Я жестом указал на свободный стул за массивным дубовым столом, Селисия замерла, словно испуганная лань, не решаясь сделать и шага. Подавив тяжёлый вздох, я опустился на сиденье первым, надеясь, что моя расслабленная поза хоть немного её успокоит.

— Вы недавно узнали о Консорциуме «Шалин», — начал я спокойным голосом, внимательно следя за её реакцией. — О теневой организации, которая держит в своих когтях весь континент, включая ваше королевство Харалдар.

Принцесса ахнула, её каблучки застучали по паркету, когда она, едва не споткнувшись о подол собственного платья, отскочила в дальний угол комнаты. В небесно-голубых глазах снова появился страх.

— Вы… вы одни из них⁈ — выдохнула она, вжимаясь спиной в стену. — Пришли, чтобы заставить меня замолчать? Чтобы я не узнала больше⁈

Лили, стоявшая неподалеку, тихо и мелодично рассмеялась, но в этом не прозвучало насмешки, только мягкое ободрение.

— Совсем наоборот, Селисия, — произнесла моя кунида, чуть склонив голову. — Мы пытаемся остановить их, остановить всё то зло, которым они отравляют Шалин.

До принцессы не сразу дошёл смысл сказанного. Секунду она напряжённо хмурилась, а затем её глаза расширились от внезапной догадки.

— Так это вы… — прошептала она, прикрыв рот ладонью. — Это вы несколько дней назад разгромили все эти мерзкие заведения и предали их огню⁈

— Мы сделали всего лишь один маленький шаг в масштабной войне, Ваше Королевское Высочество, — согласился я, обозначая лёгкий, уважительный полупоклон, не вставая со стула. — Мы — Теневой крестовый поход. Наша миссия, порученная богиней Мией, Безымянной, заключается в том, чтобы вырвать с корнем влияние Консорциума и искоренить зло, которое они творят.

Я намеренно упомянул свою покровительницу, чтобы придать словам вес.

— А что с теми рабами и детьми, которых вы забрали из тех страшных мест? — спросила она, и в её голосе прорезались властные нотки истинной аристократки. — С ними всё в порядке?

— Они свободны и находятся в полной безопасности в нашем убежище, — я позволил себе лёгкую усталую улыбку. Забота о спасённых стоила нам немалых ресурсов, но каждый потраченный золотой окупался чувством удовлетворения, что несправедливости на этой земле стало хоть чуточку меньше. — Там они начинают новую жизнь, в которой у них есть нормальное будущее. Честно говоря, принцесса, мы именно те, кем кажемся на первый взгляд. Я лорд небольшой провинции на севере Бастиона, со мной моя семья, наши верные стражники и друзья, которые разделили изгнание. Нас всего несколько сотен, и мы вступили в эту безумную войну именно потому, что лидер наших врагов посмел похитить близких мне людей и пытался убить мою семью.

Лили подошла и положила тёплую ладонь мне на плечо, слегка сжав его в знак поддержки.

— Возможно, эта задача кажется невыполнимой, даже безнадёжной, — мягко произнесла она. — Но мы обязаны довести дело до конца не только ради того, чтобы защитить себя и вернуть спокойную жизнь, но и чтобы навсегда отрубить щупальца этому монстру.

Селисия молча смотрела на нас, её грудь часто вздымалась, но паника в глазах постепенно сменялась раздумьями

Я достал толстую стопку бумаг, детальную сводку, которую заботливо подготовила Ирен, и толкнул её по полированной столешнице в сторону своей собеседницы.

— Здесь примерная схема всего, что нам удалось выяснить об этой организации, — сухо пояснил я, — включая имя её лидера и всё, что мы о нём знаем.

Принцесса осторожно, словно боясь обжечься, сделала шаг вперёд и потянулась к документам, но я поспешил накрыть стопку ладонью, останавливая её.

— Я обязан предупредить тебя, Селисия: само знание этой информации — уже смертный приговор для неподготовленного человека. У нашего врага везде шпионы, подкупленные чиновники и верные цепные псы.

— Похоже, это касается даже окружения моего отца, — с горечью процедила она.

Поколебавшись ещё мгновение, Селисия решительно вздёрнула подбородок. Она обошла стол, грациозно опустилась на стул напротив меня и уверенным жестом придвинула к себе бумаги.

Лили тоже села рядом, положив ногу на ногу. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц и нашим ровным дыханием.

Почти сразу же идеальные брови принцессы сошлись на переносице.

— Агентства Конторы? — недоуменно прочитала она вслух.

— Это их легальный фасад, — тут же пояснила Лили, внимательно наблюдая за реакцией девушки. — Безупречно чистая ширма, которая позволяет им подминать под себя честные предприятия, а финансируется всё это за счёт теневых структур.

Селисия посмотрела на нас круглыми от шока глазами.

— Но… если эти цифры правдивы, то они контролируют львиную долю всех богатств континента и обладают куда большей властью, чем некоторые правящие монархи!

— И эти Агентства — лишь крошечная верхушка айсберга их влияния, — жёстко констатировал я. — Читай дальше, самое тяжёлое впереди.

Принцесса впилась глазами в текст, нервно покусывая пухлую нижнюю губу. С каждой перевёрнутой страницей она наклонялась всё ниже, словно вес открывшейся правды придавливал её к столу, и то и дело с её губ срывались восклицания — растерянные, злые, недоверчивые.

— Не может быть! И Копи Кротоса тоже под ними⁈

— Что это за ужасы творятся в Марогии⁈

— Боги! Они намеренно задушили экономику Хадлала, довели страну до тотального разорения и пустили по миру бесчисленное количество жизней, и всё это только ради того, чтобы за бесценок скупить земли и ресурсы⁈

Мы с Лили переглядывались, изредка бросая короткие пояснения, но по большей части хранили молчание. Селисия должна сама переварить этот яд. Иллюзии рушились, а этот процесс всегда болезнен.

Наконец она резко оттолкнула от себя бумаги и спрятала лицо в ладонях, её плечи мелко задрожали.

— Мне кажется, я сплю, и это какой-то жуткий кошмар, — глухо прошептала она сквозь пальцы. — Если всё это правда, значит, моё родное процветающее Харалдарское королевство — всего лишь красивая декорация, гнилой обман, блестящая золотая фольга, скрывающая тотальную коррупцию, которая пожирает нас изнутри. И не только нас, весь Шалин!

Селисия резко вскочила, отбросив стул, и принялась яростно мерить шагами комнату. Шёлк её роскошного платья сердито шуршал при каждом развороте.

— Как вообще подобная опухоль могла разрастись до таких масштабов⁈ Почему никто не попытался вырезать её? Почему никто не борется с ними прямо сейчас⁈

Я не удержался и устало хмыкнул. Знакомые вопросы, те же самые, что я задавал себе в самом начале.

— А кто решится с ними бороться? — спросил я, откинувшись на спинку стула. — И главное, как? Представь себе город, который вдруг решил объединиться, чтобы выжечь наркопритоны, детские бордели и Гильдию Истребителей. Звучит благородно, да? Но они бросают вызов силе, которая держит в своих руках больше половины денег мира, силе, которая дёргает за ниточки королей и магистратов. Как только кто-то поднимет голову, Консорциум просто придёт и раздавит их, а потом накинет на их шеи ещё более жёсткую финансовую удавку.

— Любые, даже самые крошечные ростки восстания или попытки объединения пресекаются на корню, — добавила Лили мрачным тоном.

— Значит, единственный сценарий, при котором народ мог бы восстать — это если бы жизнь стала абсолютно невыносимой, и не осталось бы другого выбора, — Селисия остановилась, тяжело дыша, провела дрожащими руками по своим золотистым волосам, сорвав изящную сетку, украшенную сапфирами и серебром, и скомкала её в кулаке. — Получается, Консорциум специально поддерживает уровень жизни ровно на той отметке, где людям есть что терять? Они позволяют нам жить «достаточно хорошо», чтобы мы закрывали глаза на их преступления, предпочитая сытое рабство кровавому бунту, а сами тем временем выкачивают из континента все соки!

Я удовлетворённо кивнул: девочка схватывала на лету. В ней определённо имелся потенциал.

— Свергнуть такого Левиафана лобовой атакой невозможно. История учит, что подобные империи обычно рушатся изнутри от жадности. Власть имущие всегда хотят большего, перегибают палку, и тогда система лопается, как гнойник, — я нахмурился, вспоминая образ гнома в дорогих одеждах. — Но Малин Медобрук другой. Этот ублюдок точно знает, где проходит красная линия, и железной рукой удерживает Консорциум от её пересечения. Именно поэтому все эти боль и страдания продолжаются десятилетиями. Никто не получает повода рискнуть всем сразу.

Я медленно поднялся, возвышаясь над взволнованной принцессой, мой голос звучал твёрдо и тяжело.

— Буду с тобой предельно честен. Я не уверен, что нам хватит сил их уничтожить, но наша лучшая тактика сейчас — бить из тени, стать для них тем же невидимым кошмаром, которым они стали для мира, откусывать по куску, методично и с безграничным терпением. К счастью, Система этого мира такова, что даже обычные люди, набрав достаточно высокий уровень, могут обрести мощь, способную сломать хребет своим угнетателям.

Селисия посмотрела на меня глазами, полными слёз, но на губах уже играла слабая улыбка.

— Судя по тому, что я успела увидеть, Артём, вас вряд ли можно назвать «обычным человеком».

Она вернулась на своё место, грациозно устроилась на стуле, скрестила ноги и машинально разгладила складки на юбке. Её поза стала более собранной, деловой.

— Хорошо, теперь я знаю, кто вы такие, и знаю, с чем вы боретесь. Но вот вопрос: зачем я вам, какую пользу вы надеетесь извлечь из меня? — она издала короткий горький смешок. — Да, я единственная дочь короля Харалдара, но поверьте, практической власти у меня меньше, чем у начальника портовой стражи. В моём подчинении лишь пара фрейлин да кухарки, меня не пускают на заседания малого совета, у меня нет личной казны, нет влиятельных титулов, а мой отец… Он никогда не поддержит вашу теневую войну, даже если бы я рискнула рассказать ему то, что узнала сегодня, — она выразительно развела руками, демонстрируя свою беспомощность. — Так что вы получаете абсолютно бесполезного новобранца низкого уровня, который не держал в руках ничего тяжелее бокала с вином и падает в обморок от вида крови. Из меня выйдет отвратительный боец.

— Не стоит так принижать себя, Селисия, — мягко сказала Лили, ободряюще улыбнувшись. — Ты можешь стать нашим самым ценным союзником. Оружие и мускулы есть у нас, а вот что Крестовый поход ценит превыше всего, так это качественная информация, а во дворце её можешь раздобыть только ты.

— Информация? — скептически изогнула бровь принцесса. — Я далека от государственных тайн, а если вдруг начну шнырять по отцовским кабинетам и задавать вопросы, это мгновенно вызовет подозрения.

Она задумчиво прикусила губу, глядя в пространство, тиканье массивных настенных часов бесстрастно отмеряло секунды. Вдруг её глаза вспыхнули.

— Постойте, есть кое-что! Точно! Это должно вам помочь! Список!

Заметив наши с Лили вопросительные взгляды, она подалась вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота.

— «Список выдающихся лиц, подлежащих рассмотрению». Это сверхсекретный документ, который регулярно обновляют Королевские дознаватели. В нём собраны имена, местонахождение и вся доступная подноготная на каждого разумного в Харалдаре и всех соседних королевствах, кто достиг пятидесятого уровня и выше!

Мы с Лили обменялись быстрыми наэлектризованными взглядами, у меня в груди радостно ёкнуло.

— Да это же… — я сглотнул, оценивая масштаб удачи. — Это не просто помощь, это редкий шанс вскрыть костяк их силовой сети!

— Именно! — подхватила Лили, её ушки под иллюзией наверняка возбуждённо дёрнулись. — Мэриголд как-то проговорилась, что её отец может легко собрать полноценную ударную группу из бойцов выше шестидесятого уровня, а таких людей в мире единицы, даже если прочесать весь континент.

Значит, львиная доля людей из этого списка либо его личные наёмники, либо сидят у него на коротком поводке из шантажа и долгов.

— Ты сможешь достать эту бумагу? — спросил я, подавшись вперёд, уже прикидывая сколько сведений, трофеев и опыта может дать удар по элите Консорциума. — Звучит как документ высшей категории секретности. Тебя точно к нему подпустят?

Щёки Селисии залил густой очаровательный румянец.

— Смогу, — тихо, но уверенно сказала она. — Видите ли, высокий личный уровень — один из главных критериев моего отца при выборе для меня потенциального жениха. По сути для короля этот список — каталог лучших осеменителей и будущих принцев-консортов Харалдара, и он сам иногда даёт мне его на изучение, надеясь, что кто-то из этих высокоуровневых монстров придётся мне по вкусу.

Она неловко заёрзала на стуле, смущённая таким откровенным признанием.

— Хотя, если честно, я читала его скорее как приключенческий роман, изучала их биографии… Для меня их жизнь — совершенно другой, недосягаемый мир.

— А мы в этом списке есть? — хищно ухмыльнулась Лили.

Я её веселья не разделял. Если наши данные уже осели в архивах Королевских дознавателей, значит, они могли утечь и к Малину Медобруку. Я не строил иллюзий. До нашего побега в Дикие Земли мы были как на ладони, но если этот коротышка всё ещё отслеживал нас…

В массивную дубовую дверь резко постучали условным сигналом стандартная процедура безопасности для этой операции. Затем створка с тихим, едва уловимым скрипом приоткрылась и тут же мягко захлопнулась, отрезав нас от коридора.

— Артём, личная охрана принцессы начинает нервничать, — раздался из пустоты голос Сияны, она всё ещё находилась в режиме невидимости.

— Они говорят о том, что через пять минут начнут вскрывать дверь и поднимут тревогу, если принцесса не покажется лично, — закончила лисичка.

Вот же гадство.

Я машинально потер переносицу. В принципе, охрану можно было понять. Им приказали сопровождать единственную дочь короля, а та взяла и исчезла из закрытой комнаты, где находилась с двумя крайне подозрительными личностями. Для любого капитана личной стражи это не просто провал — это прямой путь к плахе, если с Селисией случится хоть что-нибудь.

К счастью, принцесса оказалась не такой уж наивной, как пыталась выглядеть в начале нашей встречи.

Перед тем как шагнуть в портал, она сняла с запястья тонкий серебряный браслет с королевской печатью и передала его Лили.

— Если мои люди начнут паниковать, скажи капитану одно слово: «Лунник», — тихо сказала тогда Селисия. — Он поймёт. Это значит, что я отправилась во дворец закрытым переходом по собственной воле и приказала не поднимать шума.

Удобный протокол. Очень по-королевски: одно слово, один знак, и десяток вооружённых людей должен проглотить тревогу, спрятать мечи обратно в ножны и делать вид, что всё идёт по плану.

— Я схожу, — сказала Лили, уже беря браслет.

— Одна? — нахмурился я.

— Ты там только всё испортишь, — мягко, но безжалостно ответила она. — Даже под маской. А мне они поверят быстрее.

Возразить было нечего. Моя кунида умела говорить так, что люди сами начинали искать причину ей доверять. Я же сейчас выглядел как человек, которому проще уничтожить проблему, чем объяснять что-то.

Лили быстро поправила воротник, пригладила волосы и за один вдох вернула себе вид спокойной благородной дамы, которая ни секунды не сомневается в собственном праве отдавать распоряжения.

Дверь закрылась.

Я остался ждать, прислушиваясь к глухим звукам снизу. Тиканье часов вдруг стало слишком громким. Каждая секунда тянулась неприятно долго. Если охрана сорвётся, придётся уходить с шумом, а шум сегодня был последним, что нам требовалось.

Снизу донёсся мужской голос — низкий, жёсткий, явно на пределе сдержанности.

Ответ Лили прозвучал тише, но в нём хватало холодной уверенности.

— Её Высочество уже во дворце. Протокол «Лунник».

Повисла пауза.

Потом коротко звякнул металл — капитан, видимо, проверил печать на браслете.

— Кто открыл переход? — спросил другой голос.

— Тот, кому принцесса доверила это сделать, — ровно ответила Лили. — Если желаете подтверждения, отправьте гонца во дворец. Но если сейчас поднимете шум здесь, вам придётся объяснять королевскому камергеру, почему вы нарушили прямой приказ Её Высочества и выставили её личный маршрут на обозрение половине квартала.

Хороший удар. Не в честь, не в гордость — в страх ответственности. С такими людьми это работало надёжнее угроз.

Ещё несколько секунд тишины.

— Мы проверим, — наконец процедил капитан.

— Разумеется, — мягко сказала Лили. — Именно на вашу рассудительность принцесса и рассчитывала.

Шаги зашуршали по лестнице. Сначала вниз — охрана отступала. Потом вверх, лёгкие и быстрые — возвращалась Лили.

Я выдохнул только тогда, когда ручка двери тихо повернулась.

— Купили немного времени, — сказала она, входя обратно и протягивая мне браслет. — Минут пятнадцать, может, двадцать.

— Значит, уходим сейчас, — решил я. — Следов не оставляем.

Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за нами мгновение спустя, отсекая от дворцовых интриг и опасного разговора. Воздух в коридоре показался прохладным, остужая разгорячённые после напряжения нервы. Стоило замку щёлкнуть, как пространство слева от меня пошло рябью, и из невидимости плавно выскользнула Селина.

Милый носик моей белоснежной лисички забавно сморщился. Она шумно втянула воздух, безошибочно уловив запах цветочных духов, дорогого мыла, пыльной ткани и недавней спешки, который мы с Лили притащили на себе. Её ярко-голубые глаза вспыхнули праведным негодованием, когда она окинула быстрым взглядом наши растрёпанные волосы и слегка помятую одежду. Лили смущённо поправляла воротник, пытаясь вернуть себе приличный вид, а я чувствовал тупую, но донельзя приятную усталость после успешно завершённой операции.

Я лишь хмыкнул, стараясь скрыть довольную ухмылку, и принялся натягивать заготовленную маскировку: простой пыльный плащ из грубой шерсти и неприметную полумаску, закрывающую нижнюю часть лица. Я приготовил этот наряд на случай, если бы мне пришлось разрушить свою сложную магическую иллюзию во время напряжённого разговора с Селисией Сильварин. Ткань неприятно колола вспотевшую шею, но сейчас было не до комфорта.

Для короткой перебежки по вонючим задним переулкам столицы этого должно хватить. Нам нужно только добраться до места встречи с другими шпионами Ирен, они уже подготовили место для портала обратно в Вольный.

Кроме того, как верно подметила принцесса, насколько известно Малину Медоубруку, я всё ещё барахтался где-то на 50-м уровне. Пока этот ублюдочный гном и его Консорциум не узнали ничего нового обо мне или о нашем Теневом крестовом походе за последние полтора года, мой реальный уровень не станет их беспокоить. В их аналитических сводках я всё ещё числился просто назойливой занозой, а не смертельной угрозой.

По крайней мере я на это очень надеялся.

Я в очередной раз прикинул риски. Путь назад, к порталу, точно не покажется расслабляющей прогулкой по парку, стража Харалдара патрулирует улицы, а ищейки Малина не дремлют, но я был готов.

В конце концов, у меня есть за что сражаться: моя семья, безопасность доверившихся мне людей, будущее тех, кого люблю. И сегодняшний оглушительный успех в покоях принцессы только добавил мне уверенности, мы вскрыли их оборону изнутри.

Я накинул капюшон, скрывая лицо в тени, и бросил последний взгляд на своих девочек.

— Готовы? Уходим тенями, охота продолжается.

Я удовлетворённо кивнул. Информации мы вытянули достаточно. Тяжёлый, спёртый воздух подземелья, пропахший сыростью, застарелой кровью и кислым потом уже начинал раздражать. Резко постучав костяшками по массивной дубовой двери, впустил внутрь двух стражников-крестоносцев, лязг их брони эхом отразился от влажных каменных стен.

Я перевёл тяжёлый, холодный взгляд на Макаэла Сумрака. Некогда надменный тиран сейчас представлял собой жалкое зрелище морально сломленного человека.

— Моя Ловец воров подтвердила своим Чувством правды, что ты не утаил ни крохи, — произнёс я ровным, лишённым эмоций голосом, словно перечисляя пункты приговора. — Ты сотрудничал и рассказал нам всё что знаешь.

Я небрежно взмахнул рукой. Крестоносцы тут же шагнули вперёд, их клинки с коротким лязгом покинули ножны и ловко перерезали толстые верёвки и магические путы, удерживающие тёмного эльфа. Макаэл рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Один из бойцов брезгливо накинул на его дрожащие, покрытые ссадинами плечи грубый шерстяной плащ, скрывая жалкую наготу пленника.

— Теперь мне придётся сдержать своё обещание, — добавил я, глядя на него сверху вниз.

— Слава Иозулу и Аластинару! — хрипло простонал некогда всесильный главарь, судорожно кутаясь в колючую ткань плаща, словно в спасительный саван. Он попытался подняться, но пошатнулся на ослабевших ногах. В его покрасневших глазах плескалась смесь животного ужаса и жалкой, отчаянной надежды. — Неужели этот кошмар… действительно закончился?

— Твоё время с нами закончилось, — сухо отрезал я. Условия сделки решают многое.

Я развернулся на каблуках и молча указал на выход. Стражники грубо подхватили Макаэла под руки и потащили следом за мной. Мы поднимались по винтовой лестнице, оставляя позади смрад темниц, с каждой ступенькой воздух становился чище, а тусклый свет факелов сменялся мягким свечением магических ламп.

В вестибюле главных казарм царила суета, но при нашем появлении всё затихло. Мы остановились в просторном холле, Кору уже ждала нас. Краснокожая орчанка, сосредоточенно хмурясь, плела сложную вязь заклинания. Воздух задрожал, запахло озоном, и с характерным хлопком пространственная ткань разорвалась, открывая мерцающий портал на площадку ожидания, где нас уже поджидала Элариэна со своей семьёй.

Я шагнул в прохладное марево перехода первым, чувствуя лёгкое покалывание маны на коже, крестоносцы с пленником шагнули следом.

Как только мы оказались по ту сторону, ожидавшие нас союзники из Астеллара мгновенно подобрались. Они прождали здесь почти час, и воздух буквально искрил от их сдерживаемого гнева и нетерпения. Тёмные эльфы жаждали поставить точку в этом кровавом деле.

Если честно, меня тоже откровенно достала эта возня. Хотелось поскорее передать пленника тем, кому он задолжал кровью, и пойти наконец отдохнуть, желательно в горячую ванну в компании пары прекрасных жён.

— Где он? — хищно прошипела Элариэна, стремительно шагнув мне навстречу. Её потрясающую фигуру стягивал облегающий боевой костюм, а в глазах полыхало холодное фиолетовое пламя. — Где этот мерзкий кусок дерьма?

Я молча отступил в сторону, кивком указывая на подсвеченный зев портала за моей спиной.

Крестоносцы вышвырнули Макаэла из перехода. Бывший правитель Астеллара, чьи глаза привыкли к непроглядному мраку пыточных камер, жалобно заскулил, слепо щурясь и прикрывая лицо дрожащей рукой от яркого света магических кристаллов.

Затем его зрение адаптировалось, и он увидел Элариэну, Салинора, Халарина и весь цвет сопротивления тёмных эльфов.

Макаэл замер, словно парализованный, глаза расширились так, что едва не выкатились из орбит, колени подогнулись, и он рухнул бы на пол, если бы не железная хватка моих бойцов.

— Что⁈ — жалко пискнул он, срываясь на истеричный визг. — Нет! Нет!

Я проигнорировал его скулёж и, выдержав театральную паузу, с достоинством поклонился Салинору. Рядом с ним замерли Элариэна и Халарин, буквально пожирая пленника взглядами.

— Как Судья Теневого крестового похода, — мой голос прозвучал властно, заполняя помещение, — я настоящим освобождаю Макаэл'ласалина Верусила, также известного как Макаэл Сумрак из плена Крестового похода, — я сделал едва заметную паузу, наслаждаясь моментом. — И передаю его под полную опеку народа Астеллар'дерканнина.

Тёмные эльфы синхронно, с мрачной грацией, поклонились в ответ.

— Я принимаю Макаэла Сумрака под свою опеку, — торжественно и тяжело, словно забивая гвозди в крышку гроба, произнёс Салинор. — И клянусь, что добьюсь справедливого приговора за все его преступления.

— Ублюдок! Ты называешь это исполнением клятвы⁈ — истошно взвизгнул Макаэл, дёргаясь в стальной хватке крестоносцев. Брызгая слюной, он попытался упереться ногами в пол, когда мои бойцы швырнули его вперёд, в сторону Халарина. Эльф тут же скрутил пленника, едва не ломая ему руки.

— До последней запятой, — ответил я с издевательской ледяной улыбкой. — Разумные верят в то, во что отчаянно хотят верить, особенно когда их яйца зажаты в тиски. Но если бы в твоей пустой башке осталась хоть капля мозгов, ты бы понял, что я ни за что не позволю такой мрази, как ты, уйти просто так. Слишком много грязи ты развёл, слишком много крови на твоих руках. Я обещал, что Крестовый поход отпустит тебя? Мы отпустили. Наши руки чисты. Но от правосудия тех, чью жизнь ты разрушил, тебя это не спасёт. Приятного отдыха в Астелларе, ублюдок.

Сумрак разразился отборными витиеватыми проклятиями на языке тёмных эльфов, захлёбываясь от бессильной ярости и ужаса. Халарин, не церемонясь, ударил его под дых, затыкая фонтан брани, и грубо потащил за собой.

Кору тем временем уже начала плести новое заклинание, формируя стабильный портал для возвращения наших союзников домой, в Астеллар.

Я смотрел им вслед, скрестив руки на груди.

Ну вот и всё, дело закрыто, обещание выполнено. Свобода воли во всей красе. А то, что эта самая «свобода» продлится ровно до эшафота тех, кого он десятилетиями пытал и убивал, ну, извините. Условия нужно читать внимательно, а не подмахивать не глядя, находясь в состоянии панического ужаса.

Справедливость на Валиноре — штука гибкая, как хороший клинок, особенно если уметь грамотно пользоваться лазейками в законах и формулировками соглашений.

Я глубоко, с облегчением выдохнул, на душе действительно стало светлее. Груз ответственности за жизнь этого куска дерьма наконец-то перекочевал с моих плеч на плечи законных судей, теперь можно со спокойной совестью возвращаться в Вольный к моим девочкам, нормальной еде и, самое главное, к долгожданному отдыху.

Элариэна подошла ко мне со спины, её гибкие руки по-хозяйски скользнули по моей талии. От неё пахло чем-то терпким и сладким, будоражащей смесью подземных трав и разгорячённого в бою женского тела.

— Ты вытащил из него что-нибудь полезное? — мурлыкнула она, прижимаясь упругой грудью к моей спине.

— Достаточно, — я криво усмехнулся, с наслаждением ощущая её тепло сквозь слои брони. — Хочешь взглянуть на записи? Информации хватит, чтобы закопать этих ублюдков так глубоко, что они света белого больше не увидят.

— Отлично, а мы полны решимости помочь тебе искоренить Консорциум здесь, в подземельях, — она улыбнулась, рубиновые глаза блеснули в полумраке пещеры, а затем оглянулась на отца. — На самом деле, Артём, я хотела поговорить с тобой об официальном вступлении в Теневой Крестовый поход, — Элариэна встала передо мной, её глаза сразу посерьёзнели.

— И я, — Халарин шагнул вперёд. Лёгкий звон его зачарованных эльфийских доспехов эхом разнёсся по залу. — Верх наивности полагать, что опасность миновала. Пока Консорциум сохраняет своё влияние в регионе, наши усилия — лишь капля в море. Астеллар никогда не будет в безопасности, пока костяк не вырежут под корень, да и, откровенно говоря, стоять в стороне, зная, сколько страданий приносит эта падаль… Это не по мне.

Элариэна кивнула.

— Мы возглавим подпольное сопротивление, станем твоими глазами и ушами, поможем легализоваться и функционировать в закрытом обществе тёмных эльфов. И мы не одни, ещё как минимум полдюжины крепких бойцов готовы присягнуть тебе, хотя они и не могут похвастаться высоким уровнем.

Внутри меня всё возликовало: мы получали серьёзное усиление для всей нашей кампании. Элариэна — это не только страсть и восхитительное, отзывчивое тело в постели, но и надёжный партнёр с мозгами и связями, а местные новобранцы укрепят наше положение среди тёмных эльфов и расширят агентурную сеть. Но я не собирался строить из себя благородного рыцаря и утаивать тяжесть клятвы. Тёмные эльфы должны чётко понимать цену такого выбора.

— Теневой Крестовый поход примет вас с радостью, — я заговорил медленно, чеканя каждое слово. — Но вы должны осознавать последствия. Наша война — это война теней, скрытность, секретные маршруты, непредвиденные опасности… Всё это стоит жизней. Если вы подписываетесь на такое, вы обязуетесь сражаться до тех пор, пока Консорциум не будет выжжен дотла, ну, или пока они станут абсолютно неспособны нанести ответный удар. Уйти на полпути не выйдет, это станет смертным приговором как для вас, так и для всех нас. Назад дороги нет. Вы готовы поставить на кон всё?

Брат и сестра переглянулись, воздух между ними словно наэлектризовался, но не промелькнуло ни тени колебаний.

— Я прекрасно это понимаю, Артём, — твёрдо произнесла Элариэна.

Её брат тоже коротко кивнул, положив руку на изящную рукоять своего клинка.

— Тёмные эльфы не бросают слов на ветер. Мы поклянёмся перед тобой и Безымянной служить Теневому Крестовому походу до тех пор, пока не вздёрнем на виселице последнего выродка из Консорциума.

— Мне будет больно видеть, как мои дети покидают родной дом, но я безоговорочно поддерживаю их выбор, — Салинор брезгливо пнул скованного Макаэла Сумрака тяжёлым сапогом под рёбра, и всё это время тихо скулящий пленник подавился сдавленным хрипом. — Дай нам несколько дней, чтобы расправиться с этой мразью, вычистить его шестёрок и запустить процесс восстановления Астеллара. Как только закончим, я лично проконтролирую, чтобы они и остальные новобранцы выдвинулись к тебе.

Патриарх шагнул ко мне и крепко сжал моё предплечье, его хватка оказалась на удивление крепкой.

— И спасибо тебе, Судья. Я рад, что в этом прогнившем мире нашёлся тот, кто осмелился выжечь яд, пустивший корни на Шалине.

Следующие полчаса мы потратили на логистику: сверку маршрутов, точек связи и создание паролей. Кору, сосредоточенно хмурясь, тем временем закончила создавать переход. В воздухе запахло озоном и жжёным камнем, когда портал с низким гудением раскрыл свою мерцающую фиолетовую воронку. Тёмные эльфы начали собираться.

Перед тем как уйти, Элариэна подошла ко мне вплотную, я почувствовал изгиб её бёдер сквозь тонкую зачарованную кожу доспехов, ощутил приятную тяжесть её груди, настойчиво прижавшейся к моей грудной клетке. Наши губы встретились в долгом обжигающем поцелуе, полном откровенного обещания, я по-хозяйски сжал её упругие ягодицы, заставив эльфийку тихо выдохнуть мне прямо в рот.

Она нехотя оторвалась от моих губ и, скользнув прерывистым дыханием по моей шее, прошептала прямо в ухо:

— Я сгораю от нетерпения снова поработать с тобой, мой грубый варвар, только в следующий раз, надеюсь, ты утащишь меня в какие-нибудь новые, экзотические и очень уединённые места на поверхности. Покажешь, на что ещё способна твоя хвалёная выносливость.

— А ты взамен покажешь мне самые тёмные и влажные уголки подземелий, — хмыкнул я, проведя костяшками пальцев по её точеной скуле. — Ловлю на слове, остроухая.

Я проводил взглядом её роскошную фигуру, скрывающуюся в ряби портала, следом за ней, громко звеня цепями, потащили упирающегося Макаэла Сумрака. В том, что этого ублюдка ждало поистине изысканное и весьма продолжительное эльфийское правосудие, я не сомневался ни на секунду.

Присоединение Элариэны и Халарина к моему отряду — это не просто пара новых клинков, а полноценный доступ к закрытому обществу тёмных эльфов. Теперь у нас имелась своя резидентура в Астелларе, а значит, возможности для разведки и расширения влияния взлетали до небес.

Глядя на затухающий портал, я позволил себе короткий облегчённый вздох. Ставки в этой безумной войне продолжали расти, и теперь на моих плечах лежала ответственность не только за мою семью и моих людей, но и за целые поселения тёмных эльфов. Эта тяжесть давила на плечи похлеще любого свинцового доспеха, но отступать я не собирался. Жаба бы просто задушила бросить всё, когда столько сил и времени уже вложено. Мы только начали охоту, и я собирался выбить из Консорциума всё: сведения, ресурсы, союзников и опыт, который поможет моим людям выжить.

Даже после того, как к Теневому крестовому походу официально присоединились свежие новобранцы, мы продолжали регулярно наведываться в Астеллар. Я не собирался пускать ситуацию на самотёк, стараясь лично время от времени проверять, не возникло ли у тёмных эльфов новых проблем с недобитыми агентами Консорциума.

Воздух в подземельях всегда казался спёртым, пропитанным запахом сырого камня и древней магии. Я стоял, прислонившись плечом к прохладной стене, и наблюдал за сборами. Местный эльфийский чародей уже почти достиг нужного уровня, чтобы самостоятельно создавать индивидуальные Камни Связи, продвинутые артефакты, какими пользовалась Контора для своей сети.

Это стало бы колоссальным подспорьем для нашей логистики. Собственно именно ради этого в Вольных Землях сейчас целая группа моих бойцов днём и ночью, изнашивая оружие и броню, методично зачищала выходы высокоуровневых монстров почти без отдыха. К тому же после повышения уровня этот маг смог бы развернуть над поселением следующий уровень защитных барьеров, что в текущих условиях постоянной паранойи было критически важно.

Кору стояла в центре зала. Её мощное мускулистое тело напряглось, а красная кожа блестела от лёгкой испарины. С характерным хлопком, отдавшимся звоном в ушах, она закрыла пространственный разрыв за спинами уходящих эльфов. Часть затраченной маны вернулась к ней, и орчанка, не теряя ни секунды, начала плести новую формулу, портал обратно домой, в Вольный. В воздухе снова резко запахло озоном и электричеством.

Результаты встречи с Селисией превзошли все мои ожидания. Она принесла не только обещанный список, но и детальные выписки по финансам короны за последние три месяца. Свитки пахли старым пергаментом и сургучом, а ряды цифр скрывали каждую крупную сделку на уровне королевства Харалдар и личных поместий дома Сильварин. Для меня, как для командира, привыкшего искать уязвимости в чужих цепочках снабжения, это было сродни доступу к закрытым сводкам всего королевства — настоящая золотая жила.

— Отец, кажется, удивился и обрадовался моему желанию активнее участвовать в управлении королевством, — произнесла принцесса, передавая мне увесистые пакеты с тщательно скопированными документами. Её тонкие пальцы слегка подрагивали от возбуждения.

— Думаю, он считает, что моё недавнее неодобрение его реакции на ваши набеги побудило меня попытаться изменить Харалдар к лучшему. Король уверен, что это сделает меня более эффективной правительницей и станет неким сдерживающим фактором для моего будущего мужа, — Селисия лукаво улыбнулась, поправляя выбившуюся светлую прядь. — И он не ошибается… по крайней мере, в том, что касается части моей мотивации.

Я усмехнулся про себя.

Мы провели с принцессой почти три часа, погрузившись в дебри бюрократии. Ирен, моя миниатюрная, но пугающе эффективная жена-жрица, присутствовала на этой встрече с целью предоставить нашей новой царственной союзнице железобетонные доказательства преступлений Консорциума. Как мой главный аналитик и руководитель разведки, Ирен буквально засыпала Селисию вопросами о политическом климате в Харалдаре. Жрица вытаскивала из неё крупицы информации так виртуозно, что принцесса даже не осознавала, насколько важными секретами она с нами делится, а я лишь молча наблюдал, сортируя поступающие данные по полочкам.

Но, конечно, далеко не всё время ушло на сухие цифры и интриги. Тайный характер её новой роли, шпионки и двойного агента в собственном дворце невероятно возбуждал принцессу. От неё исходил сладковатый, дурманящий запах желания. Это слегка напрягало: её наивный энтузиазм кричал о том, что она не до конца осознавала смертельную опасность нашей операции. И я, и Ирен изо всех сил старались вбить в её прелестную головку мысль о том, что Консорциум не прощает ошибок, но адреналин делал своё дело. Для неё всё ещё казалось захватывающей дворцовой авантюрой, где промах грозил лишь выговором от отца, а не ножом в переулке.

А ещё Селисия, кажется, была почти так же ошеломлена самой атмосферой нашей семьи, как и тайной операцией. Её очаровывали строгая собранность Ирен, озорная энергия моих лисичек-близняшек, Селины и Сияны, и мягкое, почти домашнее тепло Лили. Жёны смотрели на неё без придворного высокомерия и без скрытой враждебности, поэтому принцесса постепенно расслаблялась, всё чаще отвечала на шутки и всё реже пряталась за выученной маской наследницы. Что же касается меня… По словам моих жён, эта благородная девственница испытывала ко мне огромную симпатию, смешанную с трепетом, и я не возражал закрепить этот союз самым приятным из доступных способов — но одной страсти мало. Селисии нужно было почувствовать, что её не используют как удобный ключ к королевским архивам.

В какой-то момент пергаменты были отложены в сторону.

Когда мы наконец вернулись к дыханию, словам и реальности, Селисия выглядела растерянной, счастливой и испуганной одновременно.

— Так, хорошо, всё, — строго произнесла Ирен, хотя её голос всё ещё слегка дрожал от пережитого напряжения. — Мы могли бы тонуть в этом хаосе эмоций весь день, но нам нужно срочно вернуться к работе. Консорциум сам себя не уничтожит.

Её командирский призыв встретил дружный хор разочарованных вздохов и несколько смешков. Селисия, явно вошедшая во вкус уже не только запретной близости, но и самой непривычной свободы, попыталась было возразить, что документы никуда не убегут. Ирен только подняла бровь. Спор закончился мгновенно. Принцесса виновато улыбнулась, Лили заботливо поправила на ней складки шёлка, а лисички шёпотом пообещали, что в следующий раз устроят ей куда менее мрачный урок семейной дипломатии. Быстро умывшись, Ирен снова превратилась в собранного и опасного аналитика, после чего решительно направилась к столу с документами.

Я проводил взглядом её подтянутую фигурку. Принцесса Харалдара заглотила наживку целиком, всё глубже втягиваясь в нашу операцию. И хотя неопытность в делах разведки была очевидной уязвимостью, её доступ к информации перевешивал все риски — если держать её под присмотром и не позволять ей принимать опасные решения в одиночку.

Всё, пора переключать мозги с чувственной близости обратно на сухие цифры и имена предателей. Нужно прежде всего обезопасить свою растущую семью.

Я натянул свежую рубашку и подошёл к Ирен. Обняв её со спины, зарылся носом в копну непослушных, пахнущих полевыми травами рыжих волос. Заглянул через её плечо, вчитываясь в мелкий шрифт. К моему удивлению, почти сразу к нам присоединилась Лили, и это несмотря на её обычную тягу проводить любые тёплые минуты рядом со мной. Она уселась в кресло рядом, всё ещё румяная и довольная, и потянулась, чтобы взять со стола Список элиты.

Я чуть сместился, чтобы приобнять за плечи обеих своих женщин. От Лили пахло сладкой ванилью и мускусом недавней близости, от Ирен — пергаментом и чем-то неуловимо домашним. Подавив желание вновь отвлечься на их тепло, я заставил себя переключить внимание. Ирен монотонно зачитывала заказ на пополнение запасов для королевской гвардии Харалдара. Скука смертная! Куда интереснее мне показался Список всех известных лиц пятидесятого уровня и выше, проживающих в Харалдаре и соседних регионах. Мы получили в свои руки настоящую золотую жилу, открывающую прямой путь к вычислению самых могущественных наёмников Малина Медобрука. А через этих высокоуровневых ублюдков мы сможем добраться и до руководства Консорциума.

