на него.

Они несколько раздражали, и парень наконец начал понимать, почему жена предложила ему карету. Однако возвращаться было поздно.

— Бойня, Его Величество ещё красивше, чем на картинке! — восторженно проговорила какая-то девица, которую тут же поддержала стайка её подружек.

Устало вздохнув, Зефир ускорил шаг.

В Жемчужном квартале стало немного полегче. Люди всё ещё пялились, но хотя бы избавили уши парня от идиотских восклицаний. И вскоре командир добрался до поместья.

Дома его встретили радостно.

Несмотря на фиктивность брака и отсутствие реальной власти, их глава всё равно стал всамделишным королём Моревии.

И если смотреть, с чего они начали — беженцы без кола и двора — социальный рост со стороны казался умопомрачительным.

Правда, не обошлось без подколок со стороны Варны, которая чуть позже обратилась к парню:

— Ваше Величество, не желаете ли вы приготовить нам обед?

— Желаю, — хмыкнул король и отправился на кухню.

А в обеденном зале, когда все собрались за столом, отличилась уже мелкая.

— Это что получается, я теперь принцесса? — прозвучал задумчивый голосок Вилтани, замершей с поднесённым ко рту кусочком мяса на вилке.

Командир в этот момент закашлялся, чуть не подавившись.

— Нет, милая, но для нас ты всегда была и будешь принцессой, — погладила по голове девочку сидящая рядом Лиса.

— Значит, мне можно теперь не учиться? — спросила мелкая хитро.

— Кто-то сейчас получит по её благородной попе, — моментально последовал строгий ответ Варны, и Вилтани тут же надулась.

После обеда Зефир позвал Леопольда, Брута и наставницу Лисы к себе в кабинет. Затягивать с отправлением он не планировал.

Разговор вышел сложным.

Нет, женщина восприняла новость с радостным оскалом: друзья, конечно, выбили Садовников из столицы и выкрали журналы, но кто сказал, что Веланд Одель-Бер — брат Лисы — не сделает новый заказ в другом городе? Или придумает что-то более изощрённое?

Опасность со стороны сумасшедшего короля была реальной, и Варна это понимала. Однако она очень беспокоилась за свою подопечную. И по её реакции Зефир окончательно понял, что его жена была золотцем.

В итоге они решили сказать домочадцам, что товарищи направляются на вылазку в зону, и только брюнетка будет знать их истинную цель.

Также Варна поделилась с парнями знаниями, которые могли помочь в поисках Веланда. По её мнению, король не стал бы никуда переезжать из столицы — города под названием Оделькур — и тем более бросать свой дворец. Поэтому искать его нужно было именно там.

Оделькур находился на западе страны и стоял на берегах полноводной реки Кура, которая брала начало в Хребте русалки и далее шла через Северо-восточный регион к морю.

В общем, ориентиры оказались несколько размытыми, и брюнетка даже предложила полететь с ними. Но командир ей сразу отказал.

Проблем спросить дорогу на месте он не видел, а рисковать Варной абсолютно не хотел. Всё же они собирались не на прогулку, и перед тем, как товарищи попадут в Одель-Бер, им предстояло преодолеть тысячи километров пути по Выдохам.

Конечно, можно было посадить её в Лакомку, но это тоже казалось слишком рискованным. Вдруг та чёртова гадалка всё-таки права?

Помимо этого, брюнетка рассказала, как была в её время устроена гвардия — основное препятствие, с которым парням придётся столкнуться, прежде чем они смогут добраться до короля.

Всего в ней состояло полтысячи элитных воинов. Примерно на уровне одного-двух оснований каждый. Они были постоянно расквартированы в столице. И, зная параноидальный характер Веланда, женщина предположила, что охранять его будет минимум сотня, в дополнение к парочке магов.

В принципе, ничего особо сложного.

— Когда выходите? — поинтересовалась наставница Лисы после того, как закончила рассказ.

— Вылетаем, — поднял указательный палец вверх командир и улыбнулся. — Завтра.

— О, Её Величество отдала корабль? — удивилась Варна.

— Ну да, — пожал плечами юноша. — Свои обязательства она блюдёт.

— Так ты ж её муж, и королевская доля в судне теперь и твоя тоже, — напомнил Леопольд.

Резон в словах друга был, но Зефир лишь махнул рукой, влезать в спор с Катариной из-за этого он не собирался.

Брут тем временем слез со стула, тявкнул и направился на выход.

— Куда это он? — поинтересовалась Варна.

— Сказал: по лавкам, — перевёл с енотьего командир. — Нам, кстати, тоже бы не мешало.

Молодой человек на секунду задумался и спросил:

— Никто не помнит, где мой плащ с глубоким капюшоном лежит?

…

Ветер дул прямо в лицо, пока командир стоял на надстройке судна и рассматривал пролетающую под ними изменённую Выдохом землю.

Леопольд в этот момент залез на самый верх, в воронье гнездо, встал во весь рост и расставил руки в стороны. В друге явно пробудилась сорочья натура, скучавшая по небу, и теперь парень наслаждался ощущения пусть немного не такого, но всё же полёта.

В пути они были уже полдня и настала пора свериться с курсом. Зефир достал из кармана компас и проверил направление. Судя по всему, нужно было взять на полкорпуса левее.

Командир обернулся к Бруту, который сегодня был у них за рулевого, и замер. Енот стоял на табуретке и держал лапами штурвал. Однако удивило юношу другое: на его голове оказалась чья-то треуголка — слишком большая и съезжающая на глаза. Очевидно, где-то стыренная.

Морда мохнатого выражала экстаз, а высунутый язык только подтверждал это наблюдение.

Через миг со стороны зверя начал раздаваться странный энергичный напев:

— Туруру́-ту́! — туруру́-ту́! — туруру́-ту́-туту́-ру́м! Туруру́-ту́! — туруру́-ту́! — туруру́-ту́-та-та́м!

Командир такой песни не знал, но это явно было что-то задорное и, к слову, заразное. А ещё неуловимо напоминало о корабле, несущемся по волнам, пиратах и лихих абордажах.

— Брут, — отвлёк парень енота. — Давай чуть левее.

Рулевое колесо закрутилось под мохнатыми лапками, и зверь снова весело затянул:

— Туруру́-ту́! — туруру́-ту́! — туруру́-ту́-туту́-ру́м! Туруру́-ту́! — туруру́-ту́! — туруру́-ту́-та-та́м!

Зефир же вернулся к своему занятию — разглядыванию пролетающего внизу Выдоха и поиску потенциальных угроз в небе.

Чем была хороша высота — здесь не существовало блуждающих ловушек. Все они остались далеко внизу, однако всяких летающих монстров никто не отменял.

Не все они были агрессивны, как, например, стая небольших жёлтых червяков, которых судно потихоньку нагоняло по правому борту.

Странные бескрылые тварюшки уже не первый раз встречались друзьям, и опытным путём стало понятно, что опасности они не представляли.

На надстройку тем временем поднялся Леопольд, слезший со своей жёрдочки. На поясе у него была Лада, а за спиной Стрела. Девчонки выполняли своё обещание и находились в форме артефактов в зоне. Однако перед отправлением они всё же выпросили у Зефира разрешение превращаться на ночь в людей.

Тогда командир, наблюдая за чернявым, который изображал, что ему всё равно, еле удержался, чтобы не заулыбаться прямо как енот.

— Зефир, а с чего это Эден замученный больше, чем обычно? — поинтересовался друг.

— Помнишь то средство, которым он на ноги брата Катарины поставил?

— Ага, — кивнул Леопольд.

— Оно, по идее, должно и от мутаций помогать, вот они с филиалом Торгового дома «Тысячи порезов» тестируют новое лекарство. И вроде бы даже оно действует.

— На людях, что ли? — неодобрительно поинтересовался чернявый.

— И на животных, и на людях, — ответил командир и добавил серьёзным тоном: — Это нам троим повезло с мутациями, а есть те, у кого руки из задницы в прямом смысле расти начинают.

Друг задумчиво кивнул, и на этом разговор увял под непрекращающийся аккомпанемент енота.

К слову, Эден не забрасывал свою практику, да и про обоих учеников не забывал. Более того, он как-то умудрялся ещё и свои исследования вести. Такая работоспособность и своего рода одержимость вызывала у Зефира опасения. Он боялся, как бы чудовищный алхимик не перегорел.

Тем не менее парень пока справлялся и недавно поделился с командиром очень интересным выводом, когда проверял одно из умозаключений своего отца.

Теория Зефирана Бальдуфа гласила: энергия Выдоха и эна суть одно и то же. И единственное их различие заключалось в предельной концентрации. Это как сравнивать жиденький суп и наваристую жирную кашу, в которой колом стояла ложка.

Эта предельная концентрация энергии, преодолевшая невидимый порог, как раз таки и вызывала всем известную мутацию.

Для того чтобы проверить теорию, чудовищный алхимик сделал себе небольшой полый кубик из эфирода с небольшим отверстием и плотной затычкой из чёрного металла. С помощью дыхательных упражнений для сбора эны, которые он же и подсказал когда-то друзьям, парень собирал энергию и не перегонял в резерв, а сливал сразу же в контейнер.

Занимался он этим очень долго, а затем запихнул внутрь обычный мох, закрыл кубик и оставил на неделю. По прошествии этого срока, когда он достал свой подопытный образец, растение мутировало. Едва заметно, но даже такой результат подтверждал теорию его отца.

Рассказывая это, Эден радовался как ребёнок, а вот командир теперь всё никак не мог выбросить из головы мысли, касающиеся природы эны.

Если она, по сути, везде, то что же тогда представляли собой средоточия Выдоха?

И почему, демоны побери, он каждый раз видел одну и ту же красноволосую женщину, стоило ему оказаться рядом с одним из них?

Тут явно была какая-то связь, которую Зефир пока не мог нащупать.

Поющий мохнатый в этот момент как-то слишком уж сфальшивил, и командир выпал из своих дум.

Тряхнув головой и отогнав навязчивые мысли, он вернулся к своему занятию — размышления над бесполезными вопросами никогда его не прельщало.

Вскоре наступил вечер. Порядок ночёвки у них уже был отработан: они останавливались прямо в небе, готовили ужин, а затем четверо ложились спать, а один вставал в дозор, меняясь каждые полтора часа.

Вот и сейчас, после того как судно встало, командир сразу сходил в трюм за припасами и, вернувшись, оказался под навесом у новенькой плиты с нагревательными артефактами, соображая на всех еду.

Енот уселся прямо на доски рядом и достал какую-то очередную фривольную книжку, а Леопольд, спустившись с мачты, встал посреди палубы.

Через мгновение с пояса чернявого исчез шестопёр и слева от него появилась фигуристая и полностью обнажённая брюнетка. То же самое произошло и со стреломётом, однако, в отличие от Лады, Стрела появилась прямо на спине у Леопольда и тут же обхватила его руками и ногами.

— Слезь, пожалуйста, — проговорил друг. — Надо вам вещи достать из сумки.

— Не-а, — игриво промурлыкала блондинка, ещё сильнее вжимаясь в парня.

— Слезай давай, тут дует, — Лада подошла к Стреле и начала отдирать её от Леопольда.

Командир покосился на них и вернулся к готовке.

Даже с учётом наличия корабля он и Леопольд договорились с пожитками не расставаться и всегда держать их при себе. В зоне могло произойти всякое, и оказаться без припасов и Лакомки никто из них не горел желанием.

Правда, из-за этого у чернявого каждый раз случались вот такие вот накладки. Но в их брачные игры Зефир старался без нужды не лезть.

Он промыл крупу, вылил грязную воду за борт и закинул нарезанное вяленое мясо в закипающую глубокую сковороду.

— Командир, — отвлёк его голос подошедшей Стрелы.

Девица уже оделась по искательской моде и имела донельзя хитрый вид.

— Да?

— А можно нам капитанскую каюту занять?

Зефир не спешил отвечать, призадумавшись. Они все спали на подстилках прямо на палубе. Во-первых, чтобы быть готовыми к любой неожиданности, а во-вторых, юноша не хотел обижать мохнатого и единолично занимать единственную кровать.

Леопольд-то даже бы внимания не обратил, а этот бы точно обиделся, как пить дать. Поэтому чтобы сохранить свои нервы в целости и сохранности, проще было никому не пользоваться каютой, пока там не будут установлены дополнительные спальные места.

— Вдвоём? — поинтересовался парень у послушно ждущей блондинки.

— Э-м-м. Нет, с Леопольдом, — прозвучал ответ, а щёчки девушки чуть покраснели.

Лада, прислушивающаяся к разговору невдалеке, замерла, ожидая решения. В то время как чернявый, убиравший вещи в заплечный мешок, поднял глаза и проговорил:

— Не нужно, спите там вдвоём.

— Как это вдвоём? — блондинка моментально бросила на Леопольда колкий взгляд, да и брюнетка теперь смотрела на него неодобрительно.

Зефир же повернулся к Бруту и, подмигнув, спросил:

— Ну что, отдадим им троим каюту?

Енот, наблюдавший за семейными разборками, пошло захихикал и закивал.

— Так, — оборвал спор командир. — Вы втроём спите в каюте.

Девчонки издали радостные возгласы, а чернявый покачал головой. Однако Зефира было не обмануть, он знал друга как облупленного…

Проснувшись утром, командир умылся и приготовил завтрак, а затем они с Леопольдом взяли шесты и занялись самым странным занятием, которое им когда-либо приходилось делать — отдирать от борта впечатавшихся за ночь монстров.

В темноте, особенно когда Эрну скрывали облака, летающие гады не видели притаившийся в небе корабль и шмякались о него с огромной скоростью, оставляя кровавые разводы, а иногда и полностью прилипая к доскам в виде неаппетитных клякс.

И если от них не избавляться, то к следующей остановке трупики начинали тухнуть и жутко вонять, особенно в безветренную погоду.

Разобравшись с этой гадостью, парни подняли паруса, а енот, упросивший дать ему ещё раз порулить, подставил свою табуретку рядом со штурвалом, надел треуголку, сверился с курсом у командира и повёл судно на северо-восток.

В пути они были уже четвёртый день и давно пересекли широкую водную гладь тёмно-жёлтой реки, а значит, земли под ними принадлежали жёлтому Выдоху.

По не самым точным прикидкам Зефира, им осталось примерно ещё сутки до того, как они зайдут на территорию Союза семи городов.

Возможно, друзья даже пролетят над развалинами Перекрёстка. Специально искать его и терять время командир не хотел. Но если уж случится такая оказия, ему было любопытно посмотреть на последствия гона.

Через шесть часов полёта они опустили паруса и остановились на привал. Пообедав прямо на палубе, товарищи устроили себе тридцатиминутный отдых. Посуду убирать не стали — решили, что за полчаса с ней ничего не случится.

Командир устроился на досках, облокотившись на мачту, енот развалился рядом кверху пузом, в то время как Леопольд стоял у фальшборта и смотрел вдаль.

— Зефир, Брут, идите сюда, — вдруг проговорил чернявый.

Пришлось подниматься. Вскоре командир стоял рядом с другом, а на его плече сидел мохнатый.

— Вон видите ту светлую длинную полоску, которая практически сливается с горизонтом? — спросил Леопольд.

Зефир прищурился и попытался рассмотреть её на равнине внизу, но, к сожалению, безуспешно.

— Нет, — ответил он, да и Брут тоже не обладал таким отличным зрением, как бывшая сорока.

— Кажется, это Шаловливая дорога, — пояснил чернявый и радостно улыбнулся.

Наблюдение было интересным. Если это действительно она, то можно было просто двигаться по тракту, и никакой компас не нужен. К тому же Зефира, как и Леопольда, тоже внезапно потянуло на ностальгию, а в памяти пронеслись моменты, как они по ней путешествовали.

Тем не менее лететь туда командир не собирался, о чём сразу же сказал.

Самым удобным в их ситуации было держаться Хребта русалки. Эта горная цепь уходила до побережья на востоке. И если следовать ей, то можно было добраться до истока реки Кура, а дальше подняться по водному пути до столицы Одель-Бера.

Поглядев ещё немного на разноцветные красоты Выдоха, товарищи вернулись к мачте, усевшись под сложенными парусами.

— Честно говоря, я думал, что мы никогда не сможем отомстить этому ублюдку… — заметил чернявый, подразумевая брата Лисы.

Слова друга моментально напомнили командиру ту незнакомую девушку, очень похожую на Мелису. Бедняжку прибили гвоздями за руки к стене сарая. Юноша поморщился. Люди у Веланда были под стать ему — такими же уродами.

— Этот засранец ещё получит по заслугам, — сказал Зефир уверенно.

— Дай Бойня, — пробормотал чернявый.

Парни замолчали, каждый думая о своём, даже мохнатый притих, рассеянно почесывая зад.

— Ты как, кстати, смотришь на то, чтобы девчонок улучшить? — вдруг поинтересовался Леопольд.

— А ну… — замялся командир, а затем с подозрением посмотрел на чернявого. — Это они сейчас тебя попросили спросить?

Друг стушевался и нехотя признался:

— Да.

В принципе, Эден уже обследовал Стрелу и Ладу и сказал, что не видит проблем сделать им основания и провести эволюцию. Вот только Зефир пока присматривался к новым членам группы и не хотел спешить.

Он уже собирался ответить, когда сверху внезапно прозвучал странный и какой-то неестественный голос:

— Брут.

За ним с мачты сразу же раздался второй — неразборчивый:

— Шаловливы…

— ЗасранеЦ… ЗасранеЦ, — будто бы специально повторил третий, выделяя последний звук.

Командир тут же поднял взгляд и увидел, как по верхней рее разгуливает пара десятков небольших — сантиметров тридцать — зелёных попугаев.

— Ублюдок. Ублюдок, — прозвучало с мачты.

— А ну. А ну.

— Девчонок улучшить.

— Дорога. Дорога.

— Идите сюда, — одновременно заголосили другие птицы, повторяя ранее услышанные слова.

Если Зефиру не изменяла память, этих попугаев называли «говорунами». И, в общем-то, понять отчего — было несложно.

Когда-то давно, будто в прошлой жизни, друзьям нужно было добыть верхнее основание. Именно тогда командир, определяя цели для будущей охоты, наткнулся на описание этих птиц.

Правда, в итоге парни пошли за другими монстрами — каменными бошками. А их выбор в первую очередь обуславливался тем, что попугаи хотя и не были агрессивными, но могли атаковать невидимыми лезвиями, которые резали камень.

— Что делаем? — тихо спросил Леопольд, напряжённо глядя на рею. Птицы тем временем прекратили повторять фразы и зачирикали, а чернявый, прислушавшись, добавил: — Они туповаты, конечно, но точно жрать хотят.

Енот тоже не остался в стороне, возмущённо смотря наверх, и по его мордочке легко было понять, что он жаждет птичьей крови.

Вот только связываться с двумя десятками тварей Зефир не хотел. Чутьё подсказывало, что это не просто суповой набор, а довольно опасные монстры. При этом крайне неудобные — ведь никто из троицы летать не умел.

К тому же товарищи путешествовали по воздуху на деревянном корабле. И что с ним станет после нескольких десятков атак, одной Бойне было известно.

— Уговорить их уйти не выйдет? — уточнил командир.

— Нет, — развёл руками друг. — Человеческая глотка на такие звуки неспособна.

— Тогда тихо собираем грязную посуду и всё съестное, что попадётся на глаза, и валим в трюм, — наконец решился Зефир. — Жрать здесь будет нечего, и они улетят.

Леопольд кивнул и принялся убирать остатки обеда. Мохнатый для порядка поворчал, а затем подобрал свою тарелку и стал сгребать в неё крупные крошки, рассыпанные вокруг после его не самого чистоплотного приёма пищи.

Командир тоже не остался в стороне. Он потянулся к своей посуде, когда с мачты раздался громкий крик всё тем же странным голосом:

— А-а-а-а! Спасите!

Эту фразу птица явно услышала где-то в другом месте, но юноша всё равно инстинктивно задрал голову, реагируя на звук. И вовремя. Сверху на него летело птичье дерьмо.

Шагнув в сторону в самый последний момент — слишком поздно он заметил «подарок», — Зефир пропустил мимо себя подозрительно большую для таких маленьких птиц белую кляксу.

Та упала на палубу и разлетелась в стороны, попадая на сапоги обоим парням.

— Мать твою! — выругался командир.

— Дерьмо! — вторил ему недовольный чернявый и зачем-то добавил: — Собачье!

Восклицания парней вызвали бурю наверху, и два десятка птиц начали наперебой передразнивать:

— Дерьмо.

— Девчонок.

— Собачье.

— Брут. Брут.

— Шаловливы… — снова прозвучало неразборчиво.

— ЗасранеЦ… ЗасранеЦ.

— Ублюдок.

— Мать твою.

— А ну.

— Иди… сюд…

— Дерьмо собачье.

— Девчонок. Девчонок.

Услышав это разноголосье, командир моргнул пару раз. Ему точно почудилось что-то не то в этих повторяющихся фразах. Или всё-таки нет?

Сбоку обиженно зарычал енот — значит, не послышалось.

Зефир бросил обеспокоенный взгляд на Брута, но того уже не было на месте. Юноша тут же задрал голову, пытаясь найти мохнатого, и крикнул:

— Не делай глупостей!

Наверху в этот миг начался переполох и раздались заполошные птичьи крики:

— Кья-а-а!

— Крэк-крэк!

— ЗасранеЦ! ЗасранеЦ!

Спустя пару секунд рядом с командиром объявился Брут. В обеих лапах у него было по небольшому попугаю со свёрнутыми шеями и выпавшими из клювов маленькими языками. Енот меж тем победно оскалился и гневно затявкал, показывая свои познания в матерщине.

— Срань Бойни, — простонал Леопольд, смотря наверх, и командир срочно поднял взгляд.

Два десятка зелёных птиц злобно пялились на друзей. Енот прервался на полуслове, икнув, и спрятал лапы за спину, но было уже поздно — через пару мгновений воздух перед попугаями пошёл рябью…

…

Командир сидел на досках, прислонившись к фальшборту, и смотрел на летающие повсюду зелёные перья. Напротив него тем же самым занимался Леопольд.

Их третий товарищ, которого очень хотелось пожизненно переименовать в шаловливого засранца, как того предлагали птицы, засел в вороньем гнезде и показываться не собирался. Ждал, пока Зефир остынет.

А злиться молодому человеку было за что.

Командир поднялся и, подобрав с пола отрезанный флагшток с моревийским флагом, направился к носу, оценивая ущерб.

Всё пространство палубы было испещрено полуметровыми разрезами, среди которых валялись расчленённые трупики попугаев. Фальшборту тоже досталось, как и мачте, где теперь красовались зарубки от пролетавших мимо невидимых лезвий. Длинный деревянный брус на носу корабля с искусно вырезанным змеем отсутствовал, а перерубленная стрела крана лежала на полу.

Кухня и баллиста, к слову, уцелели.

Зефир подошёл к борту и свесился вниз, рассматривая повреждения. Рядом присвистнул Леопольд, присоединившийся к осмотру.

Доски снаружи были не менее покоцанными, чем палуба, и казалось, что весь корабль пропустили через тупую мясорубку, которая о него благополучно и окончательно сломалась.

Заглянув на надстройку, товарищи увидели поломанные в нескольких местах перила. Но, хвала Бойне, рулевое колесо и рычаг стояли нетронутыми.

Далее парни спустились в трюм. Разрезы на палубе выглядели крайне пугающе, и командир боялся, что они прошли судно насквозь. Однако и тут повезло: стены и потолок были целы, как и артефактная установка в клети.

В каюте дела обстояли аналогично, и внутреннее убранство не пострадало. Осталось только проверить паруса, но, прежде чем заниматься этим, Зефир крикнул раздражённо:

— Брут, спускайся и начинай убираться!

Мохнатый в вороньем гнезде молча притаился, и тогда парень угрожающе добавил:

— Я ведь сейчас сам поднимусь к тебе!

Сверху раздалось виноватое тявканье, и через несколько секунд перед парнями появился источник погрома. В лапках у него оказалась треуголка, которую он держал, прижав к мохнатой груди, уши поникли, а в огромных, специально выпущенных глазах, угадывалось раскаяние.

— Швабра и ведро в трюме, — не повелся на спектакль командир, но тон всё-таки смягчил, и понурый енот, свесив голову, поплёлся к люку.

— Слушай, разве не странно, что мы так легко отделались? — проводив взглядом мохнатого, заметил Леопольд.

— Тут две причины, скорее всего, — задумчиво ответил командир. — Те, кто описывал говорунов, были обычными искателями. Одно-два основания. Для них эти лезвия — мгновенная смерть.

К примеру, Зефир отчётливо видел полупрозрачные полуметровые дуги и не сказать, что они были очень быстрыми. Не быстрее болта.

— А вторая? — заинтересованно спросил чернявый.

— Наше судно — артефактное и, видимо, прочнее, чем обычное дерево. К тому же смотри, — повернувшись к другу, командир указал на его наплечник, задетый по касательной.

Кожа, судя по всему, не пострадала — Леопольд практически успел увернуться — однако металл атака прошла как по маслу.

Друг покосился на своё плечо и удивлённо присвистнул.

— Ладно, давай паруса смотреть, — заключил Зефир.

С топселем — верхним парусом — всё было хорошо, а вот основному — гроту — не повезло. Даже в убранном состоянии были заметны несколько больших порезов, которые заодно и рею немного повредили.

— Брут! — крикнул командир, осматривая это безобразие. — Надеюсь, ты умеешь шить!

Снизу раздалось ворчание, но очень тихое. Засранец понимал, что набедокурил, и особо не возникал.

— А выйдет починить-то? — спросил с палубы Леопольд.

— Вроде на складе я видел запасную парусину, — задумчиво ответил Зефир и начал спускаться по верёвочной лестнице.

— А может, так попробуем? — вдруг проговорил чернявый.

— Как так? — оказавшись на палубе, спросил командир.

— Просто поднимем парус, да и всё, — пожал плечами друг. — У нас же артефакт, а не обычное судно, которому нужен ветер.

Зефир замер, обдумывая идею. И чем дольше он это делал, тем больше она ему нравилась. Тем более енот определённо не умел шить, а значит, строчить заплатки придётся либо ему, либо чернявому.

— А давай, — воодушевлённо проговорил он.

На небольшом поле с сочной зелёной травой паслась дюжина худых козочек. Их шерсть была тусклой и ломкой, да и сами животные казались слишком уж вялыми.

Рядом под деревом сидел чумазый босоногий мальчишка лет двенадцати в грязной и залатанной льняной рубашке и таких же штанах на простой перевязи. Паренёк был не менее худым, чем козы, за которыми он приглядывал.

— Василёк! — крикнул мальчик одной из животин, что потихоньку удалялась в сторону леса, а потом громко свистнул. — Иди сюда!

Козочка прянула ушами да и только, игнорируя своего пастуха. Пришлось подниматься. Животные были общинными, и шкуру с Бровки тоже будут снимать всей общиной, если с небольшим стадом что-нибудь случится.

Стоило пареньку выйти из сени дерева, как вдруг его тут же накрыла огромная тень, которая с каждым мигом становилась всё больше.

Бровка моментально задрал голову и приготовился бежать со всех ног, позабыв про коз. Всё-таки сказки про драконов слышала вся ребятня в их деревне, и становиться обедом этих тварей он не хотел, даже если его потом будут бить палками.

Однако с места паренёк так и не сдвинулся. Широко открыв рот, он глазел на всамделишный летающий корабль, который к тому же снижался!

— Эка какое диво! — поражённо произнёс Бровка.

Правда, его восторженность постепенно сменялась недоумением — чем ближе судно было, тем яснее проступали детали.

Паруса на единственной мачте оказались дырявыми, словно решето. Деревянный борт был весь в красных разводах и кусочках какой-то дряни, которые чередовались с длинными глубокими порезами, точно о него весь день точила когти соседская кошка Куся. В общем, чудесный летающий корабль вблизи больше напоминал грязное и дырявое корыто. А когда оно замерло на поле невысоко от земли, до Бровки донёсся запах отборнейшей тухлятины, отчего мальчик стал усиленно дышать ртом.

Из выгребной ямы пахло лучше, чем от этого «волшебного» судна.

Паренёк украдкой глянул на коз, которые продолжали пастись как ни в чём не бывало. Как вдруг что-то резко упало с борта корабля.

Бровка тут же перевёл взгляд и во все глаза уставился на воина, который, по-видимому, только что спрыгнул с трёх — четырёхметровой высоты.

Он был облачён в красивый доспех и оказался совсем молодым. При этом носил волосы, завязанные в хвост. В деревне над длинноволосыми обычно смеялись и злобно шутили. Но веселиться над этим незнакомцем мальчику как-то не хотелось.

— Парень, далеко до столицы? — вдруг произнёс воин.

— А зачем вам? — почему-то спросил Бровка и тут же прикрыл чумазой рукой рот, испугавшись своего же вопроса.

Мамка и папка строго-настрого запретили ему неуважительно говорить и тем более перечить солдатам и аристократам. Ведь это могло очень плохо кончиться не только для него, но и для их небольшой деревни.

Незнакомец невдалеке удивился и, к радости Бровки, не стал ему ничего делать, пояснив:

— Хотим попасть в столицу, естественно.

— Цель вашего ви-зи-та? — произнёс расхрабрившийся паренёк подслушанную у стражника фразу.

Брови воина приподнялись, и мальчик понял, что лучше было молчать, и зажмурился. Однако ни через миг, ни через два его не убили, и он открыл один глаз. Незнакомец продолжал стоять рядом с висящим над землёй кораблём и рассматривал паренька странным взглядом.

— Убьём твоего короля и улетим, — внезапно сказал воин.

— А-а-а… — протянул растерянно Бровка, а затем, когда смысл слов наконец до него дошел, вдруг радостно улыбнулся.

Аристократов и тем более короля он ненавидел всей душой с того момента, как его старшую сестрёнку — красу всей деревни — забрал их господин и через месяц засёк до смерти на конюшне.

Потому мальчуган начал обстоятельно объяснять путь — слово в слово — как рассказывал дорогу потерявшемуся торговцу их староста.

— Спасибо за помощь! — улыбнулся незнакомец, когда Бровка закончил, и, развернувшись, сиганул вверх, оказываясь на палубе.

Мальчик только рот раззявил от такого прыжка. Нормальные люди так точно не могли!

Судно тем временем начало подниматься, и опомнившийся паренёк вдруг зачем-то крикнул:

— Засеките его на конюшне, пожалуйста!

Из-за борта выглянул давешний воин, пристально посмотрел на Бровку и несколько недоумённо произнёс:

— Э-м-м, ладно…

План у командира был прост — он, в общем-то, никогда сложных планов и не составлял.

Поэтому первым делом им нужно было долететь до столицы. Найти дворец и высадиться. Затем — прихлопнуть короля.

Пытать он его, конечно, не планировал и тем более забивать на конюшне хлыстом.

Не то чтобы не мог — нет, Зефир не чурался таких методов, когда они были нужны для дела. Просто сейчас не видел в этом смысла.

— Вижу город на реке! — раздался крик Леопольда с носа корабля. — Судя по всему, мы на месте!

Зефир быстро оказался рядом с другом. Впереди, немного в стороне, угадывались очертания довольно большого поселения. До Солинграда оно не дотягивало, но по ощущениям было примерно с Перекрёсток.

Ну и самое главное: посреди Оделькура, над домами, возвышался на несколько этажей красивый дворец с зелёными крышами и двумя башнями. Всё, как и рассказывала Варна.

— Брут, давай чутка левее, — обернулся командир к еноту, задавая новое направление.

Корабль через секунду начал поворот, пока товарищи рассматривали приближающийся город. Тот был всё ещё плохо виден, но вскоре Зефир начал различать отдельные детали. Например, то, что в столице строили в основном из дерева, а дома не превышали двух этажей. Единственным исключением из этого правила была резиденция короля, каменная стена, окружавшая город и несколько колоколен.

Оделькур раскинулся на левом берегу полноводной реки Куры, поэтому в поселении находился довольно большой порт, а на воде можно было заметить кораблики. В общем, обычный городок, чем-то похожий на Лемарк.

— Думаешь, найдём его во дворце? — вдруг спросил чернявый.

— Не найдём, так спросим, — пожал плечами командир, и на этом их разговор утих.

— Оно умеет танцевать? — прозвучал требовательный голос молодого зеленоглазого блондина с короной на голове. Он восседал на монументальном троне, установленном на помосте, возвышаясь над остальными.

Вопрос короля был адресован усатому мужчине лет сорока, стоявшему в десяти метрах и державшему на цепи огромную чёрную медвежуть.

Странная парочка находилась прямо посреди зала с высокими потолками, подпираемого колоннами, и скользким мраморным полом, а вокруг них собралась огромная толпа придворных аристократов: мужчины в дорогих одеждах, женщины в шикарных платьях, наблюдавшие со смесью страха и живого интереса за диковинкой.

— Да, Ваше Королевское Величество, умеет, — подобострастно ответил хозяин монстра и, повернувшись к огромной твари — метра два с половиной в холке — довольно громко прошипел: — Танцуй давай, иначе мяса не дам.

Бернар, находившийся среди знати ближе к трону, мог поклясться, что монстр закатил глаза, прежде чем резко встать на задние лапы, дёрнув толстой шеей цепь.

Мужчина, удерживающий его, повалился на пол под испуганные вздохи толпы, которая инстинктивно отступила от ставшего на дыбы гигантского чудовища. Медвежуть тем временем ни на кого не кинулась и начала ритмично покачивать своим огромным пушистым задом, потихоньку крутясь на месте.

Собравшиеся ахнули, а Веланд Одель-Бер распахнул украшенную позолотой салатовую мантию, показав ухоженные тонкие руки, и захлопал в ладоши. В глазах на овальном породистом лице читалось восхищение и удовлетворение тем, что такая мощь склонилась перед ним.

Бернар же просто поморщился. Не от того, что кто-то наступил ему на ногу, хотя и от этого тоже. Просто он вдруг понял, что этот монстр, исполняющий танец по приказу, был очень похож на него самого — такого же шута с минимум настоящей власти.

Впрочем, осознание это не было для него новым. Когда-то именно он, младший служитель, курировал переворот в Одель-Бере: культ Истины помог Веланду убрать братьев, а ему поручили найти беглянку и привести воинов к её убежищу. Дальше должны были работать люди короля. Но что-то пошло не так — отряд не вернулся, девчонка исчезла. Веланд бесился, требовал найти её, но культу было плевать. Свою часть сделки они выполнили. А то, что королевские вояки не справились с какой-то калекой — не их забота.

С той поры Бернар так и сидел в этой золотой клетке, среди танцующих медведей и придворных лизоблюдов. Кормили от пуза, слуги кланялись, королёк не смел перечить. Сама клетка, честно говоря, его устраивала. Но мысль о том, что старшие служители могут в любой момент дёрнуть за ниточку — вот что отравляло эту сытую жизнь. Он был полезной, ценной марионеткой — не более.

— А петь оно может? — спросил король, перестав хлопать в ладоши.

Хозяин медведя-монстра к этому моменту поднялся и гневно зыркал на своего зверя, а когда услышал вопрос — замялся.

Медвежуть в то же самое время прекратила трясти задом и, посмотрев на монаршую особу, угрожающе рыкнула. Да так, что стоящие у помоста две дюжины гвардейцев в зелёных плащах ощетинились оружием и прикрылись щитами с эмблемой золотистого дуба, а Веланд в испуге отшатнулся, стукнувшись затылком о спинку трона.

Дамы вокруг — и не только — моментально завизжали и ломанулись к выходу, огибая по дуге чудовище, а лицо усача тут же скривилось в ужасе.

Младший служитель не побежал за всеми, побоявшись давки, и притаился за колонной, и, как оказалось, не зря. Из-за паники многих придворных подавило у двустворчатой двери: ничего не соображающие мужчины топтали упавших женщин, а тех, кто не сразу попал в проем, расплющивали о стену.

К тому же монстр не стал атаковать. Тварь обернулась, посмотрела на хаос позади и фыркнула.

Хозяин медвежути тем временем шагнул к зверю и начал лупить его рукой по морде, истерично выкрикивая:

— Что ты, тварь, делаешь⁈ Жрать неделю не получишь! Скотина!

Очевидно, испугался не своего монстра, а монаршего гнева. Да и медвежуть повела себя неожиданно: сделала поникшую морду и опустила уши. И это один из опаснейших монстров Выдоха!

Бернар и раньше-то был шокирован покладистостью медведя — чудовища ненавидели людей и кидались на них, как только те оказывались в их поле зрения. А тут такое послушание, и самое главное — практически полное отсутствие агрессии.

— Каз-нить! — пришёл в себя король и гневно закричал подрагивающим голосом. — Казнить обоих! Сейчас же!

Усач побелел, развернулся к Веланду и, упав на колени, запричитал под вопли, крики и стоны пытающихся удрать из зала придворных:

— Ваше Королевское Величество, не вели казнить! Я не виноват! Это всё монстр!

Что там хотел сказать ему король, младший служитель не услышал. Всё потому, что часть капитальной стены напротив в один миг перестала существовать под жуткий грохот. Повсюду полетели камни, а место, где это случилось, окутало поднятой пылью.

Бернар вздрогнул всем телом и присел, инстинктивно закрывая голову руками. Осколки просвистели совсем рядом, отчего сердце зашлось, точно бешеное, а спина моментально взмокла от холодного пота. В ушах звенело так, будто он очутился внутри колокола, и мужчина вжался в камень ещё сильнее, молясь Бойне, в которого не верил. Только бы пронесло. Только бы не заметили.

Лишь когда грохот стих, а пыль немного осела, он, подрагивая от страха, осторожно выглянул из своего укрытия.

Справа, посреди зала, развернувшись к дыре стояла медвежуть, и настороженно следила за ней. Её хозяин спрятался и сейчас выглядывал из-за спины монстра.

Две дюжины гвардейцев тоже сменили цель и теперь напряжённо ожидали гостей из нового, непредусмотренного архитектором прохода. Король вроде бы затаился у них за спинами, но это были только догадки младшего служителя — за сплошным строем вояк таких подробностей было не рассмотреть.

Бернар пригляделся к дыре сквозь поднятую пыль и увидел приближающийся силуэт. В голове тут же заметались мысли одна страшнее другой. Неизвестность пугала, а богатая фантазия только усиливала ужас, рисуя картинки чудовищных монстров.

Будто подтверждая его страхи, медвежуть внезапно и жалобно заскулила, а через мгновение неясная тень прояснилась. Это оказался молодой человек с длинными волосами, завязанными в хвост, в доспехе и без шлема.

Младший служитель уже было выдохнул — паника отменялась, — когда его взгляд упал на огромного чёрного медведя. Монстр пятился прочь от незваного гостя, продолжая поскуливать, и даже чуть не раздавил своего хозяина.

Незнакомец меж тем обратил внимание на гвардейцев. Присмотревшись к ним, он радостно произнёс:

— Ага! Ты-то мне и нужен.

Миг спустя пришлый просто пропал, а со стороны трона послышались крики и скрежет металла.

Бернар почувствовал, как подкашиваются ноги. Он никогда не был воином, никогда не участвовал в битвах. Золото, еда, интриги — это была его стихия. А здесь пахло кровью и смертью. Настоящей. Его собственной.

Сердце заухало где-то в горле. Именно в этот момент мужчина наконец осознал — он тут слишком задержался.

Младший служитель рванул к выходу, молясь, чтобы вторженец его не заметил. Затор у дверей практически рассосался, оставив после себя несколько десятков раздавленных. И когда мужчина уже был практически у прохода, позади него раздался голос:

— О! А это кто тут у нас?

Бернар попытался обернуться, но не успел. В затылок будто ударило кузнечным молотом. Свет в глазах погас…

…чтобы через миг загореться вновь.

Он обнаружил себя всё там же — в зале дворца, но странно искажённом, будто смотрел на всё через толщу воды. Младший служитель ошарашенно оглядывался, не понимая, что с ним и почему он парит под потолком?

Его взгляд метнулся вниз. На полу перед входом кто-то лежал, а над телом стоял человек и вроде бы чесал затылок, судя по характерным движениям.

Прошло несколько секунд, и мужчина вдруг всё осознал: это он был там внизу, лежал бездыханным на холодном мраморе.

Паника захлестнула сознание, но почти сразу ушла, оставив после себя странное, неестественное спокойствие. В голову будто вложили мысль — правильную, единственно верную. Ему здесь не место. Пора. Пора направляться далеко-далеко отсюда.

Память начала потихоньку стираться, а его подхватил поток и понёс через каменные стены на улицу, всё быстрее и быстрее. Вскоре всё превратилось в одно размытое пятно, а следом он резко остановился, оказавшись в абсолютной темноте.

Тут было приятно, хорошо и спокойно. Убаюканный мужчина начал засыпать…

…как вдруг что-то оторвало от него часть, причиняя чудовищную боль.

Сон пропал моментально, а всё естество младшего служителя охватил первобытный ужас — нечто только что ОТКУСИЛО от него кусок! Он хотел закричать, но не мог, пытался двигать руками и ногами — но их не было. У него не получалось сделать ровным счётом ничего, пока тварь с аппетитом жрала его.

Через несколько секунд, минут или часов — он уже не различал времени — от Бернара не осталось и следа…

Командир ворвался в строй гвардейцев, за которым скрывался Веланд, точно бык-бык, тараня людей корпусом. Никого из простых вояк он не хотел убивать, поэтому старался действовать осторожно и без применения оружия.

Но даже этого хватило, чтобы разбросать людей в стороны и полностью развалить защитное построение: сразу десяток воинов врезались в своих соратников и утащили их с собой. Зефир тем временем сделал два быстрых шага вперёд и ткнул лёгкую зуботычину гвардейцу, единственному, кому повезло не оказаться на земле.

Мужчина рухнул на пол, открывая вид на спрятавшегося за ним короля. Тот присел на корточки, прикрывая голову, и дрожал, смотря на командира взглядом, полным ужаса.

— Чего ты хочешь⁈ — взвизгнул молодой блондин, внешне очень похожий на Лису.

Зефир же просто молча приблизился, рассматривая ублюдка, который не пожалел родную сестру. Добрую, сердобольную, не претендующую ни на что. Просто потому, что видел в её будущих детях угрозу.

— Деньги⁈ Титул⁈ Земли⁈ — король упал на зад и начал отползать, не сводя затравленного взгляда с командира.

— Мести, — буркнул Зефир и моментально оказался над Веландом, опустив левую ладонь сверху.

Корона смялась и продавила черепушку монарха. Через миг та лопнула, разбрызгивая повсюду содержимое.

Отряхнув руку от налипшей гадости, юноша осмотрелся. Гвардейцы стонали на мраморном полу, а те, кто несильно пострадал, замерли, не решаясь подняться, и напряжённо сверлили его взглядами.

— Лежите, и никто вам ничего не сделает, — бросил парень и обратил внимание на подошедшего Леопольда.

— Тут еретик был. Точнее, мужик в чёрном плаще и капюшоне, — поправился чернявый и добавил смущённо: — Я его пытался остановить и немного сил не рассчитал.

Командир только рукой махнул и посмотрел на мохнатого, который выбрался из дыры в стене. Енот с интересом прошествовал в зал, а затем подозрительно уставился на сидящую на заднице медвежуть.

К удивлению, та вела себя смирно, и Зефир, да и Леопольд тоже, инстинктивно не посчитали её угрозой, просто не замечая. Однако это не отменяло факта — в помещении находился огромный монстр с цепью на шее. Причём какой-то непонятной мутации: глаза у чёрного медведя были размером с тарелку, до того огромными они были. И испуганными.

В голову командиру меж тем пришла гениальная идея, навеянная недавней фразой Катарины, которую он тут же захотел воплотить. Парень направился к чудовищу, а то прямо на заднице начало потихоньку отползать от приближающегося молодого человека. При этом глаза у медведя стали ещё больше и ещё испуганней.

Позади монстра раздались тихие ругательства, и из-за него выглянул усатый мужичок. Он ошарашенно огляделся, остановив взгляд на месиве, которое осталось от короля, ойкнул и тут же спрятался обратно за огромной спиной зверя.

Молодой человек остановился, не доходя до парочки. Медведь тоже замер.

— Брут, скажи ему, что я хочу бороться, — обернулся на мохнатого командир.

Енот скептически посмотрел на юношу, потом перевёл взгляд на медвежуть, которая сейчас усиленно трясла головой из стороны в сторону, и протявкал.

Вообще поведение монстра было занимательным. Складывалось стойкое впечатление, что он понимал человеческую речь. К тому же все медвежути дурели при виде людей и нападали, а эта — нет.

Чёрный зверь тем временем жалобно рыкнул пару раз, отвечая еноту. Брут переспросил и, получив ещё один тихий рык, посмотрел на Зефира и стал переводить.

Монстр действительно оказался не злобным, не тупым и неагрессивным. Ни бороться, ни драться он тоже не желал, а просто хотел поесть мяска, которым его уже два дня не кормили.

Выслушав мохнатого, Зефир указал пальцем на труп короля и, глянув на медвежуть, вопросительно приподнял бровь. Та зафыркала и замотала головой, не желая жрать эту падаль. Или просто людей не ела, чёрт её знает.

На этом командир решил отстать от бедного животного.

— Эй, усатый мужик! — крикнул он. — Хорошо корми своего зверя, а не то я ещё раз наведаюсь и проверю.

— Конечно, господин, только не убивайте, — раздалось из-за огромной спины монстра испуганным голосом.

Зефир покосился на стоящего рядом Леопольда, однако тот был индифферентен к чудовищу и рассматривал в углу недалеко от трона какой-то большой ящик, накрытый плотным покрывалом. Видимо, переборол свою ненависть и детскую травму, когда шатун разорил его гнездо.

— Ну что, пошли отсюда? — обратился он к друзьям.

Устроенный переполох, который они начали ещё с площади перед дворцом, где приземлились, должен был взбудоражить всех. И хотя прошло не более пяти минут, вскоре тут будет не протолкнуться от гвардии и стражников. Парень уже даже слышал подозрительные звуки, раздававшиеся из открытых дверей при входе в зал.

Енот согласно затявкал на предложение, а вот чернявый проговорил задумчиво:

— Один момент, посмотрю, что там, — и направился к коробке, которую гипнотизировал.

Оказавшись около неё, он сдёрнул покрывало и сразу же присвистнул.

Под материей оказалась клеть, в которой сидел, забившись в дальний угол, какой-то заросший брюнет-оборванец в грязных обносках. Он трясся и со страхом глядел на Леопольда, прикрыв рот руками.

Заинтересовавшись происходящим, к чернявому подошли енот и командир. Теперь, оказавшись ближе, Зефир разглядел то, чего не заметил издалека: на руках пленника не хватало части пальцев, а на тех, что остались, вместо ногтей краснели кровавые раны. Узник, заметив пристальный взгляд, затрясся ещё сильнее и забился в угол клети, будто надеясь врасти в прутья.

Понять его было можно: пришли какие-то люди, разгромили отряд гвардейцев, разрушили часть стены и убили короля.

— Слушай, а он тебе никого не напоминает? — задумчиво проговорил Леопольд.

— Ага, — согласился Зефир. — Сколько там братьев у Лисы было?

— Три вроде бы, — ответил друг и обратился к пленнику, — эй, тебя как звать?

— Ос-ва-льд, — заикаясь, проговорил тот подрагивающим голосом.

— Брат Веланда? — уточнил Зефир.

Пленник нервно кивнул, тогда как от входа раздалось громыхание множества сапог.

Тут к командиру нагрянула вторая гениальная идея за день, и он деловито поинтересовался у оборванца:

— Освальд, хочешь стать королём?

Узник закивал так сильно, что, казалось, его голова отлетит в любую секунду. Он явно очень хотел стать королём или, скорее всего, просто подумал, что его убьют, если ответит иначе.

В любом случае это было уже неважно. Командир подошёл ближе, схватился за прутья и потянул их в стороны. В этот же момент в зал ворвалось несколько дюжин гвардейцев, моментально наставив оружие на усача и медвежуть, оказавшихся ближе всего.

Хозяин зверя тут же поднял руки вверх, а медведь мигом повторил за ним. Так они и застыли друг напротив друга: сдавшаяся парочка и воины, которые не рисковали подходить к крайне опасной твари из Выдоха.

— Вылезай давай, — проговорил Зефир принцу, поглядывая на этот бедлам.

И как только пленник на дрожащих ногах пролез через прутья, командир подхватил его за плечо и, придерживая, чтобы тот не свалился, повёл к единственному дверному проёму, бросив на ходу друзьям:

— Давайте за мной.

Их появление гвардейцы встретили очень настороженно. Да и немудрено. Со стороны всё это выглядело тем ещё зрелищем: поднявшая лапы медвежуть, проломленная стена, разбросанные по мраморному полу недееспособные воины и потоптанные трупы у входа. Не говоря уже о принце, которого выпустили из клетки, — и это они ещё своего размазанного короля, по-видимому, не заметили.

— Почему встали⁈ — рявкнул кто-то позади гвардейцев и, распихивая их, пробрался вперёд.

Это был седой воин в качественной кирасе. Выглядел он в районе шестого десятка, и ощущался опаснее, чем его подчинённые. Но, конечно, тягаться с командиром не мог.

Мужчина обвёл ошалелым взглядом картину перед ним и уставился на Зефира с Освальдом. И именно в этот момент командир решил действовать, напыщенно проговорив:

— Меня зовут Зефиран Бальдуф, мы вместе с моими братьями: Леопольдом Чёрным и Брутом… Бальдуфом, — запнувшись на секунду, указал он свободной рукой на друзей, — странствующие рыцари и дали обет Её Высочеству Мелисане Одель-Бер, поклявшись вернуть справедливость на земли королевства и свергнуть тирана и узурпатора. Того, кто, наплевав на кровные узы, был готов убить собственных братьев и сестру ради трона.

Стоило этим патетичным словам прозвучать, как все моментально уставились на него. Принц тоже обернулся на командира с ошарашенным лицом. Даже медвежуть сделала круглые глаза, повернув свою огромную голову в его сторону.

На несколько секунд в зале наступила тишина — все переваривали услышанное. Леопольд особо не отреагировал на враньё командира, а вот Брут, наоборот, подбоченился и стал очень важным.

— Кхм, — кашлянул седой воин. — Я барон Лотар Бранн, капитан Королевской гвардии, приветствую уважаемых господ.

Мужчина глянул товарищам за спину и спросил:

— С моими людьми всё в порядке?

— Побои, ушибы, но живы, — кивнул Зефир и высокопарно добавил: — Наш кодекс странствующих рыцарей порицает убийство без нужды.

Лотар тем временем посмотрел себе под ноги, где лежал один из раздавленных аристократов, но говорить что-то на эту тему не стал, уточнив совсем другое:

— Я правильно понимаю, что Её Высочество жива?

— Жива и здорова, и находится под защитой нашего ордена, — важно проговорил парень.

— А где она, могу я узнать?

— Нет, — отрезал командир и показательно нахмурился.

— Хорошо, — не стал спорить барон. — Вы… вы уже выполнили свой обет?

— Конечно, — согласился юноша. — Тиран низвержен. Правосудие свершилось.

Теперь Лотар нахмурился. Мужчина ещё раз осмотрел разгром в зале, кинул взгляд за спины друзьям, вытянув шею, покосился на пролом в стене и своих избитых подчинённых. И… помассировал переносицу.

— Он короля что ли прихлопнул? — раздался шёпот одного из гвардейцев.

— Тихо! — рыкнул барон и обратился к товарищам: — Вы, надеюсь, больше никого низвергать не собираетесь?

— Нет, — покачал головой командир. — Мы странствующие рыцари, а не мясники. Мы проливаем кровь лишь тогда, когда этого требует справедливость. Но меня всё же беспокоит один момент.

Окончание фразы прозвучало доверительно, и седой мужчина кивнул юноше, чтобы тот продолжал.

— Мы с братьями не подумали о последствиях… Рыцарский долг велел покарать зло, но никто из нас не хочет, чтобы королевство погрузилось в хаос и пучины войны за власть.

Зефир прервался, а барон многозначительно посмотрел на принца-оборванца, вытащенного из клетки, и кивнул:

— Согласен, это последнее, что нам нужно.

…

— Н-да, мне докладывали, что корабль у вас немного помятый, но не думал, что настолько, — проговорил Лотар, разглядывая судно. — Давайте я вам хотя бы мытьё организую.

Предложение было, конечно, заманчивым, но Зефир не собирался задерживаться. И на то имелась веская причина.

Он прекрасно понимал: барон не поверил до конца в историю про рыцарей — слишком тот оказался умён и хитёр. Однако именно поэтому Лотар Бранн и предпочёл не замечать вранья.

