— Владислава Леонидовна, а вы… Вы вернулись, да? — секретарша её мужа подскочила со своего места и кинула быстрый и почему-то испуганный взгляд на кабинет своего шефа. — Да, — удивилась Влада и странному вопросу девушки, и её испуганному взгляду на кабинет своего мужа. Ответила: — Константин Валерьевич просил занести ему ключи. — Ключи? Так давайте я ему передам! — Марина бодрой козочкой ринулась наперерез и встала перед Владой. — У Константина Валерьевича сейчас очень важная встреча. А вот это было уже интересно… — Марина, что происходит? — Влада остановилась напротив молодой женщины и пристально посмотрела той в глаза. — Я ведь сейчас правильно понимаю, что ты пытаешься не пустить меня в кабинет к своему шефу? Важная встреча? А не подскажешь, с кем именно? В этот момент из-за двери послышался какой-то шум, там что-то упало, послышалась какая-то возня и приглушенные ругательства. Влада вопросительно изогнула бровь, глядя на секретаря. Марина вздрогнула и опустила взгляд, но осталась стоять между Владой и дверью в кабинет её мужа, прошептав: — Он меня уволит, если я вас туда пропущу. А вот это уже было совсем за гранью понимания! Только пару дней назад Костя нахваливал свою секретаршу как раз за то, что она прекрасно справляется со своей работой. Пошутил ещё, помнится: — Что я буду без неё делать, когда она в декрет соберется уходить. Впрочем, Марина и сейчас делала свою работу хорошо. Ей было велено никого не пускать, вот она и не пропускала. — Не уволит, поверь! Он слишком тебя ценит! Владислава обошла девушку и резко, без стука, распахнула дверь. От увиденной картины у неё перехватило дыхание. На столе Орчанского, спиной к двери, сидела Екатерина — их стажер, у которой сегодня был последний рабочий день. Рыжая копна волос и татуировка на плече не позволяли сомневаться в том, что это была именно она. Длинные ноги девушки были широко разведены в стороны. Чересчур узкая юбка-карандаш была задрана, оголяя худые ноги выше красной резинки на черных чулках, белая строгая рубашка расстегнута и спущена с плеч. Лица Константина видно не было, но зато были видны его руки, сражающиеся с застежкой белого кружевного бюстгальтера на спине прелестницы. — Орчанский, ну сколько можно! Тебе что, за всю жизнь так и не удалось освоить эту нехитрую науку? — Влада не удержалась от язвительности. — Не позорь меня, в самом деле! А то Катенька еще решит, что ты никогда этого не делал! — Влада? Изменник мгновенно убрал руки от тела стажёрки, резко встал со своего места и стащил ту со своего стола. От неожиданности Екатерина взвизгнула и чуть было не упала, покачнувшись на своих высоченных каблуках. Ухватилась за предложенную ей руку, выровняла равновесие и только после этого отпустила Константина. Нахалка спокойно накинула на плечи блузку, одернула юбку и, начав застегивать пуговки, повернулась к Владе лицом. На лице прелестницы не было ни грамма стыда, зато там явно читалось превосходство от одержанной ею победы. — А что ты здесь делаешь? Ты же собиралась домой. Я думал, ты уже уехала… — нес какую-то ерунду муж, не особо, впрочем, чувствуя себя виноватым. Влада присмотрелась к мужу и даже огляделась — вроде не пьян, да и следов кутежа в кабинете не наблюдалось. А вот валяющийся на полу подстаканник для ручек и карандашей имелся — он-то, видимо, и был источником шума. — Костя, вся кровь не к тому органу прилила? — Влада вернулась взглядом к супругу. — Ключи от квартиры твоей матери занесла, как ты сам же меня и просил. Но, смотрю, они вам уже без надобности, да? Здесь уже подписали договор на увольнение Катюши, да? — Влада, ты… — Константин замолчал, не договорив, и привычным жестом растер шею. — Всё не так поняла? Это не то, что я думаю? Это всё несерьёзно, и ты любишь только меня, да? — Влада рассмеялась. — Знаешь, Орчанский, а мне не подходит ни один из предложенных вариантов. Но, пожалуй, это не имеет значения. Я сегодня же подаю на развод. Славик останется со мной — это не обсуждается. Катюша у нас молода и своего сына тебе родит. А вот за нашу фирму я ещё с тобой поборюсь. Можешь уже искать адвокатов. Влада швырнула на стол ключи от квартиры свекрови, вложив в этот жест всю боль и обиду. — Надеюсь, что у тебя хватит ума не приезжать сегодня домой! Не буду вам мешать! Продолжайте подписывать важные документы! Браво, Костя! Этим местом ты их еще не подписывал! С этими словами Владислава вышла из кабинета мужа. На одном характере, дежурно улыбаясь и механически прощаясь с попадающими ей навстречу сотрудниками, вошла в лифт. Что-то и кому-то отвечала, пока спускались на подземный этаж, где была парковка. С кем-то попрощалась и всё так же уверенно, держа спину прямо, с высоко поднятой головой дошла до собственного автомобиля, сняла сигнализацию, открыла дверцу и села за руль. Оказавшись в закрытом от посторонних глаз салоне, с ужасом поняла, что сил нет. Совсем. Даже на то, чтобы поднять руку и завести автомобиль. Хотелось разрыдаться, выпустить боль и унижение из груди. Но, увидев в зеркале заднего вида выходящих из лифта сотрудников, она скомандовала себе: — Влада, не здесь. Завела двигатель и всё так же, на одном характере, выехала с парковки. Ехала, не слишком разбирая дороги и не понимая, куда и зачем она едет. Поняв, что так не долго и до аварии, свернула в какой-то двор, припарковала там автомобиль и, уткнувшись в собственные руки на руле, наконец, разрыдалась. С её губ срывалось только: — За что? Костя, за что? Как ты мог так поступить со мной? Её рыдания прервал звонок телефона. Отвечать, как и говорить с кем-то, Влада не хотела, да и не могла, но механический голос, что вывел звонок на громкую связь, сообщил: — Звонок от Натэлла. На вызов от этой женщины Влада не могла не ответить. Кое-как собравшись с духом, сняла трубку: — Слушаю вас, Натэлла Романовна. Случайный всхлип сорвался сам, и в трубке тут же раздалось: — Детка? Что случилось? Услышав эти вопросы, Влада сорвалась и выпалила: — Он мне изменил! Ваш Костик предал меня и сына! — Ты где? — первое, что она услышала в ответ на свои резкие слова. Влада посмотрела в окно, прочитала название улицы, и сама же удивилась тому, как её вообще занесло в этот район города. — На Суворова. — Вытри нос. Немедленно! — скомандовала. Таким тоном она, будучи профессором, говорила со своими нерадивыми студентками, надеющимися на её экзамене сдать при помощи шпаргалки. — Жду тебя через полчаса! Косметику поправь, перед тем как заходить в дом. Славика уложишь спать и тогда наревёшься вволю. Поняла меня? — Да, — всхлипнула уже не так сильно. — Вот и умница! Я всегда знала, что ты у нас сильная! Всё. Жду тебя! И не смей больше рыдать из-за идиёта! Не хватало тебе ещё в аварию попасть. Ни один мужик не стоит наших слёз. Ни один! Даже тот, который носит фамилию Орчанский!

Спустя год и два месяца. — Мам, а можно, я сегодня у бабушки Натэллы останусь? — Славик смотрел на мать хитрым взглядом. — Мы там с ней собирались кое-чем заняться. Строго говоря, Натэлла Романовна Орчанская была Славику прабабкой. Сын обожал оставаться у неё в гостях, да, признаться, и любил он её больше, чем бабушек. Нет, бабушки у Славика тоже имелись. Даже две. Но! И мать Влады, и мать Кости, стоило им только услышать о том, что у них скоро родится внук, объявили, каждая по отдельности, но словно сговорившись: — Я свой план выполнила. Это ваш ребенок, вам его и растить. У каждой был свой резон. Мать Влады: — Мне никто не помогал, и ничего, справилась. Вон какую умницу и красавицу — тебя — вырастила. Одна! А вас двое. Справитесь. А у меня вон огород и хозяйство. Мне некогда. Мать Кости: — Мне свекровь не помогала. И теперь я её понимаю. Да, поздний ребенок. Ваш. Не мой. Вам его и растить, а у меня жизнь только начинается. Мне Джулио предложение сделал. Я в Италию уезжаю. Сколько ж мне ещё-то вдовствовать? Вот так и получилось, что у Славика было две бабушки, но активно занималась с ребенком и всегда с удовольствием оставляла у себя и на выходные, и на каникулы лишь прабабушка. Слово “смущение” профессору экономики было неведомо, и она, честно и не смущаясь, объявила: — Я внука не растила. Карьеру всё строила, регалии зарабатывала. Выстроила, заработала. Теперь пора и долги раздавать. Правнука буду растить. Всё равно всё это, — она развела руки в разные стороны, подразумевая свою богато обставленную огромную квартиру, расположенную в центре города, — сыну вашему достанется. Владислава с Константином учились вместе в институте. Встречаться начали на четвертом курсе, на пятом поженились, защитили дипломы и активно занялись бизнесом. Благо, им было с чего начинать — Косте достались от отца два дышащих на ладан продуктовых магазинчика. Оба были расположены на окраине города, в разных его частях. — И на окраинах люди живут. Не все в центр стремятся, — рассудили здраво молодожены и впряглись в работу. Спустя несколько лет упорного труда без выходных и отпусков, у Орчанских была уже сеть магазинов, расположенных исключительно на окраине города. То, что другим казалось утопией, стало их брендом. В свой тридцать седьмой день рождения Влада узнала, что беременна. Часики тикали, откладывать и дальше рождение ребенка в пользу развития бизнеса они больше не могли. Их Славик был поздним ребенком, рожденным в любви и достатке. И так было ровно до того момента, пока Влада не застала мужа со стажеркой и со спущенными штанами. — Слав, а “кое-чем” — это чем? — Влада, повторив слова сына, невольно улыбнулась. Очень уж таинственно это у него прозвучало. Знала, прабабка — профессор университета, не научит правнука плохому, а вот поддержать шалость — это запросто. Видимо, это “кое-что” тоже относилось к тому же разряду. — Ну ма-а-ам. Это секрет! — не сдался сын. — Так можно? Она там ждет. Я ведь должен позвонить ба! — Зачем? — Влада уже догадывалась, что услышит, но тем не менее спросила. — Ну как “зачем”? — искренне удивился ребенок. — Мама, иногда ты меня удивляешь, честное слово! — в каждом слове очень явно слышались интонации Натэллы. — Чтобы подтвердить или отменить свой сегодняшний визит к бабушке. Славику в этом году должно исполниться всего восемь. Но изъяснялся он, и вот тут было стопроцентное влияние на него прабабки, как не всякий взрослый. Мать не выдержала, рассмеялась: — Звони. Подтверждай. — Ура!! Сын умчался в свою комнату звонить прабабушке, а Влада пошла одеваться на работу. Сегодня был обычный рабочий день. Всё как всегда. Годами выстраиваемые ею логистические цепочки работали слаженно. Их фирму уже прекрасно знали на рынке, контрактами с ними дорожили и боялись их потерять. Впрочем, сегодня будут поставки от двух новые поставщиков сезонных овощей, а это значит, что новые логистические цепочки из пункта “А” в пункт “В” еще не работали. — Будем надеяться, что сегодня всё пройдет как по маслу, — успокаивала себя Влада, одеваясь. Впрочем, нет. Сегодня не самый обычный день. Сегодня ровно год, как в её паспорте появился штамп о разводе. Именно поэтому её пальцы подрагивали, а пуговки на блузке не попадали в петли с первого раза. Год! Уже год! А сердце в груди до сих пор ноет и болит. И противный вопрос: “Костя, за что?” до сих пор не дает покоя. Как не выходит из головы неизвестно зачем застрявшая там картинка тощих ног Катюши в черных чулках, с мать их, красными кружевными резинками! — Хватит, Влада! — приказала, глядя на свое отражение в зеркале. Проговорила как мантру: — Ты красивая и успешная женщина! У тебя растет прекрасный сын, фирма развивается, а доход только приумножается… “А любимого мужчины нет рядом!” — всплыло в подсознании. — А это всё проходящее! — ответила своему отражению, а заодно и своим же мыслям, и вышла из гардеробной. Крикнула сыну: — Слава, опаздываем! — Мам, я же готов уже! — сын появился из своей комнаты с хитрым выражением на лице. “Нет, они определенно что-то задумали! — мелькнула у Влады мысль при виде хитрой мордашки своего сына. — Ладно, скоро узнаем. Сейчас всё равно не расскажет. Ни он, ни Натэлла. Партизаны!” Они вышли из квартиры и столкнулись с соседкой, поливающей цветы. Дама жила напротив, была на пенсии и от нечего делать, как сказала сама же, разводила цветы, в том числе и на лестничной площадке. Римма Ивановна поливала цветы, но почему-то Владе показалось, что она кого-то ждала. — Владочка, ты сегодня шикарно выглядишь! — женщина приторно улыбнулась, оглядев молодую соседку с ног до головы сканирующим взглядом. — Знаешь, так хорошо, что я тебя встретила! У меня сегодня день рождения. Я буду очень рада, если ты… Вы со Славиком зайдете ко мне на чай. Ничего такого! Посидим в тесной компании, чайку попьем, скушаем тортик, поболтаем о жизни. Женщина была ухожена и приятна в общении, и лично к ней у Влады претензий не было, ну кроме её привычки говорить практически обо всем в уменьшительно-ласкательных суффиксах. Впрочем, нет. Было ещё одно маленькое “но”! Точнее, большое и бесформенное. Два метра ростом и примерно столько же в обхвате. Георгий или, и это имя подходило взрослому мужику идеально, Жорик, сыночка-корзиночка, которого Римма Ивановна активно сватала Владе. — Владочка, я тебя очень прошу! Не отказывайся! — женщина неожиданно горестно вздохнула: — Жизнь как-то незаметно прошла, подружки давно уже поздравляют меня только по телефону. У всех своя жизнь, дети, внуки, мужья-изменники, заботы. Мне и поговорить-то не с кем. Влада посмотрела на соседку и неожиданно согласилась. Сегодня у неё тоже был не самый радостный день, ну не в клуб же ей, в самом-то деле идти, чтобы отмечать годовщину краха их с Костей семейного очага. Тем более что и её подруги теперь всё чаще лишь звонили ей. Словно после развода с Орчанским на Владе появилось клеймо “Разведенка-неудачница”. Впрочем, так ведь оно и было. Разве что неудачницей Влада всё-таки не была. — Хорошо, я приду, — принял она приглашение соседки. — А Славик? — глаза женщины вспыхнули радостно. — Славик тоже придет? Римма опустила взгляд на мальчика и даже протянула руку, желая погладить его по голове, но сын дернулся и, опережая мать, ответил женщине, очень похоже подражая её манере: — Нет, Славик не придет. Славик сегодня у бабушки ночует. Ситуацию спас пришедший лифт. Его двери распахнулись, и на лестницу вышла та самая большая и бесформенная “корзиночка”. Огромный букет лилий в руках Георгия лишь способствовал этому сравнению. — Ой, Жори-и-ик! — так же приторно заохала мать “корзиночки”. — Какой ты у меня внимательный! Такой букет! Это же та-а-ак дорого! — Мне для любимой мамули ничего не жалко, — пробасил Жорик в ответ. Римма продолжала восторгаться сыном, а Влада со Славиком шагнули в лифт. В уже закрывающиеся двери соседка успела прокричать: — Владочка, сегодня в семь! Двери закрылись, лифт начал движение вниз, а Славик, глядя на мать серьёзно и недоверчиво, спросил: — Ты что, правда хочешь пойти к ней в гости?? — Если честно, то нет. Не хочу. Но теперь уже неудобно отказываться. Она ждать будет. — Мам, ты же уже большая! Ты же можешь передумать! — Вот как раз потому что большая, то “передумать” — это будет не очень красиво, — Влада вздохнула, уже жалея, что дала себя уговорить и согласилась. — Взрослые, сын, тем и отличаются от детей, что несут ответственность за свои слова и поступки. Добавила мысленно: ”Вот и иди теперь вечером в гости, раз такая взрослая и умная! Слушай бесконечные рассказы о том, какой Жорик молодец, как он любит свою мать и как хочет иметь свою семью!” О том, что походу в гости не суждено будет случиться, Влада в этот момент еще не знала. Как не знала и того, кто будет тому виной.