Из соседней комнаты доносились приглушённые голоса Селисии и лисичек-близняшек. Селина и Сияна помогали принцессе привести себя в порядок, попутно задавая на удивление хорошие вопросы о дворцовых привычках, маршрутах слуг и людях, которым можно доверять. В их болтовне не было придворной учтивости, зато было то, чего Селисии, похоже, отчаянно не хватало: простое человеческое участие. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы не прислушиваться к каждому её ответу. Не сейчас. Сейчас важнее были строчки на пергаменте.

— Эй! — резко воскликнула Лили, заставив меня вздрогнуть. Она напряглась на стуле, длинные кроличьи ушки забавно задёргались от возбуждения, тонкий пальчик с аккуратным коготком ткнул в пергамент. — Смотрите!

Мы с Ирен мгновенно склонились над ней, жадно вчитываясь в подчёркнутое имя.

— Верховный лорд Гувид Касселар из Бренволла, Восточный Сул-Саровар, — медленно, пробуя каждое слово на вкус, пробормотал я. — Заклинатель шестьдесят пятого уровня, второй класс скрыт или не указан.

Гувид Касселар (Заклинатель, Уровень 65)

Второй класс: Скрыт

Локация: Бренволл, Восточный Сул-Саровар

— Гувид Касселар, — задумчиво повторила Ирен, и её глаза расширились от внезапной догадки. — Подожди, Гувид — это и есть Гулар? Тот самый маг огня?

Цепочка в голове со звоном замкнулась. Ведь это именно тот человек, на которого нам указал смотритель Арены Саровара: влиятельная фигура, работающая по контракту с Консорциумом и, судя по всему, тот самый ублюдок, который обрушил огненный метеор на поместье Феникс, едва не прикончив нас всех.

Я нахмурился, пробегая глазами по остальной информации, собранной в Списке. Там указывалось точное местоположение его укреплённого имения, перечень выдающихся заслуг, хвалебная семейная история, громкие титулы и размеры владений.

В официальных бумагах Гувид Касселар описывался просто ходячим образцом добродетели. Сказания превозносили его честь, восхвалялось неукоснительное соблюдение законов как им самим, так и всеми его предками на протяжении долгих поколений. Он буквально купался в золоте и роскоши. Вот только настораживала одна маленькая нестыковочка, проскользнувшая в мелком шрифте: почему-то крестьяне на его землях влачили жалкое существование, голодали и имели стойкую тенденцию массово сбегать под крыло соседних сеньоров.

Странно, да? Почему же тогда от такого «святого покровителя» и мецената люди бежали, бросая дома и скотину? К тому же ползли слухи, что этот образец добродетели славился тем, что любил избивать собственных слуг. Жирный такой намёк на то, что под позолоченным фасадом скрывалась гнилая сердцевина.

Я прищурился, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость Охотника. «Образец добродетели», который держит собственных крестьян в страхе — старая гнилая схема. Если этот Гувид и есть тот самый Гулар, швыряющийся метеорами, то за маской святоши пряталась обычная мразь с раздутым самомнением.

За этим «святым» наверняка тянулся длинный след крови, долгов, артефактов и чужих смертей, а его хвалёная «честь» не стоила и сломанной зубочистки. Что ж, Верховный лорд Касселар, кажется, пришло время проверить, насколько хорошо ты держишь удар в ближнем бою.

Остальные девушки, услышав шум в гостиной, быстро вернулись внутрь. Кто-то на ходу застёгивал платье, кто-то запахивал халат, но в их лицах мгновенно исчезла вся игривость. Селисия тоже переменилась: ещё минуту назад смущённая и согретая нашей близостью, теперь она смотрела на документ с тревогой наследницы, внезапно увидевшей трещину в собственном королевстве.

Но сейчас всем было не до личного.

— Гулар? — с нетерпением переспросила Сияна, её чёрные лисьи ушки нервно дёрнулись. — Тот самый ублюдок, который обрушил на наш дом чёртов метеор и едва всех нас не прикончил? Ты правда нашла его след?

— Возможно, — задумчиво протянула Ирен.

Жрица сидела на краю дивана, нервно покусывая нижнюю губу. Её взгляд лихорадочно скользил по строчкам документа. Кажется, она перечитывала эту информацию уже в пятый раз, пытаясь выудить скрытые между строк зацепки, которые мы могли упустить. Тихий шорох пергамента в её руках казался оглушительно громким в повисшей тишине.

— Значит, план такой, — мрачно произнёс я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Нам нужно немедленно направить в его логово наших лазутчиков. Если этот Гулар действительно личный цепной пёс Малина, мы должны знать наверняка.

Селисия нахмурилась, её прелестное личико исказилось от непонимания.

— Верховный лорд Бренволла работает наёмным убийцей у преступного синдиката? Как такое вообще возможно?

— Вот и посмотрим, — процедил я сквозь зубы.

Дело принимало серьёзный оборот. Я тяжело поднялся с кресла, ощущая приятную, но неуместную сейчас мышечную усталость, и направился к сваленной в кучу одежде. Прохладный воздух мазнул по разгорячённой коже.

— Прошу прощения за столь внезапный уход, Ваше Высочество, — я бросил на принцессу короткий взгляд через плечо, застёгивая ремень. — Но ситуация требует немедленных действий.

— Разумеется, — тихо отозвалась она, зябко поёжившись и поправив ворот платья, словно только сейчас вспомнила, где находится и какую маску обязана носить. — Надеюсь, мы увидимся через неделю…

Она запнулась, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— И пожалуйста, просто… Селисия.

Я удивлённо обернулся, застыв с ремнём в руках. Принцесса густо покраснела, румянец залил её щёки, спускаясь по изящной шее.

— У нас… у нас были весьма интимные… — её голос дрогнул, но она упрямо вздёрнула подбородок. — Думаю, после всего того, что между нами произошло, более справедливо, если ты начнёшь называть меня по имени.

Она робко обвела взглядом комнату.

— И все вы… тоже.

Сияна не выдержала и звонко хихикнула, её пушистый хвост задорно метнулся из стороны в сторону.

— О, смею предположить, ты просто хочешь услышать, как наш господин произносит твоё имя тем самым голосом, от которого у тебя снова подкосятся колени? — поддразнила лиса, ничуть не стесняясь.

Принцесса тоненько пискнула и поспешно закрыла лицо ладонями, даже сквозь пальцы было видно, как оно пылает. Это смущение делало её невероятно очаровательной.

— Обсуждать такие вещи… немного неловко, когда я нахожусь не в пылу страсти, — пробормотала Селисия сквозь ладони.

Я не смог сдержать кривой усмешки. Шагнув к ней, мягко убрал дрожащие руки от лица, притянул к себе и, приподняв её подбородок, накрыл её губы своими. Поцелуй вышел долгим, властным и слишком нежным для простой политической игры.

Она ответила почти сразу, жадно, отчаянно, с каким-то голодным исступлением. Её тело подалось вперёд, буквально плавясь в моих объятиях, а тонкие руки крепко обвили мою шею. Я почувствовал, как резко участилось её дыхание, как дрожь пробежала по плечам, и моё собственное тело отозвалось на эту близость куда быстрее, чем позволяла ситуация. Селисия поднялась на цыпочки и тихо застонала прямо мне в губы. Тонкий аромат цветущего сада с лёгкой мускусной нотой ударил мне в голову.

Но уже в следующую секунду она резко отстранилась, в огромных голубых глазах плескались боль и глубокая тоска. Принцесса прерывисто дышала, грудь тяжело вздымалась.

— Прости, Артём, — её голос сорвался на шёпот. — Я бы так хотела, чтобы мы действительно могли быть вместе по-настоящему. Я бы отдала всё, чтобы…

Она не договорила. Резко оборвав фразу, словно испугавшись собственных слов, Селисия отвернулась и поспешно бросилась в спальню. Вскоре оттуда донёсся плеск воды, она принялась умываться, пытаясь смыть с себя следы нашей близости и подготовиться к возвращению в свой чопорный, холодный мир придворного этикета.

Сияна и Селина обменялись сочувственными взглядами, глядя ей вслед. Затем обе лисички подошли ко мне, нежно обняли, каждая подарила мне по короткому, обещающему поцелую, полному преданности, и упорхнули вслед за принцессой — не соблазнять, а помочь ей снова собрать себя по кусочкам перед возвращением во дворец.

Остальные девушки тоже начали собираться.

Внутри поселилось неприятное сосущее чувство. Мне было искренне жаль принцессу, а как человек уже довольно опытный в таких делах, я прекрасно понимал, что и у меня самого начали появляться к ней вполне реальные чувства. Её тепло, её неопытная, но такая искренняя отдача, её честность, да и она, очевидно, испытывала ко мне далеко не просто симпатию.

Но мы оба жили в реальном мире, а не в сказке. Её долг перед Харалдаром и статус наследницы престола образовали между нами непреодолимую стену. Ожидать от Селисии, что она бросит своё королевство ради меня, было бы верхом эгоизма.

Да, мы могли бы и дальше воровать эти редкие мгновения, наслаждаясь друг другом в тайне, но кто я такой? Беглец, изгнанник с Земли, человек, на спине которого нарисована гигантская мишень. Я веду кровопролитную, почти безнадёжную войну против Великого Консорциума «Шалин», организации с невообразимой властью и ресурсами. Явно не самый подходящий кандидат в женихи для принцессы.

Честно говоря, если бы в этот самый момент она вышла и сказала: «Артём, нам нужно прекратить эти тайные встречи, пока кто-нибудь из нас не пострадал по-настоящему», я бы всё понял и отступил без истерик и обид, потому что она тысячу раз права. Рисковать её жизнью я не имел права.

К тому же, сейчас меня донимали проблемы поважнее романтических терзаний.

Я сжал кулаки, ощущая привычную давящую тяжесть ответственности. Хрустнули костяшки пальцев. Меня тянуло к Селисии, её невинность казалась спасительным глотком кислорода в этом зловонном болоте интриг и крови, но слабость сейчас — непозволительная роскошь.

Сначала безопасность семьи, сначала головы моих врагов на пиках. Если я выживу в этой мясорубке, если вытащу Марка и Мэриголд, вот тогда у меня появится целая вечность, чтобы называть её по имени.

А пока… Нужно собирать отряд, готовить усиления и выходить на охоту. Пора становиться ещё сильнее.

И начнём мы с того, что выследим этого ублюдка Гулара, личного мясника гнома, и выбьем из него всё дерьмо, пока он не выложит нам секреты Консорциума.

В тот вечер я собрал свою основную команду в нашем штабе. Нна массивном дубовом столе перед нами лежали развёрнутые карты, придавленные по углам тяжёлыми бронзовыми кубками. Я обвёл взглядом присутствующих, чувствуя привычный груз ответственности на плечах. Пришло время подвести итоги.

На рассмотрение помощников я представил развёрнутый отчёт о данных, вытянутых из Списка, финансовых документов королевской семьи Харалдара и, что не менее важно, из подробного интервью, которое Ирен провела с принцессой Селисией. Мы долго спорили, взвешивая риски, но в итоге приняли единогласное решение: наша следующая главная цель — расследовать деятельность Гувида Касселара.

Если удастся доказать, что этот напыщенный лорд и есть тот самый Гулар, или хотя бы найти его прямые связи с Консорциумом, попытаемся его захватить. Параллельно мы планировали копать под остальных высокопоставленных ублюдков из Списка и тщательно проверять каждую крупицу информации, которую наша Лионелия выбила на допросах благодаря своему классу Ловец воров.

— А пока нам пора вернуться к плановой охоте и подготовке людей, — сказал я, откидываясь на спинку жёсткого кресла и скрещивая руки на груди. — Серия непрерывных операций закончилась, мы снова переходим к сбору информации, отслеживанию зацепок и подготовке. Это даёт нам возможности: повысить уровни, усилить боеспособность армии и отработать слаженность отрядов. Особенно это касается наших новобранцев: вызволенных из рабства и тех тёмных эльфов, что присоединились к нам недавно.

— Мы выступаем против заклинателя шестьдесят пятого уровня, — мрачно отозвалась Лили.

Она сидела по правую руку от меня, нервно постукивая изящным ноготком по столешнице. В тусклом свете свечей её лицо казалось особенно сосредоточенным и серьёзным.

— Конечно, если мы сможем застать мага врасплох в ближнем бою, он не будет представлять критической угрозы, — продолжила она. — Но если у него плотное кольцо телохранителей, или мы хоть на секунду не успеем сократить дистанцию, он может просто обрушить собственную цитадель нам на головы. Похоронит под обломками, убьёт или серьёзно покалечит всех нас, а сам спокойно уйдёт, отделавшись лишь парой ожогов и потерей части здоровья.

Я задумчиво потёр подбородок, жёсткая щетина неприятно царапнула ладонь. Да, Лили абсолютно права: в этом мире площадные заклинания не щадили никого. Сброшенный на голову метеорит надрал бы задницу и самому заклинателю, который его вызвал, но в этом и крылась подлая логика Валинора: мы бы превратились в пепел, а он просто выпил бы зелье исцеления.

Предчувствие неприятно сжало горло. Мы ни черта не знали о нашем враге, ни о планировке его оборонительных сооружений, ни о ловушках, ни о численности и составе его личной гвардии. На данный момент мы могли быть просто недостаточно сильны, чтобы лезть к нему, даже уповая на идеальное внезапное нападение.

Математика выживания везде одинаково неумолима. У Консорциума в резерве находилось как минимум сотня бойцов выше шестидесятого уровня. Чтобы Теневой крестовый поход имел хоть какие-то шансы раздавить эту гидру, нам придётся продолжать наращивать боевую мощь. Глобальная цель ясна: уничтожить Консорциум, но прямо сейчас повышение среднего уровня наших бойцов должно стать абсолютным приоритетом.

И проблема заключалась в том, что за исключением редких высокоуровневых кадров вроде Элариэны или её брата Халарина, подавляющее большинство наших новых рекрутов оставались зелёными новичками. Их приходилось проводить через безопасные вылазки, натаскивать и постепенно поднимать с жалкого десятого или двадцатого уровня до состояния, в котором они не погибнут в первой же серьёзной стычке.

Я окинул взглядом свои записи на пергаменте. Работа ждала долгая и нудная, обычная командирская рутина, но безопасность моей семьи, моих жён и будущих детей стоила каждой секунды, потраченной на эту методичную работу. Я чувствовал, как груз ответственности за всех этих людей становится всё тяжелее с каждым днём, вдавливая меня в землю.

Но это бремя я готов нести до конца.

На следующее утро мы всем отрядом отправились на охоту. Я взял с собой Эша, Лили, Кору, Ванессу, Беллу, Лейланну, Сафиру и Савву. Обычная рутина: риск, кровь, пот и опыт, купленный работой всей группы. Но ключевой участницей сегодняшнего дня должна была стать Мизини. Наконец-то, достигнув сорок седьмого уровня, она преодолела штраф на разницу в уровнях и смогла получать опыт в группе с остальными.

Её класс специализировался на мощных заклинаниях массового поражения, а учитывая тот факт, что мы одели мою кошечку в лучшее снаряжение Теневого крестового похода, последние тридцать уровней на ней сияли исключительно артефакты мастерского качества, разгоняющие запас и восстановление маны до неприличных значений. Скорость её развития просто пугала.

Честно говоря, глядя на то, как она выжигала целые поляны, я всерьёз опасался, что Система ответит на такую наглую эксплуатацию её правил, вмешается и прикроет эту лазейку. А заодно влепит мне очередную метку угрозы вроде «Замечен». Связка получалась слишком сильной, почти неприлично сильной.

Во-первых, реакция местных тварей на угрозу работала предельно примитивно: они атаковали того, кто находился ближе всего, за редкими исключениями вроде воздействия специфических навыков контроля. На практике это означало, что боевой маг мог стоять в стороне и накрывать толпу смертоносной магией, пока монстры слепо лезли на того, кто принимал удар на себя. Меня искренне удивляло, почему местные до сих пор не превратили эту тактику в устойчивую методику.

Впрочем, ответ напрашивался сам собой. Чтобы использовать эту слабость, требовался невероятно ловкий и быстрый человек, способный собрать стаю и не сдохнуть в процессе. В этом мире мало кто мог сравниться со мной в скорости, не говоря уже о том, чтобы обладать нужным набором навыков для безопасного ведения десятков разъярённых тварей.

Во-вторых, разрушительные заклинания класса Мизини не имели жёсткого ограничения на количество целей. Урон не рассеивался, не урезался пропорционально количеству тушек в зоне поражения. Каждая тварь, оказавшаяся в радиусе взрыва, получала полный удар. По законам Системы мы могли накрыть одним заклинанием всё скопление монстров в точке их появления или даже собрать тварей с нескольких участков одновременно, если подойти к делу с умом.

Что мы, собственно, и сделали.

Идеальным напарником для Мизини стал Аркон — маг контроля, брат Клевер и дядя Лили с Розой. Он присоединился к нашей огромной семье, когда они бежали из Холмистого и нашли приют в Вольном, приведя с собой кучу родственников и друзей.

Парень времени зря не терял и уже успел обзавестись собственной небольшой семьёй, что, впрочем, неудивительно. Мужественный, статный, с правильными чертами лица, он пользовался у женщин заслуженным успехом.

Конечно, сама идея того, что моя кошка проводит часы на охоте в компании сильного и надёжного напарника, вызывала в нашем лагере определённые шепотки. Слишком уж многие любили придумывать лишнее там, где на самом деле были только работа, дисциплина и взаимное прикрытие спины. Даже Корвин, мой заместитель по военным вопросам, как-то вечером осторожно, с деликатными покашливаниями, намекнул мне на возможные риски.

Я лишь мысленно усмехнулся. Во-первых, скрывающиеся под иллюзиями куниды относились к понятию семьи с религиозным трепетом.

Аркон считал Мизини кем-то вроде племянницы, такой же, как Лили или Роза. Защищать её спину он считал своим священным долгом, и я ни на секунду не сомневался в его порядочности.

Во-вторых, жёны самого Аркона тяжело переносили долгую разлуку со своим мужчиной. Вся эта пушистая свита из девушек-кунид постоянно увязывалась за ними на охоту. Они разбивали лагерь на безопасном холме, щебетали, готовили перекусы и звонко болели за своего героя. При таком количестве внимательных глаз любые пересуды быстро теряли смысл.

Ну и в-третьих, я безоговорочно доверял Мизини и видел её искренность в каждом слове, поступке и выборе. Она уже не раз доказала верность нашей семье.

Так что этот дуэт имел все шансы войти в историю Валинора как одна из самых эффективных связок для охоты на чудовищ и набора опыта.

Я лично продумал их развитие и ещё на старте посоветовал Аркону взять класс мага с основной специализацией на магию земли и второстепенной на воду. Это дало ему доступ к потрясающему заклинанию контроля Гиблое Болото. Оно превращало твёрдую землю под ногами тварей в вязкую засасывающую жижу, снижая их скорость передвижения почти до нуля ровно на те драгоценные секунды, которые требовались Мизини для сокрушительного удара.

Проблема Мизини заключалась в чудовищном расходе энергии. Её класс выдавал астрономический урон по огромной площади, но пожирал ману как голодный Эш свежее мясо. Чтобы базовое заклинание Огненный Поток окупило затраты энергии и принесло ощутимую прибавку опыта, в зоне поражения должно было находиться не меньше девяти целей. Тратить такой ресурс на парочку одиноких гоблинов было бы непозволительной расточительностью, жаба задушила бы меня моментально.

Но тут на сцену выходил Аркон. Используя свои навыки и невероятную для мага природную ловкость, он носился по равнине, стягивая на себя внимание тварей сразу с двух-трёх точек появления монстров. В итоге за ним обычно бежало от тридцати до семидесяти разъярённых созданий.

Конечно, на практике всё выглядело сложнее, и приходилось тщательно отбирать участки охоты. Никаких тварей с дальними атаками; один шальной камень или стрела в затылок Аркону, и вся схема летела к чертям. Никаких монстров с эффектами оглушения или контроля, никаких сверхбыстрых хищников, способных догнать убегающего кунида.

Требовалась выверенная тактика и ювелирный расчёт момента. Аркон должен был сбить всю эту рычащую массу в плотную толпу, резко разорвать дистанцию, неожиданно развернуться и ударить Гиблым Болотом, а Мизини — мгновенно отреагировать, обрушив на застрявших монстров океан ревущего пламени.

Мы высчитывали оптимальное соотношение здоровья тварей к их уровню, чтобы они приносили максимум опыта, но при этом гарантированно падали с одного, максимум трёх попаданий Огненного Потока. Приканчивать недобитков точечными ударами означало бездарно расходовать драгоценную ману.

Но сейчас, глядя на то, как Эш лениво переступает когтистыми лапами, а впереди с оглушительным рёвом расцветает очередное грибовидное облако пламени, я лишь довольно скалился. Пахло озоном, горелой плотью и палёной шерстью. Эта парочка набирала уровни вдвое быстрее любого ударного отряда. Глядя на всплывающие в интерфейсе цифры опыта, я порой всерьёз задумывался, а не плюнуть ли на всё, сменить свой класс на мага разрушения, заставить Лили взять контроль и быстро подняться к максимальным уровням?

Останавливало меня только одно: Местные боги и так слишком пристально за мной наблюдали, а изобретательность и привычка искать слабые места в системных правилах уже принесли мне кучу внимания. Я нутром чуял: стоило мне только попытаться перекинуть собственное развитие в эту сторону, как Система вмешается лично. Сократит силу ударов, растянет время восстановления навыков, и моя идеальная схема превратится в пепел.

Я усмехнулся собственным мыслям, стирая с лица капли пота. Опустил взгляд на свои руки, покрытые жёсткими мозолями от тетивы лука и рукояти клинка, руки Охотника. Мы зашли слишком далеко, чтобы легкомысленно менять свой путь.

В любом случае Аркон теперь отправится набирать уровни вместе с одной из ударных групп крестоносцев, а Мизини наконец-то войдёт в мой основной отряд. Если честно, где-то в глубине души меня отчаянно грызла бережливость: немного жаль искусственно тормозить её невероятную скорость роста, ломая ту слаженную, слишком сильную связку, которую они нашли. Опыт тёк рекой, уровни росли быстрее, чем у любого нормального бойца, и с прагматичной точки зрения ей стоило бы остаться там. Но та неподдельная, чистая радость, вспыхнувшая на лице моей милой кошечки, когда я в шутку бросил, что её уровень уже позволяет ходить со мной в одном отряде, мгновенно перечеркнула все доводы холодного рассудка. В конце концов мы рискуем шкурами не ради красивых цифр в интерфейсе, а ради того, чтобы быть вместе.

Мизини была так взволнована, что, пока мы ждали, когда Кору закончит манипуляции с порталом, просто с разбегу запрыгнула мне на руки и крепко обняла за шею. От неё пахло дорогами, свежим воздухом и лёгким цветочным парфюмом, а глубокое вибрирующее мурлыканье выдавало радость лучше любых слов.

— Я так долго этого ждала! — прошептала она, стараясь говорить спокойно, но счастливая улыбка всё равно расползалась по лицу. — Аркон, бесспорно, отличный напарник для охоты, он удерживал внимание тварей и связывал целые стаи. Да и жёны у него просто чудесные. Мне так нравилось, что они постоянно крутились рядом, поддерживали нас чарами с безопасного расстояния и без умолку болтали на привалах!

Она звонко рассмеялась и крепче прижалась лбом к моему плечу.

— Но, знаешь, всё равно я безумно скучала по своему любимому мужчине и по нашим девочкам тоже. Даже несмотря на то, что мы виделись каждую ночь, мне отчаянно не хватало нас как одной команды.

— Я тоже рад, что ты наконец-то в основном отряде, малышка, — ответил я, с улыбкой коротко поцеловав её в макушку.

Мизини довольно зажмурилась, а её хвост обвился вокруг моей талии уже скорее по привычке, как у кошки, которая наконец добралась до своих. В этом жесте было не желание покрасоваться, а простая, почти детская уверенность: она дома, рядом со своей семьёй.

В этот момент к нам с радостным писком подлетела Белла. Она с размаху обняла Мизини сбоку и прижалась к ней щекой.

— Как же я безумно рада, что ты с нами! — воскликнула она, задорно виляя своим пушистым чёрным хвостом.

Я не мог сдержать улыбки, глядя на этот безграничный, бьющий через край энтузиазм моей золотистоволосой невесты. Удивительно, но хотя она с Сафирой оставалась просто боевыми товарищами, Белла мгновенно привязалась к Мизини.

Скорее всего, всё сводилось к одному простому качеству: к преданности, а это Белла ценила в людях больше всего на свете. Мизини же уже не раз доказала свою верность нашей семье, легко заслужив полное одобрение и доверие тонко чувствующей девушки-кошки.

Что Белла тут же и продемонстрировала по-своему: быстро поправила сбившуюся прядь у Мизини, стряхнула с её воротника пепел после охоты и довольно фыркнула, словно окончательно признавая её частью стаи.

— Нам теперь будет так весело вместе! — радостно воскликнула Белла.

— Ещё бы! — отозвалась Мизини, приобняв её за плечи. — Я прекрасно понимаю, что нам предстоит пахать как проклятым, набираться опыта и искать лучшую связку навыков, чтобы по-настоящему влиться в боевой состав отряда. Но боги, как же я счастлива, что теперь мы станем делать это вместе одной большой семьёй!

В стороне раздалось тихое недовольное фырканье. Я бросил в сторону звука быстрый взгляд, заметив Сафиру. Кошкодевушка из Джардана повернулась к нам спиной, всем своим видом показывая, что она с головой погружена в изучение какого-то отчёта, хотя напряжённая линия её плеч говорила об обратном.

Я поймал брошенный через плечо взгляд Сафиры и на мгновение ощутил острый укол совести. Я был так счастлив, по-настоящему счастлив в окружении близких людей, но тень её тщательно скрываемого одиночества холодным пятном ложилась на мою радость.

Мне нужно вести себя по отношению к ней повнимательнее. Семья — это не только формальные связи и общие клятвы. Мы делим одну жизнь на всех, нельзя позволять никому из своих чувствовать себя брошенным.

— Я рад, что мы можем сделать это всей семьей, вместе с хорошей подругой, — произнёс я, протянув свободную руку и нежно погладив бархатистую щеку Сафиры.

Подушечки пальцев скользнули по её тёплой коже. Я искренне надеялся, что этот ласковый жест хоть немного приободрит кошкодевушку, но та лишь издала очередной жалобный, почти сдавленный звук, дёрнула ушком и отстранилась. Мы молча стояли в ожидании, пока откроется портал. Воздух вокруг нас уже слегка вибрировал от магии, ощутимо пахло озоном и нагретым камнем.

Мне отчаянно хотелось прижать её к себе, найти правильные слова и как-то утешить, однако, признаться, даже её откровенно унылое настроение не могло полностью омрачить мою эгоистичную радость от того, что Мизини наконец присоединилась к нашей вылазке. Бок о бок сражаться и исследовать этот дикий мир вместе с любимыми женщинами — вот моя старая, ещё земная мечта с самых первых дней перерождения на Валиноре. Мечта, которая постепенно таяла и осыпалась пеплом, когда большинство из моих жён предпочли осесть в безопасности нашего поместья, вить уютное гнездо и воспитывать детей. И ладно бы они просто сели и откровенно поговорили со мной об этом, но нет, всё решалось полунамёками.

Не то чтобы я их за это винил или упрекал, совсем наоборот. Я был готов голыми руками вырвать кадык любому, кто посягнёт на их покой, но до того благословенного момента, как в моих странствиях ко мне присоединилась неутомимая Лили, затем свирепая Кору, а потом уже подтянулись и остальные девчонки, на тракте чувствовал себя чертовски одиноко. Я лишь искренне скрипел зубами от сожаления, что причиной этого воссоединения послужил тот ублюдок Малин, похитивший нашу Мэриголд и маленького Марка. Именно из-за этого куска дерьма всей моей огромной семье пришлось спешно уйти в подполье и скрываться.

Конечно, если смотреть на вещи с холодным расчётом командира, нынешний состав отряда оставлял желать лучшего. В группе напрочь отсутствовала полноценная поддержка, способная прикрывать бойцов усилениями и снижать тяжесть вражеских ударов. Более того, Сафира со своим профилем Легионера явно не тянула на роль выносливого, закованного в броню щита для отряда. В лучшем случае её навыков хватало для ударов по площади против россыпей мелких тварей и зачистки простеньких низкоуровневых логовищ, и то при строгом условии, если я одену её в лучшее снаряжение, мы будем превосходить врагов по уровню эдак на десяток, прикроемся всеми мыслимыми усилениями или, в идеальном раскладе всё это сразу.

Тем не менее сейчас я наплевал на опасный перекос в составе. Эта вылазка казалась мне идеальной по одной простой причине: рядом со мной стояли женщины, которых любил всем сердцем.

Я сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладным воздухом. По венам уже разгонялся адреналин, плотно смешанный с липким опасением за жизни близких мне людей. Да, моя группа достаточно мощна по силе удара, но невероятно хрупка из-за отсутствия нормальной защиты. Однако стоило мне бросить взгляд на улыбки моих жён, уверенные, тёплые, полные абсолютного доверия ко мне как к их мужчине и лидеру, и все сомнения мигом испарились. Я понял, что готов рискнуть любым опытом и любой мыслимой добычей Валинора ради этих драгоценных мгновений близости в бою, ради того, чтобы прикрыть их хрупкие спины, зная, что они прикроют мою.

Энтузиазм Мизини заметно поутих, её пушистый кошачий хвост тоскливо опустился, едва ли не метя пол.

— Мне жаль, что пришлось заменить Лютик, — тихо произнесла она, отводя взгляд своих больших выразительных глаз. — Не хочу, чтобы вы тосковали по ней только ради того, чтобы провести время со мной.

Лейланна лишь мягко отмахнулась от её извинений, по-сестрински приобняв кошкодевушку за плечи. От эльфийки привычно пахло хвоей и чем-то неуловимо свежим.

— Глупости! — ободряюще улыбнулась сумеречная. — У Люты и так достаточно высокий уровень, так что ей совершенно не обязательно торчать с нами в полях сутками напролёт, к тому же у неё полно забот в поместье. Помощь Ирен отнимает кучу сил и времени, из-за своей занятости она могла присоединяться к нашим вылазкам разве что в половине случаев, не чаще.

Я согласно кивнул, наклонившись и нежно поцеловав бархатистые серые ушки Мизини. Она тут же тихо замурлыкала, инстинктивно подаваясь навстречу моей ласке.

— Лейланна права, — добавил я, успокаивающе погладив кошкодевушку по спине. — Тем более сейчас мы просто проверяем боевой потенциал группы, где главная ставка сделана на массированный удар по площади: ты, Лейланна и Ванесса — наш главный калибр. Мы постоянно меняем состав в зависимости от того, кто чем занят в поместье, так что даже если эта связка станет нашей основной группой для добычи опыта, у нас всё равно останется масса возможностей видеться с Лютик и остальными. Жизнь не ограничивается одними лишь сражениями.

— Портал открыт! — гулко рявкнула Кору, прервав нашу милую семейную беседу. Голос красной орчанки разнёсся по округе, словно удар боевого рога.

Сафира и Лили тут же бесшумными тенями нырнули в мерцающее зево перехода, сразу уйдя в скрытность, чтобы проверить периметр на той стороне, мало ли какие твари или дикие хищники бродили у точки выхода. Мой верный Эш, издав короткий клекочущий рык, молнией бросился следом, готовый в любую секунду защитить хозяек.

Я уже собрался отпустить Мизини, чтобы она присоединилась к авангарду, но кошкодевушка посмотрела на меня таким донельзя разочарованным, по-настоящему несчастным взглядом, что сердце дрогнуло.

— Ладно, запрыгивай, — усмехнулся я, подставляя спину.

Мизини радостно пискнула и ловко вскарабкалась на меня, обхватив шею и прижавшись упругой грудью. Я поудобнее перехватил свой элитный лук и, чувствуя её жаркое дыхание у самого уха, уверенно шагнул сквозь мерцающую пелену портала.

Пространство на миг исказилось, швырнув в лицо прохладным ветром Диких Земель. Благодаря своему изящному, невесомому телосложению профессиональной танцовщицы, Мизини не представляла для меня совершенно никакой обузы, особенно сейчас, когда по моим венам струилась чистая энергия активного усиления Великая Мощь. Я мог бы нести её так хоть целый день, совершенно не напрягаясь, впрочем, прекрасно понимая, что как только дело дойдёт до настоящей охоты, и мы наткнёмся на стаю тварей, ей волей-неволей придётся спуститься на землю. С моей спины плести разрушительные площадные заклинания было банально неудобно.

Вскоре из портала одна за другой начали появляться остальные мои жёны и подруга, ведя в поводу наших зубастых ездовых ящеров. Кору, тихо ругаясь себе под нос, вывела сразу двух рапторов, своего и того, который предназначался для Мизини.

Девушки лихо вскочили в сёдла. Я уже собирался оседлать своего раптора, который нетерпеливо скрёб землю когтистой лапой, как снова наткнулся на умоляющий взгляд кошки. Её хвост нервно подергивался, а в глазах читалась явная мольба о близости.

Сдавшись под этим напором милоты, я со вздохом, в котором не было ни капли настоящего раздражения, забрался в седло раптора Мизини, устроившись прямо позади неё. Нам предстояла лишь короткая поездка до первой точки возрождения тварей, так почему не порадовать девочку?

По-хозяйски обхватив её тонкую талию, прижимал девичью спину к своей груди. Ощущая жаркое тепло тела Мизини в своих объятиях, вдыхая тонкий аромат её сладковатых духов, смешанный с запахом прелой листвы и нагретой солнцем кожи седла, я вдруг почувствовал странное, глубокое умиротворение. Мерное покачивание мускулистого тела раптора убаюкивало.

Да, этот мир вокруг жесток, прагматичен, смертельно опасен и не прощает ни единой ошибки, но прямо сейчас, с верным луком за спиной, в окружении преданных боевых подруг и с кошкодевушкой в объятиях, я абсолютно точно знал, что нахожусь на своём месте и порву любого ублюдка, который посмеет угрожать этому хрупкому счастью.

Лейланна мелодично рассмеялась, её голос перекрывал далёкий гул водопада в ущелье.

— Выжимаешь из своего первого дня все соки, да? — поддразнила она Мизини, грациозно поправляя прядь серебристых волос, выбившуюся из причёски.

— Ага! — серая кошечка довольно захихикала и откинулась назад, уютно устраиваясь в моих объятиях. Её упругие ягодицы прижались к моему паху, а грудная клетка завибрировала от глубокого бархатистого мурлыканья. Запах цветочных духов смешивался с ароматом нагретой солнцем шёрстки, создавая пьянящий коктейль. Перемещение между точками возрождения давало мне отличную возможность провести время с моими женщинами, и я хотел сполна насладиться первым днём присутствия Мизини в нашем отряде.

За последние полтора года она слишком часто пропадала из моего поля зрения. Каждую свободную минуту эта грациозная и амбициозная кошка посвящала росту боеспособности, бесконечным тренировкам или участию в операциях Теневого крестового похода. Зачастую она возвращалась в поместье за полночь, пахнущая озоном и кровью монстров, чтобы просто рухнуть в постель без сил, а на рассвете одной из первых снова убегала к точкам возрождения.

Единственными перерывами для неё становились лишь особые семейные праздники, моменты, когда я прямо просил её остаться, или наши жаркие, полные ненасытной страсти ночи, когда наступала её очередь спать в моих объятиях.

Но расслабляться пока рано, мы пришли сюда не только за ласками. Появление Мизини в боевой группе требовало серьёзной перепланировки и, откровенно говоря, действий методом проб и ошибок. Нам нужно было максимально эффективно использовать её разрушительные заклинания в связке с магией Лейланны и Ванессы. Их излюбленное Огненное Кольцо наносило чудовищный урон по площади, но требовало слишком близкого контакта с врагом, что всегда соседствовало с риском.

И мы придумали хитрый план. Я занимал одну точку возрождения, Лили вторую. Сафира, Белла и мой верный раптор Эш работали в связке, чтобы стянуть на себя тварей с третьей точки, а затем скоординировано увести весь этот разъярённый хвост прямо в центр, где их уже ждала наша тяжёлая магическая артиллерия.

Как и всегда на Валиноре, гладко выходило только на словах. Чтобы минимизировать риски и избежать глупых смертей, я приказал для начала задействовать только одну точку. Сафира, Белла и Эш пошли первыми, чтобы заманить стаю прямо под Огненный Поток Мизини, а выживших протолкнуть в зону поражения между Лейланной и Ванессой, где их уже ждало двойное Огненное Кольцо, филигранно рассчитанное так, чтобы заклинательницы не задели друг друга.

Мы начали с низкоуровневых тварей. Я твёрдо знал, что они осыплются пеплом уже после первой магической комбинации, но как лидер не имел права расслабляться. Мои мышцы заранее напряглись, пальцы привычно сжали потёртую рукоять элитного лука. Если что-то пойдёт не так, я готовился мгновенно сорваться с места, перехватить Лейланну и использовать Перекат с выстрелом, чтобы выдернуть свою сумеречную эльфийку из-под удара. Что касается Ванессы, то вампирша была куда более опытной искательницей приключений. Благодаря своей сверхъестественной природной скорости и дежурящему рядом ездовому раптору она могла испариться с линии атаки в долю секунды.

Тем временем Лили, моя пушистая снайперша, стремительно меняла позицию, её длинные уши чутко подрагивали, улавливая каждый шорох. Ее задачей было стягивать отбившихся тварей под очередное Огненное Извержение Мизини либо, если здоровье противников падало до минимума, добивать их своим разрушительным Четверным выстрелом.

Одна точка, один заход, два заклинания. Схема была новой, сырой, и я буквально заклинал девочек действовать предельно осторожно.

Но, чёрт возьми, всё пошло наперекосяк с первых же секунд.

Началось с того, что Сафира и Мизини банально не синхронизировались. Мизини ударила Огненным Потоком на долю секунды раньше, чем следовало. Думаю, проблема состояла в том, что она слишком привыкла к запредельной скорости мага Аркона, который в их прошлой группе мог выскользнуть из-под удара в последнее мгновение, а Сафира, ослепленная адреналином боя, просто не учла колоссальный радиус поражения нового заклинания.

Ревущее пламя накрыло край ущелья, обдав меня волной раскалённого воздуха.

Даже класс Легионера, заточенный на манёвренность, не спас Сафиру от площадной атаки, девушка оказалась на самом краю огненного шторма. Жар ударил с такой силой, что мгновенно опалил ей лицо и шею, а раскалившиеся элементы доспехов оставили болезненные ожоги на теле. Запахло палёной шерстью.

Раны выглядели некритично, и мощная Регенерация тканей от нашей целительницы Карины подняла бы Сафиру на ноги за минуту, но боль захлестнула такая, что полоса её здоровья в интерфейсе тревожно мигнула жёлтым, просев сразу на треть.

Она вскрикнула и оступилась, упав на каменистую землю, и в этот момент на неё набросилась стая, больше тридцати ползучих тварей. Они уже потеряли больше половины живучести, но почуяли свежую кровь и жаждали разорвать уязвимую добычу.

— Твою мать! — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы.

Белла и Эш крутанулись на месте, пытаясь перехватить внимание стаи, но опоздали, твари уже нависли над Сафирой.

К счастью, я не расслаблялся ни на секунду, мышцы сработали на рефлексах.

Рывок!

Я влетел в гущу монстров, сбивая парочку плечом, подхватил стонущую Сафиру на руки, прижал к себе и активировал Перекат с выстрелом. Пространство смазалось, стрела влетела прямо в зубастую пасть ближайшей твари, отбрасывая её назад, и мы кубарем вылетели из зоны поражения.

Не теряя времени, я рванул к Савве, чтобы наша ковбойша могла своей магией экстренно подлечить обожжённую кошечку.

В это время Белла и Эш всё-таки сумели перехватить внимание оставшихся монстров и потащили их прямо в смертельную ловушку, туда, где Лейланна и Ванесса уже завершали плетение своих Огненных Колец.

Два огненных вихря сомкнулись, превращая землю в раскалённый филиал преисподней, воздух задрожал от марева.

Но из-за начавшегося хаоса синхронизация снова сбилась. Сила площадных заклинаний стремительно слабела ближе к краям, и несколько недобитых тварей прорвались сквозь пламя, кидаясь прямо на наших магов.