Ведь король из просидевшего в клетке и сломленного Освальда будет, скорее всего, никакой. И изворотливый капитан гвардии с удовольствием этим воспользуется — как и друзьями, если они тут останутся.

А значит, чтобы их в это не втянули, лучше сразу улететь.

К тому же главное дело командир уже сделал — вроде бы предотвратил безвластие, сулящее гибель людей, а дальше пусть живут как хотят.

— Благодарю, но нет нужды. Мы всё равно сейчас в зону, — ответил Зефир и, оттолкнувшись от земли, сиганул на палубу.

Оказавшись на корабле, парень обернулся к стоящему на площади барону. Тот за маской спокойствия пытался скрыть своё удивление физическими возможностями юноши, но у него это не особо вышло.

— Рассчитываю на вас, господин Бранн, — улыбнулся командир и обратился к еноту, — поехали, Брут.

Спустя секунду судно начало быстрый подъём.

Бровка пригнал коз, развёл их по загонам соседей и побежал домой. Мамка как раз должна была закончить с обедом, а ему не терпелось рассказать о сегодняшней дивной встрече.

Молча и быстро поев, мальчик принялся взахлёб описывать рыцаря на летучем корабле, похожем на дырявое корыто. И о том, как тот герой собирался убить короля.

Стоило родителям это услышать — Бровку выпороли. Да строго-настрого запретили болтать кому-либо эти бредни.

Однако через две недели вся деревня уже знала ту историю и смеялась над пацаном. И сколько бы Бровка ни пытался доказать, что ничего не выдумал, — никто ему не верил, а взрослые ещё и крапивой отхаживали.

Прошёл месяц. Россказни паренька забылись, уступив место новой теме: бешеная кошка Куся окотилась и стала поводом для всех разговоров. Но тут как гром среди ясного неба грянула весть — в Одель-Бере новый король.

Её принёс странствующий торговец. Он с удовольствием пересказывал слухи из столицы: о летучем корабле, который видели как раз в те дни, о погибших при странных обстоятельствах аристократах, и о троице чужаков. Деревенские тут же вспомнили историю Бровки и пересказали её купцу.

Так и родилась легенда о Праведных Рыцарях Летающего Корыта, что стала очень популярна в народе…

— Вроде тут, — почесал затылок командир, смотря на поляну с носа корабля.

— Кажись, нет, — протянул Леопольд. — Хотя не слушай меня, это как будто в прошлой жизни было. Уже не помню ничего.

— Брут! — обернулся Зефир к надстройке. — Как спустим паруса, давай вниз!

Через несколько минут корабль завис в метре над землёй, а парни спрыгнули в разноцветную траву и огляделись.

— Ну точно, — указал на центр поляны командир. — Вот тут я вырезку бык-быка жарил.

— Наверное, — пожал плечами чернявый.

От костровища уже давно ничего не осталось. Однако хилое деревце невдалеке, похожее на наклонившегося человечка, Зефир точно помнил.

— Давай обратно, — махнул он рукой, и когда они запрыгнули на палубу, достал компас.

Отсюда, если юноша всё правильно помнил, им нужно было точно на север.

Вскоре они добрались до крупного леса, который с высоты птичьего полёта простирался чуть ли не до горизонта. Убрав главный парус, чтобы сбавить скорость, товарищи начали кружить над его южными окраинами.

Так прошёл час, однако никакого результата они так и не добились.

— Может, и нет уже никакой землянки на той поляне? Помнишь же, что это чудик сделал, когда посчитал, что разговор закончен? — заметил Леопольд.

Командир, естественно, помнил. Этот Весельчак со своей женой — перчаткой владел какими-то странными силами и мог изменять пространство по своему желанию.

Тем не менее, раз Зефир попал в Северо-восточный регион, заглянуть к отшельнику и пораспрашивать его про хозяина, и, конечно же, про себя, показалось ему здравой идеей.

Из-за этих чертовых еретиков-рабов незнание своего прошлого становилось реальной проблемой. И её игнорирование могло больно аукнуться не только самому парню, но и его близким. А это было последним, чего он хотел.

— Если не найдём за сегодня — улетим, — проговорил командир, вглядываясь в разноцветную растительность внизу.

Минуло ещё два часа безуспешных поисков.

— Может, лес не тот? — спросил чернявый.

— Тот, — ответил Зефир, хотя уже сам был ни в чём не уверен.

Вдруг он почувствовал кое-что интересное и тут же протараторил:

— Опускаем парус! — и бросился к мачте.

Вскоре судно встало над ничем не примечательным участком буйной растительности, а парни вернулись на нос. Командир в этот момент стоял неподвижно и прислушивался к ощущениям, а затем достал компас и сверился с направлением.

Развернувшись, он указал рукой на запад и проговорил:

— Нам туда.

— Не пойму, — пробормотал Леопольд. — Ты как это определил?

— Помнишь ту неприлично гигантскую блуждающую ловушку, которую мы оббегали минут пять, когда за нами гнался зайцехват? — спросил Зефир и, не дожидаясь ответа, продолжил: — По идее, сейчас под нами именно она.

— Уверен? — поинтересовался друг. — Ловушки на то и называются блуждающими, потому что появляются, перемещаются и исчезают.

— Не-а, — беззаботно мотнул головой командир. — Но проверить не помешает.

Проинструктировав енота, парни остались на носу и высматривали поляну с холмом, пока корабль размеренно двигался на запад, параллельно границе опасной области.

Так прошло минут пять — ловушка действительно оказалась огромных размеров — а затем Леопольд, как самый глазастый, заметил небольшой участок, свободный от деревьев:

— Вот там, — указал он немного в сторону от их курса.

— Брут! Чуть левее! — обернувшись, тут же бросил Зефир и следом обратился к чернявому: — Как скажу, сразу опускай парус.

Тот кивнул и побежал к мачте, в то время как командир остался на месте. Прогалина приближалась, а блуждающая ловушка, наоборот, закончилась. И это вселяло определённые надежды.

Спустя полторы минуты судно уже практически добралось до цели, и парень крикнул:

— Леопольд, опускай!

Время было подгадано точно, и судно замерло по центру большой поляны, где внизу угадывался холм.

— Брут, снижаемся! — командир развернулся и направился к борту.

Мохнатый уже настолько приловчился управлять кораблём, что сделал это очень плавно. И стоило судну замереть в метре от земли, как радостный Зефир по-мальчишески закричал:

— На абордаж! — и первым сиганул за борт.

Оказавшись на земле, парень дождался друзей и направился к холму. Ошибки не было — дверь по-прежнему темнела в склоне. Он потянул за ручку.

Шагнув внутрь, Зефир моментально остановился, да и Леопольд с Брутом тоже замерли по бокам от него. Перед товарищами открылось скромное и хорошо освещённое помещение с низким куполообразным потолком, в центре которого виднелось слюдяное окно. Справа стоял маленький стол с грубо сколоченными табуретками и лавкой. Слева была компактная металлическая плита на ножках, а по центру у стены находилась довольно узкая кровать, на которой лежал крупный заросший мужик звероватого вида, прижавший к крайне волосатой груди коричневую женскую перчатку.

И всё бы ничего, но хозяин землянки был полностью голым. Зефир и Леопольд переглянулись, а вот мохнатый, что интересно, вертел головой, словно не замечая происходящего прямо перед ними.

— Уф, я уж подумал, что это мелкие, — повернулся в сторону входа Весельчак и, отпустив свою «жену», поднялся.

Товарищи сразу же начали смотреть по сторонам, как будто изучая жилище, в то время как мужик почесал хозяйство и потянулся к штанам на полу, бубня себе под нос:

— А это опять оказывается тот двинутый дегенерат со своим дебилом, — он натянул одну штанину и принялся за другую. — Каждый раз удивляются, как дети, пустому дому.

Весельчак натянул портки и развернулся, принявшись шарить по кровати в поисках чего-то и продолжая поносить гостей:

— Огромные, тупые дети…

— Слушай, Весельчак, ты зубов что ли лишиться хочешь? Мы тебя вроде бы ничем не обижали, — не выдержал командир и стал сверлить спину мужчины взглядом.

Тот аж подпрыгнул и развернулся в воздухе, а перчатка на кровати замерла и потемнела. Что вроде бы значило крайнюю степень смущения.

— Вы меня видите⁈ — выпучил глаза мужик.

— Видим, видим, — проговорил Зефир.

— Лучше бы не видели, — пробормотал Леопольд.

Хозяин землянки зажмурился, а его лицо напряглось. Через несколько секунд он открыл глаза и спросил у командира:

— А так?

— И так.

В этот момент раздался недоуменный тявк Брута. Енот не понимал, с кем разговаривали парни, и наблюдал, по его же словам, перед собой только пустое помещение.

— Давай, завязывай со своим колдовством, — начал раздражаться командир.

В прошлый раз уровень угрозы, исходивший от Весельчака, был странным. Смертельная опасность то появлялась, то исчезала, и Зефиру приходилось быть осторожным с непонятной сущностью, живущей в Выдохе.

Сейчас же юноша смог точно определить, что заросший мужик был на уровне чуть выше чемпиона. Опасно, конечно, но не настолько, чтобы проглатывать оскорбления.

— Колдовством… — меж тем невесело усмехнулся Весельчак. — Хорошо, больше не буду.

В ту же секунду енот закрутил головой, а затем уставился на голого по пояс мужчину — что бы хозяин землянки ни делал до этого, теперь он явно перестал.

— Готов поговорить? — вопросительно приподнял бровь Зефир.

— Готов, — вздохнул собеседник.

…

— Итак, Весельчак, кто ты на самом деле такой и, самое главное, — кто я такой? — спросил командир.

Как и в прошлый раз, они разместились за небольшим столом, а Черевичка подала им травяной сбор и устроилась на столешнице рядом со своим мужем.

Хозяин землянки пристально посмотрел сначала на командира, а затем на енота. Тот заскучал и начал пускать пузыри из слюней, параллельно раскачиваясь на табурете.

— Всё никак не могу привыкнуть к тому, что ты с собой сотворил, — вдруг произнёс мужчина, наблюдая с болезненным любопытством, как один из особо крупных пузырей сорвался с губ мохнатого и полетел вниз, лопаясь по пути. — Хотя мне так даже больше нравится. Ты хотя бы адекватен теперь.

Все эти недомолвки уже порядком утомили Зефира, и он с намёком посмотрел на мужчину.

— Хорошо-хорошо, — понял тот посыл. — Мы с тобой рабы Бейсина, если тебе, конечно, что-то говорит это имя. Точнее, уже бывшие рабы.

— Немного говорит, — кивнул парень.

— Уже отлично, — криво улыбнулся собеседник, показав заострённые зубы. — Так вот, ты появился самым последним из старших.

— Старших? — перебил мужчину командир. — Что это вообще такое?

Весельчак только вздохнул устало и стал пояснять:

— Старшие — это ты, я и несколько других злых духов. Те, кто изначально получился очень сильным. Младшие — то бишь слабые злые духи — называли нас так, да и хозяин перенял их привычку, считая чем-то вроде элиты среди его рабов.

— Вы оба не похожи на злых духов, как по мне, — включился в разговор Леопольд.

— Это просто термин для обозначения таких, как мы, — отмахнулся собеседник. — Мы не обязательно должны быть злыми, просто то, через что прошли наши души, навсегда изменило их природу.

— И через что же мы прошли? — поинтересовался Зефир.

— Пытки, — проговорил мужчина, содрогнувшись. — Очень много пыток и чудовищных ритуалов. Когда всё твоё естество корёжит так, словно ты рассыплешься в любой момент. Но прежде этого Бейсин сломал меня морально, уничтожив всё, что мне было дорого. Только после этого он вырвал мою душу из умирающего тела и сделал злым духом с помощью истязаний и своих дьявольских техник. Думаю, у тебя было приблизительно то же самое, а возможно, ещё хуже.

— В смысле, хуже? — удивился командир.

— Хех, — грустно усмехнулся Весельчак. — Злые духи психически не очень стабильны. Думаю, не надо пояснять почему. Но ты… ты был вообще поехавшим. Беспричинное веселье моментально сменялось чудовищной ненавистью, которую ты выплёскивал на всех, до кого мог добраться. Бейсину даже пришлось дополнительные сдерживающие печати на тебя наносить, иначе ты бы всех перебил.

Юноша же в этот момент основательно задумался. Всё это совпадало с его выводами. Когда-то давно у него была другая семья. Но пришёл старик с рыбьими глазами, перебил всех, сожрал их души, а Зефира сделал своим рабом.

Более того, если вспомнить одно из его видений, в той пещере, куда он попал вместе с Ночкой и Веселиной ещё в Северо-восточном регионе, то всё складывалось в стройную картину.

Тогда он ничего не понял, но сейчас становилось абсолютно ясно: тем сумасшедшим существом, сидящим в темноте и захлёбывающимся гипертрофированными чувствами от безудержного веселья до чудовищной ненависти, был именно он — злой дух Молчун.

— Помнишь, ты сказал, что я чокнутый и изуродовал себя, — вдруг спросил командир. — Ты же не про всплески агрессии говорил, да?

— Зришь в корень, — оскалился Весельчак. — Мы, рабы Бейсина, даже бывшие, видим себе подобных. Это одна из наших способностей, которую эта сучка не смогла ограничить. Так вот, знаешь, что я вижу сейчас перед собой, Молчун?

Мужчина посмотрел сначала на Зефира, а затем на Брута, который теперь ковырял острым коготком в носу.

— И что же?

— Что ты, больной ублюдок, разорвал себя на две части. Каким-то образом не развоплотился и вселил свою вторую половину в этого енота, — ткнул пальцем в мохнатого Весельчак. — По сути, я могу спокойно обращаться к зверю, как к Молчуну, вы для меня практически одно целое, разделённое пополам.

Командир обратил внимание на чернявого. Тот выглядел удивлённым, но не так чтобы сильно.

Брут в этот момент покосился на хозяина землянки, не прекращая своего занятия, а потом вдруг вытащил палец из ноздри и начал рассматривать добытую козявку.

Енота, очевидно, эти откровения не особо впечатлили. Да и для Зефира сказанное не оказалось шоком — что-то такое он подспудно подозревал. Не зря же он чувствовал Брута на расстоянии — знал, где тот и как далеко. И не зря ощутил родство с тем зелёным облаком, которое на пару с мохнатым сожрало черноволосого раскосого парня в странной одежде, а потом вселилось в зверя.

Внезапно в голове командира возникла сценка, когда он отшлёпал Брута по заднице за его проделки. Получалось, что он отшлёпал сам себя. Более того, если пойти в этой логике ещё дальше, это Зефир в ипостаси енота испытывал жгучий интерес к чужим трусикам и воровству.

Юноша мотнул головой, избавляясь от бредовых идей. Виновником странного поведения Брута, скорее всего, был тот самый брюнет с миндалевидными глазами. А подтверждением этому служила его обувь: развратные тапочки с изображением обнажённых девушек с гигантскими глазами и непропорциональными головами.

Найдя объяснение, которое его полностью устроило, командир вернулся мыслями к сказанному хозяином землянки. Кое-что в рассказе Весельчака царапнуло сознание молодого человека, и он поинтересовался:

— Что за сучка, про которую ты вскользь упомянул? И где сейчас этот пердун Бейсин?

— Пердун! — моментально рассмеялся мужчина. — Точно, самый натуральный пердун.

Он хотел было сказать что-то ещё, когда входная дверь внезапно открылась. Все пятеро разумных за столом обернулись ко входу. И если Весельчак с женой не удивились, то вот глаза у троицы друзей моментально расширились в крайней степени изумления, а рты сами собой приоткрылись.

Всё потому, что в помещение залетели две маленькие перчатки: одна изящная из розового шёлка, вторая коричневая из кожи.

Они начали носиться над столом, всё норовя чиркнуть по головам товарищей. Но больше всего им понравилось доставать енота, который всеми силами пытался увернуться от незаконного посягательства и ёрзал на табуретке, будто червяк.

— Черевичка, успокой детей, — произнёс Весельчак.

Его жена моментально взлетела со столешницы, а затем поймала сначала одну перчатку и следом вторую, потащив их кровати.

Леопольд в этот момент захлопнул челюсть, перевёл ошарашенные глаза на мужчину и спросил тоном, в котором сквозило дикое недоумение:

— А как у вас дети-то получились⁈

— Как? — Весельчак поднялся и начал расстёгивать ремень. — Очень просто. Беру жену в руку, снимаю штаны.

— Стой! Стой! Не надо ничего показывать, — забеспокоился за своё ментальное здоровье Зефир и замахал руками.

— Не надо, так не надо, — уселся обратно мужчина, пожав плечами, и предложил: — Разговор у нас будет долгим, поэтому предлагаю для начала перекусить. Там за домом в траве припрятан Холодок с мясом и дрова. Разожгите пока костёр, а я к вам подтянусь чуть попозже. Нужно детей уложить.

Мужчина мотнул головой себе за спину, где Черевичка пыталась совладать с двумя шебутными перчатками.

— Хорошо, — поднялся командир.

Заставить детей спать в присутствии интересных чужаков и особенно енота было делом невыполнимым. Поэтому он, окликнув друзей, направился на улицу.

Трио товарищей закрыли за собой дверь и начали огибать холм. Дойдя до примерного места, где должен был находиться Холодок, Зефир и Леопольд стали осматривать траву. Вот только ни хрена там не было. Ни дров, ни припасов, вообще ничего.

— И где? — поднял взгляд от земли чернявый.

В голове у командира в этот момент щёлкнуло. Он сорвался с места и бросился к двери. Однако вместо входа в землянку его встретил самый обыкновенный склон, покрытый разноцветным покрывалом.

— Весельчак! Ты мерзкий говнюк! — зло выкрикнул юноша.

Они обыскали холм, даже на ощупь пытались найти дверь и окно сверху. Но либо этот мужик применил какую-то другую технику из своего арсенала, либо иллюзия стала до того качественная, что теперь дурманила все чувства и у них тоже.

Оставался вариант долбануть по землянке жезлом, однако, вспомнив Черевичку и мелкие перчатки, командир поумерил гнев. Не стоило оно того.

— Возвращаемся? — спросил чернявый, а его поддержал тявканьем енот.

— Да, — окончательно махнул рукой Зефир на эту небритую скотину.

Ответа на самый важный вопрос про Бейсина он, конечно, не получил, но зато подтвердил некоторые другие выводы насчёт своего прошлого и Брута.

— Ты, кстати, что обо всём этом думаешь? — повернулся командир к еноту, подразумевая недавний рассказ Весельчака.

Мохнатый только плечами пожал и тявкнул самоуверенно. Что-то типа: «Я есть Брут, и безмерно горжусь этим».

— Вот это хороший настрой, — заметил Леопольд и добавил просительно, — поехали уже домой.

Зефир кивнул, и товарищи направились на корабль. Через несколько минут они летели над лесом, взяв курс на юго-запад.

— А что там с аристократами? — молодая и красивая красноволосая девушка, расположившаяся за столом, посмотрела на короткостриженого и седого мужчину в чёрной робе, сидящего напротив.

— Всё, как Вы, Ваше Величество, рассчитывали, — появилась хищная улыбка на узком лице Смильяна Гашека. — Кланы сохраняют невозмутимый вид, но в тайне рады, что королём стал один из них. Это создаёт довольно-таки серьёзный прецедент. А вот высшие аристократы плюются ядом. Даже несколько обидных прозвищ Его Величеству придумали за глаза: король-варвар и король-авантюрист.

— Ему понравится, — улыбнулась Катарина Любомирская. Однако через мгновение она стала крайне серьёзной и спросила: — Кто именно этим занимается?

— В основном сын пана Яблоновича со своей компанией, — ответил мужчина.

— Сделай ему какие-нибудь неприятности. За языком нужно следить, — повелела девушка. — И что там дальше по знати?

— Будет исполнено, — склонил голову Смильян и продолжил: — Со знатью всё замечательно. Как бы они ни воротили нос, фигура Зефирана Бальдуфа всех, по сути, устраивает. Ни нам, ни вам, так сказать.

— Отлично, — довольно проговорила королева. — Старый князь вылезал из своей берлоги?

— Нет, всё так же сидит у себя в поместье. Гостей не принимает.

— Ещё лучше, — улыбнулась она. — Тогда на этом всё.

— Ваше Величество, — проговорил собеседник со странным выражением лица, не спеша уходить. — Есть ещё кое-что…

Он замолк, подбирая слова.

— Смильян, ты вроде Приказом тайных дел заведуешь, а мнёшься, как девица на выданье, — пожурила его девушка.

— Прошу прощения, Ваше Величество, дело там странное и не до конца понятное, но я подумал, что Вам надо знать, — повинился мужчина, а когда королева кивнула, заговорил снова: — Как Вы знаете, мы держим в поле зрения важных персон, и одна из них — Дражен, руководитель солинградского филиала Торгового дома «Тысячи порезов» — не так давно стал вести себя несколько нетипично. Человек он занятой, а тут ни с того ни с сего отстраняет своего подчинённого — нашего внедрённого агента — от встречи и лично на неё едет. И не к кому-то, а к главе Клана Бессовестного Енота и Эдену Бальдуфу.

— Когда это было? — заинтересованно уточнила девушка.

— Больше месяца назад.

— До свадьбы, значит. Да, странно… — задумчиво проговорила она. — У него очень хороший нюх, либо компетентная шпионская сеть.

— Скорее всего, всё сразу, — кивнул Смильян. — Его Величество у нас всегда был на особом контроле, поэтому я попытался выяснить, в чём там дело. Оказалось, что Эден Бальдуф решил использовать изобретённое им средство из восьмилапа для лечения мутаций.

Начальник Приказа тайных дел постарался очень обтекаемо говорить об этом, но Катарина сразу поняла, что он подразумевал тот самый эликсир, которым поставили на ноги её брата. Девушка подавила желание поморщиться и спросила:

— И как успехи у Эдена?

— Судя по всему, средство очень перспективно, — позволил себе довольную улыбку Смильян. — Это, конечно, не моё поле деятельности, но Вы бы поговорили с Его Величеством на эту тему.

— Поговорю, — согласилась королева.

— Так вот, — продолжил мужчина. — Вроде бы обычное дело — торговец унюхал запах больших денег. Но мне что-то не давало покоя, и я приставил слежку за Драженом. И до того, как он уехал из города, мы обнаружили кое-что крайне подозрительное.

Гашек замолк, нагнетая интригу, но королева была не в лучшем настроении и раздражённо глянула на мужчину. Тот моментально перестал играть в свои дурацкие игры и продолжил:

— Похоже, что руководитель филиала торгового дома, как и многие другие видные фигуры города: чудовищные и простые алхимики, скульпторы, целители, даже некоторые аристократы — организовали подпольную секту прямо у нас под носом.

— Что за секта? — тут же напряглась Катарина. — Культ Истины?

— Нет… — замялся мужчина. — Тут всё несколько сложнее…

Он полез в карман робы, достал что-то и поставил перед девушкой на стол. Королева посмотрела на предмет, а затем её глаза начали округляться.

— Это что ещё такое⁈ — проговорила она ошарашенно, рассматривая миниатюрную фигурку Всемогущей Бойни в плаще и капюшоне, которая держала в вытянутых руках женские трусики. Это был настолько дикий акт богохульства по отношению к культу, что не укладывался у неё в голове.

— Атрибутика новой секты, — пожал плечами Смильян.

Королева тем временем прикрыла глаза ладонью. В голове у неё билась только одна мысль, и девушка её озвучила:

— Опять енот?

— Судя по всему, да, — вздохнул начальник Приказа тайных дел. — Точных доказательств у меня нет, но интуиция кричит, что без него не обошлось.

— Этот мохнатый засранец меня в могилу сведёт своими выходками, — простонала она.

— Ваши приказания? — склонив голову, спросил собеседник.

Королева помолчала недолго и махнула рукой:

— Да Бойня с ними. Пока не лезут в политику, пусть делают, что хотят.

— Я буду за ними приглядывать, — ещё раз поклонился мужчина.

— Смотри сам туда не вступи, — хмыкнула девушка.

— Ну что Вы, Ваше Величе…

Гашек не успел закончить фразу, как Катарина перебила его, спросив очень странным тоном:

— Смильян, как думаешь, енот мне теперь родственник?

Начальник Приказа тайных дел замолк, не решаясь высказать своё мнение. Спас мужчину стук в дверь.

— Да? — отозвалась девушка.

В проходе образовалась небольшая щёлка, в которую пролезла голова слуги.

— Прошу прощения, Ваше Величество, но Вы просили предупредить, когда вернётся Его Величество и Гордость Моревии.

…

Катарина вышла из дворца в сопровождении Смильяна и направилась на поляну в парке, служившую для стоянки летающего корабля.

Шагая по каменной дорожке, она всё ловила себя на мысли сорваться на бег и броситься на шею своему мужу, по которому неожиданно соскучилась. Однако железная воля королевы удерживала её от такого поступка.

Тем не менее настроение девушки находилось на заоблачной отметке, а на лице сияла широкая улыбка, которая по мере приближения к месту посадки начала потихоньку тускнеть.

Рядом присвистнул Гашек, от которого тоже не укрылось состояние корабля.

У девушки даже начало складываться впечатление, что кто-то пожевал и выплюнул Гордость Моревии, а потом на ней ещё и потоптался.

Исполосанные и грязные борта, на которых не было живого места, рваные паруса и срезанный флагшток с гербом королевства — кто-то очень сильно поиздевался над судном. А когда до него оставался всего десяток метров, Катарина поняла, что корабль не только жевали, но и пропустили через пищеварительный процесс — так от него воняло.

Девушка зажала нос и замерла, не решаясь подходить ближе.

Из-за фальшборта тем временем показался Леопольд с енотом в треуголке на плече. Через секунду он сиганул вниз. Легко приземлившись, парень огляделся и, заметив королеву, решил подойти, когда вдруг рядом с ним из ниоткуда появилась голая брюнетка с большой грудью, а из-за спины вышла обнажённая блондинка.

Стрела, так вроде бы звали стреломёт, подскочила к своей подруге, шлёпнула её по ягодице и сразу же начала улепётывать, прокричав на ходу:

— Пора худеть!

Лада — шестопёр Леопольда — взвизгнула и кинулась за блондинкой, в то время как черноволосый юноша замер и растерянно проговорил:

— А как же одежда?

Над поляной рядом с раздолбанным и воняющим тухлятиной кораблём стали раздаваться весёлые женские визги, сопровождаемые пошлым хихиканьем енота. Тот, судя по треуголке, наконец-то дорвался до рулевого колеса, а у Катарины задёргался глаз.

Зефир выглянул из-за борта.

Помимо стражников, стоявших на вытяжку со скривившимися лицами и слезящимися глазами, которые тем не менее заинтересованно косились за бегавшими по округе голыми девицами, их также встречала Катарина вместе со Смильяном Гашеком. Довольно мутным типом.

Судя по застывшему лицу королевы, та была недовольна. И, в общем-то, командир понимал почему.

Всё же Гордость Моревии друзья уделали конкретно. Но, с другой стороны, какой-то особой вины он за собой не чувствовал: как-никак они пересекли два гигантских Выдоха: красный и жёлтый. Причём два раза.

Молодой человек чуть согнул колени и прыгнул, через мгновение приземлившись в паре метров от Катарины и начальника Приказа тайных дел.

Мужчина отшатнулся, а вот королева даже не моргнула. Только недовольный взгляд перевела на юношу. Пришлось действовать.

Зефир тепло улыбнулся, шагнул к девушке и заключил её в объятия.

— Я рада, что ты вернулся целым и невредимым, — раздался тихий голос Катарины, прижавшейся к его груди. Однако через секунду та ворчливо добавила: — В отличие от корабля.

И парню пришлось покрепче прижать её к себе, чтобы не возникала.

Во дворце они пробыли час. Жена устроила командиру допрос с пристрастием по поводу их недавних приключений и удовлетворилась только когда Зефир ей всё подробно изложил. После он пообещал Катарине заглянуть завтра, и троица друзей отправилась домой.

В поместье было очень тихо, и кроме Варны с Наной никого не оказалось. Тем не менее это было к лучшему. Втроём — с наставницей Лисы и любопытным привидением, — они переместились в кабинет юноши, где разместились в креслах. Следом Зефир второй раз за день поведал о результатах поездки в Одель-Бер.

Выслушав его, женщина долго о чём-то размышляла, и когда командир уже устал ждать, произнесла задумчиво:

— В принципе, вы молодцы…

— В принципе? — спросил молодой человек удивлённо.

По идее, они сделали всё, что могли. И даже больше — пресекли гражданскую войну в стране. Вроде бы. В общем, Зефир не особо понимал, где он с товарищами промахнулся.

— Извини, — мотнула головой Варна. — Вы определённо молодцы. Спасибо, что отомстили и наконец избавили Лису, да и меня от этого постоянного ужаса, который над нами довлел.

— Но? — серьёзно посмотрел на собеседницу юноша.

— Но гражданскую войну и попытки убить родственников начал Освальд. Он был самым младшим из братьев и имел меньше всех прав на трон, поэтому и прибегнул к такому способу, лишь бы заполучить власть над страной.

От этих слов Зефир замер с пустым взглядом. А через секунду решительно поднялся с кресла и пошёл к двери.

— Ты куда? — недоумённо спросила Варна.

Взявшись за ручку, командир остановился и обернулся к смотрящим на него озадаченно девушкам:

— Полечу с парнями обратно и сравняю дворец с землёй вместе со всеми обитателями.

— Зефир, — голос женщины прозвучал так, словно она разговаривала с маленьким ребёнком. — Сядь, пожалуйста, обратно. Никуда от тебя Одель-Бер не убежит.

Юноша задумался на секунду и кивнул. Пара часов, да даже день погоды не сделают. Он вернулся и разместился на мягкой сидушке.

Тут же Нана придвинула к нему своё кресло и начала нежно гладить по руке, отчего командир закатил глаза.

— Да нормально всё, — проворчал он. — Я не буду делать глупостей.

— Отлично, — улыбнулась наставница Лисы. — Я тоже хороша, забыла, с кем говорю.

Молодой человек глянул на неё раздражённо, но вступать в спор не стал. Он действительно становился, мягко говоря, несколько импульсивным, когда дело касалось семьи.

Скорее всего, это было наследие прошлой жизни, когда юноша не сберёг дорогих ему людей. Эти события не вызывали в нём никаких осознанных эмоций — просто потому, что память о них была стёрта, но вот подсознание или то, что отвечает за бессознательные реакции, считало по-другому и постоянно чудило.

— Так вот, — сказала собеседница. — Я не так расставила акценты, когда говорила об Освальде. Да, он затеял передел власти и хотел убить родственников. Но в первую очередь он желал править.

Женщина прервалась на секунду и многозначительно посмотрела на командира.

— Теперь же его мечта сбылась — он законный король, — продолжила она. — И следовать по пути Веланда, помешанного на устранении мнимых угроз, у него нет причин. Такое поведение было личным сумасшествием кронпринца. Любой здравомыслящий человек понимает: убивать всех своих родственников — это ненормально и просто бессмысленно.

— Подожди, — нашёл небольшое противоречие юноша. — А почему Веланд сохранил жизнь своему брату — Освальду?

— Ты его где нашёл? — спросила Варна и сама же ответила: — В клетке, рядом с троном, сломленного и грязного. Вероятно, так Веланд хотел растоптать своего братца окончательно. Но я не специалист по больным головам, и вряд ли могу точно сказать, чем кронпринц руководствовался.

Женщина пожала плечами, а командир кивнул. Выглядело всё более-менее логично: младший брат желал трон, и он же его получил, но в несколько извращённом смысле.

— Думаешь, он не будет искать Лису? — спросил Зефир самое главное.

— Не будет, — уверенно проговорила Варна. — К тому же теперь его заботой станет барон Лотар Бранн. Капитан Королевской гвардии — та ещё амбициозная гнида.

— Хорошо, — окончательно расслабился командир. В выводах брюнетки он не привык сомневаться, потому что она практически всегда оказывалась права. — Лисе сообщать?

— Я попозже сама расскажу ей. Придумаю что-нибудь про новый дворцовый переворот. В общем, вам ничего делать не нужно. Главное — молчите о своём участии в этом.

— Договорились, — кивнул юноша.

— И да, — Варна внезапно поднялась с кресла, подошла к командиру и, наклонившись, немного неуклюже обняла его. — Спасибо тебе, Леопольду и Бруту, что заботитесь и рискуете жизнями ради нас. Ты даже не представляешь, насколько это ценно в этом гнилом мире.

Через мгновение их обоих обняла Нана.

Спустя пару секунд наставница Лисы отстранилась, смущённо кашлянула и поспешно сменила тему:

— Тебе тут письмо пришло, пока вы отсутствовали, — она направилась к рабочему столу, взяла корреспонденцию и вернулась, передав её командиру.

Зефир взял конверт и осмотрел. Кроме изображения обезличенной фигуры в плаще и капюшоне в правом верхнем углу, на нём было пусто.

— Послушник из храма принёс, указав тебя адресатом, — добавила женщина. — Не знаю, что там. Не вскрывала.

Это было по меньшей мере странно — дел с культом командир не вёл. И что могло им понадобиться, он понятия не имел, а потому напрягся.

Открыв конверт, молодой человек достал письмо и развернул его. И по мере чтения на его лицо выползла улыбка.

— Что-то хорошее сообщают? — поинтересовалась заинтригованная Варна.

— Мила пишет, — пояснил командир и вернулся к ровным строчкам красивого почерка.

Вначале девушка кратко рассказала о жизни в Нисходящем лезвии — столице Протектората — и о своей новой приятельнице, чемпионке Пирошке. Розоволосая девица, на вкус Милы, была чересчур болтлива и труслива, зато оказалась неиссякаемым источником разнообразных сведений и слухов.

От общих тем Милажена незаметно перешла к рассказам о своей охоте на еретиков, которой уделила особое внимание. И вот тут, между строк, Зефир обнаружил немой укор — девушка словно пеняла ему, что он не составил ей компанию в этом деле. Возможно, таким немудрёным образом она пыталась сказать, что соскучилась. А может, юноша просто принимал желаемое за действительное.

Окончание письма неприятно удивило. Оказалось, что корреспонденция была отправлена из города Сакра-Регия, что в Великой Срединной Империи. Руководство культа направило Милажену туда вместе с Пирошкой и тремя другими чемпионами — для помощи в войне с Империей Рюгенгорд, которая должна была вот-вот начаться. Или уже началась, с учётом того, сколько шло письмо до Моревии.

— Ты чего? — спросила Варна, когда юноша поморщился.

Они с Наной так никуда и не ушли, наблюдая за ним.

— На севере война, — пояснил Зефир. — И Мила в ней участвует.

— И кто воюет? — поинтересовалась брюнетка. — И при чём тут Милажена?

Пришлось кратко пересказать содержание письма. Выслушав командира, наставница Лисы задумчиво проговорила:

— Культ явно подозревает, что за рюгенгордцами стоят еретики, раз направили целых пять чемпионов.

— Варна, — посмотрел на неё серьёзным взглядом молодой человек. — Ты не сражалась с этими мутантами. Пять чемпионов не остановят даже сотню тварей. Их просто сметут.

— Значит, знают, но недооценивают, — поправилась женщина, а следом её осенило: — Так вот почему задумка Катарины прошла как по нотам! Для Рюгенгорда наше королевство было просто небольшой помехой, которую они хотели подчинить малыми силами. А когда всё пошло наперекосяк, еретикам стало выгоднее замириться, чтобы не распылять свои войска. У них в планах всегда была рыбка гораздо крупнее!

— Возможно, — проговорил парень, думая совершенно о другом.

— Ты обязательно должен рассказать об этом жене! — продолжила мысль Варна. — Нельзя, чтобы она принимала решения без полной картины!

— Расскажу, — механически ответил Зефир.

Его сейчас больше занимало другое: как там Мила? В порядке ли?

Командир нервно вздохнул и вернулся к чтению — в письме остался последний небольшой кусочек:

«Помнишь ту летающую женщину, что расправилась с гигантом в Перекрёстке? Я встретила её в Нисходящем лезвии. Представь, она оказалась архичемпионом по имени Забава. Так вот, она предупредила, что назначение в Дальневосточную провинцию империи может быть поездкой в один конец. Поэтому, если мы вдруг больше не увидимся, вспоминай меня иногда, хорошо?»

— Ты чего опять? — подозрительно уточнила наставница Лисы.

Зефир приподнялся и протянул ей лист, рухнув обратно в кресло со словами:

— Последние строки прочти.

Рядом с Варной тут же появилась Нана и стала просить знаками, чтобы та зачитала вслух. Это немного отвлекло юношу от тяжких мыслей и напомнило, как он пытался выяснить историю их домашнего привидения. Оказалось, что умение писать своё имя абсолютно не значит, что Нана владела грамотой, а её попытки нарисовать какие-то совсем странные картинки ни к чему в итоге не привели.

Брюнетка тем временем взяла письмо, нашла отрывок и зачитала. После чего, отложив листок, озабоченно переглянулась с призрачной девушкой и спросила:

— Ты уже всё решил, да?

— Да, — кивнул серьёзно Зефир. — Но неволить Леопольда и Брута не собираюсь. Это только моё дело.

Разговор с друзьями вышел странным: чернявый чуть не обиделся, когда командир рассказал о своих планах отправиться в путешествие в одиночку, а енот…

Брут изобразил целую драму, где он напряжённо размышлял, подперев лапкой подбородок, лететь ему или оставаться. Правда, портил всё хитрый взгляд, которым он время от времени косился на парней.

В итоге Зефиру это надоело, и он, сказав Леопольду, что они выдвигаются завтра вдвоём, поднялся с дивана и направился на выход из гостиной.

Мохнатый тут же материализовался перед парнем в проходе. За какие-то доли секунды он успел надеть свою треуголку, которую непонятно откуда достал. Причём вид имел бравый и готовый на любые приключения.

Наклонившись и подняв головной убор, юноша взлохматил мех на макушке под ворчание этого засранца и направился на, по всей видимости, тяжёлый разговор с королевой.

Добравшись до резиденции Катарины, он скинул капюшон, отчего расслабившиеся стражники моментально встали на вытяжку, и прошёл через калитку.

Во дворце ситуация повторилась, и командир беспрепятственно добрался до лестницы наверх. Кем бы Зефир ни был на самом деле — фиктивным мужем или прикрытием — для подданных он всё равно оставался монархом.

— Её Величество у себя? — спросил он у одной из молодых служанок, замерших на ступеньках при виде парня.

— Да… — покраснела девушка, разглядывая короля. Через миг она опомнилась и склонила голову, робко сказав: — Да, Ваше Королевское Величество, мне Вас проводить?

— Нет нужды, благодарю, — покачал головой командир и отправился дальше.

Новое положение всё ещё вызывало у него неприятие. Ну не чувствовал он себя никаким королём. А от всевозможных статусных вещей — сопровождения, кареты и тому подобного, — которые ему пыталась навязать Катарина, он вообще еле отбился.

Поднявшись до кабинета, парень постучал в дверь и после разрешения вошёл.

Девушка была одна и сидела за столом, разбирая какие-то бумаги. Стоило Зефиру появиться, как красноволосая подняла взгляд и тепло улыбнулась:

— Ты же обещал завтра прийти.

Через мгновение её личико стало строгим, и она спросила:

— Где корона?

— Дома лежит, — отмахнулся парень.

— Ну Зефир, нельзя же так, — попыталась воззвать к совести командира девушка. — Пока она не с тобой, её, наверное, Брут постоянно примеряет.

Командир моргнул пару раз на такое заявление. У Катарины были очень странные отношения с его енотом. Молодой человек старался в них не лезть, если Брут не творил совсем уж какую-то дичь, но ему всё равно приходилось это «противостояние» держать на контроле.

Вообще со стороны это, конечно, смотрелось смешно. Незримая битва всемогущей королевы и енота. Но это только со стороны. Лично у Зефира от этого сильно болела голова.

— Не, — отмахнулся парень. — Я её спрятал. Можешь не беспокоиться.

Он прикрыл за собой дверь, прошёл к стулу, приставленному к столу, и сел.

— Так что случилось? — спросила девушка, откладывая бумаги в сторону.

— Мне нужно завтра улететь.

Зефир не стал скрывать от жены причины. Он считал, что их взаимовыгодные деловые отношения должны были строиться на честности, во всяком случае относительной.

Девушка выслушала его молча, а потом долго рассматривала, отчего командиру стало неуютно. Читалось в её взгляде что-то такое, что он никак не мог расшифровать, однако интуиция намекала — лестного там не было.

— Я молчу, что мой муж едет спасать свою любовницу, — внезапно проговорила Катарина, не удержавшись от укола. — Но ты подумал, как это будет выглядеть с политической точки зрения?

— А что с ней не так? — из-за нетипичной реакции Катарины не сразу сообразил парень.

— Ты король Моревии, — веско сказала она. — И едешь воевать с Рюгенгордом, с которым у нас мир, торговля и обязательства о взаимном ненападении. Это очень глупый поступок.

Стоило ей объяснить эти прописные истины, и командир чуть не хлопнул себя по лбу. Естественно, он об этом подумал и даже обсудил с Варной. Сохранность семьи была для него в приоритете, и потому для выхода из сложившейся ситуации юноша подготовил план.

Спустя несколько секунд Зефир, под заинтересованным взглядом девушки, достал из кармана скомканную прозрачную светло-фиолетовую ткань, похожую на тончайший шёлк. Развернул изящный и невесомый платок и накинул на плечи. Перед глазами тут же появилась рябь, которая через мгновение исчезла, а вот выражение лица красноволосой королевы кардинально поменялось: от заинтересованного не осталось и следа — теперь она выглядела ошарашенной.

— Бойня Всемогущая, так вот как ты провернул ограбление поместья главы Птицееда! — воскликнула девушка. — Теперь-то всё сходится, а я столько гадала!

Катарина вышла из-за стола и встала рядом с командиром. Через миг её ладонь опустилась на зелёную материю платья, прямо на огромную грудь, и сжала её.

Ощущения были идиотскими, и парень нежно, но настойчиво убрал чужую руку. В том числе и поэтому он зарекался пользоваться артефактом. Однако кто знал, что он окажется опять очень нужен?

— Настоящие… — тем временем произнесла ошеломлённо девушка. Она оглядела Зефира с ног до головы и добавила задумчиво: — Я даже ревновать начинаю, правда, непонятно к чему.

Командир снял с плеч платок и снова стал прежним, проговорив:

— Таким образом я скрою свою личность. Что касается корабля, то со всеми полученными «украшениями» после поездки в Северо-восточный регион и срезанным флагштоком его теперь точно не должны связать с Гордостью Моревии.

Катарина же стояла рядом и, такое ощущение, что не слушала его. Она задумчиво смотрела на Зефира, а затем вдруг радостно выдала:

— Так вот кто всё это время был тарелочницей!

— Что? — убрав артефакт в карман, юноша поднял на неё недоуменный взгляд.

Вскоре до него дошёл смысл сказанного, и он горячо возразил:

— Да нет же! Это Брут так развлекаетс…

Зефир осекся, поняв, что сдал мохнатого с потрохами.

— И почему я даже не удивлена? — поскучнела Катарина и облокотилась на столешницу позади. — Когда-нибудь мы обстоятельно поговорим насчёт всего, что ты от меня скрываешь.

— Когда-нибудь расскажу, — серьёзно кивнул командир.

Безграничное доверие не возникало по щелчку пальцев. Но они оба были на правильном направлении. Во всяком случае, ему так казалось.

— Ты не передумаешь? — сменила тему девушка.

— Нет, — твёрдо ответил он.

— Хорошо, — Катарина вдруг наклонилась, взяла командира за руку и потянула его в сторону.

Не понимая, что происходит, тот всё же не возражал и поднялся. Жена меж тем повела его за собой к неприметной двери с правой стороны кабинета, за которой была её комната.

— Куда мы? — спросил молодой человек недоумённо.

— Делать наследника, — прозвучал спокойный голос королевы.

— Какого ещё наследника⁈ — выпалил он.

…

— Вот, принимайте, — проговорил Эден, появившийся на диске, придерживая Стрелу и Ладу. Он подтолкнул их в спины, и девчонки неровной походкой прошли к сидящим в уголке для отдыха парням. — Всё прошло отлично, осложнений нет.

Выглядели обе не очень: измождённый вид, большие синие круги под глазами.

Однако с этим ничего нельзя было поделать. Как только командир дал своё разрешение, девицы мигом потребовали срочных улучшений у чудовищного алхимика перед отправкой в путь. Причём Эдену пришлось проводить сразу три эволюции подряд за один вечер, что сильно сказывалось на организме пациентов.

— Вы как? — взволнованно спросил чернявый, пока девчонки занимали два свободных кресла.

— Спать хочу, — широко зевнула блондинка, прикрыв рот рукой.

— Лада? — перевёл парень взгляд на устроившуюся рядом брюнетку.

Правда, ответить она не могла — девушка откинула голову на спинку и мирно посапывала.

— Спасибо, Эден, — поднялся командир и благодарно кивнул чудовищному алхимику.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся тот и повернулся к Леопольду: — Пусть отдыхают до утра. Завтра ещё может быть небольшое недомогание.

— Спасибо, — отозвался чернявый.

Он поднялся, взял на руки Ладу и проговорил Стреле:

— Идём.

Та сидела с закрытыми глазами и через несколько секунд начала похрапывать.

— Я знаю, что ты не спишь, но могу закинуть тебя на плечо, как мешок с картошкой, если хочешь, — невзначай заметил друг.

Сон у блондинки как рукой сняло, а личико стало недовольным. Она поднялась и последовала за Леопольдом на выход из кабинета.

— Не завидую я ему, — хмыкнул Эден, а затем задумался и неуверенно добавил, — или, наоборот, завидую.

…

Утром следующего дня командир стоял перед дверью мохнатого и стучал костяшками пальцев по дереву:

— Брут, пора!

Ответа не последовало, хотя зверь точно был у себя, и юноша вошёл в комнату.

— Кья! — раздался вскрик. Енот стоял у тумбочки с небольшим зеркальцем и, обернувшись, прикрывал лапами несуществующую грудь. На шее у него, в качестве стильного ошейника, висела корона Зефира.

Видимо, съехала вниз из-за большого размера и слишком маленькой черепушки.

— Если Катарина найдёт на ней твои волосы… — неодобрительно проговорил парень, оставляя последствия недосказанными, чтобы богатое воображение енота само дорисовало что-нибудь страшное.

Мохнатый моментально заволновался и перестал придуриваться. Он осторожно снял корону и положил её на тумбочку, а затем подобрал с пола треуголку и нацепил на себя.

— Отнеси, откуда стащил, — многозначительно кивнул на королевские регалии Зефир и добавил, — а потом жду тебя внизу, пора выдвигаться.

Юноша вышел из комнаты и спустился на первый этаж, где его уже ждали. Провожать их в новое опасное путешествие собрались все домочадцы.

Вскоре спустился Брут, и трио друзей встало в дверях.

Прощание вышло эмоциональным. В основном, конечно, из-за Вилтани. Она почему-то решила, что Зефирка, енотик и Леопольд больше не вернутся, начав отговаривать их от поездки, и даже заплакала.

Но командир был непреклонен.

Не потому, что считал себя бессмертным. Нет, парень вполне допускал свою гибель с такой-то жизнью. Просто он уже сделал всё, что было в его силах, чтобы позаботиться о семье. У них было прочное основание: клан; родственные связи с королевской семьёй и личная сила.

Всех врагов и непосредственные опасности товарищи устранили. Да и с деньгами тоже проблем не намечалось. А ещё у домочадцев оставались ценные ресурсы — Полуночница — для дальнейшего развития.

Так что за семью он был спокоен. Чего нельзя было сказать о Миле.

— Обещаешь, что вы вернётесь? — спросила малышка, когда Зефир присел на колено и погладил её по голове.

— Слово, — улыбнулся командир, и только тогда она немного успокоилась.

Вилтани забрала Мелиса и прижала к себе, а последними с парнями попрощались Нана и Варна, обняв каждого. После чего друзья покинули дом.

Во дворцовом парке их уже ждал чистенький корабль с новенькими парусами, а рядом с ним стояла королева.

— Мы пойдём, пожалуй, — проговорил Леопольд и, подхватив завозмущавшегося мохнатого с плеча командира, запрыгнул на палубу.

Зефир же остался напротив девушки.

— Не смей мне там помереть, — сказала она, сверкнув дымчатыми глазами, и поцеловала парня.

Прошло несколько секунд, и девушка отстранилась.

— Всё, иди, пока я не передумала!

Широко улыбнувшись и кивнув, Зефир шагнул в сторону и прыгнул.

…

Небесное Зеркало действительно оказалось огромным. Прямо как его изображали карты. Гигантская гладь воды уходила до горизонта во все стороны, и, честно говоря, вид с высоты поражал.

Командир стоял на надстройке рядом с их мохнатым рулевым и любовался красотами. Встречный ветер развевал его длинные волосы и трепал зелёный подол.

— Зефир, — прозвучал голос поднимающегося с палубы чернявого.

В этот момент случился особенно сильный порыв, который задрал платье командира выше коленок, и Леопольд моментально замолк, отвернувшись.

— Да? — обратился к другу юноша.

— Может, ты снимешь платок, пока мы над озером? — вдруг проговорил чернявый, стараясь не смотреть на него. — У меня твои ноги скоро нервный тик вызывать будут.

— Это риск, что меня узнают, — ответил парень, поморщившись.

Ему самому не приносило никакого удовольствия так расхаживать. Более того, любая одежда, надетая после превращения, куда-то бесследно исчезала, оставляя после себя только это зелёное платьице. Поэтому командир даже штаны напялить не мог.

— Чайки что ли? — поинтересовался чернявый. — Да брось, никого здесь нет и не будет.

Зефир задумался. Возможно, он действительно перестраховывался. Сколько этих летающих кораблей вообще было в мире? Пятьдесят штук? Сто?

Другими словами, вероятность, что кто-то встретится им по пути, приближалась к нулю. Да и не делал он ещё пока ничего компрометирующего, чтобы от кого-то таиться.

— Хорошо, — кивнул юноша и снял с плеч намотанный платок.

Перед глазами возникла знакомая рябь, а Леопольд тут же выдохнул:

— Уф, хвала Бойне, я не увижу больше этого ужаса!

Зефир пристально глянул на друга, убирая скомканную материю в карман. Тот, похоже, совсем очеловечился: вряд ли бы вид волосатых ног повредил психике настоящей сороке.

Командир хмыкнул и достал компас.

— Брут, возьми чуть правее, — закончив сверяться с курсом, обернулся он к еноту.

Мохнатый тявкнул утвердительно и закрутил рулевое колесо, в то время как Зефир всмотрелся в горизонт, пытаясь увидеть берег.

Путь, который он выбрал, чтобы не затеряться на просторах Центрального региона, вёл их к непроходимым горам, разделявшим Империю Нагаратта и бывшее Королевство Дорнталь.

Не долетая до горной цепи, командир планировал взять на север и добраться до чёрного Выдоха. Далее обогнуть зону по кромке — которую вряд ли с чем-то можно будет спутать — и добраться до Великой Срединной Империи, в её Дальневосточную провинцию.

Минули сутки. Дорога оказалась монотонной и спокойной, и товарищи к этому моменту шли параллельно высоким пикам со снежными шапками. В принципе, можно было бы попытаться пересечь их и проделать приблизительно такой же путь с другой стороны гор. Но смысла в этом особо не было, а выигрыш по времени с учётом полной неизвестности, которая их ожидала в Империи Нагаратта, не стоил того.

Корабль тем временем начал пролетать разноцветный лес — маленький зелёный Выдох на территории Дорнталя, — и тот напомнил Зефиру их первые попытки покорения зоны у Хребта русалки.

Внезапно судно повело влево. Не сильно, но заметно, и парень бросил взгляд на Брута. Тот стоял на задних лапах на своём табурете, а мохнатой грудью и лапами чуть ли не лежал на рулевом колесе — похоже, спал.

— Вот же… — пробормотал юноша и метнулся к зверю.

Через секунду он уже тряс енота за плечо, а Брут, вытерев слюни, сонно затявкал. Беднягу натуральным образом сморило однообразие: в красном и жёлтом Выдохе они всегда были в тонусе из-за опасности, а тут — тишь да благодать.

Зефир, в общем-то, тоже намаялся за полтора дня полёта. Но, конечно, не до такого, чтобы спать за рулевым колесом.

— Иди, проветрись, — сказал он еноту и забрал его треуголку, надев поверх шлема.

Брут лениво тявкнул, изображая возмущение, но спорить не стал. Он спрыгнул с табуретки, отошёл в сторону и расселся прямо на досках. Через несколько секунд зверь уже шуршал какой-то книжкой из сумочки, скорее всего фривольного содержания, и пошло хихикал.

