Возможно ли позабыть бархатный голос, шепчущий на ухо приятные слова? Возможно ли позабыть того, кто боготворит и знает тебя, как никто другой? Забудется ли со временем его горячее дыхание на коже и внимательный взор? Удастся стереть из памяти воспламеняющие нутро прикосновения?

Нет…

Для меня это не выход.

Нет ничего лучше в этом мире, чем когда мозолистые пальцы исследуют твой силуэт. Медленно до мурашек и дрожи в теле.

В такой момент все мысли из головы улетучиваются. Всё прочее перестаёт существовать и быть важным.

Нет более захватывающего чувства, чем желание.

Каждое действие Иори отпечаталось на моём теле. Только веки прикрывают взор, как в голове всплывает его образ.

Я помню всё. Как смотрела на него снизу вверх из-под ресниц. Как ощущала стальные мускулы при каждом с ним контакте. Необъятные широкие плечи. Горячую плоть. Мягкие губы.

А что, если такие воспоминания въелись в мою память навсегда, это дар или проклятие?!

Если кто узнает, о ком я мечтаю по ночам, несомненно, выберет последний вариант.

Желать человека с дьявольской меткой греховно. Он одной ногой во тьме и глазом не моргнёт, когда поглотит.

Но насколько же сладок запретный плод… Особенно, когда ты его уже вкушал…

Он до сих пор стоит у меня перед глазами. Такой идеальный, с превосходным обнажённым силуэтом.

С момента нашей последней встречи его глаза цвета корицы превратились в смоляные. Некогда каштановые волосы тоже приобрели тёмный оттенок. Сам он стал строже. Некоторые черты лица стали ещё выраженнее и острее. Шрам на левой щеке от уха до уголка губ исчез. Щетина выросла.

Меня удивляет увиденное, но всё же не могу оторвать взгляд.

Демоны хорошие манипуляторы. Они с лёгкостью подчиняют твой рассудок, если позволишь. Может, поэтому не могу перестать думать о нём?!

Он завладел моим разумом, каждой моей частичкой, пока я доверяла ему своё тело. И в наказание за это никогда не отделаюсь от него.

Сердце отрицает разум. Иори обманным путём завладел им. Втёрся в доверие. Долгие месяцы делал всё, чтобы ни единого сомнения не осталось. Потому что понимал, знай я заранее, что его душа принадлежит подземного царству, ни за что на свете не посмотрела на него как на мужчину…

Иори возвышался надо мной, словно господин.

Словно мой палач…

Я отчего-то абсолютно нагая, прикованная к ложу, и не могу пошевелиться. И вовсе не верёвки и не кандалы стесняют мои руки и ноги, а невидимая магия.

Ещё никогда в жизни я не ощущала себя настолько уязвимой. Отчего внутри всё запылало от стыда.

— Я запятнаю тебя собственной грязью. — развеял тишину грубый бархатный голос.

— Уже запятнал…

— А… Ты о том, что я сорвал твой цветок невинности?!

Я зарычала и подалась навстречу, пытаясь высвободиться.

Мне хотелось расцарапать его лицо, хотелось бить его грудь до последнего за свои унижения, надежды и веру в благополучную жизнь.

Иори лишь это позабавило, потому по помещению распространился хриплый мужской смех.

Да… И впрямь смешно… Счастливый конец со слугой бездны.

— Неужели Вершительницу демонских судеб беспокоит, что её не возьмут в жены?! Забавно… Раньше тебя этот пустячок не волновал.

После небольшой паузы Иори приблизился. Свет с его лица сместился. Ямки на щеках стали ещё заметнее из-за теней. Чёлка почти полностью прикрыла полукольцами глаза. Усмешка превратилась в более зловещую свою версию.

В его ладони, откуда не возьмись, возникло танто* , и я затаила дыхание, вспоминая, как мучили моих предшественниц.

Он медленно протянул руку.

Кончик бамбуковых ножен коснулся живота и неспешно очертил пупок по кругу.

— Ты была готова исполосовать собственное тело шрамами, лишь бы добиться цели… И чем же это отличается?!

Предмет боевых искусств последовал вниз.

Чрево затрепетало от чувства предвкушения. Его охватил пожар жажды и вожделения. В то время как под ложечкой продолжали разъедать неизвестность и ужас.

Я втянула живот.

Дыхание в который раз перехватило.

Иори внимательно взглянул мне прямо в глаза:

— Это значит, дорогая Госпожа семи мечей, что ты навеки моя.

Меня вытолкнуло из сновидения, как ошпаренную.

Понимаю, это всего-навсего сон… Но такой до боли правдоподобный…

Или же я себе пыталась это внушить…

До этих пор я даже себе не могла признаться, что мне нравится, когда он, точнее придуманная его версия, приходит ко мне во сне. Только в мире грёз я могла оставаться счастливой. Без предательства дорогого человека, без собственной несостоятельности, как Вершительницы демонских судеб.

Я подвела всех. Его. Жителей Гуадзянь. Так и не смогла выбрать что-то одно. Убежала как трусиха…

Сейчас же сон был иным. Тёмным, злым и греховным. Без того Иори, которого я придумала, а с тем, кого прогнала прочь от себя.

Монахи бы сквозь землю провалились, узнай, о чём думает их подопечная… Не говоря о том, что Госпожа семи мечей отдала свою невинность слуге тьмы.

Только при мысли об этом моё лицо тут же превратилось в пунцовое.

Я тихонько покинула свои покои.

Снаружи ещё ночь, потому храм внутри освещался немногочисленными лампами под названием — андоны. Они состоят из бумаги и деревянного каркаса, которые защищают пламя от горно-долинных порывов ветра, что позволяет ему гореть аж всю ночь и не потухать.

В комнате, где обычно работа кипит за готовкой, оглушающе тихо. Пусть даже монахи пробуждаются достаточно рано, до сих пор их сознания остаются в мире сновидения.

Я прибрала к рукам остатки пищи со вчерашнего дня и так быстро съела в темноте, что не поняла, что это было.

Обратный путь до моих покоев снова лежал через молельню. Только в этот раз здесь оказался старший монах в свойственном для данного храма одеянии — красном кимоно.

Дорогой моему духу человек. Мой наставник и мудрец. Мой друг и родитель, пусть сам он никогда не признает этого.

Восторг тут же охватил моё нутро. Так же, как чувство благодарности за его время, уделённое мне. За обучение, терпение и знание. Пребывание под его опекой спасло мне жизнь ни раз.

— Не описать словами, как я рада вас видеть, старший наставник Атсуши.

— Что это?! — Спросил старик охрипшим голосом, глядя на то, что осталось от атрибутов Госпожи семи мечей.

Рукоять катаны и танто в новой магической ипостаси располагались прямо у алтаря.

Мне думалось, Божественные силы поймут мой мысленный вопрос. Я желала, чтобы они просветили меня во сне. Почему, несмотря на то, что лезвия разрушились, танто горит голубым магическим свечением.

Но нет. Боги нашего мира не пожелали отвечать. Вероятно, мой рассудок слишком затуманен Иори.

Однако, если бы мне и не требовалось ответов от Божественных сил, предметы, доставшиеся от своих предшественниц, должна была хранить именно у алтаря. В память о них.

— Почему я не удивлена, что вас волнует больше мои клинки, чем я?!

— Это не шутки, Рэна. Что случилось? Что могло произойти, что лезвие исчезло и сменилось ещё большей магией? У тебя не получилось?! — приступил сразу к допросу старший монах.

А как иначе?! Цель служащих храма Хамитсу взрастить Госпожу семи мечей, которая уничтожит каждое отродье подземного царства.

— Нет, лезвие исчезло. Мы истребили всех демонов. Свечение появилось позже.

— Мы?! Кто мы?! — лицо старика ещё больше помрачнело.

— Я и Иори. Мужчина, которого я спасла.

— Мужчина?! Ты отправилась в путь с незнакомцем?! Да ещё и с мужчиной?!