Белла, умница, предвидела такой сценарий. Она мгновенно сократила дистанцию, подхватила Лейланну и, активировав свой Сбивающий удар ради кратковременного ускорения, вынесла эльфийку из-под атаки, устремившись под защиту бронированного Эша. Ванесса даже не вздрогнула, грациозно, с холодной улыбкой взмыла в седло своего раптора и растворилась в тенях.

В следующую секунду воздух разрезал свист, Лили обрушила на выживших тварей свой Четверной выстрел. Четыре стрелы с влажным хрустом вонзились в цели, добивая монстров. Бой закончился.

Я крепко прижал к себе дрожащую Сафиру.

— Ты в порядке? — спросил я, лихорадочно осматривая её с ног до головы и пытаясь убедиться, что исцеление сработало без сбоев.

Мои жёны и Савва, всё ещё тяжело дышавшие после боя, собрались вокруг нас. В их глазах читалась неподдельная обеспокоенность.

Но едва шок и фантомная боль отступили, Сафира резко дёрнулась, вырвалась из моих объятий с такой силой, словно я обжёг её, и, неуклюже приземлившись на ноги, с диким шипением бросилась к Мизини. Её пушистый хвост стоял трубой, а уши плотно прижались к голове.

— Что ты творишь, идиотка⁈ — завизжала она, брызжа слюной, останавливаясь в считанных сантиметрах от лица бывшей куртизанки и выпуская острые, как бритвы, когти, готовая в любой момент вцепиться сопернице в глотку.

— Эй, полегче! — рявкнула Белла. Она вклинилась между ними, схватила Сафиру за плечи и силой оттащила её назад, упираясь сапогами в рыхлую землю. — А ну успокойся! Дыши!

— Какого чёрта я должна успокаиваться⁈ — прорычала та, бешено сверкая глазами и пытаясь вырваться из стальной хватки Беллы. — Эта ненормальная только что сбросила мне на голову грёбаное Огненное Извержение! Я чуть заживо не сгорела!

Мизини нервно сглотнула и отступила на шаг, её роскошный хвост нервно подёргивался из стороны в сторону.

— Это была случайность! — виновато, но с ноткой защиты в голосе, воскликнула она. — Я… я думала, ты следишь за ритмом атаки! Думала, ты успеешь разорвать дистанцию и выскочить из зоны поражения, как мы и договаривались!

— Чушь собачья! — закричала Сафира, наконец-то вырвавшись из рук Беллы и тяжело дыша. — Ты специально это сделала! Ты пытаешься меня унизить, выжить из отряда с того самого дня, как Артём надел кольцо тебе на палец! Ты просто мстительная дрянь!

Я увидел, как вина на лице Мизини мгновенно сменилась холодной, обжигающей яростью. Потрясение ушло, уступив место хищному оскалу.

— Нет! — резко возразила моя жена, шагнув навстречу Сафире и ничуть не испугавшись её когтей. — Это ты завидуешь! Ты исходишь желчью с того самого момента, как Артём сделал мне предложение! И знаешь почему? Потому что ты сама всё разрушила, сама упустила шанс стать частью нашей семьи, ведя себя как дешёвая портовая девка! Ты прыгала в койку к половине офицеров Крестового похода просто ради забавы! — голос Мизини звенел от негодования. — Не говоря уже о том, как ты вешалась на шею Джинду Алору прямо на глазах у моего мужа! Ты хоть на секунду задумалась, каково было Артёму на это смотреть? Конечно нет, ведь тебе плевать на его чувства!

Эти слова хлестнули Сафиру посильнее любой магии. Она резко побледнела, гнев рассыпался в прах, оставив лишь растерянность и боль. Девушка пошатнулась, словно получив физический удар под дых, медленно повернула голову и бросила на меня мучительный, полный отчаяния и вины взгляд.

— Я не… — её голос дрогнул и сорвался на шёпот. — Я правда не хотела…

Издав сдавленный, жалобный всхлип, Сафира круто развернулась и бросилась прочь. Она бежала не разбирая дороги, скрывшись в густых зарослях, абсолютно разбитая и несчастная.

Я тяжело вздохнул, провожая её взглядом. Чёрт бы побрал эти женские разборки посреди боевой вылазки! В горле пересохло. Я перевёл взгляд на Мизини, которая всё ещё смотрела вслед Сафире, но её гнев уже угас. Уши виновато прижались к голове, а плечи поникли.

— Это действительно был несчастный случай, муж, — тихо произнесла она, не поднимая на меня глаз. — Я не хотела её убивать, клянусь.

— Знаю, малышка, — мягко ответил я, подходя ближе. Обняв её за талию и притянув к себе, ощутил, как дрожит её тело. — Мы все сейчас на нервах. Мы впервые пробуем такую массовую тренировочную зачистку и обкатываем новую боевую схему. Слишком много переменных, слишком много хаоса. Нам просто нужно время, чтобы наладить координацию.

Нежно приподняв её лицо за подбородок, я заставил её посмотреть мне в глаза.

— Но послушай меня внимательно, — мой голос звучал спокойно и твёрдо. — Тебе совершенно не нужно ревновать к ней или злиться из-за её прошлого выбора. Это её жизнь, её ошибки. Главное — это твой выбор. Ты выбрала меня, я выбрал тебя и считаю, что мне несказанно повезло заполучить самую потрясающую, страстную и преданную кошкодевушку во всём Валиноре.

Мизини замерла, впитывая мои слова. Её зрачки расширились, в уголках глаз блеснули непрошеные слёзы, а вся колючая защита растаяла без следа.

— Я так люблю тебя, Артём, — жарко прошептала она, прижимаясь ко мне всем телом и пряча лицо на моей груди. От неё пахло потом, цветочными духами и терпким ароматом магии.

Я наклонился и нежно, с чувством поцеловал её в макушку, зарываясь носом в мягкие волосы.

— Я тоже люблю тебя, жена, и буду любить всю нашу долгую, сумасшедшую и, надеюсь, очень счастливую жизнь, — я усмехнулся, уткнувшись подбородком между её чувствительных бархатистых ушек. Она тихо мурлыкнула от удовольствия. — Послушай, я не требую, чтобы вы стали лучшими подругами и плели друг другу косички, но ради всех святых, вы можете хотя бы сохранять нейтралитет на поле боя без попыток поджарить друг друга?

Мизини фыркнула и слабо хихикнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Конечно, милый, — ответила она с лёгкой лукавой улыбкой. — В конце концов я взрослая мудрая кошка и стою выше этого.

Конфликт временно заглох, но осадок остался. Остальные девушки молча наблюдали за этой сценой. Белла, Лейланна, Ванесса и Савва выглядели расстроенными: ссоры внутри отряда всегда бьют по нервам. Лили вместе с Кору подошли поближе. Кунида ободряюще обняла Мизини за плечи, орчанка молча кивнула ей, после чего они вдвоём направились в лес, туда, куда убежала Сафира, видимо, выступать в роли дипломатов. Остальные девчонки сгрудились вокруг нас, проверяя снаряжение и восстанавливая ману.

Я окинул взглядом поле недавней битвы, усеянное тлеющими тушами монстров. В нос ударил резкий запах палёной плоти и спёкшейся крови.

— Ладно, отряд, собрались! — громко скомандовал я, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Лучший способ проветрить мозги — заняться делом. Собираем трофеи. Сафире нужно время остыть, поэтому следующий заход ведём без неё, пусть посидит в тылу. Мы с Лили возьмём на себя роль приманки и попробуем стянуть тварей сразу с двух точек появления.

Я сделал паузу, обводя взглядом свою команду. Нужно было ещё провести работу над ошибками.

— Это моя ошибка как командира, — признал я, чувствуя неприятную горечь от собственной оплошности. — Мне следовало сразу продумать геометрию боя. Я недооценил радиус поражения высокоуровневых заклинаний, а в пылу схватки дистанция всегда кажется больше, чем есть на самом деле. Так что меняем тактику. Отныне мы начнём физически размечать на земле границы зон поражения для Мизини, Лейланны и Ванессы камнями, ветками, чем угодно. Каждый должен чётко видеть границу, за которую нельзя заступать, когда маги начинают плетение. Это не только спасёт ваши задницы от дружественного огня, но и даст нам с Лили точные ориентиры, куда именно нужно сводить стаю.

Девушки, включая Ванессу и Савву, кивнули. Чёткое позиционирование решало исход массовых боёв. Пока Система автоматически подсчитывала и распределяла трофеи в инвентарь, мы набросали схему следующей атаки на земле, используя кончик моего кинжала, и медленно двинулись к следующему скоплению тварей.

Новый подход сработал безупречно. Мы заранее отметили границу, выложив полукруг из светлых булыжников. Как только мы с Лили, используя Рывок Гончей и природную ловкость куниды, притащили за собой рычащую орду разъярённых тварей, уже точно знали, где остановиться.

Воздух взревел и раскалился до предела.

Два мощнейших площадных заклинания ударили синхронно, превратив чётко очерченную камнями зону в настоящий филиал ада. Мне даже пришлось прикрыть лицо рукой. Во все стороны полетели куски раскалённой земли и пепел. Шестьдесят четыре монстра испарились практически мгновенно, оставив после себя лишь системные сообщения о полученном опыте. Тех немногих подранков, которым повезло оказаться на самом краю Огненного Кольца, Лили хладнокровно добила прежде чем они успевали сделать хоть шаг.

Когда осел дым, из кустов неуверенно вышла Сафира. Её глаза покраснели от слёз, но гнев полностью исчез. Она мялась на месте, переминаясь с ноги на ногу, а затем, глубоко вздохнув, подошла к Мизини.

— Прости меня, — тихо сказала она, опустив голову. — Я наговорила ужасных вещей, это было низко.

К моему огромному облегчению, Мизини не стала упиваться триумфом и шагнула навстречу.

— И ты меня прости. Я должна быть осторожнее с таким заклинанием. Знаешь, я испугалась не меньше твоего.

Две кошкодевочки, бывшие соперницы, отошли в сторонку, тихо переговариваясь, а затем, словно по невидимой команде, крепко обнялись, уткнувшись друг другу в плечи, и разрыдались навзрыд.

Глядя на их вздрагивающие спины, я позволил ожить слабой надежде, что этот нарыв наконец-то прорвался, и старая вражда между ними исчерпана навсегда. Гаремные интриги — последнее, что мне нужно во время войны с Консорциумом.

Когда эмоциональный фон в отряде стабилизировался, мы вернулись к плановой охоте. Я подозвал Сафиру, Беллу. и свистнул своему верному раптору.

— Так, девочки и Эш, — я похлопал ящера по чешуйчатой шее. — Попробуем стягивать тварей с двух точек одновременно, удерживать дистанцию и аккуратно выводить стаи в нужную зону. Никаких атак, просто контроль движения.

Мы потратили около часа на сухие тренировки. Только когда я убедился, что они двигаются слаженно, как единый механизм, не срывая внимание тварей друг у друга и чётко понимая векторы движения, скомандовал переход на следующий уровень. Пришла пора брать три точки появления одновременно, что обещало мощный приток опыта.

Я не стал жалеть времени на инструктаж — слишком высоки ставки. Рисуя на земле новые схемы, вдалбливал своей группе в головы основы тактики.

— Слушайте внимательно. Мы стягиваем три огромные стаи в одну точку. Главная скрипка — Лили, она задаёт темп. Если вы чувствуете, что синхронизация сбилась, если твари растянулись или кто-то из вас отстал, не паникуйте и не пытайтесь форсировать события. Лучше нарезать лишний круг по поляне и правильно сгруппировать стаю, чем подставиться под удар или растянуть её по всей поляне до того как Мизини завершит Огненный Поток. Жадность до опыта погубит, а терпение и контроль — наше всё.

И как в воду глядел: мой инструктаж спас нас от полного провала. Во время захода адреналин ударил в голову, и мы с Беллой совершили типичную ошибку новичков: слишком сильно оторвались от Лили, которая блестяще перехватила на себя инициативу и держала основную массу тварей. Заметив нашу заминку, несколько десятков монстров откололись от основной волны и ринулись за нами, брызгая слюной.

Я почувствовал, как где-то глубоко внутри зарождается почти забытое чувство светлого предвкушения, но его тут же омрачила тяжёлая, холодная тень сомнения. Опыт выживания на Валиноре приучил меня не верить в сказки.

— И ты действительно готова отказаться от своей склонности к вечным странствиям? — медленно произнёс я, вглядываясь в её лицо, пытаясь уловить малейшую фальшь. — Я не хочу, Сафира, чтобы ты связывала свою жизнь обязательствами перед укладом, который рано или поздно перестанет тебя радовать. Кошка, запертая в золотой клетке, всё равно останется хищником.

Сафира тихо хихикнула, и в этом звуке снова проявилась её привычная, до боли знакомая дерзость. В воздухе едва уловимо потянуло терпким мускусным ароматом, смешанным с уличной пылью.

— Главное, чтобы твой дом оставался таким же живым, шумным и непредсказуемым, каким я его помню, — её губы изогнулись в лукавой улыбке, обнажив острые клыки. — Тогда мне точно не придётся скучать. Уверена, Артём, рядом с твоей семьёй, детьми, союзниками и бесконечными неприятностями я быстро найду, куда выплеснуть накопившуюся энергию.

Она вскинула на меня взгляд, её кошачьи глаза с вертикальными зрачками лукаво блеснули в свете уличных фонарей.

— А если я вдруг окажусь в особенно неугомонном настроении, — она сделала шаг ко мне, почти касаясь плечом, — ты ведь не откажешься отправить свою ручную кошечку на ночной дозор, в тренировочный зал или на самое скучное караульное дежурство? Ну, просто чтобы я снова вспомнила дисциплину.

Я невольно рассмеялся, чувствуя, как с плеч наконец-то спадает многотонный давящий груз, тот самый невидимый камень, что висел с того проклятого дня, когда Сафира прыгнула в объятия Джинда Алора. Одно лишь упоминание этого имени острым лезвием резануло по нервам, мгновенно сбивая весёлый настрой.

— А как же Джинд Алор? — тихо, но с нажимом спросил я.

Её улыбка погасла, плечи едва заметно напряглись. Сафира тоже пришла в себя, осознав всю серьёзность вопроса.

— Не стану притворяться, что он мне безразличен, — она отвела взгляд, нервно дёрнув кончиком хвоста. — Он сыграл важную роль в моей жизни, как и любой боевой товарищ, но… он сам по натуре одиночка. Больше похож на кота, гуляющего сам по себе. И, если честно, между нами никогда не возникало что-то бóльшее, чем близкая дружба, дорожная привязанность и привычка прикрывать друг другу спины. Никаких обязательств, никакого дома, никакой настоящей общей судьбы. А сейчас… — она снова посмотрела мне прямо в глаза, в её взгляде читалась обжигающая искренность. — Я выбираю тебя и твою семью, Артём, а не его, без оговорок и малейших сожалений.

Где-то на периферии сознания всё ещё билась тревога, но сердце отчаянно жаждало принять её слова за чистую монету. Привычка выживать в Валиноре требовала осторожности, но факты говорили сами за себя: Сафира уже доказала, что является одной из моих самых близких и преданных соратниц. Она пошла за мной в изгнание, рисковала жизнью, сражаясь бок о бок против невероятно могущественных врагов Консорциума. Несмотря на всю свою показную игривость и взбалмошную кошачью натуру, в критические моменты она превращалась в безжалостную воительницу, яростно защищающую своих подчинённых. Я не раз доверял ей свою спину в бою и свою жизнь.

Но мог ли снова доверить ей своё сердце?

Чёрт, вот в этом вовсе не был уверен. По правде говоря, я даже не мог доверять собственному суждению, когда дело касалось этой неугомонной кошкодевушки.

Но, к счастью, я вовсе не одинокий волк, за моей спиной стояла огромная семья, множество любимых жён, которые имели полное право голоса в этом сложном вопросе.

— Тебе придётся поговорить с моими жёнами, — твёрдо произнёс я, прерывая затянувшуюся паузу. — И получить их одобрение. И, что самое главное, тебе придётся наладить отношения с Мизини, я не потерплю склок и яда в гареме. Мой дом — моя крепость, и там должен царить мир.

— Ох! — Уши Сафиры виновато прижались к голове, а пушистый хвост нервно обвился вокруг бедра, перспектива этого разговора явно пугала её до дрожи. Но спустя секунду она расправила плечи, глубоко вдохнула ночной воздух и решительно кивнула. — Ты прав, это абсолютно справедливо. Я сильно их обидела своим уходом и поведением, и теперь обязана попросить у них второй шанс, особенно у Мизини. Она не заслужила той дряни, что я ей наговорила в прошлый раз.

Вдруг её глаза снова хитро блеснули, а на губах заиграла шальная улыбка. Сафира явно попыталась разрядить тяжесть момента привычной дерзостью.

— Знаешь, а ведь я могу попросить её помочь мне! — оживилась она, шагнув ближе и положив ладони мне на грудь. — Попрошу научить меня обуздывать свои импульсы, чтобы я стала такой же собранной и преданной, как она. А если меня вдруг снова охватит дикое, неконтролируемое настроение, пусть Мизини лично отправляет меня чистить оружейную, таскать воду для лагеря или сидеть у дверей совета, пока я не научусь сначала думать, а потом открывать рот.

Я рассмеялся, качая головой. Фантазия тут же услужливо подкинула куда более мирную, но не менее выразительную картину: Сафира, упрямо поджав губы, натирает до блеска латные перчатки под строгим взглядом Мизини и ворчит себе под нос, прекрасно понимая, что наказание заслужено.

— Поговори с гаремом, — уже серьёзнее сказал я, накрывая её ладонь своей и крепко сжимая. — И если они согласятся принять тебя обратно в семью… — я посмотрел прямо в её мерцающие глаза, стараясь вложить в слова всю накопившуюся тяжесть нахлынувших на меня противоречивых чувств. — Я правда забочусь о тебе, Сафира, ты же знаешь, и больше всего на свете хочу, чтобы у нас всё получилось, и ты осталась.

Просторная комната наполнилась ликующими возгласами. Мои жёны радостно обступили нас с Сафирой, кто-то смеялся, кто-то вытирал слёзы. В воздухе стоял смешанный аромат духов и тепла. После всего, что произошло, её возвращение казалось почти невероятным.

Наконец Мия строго захлопала в ладоши, призывая всех к тишине, и резкий звук заставил гарем немного утихнуть. Когда взволнованный гомон девушек вокруг нас стих, она многозначительно кивнула Мизини.

— По личной просьбе Сафиры, — громко объявила Мия, обводя взглядом присутствующих, — Мизини любезно согласилась поддержать её. Мы нашли способ, как весь гарем может помочь нашей кошечке пройти через это правильно: без хаоса, без лишней жестокости и без риска для неё.

Моя кошкодевушка буквально сияла. Её пушистые ушки радостно подёргивались, улавливая каждое слово, а в расширенных зрачках плясали искры предвкушения. Мизини грациозно шагнула вперёд и посмотрела на меня уже не игриво, а внимательно и серьёзно.

— Дорогой, — её голос звучал мягко, но твёрдо. — Сафира хочет доказать вам свою абсолютную преданность. В обозримом будущем всякий раз, когда мы будем собираться всем гаремом, она желает служить вам исключительно в качестве личной слуги.

Я чуть приподнял бровь, чувствуя, как в груди поднимается горячий отклик. Это было не просто желание. В её просьбе слышались признание, вызов и мольба одновременно.

— Она уже передала мне свои стоп-слова и специальные жесты на случай, если не сможет говорить, — продолжила Мизини. — Сегодня вечером я выступлю её гарантом безопасности. Если понадобится, вмешаюсь, так как мы не успеем посвятить вас во все детали и окончательно обговорить правила и границы новых игр.

Затем Мизини повернулась и кивнула Селине.

— Селина проконтролирует процесс и проследит за исполнением правил. Вы всё понимаете и готовы начать? — строго спросила кошкодевушка.

Сафира, стоящая передо мной на коленях, лихорадочно закивала. Её грудь высоко вздымалась от тяжёлого сбивчивого дыхания, по щекам разлился густой румянец, а воздух вокруг буквально искрил от напряжения и голодного ожидания.

Я задумчиво скользнул по ней взглядом. Именно Сафира всегда первой бросалась в драку, брала на себя инициативу, командовала, давила авторитетом и не терпела слабости ни в себе, ни в других. А теперь она добровольно просила устроить горячие постельные игры.

Если всё действительно так, то меня это более чем устраивало. Сафира доверяла мне не только своё тело, но и свою гордость.

— А вы, господин? — тихо спросила Мизини.

— Да, — хрипло выдохнул я. — Я принимаю.

Я принял из рук жены мягкий, плотно сплетённый шёлковый шнур, который приятно скользнул по пальцам. Потом по-хозяйски устроился на широкой кровати, слегка раздвинул ноги и властным рывком усадил связанную Сафиру себе на бёдра.

Кошкодевушка прижалась ко мне всем телом и тут же оглушительно замурлыкала. Знакомая глубокая вибрация в её груди, отдающаяся прямо мне в ладонь, ударила по нервам мощным разрядом чистой ностальгии.

Я медленно гладил её бархатистые ушки, пропуская сквозь пальцы шелковистые рыжие волосы. Моя ладонь скользила по её спине, очерчивая знакомые линии, задерживалась на плечах, на рёбрах, на напряжённых мышцах. Сафира отзывалась на каждое прикосновение, извивалась, тёрлась о мои колени, а её горло вибрировало от мурлыканья, которое с каждой секундой становилось всё громче и требовательнее.

Она крупно вздрогнула, когда моя рука по-хозяйски легла на её бедро, но я намеренно остановился, лишь слегка сжав пальцы.

— Ты ведь так давно не была дома, правда? — пробормотал я низким голосом, склонившись к самому её уху.

— М-м-м, — глухо простонала она сквозь кляп. Пушистый рыжий хвост нетерпеливо хлестнул меня по запястью, словно требуя продолжения.

— Скажи мне, ты вела себя плохо?

Миниатюрная кошечка смущённо опустила голову, прижимая ушки, но в её движениях читалась откровенная покорность.

— М-м-м, — выдохнула она, признавая вину.

Я медленно, с нажимом провёл ногтями вдоль её позвоночника, заставив Сафиру судорожно выгнуться.

— Как думаешь, заслуживаешь ли ты за это наказания?

Большие оранжевые глаза в ответ вспыхнули диким голодным восторгом. Она лихорадочно закивала.

— М-м! М-м-м-м!

С предвкушающей ухмылкой я перехватил её поудобнее, уложив животом себе на колени. Первый шлепок прозвучал резко и гулко, заставив Сафиру подпрыгнуть и издать приглушённый визг. Я повторил движение ещё несколько раз, не позволяя себе сорваться в грубость. Это было наказание, но не месть.

Вокруг нас собрался остальной гарем. Девушки наблюдали напряжённо и внимательно, не вмешиваясь. Мия следила за порядком, Селина — за правилами, Мизини — за малейшими признаками того, что Сафире стало слишком тяжело. Их присутствие делало происходящее не тайной прихотью или игрой, а семейным решением, где каждый понимал свою ответственность.

Зара и Белла заняли места у изголовья, но не участвовали в наказании. Рядом с ними стояли вода, чистая ткань и всё, что могло понадобиться после.

Когда Сафира задрожала и перестала упрямо прятать лицо, я остановился. Грубость сменилась осторожными прикосновениями к плечам и спине, медленным поглаживанием, которое возвращало её из напряжения Она тяжело дышала, но не пыталась отстраниться. Наоборот — будто впервые за долгое время позволила себе быть слабой рядом со мной.

— Мы чертовски скучали по тебе, — честно признался я, глядя на её разрумянившееся личико. — И очень рады, что ты вернулась. Теперь ты будешь хорошей девочкой?

— М-м-м! — истово вскрикнула она сквозь кляп, яростно кивая так, что рыжие волосы разметались по лицу.

— Если так, ты получишь награду, — сказал я уже мягче. — Но только ту, которую сможешь принять без вреда для себя.

Сафира всхлипнула и потянулась ко мне всем телом. В её взгляде было столько отчаянной надежды, что у меня перехватило дыхание. Я убрал кляп ровно настолько, чтобы она могла говорить, и тихо спросил:

— Скажи сама. Ты здесь добровольно?

— Добровольно, — сорванным голосом выдохнула Сафира. — Я дома. Я ваша. Пожалуйста… не отпускайте меня снова.

Сафира, которая и без того постоянно крутилась в нашем поместье, помогая нянчиться с Анной, влилась в семью настолько органично и незаметно, что даже старшие дети восприняли это как нечто само собой разумеющееся. Когда мы с жёнами усадили их и объяснили, что теперь статус Сафиры немного изменился, они лишь радостно загалдели: перспектива чаще видеться с любимой «тётей Сафирой» их более чем устраивала.

Но больше всех на свете, конечно, была счастлива маленькая Анна. Мелкая кошечка так искренне радовалась тому, что её обожаемая мама теперь всегда рядом со мной, что мурлыкала почти без остановки. Стоило мне присесть в гостиной, как она тут же забиралась на колени, требуя, чтобы мы при каждом удобном случае обнимались все вместе.

Что же касалось места самой Сафиры в нашей семье, то она из кожи вон лезла, чтобы идеально вписаться в наш непростой, но дружный коллектив. И поскольку все мои девочки уже давно успели проникнуться к ней глубокой симпатией, её приняли с распростёртыми объятиями. Даже Белла, которая порой могла проявить толику собственничества, казалась удовлетворённой тем, насколько искренне Сафира старалась быть полезной дому и детям.

Однако вместе с этой искренностью у Сафиры обнаружилась другая, куда более сложная особенность она болезненно цеплялась за понятные правила и предсказуемую иерархию. Стоило оставить её без чётких рамок, как тревога быстро вылезала наружу мелкими проказами: разбитая чашка, «случайно» пролитое на ковёр вино, стянутая со стола еда. Не из злого умысла, а словно она снова и снова проверяла, не исчезнет ли порядок, в котором ей наконец стало безопасно.

Меня это насторожило. Валинор — странное место, и психика здесь ломалась часто, впоследствии срастаясь под весьма причудливыми углами. До того как Сафира попала ко мне, её бывшие хозяева не знали никаких границ, и один только намёк на старые методы вызывал у меня глухую злость. Так и хотелось достать Элитный лук 53-го уровня и пустить паре ублюдков стрелы в задницы, чтобы навсегда отбить охоту издеваться над слабыми.

Но яростью быта не наладишь. Я не собирался терпеть хаос в своём доме, однако и превращать чужую травму в очередной спектакль власти тоже не собирался. Поэтому обратился за советом к Злате, служанке Мароны, которая явно знала толк не только в дисциплине, но и в том, как возвращать сломанных людей к нормальной жизни.

Совет оказался простым и чертовски практичным: не ждать провинностей, а заранее выстроить понятный распорядок. Чёткие обязанности, понятные последствия за ошибки, похвала за выдержку, возможность исправить ущерб собственными руками. Никаких сцен, никакого унижения, никакой игры в страх. Только ясные правила, одинаковые для всех, кто живёт под моей крышей и зависит от общего порядка.

Мы ввели для Сафиры расписание: помощь с Анной, дежурства по гостиной, занятия с младшими, тренировки по самообороне, короткие отчёты по хозяйственным поручениям. Если она что-то портила, то сама же исправляла: мыла пол, покупала новую посуду из личного жалованья, приносила извинения тем, кого подвела. Сначала кошечка нервничала, ждала подвоха и то и дело косилась на меня огромными глазами, но очень быстро поняла главное: за ошибку её не выкинут и не накажут с особой жестокостью, а объяснят и вернут к правилам.

Кажется, я давно не видел Сафиру такой спокойной. Её пушистые кошачьи ушки больше не прижимались от постоянного ожидания беды, хвост перестал метаться из стороны в сторону, а в больших глазах появилась не болезненная готовность угодить любой ценой, а нормальная, тёплая уверенность человека, которого наконец приняли и научили, где проходят границы.

И, как выяснилось, уроки Златы пригодились не только мне. Мизини, моя нежная кошкодевушка, на удивление серьёзно отнеслась к обязанностям наставницы Сафиры. Я в жизни не ожидал от своей мягкой, ласковой возлюбленной такой организованности, но внутри неё, оказывается, дремал настоящий талант старшей сестры: внимательной, строгой, терпеливой и совершенно не склонной потакать чужим срывам. Ещё больше меня поразило другое: после долгого периода шипения, выпущенных когтей и откровенных трений между двумя кошечками теперь они стали неразлучными подругами.

Мизини давала Сафире жёсткие, но совершенно деловые распоряжения: когда помогать с детьми, как встречать гостей, какие вещи проверять перед выездом, как вести себя на семейных советах и что делать, если тревога снова толкает к глупым выходкам. Сафира училась признавать вину без истерик, исправлять последствия и не путать заботу с вседозволенностью. Если её заносило, Мизини спокойно возвращала её к списку обязанностей, разбирала ошибку по пунктам и заставляла довести дело до конца.

Это была уже не прежняя драка характеров и не болезненная проверка границ, а нормальная семейная и служебная иерархия. Мизини получила роль наставницы и контролёра, Сафира — понятную опору и шанс заново научиться жить без хаоса. Конфликт между ними не исчез волшебным образом, но перешёл в управляемую форму: вместо шипения и мелких пакостей появились расписания, поручения, совместные тренировки и странная кошачья дружба, в которой строгость соседствовала с искренней заботой.

В любом случае, несмотря на всё дерьмо, опасности и откровенную жесть, сопровождавшую нас в Теневом крестовом походе, дела внутри семьи ещё никогда не шли так гладко. Дом работал как слаженный механизм, где каждая женщина знала своё место, свою силу и свою меру ответственности, и это дорогого стоило.

Спокойствие в тылу — главный актив для любого, у кого есть дом, жёны, дети и люди, зависящие от твоих решений.

Консорциум даже не представлял, что к ним приближается, а я собирался вырезать их под корень.

Аркон настолько виртуозно справлялся со сдерживанием толпы, когда работал в связке с Мизини, чьи площадные заклинания выкашивали тварей целыми стаями, что я принял твёрдое решение: дядю Лили нужно срочно подтянуть до нормального уровня. Он идеально подходил в качестве резервного средства контроля для моей основной ударной группы, особенно сейчас, когда я активно расширял состав и оттачивал стратегию плановых зачисток. Опыт тёк рекой, но останавливаться на достигнутом я не собирался и сформировал ещё несколько отрядов из самых толковых новобранцев, натаскивая их именно под эту тактику тотальной зачистки.

— Надеюсь, боги, или кто там следит за местными правилами, не прикроют эту лазейку хотя бы до тех пор, пока я не подниму пару десятков крестоносцев до уровня, где они перестанут быть людьми, которых приходится вести под удар как расходный материал.

Теневой крестовый поход, сначала набравший такой обнадёживающий темп, внезапно упёрся в бетонную стену, и имя этой стене — Гулар.

Наши лазутчики аккуратно прощупали его поместье и принесли крайне хреновые новости. Этот ублюдок не просто отсиживался за высокими стенами: на его землях расквартировался целый гарнизон высокоуровневых наёмников, больше тридцати отлично экипированных рыл, и все как на подбор от сорокового до пятидесятого уровня. Уровень угрозы резко сменился.

Конечно, Теневой крестовый поход мог бы раскатать эту шайку в тонкий блин, если бы мы собрали весь наш боевой актив и ударили единым фронтом. Элемент неожиданности сыграл бы нам на руку. А если бы наши маги добавили ещё и пару мощных заклинаний в спину, то от гарнизона остались бы только выжженные пятна на траве. Но лобовая атака на укреплённый караульный пункт — это всегда непредсказуемый риск и гарантированные потери, а класть своих людей ради этого куска дерьма я не собирался. К тому же сам Гулар, заклинатель шестьдесят пятого уровня, мог в этот момент находиться хрен знает где, и это добавляло в наше тактическое уравнение слишком много смертельно опасных неизвестных.

Сэр Корвин, задумчиво почёсывая покрытый шрамами подбородок, предложил банальное скрытное проникновение.

— Мой лорд, давайте просто обойдём гарнизон. Мы ведь даже не знаем наверняка, все ли они сидят на зарплате у Консорциума и запачканы ли их руки в тех же преступлениях. Зачем нам лишняя кровь на совести? Проскользнём внутрь, как тени в ночи, спеленаем Гулара и тихо уйдём.

План звучал красиво, как сказка для новичков, но на деле это получилась бы прогулка по минному полю с завязанными глазами.

Ситуацию фатально усугубляла паранойя Верховного лорда. Он всё своё поместье так плотно обложил магическими ловушками и сигнальными чарами, что мухе не пролететь. Смертоносные плетения, от которых даже на расстоянии веяло холодом арканной магии, явно заказывались у высокоранговых специалистов никак не ниже шестидесятого уровня. Шаг не туда — и от неосторожного лазутчика останется только горстка пепла, пахнущая палёным мясом.

И это не считая того, что по периметру непрерывно курсировали патрули с особыми магически мутировавшими псинами, тварями с гипертрофированным нюхом, способными учуять страх, пот и магический фон нарушителя даже под самым плотным пологом невидимости. Мой навык Стремительный и опыт лазутчиков здесь могли дать роковую осечку.

Честно говоря, ни одна из наших прошлых целей не являлась лёгкой прогулкой, но на фоне неприступной резиденции Гулара все они теперь казались дырявыми сараями. Чтобы вскрыть эту бронированную консервную банку и не положить там половину отряда, требовалось скрупулёзное, поистине маниакальное планирование. Нам были нужны идеальная синхронизация, дополнительные разведданные и куда более высокий средний уровень всей группы проникновения.

Я глухо скрипнул зубами. Как же мне хотелось прямо сейчас выбить дверь этого дворца с ноги, схватить Гулара за жирную глотку и выдавить из него жизнь по капле! Тот огненный ад, метеоритный дождь, который он обрушил на мой дом, на мою семью… Такое не прощают.

Но я заставил себя глубоко вдохнуть, чтобы мыслить трезво. Направлять стрелу должен холодный прагматизм, а не слепая злоба.

— Спокойно, Артём, мёртвый лидер — плохой защитник для своих жён и детей.

Усилием воли задвинув бушующие эмоции на задний план, я жёстким приказом перенаправил Крестовый поход на другие цели Консорциума, коих в моём списке имелось ещё предостаточно. Жирные неповоротливые коррупционеры, чьи кошельки и грязные секреты так и просили, чтобы их распотрошили ради благого дела, ждали своего часа.

Этот день обязательно настанет. Гулар сдохнет, это лишь вопрос времени.

В течение следующих нескольких месяцев рутина стала нашим вторым именем: мы перешли в фазу методичной изматывающей зачистки. План был прост как удар боевым молотом: точечные операции, захват ключевых фигур Консорциума «Шалин Гранд» и допросы. Никаких красивых дуэлей до смерти, только живые языки, способные вывести нас на следующий ярус этой прогнившей организации.

Львиную долю целей нам подкидывал так называемый Список, чёртов реестр, в котором хранились имена, координаты или зацепки на ублюдков из верхушки Харалдара и соседних королевств. Я часами корпел над развёрнутой картой в командном шатре, расставляя фишки. Список давал идеальную отправную точку для наших шпионов. И хотя далеко не все люди из него погрязли в дерьме Консорциума, процент мрази всё равно удручал. Продались многие.

Остальные цели мы вычисляли дедовским способом, и Лионелия со своей командой дознавателей работала на износ. Мы брали пешку, выбивали из неё наводку на офицера, потом брали офицера, вскрывали его убежище, забирали документы. Воздух в Конторе пропах сургучом и пылью от бумаг, которые Ирен и её помощницы анализировали круглосуточно. Каждое изъятое письмо, каждая бухгалтерская книга толкали нас всё выше и выше по пирамиде власти Консорциума.

Но мы неумолимо продвигались вперёд, шаг за шагом, отрубая одно щупальце за другим.

Правда, враг тоже не сидел сложа руки. Малин был кем угодно, но только не идиотом. К тому моменту, как Теневой крестовый поход набрал полные обороты, многие из наших целей просто испарились. Информаторы Лионелии и шпионы Ирен всё чаще обнаруживали, что их дома опустели: остывший пепел в каминах, вычищенные сейфы и ни единого оставленного следа наводили на невесёлые размышления. И мы пришли к выводу, что Малин начал перетасовывать свои фигуры на доске, уводя ценные кадры из-под удара.

Каждый такой побег стоил нам дней, а то и недель кропотливой работы, пущенной коту под хвост. Опыт, трофеи, сведения — всё сгорало впустую. Беглецы, скорее всего, появлялись в других городах, получали новые документы и продолжали по-прежнему тянуть соки из Шалина. Жаба душила неимоверно за такое количество впустую потраченного времени.

Но чем больше информации оседало в наших руках, тем чётче прорисовывался масштабный узор Консорциума. Мир для них сужался. И самое главное, ублюдки не учли один маленький нюанс.

Малин мог менять своим шестёркам лица, имена и ауры, мог прятать их в самых глубоких норах, но у меня есть навык Глаз Истины. Ни один морок не мог скрыть от меня суть, кроме специализированного класса Диверсант.

— Рано или поздно, — пробормотал я, сжимая в мозолистой руке очередную фишку Консорциума так, что побелели костяшки, — каждая крыса в этом лабиринте угодит в мой капкан.

В те редкие часы, когда мы не потрошили очередную базу нашего врага и не закапывались по уши в разведданные, время уходило на рутину: повышение боеспособности и слаживание действий нашей растущей армии. И, чёрт возьми, я ловил себя на мысли, что горжусь этими ребятами! Характеристики росли, связки работали, люди начинали понимать друг друга без лишних команд. Командиры больше не тупили, ожидая отмашки сверху, а мгновенно читали ситуацию и били на опережение. Рядовые бойцы двигались как единый организм. Воздух на полигоне постоянно звенел от глухих ударов стали и сухого треска заклинаний, пахло потом, озоном и раскалённой пылью.

Некоторые из крестоносцев Теневого похода уже подобрались к тому уровню мастерства, когда могли заставить меня вспотеть на спаррингах. Естественно, я давал им фору, выходя против двух бойцов сразу. Моё преимущество в уровнях и базовой скорости, усиленное Стремительным, делало честную дуэль бессмысленной, но даже так эти упрямые засранцы умудрялись огрызаться. Удары становились всё тяжелее, блоки увереннее.

Но веселее всего было спарринговать с моими жёнами. Драки с ними быстро перерастали из сухой боевой тренировки в азартное соревнование с колкими репликами и взаимными подначками, хотя, признаться честно, некоторые связки заставляли меня выкладываться по-настоящему. Взять, к примеру, тандем Лили и Юлиана. Моя кунида была до одури быстрой, просто серебристая молния, мелькающая перед глазами, и без проблем сокращала дистанцию, а маг Юлиан надёжно держался в тылу, щедро накладывая усиления и мгновенно исцеляя те синяки, которыми я награждал свою ушастую фурию. Стук тренировочного оружия о зачарованные щиты сливался с её звонким смехом.

Методичная работа давала плоды. Система то и дело мелодично отмечала очередную порцию драгоценного опыта.

Жаба, душившая меня за каждую каплю неоптимизированного опыта, наконец-то могла спать спокойно после получения мной 58 уровня. Лили взяла 56-й, остальные ветераны из верхушки тоже получили по уровню, а ребята, топчущиеся в районе пятидесятых, прыгнули сразу на два, не говоря уже о новобранцах, которые вообще росли как на дрожжах. Наши ремесленники, вдохновлённые потоком высокоуровневых трофеев, развернули кузни на полную мощность, выдавая снаряжение мастерского качества. Запах кожи и раскалённого металла постоянно висел над ремесленным кварталом. Наконец-то появилась экипировка, которую не стыдно было надеть даже мне.

Элариэна совершила настоящий рывок, взяв четыре уровня и добравшись до 46-го, а её брат, Халарин, получил 47-й. Правда, из-за этой изматывающей серии операций мы с моей тёмной эльфийкой стали видеться непозволительно редко. Я дьявольски скучал по её бархатистому голосу, спокойной уверенности и редкой способности одним коротким замечанием привести в порядок даже самый нервный штабной спор. Всё свободное время она пропадала в Копях Кротоса, взяв на себя руководство подземными операциями. Она плотно координировалась с Ирен, вычисляла ублюдков из Консорциума в городах дроу, кунидов и хамелеидов, а потом лично водила штурмовые группы на их захват.