Командир же ухватился за штурвал, поправил курс и затянул энергичный мотив, подслушанный у мохнатого:

— Туруру́-ту́! — туруру́-ту́! — туруру́-ту́-туту́-ру́м! Туруру́-ту́! — туруру́-ту́! — туруру́-ту́-та-та́м!

Вечер наступил незаметно, и вскоре сумерки начали укутывать судно. Зефир уже было подумывал остановиться на привал, когда с вороньего гнезда на мачте раздался выкрик Леопольда:

— Зеленохорусы по левому борту!

Вся расслабленность мигом улетучилась. Командир тут же повернул голову и стал нервно вглядываться в тёмное небо, выискивая светло-зелёные кабачки размером с корову на фоне гор.

Однако ничего похожего он так и не увидел. Рядом взволнованно затявкал Брут — енот тоже шарил взглядом по небу, но безрезультатно.

— Чуть в стороне от того пика, — послышался голос чернявого, поднявшегося на надстройку.

Друг указывал на одну из гор, и Зефир к своему неудовольствию действительно заметил там какие-то чёрные силуэты. И много.

Мохнатый ещё сильнее заволновался и принялся упаковывать свою книжку, явно готовясь к встрече. Командир же не был так уверен в неминуемой битве. Твари были далеко и могли не заметить их.

В нервном ожидании прошло несколько минут. Силуэты летели чуть впереди и вроде бы проигнорировали товарищей.

— Кажись, пронес… — начал говорить Зефир.

— Приближаются! — перебил его Леопольд.

Мысли заметались в голове командира с огромной скоростью в надежде найти выход из ситуации.

Зеленохорусы были опасны тем, что выстреливали из третьего глаза бледно-розовым лучом, который моментально вызывал у цели чудовищное ожирение, будь то живой человек или просто камень.

Сейчас товарищи, скорее всего, могли увернуться от этой способности, но даже это утверждение придется проверять на практике. Однако корабль, на котором они летели, такой возможности был лишён. И что с ним станет при попадании, знал лишь Бойня.

Словом, единственный шанс на спасение заключался в том, чтобы не подпустить монстров близко, и Зефир крикнул Леопольду:

— Сбивай их, пока не подлетели! Я к баллисте!

Что там ответил чернявый, командир уже не слушал, бросившись на нос. Оказавшись на месте, молодой человек начал быстро крутить ворот, заряжая механизм. От силы и скорости, с которыми он взялся за дело, тот хрипел, скрипел и всячески ругался, но жалеть его сейчас юноша и не думал.

Затем он схватил метровый болт из прибитого к полу ящика, положил в ложе и начал прицеливаться.

Монстры быстро сближались, летя параллельным курсом. И вскоре тени в вечернем небе начали приобретать очертания. Значит, до противника было примерно метров сто.

Леопольд не ошибся — это точно были зеленые кабачки с белыми крыльями. Штук тридцать навскидку.

Зефир взял упреждение, прицелился в середину косяка и выстрелил. Болт пролетел на несколько метров ниже, а твари шарахнулись в стороны. Секунду спустя ведущего Зеленохоруса навылет прошила молния, выбивая фонтан перьев и крови, — это сработал Леопольд со Стрелой, и демонская птица начала резко падать.

Чудовища сразу же заволновались, а до ушей перезаряжавшего баллисту командира донеслось их странное пение, похожее на фальцет. Спустя мгновение юноша снова был готов к стрельбе и, прицелившись, дернул рычаг.

Снаряд прошел по касательной, перебив крыло одному из противников. Но цели командир добился: тварь закрутило в воздухе, и она полетела вниз.

Зефир тут же потянулся к вороту и начал бешено крутить его под жалобный треск. И пока он вставлял болт, чернявый успел выстрелить еще два раза. Причем — удачно!

Пара летающих монстров камнем рухнули к земле, а командир только прицеливался. Дернув рычаг, он напряженно проводил взглядом несущийся снаряд. И тот не подвел — одной из птиц оторвало клюв вместе с частью черепа.

Леопольд тем временем сбил еще три штуки. Однако стая врагов продолжала неумолимо сближаться с кораблем, и из их лбов начали выскакивать стебельки, на конце которых сидело большое глазное яблоко.

Дела друзей стали совсем плохи, и Зефир еще быстрее закрутил ворот, с ужасом наблюдая, как зрачок в третьем глазу одной из тварей — так близко они уже были — повернулся в его сторону.

В следующий миг монстра снес болт, а баллиста юноши как-то по-особому хрустнула и полностью развалилась, оставив его с оторванной деревяшкой в руке.

Командир ошеломленно посмотрел на ручку, зажатую в ладони — такой подставы он не ожидал, — затем метнул взгляд на стаю летунов, которая оказалась совсем близко, и понял, что всё.

Стебельки с глазными яблоками на конце торчали у каждой из двух десятков тварей, а злобные зрачки были повернуты в сторону судна и лично него.

— В надстройку! — заорал молодой человек и, применив Ускорение, сорвался с места.

В это же мгновение противники выстрелили.

Даже в разогнанном до предела восприятии парня бледно-розовые лучи будто бы возникали из ниоткуда, соединяя две точки пространства. Полдюжины появились под острым углом в разных местах палубы перед командиром, два он краем глаза заметил на надстройке, а остальные, вероятней всего, были позади него.

В местах попадания доски начали вспучиваться, однако Зефир не обратил на это никакого внимания. Сосредоточившись на спасении и выжимая из ног все соки, он перепрыгнул ближайший луч, пролетев пару метров, вильнул в сторону, чтобы не коснуться второго, а в конце — перед открытой дверью в каюту капитана — ему пришлось завалиться на бок, вытянув правую ногу вперёд, и проскользить по инерции под ещё одним, перекрывшим проход.

Оказавшись внутри надстройки, командир вскочил на ноги. Из-за сундука в углу выглядывал мохнатый с паникой, написанной крупными буквами на морде. А вот Леопольда нигде не было видно.

Грязно выругавшись, Зефир подскочил к двери и тут же отпрянул обратно — новый луч ударил в доски в полуметре от ног, просуществовал пару секунд и исчез. Однако осмотреть палубу юноша успел, и чернявого там не оказалось.

Командир чуть не застонал от бессилия и приготовился к рывку — оставлять друга один на один с этим ужасом он ни за что не хотел. Но именно в этот момент на вспучившиеся горбом доски рядом с навесом и плитой приземлилась одна из тварей.

Ее голова и третий глаз на стебле начали поворачиваться в сторону Зефира, и ему не оставалось ничего, кроме как рвануть назад.

Миг — и он был рядом с двуспальной кроватью. Еще один миг — и юноша оторвал ее вместе с мясом креплений и, ни секунды не сомневаясь, запустил в дверной проем.

Импровизированный снаряд встретился с лучом у входа в каюту. Это стало понятно по тому, как раздувалась во все стороны мебель. В конце своего полета она, увеличившись раза в два и став похожей на одну сплошную опухоль, впечаталась в затрещавший дверной косяк и полностью заблокировала проход.

К удивлению, дерево выдержало. Объяснение этому нашлось через миг, когда окружающие их стены и потолок начали вспучиваться и утолщаться, образуя везде наросты до полуметра.

Буквально через несколько секунд енот и человек оказались замурованы в каюте, которая стала напоминать чёрт-те что.

Стоять, выпрямившись, стало невозможно, и Зефир рухнул вниз, усевшись на пол, который единственный остался более-менее в ровном состоянии.

— Вот же дерьмо! — выругался он сквозь зубы и долбанул кулаком по доскам, оставив вдавленный отпечаток сантиметров на десять.

Лезть сейчас наружу — верная смерть. Да и сначала ему нужно было пробиться через все эти опухоли. Со стороны Брута вдруг послышался всхлип. Енот выглядывал из-за сундука с красными глазами, в которых стояли слезы.

— Жив он, точно тебе говорю, — уверенно проговорил юноша и приподнялся. Хотя никакой уверенности не чувствовал.

В полусогнутом состоянии и под постоянное потрескивание, которое шло буквально отовсюду, он направился к стене, ведущей на палубу. В любом случае, помимо поиска Леопольда, отсюда нужно было выбираться — неизвестно, как поведет себя ожиревший транспорт, ведь они все еще находились в воздухе на высоте примерно трех — четырех километров.

Если, не дай Бойня, судно начнет падать, пока друзья заперты внутри, им точно не жить. Как пить дать, размажет в лепешку о землю.

Командир тем временем подобрался к опухшей и раздувшейся стене, которая ближе к верху слилась в одну массу с потолком. Использовать жезл было слишком радикально — он скорее им весь корабль разнесет, поэтому юноша приготовился ударить левой ладонью.

И именно в этот момент снизу послышались какие-то глухие стуки. Енот перестал всхлипывать и с надеждой посмотрел на Зефира. Однако тот не спешил радоваться — твари могли проникнуть в трюм.

Парень пробрался обратно к месту, где он сломал пол, и прислушался. Звуки меж тем обрели ритм, и командир узнал в них мотив, знакомый им с Брутом.

Это точно были не зеленохорусы! И, размахнувшись, обрадованный юноша влепил ладонью прямо по деревяшкам под ногами.

Вмиг раздался жуткий треск, и часть пола вместе с ним провалилась. Спустя секунду, мотнув головой и смахнув с нее мусор, Зефир огляделся.

Сверху была дыра в толстом перекрытии, откуда на него круглыми глазами смотрел Брут, а сам юноша оказался в клети с артефактом. За решеткой снаружи стоял Леопольд с метлой, направленной в потолок, и очумело глядел на командира.

Чернявый не пострадал и, хвала Бойне, не ожирел… Видимо, успел вовремя нырнуть внутрь судна.

— Живой! — обрадованно воскликнул Зефир.

— Живые! — вторил ему голос широко улыбнувшегося друга.

— И даже не раздуло, — хохотнул командир и поднялся.

Трюм представлял собой жалкое зрелище. Потолок со стороны носа и все стены распухли, отчего двухъярусные кровати и светильники частью попадали или висели на соплях. Каморка туалета сильно покосилась от напирающей на нее массивной выпуклости и помяла клеть. Склад впереди, скорее всего, превратился в лепешку — об этом намекала перекореженная перегородка, — а пол вспучился во многих местах, но, к удивлению, остался относительно ровным.

Меж тем рядом с командиром материализовался енот и быстро засеменил к решетке. Протиснувшись сквозь нее со второй попытки, он добрел до чернявого и обнял того за ногу.

— Лада и Стрела на тебя обиделись — ты о них даже не вспомнил, — хмыкнул друг, начав гладить мохнатого по голове.

Зефир перестал глазеть по сторонам, оценивая причиненный ущерб, и смущенно произнес, посмотрев сначала на шестопер у Леопольда на поясе, а затем на выглядывающий из-за плеч стреломет:

— Простите, девчонки. Я очень рад, что с вами все хорошо.

— Они принимают твои извинения и рады, что ты и Брут не пострадали, — передал чернявый, продолжая мохнатить хохолок енота, а затем посерьёзнел и спросил:

— Что делаем?

Командир ненадолго задумался и проговорил:

— Твари не жрут камень и древесину, они по ожиревшему мясу специализируются, которого на корабле нет. Подождем четверть часа и подготовимся, а затем вылезем, — кивнул он на покосившиеся ступеньки у борта, ведущие к опухшему люку. — Если повезет, они улетят, если нет — подождем еще, но недолго. Затягивать нельзя — мы в воздухе на высоте, а я вообще не уверен, что наше судно выдержит.

— Подготовимся? — переспросил друг.

— Да, сделаем одноразовые щиты из досок, — пояснил Зефир, поглядывая на валяющиеся на полу кровати.

— Добро.

…

Люк, как и все остальное на этом корабле, разнесло. Поэтому командиру пришлось выламывать его рукой. Послышался громкий треск, и, приподняв оторвавшуюся крышку, он выглянул на палубу и сразу же юркнул обратно.

Птиц не было, но вот то, во что превратился корабль, вызывало оторопь.

— Ну как? — поинтересовался Леопольд, стоящий вместе с Брутом у подножья кривой лестницы.

— Со стороны носа чисто, — ответил командир и приподнял крышку еще раз, чтобы проверить надстройку и подъем на нее.

Там тоже никого не оказалось. И юноша, вооружившись деревянным щитом, сколоченным из разобранной кровати, и взяв в другую руку меч, откинул вырванный люк в сторону и осторожно полез наружу.

Проверка корабля и неба вокруг не заняла у него много времени — монстры действительно улетели, и Зефир крикнул в трюм:

— Вылезайте, тут никого.

Первым появился чернявый, и стоило его голове показаться, как он тут же ошеломлённо присвистнул. Енот, появившийся следом, удивлялся молча, с широко открытой пастью и выпученными глазами.

В общем-то, командир их понимал. То, как судно изменилось внутри, не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось снаружи.

И первое, что бросалось в глаза, — мачта.

Если раньше она была вся такая ровненькая и красивая, не больше сантиметров тридцати в диаметре, то теперь это был метровый в ширину ствол. Весь в деревянных блямбах и неровностях, он не вырос ни на сантиметр, зато в стороны раздался дай Бойня. Эдакий упитанный карандаш, заточенный до половины.

С обеими реями произошло ровно то же самое, как и с вороньим гнездом наверху, которое теперь напоминало больше огромную чашу с жутко толстыми боками. Но больше всего поражали паруса, ставшие чем-то вроде пухового одеяла.

Хорошо, что хоть канаты тоже почему-то пожирнели, как и веревочные лестницы, а то Зефир сомневался, что они бы удержали вес этого покрывала, будь иначе.

Второе, что невозможно было пропустить из изменений, — Гордость Моревии расперло в стороны, и, скорее всего, судно капитально прибавило в весе. Нет, объем полезного пространства на палубе не увеличился, зато фальшборт и сам борт стали толще раза в два с половиной, а нос разнесло так, что впору было считать его тараном.

Надстройке тоже досталось, как и лестнице наверх. Первая представляла собой шарообразную жирную опухоль, где из дверного проема, превратившегося в проход для ежелизей — до того круглым он стал, — торчала застрявшая и растолстевшая кровать. Ступеньки же расперло так, что нормально ходить по ним стало, в принципе, невозможно.

Аналогичная участь постигла и пол. Из ровного и отполированного покрытия он превратился в непаханое поле — с ямами, кочками и неровностями.

Плита и навес, к слову, остались нетронутыми, как и подъёмник. Однако из-за кривых досок под ними оба предмета стояли скособоченными.

— Слушай, это они со злости, что ли? — спросил Леопольд, оглядывающийся по сторонам.

— Всё возможно, — ответил командир. — Пойдемте-ка наверх, нужно проверить управление.

На надстройке все было так же плохо. Распухший бортик и огромное жирное рулевое колесо. Даже табуретке Брута досталось, и она теперь напоминала что-то… Что именно — Зефир так и не смог определиться.

Троица друзей тем временем встала рядом со штурвалом, и командир потянулся к нему, крутанув практически без усилий. Судно моментально начало менять курс, и он поспешил вернуть все как было.

Рычаг рядом не пострадал и смотрелся как тростинка в мире тучных хряков. Зефир осторожно проверил его следующим.

Набор высоты и снижение работали исправно. И выходило, что ожирение на первый взгляд никак не мешало главной функции корабля.

— Вообще удивительно, что мы не рухнули, — проговорил Леопольд, а его поддержал тявканьем Брут, оторвавшись от осмотра своей изуродованной табуретки.

— Знаешь, о чем я вдруг подумал? — спросил, поежившись, командир.

— О чем?

— Катарина меня убьет за Гордость Моревии.

— Наверное, казнит каким-нибудь извращённым способом… — задумчиво подлил масла в огонь чернявый.

Взяв в сторону и удалившись подальше от гор и места обитания зеленохорусов, товарищи встали на ночёвку и с утра продолжили путь, удвоив бдительность.

К обеду впереди стала заметна черная зона.

Заинтересовавшись, Зефир прошел на нос и встал вместе с Леопольдом, рассматривая приближающийся Выдох.

Расстояние, конечно, было большим, но даже так, командир увидел разноцветную растительность и редкие вкрапления рощ, простирающиеся до горизонта. И на первый взгляд черный Выдох ничем кардинальным от других зон не отличался. Во всяком случае, внешне.

— Смотри, — чернявый поднял руку и провел ладонью горизонтальную линию. — Выдох слева уходит к горам и, скорее всего, захватывает часть скал вглубь. Мы поэтому на этих идиотских птиц нарвались так резко.

— Ага, — согласился Зефир. — Монстры не любят селиться в обычных землях. А это объясняет их вчерашнее появление.

По плану товарищам нужно было обогнуть чёрную зону по восточной кромке, и командир, обернувшись, крикнул:

— Брут, право руля!

Корабль, несмотря на ожирение, послушно начал поворачивать и вскоре двигался параллельно границе Выдоха, держась от неё в паре десятков километров. Залетать в чёрную зону даже на сантиметр юноша не собирался — особенно после встречи с зеленохорусами.

Маршрут в обход, конечно, займёт больше времени, чем полёт по прямой. Но Зефир, хоть и спешил, прекрасно понимал: чёрный Выдох — не красный. Поговаривали, что он в три раза опаснее. А как помочь Миле, будучи мёртвым?

— Леопольд, — проговорил юноша, рассматривая землю внизу. — Ты с возможностями девчонок разобрался?

— Когда бы я успел? — развел он руками. — Мы сразу отправились в полет, а вечером и ночью было как-то не до этого.

От надстройки тут же раздалось отчетливое, несмотря на ветер, пошлое хихиканье, и парни машинально обернулись.

— Да нет, я про их возможности в форме артефактов, — поправился Зефир. — Может, они что-нибудь новое о себе рассказали? Или сам заметил чего во время вчерашнего боя?

— А! Ты про это! — смутился чернявый. — Стрела сказала, что выстрелов у нее примерно полсотни. Да и мощнее они стали.

Командир согласно кивнул. Снаряды из стреломета действительно прибавили в скорости, причем существенно. Это он еще вчера подметил.

— Лада может усиливать удар, — продолжил друг. — И даже уверяет, что теперь чешуя той огромной змеюки для нее не проблема. Но, скорее всего, нос задирает.

Стоило Леопольду произнести это, как шестопер на поясе по-особому бликанул, привлекая внимание. А Зефиру даже показалось, что отсвет был недовольным. Хотя как это может быть, он не особо представлял.

Чернявый замолк, глядя в никуда. По-видимому, участвовал в разговоре или даже споре, в то время как командир снова обратил взор на зону, проносящуюся мимо них по левую руку. Примерно через два дня товарищи должны были добраться до границы Великой Срединной Империи, а дальше их ждали Сакра-Регия и встреча с Милой.

…

Выбранная тактика — держаться подальше от границы Выдоха — помогла. Они облетели зону без особых приключений. Во всяком случае, до того, как повернули на запад, в сторону империи.

— Слева орда козлоногих! — раздался выкрик Леопольда из вороньего гнезда.

Командир пробежал мимо мохнатого, стоящего на изуродованной табуретке у рулевого колеса. Енот взволнованно закрутил головой, но пост не покинул. А юноша уже оказался у левого борта.

От зоны друзья были довольно далеко, однако даже так парень заметил какую-то темную массу, заполонившую огромное пространство равнины. Она медленно текла на запад, параллельно движению судна.

Судя по всему, это и были козлоногие. Причем и вправду целая орда. Тысяч десять навскидку, возможно, больше. И Зефир призадумался, наблюдая за монстрами.

Да, корабль был в стороне и летел высоко. Однако в таком огромном боевом стаде по любому должны были быть шаманы или маги. Что от них ожидать, юноша не знал и решил не рисковать судном. Оно уже и так превратилось непонятно во что. Если их еще и собьют — это будет окончательный провал.

К тому же точной дороги до Сакра-Регии ни Зефир, ни Леопольд, ни тем более енот не знали и планировали на территории империи найти какое-нибудь поселение и уточнить путь.

— Брут, отворачивай направо, — проговорил командир, обернувшись.

Мохнатый тявкнул облегченно — своего опасения козлоногих он не скрывал — и завертел разжиревшим штурвалом.

Вскоре корабль начал удаляться на северо-запад, в то время как орда чудовищ постепенно превращалась в точку на горизонте, пока не исчезла полностью.

А через несколько часов товарищи наткнулись на крайне неприятную картину, которая заставила Зефира нервничать.

— Дымится еще, хотя все уже давно прогорело, — напряженно проговорил Леопольд, разглядывая руины внизу.

— Да, битва была три-четыре дня назад, скорее всего, — заметил не слишком уверенно командир.

Парни стояли у фальшборта и рассматривали большую крепость. Точнее, то, что от нее осталось.

Никакой долгой осадой тут не пахло: пятнадцатиметровые стены зияли огромными пробоинами, заваленные трупами защитников, а внутренний двор напоминал скотобойню — сотни солдат так и остались лежать изуродованными куклами на утоптанной земле, полностью залитой кровью.

— Что думаешь? — спросил чернявый, рассматривая чадящий донжон и кострище рядом с ним, оставшееся от какого-то деревянного здания.

Зефир задумчиво глянул на окружающее крепость вытоптанное поле, на котором лежало несколько мертвых мутантов, и произнес:

— Взяли с наскока. Монстры вроде той огромной обезьяны у Небесного Зеркала поломали стены и ворвались внутрь вместе с тварями поменьше и солдатами.

— Ага, — согласился друг и добавил, — но трупов рюгенгордцев я не вижу.

— Может, похоронили где? — пожал плечами командир. — Люди с мутантами не особо друг друга любят.

Миновав место битвы, друзья направились параллельно четкому следу, оставленному огромной армией. И примерно через час увидели в небе еще больше дыма. Десятки тёмно-серых столбов поднимались вверх, образуя черную завесу на горизонте.

По мере приближения стало ясно, что чадил небольшой город. И картина в нем повторилась: проломленные стены, пожарища, уничтожившие все деревянные постройки и оставившие после себя только одиноко стоящие закопченные коробки из камня, и огромные завалы мертвецов.

Их было так много, что даже парней, повидавших всякого, пробрало. Складывалось впечатление, что весь город пустили под нож, а затем подожгли.

Никого живого, кроме стай падальщиков.

— Смотри, — указал на один из центральных и широких трактов Леопольд.

Длинную улицу усеивали сотни трупов защитников и нападавших. Одни — с оливковой ветвью на щитах, другие — с черной коронованной птицей, расправившей крылья. Командир вгляделся в улочку рядом. Там тоже среди мертвецов лежали воины обеих противоборствующих сторон и пара мутантов.

Со вторыми всё было понятно, а вот почему нападавшие не похоронили своих людей, юноша не особо представлял. Вероятно, спешили. Если принять это за основную версию, то смысл в таком ведении войны просматривался четко: молниеносные удары по разобщенному противнику, неготовому к атаке, и стремительное продвижение вперед.

— Побоищу примерно три-четыре дня, — пробормотал командир, начиная все сильнее волноваться за Милу.

Что, если она была не в Сакра-Регии, а лежала сейчас где-то внизу? Он мотнул головой, отбрасывая пораженческие мысли: девушка не могла так просто умереть, — и разжал пальцы, которыми только что продавил фальшборт.

— Зефир, — вдруг встрепенулся Леопольд, — а под нами случайно не место, куда Вероника и Беллика отправились?

Две бывшие рабыни, спасенные из плена еретиков, действительно уехали в Сакра-Саксу, где у первой жили родители. Этот приграничный город был недалеко от столицы провинции, и вполне возможно, что именно его руины сейчас наблюдали товарищи.

Ответить на это молодому человеку было нечего, а на душе стало еще тяжелее.

Они пролетели разрушенное и мертвое поселение, направившись дальше по следам армии, которые теперь вели на юго-запад. Искать и спрашивать у кого-то дорогу было бесполезно, а рюгенгордцы, по-видимому, отлично знали, куда шли.

— Уа-а-а-а! — широко и заразно зевнула развалившаяся на большой кровати девушка с розовыми волосами до плеч, одетая по искательской моде: в серую рубашку без пуговиц с большим вырезом и обтягивающие её подтянутую фигуру кожаные штаны. — Как же тут скуч-н-о-о! Натуральная деревня!

Высокая фигуристая блондинка с завязанными в хвост волосами, сидящая за резным столом с книгой, раздраженно обернулась и заметила:

— Пирошка, тебе обязательно напоминать мне об этом каждые пятнадцать минут? И что ты вообще забыла у меня в комнате?

— Ну так скучно же, — последовал ответ, а собеседница приподнялась на локтях и с надеждой в голосе спросила: — Может, в «Смятый пятак» заглянем? Там так смешно дразнить послушников и храмовых воинов!

Последнее она добавила мечтательно, и Милажена закатила глаза:

— Иди одна, я не в настроении.

— Как знаешь, — поднялась гостья с чужой кровати и покинула покои блондинки.

Мила проводила её взглядом и задумалась.

В чем-то Пирошка, конечно, была права. Их, пятерых чемпионов, направили в Сакра-Регию с целью помощи войскам Великой Срединной Империи в противостоянии с еретиками.

Только вот никакой войны не было, и они разбрелись кто куда. К примеру, Эмилий Номен — раздражающий тип и сын экзарха Дальневосточной провинции, — был отправлен отцом в Сакра-Саксу — городишко ближе к границе, где расположилось два имперских легиона.

Экзарх, пригласивший чемпионов к себе на приём, попытался приказать и остальным последовать за отпрыском, но никто, даже Мила, не согласился. Одно дело, если бы на границе шли бои, и совсем другое — ехать в ту дыру и сидеть в ней безвылазно. Вот где была натуральная деревня, так это там, а крутить несколько месяцев коровам хвосты она не нанималась.

Эти мысли потянули за собой воспоминание, как девушка в первые несколько часов пребывания в городе села писать письмо Зефиру и тут же отправила его через культ. Она-то думала, что здесь её ждет жестокий бой с еретиками, а вышло… как вышло.

Щеки Милы начали гореть, и она похлопала себя ладонями по лицу, пытаясь изгнать накативший стыд. Единственной её надеждой было то, что письмо затеряется.

Читать расхотелось, и блондинка резко поднялась. Ей срочно нужно было проветриться.

Мила вышла из комнаты, которую ей выделил культ в одном из домов храмового квартала города. Коридор встретил её лакированным паркетом, симпатичными светло-голубыми обоями и резными комодами, на которых стояли вычурные серебряные подсвечники. Они явно были для красоты, потому что на стенах висели магические светильники.

Скользнув взглядом по обстановке, девушка направилась к лестнице и вскоре вышла на улицу.

Сакра-Регия не могла похвастаться величественным храмом Всемогущей Бойни или громадной статуей божества. Район культистов здесь оказался совсем небольшим: квадратный пятачок земли, обнесенный высокой стеной, с четырьмя короткими улочками, посреди которого стояло семиметровое безликое изваяние в капюшоне.

Явно новая поделка. И дело даже не в масштабе, а в мелких деталях, из которых складывалось общее впечатление. Титанические статуи в Нисходящем лезвии, Перекрёстке и Солинграде, по мнению Милы, создавались настоящими умельцами прошлого — с любовью и болезненной педантичностью. Эта же как-то не тянула на всемогущее божество.

Свернув на повороте, блондинка зашагала по направлению к единственному выходу из обители культистов, размышляя обо всем на свете, только бы не думать о письме.

Вскоре она миновала ворота, у которых дежурила парочка храмовников, и оказалась на перепутье: спереди стояло двухэтажное каменное здание таверны, куда звала Пирошка, либо Милажена могла сходить в небольшой парк недалеко отсюда — довольно красивое место с множеством разнообразных цветов.

И пока девушка выбирала, из двери «Смятого пятака», пользовавшегося популярностью у здешних обитателей из-за шаговой доступности и хорошей еды, показалась приятельница.

Пирошка была хмурой, даже испуганной.

— Мила! — воскликнула она и быстро направилась к блондинке. — Ужас какой-то происходит!

— Что случилось? — напряглась та.

— Сакра-Сакса пала! И Люциния, и Альба-Нова — всё на границе! — выпалила Пирошка. — А ещё форты… эти, как их… Фульгур и Ветус! И крепость Аспер тоже!

Милажена подхватила приятельницу под локоток и повела обратно в таверну. Внутри было людно, и никто не обратил на них внимания. Судя по громким и нервным возгласам, все обсуждали последние новости.

— Так, — произнесла блондинка, когда девушки уселись за маленький столик в уголке, — а теперь давай спокойней и подробнее: что случилось и откуда сведения.

Пирошка медленно выдохнула, успокоившись. Она огляделась и указала на компанию из четверых мужчин, один из которых, короткостриженый блондин лет сорока пяти, носил кирасу городского стражника, и пояснила:

— Вот он всем рассказал. Примерно часов пять назад прискакал гонец, загнавший лошадь аккурат перед воротами. Он тут же сообщил чуть ли не на весь город, что Сакра-Сакса и форт Фульгур захвачены, в то время как остатки двух легионов — Первого Столичного и Серебряные Щиты — улепетывают, сверкая пятками, к нам. Затем с разницей в три часа прибыл второй гонец и принёс другие ужасные вести, но теперь о Ветусе, Аспере и Люцинии, где полностью полег Дальневосточный легион. Видимо, враг напал одновременно по всей границе и с наскока взял укрепления, — добавила приятельница, нахмурившись.

В Великой Срединной Империи, как недавно узнала Мила, каждый легион состоял приблизительно из десяти тысяч боеспособных солдат. В него входили пехотинцы, небольшой отряд конницы — сотни две всадников, расчеты метательных машин и десяток магов. Сила нешуточная. И сразу три таких подразделения — уничтожены?

Если рассказанное действительно было правдой, то дела у империи оказались хуже некуда. А предупреждение архичемпиона Забавы становилось пророческим.

— Говорю же вам, у них там монстры в войсках, тысячи! — раздался возмущенный голос того самого стражника, отвлекший блондинку от мыслей. — По силе как элитные искатели!

— Да брешут поди, — скептично заметил один из его собеседников, бородатый детина комплекцией напоминавший кузнеца.

— Брешут или не брешут, но весь восток провинции считай, потерян за считанные дни, — заметил третий — плешивый мужчина.

— И мы следующие на очереди… — дополнил его мысль четвертый участник компании — молодой парень лет двадцати.

Собеседники тревожно замолкли, как и их соседи, услышавшие этот простой, но пугающий вывод.

— Что делать будем? — напряженно спросила Пирошка.

— Присоединимся к войскам экзарха, — пожала плечами блондинка, отвернувшись от чужого столика. — Нас именно для этого сюда отправили.

— Ты разве не боишься? Еще и монстры эти, — поинтересовалась розоволосая нервно.

— Боюсь, конечно, — посмотрела ей пристально в глаза Мила. — Но воздать еретикам по заслугам я хочу еще сильнее.

— Ты невыносима, — шумно выдохнула приятельница, покачав головой.

В это же время дверь таверны открылась, и в помещение вошел молодой парень в алой робе послушника. Он нашел глазами девушек и поспешил к ним.

— Госпожи чемпионы, — поклонился юноша, стоило ему оказаться рядом. — Вас искал гонец экзарха, благородный Тит Номен просит вас присутствовать на военном совете и очень надеется на ваше содействие.

Мила невесело хмыкнула. Как запахло жареным, спесь у мужичка моментально улетучилась, и теперь он «просил».

— Идем, — поднялась девушка, окликнув спутницу, под удивленные и ошарашенные взгляды посетителей. Они явно не ожидали, что в помещении среди них находилось сразу два полумифических чемпиона.

…

Тит Номен был низеньким и толстым. Очень толстым, отчего напоминал шар. Длинные кудрявые волосы, гладковыбритый, с монументальным подбородком — внешне он производил странное впечатление. Даже, скорее, отталкивающее.

— Кто вообще позволил им открывать свой поганый рот⁈ — злился экзарх на гонцов, расхаживая по кабинету, пока гости, сидящие в креслах, пережидали его вспышку неудовольствия. — Казнить их немедленно!

— Мы не можем этого сделать, господин. Они легионеры, — раздался голос седого мужчины в доспехах и державшего остроконечный шлем на сгибе локтя. Это был начальник городской стражи, который стоически переносил истерику главы провинции. Вероятно, давно уже привык.

По мере того, как слухи распространялись, вместе с ними разгоралась и паника. Это стало заметно, пока Мила шла до резиденции экзарха — улицы пустели, а к западным воротам потянулись первые горожане, желающие поскорее покинуть город.

Блондинка поморщилась и глянула на остальных присутствующих. Пирошка слева от нее рассматривала свои ноготки со скучающим видом, а Вольфганг — чемпион вроде бы родом из Королевства Руненхольд — едва сдерживался, так его раздражала ситуация.

Эмилия Номена в кабинете не было. Его судьба вообще оказалась неизвестна. Сын экзарха был в Сакра-Саксе — отправлен туда собственноручно отцом. Может быть, поэтому глава провинции и вёл себя так недостойно.

Про пятого чемпиона Милажена тоже ничего не знала. Он, по идее, должен был быть где-то в городе, однако то ли его не нашли, то ли он попросту проигнорировал собрание.

— Нужно найти способ наказать их, — перестал мельтешить Тит Номен и задумчиво остановился посреди помещения.

— Хватит! — стукнул по подлокотнику Вольфганг, моментально разломав дерево.

Что вкупе с суровой бородатой внешностью брюнета подействовало на экзарха отрезвляюще. Он съёжился от страха и отчего-то прикрыл руками голову.

— Хватит истерить, — уже спокойнее проговорил чемпион. — Мы здесь собрались совсем для другого: понять, как с наличными силами удержать город.

Он посмотрел на начальника стражи и спросил:

— Когда примерно враг должен подойти?

Тот подумал немного и ответил:

— Два дня максимум. Если верить гонцам, противник избрал тактику молниеносных ударов. Значит, и до нас доберется в самое ближайшее время.

— Сколько их вообще? — спросила Мила.

— Мы знаем о двух армиях по двадцать — тридцать тысяч каждая, одна вторглась на севере границы, вторая — южнее. Но точных сведений нет, — посмотрел мужчина на блондинку и развел руками, отчего шлем на локте чуть не свалился.

Никомах, так его звали, неуклюже попытался поймать свое непослушное обмундирование и остановил падение только у пола.

— И империя уже лишилась трех легионов по десять тысяч каждый? — включилась в разговор Пирошка, подняв несколько ошалелый взгляд от своих ногтей.

— Точных сведений нет, — опять развел руками начальник стражи, но теперь уже зажав шлем в ладони. — Первый Столичный и Серебряные Щиты поспешно отступают. Но в каком они состоянии, нам неизвестно.

— И все равно, как-то не верится в такие цифры, — покачала головой розоволосая и кинула взволнованный взгляд на Милу.

Та проигнорировала немой призыв приятельницы валить отсюда и проронила:

— Монстры рюгенгордцев. Если их там много, то такой быстрый разгром становится понятным.

На кабинет опустилась тишина. Пирошка уже умоляюще смотрела на Милажену, но девушка была непоколебима. Бежать одна розоволосая еще пока не решалась. Но, по-видимому, до этого момента осталось совсем немного времени.

— Сколько у вас людей в распоряжении? — нарушил молчание Вольфганг.

— Пять тысяч городской стражи, пятьсот магистратской, — ответил Никомах.

— Еще четыре сотни моих гвардейцев, — раздался голос Тита Номена. — И простите за ту вспышку, это было недостойно благородного.

Глава провинции извиняюще посмотрел по очереди на чемпионов. Судя по всему, мужчина сумел взять себя в руки.

— Не густо, — кивнув экзарху, заметил Вольфганг.

— Если господин Номен распорядится, я готов организовать призыв в ополчение. У нас достаточно снаряжения, чтобы обеспечить пятьдесят тысяч, — добавил начальник стражи, вопросительно глянув на своего господина.

— Да, Никомах, организуй, — согласился тот.

— Откуда столько запасов? — удивилась Мила.

— Граница, — пожал плечами главный стражник. — Да и черный Выдох недалеко.

— Кстати, о зоне, — встрепенулся бородатый чемпион. — Что тут с искателями?

Дальнейший разговор протекал в деловом русле. Авантюристов в городе оказалось немного, но из-за того, что чёрная зона была зело лютой, каждый из них был на вес золота. Поэтому их решили привлекать к обороне огромными суммами — лишь бы остались.

С ополчением Тит Номен церемониться не стал и издал указ о рекрутировании всех мужчин от семнадцати до пятидесяти. Когда же встал вопрос о повальном бегстве горожан, он, не долго сомневаясь, распорядился выпускать из ворот только стариков, женщин и детей.

Насколько Мила успела узнать, экзарх был не титулом, а должностью — чем-то вроде чиновника, которого пожизненно назначали главой провинции. Сдача города без боя или побег означали для него смерть в застенках. Или того хуже. Вот и старался теперь Тит выправить ситуацию — зачастую жёсткими мерами.

Вольфганг тем временем взял на себя привлечение немногочисленных адептов и храмовой стражи. Таким образом, на стенах должно было оказаться около шестидесяти тысяч защитников. Цифра звучала мощно, но стоило только задуматься, из кого она состоит, как становилось ясно: шансов у них мало.

Следующий день, как и ночь, прошли для Милажены относительно спокойно. Ни от неё, ни от Пирошки ничего не требовалось — только выйти на стену в нужный час, — поэтому девушки отдыхали. Точнее, отдыхать пыталась одна блондинка. Розоволосая же изводила и себя, и её, всё никак не решаясь на побег из обречённого города.

Мила понимала эти метания. Адептами и чемпионами становились в основном люди с определённым складом ума и характера. Добавить к этому обработку, которую проводил культ, — и получались идеальные воины: уверенные в своих силах и превосходстве, даже самоуверенные, не боящиеся крови и битв. Девушка и сама была такой до недавнего времени.

Но исключения существовали везде, и Пирошка оказалась из их числа. Она пыталась скрывать от окружающих свою внутреннюю трусиху, но, почувствовав, что Мила не станет осуждать или презирать, раскрылась.

Внезапный стук отвлёк от размышлений. Девушка поднялась со стула, подошла к двери и через мгновение уже смотрела на приятельницу, объявившуюся с утра пораньше.

— Нет, — категорично проговорила Милажена, увидев, как та попыталась что-то сказать.

— Да я на завтрак тебя хотела позвать… — моментально стушевалась гостья.

— А, завтрак, — теперь уже блондинка почувствовала себя глупо. — Пойдем…

Но не успели они выйти, как с улицы начали раздаваться странные восклицания. Девушки переглянулись и поспешили наружу.

В храмовом квартале была суета. Послушники, служители и даже храмовники вместе с адептами сбивались в небольшие группы и что-то горячо обсуждали.

Подойдя к одной из таких компаний, которая моментально замолкла при появлении двух чемпионов, Мила спросила:

— Что случилось?

Послушница — бойкая молодая блондинка в красной робе и, по-видимому, местная заводила — почтительно склонила голову и проговорила:

— Серебряные Щиты вернулись. Точнее, то, что от них осталось.

Оказалось, что совсем недавно в северо-восточные ворота вошел небольшой конный отряд, а новость мигом разлетелась по всему городу. Настоящих подробностей девица не знала, зато догадок у нее было море. Их она и вывалила на приятельниц, и Миле пришлось остановить её жестом.

— Госпожи чемпионы, — раздался уважительный, но сильно запыхавшийся голос молодого мужчины, подбежавшего к ним. — Господин экзарх просит вас прибыть на срочный совет.

…

Собрание вышло коротким. От Серебряных Щитов и Первого Столичного уцелело меньше сотни — спаслись только всадники. Остальные полегли. Одни — прикрывая отход. Других настигли, когда заслон снесли и сотни мутантов ударили в спину бегущим.

Уничтожив основную массу отступающих, твари продолжили преследование и шли за конницей по пятам. Отчего теперь в окрестностях города бродило до полутысячи этих созданий — первые вестники надвигающейся армии.

Сакра-Регия тут же закрыла ворота и перешла на осадное положение. И спустя сутки, к вечеру, войска рюгенгордцев наконец показались и встали лагерем напротив северо-восточной стены — даже мутантам требовалась передышка после такого марш-броска.

Наутро огромная масса людей и чудовищ пришла в движение.

Милажена стояла на укреплениях среди защитников и наблюдала за неспокойным морем противников. Они напоминали ей огромную приливную волну, готовую вот-вот обрушиться на берег — до того много их было. Гораздо больше, чем предполагаемые двадцать-тридцать тысяч.

Или, возможно, это просто так казалось. Противники не собирались брать Сакра-Регию в осаду, они даже не планировали атаковать город с разных направлений, сосредоточившись только с одной стороны.

— Сколько же их⁈ — раздался встревоженный голос одного из ополченцев.

Мужчине было в районе пятидесяти. Субтильный и худой, с копьем в руках и со шлемом на голове не по размеру, он производил крайне удручающее впечатление.

Мила огляделась. Остальные защитники оказались не лучше. Даже стража больше напоминала испуганных кроликов перед удавом, чем боеспособных воинов.

По предварительному плану каждый из трех чемпионов — четвертого так и не нашли — должен был занять отдельную часть самого опасного направления — северо-востока. Пирошка была где-то на укреплениях по левую руку, а Вольфганг — справа. Блондинке же достался центр.

Внезапно в стане противника запели горны. Сначала один, следом десятки других — и мутанты в первых рядах пришли в движение. Громадные, по четыре-пять метров, прямоходящие твари, которых насчитывалось несколько десятков, и мелкие, с человека размером, коих были сотни. Они первыми рванули к укреплениям. И некоторые из них не уступали в скорости самой Миле.

В этот миг с башен ударили баллисты.

Большая часть болтов ушла в молоко: проворные твари уклонялись, а огромным эти снаряды были нипочём. Прямо на глазах у блондинки пятиметровая ящероподобная образина с разноцветным птичьим хвостом прикрыла голову лапой и, получив попадание, просто стряхнула вонзившийся болт.

Со стен полетели стрелы — без особого толку. Юркие твари проскочили залп, другие даже не заметили его.

В итоге на земле корчилось от силы пара десятков мутантов. Остальные уже были у подножия.

Девушка нахмурилась. Те твари, с которыми они бились вместе с Зефиром, были штучным товаром — сильные, живучие, опасные. Она надеялась, что массовые поделки окажутся хуже. Слабее. Уязвимее. Но действительность оказалась безжалостной: эти сотни ни в чём не уступали тем, прежним.

Вытащив меч из ножен, блондинка криво усмехнулась. Она недавно рассуждала о самонадеянных чемпионах и сама же от них недалеко ушла. Все это время, несмотря на предупреждение Забавы и «прощальное письмо» Зефиру, она в глубине души не верила в опасность, грозящую ей.

Спустя мгновение тело Милы покрылось земляным панцирем, и она шагнула к зубцам, выставив руку вперед. Перед ладонью возник плотный кол из спрессованной почвы, по твердости не уступающий стали. Он тут же на огромной скорости сорвался в сторону ящероподобного гиганта, пробивая метровый вытянутый череп насквозь и разбрызгивая его содержимое.

Монстр как раз делал шаг, и его опорная нога подкосилась, а следом тело рухнуло вниз, подминая под себя неудачливую товарку и сотрясая землю.

— Чемпион! С нами чемпион! — раздался ликующий вопль, который сразу же подхватили другие защитники поблизости.

Но Мила не обратила на это практически никакого внимания: какая-то юркая тварь размером с теленка забралась по стыкам и показалась из-за зубцов.

Ее уродливая голова была круглой и походила на обтянутый кожей мяч, а рот представлял собой большую дырку с игловидными зубами внутри. Передние лапы противника походили на согнутые копья — тонкие, с острым даже на вид наконечником вместо кисти. И через миг они молниеносно распрямились.

Левая ударила в сторону воина рядом, пробивая его насквозь, правая — в Милу. Девушка даже среагировать не успела, когда костяное лезвие высекло из ее брони каменную крошку. В груди неприятно кольнуло — противник продырявил призванный доспех, хвала Бойне, не глубоко, — и это было единственное, что он успел сделать.

Блондинка с силой взмахнула мечом, разрубая мутанта пополам. Брызнула желтая кровь, и верхнюю половину монстра потянуло вниз.

В груди опять кольнуло, когда падающая туша потянула за собой лапу и засевшее лезвие. Вскоре тварь пропала из вида. Зато вместо нее над зубцами появился другой мутант, похожий на деревянную штакетину из-за своей странной формы.

Мила не стала разбираться в его видовой принадлежности и воткнула клинок в тупоносую морду. Раздался громкий хруст — удар пробил череп. Выдернув меч, девушка выставила левую руку в сторону и выпустила земляной кол в противника с непропорционально большой человеческой головой.

Словив снаряд, тот картинно откинулся назад и полетел вниз.

— Лей масло! — заорал кто-то невдалеке, перекрикивая шум битвы.

Вдруг раздался треск и громыхание, а каменная кладка под ногами блондинки заходила ходуном. Следом укрепления тряхнуло еще раз, затем часть стены в метрах двадцати по правую руку попросту съехала вниз вместе с защитниками и башней, словно карточный домик.

Мила срубила чьи-то клешни, зацепившиеся за зубцы, и прильнула к парапету, глянув сначала вниз. По вертикальной стене лезло еще пятеро монстров, а вот справа — там, откуда раздался грохот, — возвышалась огромная образина, покрытая черным мехом. Она стояла на осыпавшейся кладке, в которой вперемешку лежали монстры и защитники, и готовилась врезать по полуразрушенной стене еще раз.

Слева внезапно раздался аналогичный грохот — и укрепления опять затрясло, а следом ещё и ещё. Девушка резко повернулась и, к своему ужасу, обнаружила, что другие гиганты тоже крушили стену, причем крайне успешно.

Тем временем войска рюгенгордцев сдвинулись с места и начали приближаться к городу, чеканя шаг и прикрываясь щитами. По-видимому, они ждали именно этого момента, чтобы через дыры в укреплениях попасть внутрь.

Стену опять тряхнуло. Да так сильно, что блондинка не удержалась и сделала шаг вперед, облокотившись всем телом на зубец. Раздался треск, и в следующий момент Мила поняла, что летит вниз.

Приземление плашмя на секунду вышибло дух из Милы под странный лопнувший звук. Вроде бы под ней оказался какой-то не шибко везучий мутант, расплющенный весом земляного доспеха. Однако ничего точно понять блондинка не могла, потому что брызнувшая вонючая гадость залепила прорези для глаз.

Подскочив на ноги и чуть не поскользнувшись, она попыталась протереть руками лицо — меч был где-то успешно посеян, — когда кто-то внезапно кувалдой врезал ей по спине. Удар вышел такой силы, что девушку отбросило метров на десять вперед.

В итоге она снова на кого-то налетела под хруст чужих, а может быть, и своих костей.

Мила с трудом поднялась — её штормило так, словно она на утлом судёнышке попала в бурю. Вокруг слышался топот и странные звуки, которые могли издавать только мутанты, а чуть дальше она уловила приближение шеренг рюгенгордцев, шедших, чеканя шаг и позвякивая доспехами.

Отсюда нужно было срочно бежать: еще один такой же удар — и конец.

Выбрав направление, блондинка резко развернулась и рванула вслепую. И первые пару метров она преодолела беспрепятственно, пока не наткнулась на что-то лицом.

Под оглушающий звон в ушах её голова мотнулась назад, и тело начало заваливаться на спину. Мила на секунду потеряла ориентацию в пространстве, а когда вернула способность адекватно мыслить, на неё сверху уже сыпались мощные удары. Десятки ударов.

Доспех быстро трескался, тело, казалось, превратилось в один сплошной синяк, и она попыталась прикрыться руками. Но без возможности видеть все попытки защититься оказались тщетными.

Не такого конца девушка ожидала, и мысли в её голове, несмотря на железную выдержку, начали сменяться паническими.

Вдруг что-то мощно врезало ей по лбу, да так, что из глаз посыпались искры. Но вместо того, чтобы поплыть, сознание блондинки, наоборот, прочистилось. Стало кристально ясным.

Не обращая внимания на боль от ушибов, Мила резко подскочила, сшибив кого-то. Мгновение спустя она расставила руки в стороны, а затем сосредоточилась, обращаясь к энергии внутри себя.

Спустя еще один миг то, что осталось от ее земляного доспеха, с чудовищной скоростью разлетелось во все стороны.

Тут же вокруг раздались многочисленные крики боли и завывания, а девушка одним резким движением вытерла глаза тыльной стороной руки и наконец увидела, где находится.

На земле рядом с ней лежало несколько десятков разнообразных тварей. Большинство были серьёзно ранены, меньшая часть оказалась убита. Зато остальные монстры, коих в округе были сотни, обратили на блондинку свои кровожадные взгляды.

Справа, в полусотне метров, двигались шеренги рюгенгордцев. Слева, метрах в пятнадцати, находилась стена города.

Мила еще раз метнула взгляд на укрепления, а затем исчезла, мгновением позже появившись на зубце, прямо за спиной мутанта, похожего на прямоходящего таракана. Тот наседал на двух защитников, и чемпион, не растерявшись, спрыгнула на стену, мигом подобрала окровавленный меч с пола и без замаха снесла монстру голову.

Через секунду на ее одежде и коже начал расти земляной панцирь, и блондинка развернулась в сторону вражеской армии. Из-за стены как раз показалась новая уродливая морда, и клинок точно вошел ей между глаз.

Тем временем с башен дали залп немногочисленные катапульты.

Огромные булыжники летели по дуге и падали сверху на шеренги солдат подступающего противника, прочерчивая кровавые просеки на десятки метров.

Вдруг сбоку послышался грохот, и стену еще раз тряхнуло. Мила кинула взгляд в ту сторону и выругалась сквозь зубы — на месте укреплений зиял провал, через который пробиралась та самая гигантская образина с черным мехом. За ней следом спешили ближайшие мутанты.

Блондинка хотела было кинуться к месту прорыва, но тут с другой стороны раздался аналогичный грохот, и земля под ногами затряслась.

Проверить, что там случилось, Миле не дали — еще два монстра забрались по стене. Первый, похожий на волка, прыгнул и погрёб под собой сразу пару защитников. Второй бросился на неё.

Чемпион рассекла его поперек и метнулась к другому чудовищу.

Она рубила и кромсала, пытаясь удержать кусок стены всеми силами. Однако союзников с каждой минутой становилось все меньше. И что хуже всего — укрепления постоянно сотрясали гулкие удары, намекая, что прорывы скоро станут повсеместными.

Сколько это продолжалось, было сложно сказать — девушка потеряла всякое ощущение времени, орудуя клинком. Однако в какой-то момент поток лезущих вверх монстров прекратился, и она смогла перевести дух и оглядеться.

Весь отрезок стены между двумя разрушенными башнями был покрыт кровью и усеян мертвецами. Люди и монстры лежали вповалку чуть ли не друг на друге, а красные реки от них лились маленькими водопадами вниз.

Тысячи рюгенгордцев уже хозяйничали под стеной и втягивались в проломы, а на её участке укреплений не осталось никого, кроме Милы, и, как ни странно, того субтильного мужичка с шлемом не по размеру.

Блондинка кинула взгляд на тяжело дышавшего соратника, с ног до головы покрытого кровью, и затем обернулась. Из города слышался звон оружия и крики, а на улицах практически везде происходила резня.

Нужно было убираться отсюда как можно скорее, пока их не зажали тут.

— Уходим! — крикнула Мила единственному выжившему.

Тот устало кивнул и уже сделал шаг к каменной лестнице, когда сверху посыпались стрелы. Они прошлись проливным дождем, и если раньше она не обращала на них внимания — земляной доспех от такого отлично защищал — то теперь во всей красе увидела, что он делал с защитниками.

Нашпигованный сразу десятком попаданий, субтильный мужчина рухнул там же, где стоял.

Чемпион поморщилась и, развернувшись, спрыгнула со стены на одну из прилегающих к укреплениям улочек. Тут было тихо: ни своих, ни нападавших. Она на секунду притормозила и прислушалась, выбирая, куда выдвинуться дальше.

Идти на север или юг города казалось глупой затеей — там уже хозяйничали противники. И, по сути, у нее оставался всего один вариант — податься в центр и оттуда пытаться вырваться, к примеру, через западные ворота.

Приняв решение, она побежала к ближайшему перекрестку. Оказавшись на пересечении двух улиц, девушка свернула в сторону центра, продолжая путь.

Ее тяжелый бег гулко отдавался в пустых окнах домов. Земляные доспехи весили черт знает сколько, и быстро передвигаться в них никак не получалось.

Вскоре ей начали попадаться первые мертвецы: разодранные в клочья десятки горожан и несколько отрядов ополченцев в таком же плачевном состоянии. Явная работа мутантов.