Сегодня была не только годовщина их развода с Орчанским. Был еще один момент. Сегодня уже год, как Влада стала равноправным владельцем фирмы. И спасибо за это надо было сказать, как бы это странно ни звучало, родной бабке её мужа. Умела она вовремя позвонить, приехать, выслушать. В тот роковой для Влады день Натэлла ей позвонила. Она всего лишь хотела предупредить о том, что Славик останется у неё, а застала Владу рыдающей за рулем собственного автомобиля в отдаленном от дома районе. Да, после той безобразной сцены, свидетельницей которой стала не только она, но и секретарь мужа, Влада поехала не к родной матери и не к подруге, а к бабушке своего тогда еще мужа. Ей надо было с кем-то это всё обсудить. И лучше с человеком, к чьему мнению Влада прислушивалась и ценила. — Детка, вытри нос и приезжай, — скомандовала сухо Натэлла, и Влада послушалась. Собралась с силами и поехала. В тот момент другой тон и другие слова не подействовали бы на неё именно так. Несмотря на суровый нрав уважаемого профессора, Влада прониклась к этой женщине уважением и любовью. Даже её вечное “детка” — такое пожилая женщина выбрала к ней обращение — не обижало, а лишь заставляло улыбаться. Со стороны могло показаться, что пожилая женщина чересчур суха и черства, но Влада знала — это не так. У Натэллы это всего лишь профдеформация. — Ой, каких только я историй от нерадивых студентов не наслушалась! Чем только не пытались у меня выпросить несчастную тройку на экзамене! — рассказывала ей бабушка мужа. — Если бы я верила всем, то по итогу об меня вытирали бы ноги и совсем не учили бы мой предмет. — Но ведь ситуации разные же бывают, всякое же случается, — пыталась возражать Влада. — А что если вам кто-то из них рассказывал правду? — Согласна, случаются, — Натэлла соглашалась, растирала в пальцах сигариллу, нюхала её, но не закуривала, — но на то мы и люди, чтобы слушать и слышать. Курить она бросила несколько лет тому назад, но привычка вот так растирать и нюхать сигариллы никуда не делась. В тот вечер Влада приехала к пожилой родственнице и, не желая расстраивать сына, держала лицо до последнего. Поиграла со Славиком, послушала его новости из детского сада, похвалила за красивый рисунок. Вот с рисунком-то она чуть и не сорвалась. — Мам, смотри, какой рисунок я нарисовал! — сын гордо выложил перед ней альбомный лист, где были четыре фигурки. — Это ты, это папа, а это я и маленькая сестричка! — Сестричка? — Влада подняла на Натэллу глаза, в которых плескались слезы. — Ну мы фантазировали со Славиком, как он видит семью через год. Чего ты так перепугалась? Все дети мечтают иметь братика или сестричку! — пожала та плечом и скомандовала: — Так, Вячеслав, целуй родительницу, чисть зубы и в постель. Режим! Натэлла пошла укладывать правнука — у них там был свой ритуал, а Влада осталась сидеть на кухне, под уютным абажуром. Сил не было даже на то, чтобы поставить на плиту чайник. Последние ушли на нормальное общение с сыном. Натэлла Романовна вернулась на кухню спустя всего лишь несколько минут, пояснила: — Даже сказку не дочитали. Умаялся парень. У них там сегодня в саду репетиция утренника была. Влада это, конечно же, знала, они со Славиком по такому случаю разучили очень длинное стихотворение. Натэлла обновила воду в чайнике, поставила его на газ, включила вытяжку и вытащила из кармана велюровых брюк портсигар. По какому-то, одному ей понятному, принципу выбрала сигариллу и вновь затем, чтобы лишь размять её. Потом дождалась, когда закипит чайник, выключила и его, и вытяжку, налила Владе чай, отошла к окну и скомандовала: — А теперь, детка, рассказывай! Всё. В подробностях и по-порядку. Вот теперь можешь и пореветь. “Реветь”, как выразилась хозяйка, Владе уже расхотелось. Выдохлась. Совсем. Она рассказала Натэлле всё. До мельчайших подробностей, до этих, чтоб им, черных с красной резинкой чулок. Говорила, прислонившись к стене и глядя в одну точку перед собой. Словно не о себе и не об измене любимого мужа. Орчанская-старшая слушала, не перебив ни разу. Крутила сигариллу в руках, несколько раз подносила ту к носу, вдыхая её аромат, смотрела в окно и молчала. Когда Влада закончила свой рассказ, убрала сигариллу в портсигар, так и не раскурив её. Села за стол, сложила ухоженные кисти в замок и, впившись в жену внука фирменным взглядом всё знающего и понимающего профессора, спросила: — Простишь паразита? — Нет, — ответила твердо, глядя пожилой женщине в глаза. Натэлла кивнула коротко: — Правильно. Я бы тебя уважать перестала бы, если бы ты мне сейчас сказала бы другое. С фирмой что делать думаешь? — Как что? Я, так-то, туда столько же сил и труда вложила, сколько и он! — взвилась возмущением Влада. — Делить! — Ага, делить. Пожилая женщина покивала, легко встала со своего места, шагнула к одному из кухонных шкафов и зачем-то вытащила из него старые фамильные щипцы для сахара. Они давно уже были сломаны в месте сгиба, ими никто и никогда не пользовался, но они почему-то лежали вместе с ложками и вилками. Прабабка выложила их перед Владой и спросила: — Видела их? — Конечно, — ответила, не совсем понимая, зачем их положили перед ней. — И что ты о них думаешь? Зная Натэллу, Влада поняла, что на этот вопрос надо отвечать честно. — Фамильная ценность, но абсолютно бесполезная в хозяйстве вещь. — В точку, детка! В самое яблочко! — почему-то обрадовалась хозяйка. — А ты историю их знаешь? — Нет, — Влада до сих пор не понимала, куда ведет уважаемая профессор. — Ну ты же понимаешь, что они не всегда были такими, — Натэлла усмехнулась. — Моя тетка Роза была младше своего мужа на четверть века. Её муж, чтоб ему там черти его зад жарили на сковороде, драл свою молодую жену как бык осеменитель каждый божий день. И с таким сдвигом на сексе он драл, как ты понимаешь, не только её. Натэлла вновь вытащила портсигар, достала сигариллу и вновь принялась разминать ту в пальцах. — Только вот ни тетка моя, ни одна из многочисленных любовниц не беременели. Наш герой-любовник был бесплоден. А потом вдруг пришла одна совсем молоденькая девушка с младенцем на руках и объявила, что этот ребенок родился от этого полового гиганта, — сигарилла была убрана обратно в портсигар. — Нашелся один единственный живчик, который добрался по адресу. Экспертизу на ДНК в те годы, как ты понимаешь, еще не делали, но очень уж девчонка юная и забитая была, чтобы врать. — Да уж… — Тут, конечно, другой оборот просится, но, согласна, не будем себе карму портить обсценной лексикой!(это слова и выражения, которые считаются грубыми, непристойными или оскорбительными в общественном употреблении) Роза подала на развод. Этот гад не хотел её отпускать. Заявил: “Я к тебе привык. Куда мне на старости лет орущий младенец в доме?” — Вот уж точно. Гад! — Однако тетка настояла на своем, и тогда этот любитель плотских утех начал делить поровну всё совместно нажитое имущество. И “поровну” — это не фигурально, детка. Это буквально, — Натэлла хмыкнула. — Всё белье раскладывалось на две стопки. Если оставалась последняя простынь, то она рвалась напополам. Ну ты, я думаю, поняла. Щипцы в том наборе были одни. Их Роза самолично поделила вот так же. Лишь бы они не достались её мужу. Не спрашивай меня, как она их сломала, но факт перед тобой. Уникальная вещь была сломана. Зато досталась и тому, и другому. — Так бесполезная же. — О чем и речь, — Натэлла хмыкнула. — Детка, прости за столь длинное вступление. Я всё это рассказала тебе лишь для того, чтобы ты поняла — нет смысла делить вашу фирму. Ты не сможешь выполнять обязанности Константина, а он не сможет делать твою работу. Пусть этот блудливый паразит запишет тебя в совет директоров с правом владения тобою… — профессор на секунду задумалась, — ну, скажем, в семьдесят пять процентов. Подели только его долю владения пополам. Думаю, так будет справедливо. Можете разъехаться по разным этажам, не встречаться в офисе и при этом продолжать делать свою работу. — Да как вы… — Влада задохнулась возмущением, впервые не согласившись с мнением пожилой родственницы. — Не злись, а спокойно взвесь все “за” и “против”. У тебя ребенок растет. Продолжатель вашего с Костей дела. Зачем всё рушить, когда можно остаться при своем интересе? Ты ведь не будешь отрицать того факта, что не обладаешь теми же навыками в управлении фирмой, что и мой слабый на передок внук? Натэлла смогла найти правильные слова, всё-таки не зря она столько лет преподавала в университете. Уж доносить доходчиво учебный материал или, как в данном случае, свою мысль профессор умела. Пусть нехотя, но Влада согласилась. — Ты, детка, давай-ка оставайся сегодня у меня. Вон в комнате Славика и ложись. Что тебе делать в вашей пустой квартире? Ночь переспи с этой мыслью, да и вообще со всей этой вашей ситуацией. А утро — оно всегда мудренее! И Влада, представив, что ей сейчас снова садиться за руль, а потом ночевать в пустой квартире и холодной постели, согласилась остаться. Утром, правда, пришлось заезжать домой и переодеваться, но это были уже мелочи. Влада обдумала слова Натэллы ещё раз и на утро признала её правоту. Неожиданно, но Константин, выслушав её, не стал возражать. Согласился со всеми её условиями. Сразу. Смотрел глазами побитой собаки, но прощения не просил — понимал, Влада не простит. Он собрал свои вещи, оставил ключи от квартиры и съехал в съемную, оставив всё жене и сыну. В офисе они действительно разъехались по разным этажам здания и встречались на работе исключительно на общих совещаниях, которые, впрочем, Костя проводил не часто. Единственной регулярной точкой пересечения оставался их общий сын Славик. Во всяком случае, весь этот год всё оставалось именно так. И Влада искренне надеялась, что так оно и будет впредь. О том, что очень ошибается, она ещё утром этого дня и не подозревала…