Я ждал, буквально считал дни, когда Элариэна доберётся до планки, позволяющей перевести её в основной состав. И дело было не только в прагматике, хотя еще один сильный заклинатель с её арсеналом сдерживания — это мощная связка. Просто я эгоистично хотел, чтобы она чаще находилась рядом. Присутствие Мизини и Сафиры в основном отряде уже показало, насколько легче переносить тяжёлые операции в подземельях, когда рядом идут люди, которым доверяешь без лишних слов. А с Элариэной наш основной состав стал бы ещё сильнее.

Одна только мысль о том, как моя тёмная эльфийка выжигает врагов бок о бок со мной, разгоняла кровь по венам лучше любого стимулятора. Скоро наш основной состав станет монолитом, боевой группой, где каждая роль закрыта и каждая слабость прикрыта чужой силой. И тогда, клянусь Системой, ни одна тварь в этом проклятом мире, ни один высокоуровневый ублюдок не сможет нас остановить.

Элариэна с лихвой компенсировала своё частое отсутствие каждый раз, когда возвращалась к нам в Вольный. Оставляя свои дела в Копях Кротоса, она не пыталась держаться особняком: наоборот, с головой ныряла в жизнь нашей шумной семьи, спорила с моими жёнами за ужином, подтрунивала над «варварами», как в шутку называла остальных, и откровенно наслаждалась редкими вечерами, когда могла вырвать меня из дел хотя бы на пару часов.

Особенно веселились наши лисички, Селина и Сияна, которые обожали дразнить тёмную эльфийку и устраивать с ней азартные состязания на меткость, скорость и наглость. Лейланна же с явным интересом вела с Элариэной долгие разговоры о кланах, родовых обидах и том, как их народы веками отравляли собственную кровь чужими предрассудками. Две эльфийки на удивление быстро нашли общий язык, полностью наплевав на всё, что сумеречным обитателям и тёмным эльфам подземелий вбивали в головы с детства.

На самом деле Элариэна практически взяла Лейланну под своё крыло, относясь к ней как к родной сестре.

Лили тоже не упускала ни единой возможности оказаться рядом с Элариэной, стоило выдаться хоть минуте свободного времени. Только вместо пустой болтовни она чаще всего тянула её на тренировочную площадку, в оружейную или к картам подземных ходов. Я уже давно сбился со счёта, сколько раз после изматывающего дня заставал эту парочку над разложенными схемами, учебными клинками и чашками остывшего травяного отвара.

А вот для меня возвращение Элариэны почти всегда означало поздний стук в дверь кабинета, усмешку и прямое требование наконец-то вспомнить, что у меня есть не только война, политика и бесконечные отчёты. Я не спорил: за закрытыми дверями мы оставались наедине, и этого было достаточно, чтобы снять накопившееся напряжение без лишних свидетелей и подробностей.

Несмотря на вечную занятость, я изо всех сил старался выкроить время и навещать Селисию хотя бы раз в неделю. Вырваться из круговорота дел, бесконечных тренировок и изучения политических интриг Конторы оказалось чертовски сложно, поэтому на практике мои визиты в Харалдар случались от силы раз в две недели. Но, как говорится, свято место пусто не бывает, и мои девочки, Сияна с Селиной, да и Лили тоже, с радостью мотались вместо меня. Как ни странно, к их пушистой компании зачастую присоединялась и Лютик.

Если принцесса находила черноволосую лисицу Сияну просто очаровательной, то при первой же встрече с моей миниатюрной мышкой её и вовсе прорвало на эмоции. Благородная наследница престола едва не расплакалась от умиления. В тот день Селисия наотрез отказалась отпускать Лютик далеко от себя: расспрашивала о Вольной Гавани, смеялась над её робкими, но меткими замечаниями, осторожно гладила шелковистую шёрстку и тут же краснела, когда понимала, насколько по-дворцовому бесцеремонно себя ведёт.

Я помнил, как однажды Селисия полушёпотом, краснея до корней волос, призналась, что хочет попробовать нечто большее, зайти дальше привычных границ, но, несмотря на её горячие фантазии, до дела так и не дошло. Я не давил, внутренний параноик предупреждающе ворчал, что если сорву эту печать, мы оба рискуем зайти слишком далеко. Да и сама принцесса, похоже, панически боялась, что этот шаг переведёт наши случайные, ни к чему не обязывающие встречи в те глубокие эмоциональные воды, куда ей ступать категорически запрещалось.

Эта опасная игра с Селисией становилась всё рискованнее. Я пытался быть холодным прагматиком, просчитывать ходы, как в шахматах, и использовать наши встречи исключительно для сброса напряжения, но её искренность, её нежное тепло и тот робкий, почти детский восторг, с которым она встречала каждый мой визит, медленно, но верно плавили мою броню цинизма.

Как я и обещал, мы привезли Селисию в Вольную Гавань, ей хотелось своими глазами убедиться, что со спасёнными рабами всё в порядке. Шаг, откровенно говоря, был чертовски рискованным. Вывести принцессу из нашей конспиративной квартиры в городе, провести через порталы в самую настоящую глушь, а потом вернуть обратно так, чтобы её цепные псы ничего не заподозрили — задача с лишним десятком рисков. Если бы сопровождающие сунулись в номер и обнаружили пропажу своей драгоценной подопечной, паника поднялась бы до самых небес, что мгновенно привело бы к катастрофе, и никакие мои отговорки или связи не спасли бы.

Тем не менее наши предыдущие несколько встреч позволили вычислить чёткое окно: телохранители принцессы оставляют её в покое примерно на три часа. Сто восемьдесят минут по меркам Валинора — уйма времени для быстрой вылазки на север и обратно, при условии, конечно, что всё пойдёт строго по плану.

Как только мы оказались в Вольной Гавани, Селисия буквально преобразилась. Прохладный северный ветер растрепал её волосы, в воздухе пахло смолистой хвоей, влажной землёй и дымком от растопленных печей. Принцесса жадно вдыхала этот запах свободы, широко распахнутыми глазами осматривая наше разрастающееся поселение. Удивительно, но её ни капли не смутило, что бок о бок здесь начинают новую жизнь гоблины, хобгоблины и тенелины. Для закостенелых, помешанных на чистоте крови аристократов Харалдара такая широта взглядов казалась чем-то из ряда вон выходящим. Я ловил себя на том, что с каждой минутой всё больше восхищаюсь этой хрупкой на вид девушкой. Зверолюди вызывали у неё не меньший восторг, она с искренним интересом рассматривала их пушистые уши и хвосты, ничуть не морщась от запаха шерсти.

Она не просто смотрела, а вникала в каждую деталь, яростно защищала новых жителей деревни, требуя отчёта по каждому аспекту их жизни. Её интересовало всё: физическое здоровье, психическое состояние, питание и даже их долгосрочные перспективы.

— Они мои подданные, даже если Королевство их подвело, — голос Селисии звенел от твёрдой, почти стальной решимости, а тонкие пальцы нервно теребили край дорогого плаща. — Но я не поступлю так же, как другие правители, не отвернусь от них.

Особенной болью для неё стали дети, те самые перепуганные малыши, которых мы ценой собственной крови вытащили из кошмарных питомников Консорциума, тренировочных центров и подпольных детских борделей. Принцесса настояла на личной встрече с их опекунами, требовала подробностей об их образовании, рационе, условиях проживания. Я смотрел, как она, не задумываясь, опускается на колени прямо на землю перед шмыгающим носом ребёнком-полукровкой, не боясь испачкать своё роскошное шёлковое платье и осторожно гладя малыша по голове, и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Это не было игрой на публику, она выказывала искреннюю заботу.

Принцесса оценила не только людей, но и саму Вольную Гавань, похвалив грамотную планировку, чёткое управление и… наши бытовые условия. Да, именно тот самый водопровод.

К этому моменту мои земные изобретения, трубы, ручные помпы, водонапорные башни, септики и простейшая канализация, уже расползлись по многим городам Харалдара и даже начали проникать в другие уголки Шалина. Забавно было наблюдать, как Селисия с искренним недоумением допытывается, где я раздобыл эти чертежи. Когда мои жёны с гордой лукавой улыбкой заявили, что это всё моя личная разработка, принцесса одарила меня долгим, изучающим и крайне скептическим взглядом. Похоже, образ залитого кровью воина с мечом наперевес с трудом вязался у неё с инженером-сантехником.

Мы вернули принцессу в Харальд вовремя. Селисия осталась более чем довольна визитом, и теперь её желание поддерживать Теневой крестовый поход превратилось из политического расчёта в непоколебимую личную уверенность.

Видеть, как принцесса Харалдара, девочка, выросшая в золотой клетке дворца, признаёт бывших рабов своими подданными, было невероятно трогательно. Я смотрел ей вслед и понимал, что в её лице обрёл не просто полезную союзницу или фигуру на шахматной доске, а настоящую королеву, которая действительно способна изменить этот прогнивший мир к лучшему.

И ради этого, чёрт возьми, стоило рисковать.

Я откинулся на спинку массивного дубового кресла, разминая затёкшие плечи. В кабинете пахло горячим воском, дорогой плотной бумагой и едва уловимым ароматом сандала, духами Ирен, которая сидела напротив меня, с головой погрузившись в свежую стопку донесений. Тихий шелест перелистываемых страниц действовал успокаивающе.

Вклад Селисии в наше дело оказался отнюдь не символическим — принцесса Харалдара продолжала исправно снабжать нас подробными копиями финансовых отчётов королевской семьи и казначейства столицы. Вдобавок к этому на мой стол теперь ложились закрытые протоколы заседаний королевского кабинета и сводки о дипломатических визитах в соседние государства. Для меня это было почти равносильно тому, будто с карты влияния сняли плотную завесу: наконец-то перед нами появилось чистое информационное поле, за которое в иной ситуации пришлось бы платить кровью, золотом и годами агентурной работы.

Поначалу Селисия жаловалась, что отец, король Дирик, держит её в неведении и не подпускает к реальному управлению. Но стоило ей, следуя моему совету, проявить искренний интерес к делам королевства и доказать свою полезность, как старик сдался. Как только принцесса начала брать на себя реальную ответственность, Дирик сменил гнев на милость, предоставив ей доступ к бумагам высшего уровня секретности.

Селисия призналась, что их отношения с отцом ещё никогда не были настолько тёплыми. Теперь они часами сидели вместе, обсуждая не только государственные проблемы, но и личные темы. Что ж, приятно осознавать, что моя паранойя и жажда контроля над ситуацией заодно починили чью-то сломанную семью.

— Смотри, Артём, — голос Ирен вырвал меня из раздумий. Её тонкий палец с аккуратным маникюром постучал по столбцу цифр.

Сама по себе информация от принцессы не содержала прямых улик против Консорциума, никто не напишет в бухгалтерских книгах: «Перевод средств злобному теневому синдикату», но моя жена обладала феноменальным талантом читать между строк. Ирен выискивала несостыковки, завышенные сметы, фиктивные контракты и странные логистические цепочки. Словно опытный аналитик, она складывала из разрозненных деталей цельную картину влияния этой преступной организации на экономику Харалдара.

Благодаря её кропотливой работе и нашему расследованию мы наконец-то вычислили личность лидера Консорциума, который дёргал за ниточки в королевстве. Казалось, цель попала в перекрестье прицела, осталось только собрать штурмовую группу и выбить из этого ублюдка всю нужную информацию.

Но, к сожалению, обстоятельства снова подкинули неприятный сюрприз.

Прежде чем мы успели захлопнуть капкан, эта крыса исчезла. Все ниточки, ведущие к этому человеку, оказались аккуратно и безжалостно обрублены, ни следов магии, ни зацепок.

Я тихо выругался сквозь зубы, сжимая кулаки так, что хрустнули костяшки. Исчезновение цели бесило, но если мыслить прагматично, было вполне предсказуемым. Малин Медобрук не стал бы главой грандиозного синдиката, если бы разбрасывался своими лейтенантами. Этот старый гном вёл очень долгую партию, и чтобы переиграть этого прохиндея на его же поле, мне придётся стать ещё хитрее, просчитывать ходы на десять шагов вперёд и бить туда, где он этого совсем не ждёт.

Однако именно сухие, на первый взгляд, финансовые отчёты королевства наконец-то дали нам с семьёй тот самый долгожданный шанс.

Воздух в кабинете гудел от тихого шелеста страниц и скрипа перьев. Пахло чернилами, старым пергаментом и едва уловимым ароматом жасминового чая, который Ирен заварила для нас всех. Лейланна, Ирен, Марона, Лили, Лютик и я сидели за массивным дубовым столом, с головой зарывшись в гигантские массивы необработанной статистики. Мы потрошили экономику Харалдара, вгрызаясь во все аспекты её деятельности от мельчайших портовых транзакций до общекоролевских тенденций торговли. Наша цель была проста: найти признаки того, что Консорциум манипулирует рынками через свою легальную ширму — конторы Счётной Палаты.

— Поверьте моему опыту, девочки, — прервал я затянувшуюся тишину, откидываясь на спинку кресла и разминая затёкшие плечи. Мои жёны оторвались от бумаг, глядя на меня с лёгким скепсисом. — Они сто процентов этим промышляют. Притоны, бордели, рэкет — это сущие копейки, жалкая мелочь по сравнению с реальным баблом, которое можно поднять на монополии. Они искусственно занижают закупочную стоимость сырья в регионах, скупают всё на корню, а затем взвинчивают цены на готовые товары для потребителя. Мелкие уличные мошенники трясут кошельки богатеев в подворотнях, а вот ублюдки с реальной властью, сидящие в высоких кабинетах, выкачивают золото из целых государств через вот такие «легальные» схемы.

Ирен, понимающе усмехнулась. Она помнила мои рассказы о том, как корпорации и «воротнички» на Земле делали миллиарды на глобальных рынках. Кажется, она только и ждала, когда я сам озвучу эту мысль, чтобы перенести земную логику на реалии Валинора.

— К тому же, — мягко добавила она, проведя изящным пальцем по строчке в отчёте, — у этих магнатов из Счётной Палаты наверняка безупречная репутация в глазах харалдарской знати. Они ворочают такими колоссальными суммами, что элита Консорциума просто вынуждена вести с ними дела напрямую, ну, или хотя бы через доверенных кураторов. А это значит, что мы ищем не просто цифры, а ищем прямую связь, ниточку, которая приведёт нас прямо к Малину Медобруку.

В теории это звучало как идеальный план, на практике же мы упёрлись в стену. Информацию о высокопоставленных шишках теневой империи гномьего короля найти оказалось чертовски сложно, не говоря уже о том, чтобы выцепить кого-то из них для вдумчивого допроса в тёмном подвале.

Но госпожа Удача всё же иногда награждает тех, кто готов месяцами вгрызаться в бумажную грязь, и вскоре мы наткнулись на кое-что куда более интересное.

— Хм, странно, — пробормотала Лили, очаровательно нахмурив брови и поправив на носу большие очки в тонкой проволочной оправе.

Я, до этого меривший шагами кабинет и читавший на ходу нуднейший отчёт о поставках зерна на юге, подошёл к ней со спины. Положив руки на её хрупкие, но сильные плечи, ощутил исходящее от неё тепло и лёгкий аромат луговых трав. Склонившись, пристроил подбородок прямо между её длинных пушистых ушей, заглядывая в пергамент. Это был список товаров, выставленных на аукцион и доставленных из далёкого порта в Элайваре.

Беглый взгляд не выявил ничего аномального, обычная партия товаров.

— Что там? — тихо спросил я, чувствуя, как одно из её ушек щекочет мою щёку.

Лили ткнула тонким пальчиком в строчку.

— Смотри, одна тысяча триста тридцать семь стрел, — она сместила палец ниже. — Одна тысяча триста тридцать семь килограммов вяленого мяса, а вот тут тысяча триста тридцать семь оленьих шкур, — Лили перевернула страницу, и пергамент сухо хрустнул. — Тысяча триста тридцать семь кабаньих клыков, тысяча триста тридцать семь тетив для лука…

— Кто продавец? — резко перебил я, жадно впиваясь взглядом в лист, не дожидаясь её ответа. — Есть ещё какие-то данные о нём?

Мой изменившийся тон заставил Ирен и Марону оторваться от своих записей. Лейланна и Лютик тоже подошли ближе.

Лили задумчиво потянула себя за серебристую косичку, перелистнула страницу и откинула голову назад. Она посмотрела на меня снизу вверх, забавно моргая сквозь линзы.

— Вот контактные данные всех торговцев аукциона, — сказала она и непонимающе добавила. — А что такого? Что-то не так?

Я расплылся в широкой хищной ухмылке. Сердце в груди забилось быстрее, отгоняя усталость многочасовой работы с отчётами.

— Этот продавец толкает весьма… элитный товар.

Увидев её абсолютно растерянную мордашку, я, не сдержавшись, тихо рассмеялся, наклонился ещё ниже и жадно поцеловал её. Её губы были мягкими и сладкими, она слегка охнула от неожиданности, но тут же подалась навстречу, отвечая на поцелуй. Я собственнически сжал её плечо, наслаждаясь моментом, прежде чем отстраниться.

— Это наша старая шутка с Мэриголд, — пояснил я, глядя на непонимающие лица своих женщин. — Как-то мы обсуждали финансы поместья, и один из наших плавильных цехов запросил тысячу триста тридцать семь килограммов руды для закрытия производственной партии. Я тогда ляпнул ей, что это «элитный» запрос, а она ни черта не поняла.

— Я, признаться, тоже не улавливаю сути, — изящно изогнула бровь Лейланна.

— Это земная заморочка, — с улыбкой пояснила Ирен, опередив меня. Она подошла ближе, встав рядом с Мароной. — На геймерском сленге Земли число 1337 означает «элита», «leet». Артём и другие игроки использовали этот код в сетевых играх.

Лили мгновенно подобралась, вся её растерянность испарилась, уступив место острой, как лезвие кинжала, сосредоточенности.

— Хочешь сказать, это зашифрованное послание от Мэриголд?

— Уверен в этом на все сто, — я крепко обнял Лили со спины, с облегчением выдохнув. Мысль о том, что гномка жива и сопротивляется, наполняла меня диким азартом. — Вы только посмотрите на сам товар! Стрелы, мясо, шкуры, клыки, тетивы, ингредиенты для пайков с ускоряющим эффектом… Весь этот набор — прямая отсылка к классу Охотник, то есть ко мне.

— Но почему она решила, что ты вообще увидишь аукционные сводки из Далири? — резонно заметила Лейланна. — Это же совершенно другой континент. Шанс, что мы наткнёмся на эти записи, был близок к нулю.

— Наверняка она раскидывала такие лоты везде, куда только смогла дотянуться, — хмыкнул я, прагматично оценивая затраты на такой ход. — Мы просто случайно выловили именно этот массив.

— Смотрите сюда! — вдруг воскликнула Марона, её ухоженный ноготь с идеальным маникюром вонзился в пергамент. — Продавец судоходная компания «Феникс» из… — она нахмурилась, вчитываясь. — Из Арджента. Это Серебряный Город под гигантским куполом на континенте Брелия.

Девочки синхронно ахнули, а я тихо выругался сквозь зубы.

Если мы собираемся размотать эту ниточку, нам придётся тащиться в Арджент. Брелия граничила с Шалином, так что это не совсем край географии, но на корабле туда пилить недели две, не меньше. Значит, оставался один вариант: искать высокоуровневого Проходчика, который уже бывал там и сможет перекинуть нас порталом, а значит, опять тратить золото.

— Проклятье, Мэриголд! Какого дьявола тебя туда занесло? — прорычал я себе под нос.

— Может, именно там Малин Медобрук и держит её? — предположила Лили. Несмотря на очевидные логистические трудности, в её голосе звенело нетерпение. Девочка-кролик рвалась в бой. — Главное, что мы нашли след, это хоть какая-то зацепка!

— И всё же прежде чем прыгать в портал на другой континент, нам нужно всё хорошенько разузнать, — я нахмурился, вчитываясь в регистрационные данные судоходной компании «Феникс».

— Я уверена, Артём, — твёрдо произнесла Лютик. — Посуди сам, судоходная компания называется «Феникс», точно так же, как называлось наше старое поместье, которое мы потеряли, а после того, как ты рассказал про код «1337»… Это не может быть совпадением.

Я перевёл взгляд на Ирен и Марону, моих главных стратегов в вопросах интриг.

— Одна отсылка могла бы показаться случайностью, — задумчиво произнесла баронесса О'Мэлли, потирая подбородок. — Две — это уже закономерность, вероятность совпадения стремится к нулю.

Ирен согласно кивнула, её глаза блестели холодной решимостью.

— В таком случае я считаю, что риск и траты на наём Проходчика полностью оправданы, — жёстко припечатал я, принимая решение. — Это уже не просто задача Теневого крестового похода, это вопрос безопасности Мэриголд и Марка. Мы пахали, как проклятые, готовясь к этому моменту, ждали хоть малейшего намёка на их местоположение, и мы его получили.

— Согласна, — поддержала Ирен. — Межконтинентальный портал обойдётся нам от сотни до тысячи золотых монет, в зависимости от жадности Проходчика. Мелочь по сравнению с жизнями наших близких.

Марона рассеянно накручивала на палец локон своих роскошных волос, удивительно милая и домашняя привычка для суровой баронессы, которую она позволяла себе только в кругу семьи.

— Их спасение всегда было нашей первоочередной задачей, — мягко сказала она. — Уверена, Теневой крестовый поход не развалится, если мы немного сместим приоритеты и бросим все силы на эту спасательную операцию.

Она хищно улыбнулась, и в её глазах мелькнул расчётливый блеск истинной аристократки.

— И давайте не забывать о приятном бонусе: дочь Малина Медобрука наверняка знает всю подноготную организации своего отца. Если мы её вытащим, и она перейдёт на нашу сторону, это может стать переломным моментом во всей войне с Консорциумом.

Лили резко вскочила со стула, победно вскинув над головой исписанный пергамент, словно добытый трофей.

— Значит, решено, идём в Арджент! Наконец-то мы надерём задницы этим уродам и вернём Мэриголд и Марка домой!

Азарт полыхнул в моей груди с новой силой, выжигая остатки усталости. Если Мэриголд смогла обойти систему безопасности Консорциума и послать мне этот земной сигнал с кодом «элиты» сквозь пространство и время, значит, она всё ещё борется, она не сдалась.

И я вырежу всех на своём пути, но вырву её из лап Малина Медобрука!

В воздухе резко запахло озоном, тем самым колючим, металлическим запахом надвигающейся грозы. Волоски на предплечьях встали дыбом от статического электричества, а по коже пробежал неприятный холодок.

Перед глазами безжалостно развернулся багровый таймер.

Оценка угрозы… Синхронизация потоков. До прорыва 5…

Пять⁈ Пять чего, секунд? Минут? Инстинкты Охотника закричали об опасности.

Я резким движением вскочил на ноги, с грохотом опрокидывая тяжёлое дубовое кресло, рука привычно легла на рукоять клинка, а пальцы рефлекторно напряглись, готовые в любой момент активировать Рывок Гончей. Тишина в кабинете стала оглушительной, лишь бешено колотилось сердце, отсчитывая удары.

4…

Пространство прямо в центре комнаты начало искажаться, закручиваясь в тугую искрящуюся воронку. Сквозь мерзкий треск рвущейся реальности, бьющий по барабанным перепонкам, начали проступать очертания чего-то материального.

3…

Я прищурился, мгновенно активируя Глаз Истины, чтобы оценить угрозу, но интерфейс выдал лишь бесполезный поток рваных, нечитаемых символов.

2…

— Да чтоб тебя! — прошипел я сквозь стиснутые зубы.

Из мерцающей воронки с тяжёлым глухим стуком на дорогой ковёр выпал предмет, воронка тут же схлопнулась, оставив после себя лишь облачко сизого дыма.

1…

Синхронизация завершена. Объект доставлен.

Дыхание перехватило, я медленно приблизился, не веря собственным глазам. Этого просто не могло быть ни по законам логики, ни по законам магии здесь, на Валиноре.

Гладкий прямоугольный металлический предмет, покрытый знакомым матовым сплавом пластика и стекла. Разбитый экран. Потёртый чехол тёмно-синего цвета с облупившимся углом. А на задней панели — маленькая полустёртая наклейка: мультяшный дракончик с короной.

У меня перехватило дыхание.

Я знал этот телефон. Знал этот чёртов телефон до последней царапины на его корпусе. Видел его в руках тысячи раз — на семейных ужинах, в видеозвонках по праздникам, в тех редких встречах, когда мы с сестрой всё-таки выбирались друг к другу в гости.

Это телефон Инны. Моей сестры. И что он тут делает⁈

Пальцы сами нашли кнопку на боковой грани. Машинально. Рефлекс, выработанный годами на Земле, — нажми, проверь заряд.

Экран не загорелся. Мёртв. Я уже отдёрнул руку, когда разбитое стекло вдруг мигнуло — на долю секунды, как последний вздох умирающего. Сквозь паутину трещин мелькнуло: одно непрочитанное сообщение. Имя отправителя. И цифра заряда — один процент.

Потом — темнота. Окончательная и бесповоротная.

— Нет! — я ткнул кнопку снова, и снова, и снова, до боли вдавливая её большим пальцем. Бесполезно. Экран остался чёрным. Мёртвый кусок пластика и стекла, выпавший из другой реальности прямо мне на ковёр.

Я перевернул телефон. На холодной задней панели, поверх царапин и облупившегося лака, чьей-то торопливой рукой маркером была грубо нацарапана короткая фраза. На русском языке.

В мягкий полумрак библиотеки плавно вплыла ещё одна пара. Высшие эльфы, безупречно одетые, с горделивой осанкой и надменными лицами, выглядели настолько идеально, что казались вырезанными из дорогого фарфора. От них едва уловимо пахло дорогим парфюмом, чем-то цветочным и до одури приторным.

— Мне ещё не выпала честь с вами познакомиться, — произнёс мужчина. Он одновременно со своей спутницей грациозно опустился на соседний диван, обитый мягким бархатом. — Гости нашего прекрасного Тартала?

— Вполне, — бросил я небрежно, откидываясь на спинку и копируя позу скучающего лорда, но краем глаза заметил, что Лейланна одарила меня убийственным взглядом, пока новоприбывшие отвлеклись на свои наряды.

— Салнамар Манора из Хаванос'Осириана, — продолжил я, с лёгкой ленцой растягивая выдуманный титул.

— Аллелина, — вступила в игру Лейланна. Её мелодичный голос, словно журчание горного ручья, ласкал слух. — Мы с моим возлюбленным отправляемся в деловую поездку в Арджент. Прошу простить его… э-э… некоторую прямолинейность, он ещё не совсем привык.

Я мысленно усмехнулся. Ага, похоже, моя светская выучка всё ещё болталась где-то в районе деревенской таверны.

В этот момент в зал бесшумной тенью скользнул сумеречный эльф-официант, левитируя перед собой поднос с нашим заказом. Я мысленно присвистнул. Чёрт возьми, с момента заказа прошло от силы минут пять! Неужели эти элитные блюда были заранее приготовлены и ждали своего часа в стазисе Пространственного Кармана или Бездонного сундука?

Официант расставил тарелки с изяществом фокусника, затем учтиво склонился к Лейланне и что-то почти беззвучно прошептал ей на острое ушко. Моя жена мгновенно подобралась.

— Чудесные новости, любовь моя, — её глаза блеснули скрытым азартом, когда она изящно наколола на вилку кусочек экзотического салата. — Похоже, наше маленькое расследование дало положительный результат. Боюсь, наш чудесный обед будет слегка прерван.

— Вполне, — снова изрёк я с абсолютно каменным лицом.

Лейланна одарила меня ещё одним «утончённым» взглядом, обещающим долгую и мучительную расправу в спальне. Я изо всех сил стиснул зубы, чтобы не заржать, методично разрезая свой стейк. Даже в этой душной, безупречно формальной обстановке высшего общества меня чертовски забавляло бесить свою вспыльчивую сумеречную эльфийку, это будоражило кровь.

Но как только я отправил в рот первый кусок мяса, все мысли об игре в напудренных аристократов испарились.

Твою ма-а-а-ть!

Вкус обрушился на мои рецепторы настоящим штормом, мясо реально таяло на языке, взрываясь оттенками терпких специй, сладковатого соуса и идеальной прожарки. Боже мой, это было самое охренительное блюдо, что я когда-либо ел! Вдруг вспомнилась наша повариха, в которую я вложил немало ресурсов и сил, поднимая её мастерство и системные навыки, чтобы она могла творить кулинарные шедевры. Но даже ей, лучшему повару нашего лагеря, явно имелось над чем поработать, судя по этому стейку. А повторить такое на Земле было попросту невозможно, здесь работали Система, магия и уникальные ингредиенты Валинора.

Высшие эльфы за соседним столиком тем временем грациозно поднялись, прихватив с собой пару фолиантов.

— Желаем удачи в вашем путешествии на Брелию, — пропела женщина, и они плавно покинули библиотеку.

Как только за ними закрылась тяжёлая дубовая дверь, маска светской львицы слетела с лица Лейланны. Она повернулась ко мне, сверкая глазами, в которых плясало фиолетовое пламя.

— Какой, к демонам, придурок отвечает словом «вполне» на любой вопрос или комментарий⁈ — яростным шёпотом набросилась она на меня.

Я философски пожал плечами, проглотил ещё один божественный кусок стейка и нагло ухмыльнулся, глядя прямо в её полыхающие глаза.

— Ну, я думал, что именно так и разговаривают все эти богатенькие снобы.

— Богатые придурки, — процедила она сквозь зубы, поднося ко рту изящный тост.

Я уже открыл рот, чтобы выдать очередную шпильку, но жена опередила меня, ткнув в мою сторону наманикюренным пальцем.

— И прежде чем ты скажешь то, о чём сейчас подумал, имей в виду, что мы вообще-то тоже богаты.

Тихо рассмеялся, отрезая следующий кусок. Даже спустя столько времени, проведённого в этом суровом мире, меня до дрожи заводили эти наши словесные пикировки, её горячность и острый ум. Я прекрасно видел, как под маской раздражения дрожат уголки её губ — она тоже пыталась скрыть улыбку. Это была наша личная прелюдия, игра, в которую мы играли только с ней.

— Знаешь, дорогая, — я запил мясо терпким вином. — Если посчитать все те безумные ресурсы, которые мы вливаем в финансирование нашей маленькой частной армии и оборону, технически мы сейчас ужасно бедны. Моя внутренняя жаба плачет кровавыми слезами каждый раз, когда я открываю очередную сводку расходов.

— Пф-ф, мы отобьём всё это в мгновение ока, — отмахнулась Лейланна, подаваясь вперёд. В этот момент она снова стала хищницей, расчётливой и опасной. Воздух между нами неуловимо сгустился. — Они нашли Проходчика, того самого, который может безопасно перекинуть нас под купол Арджента. У нас назначена встреча через час во внутреннем дворе Тартала.

— Отлично, — я указал вилкой на окружающую нас роскошь. — Надо взять за привычку приезжать сюда всякий раз, когда нам понадобятся услуги высшего разряда или просто нормальный ужин.

Моё сердце радостно ёкнуло, разгоняя по венам адреналин. Информация о Проходчике сейчас была самой ценной валютой, единственной, что имела смысл в нашей гонке со временем. Я посмотрел в фиолетовые глаза Лейланны и увидел в них то же самое, холодную пульсирующую решимость хищника, который наконец-то взял след крупной дичи.

Игры в напудренных аристократов закончились, пришло время настоящей охоты.

— Если хочешь окончательно обанкротиться через неделю, то да, отличный план, — поддразнила она, легко толкнув меня плечом.

Я уже открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь саркастическую шутку в ответ, но она смерила меня таким строгим взглядом, что слова застряли в горле.

— И да, я помню, что мы и так уже практически нищие, можешь не напоминать, о чём говорили буквально полчаса назад.

Я лишь хмыкнул, признавая поражение.

Закончив обед, мы неспешно вышли из дома. Воздух здесь наполняли ароматы цветущей вишни и чего-то неуловимо-сладкого, отдающего ванилью. Мы шли по извилистой тропинке из гладкого белого камня, пролегающей через безупречно ухоженные сады, чтобы забрать Кору. Откуда-то издалека, словно спускающееся с самих небес, доносилось тихое гармоничное пение, обволакивая разум и снимая напряжение с гудящих мышц. Я снова скользнул взглядом по сияющим белым стенам «Убежища» и неожиданно для себя почувствовал лёгкий укол ностальгии — это место мне действительно очень понравилось.

Иметь бы побольше времени, чтобы просто посидеть здесь, выдохнуть и собрать себя заново. Ну, и денег бы тоже не помешало, чтобы не седеть от каждого счёта. Хотя, если рассуждать как прагматик, куда логичнее было бы вложить ресурсы и создать подобное идеальное укрытие самому, место, где моя семья могла бы найти настоящий покой, где мои женщины и дети могли бы расслабиться, не просыпаясь от каждого шороха за окном. Вольный стал хорошим началом, но мне хотелось большего.

И когда у нас появится такая возможность, я выстрою для них крепость, которая будет выглядеть как райский сад, но только после того, как Малин окончательно сдохнет, а его Консорциум разлетится в труху. И теперь, шагая по этой эльфийской сказке, я искренне надеялся, что Мэриголд и наш сын Марк когда-нибудь присоединятся к нам, чтобы разделить эту мечту.

Да благословит Система мою гномку — Сариса всё-таки нашла способ подать весточку. Я до сих пор не представлял себе, какими станут наши отношения после того, как она столько времени водила меня за нос, скрывалась под иллюзией и, пусть и косвенно, навлекла на нас всю эту дерьмовую бурю. Разум требовал осторожности, но сердце… Чёрт возьми, я безумно хотел её увидеть и снова взять на руки своего сына.

— Как всё прошло? — знакомый рык вырвал меня из задумчивости.

Кору ждала нас у поворота тропы, выглядя на удивление умиротворённой. Её мощные плечи расслабились, а в глазах исчезло привычное напряжение хищника. Похоже, в этом месте по высшему разряду баловали не только господ, но и их сопровождающих.

— Я даже оставил тебе небольшой кусочек торта, — усмехнулся я, похлопав её по крепкому плечу. Кору только фыркнула, но уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.

Нашу непринуждённую беседу у резных кованых ворот, ведущих обратно в город, прервала ещё одна сотрудница «Убежища». Высокая грациозная эльфийка приблизилась к нам абсолютно бесшумно, словно скользя над землёй, и с изящным поклоном протянула мне небольшой поднос красного дерева. На бархате лежала плотная позолоченная карточка.

— Для вас, господин, — мягко, словно перебирая струны арфы, пробормотала она.

Я взял карточку. Интуиция вопила, что сейчас мне будет больно, и, как оказалось, не ошиблась. Пришлось стиснуть челюсти так, что скрипнули зубы, просто чтобы не выдать вслух громкий матерный хрип.

Сто три золотых! Сто три, мать твою, золотых!

Я уставился на цифры, чувствуя, как внутри просыпается здоровенная жаба хозяйственника и начинает усиленно душить меня перепончатыми лапами. Это же пятилетняя зарплата среднестатистического работяги! За что⁈ За недолгую прогулку по саду, пару кусков первоклассного мяса в библиотеке и за то, что Кору посидела в комнате для ожидающих меньше часа⁈ Ну и, полагаю, подкинули солидную наценку за срочный поиск Проходчика и организацию нашей внезапной поездки.

Это заведение определённо предназначалось только для неприлично, невероятно богатых ублюдков, которым просто некуда девать золото.

Я тяжело вздохнул, достал монеты и расплатился, стараясь не кривиться. Но, как ни странно, несмотря на конский ценник, наш короткий визит всё же сделал своё дело. Выходя во внутренний дворик у пристани, я чувствовал себя гораздо спокойнее, а плечи больше не стягивал каменный панцирь стресса. Возможно, всё дело в скрытых успокаивающих чарах, которыми тут наверняка пропитали каждый миллиметр, или в самой атмосфере этих безупречных стен, но сейчас всё произошедшее казалось мне каким-то нереальным сном.

Лейланна может сколько угодно фыркать и жаловаться на то, что её сородичи-эльфы слишком зациклены на внешнем лоске и поверхностной красоте, но с этим «Убежищем» они сотворили нечто действительно невероятное — настоящий шедевр иллюзорного спокойствия. За астрономическую цену, разумеется.

Сто три золотых! Я всё-таки не сдержался и тихо присвистнул сквозь зубы, когда ворота за нами закрылись. В Вольном за эти деньги мог бы экипировать небольшой боевой отряд и месяц кормить его, а здесь… Здесь мы просто съели по стейку и подышали чистым ароматизированным воздухом.

Я покачал головой, отгоняя назойливые мысли. Жаба могла возмущаться сколько угодно, но факт оставался фактом: безопасность семьи, их физическое и душевное спокойствие не имели цены, и я был готов заплатить любые деньги, сколько бы нулей ни рисовали в своих счетах эти эльфийские вымогатели, лишь бы мои близкие спали спокойно.

А что касается расценок за другой сервис, то сварливый старик, единственный Проходчик, способный перебросить нас в Брелию, без какого-либо торга заломил просто дикую цену, восемьсот золотых монет. Цифра, от которой у обычного обывателя случился бы сердечный приступ, а моя внутренняя жаба пообещала удавиться от возмущения.

Но выбора не оставалось. Учитывая моё жгучее стремление переправить Кору на тот континент, чтобы она могла создавать порталы обратно, я даже глазом не моргнул. Это был ключевой тактический ход. Как только Кору свяжет континенты, наш Теневой крестовый поход сможет развернуть полномасштабную разведывательную операцию и начать поиски этой судоходной компании «Феникс». Так что я молча отсчитал тяжеловесные золотые кругляши, слушая их звонкий перестук, и выложил на стол.

В конце концов, если казна нашего растущего государства внезапно покажет дно, у меня всегда оставался запасной бизнес-план: я мог поручить своей орчанке открывать порталы на другие континенты для зажравшихся эльфийских аристократов в качестве весьма прибыльного источника дохода. Уж они-то за комфортное путешествие готовы отвалить целое состояние.

Получив свою астрономическую плату, старый Проходчик немедленно приступил к ритуалу. Учитывая колоссальное расстояние между Шалином и Брелией, создание стабильного прокола в пространстве должно было занять у него почти час.

Я и мои жёны устроились в креслах, нетерпеливо ожидая окончания подготовки. В комнате пахло озоном и жжёной пылью, верный признак мощной магической активности. Воздух гудел, отзываясь зудящей вибрацией где-то в грудной клетке, каждая минута тянулась, как вязкая патока. Во мне бурлила жажда действия, жгло желание поскорее вырваться из этого душного помещения и оказаться на улицах Арджента.

Разумеется, я не являлся наивным идиотом и прекрасно понимал, что глупо ожидать чуда. Вряд ли можно, едва выйдя из портала, тут же споткнуться о жирную зацепку, которая по мановению волшебной палочки приведёт меня к Мэриголд и нашему сыну.

— М-м-м, — Лизель, грациозная гарпия-феникс, подалась ко мне.

Кончик её роскошного, отливающего золотом и багрянцем крыла легко, почти невесомо скользнул по моему подбородку, спустился ниже, дразняще очерчивая мышцы груди сквозь прочную ткань доспеха. Горящие глаза, в которых, казалось, плясали настоящие искры, многообещающе заблестели, а в воздухе явственно запахло озоном и какими-то пряными горячими специями.

— Может, я смогу придумать что-нибудь интересное? — её голос дрогнул, понизившись до хриплого волнующего шёпота. — Карлотта осталась в полном восторге от вашей ночи и щебетала об этом без умолку.

Я криво усмехнулся, чувствуя, как по телу пробежала лёгкая приятная дрожь. От этой огненной птички исходила такая густая волна животного магнетизма, что игнорировать её было чертовски сложно. Хотя перспектива завалить такую привлекательную красотку и казалась крайне заманчивой, но прямо сейчас меня ждали дела поважнее.

Вздохнув, я мягко, но решительно отодвинул от себя крыло феникса.

— Звучит как отличное предложение, Лизель, как-нибудь мы обязательно обсудим эту тему, — произнёс я ровным тоном, глядя ей прямо в глаза. — Но сейчас у нас работа. Скажи, есть ли здесь какое-нибудь место, откуда можно увидеть сразу весь город? Мне нужен хороший обзор.