— Не сразу. После он спас мне жизнь, я посчитала, что он будет полезен.

— И как, был? Ты, как никто другой, понимаешь, что то, что с танто происходит, знак. Ты не выполнила свою задачу Вершительницы демонских судеб! Оно привлекает твоё внимание! А ты его игнорируешь! Ты не убила того, кого должна!

— Я не игнорирую! Я не знаю, что это значит! Я пришла, чтобы это выяснить! Всю жизнь мне твердили, что если лезвие исчезло, то моя задача выполнена! — уже не удержала свой праведный гнев.

Вот так меня встретят и другие монахи?!

Я считала, что вернулась туда, где меня ждёт поддержка, уважение и почёт. Я спасительница священных земель Гуадзянь. Мне пришлось столь много работать, чтобы избавиться от зла… А теперь такое предательство…

Тепло внутри сменилось холодом.

Сердце заболело.

Никто в этом мире не понимает меня…

Наставник отшатнулся.

— Надеюсь, ваша дерзость не признак гордыни.

— Взаимно, старший монах.

Наши взгляды схлестнулись в безмолвном бою.

Всё внутри загорелось от холодного гнева.

— Я сделала всю работу за жителей священных земель. Истребила тьму, что они даже не заметили! Жертвовала собственной жизнью и не достойна элементарного уважения? Вашей помощи?!

— В нашем храме Вершительница демонских судеб всегда получит помощь. Предполагаю, если бы в тебе не взыграла гордыня, то давным-давно перешли к проблеме, с которой мы столкнулись… Ты всегда была весьма беззаботна. А сейчас для этого нет времени. Поведай всё, что предшествовало изменению клинка.

Я, скрипя зубами, проигнорировала негодование, кипящее внутри.

— Перед этим я увидела… — я осеклась. — Точнее, мне показалось, что увидела дьявольскую печать.

Старший монах оцепенел, его лицо побледнело. Сложилось впечатление, что он увидел призрака.

— Когда видишь человека с дьявольской печатью, ты убиваешь его, Рэна! — Былого хриплого голоса, лишённого силы, и след простыл. Он стал грубым и мощным, как никогда.

Он задохнулся от чувства возмущения, что поднималось в нём так скоро, как сходит горная лавина. Его грудь высоко завздымалась. Никогда прежде мне ещё не приходилось видеть его ярость. Или ярость любого другого монаха, живущего под этой крышей.

Я сглотнула, чтобы смочить стянувшее от сухости горло.

— Не могла же я прервать жизнь человека, потому что увидела то, что не могла объяснить… — неуверенно объяснила.

Меня ужаснула его категоричность.

— Разумеется, могла! Другой вопрос: почему не сделала? Мы учили тебя, видишь тьму — уничтожаешь её без лишних вопросов. С самого детства ты знала, как поступать в той или иной ситуации. Божественный свет подсказывает тебе! Так в чём дело?

Мои глаза забегали по помещению.

— Дело в том мужчине, который тебе помогал?!

Судя по всему, моё лицо отразило ответ на его вопрос, потому старика осенило.

— Значит, это он?! У него печать дьявола?! Немедленно отправляйся в путь! Пока не убьёшь его, не возвращайся!

— Что?! Вы хоть сами понимаете, о чём просите?! Это живой человек. Он чувствует, испытывает боль. К тому же, если бы не он, то и меня бы сейчас здесь не было. А это значит, демоны и дальше продолжали захватывать Гудзянь!

— Значит, это не из-за того, что ты стала испытывать к нему не позволительные для Вершительницы демонских судеб эмоции?!

Мне будто в самом деле отвесили тяжёлую пощёчину.

С чего я взяла, что когда завершу свою задачу, как Госпожа семи мечей, наставники поддержат моё решение, задуманный мною образ жизни?!

Я была права, когда не хотела сюда возвращаться… Однако, как не крути, слишком уж много вопросов накопилось, чтобы оставить всё.

А главное Иори. Он уже демон, затуманивший моё сознание, или его ещё можно спасти? Если в нём ещё осталось хоть капля души, то я сделаю всё, чтобы спасти его.

— Это не ваше дело. Я свою задачу завершила.

— Нет. Не завершила. И ты это прекрасно знаешь!

— Что я знаю?! Я ничего не знаю! Поэтому прибыла сюда! Как вы можете гнать меня прочь, не зная, что значит свечение танто?

— И глупец знает, что это значит! Греховность слепит твои глаза!

— Вы что-то знаете?! — дыхание замерло.

Тяжёлые ставни храма со скрипом приоткрылись. В высоком дверном проёме появилась знакомая щуплая фигура девушки в таком же красном облачении, что и у меня.

— Я знаю.

— Касуми?! Что ты здесь делаешь?! Как ты нашла путь к храму?! Ведь я не успела рассказать о нём…

Загадочная юная девушка быстро миновала пространство, после чего в жесте приветствия и уважения низко поклонилась. Её широко распахнутые маленькие глаза глядели на меня, словно я какая-то редкая диковинка. Но всё напротив. Это она исчезла в ночи без следа при нашей первой встрече, а не я.

Её пухлые губы в форме бантика приоткрыты, чтобы отдышаться от спешки.

— В этом не было необходимости. Я здесь, чтобы помочь вам. Как только я прибыла в храм Хамитсу, без устали кропила над здешними талмудами и свитками. К сожалению, когда вы уничтожили последних демонов, вы не освободились от обязанностей Вершительницы демонских судеб. Из Госпожи семи мечей вы превратились в Госпожу семи печатей.

Я ахнула.

Мне никогда не говорили о таких. Однако мне не в первый раз приходиться слышать о нечто подобном. Неужели мне и правда придётся убить Иори?! Предшественница Вершительниц демонских судеб — Госпожа четырёх поводьев тоже уничтожала зло. Значит, и я должна продолжить своё дело?

Но как я могу?!

Сердце защемило от догадок.

— Танто изменился так, что можно не только убить носителя адовой тьмы, но и избавить его от неё! — уверенно заявила она.

— Вздор! Не к чему рисковать собственной жизнью! — отрезал монах и тут же раздражённо взревел: — Ах, ты, бестолковая девчонка! Мы приютили тебя, не чтобы ты болтала о чём зря!

— Как оружие может избавить человека от тьмы?

— Вот именно! — нахмурился старик.

— Стоит провести магическим светом печати, так дьявольская червоточина покинет человека. И он точно не станет бесом.

У меня в который раз перехватило дыхание.

Я вся просияла от надежды и предвкушения.

Неужели у меня есть возможность спасти Иори?!

Тем не менее не успела я порадоваться этому, как помрачнела.

Какие же чудовищные слова я сказала ему… А какие думала…

С самого начала он находился рядом. Защищал, помогал… Всегда верил и поддерживал. И чем же я ему отплатила?! При первых же сомнениях отвергла его, не помогла и, что немаловажно, даже не дала слова сказать в оправдание. Мне было должно выслушать его…

Кто я после этого?!

Пусть даже если он никогда меня не сможет простить, я не допущу его перевоплощение в демона.

— Кто ты на самом деле, Касуми?

Я внимательно взглянула на молодую миловидную девушку с лицом в форме сердечка. С момента прибытия она ни единого раза не оторвала от меня взгляда. Монаха для неё не существовало, я же в её глазах словно Божество.

Девочка захлопала ресницами от внезапного вопроса. Маленькое личико не свойственно нахмурилось.

— Я ваша младшая сестра.

Вокруг белым-белом, отчего аж в глазах рябит. Снежные хлопья неспешно вращались над головой в замысловатом танце, завораживая. А под ногами охотно скрипели.

Зимняя пора пришла неожиданно. За два дня до прибытия в храм свежий морозный воздух разбудил меня до того, как пропели первые петухи. Впрочем, и сестра ничем не хуже внезапно нагрянувшего снегопада или мороза.