Еще через пару минут бега Мила свернула на следующую улицу и вдруг выскочила в тыл большому отряду рюгенгордцев. Примерно сотня воинов следовала в сторону центра, попутно врываясь в дома и вытаскивая спрятавшихся жильцов.

Судьба у них была незавидной, о чем свидетельствовали раздетые и замученные трупы по пути. Однако разбираться с врагами блондинка не планировала — времени и так было в обрез.

В следующий миг земляной доспех осыпался с нее. Еще мгновение — и она исчезла, оказавшись на крыше ближайшего дома.

Застройка тут была плотной, и Мила рванула по верхнему уровню вперед.

С высоты обстановка вокруг стала чуть понятнее: на юг и север дорога оказалась точно закрыта. Впереди слева и справа, судя по всему, лютовали мутанты. И единственный относительно свободный путь пролегал через храм.

Снизу, где находился вражеский отряд, внезапно заулюлюкали, заметив ее. Но девушка не обратила на них никакого внимания и только прибавила скорости, проскакивая мимо.

Дерево и черепица под ногами опасно похрустывали и скрипели. Однако на осторожность не было времени, и она продолжала нестись, перепрыгивая с одного дома на другой.

Такой метод передвижения оказался отличным подспорьем. Вражеские солдаты внизу не всегда замечали ее, а те, кто все-таки обращал внимание, быстро прекращали преследование.

Даже монстры, увязавшиеся следом, вскоре отставали, ведь блондинка не просто бежала, а активно помогала себе Шагом.

И чем дальше она продвигалась к центру, тем мрачнее становилось ее лицо. Мутанты и рюгенгордцы прошлись бешеной медвежутью по улицам города. Везде, куда бы Мила ни кидала взгляд, лежали мёртвые защитники и хозяйничал враг.

Впереди показалась невысокая стена храмового квартала. Ворота были выбиты, а в проходе против шести монстров сражались пятеро храмовников и розоволосая девушка.

Воины пытались сдержать двух чудовищ, Пирошка — взяла на себя сразу четверых. Среди них выделялся двух с половиной метровый синекожий мужик с тремя парами рук, вооружённых мечами.

За мгновения, пока Мила приближалась к краю, двух храмовников не стало. Тварь, похожая на огромную бескрылую стрекозу на шести ногах, откусила жвалами одному из людей голову, а крот-переросток располосовал когтями другого человека, порвав, будто бумагу, металлический щит и доспех.

Оставшаяся троица воинов дрогнула и с криками побежала, бросив оружие, а оба монстра с откровенной ленцой отправились за ними.

Блондинка же в этот момент оттолкнулась и прыгнула, нацелившись на тварей, атакующих приятельницу. На одежде и коже Милы прямо во время полета вновь начал появляться доспех. И приземлилась она всем своим огромным весом спрессованной земли прямо на голову трехногого зеленого мутанта, отдаленно похожего на лягушку.

Раздался оглушительный хруст, и враг сложился под девушкой, точно лист бумаги. А та сразу же запустила земляным колом в обернувшегося на звук прямоходящего волка с очень длинной шеей.

Снаряд вышиб мозги противнику, но Мила отметила это только краем сознания, сорвавшись с места и оказавшись у третьего, особо омерзительного мутанта, похожего на осьминога с множеством фиолетовых щупалец и торчащей из них человеческой головой.

Она отсекла клинком часть уродливых отростков, и противник гадко заверещал. Из его рта тут же показалось несколько длинных языков, которые вместе с десятками конечностей выстрелили в сторону девушки.

Зрелище было отвратительным, и Мила непроизвольно скривилась. А через миг передняя часть ее земляного доспеха взорвалась, разлетаясь каменными снарядами.

Поток осколков оказался до того мощным и концентрированным, что буквально разорвал в клочья монстра, оставив на земле изуродованную тушу с огромными дырами, откуда текла голубая кровь.

Удовлетворённо хмыкнув, — новый приём оказался очень действенным, — блондинка повернулась в сторону Пирошки, избавляясь от остатков брони.

Помощь приятельнице с последним противником не понадобилась — покрытая проскальзывающими по телу разрядами молний девица металась вокруг не поспевающего за ней шестирукого мутанта и методично отрубала ему конечности одну за другой.

Промчавшись размытым пятном и срезав последнюю руку с клинком, розоволосая остановилась и развернулась в сторону гневно заревевшего врага. Двух с половиной метровый синекожий бугай стоял перед ней, беспомощно размахивая шестью обрубками, из которых полноводными реками лилась кровь. Прошла секунда, и он тяжело рухнул ничком.

Милажена глянула на приятельницу и почувствовала небольшой укол зависти. Скорость, которую показывала Пирошка, была умопомрачительной. Жаль, что защиты молнии не давали никакой. С другой же стороны, в нее сначала нужно было попасть.

— Милачка! Как же я рада, что ты цела! — радостно воскликнула розоволосая и затараторила: — Еле ноги унесла, когда стену разломали, а потом…

— Пирошка! — повысила голос блондинка, обходя по дуге лужу, натекшую из синего монстра. — Давай без этого. Нужно скорее выбираться через западные ворота.

— Не выйдет, — вздохнула печально приятельница. — С той стороны сотни этих тварей. Я только оттуда.

Если уж сверхбыстрая чемпион решила не рисковать, значит, на западе была полная засада. Или же она попросту струсила…

Милажена нахмурилась и непроизвольно огляделась, пытаясь сообразить, что делать дальше. В храмовом квартале было пусто: ни служителей, ни воинов, даже та пара монстров куда-то пропала. Видимо, забежали в одно из зданий за улепетывающими храмовниками.

— Послушники поговаривали, что в нашем доме есть секретный ход, ведущий за стену, — вдруг проговорила приятельница, отвлекая Милу. — Я как раз хотела проверить. Пойдем вместе!

Блондинка с сомнением глянула на соратницу. Проблема заключалась в том, что только часть слухов, которые та собирала, оказывались чем-то стоящим. И верить в то, что рассказывала Пирошка, нужно было с большой такой оглядкой.

— Ты уверена, что он там вообще есть? — прямо спросила она.

— Нет, — замотала головой собеседница.

В общем, Мила склонялась к тому, чтобы прорываться из осажденного города с боем и собиралась об этом сказать, когда позади начал раздаваться топот сотен ног. Огромный отряд приближался к выбитым воротам, и девушка сомневалась, что это были свои.

— Уходим… — договорить она не успела. Одно из двухэтажных строений в глубине квартала вмиг разлетелось под жуткий грохот.

Среди обломков и поднятой пыли мелькнул огромный силуэт, и блондинка рванула в сторону, ухватив замершую, будто статуя, Пирошку за руку.

У дверей дома, где они проживали, обе девушки оказались практически в мгновение ока. Милажена ворвалась внутрь и затянула за собой приятельницу. Захлопнув хлипкую дверь, она выпалила:

— Ищи тайный ход. Я их задержу!

Соратница заторможенно кивнула и тут же спохватилась. Разряды молний пробежали по её телу, и та сорвалась с места, исчезнув из виду быстрее, чем Мила успела моргнуть. Только грохот выбиваемых дверей отмечал её путь по коридору — и, хвала Бойне, на второй этаж она не сунулась. Значит, еще соображает: подземный ход наверху никто делать не станет.

Снаружи в этот момент раздался очередной грохот — судя по всему, гигант опять что-то разломал. Блондинка, облачившись в земляной доспех, приоткрыла дверь и выглянула наружу.

Пятиметровый голый монстр, похожий на пожелтевшего бездомного, играючи разворотил изваяние по центру квартала и направился к домам на противоположной стороне. Оказавшись у одного из них, он размахнулся босой ногой и врезал по каменной кладке, пробив её насквозь.

Постройка такого надругательства не выдержала и сложилась внутрь, а гигант дебильно заржал и пошел по развалинам к стене квартала, которую через несколько секунд без особых усилий проломил.

Главная опасность ушла, и Мила бросила взгляд на путь, проделанный этим громилой. Из первой дыры в ограде, через которую он попал в храмовый квартал, опасливо выглянул двуногий мутант в доспехах, похожий на хряка.

Заметив, что гиганта нет, он обернулся, что-то проговорил или же просто хрюкнул, и направился через пролом внутрь. А сразу же за ним появились другие твари, пара дюжин не меньше.

Более того, топот множества сапог со стороны выбитых ворот никуда не исчез и был уже совсем близко, а к нему присоединились чужие голоса — отрывистые команды призывали зачистить логовище Всемогущей Бойни.

Увидев все, что нужно, блондинка осторожно прикрыла дверь, встала сбоку и принялась ждать гостей.

Первыми ее навестили солдаты. Один из них выбил хлипкую преграду ногой и, ничего не опасаясь, прошел внутрь. За ним сразу же последовал второй и третий.

Девушка резко шагнула вперед и рассекла наискосок ближайшего противника. Еще шаг — и голова второго полетела на пол, в то время как третий только-только оборачивался. Она ударила свободной рукой ему в голову, смяв челюсть.

Тот отлетел в стену и сполз по ней, а Мила развернулась ко входу и ухватилась за дверь, чтобы через мгновение замереть.

Солдаты на улице, — человек сорок, — тоже замерли, наблюдая круглыми глазами за девушкой и молниеносной расправой, которую та учинила.

Блондинка очнулась первой, она медленно закрыла дверь и отошла в сторону, когда с улицы раздался вопль:

— Чемпион! Тут чемпион, тащите сюда мутантов!

— Пирошка! — Милажена обернулась в коридор, нутром ощущая, как уходит время. — Ну что там⁈ Нашла⁈

— Нет! — раздалось глухое в ответ, а затем приятельница добавила не совсем понятно: — Чего расселась⁈ Помогай давай!

Через мгновение под жуткий треск входную дверь окончательно вынесли с петель, и в коридоре оказался четвероногий мохнатый монстр с вытянутой пастью и размером с теленка.

Он начал озираться, когда сбоку появилась Мила. Девушка тяжелым ударом сверху вниз перерубила противника практически пополам и тут же развернулась к проходу, прикрываясь рукой.

Металл звякнул о камень, и чемпион оттолкнула чужое оружие, одновременно уколов мечом стоящего в дверной коробке хряка прямо в пятачок.

Она чуть-чуть не рассчитала — удар вышел несмертельным, и через миг ее чуть не оглушил поросячий визг, который поднял враг.

Позади него напирал десяток других самых разнообразных тварей, и спустя секунду верещание как отрезало — «товарищи» хряка помогли блондинке, насадив собрата глубже на ее клинок.

В этот же момент где-то позади о пол звякнуло разбившееся стекло, и следом раздались звуки сражения. Это Пирошка вступила в бой, а значит, их план провалился.

Мила пнула свинью ногой, закованной в каменную броню. Та точно таран повалила монстров в проходе, и девушка начала отступать к лестнице, крикнув, что есть мочи:

— Давай наверх! Живо!

Остановившись у ступенек, она оглянулась в коридор. Однако приятельницы нигде не было, а вот звуки сражения становились только интенсивнее.

Мутанты в проходе тем временем поднялись и всей разъяренной оравой бросились, мешая друг другу, к Милажене. Дверной косяк, в котором они на секунду застряли, их не удержал и был выломан вместе с куском стены.

Блондинка прикусила губу. Облачение в броню и ее новая способность съедали много эны, которой и так оставалось уже на донышке. Но выбора как такого у нее не было.

Спустя мгновение передняя часть ее доспеха выстрелила вперед. Сотни небольших каменных снарядов прошили тварей насквозь и, пробив стену, вылетели на улицу, откуда послышались вскрики.

В коридоре тут же стало тихо: весь пол от лестницы до выхода оказался завален изувеченными телами и залит красным, а в нос ударил тяжелый металлический запах.

Из дальнего конца коридора меж тем раздался топот. Мила выглянула и увидела спешащую к ней розоволосую приятельницу. Доспех у той был порван в районе живота, и девушка оставляла за собой кровавый след, при этом умудрялась тащить под мышкой незнакомую перепуганную послушницу лет четырнадцати.

— Как? — вырвалось у Милы.

— Из-за дурехи подставилась, — поморщилась Пирошка, добравшись до лестницы, а ее ноша панически заголосила:

— Простите меня! Простите, пожалуйста!

— На крышу. Я прикрою, — покачала головой блондинка, восстанавливая свой доспех.

Она надеялась уйти Шагом по верхнему уровню вместе с приятельницей. Но теперь… с раненой и дополнительным балластом…

Милажена вздохнула и развернулась ко входу. Там как раз появился новый противник — крупный лысый бугай с голым торсом, весь покрытый какими-то серыми костяными пластинами, включая даже лицо. Безоружный, он уверенно шел по трупам, и девушка решила сбить с него немного спесь.

Она выставила вперед руку и через мгновение выпустила в противника земляной кол. Тот воткнулся в грудь примерно на половину, а мутант даже не остановился. Он потянулся рукой к снаряду, вытащил его и, откинув в сторону, начал набирать скорость.

В этот же момент семь других тварей осторожно выглянули из размочаленного проема и, заметив, что таран здравствует, поспешили за ним.

— Сука, — выругалась Мила, развернулась и побежала наверх.

…

Блондинка в разваливающемся земляном доспехе выскочила на крышу из надстройки и, развернувшись, врезала руками по стенам. Те сложились вместе с перекрытием и посыпались на преследователей, которых стало заметно меньше после боя на втором этаже.

Булыжники хорошенько приложили двух ближайших монстров, а вот третьему — тому самому, с костяной броней — оказалось абсолютно плевать. Он тряхнул головой, по которой только что получил, и начал подниматься по лестнице.

Девушка быстро сформировала по земляному колышку в вытянутых руках и запустила их в присыпанных обломками соратников этой твари, валявшихся на полу.

Снаряды попали точно в уродливые головы, а она тут же скрестила перед собой предплечья, всё ещё плотно укрытые бронёй, и через миг получила по ним сокрушительный удар, отшатнувшись на несколько шагов.

Руки на мгновение онемели — бил мутант как молотобоец. В сочетании с прочностью его шкуры становилось совсем грустно. Хорошо, что он хотя бы был относительно медленным.

Мила встала в стойку для рукопашного боя — своё оружие она благополучно посеяла этажом ниже — и сделала подшаг к противнику.

Тот размашисто ударил кулаком. Девушка поднырнула под руку и, распрямившись, всадила ему боковой в висок.

Голова мутанта, покрытая серыми костяными наростами, мотнулась в сторону — но попадание не причинило ему вреда. Единственное, чего добилась блондинка, — ещё сильнее раскрошила каменную защиту на собственном кулаке.

Тварь встряхнулась и попыталась достать её прямым. Мила подалась назад и, бросив быстрый взгляд, обернулась к Пирошке с послушницей — те по-прежнему стояли спиной и смотрели вверх.

— Может, уже поможешь⁈ — выпалила девушка и через миг тоже замерла с широко открытыми глазами. — Бойня Всемогущая, что это за хрень⁈

Невысоко над Сакра-Регией творилось нечто странное. По небу шла погоня — огромный мутант с гигантскими кожистыми крыльями гонял летающий корабль. Монстр выглядел уродливо: верх от дракона, низ — от пчелы. Но пугал во всей этой картине не он, а судно.

Милу всю передёрнуло, когда она увидела этот до крайней степени разжиревший корабль. Другого определения блондинка подобрать не могла, как ни старалась.

Его бока, распёртые в стороны на несколько метров, напоминали чудовищный целлюлит. Мачта была похожа на распухший палец гиганта, а паруса — на пуховую перину.

Несмотря на вид, судно ловко маневрировало: уклонялось, ныряло, уходило от странных атак, вылетавших из полосатой задницы летающей твари. И даже огрызалось в ответ — с палубы били, кажется, из баллисты. Мила, на минуточку чемпион, не могла толком разглядеть болты — слишком уж быстро они летели.

Зато кого было невозможно пропустить, так это девицу на носу распухшего корабля.

Длинные блестящие каштановые волосы, завязанные в высокий хвост. Лицо, прекраснее которого она, честно говоря, никогда не встречала.

Шатенка была одета в легкомысленное зелёное платьице и держалась за канат, поставив согнутую в колене ногу на разжиревший низенький фальшборт.

Но что поражало больше всего в её образе — и ужасало одновременно, так это чёрный, плотный мех на ноге этой «прелестницы», игриво развеваемый ветром.

Миле даже глаза захотелось протереть от лютого абсурда, творившегося над городом.

Летающий монстр тем временем опять выставил полосатое брюшко вперёд, готовясь стрелять прямо на лету, и рулевой заставил судно нырнуть вниз и вбок — так, что оно оказалось в паре десятков метров от блондинки.

Гневный рёв твари ударил по ушам — низкий, пробирающий до костей, отчего черепица под ногами завибрировала. И этот звук вместе с хлопаньем гигантских крыльев на мгновение перекрыл даже шум битвы в городе.

Но всё это было ловушкой. Мутант показал себя отнюдь не тупым животным — повременил с атакой, нацелился и выстрелил из задницы сгустком жёлтой дряни, когда корабль только закончил манёвр.

Попадание пришлось в корму, и в следующий миг с палубы молнией вылетел болт. Он прошил и так уже изрешечённое крыло, похожее на сетку, отчего монстр чуть не свалился вниз. А через пару секунд следующий снаряд попал ему в голову, проделав огромную дыру.

Мгновение — и тварь стала падать, в то время как обрадованная девица на носу вдруг указала рукой на Милу и, обернувшись, что-то крикнула команде.

Судно тут же довернуло в сторону блондинки и начало приближаться, постепенно снижаясь. И девушка наконец опомнилась — она полминуты пялилась на битву в небе, когда у неё самой под боком был противник!

Чемпион резко повернулась к врагу лицом. Тот стоял с открытым ртом и не обратил на неё никакого внимания, наблюдая за кораблём, за что и поплатился.

Прямой удар прямо в прикрытый костяной пластиной нос ознаменовался хрустом на всю крышу. Голова мутанта снова мотнулась, и он сделал шаг назад. Вот только это было единственное, чего смогла добиться блондинка.

Противник рыкнул что-то неразборчивое и, утерев небольшой ручеёк крови тыльной стороной руки, шагнул к ней.

Милажена приготовилась к долгой и изнуряющей битве, когда внезапно что-то проломило крышу в паре метров от них.

Девушка и монстр шарахнулись в стороны, с опаской глядя на дыру.

Вдруг оттуда появилась изящная рука. Ухватившись за край, она слитным и резким движением втянула свою обладательницу наверх, и перед ошарашенной Милой и монстром предстала та самая шатенка с судна.

— Не рассчитал чуток, — проговорила гостья мужским голосом и тут же сорвалась с места, да так быстро, что глаз едва поспевал за ней.

В следующий миг мутант получил ладонью по роже и, словно снаряд катапульты, улетел куда-то далеко с крыши, а девица оказалась вплотную к блондинке и обняла её, крепко ухватившись руками за попу. На долю секунды в голове Милы стало абсолютно пусто, а мысли буксовали, точно телега в грязи.

Шатенка же не остановилась на достигнутом и потянулась красивыми губками к замершему чемпиону. И когда между ними остался от силы сантиметр, раздался восторженный голос Пирошки, звучавший, словно она познала великую истину:

— Так вот почему ты всех ухажеров отшивала!

Мила отвернулась от тянущейся к ней спасительницы, загородившись рукой, и посмотрела на розоволосую, стоящую вместе с послушницей. У обеих натуральным образом сияли глаза. Стало кристально ясно: если они выберутся отсюда живыми, то приятельница, да и эта пигалица обязательно распустят самые дикие слухи.

Последняя мысль наконец привела блондинку в чувство, и та вспомнила, где находилась. Если, чтобы выжить и убраться отсюда, придётся… сделать это… что ж, она согласна. Цена смехотворна по сравнению с жизнью.

Девушка убрала руку и встретилась с укоризненным взглядом красивых глаз. Шатенка все еще сжимала ее в чудовищно мощных объятиях, в которых было даже не пошевелиться, но лезть целоваться прекратила.

— Зефир! Вы еще долго там⁈ — раздался другой мужской голос, и Милажена повернула голову, наткнувшись на судно, висящее в метре от крыши, и знакомого черноволосого парня.

Через миг до нее наконец-то дошел смысл слов, и она ошарашенно уставилась на спасительницу.

Та широко улыбнулась, подхватила Милу и, не слушая возмущённого визга, метнула на корабль с криком:

— Лови, Леопольд!

Перекинув взвизгнувшую Милу товарищу, командир в образе прелестницы обернулся к двум другим девицам: розоволосому чемпиону, судя по исходящей от нее опасности, и совсем молодой брюнетке в алой робе и с волосами до плеч.

Обе смотрели на него каким-то совсем странным взглядом, и Зефиру захотелось устало вздохнуть: тут город штурмом берут, а у них какие-то глупости на уме.

Внезапно со стороны лестницы на крышу раздался шум. Кто-то поднимался, и гостей было много. Юноша не стал ничего говорить и сорвался с места. Оказавшись рядом, он подхватил обеих, прижав к бокам, и сиганул на судно в высоком прыжке.

Хвала Бойне, чемпион не стала чудить, и, поставив девиц на палубу, парень крикнул:

— Валим отсюда!

Леопольд уже был на мачте и начал поднимать паруса, а командир сорвался помогать ему снизу.

— Зефир… — Милажена тревожно посмотрела на пробегающего мимо юношу.

— Давай потом, — он, притормозив на секунду, тепло улыбнулся, и, не задерживаясь, подскочил к канату.

Вскоре оба паруса, точнее, одеяла, были на месте, и Брут стал поворачивать, уводя их отсюда. Командир глянул на пассажирок. Те очумело озирались по сторонам, а блондинка еще и взволнованные взгляды на него кидала.

Кивнув ей успокаивающе, Зефир подбежал к борту.

Внизу, по-видимому, был храмовый район или даже скорее небольшой квартал с частично порушенными зданиями. На его улицах стояли сотни солдат-рюгенгордцев и десятки монстров, и все они замерли, провожая судно выпученными глазами. На их рожах застыло такое изумление, будто перед ними пролетел не разжиревший корабль, а сам Бойня.

Вдруг снизу заскрежетало и раздался грохот. Парень тут же понял, что произошло: они снесли стену обители культистов.

Фальшборт оказался чуть выше крыш домов, но днище-то было огромным, особенно после зеленохорусов. По сути, они летели на уровне вторых этажей!

— Брут! — закричал молодой человек. — Живо вверх!

В ответ ему раздалось паническое тявканье с надстройки, и Зефир поспешил к люку в трюм. Спустившись, он повернулся к корме и грязно выругался: задницы у посудины больше не было. Стена в клети отсутствовала как факт, вместе с куском пола и потолка, и везде была желтая разъедающая древесину дрянь.

Она потихоньку уничтожала всё, до чего могла добраться, и самое поганое — шкафчик с артефактным механизмом был тоже частично покрыт ею.

Командир не стал брать ключи и возиться с замком и попросту выломал металлическую решетку. Оказавшись у хранилища Слезы и всей этой магической лабуды, он дернул дверцу. Та легко открылась, но при этом осталась у него в руках, поэтому сразу же полетела в сторону.

Внутри все было… плохо. Едкая гадость разъела левую стенку и взялась за механизм. Капли были везде: на коробке из эфирода, на лепестках у накопителя и даже на самом камне.

Юноша оторвал кусок платья и начал очень осторожно счищать желтую субстанцию. И буквально через несколько секунд остался без лоскута в руке. Почесав затылок, он выломал прут из решетки и начал работать им. Металл хотя бы жил немного дольше, чем кусок одежды.

Вычистив все капли с механизма и выкинув съеденный наполовину прут в дыру, командир критически оглядел свою работу. Лепестки держались на соплях, на накопителе была огромная трещина, а внутри эфиродовой коробки что-то шипело. Судя по всему, артефакту была жопа. Он поморщился и бросился наверх.

Стоило ему подняться, как корабль снова тряхнуло. Гордость Моревии жалобно застонала, но выдержала — ожиревшее дерево, похоже, добавило ей прочности.

На этот раз енот разнес второй этаж дома, пока выравнивал посудину параллельно улице — все же мохнатый не умел нормально маневрировать на такой скорости в лабиринте из построек, и Зефир его не винил.

— Что там⁈ — обернулся Леопольд, стоящий у фальшборта с шестопером в руке.

— Зада нет, артефакт тоже пострадал! — ответил командир и поспешил к противоположному борту.

Какой-то мутант забрался на крышу дома впереди и готовился прыгнуть на палубу. Молодой человек проскочил мимо девушек, скучковавшихся у кривого подъемника, и оказался на месте как раз вовремя.

Монстр, похожий мордой на лису, оттолкнулся мощными задними лапами и сиганул прямо на пролетающее рядом судно.

Парень встретил его ударом мохнатой ноги, проламывая грудину. И противник улетел обратно, точно снаряд стреломета, пробив телом крышу.

— Мы поможем! — вдруг раздался голос Милы.

Командир глянул на нее и кивнул — его боевитая блондинка наконец пришла в себя. Девушка тем временем покрылась тонким слоем камня и заняла позицию у борта рядом. Розоволосая чемпион, хотя и выглядела испуганной, тоже не стала отсиживаться и встала с противоположной стороны, а за ней робко потянулась девчонка в робе.

— Ты-то куда⁈ — возмутился Зефир и мотнул головой на круглый вход в распухшую надстройку. — Дуй в каюту!

Брюнетка замерла, будто испуганный воробушек, а затем закивала и бросилась к проходу. Двери там уже не было, как и кровати, перегораживающей вход, и девчонка вскоре скрылась внутри.

Враги меж тем окончательно очухались. Улица, по которой пролетали товарищи, кишела рюгенгордцами, и снизу полетели стрелы, а по днищу начали раздаваться странные гулкие стуки.

Чего они этим пытались добиться, юноша так и не понял. Однако тупили противники не долго. Вскоре по траектории движения судна на крышах начали появляться десятки вражеских солдат с луками и арбалетами, а также мутанты. Куда уж без них.

На сей раз стрелы полетели уже прицельно по палубе и тем, кто на ней находился, и Зефиру пришлось метнуться на надстройку и прикрывать мохнатого, пустив в ход ладонь.

Друзья проскочили под обстрелом и попытками абордажа длинный проспект, и впереди показалась развилка на узком перекрестке. Улица там упиралась в плотную застройку и уходила в обе стороны, потому Брут начал усердно крутить рулевое колесо, чтобы войти в поворот.

К сожалению, на такой скорости у него это не особо получилось, и судно опять тряхнуло — правый борт сильно притерся и в итоге полностью снес стену трехэтажного дома.

Ситуацией воспользовался мутант, обитавший на крыше соседней постройки, и прыгнул к еноту и командиру. Последний молниеносно развернулся и врезал ладонью по его уродливой и сильно обвислой роже, запуская неудачника обратно в полет.

С палубы внезапно раздалось истеричное ржание, и парень, подскочив к бортику, глянул вниз. Люк в трюм оказался открыт, а по доскам катался монстр, похожий на прямоходящего коня. Видимо, забрался через пролом в корме — больше неоткуда.

Его левая сторона и ноги были частично покрыты той самой желтой дрянью, которая очень быстро разъела сначала доспех и одежду, а затем принялась за плоть. При этом он оставлял за собой на полу розово-желтые разводы, которые сразу же принялись проедать доски.

Леопольд стоял неподалёку с шестопером наперевес и все не решался ударить. Увидев это, Зефир тут же схватился свободной рукой за распухшую балюстраду перед собой и под треск дерева вырвал кусок перил.

— Держи! — он отправил импровизированную дубинку чернявому.

Тот обернулся, выпустил из руки щит и поймал новое орудие. Следом, как только пускающий кровавые пузыри и хрипящий конь-мутант замер на мгновение, друг оказался рядом и влепил по нему со всей дури.

Противника мгновенно унесло куда-то за борт, и командир крикнул Леопольду:

— Зачисть трюм!

Тот опасливо глянул на деревяшку в руке, конец которой начал пузыриться от попавшей желтой дряни, кивнул и побежал к спуску. А Зефир быстро оценил обстановку вокруг.

Девчонки по бокам не давали немногочисленным мутантам запрыгнуть на палубу. При этом от стрел защищались по-разному: Мила их просто игнорировала в своем доспехе, а по телу розоволосой бегали самые натуральные молнии, и она с легкостью уворачивалась от снарядов — со скоростью, не уступающей командиру.

Впереди, в дальнем конце улицы, тем временем замаячила крепостная стена. Их спасение и в то же время главная проблема, учитывая сломанный артефактный механизм.

Вдруг пол под ногами парня просел, и тот чуть не свалился. Рядом заверещал Брут, вцепившись в штурвал. Корабль резко и самовольно снизился примерно на метр — теперь они летели на уровне окон первого этажа. А у молодого человека заныл затылок: он даже представлять не хотел, что будет, если их летающее средство окончательно поломается посреди захваченного города.

В чувство его привел залп из стрел. Командир развернулся и начал сбивать их ладонью, затем подобрал кусок поломанных перил и, со злости усилив бросок, запустил его в пятерку лучников на ближайшей крыше.

Снаряд выбил сразу двух солдат, отправив их в полет, а остальных заставил залечь. Зефир же, уняв немного раздражение, стал судорожно оглядываться, ища вокруг хоть какой-нибудь намек на выход из ситуации.

Стена меж тем неумолимо приближалась, и до ушей парня донеслось нервное тявканье енота. Он кинул взгляд на небольшой пролом — метра два в ширину — в укреплениях, куда предлагал протиснуться мохнатый. Но тут же отбросил эту идею — не пролезут они там никак, только встрянут затычкой в дыре.

Оставался единственный вариант: повернуть перед самой стеной и надеяться, что дальше они найдут более широкую брешь.

Командир уже хотел было сказать Бруту сворачивать — до укреплений осталось всего ничего, — когда заметил полностью разрушенный дом, лежащий грудой щебня. Зефир повернулся к еноту, и тут из-за поворота неожиданно выскочила пятиметровая мохнатая тварь с головой медведя. Брут просто не успел среагировать, и корабль врезался в неё, насадив на нос.

Их транспорт тут же тряхнуло — да так, что юноша чуть не улетел вниз на палубу. Благо балюстрада остановила падение. Мохнатый ударился о рулевое колесо, закряхтев, а пассажирки попадали на пол.

Монстр тем временем заревел от боли, вцепившись в доски когтями передних лап, и Зефир наконец опомнился и, подскочив к штурвалу, крутанул его влево.

Корабль моментально повернул, направившись к развалинам дома, которые парень ранее заприметил. С палубы панически закричали девчонки, от которых не укрылись маневры командира. Но он не обратил на это внимания.

Еще секунда — и судно на огромной скорости заехало на высокую насыпь из обломков и начало подниматься. Метр, два, три… Трамплин позволил ему воспарить примерно на уровень стены, до которой оставалось всего-то рукой подать.

Вот только этого было все равно недостаточно.

— Держитесь! — заорал командир под громкое верещание енота, схватившись за многострадальные перила.

Через миг Гордость Моревии страшно тряхануло. Раздался грохот. Кладка ниже гребня, в которую влепился корабль, перестала существовать, разлетаясь каменными обломками в стороны. Снизу что-то оглушающе хрустнуло, и судно, все-таки проскочив укрепления и минуя облако поднятой пыли, нырнуло носом в землю, зачерпнув днищем грунт.

Зефира тут же подбросило вверх, а потом приложило о балюстраду, выламывая ее окончательно. Однако спустя секунду все успокоилось, посудина выровнялась и продолжила лететь всего в метре от земли.

Парень приподнялся с досок и ошарашенно огляделся.

Енот вцепился всеми лапами в рулевое колесо и отпускать не собирался, а его разжиревшая табуретка куда-то пропала. Мила лежала на палубе в остатках каменного доспеха, который продолжал с нее осыпаться, и смотрела вверх пустым взглядом. Розоволосая чемпионка замерла невдалеке в такой же позе. Это поначалу даже испугало юношу, но, приглядевшись, он понял, что обе просто в лёгком шоке.

Одновременно с этим из каюты под ним раздавались стоны — значит, с мелкой брюнеткой было все относительно в порядке. И молодой человек крикнул:

— Леопольд! Живой⁈

Он прислушался и, не дождавшись ответа, уже забеспокоился, когда из трюма прозвучало глухое:

— Да.

Зефир выдохнул — они выбрались, — и, поднявшись на ноги, направился проверить мутанта на носу. Тот, как вцепился когтями в доски, так и продолжал висеть там. Правда, огромная медвежья голова была опущена и лежала на лапах.

Подойдя ближе, он осмотрел монстра и осторожно пнул. Реакции не последовало, а из пасти потекла кровь. Хмыкнув, командир обошел тушу и, наклонившись, заглянул за борт.

Как он и думал, твари попросту оторвало ноги вместе с частью туловища во время экстремального пересечения стены.

Отцепив одну из лап, командир дождался, когда мертвец сползет вниз, и направился обратно.

— Я уже и забыла, какой ты… — раздался голос приподнявшейся блондинки, стоило ему подойти.

— Какой? — присел на корточки рядом молодой человек.

— Наглухо двинутый, — беззлобно пробурчали позади, а затем голос розоволосого чемпиона жалобно добавил, — я, по-моему, описалась…

Зефир решил не обращать внимания на ее слова и, обернувшись, поинтересовался у незнакомки:

— Как твоя рана на животе?

Та смутилась:

— Хорошо, я использовала зелье.

Затем последовала небольшая пауза, и она признательно проговорила:

— Спасибо.

Командир кивнул и снова посмотрел на Милу. Та изучала его непонятным взглядом и поинтересовалась:

— Что с твоей внешностью? И что, демоны побери, не так с этим кораблем?

— Конспирация, — загадочно проговорил юноша, приподняв изящный пальчик вверх. Затем стянул с плеч артефакт.

Через мгновение он снова был сами собой, и блондинка наконец улыбнулась. Она подобралась ближе и крепко обняла его, проговорив:

— Я скучала.

…

Первым делом Зефир и Леопольд, после того как убедились, что погони за ними нет, проверили состояние корабля.

И оно было крайне хреновым. Едкая дрянь внизу к этому времени испарилась, но успела основательно все разъесть, уничтожив гальюн и половину клети. Артефактный механизм тоже пострадал. Правда, насколько все было плохо, командир не знал, но подозревал худшее.

Более того, судя по всему, из-за манёвра сквозь стену, судно потеряло весь свой жирок на днище, ободрав его о камень. По сути, у них и не было никакого днища. Оно все осталось там — в городе.

Тем не менее Гордость Моревии еще каким-то чудом оставалась на высоте полутора метров и умудрялась двигаться вперед с приличной скоростью. Вероятно, за счёт гордости, той самой, что в названии. Потому что иного объяснения у парня не было.

Поняв, что ничего сделать для своего транспорта он не может, юноша проверил девчонку в каюте. С той оказалось все хорошо, пара ушибов не в счет. И командир наконец познакомился со всеми пассажирами.

Молодая брюнетка по имени Сесилия была послушницей в храме, а розоволосая девица, которую звали Пирошкой, — действительно оказалась чемпионом, как он и предполагал. При этом она была той самой сплетницей, упомянутой в письме Милы.

Познакомив двух гостий сначала с Леопольдом, а затем проводив на надстройку и представив им Брута, молодой человек получил новую порцию странных взглядов. Вероятно, они удивились зверю за штурвалом. Мохнатый действительно смотрелся крайне колоритно у рулевого колеса — он стоял на задних лапах на полу в своей треуголке и изображал очень ответственного енота, крайне занятого рулением.

— А он хоть что-нибудь видит? — вдруг поинтересовалась у командира Мила, поднявшаяся вместе со всеми, и затем обратилась к рулевому: — Привет, Брут.

Тот ей важно кивнул и вернулся к своему занятию, а юноша почесал затылок. Мохнатый друг действительно не видел, куда летит — табуретку-то свою он потерял во время побега из города.

— Я принесу какой-нибудь ящик, — пришел на помощь Леопольд.

Зефир благодарно кивнул ему и спросил, чтобы сменить тему:

— Кто хочет есть?

Голодны были все. Однако вставать на поздний обед — практически ужин — парень не планировал. Они были не так далеко от города, чтобы совершать такую глупость. Поэтому, оставив Леопольда следить за курсом, а Брута — за управлением, он занялся едой.

Ничего сложного командир готовить не хотел и решил остановиться на жареном бык-быке, для чего смотался в трюм и уже оттуда навестил Лакомку.

Та встретила его привычным — облизала лицо. Вытерев слюни и поговорив немного с пещеркой, парень направился на склад, где набрал мешочек овощей и взял два огромных шмата замороженного мяса из Холодка. Один из них он оставил на проклятой скатерти хранителю места с наказом подождать, пока то разморозится.

Стоило ему очутиться в круге, на платформе, как со стороны Лакомки раздалось чавканье, и юноша обернулся. Никакого мяса рядом с ней уже не было, а из стены на него невинно смотрели и хлопали ресницами два больших глаза.

Улыбнувшись нетерпеливой пещерке, он отправился обратно в реальный мир, и вскоре был у плиты на палубе, поблизости от которой собрались гостьи.

Трио девчонок посматривало на повара предвкушающе. Видимо, Мила им уже рассказала о том, какие блюда получаются у Зефира. Да и сам бык-бык для многих людей звучал магически. Пусть лучше уж так, чем та же Сесилия забьётся в какой-нибудь угол и будет горевать по потерянному городу или заново переживать ужасы осады.

Разложив продукты и сходив за водой, парень промыл овощи и нарезал их. Ждать разморозки мяса он не стал и прямо так тонко нарубил. Масло в сковороде к этому моменту уже разогрелось, и командир закинул туда получившуюся соломку.

К слову, после ожирения у корабля, небольшая кухонька на открытом воздухе практически не пострадала. Однако из-за кривого пола готовить на ней стало невозможно, поэтому ещё до всей этой заварушки юноше пришлось сначала выравнивать доски, срезая мечом выпуклости, прежде чем устанавливать ее обратно. Также не забыл он про молоток и гвозди, прибив заново гарнитур к полу, чтобы тот никуда не улетел. И сделал это крайне вовремя, учитывая их недавние «приключения».

— Зефир, как ты оказался в Сакра-Регии? — раздался позади голос блондинки.

— Прочитал твое письмо и примчался, как только смог, а парни составили мне компанию, — пожал он плечами, орудуя лопаткой.

— Письмо дошло, да? — смутилась девушка, и командир обернулся.

Щечки у Милы чуть покраснели, и она старалась избегать прямого взгляда. А вот две другие девицы сверкали любопытными глазами.

— Дошло, — вернулся к готовке молодой человек. — И ты не представляешь, как я рад, что успел.

— Спасибо, — раздалось в ответ, и его вдруг нежно обняли со спины.

Они замерли так ненадолго, пока их не отвлёк вопрос Пирошки:

— Так почему у вас корабль… такой? — поинтересовалась девушка и добавила: — И да, большое спасибо за спасение!

Пришлось Зефиру рассказывать о демоновых зеленохорусах.

Пирошка слушала историю брюнета, колдующего у плиты, с неподдельным интересом и успевала попутно любоваться красавчиком. Тем же самым занималась и ее найденыш из кладовки — Сесилия.

Помимо внешности, парень обладал каким-то чудовищным шармом, и даже не самая веселая история о том, как они пытались выжить на высоте, выходила у него захватывающе и забавно, отчего обе постоянно хихикали.

К тому же он был не обделён силой. Девушка вспомнила, с какой легкостью спаситель отправил полетать мутанта ударом ладони, и по ее коже пробежали мурашки.

— Не найдя ничего съестного, они расстроились и улетели, но напоследок всё же подгадили — вся стая ударила по кораблю лучами, и тот окончательно распух. Вот, в общем-то, и все, — закончил Зефир рассказ, обведя рукой пространство.

Пирошка механически повернула голову и поморщилась от вида. Даже зная, что это простое дерево, которое расперло в стороны, она не могла отделаться от гадливости, охватывающей ее каждый раз, стоило посмотреть на ту же надстройку, к примеру.

— Вам очень повезло, — нахмурилась Мила, стоявшая близко к юноше, чуть ли не касаясь его плечом. — Где, ты говоришь, эти редкие твари живут?

— Предгорья и горы Выдоха. И они не такие уж редкие, как оказалось, — ответил молодой человек и закинул порезанные овощи в то ли сковороду, то ли кастрюлю странной формы. — Мы не первый раз с ними встречаемся.

Ненадолго образовалась тишина, нарушаемая только небольшими порывами ветра и шипением готовящегося блюда. Розоволосая чемпион обратила внимание, какими глазами смотрит блондинка на их повара, и тут же спросила:

— А куда мы летим-то?

Тем более вопрос был насущным, а подруга задавать его не спешила — у нее в голове явно бродили совсем другие мысли.

— Пока просто подальше. А там куда захотите, туда вас и доставим, — сказал шатен и пробормотал едва слышно, — если по пути не развалимся.

— Нам нужно в Нисходящее лезвие — столицу Протектората, — вдруг встрепенулась Милажена, и Пирошка поморщилась.

У подруги под боком был красавец, примчавшийся через полмира по первому зову, — а та рвалась обратно к старым иерархам. Не говоря уж о том, что обе едва уцелели в осаждённом городе и выбрались только чудом. Которое, к слову, прямо сейчас жарило им мясо.

Вдобавок они с Милой, по сути, не выполнили приказ Высшего иерарха. То есть выполнили, но…

Пирошка запуталась окончательно. Она и сама не знала, что с ними сделают в Протекторате. Может, и ничего. А может, казнят как трусов.

— Нет, только не туда! — в итоге выпалила девушка.

Все присутствующие тут же на нее обернулись. Сесилия молчала, не влезая в разговор, Зефир смотрел удивленно, а у блондинки в глазах промелькнуло понимание, и она закусила губу.

— А в чем проблема-то? — спросил юноша, нарушая образовавшуюся тишину.

— В том, что нас могут казнить, — пояснила нервозно Пирошка. — По приказу Высшего иерарха мы должны защищать Дальневосточную провинцию вместе с войсками империи.

— Так нету больше ни войск, ни провинции, — недоуменно проговорил парень. — Что защищать-то?

— Вот именно, — серьезно посмотрела на него розоволосая. — Понимаешь, чемпионы не бегут. Нет у них на это права.

— Вы должны были погибнуть в городе, что ли? А если вернетесь, то за рюгенгордцев работу доделают свои же? — нахмурился собеседник.

— Наверное, — окончательно сникла девушка.

— Ну значит, и не нужно вам туда, — проговорил парень и начал наполнять миски, которые предварительно достал из своей заплечной сумки. — Довезем вас до Моревии, и дело с концом.

Он воткнул ложку в порцию и протянул Сесилии, и та несмело взяла её, бросая взволнованные взгляды на обеих чемпионов. Послушница была простой девушкой, и ее проблемы двух воительниц не касались, но молоденькая брюнетка все равно почему-то нервничала. Может, боялась, что ее казнят за компанию.

— Нет, — внезапно и категорично заявила Мила. — Мы должны рассказать культу о войсках противника. Они обязаны знать, что монстров сотни, если не больше.

Пирошка чуть глаза не закатила: одержимость подруги еретиками выходила за все возможные рамки. Нет, было понятно, что у неё с ними свои счеты. Но зачем так рисковать?

— Нас не казнят, — уверенно продолжила блондинка. — Мы везем жизненно важные сведения.

Розоволосая окинула ту скептическим взглядом, но промолчала. И тут же перед ней появилась исходящая паром миска, которая до одурения вкусно пахла. Девушка инстинктивно подхватила блюдо. Через секунду ложка, наполненная поджаренным мясом и овощами, отправилась в рот, а глаза Пирошки широко раскрылись.

Это было потрясающе! Текстура, вкус, специи — все оказалось идеально!

— М-м-м-м, — промычала она и опомнилась только, когда за десяток секунд умяла всё, что ей положили в тарелку.

Сразу накатил стыд. Но никто не обратил на ее манеры внимания, потому что с носа судна раздался возмущенный женский выкрик:

— Ты поплатишься!

Чемпион резко обернулась и стала ошарашенно наблюдать, как мимо них на надстройку по лестнице пробежали две абсолютно голые девицы. При этом у обеих в руках была скрученная одежда, которой те шлепали друг друга по ягодицам под веселые визги.

Девушка моргнула. Енот в треуголке за штурвалом, который не видит, куда ведет корабль. Полуразвалившееся судно, больше похожее на ожиревшего хряка. Его капитан — чудовищно сильный красавчик, неровно дышащий к Миле, который готовит точно божество и может превращаться в шатенку с мохнатыми, как у обезьяны, ногами. Непонятно откуда появившиеся обнаженные женщины…

Количество переживаний, опасности и абсурда, свалившееся на нее за день, зашкаливало, и Пирошка истерично захохотала.

— Это кто еще такие? — сверкнула глазами Мила под нездоровый хохот розоволосого чемпиона.

— Стрела и Лада, — ответил командир и вручил миску блондинке.

Та от еды не отказалась, но продолжила подозрительно рассматривать парня. Пришлось пояснять:

— Это артефакты Леопольда.

— Какие еще артефакты? — удивилась девушка.

— Помнишь его стреломет? — Зефир наполнил еще одно блюдо из глубокой сковороды.

— Помню, конечно, — кивнула собеседница и проводила взглядом пробежавшего вслед за девицами чернявого.

— Так Стрела — он и есть, а Лада — шестопер Леопольда.

— Быть не может! — воскликнула Мила.

— Еще как может, — улыбнулся юноша и стал рассказывать о том, как они наткнулись на колодец в зоне.

Стоило ему закончить, и примолкшая Пирошка опять всхлипнула и засмеялась. Покосившись на нее, командир перевел взгляд на блондинку. Та молча рассматривала его, а затем вдруг выдала глубокомысленно:

— Ага…

— Ну раз все хорошо, я пойду Брута покормлю, — моргнул пару раз парень и направился на надстройку.

…

Утро встретило Зефира посапыванием в плечо. Он повернулся и, поцеловав в макушку белокурую голову, поднялся.

— С добрым утром, — Мила потянулась, отчего покрывало съехало, открывая вид на плечи и частично на объемную грудь спутницы.

Зефир, натянув штаны, обернулся на голос и замер.

С лежанки послышалось отчетливое хмыканье, и девушка, медленно и игриво натянув материю до подбородка, произнесла:

— Иди уже.

Мотнув головой и прогоняя наваждение, молодой человек тепло улыбнулся и, захватив рубашку, отправился сначала в кладовку, а потом — готовить завтрак.

Спали они с Милой в трюме. Пирошка с послушницей расположились в каюте. Леопольд со своими девчонками и мохнатым ночевал на открытом воздухе. Поэтому первым, что увидел парень, когда выбрался на палубу, — лежбище, которое устроил чернявый с пассиями в ложбине между парой кочек.

Пройдя мимо них, Зефир огляделся. Накануне чуда не случилось, и артефакторный механизм не заработал, потому остановиться на ночь им пришлось в небольшой роще, прикрывшись со всех сторон растительностью.

Вокруг не оказалось ничего подозрительного, и юноша глянул наверх.

В вороньем гнезде бдел Брут. Причем, действительно бдел, а не дрых без задних лап. И, удовлетворенно кивнув, командир отправился к плите.

После завтрака он, воспользовавшись тем, что все в сборе, еще раз спросил о маршруте. Вчера группа просто улепетывала на запад от павшего города. Теперь же наступило время принять окончательное решение.

— Мне нужно в Протекторат, — ответила Мила.

Девушка стояла, подперев толстую мачту, и разглядывала небо.

— Не передумала? — поинтересовался беспомощно командир. — Что, если тебя действительно убьют за дезертирство?

Забирать ее с собой насильно в Моревию он не планировал. Во-первых, это бы навсегда разрушило их отношения. А во-вторых, не помогло бы: зная упрямый характер блондинки, она бы сбежала и самостоятельно направилась в Нисходящее лезвие. Не на привязи же ее держать?

— Уверена, — решительно кивнула Мила и посмотрела на розоволосую приятельницу, сидевшую на одной из больших кочек, которыми теперь была усеяна палуба.

— А я не уверена, — поежилась та и покосилась на расположившуюся рядом послушницу.

Девчонка в алой робе была сегодня крайне хмурой и потерянной. Вчера она еще держалась, сегодня осознание случившегося полностью накрыло её.

— Сесилия, — обратился к ней Зефир. — Куда тебя доставить? Может, к родным?

— Я родом из Сакра-Регии, — тихо произнесла она и всхлипнула, а командир моментально заткнулся.

Над палубой установилась неуютная тишина.

Что делать с послушницей, юноша не знал и посмотрел на Леопольда с Брутом. Оба изображали, что их тут нет. А с пояса чернявого Лада вдруг сверкнула гранями набалдашника, и зайчик ударил парню прямо в глаз — не то случайно, не то в отместку за бестактность.

Пирошка тоже выглядела растерянно из-за этого признания, но, хвала Бойне, вроде бы понимала, что в таких случаях нужно, и подсела к девочке, приобняв.

— У меня есть задолжавший иерарх в Нисходящем лезвии, — вдруг проговорила Мила. — Если захочешь, я могу устроить тебя послушницей там.

— Но как же⁈ — вскинулась розоволосая.

— Не будут нас убивать, — отрезала Милажена. — Какой идиот будет избавляться от оружия во время битвы? Накажут, возможно. И то я сомневаюсь, так как мы не сбежали, а везем важные сведения.

Она с намеком посмотрела на приятельницу, и та нехотя кивнула.

— Так, что думаешь? — снова обратилась блондинка к девочке.

— Согласна, — утерла она слезы кулачками и, оглядев всех присутствующих, добавила признательно: — И спасибо вам большое за то, что спасли и помогаете!

На этом выбор маршрута завершился. Товарищи подняли паруса и взяли курс на юго-запад, к огромному озеру с названием Гладкая Бездна, посреди которого на острове и находился Протекторат.

Сам Зефир пока не решил, что будет делать дальше. Конечно, Милу удалось спасти. Однако у культа на носу была война с ордами мутантов и рюгенгордцев, которую боевитая и мотивированная чемпион вряд ли пропустит.

И это его тяготило. Молодой человек не хотел бросать её одну, но и ввязывать друзей, которые точно останутся с ним, в бойню из-за своих эгоистичных желаний считал неправильным.

Причем, если енот еще покочевряжится, но в итоге все равно его не бросит. То у Леопольда такого вопроса вообще стоять не будет — он просто молча останется.

Вот только впереди у них была отнюдь не легкая прогулка. Командир давно понял, что на войне, в отличие от зоны, от тебя практически ничего не зависит.

Так, в не самом хорошем расположении духа прошел день, и наступил вечер, а впереди появилась гладь озера, простиравшаяся до горизонта.

На ночь Зефир решил остановиться недалеко от небольшой рыбацкой деревушки. А её жители до самой темноты выглядывали из-за частокола с очумелыми лицами, но подходить к эдакому «чуду», которое сейчас представляло судно, не решались.

Утром друзья снова выдвинулись в путь.

Гладкая Бездна была, по сути, больше и так немаленького Небесного Зеркала. Поэтому прибытие к острову должно было произойти не раньше полудня. Добавить к этому путь до города, и добраться до столицы Протектората им светило только в обед.

Всё это время в несвойственной ему манере молодой человек размышлял, стоя на надстройке рядом с их мохнатым рулевым и глядя вдаль.

Из-за своего странного состояния командир оказался предоставлен сам себе — его никто особо не трогал, даже енот притих. Однако, когда они уже были на острове с его ухоженными полями и садами, а вдалеке проглядывала высокая стена Нисходящего лезвия и чудовищных размеров статуя, к юноше поднялся Леопольд.

Он потоптался рядом и затем спросил озадаченным голосом:

— Ты чего такой?

Брут тут же повернул голову в их сторону, а уши енота встали торчком, отчего треуголка чуть не слетела.

Зефир посмотрел сначала на одного друга, потом на другого, и, вздохнув, выложил то, что у него было на душе.

Выслушав его, Леопольд нахмурился.

— Не дури. Мы с тобой до конца в любом случае, — проговорил он серьезным тоном и взглянул на Брута: — Ведь так, мохнатый?

Зверь, стоящий на грубо сколоченном ящике, важно кивнул, поправил головной убор, съехавший на глаза, и затянул свой удалой мотивчик.

— Спасибо, парни, — улыбнулся командир.

В этот момент к ним с палубы поднялись девушки: чемпионы и послушница.

— Ворот всего двое. Одни на юго-востоке, вторые на северо-западе, — сказала Мила, стоило им оказаться наверху.

Юноша благодарно кивнул ей. По плану они должны были оставить корабль невдалеке от города, укрыв в каком-нибудь лесу, и войти внутрь пешком. Все же попасть в столицу на их сломанном транспорте было невозможно: укрепления им не перелететь, да и в створ разжиревшее судно вряд ли пролезет.