— Конечно, есть, — ответила Лизель с лукавой улыбкой, ничуть не обидевшись на мой отказ. — Хотите посмотреть на него сверху?

Кору, стоявшая рядом и поигрывавшая мощными мускулами, презрительно фыркнула. Судя по её напряжённой позе и недовольно дёрнувшемуся уху, ей совершенно не нравились заигрывания пернатой бестии с её мужчиной.

— Ага, конечно, только я думаю, тебе не под силу поднять в воздух кого-то из нас, — хмыкнула она, выразительно кивнув на меня.

Гарпия от души рассмеялась, запрокинув голову. Её смех походил на перезвон хрустальных колокольчиков, нагретых на летнем солнце.

— О, небеса, нет! Мне и в голову бы не пришло таскать вас на себе, — отсмеявшись, произнесла феникс. — Мы построили широкие лестницы и обзорные дорожки специально для бескрылых гостей, тех, кто вынужден ходить по земле, чтобы вы тоже могли в полной мере насладиться величием нашего прекрасного города. А на самой вершине купола даже есть роскошный ресторан, где люди могут вкусно поесть и выпить, любуясь раскинувшимся под ногами Арджентом.

Ресторан на вершине купола? Эта фраза мгновенно вызвала в памяти смутные, полустёртые воспоминания о прошлой жизни. Я знал о существовании подобных панорамных ресторанов на Земле, где богачи попивали дорогущее вино, глядя на огни мегаполисов через панорамные окна, но самому там побывать, естественно, ни разу не довелось; статус не тот, да и денег таких отродясь не водилось.

А вот сейчас… Сейчас я — высокоуровневый Искатель, командир похода, у которого есть и средства, и возможности. Может, попробовать закрыть, так сказать, гештальт из прошлой жизни? Тем более что отличный обзор с высоты птичьего полёта — это как раз то, что мне нужно для поиска Мэриголд и Марка, так что ресторан ничуть не задержит нас в работе. Совместим приятное с полезным.

Я обернулся и взглянул на своих спутниц, девушки ответили мне синхронными, полными энтузиазма кивками, их глаза так и горели желанием пообедать на недосягаемой высоте и испытать новые невероятные ощущения.

— Решено, — я снова перевёл взгляд на нашу пернатую проводницу. — Мы согласны, веди.

Лизель грациозно оттолкнулась от земли сильными ногами и взмыла в воздух, описывая вокруг нас широкий круг. Ветер от мощного взмаха её крыльев обдал лицо приятным теплом и растрепал мои волосы.

— Отлично! — крикнула она сверху, и в её голосе скользнули игривые нотки. — Потому что платите вы!

Не дожидаясь ответа, она резко свернула в сторону, направляясь к ближайшей гладкой стене купола.

— Пойдёмте, я проведу вас к ближайшей лестнице! Не отставайте!

Мы дружно двинулись следом за ней.

Поднимаясь по широким, сверкающим полированным серебром ступеням, я упивался прохладным, кристально чистым воздухом, каждое движение отдавалось уверенной силой в тренированных мышцах.

Редкое, почти забытое чувство звенящей безмятежности накрыло меня с головой. Здесь, на этой невероятной высоте, среди ослепительно белых облаков и переливающегося на солнце серебра Арджента казалось, что вся эта грязная война с Консорциумом, интриги, преследователи и кровь остались где-то далеко внизу, в другой, чужой жизни. На короткое время я мог позволить себе просто стать мужчиной, который ведёт своих прекрасных женщин в роскошный ресторан, чтобы немного отдохнуть.

Подъём в ресторан «Купол» оказался настоящим испытанием для ног, но архитекторы Арджента знали своё дело. Лестница, ведущая наверх, делилась изящным серебряным барьером на две широкие полосы для поднимающихся и спускающихся. Туристические дорожки сверкали чистотой, а высокие перила из матового металла и прочного стекла позволяли любоваться раскинувшимся внизу городом, совершенно не рискуя сорваться в пропасть.

И конечно же, всё вокруг покрывало серебро.

Лизель порхала вокруг нас, пока мы преодолевали пролёт за пролётом, то и дело приземлялась на изящные изгибы перил или вершины пандусов, дожидаясь, пока мы, бескрылые, догоним её, и постоянно что-то весело напевала себе под нос. Впрочем, здесь она была не единственной владычицей небес, в вышине над улицами Арджента кружили сотни разумных существ всех возможных видов и расцветок, вили гнёзда, обустраивали мастерские и жили прямо на высоких крышах или изгибах огромного купола.

Возможно, их, как и сорок, манил и гипнотизировал вездесущий серебряный блеск.

— Как здесь вообще относятся к таким, как ты? — спросил я у нашей огненной проводницы. Лизель как раз сделала очередной пируэт над лестницей, игриво мазнув кончиками перьев по моей спине.

— К фениксам везде хорошо относятся! — весело и беззаботно прощебетала она, зависнув в воздухе. — Мы ведь предвестники удачи и процветания. Но если ты имеешь в виду отношение к другим расам, то здесь всё на высшем уровне. Арджент — это центр мировой торговли и культуры, здесь рады всем, у кого есть деньги, и к каждому относятся с подчёркнутой доброжелательностью.

Лизель вдруг замялась, бросив быстрый взгляд на Кору, которая сейчас скрывалась под тяжеловесной иллюзией женщины-минотавра.

— Ну или почти ко всем, — извиняющимся тоном поправилась она.

Моя орчанка лишь презрительно хмыкнула, выпустив струйку воздуха через широкие ноздри иллюзорной морды. Кору сама невысоко ценила большинство своих краснокожих сородичей. То, как орки извратили заповеди своего бога Горшка, превратив их в жалкое оправдание для бесконечных грабежей, изнасилований и войн, вызывало у неё праведное негодование и глубокое отвращение.

Лейланна защитным жестом положила свою изящную ладонь на широкую спину Кору.

— Это их большая потеря, — яростно, с холодной сталью в голосе произнесла она.

Чем выше мы поднимались по бесконечной лестнице, тем грандиознее открывался вид, огромный город под мерцающим магией куполом раскинулся на добрый десяток километров. Ближе к центру возвышались циклопические дворцы и административные шпили, занимавшие целые городские кварталы и уходящие на десятки этажей ввысь. Скорее всего, население этой агломерации легко переваливало за миллион разумных, и это только те, кто жил под защитой купола.

Повернув голову в другую сторону, я увидел бескрайние пригороды и прибрежные рыбацкие деревушки, расползшиеся по побережью до самого горизонта, а дальше ослепительно сверкала глубокая синева океана, оживляемая пеной прибоя, блестящими косяками серебристых летучих рыб, выпрыгивающих из волн, и массивными темными спинами китов, пускающих фонтаны вдалеке.

Местная морская фауна, подчиняясь системным законам Валинора, плодилась и росла с безумной скоростью, как и сухопутные неразумные монстры. Никакое истощение ресурсов им не грозило, а значит, рыболовство и китобойный промысел здесь приносили баснословные барыши, настоящая золотая жила для тех, кто не боялся замочить ноги.

— Отсюда я могу разглядеть вообще весь город, — прогудела Кору. Мы как раз остановились на широкой смотровой площадке, уставленной скамейками, чтобы дать Лейланне перевести дух.

Орчанка достала из пространственного кармана массивный морской телескоп и прильнула к окуляру, осматривая серебряные улицы внизу и океанские просторы за пределами купола.

— Можем заканчивать этот проклятый подъём, я всё прекрасно разглядела.

Личико Лизель комично вытянулось, яркие перья на голове слегка поникли. Я поднял голову и посмотрел вверх — до самой верхней точки купола оставалось уже не так далеко.

— Нам осталось всего ничего, Кору, — примирительно сказал я, хлопнув орчиху по могучему плечу. — К тому же мы вроде как обещали нашей пернатой помщнице роскошный обед.

Изящная девушка-феникс мгновенно просияла, расправив огненные крылья.

— Да! А из самого ресторана вид покажется вам в сотню раз лучше! Там есть шикарная кольцевая платформа со столиками, потрясающий обзор на все триста шестьдесят градусов, и пол там из прочного прозрачного стекла, так что вы сможете наблюдать за всем городом прямо у себя под ногами.

— Это просто лучший день в моей жизни! — счастливо выдохнула Лейланна, нежно обнимая меня за руку и прижимаясь упругой грудью к моему плечу. От неё пахло лавандой и свежестью леса. — Сначала мы посетили шикарное эльфийское убежище Инарии, а теперь идём ужинать в знаменитый ресторан «Купол» в самом сердце Арджента.

Я улыбнулся и кивнул, искренне радуясь её счастливой улыбке, но где-то глубоко внутри грызло гаденькое чувство вины. Мои жены наслаждались жизнью, я пил этот мир полной чашей, в то время как Марк и Мэриголд всё ещё не найдены. Я не имел права расслабляться, пока не обеспечу безопасность семьи окончательно.

— Кстати, Лизель, — обратился к фениксу, пока мы одолевали последние пролёты. — Если бы я искал здесь солидную транспортную компанию, с чего бы мне стоило начать?

— Однозначно с портового управления, — не задумываясь, ответила она, указав крылом на дальнюю часть купола, нависающую прямо над заливом.

Причалоы уходили глубоко в океан. Возведение циклопических опор купола прямо в бурных прибрежных водах казалось поистине потрясающим инженерным достижением, местные строители не зря ели свой хлеб.

Логично.

— А в самом ресторане есть внутренний дворик с портальной сетью? — поинтересовался я. Место явно элитное, пафосное, но добираться сюда пешком — то ещё удовольствие. Местные толстосумы наверняка предпочитают более комфортные пути.

— Ну конечно! — фыркнула Лизель, словно я спросил глупость. — И порталы, и скоростные лифты, которые за минуту спустят вас прямо на центральный рынок или в туристический квартал.

Отлично, тратить часы на спуск в мои планы не входило.

— Хороший план. Давайте закажем лучшую еду, дадим Кору вдоволь поглазеть в её телескоп, а после сытного обеда прыгнем порталом домой. Там и спланируем нашу разведку в Ардженте.

На вершине нас ждал сюрприз: знаменитый «Купол» оказался не просто рестораном, а целым элитным развлекательным комплексом. Здесь шумел игорный зал, сверкали витрины элитных бутиков, работали закрытые клубы для особо важных персон и даже сдавались в аренду невероятно дорогие панорамные номера.

Весь этот праздник роскоши покоился на гигантской платформе из сверхпрочного магического стекла, зависшей в сотнях метров над серебряным городом. Мы шли по прозрачному полу, а под ногами жил своей жизнью мегаполис.

Но к ощущению этой пустоты пришлось привыкать. Местная прислуга надраивала стекло до такой кристальной чистоты, что каждый шаг казался шагом в бездну, инстинкты так кричали, что я падаю прямо на острые шпили административных зданий.

Кору, несмотря на габариты минотавра, заметно нервничала и жалась поближе ко мне, стараясь ступать на металлические стыки плит. Даже Лейланна, славившаяся своей безупречной эльфийской грацией, пару раз споткнулась, потеряв ориентацию в пространстве.

Лизель же, даже находясь в своей стихии, едва не впечаталась в невидимые стеклянные переборки. Это выглядело бы забавно, если бы не представляло реальной опасности на такой высоте.

— В подоконниках и рамах встроены специальные мана-отталкиватели от гарпий, — со смущённым смешком пояснила девушка-феникс, потирая ушибленный лоб. — Архитекторы предусмотрели защиту, из-за этого потоки воздуха искажаются, и мне приходится постоянно маневрировать.

В итоге Лизель сдалась и просто устроилась на плече Кору, изящно скрестив свои великолепные огненно-красные крылья на груди. Даже сидя на таком высоком насесте, её невероятно длинный, переливающийся золотом и алым хвост едва не касался прозрачного пола, поэтому она старательно распушила его, словно павлин на выданье.

— Ты ведь не против, здоровячка? — мило спросила она, заглядывая в глаза орчанки.

Та лишь слегка обнажила зубы в подобии улыбки.

— Я всегда рада использовать свою силу на благо друзей, к тому же твои перья очень мягкие и тёплые, а это приятное ощущение.

— Спасибо! — радостно просияла Лизель. — Ещё бы, я часами их чищу и прихорашиваюсь!

Мы выбрали просторный столик у самого края прозрачной платформы, откуда открывался совершенно фантастический панорамный вид на океан и прибрежную полосу.

Стоило нам сесть, как к столику с тихим жужжанием крылышек подлетела миниатюрная, размером с крупную ворону, серая гарпия-колибри.

— Добро пожаловать в элитный ресторан «Купол»! — звонко прощебетала кроха, ловко зависнув в воздухе и отвешивая глубокий почтительный поклон Лизель, а затем нам с Лейланной. — Для нас огромная честь принимать у себя благородных господ.

— Спасибо, — искренне улыбнулся я этой позитивной малышке. — У вас здесь просто невероятно красиво.

— Рады стараться, господин! — гарпия молниеносным движением маленькой ножки выхватила из висевшей на поясе кожаной сумочки несколько тиснёных меню и изящно разложила их перед нами веером прямо в полёте. — Могу я для начала предложить вам прохладительные напитки и… — она сделала театральную паузу и весело хихикнула, — очень лёгкие закуски?

Мы дружно рассмеялись. Учитывая, что маленьким гарпиям просто физически тяжело таскать по воздуху любой лишний вес, профессиональная шутка зашла на ура, а бьющая через край живость нашей официантки мгновенно поднимала настроение.

Сделав несколько стремительных заходов, крылатая гарпия выставила на стол бутылку превосходного ледяного игристого вина, хрустящие сырные палочки и свежеиспёченный хлеб с чесночным маслом. Мы с Лейланной расслабленно потягивали вино, наслаждаясь свежим морским бризом, гуляющим по террасе, пока Кору с энтузиазмом маньяка изучала Арджент в свой телескоп.

— Так ты постоянно живешь здесь, в Ардженте? — спросил я Лизель, отпивая холодное вино и по-хозяйски обнимая Лейланну за талию. Эльфийка давно придвинула свой стул вплотную к моему и сейчас тёрлась щекой о моё плечо, словно ласковая кошка.

— О, нет, что ты, — беспечно отмахнулась наша птичка, изящно подцепив кусочек хлеба. — Я здесь частый гость, но постоянного дома у меня нет, лечу туда, куда дует свободный ветер.

— Прямо через океаны? — удивлённо приподняла бровь Лейланна.

— Естественно! А как, по-вашему, я добираюсь отсюда до Цветочных полей фарфалов? — Лизель втянула глоток вина через длинную соломинку. Местная прислуга учла анатомию и крылатых клиентов, тарелки стояли на небольших подставках, чтобы гарпиям было удобно.

— Если поймать правильный воздушный поток, можно парить сутками напролет, — с гордостью продолжила феникс, картинно распахнув свои роскошные огненные крылья. — А когда силы всё же заканчиваются, капитаны любых кораблей почитают за счастье пустить меня на палубу. Моряки — народ суеверный, они верят, что феникс на мачте — это к большой удаче и щедрой добыче, — она вдруг хитро прищурилась и добавила мурлыкающим тоном. — Ну, или к большой страсти, если у меня вдруг появится соответствующее влечение к какому-нибудь симпатичному матросу.

— Блудливая курица, — басом констатировала Кору, не отрываясь от своего телескопа.

Прямолинейный орочий комментарий разнёсся над террасой, вызвав волну возмущённых вздохов за соседним столиком, где чинно трапезничала компания богато одетых вульпидов. Я присмотрелся к ним. У каждого из лисолюдей из-под одежды выглядывали по два пушистых хвоста, а у высокомерной матроны во главе стола их оказалось целых три. Как в своё время просвещали меня мои лисички, Сияна и Селина, два хвоста — это большая редкость и признак таланта, а три — явление из ряда вон выходящее, верный признак древней благородной крови.

Теперь понятно, почему весь мой гарем так носился с Дариком, родившимся с тремя хвостиками, и особенно с крошкой Алисией, у которой их целых четыре. По меркам вульпидов, я умудрился зачать прямых наследников королевского рода, не меньше.

Я примирительно кивнул возмущённой лисьей матроне, извиняясь за бестактность спутницы. Вульпиды брезгливо принюхались, недовольно фыркнули, но конфликт развивать не стали, вернувшись к изысканным блюдам.

В этот момент к нам вновь подлетела маленькая гарпия-колибри.

— Вы готовы сделать основной заказ, милорд, миледи?

Я уже открыл рот, чтобы заказать пару солидных стейков для себя и Кору, но Лизель неожиданно опередила меня.

— На самом деле мы уже готовы оплатить счёт, милая, перекус был чудесным. Не подскажешь нам кратчайший путь во внутренний дворик с портальной зоной?

— Как пожелаете, Сияющая, — с поклоном ответила официантка и виртуозно извлекла из сумочки плотный счёт. — Вот, пожалуйста, с вас пятьдесят семь серебряных и двадцать медных монет.

Сумма оказалась смешной. Учитывая премиальное качество закусок, вино и панорамный вид, чек был раз в двести скромнее, чем-то, что мы оставили в эльфийском Убежище. Это место нравилось мне всё больше и больше.

Я достал из пространственного кармана полновесную золотую монету и протянул крылатой. Её маленькая когтистая лапка оказалась удивительно теплой и мягкой, когда она осторожно забрала золото.

— Сдачу оставь себе, — подмигнул я ей.

— Правда⁈ — огромные черные глаза распахнулись от невероятного восторга. Для неё этот золотой выглядел баснословными чаевыми. — Да благословят вас Светлые Боги, мой щедрый господин!

Она радостно запищала и пулей взмыла в небо, торопясь спрятать добычу.

Я проводил счастливую девушку взглядом, поглаживая плечо Лейланны, а в груди ворочалась странная смесь удовлетворения и сосущего беспокойства.

Я повернулся к Лизель, иронично приподняв бровь.

— А я-то думал, что угощаю тебя ужином.

Девушка-феникс озорно улыбнулась, и огненные глаза сверкнули так ярко, будто в них на мгновение отразился закат над расплавленным металлом.

— Кору потребуется некоторое время, чтобы открыть портал обратно на Шалин, верно? Дворики с порталами здесь находятся на частной территории, и я подумала, что мы могли бы чем-нибудь заняться, чтобы скоротать эти минуты. Не волнуйся, — она подняла ладони, заранее отсекая мою слишком очевидную догадку. — На этот раз речь не о безумствах. У фениксов есть старый обычай. Его проводят перед дорогой, когда кто-то уходит туда, откуда может не вернуться.

— Обычай памяти? — тихо спросила она.

— Памяти, принятия и обещания, — кивнула Лизель. — Обычно его проводят среди своих. Но сейчас своих у меня рядом нет. Карлотта далеко, Энелия тоже. А вы… — она чуть замялась, и впервые за вечер в её голосе мелькнула не игра, а настоящая растерянность. — Вы уже стали частью истории, которую я не хочу потерять.

Я поставил бокал на стол, чувствуя, как внутри неприятно сжалась пружина тревоги. За всей бравадой Лизель прятала страх — не панический, не жалкий, а тот самый, который рождается у людей, слишком хорошо понимающих цену следующего шага.

Лейланна грациозно поднялась из-за стола.

— Кору, ты успела разглядеть всё, что тебе нужно? — спросила моя эльфийка.

— Да, — коротко отозвалась та.

Моя орчанка уже стояла у портальной арки, внимательно изучая линии старой кладки и остаточные магические токи. Даже сохраняя привычную сдержанность, Кору явно прислушивалась к каждому слову. Она прекрасно понимала ценность обрядов, которые удерживают душу от распада, когда вокруг рушатся города, кланы и прежняя жизнь.

Мы прошли во внутренний дворик с порталами и свернули в укромный, скрытый от посторонних глаз уголок. Там шум трактира и голосов почти исчез. Остались только влажный ночной воздух, слабое потрескивание магических контуров и далёкий запах специй, принесённый с кухни.

Лизель повернулась к нам уже без прежней показной дерзости.

— Теперь вы можете сбросить свои иллюзии? Мне важно видеть тех, кому я собираюсь доверить своё пламя.

Я на секунду заколебался: привычная осторожность требовала не расслабляться раньше времени. Чтобы Кору смогла безопасно перенести нас на Шалин, ей придётся настроиться сначала на координаты где-нибудь на восточной или южной окраине континента. План заключался в том, чтобы прыгнуть в самую глушь, минимизируя любые риски, а уже оттуда, когда полностью убедимся в безопасности, она откроет второй портал прямиком в Вольные Земли.

Технически нам не следовало сбрасывать маскировку в полевых условиях, но с другой стороны, мы находились в закрытом дворике и не планировали пересекаться с местными до самого отбытия.

— Уговорила, — хмыкнул я, мысленно вызывая системный интерфейс.

Иллюзия отменена.

Я сбросил заклинание, и по коже пробежал лёгкий холодок. Лейланна тут же последовала моему примеру, сбросив чужой облик. Кору же, сосредоточенная на плетении портальных нитей, благоразумно сохранила свою иллюзию массивного тавра: осторожность лишней не бывает.

Лизель долго смотрела на меня, потом перевела взгляд на Лейланну, на Кору, на светящиеся жилы портальной арки. В её лице промелькнули восхищение, облегчение и почти детская обида на мир, который заставил её узнавать настоящих союзников в таких местах, тайком и вполголоса.

— Карлотта говорила, что ты умеешь собирать вокруг себя невозможных людей, — произнесла феникс. — Конечно, она часто преувеличивает, когда ей кто-то нравится. Но в этот раз, кажется, даже она недооценила масштаб бедствия.

— Бедствия? — фыркнула Лейланна.

— Разумеется. Вы же ходячая катастрофа для всех, кто привык держать слабых на цепи, — Лизель снова улыбнулась, но улыбка вышла мягкой, без прежней бравады. — И, пожалуй, именно поэтому я хочу сделать всё правильно.

Она вынула из-за пояса тонкую серебряную иглу с маленьким янтарным навершием. Я насторожился, но Лизель только коснулась иглой одного из огненно-рыжих перьев на своём крыле. Перо легко отделилось и вспыхнуло в её пальцах ровным золотистым светом, не сгорая.

— У каждого феникса есть перья, в которых остаётся память о пережитом пламени, — объяснила она. — Не магия в боевом смысле. Скорее след. Свидетельство. Когда мы принимаем кого-то в круг доверия, мы отдаём такое перо и просим взамен не клятву собственности, не долг, не красивую фразу, а обещание помнить.

Лейланна подошла первой. Она не коснулась Лизель без разрешения, просто остановилась рядом и чуть склонила голову, как делала это перед древними эльфийскими святынями.

— Я могу быть свидетельницей, если ты позволишь.

— Я как раз хотела попросить, — тихо призналась Лизель.

Эльфийка протянула ладони, и между её пальцами распустилось тонкое зелёное сияние. Свет не давил и не требовал.

Лизель сглотнула. Её крылья дрогнули и опустились чуть ниже.

— Я боюсь, — сказала она наконец. — Не смерти. Смерть для феникса слишком сложное слово, чтобы пугать им детей. Я боюсь исчезнуть так, что никто не поймёт, кем я была. Стать строкой в чужом отчёте, слухом на рынке, красивой птицей, которую однажды видели рядом с неправильными людьми. Карлотта бы посмеялась надо мной за такую драму, но… — голос феникса дрогнул. — Но если я сорвусь, если меня поймают, если я не смогу вернуться к своим, я хочу, чтобы кто-то знал: я выбрала это сама.

Лейланна мягко сомкнула ладони вокруг её светящегося пера, но не забрала его.

— Тогда я засвидетельствую это, Лизель из пламени, — произнесла она низким, певучим голосом. — Ты не случайная попутчица и не пешка в чужой партии. Ты союзница, которая пришла с открытыми глазами. Твоё имя будет названо среди тех, кто помог нам, даже если дорога станет тёмной.

У меня перехватило горло. В такие моменты Лейланна умела говорить так, что самые простые слова становились чем-то прочнее железа.

Лизель моргнула слишком быстро, явно прогоняя подступившие слёзы.

— А ты? — спросила она, глядя уже на меня. — Что пообещаешь ты, Артём?

Я шагнул ближе. Хотелось отделаться привычной шуткой, разрядить напряжение, спрятать серьёзность за ухмылкой. Но Лизель сейчас просила не флирта и не красивой легенды. Она просила опору.

— Обещаю, что не забуду тебя, если всё пойдёт плохо, — сказал я. — И если ты когда-нибудь решишь, что тебе нужен дом не только как место на карте, а как люди, которые не отдают своих — в нашем для тебя найдётся место.

Лизель вскинула голову, словно мои слова ударили по ней сильнее, чем она ожидала. Затем коротко рассмеялась — тихо, неровно, почти сквозь слёзы.

— Вот теперь история точно получится отличная. Правда, Карлотта скажет, что я стала ужасно сентиментальной.

— Карлотта переживёт, — сухо заметила Кору от портальной арки. — Если не будет болтать во время настройки координат.

Лизель прыснула, и напряжение наконец треснуло. Даже Лейланна улыбнулась, не размыкая ладоней.

Феникс позволила перу подняться в воздух. Оно зависло между нами, медленно вращаясь. Алое пламя внутри него переплелось с зелёным светом Лейланны и тяжёлым, почти незримым серебром портальной магии Кору. Я почувствовал, как где-то на границе восприятия дрогнула Система, словно примеряясь к чужому обряду, но не вмешалась. И правильно. Не всякая важная вещь обязана превращаться в уведомление.

— Повтори за мной, — попросила Лизель.

Мы произнесли короткие фразы на её языке. Слова оказались непривычными, шипящими и певучими одновременно. Я не понял дословного смысла, но почувствовал его кожей: «видел», «принял», «сохранил», «ответил». Лейланна произносила их почти без акцента, Кору — глухо и упрямо, будто вбивала каждое слово в камень.

Когда последняя фраза прозвучала, перо рассыпалось на три крохотные искры. Одна коснулась запястья Лизель, другая легла мне на ладонь, третья — на пальцы Лейланны. Кору оглянулась как раз вовремя, чтобы четвёртая, совсем маленькая, упрямо долетела до неё и погасла на краю её иллюзорной таврской руки.

Орчанка несколько секунд смотрела на это с выражением существа, которого без спроса втянули в чужую нежность, а потом проворчала:

— Ритуал принял всех присутствующих. Практично.

— Это значит, что ты тоже теперь свидетельница, — довольно сказала Лизель.

— Это значит, что портал почти готов, — отрезала Кору, но уголок её рта всё-таки дрогнул.

Я посмотрел на слабую золотую метку на своей ладони. Она не обжигала и не светилась слишком ярко, просто была — как напоминание о том, что за каждой нашей операцией стоят живые люди, их страхи, выборы и маленькие попытки не исчезнуть в жерновах чужих империй.

Лейланна осторожно отпустила руки Лизель.

— Теперь ты не одна, — сказала она. — Это не отменяет опасности, но меняет то, как ты через неё проходишь.

Феникс кивнула и вдруг шагнула ко мне, но остановилась на уважительном расстоянии.

— Если мы выберемся из этой истории, ты всё ещё должен мне настоящий ужин, Артём. Без масок, без погонь и без необходимости каждые пять минут проверять, не смотрит ли на нас половина вражеской разведки.

— Договорились, — ответил я. — Но предупреждаю: у нас дома даже ужины иногда заканчиваются стратегическим совещанием.

— Я переживу. Главное, чтобы за столом были Карлотта и Энелия.

— Сделаем всё, чтобы так и было.

Кору подняла руку, и воздух внутри арки потемнел, сворачиваясь в глубокую воронку портала. Оттуда пахнуло холодной землёй, мокрой травой и далёким грозовым фронтом. Южная или восточная окраина Шалина — неважно. Главное, что первый прыжок вёл не в ловушку, а в глушь, где можно будет проверить следы и открыть второй проход.

Лизель расправила крылья, уже не для театрального жеста, а словно проверяя собственное равновесие.

— Я передам Карлотте, что ты умеешь быть не только красивым бедствием, но и хранителем чужих обещаний.

— Лучше передай ей, чтобы не нарывалась на неприятности.

— Ты сам-то себя слышишь? — фыркнула Лизель.

Спорить было нечего. Я только усмехнулся и шагнул к порталу, чувствуя рядом спокойное присутствие Лейланны, тяжёлую сосредоточенность Кору и тёплый отсвет фениксова обряда на ладони. Эта короткая передышка не дала нам отдыха в привычном смысле, зато вернула нечто важнее: ясное понимание, ради кого мы снова идём в неизвестность.

Судоходная компания «Феникс» на самом деле не существовала, вернее не существовала в том виде, в котором принято понимать серьёзный бизнес.

Я откинулся на спинку кресла в своём кабинете, массируя переносицу. На столе громоздились стопки пергамента, исписанные мелким почерком клерков. От бумаг тянуло пылью, сургучом и едкими чернилами. Эти запахи, казалось, уже намертво въелись в тяжёлое дерево столешницы. Да, это предприятие-призрак определённо имело влияние, агрессивно наводняя рынок Арджента сделками купли-продажи, напрямую связанными с Шалином в целом и Харалдаром в частности. И всё же как бы глубоко ни копали Ирен и Марона со своими людьми, и сколько бы отчётов ни привозили наши шпионы из Серебряного города, найти саму компанию они не смогли ни физически, ни юридически.

У «Феникса» не имелось ни адреса, ни единого сотрудника в штате. Компания принципиально не пользовалась услугами Контор или банков в Серебряном городе для хранения средств, выступая лишь в качестве неуловимого посредника в торговых сделках. Они не арендовали склады, не хранили товары, и, что самое поразительное, компания не была зарегистрирована ни как официальное предприятие, ни как торговая гильдия ни в одном известном нам реестре.

Типичное «дело о призраках». На бумаге всё выглядело гладко и правдоподобно, цифры сходились, товары перемещались, но абсолютно ничто не указывало на реальное местоположение или владельцев, словно они действовали из-за непроницаемой ширмы, которую невозможно было ни обойти, ни пробить.

С другой стороны…

Я усмехнулся, перебирая пальцами шершавые листы очередного отчёта. В ходе нашего расследования обнаружилось множество слишком уж явных, почти кричащих признаков, указывающих на то, что всё это отчаянная попытка Мэриголд связаться с нами.

Во-первых, в подавляющем большинстве сомнительных сделок навязчиво фигурировало число «1337», мелькая то в количестве поставляемых товаров, то в предлагаемой цене. Причём часто сделки заключались с явным математически невыгодным убытком, лишь бы в итоговом чеке засветились эти четыре заветные цифры: сигнал для своих. Я мысленно прикинул, сколько золота эта партизанка тратит на одни только метки, и жаба внутри недовольно квакнула. Транжира! У нас каждая золотая монета на счету, а она разбрасывается ими ради шифра!

Но порой всплывали и другие улики, куда более личные. Например, все предметы светлых оттенков в лотах маниакально описывались в документах как «лилейно-белые», представляя собой прямую отсылку к Лили. На закрытых аукционах таинственный представитель судоходной компании «Феникс» был скандально известен своими дерзкими выкриками: «Попробуй перебить мою ставку!» или «Не смей!». Знакомая интонация, я буквально слышал её звонкий голосок в своей голове.

И последний гвоздь — благотворительность. Несуществующая компания анонимно жертвовала солидные суммы местным храмам Безымянной и приютам для бездомных зверолюдей, которых выбросили на улицу бывшие хозяева.

Абсолютно всё указывало на Мэриголд, но, к сожалению, только на неё, и ни на что другое: никаких координат, никаких связных.

Я сжал кулак, чувствуя, как ногти впиваются в мозолистую ладонь, знакомый зуд глухого раздражения прокатился по венам. Мэриголд вела свою охоту, в которой чертовски хороша: оставаться невидимой, нагло размахивая красным флагом прямо перед моим носом. Это напоминало попытку взять след твари, которая ходит по твоим же капканам и всё равно не оставляет ни запаха, ни отпечатков. Ты видишь последствия её действий, понимаешь, что она где-то рядом, но не можешь выйти ни на логово, ни на живого связного.

— Ничего, мелкая, — пробормотал я в пустоту кабинета, постукивая костяшками пальцев по дереву. — Мы тебя всё равно вытащим. Главное, чтобы до этого момента ты не нарвалась на удар Консорциума, после которого уже некого спасать.

Десять грёбаных дней мы копались в бумажной пыли, просеивая каждую крупицу информации, выискивая хоть малейшую зацепку в этом чёртовом неуловимом деле. Воздух в кабинете давно пропах чернилами, крепким отваром трав и нашей коллективной усталостью.

Марона, изящно отложив очередную стопку пергаментов, наконец озвучила то, о чём мы все давно молчали.

— Мы можем продолжать в том же духе ещё месяцами, — её голос звучал спокойно, в нём слышалась лёгкая хрипотца усталости. — Но если они не совершат ошибку сами, не думаю, что мы сможем поймать их таким образом.

Я откинулся на жёсткую спинку стула, чувствуя, как хрустнули позвонки. Лейланна, Ирен, Лили, Лютик и Селина синхронно повторили моё движение, издав сдавленные обречённые стоны. Комната словно выдохнула.

— Ненавижу это признавать, — произнёс я, стиснув челюсти так, что желваки заходили ходуном. Мышцы на шее ныли от долгого сидения. — Но у меня такое паршивое предчувствие, что ты абсолютно права. Кто-то держит их на очень коротком поводке, прикрывая каждый след. Ни одного прямого указания на конкретную цель, словно пытаемся схватить дым голыми руками.

Марона, моя благородная баронесса, тепло улыбнулась и ободряюще положила ладонь мне на плечо. Её прикосновение было мягким, от него исходил едва уловимый аромат дорогих масел с нотками сандала — отличный якорь спокойствия в этом бюрократическом аду.

— Я не предлагаю сдаваться, Артём, — тихо сказала она, в её глазах блеснул знакомый хищный огонёк расчётливого политика. — И на самом деле, кажется, знаю способ, как загнать их в угол или, по крайней мере, заставить высунуться на свет.

Атмосфера в кабинете мгновенно изменилась, мою усталость как рукой сняло.

— Что за план? — тут же насторожилась Лютик, пушистые нервно дёрнулись.

Марона чуть замялась, постукивая тонким пальцем по столешнице.

— Но нам предстоит весьма трудоёмкий процесс, грязная игра. Предлагаю создать сеть подставных компаний, десяток, может, даже до двадцати. Затем, работая через них, мы начнём планомерно душить судоходную компанию «Феникс», оказывая на них колоссальное экономическое давление.

Она сделала паузу, обводя нас взглядом.

— Суть не в том, чтобы просто обанкротить их, ну, или не только в этом. Главная цель — поднять шум, привлечь к ним внимание на самом высоком уровне. Если на «Феникс» посыплется достаточное количество серьёзных проблем, официальные каналы просто вынуждены будут начать расследование, и вот тогда та крыса, что сидит в тени и прикрывает их, потеряет контроль над ситуацией.

Ирен задумчиво кивнула, поправляя выбившуюся светлую прядь. Её жреческое чутьё всегда работало безотказно.

— Нашим шпионам в разы проще перехватывать информацию именно по официальным каналам. Как только бюрократическая машина придёт в движение, мы получим все необходимые сведения.

Я потёр переносицу, обдумывая услышанное. Логика казалась железобетонной, но…

— Так в чём подвох? — нахмурилась Лили. Моя боевая кунида всегда чувствовала, когда пахнет жареным.

Я тяжело вздохнул.

— В том, Лили, что если только компания-цель не состоит из конченых идиотов, подобное давление почти всегда означает игру на истощение. Чтобы душить конкурента, нужно демпинговать, срывать сделки, перекупать контракты, а это колоссальные убытки для наших собственных подставных фирм. Мы просто пустим деньги на ветер, чтобы сломать их щиты.

— Именно, — кивнула Марона, её лицо стало серьёзным. — А если у Судоходной компании «Феникс» есть прямые связи с Консорциумом, то их ресурсы по сути безграничны. Если теневые боссы захотят удержать их на плаву, то просто зальют пожар деньгами. Мы никогда не сможем тягаться с Консорциумом в финансовой мощи напрямую. И кроме того, чтобы просто начать эту операцию, нам потребуются нереальные запасы наличности.

— «Нереальные» — это в смысле… Сколько? — сглотнула Лютик. Как наш главный финансист в Теневом крестовом походе, она лучше всех знала, сколь туго у нас сейчас с бюджетом: буквально каждая золотая монета на счету.

Марона поморщилась, словно у неё внезапно заболел зуб.

— Думаю, миллионы золотых.

Миллионы⁈

Это слово грохнуло в моём мозгу словно крышка пустого сундука. Моя хозяйственная жилка, воспитанная двумя годами вечного дефицита, физически ощутила резкую боль где-то в районе солнечного сплетения.

Я с трудом сглотнул подкативший ком. Миллионы⁈ Да за такую сумму можно спокойно выкупить половину небольшого королевства! И всё это просто ради того, чтобы разжечь торговую войну без гарантии стопроцентного успеха?

Мне срочно требовался источник денег на уровне маленького чуда. И желательно ещё вчера.

Я ожидал чего-то подобного, но даже несмотря на внутреннюю готовность, от озвученной цифры перехватило дыхание. Мой шок разделяли и другие: по залу заседаний прокатилась волна тяжёлых вздохов, а кто-то из девушек тихо и совсем не как леди выругался. В воздухе повисло напряжение, смешанное с ароматом крепкого кофе и едва уловимым запахом тревоги.

— Поэтому ты и не предлагала этот вариант раньше? — мрачно спросила Лейланна, скрестив на груди руки. Сумеречная эльфийка сверлила взглядом стол, её заострённые ушки слегка подрагивали, выдавая глубокое раздумье.

Марона поколебалась, закусив нижнюю губу, а затем медленно кивнула.

— Кроме того, это делает нас уязвимыми, — призналась баронесса, грациозно поправив идеальную причёску, — даже если мы создадим такую же паутину фиктивных компаний, как и у Консорциума. Я искренне надеялась, что кто-нибудь из нас придумает план получше, ну или нам просто повезёт.

Я обвёл взглядом своих жён и соратниц. Каждая из них пошла бы ради меня на всё, но сейчас требовалась не просто верность, а холодный расчёт и горы золота. Ум привычно начал раскладывать задачу на ресурсы, сроки и доступные источники денег.

— Что касается поисков судоходной компании «Феникс», то здесь нам пока не повезло, — произнёс я, откидываясь на спинку кресла. Кожаная обивка приятно скрипнула. — Но если главная проблема упирается в золото, то у меня есть одна идейка, которая в перспективе может принести около четырёх миллионов золотых монет. А если это просто покрытие, то хотя бы несколько сотен тысяч, возможно, и на порядки больше.

Я выдержал театральную паузу, наблюдая, как меняются лица девушек.

— Правда, для этого придётся немного отклониться от нашего основного маршрута, — добавил я, криво усмехнувшись.

Ирен на мгновение нахмурила лоб, её губы беззвучно шевельнулись. Наверное, Мия, наша незримая покровительница, шепнула ей пару слов, потому что нежные черты жрицы тут же озарились лучезарной, всепонимающей улыбкой. Остальные девушки выглядели откровенно растерянными.

— О чём это вы переглядываетесь? — требовательно спросила Селина. Беловолосая лиса недовольно дёрнула пушистым хвостом и заозиралась по сторонам, словно гадая, не она ли единственная в этой комнате не понимает сути происходящего.

Я молча потянулся к кипе бумаг на столе и, выудив из-под них подробную карту Валинора, расстелил её перед собой, придавив углы тяжёлыми медными чернильницами.

— Смотрите, — я провёл пальцем от нашей текущей позиции, пересекая синюю гладь океана к континенту Хорадис, а затем скользнул дальше, через ещё один, куда более обширный океан. Мой палец остановился на смутно очерченном куске суши, сплошь испещрённом красными и чёрными линиями предупреждений, зоне для Искателей запредельного уровня, куда соваться без должной подготовки было чистым самоубийством.

Я поднял голову и с предвкушающей улыбкой посмотрел на своих женщин.

— Прямо у побережья, вот здесь, на дне покоится затонувший корабль, а в его трюмах лежит статуя немного больше натуральной величины, но главное, она целиком отлита из чистейшего серебра.

Лейланна восхищённо присвистнула.

— Ради такого куша определённо стоит смотаться на другой конец света.

Марона же, напротив, скептически нахмурилась: прагматичный ум баронессы требовал фактов.