Я уже забыла о собственной семье, даже мечтать и думать о них не смела, а тут она.

Я, несомненно, рада нашей встрече. Благодарна, что она успокоила мой разум и нашла выход, прежде чем я могла бы выяснить. Но всё же сейчас не время для семейного воссоединения.

Вселенная не даёт мне ни капли отдыха. Уроки судьбы наваливаются один за другим, а я даже не успеваю с ними разобраться.

Предательство наставников мне никогда не понять. Ни один из монахов не воспротивился воле старшего. Каждый бездействовал и наблюдал, как нас выставляют из храма. Пусть меня, но сестру…

Однако, как бы там ни было, я ни за что не отниму жизнь у невинного человека, как они мне велели.

Мне вспомнилась ночь, когда мы с Иори познакомились. Тогда высший демон просто прикоснулся его, и тот взревел от боли. Я и подумать не могла, что в тот миг произошло…

Прошло всего-навсего три недели с тех пор, как мы в последний раз виделись с Иори. Тем не менее ощущалось, будто целая вечность. Пока я направлялась в храм за ответами, кто знает, насколько тьма завладела им?!

Я не могу допустить, чтобы моя сестра отправилась со мной в такой путь. Без демонов Гуадзянь, конечно же, стала намного безопаснее. Но поскольку по священным землям бродит следующее поколение потенциальных бесов… Не говоря уже о других невообразимых мифических животных, которые способны на нечто более чудовищное действие, чем убийство, никаких сомнений нет. Касуми должна быть дома. В безопасности.

Путь к родовому гнёздышку прошёл дольше, чем мне бы хотелось. Истребив последних демонов, мне казалось, что всё закончилось, но это не значит, что я пожелала бы вернуться к своей семье. Но и последняя меня сейчас волновала в последнюю очередь, пусть и наши родители и изводили себя днями и ночами после нашего с сестрой ухода.

Сейчас важна другая опасность, что нависла над священным островом. У меня нет времени на сантименты. Попробуй я утешить родителей, мне бы пришлось убеждать, чтобы меня отпустили.

— Знаешь, когда мне в детстве в первый раз рассказали сказ о Госпоже семи мечей, меня словно осенило. Я стала одержимой историями о вас, потому достаточно многое узнала. — разоткровенничалась сестра.

Возможно, из-за того, что знала, что дом близко, а, может, понимала, что это последняя наша встреча.

Я хмыкнула.

Любая на её месте нашла бы утешение в сказках. Легче поверить в то, что у твоей сестры высшая цель, чем в её смерть. Ей повезло, что всё оказалось правдой на самом деле. Не то бы умерла от рук демонов.

Признаю её сообразительность. Она очень умна и целеустремлённа. Помогла мне разобраться в природе магического танто и дьявольской печати. Не то, сколько бы пришлось времени потратить в розыске ответов?

— Больше ты не должна поступать так опрометчиво. Хорошо?! Кто-то из нас должен остаться с семьёй.

— Я помогла вам, теперь мне будет спокойней.

— А раньше ты тревожилась?

Юная девушка пожала плечами, утаивая что-то.

Мы, наконец, вышли из опушки леса на заснеженную полянку. Дом из тёмной древесины стоял поодаль, поближе к другим, в полукруге высоких елей. Ветви последних, как и домик, припорошены снегом. Пусть сумрак и окутал их, я смогла вспомнить место, где провела первые годы жизни.

Сказочная атмосфера так и не покинула это место. Я отчего-то считала, что всё дело в детском сознании, что на самом деле всё иначе. Однако нет. Время словно застыло в этом месте.

Касуми остановилась и повернулась ко мне.

— Вы вернётесь домой, когда избавитесь от семи печатей?

— Нет. Кто знает, что ждёт меня после этого? Возможно, бой со тьмой никогда не закончится… К тому же, твой дом уже давным-давно перестал быть таковым и для меня. — я утешающе улыбнулась уголками губ и неловко погладила её щупленькое плечо. — А теперь ступай в тепло.

— Нет, не перестал. Мы до сих пор тебя ждём и всегда рады тебе. Может, зайдёшь переночевать?!

— Не стоит. Родителям от этого станет только тяжелее.

Я её подтолкнула вперёд.

— Прощай.

Девушка поджала губы и отправилась домой, оглядываясь.

Снегопад настолько усилился, что едва можно разглядеть женскую фигуру.

Касуми приблизилась к двери, в последний раз обернулась и постучала.

Мать отворила двери и сразу заключила дочь в объятия. После к ним присоединился отец.

— Быстрее заходи! На улице морозно.

— Подождите! На улице Рэна, папа! Позовите её, пока она не ушла. — перебила она родителей.

Пара замерла. Впрочем, как и я.

Их настолько ошеломило заявление младшей дочери, что они не сразу осознали сказанное. Шутит ли она, а может, от холода сошла с ума?!

Тело бросило в жар. Да так, что холод стал незаметным. Кто знал, что она такое вытворит?!

Мужчина с женщиной подняли головы и чуть выпрямились, пытаясь разглядеть что-то сквозь буран.

— Рэна?! Это правда ты?! Иди к нам наша девочка! Не бойся! — голос матери сорвался.

Душераздирающий зов матери никогда не забудется. Никогда не сотрётся из памяти. Даже сквозь вьюгу он слышался чётко и ясно, вбиваясь в мою душу копьями. Да, ещё долго будет стоять в голове…

Я не желала заходить в дом… Всё потому, что никому от этого легче не станет, только хуже.

Такие, как я, не имеют крова. Не имеют семью и родных людей, которые будут беспокоиться за них. Потому что родственные связи утяжеляют дорогу и судьбу. Куда легче рисковать жизнью, когда тебя никто не ждёт. Но теперь ничего не изменишь. На моих плечах больший груз, чем раньше. Отчего как можно быстрее требуется избавиться от него. Этим как раз я сейчас и займусь.

Я взглянула снизу вверх на здание, из каждого окна которого лился яркий оранжевый свет.

В такие моменты Иори всегда стоял рядом, отвешивал колкости или заботливо давал распоряжения, как правильно поступить. Теперь буду рядом с ним я. Мой долг направить его на праведный путь, отказаться от тьмы.

Раз один демон смог любить мою предшественницу, будучи поглощённым бездной, то помеченный человек точно сможет.

Я нерешительно сделала шаг вперёд и миновала пространство до известного мне рёкана*.

В этот раз здесь куда больше людей, чем в прошлый раз, когда я явилась под покровом ночи.

Именно с этим местом связаны мои самые счастливые воспоминания и самые грустные.

Ночь, проведённая в забвении, в объятиях моего верного друга Иори… А затем пугающая печать на его спине…

Я зажмурила глаза…

Мне бы знать тогда то, что знаю сейчас…

Но ещё ничего не поздно. Я жива. И чувствую, что он тоже.

Я неуверенно поднялась по ступеням на второй этаж здания и замерла подле дверной ставни, со стороны которой доносились женский смех.

Ни для меня, ни для других женщин священных земель Гуадзянь вовсе не будет открытием то, что мужчины привыкли находить утешение в объятиях у девиц лёгкого поведениях. Однако…

Почему он выбрал этот рёкан? Почему выбрал именно эту комнату для утех?

Дверная ставня резко распахнулась, представляя меня всем присутствующим комнаты, и я ещё больше онемела от увиденного.

Мне ещё никогда не приходилось видеть своего дорогого друга в таком виде.

Как и ожидалось, Иори находится в женском обществе. Он сидит на полу напротив меня, расслабленно оперев руку на согнутую в коленке ногу. Чёрное кимоно на груди распахнуто достаточно, чтобы все собравшиеся гостьи видели в этой области загорелую кожу.

Его глаза, как и во сне, не блестели светлым оттенком корицы, а уже затянулись мглой. Благо не до конца. Белки ещё присутствуют в его взоре, что не могло потеряться из виду.