— Слав, там в чате Марья Ивановна написала, что у вас сегодня контрольная по математике, — напомнила Влада сыну, выруливая с парковки перед домом. — Да, я знаю, мам, — вздохнул очень уж по-взрослому сын. — Ты готов? — глянула на него в зеркало заднего вида. — Конечно, мам! Мы с Натэллой это уже по сто раз всё решали! — отмахнулся. — Слав, тебя сегодня бабушка со школы встречает, — напомнила, включив режим “контроля”, за что и получила тут же возмущенное: — Мам, ну я помню же, ну! Я же сам подтверждал бабушке, что сегодня у неё буду ночевать! — сын удивленно посмотрел на мать, поймав её взгляд всё в том же зеркале. — Да, прости, ребенок, что-то я сегодня не о том думаю... — ответила, смутившись. — Да у вас сегодня с папой… — Славик начал говорить, но, не договорив, замолчал. А потом, словно испугавшись, что мать не дослушает, выпалил скороговоркой: — Мам, а давай ты сегодня с папой лучше в ресторан пойдешь, а не к этой Римме Ивановне, а? Хорошо, что Влада уже припарковала автомобиль на парковке перед школой. Потому что сказанное сыном не укладывалось ни в какие рамки допустимого. — Сы-ы-ын? — Влада развернулась к ребенку. — А это с чего вдруг у нас такое предложение?? — Ну просто я подумал… — Славка начал ковырять пальцем обивку на своем сиденье, — лучше ты с папой сходишь в ресторан, чем с этим толстым и противным Жо-о-ориком, — вновь передразнил соседку ребенок. Вышло у него это очень похоже. Влада едва сдержала улыбку. Начни она сейчас улыбаться, и разговор свернет в другую сторону. — Слав, скажи, а это тебя папа попросил сказать? — Нет, я сам! — горячо заверил её сын. — Мам, так ты сходишь? С папой? Столько было надежды в вопросе сына, что сердце матери дрогнуло. Как? Ну как ребенку объяснить, что ей всё ещё безумно больно? Она и на общих-то собраниях в большом зале, где собирается толпа сотрудников, с трудом находится с бывшим мужем в одном помещении. Специально садится на противоположный от занимаемого Константином места край длинного стола. Приходит одной из последних, и уходит, а по сути сбегает, одной из первых. Ах, да! Она избегает говорить с ним по телефону, предпочитая переписываться. Почему? Потому что не может слышать его голос с хрипотцой, от которого до сих пор всё внутри вибрирует и дрожит. Собственное тело предает её, скучая по его ласкам. Потому что не может видеть его. Осунувшегося, кстати, и резко постаревшего. Потому что болит до сих пор, ноет, кровоточит в груди рана, нанесенная тем, кому доверяла и любила. Предателей не прощают! Тот, кто предал однажды, предаст вновь. Однако душа болит и тоскует, отказываясь понимать, что таким, как Константин Орчанский, нет прощения. — Слав, ну ты же слышал, что я уже Римме пообещала, — улыбнулась виновато, — она же теперь меня ждать будет. — А если бы не пообещала? Пошла бы? С папой пошла бы? — продолжал допытываться сын. — Ну может быть… — проговорила неуверенно. — Слав, пошли уже в школу, да? Вон, смотри, и Гриша Свиридов уже идет! Она намеренно переключила внимание сына на его нового друга. Мальчик нравился и ей, и Натэлле. Та даже уже успела подружиться с няней Гриши. Да, этого мальчика воспитывал отец. Один. Вот тоже странная судьба у мужчины. (Упоминание героев из книги "Два хулигана для Марьи Ивановны" https://www. /book/elena-arhipova-22311600/dva-huligana-dlya-mari-ivanovny-73512038/) Славик, увидев своего нового друга, быстро отстегнул ремень безопасности и ждал, пока мать разблокирует замок на двери. Влада сняла блок, вышла сама и пошла вслед за сыном, рванувшим к однокласснику. — Влада, вы езжайте на работу. Я прослежу, чтобы мальчишки разделись, — улыбнулась ей няня Гриши. — Здравствуйте. Спасибо огромное, — она благодарно кивнула женщине и окликнула сына: — Слав, а попрощаться? Сын быстро махнул ей рукой, крикнул: — Мам, пока! Хорошего дня! — произнес то, чему его учила Натэлла, и тут же вернулся к разговору с другом. — И тебе, сын! — ответила в том же духе. — Мальчишки! — няня Гриши рассмеялась. — Влада, езжайте! Я прослежу за ними, — повторила и пошла вслед за детьми к школе. Влада села в машину, завела двигатель, аккуратно выехала с парковки и, влившись в утренний поток автомобилей, поехала к офису. — Вот так, значит, Орчанский? Через сына, значит, заходим, да? У самого, значит, духу не хватает, да? Ну надо же, какие мы пугливые-то стали, а! Куда всё делось-то, Костик? Катюша всё подрастратила? — психовала, сидя за рулем. — Ла-а-адно… Что “ладно” Влада и сама еще в этот момент не знала. Въехала на подземную парковку и отметила машинально, что машина бывшего мужа уже стоит на своем месте. Заглушила двигатель, подхватила сумку, вышла из машины и решительным шагом направилась к лифту. — Ну, Орчанский, ты сам напросился! — бубнила, подходя к маленькому холлу перед лифтами. — Будет тебе ужин, Костенька! Я тебе такой ужин устрою, что ты навсегда его у меня запомнишь! Дай только добраться до тебя! То, что вселенная буквально и сразу выполнит её просьбу, она никак не ожидала. Вошла в маленькое помещение и оторопела от неожиданности. “Нет, ну почему именно сегодня-то? — подумала тоскливо, глядя на Орчанского. — Ну всё же хорошо было весь год! Не встречались, не пересекались, и вот теперь!” Константин стоял, ожидая лифта. Один. В кои-то веки перед лифтами не толпился народ, работающий в многоэтажном здании. — Орчанский, ты совсем совесть потерял? — налетела Влада на бывшего мужа разъяренной фурией. — И тебе доброе утро, Влада, — Константин развернулся к ней всем корпусом. — Может, конкретнее объяснишь суть своей претензии?

— И тебе доброе утро, Влада, — Константин развернулся к ней всем корпусом. — Может, конкретнее объяснишь суть своей претензии? — Вот только не надо делать вид, что ты не понимаешь, о чем я. — Может, сейчас удивлю, но нет. Не понимаю, — он сверлил её тяжелым взглядом. — Еще скажи, что ты не помнишь, какой сегодня день? — решила Влада зайти с другой стороны. В этот момент в холл вошли сразу четыре человека. Две молодые женщины и двое мужчин. Все четверо радостно смеялись, общаясь между собой, однако, увидев начальство, притихли, как школьники перед учителем. Влада с Константином тоже молчали. Один из лифтов звякнул, сообщая о своем прибытии. Лифт был не таким маленьким, как, скажем, в доме у Натэллы — в том с трудом помещались четверо. В этот лифт вошли все шестеро. Константин встал к бывшей жене лицом, она же, стараясь избежать с ним какого-либо контакта, прижалась к стенке лифта спиной. В тот момент, когда двери уже закрывались, в холл вбежала еще одна девушка, попросила: — Меня подождите, пожалуйста! Я худенькая, я влезу! Её подождали. Она хоть и была худенькой, но кабина лифта тоже не была резиновой. Девушка, конечно, уместилась, но все остальные были вынуждены тесно прижаться друг к другу. Константин, словно воспользовавшись случаем, навалился на Владу, прижав её к своей груди. Почувствовав её сопротивление, проговорил совсем тихо, на ухо, чтобы другим не было слышно: — Я не кусаюсь, Влада, а людям иначе не войти. И да, я помню, какой сегодня день. Сегодня ровно год, как мы с тобой развелись. Лифт звякнул слишком быстро. Из него вышла та самая девушка, которая втискивалась в лифт последней. Одним пассажиром стало меньше, но Константин не отодвинулся от Влады ни на сантиметр, продолжал стоять, прижимать к своей груди и дышать в макушку. Бывший муж был значительно её выше. Влада, при своем росте выше среднего, всегда с удовольствием носила каблуки, но она всё равно оставалась ниже Кости ещё на полголовы. В первые секунды, когда он к ней прижался, она оцепенела, напряглась всем телом, даже дыхание задержала. Но плохой из неё получился бы ныряльщик за жемчугом — надолго задержать дыхание у Влады не получилось. И когда лифт вновь двинулся наверх, она всё-таки сделала вдох. В легкие хлынул аромат его парфюма — кедр, ветивер, нотки табака и горечь апельсина — Влада слишком хорошо помнила его. Она сама ему покупала этот одеколон. Вместе с таким родным и знакомым ароматом нахлынули воспоминания. О его руках, сильных и ласковых, о нежных губах, о сладких ночах. А ещё она совершенно точно чувствовала его возбуждение. Чего? Он совсем крышей поехал?? Она недоверчиво опустила взгляд вниз, но застегнутый на одну пуговицу пиджак не позволил ничего увидеть, да и Орчанский по-прежнему вжимался в неё. Она же чувствовала его тело! Помнила каждой своей клеточкой. Её грудь призывно заныла, истосковавшись по ласке, низ живота ошпарило кипятком, а колени подкосились. Собственное тело позорно предавало её. “Вот он, год без мужской ласки! — усмехнулась мысленно. — Позор, Влада! Ты же никогда не была нимфоманкой! Опомнись! Это же Орчанский! Тот, кто предал тебя и вашу любовь!” Лифт вновь остановился, выпуская тех четверых. Едва они вышли, Костя наконец отступил на шаг. Странно, но он тяжело дышал. Хотя почему же странно? Влада и сама чувствовала себя так, словно только что пробежала марафон. Легкие горели, руки подрагивали, а ноги отказывались её держать. — Ну ты и гад, Орчанский! — выдохнула, едва они остались вдвоем в кабине лифта. — Влада, может, уже объяснишь наконец, в чем суть твоей претензии? — он пожирал её губы жадным взглядом, но хорошо хоть рук не распускал, да и стоял сейчас, отступив на шаг. — В чем? — она пораженно на него посмотрела. — Костя, ты сейчас серьёзно?? — Более чем! — Зачем настраивать Славку? Зачем давать ему надежду? Зачем привлекать к твоим играм ещё и сына? Ненавижу тебя, Орчанский! Слышишь? Ненавижу! Лифт остановился на нужном Владе этаже, она выскочила из него с такой скоростью, словно за ней гналась целая стая голодных волков. — Влада, подожди! — услышала она голос бывшего мужа за спиной. — Да объясни ты толком, что произошло! Но ни ждать, ни объяснять она, конечно же, не стала. Быстро дошла до своего кабинета, порадовавшись тому, что ни с кем из сотрудников не столкнулась в коридоре, открыла его, влетела и захлопнула за собой дверь. Прислонилась к ней спиной и разрыдалась. — Гад! Какой же ты гад, Орчанский, — повторяла без остановки. Каково же было её удивление, когда вдруг почувствовала, что кто-то толкнул дверь, которую она подпирала спиной. Причем этот кто-то даже не удосужился постучаться, прежде чем войти. Так мог поступить только один-единственный человек. Константин Орчанский. Только вот его Влада совсем не хотела видеть, а потому, толкнув попой дверь обратно, захлопнула ту быстро и повернула защелку замка, но тут же услышала: — Влада, открой. Мы не договорили. И давай не будем устраивать шоу для наших сотрудников. Объясни хоть, что случилось! “Вот же гад!” — ругнулась про себя вновь, но надо признать, что в его словах был резон. И шоу устраивать не хотелось, да и поговорить им надо было. Влада вздохнула, щелкнула собачкой, открывая замок, и отошла от двери. Та тут же и с такой скоростью распахнулась, что не отступи женщина в сторону, то точно бы получила дверью в лоб. Бывший муж стремительно вошел в кабинет, захлопнул дверь, повернул защелку и только потом потребовал: — Рассказывай!