— Откуда у тебя такие точные сведения об этой статуе, Артём? Ни в одних архивах нет упоминаний о подобных сокровищах.

Ирен теперь улыбалась открыто, и я не смог не улыбнуться ей в ответ. Жрица знала правду.

— Видел это во сне, — просто ответил я.

Неутомимая Мастерица, создавшая эту жестокую Систему, была слишком буквальной и дотошной сущностью, чтобы выдумывать мелкие детали лишь ради придания колорита, особенно тогда, когда пыталась сделать фальшивое видение будущего максимально реалистичным, чтобы заставить меня поверить. Я точно знал: затонувшая серебряная статуя среди обломков корабля дожидается нас именно там, где я видел её во сне.

Ради такой добычи можно было рискнуть шкурой и отправиться на континент Ноль, чтобы подтвердить свои догадки.

Не теряя времени, я в красках описал своё видение, рассказал о затонувшем корабле, деталях, возможной охране и ловушках, а глаза моих женщин загорались всё ярче и ярче. Воздух в комнате словно наэлектризовался от их волнения и азарта.

— Слушай, там, где спрятана огромная статуя из настоящего серебра, наверняка есть и другие сокровища, — произнесла Лейланна, практически подпрыгивая на стуле от возбуждения. — Этого куша может хватить не только для реализации плана Мароны, но и для финансирования всего Теневого крестового похода на долгие годы вперёд! Мы даже сможем закупить элитное высокоуровневое снаряжение для наших передовых бойцов.

Перспектива получить новые артефакты и лучшее снаряжение всегда будила во мне тот самый, ни с чем не сравнимый охотничий азарт. В этом безжалостном мире хорошие характеристики, мастерские артефакты и качественная экипировка означали разницу между жизнью и мучительной смертью. Если эта серебряная статуя реальна, а мои видения, посланные Системой, ещё ни разу меня не подводили, то мы стояли на пороге редкой удачи.

Хватит прятаться в тенях и играть по чужим правилам, пора стать настоящим Охотником.

— Путешествие на другую сторону Валинора чревато серьёзными опасностями, — предупредила Ирен. Она стояла у широкого дубового стола, задумчиво водя изящным пальчиком по развёрнутой карте мира. — Нас могут поджидать орки-разбойники, пираты-наги, свирепые русалки-охранницы, не говоря уж об ужасных морских чудовищах, чей уровень даже Система не всегда способна адекватно оценить с первого взгляда.

Я задумчиво потёр подбородок, чувствуя под пальцами жёсткую вечернюю щетину, и молча оценивал расстановку сил. В голове привычно закрутились шестерёнки боевого и хозяйского расчёта: риски, расход опыта и золота, возможная отдача и цена провала. Эта экспедиция обещала стать самым масштабным мероприятием с момента основания нашей базы.

— Если Триселла захочет отправиться в путь, она могла бы проводить разведку под водой, — предложил я, облокотившись на спинку массивного кресла. Тяжёлое дерево скрипнуло под моим весом, словно протестуя против постоянного напряжения. — Мы могли бы перебросить туда Белинду или кого-нибудь из других Проходчиков Теневого крестового похода, собрать штурмовую группу из наших самых дерзких и опытных бойцов не ниже пятидесятого уровня. Грег мог бы возглавить отряд Теневых Следопытов, их скрытность в незнакомых водах пришлась бы как нельзя кстати, да и действуют они без лишнего шума.

— Триселла никуда не поедет, — твёрдо отрезала Ирен, в её голосе прорезались безапелляционные материнские нотки, с которыми я даже не собирался спорить. — Мы не можем допустить, чтобы кто-то из нашей семьи оставил своих детей на такой долгий срок, это просто недопустимо. Лучший вариант — попросить Тессеру или Тиссин помочь. Мы просто выделим их конторе честную долю от будущей прибыли; для наг океан — родная стихия, им и карты в руки.

Марона, сидящая по правую руку от меня, нахмурилась, её пальцы нервно барабанили по полированной столешнице, выдавая скрытое напряжение. Как опытный управленец она видела картину шире.

— Мы идём на колоссальный риск, Артём, к тому же это потребует огромных вложений в экспедицию, которая грозит растянуться на несколько долгих месяцев. Можем ли мы позволить себе сжечь столько ресурсов прямо сейчас, когда Консорциум дышит нам в спину?

— С каждым днём уровень подготовки наших новобранцев повышается, — подала голос Лили, поправляя выбившуюся из причёски прядь, её ушки чутко дрогнули. — Да и наш собственный тоже не стоит на месте. Справимся, Марона, мы уже не те зелёные новички, какими были когда-то.

Я тяжело выдохнул, снова уставившись на карту, пестрящую линиями торговых маршрутов, пятнами неизведанных диких земель и красными отметками вражеских аванпостов. Законы этого мира не давали поблажек и подсказок, приходилось всё решать самому, опираясь на разведку, расчёт и интуицию Охотника. Внутренняя жаба, конечно, отчаянно душила при мысли о том, сколько золота и драгоценных артефактов придётся влить в этот поход, но безопасность семьи стоила любых денег.

— Хорошо, — наконец произнёс я, мой голос прозвучал глухо и властно, заставив девушек притихнуть. — Операции Теневого крестового похода остаются в штатном режиме: продолжаем методично давить Консорциум «Шалин Гранд», выслеживаем их руководство, захватываем, допрашиваем в подвалах, выжимаем всю грязь до последней капли. Параллельно продолжаем копать под Судоходную компанию «Феникс» в Ардженте, вдруг повезёт нащупать их теневые потоки. Но главное — ускоряем сроки операции против Гулара. Нужно вырвать эту занозу из задницы до того как мы отправим корабли. Оставлять такого опасного заклинателя в тылу — самоубийство.

Я оглядел женщин, сидящих за столом. Каждая из них давно стала моей опорой, моим тылом и главной причиной продолжать эту бесконечную бойню в мире, где ошибка означала окончательную смерть. Ради них я отправился бы не то что на континент Ноль, но и полез бы в глотку к самому дьяволу.

— Уверен, что сможем продавить этот план. Скажем, недели через две мы выступим против Гулара. Если операция пройдёт чисто, и этот ублюдок не расколется на информацию, которая выведет нас прямо на Мэриголд, Марлона или самого Малина Медобрука, то ещё через неделю после этого отправляем экспедицию к Затерянному Материку.

— Можно значительно сократить время в пути, — Ирен снова склонилась над картой, её глаза загорелись холодным азартом планировщика. — Если найдём по-настоящему сильного Проходчика, который сможет телепортировать нашего собственного Проходчика в восточный Хорадис, то оттуда уже останется только месяц плавания до Ноля, а затем просто серией порталов вернёмся обратно уже с полными трюмами сокровищ. Это не так уж и сложно технически, но логистику и ресурсы следует готовить заранее, в идеале прямо с этой секунды.

Я кивнул, искренне восхищаясь её прагматичным и острым умом.

— Есть ли у кого-нибудь разногласия по поводу такого расписания? — я ещё раз обвёл взглядом свою «военную комнату». — Вопросы? Замечания?

— У меня есть парочка специфических моментов, которые нам стоит обсудить детальнее, — задумчиво протянула Марона, поправляя кружевной воротник своего платья. — Но в целом, я думаю, что это отличный рабочий план. Давайте соберём основную команду и обговорим всё до мельчайших деталей.

Я откинулся на спинку стула, прикрыв на мгновение глаза. Вокруг меня негромко переговаривались жёны, уже погрузившись в обсуждение логистики, припасов и распределения зелий, шестерёнки же в моей голове бешено вращались, просчитывая сроки, возможные засады Консорциума и варианты экстренного отступления.

Итак, всего две недели до удара по Гулару, а потом бескрайнее море и чёртов Нулевой Континент, переполненный древними тайнами и высокоуровневыми тварями, способными перекусить дредноут пополам.

Мы решились на поистине колоссальный риск, но в этом проклятом мире без права на возвращение после смерти самый большой риск — замереть на месте в страхе и ждать, пока враги придут за тобой сами. Я глубоко вдохнул, наполняя лёгкие воздухом, пропитанным ароматами моей семьи. Оставалось только надеяться, что мои удача, звериное чутьё и Глаз Истины не подведут меня, когда сапоги коснутся чужой земли.

Мы вырвем победу, и никто не посмеет встать у нас на пути!

— Сиди, не вставай, Найлид, — бросил я, тяжело опускаясь на жёсткий деревянный стул напротив пленника.

Джори Найлид с грязным кляпом во рту, намертво привязанный к своему месту, сверлил меня узкими, полными ненависти глазками.

Я не стал тратить время на любезности. Резко выбросив ногу вперёд, со всей силы пнул ножку стула ублюдка под столешницей, опрокидывая его навзничь. Грохот дерева о каменный пол эхом разнёсся по камере, слившись с приглушённым мычанием боли. Я неторопливо поднялся, обошёл грубо сколоченный стол и навис над поверженным врагом. Подошвы моих ботинок скрипнули по каменному крошеву.

Если «экономный тиран» Астеллара, Макаэл Сумрак, являлся гноящейся язвой на теле этого мира, то Джори Найлид представлял собой неоперабельную раковую опухоль.

Он принадлежал к той самой категории зажравшихся ублюдков, которых я в своё время поручил выслеживать Ирен и Мароне — настоящий паразит родом из Марогии. Эта мразь использовала свои баснословные капиталы как тяжёлую шипованную дубину, методично ломая десятки тысяч судеб, а затем, словно заботливый фермер, сгоняла их как скот, массово обращая собственных должников в рабов.

Мои бойцы Теневого крестового похода взяли его тёпленьким прямо в элитном детском борделе Консорциума.

Мы вытащили оттуда всех измученных детей, а само заведение стёрли в порошок. Я лично проследил, чтобы это проклятое место выгорело дотла. Жаркое очищающее пламя пожрало грехи и крики, впитавшиеся в стены, теперь никто больше не прольёт там ни слезинки. Заодно этот огненный фейерверк подкинул аналитикам Консорциума отличный ребус: они теперь ломали головы, был ли Найлид нашей главной мишенью, или же мы просто пришли разгромить бордель, а этот хряк банально оказался не в то время и не в том месте.

Я возлагал огромные надежды на то, что мы сможем выпотрошить из него на допросе. Учитывая поистине колоссальные бизнес-активы Найлида, он как минимум должен быть в курсе теневых махинаций Судоходной компании «Феникс». Если повезёт, эта мразь выложит координаты их тайных баз, а через них мы вытянем ниточку к Мэриголд и Марку. Ну а если удача вдруг решит протянуть мне руку, этот боров выведет нас напрямую на Малина Медобрука или других верховных кукловодов «Шалин Гранд».

Именно поэтому подчинённые Лионелии вовсю старались выпотрошить из него информацию любой ценой.

— Мы методично прорубаем себе путь сквозь кишки Консорциума, Найлид, — ровно произнёс я, продолжая сверлить взглядом распластанного на полу толстяка. — И чем глубже забираемся в эту выгребную яму, тем более жирные куски нам попадаются. Кстати, раз уж заговорили о делах, мы тут на днях заглянули в твой роскошный особняк, конфисковали всю личную казну и кое-какое имущество: сорок две тысячи золотых монет с копейками, — я издевательски цокнул языком. — Как-то мелковато для финансового гения, ворочающего миллионами, не находишь? Ах да, чуть не забыл, сам особняк мы спалили к чёртовой матери.

Марогиец задёргался в своих путах, издав мычание сквозь кляп. Если бы взглядом можно было убивать, от меня осталась бы лишь кучка пепла — столько концентрированной жгучей ненависти плескалось в его расширенных зрачках.

— Что, по-твоему, хуже, Джори, — мой голос упал до ледяного, угрожающего шёпота, внутри закипала глухая ярость, требующая выхода, — просто пустить человеку стрелу в лоб или методично довести тысячу сто сорок три человека до петли, разорив их до нитки? Разрушить стены города осадными орудиями или загнать в рабские ошейники больше пяти тысяч душ, опутав их мошенническими долгами? Изнасиловать женщину в подворотне или годами принуждать десятки женщин раздвигать ноги через шантаж, вымогательство и запугивание, ломая их социальный статус и превращая в живой товар?

Я криво усмехнулся.

— Не то чтобы ты не баловался и первым вариантом в свободное от бизнеса время…

Гнев пульсировал в висках, заставляя мышцы напрячься до предела, мой голос звучал глухо и по-звериному дико.

— Но то, за чем мы застали тебя сегодня ночью… Этому просто нет оправдания. Мой ловец воров доложил мне занятную вещь. Когда тебе задали простой вопрос: «Считаете ли вы себя хорошим человеком?», ты, не моргнув глазом, промычал «да». И знаешь, что самое забавное? Навык Чувство правды подтвердил твои слова, — я наклонился ещё ниже, почти касаясь лицом его потного лба. — В этом и кроется главная уязвимость этого навыка: даже самая чудовищная, вопиющая ложь проходит проверку, если ублюдок искренне, до глубины своей гнилой душонки верит в собственную непогрешимость.

Я резко опустился на одно колено, с силой вдавив его прямо в грудную клетку Найлида. Рёбра под моим весом угрожающе скрипнули, пленник захрипел, выпучивая глаза и тщетно пытаясь втянуть воздух лёгкими.

— Тот факт, что после всего содеянного ты искренне мнишь себя добропорядочным гражданином, означает лишь одно: твой разум искажён до полной потери человеческого облика, — чеканя каждое слово, процедил я. — Ты настолько погряз в эгоцентризме и самообмане, что давно живёшь в выдуманной реальности, где тебе всё дозволено. Поверь, нахождение с тобой в одной комнате вызывает у меня стойкие рвотные позывы, но можешь не сомневаться, мы выпотрошим твой мерзкий мозг, достанем каждый секрет, каждое имя, каждую цифру. А когда закончим, возможно, я подарю тебе милосердие, которого ты и близко не заслуживаешь, — быструю смерть.

Убрав колено и выпрямившись, я позволил этому монстру в человеческой шкуре сделать судорожный глоток затхлого воздуха, а потом шагнул к тяжёлой дубовой двери и дважды коротко стукнул костяшками.

Лязгнули засовы, в камеру беззвучной тенью скользнул один из помощников Лионелии, тоже ловец воров, мрачный, словно сама смерть. Нижняя половина его лица была скрыта плотной тёмной маской. В руках он сжимал увесистую скрутку плотной ткани, в которой тихо, но многообещающе позвякивали его специфические инструменты.

Изначально Лионелия, моя гоблинша, рвалась допрашивать Найлида лично, но я категорически запретил ей даже приближаться к этой падали, слишком дорожа ею, чтобы позволить марать руки об этого ублюдка.

— Если пациент откажется от сотрудничества, вопрос с его… мужским достоинством может быть закрыт навсегда, — бросил я следователю, нарочито игнорируя сдавленный, полный ужаса скулёж Найлида за спиной.

Впрочем, этот кусок дерьма в любом случае никогда не выйдет отсюда на своих двоих. Как только выжмем из него всё до последней капли, его ждёт короткий суд Теневого крестового похода и немедленная казнь.

— Вас понял, Судья, — отчеканил помощник, приложив кулак к груди в знак приветствия, пугающе ровным и профессиональным тоном. — Прикажете позвать целителя? С ним я смогу перейти к… более радикальным физическим аргументам, не опасаясь случайного летального исхода.

Со стороны опрокинутого стула донёсся ещё один жалкий срывающийся стон.

— Оставь этот вопрос на его усмотрение, но если решит молчать, действуй без жалости, — я коротко кивнул оперативнику и вышел из каменного мешка в прохладный коридор.

Я чувствовал себя грязным, и даже навык Очищение не смог до конца смыть это липкое, мерзкое ощущение.

Чёрт бы побрал этот Валинор! На Земле такой ублюдок гнил бы до конца своих дней в самой глубокой одиночной камере «Чёрного дельфина», а здесь? Здесь он слыл «почтенным бизнесменом» и уважаемым членом общества. Но сколько ещё таких мразей прячется за фасадами роскошных особняков! Мне хотелось не просто принять душ, а содрать с себя верхний слой эпидермиса, лишь бы окончательно избавиться от зловонияи.

Устранение Джори Найлида от дел несомненно пошло Марогии на пользу, и нам жизненно нужна информация, которой этот ублюдок владел. Теневой крестовый поход не знал полумер, но, чёрт возьми, как же я ненавидел отдавать своим следователям приказы делать то, что являлось необходимостью для выбивания этих сведений!

Валинор — жестокий мир. Учитывая бесконечные орды врагов, с которыми я сталкивался, невероятную мощь противника и те кровавые радикальные меры, на которые приходилось идти ради победы, я всё чаще ловил себя на мысли, что и сам становлюсь таким же безжалостным, черствею, выжигаю в себе всё человеческое, чтобы выжить и защитить семью.

Подняв взгляд, я посмотрел на своё отражение в тусклом металле зеркала. Мокрые чёрные волосы, резкие, заострившиеся черты лица, плотно сжатые челюсти, покрытые жёсткой вечерней щетиной, холодные, колючие глаза хищника, привыкшего убивать.

Узнал бы меня тот мягкотелый, плывущий по течению парень с Земли, тот, кто каждый день протирал штаны на бесперспективной работе, а по вечерам возвращался в пустую квартиру, чтобы забываться за экраном. Тот, для кого самой страшной трагедией в жизни был внезапно отвалившийся интернет или сорванный вечерний бой?

А узнаю ли я сам себя, когда эта грёбаная война с Консорциумом «Шалин» наконец закончится?

Тяжело вздохнул, прислонился пылающим лбом к холодной влажной стене и закрыл глаза. Тот прошлый Артём всё ещё жил где-то там, глубоко внутри: обычный парень, до смерти напуганный и ошеломлённый той кровавой мясорубкой, в которую превратилась его жизнь после смерти. Но с каждым днём, с каждым новым убитым врагом, с каждым жестоким, но необходимым приказом его голос звучал всё тише.

Стиснул зубы так, что скрипнули челюсти. Я чертовски боялся, что однажды просто не смогу найти к нему дорогу.

Тихий скрип петель разрезал гнетущую тишину, дверь уборной приоткрылась, и внутрь скользнула миниатюрная фигурка Лионелии. Она бесшумно закрыла за собой дверь, щёлкнув замком, её пронзительные жёлтые глаза сразу скользнули по моей насквозь промокшей одежде. Ткань липла к телу, холодя кожу и напоминая о недавней грязной работе, но она тактично промолчала по этому поводу, лишь поджала губы, скрестив руки на груди.

— Ты ведь не позволишь мне добраться до Найлида, верно? — хоть её голос прозвучал тихо, в нём звенела сталь профессионального Охотника на воров.

— Нет, — твёрдо, но без грубости ответил я.

Лионелия сердито сверкнула глазами, смешно наморщив острый носик, я не выдержал, устало улыбнулся и, шагнув навстречу, просто сгрёб её в охапку. Учитывая тот мрачный водоворот мыслей, в котором я варился последние часы, мягкое, податливое тельце оказалось лучшим утешением, а потому зарылся носом в её макушку, вдыхая тонкий аромат пряных трав и чистой кожи.

— Этот суровый взгляд профессионального следователя, может, и действует безотказно на наших пленников, — прошептал я, чувствуя, как она неохотно расслабляется в моих руках. — Но эти идиоты даже не подозревают, какая ты на самом деле милая и ласковая.

Взгляд моей жены-гоблинши стал ещё более суровым, по крайней мере она попыталась его таким сделать, но против физики не попрёшь. Несмотря на холод моей мокрой рубахи, она окончательно растаяла в объятиях, прижавшись щекой к моей груди.

— Я бываю такой только с тобой и остальной семьёй, Артём, — проворчала она, обхватывая меня за талию. — Наши враги считают меня очень даже устрашающей, уж поверь.

Я хмыкнул, в это и так верил безоговорочно, достаточно только вспомнить парочку её допросов…

— А как именно ты себя видишь, Артём?

А вот это-то и есть главный вопрос, заноза, которая сидела глубоко в мозгу и зудела каждый раз, когда приходилось принимать тяжёлые решения. Я устало привалился спиной к прохладной стене уборной, увлекая Лионелию за собой. Она привычно устроилась у меня на коленях, а я зарылся пальцами в её гладкие блестящие чёрные волосы, механически поглаживая пряди.

— Знаешь, меня постоянно давит груз обязанностей и ответственности, — честно признался жене, выдыхая слова вместе со скопившимся напряжением. — Будто на плечи легло проклятие, медленно высасывающее выносливость. Меня тянет в десяток разных сторон одновременно, и я из кожи вон лезу, чтобы удержать всё это в равновесии. Пытаюсь поступать правильно, пытаюсь относиться к людям справедливо, помогать тем, кто реально в этом нуждается. Но больше всего на свете… — я сглотнул вставший в горле ком, — пытаюсь не позволить этой проклятой войне с Консорциумом превратить меня в монстра, в человека, которого сам однажды не смогу узнать в зеркале.

Я снова обнял её, внезапно почувствовав острую, почти первобытную потребность защитить это хрупкое создание от всего дерьма Валинора.

— И сделаю всё необходимое для этого, — мой голос стал жёстче, словно произносил клятву перед самой Безымянной. — Пойду на любые крайности, пролью реки крови, если потребуется, чтобы защитить свою семью и обеспечить безопасность всех тех людей, что доверили мне свои жизни.

Взгляд Лионелии, до этого внимательный и серьёзный, вдруг смягчился. Она подняла руку и ласково провела прохладными пальцами по моей небритой щеке.

— Знаешь, тогда я думаю, что большинство людей видят тебя именно таким, каким ты сам себя описал, и это отличное подтверждение того, кто ты есть на самом деле, Артём. Ты сильный человек, умелый лидер, а ещё любимый и любящий муж и отец, который уже не раз благополучно провёл нашу семью сквозь самые тёмные времена.

От её слов внутри словно отпустила какая-то тугая пружина, системные уведомления, полосы жизни, политические интриги внезапно показались такими неважными.

В этот миг все грязные игры Консорциума, крики из пыточных подвалов Найлида и цифры грядущих потерь отступили куда-то далеко на задний план. Аромат её кожи, тонкий вкус губ и горячее тепло тела стали моим единственным спасительным якорем в этом бездонном океане безумия. Во всём мире остались только мы двое. И мой выбор стоять насмерть, защищая этот хрупкий мир до самого последнего вздоха, сколько бы уровней, боли и опыта мне это ни стоило.

Лионелия страстно ответила на мой поцелуй, горячий юркий язычок скользнул мне в рот, дерзко прошёлся по зубам, а затем сплёлся с моим в жадном влажном танце.

— Покажи мне, — горячо зашептала она, на мгновение разорвав поцелуй. Её сбивчивое дыхание обжигало мне губы. — Возьми меня прямо здесь, в этой уборной.

Гоблинша с нетерпением потянулась к завязкам на моих штанах, зелёные пальчики подрагивали от желания.

— Я знаю, — её голос срывался от возбуждения, — знаю, что мы не можем позволить себе ребёнка, пока не закончится эта проклятая война, пока я не смогу отложить свои обязанности… Но давай хотя бы представим, что мы сейчас зачинаем новую жизнь, что ты прямо сейчас вливаешь в моё лоно сильного сына или прекрасную дочь, тех детей, которые у нас обязательно будут, когда придёт время.

Её искренние слова ударили по мне, как мощное усиление боевого духа, пришедшее не от Системы, а от неё самой. Я нетерпеливо стянул с неё тунику, а затем одним рывком избавился от собственных штанов. Мои губы жадно покрывали поцелуями нежное миниатюрное тело, спускаясь к аккуратной, упругой груди.

Настоящая «карманная ракета», как я ласково называл её про себя, с безграничным запасом энергии и поистине неуёмным энтузиазмом в постели. Ко всему прочему она разделяла тот же дикий, первобытный взгляд на жизнь, что и Самира, и просто обожала, когда я брал её грубо, доминируя, наклоняя или усаживая сверху.

Особенно когда брал её сзади.

Пока её маленькие ладони нетерпеливо скользили по моему телу, я подхватил Лионелию на руки и, усадив на край прохладной раковины, прижался к ней вплотную. Она извивалась в моих руках, издавая тонкие прерывистые вздохи наслаждения, и тянулась навстречу каждому движению.

— Возьми меня, муж! — вскрикнула она, её пальцы скользили по влажной плитке в попытках найти опору. — Мне нужен ты, весь, прямо сейчас!

Мои ладони скользнули вверх по её стройным бокам, затем по спине, груди и талии, будто заново запоминая каждую линию её миниатюрного тела. Она тихо хныкала, извиваясь от нетерпения, прижималась ко мне всё теснее.

— Пожалуйста, любовь моя! — умоляла она, запрокидывая голову. — Хватит дразнить, будь со мной!

Я смотрел на неё сверху вниз. Разница в наших габаритах была настолько колоссальной, что даже привычная к чудесам Система Валинора казалась здесь почти насмешкой над земной физикой. Она позволяла нам быть вместе без травм и страха, не забирая при этом остроту ощущений; именно эта невозможная смесь доверия, желания и магии каждый раз ошеломляла сильнее любой фантазии.

— Духи первозданные! — простонала Лионелия, сжимая мои плечи. — Ты нужен мне прямо сейчас! Пусть хотя бы на миг всё будет так, будто мы уже готовы к нашему будущему ребёнку!

Мои руки скользнули вниз, крепко обхватив её узкие бёдра, и я наконец перестал мучить нас обоих ожиданием. Мы оба хрипло застонали в унисон, когда сдерживаемая нежность и голод сорвались в одно движение. Поддавшись дикому первобытному импульсу, я плавно, но уверенно развернул ее к себе лицом. Лионелия обхватила меня стройными ножками за талию, с безграничным обожанием и страстью глядя на меня снизу вверх.

— Чёрт, какой же ты невыносимый, — прохрипела она. Проследив за моим взглядом, Лионелия довольно улыбнулась, облизнув пересохшие губы. — Я никогда не устану от того, как ты заставляешь меня забывать обо всём.

Глухо зарычав, подхватил её под ягодицы, полностью снял с раковины и наклонился, жадно поцеловав в губы. Моя жена тут же обвила руками мою шею, найдя надёжную опору, и сама начала двигаться в моём ритме, всё глубже утягивая нас обоих в этот безумный, жаркий водоворот.

Изо всех сил стиснул зубы, сдерживаясь. С того самого момента, как она прильнула ко мне всем телом, я находился на грани. И тут её маленькое тело напряглось, задрожало в спазмах наступающего оргазма, и эта волна наслаждения передалась мне.

Я перехватил Лионелию поудобнее и начал двигаться резче. В тесном пространстве эхом разносились её вскрики и наши сбивчивые стоны. Я наращивал темп, и мир начал сужаться до её лица, её рук на моих плечах и той безумной близости, в которой уже не оставалось места ни Консорциуму, ни страху, ни усталости. С низким животным стоном я сорвался, вжимая миниатюрное тело Лионелии в себя.

— Да! — пронзительно взвизгнула моя жена, её тело выгнулось дугой в сокрушительном оргазме, руками она судорожно цеплялась за мои плечи. — Не отпускай меня, любовь моя!

Я закрыл глаза, живо представляя, как однажды она действительно будет носить нашего ребёнка. Эта мысль стала последней каплей: контроль рухнул, позволяя оргазму полностью захлестнуть нас обоих.

Но я не хотел останавливаться, хотя мышцы горели от напряжения. Тяжело дыша, опустился на колени прямо на прохладную плитку, укладывая Лионелию под себя. Она извивалась и судорожно хватала ртом воздух, а я продолжал двигаться, несмотря на спадающий оргазм и болезненную сверхчувствительность. Лионелия же, поняв мои намерения, пискнула от восторга.

— Боги, как же я рада, что ты ещё не закончил! — жарко прошептала она мне в ухо. Её тёмно-жёлтые глаза сияли безграничной любовью и какой-то дикой неутолимой жаждой. — Мне нужно больше тебя, Артём, гораздо больше!

Я ускорился. Когда её затылок опасно приблизился к стене, я снова подхватил её на руки и одним плавным, силовым движением перекатился на спину, увлекая её за собой. Теперь я лежал на полу, а она оказалась сверху, сияющая, растрёпанная и совершенно счастливая.

Лионелия с восторженным смешком поджала ноги, уперев изящные ступни в мои бёдра, и начала двигаться сама, быстро находя нужный ритм. Я не отказывал себе в удовольствии ласкать её тело: гладил стройные ноги, сжимал бёдра, проводил по тонкой талии и маленькой упругой груди, с каждой секундой всё сильнее теряя остатки самообладания.

Спустя несколько минут этого безумного марафона Лионелия издала долгий пронзительный крик и, содрогаясь всем телом, без сил рухнула мне на грудь в самом мощном опустошающем оргазме за сегодня. Я сорвался следом, с рёвом прижимая её к себе, пока нас обоих окончательно не отпустила последняя волна.

Обессиленная, она довольно замурлыкала, словно сытая кошка, и уютно устроилась на моей груди, оставляя на моей влажной от пота коже частые нежные поцелуи.

— Спасибо, муж, — прошептала она, лаская моё лицо. — Мне это было так нужно.

— Не за что, — хрипло ответил я, расслабленно поглаживая её по гладкой спине. — И я безумно рад, что ты присоединилась к нашей семье.

Слёзы искреннего счастья заблестели в тёмно-жёлтых глазах, она крепче прижалась ко мне, нежно поцеловала в губы, а затем уютно потёрлась своей острой щекой о мою покрытую жёсткой щетиной челюсть.

Мы лежали так в обнимку несколько минут, позволяя сердцебиению замедлиться после этого страстного, изматывающего боя. Наконец Лионелия, чьи ножки всё ещё заметно дрожали, нехотя слезла с меня и потянулась за брошенной на пол одеждой.

— Оставайся здесь, мой любимый, — заботливо произнесла она. — Я принесу чистые полотенца и сухую одежду. Если ты выйдешь вот так, раздетым и мокрым на этот снег, ты просто замёрзнешь насмерть.

Я прикрыл глаза, слушая лёгкие шлепки её босых ног по плитке. Где-то там, за стенами нашего убежища, ждал Консорциум и бесконечная, выматывающая нервы война. Но здесь, в этом влажном, пропахшем мылом, сексом и лосьоном закутке, я чувствовал себя живым мужчиной, любящим мужем, а не просто смертоносным инструментом правосудия Системы. Чёрт возьми, а ведь она абсолютно права: выходить в этот жестокий мир без такой вот эмоциональной брони, без этой любви и разрядки — чистое самоубийство.

— Итак, мастер Барик, — ровным, отстранённым тоном протянула Тессера, элегантно закидывая в рот серебристую, ещё отчаянно трепещущую сардину, только что выловленную из стоящего рядом аквариума. Как выяснилось за время нашего сотрудничества, и наги, и русалки разделяли эту специфическую кулинарную слабость к свежатине. Хребет рыбы хрустнул на острых зубах, нага продолжила бесстрастно жевать, буравя меня немигающим взглядом.

— Вы утверждаете, что каким-то невероятным образом раздобыли точные координаты нетронутого затонувшего корабля на другом конце света, и что на его борту покоятся сокровища, потенциально оцениваемые в миллионы золотых монет. И оно, разумеется, совершенно не разграблено.

Я не смог сдержать глухого смешка, скепсис в её голосе можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

— А дальше, по всем законам жанра, ты ждёшь, что я вытащу из-за пазухи потертую карту с крестиком? — я расслабленно откинулся в кресле. — Или начну плакаться, что у меня банально не хватает золота на организацию экспедиции, и предложу тебе «эксклюзивную» долю за скромную стартовую инвестицию?

Тессера лишь криво усмехнулась, всем своим видом показывая, что именно этого она и ожидала. Я отрицательно покачал головой.

— Тесс, я не какой-то там портовый шарлатан, который подвалил к тебе в дешёвой таверне, накидавшись дрянного эля. Мы работаем вместе слишком долго для таких грубых разводов.

— Видите ли, мастер Барик, — чешуйчатый хвост раздражённо скользнул по влажным подушкам, издав характерный шуршащий звук, — порой невыносимо сложно отличить одно от другого, когда ваше заманчивое предложение звучит абсолютно идентично бреду портового пьянчуги?

— Не совсем, — я взял со столика чашку кофе, который пару минут назад мне любезно принесла Тиссин. Терпкий аромат свежеобжаренных зёрен приятно перебил тяжеловатый рыбный запах в комнате. Молодая нага сидела на соседней мокрой подушке, свернув кольцами свой изумрудный хвост, и, в отличие от своей тёти, выглядела она куда менее подозрительной и гораздо более заинтересованной. — У моей организации нет ни одного подходящего корабля, по крайней мере такого судна и команды, которые мы могли бы со стопроцентной уверенностью отправить в столь рискованное и далёкое предприятие. Нам нужны не просто люди, нам нужны те, кому мы сможем доверять в вопросах глубоководного погружения и подъёма груза с затонувшего судна. А вы, дамы, уже почти два года являетесь нашими самыми честными и надёжными партнёрами.

— То есть вам не нужен корабль, не нужны монеты на финансирование экспедиции и провизия, только наша морская мощь? — старшая нага подалась вперёд, скрестив изящные руки прямо под своей впечатляющей пышной грудью. Её кожа блестела от влаги, притягивая взгляд.

Я мысленно одёрнул себя, стараясь не отвлекаться на столь откровенное зрелище. У нас тут серьёзные переговоры, а не прелюдия, хотя с нагами эта грань порой так тонка…

— В идеале, — ровным тоном продолжил я, возвращая взгляд к её глазам, — мне нужен серьёзный компетентный сотрудник, который способен спуститься на приличную глубину, осмотреть останки корабля и надёжно закрепить тросы, чтобы мои люди могли поднять обломки и груз на поверхность с помощью лебёдок. Механику подъёма мы обеспечим, от вас требуется только глубоководная разведка и такелажные работы под водой.

— И что же вы готовы предложить за столь «скромную» услугу? — её глаза сузились, превратившись в две опасные щёлки.

Я бросил короткий взгляд на Ирен. Моя жена-жрица сидела рядом, сохраняя безупречную осанку, но я чувствовал её лёгкую усталость. На этом этапе переговоров нам по протоколу полагалось долго и нудно торговаться с Тессерой, эта хитрая змея всегда давила до победного, пока партнёр не начинал сдавать позиции, и только потом милостиво сбавляла обороты, выбив для себя лучшие условия. Этот изматывающий, донельзя бесящий процесс, требующий ангельского терпения, стабильно повторялся из раза в раз на наших сделках. Встать и уйти раньше времени — тоже не вариант, если бы мы сорвались и потом вернулись, высокомерная нага просто подмяла бы нас под свои условия, сочтя слабаками.

— Поскольку вы ясно дали понять, что не заинтересованы в полномасштабном участии в самой экспедиции в качестве равных дольщиков, — спокойно и с достоинством произнесла Ирен, — любого специалиста, которого вы отправите с нами, мы оформим в качестве наемника, и за свой труд он получит стандартную долю плюс солидные бонусы за глубоководный риск.

— И даже эта «скромная» доля наёмника обёрнется весьма солидной прибылью, учитывая, что на кону потенциально лежат миллионы золотых монет, — веско добавил я, позволяя цифрам повиснуть в воздухе.

Две женщины-наги переглянулись.

— А если бы мы всё-таки стали партнёрами в этой экспедиции? — внезапно подала голос Тиссин. Она изо всех сил пыталась напустить на себя равнодушный вид, но кончик её хвоста нервно подёргивался, выдавая азарт.

Я не удержался и ухмыльнулся. Ну ещё бы, кому в здравом уме не понравится перспектива настоящей охоты за сокровищами? В каждом из нас живёт маленький алчный кладоискатель, мечтающий однажды сорвать куш.

— Признаю, Тиссин, ваше полноценное участие могло бы значительно облегчить задачу, с вашей морской логистикой шансы на успех возрастают кратно. В таком случае вы могли бы претендовать на весьма разумную и жирную долю. Хотя… — я сделал театральную паузу, делая глоток кофе, — учитывая тот факт, что именно мы предоставляем точные координаты, обеспечиваем охрану, транспорт и магию для быстрого возвращения, основную часть добычи мы всё равно оставим за собой. Это не обсуждается.

— Я до сих пор совершенно не уверена, что это мифическое сокровище вообще существует! — резко перебила Тессера, хлестнув хвостом по мокрому камню пола. Звук вышел звонким, как шлепок плети. — Мне нужны хоть какие-то доказательства, что-то посущественнее ваших сладких слов, мастер Барик.

— Моё слово — это всё, что у меня есть, Тесс, — я смотрел ей прямо в глаза, не моргая, спокойно, уверенно, как скала. — Скажу прямо, я получил эту информацию в видении потенциального будущего от самой богини.

Нага на секунду замерла, а затем запрокинула голову и расхохоталась громким лающим смехом, эхом отразившимся от влажных каменных стен.

— От богини! О, великие приливы! И после этого ты ещё смеешь утверждать, что ты не дешёвый шарлатан из местного паба⁈ — она вытерла выступившие слезы.

— Я в деле, — твёрдый, звенящий от напряжения голос Тиссин резко оборвал смех её тёти.

Все в комнате удивленно повернулись к ней, Ирен даже слегка приподняла изящную бровь.

— Ты здесь находишься не для того чтобы участвовать в этом обсуждении, племянница, — ледяным властным тоном осадила её Тессера. — Знай своё место.

Но молодая нага не стушевалась, она гордо выпрямилась на своей подушке и, проигнорировав гневный взгляд тёти, смело повернулась лицом ко мне и Ирен.

— Я воспользуюсь всеми своими связями, чтобы помочь организовать эту поездку, — отчеканила Тиссин, её глаза горели настоящим фанатичным огнём. — Лично проложу оптимальный морской маршрут до места назначения, проведу разведку подводного мира, обеспечу навигацию и сама нырну за этими сокровищами, когда доберёмся до места. Если вашей конторе потребуется первоначальный капитал для фрахта, я внесу деньги из своих личных сбережений.

— Девочка, хорошенько подумай, что ты несёшь! — рявкнула Тессера, подаваясь вперёд, её клыки хищно блеснули. — Подумай своей пустой головой, а не своей страстью к мастеру Барику! Я прекрасно знаю, насколько тебя к нему тянет, но даже эта связь не стоит того, чтобы рисковать всеми сбережениями и собственной жизнью!

Воздух в комнате словно наэлектризовался.

Тиссин резко развернулась всем телом, изумрудная чешуя угрожающе ощетинилась, и сердито посмотрела на тётку, вызывающе скрестив руки на груди.

— Я могла бы сказать то же самое и тебе, тётушка, хорошенько подумай! Ты слепо пялишься на само предложение и его кажущуюся абсурдность, но совершенно игнорируешь того, кто именно его делает! Мастер Барик — самый надёжный, стабильный и неагрессивный деловой партнёр, который у нас когда-либо был. Он всегда щедро платит, никогда не создаёт нам проблем с законом или конкурентами. Он последний разумный в этом мире, кто вообще попытается нас обмануть или кинуть на деньги!

— Если только он всё это время не прикармливал нас, чтобы в один прекрасный день устроить грандиозную подставу! — огрызнулась старшая нага.

Я бы обиделся, если бы не знал, что переходить все мыслимые границы дозволенного и скатываться в прямые оскорбления, когда пытаешься продавить свою позицию на жёстких переговорах — типичное свойство их расы.

— Зачем⁈ Какой в этом смысл, во имя глубин⁈ — Тиссин почти сорвалась на крик, её хвост нервно хлестал по полу. — Он оставил десятки тысяч золотых на нашем столе, просто уступив нам в марже во время обычных торговых сделок, чтобы сохранить дружеские отношения и избежать ненужной бюрократии! Но даже если бы он и оказался из тех мразей, кто способен на предательство, ни эти гроши, ни моя чешуйчатая задница на невольничьем рынке даже близко не смогли бы компенсировать ту колоссальную упущенную выгоду, которую он потерял бы из-за срыва своей «долгосрочной аферы», в которой ты его сейчас так глупо обвиняешь!

В комнате повисла тяжёлая тишина. Аргументация молодой наги была железной, пропитанной чистой, как дистиллированная вода, прагматикой. Мой внутренний расчёт сухо отметил: умничка, всё чётко разложила по полкам.

Тессера тяжело вздохнула, театрально всплеснув руками, её плечи поникли. Защита рухнула.