На маленьком столике выпивка и фрукты. Три в сине-розовых танцевали поблизости. Две девушки в золотых нарядах охаживали его по бокам. Одна держала руку с рюмкой саке* у его губ, другая чистила для него мандарин.

— Не стой в пороге, Рэна. Это неприлично. — он притворно улыбнулся, но я не поверила в его напускное веселье.

Я послушно выполнила повеление и осторожно начала:

— Давно не виделись… Иори, я разузнала всё. Я могу тебе помочь избавиться от печати. Тебе больше не придётся так жить…

Девушки зыркнули в мою сторону как-то осуждающе.

— Поздно спохватились, Госпожа… — перебил мужчина непривычно

грубым голосом.

— Никогда не поздно отказаться от зла…

Он хмыкнул и усмехнулся.

— И это говоришь ты?! С чего ты вообще это взяла?! Думаешь, ты можешь решать судьбу за меня?! Возомнила себя одной из Богинь, которой служишь?!

— Я как раз оставила тебе выбор! Прошу подумать о своей семье, сестре, чтобы они желали для тебя?! Неужели ты станешь одним из тех, кто жестоко убил её?

— Не я выбрал этот путь! Меня никто не спросил! А сразу же прозвали грязью. И я ею стал.

У меня перехватило дыхание, и Иори не упустил этого из виду.

— А что тебя, Рэна, настолько удивляет?! Разве ты не этого хотела?! Я стану тем, кем ты меня считаешь. Жестоким, ужасным монстром. А теперь уходи. Ты нам мешаешь.

Он вернул внимание одной из рядом сидящих девушек.

— Я никуда не уйду. Поговорим наедине. Я расскажу тебе, что с тобой. Ты ведь хочешь узнать?!

— А что, по мне видно, что меня что-то не устраивает?! — мужчина приподнял одну бровь.

Он повернул голову и поцеловал девушку, которая его поила с рук. Она ответила на его поцелуй. Рука Иори отправилась в путешествие по её бедру.

От того, что мой старый друг стал груб со мной, я не собираюсь отступать. Это было бы глупо с моей стороны. Жаль, что он не понимает этого. Вершительницы демонских судеб не просто так получили такое звание. Мы весьма упорны в достижении цели. И это самое малое, что нас беспокоит. Ведь нам самим не чужда грубость. Да и унижение перед куртизанками, что наблюдали за моим позором в виде мужского отвержения.

Я в тот же миг схватила двух ближайших танцовщиц и выставила их за выдвижную дверь.

— Что вы себе позволяете, дамочка?! Нам господин платит! — пытались воспротивиться они, но хрупким девушкам не тягаться с моей силой.

Третья последовала за ними тоже.

— Убирайся, Рэна! Я больше не питаю к тебе тёплых чувств! И ты сама в этом виновна! — гаркнул Иори и встал.

Две девушки, что сидели рядом с ним, испуганно поспешили прочь, услышав ярость своего гостя.

— Ты не оставлял меня, и я теперь не оставлю тебя. — заверила я, глядя ему прямо в глаза.

На какое-то мгновение мне показалось, что я смотрю на прежнего преданного друга и компаньона, но нет.

— Я сказал, убирайся из этих покоев! — прорычал он сквозь зубы. — Или я сам тебя выставлю!

— А я сказала: “Нет”!

Он ещё глубже задышал. Его грудь завздымалась заметнее.

Я приблизилась к нему. Он отвернулся.

Мне хотелось успокоить его душу, как прежде. Я до сих пор чувствую, что наши души близки друг другу.

Моя рука сама собой потянулась к его сердцу. Но прежде чем я успела что-то сказать, как в мою сторону хлестнуло таким сильным потоком магии, что меня мгновенно сбросило с места.

Я врезалась в оконное стекло. Его скрежет оглушил меня, тупая боль охватила спину и затылок. Но всё же физическая боль была не столь ощутима, как сердечная.

Мне думалось, что всё будет гораздо легче. Мне казалось, что я откроюсь Иори, и он позволит унять его тяготы. Пусть мы никогда не смогли бы вернуть то, что между нами было, то спасла бы его от бездны.

Я считала, он жаждет спасения. Но нет.

Понимание этого больно ударило по мне.

Время будто остановилось вокруг, из-за чего падение продлилось целую вечность.

Тяжёлые осколки летели наравне со мной, маленькие и средние чуть поодаль над головой. Танец стекла весьма завораживающее и опасное зрелище. Особенно в воздухе. Сквозь глубокий чёрный фон они отражали оранжевый свет, что лился из окон рёкана, крохотные снежинки и даже меня.

От ощущения полёта сердце чуть не упало в пятки. Тревога охватила всё внутри. Впервые в жизни я не могу контролировать свои действия, а в силах лишь ждать.

Приземление оказалось тяжелее, чем мне думалось. Я, словно тот комок теста, влетела в мёрзлую землю и испустила тяжёлый выдох.

Когда последний большой осколок направился прямиком в меня, я быстрым и лёгким движением улизнула не только от его острия, но и от Иори.

Не без сомнений, разумеется. Мне нужно время, чтобы восстановиться и свыкнуться с новой ипостасей Иори.

Я всё размышляла, почему с каждым убийством демона его нрав становится всё вспыльчевее … А это крепчала дьявольская печать. Я искала причину в другом. Утешала себя, что в этом нет ничего странного и ненормального… В то время как его поглощала тьма.

Мне не стоило говорить ему тех слов… Не стоило угрожать… Не стоило думать о нём, как о монстре. Он тоже жертва. Как я могла не понять этого сразу?! Это единственное, о чём я когда-либо сожалела и буду сожалеть до последнего дня своего существования…

Неужели я направила его в сторону зла?

А как же иначе… Он говорил, что борется с ним, а я так жестоко поступила… Он каким то образом прочитал мои мысли. Мне нет прощения…

Вершительнице демонских судеб не свойственны эмоции сожаления и любви, потому мне это всё в новинку. Я не знаю, как реагировать, как вести себя правильно. Жизнь среди людей оказалась труднее, чем мне казалось. Точнее, любовь сложнее, чем пишут в свитках.

Большинство мыслителей писали, что это дар, что это редкость, что нет ничего ценнее в этом мире, что сердце при этом наполняется божественным светом навсегда. Я знаю о любви только хорошее. Человек отказывается от собственного счастья в угоду своему любимому. Но хорошо ли это?

Моя любовь может стоить миру слишком дорого, и стоит ли оно того?! Но одна правда в этом всё же остаётся. Ты готов сделать всё ради неё.

Тогда я подумала, бездействие — самый верный вариант. И так моя первая любовь останется в живых… Однако это решение уж слишком давит на мои хрупкие плечи.

Да, я истребила последних демонов. Цель Госпожи семи мечей исполнена. Я больше ничего не должна миру. Так почему же я считаю себя виновной перед последним.

Я достойна счастья. Достойна иметь любимого и семью. Достойна шанса. После всего прожитого, вселенная должна была, напротив, наградить меня, а не наказывать столь жестоким способом.

Мне настолько плохо, что дышать невозможно. С каждой минутой грудь стесняет чувство вины. Это уничтожает меня… Остаётся только спасти другие души, которым не подвластна моя… Поскольку чувствую, ещё не скоро мне будет под силу его спасти.

Иори знает мои замыслы и не желает их. Мне нужно отступить. На время, конечно же, пока не составлю план.

Мне требуется разобраться, как уничтожить эту печать. Я должна знать, с чем имею дело.

Благо предполагаю, где искать следующую помеченную. Всё же легче от этого на душе не становилось.

При прошлой нашей встрече с ней я поклялась, что не вернусь в Мейо. Столица Гуадзянь и в первый раз встретила меня не очень приветливо. А некоторые шрамы никогда не покинут ни моё тело, ни мой дух…

Однако, кто я такая, чтобы противиться судьбе?! Если мой долг встретиться с моим страхом, с моим обидчиком, то я с ним встречусь. Пусть даже с тех пор моим самым большим страхом стало иное.