— Влада, хватит убегать! Рассказывай! Константин ворвался в её кабинет, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в окнах. Он был взъерошен, словно бежал по лестницам, возвращаясь на её этаж, в глазах горело что-то странное, что-то нечитаемое — нечто среднее между яростью и отчаянием. Влада, боясь, что он увидит её слёзы, резко отвернулась и сделала вид, что просто снимает пальто и поправляет перед зеркалом макияж. — Ты вообще понимаешь, где находишься?! — прошипела она, бросая на бывшего мужа взгляд через зеркало. — Ты сама не оставила мне выбора! Зачем надо было убегать? Начала говорить, так уж договаривай! — он не стал подходить ближе, оглядел просторный кабинет, подошел к её столу, зачем-то обошел его… Влада, приведя себя в относительный порядок, наконец повернулась к бывшему мужу лицом и сейчас наблюдала за ним молча. А Константин опустился в её кресло, словно пробуя, удобное ли, откинулся на спинку, устроил руки на подлокотниках, а потом его внимание привлекли две фотографии, что стояли на её столе. Он наклонился вперед, всматриваясь в фото. Взял одну из рамок в руку, огладил большим пальцем изображение, его губы тронула печальная улыбка. Влада оторопела, наблюдая за бывшим мужем. Она знала, какое фото он сейчас рассматривает. На нем Славику был всего месяц. Совсем кроха. Она записывалась к фотографу и делала эти фото тайком от мужа. Это был подарок на первый месяц их сына. На фото Славик был в смешной вязаной шапочке и в таком же комбинезончике. Спал на животике, поджав под него ножки, и смешно подложив кулачок под щеку. На втором фото сыну было уже семь, сделано оно было первого сентября. Здесь он был в новой форме, с рюкзаком за спиной и с букетом гладиолусов. Куда же первоклашке — и без этих цветов? Серьёзный, ответственный. Уже школьник! У Влады всегда стояли на столе фотографии. Год тому назад их тоже было две. Эта, где Славка еще младенец, и их семейная, где они все трое счастливо хохочут, глядя в камеру. Все трое… Она была сделана всего за пару недель до того, как Влада узнала, что любимый муж ей изменяет. Не стесняясь сплетен, наплевав на свою и её репутацию, на своем рабочем месте. Буквально. Константин, не увидев их семейной фотографии, казалось, удивился, но промолчал. Вернул фото на место и поднял, наконец, взгляд на Владу, спросил: — Ну теперь ты готова рассказать мне, что случилось? И что это такое было перед лифтом? — Орчанский, ты серьёзно? — она смотрела на него недоверчиво. — Вполне, как видишь! — Константин вновь откинулся на спинку кресла так уверенно, будто это было его рабочее место. — Влада, у меня, да уверен, что и у тебя тоже, полно работы. Чем быстрее ты расскажешь мне суть своей претензии, тем быстрее я отвечу на твои вопросы и тем быстрее я отсюда уйду. Что ж, он прав. И Влада, глядя бывшему мужу в глаза и следя за его реакцией, произнесла: — Перестань настраивать Славика! — Против кого? — его брови удивленно взлетели вверх. — Против тебя? Я не настраиваю, да и зачем бы мне… Она не дала ему договорить, перебила: — На то, что мы снова сможем быть вместе! Одной семьей! Услышав эти слова, Константин сжал кулаки, челюсть напряглась, желваки заходили волнами по скулам. Но он взял себя в руки, ответил: — Я не настраивал Славку! Я не играю в эти идиотские игры! Не имею такой привычки, и ты это знаешь! — Ах, ну да, конечно, — она язвительно рассмеялась. — Просто так вдруг наш сын сегодня решил меня спросить, пойду ли я с тобой в ресторан. Просто так ты три раза за неделю забирал его из школы, хотя у нас четкий график. Просто так он теперь мечтает, что мы «помиримся». Не слишком ли много совпадений, не находишь? — Я не говорил ему ничего подобного! Он сам… — Костя, перестань врать! — Влада смотрела на бывшего мужа и не находила ни капли раскаяния на его красивом лице. — Не можешь честно признать, что пытаешься давить на меня через сына? Ну конечно, ведь это так по-мужски — использовать ребёнка как разменную монету! — Да ты с ума сошла! Он резко встал из её кресла, в два шага обошел стол, оказавшись вновь слишком близко. Опасно близко. Замер, глядя в её глаза. Влада подсознательно задержала дыхание, боясь, что её глупое и слабовольное тело вновь предаст её. Во взгляде Константина полыхал огонь, его голос стал тише, но от этого только опаснее: — Влада, я никогда не опустился бы до такого. Да, я очень хочу вернуть тебя… Вас. Вы самое дорогое, что у меня есть. Но я не собираюсь ломать Славке психику ради этого. Она замерла, в глазах мелькнуло что-то неуверенное, но тут же погасло. Она устало вздохнула: — Тогда объясни мне, почему он… — Потому что он ребёнок! — Костя шумно выдохнул. — Он видит, что я рядом. Видит, что мы оба несчастны. И надеется... Влада слышала его тяжелое дыхание. Её глупое сердце стучало в унисон с его. — Влада, ты действительно думаешь, что я стал бы… Он вдруг замолчал, отступил от неё на несколько шагов. — Влада… — голос дрогнул. — Я знаю, что прощать мне нечего. Но хоть в этом ты должна мне верить. Мне очень жаль… Он замолчал, не договорив. Тишина повисла тяжёлым грузом. Влада, пытаясь прийти в себя, медленно вдохнула и так же медленно выдохнула, сжала кулаки. Ногти впились в ладони, приводя её в чувство. — Уходи, — наконец смогла выговорить тихо, глядя куда-то мимо бывшего мужа. — Просто уходи. Костя замер, рассматривая, сканируя её жадным взглядом. Влада была уверена, что он что-то ещё скажет, он даже набрал в грудь воздуха, но лишь резко выдохнул и направился к выходу. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. А она обошла рабочий стол, обессиленно опустилась в свое кресло, закрыла глаза и вновь прошептала в тишину кабинета: — Костя, за что ты так с нами?

Влада, глянув на часы, усмехнулась: — Я и думаю, что ж так есть-то хочется? А у нас уже, оказывается, обед. Встала из-за стола, потянулась, разгоняя кровь, захватила телефон, накинула шубку и вышла из кабинета, направляясь на обед в кафе, что было в их же здании на первом этаже. Она уже была в холле, когда ей позвонила Натэлла. Ответила, отойдя в сторону к креслам и высоким цветам в кадках. — Влада, а что случилось? — услышала в трубке вместо обычного “Здравствуй, детка”. — В каком смысле, Натэлла Романовна? — Владислава насторожилась. В голосе профессора, всегда волевом и уверенном, сейчас звучала растерянность. — Славик с тобой? Влада, ну как так? Мы же договаривались, что я его сегодня встречаю из школы. У нас были с ним планы. — Натэлла Романовна! — Влада невольно повысила голос, чтобы вклиниться в поток слов женщины. Произнесла всё так же громко, чеканя каждое слово, рубя фразу на отдельные слова: — Славик. Не. Со мной! — Как не с тобой? А с кем? — услышала в ответ, что совсем не добавило спокойствия уже и Владе. — Может, с Костей? Я сейчас позвоню внуку, узнаю. Детка, извини, что пугаю тебя. — Натэлла Романовна, вы у охранника спрашивали? У классного руководителя? Вы одноклассников Славика видели выходящими из школы? — настала очередь Влады сыпать вопросами. — Может, Марья Ивановна задержала весь класс? Может, он ушёл с кем-то? — последний вопрос Влада проговорила, уже срываясь в панику. — Может… может, его увели? — Не смей даже думать об этом! — резко оборвала её пожилая женщина. — Славик умный мальчик, и он бы не пошел с кем-то чужим. И ты сама это знаешь! Влада тяжело дышала в трубку, паника накрыла её с головой. А из трубки звучало: — Детка, прости, что-то я не догадалась в класс подняться! Я сейчас схожу. Я пришла, как обычно, заранее, — начала оправдываться женщина. — Он же у нас всегда выходит вовремя. А тут нету и нету! Вот я тебя и набрала. Прости бога ради! — Вы идите, да, — Влада пыталась дышать. — А я пока позвоню Косте, узнаю. Вдруг он и правда… — Что именно ты хочешь у меня узнать? — голос Орчанского прозвучал совсем близко. Влада от неожиданности вздрогнула и резко обернулась — бывший муж стоял почти вплотную, снова наглым образом вторгнувшись в её личное пространство. Но сейчас женщину это не раздражало. Сейчас надо было выяснить, где сын. — Славик с тобой? — выпалила и даже попыталась заглянуть за широкую спину бывшего мужа. Да когда ж он так в плечах-то раздался? — В каком смысле со мной? Он же в школе должен быть, — Костя поднял руку, отдернул рукав сорочки, посмотрел на часы, — хотя уже нет. Подожди, его же сегодня Натэлла вроде должна была забрать. — Орчанский, не тупи! — взорвалась нетерпеливо. — Ясно. Я… Влада потянулась было к сумке, но вспомнила, что оставила ту в кабинете, и сделала шаг к лифту, но была остановлена бывшим мужем. Он поймал её за руку, притянул обратно, скомандовал: — Влада, что случилось? Четко, коротко, по существу. Я жду! — его голос звучал пока ещё нейтрально, но она подчинилась. Набрав полную грудь воздуха, скороговоркой пересказала свой разговор с Натэллой. Договорила, уже теряя надежду: — Думала, вдруг ты его забрал… Вне графика… — Влада, я в курсе, какого ты обо мне мнения, но это же ребенок! Я бы не забрал Славика, не предупредив тебя! Едем в школу! — он сделал шаг в сторону лифта, но передумал, бросил коротко: — На парковку. По лестнице! Сейчас лифт не дождемся! Что-то, мелькнувшее в голосе бывшего мужа, заставило Владу не спорить и даже не выдергивать свою руку из его крепкого захвата. Сейчас было не до выяснения отношений. Они бегом, всё так же держась за руку, спустились на нулевой этаж, выскочили на парковку и быстрым шагом, почти бегом, рванули к машине Константина. Одновременно сели в неё, и Орчанский тут же завел двигатель. Превышая скорость, его автомобиль вылетел из подземного гаража офисного здания, и Костя тут же скомандовал, обращаясь через голосовой набор к своему телефону: — Набрать Самсонова! Влада не знала такого человека в окружении бывшего мужа. В бытность, когда они ещё были одной семьей, она не слышала ни о ком с такой фамилией. После слов Кости в салоне его автомобиля раздался длинный сигнал, затем второй, и наконец они услышали: — Слушаю тебя, Орчанский. Соскучился? — голос мужчины звучал устало. — У меня пропал сын. Решил, что ты должен знать. — Та-а-ак, — из голоса Самсонова резко пропали расслабленные интонации. — Думаешь, это Козлов берега попутал? — голос незнакомца звучал сурово. А вот этого персонажа Влада знала. Он был их конкурентом, но ладно бы только это. О нем много ходило разных слухов, намекающих на его бандитское прошлое. — От этого отморозка можно чего угодно ожидать. Тебе ли не знать? Ты у нас опер, — услышав эти слова, Влада подозрительно посмотрела на бывшего мужа, а тот тем временем продолжал разговор, — вот ты мне и скажи. — Да я-то скажу, — фоном Влада с мужем услышали, как мужчина стучит по клавишам, — если ты мне дашь чуть больше инфы. Где в последний раз видели ребенка? Он был один? Что-то случилось? Может, он просто из дома решил сбежать? — Ничего не случилось! — Влада ответила за мужа. — Утром всё было спокойно. Сегодня его прабабушка должна была встретить из школы. Она-то и сообщила, что его нет. — Пока сами не знаем, что случилось, Валер. Едем с Владой в школу. Самсонов кашлянул, но никак не прокомментировал. Свернул разговор: — Всё. Давай! На созвоне. Я пока по своим каналам пробью. В салоне наступила тишина, но ненадолго — в руке Влады ожил телефон. — Нателла? — Костя кивнул на телефон, скомандовал: — Ставь на громкую! Она подчинилась, решив — потом будет психовать и вспоминать свои обиды. Славик важнее. — Владочка, их класс закрыт, — пожилая женщина, забыв об обычном обращении к жене своего внука, неожиданно назвала её по имени, да еще и в уменьшительной форме. Это было совсем уж странно и даже пугало. — Охранник сказал, что они выходили все вместе. Мы сейчас с ним посмотрим по камерам, у них тут выходит же одна на вход. — Мы с Костей уже едем, Натэлла Романовна. Скоро будем! — Да, да. Хорошо, что с Костей! — уважаемый профессор явно обрадовалась, и настала очередь Орчанского подозрительно коситься на бывшую жену. — Жду. Но пока посмотрю с охранником камеры. Влада закончила разговор и, развернувшись к Косте всем корпусом, спросила: — Орчанский, что происходит? Кто такой этот Самсонов, и причем здесь Козлов? Константин вздохнул как-то подозрительно тяжело, бросил на неё нечитаемый взгляд, ответил хмуро: — Давай не сейчас, ладно? Обещаю, как только найдем Славку, я всё тебе расскажу. Тем более что уже можно это сделать. — Уже можно? Орчанский, “уже можно”?? — Влада уже почти кричала. — Какого лешего происходит? Костя не дал ей договорить, перебил: — Влада, часы! — Что? — от неожиданности она, сбитая с мысли, моргнула, замерла, ощущая, как сердце колотится где-то в горле, но быстро поняла, о чем речь, и тут же полезла в свой телефон, бормоча: — Точно! Как же это я забыла?? Боже, боже… — она судорожно открыла приложение на телефоне. Часы, о которых сейчас ей напомнил бывший муж, были его подарком сыну на первое сентября. Это были не просто часы — они были оснащены Джи Пи Эс датчиком и полным родительским контролем. На телефоне открылась программа, показывая им точку на карте, которая двигалась…