— Ладно, бездна с тобой, ты, маленькая упрямая золотая рыбка! — проворчала она, хотя в её глазах уже плясали золотые блики предвкушения. — Отправляйся на свои поиски мифических сокровищ с нашим невозмутимым Мастером Бариком. По крайней мере ты сможешь сполна наслаждаться тем, как каждую ночь добровольно попадаешься на его крючок.

Я мягко улыбнулся, отставляя пустую чашку из-под кофе.

— На самом деле, Тесс, я не поеду, — спокойно произнёс я.

Обе наги удивлённо уставились на меня.

— У меня нет на это времени, — пояснил им, пожимая плечами. — Экспедиция на другой конец света займёт больше месяца в оба конца, даже с учётом магии, а моё присутствие здесь, на континенте, сейчас критически важно. В этой экспедиции будут участвовать другие, самые доверенные члены моей организации.

Я сохранял лицо кирпичом, но внутри… Чёрт, как же меня душила огромная зелёная жаба! Отдавать такую редкую операцию на миллионы золота, огромный опыт и возможные уникальные трофеи своим подчинённым было почти физически больно. Миллионы золотых монет и редкая добыча на дороге не валяются, но ублюдок Гулар сам себя не захватит, а ситуация требовала постоянного контроля. Приходилось, скрипя зубами, расставлять приоритеты. Лидерство — это, мать его, искусство делегирования, даже если делегировать приходится самое вкусное.

— У тебя нет времени на миллионы золотых? — спокойно спросила Тессера, и её чешуя тускло блеснула в полумраке переговорной.

Я усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. — Как ни странно, нет. Боюсь, меня ждут более важные дела, чем вылавливать сокровища со дна океана.

— Значит, ты не поедешь с нами? — разочарованно протянула Тиссин. В её вертикальных зрачках мелькнула неподдельная грусть.

Я бросил на неё тёплый взгляд, чувствуя лёгкий укол сожаления. Тиссин для меня не просто деловая партнёрша: воспоминания о её гибком, сильном теле и жарких ночах, проведённых вместе, волновали кровь.

— К сожалению, нет, сладкая моя, — чуть смягчил тон, подарив ей виноватую улыбку. — Но я не отправляю вас на убой и даю вам полный отряд проверенных бойцов выше пятидесятого уровня в качестве охраны. Проходчик обеспечит быстрое возвращение, так что обратный путь займёт сущие пустяки по сравнению с дорогой туда. Если ты согласишься возглавить эту экспедицию, твоя доля составит одну пятидесятую от общей добычи.

Я выдержал паузу, позволяя цифрам осесть в голове Тиссин. Жадность — универсальный язык, понятный в любом мире.

— Даже если поделитесь этой долей со своей командой, — продолжил я, чеканя каждое слово, словно бросая золотые монеты на стол, — вы всё равно получите целое состояние, которое не сможете потратить и за десяток жизней, даже если решите купаться в роскоши. А если экспедиция провалится, или мы ничего не найдём… Что ж, я гарантирую минимум тысячу золотых независимо от исхода просто за то, что пойдёте туда и выполните свою работу. За ваши старания и риск.

В комнате повисла тишина, слышалось только тихое шуршание чешуи о каменный пол.

— А-а… — недоверчиво выдохнула Тессера, тётя Тиссин и глава этого филиала, буквально буравя меня насквозь острым проницательным взглядом. — Кто вы на самом деле такой, мастер Барик? Вы ведь далеко не глава какого-нибудь скромного поселения в лесной глуши, как пытались нам представиться. Отряды пятидесятого уровня, личные Проходчики, гарантии в тысячи золотых… Такие ресурсы есть только у королей и высших лордов Консорциума.

Я обменялся быстрым взглядом с Ирен. Моя жрица, выступающая сейчас под псевдонимом Лисна, сидела рядом, уверенная и невозмутимая. Она едва заметно, уголками губ, улыбнулась мне. Мы не собирались раскрывать все карты, по крайней мере не сейчас, и одновременно поднялись из-за стола.

— Рассмотрите наше предложение, уважаемая Тессера, — мягким тоном произнесла Ирен, грациозно поворачиваясь к двери. — Мы вернёмся через неделю как для нашей обычной торговой сделки, так и для того, чтобы получить ваш окончательный ответ.

Я шагнул следом, но на пороге остановился и бросил взгляд через плечо.

— И, надеюсь, мне не нужно особо подчёркивать, что весь наш сегодняшний разговор должен остаться в строжайшей тайне? — мой голос стал холодным.

Тессера медленно кивнула, не отрывая от меня взгляда. Впрочем, я и не ожидал, что наги начнут трепать языками на каждом углу. Когда речь заходит о сокровищах стоимостью в миллионы золотых, паранойя и жадность становятся лучшими гарантами молчания, никто не дурак плодить себе конкурентов.

Выйдя на улицу, полной грудью вдохнул свежий воздух, вымывая из лёгких затхлую сырость переговорной.

— Фух!

Переговоры с нагами — всегда то ещё испытание для нервов. Эти змеи слишком проницательны, и стоит дать слабину, как они моментально переходят на личности, пытаясь вывернуть тебя наизнанку. Хорошо, что Ирен в таких случаях всегда рядом, её спокойствие и выдержка действовали на меня благотворно, не давая сорваться на привычный сарказм.

Спустя ровно неделю после нашего последнего разговора Тиссин дала окончательный ответ.

Она словно вплыла в мой кабинет. Тиссин не изменила своего мнения, она по-прежнему была в деле. Глубинные Старатели «К и О» не из тех, кто отступает перед трудностями, особенно когда на кону маячат баснословные барыши.

Мы не стали тянуть резину и сразу перешли к официальной части. Тиссин развернула на моём массивном дубовом столе плотный пергамент магического контракта, от бумаги исходило едва уловимое тепло и тусклое голубоватое свечение маны, надёжная системная гарантия от любого обмана.

Я склонился над столом, нага придвинулась вплотную, её прохладное гибкое тело едва ощутимо прижалось к моему боку, будоража мою фантазию. Сглотнул, отгоняя лишние мысли, и прошёлся взглядом по строчкам договора. Привычка искать ловушки и невыгодные условия включилась сама собой, но всё оказалось чисто. Внизу документа тускло мерцали печати, ожидающие лишь вливания нашей маны.

Я прижал большой палец к мерцающей руне, направляя крохотный импульс энергии, пергамент жадно впитал ману, и печать вспыхнула ослепительным золотом. Следом свою ману влила Тиссин. Её длинные пальцы с изящным маникюром на мгновение накрыли мою ладонь. Прикосновение было прохладным, влажным и дразнящим, обещающим, что наше партнёрство не ограничится одними лишь бумагами.

— Вот и всё, Искатель, — её голос прозвучал низко, с лёгким шипением, от которого по спине пробежали мурашки. — Мы связаны.

Итак, машина запущена.

Мы сразу же склонились над картами, начав планировать детали будущей экспедиции к побережью Нейлы, впрочем, конкретные сроки отплытия оставались пока неясны и целиком зависели от меня. Прежде чем нырять в неизведанные глубины за артефактами прошлого, я должен разобраться со своими личными делами на континенте.

И дело меня ждало отнюдь непростое.

Тем более нагам это было знать необязательно и никак не входило в их прямые интересы.

Гувид Касселар, Верховный лорд Бренволла и заклинатель шестьдесят пятого уровня, в наших донесениях всё чаще проходил под коротким именем Гулар. Так его звали люди, которые боялись произносить полное имя вслух.

И этот ублюдок слишком долго отравлял мне жизнь.

Когда дверь за Тиссин закрылась, я ещё несколько секунд смотрел на мерцающий контракт, потом убрал его в защищённый футляр и постучал костяшками пальцев по столу.

— Наги подождут, — сказал я. — Сначала Касселар.

Ирен, всё ещё державшаяся со спокойной невозмутимостью Лисны, закрыла защёлку футляра и посмотрела на меня уже без маски торговой помощницы.

— Собрать совет?

— Ближний круг. Тех, кто пойдёт со мной. Без лишних ушей.

Она коротко кивнула и коснулась переговорного кристалла на столе. В глубине камня вспыхнула мягкая синяя искра — одна, вторая, третья. По Мириду расходился тихий вызов, не громче шёпота, но каждый из моих людей знал: если зовёт Ирен таким сигналом, значит, разговор будет не про торговлю и не про ужин.

Через час кабинет уже напоминал не место для переговоров, а штаб перед осадой.

Лили вошла первой, на ходу вертя в пальцах стрелу. Белла без лишних слов устроилась у окна, откуда просматривался двор. Следом подтянулись Кору, Грег, Юлиан, Сияна, Лейланна и остальные — кто молча, кто с коротким кивком, кто ещё застёгивая ремни с оружием. Разговоры стихали один за другим. Никому не требовалось объяснять, почему я не собираюсь уходить в долгую морскую экспедицию, пока за спиной стоит живой и злой стервятник Консорциума.

Чёрта с два. Сначала я раздавлю эту гадину.

С массивного дубового стола убрали всё лишнее. Кору подвесила над ним полупрозрачную иллюзию поместья Гулара: тёмный прямоугольник особняка, кольцо хозяйственных построек, деревушка прислуги, казармы, конюшни, загоны ездовых хищных птиц и широкое пятно частного охотничьего заповедника.

— Сотня гектаров, плюс-минус, — Грег провёл пальцем по внешнему периметру. — Не поместье, а маленькое княжество за забором. Внешний контур защиты вот здесь. Второй, более плотный, вокруг особняка. Казармы стоят отдельно, но связаны сигнальной линией с главным домом.

— Удобно, — буркнул Юлиан. — Чтобы вся свора проснулась одновременно.

— Если дать им проснуться, — поправила Лили.

Я молча смотрел на иллюзию. На бумаге всё выглядело аккуратно: линии, значки, отметки уровней, стрелки возможных маршрутов. Но за каждым значком прятались люди. Слуги. Невольницы Консорциума. Женщины, которым просто некуда было бежать. И мои бойцы, которых я собирался протащить в логово заклинателя шестьдесят пятого уровня.

Весёлая прогулка за сундуками с добычей, ага. Прямо семейный пикник.

Грег положил рядом с картой тонкую пачку листов. Не донесения — вырванные страницы гроссбуха, пахнущие плесенью, дешёвыми чернилами и чужим страхом.

— Это из казарм, — сказал он. — Платёжные ведомости, списки «обслуживающего персонала», долги местных семей. Тех, кто не платил, отдавали наёмникам. Формально — в услужение. По факту…

Он не договорил.

И правильно сделал.

На одной странице напротив женских имён стояли суммы, даты и короткие пометки вроде «переведена», «испорчена», «замена получена». Я поймал себя на том, что сжал край стола так, что под пальцами жалобно хрустнул лак.

— Деревни вокруг почти вымерли, — тихо добавила Сияна. Обычно лисичка держалась насмешливо, но сейчас в её голосе не было ни грамма игры. — Люди уходят, если могут. Если не могут — продают последнее. Потом себя. Потом дочерей.

Лейланна, стоявшая рядом со мной, медленно выдохнула сквозь зубы.

— Это не гаремы, — сказала она. — Это стойла.

Вот тут во мне что-то холодно щёлкнуло.

Моя семья была построена на выборе, доверии, защите и желании. На страсти, да. На силе, тоже. Но не на голоде, цепях и сломанных судьбах. Эти каратели Консорциума держали рядом не женщин, а трофеи. Живые вещи, купленные за кусок хлеба или украденные у тех, кто не смог защититься.

— Значит, без площадных заклинаний, — сказал я.

Сэр Корвин нахмурился.

— С военной точки зрения проще было бы выжечь особняк сразу. Гулар не успеет…

— Нет, — перебил я. Голос вышел спокойным, но таким, что спорить никто не стал. — Внутри слуги, женщины и рабы. Мне нужна голова Касселара, а не братская могила. Работаем ювелирно.

Над столом повисла тяжёлая пауза.

Потом Арик, прищурившись, ткнул пальцем в фиолетовое кольцо на иллюзии.

— Внешний контур можно попробовать снять. Но там почти наверняка стоит связка на движение, жизнь и магическое зондирование. Если полезем грубо, он узнает о нас раньше, чем мы дойдём до двери.

— Поэтому техническая группа идёт первой, — я перевёл взгляд на него, Лионелию, Эдгарда и Вака. — Снимаете сигнализацию, открываете проход, не геройствуете. Если что-то идёт не так — отходите мне за спину.

Вак оскорблённо фыркнул.

— Я вообще-то профессионал.

— Вот профессионально и не умирай.

По кабинету прокатился короткий нервный смешок. Нужный. Людям перед боем иногда важнее не пафос, а простое напоминание, что командир всё ещё способен шутить.

Я наклонился над картой и начал расставлять метки.

— Первая группа идёт со мной в особняк. Эш и Лили держат фланги. Белла, Сафира, Лейланна — не даёте никому прорваться к магам. Лютик, Кору, Ванесса, Элариэна и Хелима — контроль, подавление, защита от плетений. Шип, Грег, Сияна и Селина — тени, двери, коридоры, всё, что можно открыть тихо и быстро. Ашара держится позади и лечит, без геройства. Рек, Корвин, Юлиан — прикрытие и добивание тех, кто решит, что он бессмертный.

— Главная цель? — спросила Карина, теперь уже привычно отзывавшаяся на позывной Шип.

— Касселар. Не дать ему двадцать секунд на полноценное плетение. Если этот гад успеет поднять метеор или огненный шторм, пострадает не только наша группа. Он сожжёт свой же дом вместе со всеми, кто внутри, лишь бы не проиграть.

Я передвинул вторую метку к казармам.

— Второй портал открывается здесь. Восемьдесят бойцов берут казармы. Тридцать наёмников, уровни от сорокового до пятидесятого, плюс сон, похмелье и наша внезапность. Бить одновременно: двери, чёрные ходы, окна второго этажа. Сферы тишины — заранее. Никого не выпускать. Никому не дать добраться до сигнальной линии.

— А если сигнал всё-таки уйдёт? — спросил Эдгард.

Я посмотрел на мерцающую модель особняка.

— Тогда тихий план закончится и начнётся грубый. Давим скоростью. Я иду первым.

Ирен едва заметно нахмурилась, но спорить при всех не стала. Только её пальцы на мгновение легли мне на запястье. Тёплые, спокойные. Я понял без слов: «Не лезь под удар один». И так же без слов ответил взглядом: «Не обещаю».

План был простой, агрессивный и до мерзости уязвимый к любой случайности. Несработавшая Сфера тишины. Слуга, решивший выйти во двор не вовремя. Слишком нервный маг на внешнем контуре. Любая мелочь могла превратить аккуратную операцию в мясорубку.

Но данные Системы и обычная арифметика боя были на нашей стороне. Численный перевес, эффект внезапности, удар сразу по двум узлам. Если всё сработает, мы перережем Гулару горло раньше, чем он успеет продрать глаза и понять, что сам стал добычей.

За два часа до рассвета двор Мирида был тихим и злым.

Никто не кричал, не бахвалился и не размахивал оружием. Люди проверяли ремни, подтягивали застёжки, молча передавали друг другу фляги с бодрящим настоем. Где-то негромко щёлкнула пряжка. Эш переступил когтистыми лапами по камню. Лили провела пальцами по тетиве и подняла на меня взгляд.

— Слишком гладко на бумаге? — спросила она.

Я усмехнулся и крепче сжал рукоять элитного лука. Древесина легла в ладонь привычно и холодно, тетива отозвалась лёгкой вибрацией, будто тоже нервничала перед боем.

— В этом мире «идеально» обычно заканчивается чьей-то смертью, — ответил я. — И я сделаю всё, чтобы сегодня это была не наша смерть.

Портал Кору с тихим хлопком вывел нас прямо на край густой полосы деревьев. Воздух здесь пах сырой землёй, перегноем и какой-то кисловатой магической озоновой гарью. Это было самое близкое расстояние, на которое красной орчихе удалось рассмотреть особняк Гулара даже через свой мощный оптический телескоп. Мы находились далеко за пределами первого, внешнего слоя защитных заклинаний и оберегов, мерцающих в ночи едва заметным фиолетовым контуром, опоясывающим периметр огромного поместья.

Арик, двигаясь практически бесшумно, словно тень, проложил нам путь сквозь цепкие ветви и густой кустарник, а наши крестоносцы нижних уровней мгновенно рассредоточились в тени деревьев, перекрывая возможные подходы и готовясь рвануть к хозяйственным постройкам сразу после снятия внешнего контура. Тем временем наш разведчик, вытянув шею и прищурившись, буквально вынюхивал периметр сложных зачарований, плотным коконом защищающих особняк Верховного лорда Бренволла. Обнаружив их сплетения, Арик замер и несколько тревожных, тягучих минут неподвижно изучал эту магическую паутину. Я почувствовал, как по спине потекла холодная капля пота, в груди нарастало напряжение.

Классы низшего уровня могли быстро справляться с простенькими ловушками, но обнаружение и тем более демонтаж стационарных оборонительных сооружений высокого уровня требовали очень много времени и несли в себе колоссальный риск провала, малейшая ошибка — и мы трупы. Тем не менее я решил рискнуть. Тихий подход всегда лучше. Штурм главного входа с применением метода тотального «шока и трепета» я оставил на самый крайний случай, если всё полетит к чертям: нерационально тратить ресурсы и ману в самом начале и впустую расходовать заклинания.

— Здесь действует сложное заклинание Предупреждение о магическом зондировании, так что прочёсывать стены напрямую через них нельзя, леди Лютик, — наконец едва слышно прошептал Арик, поворачиваясь к нам. — По крайней мере пока мы не пройдём первый, внешний ряд защитных рун. Эдгард, дружище, если ты сможешь аккуратно снять заклинания Сигнализация движения и Чувство жизни, остальные контуры не поднимут тревогу, когда мы проскользнём внутрь.

— Занимаюсь этим, — глухо отозвался Эдгард, наш Разрушитель чар. В темноте блеснули его сосредоточенные глаза.

Я медленно поднял свой Элитный лук 53-го уровня, привычно ощущая ладонью прохладную гладкость рукояти, мышцы налились силой, дыхание выровнялось.

— Приготовьтесь броситься в атаку, если всё пойдёт наперекосяк, — процедил сквозь зубы, не отрывая взгляда от мерцающего барьера.

Меньше чем через пять грёбаных секунд Эдгард вдруг резко споткнулся, издав сдавленный хрип, и судорожно схватился за голову обеими руками.

— Ах, чёрт! Сука! Чёрт, как же больно! — зашипел он, падая на одно колено.

Дело дрянь.

Я мгновенно понял, что произошло: его шибануло жесточайшим оттоком маны, магическим откатом из-за сбоя заклинания, и этот, мать его, сбой автоматически активировал систему тревоги, которую Эдгард пытался так ювелирно снять.

Над фиолетовым контуром вспухла багровая искра, рванула вверх и раскрылась над поместьем алым цветком тревоги. Через миг воздух прорезал низкий дрожащий вой, магическая сирена, от которой заломило зубы и по коже побежали мурашки.

— Вот же гадство! Тихий план накрылся. Значит, берём силой, быстро и без права на ошибку, — мелькнула злая мысль. Экономить ману больше не получится.

— Вперёд, вперёд, вперёд! — рявкнул я, отбрасывая маскировку.

Грубо подхватил Вака, зажав лёгкого гоблина подмышкой, как какой-то мешок, мысленно активировал Рывок Гончей.

Мир смазался, ноги с нечеловеческой силой оттолкнулись от земли, и меня швырнуло вперёд, прямо к парадным дверям особняка. Ветер засвистел в ушах, смешавшись с запахом цветущего сада Гулара. Лили не отставала от меня ни на шаг, двигаясь с потрясающей грацией, велоцираптор Эш, Белла и грациозная Сафира мчались в нескольких шагах позади нас, постепенно отставая. Остальная часть нашего отряда сокращала дистанцию гораздо медленнее, разница в уровнях и классах давала о себе знать.

— Никаких ловушек! — истошно завопил вор-гоблин Вак, болтаясь у меня подмышкой, пока мы пулей приближались к массивным, окованным медью входным дверям.

Я резко затормозил, подошвы сапог взрыли гравий на дорожке и, потеряв остатки инерции, с силой, словно бронированный КАМАЗ, врезался закованным в сталь плечом в створку двери. Удар вышел знатным, отдача отозвалась тупой болью в ключице. Я отпустил Вака. Гоблин, кубарем скатившись по ступеням, тут же вскочил на ноги и с маниакальным проворством принялся взламывать сложный многоярусный замок.

Лили притормозила гораздо мягче и изящнее, плавно скользнула в сторону, подняла свой лук, наложила стрелу на тетиву и замерла, высматривая потенциальных врагов в сгущающихся сумерках.

И тут внутри особняка ослепительно ярко вспыхнул магический свет. Я грязно выругался. Если это сам Гулар, заклинатель шестьдесят пятого уровня, то в зависимости от того, насколько сильно этот ублюдок сейчас напуган нашим визитом, в течение следующих двадцати секунд прямо нам на головы мог рухнуть пылающий метеор, полноценное площадное заклинание высшего порядка. Напрямую оно нас, высокоуровневых Искателей, может, и не убьёт, но определённо сильно покалечит, сожжёт половину запаса живучести и выведет из боя. А что хуже всего, эта магическая бомба гарантированно сожжёт дотла весь особняк вместе с невинными людьми, находящимися внутри, в основном со слугами и рабами Консорциума.

Раздался тихий, почти музыкальный щелчок из недр медного замка.

— Готово, — сказал Вак, с триумфом поднимая отмычку.

Моё сердце колотилось, разгоняя по венам горячую кровь, смешанную с адреналином. Скрытное проникновение было безнадёжно провалено, теперь всё решали только грубая скорость, первобытная сила и рефлексы.

— Ну что, начинаем, — я сжал рукоять лука. — Посмотрим, из чего ты сделан, Гулар.

Я высадил двустворчатую дверь мощным ударом ноги. Дерево жалобно треснуло, створки распахнулись и с грохотом ударились о стены. В тот же миг, как только авангард сомкнулся у входа, вскинул свой элитный лук и, пригнувшись, стремительной тенью скользнул внутрь, забирая влево.

Воздух в помещении оказался спёртым, пахло дорогими благовониями и застоявшимся потом. Лили, сжимая своё оружие, а следом за ней и Эш бесшумно ринулись следом, беря под контроль правую сторону. Вак тенью проскользнул за мной, его цепкий взгляд уже осматривал пол и стены в поисках скрытых сюрпризов.

Прямо над нашими головами Белла и Сафира запустили сигнальные вспышки. Резкий, ослепительно-белый свет разорвал ночную темень, высвечивая каждую деталь богатого интерьера.

Я невольно прищурился, быстро оглядывая роскошную гостиную, и взгляд зацепился за две массивные винтовые лестницы, уходящие наверх. Не сбавляя набранного темпа, рванул по левому пролёту, надеясь нагнать бойцов штурмовой группы «Стелс», в то время как Лили, словно грациозный хищник, брала под контроль правый фланг.

Не успел я преодолеть и половину подъёма, как на площадке второго этажа слева распахнулась дверь, и из комнаты вывалился здоровенный мужик. В одной руке он сжимал тяжёлый меч, в другой массивный ростовой щит. Интерфейс услужливо подсветил информацию.

Телохранитель. Уровень 62.

В остальном ублюдок был абсолютно голым, если не считать свежих, ещё кровоточащих царапин на широкой груди. Из покоев за его спиной доносились пронзительные визги перепуганных насмерть кошкодевочек, судя по всему, мы ворвались прямо в очередной ночной кошмар этого дома.

Наши лазутчики ранее не смогли точно определить его класс, но сейчас Система расставила всё по местам. Класс у него оказался двойным, Легионер и Заклинатель, а это уже серьёзная заявка.

— Осторожно, он заклинатель и тяжёлый щитоносец! — рявкнул я, предупреждая команду.

Не теряя ни секунды, вложил в выстрел ману и спустил тетиву. Огненная стрела с шипением врезалась в полупрозрачный защитный барьер телохранителя, заставив тот жалобно мигнуть и просесть. Сразу же, повинуясь мысленному приказу, активировал навык.

Перекат с выстрелом.

Мир смазался, и я оказался прямо за широкой спиной врага. Короткий, выверенный выстрел в упор, и магический щит со звоном, похожим на бьющееся стекло, разлетелся на тысячи осколков.

Коготь Хищника.

Мгновенно сменил лук на копьё, оружие хищно блеснуло в свете сигнальных вспышек, когда я с размаху ударил тяжёлым древком по ногам заклинателя.

Ублюдок покачнулся, издав хриплый вскрик, в котором смешались боль и искреннее удивление. Да, сам по себе удар почти не ранил его, разница в уровнях давала о себе знать, но тактической цели я достиг: телохранитель потерял равновесие, его щит с грохотом рухнул на ступени. Пытаясь устоять, он нелепо извернулся, подставив толстую шею под выстрел, и тонкая стрела Лили тут же с мерзким чавканьем вонзилась ему под ключицу.

Охранник зарычал, наливаясь яростью, и попытался сделать рывок в сторону моей жены, но Белла не зевала, её лассо, свистя в воздухе, ловко обвилось вокруг толстого запястья, сжимающего меч. Сразу же последовал резкий рывок, и туша 62-го уровня, потеряв с таким трудом восстановленное равновесие, завалилась на бок, глухо матерясь.

И тут в дело вступил Эш. Мой питомец серой молнией метнулся к ногам противника, нацелившись острыми, как бритва, зубами прямо в подколенные сухожилия. Телохранитель, тяжело дыша, попытался стряхнуть ящера и с силой топнул огромной ступней, но велоцираптор оказался быстрее. Оттолкнувшись от пола, он взвился в воздух, метя своим сокрушительным серповидным когтем прямо в выпученные глаза врага.

Легионеру чудом удалось вскинуть свободную руку. Удар пришёлся по касательной, отшвырнув Эша в сторону. Послышался мерзкий хруст кости и отчаянный болезненный визг моего питомца, урод сломал ему лапу.

— Ах ты мразь! — вырвалось у меня.

Но эта отчаянная защита обошлась врагу дорого, потому что ему пришлось полностью раскрыться. Воспользовавшись этим, Лили хладнокровно всадила наёмнику ещё одну стрелу прямо под рёбра, а секундой позже в него влетел двойной магический залп. Сгустки ревущего пламени от Ванессы и Лейланны взорвались на его голой груди, обдав коридор запахом горелого мяса и палёных волос.

И всё же, несмотря на адский шквал наших атак, озверевший мужик 62-го уровня даже голый, застигнутый врасплох и без какой-либо поддержки пёр напролом, как разъярённый медведь. У него оказался воистину колоссальный запас живучести и бешеная воля к жизни, настоящий живой бастион, мать его.

Но, на его беду, на Валиноре цифры решали не всё. Фантастическая живучесть лишь означала, что ему придётся страдать дольше. На разбушевавшегося врага обрушилась мощь почти двадцати опытных бойцов, методично расстреливающих его с безопасного расстояния.

Пока Юлиан суетился над скулящим Эшем, вливая в его сломанную лапу живительную магию исцеления, здоровяк попытался огрызнуться. Пару раз он всё-таки махнул своим тесаком, но Сафира и Хелима слаженно приняли удары на свои щиты, отделавшись лишь лёгкой отдачей. Лязгнул металл, больше он ничего не добился.

— Берём его живьём! — рявкнул я, перекрывая шум боя. Жаба не уставала напоминать, что негоже упускать столько опыта, но живой язык из свиты Гулара стоил гораздо больше.

Под градом ударов, заклинаний и стрел прихвостень Гулара наконец исчерпал силы. Его глаза закатились, и массивное тело с глухим стуком рухнуло на дорогой ковёр, погрузившись в спасительное бессознательное состояние. Белла тут же подскочила к нему, ловко опутывая его запястья и лодыжки толстыми антимагическими цепями.

Остальная часть отряда, не теряя ни секунды, устремилась дальше по коридору. Мы преодолели ещё два лестничных пролёта, взлетев на четвёртый этаж. В нос ударил густой, приторный запах дорогих духов и чего-то неуловимо гнилостного. Прямо перед нами возвышались массивные, богато украшенные позолотой двустворчатые двери апартаментов Гулара.

Глядя на обезвреженного и надёжно скованного телохранителя позади, я удовлетворённо кивнул самому себе. Один готов, но главный ублюдок ещё впереди, за этими позолоченными дверями. Если этот местный божок успеет подготовиться, нам всем мало не покажется. Пора приступать к основной части операции.

В десяти шагах от спальни двустворчатые двери из тёмного дерева резко распахнулись, на пороге показались две девушки, судя по одинаковым пятнышкам на ушках и совершенно идентичным лицам, сёстры-близняшки. Их тела лишь кое-где прикрывали тонкие шёлковые лоскуты, унизительная, бесполезная одежда, почти не защищавшая ни от холода, ни от чужих взглядов. Воздух вокруг них пах сладкими благовониями и застарелым страхом. Заметив меня во главе вооружённого до зубов отряда, они в ужасе заскулили, поджали хвосты и бросились бежать прочь по коридору.

Я шагнул в спальню, держа лук наготове, стрела уже легла на тетиву. Посреди роскошной комнаты прямо на пушистом ковре, подняв одну руку над головой, а второй неловко придерживая распахнутый халат на животе, стоял на коленях старик в шёлковом халате, болезненно тучный, с дряблой бледной кожей, словно годами не выходил из дома, и с сальными седыми волосами до плеч. Но больше всего отталкивал его взгляд: холодные, мёртвые глаза конченого социопата, в которых не читалось ни капли раскаяния.

Гувид Касселар. Уровень 65.

Класс Заклинатель / Чародей.

По спине пробежал холодок. Это означало, что он лично устанавливал все те смертоносные магические ловушки и барьеры на территории своей усадьбы и, скорее всего, именно он являлся архитектором защитных систем Консорциума, с которыми мы уже успели столкнуться.

Твою мать, дай мы ему хоть секунду на плетение, от нас бы тут только пепел остался!

Если бы он успел нацепить на себя всё своё снаряжение, наверняка нашпигованное легендарными чарами, нам пришлось бы очень туго. Хвала всем богам, что мы застали эту жирную тварь в постели буквально со спущенными штанами.

— Кем бы вы ни были, я подчиняюсь, — произнёс Гулар. Его голос прозвучал на удивление спокойно, слишком ровно для человека, в чью спальню вломился вооружённый отряд.

Вот это мне сразу и не понравилось.

Нормальный человек в такой ситуации дрожал бы, визжал, молил о пощаде, пытался торговаться или хотя бы тупо пялился на наконечник стрелы, направленный ему в лицо. Этот же смотрел не на меня, его пустой взгляд цеплялся за что-то чуть левее моего плеча, за высокое зеркало в золочёной раме у стены, а правая кисть, почти скрытая складкой шёлка, медленно скользила к поясу.

Ни дать ни взять паук, уже почувствовавший, как муха коснулась паутины.

— Не подходить! — рявкнул я.

Белла и суккуба из числа крестоносцев, уже начавшие брать его в клещи, замерли. Большой палец Гулара вдавил маленький рубин, вшитый в пояс халата, и старик улыбнулся.

Не широко, не злорадно, без театральщины, просто уголки его рыхлого рта дёрнулись вверх, и от этой улыбки по спине побежал ледяной холод.

— Поздно, — сказал он.

Ковёр под его коленями вспыхнул багровыми линиями.

Руны побежали по полу, как трещины по раскалённому стеклу. Зеркало за моей спиной ослепительно полыхнуло, дверные створки с грохотом ударили друг о друга, отрезая путь коридор, а воздух в спальне вдруг стал густым и тяжёлым, словно нас сунули в яму с раскалённой смолой.

На кровати завизжали четыре девушки, две лисицы и две кошкодевочки. Я краем глаза увидел, как на их тонких запястьях вспыхнули узкие браслеты, не украшения, а проклятые магические кандалы. Багровое свечение потянулось от них к полу тонкими нитями, девушки выгнулись, задыхаясь, будто из них начали вытягивать саму жизнь.

Ах ты ж тварь!

Он даже собственную спальню превратил в ловушку, работающую от рабских ошейников и браслетов.

— Вы ворвались в мой дом, — прошипел Гулар, и покорность слетела с него, как дешёвая маска. — Значит, умрёте вместе с моей собственностью.

Система услужливо подсветила вспыхивающую схему плетения, но обычным зрением я видел только хаос багровых линий.

Глаз истины.

Мир на долю секунды стал прозрачнее, поверх комнаты легла тонкая сетка силовых потоков: зеркало, ковёр, четыре браслета на пленницах, две скрытые пластины в изголовье кровати и главный узел, маленький рубин, вшитый в пояс халата Гулара. Не украшение, ключ.

— Узел у него на поясе! — крикнул я. — Браслеты снять! Девушек с кровати!

Лили не стала ждать второго приказа, её стрела врезалась в зеркало, и золочёная рама взорвалась осколками. Часть багровых линий тут же погасла, но основное плетение не развалилось. Ванесса и Лейланна одновременно подняли щиты, закрывая нас от волны тёмно-красного огня, хлынувшей из пола. Жар лизнул лицо, в нос ударило палёной шерстью и горькой магической гарью.

Белла метнулась к кровати. Её лассо хлестнуло по воздуху, цепляя одну из девушек за талию, и рывком выдернуло её из светящегося круга. Сафира подхватила вторую, закрывая собой от хлещущих по комнате искр. Суккуба-крестоносец бросилась к кошкодевочкам, одновременно давя разум Гулара ментальным ударом.

Старик захрипел, но не сломался.

Мерзкий, обрюзгший, застигнутый врасплох, он всё равно оставался заклинателем шестьдесят пятого уровня. И даже без посоха, без мантии, без подготовленного боевого комплекта этот ублюдок оказался опаснее, чем большинство магов в полном снаряжении.

Пол под моими ногами вспучился, из багровой руны вырвалась плеть чистой маны, тонкая, как хлыст, и ударила мне в грудь. Защитный амулет вспыхнул, принимая удар на себя, но меня всё равно отбросило на шаг назад, а рёбра сжало так, будто по ним врезали кувалдой.

— Артём! — крикнула Белла.

— Живой! — прохрипел я и спустил тетиву.

Первая стрела ушла в рубин на поясе. В последний миг Гулар дёрнул плечом, и вокруг его тела вспыхнула тонкая защитная плёнка. Стрела отклонилась, рассекла шёлк на боку и ушла в стену.

Сука!

Он явно тянул время, даже не пытаясь нас победить, выкраивая пять, максимум десять секунд, чтобы развернуть плетение до полноценного внутреннего взрыва. Комната, пленницы, мы, он сам — всё отправится в одну братскую могилу. А если Гулар успеет ещё и открыть аварийный канал наружу, сигнал уйдёт к его людям, к Консорциуму, к кому угодно.

Нет уж, чёрта с два!

Перекат с выстрелом.

Мир рванулся вбок, когда я ушёл из-под второй багровой плети, прокатился по ковру, пахнущему дорогими благовониями и кровью, и оказался почти сбоку от Гулара. Он резко повернул голову, впервые потеряв своё ледяное спокойствие.

В его глазах мелькнул страх.

Вот так-то лучше.

Я выстрелил, и стрела с сухим хрустом прошила магу кисть насквозь, пригвоздив его ладонь к собственному бедру. Гулар взвыл, дёрнулся, потеряв на миг концентрацию. Этого мига хватило.

Эдгард, ворвавшийся через приоткрывшуюся щель двери вместе с Ариком, ударил Разрушением чар прямо в ковёр. Багровые линии ослепительно вспыхнули и начали рваться одна за другой, словно перетянутые струны. Лионелия добавила сверху холодный ментальный пресс, от которого даже у меня заложило уши, а суккуба-крестоносец впилась в разум Гулара второй волной подавления.

Лили всадила стрелу ему в плечо. Не смертельно, но достаточно, чтобы сбить дыхание и окончательно сорвать остатки плетения.

Рубин на поясе треснул.

Комната вздрогнула, багровый свет схлопнулся внутрь себя с влажным чавкающим звуком, от которого меня едва не вывернуло, и погас. Внезапная тишина ударила по ушам сильнее любого крика.

Гулар рухнул лицом на ковёр, хватая ртом воздух и скуля от боли. Теперь он уже не походил на великого лорда, архитектора защит Консорциума и мага шестьдесят пятого уровня, теперь у моих ног лежал старый, жирный перепуганный боров в разорванном халате, у которого только что отобрали шанс с нами расправиться.

— Вот теперь всё по справедливости, — тихо сказал я.

Белла оказалась рядом с ним первой. Пинком перевернув его на спину, наступила коленом на грудь и начала вязать пальцы так жёстко, что Гулар снова захрипел от боли, скручивая каждый палец, каждую фалангу отдельно, чтобы этот ублюдок не мог даже подумать о жесте для плетения.

Суккуба-крестоносец навалилась сверху своим ментальным давлением, выжигая в его сознании саму возможность сосредоточиться, а Лили грубо затолкала ему в рот кляп, полностью заблокировав язык и челюсть, и туго затянула ремни на затылке.

Мы надеялись, что этого должно хватить, чтобы отрезать его от магии, но рисковать я не собирался.

— Связанного в коридор, — бросил своим помощникам. — И если он хотя бы моргнёт не так, ломайте ему вторую руку.

Гулара выволокли из спальни и бросили у стены под прицелом Арика и Эдгарда. Парни кивнули, взяв связанного мага на мушку.

— Глаз с него не спускать, — добавил уже тише.

Я обвёл взглядом роскошные покои. После сорванного плетения комната выглядела так, будто здесь прошёл маленький локальный ураган: разбитое зеркало осыпало ковёр блестящей крошкой, по полу тянулись чёрные следы выгоревших рун, а дорогие шёлковые простыни были смяты и сброшены на пол.

У стены, завернувшись в сорванное с кровати одеяло, жались две девушки-лисицы, тоже близняшки. Сафира держалась рядом, закрывая их щитом от любого случайного движения в комнате. Чуть дальше Белла помогала подняться двум кошкодевочкам, на чьих тонких запястьях ещё дымились разомкнутые браслеты-накопители. У самой двери застыли те самые пятнистые близняшки, выбежавшие из соседних покоев, бледные, перепуганные, но свободные.

Три пары, три сломанные игрушки в коллекции одного больного ублюдка. Он даже сходство сестёр превратил в часть своей системы издевательств.

— Вам никто не причинит вреда, — произнёс я мягко. — Мы здесь, чтобы заставить этого ублюдка ответить за его преступления. Мы можем предложить вам убежище там, где много таких, как вы, кого мы спасли от Консорциума, но если хотите, можете идти куда угодно, никто вас не держит.

До девушек не сразу дошёл смысл моих слов. Сначала они просто затравленно переглянулись, будто пытались понять, где в моих словах спрятан крючок. Одна из пятнистых близняшек, самая худая, судорожно вцепилась пальцами в край одеяла.

— Нас… Кому нас теперь передадут? — спросила она едва слышно.

У меня внутри неприятно скрутился узел.

— Никому, — сказал я медленно, чтобы осознала каждая из них. — Вы не товар, не трофей, не собственность. Пойдёте туда, куда сами решите.

В комнате повисла тяжелая пауза, потом одна из кошкодевочек вдруг закрыла лицо ладонями и беззвучно заплакала. Лисица рядом с Сафирой наоборот, замерла каменной статуэткой, только хвост мелко-мелко дрожал за спиной.

Потом они начали медленно, словно ожидая удара, обходить моих бойцов, направляясь к выходу. Я поморщился, осознав, как мои слова прозвучали в текущей ситуации.

— Я имел в виду после того, как мы закончим здесь дела, — поправился я. — А до тех пор, боюсь, вы должны оставаться под нашей охраной ради вашей же безопасности.

Никто из всех трёх пар близняшек не выглядел удивлённым, страх в их глазах боролся с привычкой подчиняться. Белла, мягко мурлыча, сказала им что-то успокаивающее на своём языке. Когда она накинула на одну из девушек тёплый плащ, та вздрогнула всем телом, словно ждала удара, а потом вдруг вцепилась в ткань обеими руками и уже не отпускала.

На улице стоял мороз, и выводить их в этих тонких тряпках было бы новым издевательством.

Корвин махнул рукой, собирая свой отряд, чтобы проверить остальную часть особняка и убедиться, что там не осталось опасных сюрпризов. Арик и Эдгард остались сторожить связанного Гулара, а я, Ванесса и Лионелия принялись обыскивать главную спальню в поисках тайников, сокровищ и, что важнее, документов.