— Леопольд, пойдем главный парус уберем, — обратился парень к другу и следом обернулся к еноту: — Иди пока вдоль стены, по левую руку.

В ответ послышался согласный тявк, и они отправились к мачте. Полная скорость им была не нужна, а топселя наверху вполне хватит для поиска места стоянки.

Зефир как раз привязал один из канатов, когда корабль внезапно вздрогнул всем телом и заскрежетал. Командир замер, пытаясь понять, что происходит, и надеясь, что они не развалятся прямо на ходу. Однако, поскрипев немного, судно успокоилось.

— Интересно, что это было такое, — молодой человек обернулся к спустившему сверху Леопольду.

— Да демон знает, — пожал плечами чернявый и вдруг резко замолк.

Зефир и сам понял, что происходит нечто ненормальное: их транспорт не уменьшил скорость и все продолжал нестись вперед на максимуме.

— Убираем верхний! — тут же забеспокоился командир и бросился к крепежу.

Друг мигом взлетел по веревочной лестнице. И вскоре все паруса у корабля были опущены.

Вот только это ни черта не помогло — тот как летел вперед с огромной скоростью, так и продолжил.

— Зефир, у вас все хорошо? — раздался голос Милы с надстройки.

— Не-а, — обернулся к ней парень, пытаясь сообразить, что делать.

Идей, кроме как прыгать, не было. Очевидно, что после всего пережитого бедным корабликом, — который на минуточку был артефактом из Выдоха, работающим по непонятным принципам, — он попросту не выдержал издевательств.

Стена города меж тем неумолимо приближалась. Уже можно было различить засуетившихся на ней стражников, и командир рванул наверх к штурвалу.

Брут к этому моменту тоже осознал — происходит что-то плохое. Он нервно тявкнул, когда юноша подскочил к нему, и попытался крутануть рулевое колесо. Но оно не сдвинулось и на миллиметр.

— Что случилось⁈ — выпалила блондинка.

Зефир схватился за разжиревший штурвал и, прежде чем налечь на него, бросил взволнованным девицам:

— Судно сломалось!

Раздался скрежет — управляющий механизм качественно заклинило, и командир поднял взгляд. Укрепления оказались уже совсем близко, а люди на них начали разбегаться.

— Вот же ж дерьмище! — выругался он и провернул колесо, приложив чуть больше сил.

Оно еще отчаяннее захрустело и под жуткий треск попросту осталось у Зефира в руках. Ошарашенный парень с жирным штурвалом, зажатым в ладонях, посмотрел сначала на енота, у которого вместо глаз были огромные блюдца. Затем обернулся к ошалевшим девчонкам, стоящим с открытыми ртами.

Спустя мгновение молодой человек опомнился и, подкинув свою ношу высоко вверх, заорал:

— Леопольд!

И следом, забросив Брута себе на закорки, сорвался со всей возможной скоростью к Миле. Закинув пытавшуюся что-то сказать блондинку на плечо, он развернулся в сторону кормы и сиганул за борт. В это же время позади судно покинул примчавшийся чернявый, схватив в охапку Пирошку и Сесилию.

Полет был недолгим. Командир вошел в грунт сантиметров на двадцать под клацанье челюсти енота. Рядом приземлился Леопольд под такой же звук, но уже от розоволосого чемпиона.

— Зачем ты… — хотела было сказать Мила с плеча, когда позади раздался прервавший ее грохот.

Зефир аж присел и тут же развернулся. Поднятая пыль и разлетающиеся в стороны каменные обломки пытались скрыть за собой торчащий наполовину в стене жирный корабль. Гордость Моревии вошла носом в камень, проделав огромную дыру, да там и осталась.

От зрелища учинённого разгрома юношу посетила простая мысль: если их сейчас обнаружат — после такого-то появления — то точно попытаются казнить, даже предлога о дезертирстве не нужно будет.

Невдалеке в землю ребром вошло рулевое колесо, и он тут же крикнул:

— Дёру! — и, воспользовавшись Ускорением, начал первым улепетывать подальше от города.

…

Поправив лямку заплечной сумки, командир посмотрел вперед. Вереница людей перед воротами насчитывала человек двадцать пеших, включая две повозки, и ползла довольно медленно.

— Я вообще-то чемпион, — заметила Пирошка рядом.

Юноша задумчиво глянул на розоволосую. Логика в ее словах была. Стоящий вместе с обычными людьми перед въездом в город элитный боец культа был подозрителен.

Он согласно кивнул ей, и девушка сразу же вышла из очереди, начав ее огибать, а молодой человек направился следом.

Люди не обращали на них внимания. Точнее, просто предпочитали не замечать. И вскоре парочка оказалась у ворот, где им решительно преградил дорогу один из стражников:

— Стойте!

— Чемпион Всемогущей Бойни Пирошка со спутником, — властно проговорила розоволосая.

Мужчина моментально стушевался и, почтительно склонив голову, шагнул в сторону, давая им пройти. Однако девушка заходить не спешила и поинтересовалась:

— Что произошло? Никогда на въезде не было таких мер безопасности, — она кивнула на телегу с товарами, которую сейчас обыскивало несколько воинов, а неподалеку стоял недовольный торговец с помощником.

— Тер-ро-ри-сти-чес-кий акт, госпожа, — произнес по слогам страж порядка с важным видом.

— Бандиты, что ли, на острове? — изумленно спросила Пирошка, картинно приподняв бровь. — Они совсем идиоты?

Нужно было отдать ей должное — актриса из неё получилась, что надо. Хотя, конечно, сам бы Зефир не стал бы тут задерживаться и поскорее попал внутрь. Где-то там его ждали товарищи вместе с Милой, и терять здесь время ему не очень хотелось.

— Никак нет, госпожа. Кто-то недавно пытался протаранить стену на неустановленном объекте с целью создания бреши в обороне города, — отчеканил мужчина, видимо, услышанную где-то фразу.

— Чего? — натурально удивилась собеседница.

— Кто-то пробил на странном летающем судне укрепления, — нормально пояснил страж и добавил доверительно: — Я лично не видел, но сослуживцы бают, что это проклятый корабль из черного Выдоха, который распух от голода из-за того, что давно не жрал людские души.

— Кхм, — поперхнулся командир. — Пирошка, у нас дела. Подробности случившегося мы можем и потом узнать.

— А? — несколько растерянно посмотрела на него чемпион, а затем взяла себя в руки: — Да, ты прав. Идем.

Миновав огромные ворота, они попали на выложенный брусчаткой широкий проспект, который стрелой уходил вдаль. По его бокам стояли трех-четырёхэтажные дома из белого камня, а еще город выделялся обилием статуй. В три человеческих роста, они все изображали Всемогущую Бойню в разнообразных величественных позах.

Людей на улице тоже было много, даже очень. Солинград не шел ни в какое сравнение с толпами, которые бродили тут.

— Это ты удачно придумал — разделиться, — раздался голос спутницы, пока парочка шла вперед по проспекту.

Учитывая, как они заявились сюда, и то, что их довольно разношерстную группу могли запомнить солдаты на стене, Зефир решил подстраховаться.

Так, Мила, Леопольд и Сесилия попали в Нисходящее лезвие первыми, а он и Пирошка последовали за ними через полчаса.

Мохнатый, как самый заметный и запоминающийся, должен был пробраться самостоятельно, а затем найти командира.

— Ничего особого, — отмахнулся парень. — Если бы корабль не сломался, нам бы вообще ничего придумывать не нужно было.

Последнее Зефир добавил с большой такой долей фатализма. Потому что, зная свою везучесть, это был закономерный итог их путешествия.

К тому же в Моревии ему придется как-то объясняться с Катариной. Судном-то они владели вскладчину. И несмотря на их семейный статус, молодой человек с содроганием представлял, как жена обдерёт его как липку за такой эпический провал.

— Далеко нам? — перевел разговор командир, с интересом смотря по сторонам.

Все вокруг было каким-то монументальным, и создавалось впечатление чуждости. Словно город делали не для людей, а для кого-то большого.

— Да не особо, — ответила провожатая. — Всё время прямо до Храмовой площади, а там уже рукой подать. Ориентируйся на статую.

Девушка мотнула головой вверх, и Зефир поднял взгляд, чуть не сбившись с шага.

Изваяние божества было не просто огромным, а чудовищно гигантским — раза в два больше тех, что он видел раньше. Да и поза оказалась другой: тут Бойня стоял, опершись на гарду меча, воткнутого в землю.

Молодой человек как-то привык, что над головой постоянно что-то довлеет в том же Солинграде, и особо не обращал внимания наверх. А стоило. Смотря на эту громадину, он почувствовал себя не муравьем, а блохой или даже жопкой блохи.

Под такие ничего незначащие разговоры парочка вскоре попала на площадь, и командир притормозил. Вымощенная камнем, она тоже оказалась необъятной.

— Ничего не шути про «компенсацию», — вдруг посмотрела на него девушка серьезным взглядом.

— Да я и не собирался, — недоуменно ответил парень.

— Это хорошо, а то можно на поединок до смерти попасть за оскорбление Всемогущей Бойни, — просветила его собеседница.

— Ладно… — все еще не особо понимая, о чем она, пробормотал он.

Площадь они пересекали минут десять неторопливым шагом. Строить и торговать тут никому не позволялось, однако из-за того, что это был, по сути, центр города, длинные ручейки людей и повозок пересекали ее в разных местах.

Добравшись до обширного Храмового района, стоявшего ровно посередине и окруженного стеной, они прошли через открытые ворота. Парочка воинов вежливо склонили головы перед розоволосым чемпионом, а вот командир удостоился цепких взглядов. Но приставать к нему никто и не думал.

Внутри оказалось довольно людно, или, возможно, так казалось из-за обилия алых роб, которые хочешь не хочешь бросались в глаза. Вперед уходила широкая улица, ведущая к статуе и храму. Однако Пирошка свернула и повела его вдоль ограды.

Немного поплутав, они попали на одну из улочек. Прошли мимо большого вытоптанного пустыря, оказавшегося тренировочной площадкой, и остановились у трехэтажного дома с невысоким каменным забором и небольшой зеленой лужайкой. Именно к его входу направилась провожатая, зайдя в калитку. Значит — они наконец добрались до места, где проживала Мила.

— В этом особняке культ предоставляет комнаты чемпионам в случае нужды, — пояснила розоволосая, когда они оказались в прихожей. Из неё выходило несколько коридоров, а чуть дальше обнаружилась лестница наверх.

— И что, все чемпионы тут живут? — поинтересовался Зефир, разглядывая обстановку.

Та была богатой. Дорогая на вид мебель из лакированного красноватого дерева, картины на стенах, фарфоровые вазы и магические светильники.

— Нет, — рассмеялась девушка. — Это мы с Милой не особо состоятельные. А так, практически все чемпионы проживают либо в своих поместьях в черте города, либо в элитных постоялых дворах и гостиницах.

Юноша кивнул. Он особо никогда не интересовался, сколько платит Милажене культ и платит ли вообще. Лично у него сложилось впечатление, что содержание у элитных воинов было не самым лучшим, и те зарабатывали себе на комфортную жизнь своими силами.

В общем, это был не самый важный вопрос, и, отогнав пустые мысли, командир уже было направился за спутницей к лестнице, когда по правую руку в конце одного из небольших коридоров наткнулся взглядом на двухметровое изваяние.

Он замер и, забыв про все на свете, начал медленно приближаться к нему, пристально изучая детали.

— Ты чего? — послышался недоуменный голос провожатой позади.

— Это кто? — повернулся к той Зефир и указал пальцем на изображенную в мраморе худощавую женщину, облокотившуюся на меч с кисточкой на эфесе.

Ее глаза с вертикальными зрачками безразлично взирали перед собой, а длинные распущенные волосы будто бы развевались на ветру.

— Всемогущая Бойня, — пожала плечами Пирошка.

Между зубцами высокой стены из ниоткуда вдруг появился мохнатый енот. Он осторожно осмотрелся, прикрываясь каменными выступами.

Стражник слева дремал стоя, а справа — глядел в другую сторону, и зверь исчез. Чтобы через миг появиться на крыше ближайшего дома.

Пробежав немного по верхнему уровню, Брут остановился и обратился к связи с его человеком. Она вела прямо, к возвышающейся точно горе статуе. Но мохнатому вдруг захотелось прогуляться и осмотреться.

Он пакостливо хихикнул и пропал.

…

С одной из пустых в данный момент башен, на которой расположился зверь, открывался отличный обзор на переполох, творившийся внизу. Там, где из толстой каменной стены торчала покинутая летающая нора, разжиревшая после встречи с этими гадскими пернатыми.

При виде их поруганного судна Брута аж перекосило.

Енот погрозил кулачком в небо и тихо, но грозно прорычал ругательство, изображая бравого вояку. Воспоминания о том, как он трясся от страха за сундуком, давно покинули его легкомысленную головенку, оставив там только праведный гнев на подлых тварей.

Довольный собой мохнатый вернулся к разглядыванию происходящего. Со стороны города из стены на несколько метров торчал практически не пострадавший нос корабля. Он проделал довольно большую дыру в укреплениях, а разбросанные камни из кладки ровным слоем лежали на ближайшей улице.

Здесь же был отряд стражи — человек тридцать, которые не допускали зевак. Непосредственно у подножия какие-то странные люди в черных плащах осматривали место и что-то записывали в планшеты, а старичок в коричневой робе и с посохом в руке стоял напротив судна и морщил лицо.

— Готово! — крикнул кто-то с другой стороны стены.

Мохнатый засеменил к краю и глянул сверху. Перед укреплениями стояло несколько дюжин лошадей, рядом с которыми суетился десяток стражников. От животин тянулись канаты, привязанные к судну. Видимо, хотели вытянуть его таким образом.

Зверь трагично вздохнул, жалея о потере их летающей норы. Она была очень удобной — не нужно топтать лапы, но особенно ему нравилось ею управлять.

Поглядев еще немного, как люди и кони тащат распухший и полуразвалившийся кораблик, енот внезапно испарился с башни.

…

— Р-р-р-р! — донесся красивый и недовольный голос до мохнатого, пока черноволосая красавица в окне с расстёгнутой рубашкой, открывавшей отличный вид на грудь и плоский животик, пыталась натянуть штаны.

Она подпрыгивала, — что особенно нравилось Бруту, — тянула ткань и даже кряхтела, но все было тщетно. Самочка в итоге сдалась, да так и упала на кровать, горестно известив мир о несправедливости.

Енот же пошло хихикнул — зрелище получилось отличным — и посеменил дальше.

Вскоре он был в центре города, а до статуи осталось всего-ничего, когда мохнатый вдруг остановился и подошел к краю крыши.

Маленькие глаза-бусинки уставились на широкое окно второго этажа напротив. Там за столом в одиночестве сидел и обедал короткостриженый блондин, разодетый в зеленую тряпку со стоячим воротником — господин Торговец.

Шестерёнки в голове зверя провернулись, и он вспомнил, как этот важный подручный говорил о своем путешествии в Протекторат.

Хитро улыбнувшись, Брут исчез и тут же появился на свободном стуле рядом с мужчиной, отчего тот вздрогнул. Однако стоило ему понять, кто перед ним, как он склонился в поклоне:

— Господин Глава, — уважительно и не скрывая радости произнес руководитель солинградского филиала Торгового дома «Тысячи порезов». — Я совсем не ожидал Вас здесь встретить.

Енот важно затявкал и испытующе посмотрел на господина Торговца.

— Прошу меня простить, я ничего не понял, но вы, наверное, голодны? — смущенно проговорил тот и, дождавшись кивка, повернулся и крикнул слуге у стены, смотревшего на происходящее круглыми глазами, как и другие немногочисленные посетители: — Несите все самое лучшее и вина нам! Вина!

— Всемогущая Бойня, — пожала плечами Пирошка.

— В смысле⁈ — не поверил ушам Зефир. — Он же мужик!

— Тише, тише, — нервозно приложила палец к губам девушка и огляделась по сторонам.

В прихожей было пусто, и она, облегченно выдохнув, продолжила серьезным тоном:

— Думай, что говоришь, когда находишься на территории Главного храма. Я, конечно, не фанатик, но вдруг кто услышит?

Совет был дельным, и командиру следовало действительно думать головой, прежде чем раскрывать рот. Становиться врагом культа он себе позволить не мог.

Однако аловолосая женщина по имени Санду из видений, которая внезапно оказалась хорошо известным ему божеством, основательно выбила его из колеи.

Признательно кивнув, юноша проговорил:

— Мне казалось, Всемогущая Бойня — мужчина.

— Да, все так думают, — хитро улыбнулась собеседница. — И я не была исключением.

— Тогда зачем? — поинтересовался Зефир.

— О, — прямо расцвела розоволосая, сев на свой конек. — Тут ты обратился по адресу. Когда я впервые увидела ранние изображения Всемогущей Бойни, которых в Главном храме, кстати, довольно много, то тоже ничего не понимала и по привычке начала копать. Немного разговоров тут, немного там, несколько часов в архивах…

Она прервалась на секунду и выдала:

— В общем, во всем виноваты мужики.

Командир и так был в некоторой прострации из-за своего открытия, а тут еще собеседница начала говорить загадками, и он недоуменно моргнул:

— Какие еще мужики?

В его мыслях тут же возник старый хрыч Бейсин с рыбьими глазами, который что…? Во время битвы заставил Бойню сменить пол, что ли?

Парень мотнул головой, пытаясь избавиться от этого бреда.

— Да самые обычные, — отмахнулась Пирошка и пояснила: — Издревле воинами в основном становились мужчины, просто потому что сильнее от рождения. И следовать за Всемогущей Бойней — женщиной — они не шибко-то и горели желанием. Поэтому культ, по слухам, с разрешения самой богини, немного изменил её изображение. Потом с появлением Выдохов перекос несколько выровнялся. Но возвращать образ никто не стал. Вот, собственно, и вся причина.

Зефир же стоял крайне удивленным. То, чем занимался Брут, когда торговал из своего сарая, было детскими шалостями по сравнению с аферой, которую провернул культ.

— Ты мне сейчас не какой-то особо важный секрет рассказала? — вдруг спросил он.

— Если и так, то кто тебе поверит? — ухмыльнулась девушка и добавила, — ладно, пойдем уже.

Она направилась к лестнице, а задумчивый молодой человек последовал за ней.

Раскрытие личности Бойни, конечно, поражало воображение. Но вот в стройную теорию никак не ложилось. Если Санду выиграла в противостоянии с Бейсином и потом создала свой культ, как победитель, то, когда это вообще произошло?

Насколько командир знал, эта религия была самой старой в мире. Она точно существовала еще до возникновения Выдохов, появившихся примерно полторы тысячи лет назад.

Получалось, что вся эта история с битвой богов произошла в седой древности. Но почему тогда рабы Бейсина повылазили только сейчас? И где они и сам юноша прохлаждались дюжину веков?

Все эти думы вызывали у Зефира одно — головную боль, и он махнул на них рукой. Все равно ничего не было понятно, а тратить время на бессмысленные вещи командир не привык.

Пирошка тем временем провела его по коридору второго этажа и остановилась у двери, в которую постучала.

Ждать долго не пришлось, и уже через несколько секунд появилась Милажена. Она успела переодеться в приталенные серые штаны, подчёркивающие ее крутые бедра, и белую рубашку с закатанными рукавами. Блондинка кивнула и посторонилась, а Зефир со спутницей зашли.

Мила жила скромно — всего одна комната. Кровать, шкаф, тумбочка и небольшой стол. Все выдержано в стиле особняка. Внутри на парочке стульев обнаружились Леопольд и Сесилия.

В общем, проникновение в город прошло успешно, и осталось только дождаться мохнатого.

Тем не менее терять время блондинка не захотела, потому, усевшись на кровать, стала обсуждать с приятельницей, примостившейся у стены, и послушницей единую версию событий, которую они будут рассказывать культу.

Хотя Милажена и считала, что их не станут строго наказывать, но дурочкой не была и решила сразу сгладить острые углы. Однако стоило им начать, тут же встал вопрос о судне, которое сейчас торчало из стены Нисходящего лезвия.

Было бы логично про него вообще не говорить, но тогда они бы не смогли объяснить, как за столь короткий срок преодолели порядка пяти сотен километров.

В итоге, посоветовавшись с парнями, девчонки решили про корабль все-таки рассказать. А Зефира и Леопольда упомянуть, как искателей и союзников, оказавших помощь чемпионам.

Более того, товарищи становились жертвами, так как это мутанты повредили транспорт, в результате чего тот размазался об укрепления.

Командир план одобрил. По его сугубо объективному мнению, в нем даже вранья ни капли не было. Просто немного смещены акценты.

— Тогда идем, — закончив обсуждение, поднялась блондинка с кровати и глянула на обеих девушек. — Не будем тянуть.

Те кивнули и последовали за Милой — при этом вид имели такой, точно идут на эшафот. А Зефир и Леопольд остались в комнате дожидаться мохнатого, который почему-то запаздывал.

Заволновавшийся юноша даже к их связи прибегнул. Но, судя по всему, засранец попросту решил пошляться по городу. И пока было время, командир решил обсудить свое недавнее открытие про Санду и Всемогущую Бойню с другом.

— Обратил внимание на статую внизу? — спросил он у чернявого, усевшись на освободившийся стул.

— Обратила.

— Ага, — раздались в унисон голоса появившихся из ниоткуда брюнетки и блондинки.

Лада стояла и сверкала формами рядом с Леопольдом, а Стрела оказалась у стены напротив, куда парень ранее приставил стреломет, чтобы не мешался.

— Одежда, — послышался суровый голос друга, который сразу же поднялся и начал снимать свою заплечную сумку.

Несколько минут спустя, когда все голые прелести были прикрыты, чернявый вернулся на стул и проговорил:

— Да, обратил. Что это за женщина? Какой-то архичемпион древности?

— Это Всемогущая Бойня, и именно так выглядела Санду в видениях, — перевел на него серьезный взгляд командир.

— А? — округлил глаза Леопольд. — Как так?

Девицы, устроившиеся на кровати, удивленно молчали. Зефир уже и не помнил, знали ли они всю эту странную историю. Но, учитывая, что те практически всегда были с товарищем в виде артефактов, предполагал, что да, знали.

— Вот так, — пожал он плечами и пересказал услышанное от Пирошки.

Стоило ему закончить, как в комнате повисла тишина. Командир не торопил друга. Ему самому потребовалось время, чтобы все уложить в голове. И то, нормально эта головоломка никак не решалась.

— Не понимаю, — проговорил растерянно чернявый. — Получается, что…

Договорить он не успел. У единственного окна напротив двери что-то мелькнуло, и парни моментально обернулись. На подоконнике со стороны улицы обнаружился Брут. Он стоял, покачиваясь и приложив переднюю лапку к стеклу.

Глазенки были расфокусированы, но через секунду зверь что-то увидел в комнате, широко улыбнулся, открыл пасть и смачно прошелся языком по прозрачной поверхности, оставляя слюнявые разводы.

Товарищи недоуменно переглянулись, не совсем понимая, что происходит. Енот тем временем мигнул в пространстве и оказался внутри. Он потоптался немного посреди комнаты, продолжая покачиваться, и вдруг упал на спину, развалившись морской звездой на полу.

Все, находившиеся в помещении, подорвались к нему. Зефир оказался рядом первым и присел на колено, осмотрев мохнатого.

— Что с ним? Отравлен⁈ — взволнованно проговорила Лада.

Меховая грудь зверя равномерно вздымалась, а морда была до того довольной, что хотелось дать ему горькой редьки.

— Ага, — согласился командир. — Разгульной столичной жизнью. И когда только успел?

Последнее прозвучало риторически. Этому засранцу много было и не надо, чтобы начать пускать слюнявые пузыри.

Комнату меж тем огласил мощный храп. Беспомощно вздохнув, юноша полез в сумку и достал покрывало. Следом енот был водружен на заправленную кровать блондинки и бережно укрыт.

За этим делом его застала Мила, войдя именно в этот момент.

— Что у вас тут происходит? — поинтересовалась она, разглядывая Брута, укутанного будто гусеница. — Впрочем, не важно.

Девушка зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Оказавшись у стола и облокотившись на него, блондинка раздражённо сказала:

— Представьте, от наших сведений и предупреждения попросту отмахнулись!

— Давай по порядку, — командир уселся на кровать и приготовился слушать.

Как Милажена и предлагала послушнице, они с розоволосой сначала заглянули к знакомому иерарху, который должен был помочь устроить девчушку в Нисходящем лезвии.

Там все прошло легко и просто, и, попрощавшись с Сесилией и пообещав ее навещать, чемпионы направились к некому Корнелию, тоже иерарху, который и отправил их на миссию в Дальневосточную провинцию.

Тот их появлению в таком урезанном составе удивился, а разговор с ним вышел долгим и сложным. Тем не менее ни о каком наказании старик даже не заикался. Он выслушал приятельниц, тщательно расспросил и поблагодарил, а затем просто отпустил заниматься своими делами, сказав никуда из города не уезжать. Запрет Высшего иерарха покидать Нисходящее лезвие был всё еще в силе.

На этом рассказ Милы закончился, и она нахмурилась.

— Так почему ты решила, что от вас отмахнулись? — спросил Зефир, разглядывая собеседницу.

Девушка очень мило надулась, по его мнению. Но говорить ей об этом он не стал.

— Ну как же, — вскинулась та. — Старый хрен даже не удивился и просто отправил на выход.

— Не стал наказывать и ладно, — примирительно сказал командир, решив не драконить блондинку.

— Да он бы и не смог — руки коротки, — отмахнулась она. — Это только Высший иерарх решает.

Рано расслабившийся юноша, посчитавший, что все хорошо, вновь собрался — еще ничего до конца не было ясно.

— А мне кажется, руководители культа и так были в курсе происходящего, — озвучила свое мнение Лада, оккупировавшая вместе со Стрелой стулья. И, когда на нее обратили внимание, пояснила: — Посудите сами. Они собирают всех чемпионов в городе и спокойно реагируют на важное предупреждение. Подозрительно…

— Тогда почему они, зная силу и количество мутантов, отправили только пятерых чемпионов? — возразила Мила и тут же осеклась.

Брюнетка-шестопёр тоже не спешила говорить. Все и так было понятно: просто они решили таким образом избавиться от неугодных, либо просто пожертвовать малой частью для сохранения отношений с Великой Срединной Империей.

Неловкое молчание прервала Стрела:

— Может быть, этот Корнелий просто спокойный по натуре? Не думали? И сейчас он уже собрал совет из здешних пердунов?

Замечание, в общем-то, было дельным. Они сидели тут в комнате и, не располагая полными сведениями, пытались рассуждать. Это сразу же напомнило Зефиру о ситуации с Бойней-Санду. Там была точно такая же проблема.

— Давайте закончим тогда с этим, — произнес командир и обратился к Миле, — прогуляемся недолго?

Та кивнула, и, оставив мохнатого на Леопольда с девчонками, они направились на выход. Спустившись на первый этаж, парочка в тишине попала в прихожую.

Блондинка раздумывала о чем-то, да и молодой человек не спешил начинать серьезный разговор. Он несколько рассеянно мазнул взглядом по сторонам и резко остановился, а затем под удивлённым взором спутницы сорвался в сторону мраморной статуи Санду.

Подбежав к ней, парень плюнул на ладонь и быстро стер у божества под носом густые и довольно кривые усы, нарисованные грязью, и только потом неспешно вернулся к девушке.

Та на него странно смотрела, и он коротко пояснил без единой капли сомнений в голосе:

— Брут перебрал и так развлекается.

Мила ухмыльнулась на это кощунство, и они зашагали к входной двери.

Улочка была безлюдна, и только на пустыре тренировался какой-то мужчина в кожаном доспехе. Он стоял по центру площадки и раз за разом окутывался слоем воды. По-видимому, чемпион пытался тренировать свою способность.

— И как, серьезная защита? — кивнул Зефир в его сторону.

Спутница глянула на площадку и проговорила:

— Вода не особо хорошо подходит для защиты. Хотя есть здесь один умелец, который довел контроль до совершенства. Я, когда с ним участвовала в тренировочном поединке, — не смогла пробить его щит. Он был как будто из прочнейшего металла.

Она прервалась и посмотрела на командира, задумчиво добавив:

— Хотя ты, наверное, его бы даже не заметил с твоей-то чудовищной силой.

Блондинка покачала головой, будто бы сама с трудом веря в свои же слова, а Зефир внутренне улыбнулся — когда он её спасал, то от души вложился в удар по тому уродливому мутанту на крыше и сделал так специально.

Конечно, это было ребячеством. Но какой мужчина откажется произвести впечатление на девушку, которая ему нравится?

— Пойдем? — молодой человек мотнул головой в сторону выложенной брусчаткой дороги, и парочка неторопливо отправилась вниз по улице.

Он расспрашивал Милу о жизни и рассказал немного о своей, умолчав пока, что женат. Поведал о Клане Бессовестного Енота и домочадцах, а также повеселил собеседницу байками про их приключения в зоне. Благо тех было столько, что можно было болтать без умолку несколько часов.

— Так откуда у тебя такая силища-то? — поинтересовалась девушка, когда парень прервался.

— Благодаря Эдену, он очень талантливый чудовищный алхимик, — охотно начал пояснять командир. — Смог провести мне и Леопольду улучшенную версию второй эволюции. Более того, он нам и третью эволюцию провел. И теперь у меня, Леопольда, Стрелы и Лады есть источник, такой же как у чемпионов.

Последнее прозвучало гордо.

— Шутишь⁈ — ошеломлённо посмотрела на него блондинка.

— Нет конечно, — серьезно глянул на неё юноша и тихо добавил: — По идее, мы даже техники культистов можем применять.

Мила все еще ошарашенно смотрела на него, будто не могла поверить в услышанное, а затем вдруг сказала:

— Знаешь, если тебя обучить Шагу и Усилению. Не той воинской туфте, что все используют, а настоящим техникам культа, то ты станешь поистине чудовищем, — она взяла молодого человека под локоток и, прижавшись мягкой грудью, испытующе посмотрела. — Хочешь?

Зефир, естественно, хотел и не только технику. Покосившись на объемные достоинства под тонкой тканью, он силой воли выкинул похабщину из головы.

Истории о том, что последователи Всемогущей Бойни блюдут сохранность своих знаний и убивают нарушителей, парень все еще помнил и возразил:

— У тебя и так проблемы, возможно, будут, а ты хочешь их усугубить.

— Мы никому не расскажем, — хитро сверкнула глазами довольная его реакцией спутница.

Зефир остановился, пристально глянув на девушку, и понял, что она ни капли не шутила. Готова была рискнуть ради него и передать знания, которые могут спасти ему жизнь.

— Ты же в курсе, что я обучу этим техникам своих? — приподнял он бровь.

— Конечно, — кивнула она. — Можно даже сразу их позвать.

— Тогда я согласен, — решился парень. — И спасибо!

— Это тебе спасибо за всё, — улыбнулась спутница и, быстро поцеловав в губы, потянула его дальше. — Как вернемся, обсудим детали.

— Хорошо, — не стал сопротивляться молодой человек, а блондинка тем временем хохотнула:

— Хотела бы я увидеть рожи иерархов, если бы они узнали, что их секретами будет пользоваться енот.

— Лучше пусть остаются в неведении, — хмыкнул командир.

Они продолжили не спеша прогуливаться по храмовому району, болтая обо всем на свете. И, практически совершив круг, парочка остановилась, глядя на монструозную статую.

— Где они, интересно, столько материала взяли? — задумчиво спросил юноша.

— Из-под ног, — стукнула каблучком по брусчатке Мила.

— Из-под ног? — переспросил он.

— Ага, — покивала собеседница. — Мне Пирошка рассказывала, что весь остров стоит на скальном основании, и камень для статуи и города брали внизу. Если спуститься, под канализацией можно попасть в самый натуральный лабиринт на десятки километров.

Парень присвистнул. Ему вдруг стало жутко интересно, как все постройки, включая изваяние Бойни, еще не обрушились, учитывая, сколько породы выгребли из недр строители.

Они прошли еще немного, и Зефир все же решил перейти к той теме, ради которой позвал блондинку прогуляться:

— Не хочешь уехать со мной?

Девушка молчала продолжительное время, и только спустя минуту тихо проговорила:

— Я хотела бы. Но не могу. Не после того, как они убили наставника.

— Попробовать стоило, — почесал затылок командир и решительно заявил: — Тогда я тоже остаюсь. Да и парни изъявили желание составить мне компанию.

— Не нужно… — вскинулась было Мила, но юноша ее перебил:

— Это уже мне решать.

Парочка остановилась, и спутница посмотрела на Зефира своими красивыми голубыми глазами. Ему даже показалось в один момент, что они сияют, точно бриллианты. Он потянулся к ней, а она к нему, когда рядом раздался женский голос, который моментально убил всю атмосферу:

— Все правильно — оставайтесь. Ведь тут скоро решится: погибнет ли мир или продолжит существовать в своей уродливой форме.

Несколько раздраженный командир обернулся и увидел перед собой длинноволосую брюнетку, одетую по искательской моде. Своей фигурой она напоминала Милу. Добавить к этому острые и красивые черты лица, а также взгляд, точно на него нацелились два стреломета, и перепутать ее с кем-то становилось крайне сложно.

Это оказалась та самая женщина, что жила в «Поцелуе медвежути», расправилась с гигантом в Перекрестке, и, судя по всему, была архичемпионом по имени Забава.

Сейчас она не казалась молодому человеку недосягаемым монстром, с которым нельзя было связываться, однако чувство опасности все равно вопило при виде неё.

— Архичемпион, — тем временем уважительно кивнула ей Мила.

— Тише, тише, — улыбнулась женщина. — Не стоит трубить об этом на каждом шагу. Просто Забава.

— Так, что ты имела в виду? — спросил Зефир у собеседницы.

— Все такой же прямой, как палка, — проговорила та и странно протянула, — да, палка…

Командир тут же получил колючий взгляд от Милажены, но, честно говоря, не совсем понял, что он обозначал. Может, она намекала на его неуважительное обращение к архичемпиону?

— Знаешь ли ты, чего хотят еретики? — вдруг спросила Забава.

Парень неуверенно кивнул:

— То ли какое-то основание уничтожить, то ли нового бога создать. Они как-то не особо торопились о своих нездоровых планах рассказывать, все больше убить норовили.

— О-о-о, — соблазнительно улыбнулась брюнетка. — Я смотрю, ты довольно хорошо разбираешься в их целях.

Юноша моментально напрягся. Складывалось ощущение, что он ляпнул лишнего.

— Попадались иногда говорливые типы, — Зефир попытался выправить ситуацию, когда раздался голос Милы, вставшей на его защиту:

— Мы вместе охотились на еретиков.

— Верю, верю, — подняла ладони архичемпион. — Так вот, создание бога — чушь. Единственная их цель — уничтожение основания. Это вызовет смерть Всемогущей Бойни, и мир перестанет существовать. Не сразу, пройдут века, возможно, тысячи лет, но он тоже умрет.

Командир не особо удивился откровению. Все это перекликалось с уже известным ему, и пояснения брюнетки только взвинчивали ставки до небес. Теперь на кону стоял весь мир, а не передел влияния в стане богов.

Конечно, она могла и наврать. Но зачем ей это? И самое главное — кому? Ему, который ничего из себя не представлял?

— Тогда ублюдков нужно остановить во что бы то ни стало, — решительно проговорила Мила, а молодой человек мысленно застонал.

Вот нужно же было этой дамочке поднимать мотивацию спутницы еще выше? Теперь даже после войны его боевитый чемпион не успокоится. Последняя мысль потянула за собой другую: о той странной фразе, с которой начала разговор собеседница, и парень поинтересовался:

— Что означает «скоро решится»?

— Говорю же, останешься — увидишь, — хохотнула женщина и тут же исчезла.

— Вот же ж. Не Забава, а натуральная зараза, — шумно выдохнул Зефир и опять получил колкий взгляд от Милы.

— Извини, — сказал примирительно он.

По-видимому, девушка очень уважала этого архичемпиона, а парень его оскорблял. Однако единственного, чего командир добился, — подозрительного прищура, которым его одарила блондинка.

Положение нужно было спасать, и юноша спросил:

— Может, поедим? Я приготовлю.

…

Кухня в особняке, куда молодого человека проводила Милажена, оказалась просторной. Никого, кроме них, там не было, потому Зефир сразу же оккупировал плиту и принялся за готовку. Как всегда, на выручку ему пришло мясо бык-быка, а в качестве гарнира он отварил рис.

Ужинать их компания села там же. Для этих целей в углу помещения стоял большой стол, и вскоре все с аппетитом уплетали стряпню командира. При этом енота они решили не беспокоить, и тот продолжил отсыпаться у девушки в комнате.

Однако не прошло и пары минут, как к ним заявилась Пирошка. Розоволосая жила тут же, на третьем этаже, и, скорее всего, пришла на запах.

— А для меня порция будет? — спросила чемпион, стоило ей появиться в проходе.

Она с жадностью смотрела на блюдо Милы, сидевшей ближе всех. И та, недолго думая, пододвинула его и прикрыла собой.

Зефир улыбнулся — лучшей похвалы его поварским талантам найти было сложно.

— Ну пожалуйста! — взмолилась Пирошка, теперь начав гипнотизировать командира, и тот сжалился.

— На плите стоит, можешь себе положить.

Девицу долго упрашивать было не нужно, и вскоре приятельница блондинки уселась рядом с ней и быстро орудовала ложкой.

Тем не менее сюрпризы на этом не закончились. Буквально через пару минут в дверях стоял давешний мужчина в кожаном доспехе, которого Зефир видел на площадке. Ноздри короткостриженого и темнокожего брюнета раздувались, и он на довольно ломаном сермейском спросил:

— Мила'жэна, угостить меня?

Та обернулась и произнесла:

— Вот к нему обращайся, — указала она на Зефира столовым прибором и спокойно продолжила есть, сбагрив помеху.

Еды еще было полно, и юноша решил не отказывать страдальцу-чемпиону. Звали того Кура Кук-Нооль, и был он из Западного региона. Язык, насколько командир понял, там оказался другой, потому мужчина и говорил настолько плохо.

И да, потрещать во время трапезы брюнет оказался очень охоч, несмотря на языковой барьер.

— Варакоча отправил меня на ту-умтам. И я одолел Рока-чиль, — рассказывал тот, активно жестикулируя.

— Ага-а-а… — протянул Зефир. — Ты кушай, кушай. Там добавка должна быть, если что.

— Спасиба, ты настоячий Кук-Балам! — улыбнулся гость с набитым ртом.

В общем, мужиком он оказался неплохим и компанейским. Как пояснила розоволосая, Кура был выходцем из страны Пахаро-Кук и вроде бы даже оказался сыном местного правителя. Толком она так и не поняла, а у брюнета не хватало знаний сермейского, чтобы объяснить.

Заинтересованный новыми землями, Зефир попытался поспрашивать мужчину о западе континента, но так ни черта и не понял, потому переключился на Пирошку.

Однако девушка тоже не особо владела темой. Зато рассказала, что у культа там всегда были проблемы с распространением веры. Местные Всемогущую Бойню особо не жаловали — у них свои боги существовали. Целая прорва божеств и разнообразных полубожественных духов. Потому там часто происходили стычки на религиозной почве.

Закончив с едой, товарищи засобирались. Ночевать у Милы было негде, а самовольно занимать комнаты в особняке командир посчитал глупостью. Вряд ли культистам понравится такое самоуправство.

…

— Все-таки твое клубничное масло — это что-то с чем-то, — заметила блондинка, застегивая рубашку.

Юноша просто кивнул, лежа на кровати и наблюдая, как плоский животик исчезает под прикрытием ткани. Мила вчера отвела их в довольно неплохую таверну, да так и осталась с ним на ночь, чтобы с утра растолкать ни свет ни заря.

— Так, я вниз, — проговорила девушка, направившись на выход. — Закажу завтрак, а ты разбуди остальных.

— Хорошо, — проводил ее взглядом парень.

Стоило двери закрыться, как он нехотя поднялся и начал одеваться. Если остаться в кровати, то была велика вероятность опять заснуть — та оказалась очень удобной и мягкой.

Надев рубашку и штаны, командир натянул свой артефактный носок, нырнул в сапоги и пошагал к друзьям, жившим в соседних комнатах.

Занятие, которое они заранее договорились провести за городом, подальше от чужих глаз, было важно для каждого в команде. Поднятие боевого потенциала — дорогого стоило, и Зефир был готов хоть силой их вытаскивать из постели.

Первым он навестил мохнатого. Дверь тот открыл не сразу, но зато, когда все-таки соизволил, парень сразу же подумал о свежеподнятых енотах с кладбища.

Растрепанный мех на макушке, точно там у него неделю жила ворона, круги под красными глазами и трясущиеся лапки. Юноша даже весь настрой растерял, так жалко Брут выглядел.

— Тебе бы покушать и умыться, — проговорил он сочувственно, когда глазки-бусинки с полопавшимися капиллярами уставились на него. — Мила внизу нам завтрак организовывает, подтягивайся.

Енот кивнул и, не закрывая двери, пошлепал мимо командира — умывальня была в конце коридора. Тот проводил зверя взглядом, покачал головой и отправился ко второй комнате, где ночевал Леопольд и девчонки.

Постучавшись, он стал ждать, и вскоре ему открыла Стрела. Блондинка была боса и завернута в одеяло. Личико у нее оказалось сонным и недовольным, но стоило ей увидеть, кто перед ней, как она чуть ли не в струнку вытянулась.

Вообще оба артефакта его отчего-то побаивались, ну или сильно уважали. Зефир, честно говоря, не особо понимал, что там перевешивало. И почему они так себя вели, он ума приложить не мог. Возможно, сыграло роль, что он их сильно застращал своим испытательным сроком, после того как они превратились в людей.

Тем не менее, это не мешало ему пользоваться таким отношением: все же девицами они были крайне своенравными.

— Доброе утро, — проговорил молодой человек. — Буди Леопольда, собирайтесь и умывайтесь. Нас внизу ждет завтрак, а затем тренировка.

Стрела серьезно кивнула и через мгновение умчалась в комнату, тоже позабыв про дверь. И пока командир прикрывал ее, до него донёсся звук падения, а следом — возмущённый визг Лады.

Хмыкнув, юноша направился вниз.

…

После плотной еды и огуречного рассола специально для мохнатого алкоголика, компания во главе с Милаженой выдвинулась за город.

Удалившись примерно на несколько десятков километров, они нашли поляну в красивой роще с дикорастущими грушами и обосновались на ней.

— Все готовы? — блондинка осмотрела четырех человек и енота, сидевших на подстилках полукругом перед ней. — Из меня учитель, как из медвежути — танцовщица, поэтому если непонятно — спрашивайте. Постараюсь объяснить.

Зефир и остальные кивнули, и девушка продолжила:

— Начну с самого общего: у любого человека есть Пупки Бойни. Всего их пять: Пупок Неизменчивости; Резни; Обезглавливания; Кровавого Потока; и Пупок Потрошения.

Мила запнулась, увидев круглые глаза своих учеников, и тут же пояснила:

— Не я придумывала названия, поэтому можете на меня так не смотреть. Культ объясняет их наличие красивой байкой: Пупки — это невидимые точки на теле, оставленные божеством в каждом живом существе. Это каналы связи с Бойней, через которые она когда-то питала свои создания при рождении. Пуповина оборвана, но Пупки никуда не делись, остались — как память о нерушимой связи создателя и своего творения. Верить этому или нет, решайте сами. Лично я как-то сомневаюсь в правдивости истории.

— Это и неважно, — заметил командир. — Главное, чтобы умения работали.

— Именно, — согласилась девушка. — Так вот, помимо этих баек, у Пупков, если их найти, есть применение: они позволяют создавать боевые техники культа. Поэтому для начала мы их поищем у вас с помощью особого метода.

Зефир в этот момент глянул на остальных. Все внимательно слушали их блондинистого учителя, а у Лады и Стрелы еще и глаза горели. Никаким техникам они пока не обучилась, и, по-видимому, артефакты были особенно рады, что закроют этот пробел.

— Метод называется Прозрение, — продолжила Милажена. — Для его применения вам нужно зачерпнуть эну из источника и направить её в голову. Не просто так. Сделать это необходимо очень быстро, попав сначала в основание черепа и затем точно в центр мозга. Это понятно?

Девушка опять всех оглядела. Чернявый со своими пассиями кивнули. Зефир тоже, а вот Брут затявкал с сомнением.

— Что? — переспросила блондинка, когда енот закончил говорить.

— У него нет источника, как у нас. К тому же улучшено верхнее основание, — перевел командир и сам призадумался.

Милажена когда-то давно рассказывала: для тех, кто идет по пути искателей, дорога в адепты закрыта. Правда, не пояснила почему. Однако Эден частично опроверг этот постулат, создав парням, да и Стреле с Ладой источники, как у чемпионов. Вот только у енота-то ничего подобного не было, о чем Зефир благополучно позабыл.

— М-да, — нахмурилась их учитель.

— Ну попробовать-то ему ничего не мешает? — включился в разговор Леопольд. — Тем более Брут просто пупок этот поищет.

— Источник, конечно, для этого не нужен. Тут важно наличие определенного уровня эны в теле. Не те крохи, что в обычных людях, — с сомнением посмотрела девушка на зверя.

Тот сидел и что-то увлеченно выискивал у себя в шерсти. Зефир, искренне понадеявшись, что не блох, оглядел мохнатого и проговорил:

— Он же искаженный. Мутант, как и мы с Леопольдом. У него энергии по определению больше, чем у простого человека. К тому же он дыхательные упражнения должен был тренировать для сбора эны, — парень повернулся к еноту и спросил строгим голосом: — Ведь тренировал же?

Зверь закивал, не поднимая головы и продолжая заниматься своим подозрительным занятием. Через несколько мгновений он радостно тявкнул и гордо повернулся к остальным, показывая свое пузо.

Шерсть была специально раздвинута лапами, и командир увидел небольшой розоватый рубец в пару-тройку миллиметров.

— О! — удивленно воскликнула Стрела. — А вот и пупок нашелся!

Она захихикала, а ей вторил такой же задорный смех енота. Остальные тоже заулыбались. Даже Мила не удержалась и хмыкнула. В общем, мохнатый, как обычно, был в своем неподражаемом репертуаре.

— Даже если ты прав, — вернулась к их разговору блондинка-чемпион, — зачем ему Прозрение? Он не сможет применять техники.

На поляну опустилась тишина, и Зефир опять глянул на Брута. Тот расстроенным не выглядел и сейчас пытался пригладить мех на пузе, чтобы скрыть свою находку.

— Кстати, а что именно не дает авантюристам с улучшенными основаниями учить техники? — вдруг поинтересовалась Лада.

Все обернулись на брюнетку, в том числе командир.

Действительно, на первый взгляд, техники культистов и становление адептом были разными вещами. Более того, у последних по определению не было источника. Они его просто не успевали создать к этому моменту и, тем не менее, спокойно применяли, к примеру, Шаг.

А означало это, что питали они технику обычной жизненной энергией, рассеянной по телу.

— Не знаю, — произнесла крайне задумчиво Милажена и начала пояснять: — Нам настрого запрещали улучшать основания. Говорили, я бы даже сказала, вдалбливали чуть ли не каждый день, что все закончится плачевно. Ну и наоборот: для тех, кто улучшал основания, путь в боевое крыло храма — закрыт. Про техники ничего особо не рассказывали, но это было и не нужно. Их попросту нельзя распространять за пределами культа среди обычных людей, иначе тебя ждет смерть.

— То есть теоретически авантюрист с одним-двумя основаниями или первой эволюцией может попытаться их выучить? — продолжила расспросы Лада.

— Говорю же, не знаю, — пожала плечами блондинка. — Я об этом никогда не задумывалась. Но звучит разумно.

Логика в словах шестопера действительно была. Вот только это были попросту предположения кучки ничего не понимающих в теме людей, и Зефир обратился к еноту:

— Хочешь попробовать? — и, на всякий случай, добавил: — Но я бы на твоем месте не рисковал.

Мохнатый задумался ненадолго и в результате кивнул. Что для опасливого и трусоватого Брута было несвойственно.

— Хорошо, с этим разобрались, — заключила Мила и продолжила пояснения: — Если сделаете все правильно, то не пугайтесь — вы попадаете в иллюзорный мир. Фантазию, созданную вашим сознанием, где вы должны будете кое-что найти. Что-то касающееся лично вас.

— Кое-что? — в замешательстве спросил Леопольд.

— Да, иллюзии могут быть очень разными. И то, что вы ищете, — тоже может быть чем угодно. Предметы, еда, надписи, рисунки на стенах. Не спрашивайте, как это работает, я сама не знаю.

— А что у тебя была за иллюзия? — поинтересовался командир.

Девушка на секунду замешкалась, прежде чем сказать:

— Десятки тысяч грязных и вонючих помоек, по которым я искала пять кусков хлеба.

Парня сразу же захлестнул поток мыслей. Он никогда не говорил с блондинкой о ее прошлом, да и та не стремилась ничего о себе рассказывать. Однако, судя по этой оговорке, детство у нее оказалось не самым радужным, мягко говоря.

Зефир немного стушевался, ощущая, будто залез куда не нужно было. Но Милажена не стала заострять на этом внимание и спросила:

— Заметили сходство?

— Ага, — кивнула Лада. — Пять Пупков — пять кусков.

— Это единственная подсказка, которая у меня для вас есть, — добавила чемпион.

— А что будет, когда отыщешь? И что делать, если найти не получается? — поинтересовалась брюнетка-шестопер.

— Достаточно пожелать, и иллюзия развеется. Но обратите внимание, вы не сможете находиться там вечно. Если ничего не получается долгое время, вас просто выкинет обратно. Однако если кому-то все же повезет, то вы вернетесь в реальный мир со знанием, где искать Пупки. Просто будете их чувствовать, — пояснила их учитель. — Готовы?

Зефир устроился поудобнее на подстилке и прикрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Инструкции Милы были понятны и относительно просты.

Единственное, что его напрягало, — это неясное «что-то», которое требовалось найти. Не любил он таких неопределенностей. Да, наверное, их никто не любил, а Бруту, Леопольду и девчонкам было, скорее всего, не легче.

Глубоко вздохнув, юноша потянулся к водовороту в районе живота и зачерпнул из своего источника, сколько позволял контроль.

Получилось много, очень много. Скорее всего, чем больше он энергии направит, тем будет лучше. И парень запустил её вверх.

Эна широкой горной рекой ринулась к голове, вмиг проскочила основание черепа, а затем так же резко долбанула в мозг. Командир даже испугаться не успел, когда сознание моментально погасло.

…

Зефиру было очень хреново. Все вокруг кружилось, зрение показывало сплошную черноту, а до ушей не долетало ни единого звука, как будто он лишился слуха.

Несколько секунд спустя, молодой человек вроде бы немного пришел в себя — во всяком случае, его перестало штормить, — и в голове возникла первая четкая мысль: похоже, он перестарался и вышиб себе мозги тем потоком энергии.

Парень потянулся протереть глаза, но тут же остановился. Рука, которую он поднес к лицу, оказалась практически полностью прозрачной. Просто едва заметные контуры, в границах которых тускло светилась сотня каких-то пылинок.

Командир сразу же осмотрел все свое тело, и картина не изменилась. Его будто обвели карандашом, а потом сдобрили все это тысячью очень маленьких, практически невидимых глазу, светлячков, которые, казалось, сейчас сдохнут, так тускло они мерцали. Более того, он вдруг понял, что попросту висит посреди ничего.

Несколько ошарашенный открытием и еще очень плохо соображающий юноша попытался обернуться. Что, не имея опоры, было странно.

Тем не менее проблем с этим у него, на удивление, не возникло, и через несколько мгновений, Зефир очумело смотрел на до боли знакомое зрелище: всё пространство в отдалении занимали сотни огромных сфер, тускло светящихся различными цветами, к которым откуда-то из темноты тянулись золотые ниточки.

Ближе всего к нему, не изменяя себе, находился тот отвратительный шар цвета крови, а вдалеке висела титаническая голубая сфера, больше остальных раз в сто.

Внезапно все его прозрачное тело зачесалось.

Командир глянул на себя и с ужасом заметил, что его контуры начинают потихоньку размываться. А в голове вдруг появилось отчётливое понимание, что когда процесс завершится, то от него не останется вообще ничего. Он просто перестанет существовать.

Парень тут же начал истово желать выбраться из западни, как учила Мила. Однако эта агрессивная пустота не хотела отпускать, а его тело, руки и ноги стали быстро превращаться в дырявое решето.