Мне должно вновь и вновь взывать к сознанию друга. Но я, как в прошлый раз, бегу от него.

Чем дольше я мчусь, тем труднее будет достучаться… А в ином случае, смогу ли я добраться до его печати против его воли?! Он сильнее любого демона, которого встречала… А он даже не вступил в свою полную мощь… Что же будет дальше?

Смею ли я надеяться, что он последует за мной, как прежде?! Смею ли я надеяться, что он также спасёт мою жизнь, если со мной произойдёт беда?!

Мне бы так хотелось… Но его действия ясно дали понять, что этого никогда не случится. По моей вине между нами бездна. Непролазная тьма и тишина… Впрочем, так же меня встретила и столица.

Таверны закрыты, и это странно. Поскольку обычно пьянчуги в этом городе не засыпали. Отчего весёлая мелодия ночью не затихала.

На удивление, я сумела вспомнить, где находится вход в тайные подземные ходы в императорский дворец. В прошлый раз я то и дело немощно лежала у своего компаньона на руках с закрытыми глазами. Нестерпимая боль не давала заснуть, но в то же время не позволяла любопытно разглядывать дорогу или чертить воображаемую карту в голове.

Тогда я точно не могла предположить, что всё так обернётся. Но всё же теперь всему произошедшему во дворце нашёлся смысл.

Я не понимала, откуда столько жестокости у фрейлины. Ведь они редко с этим сталкиваются. Их обязанности составлять императрице компанию. Выполнять её поручения.

Наследница из рода Судзуки всегда казалась мне чересчур злобной. Но поскольку её глаза избавлены от червоточины, и не помышляла, что всё настолько худо…

Естественно, мне ещё предстоит найти на её теле дьявольскую печать. Однако, какие могут быть сомнения после того, что она сделала со мной?!

Я незаметно проникла в покои Сёгуна и спряталась в тени, дожидаясь.

В ночи вокруг всё иначе. Это при солнечном свете золото блестит, ослепляя. Сейчас дворец изнутри выглядит таким же, как и комнаты рёканов. Ничем не примечательным.

Томиться пришлось столько, что стала подумывать, что мужчина в свои покои уже не явится. Но, к счастью, я ошиблась.

Перед тем, как он явился, в покои наведались его слуги. Они запихнули пару грелок в постель предводителя и зажгли несколько фонарей.

Правитель вошёл тихо, как истинный воин. Его поступь пусть и несла за собой уверенность, силу и могущество, усталость на лице давала о себе знать.

Он уже было хотел снять своё облачение в виде чёрного с широкими рукавами кимоно, как я прервала тишину:

— Я бы на вашем месте этого не делала, господин Ямомото.

Мужчина резко повернулся на голос.

Сёгун ни капли не изменился. Маленький хвостик на затылке полностью открывал лицо со всех сторон, чтобы волосы не мешались в бою. Правда, седины в темноте не видно. Но всё же глубокие морщины в плохом освещении окупали это с лихвой. Серьёзный и в ожидании опасности.

— Госпожа семи мечей?! Чем обязан?! Не думал, что вы сюда явитесь после того, что сделали…

— Долг зовёт. И вы, как никто другой знаете, далеко не я одна творила в этом дворце чудовищные вещи.

— По принцу до сих пор траур. Если император узнает, что вы здесь, вам не сносить на плечах головы.

— Меня не волнует императорская семья.

— А кто же?!

— Некоторое время назад я узнала, что высшие демоны могут создавать слуг подземного царства.

— К чему вы клоните, Рэна?!

— Насколько вы знаете фрейлину из рода Судзуки?!

— Достаточно. Ты пришла, потому что она изуродовала твоё тело?!

Я истерично хмыкнула. Он однозначно недооценивает меня.

— Шрамы уже давно меня не заботят.

Он удивлённо и оценивающе посмотрел на меня, словно не поверил в сказанное.

— Думаете, она первая, кто оставил след на моём теле?! Я сражалась с существами из подземного царства. Она смогла сделать то, что сделала, только потому, что тогда у меня ещё было доверие и вера в людей. Тогда я ещё была молода и наивна. А сейчас я знаю. Какой бы избалованной не была служащая императрицы, такое кровожадное поведение может объяснить только печать демона. Ещё раз спрашиваю: насколько хорошо вы знаете фрейлину из семьи Судзуки?! Насколько вы осведомлены о её жизни?! Вы случайно не знаете, случались ли в её жизни нападения?!

— Во дворце это исключено.

— Ну же… Было ли что-то странное?! Бесы могли затуманить ей рассудок…

— Нет… Нет… Это невозможно… — мужчина осёкся, его глаза забегали, разбирая призраки прошлых воспоминаний.

— Что?! Что вы вспомнили?!

— Ничего! Это ничего не значит! Бред.

— Расскажите! Я не собираюсь её убивать, лишь убрать бесовскую печать. Если, конечно, она её не захватила полностью с нашей последней встречи…

Сёгун отпрянул настолько быстро и резко, словно его молния поразила. Его глаза расширились в ужасе. Таким я его ещё не видела.

— Я знаю, что вы вместе. Но и вы должны понимать, я не могу отступить. Это моя работа.

Он покачал головой, отрицая.

— Если вы её правда любите, то вы дадите мне шанс избавить её от тяжёлого груза. А если уже поздно… То мы должны её остановить. На кону стоит не только её жизнь, но и чужие.

Он ещё сомневается, я же вижу. Разумеется, два лунных месяца не могли их настолько сблизить.

— Вы не можете являться всякий раз во дворец и всех убивать направо и налево.

— Поверьте мне, я видела такого, как она. Они нестабильны. Агрессивны. И нечеловечески сильны. Что с ней случилось? Вы точно знаете, я уверена.

Он долго молчал, прежде чем сказать:

— Обещаю, как Госпожа семи печатей, моя нынешняя цель не убить, а спасти души людей. Но чем дольше мы ждём, тем больше её нутром завладевает червоточина.

Сёгун зажмурил глаза и присел на край низкой кровати. Он почесал затылок и приступил к рассказу:

— Как-то поговаривали, что однажды из стороны её покоев донеслись жуткие крики... Стражники уже считали, что случилось худшее... Но нет. Когда они прибыли, она всего лишь сидела в постели. Однако никого рядом не было. Тогда она бормотала, что в её покои проникли и её пытали. Дворец сразу же обыскали, тем не менее признаков проникновения и пыток не было найдено. Она сама так и не смогла ясно объяснить, как именно её мучили… Все посчитали, что это просто страшный сон.

— Это могла быть дьявольская печать...

— Дьявольская печать?! В прямом смысле?! Она должна быть видна?! Тогда это исключено! Я бы знал. Я бы увидел.

— Не уверена. Обычные люди и в глазах человека не в силах разузнать демона. К тому же, у вас личная заинтересованность, а она вьёт из вас верёвки.

— Она моя жена! — глаза мужчины загорелись злобой.

Его челюсти напряглись. Щека нервно дёрнулась.

— Когда вы только успели…

— Раз вам нужна моя жена, то почему вы здесь?!

— Не стройте из себя святую невинность, господин сёгун. У вашей жены стражников больше, чем у вас.

— Я предполагал, что вы вернётесь.

— Снова вы за своё?! Значит, ваше напускное неведение было фарсом?! Или вы считали, что Вершительнице демонских судеб делать нечего, как мстить своим обидчикам?!

— Я бы узнал первым, если её тело осквернило зло! — продолжал отстаивать сёгун своё.

— Достаточно того, что я вижу это зло! — огрызнулась, завершая бесполезную беседу.

Я двинулась к выходу.

— Только тронь её! — прорычал сквозь зубы он, хватая меня за запястье. Да так сильно, что мне подумалось, что руку сломает.

Я негодующе зыркнула на мужчину.