Константин перевел взгляд на телефон в руке жены. Влада, увеличив карту, прочитала название улицы, проговорила удивленно: — Костя, он движется нам навстречу. Прошу тебя, набери Славика! Костя скомандовал голосом, бросив коротко: — Сын! По салону автомобиля поплыл звук набора номера, а потом механический голос холодно сообщил: — Номер абонента выключен или находится вне зоны действия сети. — Слава, ну как же так! Ну почему опять? Ну мы же столько раз говорили с тобой об этом! — выговорила в отчаянии Влада, глядя в окно, надеясь увидеть сына. Она с надеждой оглядывала людей, идущих по тротуарам, вдоль которых они ехали, выискивая с упорством и отчаянием среди них сына. Шли другие дети — кто-то, возраста их сына, шел в сопровождении взрослого, кто-то постарше — один. Шли группами по три-четыре человека, пихались, о чем-то увлеченно болтали, беззаботно смеялись, но Славика среди них не было. Константин сбавил скорость, давая возможность и себе, и Владе вглядываться в лица идущих детей. Тем временем точка на карте замерла. — Костя, он остановился! Да где же он? — Влада, нервничая всё сильнее, с отчаянием посмотрела на него. Почти уже срываясь в панику, спросила: — Он же не у этого урода, ведь нет же? — Снова движется, — прокомментировал Костя, уходя от ответа на её вопрос, — и по-прежнему нам навстречу. Его голос звучал спокойно, хотя внутри бушевал шторм, хотелось всё крушить в бессильной злости на конкурента, у которого не было ничего святого. Мысленно Орчанский психовал и крыл последними словами именно Козлова, был уверен, что пропажа Славика — это его рук дело. — Ну где же ты, сынок? — в голосе Влады всё отчетливее звучала паника. — Ну как же так, Слава? Ну сколько же раз мы с тобой говорили о том, что нельзя одному… И я, и папа, и Натэлла, мы же тебе столько раз объясняли, почему нельзя… А Костя всматривался в движущуюся по экрану точку и понимал — сын движется слишком быстро. Значит, он идет не пешком, а на чем-то едет. И вряд ли на велосипеде или самокате. С выпавшим снегом с улиц города убрали эти средства передвижения (читай “самоубийства”) для отчаянных. Однако делиться своими выводами с Владой он не спешил — понимал, слышал, что она и так в панике. Матерился мысленно, обращаясь исключительно к их главному конкуренту: “Козлов, мать твою! Да я ж тебя, урод, собственноручно придушу, а потом прикопаю где-нибудь в лесочке! И ни один бульдог из твоей охраны тебе не поможет!” Точка на экране вновь замерла. Влада этого не видела, всё её внимание было приковано к детям за окном. “Да что за ерунда? — удивился Орчанский. — Какого ляда ты так часто останавливаешься?? Пробок же нет! Да и на светофорах зеленая волна!” И тут внимание Кости привлек показавшийся впереди автобус. Обычный городской. Он двигался им навстречу. “Точно! Автобус! — осенила его внезапная догадка. — А вот эти остановки — это же остановки по ходу его движения!” — Влада, он в автобусе! — выпалил, не спуская глаз с городского транспорта. — Вот в этом! — ткнул пальцем в лобовое стекло. Она, боясь поверить в эту версию, недоверчиво посмотрела на точку на экране своего телефона, потом перевела взгляд на автобус, сопоставив их движение. Сердце в груди стучало, отбивая бешеный ритм. Автобус остановился на очередной остановке — точка на экране вновь замерла. Автомобиль, управляемый Константином, медленно проехал мимо автобуса. Влада прильнула к бывшему мужу, всматриваясь через стекло в его дверце в окна стоящего на остановке автобуса. — Костя, он там! Там! Я видела его! Костя, останови! — Влада попыталась открыть свою дверь на ходу, но была остановлена окриком: — Влада, куда? Хочешь попасть под колеса машины в соседнем ряду? — Для надежности он даже схватил её за руку, договорил уже спокойнее: — Сейчас развернусь на этом перекрестке, догоним мы этот автобус! Я в зад ему пристроюсь. На первой же его остановке выскочишь из машины — и в автобус. Поняла? Влада судорожно кивнула. — Всё, мы нашли его, Влада, нашли! Дыши! Слышишь меня? Нашли! — Дышу, слышу, — повторила на автопилоте, провожая взглядом автобус. — Правда, вряд ли успеешь на этой же остановке выскочить с ним. Но это уже мелочи. Проедете одну остановку и выйдете на следующей, слышишь меня? — Слышу, Костя! Слышу! — ответила, повысив голос на бывшего мужа. Сорвалась, конечно, но это было и понятно — нервы сейчас были на пределе у обоих. — Влада, я очень тебя прошу, только не сорвись на него в автобусе, ладно? Пообещай мне, что мы дома с сыном поговорим! Он всего лишь ребенок. Ему захотелось покататься на автобусе. — Костя, ты всегда его защищаешь! Всегда! Он уже большой, и ты сам знаешь, столько раз мы ему говорили о том, что надо предупреждать нас! И за зарядкой на телефоне надо следить! И что в итоге? — Влада бушевала. — Он захотел покататься, а телефон разряжен! — Влада, я тебя не выпущу из машины, пока не пообещаешь, что не будешь устраивать разбор его поведения в общественном транспорте! Тем временем Костя развернулся на перекрестке, обогнал несколько машин и пристроился в хвост автобусу. — Влада, ты же сама знаешь, что я прав, — проговорил уже чуть мягче. — Я целиком и полностью сейчас на твоей стороне и разделяю твое негодование, но давай не в автобусе мы будем воспитывать нашего сына. Окей? Следующая остановка приближалась, Влада сжимала кулаки и тяжело дышала. Да, муж был прав, они должны обсудить это с сыном дома. Она сдалась: — Да, ты прав. Обещаю, в автобусе не буду устраивать цирк. Костя притормозил на остановке, Влада выскочила из машины и рванула в общественный транспорт, к сыну, а он сам остался в машине. Звонок от Натэллы раздался в тот момент, когда автобус, в котором были Влада и Славик, тронулся. Он обругал себя за то, что её-то они не успокоили. Ответил на вызов, выпалил сразу: — Ба, мы нашли нашего беглеца. Отбой тревоги! На автобусе едет. Влада сейчас там с ним, а я плетусь сзади. Натэлла заковыристо выругалась, что интересно, без мата. Умела она это делать. С чувством, с толком, с расстановкой. Но на то она и профессор, верно? Потом выдохнула и припечатала: — Жду вас всех троих у себя дома! И чтоб до приезда ко мне ничего не говорили парню! Слышишь меня? — Костя, услышав эти слова своей бабки, невольно улыбнулся — он сам буквально несколько минут назад почти слово в слово проговорил это Владе, а Натэлла тем временем добавила ворчливо: — А то знаю я вас, сейчас насядете на мальчишку с двух сторон со своими нравоучениями! — Хорошо, ба. Приедем, не скажем. Тебя забрать от школы? — Не надо! Я на машине. Да, на этой же остановке Влада с сыном выйти не успели. Проехали в автобусе до следующей, Константин тащился за автобусом и улыбался. Камень с души упал. Конкурент был не причем. Просто сын всего лишь захотел покататься на общественном транспорте…

Влада с сыном вышли на следующей остановке. Славик шел, понуро опустив голову. Влада вела сына за руку, отчаянно боясь выпустить его ладошку из своей. Встретилась с мужем, сидящим за рулем, взглядом и только тогда почему-то смогла облегченно выдохнуть, её губы едва дрогнули в намеке на улыбку. Костя кивнул. Страх за сына, паника от неизвестности, рой пугающих мыслей — всё это казалось теперь глупым и неважным. Сын рядом. Жив, здоров и даже не напуган. Был. Ровно до того момента, как увидел мать, влетевшую в салон автобуса. — Мам, а как ты… — начал спрашивать и замолчал, поняв, догадавшись сам. — Часы, да? — Да, — ответила и взяла его за руку, проверила зачем-то умный гаджет на запястье сына — те, конечно же, были выключены. — Слава, хорошо, что Джи Пи Эс не отключается! — Мам, я не хотел тебя напугать… — Славик начал оправдываться, но сник под строгим взглядом матери. — Слава, не сейчас и не здесь, — проговорила сдержанно и слишком спокойно, даже отстраненно, но сын знал: когда мама так говорит — быть грандиозной взбучке. — Девушка, за проезд платить собираемся? — рядом с Владой стояла кондуктор. — Да, конечно, — она достала телефон, открыла приложение банка и приложила гаджет к переносному терминалу. Ей выдали билет и, толкнув крутым бедром, не извинившись, двинулись дальше по салону. Славик молчал, вцепившись в руку мамы. — Слав, на следующей выходим! — услышал он голос матери. — Дальше на машине поедем, с папой. — С папой? — взгляд сына радостно блеснул, но, столкнувшись со строгим материнским, тут же потух. — Угу, — кивнул, не пытаясь спорить. Едва автобус остановился, они выскочили из него и побежали к машине. Влада помогла забраться сыну на заднее сиденье. Славик завозился, пристегиваясь, она села на переднее, и Костя рванул с остановки. Ехали молча, пока Влада, не всмотревшись в пейзаж за окном, не спросила: — А куда мы едем? — К Натэлле. — Ой! Ей же надо сообщить! — спохватилась Влада и полезла в телефон. — Не надо. Она уже знает, — ответил коротко и глянул в зеркало заднего вида на сына, сжавшегося в комочек, — она сама же и сказала, чтоб к ней ехали. Да, бабка просила не говорить с сыном, но не удержался, спросил, входя в крутой поворот на следующем светофоре: — Слав, скажи только, куда именно ты ехал на этом автобусе? — К бабушке домой, — признался нехотя, а потом, распаляясь, почти выкрикнул: — Я никогда не ездил на автобусе! Ни разу! Костя с Владой переглянулись и синхронно вздохнули — в словах их сына была правда. Не ездил. Да и зачем бы? У них у каждого есть своя машина. Даже у Натэллы. О каком автобусе может идти речь? Зачем? — Ты бы попросил, мы бы покатались. Вместе, — ответила сыну Влада, держа в узде рвущиеся наружу эмоции. Автобус, на котором Славик ехал, как он сам думал, к бабушке Натэлле, на самом деле шел в противоположную от её дома сторону. — Я сам хотел! Как Ромка и Толик! Даже Наташа вон одна ездит! — перечислил ребенок своих одноклассников. — Да все ездят одни, и ничего! Я хотел, как все. А меня всегда вы встречаете! Всегда! Словно я маленький. А я уже большой! — сын выкрикнул эти слова, сложил упрямо руки на груди и, насупившись, отвернулся к окну. Влада с Костей снова переглянулись. Теперь, когда её сердце было полно тревоги за единственного сына, неприязнь к бывшему мужу отступила на второй план. Влада могла смотреть на Костю без привычного отчуждения, даже с удивительным спокойствием. И его взгляд, и тихий уверенный голос, и даже кажущееся спокойствие стали источником силы для неё. — Слав, ты не представляешь, что могло случиться. Машины, полный автобус чужих людей. А ты… — Костя хотел сказать “маленький”, но вовремя замолчал, так и не найдя нужного слова, продолжил: — Тебя могут просто не заметить. Толкнуть, ударить, да просто придавить между сиденьем и стенкой автобуса! Славик заморгал, его губы задрожали, но он лишь сильнее сжал кулаки. Отец, понимая, что сын вот-вот расплачется, убрал сталь в голосе: — Автобус, на котором ты ехал, шел в другую сторону, — договорил уже спокойнее. Славик продолжал, угрюмо насупившись смотреть в окно. — Давай мы найдем расписание маршрутов, и я тебе обещаю, — горячая ладонь Кости легла на руку Влады, успокаивая и сдерживая её порыв заговорить, — что в следующий раз ты поедешь к Натэлле на автобусе. Сам. Один. — Что, правда? — тут же вскинулся мальчик, услышав эти слова отца. Переспросил недоверчиво: — Правда, поеду один? И вы меня отпустите? Влада, пользуясь тем, что сын не видит её лица, сделала страшные глаза, глядя на Костю, и покачала головой. — Правда. Один, — мужская рука сжала женскую сильнее. — Но при условии, что мы проработаем маршрут. Все вместе. И ты пообещаешь, что будешь следить за зарядкой на своем телефоне и часах. — Обещаю! — выпалил радостно и нетерпеливо заерзал на сиденье. — Ну вот проследишь за этим всю следующую неделю, и мы с тобой вернемся к этому разговору. — Ла-а-адно… — протянул разочарованно Славик и вздохнул тяжело и очень уж по-взрослому и вновь отвернулся к окну. Костя тем временем въехал во двор дома, где жила Натэлла, припарковал автомобиль на свободное место и скомандовал, глуша двигатель: — Всё, приехали. Выгружаемся! — Добавил, обращаясь к сыну: — Ну пошли, путешественник. Сейчас все вместе перед Натэллой ответ держать будем. — Вы-то почему? — искренне удивился ребенок. — Ну как почему, сын? — настала очередь отца вздыхать. — Потому что ты еще несовершеннолетний, потому что мы твои родители и несем за тебя ответственность. А раз ты не умеешь следить за своими гаджетами, не умеешь отвечать за свои поступки, значит, это мы тебя плохо научили. Значит, нам и ответ держать. На эти слова отца Славик ничего не ответил. Молчал, пока поднимались в лифте, молча же, понурив голову, входил в квартиру прабабушки. Натэлла встретила их в прихожей. Окинула взглядом Славика с понуро опущенной головой и перевела суровый взгляд на его родителей. — Слав, раздевайся и мыть руки! — скомандовала строго ребенку, глядя при этом на его родителей. Мальчик быстро разделся, аккуратно поставил обувь и рванул в ванную комнату. — А вы, — указательный палец с аккуратным розовым маникюром нацелился на Костю и Владу, — не проходите! Они удивленно переглянулись, но замерли, не успев снять обувь. Натэлла обернулась, посмотрела на закрывшуюся дверь ванной, где скрылся правнук, и, понизив голос, припечатала, обращаясь к родителям мальчика: — Я сама с ним поговорю. А вы сейчас отправитесь в ресторан “Прожарка”, там на твоё имя, — женщина ткнула пальцем в Константина, — забронирован столик. Сядете там и поговорите спокойно! Как взрослые и адекватные люди! — Ба! — Натэлла Романовна! Они проговорили это одновременно. — Ничего не хочу знать! Костя, время пришло Владе всё рассказать, ты не находишь? — профессор посверлила суровым взглядом мужчину и перевела взгляд на его жену. — А тебе пришло время его выслушать! Ваш сын страдает, вы оба страдаете! Я по ночам не сплю, а в моем возрасте это вредно. Всё! Хватит! Пора заканчивать весь этот цирк с понЯми. — С конями! — поправил Константин свою бабку, но получил жесткий ответ: — Нет, именно с понЯми! Потому что до коней вы не доросли! Всё! Брысь в ресторан, я сказала! И имейте в виду, я проверю, были ли вы там сегодня или нет!