Удача улыбнулась нам почти сразу. Ванесса с тихим победным возгласом вытащила из потайного ящика в массивном столе из красного дерева знакомый свёрток плотной ткани, Пространственный карман, причём больше и качественнее, чем мой собственный.

Она тут же начала просматривать его содержимое, и её глаза расширились от делового азарта.

— Этот мерзавец сложил все яйца в одну корзину, — пробормотала вампирша. — Тут триста тридцать одна монета истинного серебра, несколько тысяч золотых и целые кипы бумаг: векселя, долговые расписки. А ещё весь его боевой комплект снаряжения. Мастерская работа, зачарованная им же лично…

Внезапно её голос оборвался, радость на лице мгновенно сменилась ледяной яростью.

— Ах ты ж сукин сын! — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Я пока оставил в покое комод и подошёл ближе. Лионелия тоже отвлеклась от осмотра картин, и даже Белла, словно почуяв угрозу, полуобернулась, не переставая заслонять собой спасённых девушек.

— Что там? — нахмурился я.

Ванесса запустила руку глубоко в Пространственный карман.

— Хвала богам, что мы взяли эту мразь тёпленьким в постели, — мрачно произнесла она. — Если бы он успел это надеть, мы бы умылись кровью. Смотри.

Она вытащила знакомый свёрток из переливающейся, искрящейся во тьме ткани и резко встряхнула его, разворачивая. У меня перехватило дыхание, воздух в комнате словно сразу потяжелел от давящей магической ауры.

Одеяния Верховного Жреца Кротоса.

Легендарная броня для заклинателя 61-го уровня.

Да это же те самые мантии, невероятно усиливающие силу боевых заклинаний, которые мы с таким трудом добыли в сокровищнице Последней Твердыни Гурзана! От них исходила огромная мощь, сильнейшее зачарование на регенерацию и объём маны, какое я только видел. С этой вещью маг мог одно за другим обрушивать дорогостоящие заклинания массового поражения почти без передышки.

— Ах ты ж сукин сын! — эхом повторил я за вампиршей, чувствуя, как внутри закипает тёмная ярость.

И я имел в виду не только Гулара. Глеб! Этот ублюдок Глеб забрал мантии у наших соратников под предлогом «сохранности» в Конторе ещё до того, как мы осознали всю гнилую и коррумпированную суть Консорциума.

После того, как Малин Медобрук похитил Мэриголд и Марка, после того, как стёр в пыль поместье Феникс, он, должно быть, забрал эти мантии у своего ручного пса и передал их этому борову. Возможно, это стало платой, наградой Гулару за то, что он обрушил метеорит на мой дом, как он считал, полный женщин и детей.

Кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони до боли, запах чужого парфюма в спальне внезапно показался мне запахом пепла и сгоревшей плоти. От каждой нитки в этой мантии, от каждой золотой монеты в кошеле за версту несло предательством и кровью.

Я медленно повернул голову и посмотрел на стоящего на коленях, мычащего сквозь кляп Гулара. В его глазах наконец-то мелькнул настоящий животный страх.

— Ты за это ответишь, тварь! — мой голос прозвучал тихо, но в в нём прозвучало больше угрозы, чем в любом крике. — И ответишь очень, очень болезненно.

Ванесса брезгливо затолкала драгоценные, расшитые золотом шёлка Гулара обратно в захваченный Пространственный карман.

Когда последний отрез тончайшей ткани, пахнущий дорогими благовониями и чужим терпким потом, скользнул в её бледные руки, вампирша резким, почти хищным движением сложила его, затем обернулась ко мне. Её алые глаза потемнели, клыки едва заметно удлинились от сдерживаемой ярости.

— Надеюсь, этот ублюдок взвоет на допросе у Лионелии, — прорычала она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Ещё как взвоет! — зло выплюнула Лили. Кунида нервно переминалась с ноги на ногу, её бледная кожа пошла пятнами от негодования, а ладонь инстинктивно легла на рукоять кинжала.

— Туда ему и дорога! — вдруг звонко выкрикнула одна из рыжих лисиц-пленниц, жмущихся к стене.

Мы все удивлённо обернулись к ней. Под нашими тяжёлыми взглядами хрупкая девушка тут же поникла, пушистый хвост нервно поджался, но в янтарных глазах, полных невыплаканных слёз и застарелой боли, всё ещё полыхал огонь упрямого сопротивления.

— Надеюсь… Надеюсь, вы заставите его долго, очень долго испытывать самые невообразимые муки, — дрожащим голосом добавила она и отвела взгляд.

Одна из девушек-собак, то ли Ланисса, то ли Лассила, я с трудом различал близняшек, судорожно кивнула. По её бледным щекам покатились крупные слёзы, оставляя влажные дорожки.

— Дело… Дело не только в том, что этот монстр делал с нами лично, — всхлипнула она, обхватывая себя руками за плечи. — Он заставлял нас участвовать в унизительных издевательствах друг над другом, причинять боль, подчиняться мерзким приказам и ломать себя ради его садистской жестокости. Заставлял кусаться и царапать друг друга до крови, пока сам пил вино и смеялся, даже нас, тех, кого он называл любимицами! К остальным девочкам он относился куда более жестоко, иногда… Иногда он сбрасывал их в яму и заставлял драться насмерть за кусок хлеба!

Девушку затрясло, как в лихорадке, она съёжилась, выглядя совершенно сломленной и больной. Сестра тут же крепко обняла её, прижимая к своей груди и гладя по спутанным волосам. От них пахло страхом, потом и какой-то сладковатой тошнотворной присыпкой, которой их, видимо, заставляли пользоваться.

Мои зубы скрипнули. Вот же чёртов ублюдок! В моей старой жизни на Земле таких сажали в клетку до конца дней, а здесь, на Валиноре…

Здесь правосудие вершу я!

— Ваши проблемы теперь в прошлом, милая, — мягко заверил её. — Больше он вас не тронет, обещаю.

Я отвернулся, тяжело дыша, и бросил мрачный взгляд в дальний конец коридора. Там Арик и Эдгард бдительно сторожили связанного Гулара. Этот мерзкий, обрюзгший мешок дерьма лежал на холодном мраморном полу, скуля и пуская слюни.

Правила Теневого крестового похода были строги и распространялись на всех без исключения. По протоколу этого выродка следовало допрашивать лишь до тех пор, пока он не сломается и не выдаст всю информацию о Консорциуме. Как только мы получим данные, он предстанет перед официальным правосудием за свои преступления. Никаких самосудов, никакой жестокости ради жестокости.

Но глядя на искалеченных, сломленных девочек, я, Искатель, лидер и муж, ловил себя на очень тёмной мысли. Гулар несомненно владел бесценной информацией, которая могла спасти тысячи жизней, и всё же какая-то часть меня, кровожадная и дикая, искренне надеялась, что эта тварь станет упорствовать и откажется сотрудничать в ближайшее время. Тогда у Лионелии появится законный повод растянуть допрос и выпотрошить его разум вместе с жалкой душонкой.

В роскошную, залитую приглушённым светом комнату бесшумной тенью скользнул Корвин. Следом за рыцарем вошли Сафира и Лейланна, их доспехи тихо звякнули, нарушив повисшую тишину. Лицо Корвина, обычно спокойное и благородное, сейчас напоминало грозовую тучу: скулы напряглись, в глазах полыхал праведный гнев.

— Остальную часть особняка взяли под контроль, — сухо доложил он. — Сопротивление подавлено. Оставшиеся охранники и прихвостни арестованы. Есть раненые. По потерям доложу отдельно после эвакуации.

Я уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Корвин покачал головой.

— Артём, есть ещё одно крыло. Тебе нужно это увидеть самому.

Мы вышли в коридор. Чем дальше от спальни Гулара, тем меньше становилось позолоты и тем больше тяжёлых дверей с внешними засовами. В конце боковой галереи пахло сыростью, дешёвым мылом и старым страхом. Несколько замков уже валялись на полу, аккуратно срезанные Ваком, а за раскрытыми дверями жались друг к другу женщины самых разных рас в одеялах, в чужих плащах, в наспех наброшенных простынях.

Их было слишком много.

Одна дрожащая девушка сидела прямо на полу и механически гладила по волосам совсем юную соседку, будто пыталась убаюкать ребёнка после кошмара. Другая не отрывала взгляда от разбитого ошейника у себя на коленях. Третья, заметив мои сапоги, инстинктивно закрыла голову руками, хотя я стоял в нескольких шагах и даже не двигался.

Сафира тихо выругалась сквозь зубы. Лейланна отвернулась на секунду, выдохнула, потом снова надела на лицо боевую маску и пошла помогать нашим вытаскивать из шкафов пледы и тёплую одежду.

Корвин остановился рядом со мной. Металл его лат скрипнул.

— Их около пятидесяти, — сказал он глухо. — Все до единой рабыни. Многие искалечены, у многих следы пыток. И что самое страшное, среди них есть совсем юные.

Ярость внутри меня, которую и так едва сдерживал, вспыхнула с новой силой, будто в грудь плеснули раскалённого свинца. Я вспомнил своих дочерей, вспомнил свою семью.

— Мы заберём их всех с собой в Вольную Гавань, — глухо прорычал я сквозь стиснутые зубы. — Дадим жильё, вылечим, обеспечим защитой, поможем оправиться и начать нормальную жизнь, жизнь свободных существ, а не живых игрушек.

Корвин одобрительно хмыкнул. Как отец, чья дочь тоже когда-то стала жертвой подобных ублюдков, он воспринимал эту грязь особенно близко к сердцу.

— Этот выродок заслуживает самого страшного круга ада, — сдавленным голосом прошипел рыцарь, с силой сжимая эфес меча.

— Согласен, — я коротко кивнул, возвращаясь к холодной прагматичности. Эмоции в сторону, сейчас нужна эффективность. — Отправь Грега проверить, как продвигается наша основная атака на армию Гулара в долине. Пусть доложит обстановку.

Вернувшись в парадную часть особняка, я обвёл взглядом позолоченные стены, лепнину, дорогие картины. После закрытого крыла вся эта роскошь выглядела особенно мерзко, она была построена на крови, слезах и сломанных судьбах.

— А пока мы разнесём это проклятое место в пух и прах, смешаем с грязью. Соберите все документы, бухгалтерские книги, тайные списки вплоть до мельчайших обрывков туалетного пергамента. Ирен найдёт им применение. Выгребите из сокровищниц всё ценное до последней медной монеты, нам нужны средства на войну. Но главное, убедись, что все пленницы и слуги надёжно эвакуированы за периметр.

Ванесса, стоявшая рядом, вдруг хищно и довольно улыбнулась, алые глаза блеснули предвкушением хорошего зрелища.

— Значит, настало время нашей Мизини блистать?

— Чёрт возьми, ещё как настало! — ответил я, на моём лице тоже появилась жёсткая ухмылка.

Моя отважная кошкодевушка прошла долгий, трудный путь и из бывшей куртизанки-гувернантки выросла в смертоносную Заклинательницу. Она рвала жилы на тренировках, методично ходила в опасные вылазки за опытом, поднимала уровень за уровнем и всё ради одной-единственной цели: овладеть заклинанием, способным сбросить Огненный Метеор на голову ублюдка, который когда-то посмел посягнуть на нашу семью.

— Этот жирный боров Гулар будет лично, своими собственными глазами наблюдать, как его драгоценный дворец, его символ власти, превращается в кучку тлеющего хвороста, — отчеканил я.

Прагматика и месть здесь сплелись так плотно, что я уже не пытался отделить одно от другого. Пусть Гулар увидит, как его власть, его золото и его проклятая уверенность в собственной безнаказанности превращаются в дым, это подготовит его ко встрече с Лионелией лучше любой длинной речи.

А Консорциуму не нужен мой манифест, манифестом станет пепелище.

Я обвёл взглядом собравшихся вокруг. В алых глазах Ванессы, в суровом прищуре Корвина, в янтарных радужках спасённой лисички уже отражались отблески грядущего пожара.

— Выводите людей и выносите трофеи за периметр, — приказал я. — Гулара поставьте так, чтобы видел крышу, и позовите Мизини, пусть именно она поставит здесь огненную точку…

Мизини пришла через несколько минут.

К этому времени последних спасённых уже вывели за внешний периметр. Трофеи, документы, Пространственный карман Гулара и его драгоценный боевой комплект лежали в опечатанных ящиках под охраной, а всё живое, что не заслуживало сгореть вместе с этим проклятым дворцом, было отведено подальше от стен.

Оставалось только сделать так, чтобы хозяин увидел конец своего мира.

Гулара поставили на колени в грязь перед главным особняком.

Кляп у него оставили на месте. Разговоры закончились. Сейчас ему требовались только глаза.

— Смотри, — сказал я.

Он замычал сквозь кляп и попытался отвернуться. Корвин молча взял его за подбородок железной рукой и вернул голову на место.

Мизини вышла вперёд маленькой, почти хрупкой фигурой на фоне тёмного фасада. Хвост распушился от напряжения, кончики ушей дрожали, но не от страха. Я чувствовал её через нашу связь: холодную злость, сосредоточенность и ту самую мрачную радость, к которой она шла слишком долго.

Мизини подняла ладони.

Воздух над особняком потемнел, словно небо в одном месте продавили огромным раскалённым пальцем. Потом там вспыхнула первая багровая точка. Вторая. Третья. Мана хлынула вверх плотным потоком, у меня заложило уши, а снег вокруг ног Мизини начал шипеть и таять.

Первый метеор рухнул с таким рёвом, будто с небес сорвали кусок раскалённой горы. Он проломил крышу главного особняка, смял магические перекрытия и пробил здание почти до фундамента. На миг фасад раздуло изнутри огненным светом, как бумажный фонарь, а потом наружу рвануло пламя, кирпич, стекло и искорёженный металл.

Гулар дёрнулся всем телом.

Мизини не остановилась.

Второй удар пришёлся по левому крылу. Третий — по башне с личными покоями. Четвёртый добил парадное крыло. Каждый новый метеор вколачивал в землю не просто камень и дерево, а символ чужой власти, чужой безнаказанности, чужого права ломать людей ради прихоти.

Элариэна, стоявшая чуть в стороне, улыбнулась так, что у меня по спине пробежали мурашки, и добавила свою магию. Её массированные заклинания накрыли казармы, хозяйственные постройки и элитные склады. Там, где ещё недавно стояли аккуратные здания, взметнулись огненные столбы. Затем в дело вступили крестоносцы. Мои парни методично, без лишней суеты, прошлись по остальной территории, предавая огню всё, что вообще могло гореть и не представляло для нас ценности.

Спасённые смотрели молча. Кто-то вжимал голову в плечи. Кто-то бледнел. Кто-то, наоборот, не мог отвести глаз от пожара, словно только сейчас до него доходило, что Гулар не бог, не хозяин жизни и смерти, а просто связанный старик в грязи, вынужденный смотреть, как его мир превращается в дым.

Жар от пожарища бил по лицу волнами. Пахло гарью, раскаленным камнем, мокрой землёй и чужим страхом. На месте помпезного особняка остался глубокий дымящийся кратер, из которого во все стороны торчали обломки балок и расплавленные куски металла.

Мизини опустила руки только тогда, когда её резерв почти полностью выгорел. Я шагнул к ней и успел подхватить за талию, прежде чем колени у неё дрогнули.

— Получилось? — хрипло спросила она.

Я посмотрел на руины, на расширенные от ужаса глаза Гулара, на багровые отсветы в небе и улыбнулся.

— Ещё как получилось, кошечка.

Она прижалась ко мне плечом. Красиво горит, чёрт возьми. Жаль, конечно, потраченной маны, такие масштабные удары обходятся дорого, да и время восстановления у них наверняка неслабое, но психологический эффект стоил каждой капли.

Пусть Гулар смотрит. Пусть запоминает, как всё, что он годами строил на чужой крови и страданиях, превратилось в обычный дымящийся строительный мусор за считанные минуты. Это закон джунглей. Закон мира, где рано или поздно приходит кто-то сильнее и ломает твоё любимое логово у тебя на глазах.

И только потом, когда последняя огненная волна схлынула, а грохот падающих стен сменился тяжёлым потрескиванием пожара, до меня добрались отчёты о потерях.

Штурм укреплённого особняка Гулара закончился не победным криком, а тяжёлой, вязкой тишиной.

Я стоял у временного сборного пункта, где серый пепел лип к сапогам, и смотрел на две накрытые плащами фигуры. Орен и Кирсан. Двое моих крестоносцев. Два человека, которые ещё пару часов назад проверяли ремни, ворчали на холод и шутили, что после операции отоспятся за троих.

Не отоспятся.

И это были только наши потери. Ещё две женщины из числа рабынь Гулара сгорели в комнате командира его личной армии. Формально они не числились в моём отряде. Мы пришли спасать таких, как они. И двоих не успели.

Орен погиб в комнате командира личной армии Гулара. Маг огня, пятьдесят третий уровень. Когда наши выбили дверь, он уже был на ногах. Без брони, без охраны, зато с двумя перепуганными рабынями перед собой.

Живыми щитами.

Мои ребята пытались разойтись, найти угол атаки, не задеть женщин. Секунда. Может, две. В обычной жизни — пшик, пустяк, моргнул и забыл. В бою против мага пятьдесят третьего уровня — приговор.

Огненное Кольцо сожрало комнату. Женщины погибли сразу. Орена накрыло следом, а потом маг добил его огненной иглой, пробив нагрудник насквозь.

Выжившие должны были взять офицера живым.

После Орена они оставили от него две половины.

Я не сказал им ни слова о дисциплине. Не в этот раз. Какой плен при таких раскладах? Только смерть на месте.

Кирсан погиб этажом выше.

Просто узкий коридор, баррикада из перевёрнутых шкафов и несколько элитных солдат Гулара. Их подняли по тревоге, застали врасплох, без тяжёлой брони, без зелий регенерации и свитков усилений. Против наших превосходящих сил, действующих как единый механизм, они были обречены.

Но «обречены» не значит «безопасны».

Кирсан опять вырвался вперёд. Он всегда так делал. На тренировках, в вылазках, в драках у ворот, когда надо было одним резким ударом сломать чужой строй. Быстрый, дерзкий, уверенный, что скорость решает всё.

Чаще всего она и правда решала.

В этот раз — нет.

Один шаг быстрее поддержки. Один вражеский выпад удачнее остальных. Одно исцеление на пару секунд позже, чем нужно.

Статистическая погрешность, мать её.

Только у этой погрешности было имя.

Я опустился на корточки рядом с накрытым плащом Ореном и положил ладонь на закопчённый наплечник.

— Его семье выплатить тройную долю, — сказал я тихо. — И личную компенсацию от меня. Девушек похоронить отдельно. С именами, если узнаем. Если нет — всё равно не как мусор.

Корвин коротко кивнул. В его глазах впервые за эту ночь дрогнуло что-то живое, не только злость и усталость.

Я заставил себя посмотреть на остальных. На людей, которые грузили трофеи, выводили спасённых, помогали дрожащим слугам выбраться из проклятого имения и старались не смотреть на два плаща у стены.

Операция прошла настолько хорошо, насколько вообще могла пройти.

Мы взяли Гулара живым. Обезглавили его личную армию. Захватили документы. Спасли десятки людей.

И всё равно заплатили кровью.

В моём прошлом мире военные аналитики назвали бы это блестящей статистикой, записали бы сухие правильные цифры в победный отчёт и поставили галочку. Но здесь у каждого бойца были имя, история и семья. У Орена была смешная привычка перед боем проверять левую перчатку три раза подряд. Кирсан мечтал накопить на собственный дом в Вольном и всё спорил, какой породы собаку заведёт первым делом.

Чёртов Валинор ломал тебя через колено, заставляя принимать его кровавые правила. И даже самые безоговорочные победы здесь всегда отдавали на языке привкусом ржавого железа и холодного пепла.

Импровизированный склад развернули за внешним периметром, на расчищенном пятачке между телегами. Под хмурым зимним небом мои люди деловито складывали всё, что ещё час назад считалось неприкосновенной собственностью Верховного лорда Бренволла.

Грег ругался с возчиками, заставляя их грузить ящики плотнее. Ванесса сидела прямо на краю перевёрнутого сундука и, не моргая, проверяла артефакты один за другим. Рядом росла аккуратная куча зачарованного оружия и брони: десятки предметов Исключительного качества и целых девять артефактов Мастерского уровня. Сундуки с монетами уже опечатали. По грубой прикидке, одних ценностей там набиралось примерно на сто шестнадцать тысяч золотых.

Сам Гулар, его личный телохранитель, управляющий поместьем, старшая служанка и двадцать три из тридцати солдат личной гвардии лежали или сидели под охраной, связанные, злые и очень полезные. Живые пленники в нашей войне ценились куда выше трупов: из них можно было вытрясти маршруты, имена, пароли, связи и всю ту грязь, которую Консорциум привык прятать под дорогими печатями.

— Артём, — позвала Ванесса.

Я обернулся.

Вампирша держала не украшение и не оружие. А всего лишь плотную, потрепанный ежедневник, с аккуратными строчками. На вид — скучные мемуары старого ублюдка о том, как часто он ел, спал и срал…

— Ты должен это увидеть.

Я взял ежедневник в руки.

Сегодня получил плату за метеоритный удар по поместью Феникс в провинции Кордери… Хорошо горело…

Несколько секунд я просто смотрел на ровные строки и чувствовал, как мир вокруг сужается до этого куска бумаги. Шум грузчиков, лязг цепей, ржание лошадей — всё отступило куда-то далеко. Перед глазами вместо дымящихся руин на миг вспыхнул другой дом. Мой дом. Женщины. Дети. Пепел. Камень, который мог упасть на несколько минут раньше и стереть мою семью с лица Валинора.

— Вот ты и попался, сукин сын, — тихо произнёс я.

Голос вышел даже слишком спокойным.

Ванесса молча положила передо мной ещё одну пачку: договоры с наёмниками, записи о долях в мутных инвестициях, долговые расписки, отчёты о «специальных услугах» Консорциуму и их марионеточным организациям. Этот идиот документировал собственные преступления с педантичностью лавочника, который боится недосчитаться медяка в кассе.

Каждая бумажка впивалась гвоздём в крышку его гроба.

— Документы отдельно от трофеев, — приказал я. — Всё опечатать. Каждую квитанцию, каждый обрывок, каждую долговую расписку. Люди Ирен потом разберут эту макулатуру по буковке. Золото поможет нам воевать, но вот это… — я поднял лист с квитанцией. — Вот это может перевернуть Консорциум вверх дном.

Конечно, мы не забыли и о простых людях. Рабам и угнетённым слугам, вкалывавшим в этом проклятом имении, дали выбор: уйти на свой страх и риск или перейти под нашу защиту в Вольную Гавань. Больше двух третей согласились почти сразу. Остальным я честно посоветовал бежать как можно дальше и быстрее, пока псы Консорциума не явились задавать вопросы о том, куда подевался Гулар и всё его добро.

А добра хватало. Лошади, четыре тренированных ютараптора, кареты, грузовые повозки, скот, птица, корм, инструменты, провизия, мебель, снаряжение — всё полезное уходило в караван. Мы не тащили каждую позолоченную безделушку и не пытались вывезти весь дворец по кирпичику. Брали то, что могло кормить, защищать, строить и оплачивать войну.

То, что не влезло, уже превращалось в дым за нашими спинами.

Первой остановкой после зачистки логова Гулара стала Вольная Гавань — наше недавно основанное поселение-убежище, отдельное от Вольного и созданное именно для тех, кому больше некуда было идти.

Портал выплюнул нас на заснеженную площадку у внутренней стены, и караван сразу превратился в управляемый хаос. Ржали лошади, мычал скот, кто-то ругался над перекошенной телегой с инструментами, а местные уже тащили из складов одеяла, тёплую одежду и котлы с горячей похлёбкой.

Спасённые женщины стояли плотной испуганной кучкой. Даже здесь, за стенами убежища, под охраной моих людей, они всё ещё жались друг к другу так, будто ждали команды встать на колени. Та самая худая пятнистая близняшка, которая в спальне Гулара спрашивала, кому их теперь передадут, смотрела на миску горячей еды в руках пожилой поварихи и не решалась взять.

— Это тебе, милая, — сказала повариха. — Ешь, пока горячее.

Девушка медленно подняла глаза.

— А… что за это нужно?

Повариха на секунду застыла, потом её лицо стало таким мягким, что у меня неприятно защипало в груди.

— Ничего. Просто ешь.

Близняшка взяла миску обеими руками, словно боялась, что её сейчас отнимут, и сделала первый осторожный глоток. Потом второй. Потом вдруг согнулась, прижимая еду к груди, и беззвучно заплакала. Её сестра обняла её за плечи. Никто из моих людей не полез с утешениями, не стал хлопать по спине и сыпать бодрыми фразами. Иногда лучший способ помочь — просто стоять рядом и не требовать от человека немедленно стать «нормальным».

Мои последователи остались с женщинами, вырванными из гарема Гулара и грязных лап его солдат. Им сейчас требовалась не просто крыша над головой, а защита, тишина и осознание простого факта: здесь их никто не тронет. След от пережитого так просто не вытравить. Я приказал оставаться с ними столько, сколько потребуется, пока в их глазах не погаснет затравленный блеск, и они не начнут верить, что свободная жизнь — это не очередная ловушка.

Помимо людей, мы отгрузили в Вольную Гавань солидную долю добычи: скот, инструменты, провизию, тёплую одежду, снаряжение и всё полезное барахло, которое могло превратить убежище из лагеря выживших в настоящий город. Новоприбывшие должны были начать с чистого листа не как нахлебники, а как жители, у которых есть дом, работа и завтрашний день.

Пока шла разгрузка, я обошёл поселение. Вольная Гавань развивалась стахановскими темпами: местные не сидели на заднице ровно, а вкалывали, превращая убежище в крепость. Я подкинул пару идей по укреплению периметра, подсказал, как лучше распределить зоны ответственности. База уверенно двигалась к тому, чтобы стать торгово-ремесленным узлом, который со временем сможет утереть нос самому Лейктауну.

Единственной серьёзной проблемой оставалась экономика. Организовать полноценную торговлю, не засветив координаты Вольной Гавани перед ищейками Консорциума, было задачей с повышенным риском. Приходилось выкручиваться, делая ставку на автономность и полный цикл производства внутри стен. Изготовление всего необходимого с нуля жрало прорву времени и сил, но безопасность того стоила.

Хозяйственные заботы сожрали остаток ночи и большую часть следующего утра. Когда мой отряд наконец-то добрался до Вольного, силы у всех болтались где-то на уровне нуля. Большинство бойцов мечтали лишь о том, как бы добраться до ближайшей горизонтальной поверхности, рухнуть в постель и вырубиться на сутки, зализывая раны и восстанавливаясь после ночной мясорубки.

Мои люди выложились на все сто процентов, я гордился ими и, признаться, сам чувствовал себя так, словно меня переехал асфальтоукладчик. Мышцы гудели свинцовой тяжестью, в голове стоял густой туман от недосыпа, а тело требовало заслуженного отдыха. Но расслабляться было слишком рано.

Гулар сидел в клетке, ожидая допроса, а вопросов к нему накопилось слишком много, чтобы откладывать разговор до утра.

Я очень хотел просто отдать приказ и уйти спать. Ещё сильнее хотел лично вырезать из него ответы вместе с остатками самодовольства. И именно это желание мне не нравилось больше всего. Я слишком хорошо понимал, насколько близко стою к той черте, за которой палач ради дела превращается в обычного садиста с красивым оправданием.

Поэтому я заставил себя вспомнить, зачем я это делаю. Информация. Суд. Казнь. Никакой жестокости ради жестокости, даже если речь о твари, которая заслужила всё самое страшное.

Пришлось засунуть усталость куда подальше, отложить сон до лучших времён и снова нацепить на лицо ледяную безжалостную маску, которую я так искренне ненавидел. Сейчас мне нужен был не кровавый спектакль. Мне нужен был страх, который заставит Гулара заговорить.

С пленником не стали церемониться. Дряблое бледное и абсолютно голое тело Гулара намертво привязали к жёсткому стулу, пальцы перетянули грубыми верёвками, чтобы исключить малейшую возможность сложить жесты для плетения заклинания, а в рот плотно забили кляп из промасленной тряпки, создав надёжный блок от любых словесных заклинаний. Голову ублюдка жёстко зафиксировали ремнями к спинке стула, лишая его даже шанса отвернуться.

— Лорд Гувид Касселар из Бренволла, — сухо произнёс я, придвигая к себе второй стул. Металлические ножки противно лязгнули по каменному полу. Я уселся прямо напротив него, опираясь локтями о колени. — Он же Гулар, наёмный заклинатель Консорциума. Позвольте мне начать наш светский разговор с того, что представлюсь и проясню суть нашей глубокой связи.

Я неторопливо вытащил из поясной сумки плотный лист бумаги и развернул его прямо перед лицом Гулара, давая ему время вчитаться в ровные строчки.

— Уверен, вы узнаёте эту бумажку, мы нашли её в ваших бухгалтерских записях. Это квитанция за ваши услуги, плата за сброс метеорита на поместье Феникс в провинции Кордери около двух лет назад.

Мужчина сначала безучастно скользнул взглядом по странице, затем медленно перевёл глаза на меня.

Мой голос стал тихим и холодным, как лёд.

— Меня зовут Артём Крылов, бывший барон провинции Кордери.

В безжизненных глазах старика наконец-то вспыхнула искра осознания, а следом за ней скользнула нервозность. Он наверняка сразу понял: раз дело касается меня лично, то шансы на спасение, богатый выкуп или вербовку рухнули в глубокий минус.

— Всё верно, Гулар, — я кивнул, глядя, как дёргается его кадык. — Ты обрушил метеорит на мой дом, и если бы этот кусок камня рухнул всего на несколько минут раньше, он гарантированно убил бы всю мою семью, включая десяток младенцев. И даже при таком раскладе он едва не лишил жизни мою старшую дочь.

Я подался вперёд, сокращая дистанцию, и ужесточил тон, вбивая каждое слово, словно гвоздь.

— Судя по найденным нами архивам, мой дом — далеко не первый, который ты стёр в пыль, и другим твоим жертвам повезло куда меньше. Ими стали мужчины, женщины, дети, даже новорождённые. Не десятки, не сотни, тысячи жизней были уничтожены твоими руками. И все эти ужасы меркнут по сравнению с той извращённой жестокостью, которую ты творил над собственным народом, особенно в своём родном доме.

Взгляд заклинателя, устремлённый на меня поверх грязного кляпа, налился ненавистью.

На какое-то мгновение мне стало легче. Мерзкое чувство. Ненавидящий враг удобнее перепуганного старика: с ним проще не видеть человека, проще не думать о границах, проще позволить себе лишнее.

— Знаешь, что отличает по-настоящему опытного палача от рядового мясника? — философски поинтересовался я.

В глазах пленника на долю секунды мелькнуло сомнение, прежде чем ненависть вернулась на своё место.

— Ты, наверное, думаешь, что всё дело в отсутствии брезгливости? Или в больной изобретательности при причинении боли? Да, определённый неумолимый садизм в этой профессии обязателен, но ты ошибаешься.

Я неспешно вытащил из ножен охотничий нож. Лезвие хищно блеснуло в тусклом свете магического кристалла, и принялся лениво поддевать грязь под ногтями.

— Настоящего мастера пыток отличает сдержанность и железная выдержка. Его главная способность — причинять жертве постоянную, мучительную, сводящую с ума боль часами, днями, месяцами, даже иногда годами и не позволять ей умереть. Тянуть жилы до тех пор, пока человек не сломается окончательно, превратившись в пустую оболочку.

Я дёрнул рукой, «случайно» резанул острым лезвием по подушечке собственного мизинца и выругался, глядя, как из ранки выступает крупная капля крови.

— Чёрт, какой же я неуклюжий! Наверное, стоит позвать специалиста.

Повысил голос, обернувшись к двери:

— Шип, зайди-ка на минуту!

Моя спутница, Карина, откликающаяся теперь на это колючее имя, скользнула в комнату бесшумно и неотвратимо, как сама смерть, мрачная, сосредоточенная. Я молча выставил вперёд кровоточащий палец, она даже не моргнула, просто шевельнула губами, активируя слабую версию исцеляющего заклинания. Кожу приятно защипало, порез затянулся на глазах, не оставив даже шрама.

Я усмехнулся, стряхнув каплю запекшейся крови, и снова повернулся к Гулару.

— Вот теперь всё в полном порядке.

Ненависть и только-только зарождавшийся липкий страх старика сменились откровенным смятением. Он не понимал, к чему я веду.

Я же оживился, словно меня только что осенила гениальная идея, и щёлкнул пальцами.

— Слушай, Шип, у тебя ведь есть способность Восстановление плоти пятидесятого уровня. Скажи, если бы я, допустим, содрал с этого человека всю кожу заживо или сжёг её до мяса, ты бы смогла это залечить?

Карина-Шип одарила привязанного заклинателя ледяной полуулыбкой.

— Легко.

Гулар стремительно побледнел, его и без того серая кожа приобрела землистый оттенок.

— И его нервные окончания полностью восстановятся? — деловито уточнил я. — То есть я смогу повторить процедуру, и ему будет также чертовски больно, как и в первый раз?

Мой «скромный целитель» медленно кивнула, в её глазах плясали тёмные безжалостные огоньки.

Из-под кляпа пленника вырвался сдавленный, жалкий мычащий звук. Воздух в тесной камере мгновенно потяжелел от резкого кислого запаха, сиденье стула под Гуларом стремительно намокло, старик просто обмочился от ужаса.

Я проигнорировал лужу, не отрывая взгляда от целительницы. Мой голос стал глухим, резонирующим от внутренней ярости.

— Шип, кажется, какое-то время назад я публично озвучил, что именно сделаю, если когда-нибудь поймаю ублюдка, который обрушил метеорит на мой дом. Напомни-ка, что я сказал.

Целительница ответила ровным безэмоциональным тоном гробовщика:

— Ты обещал, что будешь держать его в бесконечных мучениях, пока он не сдохнет от глубокой старости.

Гулар снова заскулил, тонко, жалко, отчаянно задёргавшись в своих тугих путах, словно пойманная на крючок рыба.

Я молча поднялся со стула, подошёл к двери и распахнул её настежь, отступая в сторону.

Лионелия шагнула внутрь мягкой походкой хищника. При каждом её движении тяжело позвякивал кожаный пояс, который она носила перекинутым через плечо на манер перевязи, на нём болтался богатый арсенал жутковатого вида инструментов.

Пока миниатюрная гоблинша деловито раскладывала железяки на хлипком столике, я вновь повернулся к бледному Гулару.

— Познакомься, это Лионелия, моя Ловчая воров. Она жила в моём доме, под моей защитой ещё до того, как с неба рухнул твой метеорит, и она тоже едва не погибла в том аду. Знаешь, Гулар, она дала точно такое же обещание, как и я, и поверь, она просто горит желанием провести в твоей компании много-много увлекательных часов на протяжении следующих нескольких десятилетий. Более того, она искренне надеется, что благодаря нашему целителю ты увидишь больше зим, чем любой другой человек, когда-либо рождавшийся на свет.

Лионелия зловеще ухмыльнулась, блеснув острыми зубками, неторопливо сняла с перевязи массивные щипцы, задумчиво щёлкнула ими в воздухе, а затем перевела оценивающий взгляд на перевязанные пальцы заклинателя.

Гулар задышал часто и тяжело, его грудная клетка ходила ходуном от накатывающей паники.

Я громко откашлялся, привлекая внимание Лионелии.

— Каковы инструкции? — спросил я ровным командирским тоном.

Она бросила на пленника угрюмый плотоядный взгляд, нехотя отложила щипцы и вытащила небольшой скальпель с лезвием острым, как бритва.

— Я обязана передать его силам Теневого крестового похода для официального суда и казни, но только после того, как он выложит мне абсолютно всё, что знает о Консорциуме, их союзниках и любых других вещах, представляющих для нас ценность.

— Верно, — я шагнул к стулу, грубо схватил связанного мужчину за волосы на затылке и запрокинул его голову, заставляя смотреть мне прямо в глаза. — Теперь ты знаешь, как сложится твоя дальнейшая жизнь, Гулар, и прекрасно понимаешь, что именно должен сделать, чтобы положить конец своему кошмару. Сегодня мы видимся в последний раз, но, признаюсь честно, часть меня очень надеется, что ты продержишься долго.

Я выдержал театральную паузу, не отводя взгляда от его животного страха, и добавил:

— На самом деле часть меня жаждет, чтобы ты вообще никогда не заговорил.

И я говорил абсолютно искренне.

Круто развернувшись, я вышел из допросной, не оглядываясь. Дверь с глухим стуком захлопнулась за моей спиной, заглушая хриплое дыхание пленника.

Пусть теперь гадает, где заканчивается мой изощрённый блеф и начинается личная вендетта. Мне нужна была информация. Мне нужен был живой источник сведений о Консорциуме. И всё же где-то глубоко внутри сидела тёмная до омерзения часть меня, которая не возражала бы, если бы Гулар решил молчать слишком долго.

Я ненавидел эту часть себя.

Но память на тех, кто смеет вредить моим близким, у меня и правда феноменально хорошая.

— В Шалин Гранд считают, — прямо с порога заявила Лионелия, на её губах играла мрачная хищная улыбка, — что могущественная теневая организация с другого континента или, возможно, из глубин Копей Кротоса начала масштабное наступление на Консорциум.

Она только что вернулась из допросной, оставив Гулара на попечение своего помощника.

Ирен, уютно устроившаяся у меня на коленях, оторвала взгляд от последних отчётов о деятельности судоходной компании «Феникс» и криво усмехнулась.

— Значит, Консорциум уже определился с теорией? — спросила она, перелистывая страницу.

— Они полностью исключили Хорадис, — ответила Лионелия, грациозно потягиваясь. — Уж слишком это малонаселенный и дикий приграничный регион, чтобы там могла скрываться организация, обладающая достаточной силой и влиянием для такого дерзкого вызова. Кроме того, они считают, что у них достаточно связей в Ардженте, чтобы вычеркнуть из списка подозреваемых и Брелию. Сейчас в их кулуарах преобладает мнение, что за атаками стоит Джуронис или Дармур.

С этими словами Лионелия перебралась на соседнее кресло и устало откинулась на спинку, отдавая Ирен свежие отчёты. Рыжеволосая машинально поправила выбившуюся прядь на виске гоблинши коротким, почти сестринским жестом заботы. Девушки стали гораздо ближе с тех пор, как Лионелия начала приходить к Ирен несколько раз в неделю за деловыми советами, к тому же совместная координация операций Теневого крестового похода сближала покруче любых посиделок у камина.

Меня это только радовало. В доме, где каждый день мог принести кровь, пленников и новые угрозы, такая тихая поддержка между моими жёнами была не роскошью, а частью нашего тыла.

— Они уже довольно давно мусолят эти теории, — задумчиво протянул я, анализируя расклад. — Значит ли это, что Шалин Гранд окончательно отказался от мысли искать крота в самом Шалине и теперь полностью сосредоточился на внешнем враге?

— Они не отвергли эту теорию окончательно, — Лионелия задумчиво поджала полные губы, — но явно сместили фокус внимания. Внутренняя угроза теперь рассматривается в последнюю очередь.

Если нам удавалось так виртуозно оставаться в слепой зоне Консорциума до сих пор, значит, наш Теневой крестовый поход действовал безупречно. Малин Медобрук даже не подозревал, что я или моя семья имеем к этому хоть малейшее отношение, если, конечно, не вел двойную игру, и все эти слухи не были ловко брошенной костью, чтобы усыпить нашу бдительность. Ни в коем случае нельзя недооценивать старого гнома.

— У Гулара всплывала какая-нибудь информация о Мэриголд или судоходной компании «Феникс»? — спросил я, перебирая в уме возможные уязвимости.

— Нет, ничего конкретного, но Джори Найлид пустил среди финансовых воротил Консорциума слушок, что Малин просто тешит самолюбие своей сбежавшей дочери. Мол, старик позволяет ей поиграть в бизнесвумен и пытаться сколотить состояние с небольших начальных инвестиций.

Судя по тем цифрам, что демонстрировала компания «Феникс», у Мэриголд имелись все шансы превратить эту «игру» в реальную финансовую империю.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.