— И что же вы собрались сделать, господин Ямомото?! Убить меня?! Я явно буду не первой девушкой, которую казнят в стенах императорского дворца. И уж точно не последней.

Мой ответ настолько ошеломил сёгуна, что тот отпрянул, ужасаясь моим словам.

Кольцо, сомкнувшиеся на кисти, ослабло. И я воспользовалась этим.

Мои движения стали быстры, словно молния.

Я сжала танто и с размаху ударила рукоятью противника по голове.

Это не убило и не вырубило его, но за то ослабило.

Я схватила несколько льняных верёвок с балдахин и привязала мужчину к одной из балок кровати.

Он ещё пытался привести спутанное сознание в порядок, когда я нависла над ним и прошипела:

— Как смеете касаться меня?! Это позволено лишь одному человеку на земле, и вы не он!

Я ударила снова.

В этот раз по затылку.

Веки правителя прикрылись.

— Спите, господин Ямомото. Кто, как не я, знает, насколько любовь слепа…

Каждый шаг приближал меня к самой опасной женщине во всей священной Гудзянь. В прошлый раз она одолела меня. Поскольку и так знаю, с кем я на самом деле имею дело.

Со следующим демоном.

Когда она полностью примет силы зла в себе, вступит в ряды войска подземного царства.

Этого нельзя допустить. Не только ради себя или будущего священного острова. Но и ради будущих Вершительниц демонских судеб. Я должна стать последней, чтобы они прожили свои лучшие жизни на этой земле.

Перед тем, как вернуться в императорский дворец, я сменила своё одеяние на одеяние прислужницы. Благодаря чему в перемещении внутри здания не составило особого труда. Что не скажешь за крыло, в котором живёт с недавнего времени госпожа Ямомото.

Её стража не претерпела изменений с прошлого моего визита, отчего мне требуется быть по-особенному осмотрительной в своих действиях. Каждый из них знает меня. А кое-кто даже видел воочию мои страдания. Их госпожа терпеть меня не может, потому попасться им на глаза в стенах дворца — смерти подобно.

Чтобы найти уязвимое место здания, пришлось попотеть.

Оказалось, самый лучший способ проникнуть в долгожданные покои, это зайти с другой стороны. То есть через улицу.

Факелов по императорскому саду зажжено видимо-невидимо. Однако нужные мне комнаты расположены левее от освещённого участка. В углу здания. Окна с торца видны лишь частично.

Я с лёгкостью вскарабкалась на второй этаж дворца, тем не менее внутрь сразу проникать не стала.

В покоях уже вовсю хлопотали две прислужницы, но всё же не по этой причине решила оставаться снаружи. Поскольку они мне никак не помешают выполнить свою задачу.

Для госпожи Совершенство я приберегла кое-что иное.

Я не собираюсь бороться с целой армией стражников. Мне достаточно подбросить Масуйяку*. Усыпляющее средство, добытое долгим и упорным трудом и, состоящее из множества ингредиентов, сделает всё само.

Девушка явилась когда уже приняла купель и оттрапезничала в смежных комнатах. Всё это время я терпеливо ожидала, наслаждаясь, как разгоряченную плоть охлаждает северный ветер и редкие снежинки, что мгновенно таяли на лице.

Скоро стало совсем тихо.

Прислужницы ушли в соседнии комнаты. Жена сёгуна легла спать и вдоволь надышалась усыпляющим ядом.

Я натянула на нос и рот защитную повязку и приступила к следующему этапу своего плана.

Если бы знатную даму не уволок сон, мне бы вряд ли получилось проникнуть к ней незаметно. Свист ветра за окном не затихал ни на минуту.

Несмотря на то, что моя цель без сознания, шуметь не собиралась. Сразу же закрыла оконные ставни, по привычке незаметно и тихо подобралась к постели.

Девушка лежала на правом боку. На удивление, простынь полностью закрывала её тело. Я аккуратно потянула её на себя, чтобы всё же выполнить своё обещание сёгуну. Найти печать и уничтожить её без убийства его супруги.

Неожиданно она распахнула глаза, и на какой-то миг я онемела от ужаса.

Я совершенно не предвидела такого поворота событий.

Она должна быть без сознания до позднего утра! Должна беззаботно спать! Почему не сработало?!

Знатная дама резко повернулась, раскрываясь.

Я едва успела заблокировать удар с левой, но вот с правой не сумела.

Всё произошло настолько быстро, что не заметила, как маленькая, но властная госпожа взяла меня в захват за шею сзади.

Я в который раз изумилась внезапным боевым способностям дворянки и затаила дыхание, пытаясь придумать выход. Однако главное было даже не это, а то, как она это провернула. Слишком быстро для обычной смертной.

— Ты правда считала, что сможешь меня одолеть?! — пугающе ровным голосом поинтересовалась помеченная.

Она ещё больше сжала шею.

До боли. Намного сильнее, чем могла бы обычная девушка. Тем не менее она это делала без особого труда.

Теперь вдох стал невозможным.

— Думаешь, мой дрожащий муженёк не поделился со мной твоим секретом?

Я попыталась вдохнуть, но лишь глухо захрипела, ощущая, как горло начинает гореть.

— Ты Вершительница демонских судеб?! Ты?! Ты мне больше нравилась, когда выносила за мной ночные горшки…

Я снова захрипела, пытаясь сделать заветный вдох.

— Ой… Прошу прощения… Тебе, похоже, трудно дышать… — невинным голосом пролепетала жена сёгуна и ослабила хватку.

Я вдохнула огромный глоток воздуха.

— Стало быть, так станет легче дышать… — вкрадчивым тоном размышляла противница. Я готова поклясться, что она произнесла эту фразу с улыбкой на устах.

Госпожа Ямомото опустила повязку с моего носа, и я вдохнула во всю грудь травяной усыпляющий аромат. Но всё же попыталась вновь задержать дыхание или хоть чуточку продлить время. Отвлечь оппонентку…

— Мм… — она тоже глубоко вздохнула, будто наслаждаясь запахом. — Правда чудесный аромат?! Тебе наверняка пришлось славно потрудиться, чтобы найти все нужные ингредиенты… Листья дерева аогири, сколопендра, косточки сандалового и бумажного деревьев, ртуть и что там ещё?! Я точно что-то упустила… Бычий навоз?! Ну уж не представляла, что подопечная Богов ковыряется в дерьме… — она весело рассмеялась.

Её голос ровный и чистый, как горный хрусталь.

Знатная дама, как и несколько месяцев назад, не могла перестать наслаждаться муками своей жертвы.

— Я тебя расстрою. Я больше не уязвима к человеческим ядам. Все твои старания оказались зря. И вот, ирония, ты испытаешь действие своего яда на себе.

Лёгкие уже загорелись от жажды, и я вновь впустила в себя воздух с приторными нотками трав и яда.

Последний вздох словно пробудил меня ото сна.

Я со всей мощи размахнулась правой рукой, чтобы ударить магическим клинком по её бедру, но она тут же пресекла мою попытку.

Жена сёгуна остановила мою руку своей и мучительно больно сжала её.

— А это что у нас?! Игрушки Госпожи семи мечей?! Где же твой меч?!

Я разжала рукоять танто, и оно упало на пол.

Сил уже не осталось бороться.

Усыпляющее действие масуйяку уже началось.

Оконные ставни резко распахнулись, и я уже подумала, что это моя вина. Не до конца закрыла щеколду, и ветер сшиб их, что мне на руку. Но это не так.

— Что ты здесь делаешь?! — гневно прошипела она, выпуская меня из своей не по девичьи крепкой хватки.

Однако долгожданной свободы в теле так и не ощутила. Тело уже вдоволь насытилось порами собственноручно изготовленного усыпляющего яда. И уже совсем скоро моё сознание заберёт сон.

Лишённая опоры, я свалилась с ложа на пол, но это к лучшему, иначе бы я не добралась до своего оружия.