Влада с Константином вышли из подъезда, застыли, не сговариваясь, и синхронно глубоко вдохнули. Морозный воздух проник в легкие, на город опускались сумерки. Конец ноября, а уже снега навалило, как не каждой зимой. Вот и день стал значительно короче, и машину приходится по утрам прогревать. Хорошо, что Костя в свое время настоял купить с опцией подогрева двигателя — опция дорогая, но необходимая в их климате, да и удобно все-таки в теплую машину по утрам садиться, чего уж… В окнах домов уже горел свет, у кого-то даже уже новогодние гирлянды. “Точно! Через месяц уже Новый год. Пора ёлку ставить, подарки покупать…” — с тоской подумала Влада. Настроение и близко не было праздничным… Влада посмотрела на Костю, запахнула шубку, поежилась. К вечеру ощутимо похолодало. — Орчанский, ты же понимаешь, что теперь обязан мне рассказать, что там с Козловым, и почему ты так запросто звонишь какому-то оперу? Что происходит? Она не была готова к разговору. Серьезному, откровенному разговору с глазу на глаз. Совсем не готова. Только вот не сегодня! Не в этот день! Но накопились вопросы. Много вопросов. — Понимаю, — не стал отрицать, — всё расскажу, Влада. Теперь уже можно. — Теперь? На лице мужа было то же самое напряжение, что и у нее, и Влада внезапно поняла, что и Костя волнуется. — Давай сегодня, нет, прямо сейчас поговорим, — сказала она, уже начиная обдумывать, как лучше начать этот разговор. — Только на работу надо заехать, я там сумку оставила. Выходила на обед, а потом Натэлла позвонила, ну и закрутилось. — Да, давай! — Костя кивнул и сделал приглашающий жест к машине. — Поехали. Я тоже сегодня без обеда. Они не успели сесть в машину, как его телефон затрезвонил. Костя вытащил гаджет из кармана и удивленно проговорил, глядя на экран: — Прохор Иваныч. Влада тут же насторожилась. Прохор был управляющим в одном из их магазинов. Мужчина работал с ними с первого дня и был одним из немногих, кто решал вопросы самостоятельно, не превышая при этом своих полномочий. Звонок от Прохора, да ещё всего через три дня после всеобщего собрания — это было как минимум странно. — Да, Прохор Иваныч, слушаю тебя! — ответил Костя, а Влада придвинулась к его руке с телефоном. — Константин Валерьевич, пожарная инспекция с проверкой нагрянула! — выпалил мужчина вместо приветствия. Динамик в телефоне у мужа был хорошим, да и стояла Влада близко, а потому слышала каждое слово. — Без предупреждения? — спросила, обращаясь к мужу, но услышала ответ их верного управляющего: — Да! Похоже, у них там инспектор сменился. Этого я ещё не видел, но уже собрал о нем информацию, — доложил мужчина. — Имя у инспектора есть? Он как-то представился? — Есть. Артем Иванович Пожарник, — прилетел ответ. — Пожарник в данном случае фамилия. Костя нахмурился, убрал телефон от уха и перевел взгляд на Владу. В ее глазах он увидел странный огонек. Она подняла его руку с телефоном к своим губам, спросила, обращаясь к верному заведующему: — Прохор Иваныч, а скажите, этот Артём Пожарник как выглядит? Высокий, под два метра ростом, худой как палка, волосы прилизаны на затылок, губы брезгливо поджаты, смотрит на тебя так, будто ты ему что-то должен. Он? — Д-д-а, — удивленно протянул мужчина, — точь-в-точь. — Вот же… засада!! Я так и думала, что Тёмыч не забудет мне это… — прозвучало это всё очень странно и непонятно. — Сейчас мы с Костей будем у вас! Прохор Иваныч, миленький, не мешайте ему. Покажите, что просит, откройте всё, что захочет открыть. Пусть ходит по магазину и пусть всё себе записывает. И ни в коем случае не предлагайте ему ничего! Совсем ничего! Даже кофейку, — Влада намеренно употребила одно из словечек самого Прохора, — он от этого только ещё злее станет. Ничего, разберемся! — Владочка, мне тут шепнули, что этот Пожарник, мать его так, гаденький человечек. Строит из себя правильного, конвертики не берет, какую цель преследует — непонятно. — Я в курсе, Прохор Иваныч, — Влада невесело усмехнулась, — да, он скользкий тип. Но что делать, будем разруливать. Сейчас будем у вас, — и без перехода, обращаясь к бывшему мужу: — Костя, едем! Сам понимаешь, пожарная проверка — это важно. Особенно, когда к нам сам Пожарник пожаловал. Дважды Орчанскому не надо было повторять. Он завел машину, влился в поток автомобилей на главной, перестроился в нужный ряд и только потом спросил: — Влада, да кто такой этот Пожарник? Почему я его не знаю и даже не слышал о нем ни разу? Откуда он вообще взялся? Что-то я не помню у нас таких инспекторов! Ты, — он выделил интонацией местоимение, — откуда его знаешь?? — Пожарник Артём Иванович. Год рождения, — Влада назвала дату, к слову, почти совпадающую с её собственным днем рождения, — не женат. Точнее, сейчас уже не женат. Детей нет. Из постоянных привязанностей только любовь к бонсай. Не удивлюсь, если у него сейчас уже не одно деревце, а целый лес в горшках. Принципиальный, правильный до зубовного скрежета, а по факту просто завистливый и злобный… карлик, хоть и имеет рост почти два метра, — договорила со вздохом Влада и замолчала, о чем-то задумавшись. Влада замолчала, а Константина накрыло черной, удушающей волной ревности. Где-то в глубине сознания вспыхнул огонь, разъедающий разум, сжигающий все на своем пути. Его пальцы впились в руль так, что костяшки побелели, а в висках стучало одно-единственное слово: Тёмыч. — Влада, — его голос был низким, опасным, будто лезвие перед ударом. — Я жду ответа. Откуда ты его знаешь? Он резко дернул руль, машина вильнула, но ему было плевать. В глазах стояла картина, которую он не мог стереть: Влада и этот… Тёмыч. Как он смел? Как она посмела? — Почему ты знаешь о нем ВСЁ? — Константин почти рычал, сжимая зубы до хруста. — Почему ты называешь его Тёмыч, а? Это что, ласково? И что он тебе "не забыл"? Последние слова вырвались с такой яростью, что Влада вздрогнула. Но он уже не мог остановиться. В голове крутились обрывки фраз, догадки, кадры, которых не было, но которые он уже ненавидел.

— Ничего не перепутал, Костик? Забыл, что уже год, как не имеешь права задавать мне такие вопросы?? — Влада развернулась к бывшему мужу всем корпусом. Конечно же, она видела и побелевшие костяшки, и гуляющие волнами желваки, и подрагивающие от гнева губы. Радовала ли её такая реакция бывшего мужа? И да, и нет… — Ещё скажи, что ты меня ревнуешь! — усмехнулась и отвернулась. А спустя несколько секунд поняла, что Костя зачем-то свернул с главной дороги и повернул во двор элитной многоэтажки. Этот район на окраине города был совсем новым. Въезд во двор каждого дома был перекрыт шлагбаумом. Костя подъехал, набрал какой-то код, и шлагбаум открылся, пропуская их. — А… А мы куда? — Влада вновь повернулась к бывшему мужу. — А мы зачем сюда? — Я здесь живу. Один, — последовал невозмутимый ответ. — Вот сейчас поднимемся в мою квартиру и поговорим. Спокойно. Обо всём. А Иваныч — мужчина опытный в наших делах, сам там разрулит. Тем более, как ты говоришь, этому Пожарнику нет смысла ничего предлагать. Константин въехал на подземную парковку, заглушил двигатель и начал что-то набирать в телефоне. Отправил сообщение и развернулся к бывшей жене всем корпусом, повторил: — Выходим, Влада. Вот теперь мы точно должны поговорить. Прохору я написал, что мы позже подъедем. Такого она не ожидала. Внутри всё бушевало. Не была она готова к разговору. Совсем не готова. Но Костя прав. Пришло время поговорить. Влада вышла из машины и огляделась, нашла глазами лифт и двинулась в его сторону, и тут на парковку влетел ярко-красный автомобиль. Костя едва успел дернуть жену на себя, прижав Владу к груди. Выругался сквозь зубы, провожая взглядом лихача. Влада могла ошибаться, но, кажется, за рулем сидела женщина. — Однако… — только и выдохнула Влада, поняв, что запросто могла быть ею сбита. Водитель, не сбавляя скорости, лихо припарковался. А спустя мгновение из машины действительно выпорхнула рыжеволосая девица и быстро зацокала в сторону лифта, между делом махнула рукой, крикнув: — Привет, сосед! — Ни тебе “извините”, ни тебе “я не справилась с управлением”. Серьёзно? — выдохнула Влада потрясенно. — Да она же едва не сбила меня. Костя, это кто? — Соседка. Кажется, — добавил не очень уверенно, — машину её вижу на парковке, а на каком этаже живет и как звать — понятия не имею, — пожал плечом и, легко обхватив Владу за талию, увлек за собой в сторону лифта. В лифт они вошли с девицей одновременно. Та сначала нажала на кнопку с цифрой пять и только потом спросила: — А вам на какой? — На последний. Девица кивнула, нажала на кнопку и вдруг надула большой розовый пузырь из жвачки. Влада, увидев это, передумала что-то говорить молодой нахалке. Та вышла из лифта и походкой “от бедра” двинулась в сторону своей двери, а лифт плавно закрыл двери и повез их выше. На нужном этаже они вышли, и женщина огляделась — чистый холл, искусственные цветы в вазах, пахнет дорогим ароматизатором. Влада не удивлялась, лишь констатировала увиденное — да и какое удивление? Элитный комплекс. На площадке было всего две квартиры. Костя шагнул вправо, открыл нижний замок, распахнул дверь и сделал приглашающий жест: — Проходи. Влада зашла, огляделась в прихожей — только обувь и одежда Кости, на полочке у зеркала машинка Славика — она знала, что сын забыл её у отца. — Я помогу, — шагнул за спину, подхватил шубку, убрал в шкаф, поставил перед ней тапочки. Судя по большому размеру, свои, правда, совсем новые. — Извини, других нет. У меня здесь теплые полы, не хочешь, можешь не обувать. Она сняла сапоги, не раздумывая, всунула ноги в его тапки и замерла, не зная, куда идти. — Кофе? Или всё-таки пообедаем? У меня приходящая домработница, она же и готовит. Там со вчерашнего ещё что-то должно было остаться. Влада прошла следом за бывшим мужем в гостиную, объединенную с кухней, и резко замерла. Типичное мужское жилье — строго, лаконично, без лишних деталей. Но что-то было не так. Ее взгляд сразу же выхватил из полумрака кухонной столешницы, слабо освещенной точечной подсветкой, россыпь баночек с таблетками. Таблетки? У Кости? Он никогда не жаловался на здоровье, терпел даже мигрени, отмахиваясь: «Само пройдет». А тут — целая аптека. Разные упаковки, незнакомые названия, некоторые с предупреждающими наклейками. Почему у него столько лекарств? Ноги сами понесли ее к кухне. Пальцы скользнули по холодному пластику баночек, словно нащупывая разгадку. Надписи сливались перед глазами, но каждая буква впивалась в сознание, будто шипящее предупреждение. Что-то не так. Где-то в глубине зашевелился холодный ком тревоги, подкатил к горлу. Она не знала этих препаратов, но инстинкт кричал — здесь кроется опасность. Почему он скрывал? Почему их так много? Что с ним происходит? Влада резко отдернула руку, будто обожглась. Сердце застучало в висках, дыхание участилось. Что-то страшное здесь. Что-то неотвратимое. И она должна это узнать. Перебрав их и прочитав все названия, она развернулась к бывшему мужу, собираясь спросить его о лекарствах, но вопрос застыл на языке. А ведь Костя сильно сдал за этот год. Глубокие морщины в углу глаз, седые виски, цвет кожи странный. Был. Сейчас уже вновь нормальный. Она ведь, пожалуй, только сейчас так явно это заметила. Его взгляд всё ей сказал. Он усмехнулся и, отвечая на её немой вопрос, кивнул. Увидев, как она изменилась в лице, подскочил мгновенно. Обнял, прижал как раньше и прошептал: — Ну что ты, глупая моя умная девочка… Ну что ты… — Костя, ты… болен? — не доверяя себе, всё-таки спросила. — Что это за лекарства, и почему их так много?