От полнейшего бессилия на юношу накатила паника, и тут его что-то дернуло. В глазах опять помутнело, и когда он их открыл, то обнаружил, что лежит на земле, а на нем сидит Милажена и смачно лупит его по щекам.

— Всё-всё, — поймал её руку командир, прежде чем ему врезали еще одну чемпионскую оплеуху.

— Как ты? — уставились на него встревоженные голубые глаза.

— Уже лучше. Что случилось?

— Ты вдруг завалился и начал хрипеть. И я вот…

Девушка явно смутилась из-за своих действий. Но парень подозревал, что именно удары его и спасли. Он приподнялся и, поцеловав Милу, проговорил:

— Спасибо! Ты молодец!

Та улыбнулась искренне и радостно. Но через миг выражение ее лица стало хмурым, и она произнесла:

— Прозрение должно быть абсолютно безопасным. Я нигде не встречала таких последствий, да и наставления в храме ничего подобного не содержат.

— Да тут я, скорее всего, сам виноват. Переборщил с количеством энергии и вышиб себя куда-то не туда, — повинился парень.

— Ну-ка давай подробнее, — девушка встала и протянула командиру руку.

Он ухватился за нее и сел на подстилку, а спутница примостилась рядом.

Чувствовал себя юноша крайне вымотанным, но на удивление неплохо, если учесть, что его чуть не переварила темнота. И прежде, чем начать говорить, он покосился на остальных. Брут и Леопольд сидели расслабленными, а вот девчонки хмурились с закрытыми глазами. Однако все было в пределах нормы, не то, что у него.

Зефир вернул взгляд на соседку под боком и стал рассказывать.

Одно потянуло за собой другое. В итоге он поведал Миле о Лакомке и о том месте, где пещерка теперь обитает.

— Не знаю, что тебе на это ответить, — сказала пораженно блондинка, когда парень закончил говорить, и покачала головой. — Когда я искала Пупки, то только стала адептом. Да, в общем-то, все пользуются Прозрением именно в этот момент, как только получают доступ. И ни у кого не возникало твоих проблем, просто потому что, наверное, столько эны нет.

Командир на это просто пожал плечами: он, в принципе, уже смирился, что у него всё частенько идет через задницу.

— Так в итоге, ты думаешь, что находился именно в той пустоте? — поинтересовалась собеседница.

— Наверное. На иллюзию это место и разъедающая дрянь ну никак не походили, — ответил Зефир и добавил: — Хотя, конечно, Лакомки я в ближайшей округе не заметил. Но, во-первых, там ни черта не видно, а, во-вторых, меня спасение жизни больше занимало в тот момент.

— Кстати, о твоей Лакомке. Это даже звучит невероятно, познакомишь с ней? — вдруг сменила тему девушка. — Заодно и ту пустоту посмотрю, очень любопытно.

Глаза у Милы загорелись, и понять ее было можно. Все-таки разумный хранитель места, который живет хрен знает где, даже звучало безумно.

— Познакомлю, конечно, — согласился парень.

— Тогда, как закончим, — улыбнулась она и спросила, — будешь еще раз пробовать, но теперь осторожно?

— Конечно. Только сначала отдохну немного. Я как будто весь день горы перетаскивал.

Приблизительно полчаса спустя первым открыл глаза Леопольд. Он посидел некоторое время потерянный и прислушивался к себе. Парочка ему не мешала, разглядывая с любопытством, и через несколько секунд друг радостно выдал:

— Чувствую!

Обрадованный чернявый глянул на Зефира и спросил:

— Ты уже закончил?

— Нет… — пришлось командиру еще раз рассказывать о своем опыте.

Выслушав его, Леопольд задумчиво проговорил:

— У меня тоже были мысли взять побольше и отправить в голову, но я все-таки решил начать с небольшого количества. И потом увеличить, если что.

Зефир на это развел руками — он сделал ровно наоборот, за что и поплатился.

— Кстати, что ты видел? — спросила Мила.

— Сплошное небо и облака. Множество самых разных.

— А целью что было? — поинтересовался командир.

— Пять маленьких «я», — пояснил друг. — Все были поблизости, и нашел я их довольно быстро.

— Тогда подождем остальных, — заключила блондинка, а Зефир задумался, что иллюзия товарища могла означать. Возможно, поиск или приятие себя, через которое он проходил?

Следующим пришёл в себя Брут.

Мохнатый тоже преуспел и ощущал Пупки, а испытанием ему служил поиск женских трусиков в поле с десятком тысяч комодов. Во всяком случае, именно так командир расшифровал его «сто+сто+сто», повторённое раз тридцать.

Юноша даже анализировать это не стал. Тут и так все было понятно и в пределах енотьей нормы.

Третьей закончила Лада, которая разыскивала посреди темного ночного леса Леопольдов и в итоге всех обнаружила. А вот у пробудившейся через несколько минут Стрелы случилась неудача.

Что удивительно — или как раз наоборот, нисколько не удивительно — занятие у девушки оказалось похожим. Она тоже пыталась отыскать чернявых, но только наощупь в полной темноте. И, к сожалению, не справилась.

— Что ты на меня так смотришь? — с вызовом в голосе спросила расстроенная блондинка-стреломет у своей соперницы.

Лада действительно поглядывала на Стрелу с превосходством, и та, естественно, это заметила.

— А что, нельзя? — послышалась в ответ.

— Нельзя! — рявкнула блондинка и прямо из сидящего положения прыгнула на шестопер.

Леопольд, который был между ними, тут же перехватил ее в полете и стал удерживать за талию, пока девица ярилась, размахивая руками:

— Пусти! Дай я ей все патлы вырву! У! Корова!

Правда, со стороны все эти бултыхания в объятиях чернявого на попытки вырваться не походили, в принципе.

— Девушки, завязывайте, — проговорил спокойным голосом командир.

Стрела тут же обмякла в руках у товарища, а брюнетка — потупилась.

— Не расстраивайся, что не нашла, — заметила Мила. — Я вот тоже только со второй попытки справилась. И это абсолютно ничего не значит.

Стреломет обернулась к ней и, признательно кивнув, проронила:

— Я хочу еще раз попробовать.

— Пробуй, запретов на это нет, — ответила их учитель.

Оживший артефакт отлипла от Леопольда и уселась обратно на подстилку, прикрыв глаза.

— Я тоже, пожалуй, готов, — глянув на её решительное личико, произнес Зефир.

Спустя мгновение он зачерпнул внутри своего водоворота часть энергии. Совсем небольшую, раз в сто меньше, чем в прошлую свою попытку, и резко отправил в голову.

Вмиг в глазах потемнело, и практически в ту же секунду юноша обнаружил себя на пляже.

Под босыми ногами оказался теплый мелкий песок, откуда-то слышался шум моря и кричали чайки. А он, с голым торсом и в серых плавательных гашнах, стоял окружённый сотнями, если не тысячами девиц в купальных костюмах.

Светленькие, темненькие, рыжие, высокие и низкие, фигуристые и худощавые. Обитательницы пляжа были абсолютно разными, но объединяло их одно — они все оказались красавицами.

Оглядевшись, командир моргнул недоуменно. Что-то как-то это не сходилось с его размышлениями о природе иллюзии и тем, что пережили товарищи. Или, наоборот, сходилось?

Подойдя поближе к длинноволосой брюнетке в ропакке — полосками ткани с чашечками, едва прикрывавших объёмную грудь, — молодой человек остановился напротив.

Создавалось впечатление, что перед ним стоит кукла. Очень качественная, практически неотличимая от человека. Но все же что-то неживое.

Юноша помахал у нее перед лицом, но реакции не последовало. Глаза девушки были пусты и даже ни разу не моргнули. Да что там. Она ни сдвинулась ни на миллиметр и, похоже, вовсе не дышала.

Вдруг лицо Зефира приобрело то самое дебильное выражение, которым он когда-то пугал Ночку, и парень, пошло хихикнув прямо как Брут, потянулся к спелым дынькам.

Остановившись в сантиметре, командир уныло вздохнул — он был здесь не для этого.

Еще раз оглядев огромную кучу полуголых красавиц и почесав затылок, молодой человек задумался: или все же для этого?

Что ему вообще тут делать?

Ответа, к сожалению, не было, и командир опять обратил взор на брюнетку перед ним, однако теперь проигнорировал прелести, к которым механически липли глаза.

Сверху девица была самой обычной, в том смысле, что ничем странным не выделялась. Зефир опустил взгляд ниже и вдруг замер.

На плоском животике не оказалось пупка!

Быстро оглядевшись вокруг и уделив особое внимание этой части тела у ближайших женщин, парень убедился, что его ни у кого не было.

Это означало только одно — ему нужно их отыскать. Ровно пять штук.

Покачав головой на дебилизм этой иллюзии, он сорвался с места. Обследовать девиц командир решил по расширяющейся окружности, а план действий был прост: бросить взгляд на животик и бежать дальше, если же красавица оказывалась спиной или боком — развернуть, благо, что они хотя бы не падали после таких манипуляций.

Зефир сделал три безрезультатных круга, прежде чем внезапно остановился около фигуристой темнокожей девушки с длинными пепельными волосами. Очень знакомой девушки: перед ним с безжизненным взглядом стояла Ночка.

В голове мелькнула догадка, и юноша поспешил обследовать ее животик. Однако сразу же наткнулся на закрытый купальный костюм. Пришлось порвать его руками. И как только он это сделал — обнаружил изящный пупок.

В общем, задание стало окончательно понятным: ему нужно было сосредоточиться на знакомых ему дамах.

Зрачки пепельноволосой внезапно сфокусировались на нём, и командир аж отшатнулся. Теперь перед ним была не кукла, а живой человек, который смотрел на него крайне обиженно. Прошло мгновение, и Ночка вдруг исчезла.

Так и не поняв, что это было — не на порванную одежду же она дулась, — парень направился дальше.

Еще через четыре круга, которые становились все больше и больше, он заметил ярко-рыжие волосы у стоящей к нему спиной рослой и плечистой девушки. Не узнать одаренную во всех смыслах Марику было сложно, и вскоре молодой человек был напротив и разглядывал младшую Огневу в раздельном купальном костюме белого цвета.

Пупок у нее присутствовал, и стоило командиру обратить на него внимание, как девушка ожила и грустно улыбнулась. Прошло мгновение, и она исчезла, а Зефир побежал дальше.

Следующей стала Катарина. Подтянутая красноволосая королева стояла в повязанной на бедрах полупрозрачной накидке, изображая истукана среди остальных девиц.

Когда же юноша пробежался по ней оценивающим взглядом и наткнулся на небольшую ложбинку на животе — то получил сначала колкий взор и слегка приподнятую бровь, а когда девушка практически исчезла, ему почудилось, что колючий взгляд сменился нежностью.

Покачав головой, — скорее всего, это была игра его воображения, — парень продолжил бег по кругу и практически сразу остановился перед хорошо знакомой блондинкой.

Мила ему просто улыбнулась, прежде чем пропасть, в то время как молодой человек замер и почесал затылок. Кто должен был стать следующим, он не представлял.

Ко всем девушкам, которых он нашёл, Зефир что-либо испытывал. Он не назвал бы это любовью, но красавицы определенно занимали место в его сердце и были важны. Кто еще мог оказаться наравне с этими четырьмя, юноша даже не представлял.

Нада Мара?

Нет. Точно нет.

Их домашнее привидение — Нана?

Возможно. Но тоже сомнительно.

Так ничего и не решив, он просто продолжил свой путь.

Один круг, второй, третий… десятый. Он бежал и бежал, а мимо него проносились сотни девиц. Но ни у кого не было такого нужного ему пупка.

Зефир уже начал злиться, когда его взгляд зацепился за красивую беловолосую женщину. Он и сам не знал, почему она привлекла внимание. Может, дело было в открытых полах синего шёлкового халата, накинутого на плечи.

Парень оказался рядом и вгляделся в лицо. Почему-то смутно знакомое. Его взор опустился ниже и упал на открытый живот, где виднелся аккуратный пупок.

Подняв глаза, командир наткнулся на ее взгляд и содрогнулся. Ранее пустой, сейчас в нем было столько боли и страданий, что он не выдержал и отвернулся.

Беловолосая женщина исчезла, а следом начал пропадать и бесконечный пляж. Через миг юноша уже был на своей подстилке.

— Ну как? — раздался заинтересованный голос Милы. Та так и осталась сидеть рядом.

Зефир выкинул из головы мысли касательно произошедшего и прислушался к себе. Леопольд не ошибся, сказав, что чувствует Пупки, командир их теперь тоже чувствовал, и это ощущение ни с чем нельзя было перепутать, но и описать оказалось затруднительно.

Парень кивнул, а девушка улыбнулась:

— Молодец. Давайте подождем Стрелу, и я продолжу объяснять.

Никто возражений не имел, и вскоре блондинка-стреломет открыла глаза. Только вот у нее ничего не вышло.

— У тебя все получится, — попытался поддержать ее Леопольд, и та уныло кивнула ему.

Хвала Бойне, Лада не начала снова изгаляться над подружкой-соперницей. Брюнетка сделала индифферентное лицо и в ту сторону вообще старалась не смотреть.

— Лимитов на попытки у тебя нет. Это, наоборот, ненормально, что все остальные так быстро закончили, — взяла слово Милажена. — У многих на это может уходить чуть ли не несколько лет. Но я уверена, ты не из их числа, и скоро преуспеешь.

Командир же с удивлением посмотрел на свою девушку. Видимо, она очень в него верила, раз посчитала, что он одолеет Прозрение до начала полномасштабной войны с еретиками.

Мила, конечно, не ошиблась — они практически все справились в кратчайшие сроки, но такая безоговорочная уверенность в нем грела.

— Зефир, а что за иллюзия у тебя была? — спросил вдруг Леопольд.

Товарищ, по-видимому, хотел сменить тему, чтобы отвлечь свою пассию. Но невольно подложил свинью командиру: ему очень не хотелось рассказывать при блондинке, чем он занимался, и, главное, у кого нашел пупки.

Молодой человек замялся под заинтересованные взоры присутствующих, и, как назло, всё его красноречие куда-то улетучилось.

Когда пауза совсем затянулась, он проговорил со всей возможной серьёзностью первое, что пришло в голову:

— Я оказался на пляже, среди вкопанных брёвен, и искал у них пупки.

— У брёвен⁈ — выпалила стреломет, озвучив общее недоумение.

— Ну да, — даже не моргнув, ответил юноша. — Я, конечно, тоже удивился и сначала долго не мог понять, что делать. Но потом наткнулся на человеческий пупок у одной из деревяшек, и тогда все стало на свои места.

Поляну окутала тишина, а командир быстро окинул взглядом остальных. Все сидели задумчивыми, видимо, пытаясь найти в таком экстравагантном видении скрытый смысл, которого там, конечно же, не было. Взор Зефира тем временем упал на Брута.

Тот смотрел на юношу подозрительно. Через мгновение губы енота растянулись в шкодливой улыбке, и мохнатый подмигнул.

— Ладно, давайте перейдем к следующему этапу, — проговорила Мила и глянула на вторую блондинку: — Стрела, ты тоже пока не ныряй в иллюзию и послушай, чтобы не повторять несколько раз.

— Хорошо, — согласилась та, и чемпион продолжила:

— Вы сейчас ощущаете пять Пупков. Первый должен находиться у вас в источнике, называется он Пупок Неизменчивости. Он единственный такой и, по сути, самый важный, так как участвует во всех техниках.

Она оглядела слушателей, проверяя, все ли понятно. Зефир кивнул — он действительно ощущал его у себя прямо посреди круговорота энергии. Точно она вращалась вокруг него.

— Второй Пупок, Пупок Резни, должен находиться у вас где-то в левом плече, — девушка похлопала себя ладонью чуть выше груди. — Третий — Обезглавливания — примерно в районе правой ягодицы.

Мила шлепнула по своей попе, и командир несколько выпал из реальности, представляя всякое. Но быстро взял себя в руки — учеба была важнее.

— Четвертый Пупок, Кровавого Потока, сидит где-то между ключиц. Пятый — Потрошения — находится в левой ладони.

— У меня ближе к запястью, — проговорил Леопольд.

— Расположение может чуть отличаться у всех, это нормально, — последовал ответ учителя.

— Так откуда такие странные названия? Они что-то значат? — тем временем спросила Лада.

— Названия действительно идиотские, но это культ Всемогущей Бойни, — хмыкнула чемпион. — И нет, не значат. Во всяком случае, я никакого объяснения не встречала.

Командир же в этот момент вспомнил тусклые пылинки по всему телу, которых были тысячи. Он не запомнил, где они расположены, только примерно — его тогда несколько другие вопросы интересовали. Однако та светящаяся точка, что была у него в животе, запала в память. Просто потому, что все остальные были кучно расположены, а эту словно сторонились, образовав вокруг нее пустое пространство. И каким-то непонятным образом Пупок Неизменчивости находился именно на месте той самой пылинки.

Это было странно и наводило на интересные мысли, которые он поспешил озвучить:

— Мила, а Пупков точно только пять?

— Да, — прозвучал уверенный голос девушки.

Парень задумался. Если все остальные тусклые точки, которые он увидел у себя на теле в пустоте, были Пупками. Возможно, руководство культа просто ограничивали знания или, может быть, сами понятия не имели, что тех больше.

В любом случае, это оказалось просто интересным наблюдением. Ничем помочь оно сейчас юноше не могло, и он просто отложил это на будущее.

— Если вопросов больше нет, то перейдем к Шагу. Как вы, наверное, все знаете, эта техника позволяет перемещаться в пространстве. Не быстро бегать, а исчезать, как бы растворяться, и появляться в другом месте, куда направлен ваш взгляд. Дальность перемещения зависит от нескольких факторов: сколько эны затрачено, вашего веса и, конечно, расстояния. Чем больше энергии вы используете, тем дальше сможете оказаться. Вес и расстояние, наоборот, понижают дальность. И главное тут — знать эти нюансы досконально, чтобы не оказаться, допустим, в какой-нибудь преграде и помереть. Или появиться прямо перед врагом, а не позади него.

Далее, девушка пустилась в подробные, но несколько путаные объяснения о том, что нужно сделать для применения Шага. И если упростить, то все сводилось к одновременному зацикливанию эны между Пупками Неизменчивости и Кровавого Потока, а также между Кровавым Потоком и Потрошением.

То есть живот — ключицы; ключицы — левая ладонь.

При этом не просто гонять ее туда-сюда, а пропустить через пупки.

Лично для себя Зефир сразу выкинул из головы странные названия — они только запутывали — и представил технику как продевание в ушко и наматывание нитки между первой и второй иголками, стоящими на удалении, а также другого отреза между второй и третьей.

— И все? — спросил Леопольд.

— Ага, — согласилась Мила. — Но ты сначала попробуй: зачерпни энергии и сделай хотя бы одно зацикливание, самое первое, а я на тебя посмотрю.

Товарищ кивнул, по его лицу было заметно, что он отнесся к ее словам с серьезностью. Где-то там, очевидно, существовал подвох.

Девушка меж тем пристально всех оглядела и добавила:

— Тренируйтесь сначала с одной парой Пупков. Когда станет получаться, только потом переходите к одновременному зацикливанию сразу двух пар, — закончив наставления, она повернулась к Бруту и предупредила: — Если почувствуешь недомогание или поймешь, что что-то не так, сразу прекращай.

Тот тявкнул в ответ, и блондинка заключила:

— Начинайте.

Командир в этот момент зачерпнул чуть-чуть эны в источнике и направил ее через точку Неизменчивости. Следом он повел её вверх до ключиц, где был Кровавый Поток. Энергия нырнула в следующий Пупок и потекла обратно.

Вроде бы ничего сложного, однако стоило молодому человеку так подумать, как он отвлекся, и эна рассеялась.

Чертыхнувшись, он начал все заново. В этот раз ему удалось довести энергию в изначальную точку, и тут же парня накрыло осознание: он едва справляется с одним «наматыванием», и оно забирало всё его внимание. Так о каком втором зацикливании может быть речь? Более того, ему же еще как-то ходить и сражаться надо одновременно с этим.

Зефир отпустил эну и поднял взгляд на своего блондинистого учителя. Леопольд в этот момент также отвлекся от тренировки — видимо, как и командир, осознал главную проблему, а через несколько секунд к нему присоединилась Лада.

— Вижу, вы поняли, — проговорила Мила удовлетворенно.

— Да, — согласился Зефир. — Поняли, что это будет очень сложно, если не невозможно.

— Ну почему же? Вы же без проблем применяете воинские техники в битве и из боя не выпадаете, — хитро посмотрела на него блондинка.

Действительно. Даже Ускорение, выученное последним, после тренировок, которые юноша старался не пропускать, выполнялось бессознательно. Он не сбивался с шага, не терял равновесие и не замирал на долгие секунды.

Конечно, воинские техники были куда проще культистских. Тем не менее, все решалось продолжительностью и количеством тренировок. Просто придется попотеть подольше.

Чернявый тем временем задумчиво покивал на слова Милы, а вот Лада переводила непонимающий взгляд с парней на их учителя.

— Так, что мне делать-то? — спросила она.

Брюнетка никакие умения до этого не учила, поэтому вопрос был закономерен.

— Сделай так, чтобы действие въелось в кость, стало вторым дыханием. Ты ведь не размышляешь, как вдохнуть и выдохнуть? — пояснила чемпион.

Шестопер погрузилась в размышления и медленно кивнула, в то время как командир вдруг заметил:

— Я, кстати, в какой-то Лисиной книжке читал, там главная героиня как-то смогла распараллелить сознание.

В ту же секунду все странно на него посмотрели, даже Брут открыл глаза и глянул недоуменно на парня.

— Что⁈ — моментально отреагировал Зефир на такие взгляды. — Мне было скучно.

— Хорошо, было скучно, мы верим, — ухмыльнулась блондинка. — Но что такое распараллелить сознание?

— Что-то вроде второго я, который живет у тебя в голове, — ответил юноша, попытавшись подобрать слова. — Может, есть какая-то секретная техника для этого?

Чемпион помолчала недолго, а затем протянула:

— Про такое в культе я не слышала, но вроде бы у целителей что-то похожее есть.

— Да? — удивился Зефир.

— Ага, — согласилась девушка. — Но только это не техника, а серьёзный недуг — раздвоение личности называется.

Командир повернулся к своей блондинке с немым вопросом. Та сидела с серьёзным выражением на лице, но через секунду маска треснула. Милажена не выдержала, и ее губы растянулись в улыбке.

Стало кристально ясно — над ним шутят.

Раз так, пришлось принять против нее меры, и Зефир внезапно начал ее щекотать. Чемпион тут же стала смеяться и вырываться, но юноша был неумолим…

Немного подурачившись, молодой человек вернулся к тренировкам. Впереди у него был долгий путь.

…

Прошел час.

К этому моменту у Стрелы наконец получилось найти всех Леопольдов в иллюзии, и радостная девушка присоединилась к остальным в попытках обуздать Шаг.

Командир же без устали тренировался. Но ни о каком использовании техники в первый день не было и речи. Если он хотя бы недели через две управится, это будет небывалый успех.

И тем удивительнее было услышать от мохнатого самодовольное тявканье.

Зефир мигом отпустил эну и открыл веки, переводя ошарашенный взгляд на енота. Тот сидел на подстилке, подбоченившись и задрав подбородок.

— Что он сказал? — спросила немного заскучавшая Мила.

— Что научился применять Шаг, — ответил за командира не менее удивленный Леопольд.

Его фраза окончательно отвлекла всех от практики, и на Брута уставились пять пар глаз. Тот начал еще сильнее важничать: поднялся и упер лапы в бока.

— Ты покажи, чему научился-то, — проговорила чемпион с явным скепсисом в голосе.

И Брут вдруг исчез, оказавшись в паре метров!

— Быть не может! — подскочила на ноги блондинка, — я полгода мучалась!

Все остальные выглядели не менее пораженными, включая командира. Он даже и не подозревал, что у товарища пропадал такой чудовищный талант.

Брут тем временем не остановился на достигнутом и снова переместился, появившись чуть в стороне. Его морда в этот миг выражала снобизм аристократа в сотом поколении, а через секунду на ней появилась пакостливая улыбка.

Зефир тут же заподозрил неладное, но его опередил негодующе возглас чернявого:

— Да он же мухлюет!

Енот захихикал и, переместившись, оказался у себя на подстилке.

Стрела и Лада начали возмущаться вероломству Брута, в то время как Мила рухнула обратно и выругалась в сердцах:

— Вот же мохнатый засранец!

Тот сидел с крайне довольной мордой — видимо, монотонные упражнения ему наскучили, и он решил навести суеты. Зефир покачал головой: у енота действительно пропадал талант, только не в техниках.

Брут тем временем посидел немного, радостно лыбясь, и опять затявкал.

На этот раз тема была серьезной, и, не дожидаясь вопроса Милы, командир перевел:

— Он говорит, что Шаг ему не нужен. У него свой есть, который он может применять инстинктивно.

В общем-то, мохнатый товарищ был прав. Эта техника Бруту — как корове пятая нога. Тем не менее польза от нее все равно имелась, о чем молодой человек не преминул сообщить:

— Ты можешь, конечно, не тренироваться вообще. Но я советую тебе хотя бы первое зацикливание научиться делать. Потом же будет сподручнее другие умения учить.

Зверь задумался и согласно кивнул, а Зефир закрыл глаза и вернулся к практике.

Закончили они только к обеду и засобирались обратно. Но, прежде чем уйти, молодой человек достал из заплечной сумки диск, положил его на землю и подозвал к себе Милу:

— Подойди, пожалуйста.

— Да? — оказалась та рядом, посматривая на металлическую пластину на земле.

— Ты же хотела к Лакомке заглянуть? — спросил юноша, улыбнувшись.

— А? — недоуменно посмотрела на него блондинка.

Он не вдавался в подробности, как попасть к пещерке, когда рассказывал о ней. Потому реакция девушки была забавной.

— Встаем вместе на диск и прижмись ко мне, — проинструктировал парень и первым шагнул вперед.

Чемпион, все еще не понимая, что происходит, выполнила просьбу, и через мгновение они появились у Лакомки.

Тут же раздалось радостное чириканье, и огромный язык, вытянувшийся изо рта в стене, прошелся по лицу командира, качественно обслюнявив.

Десятки картинок «атаковали» молодого человека, и пока он разговаривал с пещеркой, Мила ошалело оглядывалась по сторонам.

— Это и есть Лакомка? — спросила она недоверчиво, указав на глазищи и огромный рот.

— Скорее, вот это всё Лакомка, — обвел руками пространство вокруг молодой человек.

Послышались недоуменные звуки, и он ненадолго отвлекся, растолковывая, кого с собой привел. Блондинка тем временем изучала обстановку, и, закончив говорить с хранителем места, Зефир провел девушке небольшую экскурсию, показав комнаты, склад, туалет и душ.

— Потрясающе! Это как иметь при себе в путешествии целый дом! — проговорила спутница восторженно, когда они остановились у каморки из эфирода. — А там что? Какой-то знакомый материал…

Мила указала на черную дверь и вопросительно посмотрела на парня.

— Там лежит средоточие зеленого выдоха, а эфирод — этот черный металл — от него защищает.

— Зачем оно тебе? — подозрительно уставились на командира голубые глаза.

Что она там себе надумала, он не знал и поспешил объясниться:

— Я же тебе рассказывал: Эден может проводить улучшенную вторую эволюцию. И делает он это, как раз с помощью средоточия, а эфирод отлично защищает от дикой энергии.

— Ладно… — протянула девушка.

— Мила, ты чего? — немного обиделся парень. — Мы не делаем из людей мутантов, как еретики.

— Прости, — повинилась та. — Не знаю, что на меня нашло.

Зато командир знал — одержимость культом Истины. И что с этим делать, он не особо представлял. По идее, время должно было лечить, но девушке это не особо помогало. Во всяком случае, пока что.

— Пойдем, — Зефир ухватил блондинку за руку и потянул к широкому окну в углу.

Через несколько секунд они оказались перед панорамным видом на пустоту со светящимися сферами, и чемпион пораженно замерла.

— Это там ты плавал? — она попыталась указать рукой, но парень быстро перехватил ее.

— Да, там. И не нужно высовывать пальцы. Чернота снаружи агрессивно и очень быстро разъедает все, до чего прикоснется.

— Хорошо, — смутилась девушка. — Что это за шары такие?

— Да Бойня его знает, — пожал плечами Зефир.

Мила еще немного посмотрела во тьму и странные штуки, висящие в ней, и парочка благополучно вернулась в реальный мир.

Остальные были уже готовы и ждали только их, поэтому стоило им появиться, как группа отправилась в город. Но не на постоялый двор, а в особняк к блондинке — все выразили желание, чтобы командир что-нибудь состряпал.

Никто не спешил, и путь обратно занял у них примерно час, а под конец дороги, перед самыми воротами, Леопольд вдруг спросил:

— Мила, как думаешь, почему у нас после возникновения источников, не пробудились такие же силы, как у вас, чемпионов?

Командир с удивлением глянул на чернявого, ему такой вопрос и в голову не пришел. Хотя должен был.

Тем не менее, девушка когда-то давно рассказывала, что сразу начала чувствовать свои новые способности, как только поднялась на уровень выше. Друзья же не были чемпионами, точнее, не совсем ими. Поэтому, скорее всего, и не могли обращаться к стихиям.

Мила тем временем задумалась, размеренно шагая, и вскоре начала говорить:

— В наставлениях сказано: когда адепт создает источник, путем объединения резервов и жизненной силы, у него появляется возможность управления определенным элементом. В тексте это описывалось как окраска источника в землю, воду, огонь и так далее. У вас же, как я поняла, был жуткий перекос в жизненной энергии. Может, та подавила резервы маны настолько, что ни одному не хватило сил проявиться?

— Возможно, — кивнул Леопольд.

— И, к слову, такое редко, но случается и у чемпионов, — добавила блондинка.

— Серьезно? — удивился Зефир. — Это ж приговор для них.

— Ага, — согласилась девушка. — Таким неудачливым людям никогда не встать вровень с другими чемпионами.

…

Следующие две недели прошли в спокойном ритме. До обеда они тренировались под присмотром Милажены за городом, потом разбредались по своим делам и интересам.

Командир пытался побольше времени проводить со своей блондинкой, Леопольд — со Стрелой и Ладой. А мохнатый… Честно говоря, Зефир не знал, чем тот занимался. Но толпы разгневанных женщин с факелами к постоялому двору не приходили, значит, ничем преступным.

С Шагом у молодого человека наметился прогресс. Дней семь назад он первым смог зациклить оба потока. Правда, опять переборщил с количеством эны, и в итоге улетел примерно на пару километров, в соседнюю рощу.

При этом конечной точкой стал ствол довольно массивного дуба, где он частично застрял. Дальше произошло нечто странное и плохо объяснимое: будто кто-то попытался занять место его руки, плеча и половины торса, которыми он сидел в древесине, но этому кому-то не хватило силенок.

Мгновение спустя, командир напряг мышцы, вырываясь на свободу, и тут же часть древесины изнутри взорвалась, разлетаясь щепками в стороны от парня.

Следом ствол переломился и повалился на землю, а юноша замер, рассматривая свою немного покрасневшую руку. Непонятное ощущение давно прошло, а он всё пытался понять, что же это такое было.

— Зефир, ты цел⁈ — в паре метров из ниоткуда появилась Мила и бросилась к нему.

В следующий миг примчался Леопольд, а за ним уже появились и все остальные. Они тревожно глядели на молодого человека, а чернявый держал наготове пузырек с зельем.

— Да, — командир повернулся к девушке, которая вцепилась в него и взволнованно осматривала. — Вот, в дуб угодил.

Он мотнул головой на поваленный и размочаленный ствол.

Убедившись, что с ним все хорошо, Мила подняла глаза. Она несколько секунд гипнотизировала юношу, а затем вдруг громко захохотала, отчего Зефир даже бровь приподнял в легком недоумении.

— В дуб угодил… — отсмеявшись, произнесла блондинка. — Ты хоть знаешь, что происходит с адептами и даже чемпионами, если они оказываются в древесине или камне?

— Нет, — последовал короткий ответ.

— Часть плоти, которая застревает в предмете, начинает бороться с изначальным материалом вещи. Они одновременно пытаются занять одно и то же место. И как думаешь, у кого больше шансов: у нежного куска мяса или дерева?

Командир посмотрел на свою руку, на которой даже покраснение к этому моменту прошло. Потом глянул на поваленный ствол и уверенно произнес:

— У дерева, конечно.

— Ой, да иди ты, — бросила девушка немного обиженно и вогнала этим юношу в небольшой ступор.

Похоже, правильного ответа на ее вопрос не существовало, в принципе. И лучше было просто промолчать.

— А что это за взрыв такой был? — поинтересовался Зефир, решив сменить тему.

— Нам рассказывали, что когда человек попадает в препятствие, то плоть, проиграв противостояние, будто разрывается изнутри. Бум! — взмахнула блондинка руками, — и неудачник размазан по всей округе. У тебя, видимо, произошло то же самое, но только с дубом.

— Охренеть! Этот Шаг оказывается такой опасный, — поежилась Стрела, а Лада нервно икнула.

— Извините, — тут же понуро проговорила Мила. — Из меня плохой учитель.

— Да все нормально, — глянул на нее командир, — ты отличный учитель, а мы теперь просто будем осторожней.

Зефир, после этого случая, больше в такие опасные для жизни ситуации не попадал. Юноша старался жестко контролировать расходы эны и тем более направление взгляда. Потому что если бы он смотрел вверх, а не на рощу поблизости, то последствия были бы куда печальнее.

К слову, остальные тоже прогрессировали — каждый, конечно, в своем темпе, но тот же Леопольд не особо отставал и через день после командира смог сделать свой первый Шаг. Тот получился образцовым, в смысле, что чернявый ни в какие стены и деревья не улетел.

Мила потом еще долго бросала на двух товарищей недоверчивые взгляды. Как она сама рассказывала, ей понадобилось полгода, чтобы добиться таких результатов, и это было очень быстро по меркам культа. А тут ей попались сразу двое, опередивших ее, причем, с таким отрывом.

В итоге, сразу после того, как у нескольких учеников начал получаться Шаг, чемпион на радостях решила поведать им о других техниках: Железной тунике и Усилении.

Первым было умение, похожее на воинскую Крепость, оно делало пользователя прочнее, но работало сразу на всё тело и было гораздо эффективнее, чем общедоступный аналог.

Создавалась эта техника с помощью двух зацикливаний, как и Шаг, но участвовали в этом процессе другие Пупки: Неизменчивости и Обезглавливания, а также Обезглавливания и Кровавого Потока.

Второе умение представляло собой повышение силы и проворности. Пупки там тоже были другие, но все опять сводилось к двум зацикливаниям.

И что самое интересное, обе техники не требовали постоянного поддержания: достаточно было сотворить их всего раз, и в зависимости от количества использованной энергии, они работали продолжительное время!

Правда, прибавка в каждом из случаев была фиксированной и не слишком впечатляющей: Железная туника поглощала примерно пятую часть силы удара, а Усиление на столько же увеличивало скорость и мощь тела. Но, по словам Милы, чемпионы и адепты без них даже в сортир не ходили.

— Провинции Авейл и Ферра-Норд пали, и теперь дорога на Аурелию открыта, — заметила встревоженно Пирошка. — Еще минус десять легионов, и император срочно собирает все, что осталось у столицы.

— Все настолько плохо? — нахмурившись, Мила отставила пустую тарелку и сложила в нее столовые приборы.

— Да, — покивала собеседница.

— А можно, пожалуйста, подробнее, — попросил заинтересованный новостями Леопольд.

— Провинции Авейл и Ферра-Норд идут сразу же за Дальневосточной, после них только столица — Аурелия, — пояснила розоволосый чемпион и добавила: — То есть, дела у нашего северного соседа — полная ж…

— А что культ? — спросил командир.

Парень тоже отставил пустую тарелку и включился в разговор. Больно тема была на злобу дня.

— А ничего. Сидим и ждем чего-то, — пожала плечами Пирошка. — Но, что тревожней всего, поговаривают, что рюгенгордцы еще и в Империю Нагаратта вторглись. Каким-то образом их армия обошла с юга черный Выдох, ну и врезала под дых нагараттцам. Гоны там редко происходили и, по сути, это было мягкое подбрюшье гиганта, совсем неготовое к полномасштабному нападению.

— То есть Протекторат в тиски зажимают? — уточнил Зефир.

— Ага, и мне что-то неспокойно, — поежилась рассказчица.

— Пасиба, очень вкусна, — отдуваясь, откинулся на спинку стула Кура Кук-Нооль, только что прикончивший двойную порцию стряпни командира. — Я пойду. Ничикуихтиа нотелуих.

Темнокожий брюнет поднялся и, поклонившись юноше, удалился с кухни особняка. Проводив его взглядом, Зефир вернул свое внимание на Пирошку. Однако та, по-видимому, все, что хотела, уже рассказала и тоже засобиралась.

— Мне пора, нужно успеть поделиться новостями со всеми, — проговорила она.

Мила закатила глаза, но от комментариев воздержалась. Леопольд с девчонками просто кивнули, а мохнатому было все равно.

— Удачного дня, — попрощался с ней командир.

Совместные обеды, сразу же после тренировок, тут в особняке, где жили чемпионы, стали чем-то вроде ритуала, который они проводили ежедневно. И помимо возможности пользоваться отличной кухней и радовать своих, молодой человек также получал свежие слухи, которые приносила розоволосая в клювике.

Когда дверь за девушкой закрылась, он повернулся к своей блондинке и спросил:

— Я все хотел узнать: воинские техники можно вместе с Железной туникой и Усилением применять?

Мила задумалась ненадолго и, чуть смутившись, проговорила:

— Наверное, я, честно говоря, без понятия.

— Почему? — удивился молодой человек.

— Ну, знаешь, — замялась она, — боевое крыло культа, и простые храмовники в том числе, относятся к воинским техникам с въевшимся в кожу пренебрежением. Поэтому никто даже такой возможности не рассматривает.

— Зачем подбирать мусор, если тебя ждет идеал, да? — покивал командир.

— Что-то вроде этого, — ответила девушка и, немного замешкавшись, добавила: — Я вот тоже недалеко ушла от этих предубеждений, хотя передо мной постоянно был пример обратного.

Она стрельнула глазами в молодого человека, а затем отвела взгляд. Видимо, чувствовала себя неловко. Тем не менее такое отношение культистов к чужим не самым качественным умениям было даже ожидаемым. Все-таки, когда ты представитель Всемогущей Бойни, спесь по отношению к другим неизбежна.

Более того, Зефир и Леопольд являлись скорее исключением из правил. У них было отличное основание из-за мутаций, а воинские техники и, конечно же, Эден, попросту поставили товарищей выше остальных искателей и авантюристов.

— Значит, надо проверять, — заключил парень, решив больше не смущать блондинку.

— Кстати, что дальше делаем? — спросила Лада, поглядев на Зефира.

— Ждем, — пожал он плечами. — Чует мое сердце, скоро все завертится.

— У меня тоже плохие предчувствия, — поделилась Мила. — Будто что-то вот-вот должно произойти.

Они немного помолчали, а тишину прервал Брут. Мохнатый поблагодарил за еду, а затем тявкнул не совсем вразумительно.

— Какая еще встреча с почитателями? — удивленно поинтересовался Леопольд у енота.

Тот спрыгнул со стула и развел лапами в стороны, будто сам не особо понимал, откуда такие взялись. Собравшиеся за столом странно переглянулись, а Зефир строго посмотрел на Брута и предупредил:

— Только не чуди, чтобы нам потом отсюда ноги уносить. Хорошо?

Вновь раздалось тявканье, в котором енот заверил командира, что будет паинькой, и через миг мохнатый испарился.

— Что-то я теперь тоже волноваться начинаю… — протянул Леопольд.

Брут преодолел Храмовую площадь и передвигался по крышам на запад города. Вскоре енот оказался напротив большого комплекса довольно нарядных трех-четырёхэтажных зданий, огороженных высоким каменным забором, посреди которого был разбит небольшой красивый сад.

Называлось место то ли «Гостиная нора», то ли «Гостиная дыра»; зверь, честно говоря, не помнил. Да и неважно это было с точки зрения одного енота — сюда его пригласил подручный, показать и похвастаться успехами, которых тот достиг.

Оказавшись на стене, Брут огляделся. По каменным дорожкам, облагороженным цветами, внутри прогуливались сотни самцов, одетых в фиолетовые плащи с капюшонами. Они смеялись, выпивали и сбивались в стаи, о чем-то живо переговариваясь.

Впереди, прямо напротив наглухо закрытых центральных ворот, стояло главное здание, возвышавшееся над остальными, с огромными окнами и покатой черепичной крышей.

На его крыльцо тем временем вышел представительный седовласый самец и ударил несколько раз палкой по металлическому блюдцу. Видимо, призывая всех внутрь.

Человеки начали подтягиваться ко входу. Не стал отставать и Брут. Зверь исчез со стены и оказался по ту сторону стекла в гигантской комнате с высокими потолками и колоннами. Он переместился прямо на портьеру, оказавшись повыше, и принялся изучать обстановку.

По бокам помещения расположились столы с аппетитной жратвой и пахучей водой, а в нишах между колоннами стояли каменные фигуры — те самые, с трусиками в вытянутых руках. Не меньше дюжины.

Посреди залы находились гости в фиолетовых плащах. Их оказалось так много, что они напоминали еноту кильки, засоленные в бочке. Толпа громко общалась и шумела, создавая равномерный гул, который не могла заглушить даже живая музыка.

Однако стоило на деревянной сцене у противоположной стены появиться короткостриженому блондину сорока лет в такой же фиолетовой накидке — все разговоры как отрезало, а шум стих.

Человеки повернулись в сторону нового действующего лица и стали молча и уважительно ожидать продолжения.

— Братья мои! — внезапно воздел руки тот. — Когда-то я был такой же, как вы: потерянный и пристыженный. Даже дома в кругу друзей и семьи я находился в полном одиночестве! Я просто не мог никому рассказать о своих увлечениях, боясь порицания, осуждения и злобы. Но разве я заслужил этого? Разве я не имею право на счастье⁈

— Имеешь! — раздались сотни громких и праведно возмущенных возгласов.

— Конечно, имеешь! — рьяно орали другие, а Брут поковырял коготком в ухе, так сильно оглушили его эти вопли.

Господин Торговец терпеливо дождался, пока самцы немного успокоятся, и проговорил:

— Вот и я думал, что имею. Но весь мир был против меня одного! Мне просто не хватало духу встать наперекор всем и гордо держать поднятой голову!

Блондин внимательно оглядел слушателей. Те кивали, соглашаясь с ним: речь Дражена задела их за живое.

— Но однажды, — продолжил мужчина тихим голосом, который, тем не менее, достигал всех уголков гигантского зала. — Ко мне явился он… Спаситель! Он не порицал, не укорял. Он принял меня таким, какой я есть! Господин Глава подобрал меня, словно брошенного котенка, заключил в свои мохнатые объятия и разделил со мной мою страсть, которую я сейчас делю со всеми вами! Такими же бездомными и гонимыми!

Дражен прервался на мгновение, и затем его голос приобрел торжественные нотки:

— Господин Глава! Прошу! Покажитесь перед вашими преданными сторонниками!

На морде Брута, вцепившегося в портьеру, сама собой расцвела надменная улыбка. Миг — и он уже стоял на сцене, как они заранее договорились с его подручным. Правда, повернут он оказался ко всем меховым задом, потому сразу же развернулся.

Зал молчал. Сотни людей ошарашено рассматривали зверя.

— И вправду мохнатый… — прозвучал чей-то крайне удивленный голос.

— Господин Глава, позвольте, — проговорил господин Торговец и накинул на плечи енота детский плащ фиолетового цвета с капюшоном.

Брут на такую реакцию толпы несколько обиделся. Он скрестил лапы на груди и задрал подбородок, начав усиленно важничать.

А на помощь ему, как и подобает хорошему подручному, пришел Дражен.

— Вы находитесь на приеме культа Ценителей, устроенного в честь его основателя — господина мохнатого Главы, — и ведете себя так неуважительно⁈ А ну живо поприветствуете его! — взбешенно рыкнул мужчина.

Раздались жидкие хлопки. Сначала это было несколько человек, а затем остальные подхватили первых энтузиастов. Вскоре рукоплескал весь зал, хотя по лицам этих людей было видно, что делали они это из-под палки, лишь бы с позором не вылететь из членов нового культа.

Через полминуты аплодисменты стихли, и на помещение опустилось неловкое молчание.

Енот покосился на блондина и сделал разочарованную мордочку, ведь это господин Торговец затеял и организовал мероприятие, а также попросил Брута присутствовать.

Дражен выглядел виновато. Он бросил извиняющийся взгляд на зверя и тихо проговорил:

— Я сейчас все исправлю, Глава.

Следом мужчина быстро метнулся к стене позади и вернулся с сундучком, который открыл и поставил перед мохнатым.

— Завоюйте их, Глава, — одними губами прошептал блондин и встал позади енота.

Брут в этот момент смотрел на богатства, лежащие перед ним. План подручного стал понятен, и зверь одобрительно проворчал.

Он наклонился, выцепил кружевную ропакку из ящичка и торжественно затявкал под внимательными взглядами толпы.

Закончив свою енотью речь, после которой атмосфера стала ещё более странной, Брут внезапно швырнул отрез ткани в зал.

Мгновение — и тот взорвался ликованием. Бедную тряпку чуть не порвали, тянущие ее в разные стороны человеки, пока она не оказалась у пухлого мужичка. Толстяк плюхнулся на пол и прикрыл ее своим обширным телом, ожесточенно лягаясь.

Однако это был еще не конец. Подхватив элегантные белые трусики из ларчика, наполненного доверху женским бельем, енот запустил их в толпу. Затем были чулки. Следом еще одни трусики. Ночнушка. Ропакка.

Вещи летели в зал, пока члены культа Ценителей неистовствовали, пытаясь урвать себе трофей. Помещение накрыл жуткий хаос и крики сотен людей, а в отдельных его концах разгорались битвы за право обладания реликвиями.

Довольно быстро хранилище опустело, а в лапе Брута остались последние трусики. Он уже сделал замах, но в этот самый миг столкнулся взглядом с одиноко стоящей брюнеткой в фиолетовом плаще, которую здешний кавардак, словно обходил стороной.

Как он раньше не заметил единственную самочку в толпе самцов, было отдельным вопросом. Но самым главным оказалось — он ее знал! Это была та чудовищно опасная черепушка из башни, которая потом заменила себе мордочку на красивую! Они еще вместе на крыше поглядывали в Перекрестке.

У старой знакомой в этот момент были круглые глаза навыкате, которыми та осматривала творящийся вокруг бедлам. И именно сейчас она перевела свой очумелый взгляд на зверя.

Мохнатый настолько удивился нежданной встрече, что лапа дрогнула, а трусики полетели по кривой дуге. И как назло, приземлились точно ей на голову.

Брут нервно крякнул и приготовился задать стрекоча. Однако самочка-черепушка не кинулась на него: она сняла белье с макушки и бросила его за спину, где за него тут же началась потасовка, а сама помахала рукой еноту и начала приближаться, улыбаясь.

— Глава! — заметил происходящее господин Торговец и заговорил одновременно взволнованно и смущённо: — Мы пытались ее выгнать с собрания, но она нас отлупила и прибежавшую охрану тоже. Будьте осторожны!

Зверь небрежно отмахнулся лапой, хотя внутри был готов в любой момент испариться — черепушка была крайне опасна. Однако показывать перед подручным свой страх не хотелось, и он взял себя в лапы. Уняв зарождающуюся дрожь, енот нахально помахал приближающейся брюнетке в ответ.

— Не думала, что ты так высоко взлетишь, — проговорила та изумленно, поднявшись на сцену и оказавшись напротив. — Раньше тырил белье, а сейчас руководишь целой подпольной сектой извращенцев.

Дражен чуть было не вскинулся на эту ремарку, но Брут вовремя остановил того лапой, не сводя взгляда глаз-бусинок с гостьи.

Впрочем, самочка просто проигнорировала подручного, и мохнатый широко ухмыльнулся — ведь тырить белье он так и не прекратил, — а потом радостно затявкал, точно встретил старую подругу.

— Ни демона не поняла, — произнесла черепушка, стоило ему закончить, и вдруг спросила: — Примете меня официально к себе?

…

Сладкая булочка с творогом исчезла в зубастой пасти, и послышалось довольное чавканье. Спустя миг господин мохнатый Глава тявкнул с набитым ртом, отчего на пол полетели крошки, и прервавшийся Дражен продолжил:

— Всего у нас уже две дюжины ячеек в Нисходящем лезвии. Это, примерно, сто плюс сто плюс сто плюс сто плюс сто… плюс сто, плюс сто… плюс сто активных членов, — пояснил Торговец специально так, чтобы енот понял.

Брут, стоящий на столе с закусками, задумался. Шестеренки в его голове со скрипом провернулись, и он картинно огляделся.

Блондин сразу осознал его затруднения и проговорил:

— Тут не все. Далеко не все. Это мероприятие специально сделано только для самых видных и влиятельных людей столицы — почетных членов первого круга культа Ценителей. К примеру, тот толстяк, что отбивался ногами на полу, — известный и уважаемый купец. Занимается только оптом и обеспечивает весь город ячменем.

Енот с интересом нашел пухляша в толпе, надевшего ропакку себе на голову. Он с кем-то увлеченно общался, активно размахивая руками.

— Каждый из присутствующих платит по двадцать пять золотых ежемесячно за элитное членство. Члены второго круга отстегивают по золотому, а третьего — по пять серебряных, — с гордостью поделился подручный, а затем вдруг проворчал: — Хотя кое-кто вообще ни медяка не заплатил.

Намек был прозрачней некуда.

Брут нашел взглядом самочку-черепушку. Та отобрала у кого-то элегантные женские трусики и сейчас задумчиво прикладывала их к себе поверх одежды.

Связываться с ней никто не рисковал.

До всех уже давно дошло, что перед ними был не простой смертный. Однако всей истины ни один из присутствующих, кроме енота, не знал, а тот тем более не решился играть с судьбой и отказывать крайне опасной брюнетке в таком пустяке, как членство в культе Ценителей.

— Как бы она ни сдала нас последователям Бойни, все же атрибутика у нашего культа несколько вызывающая, — озабоченно кивнул в сторону одного из каменных изваяний господин Торговец.

Енот проглотил булочку и вопросительно глянул на мужчину, и тот пояснил:

— Мы арендуем Гостиный двор через подставных лиц, а охрана — наши люди. Снаружи это просто закрытое мероприятие для богатых господ. Никто не знает, что внутри. Вдобавок, я уже подкупил несколько иерархов, поэтому проблем быть не должно. Но что-то неспокойно мне из-за этой женщины.

Блондин нервничал, и Брут его понимал — чуйка у подручного работала отменно. Если бы тот знал, на что способна черепушка, то уже рвал бы волосы на заднице.

Но, несмотря на опасность самочки, мохнатый уже давно понял, что она близка ему по духу, — достаточно вспомнить, как они вместе подглядывали и хихикали на крыше, — потому особо не волновался и небрежно махнул лапой.

— Вы уверены, господин Глава?

Енот кивнул и потянулся к засоленной рыбке на блюде.

Спокойная и размеренная жизнь в Протекторате в течение трех недель несколько притупила бдительность группы.

Не было ни опасности, ни сражений, а долгая остановка в Нисходящем лезвии напоминала отдых. Они практиковались, гуляли, посещали таверны, пробуя новые блюда, осматривали достопримечательности, которых в столице оказалось довольно много.

Зефир даже как-то раз зачем-то в канализацию полез и Милу с собой потащил — хотел посмотреть на катакомбы под городом. Но быстро убрался оттуда, так и не дойдя до цели.

Темно, жутко воняет, да и его блондинка не оценила такое времяпрепровождение.

Вот и сейчас они впятером возвращались с облюбованной полянки, где постоянно тренировались подальше от чужих глаз.

К слову, чемпиона с ними не было. Милажена уже давно рассказала им все, что знала сама, и в этот раз осталась в Храмовом районе из-за каких-то срочных дел.

— Ну почему у меня ничего не получается, а? — произнесла Стрела, уныло бредя рядом с Леопольдом и Ладой.

Соперница-брюнетка промолчала. У нее тоже пока что не выходил Шаг, и зубоскалить на эту тему ей было не с руки.

— Все люди разные, у кого-то хорошо получается одно, у кого-то — другое, — философски заметил чернявый.

Причем, делал он это уже не первый раз, потому что стреломет последнее время жаловалась на жизнь довольно часто.

— Мне завидно, что вы с командиром уже освоили первую технику и перешли ко второй, — призналась блондинка.