Меня будто обездвижило. Я глядела на всё снизу, сжимая танто. Это было так странно, будто я не из этого мира. Словно всё происходит в каком-то до жути странном, потустороннем мире.

Помеченная дьяволом встала с постели. Больше она ничего не успела сделать. Возле неё в то же мгновение появилась огромная, высокая, тёмная фигура.

Я не могла распознать его, поскольку ткань закрывала его профиль.

Незнакомец двигался также быстро и резко, как и она. Только вот оказался сильнее.

Он сжал её шею одной левой и с силой ударил о стену спиной.

Девичьи ноги задрыгались в жалкой попытке найти опору, которой нет.

— Нет… — застонала я, обессиленно подползая к очередной жертве демонов, которых уничтожила месяц назад.

Да. Сейчас она безжалостна и зла. Но, как оказалось, это не её вина. Это всё дьявольская метка говорит в её жилах…

— Нет… Пожалуйста…

Я потянула руку в сторону тёмной фигуры. По ощущению это было, словно меня за талию тянул тяжёлый груз. Сам силуэт показался слишком далёким. Тем не менее я не могла отступить.

Дьявольская печать горела огнём сквозь дымчатые складки, напоминая огромный уголёк.

Я схватилась за правое запястье девушки, словно утопающий, и провела магическим танто по её руке.

Демон внутри неё взревел от боли, и она вместе с ним.

Не знаю, что испытывают люди, когда внутри них убивают зло.

Очевидно, главное в этом процессе — боль.

Возможно, из-за того, что тьма подземного царства поражает тело как самая настоящая, не щадящая хворь. Чтобы уничтожить её следы, кровь должна забурлить в жилах. В нашем случае божественное пламя воспламеняет дьявольскую печать, и та нейтрализует всё зло и тьму внутри.

Я разжала своё оружие и испустила последний сознательный выдох, когда усыпляющий яд заволок моё сознание.

Затяжной выдох покинул уста.

Пробуждение отчего-то давалось сложнее, чем обычно.

Я с трудом приоткрыла веки и непонимающе заморгала, разглядывая неизвестное помещение.

Комнатой это вряд ли назовёшь, каморка, да и только. Стены и тонкий матрас на полу.

Только когда покинула непонятное укрытие и оказалась в коридоре, поняла, что оказалась в рёкане.

Я метнула взгляд в сторону причитающей под нос женщины, вышедшей из соседней комнаты.

— Нужно в три шкуры драть за такое! А я то всё жалею народ! А они срут хуже свиней… — она вытерла пот тыльной частью руки со лба и мотнула головой, чтобы выбившиеся волоски смоляных волос не мешались.

Она нахмурилась, из-за чего годков прибавилось на все сорок.

— Здравствуйте, хозяюшка, — я поклонилась в пояс, но чуть не потеряла контроль над телом.

Всё вокруг закружилось, и я поспешила опереться рукой о стену.

— Прошу прощения, не подскажите, где я оказалась?!

— Где оказалась?! Ну, тебя и накрыло, дорогуша… Это явно знак завязывать с саке…

— Я не пила…

— А чего тогда ничего не помнишь? Эх, ну и молодёжь пошла… Мы то хранили себя до брака… — неодобрительно зыркнула женщина и махнула на меня рукой, собираясь уйти по лестнице за углом.

— Что?! Подождите же… Что вы имеете в виду?! — вылупила глазёнки на незнакомку.

— Что-что?! Раз не помнишь ничего, значит, ничего не случилось?! Напилась и забылась?! Нет, так не работает!

— О чём вы говорите…

— Дорогая, вы со своим суженым пришли на ночь глядя.

Суженым?!

— Ты едва язык ворочала. Я то хоть и против такого обращение… Но раз пила, сама решила отдаться мальчишке. А мне вопросов задавать не положено, только денюжку беру.

Это наверняка должен был быть Иори.

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить минувшие события.

Меня погрузило в сон в покоях жены сёгуна. А перед этим некто пришёл и спугнул помеченную. Я спаслась только благодаря тому, что он вовремя пришёл на помощь…

А это значит, он не перестал чувствовать! Значит, не забыл меня! Значит, ещё есть надежда…

Даже будучи на грани, он не прекратил думать о моём благополучии. Не оставил меня в покоях императорского дворца. Знал, что если меня там найдут, казнят немедля.

— Я в столице?!

— Нет. Мейо находится неподалёку. Мы в деревушке к северо-западу от него. Добро пожаловать в Уэно! — не весело рассмеялась женщина, а после нахмурилась. — Тебе повезло, что ты здесь! В столице королевская стража ходит по домам, вламывается ко всем без приглашения! Мародёрствуют небось!

— Почему же?! — затаила дыхание, прежде чем узнать, убил ли Иори жену Сёгуна или нет.

— Почему?! Точно… Ты же проспала все последние дни… Поговаривают, в императорский дворец проник злоумышленник.

— И что же, кто-то погиб?!

— Погиб?! Мне откуда знать?! Но не думаю… Если кто и погиб, то уже все бы во всю гутарили. Наверняка какой-то любопытный смертник…

Женщина права. Если бы убили жену сёгуна, то уже все об этом знали…

— Пойдём бульончика против похмелья дам… Тебя хоть как зовут?

Несмотря на ледяной северный ветер, мне совсем не холодно. Одна единственная мысль греет моё сердце.

Иори спас меня.

Снова.

Жаль только, что придётся вновь пройти через всю Гуадзянь, чтобы найти его и побеседовать с ним. Зимой то не заночуешь под открытым небом. Но оно и не важно. Ради него я готова пройти все мыслимые и немыслимые преграды. Он стоит того. Особенно, когда знаю наверняка, его нутром ещё не завладела тьма. Тот Иори, который всегда был рядом, жив. Печать дьявола ещё не победила.

Между тем не понимаю одного. Раз уж он явился, чтобы спасти меня, почему сбежал?! Почему отрицает, что до сих пор чувствует?! Что до сих пор способен на самоотверженность…

Предчувствие мне подсказывало, что когда явлюсь к нему, всё не будет так просто…

Как бы его светлая сторона не боролась за то, что ему дорого, тёмная не стоит в стороне.

Однако поразительно, насколько его душа борется за свет. Сколько времени в нашем странствии он сдерживал тьму внутри себя. Как он овладел бездной внутри себя, чтобы уберечь меня…

Я прямо как прежде, остановилась перед зданием, вглядываясь в окна верхних ярусов, где точно затаился мой дорогой сердцу друг.

До ушей, как и в прошлый раз, доносился весёлый гам и музыка. А вот из-за морозного воздуха, приятного аромата здешнего кустарника не доходило…

Я медленно поднялась по ступеням к крыльцу дома, сжала дверную ручку и застыла.

Храбрость всегда была моим достоинством, но всё, что касается Иори, переворачивается вверх дном.

Я глубоко вздохнула и, наконец, набралась храбрости, чтобы войти в рёкан. Только вот не успела я это сделать, как меня тут же схватили за обе руки постояльцы заведения.

— Он сказал, что вы явитесь. Ваше. Светлейшество… — усмехнулся мужчина по правое плечо.

Его дыхание доносило тошнотворный перегар, что вовсе неудивительно.

Очевидно, они полностью поддались его воле. И именно алкогольное пристрастие сыграло свою роль. Ему и стараться не пришлось, их разум и так окутан увеселительным туманом.

Судя по всему, мои пленители уже давно здесь. Лица опухшие, не выбритые, с редкой щетиной, глаза заплывшие, с большими мешками под глазами, волосы ниспадают сосульками.

Как ни странно, все гости, как и они, одеты в чёрное убранство. Словно передавая внутренний мир того, кто завладел их сознаниями. Другие скучающе глянули на развернувшуюся поблизости картину и вернулись к своим делам.

Я постаралась вырваться из крепкой хватки, но затем остановилась. Они наверняка приведут меня к Иори. Ни к чему разводить драку. Тем не менее мои руки держали чересчур крепко, потому не смогла сдержать порыв преподать урок.