— Пойдем ты на диван присядешь, да? — услышала в ответ на свои вопросы. Кивнула соглашаясь. Прошли в зону гостиной. Влада устроилась на удобном диване и увидела игрушку Славика. Это был Чебурашка. Взяла в руки, не отдавая себе отчета, обхватила ее двумя руками, вцепилась, как в спасательный круг, и приготовилась слушать. Костя, не садясь рядом, отошел к окну. Встал, опираясь на подоконник, сложил руки на груди, потом, явно собираясь с духом, потер затылок, засунул руки в карманы брюк. Влада не торопила, смотрела и с каждой секундой находила всё новые и новые подтверждения своей догадки. Глубокие морщины на лбу, седина не только на висках, ввалившиеся глаза. Как она не видела этого раньше? Почему? Хотя нет! Видела! Только ведь думала, что это его молодая любовница так заездила. Костя, избегая смотреть ей в глаза, отвернулся к окну, встав к ней спиной. Заговорил, глядя куда-то вдаль. Голос его звучал глухо и безжизненно, словно он рассказывал чью-то историю, не свою. — Да, я болен. Был! Сейчас у меня ремиссия. Отсюда все эти лекарства, — Орчанский кивнул на столешницу. — Их я должен принимать до следующего обследования. Влада сглотнула и смогла наконец вдохнуть. Черт! Почему ж она так остро реагирует на его слова о болезни?? — Полтора года тому назад у меня случайно обнаружили онкологию. Помнишь, я улетал в Москву на подписание договора о поставке с новым партнером? Влада кивнула, спохватилась, что муж не видит, прохрипела пересохшим горлом: — Да. Помню. Конечно, она помнила. Они тогда ещё были вместе. Она сама собирала мужа в ту командировку. Они хотели лететь всей семьей, все вместе, устроить себе зимний предновогодний отпуск, но Славик тяжело заболел, и Влада с сыном остались дома. Понятно, что от сына и сама заразилась, тоже слегла, но она не так тяжело болела, как сын. Она ведь еще сама говорила Косте, чтоб не прилетал, пока они оба не поправятся. — После переговоров, уже после подписания контракта, мне стало плохо. Извини, подробностей говорить не буду. Ни к чему они тебе. Тем более сейчас. Из зала переговоров меня увезли в больницу. Я сдал анализы… Константин замолчал, сдавил переносицу двумя пальцами, сделал глубокий вдох и медленный выдох и договорил: — Опухоль… Успели прооперировать. Теперь это делается быстро, при помощи лазера. Особенно когда уже нет возможности откладывать. — Ты в тот раз вернулся на неделю позже… — она не спрашивала, констатировала. — Да, — подтвердил её слова. — Сказали, что не обязательно это должна быть онкология, но то, что они вырезали, забрали в лабораторию. А потом пришел анализ, который подтвердил, что у меня рак. Костя замолчал. Влада, даже если бы её сейчас заставляли, не смогла бы произнести ни слова. — Шанс, что выкарабкаюсь, был сорок на шестьдесят. Влада резко поднесла собственную ладонь ко рту, зажала его, не давая себе закричать, порадовавшись, что муж этого сейчас не видит. А Константин продолжил: — Как видишь, я справился. Пока. Дальше время покажет. Он наконец медленно развернулся к ней лицом, но остался стоять у окна, сложил руки на груди и, глядя жене в глаза, твердо проговорил: — Влада, не было никакой измены. Я всё это подстроил. Уговорил Екатерину. Заплатил ей. Она через неделю улетала в Штаты к жениху. Девушке были нужны деньги. Я дал их ей за то, чтобы она помогла разыграть весь этот спектакль. — Костя, почему? — Влада откашлялась, уточнила: — Почему ты не рассказал мне? Зачем скрыл? — Я не хотел, чтобы ты видела меня больным и умирающим. Услышав это, Влада открыла рот, но, так ничего и не сказав, закрыла его. Встала, шагнула было к Косте, но замерла не дойдя. Подняла руку, словно собираясь протянуть её любимому и единственному в своей жизни мужчине, но через секунду обессиленно опустила её. Орчанский, внимательно наблюдавший за женой, тяжело выдохнул и, поняв, что Влада ничего не скажет, продолжил: — Ты не искала встречи со мной. Влада, я знал, что ты так отреагируешь. Мне это было на руку. Твоя гордость, твое чувство собственного достоинства, твоя обида на меня. Мне надо было максимально отдалиться от тебя. Я надеялся, что ты, хотя бы на зло мне, начнешь жить другую жизнь. У тебя есть деньги, здоровье, красота. Может, даже ещё родила бы ребенка… тому… другому… Последнее предложение он проговорил неуверенно и замолчал, не договорив. Его слова повисли в воздухе, словно острые осколки, которыми он невольно ранил её снова. Она смотрела на него. Её глаза, обычно такие уверенные и холодные, сейчас пылали яростью — глубокой, жгучей, словно пламя, готовое испепелить его на месте. Но сквозь этот огонь пробивалось что-то ещё — растерянность, почти детская, словно она не могла поверить, что он смог так поступить с ней... с ними… Её губы слегка дрожали, а во взгляде метались эмоции от гнева до боли, будто она решала, кричать ему в лицо или просто развернуться и уйти навсегда. Он замолчал, встретившись с самой любимой и желанной женщиной на свете взглядом — и впервые за долгие месяцы почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Костя решительно шагнул к Владе, обнял, прижал её к себе, к своему телу, сковал руками, обездвижил и зашептал жарко, покрывая её лицо короткими поцелуями: — Владка, прости меня, дурака! Слышишь? Виноват перед тобой! Боялся взваливать на тебя всё это. Струсил, что будешь смотреть на меня и жалеть! Не было у нас там с Екатериной ничего! Жизнью своей клянусь! Не было! Не веришь, можешь по камерам в моем кабинете посмотреть! Я за тот день все записи, поминутно, себе “в облако” сохранил! Там всё-всё видно, с самого начала и до конца… Господи, как же я скучал по тебе. По нашему дому, по семейным вечерам, по смеху твоему… Влада замерла на мгновение, будто не веря своим чувствам. Потом её тело дрогнуло, напряжение рухнуло, и она вжалась в Костю, обхватив его так крепко, будто боялась, что он исчезнет. Губы её дрожали, а в глазах стояли слёзы, но теперь от облегчения. — Орчанский, ты такой дурак… — прошептала она, пряча лицо у него на груди. — Большой, бестолковый дурак... Как? Ну как ты мог так обо мне подумать, что я с кем-то ещё... Что я смогу без тебя… — голос её сорвался, но руки сжали его ещё сильнее. Влада отстранилась, посмотрела ему в глаза пристально, словно выискивая в самой его душе что-то, одной ей понятное, и притянула его к себе, прижавшись губами к его губам. Коротко, горячо, без слов. А потом снова спряталась в его объятиях, будто это было единственное место на свете, где ей было по-настоящему хорошо…

До ресторана Влада с Костей в этот вечер так и не дошли. Им, скажем так, было немного не до выхода “в люди”. На ужин у них сегодня было рагу, которое они ели прямо из кастрюльки, на кухне, черпая его одной на двоих ложкой, не отлипая друг от друга ни на секунду. Их плечи соприкасались, а пальцы то и дело находили повод для нежного прикосновения — то легкая щекотка, то едва заметное поглаживание. Они глупо хихикали над всякой ерундой, подначивали друг друга, но в каждом взгляде, в каждой улыбке читалось тепло, доверие, безграничная нежность, по которой они оба истосковались. Иногда он ловил её взгляд и задерживал его чуть дольше, чем нужно, а она, покраснев, прижималась к его плечу, словно ища защиты от этого внезапного наплыва чувств. После утоления первого голода Костя утащил Владу в гостиную на диван и, усадив её себе на колени, всё-таки задал вопрос, который не давал ему покоя: — Так откуда ты так хорошо знаешь этого пожарника Пожарника, а? — Ревнуешь? Влада игриво стрельнула глазками и, обняв любимого мужчину, уткнулась ему в шею носом, вдохнула с наслаждением любимый запах и, не удержавшись, лизнула. Кадык на шее Кости дернулся, и он с не меньшим, чем Влада, удовольствием потерся носом о её макушку, прошептал: — Владка, я скучал по тебе. А ты? Скажи, ты скучала или только ненавидела меня за то… То, что видела тогда, у меня в кабинете? Влада прижалась к груди мужа тесно, припала ухом, поймала ритм его сердца и сидя так, прижавшись щекой к груди, слушая его сердце, смогла признаться: — Скучала. Ночами в подушку ревела, не спала. Ругала, обижалась, ненавидела и скучала. По тебе, по нам, по нашей семье, — вздохнула глубоко и, подняв лицо, чмокнула мужа в колючий подбородок, потом, расцепив объятия, обхватила его лицо обеими руками и, глядя в родные глаза близко-близко, потребовала: — Пообещай мне, что никогда больше… Никогда, слышишь, ты не посмеешь так с нами всеми поступить! Дальше только вместе! Через всё, что нам уготовано! Пообещай мне это сейчас, Орчанский! — Влада, ты не знаешь, о чем просишь, — глаза Кости смотрели устало. — Это страшно. Там, в больнице, я видел, как уходят из жизни такие больные. Это тяжело даже не для них самих, они, как правило, под сильными обезболивающими препаратами и уже мало что понимают, тяжело для их родных. — Не смей больше решать за меня! — Влада сжала его лицо сильнее. — Я не хочу больше просыпаться ночами и тянуться по привычке к твоей половине кровати, а находить там лишь холод и пустоту! “В горе и радости, в боли и здравии” — помнишь? — Родная моя, я… — Пообещай! — перебила, не дав договорить. — Хорошо, обещаю, — сдался с тяжелым вздохом. Влада уперлась лбом в лоб мужа, прошептала: — Какой же ты дурак, Кость. Но ты только мой! Никому не отдам! Ни всяким там стажеркам, ни старухе с косой. — Мы не можем знать, сколько нам отпущено, — возразил, сдавшись окончательно. — Вот именно поэтому дальше только вместе! — поставила точку в глупом споре. Поцелуй, нежный и медленный, был финальным аккордом, печатью, скрепившей их союз вновь. Костя оторвался от губ жены нехотя, но у него был еще один вопрос, на который он так и не получил ответа. — Так что там с Пожарником? Я так и не понял — кто он и откуда вообще взялся в твоем тесном окружении? Влада тихо рассмеялась: — Ко-о-о-стя, — качнула головой, игриво расстегнула пуговку на груди и чуть приспустила с плеча сорочку мужа, что сейчас была на ней надета. Накрутила на пальчик локон волос, хитро улыбнулась, но отвечать не спешила. — Женщина, не буди во мне зверя! — прорычал угрожающе. — Будешь наказана! Влада счастливо рассмеялась и сдалась, выдохнув: — Да одноклассник он мой бывший! Влюблен в меня с седьмого класса. — Да ты что-о-о?? — брови Константина взлетели вверх. — А почему ты никогда не рассказывала мне о нем, а? Влада фыркнула пренебрежительно: — Кость, ты серьёзно? — Более чем! — Да потому что не о чем рассказывать! Он был влюблен в меня, а я в него нет. Не нравился. Не в моем вкусе. Совсем. Ходил, вечно нудел, перечисляя всех, кто, по его мнению, не так на меня посмотрел. Не слышал и не хотел слышать, что я ему ничего не обещала, а потому не его дело, кто и как на меня смотрел. Как был зануда, так им и остался. — То есть ты хочешь сказать, что этот пожарник, который Пожарник, до сих пор в тебя влюблен?? — переспросил уточняя. — Нет, ну это сейчас даже обидно прозвучало, знаешь ли! — Влада сделала вид, что обиделась, и даже попыталась слезть с колен мужа, правда, сделать он ей этого не дал. — Что ж, в меня нельзя влюбиться, что ли, раз и навсегда?? — Можно! Сам такой — влюбленный вот уже страшно сказать сколько лет! — Костя рассмеялся и притянул свою обиженку обратно. — Всё, молчу! Но имей в виду, что и ты только моя! Запомнила? — Запомнила, — ответила, счастливо улыбаясь, а Константин продолжил: — Мало ли кто и когда там в тебя влюблялся! Это их проблемы. Не мои! Ты моя женщина, и на этом всё. Кстати, моя женщина, мать моего ребенка, замуж за меня пойдешь? — Пойду! — ответила, не задумавшись ни на секунду. — Когда? — Да хоть сейчас подадим заявление через “Госуслуги”. — Через Госуслу-у-у-ги-и-и, — протянула удивленно, — а кто-то, смотрю, решительно настроен, да? Уверен, что сможем сделать это он-лайн? — Для тебя, Владка, готов на любые подвиги! — ответил ей в том же тоне. — Но ты мне зубы-то не заговаривай! Откуда подробности о нем такие знаешь, а, радость моя единственная? Не верю, что он со школы обиду на тебя затаил. Значит, было что-то еще. Ведь было же?