Освоили, конечно, громко сказано. Зефиру все еще было сложно сделать Шаг, к примеру, на бегу. Но, в общем, девушка оказалась права — они с Леопольдом действительно очень быстро прогрессировали.

— Ты ценный член команды и без техник, — напомнил той товарищ. И был прав.

Тренировки умений являлись, скорее, блажью обоих артефактов. Потому что никаких Пупков в форме оружия у них и в помине не существовало.

Хотя посмотреть на металлический шестопер, который свободно перемещается без владельца, командир бы не отказался. К тому же в этом случае боевые возможности Леопольда возрастали на порядок.

От мыслей о том, как оружие самостоятельно возвращается в руку, молодого человека отвлек Брут, сидящий на плече. Они только что вышли из-под сени деревьев, и енот нервно тявкнул, начав перетаптываться.

Зефир уже хотел было спросить, в чем дело. Однако и сам заметил черный дым впереди. Точнее, несколько столбов, поднимающихся в небо. Что-то усиленно горело в направлении столицы.

— Что это? — послышался голос Лады.

— Пожар в городе? — предположил чернявый.

— Слишком много очагов, — заметил командир серьезным тоном и скомандовал, — готовьтесь к битве.

Мохнатый тут же спрыгнул, а юноша полез в заплечную сумку и вынул диск, бросив его на землю. Все свои пожитки товарищи носили с собой, либо в Лакомке, не доверяя постоялому двору. Поэтому доспехи хранились у пещерки.

— Я за броней, — бросил парень Леопольду, пока тот собирал разбросанную одежду, оставшуюся от девчонок.

Обе без дополнительных напоминаний сразу же превратились в артефакты и лежали рядом с чернявым.

Забрав необходимое, командир вернулся и, скинув ношу прямо на траву, стал облачаться. Через мгновение к нему присоединился Леопольд.

Вскоре друзья были полностью экипированы. Они ненадолго задержались, оба применив Усиление, и только потом побежали к городу.

Путь, который обычным шагом занимал час, был преодолён за несколько минут, и команда оказалась у юго-восточного въезда.

В Нисходящем лезвии действительно происходило что-то крайне странное: за стенами повсеместно чадили пожары, где-то вдалеке раздавались взрывы, и все это сопровождалось криками, ревом и звуками жаркой битвы.

Однако вражеской армии на подступах к городу не было.

Зато через ворота пытались спастись десятки сотен человек. Они в панике бежали из столицы, натыкаясь на это узкое бутылочное горлышко, отчего на выходе возникла чудовищная давка, а повозки и кареты, спешащие наружу, делали только хуже.

Зефир не стал туда лезть, и воспользовался своим новым умением, оказавшись на стене. Товарищи последовали за ним, и в итоге все трое сейчас наблюдали с высоты, как в городе повсеместно творился форменный хаос.

— Еретики… — процедил командир, разглядывая, как на ближайшей улочке два воина, парень и девушка, по-видимому, адепты, рубились с зеленым монстром, напоминавшим черепаху, стоящую на задних лапах.

Чуть дальше по улице еще семеро мутантов схлестнулись с двумя десятками стражников рядом с какой-то большой ямой прямо в брусчатке, а позади чудовищ стоял человек в черном плаще.

— Какой план? — спросил Леопольд, нахмурившись.

Только что один из адептов лишился головы. Он переместился Шагом к противнику и нанес удар светящимися когтями по панцирю, в который было облачено чудовище. Однако оставил всего лишь несколько зазубрин на плотной защите, а черепаха в отместку моментально снесла ему половину черепа острыми когтями.

— К Миле в Храмовый район, а там по обстановке, — ответил Зефир и добавил, — за мной.

Через миг он исчез, и тут же появился рядом с девушкой-воином и ее оппонентом. Зеленый мутант как раз пытался продырявить адепту живот, когда командир наградил его оплеухой.

Монстра моментально унесло в соседний дом, где его остановила каменная стена, об которую тот успешно размазался. Раздался громкий хруст, будто вскрывали отваренного краба, и еретик на другом конце улицы обернулся.

Глаза мужчины в капюшоне расширились в удивлении, однако ждать его хода командир не стал. Шаг — и молодой человек оказался в метре от противника, и на землю полетела чужая голова.

Тут же мутанты, практически прикончившие всех стражников, замешкались, потеряв поводыря. И Зефир не стал тратить время, рванув к четверке противников слева, а Леопольд взял на себя трех с другой стороны.

Оказавшись около желтого мохнатого чудовища ростом с человека, командир располовинил того поперек.

Верхняя часть еще не успела съехать, как парень был у двух других тварей. Обе даже развернуться не успели, прежде чем одна лишилась вытянутой головы, а вторая следом получила мощнейший удар ногой, проломивший ей ребра.

Командир вытащил провалившуюся по колено в чужие внутренности ногу, под ошалелый взгляд стражника, которого он спас, и помчался к следующему монстру, сражавшемуся с защитником ближе к дому. Мутант в этот момент схватил огромными лапами-клешнями воина за плечи и сомкнул их.

Раздался болезненный крик мужчины, которому оторвало обе руки, и тот рухнул на брусчатку, заливая все кровью. Монстр же победно застрекотал, подняв страшную насекомоподобную голову вверх. И именно в этот момент в него врубился Зефир.

Молодой человек чуть-чуть не успел прийти на помощь воину и снес двухметрового монстра. Они вместе впечатались в дверь здания, выломав ее. И, оказавшись в прихожей прямо на противнике, юноша опустил ладонь тому на морду.

Прозвучал отвратительный треск, а тварь под ним тут же обмякла.

Командир поднялся, вытер руку об стену и выбрался на улицу. Там к этому моменту все было кончено: Леопольд буквально размазал трех оставшихся противников по земле и сейчас протягивал пузырек единственному из целых стражников, чтобы тот обработал своего сослуживца, потерявшего конечности.

Увы, больше никто из отряда защитников не выжил.

— Вы из скрытого резерва чемпионов? — раздался взволнованный женский голос давешнего адепта. Та только подоспела, настолько скоротечной оказалась расправа над мутантами.

Зефир глянул на короткостриженую блондинку лет тридцати, стоявшую недалеко от большой ямы посреди брусчатки, и проговорил:

— Да, он самый. Что тут произошло и откуда монстры в городе?

Естественно, ни в каком резерве он не состоял и даже не знал о таком. Но не убивать же ее за то, что видела, как они применяют Шаг? Особенно после того, как помог.

— Мы с… — девушка запнулась и вздохнула, покачав головой, — с Тобеушем были тут неподалеку, когда раздались первые крики. Я сначала не придала этому значения, но вскоре заорали совсем близко, причем, будто кого-то резали заживо. И мы все же отправились посмотреть, что происходит.

Блондинка прервалась, видимо, вспоминая погибшего соратника, но время было дорого, и командир поторопил ее:

— И?

— Мутанты вылезли из этой дыры, — рассказчица мотнула головой себе за спину. — И, судя по всему, это происходит по всему городу.

Тут из ямы показалась чья-то лапа, а затем позади девушки выглянула тварь с вытянутой зубастой мордой. Командир рванул к ней и мгновение спустя оказался около девицы, влепив ладонью сверху, прямо по голове мутанта. Послышался хруст, и противника унесло вниз, а затем со дна раздался грохот, и вверх вылетело облако пыли.

Все-таки зря Зефир поначалу так скептически отнесся к небольшой прибавке от Усиления. Эта техника была чудо как хороша, что и показал недавний бой, где они с чернявым играючи расправились сразу с восьмеркой мутантов. Даже девятью, если считать улетевшего вниз.

Блондинка тем временем отшатнулась от молодого человека, и стала переводить очумелый взгляд с него на яму.

— Они из канализации, что ли, пришли? — подошел Леопольд и заглянул внутрь вертикального туннеля.

— Там внизу огромные катакомбы, которые тянутся через весь остров. Местные брали из них камень для строительства, — вспомнил рассказ Милажены командир. — Видимо, еретики разведали пути, скрытно доставили монстров и атаковали.

Друг кивнул, а Зефир крикнул:

— Брут! Идем!

На плече у него тут же возник мохнатый, вцепившись в шлем, и парни сорвались в бег. Их планы ни капли не изменились: отыскать Милу сейчас было важнее всего.

Продвигаться к храму оказалось очень сложно. Сотни чертовых мутантов заполонили весь город — они прыгали с крыш, гонялись за жителями, вылезали из дыр прямо на пути и всячески мешали товарищам. Приходилось постоянно вступать в бой, так как оставлять за собой погоню, которая будет только численно расти, было идиотским решением.

Помимо этого, парни тут и там натыкались на многочисленные сражения, в которых участвовала стража и культисты с одной стороны, и еретики с монстрами — с другой.

А еще по дороге к площади друзья видели трупы, просто огромное количество тел. В основном, конечно, горожан. При этом различий между полом и возрастом нападавшие не делали и вырезали с каким-то особым зверством всех подчистую, из-за чего Леопольд скрипел зубами, а Зефир старался не пропустить ни одну тварь по дороге.

Срубив мечом метнувшееся к нему щупальце, растущее из головы «человека-лука», командир резко сблизился и врезал ладонью тому по роже. Огромная голова тут же оторвалась и отправилась в полет, а тело постояло недолго и осело на землю.

Зефир же огляделся, выбирая маршрут. Путь раздваивался на две улочки: первая, насколько он понимал, чуть позже вливалась в главный проспект, ведущий до храма, а правая — вроде бы долгое время шла параллельно.

И, по идее, нужно было идти налево и просто двигаться все время вперед. Вот только молодой человек сомневался.

Прошлый раз, когда они свернули на эту просторную улицу, то угодили в самое сердце замеса между несколькими сотнями человек. Пара десятков адептов, трое чемпионов, стража и огромное количество мутантов устроило натуральный хаос, и командир решил в нем не участвовать.

Эффективнее и легче было выбивать не очень большие отряды врагов, чем вваливаться во всеобщую свалку и терять время. Потому-то он и двигался сбоку от главного проспекта.

Внезапно раздумья Зефира прервал грохот, раздавшийся впереди.

В следующую секунду дом по левую руку разлетелся щебёнкой, и из него, будто стрела, вылетела фигура в каменном доспехе. Просвистев через небольшую улочку, та пробила стену следующего здания на уровне второго этажа. Да так и осталась внутри, пока на нее сверху сыпалась крыша и перекрытия.

На мгновение командир опешил, но тут же пришел в себя и бросился к развалинам. Оказавшись рядом и запрыгнув на огромную кучу камня, досок и разломанной мебели, парень начал раскапывать обломки, мысленно чертыхаясь и опасаясь худшего.

Через несколько секунд к нему присоединился Леопольд, и работа в четыре руки пошла быстрее. Отбросив большой кусок стены в сторону, Зефир увидел под ней застрявшую в завале верхнюю часть фигуры в каменной броне.

Подскочив к ней, он присел рядом и приподнял голову девушки, нежно проговорив:

— Мила, как ты?

— Ох… — простонал грубый мужской голос. — Какая еще Мила?

Командир тут же переглянулся с не менее удивленным чернявым, подсевшим ближе, моргнул пару раз и резко убрал руки. Чужая голова моментально треснулась о камень, а из доспеха послышались ругательства.

Парень поднялся и глянул на путь, проделанный этим мужиком через постройки. Из-за того, что Зефир сильно переволновался, он особо не обращал внимания на творящееся вокруг. Однако на проспекте, который теперь было прекрасно видно из-за разрушений, происходило нечто странное.

— Сука! Какая же ты сука! — сквозь шум битвы, охвативший весь город, раздался громкий голос черноволосого мужчины, стоявшего в одиночестве посреди широкой улицы. — Как ты могла предать госпожу⁈

В глаза сразу бросался его большой орлиный нос и отсутствующая по локоть правая рука. Из рваной раны рекой лилась красная жидкость, отчего под ним уже накопилась целая лужа, а мужчина пытался пережать кровотечение, но без особого успеха.

— Предать? — перепросила фигуристая длинноволосая брюнетка, находившаяся напротив, и истерично захохотала.

Командир даже глаза протер, потому что это была никто иная, как архичемпион Забава, переметнувшаяся на сторону еретиков. На это недвусмысленно намекала пара персонажей, стоящих рядом с ней.

Первый — рыжий мутант, ничем не отличавшийся от человека, помимо третьей ноги, росшей прямо из области паха. Судя по всему, довольно важная шишка, потому что обычному монстру вряд ли бы выдали портки с тремя штанинами.

Второй — лысый бугай тоже на чудовище не сильно походил, если не считать жвал на месте губ и маленьких фасеточных глаз.

Однако оторопеть вызывало не это, а опасность, которой фонтанировали все четверо. Раненый брюнет, трехногий и Забава — все примерно на одном уровне — архичемпионы.

А вот лысый полужук был еще сильнее, хотя куда уж больше.

Зефир в этот момент отчётливо осознал, что делать им с Леопольдом тут нечего, в то время как с плеча, будто подтверждая его мысли, заскулил Брут.

— Это она первой предала меня! — резко оборвала смех брюнетка и спросила: — Знаешь ли ты, Петроний, сколь мне осталось?

Не дожидаясь его ответа, женщина продолжила на повышенных тонах:

— Максимум год, и я умру от старости! И что мне дала Бойня за верную службу вместо вознесения⁈ Что ты молчишь, лицемер⁈ Ты ведь знаешь ответ!

Забава буравила брюнета напротив диким взглядом, в котором проскакивали искорки самого натурального безумия.

— Я верю, что она скоро откликнется… — попытался возразить Петроний, но был моментально перебит собеседницей:

— Она меня сожрет! Меня! Того, кто служил ей верой и правдой шесть сотен лет!

— Я вижу, тебя не переубедить, — вдруг вспыхнула синим пламенем фигура брюнета.

Спустя миг перед ним возникли три ярко-голубых огненных шара размером с бочку и тут же были отправлены с огромной скоростью в противников.

Забава резко взлетела, пропуская снаряд мимо себя. Трехногий увернулся, не уступая в скорости командиру. А лысый попросту вытянул ладонь вперед. Жаркая сфера врезалась тому в руку, и глаза Зефира полезли на лоб.

Смертельная атака, которая должна была прожарить мутанта до корочки, внезапно пыхнула в стороны искрами и начала опадать на брусчатку тысячей коричневых и противно извивающихся жирных червяков.

Это стало последней каплей для молодого человека, и он, тихо бросив:

— Валим скорее! — спрыгнул с развалин и начал улепетывать по направлению к храмовой площади, а Леопольд поспешил за ним.

Позади начали раздаваться взрывы, и, обернувшись на ходу, командир увидел огромный столб синего огня, поднявшийся метров на пятьдесят. А еще он заметил, что чернявый тащил на себе того каменного чемпиона, проломившего дом.

Зефир ничего не сказал и ускорился, продолжая бег.

Спустя несколько минут, товарищи уткнулись в перпендикулярную улицу, а перед ними возвышался трехэтажный дом.

Командир не стал мудрить и остановился, а затем применил Шаг, оказавшись вместе с Брутом на крыше. Через секунду рядом стоял Леопольд.

— Опусти ты меня уже! Я хочу сражаться! — послышался голос его ноши.

Товарищ пожал плечами и одновременно с этим скинул мужичка в каменном доспехе. Тот рухнул вниз на черепицу, и она подозрительно захрустела под его весом.

— А помягче нельзя? — сварливо спросил этот наглый тип, продолжая лежать.

Прошло мгновение, и под громкий треск он вдруг исчез, проломив крышу, а снизу послышались ругательства.

Леопольд дернулся было к дыре, но Зефир остановил его:

— Да хрен с ним, ты лучше туда смотри, — молодой человек указал на гигантскую площадь, видневшуюся с высоты.

Там, ближе к стенам Храмового района, происходило сражение, в котором участвовало огромное количество, как людей, так и мутантов. Примерно, тысячи полторы с обеих сторон.

Видимо, поэтому друзья никого не встретили, когда убегали от архичемпионов — все оказались тут.

В этом мельтешении было сложно что-либо разглядеть, однако чемпионы там находились точно, и командир спросил:

— Видишь Милу?

Друг вгляделся, приложив руку ко лбу, и вскоре радостно воскликнул:

— Есть, вижу, — он указал на юго-восточные ворота в обитель культистов и добавил, — вон там она, перед въездом бьется с парой противников.

— Точно она, а не какой-нибудь левый мужик? — недоверчиво переспросил командир.

— Фигура в каменном доспехе, — пожал плечами чернявый.

— Эх, — вздохнул Зефир, оценивая расстояние до ворот. — Пошли, что ли.

Спустившись с помощью Шага с крыши и оказавшись на мостовой, товарищи направились вперед, к Храмовому кварталу, туда, где проходила масштабная бойня.

В нос сразу же ударила вонь — гигантская площадь, окружавшая обитель культистов, куда ни кинь взгляд, была усеяна десятками сотен мертвецов, а брусчатка окрасилась в красный.

Помимо этого, в некоторых местах на земле встречались большие дыры, рядом с которыми лежало особенно много трупов.

По-видимому, тут произошло уже не первое сражение, а монстры накатывали волнами со всех концов города и даже из-под него.

До места, где в данный момент бились защитники, друзья добрались очень быстро и сразу же влились во всеобщее «веселье», прорываясь к Миле.

Леопольд прикрывал, командир шёл первым напролом, будто раненая медвежуть, а Брут распластался у него на плечах: вцепился всеми лапами и изображал меховую накидку.

Здесь никто не соблюдал строй, и сражающиеся смешались на отдельные небольшие битвы, в одну из которых Зефир и залетел.

Трехметровый монстр, похожий на козлоногого, взмахнул огромной секирой в попытке разрубить разом несколько человек. Двоих адептов тут же располовинило, а третий применил Шаг, оказавшись сбоку от мутанта.

Клинок в руке мужчины был моментально воткнут под ребра мохнатого гиганта чуть ли не по рукоять. Но победы это защитнику не принесло. Тварь отмахнулась локтем и с легкостью вмяла лицо человека.

Именно в этот момент мимо проскочил командир. Молниеносный росчерк меча перерубил козлоного пополам вместе с засевшим в бочине куском металла, а парень поспешил дальше.

Следующему не повезло владельцу шикарной гривы и хвоста с кисточкой. Зефир подпрыгнул на бегу и опустил сверху ладонь ему на затылок.

Сила была такова, что впечатала мутанта лицом в брусчатку сантиметров на тридцать под жуткий грохот. У противника оказалась довольно прочная шея, выдержавшая удар, а вот череп таким похвастаться не смог — раскололся, точно переспелый арбуз.

Проскочив между двух ничего не успевших понять храмовников, юноша продолжил свой путь. Он рубил, колол, давал пощечины и всячески сокращал поголовье врагов, пробиваясь вперед, пока Леопольд позади прикрывал от неожиданностей.

И вскоре товарищи, проделав кровавую просеку длиной в полтысячи метров, оказались перед юго-восточными воротами в Храмовый район.

Здесь по обеим сторонам воевали две группы адептов по дюжине человек в каждой, взяв на себя десяток монстров. По центру же оказалось трое чемпионов: Мила, Пирошка и неизвестный рыжеволосый мужчина в отдающей зеленоватым цветом кирасе.

Они противостояли другому десятку мутантов и довольно успешно — на земле лежали парочка прокопченных противников и еще один с огромной дыркой в голове.

Тем не менее, Зефир не остался в стороне.

— Розоволосая на тебе, — бросил он чернявому и рванул к четверке тварей, наседающих на его блондинку в каменном доспехе.

Трое монстров, похожих на свиножоров, окружили девушку и атаковали с разных сторон, пока последний с очень длинными мохнатыми руками и вооруженный двумя мечами, все пытался подловить Милу внезапной атакой из-за спин своих соратников.

Именно с него он и начал.

Оказавшись рядом с врагом, стоявшим боком, Зефир моментально отсёк ему правую руку. Мутант взревел и, выгнув левую под невозможным углом, попытался достать его клинком до горла. Чужой удар вышел не самым быстрым, но именно его непредсказуемость чуть не стоила парню жизни — он только в последний миг умудрился подставить ладонь.

Металл смялся и вылетел из кисти противника. Тот удивлённо раззявил пасть, и в этот момент юноша шагнул вперёд, вонзая меч прямо в глотку, до мозга.

Стряхнув длиннорукого с клинка, молодой человек рванул в сторону Милы. Один из свинтусов к этому времени валялся у девушки под ногами с дырой в груди, а двое других мощными ударами боевых топоров выбивали каменную крошку из ее предплечий, которыми она пыталась прикрываться.

Парень подскочил к правому противнику и с размаху врезал ему леща. Мутант что-то почувствовал и даже попытался подставить оружие, но добился только того, что первым в его уродливую рожу с огромным пятаком влепился обух, а затем только ладонь.

Монстра унесло в стену Храмового квартала, а Зефир развернулся к последнему врагу. Тот понял, что дела плохи — отскочил от Милы и бросился бежать, повизгивая, но в спину ему тут же влетел каменный кол, запущенный девушкой.

Хряк рухнул, и парочка, не сговариваясь, рванула в разные стороны, на помощь остальным. Блондинка — к Пирошке и Леопольду, командир — к рыжеволосому мужчине справа. Потому что именно там мелькал еретик-поводырь за спинами тройки своих подручных.

Он приблизился к первому монстру, похожему на прямоходящий гриб из-за огромного нароста на голове. Тварь как раз увернулась от отправленного чемпионом едва заметного ветряного лезвия, с лёгкостью вспоровшего камень брусчатки.

Взмах меча — и «шляпка» противника начала съезжать набок, а сам он заваливаться. И именно в этот момент рыжая идиотина вновь атаковала гриба своей способностью, которая летела прямо в командира.

Зефир не стал тормозить и пропускать лезвие, он попросту влепил ладонью по нему прямо на ходу. Ощущения оказались странными — словно по коже ударили острым, как бритва, мечом. Однако мощь шлепка не шла ни в какое сравнение с умением чемпиона — смертельная атака попросту развеялась, а юноша уже был перед следующим противником, прикрывавшим еретика.

Взмах клинка сверху вниз разделил не успевшего ничего сделать мутанта пополам, и командир шагнул вперед прямо через две половинки, падающие на землю.

Лицо стоявшего в двух метрах мужчины в черном плаще с капюшоном исказилось в страхе, и буквально через мгновение он начал пропадать.

Молодой человек резко подался вперед, вытянув левую руку. Он и сам не понял, зачем так сделал. Но та угодила в грудь практически испарившегося еретика, точно попала в кисель.

Мгновение — и враг исчез, а юноша остался стоять в этой странной позе, пока в его ладони билось чужое сердце, которое он успел схватить.

Брут на плечах удивлённо крякнул, а Зефир обернулся.

В паре метров на брусчатке лежал ничком его противник, под которым расплывалась красная лужа. Сбоку на все это дико смотрел давешний чемпион. Рыжий мужчина расправился с последним мутантом и сейчас переводил расширившиеся в удивлении глаза с командира на труп еретика в черном плаще.

Честно говоря, парень и сам был несколько шокирован своим поступком, а главное — его последствиями. Видимо, вложенной энергии не хватило, чтобы перенести обоих, и Шаг пошел по наименьшему сопротивлению, оставив часть пользователя техники на прежнем месте.

— Ты извини, что я тебя чуть не задел, — раздался нервный голос чемпиона, который теперь с опаской косился на продолжавшее пульсировать сердце.

— Да ничего, — выбросил эту гадость командир и огляделся.

Битва у ворот к этому времени была окончена. Выжившие адепты, которых оказалось не больше пяти, подтягивались ко въезду в Храмовый район. Туда, где стояли Пирошка, Леопольд и Мила. Они только что разобрались со своими противниками, а фигура в земляном доспехе — которая все же оказалась его девушкой, а не кем-то другим — сняла слой камня, прикрывавший её голову, и о чем-то разговаривала с чернявым.

Чуть дальше от ворот крупное сражение тоже подошло к концу. Защитники победили, но вот цена… На своих двоих из этой свалки выбралось только полсотни воинов, спешивших ко входу в Храмовый комплекс.

Тем временем позади юноши — с востока — на край площади выбрался огромный отряд. Навскидку тысяча человек, если не больше. Кто это с такого расстояния было непонятно, но ничего хорошего от них молодой человек не ждал и направился к Миле.

— Рад, что с тобой все хорошо, — оказавшись рядом с улыбнувшейся ему девушкой, он заключил ее в крепкие объятия.

Доспех блондинки тут же захрустел, и она не преминула заметить:

— Осторожней, ты мне сейчас броню сломаешь.

Немного смутившись, командир отпустил ее и проговорил:

— Нужно уходить, пока основная масса мутантов не добралась сюда.

— Мы уже это обсуждали, — нахмурилась девушка. — К тому же Забава говорила, что еретики хотят уничтожить мир. Как ты в нем планируешь жить после такого?

Зефир уже и позабыл о том разговоре с архичемпионом. Просто не принял всерьёз её историю и выкинул из головы, потому-то сейчас и хотел забрать Милу с собой. Вдобавок брюнетка переметнулась на сторону врагов, и веры ей больше не было.

— Забава предала культ, — проговорил он. — И, скорее всего, попросту нам врала.

— Как так⁈ — вклинилась в разговор Пирошка взволнованным голосом.

На самом деле за их общением следили вообще все выжившие. И взгляды они на командира бросали крайне недружелюбные.

— А вот так. Мы с Леопольдом видели ее, пока добирались сюда. Она вместе с крайне сильными мутантами сражалась с неким Петронием. Думаю, он уже мертв.

— Ты врешь! — вдруг воскликнул какой-то брюнет в окровавленной кирасе, стоявший невдалеке. — Своими словами пытаешься сломить наш дух! Братья и сестры, долго мы еще будем слушать его лживые речи?

Он осмотрел собравшихся вокруг культистов. Некоторые кивали, другие не спешили соглашаться. Ну а Зефир вдруг разозлился. Он вообще-то их сюда не звал и слушать свои разговоры не заставлял.

— Захлопнись! — чуть ли не прорычал юноша, обращаясь к этому придурку.

Тот аж отшатнулся, а его тело вспыхнуло огнем. Чемпион захотел драться, и, повернувшийся к нему командир, начал прикидывать, как быстро вывести из игры всех собравшихся культистов.

— Бенри! — вдруг раздался голос рыжего мужчины, — тебе монстров мало⁈

Чемпион, дравшийся у ворот и чуть не попавший в командира своей атакой, подошел к брюнету и что-то тихо проговорил ему. Огонь на теле смутьяна тут же погас, и он ошарашено уставился на молодого человека.

— Зефир, — укоряюще посмотрела на юношу Мила.

Юноша глубоко вздохнул. Что-то он действительно разошелся. Кивнув успокаивающе Леопольду, готовому в любую секунду начать кровавую бойню, молодой человек обратился к блондинке:

— В общем, верить на слово Забаве я бы поостерегся. И лучше уйти отсюда, мы и так слишком много времени потратили на разговоры, — он мотнул головой на гигантскую толпу непонятных личностей, которые приближались с востока.

— А если представить хотя бы на секунду, что наш мир будет уничтожен? — вдруг спросила девушка. — Ты готов так рисковать?

Все это оказалось как-то чересчур сложно, и молодой человек ненадолго примолк.

В его планах никогда не фигурировало спасение всех и вся, а цели всегда были приземлёнными: выжить, обеспечить семью, усилить себя и товарищей.

Но также ему было кристально ясно, что если погибнет мир, то все, к чему он стремился, канет в лету. И парень был бы даже не против сразиться здесь и сейчас, чтобы не допустить этого.

Вот только ни у кого из присутствующих против Забавы и двух её прихвостней не было ни единого шанса.

Убежать и надеяться, что мир переживёт, а культисты каким-то образом справятся — или рискнуть с мизерной вероятностью на успех?

Выбор оказался дерьмовым…

Зефиру очень захотелось почесать затылок, и он тут же наткнулся на мохнатую задницу енота, про которого позабыл. Брут возмущенно затявкал, и, как ни странно, это помогло — молодой человек кое-что вспомнил.

Он тут же достал зверя с плеч и повернул к себе спиной, дернув завязки и начав рыться в его заплечной сумочке. Енот этого не оценил и стал ругаться, но командир не обратил внимания.

— Зефир, — Мила странно смотрела на парня, на лице которого вдруг появилась довольная улыбка. — Ты меня пугаешь…

Командир перестал идиотски лыбиться, спрятал в карман найденный предмет и посадил нахохлившегося Брута себе на плечи. Тот явно обиделся, поэтому сначала юноша взлохматил ему хохолок и извинился за такое бесцеремонное поведение, и только потом вернул внимание на блондинку, проговорив:

— Ладно, мы остаёмся. Но если все станет плохо, я закидываю тебя на плечо и убегаю. Идет?

— Хорошо, — быстро согласилась она.

— А где вообще это основание, которое надо защищать? — вдруг поинтересовался командир.

Милажена хотела было ответить, но так и не произнесла ни слова. Она озадаченно оглядела присутствующих адептов и чемпионов. Но те только плечами пожимали. На помощь ей пришла Пирошка:

— Насколько я слышала, оно где-то внутри статуи, — кивнула розоволосая девушка на титаническое изваяние.

В следующий миг земля под ногами собравшихся сильно затряслась, и некоторые выжившие попадали на брусчатку. Раздались ругательства, а затем их вдруг перекрыл грохот.

Все тут же обернулись в сторону звука: в метрах ста, огромная часть площади попросту просела вниз, подняв гигантский столб пыли.

Более того, та большая толпа людей, бежавших с востока, про которую все позабыли, уже практически добралась до ворот.

И она оказалась, мягко говоря, странной.

Поначалу командир подумал, что это мутанты — потому что возглавляла отряд двухметровая мышь с большими черными ушами. И только присмотревшись к грызуну, Зефир чуть не треснул себя по лбу.

Никакая это была не мышь, а руководитель солинградского филиала Торгового дома «Тысячи порезов» — господин Дражен, который нацепил себе на голову чью-то черную ропакку с огромными чашечками. Именно они и создавали этот нелепый эффект.

Остальные несколько сотен человек, следовавших за ним, оказались экипированы не лучше. У кого-то на голове были напялены чулки, кто-то обмотался ночнушками на манер жителей пустыни, другие — повторяли за своим предводителем, нацепив ропакки, ну а самые отмороженные — носили на голове женские трусики.

Вид это воинство имело потрепанный — на разномастных доспехах следы копоти, оружие в руках с подтеками крови. Они явно не прохлаждались и успели с кем-то схлестнуться. Да и по силе тот же Дражен ощущался в преддверии первой эволюции и был не один такой — среди его бойцов хватало тех, кто улучшил не одно основание.

— Это союзники что ли⁈ — раздался чей-то ошарашенный голос рядом.

Лица окружающих выглядели очень глупо: смесь неверия и полного ступора. Да он сам, в принципе, недалеко от них ушел и рассматривал бегущих к ним людей странным взглядом.

Ответить говорившему никто не успел — там, где раньше образовался провал, на брусчатку начали вылезать мутанты и люди в черных плащах. Поначалу это были только десятки монстров, но вскоре их стало уже несколько сотен.

Тем временем огромная орава извращенцев, не добежав, остановилась. И три силы замерли напротив друг друга в этой части площади.

При этом две из них круглыми глазами рассматривали третью. А у Зефира сложилось стойкое впечатление, что даже мутанты несколько охренели от таких противников.

— Господин Глава! — неожиданно раздался радостный крик Дражена, который не сводил преданного взгляда с командира.

И юноша растерялся. У них были не на столько хорошие отношения, чтобы руководитель филиала торгового дома так смотрел на него.

Однако через мгновение всё прояснилось — с плеч молодого человека прозвучало надменное тявканье, и он почувствовал, как Брут поднялся, положив лапы ему на шлем.

Воодушевленный предводитель извращенцев выслушал енота, и, будто поняв хоть слово, заорал:

— Мы не позволим поганым врагам уничтожить наш город и культ Ценителей! Сжечь еретиков! Убить мутантов!

Его соратники подхватили клич и повытаскивали с поясов какие-то флакончики, а затем начали беспорядочно бросать их в монстров.

Эффект неожиданности вышел, что надо. Очумевшие от происходящего дурдома противники не сразу среагировали, и среди мутантов начали разбиваться первые из сотен летевших снарядов. Одни содержали что-то вроде кислоты, моментально разъедавшей плоть, другие — взрывались огненными вспышками и косили целые ряды врагов.

Буквально за десяток секунд от вылезших из-под земли чудовищ не осталось никого, только неаппетитные останки. И толпа из сотен «ценителей» победно взревела.

Группу выживших у ворот охватила странная тишина, а Зефир почувствовал, как его спину буравят десятки взглядов.

Скорее всего, большинство подумало, что именно он глава культа сумасшедших извращенцев. Однако мнение остальных его не интересовало, и парень обернулся к своей блондинке.

Та смотрела на него огромными голубыми глазами и напоминала удивленную сову. Молодой человек кашлянул. Нужно было срочно исправлять недопонимание, пока оно не переросло во что-то совсем дикое.

— Господин Глава! — прозвучал голос позади.

С плеч тут же спрыгнул Брут и важно пошел навстречу Дражену, который повел своих людей к воротам.

Во взгляде Милы тем временем проскользнуло понимание, и командир выдохнул.

— Зефир, — внезапно окликнул парня Леопольд.

Тот обернулся на друга и проследил, куда он показывал. Глупости моментально вылетели из головы молодого человека, и он со всё возрастающим волнением смотрел на появившуюся с проспекта орду мутантов, которую вела висящая в воздухе фигура.

— Какого демона⁈ Это архичемпион среди мутантов⁈ — выкрикнул брюнет, ранее цеплявшийся к командиру. Бенри, или как его там.

— Я точно видел ее в храме! — раздался другой пораженный голос.

Зефир же из первого ряда наблюдал, как огромная толпа монстров, не особо спеша, приближалась по площади к Храмовому району. Навскидку их насчитывалось несколько тысяч, включая еретиков, а во главе была Забава и тот опасный полужук.

Мутанта с дополнительной ногой командир не заметил, как и Петрония. Однако, чем ближе оказывались противники, тем больше подробностей он смог рассмотреть. К примеру, одна из рук Забавы была занята, а брюнетка небрежно держала за черные волосы отделенную голову с выдающимся носом.

Судьба потерявшего руку архичемпиона стала сразу же ясна. Тот в итоге лишился и остальных частей тела, но, по-видимому, успел унести с собой в могилу третьего особо опасного мутанта.

— Я не хотела верить, — проговорила рядом Мила виноватым тоном.

Командир покосился на блондинку. Лицо у нее все равно выглядело крайне решительно, и молодому человеку захотелось уныло вздохнуть.

Помимо приближающейся армии, в которой одного количества монстров с лихвой хватило бы на всех защитников по нескольку раз, в небе на юге маячил летающий корабль. Судя по всему, судно летело к статуе, и, зная свою удачливость, юноша сомневался, что это подкрепление культистов.

Собравшаяся у ворот разношерстная компания тем временем начала роптать. Дальнейшая оборона этого клочка земли выглядела как изощренное самоубийство.

Прошло несколько минут, и до врага остались какие-то пятьсот метров. Меж тем общее настроение среди защитников просело еще ниже.

— Думаете, сможете наслаждаться жизнью, если сбежите⁈ — вдруг раздался громкий и уверенный голос Дражена в стороне. — Это наш дом! Кто мы без него⁈

Чисто технически глава филиала тут не жил, и его мотивационная речь подействовала плохо. Толпа у ворот начала быстро редеть. Люди не хотели умирать и стали потихоньку разбегаться.

— Всем оставшимся я выдам по одному комплекту белья любой красавицы на выбор! — внезапно закричал мужчина.

И орава извращенцев в тот же миг грохнула одобрительным гулом, да так, что заложило уши. Звуковой удар был до того мощным, что Забава и мутанты даже остановились. Или это подействовала психическая атака? Орал-то Дражен на всю площадь.

Левитирующая брюнетка меж тем с каким-то болезненным интересом рассматривала людей напротив, пока ее взор не упал на командира и не остановился на нем.

— Слушай, она же член культа Ценителей, я точно помню ее на приеме! — произнес кто-то позади ошарашенным голосом. — Какого хрена эта сучка встала против своих же⁈

Реплика неизвестного пролетела мимо ушей молодого человека. Сейчас он бодался взглядом с архичемпионом, на чем и был полностью сосредоточен.

Поиграв немного в гляделки, Забава хмыкнула и произнесла:

— В честь твоих прошлых заслуг… Да, заслуг… Я тебя пожалею. Свали.

Что она имела в виду, Зефир не особо понял. Но вдруг почувствовал жажду убийства позади, которая была направлена точно на него.

Он озадаченно оглянулся и встретился глазами со своей блондинкой, обещавшей ему мучительную смерть, и совсем растерялся, не в силах взять в толк, когда успел провиниться.

Тем не менее, выяснять отношения он сейчас не собирался, и вернул внимание на архичемпиона.

— Не свалю, — прозвучал его решительный голос, а рука полезла в карман.

— Как знаешь, — безразлично пожала плечами Забава.

Она была уже готова отдать приказ своему войску, когда юноша вытащил на свет маленький бронзовый колокольчик.

Как рассказывал Брут, достаточно было пожелать и позвонить всего лишь раз, чтобы твоя копия появилась, и командир сделал это.

Тут же рядом с ним возник из ниоткуда молодой шатен в повседневной одежде, который начал очумело оглядываться. У него были длинные волосы, завязанные в хвост, на поясе висел артефактный клинок, подаренный хомяками, а с другой стороны — деревянный жезл.

В общем, практически точная копия, которую Зефир видел каждый день в зеркале, с одним лишь различием — прибывший носил элегантные очки в дорогой оправе, что придавало ему налет учёности.

— Вот оно как работает… — протянул удивлённый двойник, закончив оценивать обстановку, и уставился на предмет в руке командира. — Это вообще не создание копий, оказывается.

Зефир пропустил мимо ушей его комментарий и позвонил в колокольчик еще раз. Тут же рядом появился другой парень, похожий на него как две капли воды. Правда, этот был в одном полотенце поверх бедер.

Он тоже удивленно осмотрелся, а затем, когда его взгляд упал на стоящую чуть глубже в толпе Милу, резко рванул в ее сторону.

Оказавшись рядом через мгновение, он тут же начал обнимать ее и попытался лезть целоваться, а до командира долетели его бессвязные всхлипывания:

— Милочка моя… Как же я рад… Ты жива… Бойня, я так скучал и горевал…

Ошеломленная блондинка стояла как столб, пока ее пытался облобызать двойник. Да, в общем-то, все защитники, будь то извращенцы или культисты, вокруг наблюдали за происходящим с вытянувшимися лицами.

Укол ревности моментально пронзил командира, однако сейчас было не до этого, и парень позвонил еще раз.

Поблизости снова возникла копия. Да какая. Это был натуральный длинноволосый гигант в два с половиной метра ростом, с широкими плечами размером со шкаф. В затуманенном взгляде отсутствовал любой намек на интеллект, а огромные надбровные дуги, где колосились густо растущие брови, только усиливали это впечатление. Из одежды на массивной туше оказалась только набедренная повязка, а в руке была дубина размером со ствол дерева.

— Да отстань ты от меня! — раздался раздражённый голос Милы.

Но командир не обратил внимания на происходящее позади, вылупившись на появившееся чудо природы. В каком месте это была его копия, он не особо понимал. Скорее, так бы выглядела неудачная мутация, если бы ему не повезло с тем средоточием, которое он съел на пару с Брутом.

— Ну и что ты пытаешься этим добиться? — спросила наблюдавшая с интересом за происходящим Забава. Она перевела взгляд на полуголого гиганта и, закатив глаза, добавила похотливым голосом: — Завалить меня горячими телами?

— Ага, — перестал считать ворон молодой человек.

Опасения, что артефакт не будет работать на нем, не оправдались. И раз высокомерный враг, уверенный в своем тотальном превосходстве, давал ему время, то грех им было не воспользоваться.

Зефир тут же начал остервенело трезвонить в колокольчик. Десять, пятнадцать секунд, полминуты. К его неприятному удивлению, абсолютно ничего не происходило. Прозвенев еще раз, артефакт вдруг рассыпался в его руках мелкой пылью, сразу же унесенной ветром. А юноша так и остался стоять с вытянутой рукой, не понимая, почему тот не сработал.

— Похоже, это все, что ты можешь показать, — ухмыльнувшись, проговорила архичемпион.

Однако стоило ее словам отзвучать, как раздался жуткий треск, исходящий со всех сторон. Казалось, будто само мироздание поехало по швам, такой громкий и страшный был этот звук.

Он прекратился также резко, как начался.

Мертвая тишина моментально охватила всю площадь, да и, похоже, весь город. Люди и мутанты даже забыли, как дышать, до того перепугались.

Зефир и сам струхнул. Похоже, что в этот раз он действительно натворил что-то совсем не то. Но шло время, и твердь не разверзлась, а небо не рухнуло вниз.

И спустя мгновение перед толпой защитников начали возникать прямо из воздуха десятки фигур.

Копии командира появлялись, точно грибы после дождя. И каждая в чем-то отличалась от оригинала. Иногда это была просто одежда или очки, в другой раз — вместо стройного парня оказывался пухляш с раздобревшими щечками или тот же гигант в набедренной повязке.

В общем, все двойники были разными, и все недоуменно крутили головами, не понимая, что происходит. Нужно было срочно смотивировать эту ораву, не просто же так Зефир вызвал их.

— Мутанты обидели Милу! — заорал он первое, пришедшее в голову. — Накажем ублюдков!

Тут же примерно сто пятьдесят копий, как один, развернулись в сторону армии монстров, выхватив оружие. А некоторые особо замотивированные сразу вытащили деревянные жезлы.

— В атаку! — наконец опомнилась Забава, скомандовав своим прихвостням.

И это же послужило сигналом для кучи Зефиров. Их одновременный рык раскатом грома прокатился по площади, и они рванули навстречу вражеской орде.

Милажена охреневала. Это было именно то емкое слово, описывающее ее состояние.

День у блондинки начинался отлично. Она встретилась со своим мужчиной, и они позавтракали вместе. Затем были дела по культу и общение с иерархом, позвавшим ее к себе для разговора.

Старая знакомая хотела завлечь девушку в какие-то свои махинации в борьбе за власть, но та не повелась. Ей эта чушь была просто неинтересна.

Освободившись, Мила направилась на выход из Храмового района, когда спокойная и мирная обстановка улетучилась. В один миг весь город погрузился в пучины хаоса из-за мутантов и еретиков, полезших прямо из-под земли в каких-то диких количествах.

И круговерть битвы закрутила ее.

Сначала на улочках Храмового района, затем сражения одно за другим, как поток реки, вынесли ее к воротам на площадь. Здесь же она встретила перепуганную Пирошку и других соратников, вместе с которыми приняла участие в мясорубке у входа.

Из-за постоянных битв блондинка даже не понимала, какова общая обстановка. И спросить было не у кого: все служители и иерархи разбежались, как тараканы, а союзники, рубящиеся с ней плечом к плечу, также, как и она, ничего не знали.

Сколько продолжалась резня у ворот, она не ведала — давно уже потеряла счет времени. Ну а затем пришел Зефир с товарищами.

Она заметила его, когда он, точно разъяренный бык-бык, несся к ней через врагов. На душе стало сразу тепло, и девушка чуть не получила тяжелым топором по голове из-за того, что отвлеклась.

Прошли какие-то секунды, и ее противники были сметены, как пушинки, а с появлением парня битва сама собой закончилась — они победили.

И как это обычно бывает, дальше началось что-то странное.

Она давно заметила, что Зефир и енот вносили элемент абсурда в любую, казалось бы, серьезную ситуацию. «Победа» над Людевитом, издевательства над гигантом в Перекрестке и вот теперь огромный отряд извращенцев, носящих на голове женское нижнее белье.

Более того, этот кобель завалил их врага — архичемпиона Забаву, и, судя по его растерянному лицу, даже не придавал этому значения!

Но все это было аперитивом перед его следующей выходкой. Он каким-то странным способом вызвал полторы сотни своих крайне странных двойников. Замотивировал их драться способом, после которого захотелось стыдливо спрятать лицо. И сейчас блондинка наблюдала, как целая прорва копий её мужчины схлестнулась с тысячами мутантов.

— Протри мне глаза, — ошарашено протянула Пирошка рядом. — Мне, наверное, голову проломили четверть часа назад, и я теперь брежу.

Мила согласно кивнула. Первая же сшибка вызвала у нее непроизвольные мурашки по телу. Потому что даже один Зефир был крайне впечатляющий, но, когда их набиралась сотня, зрелище становилось непередаваемым.

Пощечины раздавались направо и налево, а десятки мутантов только и делали, что улетали в разные стороны, словно их запускали из катапульты. Они приземлялись на своих же и ломали им кости, влетали в стены и крыши домов, проделывая огромные дыры, шмякались о брусчатку, оставляя красные кляксы.

Защитники у ворот замерли, забыв обо всем на свете, и просто наблюдали. Кто-то беззвучно открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать, но слов для описания происходящего не существовало. Возможно, мутантопад?

— Ух ты! Смотри! — приятельница восторженно указала вбок, где билась та копия в полотенце, совсем недавно пристававшая к Миле.

Точнее, полотенца у нее уже давно не было, потому-то розоволосая сейчас и пожирала взглядом лютующего обнаженного парня. Тот голыми руками отрывал конечности монстров и особенно усердно работал левой ладонью.

Оценив стати, блондинка чуть покраснела и перевела взгляд дальше, там, где дюжина Зефиров скооперировалась и донимала Забаву.

— Они ее что, деревянными членами лупят⁈ — раздался шокированный голос вездесущей Пирошки, которая уже смотрела в ту же сторону.

Да, именно это они и делали — били архичемпиона — существо, на которое некоторые адепты и храмовники молились — интимными игрушками.

Копии резво подпрыгивали — по одному, а иногда и по двое, — подскакивая на высоту полёта брюнетки, и с размаху опускали отполированное дерево. В метре от тела жезлы врезались в невидимую преграду — воздух в конусе удара мгновенно перемалывался в дрожащее марево, но барьер держал. А Забаву каждый раз откидывало на несколько метров, при этом лицо женщины становилось всё более хмурым и напряжённым. Атаки явно не проходили бесследно.

Вдобавок, каждый раз, когда архичемпион порывалась взлететь повыше, в игру вступал Леопольд. Он и мохнатый не участвовали в общей свалке, и стоило Забаве попытаться удрать от назойливых противников, черноволосый начинал стрелять в нее из стреломета. Причем, выпускал по болту чуть ли не каждую секунду и делал это настолько мастерски, что все они попадали точно в цель.

Конечно, пробить щит брюнетки у него не выходило — тот размалывал в труху все снаряды. Вот только противница после нескольких попыток перестала и вовсе высоко летать, держась у земли и прикрываясь сражением. Видимо, атаки парня слишком уж тяжко ей давались.

Тем не менее, не все шло так хорошо, как хотелось бы.

Гиганта с дубиной, оставлявшего целые просеки, убили, навалившись толпой. А несколько других копий юноши вообще превратились в груду червей, рассыпавшись. И Мила отчаянно надеялась, что среди них не было ее оригинала, потому что давно потеряла его из виду.

К тому же даже полторы сотни Зефиров не могли одновременно занять несколько тысяч монстров, и сотни мутантов начали огибать битву с флангов, ринувшись на защитников у ворот.

— Приготовиться! — заорал тот предводитель-извращенец с ропаккой на голове, и его люди повытаскивали с поясов флакончики.

Орава тварей, рассредоточившись, очень быстро приближалась. Потому следующая команда прозвучала буквально через секунду:

— Метай!

Милажена облачила голову в камень и быстро зашагала вперед, раздвигая неровные ряды союзников и наблюдая, как летят склянки.

Как только она вышла на передний край, стекло начало биться среди монстров. И приближающихся тварей окутали языки пламени вперемешку с зеленым дымом, ненадолго скрыв врагов.

Уже через миг из поднявшейся завесы выскочили разозленные мутанты. Их было меньше, и не все они остались целыми. Но все равно противников насчитывалось как минимум пара сотен.

Спустя еще одно мгновение нападающие уже оказались всего в нескольких метрах, и доспех девушки, расставившей руки в стороны, с чудовищной скоростью разлетелся каменными снарядами, прямо в монстров.

Способность выкосила от силы десяток тварей, и в тот же момент остальные ворвались в неровный строй защитников.

Дальше все слилось для девушки в нескончаемую череду схваток.

Она успела восстановить броню и лупила каменными кулаками, на которых вырастила шипы, направо и налево. Защищалась предплечьями и выпускала земляные колья. Тем не менее, мутантов, которые не сильно уступали ей в силе и скорости, все не убывало.

Внезапно что-то вспороло доспех со спины, и поясницу пронзила жуткая боль. Стиснув зубы до хруста, Милажена захотела шагнуть, но ноги перестали слушаться, и девушка начала заваливаться. Единственное, что ей удалось — это не упасть ничком.

Сверху над ней сразу же нависла гадко улыбающаяся образина с длинными лапами-стилетами, и девушка уже приготовилась к худшему, когда невдалеке сквозь шум битвы раздался оглушающий рев десятка глоток, зовущих ее по имени:

— Мила!

В то же мгновение череп мутанта разнесло ударом ладони, а над девушкой встал Зефир. Ее Зефир. Она не знала, как это поняла, но так подсказывало нутро, или, возможно, все оказалось прозаичнее, и ей помог енот, изображавший накидку на плечах юноши.

Сбоку серебристой молнией замелькал шестопер — это подоспел Леопольд. Блондинка выдохнула: смерть пока отменялась. А потом её взгляд зацепился за титаническое изваяние Всемогущей Бойни.

— Зефир, корабль! — тут же закричала она. — Нужно помешать им во что бы то ни стало!

Командир бросил взгляд вверх. Летающее судно, про которое он попросту позабыл, к этому моменту долетело до статуи и остановилось на уровне кистей Бойни, в месте, где, вроде бы, в навершии гигантского меча находился Главный храм.

Отсюда сложно было понять, но, судя по состоянию гарды с большим количеством прорех, там был бой. Значит — еретики, скорее всего, уже хозяйничали внутри.

Зефир опустил глаза и быстро огляделся вокруг. Десяток копий, которые вместе с ним заметили ранение Милы и орали ее имя, к слову, тоже хором, прошлись бешеной медвежутью по тварям у ворот и сейчас добивали последних.

Правда, оказалось слишком поздно, и мутанты успели собрать кровавую жатву: из тысячи защитников уцелело не больше десятой части. Тем не менее, глава филиала торгового дома был в числе этих счастливчиков. Дражен, у которого зияла дыра в боку, сидел на земле со своими дурацкими мышиными ушами и заливал рану эликсиром. Рядом с ним обнаружилась Пирошка, находящаяся в прострации, будто не верила, что смогла пережить это.

Позади вдруг раздался громкий треск, разлетевшийся по всей округе. Молодой человек тут же обернулся и заметил, как тот опаснейший монстр-полужук превращается в кровавую кляксу. Один из Зефиров наконец подловил тварь, убившую особо ужасным способом десяток копий, и влепил по нему жезлом.

Основная орава двойников в этот момент гоняла остатки выживших противников, а архичемпион Забава, похоже, героически сбежала, как только Леопольд прекратил донимать ее выстрелами.

— Нужно помешать им уничтожить наш мир, — повторила Мила, обращая на себя внимание.

Молодой человек опустился на колено, достал с пояса флакончик и мягко попросил:

— Убери доспех.

Спустя секунду тот осыпался, открывая вид на бледное лицо его блондинки. В сердце кольнуло — видеть ее такой оказалось больно.

Парень напоил девушку, полил зелье на глубокую, кровоточащую рану на спине и бережно подхватил на руки.

Рядом стоял встревоженный Леопольд, а около него обнаружился тот самый первый двойник в очках и окровавленной одежде. Он достал из кармана круглые механические часы и безмолвно постучал пальцем по циферблату.

Намек был яснее некуда. Призванные колокольчиком существовали десять минут, не больше. И время копий подходило к концу. Значит, пора было принять решение.

Зефир наклонился к взволнованно глядящей на него Миле и быстро поцеловал ее в губы. Спустя секунду он отстранился и вручил девушку другу.

— Выбирайтесь отсюда, — проговорил командир и снял с плеч притихшего енота, посадив на чернявого.

Тот моментально заскулил.

— Не поступай так со мной! — прозвучал жалобный голос девушки, в голубых глазах которой стояли слезы.

Но юноша специально проигнорировал ее, обратившись к копии в очках:

— Проведешь их, сколько сможешь?

Двойник серьезно кивнул, и молодой человек сорвался с места в сторону статуи.

— Зефир! — раздался крик Милы за спиной.

Он не обернулся, а в голове, как назло, всплыли «пророчества» одной шарлатанки. Или не такой уж шарлатанки? Брут действительно оказался его второй половиной. Не в том смысле, конечно. Но все же.

А значит, ему, возможно, действительно придется покинуть этот мир навсегда.

Сразу же за юго-восточными воротами к храму вела широкая мостовая, которой и воспользовался Зефир. Улица оказалась пуста, и только многочисленные мертвецы да дыры в брусчатке говорили о том, что тут кипел жаркий бой совсем недавно.

Пару кварталов спустя появились первые серьезные разрушения, а на полуобвалившихся домах можно было заметить отметины от множества чемпионских способностей. Да и трупов стало больше, как культистов, так и чудовищ.

Молодой человек пробежал еще немного и чуть не сбился с шага. У одной из стен, облокотившись, на земле сидел Кура — темнокожий чемпион, с которым он только вчера вместе обедал. Мужчина смотрел в никуда, а вся его грудь и живот были разодраны, так что оказался виден позвоночник.

Печально качнув головой, командир продолжил бег.

Вскоре ему повстречались первые противники. Двое мутантов копались в развалинах здания по левую руку и раздраженно порыкивали.

Сражаться с ними парень не стал и попросту пробежал мимо. Да так быстро, что монстры ничего не успели понять. Трогать их — терять время, которого у него, скорее всего, оставалось все меньше и меньше.

Зефир все еще до конца не верил, что еретики хотят уничтожить мир, но и отмахнуться от этого теперь не мог. Как правильно заметила Мила: где он и его семья будут жить, если те вдруг преуспеют?

Потому-то проблема культистов становилась и его личной проблемой.

Тем более свои шансы на успех юноша оценивал с некоторым оптимизмом: все же три крайне опасных противника, включая сбежавшую Забаву, были к этому моменту уже выбиты, а у еретиков вряд ли в распоряжении осталось много таких же сильных чудовищ. Скорее всего, это был штучный товар. Будь иначе, им бы просто не понадобились эти орды простых мутантов.

Еще через пару-тройку кварталов, преодолев примерно половину пути, командир наткнулся на еще более жестокую и масштабную битву, разыгравшуюся в окрестностях. Даже на глазок было сложно посчитать, сколько людей здесь сложили голову, а половины ближайших зданий просто не существовало.

На ум сразу же пришла дельная и отрезвляющая мысль: их сражение у юго-восточных ворот мало что значило в глобальной перспективе. Храмовый район находился прямо по центру города, посреди гигантской площади, и, защитив всего лишь один подход к нему из четырех имеющихся, они практически ни на что не повлияли.

Да, возможно, остановили элиту противника. Но какая к хренам разница, если остальные три направления пали?

Внезапно из-за ближайшего поворота показался еретик-поводырь с тройкой монстров. Они беспечно шагали, как у себя дома, когда один из прямоходящих мутантов, похожий на волка, обнаружил приближающегося юношу.

Тварь зарычала и тут же замолкла — командир ускорился, практически мгновенно оказываясь рядом, и срубил вытянутую голову. Тело еще не осело на землю, как он уже был у высокого мужчины и всадил ему под капюшон леща.

Еретик подлетел вверх на десяток метров, а Зефира уже и след простыл. И только когда позади раздался звук мокрого шлепка, оставшаяся пара тварей вышла из ступора и побежала за ним.

Останавливаться и разбираться с ними командир не планировал. Все равно не догонят. К тому же он уже был практически у подножья статуи, где, по идее, должен находиться подъемник.

Набрав огромную скорость, молодой человек с каждым мигом приближался к своей цели и вскоре четко увидел впереди вход в основании монструозного клинка, воткнутого в землю.

Однако, к сожалению, все не могло быть так просто — внизу дежурило две дюжины мутантов и пара человек в черных плащах.

Но хуже всего — каморка подъемника внутри оказалась завалена кучей булыжников, что было хорошо заметно через открытую настежь металлическую дверь.

Времени на раздумья практически не осталось, и командир начал импровизировать. Он тут же, прямо на ходу, обратился к своему источнику, зачерпнул капельку эны и, разделив ее на две, попробовал зациклить потоки между Пупками.

Это оказалось сложно — все же он пока еще не настолько сроднился с Шагом, — и первая попытка сорвалась. Зато вторая получилась. Парень моментально пропал и мигом позже появился в совсем другом месте. Точнее, прямо в стоящем впереди еретике в окружении десятка мутантов.

Человек даже сообразить ничего не успел, как разлетелся в стороны кровавым душем. Часть тварей одновременно впала в ступор, в то время как Зефир, ни на мгновение не замедляясь, продолжил бег прямо в стену.

И оставил бы он экстравагантную отметину на изваянии, если бы в последний момент не поднял ногу и не наступил на отвесную поверхность.

Раздался хруст, и стопа утонула в камне сантиметров на десять, а командир в этот момент, находясь практически параллельно земле, переставил другую ногу, сделав следующий шаг. Затем еще один и еще.

И вот он уже несся вверх прямо по стене благодаря набранному ускорению.

Преодолев метров пятьдесят, Зефир стал замедляться, а спустя несколько мгновений полностью остановился. Он моментально наклонился вперед и с размаху вогнал пальцы одной руки в камень. Потом совершил то же со второй, повиснув над землей.

Миг концентрации, взгляд вверх, и парень с помощью Шага переместился чуть выше уровня правого предплечья Бойни. Начав лететь вниз, он снова выстрелил руками вперед и, проделав дыры в твердой поверхности, резко остановил падение.

Подтянувшись, юноша оказался на огромной руке, шириной десяток метров, прилегающей к основному телу изваяния. Поверхность тут была ровной, а на краю стояли столбики для швартовки. Очевидно, что конечность выполняла роль пристани для летающих кораблей, а давешнее судно не случайно остановилось с другой стороны, у левого предплечья.

Глянув вверх, на огромное навершие меча, также прилегающее к камню статуи, словно вырезанное из цельного куска, молодой человек опустил глаза ниже. После набалдашника шли не менее громадные кисти, державшие рукоять оружия. А прямо на тыльной стороне ладони виднелась широкая деревянная дверь, к которой он и поспешил.

Попав внутрь и оказавшись на площадке в несколько квадратных метров, от которой уходили ступеньки как вверх, так и вниз, командир задумался.

Здешней планировки он не знал. Да и где искать это основание, не ведал. Поэтому ему осталось положиться только на удачу, и парень внимательно осмотрелся.

Впереди была закрытая дверь, аналогичная той, через которую он сюда попал. Ему туда точно было не нужно, так как вела она на пристань с другой стороны.

Зефир опустил взгляд на пол. На камне лежали пять тел в красных робах: четыре послушника и один служитель, с которых натекло довольно много крови.

И, судя по расположению мертвецов и оружию, валявшемуся тут же, они пытались защитить проход наверх.

Конечно, это еще ничего не значило, но командир решил довериться интуиции, звавшей его выше, и начал подъем, переступив через трупы.

Ступеньки вскоре закончились и вывели его посреди большого прямоугольного зала. По бокам помещения находились резные двери, сейчас открытые, а на полу лежала парочка мертвецов. Впереди была широкая мраморная лестница, к которой молодой человек и направился.

Преодолев ее, он попал в куполообразное пустое помещение, где посреди стояла четырёхметровая статуя Всемогущей Бойни из белого камня. Перед ней расположился небольшой деревянный помост, сейчас пустой.

Зато рядом с ним обнаружилась парочка еретиков в черных плащах. Чуть слабее чемпионов по исходящей опасности. Они явно не ожидали гостей, особенно таких, и поначалу растерялись, чем воспользовался командир. Он рванул к ним на пределе скорости и буквально в два взмаха располовинил обоих. Да так быстро, что те даже пикнуть не успели.

Смахнув кровь с клинка, парень еще раз внимательно огляделся. Проходов в помещении не оказалось. Тут вообще было шаром покати. Ни столов, ни шкафов, ни стульев — только статуя Санду.

Выходило, что он ошибся с направлением.

Зефир уныло вздохнул и, прежде чем уйти, заглянул за изваяние. Каково же было его удивление, обнаружить там неприметную дверь.

Еще снаружи, на предплечье, юноша обратил внимание, что навершие, в котором он сейчас находился, как и руки Бойни, прилегали к основному телу титанической статуи. То есть вероятность, что этот ход вел не в чулан с метлами или сортир для Высшего иерарха, а в другие более важные помещения, была очень высока.

Потянув на себя ручку, юноша шагнул внутрь и моментально обомлел.

Если прошлый зал был большим, то этот — раз в пять крупнее. Куполообразный, с ровным полом и абсолютно пустой, кроме, конечно, центра.

Там, с потолка, окружённая мерцающим барьером, висела нагоняющая жути пятнадцатиметровая тёмно-красная креветка с клювом в районе рта. Все ее тело оказалось покрыто слизью и темными отверстиями, проделанными кем-то очень педантичным, отчего напоминало сетку. Вместо лапок из нее росли десятки длинных щупалец с острыми даже на вид когтями. Огромные глаза этой хтонической твари были закрыты, и, казалось, она спала.

В общем, зрелище было настолько омерзительным и шокирующим, что командир не сразу заметил парочку безоружных стариков около чудовища, находившихся справа от невысокого постамента.

Оба сморщенные, как чернослив, но на этом сходство заканчивалось. Один — бородатый, в богатой алой рясе — висел в воздухе, суча ногами. Второй — гладковыбритый, в чёрной робе — держал его за горло без видимых усилий. Культист был обычным человеком. Еретик же по исходящей опасности тянул на архичемпиона.

— Госпожа этого так не оставит… — прохрипел первый дед, безуспешно пытаясь освободиться.

— Твоя госпожа сейчас лежит и подыхает, а мы ей в этом немножечко поможем, — улыбнулся его противник.

Раздался хруст, и иерарх, или, возможно, даже Высший иерарх, затих, пока старик в черной робе начал шарить у него по карманам свободной рукой.

— А вот и печати, — удовлетворённо проговорил он и через мгновение забрал у мертвеца два каких-то камня красного цвета.

Отбросив труп, он, не обращая никакого внимания на осторожно приближающегося командира, обернулся в сторону креветки и задумчиво заметил:

— Даже у Бейсина, скорее всего, не такое уродливое отражение внутреннего «Я», как у этой сучки.

— У Санду, что ли? — поинтересовался Зефир, остановившись в метрах пяти от своего противника.

Молодой человек в данный момент пытался оценить обстановку и усиленно соображал.

Те красные камни, которые дед забрал у мёртвого иерарха, скорее всего, были ключами к основанию. А основанием — та жуткая креветка или барьер вокруг нее.

Более того, пара ключей-печатей уже были вставлены в два из четырех углублений, обнаружившихся на постаменте. И задача юноши становилась понятна — не дать воткнуть оставшиеся.

— Конечно, у кого же еще? — тем временем недоуменно покосился на него злой дух и добавил: — Хотя, это я, конечно, погорячился. У ублюдка Бейсина «Я», вероятно, раза в четыре уродливей.

Зефир удивленно замер. Духи-рабы, по идее, не должны были поносить своего хозяина. Они на это физически неспособны. Да и от вида командира те практически сразу зверели, когда понимали, что он сбросил контроль.

Получалось, что у человека, стоящего напротив, поводок был тоже снят.

Но тогда за каким хреном он все еще пытался выполнить приказ Бейсина?

— Вот смотрю я на тебя, Молчун, — вдруг обернулся к юноше собеседник, — и все не могу взять в толк, почему ты мне мешаешь? Мы оба — свободны. Но ты, судя по всему, победил архичемпиона и тот удачный образец на площади. И теперь приперся сюда, защищать ту, кто тебя сожрет…

Еретик смотрел на командира с искренним непониманием. Возможно, играл и пытался посеять семена сомнения в его душе. И, честно говоря, у него это даже получалось. Та же Забава говорила однорукому Петронию про то же самое.

Но, тем не менее, уничтожать весь мир ради того, чтобы тебя не сожрали, было чересчур.

Сбитый с толку юноша мотнул головой.

Нет, это точно был лютый бред.

— Я же вижу, что ты адекватен. Не то, что раньше, когда с тобой и говорить-то было бесполезно, — продолжил старик. — Правда, я не понимаю, зачем так себя уродовать. Разрывать душу на части, и вселять в енота.

Он кивнул подбородком в сторону двери, и Зефир медленно покосился за спину. В проходе из-за косяка выглядывала морда Брута, и юноша помассировал переносицу, тихо пробормотав:

— Непослушный мохнатый засранец.

— В общем, не мешай, — заключил еретик. — Это и для твоего же блага.

Развернувшись к постаменту, он сделал шаг. И командир тут же сорвался с места, выхватив жезл. Спустя миг Зефир оказался на расстоянии метра от противника и рубанул мечом. Вторая рука с артефактом в этот момент опустилась на каменную подставку, куда были вставлены два ключа.

Дед, будто ожидал чего-то такого, и резко присел, пропуская клинок над собой, а с жезлом произошла какая-то чепуха — воздух, оказавшийся в конусе удара, затрещал, но деревяшка попросту стукнулась о камень и даже царапины не оставила.

Тут же щека командира расцвела ужасной болью — старик очень резво развернулся и влепил по ней кулаком, и парня с огромной скоростью куда-то понесло. Мгновение — и он повстречался со стеной, в которую врезался с такой силой, что промял камень спиной.

Хрустнув костями, юноша отлепился и шагнул вперед, выбираясь из кладки. Жезл и меч он потерял по дороге.

Тем временем еретик, стоявший вдалеке, вдруг исчез и, появившись перед командиром, резко под свист рассекаемого воздуха, врезал прямым в голову.

Зефир еле увернулся, поднырнув под удар. Сверху послышался треск разбитого камня, а юноша распрямился и, довернув корпус, всадил с локтя деду в челюсть.

Противника унесло в сторону, протащив метров десять по полу, и командир использовал Шаг. Он оказался перед распластавшимся еретиком и попытался обрушить на него стопу, когда старик вдруг подсек его ногой.

Упав на руку, юноша перекатился и быстро подскочил напротив поднявшегося врага. Тот был хмур и, высморкавшись кровью из носа, тут же рванул к командиру, подпрыгнув по пути и выставив вперед распрямлённую ногу.

Зефир в последний момент влепил ладонью по сапогу, и деда унесло в сторону.

Они лупили друг друга минут пять, выбивая всю дурь. Оппонент оказался умелым, явно не в первый раз участвовал в уличных драках, а еще он гораздо лучше пользовался Шагом, отчего молодому человеку приходилось особенно несладко.

Однако командир все равно был чуточку быстрее и сильнее.

Прописав не успевшему среагировать еретику в глаз, он рванул следом за отправившимся в стену стариком, и тут же бухнулся на пол.

Потому что дед прямо в полете открыл рот, в котором начало что-то светиться, а затем из него вылетел непонятный ярко-белый луч.

Атака прошла сверху и немного припекла спину, несмотря на расстояние до нее. Зефир быстро вскочил на ноги и оглянулся. Стена позади обзавелась расплавленной дыркой, через которую оказалось видно небо.

— Удивлен, что я смог применить Наказание Светила? — внезапно раздался самодовольный голос еретика из смятой кладки, в которую тот впечатался. — Сучка, хоть и качественно нас прижала в плане силы, но найти дополнительные Узлы можно и без перехода на новую стадию.

Командир, конечно, поразился такой мощной технике, но все остальное было полной тарабарщиной, в которой он ни капли не понял.

Противник это, кажется, приметил и, вынырнув из стены, досадливо выдал:

— За твоим безумием я не замечал, что ты просто бездарь и идиот!

Зефир опешил на такое заявление и в сердцах бросил:

— Сам ты идиот, кто в здравом уме будет уничтожать мир, в котором находится? Или ваше создание нового бога? Тупее причины затеять глобальную войну не слышал.

— Чего⁈ — вылупился на него старик и, нахмурившись, спросил невпопад: — Как меня зовут?

— Да откуда мне знать, — пожал плечами юноша.

Атмосфера в разгромленном зале из напряженной тут же превратилась в крайне странную. Дед ошарашено глядел на Зефира и бубнил что-то бессвязное:

— Да нет… это точно он. Видимо, резкая сегрегация духовного тела может приводить к случаям тотальной амнезии… К тому же такие исследования никто не проводил, потому что они все заканчиваются полным развоплощением души…

Командиру даже бить его расхотелось. Конечно, если он опять попытается всунуть ключи в подставку — придется. Но пока это казалось лишним.

Сбоку тем временем раздалось тявканье. Юноша обернулся и заметил рядом мохнатого, который протягивал ему потерянный жезл.

— Спасибо, — благодарно кивнул молодой человек, повесив артефакт на пояс, и добавил, — спрячься пока.

Брут засеменил обратно к открытой двери, и в этот момент к парню обратился еретик:

— Я, кстати, Умник. И если ты хочешь свою память назад, советую тебе забрать часть души у этого енота.

— Что значит забрать? — вопросительно посмотрел на старика юноша.

— Ну то и значит. Чик, и забираешь. — пояснил тот.

— Я у тебя её сейчас заберу, — начал раздражаться командир.

— Ну не хочешь, как хочешь, — поднял ладони дед и добавил: — Если для того, чтобы ты перестал мешать, мне надо что-то тебе объяснить — спрашивай. Время у нас, думаю, есть.

— Почему ты это делаешь? — мотнул головой парень на креветку и, на всякий случай, уточнил: — И что ты вообще делаешь?

— Я хочу уничтожить основание. Это тот уродливый монстр, отражение личности и главная часть в духовном теле Санду, ну или Всемогущей Бойни, — стал охотно рассказывать еретик, махнув рукой на чудовище под барьером. — Со смертью этой твари, вскоре умрет и Санду. Они, в общем-то, одно целое.

— Ну и зачем тебе выполнять поручение Бейсина, раз ты свободен? Это же он тебе приказал, да? И что насчет нового бога? — посыпались вопросы от командира.

Старик поморщился при упоминании своего бывшего хозяина, но добросовестно пояснил:

— Меня не интересуют приказы этого ублюдка, меня волнует собственное выживание. Сейчас я обычный человек, а что с ним случается, когда он стареет? — ткнул он на свое морщинистое лицо.

— Умирает?

— В точку! — хихикнул этот Умник. — А Бойня тут как тут, готова сожрать тепленькую душу, особенно сейчас, когда при смерти. Они очень питательны, знаешь ли. Поэтому хочешь, не хочешь, а Санду надо завалить.

— Как она вообще может есть наши души? Мы ей принадлежим, что ли? — усомнился парень.

Что-то не сходилось во всей этой истории, и он начал подозревать еретика во лжи.

— Ты хоть знаешь, где мы сейчас? — посмотрел на него серьезным взглядом собеседник.

— В Протекторате? — не совсем понял вопрос Зефир.

— Мы в ней, — последовал мгновенный ответ.

— В статуе, что ли?

— Да нет же. В ней — это в ней. В Бойне. В Санду. В карманном мире, созданном в ее душе, дурья твоя башка! — раздухарился дед.

Командир в этот момент даже внимание не обратил на оскорбления.

— Мир в моем кармане… — ошарашенно протянул он, вспомнив видение, где красноволосая женщина с вертикальными зрачками хвалила подчиненного, — Ренари, вроде бы, — за добытую технику, которую очень хотела использовать.

— О! Ты все-таки что-то помнишь! А говоришь — нет, — удивился Умник. — Да, именно так называется эта дьявольская техника, способная создать целый мир внутри тебя. Поговаривали, что на нее ведутся всякие отчаявшиеся личности, уткнувшиеся в потолок развития.

Молодой человек совершенно не находил слов, чтобы выразить свое отношение к происходящему.

— Так мы на ферме, что ли? — в итоге выдавил он из себя.

— На ней родимой, — кивнул дед и, не обращая внимания на состояние парня, продолжил отвечать на заданные вопросы: — А касательно нового бога, так это всё сказка для фанатиков из культа Истины, которые верят, что уничтожив Санду и посадив на ее место кого-то другого, они счастливо заживут. Но мне было выгодно поддерживать это откровенное вранье. И знаешь почему?

— Что? — отвлёкся на старика юноша, а когда тот глянул на него раздраженно, тут же поправился: — Почему?

— Да потому что Злой, пробившись сюда полторы тысячи лет назад, не смог ни одной отметины на основании оставить, а я придумал способ! — гордо сообщил Умник.

Складывалось ощущение, что он держал в себе это так долго, что, найдя свободные уши, его немного понесло.

— И какой?

— Конечно же, эксперименты со средоточиями, что являются плотью от плоти Санду, как и это место. Только тот, в ком течет ее изначальная энергия, может разрушить основание.

Сегодня был самый сумасшедший день во всей новой жизни командира, и он еще не закончился, продолжая преподносить сюрпризы.

Оказывается, средоточия и Выдохи — это не концентрированная эна, как говорил Эден, а настоящая энергия самой Бойни и, видимо, куски её духовного тела. Потому-то Зефир и получал видения с ней, как только находил средоточия.

Но пока оставалось неясным, с чего случались эти прорывы. И молодой человек спросил:

— Так почему она протекает в свой карманный мир?

— Протекает… — хохотнул старик. — Говорю же, умирает она. Вот энергетика и пошла в разнос.

— И почему она умирает?

Стоило вопросу прозвучать, как командир добился колкого взгляда, в котором сквозило неодобрение.

— Тебе точно не пошло на пользу то извращение, которое ты с собой сотворил, — проговорил сварливо Умник. — Потому что она сражается с хозяин… тьфу ты… с Бейсином. И, кстати, если нам повезет, то они оба сдохнут.

Юноша примолк. Что-то опять не сходилось в рассказе собеседника, но он все никак не мог уловить мысль, а следом его вдруг осенило:

— И что она полторы тысячи лет умирает? Выдохи-то давно начали появляться.

Однако выкручиваться деду и не требовалось, ответ последовал сразу же:

— Время — понятие относительное, особенно для карманного мира, — пожал он плечами. — Оно идет тут с чудовищным ускорением по отношению к миру реальному. Пять минут там, тысяча лет — здесь.

— И зачем это?

— Поглощение даже сотен тысяч обычных душ для тварей на таком уровне развития как Санду и Бейсин — это все равно, что камнями питаться — польза минимальна. А теперь представь, что камешков за день набирается сотни миллионов?

Зефир представил. И содрогнулся.

— Все? Удовлетворен? — внезапно поинтересовался Умник. — Не будешь теперь мне мешать?

Юноша стоял рядом с еретиком и хмурился. На одной чаше весов — прожить жизнь и быть пожранным в конце пути. На другой — убить всех сразу, но с шансом для миллионов душ. Вот только на что?

Перерождение? Возможно. Но главное, что не беспросветный конец в чьем-то желудке.

В мыслях тут же всплыли лица родных, оставшихся в Солинграде. Улыбающаяся Лиса; глядящая на него строгим взглядом Варна; хихикающая Вилтани и увлеченный исследованиями Эден. Потом командир представил как наяву Леопольда и Милу, которую тот уносил подальше от Нисходящего лезвия.

То есть Зефир, по сути, своими руками оборвал бы их жизни, не говоря уже о других миллионах людей, обитавших на континенте.

Сбоку послышался скулеж мохнатого. Тот опять засвоевольничал и вернулся. Но злиться на него парень попросту не мог.

Командир уныло взлохматил хохолок на макушке зверя, тяжесть ноши давила так сильно, что хотелось забиться в темную нору.

— Ну так что? — поторопил его Умник, достав механические часы из кармана и проверив время.

Посмотрев на чужие часы, командира вдруг осенила эгоистичная идея.

— Ты уже победил, — проговорил он, глянув на еретика. — Культа нет, полностью уничтожен, а его остатки добивают твои мутанты.

— Да, — согласился собеседник. — К чему ты клонишь?

— Давай подождем? — предложил парень с надеждой в голосе. — Ты все равно можешь уничтожить мир в любой момент, зачем делать это прямо сейчас? Неужели ты не хочешь пожить нормальной жизнью?

— Подождем? — задумчиво пробормотал старик.

Он оглядел свои морщинистые руки и ядовито спросил:

— Ты вообще в курсе, сколько мне осталось?

Зефир же в этот миг приготовился драться. Он моментально просчитал в уме свои действия и даже не забыл взять в расчет мохнатого, когда Умник приподнял ладони и проговорил примирительно:

— Не глупи. Ты забыл, что время тут течет по-особому? Мир не погибнет в одночасье, потому что Санду за его пределами будет еще страдать в агонии. Недолго. Пусть даже две минуты. Но это полтысячи лет здесь. А жрать души она больше не сможет — основание не просто её отражение, а та часть, которой она их поглощает. По сути, мы вырвем ей сердце и залепим рот.

Звучало логично. Но можно ли было доверять в этом вопросе еретику?

Вообще-то, всё, что до этого рассказывал Умник, звучало логично и, самое главное, — подтверждалось личным опытом командира. Пусть в небольших деталях, но именно это и сделало поведанную историю правдивой.

Однако в последнем объяснении был точно замешан шкурный интерес деда, которому осталось всего-ничего, и это напрягало.

Неожиданно раздалось взволнованное тявканье Брута. Зефир в этот момент выпал из действительности. Буквально на секунду — и этого времени хватило, чтобы Умник сделал несколько быстрых шагов до постамента и вставил пару недостающих камней.

Барьер пропал.

В тот же миг креветка открыла глаза, гневно уставившись на незваных гостей, и буквально выстрелила щупальцами во все стороны, которые непонятным образом оказались бесконечно длинными.

— Сукин дед! — взревел командир и бросился к каменной подставке.

Он увернулся от удара кулаком и на ходу отмахнулся от противника. Попадание вышло слабым, но все равно откинуло старика на несколько метров.

Спустя мгновение одна из печатей-ключей оказалась у молодого человека в руках, и он с надеждой поднял взгляд. Чтобы тут же присесть, укрывшись за постаментом, над которым пронеслось красное щупальце твари.

Зефир не стал ждать и влепил по нему выхваченным с пояса деревянным жезлом. Однако, как и ранее, эффекта не последовало, и он просто откинул чужую конечность, не нанеся никакого вреда.

Подумать над этим ему не дали, и вскоре другой отросток атаковал сбоку. Парень сиганул в сторону и быстро огляделся, бросив бесполезный артефакт под ноги.

Барьер почему-то так и не появился. В это же время дед с правой стороны перекатами уворачивался сразу от трёх конечностей монстра, а Брут периодически верещал и панически мигал в пространстве, каждый раз в последний миг ускользая от охотящегося за ним единственного щупальца.

Но хуже всего: оставшиеся отростки сейчас усиленно наматывались вокруг, заключая их всех в огромный кокон и заблокировав единственный выход отсюда. Не зря ему показалось, что они чересчур длинные. Похоже, что монстр мог растягивать их сколько угодно.

В тот же момент креветка напомнила о себе и жутко заклекотала, раскрыв свой клюв, а затем по командиру ударили сразу с двух сторон. Он резко шагнул вбок, пропуская мимо первую конечность, и крутанулся, ускользая от второй, однако чуть не рассчитал — огромный коготь вспорол броню и кожу на ребрах, точно тряпку.

Боль была зверская, но это не помешало парню опустить усиленную ладонь на одно из щупалец, между которыми он оказался.

Удар, — к удивлению командира, который ни на что серьезное, в общем-то, и не рассчитывал, — вышел действенным. Отросток буквально разорвало пополам, и обрубок впечатался в пол, орошая все какой-то желтой дрянью, воняющей, точно выгребная яма.

Тварь тут же грозно защелкала клювом и начала размахивать покалеченной конечностью, пока та прямо на глазах пузырилась и отращивала новый коготь.

— Ты использовал на себе средоточие! — вдруг радостно заорал в стороне дед, выйдя из очередного переката.

По нему сразу же атаковали два щупальца, и он с грацией кошки нырнул вперед, пропуская их мимо.

— Съел маленькую половину! — крикнул в ответ молодой человек, влепив леща по костяному когтю и размалывая его.

Отчего-то ладонь отлично справлялась с отростками твари, в отличие от его жезла, хотя все должно было быть наоборот.

— Боги! Как же хорошо, что ты все-таки идиот! — раздался радостный вопль Умника.

Кто тут идиот, еще нужно было посмотреть. Хрен знает, на что дед рассчитывал, когда вставил камень, но явно не на то, что будет как заправский акробат скакать перед креветкой.

Зефир, отбившись от очередного нападения, тем временем бросил быстрый взгляд на монстра, затем на место, где раньше был выход.

У крайне осторожного противника дежурило пять отростков. Потому прорываться туда, он посчитал глупостью. Зато дверь, заблокированная огромной массой щупалец, теперь выглядела очень даже притягательной.

Десяток конечностей все это время продолжал наматываться по стене и создавать гигантский кокон. И когда тварь закончит, то точно использует их против своих противников, которым придется очень несладко. Скорее всего, смертельно.

— У меня есть план! — послышался крик деда.

Однако юноша не обратил на него никакого внимания. Пусть старый маразматик сам тут разбирается, командир же решил прийти сюда позже, подготовленным — ведь последний четвёртый ключ лежал у него в кармане.

Зефир увернулся от одного отростка и влепил ладонью по другому. Шаг — и он оказался у енота, дышавшего будто загнанная лошадь, резко закинув того на плечи. И спустя миг врезал пощечину по когтю, который пытался их проткнуть.

Конец щупальца разорвало, орошая все желтой гадостью, а командир уже мчался к мясной стене, состоящей из колец, туда, где должна была быть дверь.

Как только парень оказался перед преградой, он влепил, что есть мочи, усиленной ладонью.

Три горизонтальных отростка на уровне груди с отвратным чавканьем моментально разорвались, образовав просвет сантиметров сорок. Зефир уже было приготовился применить Шаг, чтобы выбраться из западни, когда с плеч предупреждающе заверещал Брут.

Юноша дёрнулся назад, и в пол перед ним воткнулись сразу три когтя, по щупальцам которых он тут же ударил.

Те моментально порвались, забрызгивая все желтой жижей, а сзади раздалось угрожающее щелканье креветки. Зефир же в этот момент мысленно выругался — небольшой проделанный проход, через который он хотел слинять, уже зарос. Хуже того: остальные конечности перестали наматывать круги и обратили внимание на юношу.

— Ты там не передумал⁈ — заорал еще живой дед. Он, не прекращая кувыркаться, постоянно уходил от атак, точно скользкий морщинистый угорь.

— Передумал! — крикнул в ответ парень и сиганул вбок от летящего в него когтя, а затем шарахнулся, но уже в другую сторону.

В месте, где он только что стоял, пол пропороли два костяных лезвия, и командир, врезав ладонью по отросткам, резко отскочил от следующего выпада.

Внезапно его скорость заметно просела — действие Усиления, которое он накладывал на себя хрен знает как давно, кончилось — и, не ожидавший этого Зефир, совсем чуть-чуть не успел. Тут же его бедро оказалось проткнуто насквозь, причиняя чудовищную боль.

Щупальце потащило его вверх за ногу, и командир, взревев раненой медвежутью, схватил рукой дрянную колбасу и пережал ее, применив Сокрушение, да с такой силой, что разорвал как тряпку и мигом полетел спиной вниз.

Единственное, что он успел — выгнуться как гусеница, чтобы ненароком не раздавить енота.

Приземление оказалось очень болезненным, а в полу, такое ощущение, осталась вмятина от его бедных позвонков.

Подскочив на ноги, парень услышал крик вышедшего из очередного переката старика:

— На счет три я остановлю ее на пару мгновений, а ты — убей!

И как только он это проорал, начал быстро считать.

— Один! Два! Три!

Обернувшись к нему, Зефир даже выматериться не успел, когда этот чертов маразматик достал откуда-то из своей робы светящееся ровным белым светом средоточие размером с кулак и что-то сделал с ним.

Кусок Бойни ярко мигнул, а креветочная тварь и ее отростки в этот момент замерли, включая несколько щупалец, что атаковали деда и не долетели до него буквально полметра. Остолбенел и командир, зрение которого практически мгновенно пропало и начало проявляться вновь: яркими красками какого-то огромного помещения.

Демонское видение опять появилось, но сейчас у юноши просто не было времени смотреть его. И он, чертыхаясь, пытался всеми силами вырваться из западни, в которую его непреднамеренно закинул старик.

Внезапно откуда-то из глубины послышался странный звук, будто кто-то стучал по кастрюле. Он настолько не вписывался в происходящее, что Зефир ухватился за него, как за спасательную соломинку, и, сосредоточившись только на нем, вдруг вынырнул в реальный мир.

Брут, барабанивший ему по шлему, встревоженно затявкал, и тут же раздался вопль старого хрена:

— Не могу больше сдерживать! Чего ты ждешь⁈

Подавив желание расколоть самонадеянному кретину голову, командир стал делать то, что у него всегда получалось лучше всего — бездумно импровизировать, положившись на наитие.

Он схватил мохнатого за шкирку, подбросил его невысоко вверх и, не сводя взгляда с чудовищной креветки, сделал Шаг под паническое верещание летающего енота.

Миг — и Зефир опять ничего не видел, а вокруг ощущалась живая и пульсирующая плоть, давившая со всех сторон. Тут же на тело накатило то самое чувство — словно кто-то пытался занять его место, и юноша применил Крепость, омыв организм реками эны из источника.

Через долю секунды ощущение улетучилось, и под жуткий треск рвущихся тканей монстр попросту лопнул.

Командир упал на пол, в желтую лужу с ошмётками. Может, дело было в неожиданности или в помощи деда, но, как ни странно, его рисковая ставка сыграла. Да и, скорее всего, креветка даже подумать не могла, что кто-то будет использовать Шаг таким откровенно самоубийственным способом.

— У нас получилось! — послышался радостный крик. — Ты — сумасшедший идиот! Мы победили!

Зефир, у которого противно щипало в открытых местах кожу, лежал на полу и смотрел на груду мяса, висящую на потолке и капающую ему на лицо вонючей жижей. И что-то он уже не был так уверен в безоговорочной победе.

Там, наверху, среди отвратной массы появилось небольшое зернышко, черного цвета. Спустя мгновение оно уже было размером с ягоду, а спустя еще один миг — с яблоко.

За какие-то доли секунды вверху висела и пугающе пульсировала чернота размером с арбуз. Она очень походила на ту, что была вокруг Лакомки, и командир подскочил на ноги, гневно глядя на деда в нескольких метрах от себя.

— Ублюдок! Ты наврал! — рыкнул он.

— Я не врал! — послышался в ответ торжествующий голос еретика. Он завороженно смотрел на черноту, которая уже стала размером с бочку, и проговорил: — Локальное повреждение души не распространится далеко, сохраняющаяся стабильность созданного мира будет уравновешивать ее… Какое-то время.

Оставаться рядом стало опасно, и Зефир переместился Шагом к Бруту, стоящему в стороне. Енот опасливо глядел на этот странный феномен, прижав к груди подобранные артефакты — меч и жезл.

— Какое-то время⁈ — развернулся к Умнику разозленный парень.

— Говорю же, я не врал, — отозвался тот. — Мир просуществует, пока она корчится в агонии, и это сотни лет с учетом ускорения.

Тьма тем временем резко увеличилась, став шаром метра четыре диаметром. Однако дед, оказавшийся прямо перед ней, не сдвинулся с места.

— Прощай, Молчун! — проговорил он. — Увидимся в следующей жизни!

Умник шагнул вперед, и одновременно с ним сфера увеличилась снова, тут же поглотив с концами еретика. То ли просто скрыла, то ли разъела в одно мгновение. Командир склонялся к последнему.

Чернота меж тем запульсировала, на этот раз очень интенсивно, и Зефир вдруг отчетливо понял, что она сейчас сожрет весь зал вместе с ним и Брутом.

Времени на размышления парню опять никто не оставил, и он резко дернул руки назад, ухватившись за бока заплечной сумки, и потянул в стороны, разрывая ткань.

Содержимое посыпалось вниз, а командир моментально крутанулся вокруг своей оси, приседая и подхватывая мохнатого. Развернувшись, он выцепил взглядом среди пожитков падающий диск и поднял ногу, прибивая его к полу, да так, что по металлу пошли трещины, а затем поставил на него и вторую.

Спустя миг он оказался в убежище, и сел прямо там, где стоял. Раздалось обрадованное чириканье, и вскоре его лицо облизали, следом послышались отплёвывания енота — счастливая пещерка просто не могла себе позволить обойти стороной мохнатого и «поприветствовала» его тоже.

Вот только язык внезапно замер — Лакомка остановилась в замешательстве. И через секунду отправила командиру леденящую кровь картинку.

…

Унылый Зефир сидел за столом и смотрел через панорамное окно на пустоту со сферами. Рядом с ним, на соседнем стуле, находился Брут, уши которого были опущены, а мордочка — очень грустной.

Веселиться и вправду оказалось нечему. Да, они выжили. Сломали основание и вроде бы даже не разрушили мир, но вот цена…

Тот образ от Лакомки и последующие несколько путаные объяснения отчётливо дали понять — диск сломан. А с ним пропал и единственный путь обратно, «домой» или «в место рождения», как выразилась пещерка.

Возможно, конечно, та имела в виду что-то иное — они же не словами общались, а картинками и намерениями, — но именно так понял ее командир.

Более того, и что стало не меньшим откровением: «домом» для Лакомки служил тот самый омерзительный бордовый шар, который парень сейчас видел перед собой.

По сути, это и был мир Санду. Ее карманная скотобойня, находящаяся непонятно где, среди таких же ферм, в которых перерабатывались души.

К этому выводу Зефир пришел спустя час, проведённый неподвижно перед окном. Озарение нагрянуло внезапно, и только усугубило его состояние.

Командир глянул на золотистую ниточку, тянувшуюся из темноты к красному шару. По ней неслись десятки тысяч искорок, которые бесследно пропадали, стоило им коснуться алой поверхности. Такие «пуповины» были и у других сфер вдалеке.

Провести параллели оказалось несложно: этими искорками, по-видимому, являлись ничего неподозревающие души, летящие на свое последнее перерождение.

Конечно, сейчас, если верить Умнику, Санду не могла их съесть, но в других-то сферах были свои Бойни. И это осознание несколько угнетало, задавая мрачный тон.

К слову, единственный шар, который выпускал из себя жертв, — голубой. Тот, что был больше остальных раз в сто, а его золотистая нить напоминала толстый канат, проходящий сферу насквозь.

…

Прошло еще два долгих часа. Парень с енотом продолжали сидеть за столом.

О чем думал Брут, Зефир не знал, а вот его мысли крутились насчет того, сколько они вообще смогут протянуть внутри убежища.

Да, здесь были ресурсы. Но не слишком много. На пару месяцев, наверное, максимум. И все. Дальше только смерть от недостатка воды или еды. Ну или от отравления, если они от безысходности станут столоваться с проклятой скатерти.

Позади послышалось жалобное чириканье, и юноша обернулся. Лакомка выглядела виноватой. Когда ранее командир попросил её создать путь обратно, она не смогла — теперь что-то не пускало её в мир Санду. И пещерка очень переживала.

Зефир снова попытался успокоить хранителя места. Виновной в происходящем он её, естественно, не считал.

Выслушав его, Лакомка немного приободрилась. Вот только так происходило уже не первый раз, и скоро она снова начнет заниматься самобичеванием. Юноша вздохнул, тепло улыбнулся пещерке, и вдруг получил образ-предложение.

Командир озадаченно моргнул пару раз и задумчиво проговорил вслух:

— Интересно, что значит «дом, но не дом»?

В этот момент мохнатый поднял понурую голову и посмотрел вопросительно.

— Я не совсем понял, но вроде бы Лакомка может попытаться сделать проход туда, — указал пальцем Зефир в огромную голубую сферу в темноте. — Говорит, что дом, но в то же время не дом.

Уши енота встали торчком, и он затявкал.

— Считаешь, там реальный мир? Тот, где живет Санду и Бейсин? — переспросил командир.

Он и сам об этом подумывал. Но сделать однозначных выводов не мог — сведений категорически не хватало.

Брут кивнул и ожидающе уставился на парня. Тот, правда, не спешил озвучивать свое мнение, размышляя.

Мохнатый, ни много ни мало, предложил отправиться в гости к Бойне и уже там решать, что делать.

Резон в его словах присутствовал, и немаленький. Потому что альтернатива — сидеть в Лакомке, пока не кончатся запасы — была так себе.

— Хорошо, — хлопнул ладонью по ноге парень и поморщился: зелье-то он выпил, только рана до конца ещё не затянулась.

Со стороны стены раздалось вопросительное чириканье, и командир отправил пещерке картинку с просьбой открыть проход. Та обрадовалась, что может быть полезной, и через мгновение большие глазища в стене прикрылись.

Прошла минута… Еще одна…

Ничего не происходило, и молодой человек переглянулся с енотом.

Вдруг все убежище затряслось. Несильно, но все равно ощутимо, и Зефир тут же отправил вопрос пещерке. Та открыла веки и ответила картинкой, а тряска сразу прекратилась.

— Энергии не хватает, — пояснил юноша мохнатому и задумался.

Раньше Лакомка ела косточки и могла использовать эну из них на разнообразные нужды. К примеру, перепланировка или улучшение диска.

Вот только сейчас образовалась проблема: ни одного энергетического центра тут не было. Зефир специально выгреб все и оставил домочадцам до того, как отправиться к Миле.

— Брут, косточки есть? — обратился командир к еноту.

Тот замотал головой, и Зефир переспросил с подозрением:

— Точно?

Зверь отвернулся и сделал вид, что обиделся, скрестив лапы на груди. Парень же погрузился в невесёлые мысли, когда его отвлек Брут.

Енот указывал коготком на черную дверь рядом с душем. Командир сначала не понял, что тот имел в виду, а затем и его наконец осенило — средоточие!

У них все время под рукой лежал небольшой кусочек Бойни, который было опасно оставлять дома, несмотря на эфиродовую коробку.

Уточнив у Лакомки, не станет ли ей плохо от «переедания» — средоточие-то было гораздо насыщеннее, чем обычные косточки и даже ядра — и получив заверения, что все будет хорошо, юноша достал ящичек из каморки.

Он вынес его в зал, вскрыл и, не прикасаясь к энергетической плоти Санду, повернулся в сторону хранителя места. Та долго не раздумывала, вытащила средоточие языком и отправила себе в рот, в то время как Зефир и Брут принялись ждать.

Спустя несколько минут убежище снова несильно тряхануло. Однако в этот раз открывшая глаза пещерка радостно зачирикала, а голову командира атаковали картинки.

— Успех! — улыбнулся он, и Брут радостно затявкал, скалясь от уха до уха.

…

Подготовка не заняла много времени. Зефир еще раз использовал на себе Усиление, взял новую сумку, заполнив ее припасами, повесил жезл с мечом на пояс и встал на платформу, готовый к выдвижению.

К нему на плечи тут же запрыгнул енот, который наотрез отказался отпускать его одного. И парочка исчезла.

В глаза ударил яркий свет после сумрачного зала пещерки, и парень тут же огляделся. Впереди простиралась огромная равнина, точнее, то, что от нее осталось. Местность словно пропустили через титанический плуг, изрыв все к демонам.

Перепады высот оказались со статую Бойни, если не больше, а на дне образовавшихся пропастей, да и вообще практически везде была зеленая дрянь, разъедавшая все, до чего прикасалась.

Ядовитые сопли пердуна-Бейсина.

Командир тем временем глянул наверх и обомлел. Высоко в небе плыл огромный, летающий остров, на котором стоял всамделишний дворец. Правда, практически полностью уничтоженный. Высокие башни были разрушены, стены из желтого камня зияли дырами, и везде была все та же зеленая дрянь.

С плеч раздался ошеломленный голос мохнатого, и молодой человек обернулся. Поначалу ему показалось, что они с Брутом стояли у черной, чуть блестящей скалы высотой полтысячи метров, протянувшейся в обе стороны.

Но осознание настигло Зефира довольно скоро.

Никакая это была не скала, а огромная-преогромная задница в кожаных штанах. Женская задница, стоило заметить. У командира на них глаз был наметан.

Парень сконцентрировался и исчез, появившись наверху. Потревожить Бойню он не особо боялся — судя по всему, битва богов была окончена.

Меж тем вид с ягодицы открылся занимательный. Левая половина туловища Санду отсутствовала, а на ранах пузырилась зеленоватая жижа. Однако женщина, как и обещал Умник, все еще дышала — её правая лопатка очень медленно вздымалась. Правда, жить ей осталось, скорее всего, не долго.

Осматривая ее, юношу посетила интересная мысль: то есть и божествам требовался воздух? Или, возможно, перед ним был никакой ни бог. Просто очень сильное существо.

Взглянув вперед, молодой человек обнаружил Бейсина. Хорошо нашинкованного. Бойня постаралась над ублюдком на славу, будто повар на кухне: его исполинские порубленные части тела валялись везде, где только можно.

Отдельно нашлась и голова с пустыми рыбьими глазами, смотревшими в никуда, рядом с которой лежал огромный погасший фонарь.

Странно было то, что он тоже оказался гигантом, хотя в видении, где тот убивал клан и самого Зефира, урод был обычного роста.

Или юноша в прошлой жизни и сам являлся великаном? Возможно, в этом мире все были большими?

Сверху затявкал Брут, и молодой человек обернулся на летающий остров. Тот как-то подозрительно увеличился в размерах, и через мгновение до командира дошло: он попросту падал. Причем не куда-то, а прямо на них с мохнатым.

Парень тут же оказался внизу, у подножья задницы, и подхватил вытянутый плоский камень с земли, на котором они появились и который Лакомка каким-то непонятным образом сделала новым диском.

Убрав его в заплечную сумку, юноша еще раз глянул на летящий кусок земли, и следом посмотрел на далекие разрушенные горы за равниной.

Миг — и он пропал.

Чтобы добраться до горного массива, которого тоже не миновала участь стать полем боя, командиру понадобилось сделать три Шага и половина резерва его источника. Поначалу он подумал, что скалы близко, однако реальность вышла несколько другой — примерно триста километров.

Появившись в предгорьях, он остановился и повернулся, в сторону Санду и Бейсина. Остров как раз был совсем близко от этой парочки и, к слову, тоже оказался гораздо больше, чем юноша думал.

Через пару секунд последовал удар.

Под жуткий грохот их с мохнатым тряхануло так, что они чуть не упали. С ближайшей полуразваленной вершины тут же посыпались камни, от которых пришлось уворачиваться, а секунд через десять тряска унялась, и их накрыло огромное пылевое облако, пришедшее со стороны столкновения.

Енот сверху зачихал, а Зефир достал каменную пластину. Вроде бы все было кончено, но что-то не давало ему покоя. Скреблось на задворках сознания и вызывало иррациональный страх.

Он встал на поверхность и пропал, появившись у пещерки. Та встретила их, словно не видела неделю, и опять облизала, особенно уделив внимание макушке Брута.

Командир же зашагал туда, куда его тянула интуиция.

Оказавшись у панорамного окна, он выглянул наружу, и сердце моментально пропустило удар.

— Безмозглый идиот… — простонал Зефир.

Он снял шлем и, бросив его на пол, схватился руками за волосы.

Хотелось выть.

На столе моментально появился Брут. Он сначала не понял, что происходит, но, когда посмотрел наружу, весь сжался и заскулил.

Никакой алой сферы больше не существовало. Вместо нее остались только клочки красного тумана, которые постепенно растворялись во тьме.

Все, кого юноша знал и любил, оказались мертвы.

— Дерьмо! — Зефир опустился на колени и замахнулся кулаком по камню, но тут же остановил себя. Сделай он это — и причинит боль Лакомке.

Со столешницы послышались всхлипывания, а командиру по щеке в этот момент прошелся длинный и мокрый язык. Спустя мгновение тот уже был у мохнатого и облизывал его.

Пещерка металась между енотом и человеком и не знала, кому помочь, отчего начала жалобно чирикать, а из ее огромных глаз в стене покатились слезы.

Нужно было брать себя в руки.

Зефир поднялся и сел за стол, начав гладить Брута по голове и отправлять Лакомке успокаивающие образы.

Вскоре зверь вроде бы пришел в себя, да и пещерка успокоилась. И молодой человек с тоской уставился в черноту. Он совершенно забыл о том, что несколько минут в реальности равнялись тысячи лет в карманном мире Санду. Умник сказал им эту крайне важную вещь, а она попросту вылетела из его бедовой головы.

Не то чтобы у них вообще был какой-то другой выбор, кроме голодной смерти. Но если бы он помнил, это хотя бы не стало таким шоком.

Вдруг Брут на столе начал загибать пальцы и что-то считать. Зефир вопросительно посмотрел в красные глаза енота, и тот тявкнул, продолжая свое занятие.

— Мы были снаружи примерно пять минут, а в нашем мире приблизительно прошла тысяча лет, — пояснил парень и, заметив, что мохнатый не осознал цифру, добавил: — сто, сто, сто… сто… сто лет.

Брут благодарно кивнул, и через миг его взгляд просветлел. Он опять затявкал, но уже не таким угрюмым тоном.

— Да, ты прав, — задумчиво проговорил командир. — У Лисы с Эденом поди правнуки были.

В общем-то, не только правнуки, но и пра-пра-пра-пра-пра-праправнуки.

Его близкие не умерли мгновенно. Они прожили свои жизни, долгие и счастливые. Зефир был в этом уверен, ведь с ними остался Леопольд!

Да и у Милы было много лет, чтобы пережить утрату. Она сильная, очень сильная. И самое главное, что и ей была отпущена долгая судьба, как и Катарине с Марикой. И, конечно же, Ночке.

Понятно, что грусть никуда не ушла, ведь он никогда не увидит их. Но хотя бы сердце перестали сжимать тиски боли.

Юноша глубоко вздохнул, расправив плечи, поднялся со стула и ободряюще посмотрел на Брута. Тот уже не выглядел таким подавленным и с надеждой глянул на человека.

— Ну вот мы опять вдвоем, — проговорил Зефир. Его тут же лизнули в щеку, и парень моментально поправился: — То есть втроем, конечно же. И мы тоже не пропадём.

Командир поднял с пола шлем, нацепил его на голову и похлопал по плечу. Мохнатый мгновенно оказался на своей «жердочке», и молодой человек направился к платформе.

Вскоре они были в предгорьях.

Юноша упаковал каменный диск и быстро направился прочь, удаляясь все дальше. И дальше. Пока енот и человек не исчезли из вида.

— Ты не видел Леопольда с девчонками? — зайдя в гостиную, поинтересовалась красивая синеволосая девушка с выпирающим животом.

— Эм… — замялся молодой шатен, поднявшись с диванчика. — Они вчетвером с Милой ушли искать в зону хранителя места. Все никак не выкинут из головы идею приручить его.

— Ох, Эден, я за них волнуюсь, — приложила руку к щеке Лиса. — Мы все очень скорбим, но нельзя же так себя изводить-то.

— Вот что-что, а волноваться тебе сейчас не нужно, — подскочил к ней парень и приложил ладонь к животу. — Тем более Леопольд и Мила кого угодно в бараний рог скрутят.

Над высоким горным плато, разделенным широкой рекой, из воздуха возникла девушка с длинными белыми волосами.

Прекрасное, вылепленное будто из мрамора лицо было искажено в гримасе гнева, тонкие изящные бровки сведены, а глаза метали молнии.

Одета она оказалась в невесомые шелка, которые едва прикрывали крайне объемную грудь девицы, осиную талию и широкие бедра. А ножки прелестницы, мелькавшие из выреза ткани, свели бы с ума любого смертного.

Однако Старшая богиня Рисовых Полей не выглядела вульгарно — наоборот, со стороны она казалась прекрасным целомудренным цветком, и тем страннее было слышать отборную брань, что сейчас извергали её сахарные уста:

— Я найду тебя, меховой подонок, и сделаю из твоей шкуры коврик! Потом оживлю его и заставлю прислуживать мне десять тысяч лет! Нет, я! Я!

Она чуть ли не задыхалась от обуявшей ее ярости и, переведя немного дух, продолжила с новой силой:

— Нет! Я лучше сделаю из тебя набедренную повязку для огра, которую тот никогда не будет стирать!

Девушка метнула злой взгляд на берега реки. Там, высеченные прямо из скал, возвышались две исполинские статуи — каждая в несколько сотен метров высотой. Фигуры в капюшонах застыли в вечном безмолвии, простирая перед собой руки. В их каменных ладонях покоились кружевные артефакты ушедших эпох. Кто-то вложил в этот монумент огромное количество труда — и сделал это с любовью, достойной лучших храмов.

— Знай, это война! — уничижительно фыркнула она и взмахнула рукой.

В одно мгновение невидимая волна рассекла пополам величественные изваяния, а злая старшая богиня тут же исчезла.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.