— Было, — признала нехотя. — На ужин он меня пригласил. Где-то месяца три тому назад примерно. — Что?? — Выдыхай, Орчанский! — настала очередь Влады смеяться. — Ужин и ничего более. Артем сам нашел меня в соцсетях, и сам первый написал. Сначала просто об одноклассниках наших с ним болтали. Точнее, переписывались. Потом он предложил созвониться. Номер мой у него, кстати, уже был. — Откуда? — Ну вот этого не знаю, не сказал. Напустил на себя таинственности, сказал что-то типа того, что кто хочет, тот всегда найдет. Но это он уже за ужином пытался меня впечатлить. Подозреваю, что кто-то из наших одноклассниц ему дал мой номер. До этого-то по переписке, и даже по телефону, он производил впечатление адеквата. Так, ни о чем болтали, как старые друзья, которым есть что вспомнить. Ну я и согласилась сходить, посидеть, школьные годы повспоминать. Он, оказывается, со многими из наших поддерживает общение. — По работе, что ли? — Костя усмехнулся. — Ваши многие, ты же мне сама говорила, в бизнес ушли. — Ой, ну тебя, Орчанский! Никакой интриги с тобой! Влада наигранно печально вздохнула, а мужчина довольно расхохотался, чмокнул жену в оголенное плечо, кивнул, подтвердив: — Никакой! Ну и что там дальше-то было с этим Пожарником? — Ну встретились мы с ним, в ресторане. — Увидев удивление на лице мужа, Влада поспешила пояснить: — Я сама так настояла. Надо оно мне, чтобы за мной к дому всякие там… пожарники приезжали?! — Это да, не нужно! — кивнул важно, соглашаясь. — Весь ужин я слушала, какой он замечательный, как у него всё точно выверено и идеально построено в жизни — квартира, карьера, тренировки. Сколько у него уже деревьев бонсай и сколько у него уходит на их содержание сил и времени. — Зануда! — вставил Костя комментарий. — И вот одно плохо! Не везет ему, такому правильному и идеальному, с женщинами. — Ничего удивительного! — опять прилетел комментарий от Орчанского. — А итогом этого монолога, мои редкие “угу” и “да что ты?” не считаются, стала фраза: “Это всё ты виновата!” — закончила Влада. — Что?? Почему это?? — Костя удивленно уставился на жену. — Ну вот и я это же самое спросила и ровно с таким же удивлением, — она хмыкнула. — Оказывается, он всех со мной сравнивает, и они все не я! — Какая неожиданность! Действительно, не ты! — Орчанский расхохотался. — Ну а чего ж этот твой зануда хотел? Ты у нас одна-единственная. Да и то уже — давно моя! — Твоя, — подтвердила улыбнувшись. — Так и что ты ему на это сказала? — Посоветовала внимательнее вокруг посмотреть. Вдруг найдет похожую. — И он на эти твои слова обиделся? — переспросил недоверчиво. — Нет, не на эти, — призналась со вздохом и замолчала, потупив глазки, как нашкодивший котенок. — Та-а-ак! — Костя, увидев скромно замолчавшую жену, начал хитро улыбаться. — Неужели по мордасам съездила бывшему одноклассничку? — Съездила. Прям там, в ресторане, — призналась со вздохом. — Расскажешь? — мужчина уже не сдерживал улыбку. — Артем, не стесняясь, вывалил мне предложение жить вместе. Причем сделал это в своей манере. — Что-то мне это уже не нравится! — буркнул Костя, улыбка мгновенно сползла с его лица. — Но ты продолжай, продолжай. — “Ты, говорит, теперь у нас разведенка с прицепом. Лучше партию, чем я, не найдешь! Можешь даже не искать! Знаешь, сколько таких, как ты, сидит на сайтах знакомств? А я знаю!” — Сам, что ли, там же сидит? — хмыкнул Костя. — Да. И даже бравировал этим, — подтвердила Влада и продолжила рассказывать: “Если, говорит, ты сомневаешься в том, смогу ли я тебя удовлетворить в постели, то говорю честно — смогу. Я изучал технику соблазнения и удовлетворения женщин и могу долго не кончать. Так что как любовник я лучший”. — Какое самомнение у мужика, а! — Да, с самомнением у Артёма всегда было всё в порядке, — подтвердила Влада, кивнув. — Ну и закончил он свою речь словами: “Предлагаю не тянуть больше время и сейчас сразу проехать к тебе. Уверен, что тебе, как женщине, которая много лет была замужем за одним мужчиной, будет проще расслабиться в своей постели. Ну а мне, как твоему новому любовнику, будет проще тебя удовлетворить”. — Говоришь, у тебя есть его личный телефон, да? — Костя спросил это максимально нейтрально, однако Владу его тон не обманул. — Ну, собственно, на этом наш ужин и прервался, — Влада хмыкнула. — Влепила ему пощечину, кинула на стол деньги за свой ужин, встала из-за стола и ушла. — Моя девочка! — Орчанский довольно улыбнулся. — Откуда ж я знала, что его в наш район переведут! И первое, что он сделает на новом месте — это придет к нам, в наш магазин, с проверкой! — Ну насчет проверки ты можешь не переживать. Иваныч отписался, что там самый минимум нарушений. Впрочем, зная нашего опытного в этих делах управляющего, я вот ни разу не удивлен. Минимальным штрафом отделаемся. К тому же там и правда ничего серьезного не было, — Костя отмахнулся легко. — А вот как мужчина с мужчиной я с этим твоим одноклассничком всё-таки поговорю. Техники он, понимаете ли, изучал. Ну-ну… — Кость, не марайся! Этот злобный карлик получил своё. У меня рука тяжелая. — А почему, кстати, ты его так зовешь? — сделал вид, что согласился, Орчанский. — Потому что по своей сути он и есть маленький и злобный человечишка. Ой, да ну его к чертовой бабушке! Давай лучше Натэлле позвоним и обрадуем нашу бабушку. А то ты ж её знаешь, они со Славиком нам ещё что-нибудь придумают, не ровен час. — А ты думаешь, это с её благословения наш сын рванул в побег на автобусе? — переспросил недоверчиво. — Уверена! О чем-то они там с ней шептались утром перед школой. Вот наверняка же эту поездку на автобусе и планировали. Конспираторы. — Что старый, что малый, — вздохнул с улыбкой Костя. — Да, давай позвоним.

Канун Нового года. Спустя год. — Влада, детка, если ты сей же час не присядешь отдохнуть, то, клянусь моим золотым портсигаром, я сейчас же звоню Косте и говорю ему, что тебе плохо, и надо в больницу! Я могу, ты меня знаешь! И поверит он мне, а не тебе! — Натэлла достала из кармана легких брюк свой телефон, продемонстрировала его и замерла, сурово глядя на жену внука. — Ты знаешь, как твой муж… Как все мы боимся за тебя, так что извини, детка, но я это сделаю. — Натэлла Романовна… Ба, я только дорежу еще зелени к мясу, и всё! Честное слово! — Влада попробовала применить запрещенный прием, обратившись к бабке своего мужа не по имени отчеству, а вот так, по-родственному. — Детка, я жду! — прием не сработал. Не так просто было разжалобить строгого профессора. Влада это знала, но попробовать стоило. — Ты садишься на диван, подкладываешь под спину вон ту специальную подушечку и закидываешь ноги на пуфик. Ты думаешь, я совсем старая и не вижу, как они у тебя опухли из-за этой беготни? Или, думаешь, я не вижу, как ты украдкой потираешь поясницу?? Тебе ещё два месяца ходить! Влада вздохнула и покорно пошла к дивану. Натэлла проследила за ней, удовлетворенно кивнула и убрала гаджет в карман, буркнув ворчливо: — Как будто кроме тебя некому больше в этом доме зелень дорезать! Да, ноги опухли, Натэлла права. И да, поясницу от беготни потягивало. До родов еще два месяца, но ей уже тяжело ходить. Всё тяжело. Всё-таки совсем уж поздние роды будут. Да и вес лишний Влада с этой беременностью набрала. Много. Целых двадцать кило. Как только она поняла, что беременна, не раздумывала… они с Костей не раздумывали ни минуты. — Рожаем! — выдохнули одновременно. Опасаясь за ребенка и его здоровье, она сдала анализы — всё-таки возраст, да и Костино заболевание заставляли их волноваться. Как оказалось, зря — доченька, а у них получилось зачать принцессу, была здорова. Влада проковыляла к дивану, аккуратно села, повозилась, устраивая ту самую подушечку под поясницу, и, скинув балетки с опухших ног, с наслаждением закинула их на пуфик. И ровно в этот момент в дом вошел муж. Да, вот уже полгода, как их семья переехала жить за город, на свежий воздух, поближе к природе. — Влада, что? Плохо себя чувствуешь? Где болит? — Орчанский вошел в гостиную, а увидев Владу, сидящевшую на диване, да ещё и в такой позе, рванул к ней, тут же забыв обо всем. Они с Валерием, тем самым следователем, которому Костя звонил, когда Славик решил покататься на автобусе, колдовали над мангалом на летней кухне, когда ей захотелось фруктов, и именно тех, которых не было дома! Влада не говорила об этом Косте, еще не хватало гнать мужа в город! Она, поковырявшись в блюде с фруктами, слишком грустно вздохнула и отошла, так ничего и не взяв из него. Это заметила Натэлла, которая как раз пила чай там же, и бросила будто невзначай: — Помнится, когда я ходила беременная, меня та-а-ак кидало из стороны в сторону с желанием что-то съесть. — Женщина усмехнулась. — Один раз мой муж в пять утра помчался на рыбный рынок, чтобы купить свежей рыбы, а когда он вернулся с той рыбиной, я поняла, что хочу виноград. А ты молодец, держишься. — Стараюсь, — вздохнула Влада, — но сейчас за ананас готова что угодно сделать. Надо ли говорить, что спустя десять минут Костя сорвался в город за ананасом. Муж вернулся спустя два часа и застал жену сидящей на диване в расслабленной позе. — Костя, ничего не болит. Просто твоя жена-бегемотиха уже сильно немолода и глубоко беременна, — Влада бодро улыбнулась и погладила свой большой живот. — Просто я сегодня натопталась, вот мне немного и тяжеловато. Только и всего. — Жена моя, еще раз назовешь себя бегемотихой, и я пожалуюсь твоему врачу! Имей это в виду!! Ты не бегемотиха, ты самая красивая и желанная из женщин. Или ты намекаешь, что у меня дурной вкус?? — Костя сделал строгое лицо. Влада, увидев выражение его лица, рассмеялась: — Да ни боже мой!! Вкус у тебя отменный! — потом, став серьёзной, перевела взгляд в окно, где слышны были голоса Славика и Валерия, прислушалась к их разговору и расслабилась. Сын и новый друг их семьи легко нашли общий язык и даже подружились. Спросила, кивнув на улицу: — Кость, как у Валерия дела? — Нормально. Развелся, уволился из органов, весь ушел в новую работу, на личной жизни поставил жирный крест, — ответил скороговоркой, — ты ведь и сама это всё знаешь. Костя и Валерий познакомились в больнице. У обоих было одно и то же заболевание. Их оперировали в один день и потом положили в одну палату. Костю тогда в больницу привезли из переговорной, сразу после заключения сделки, а Валерий пришел в больницу сам и уже там потерял сознание. Жена Валерия, узнав, чем он болен и что шансов на полное выздоровление у него не очень много, подала на развод, отсудила половину квартиры и тут же выскочила второй раз замуж. Валерий выжил. Как он сам говорил, смеясь: "На зло всем своим врагам и бывшей жене". На пути к восстановлению Валерий и Константин сдружились. У обоих была одна цель — выжить, преодолеть и жить дальше. Жить, несмотря ни на что. И вот наконец три месяца назад Самсонов решился и принял судьбоносное решение — ушел со службы по выслуге лет и переехал в их город, сказав: — В новую жизнь на новом месте. Теперь Валерий Самсонов был замом Кости по безопасности. Козлова посадили по каким-то его прегрешениям перед государством, но были и другие любители открывать рот на чужой кусок. А сейчас, когда Костя всё чаще работал из дома, проводя больше времени в кругу семьи, нежели в офисе, ему был нужен человек, на которого он мог положиться. — Может, поторопился он с крестом-то на личной жизни? Она вздохнула, глядя на то, как Валерий общается со Славиком, как уважительно слушает Натэллу и что-то отвечает ей, улыбнувшись вдруг искренней улыбкой. Нравился ей этот серьезный мужчина, так же победивший такое же опасное заболевание, как и её Костя. Влада, едва они получили положительные анализы о здоровье малышки, начала искать себе на работе замену. Нашла быстро. Лично поговорила с женщиной, поработала с той пару месяцев, ввела в курс дела, оценила её вдумчивый и спокойный характер и ушла в декретный отпуск, причем ушла значительно раньше. Они с Костей оба боялись рисковать. Всё-таки она действительно была уже не в том возрасте, чтобы легко относиться к беременности, дарованной им свыше. Это они понимали сами, это же им сказал и врач Кости, когда они сказали ему о беременности Влады. Орчанские советовались с врачом, опасаясь, не отразится ли перенесенное Константином лечение на здоровье малышки. И услышали ответ: — Не отразится! Рожайте! Очень рад за вас! Им надо было пережить мнимую измену, развод, год разлуки, смертельно-опасную болезнь Кости и только-только закрепившуюся ремиссию, чтобы понять, что дальше они будут только вместе. В беде и в радости, в болезни и в здравии. Во всем только вместе. Потому что порознь у них не получается. Совсем. Они уже пробовали. Нет ничего дороже семьи — пусть это звучит как избитая истина, но это так. Для Кости, Влады, Славика и Натэллы. Точнее, двух — старшей и той, которой только предстоит ещё прийти в этот большой мир. Поняли долгий год спустя…