Я размахнулась со всей силы правой ногой. И удар по стопе сработал бы, если бы незнакомец не предугадал его.

— Об этом он нас тоже предупредил. — пьянчуги переглянулись и усилили хватку. — Да не волнуйтесь вы так, мы всего-навсего оказываем вам тёплый приём.

Я боялась представить, какой именно приём мне собираются оказать. Потому до последнего упиралась, пока меня волокли по ступеням на второй этаж.

Сперва я не планировала бояться… Но сейчас внутри появилось скверное чувство, похожее на страх.

Я никогда не боялась смерти как таковой. Меня всегда волновала лишь цель моего существования. Уничтожение демонов. Не могла погибнуть и подвести всех.

Нынче всё изменилось.

Да, я продолжаю чувствовать долг перед всем миром. Понимаю, что он до сих пор нуждается во мне. Как и нуждаются люди с дьявольской печатью… Но Иори для меня в этот раз прежде всего. Не могу оставить мыслей о его душе.

Передо мной раскрыли широкие ставни всё в ту же знакомую комнату, и я замерла в руках пленителей.

Он вновь в компании дам и саке.

Девушки не изменяли себе и зыркнули в мою сторону, наполняя взгляд злобой. Мой старый друг же отрешённо оторвал взор от груди своей временной спутницы. Он выглядел обманчиво опьянённым.

Теперь то я знаю, что помеченные дьяволом достаточно сильны, чтобы не поддаваться “зельям” этого мира.

— Хочешь посмотреть, Окику-сан*?! Помнится мне, ты всегда любила подглядывать за такими, как я… А после убить. Ты за этим пришла?!

— Знаю, ты хочешь сделать мне больно, как я тебе. Но мы можем всё изменить.

— Я не хочу. Ничего. Менять.

— Извини, но я не верю тебе. — я сделала шаг навстречу, но мужчины позади вновь сжали меня в крепкой хватке и оттащили обратно в пустующий коридор.

Иори щёлкнул пальцами. Пленители тут же отпустили меня и ушли прочь.

Я вновь двинулась навстречу.

Очевидно, он желает, чтобы ему помогли. Чтобы изменили его, вернули ту жизнь, что была прежде.

В этот раз не пришлось прикладывать много сил, чтобы выгнать всё тех же девок. Мне хватило одного моего взгляда, как они упорхнули, испуганно вздыхая.

— Если бы ты на самом деле не желал, чтобы я нашла тебя, то выбрал другой рёкан. Другое поселение. Отправился в другую сторону света. Нанял корабль и уплыл на дальние земли…

Он вытянул губы и постучал по ним кончиком указательного пальца, обдумывая сказанное, и, наконец, встал с пола.

— А что… Хорошая идея… Но ты не учла другой факт. Я не боюсь тебя. — он показал жестом, что помещение пусто от грубой посторонней силы. — Я с лёгкостью раздавлю тебя, как мурашку. — мужчина поджал губы. — Впрочем, ты в прошлый раз в этом убедилась.

— Нет! — я приблизилась к нему вплотную. — Думал, если скроешь свой лик, то не узнаю тебя?! Ты спас меня. — Позаботился, чтобы меня не нашли в покоях жены сёгуна.

Я попыталась заглянуть ему прямо в душу.

Мне так хотелось, чтобы, посмотрев в мои глаза, он вспомнил прежние времена. Когда мы были друг для друга опорой. Когда он любил в секрете, а я позволяла ему это делать.

Так и случилось.

Наши взгляды встретились. Только в отличие от тёплого и любящего, получила холодный и сдержанный.

— Не знаю, о чём ты… — он отвернулся, будто такой малый пустяк, как гляделки с Госпожой семи печатей, был для него трудной задачей.

— Ты не убил меня. Ты не убил и её, значит, надежда есть! — я схватилась за шёлковую ткань кимоно обеими руками.

Не знаю, чего я хотела добиться таким безрассудным способом. Ответов на свои вопросы?! Согласия со своей точкой зрения?! Или же заветного знакомого взора любимого…

Иори с яростью разорвал мои силки и оттолкнул меня от себя.

— Нет здесь места надежде, Рэна! — прорычал сквозь зубы Иори. — Сказать, что я хотел сделать с той невежественной девчонкой?!

Зрачки мужчины пусть и чёрные, сейчас они загорелись такой яростью, как никогда… Глаза расширились, белки покраснели от сосудов. Дыхание спёрло от сдерживаемых эмоций и сил.

Он сжал мои плечи:

— Я хотел вцепиться ей зубами в шею! Распотрошить её внутренности по всему дворцу и в конце повесить её голову на пик перед входом!

После исчезновения последнего демона его тяга ко злу увеличивалась. Только недавно я осознала, насколько наша связь была важна для него. Он из последних сил сдерживался. Ради меня. Себя…

Всё вызывает внутри него всполох адского пламени. Злобного, неистового, беспредельного возмущения.

Однако мой долг уберечь его. Он не видит со стороны, как низко пал. Возможно, его личина внешне и стала более привлекательно из-за того, что благодаря новообретённый силам шрам на половину лица полностью затянулся. Но это всё не важно, поскольку скверна не дремлет и продолжает уродовать его изнутри.

— Разве это кого-то волнует?! Не мысли определяют нас, а наши поступки! Ты спас за одну ночь две жизни!

— Ты прямо-таки святая невинность, Рэна. Я не убил её не из доброты душевной! А потому, что должен был поскорее забрать тебя. В другом случае от неё бы остались кости, шкура и потроха.

— Я ни за что не отступлюсь!

— Значит, мне придётся убить тебя. И дело с концом.

— Нет! — запротестовала, пытаясь найти его глаза, которые он всю беседу скрывает от меня.

Как только эта мысль промелькнула у меня в уме, он повернулся и спросил, напоминая о том, что по сей день грызёт моё нутро:

— Зачем ты пришла к мерзкому, грязному, демонскому отродью?!

Я сглотнула.

Чувства стыда овладели мною.

Я замотала головой.

— Ты не такой...

— Да?!

Я долго пыталась понять, не ошиблась ли я. Могу оценивать объективно ситуацию или нет. Но важно это, когда любишь? Есть смысл в жизни, если его рядом не будет? Сейчас я это ясно понимаю, глядя в глаза Иори. Пусть даже в последних видно, что он принял мрак в своей душе, его взгляд до сих пор не может оторваться от меня. И, несмотря ни на что, возвращается. Его будто что-то завораживает во мне.

— Я думаю, как раз именно такой.

— Хватит, Иори… Я была неправа. И я сознаюсь в этом.

— На этот раз твои слова не обманут меня!

— Как бы ты не пытался внушить себе, что я ничто. Ты спас меня. Я до сих пор тебе дорога, так что ты послушаешь меня!

— Нет, Госпожа семи мечей…

— Теперь я Госпожа семи печатей.

Он усмехнулся.

— Не в этом суть, Госпожа семи… Печатей. Ты думаешь, сможешь меня отвлечь, но нет. Твои монахи должны были тебе объяснить, что тот, кто любит, уязвим, а тот, кто любит сильнее, больше. Я знаю, что любишь ты сильнее, потому тебе придётся больше постараться избавить меня от печати…

На этот раз Иори приблизился ко мне.

Я напряглась, когда его рука потянулась к коротким ножнам, где раньше оставался подаренный мною танто.

Магнолиевое вместилище отвело ткань с груди чуть в сторону.

Его голова хищно наклонилась вбок, разглядывая меня не как любимую, а как живой товар.

— Ты выгнала тех девок, потому что заревновала?! Хочешь оказаться на их месте?!

Мужчина расплылся в улыбке.

— Тебе нравится, как мужчина касается тебя? Поэтому ты здесь?!

Я промолчала.

Нет. Мне не нравится, когда мужчины касаются меня. Только он. Но сейчас слишком рискованно сознаваться… Я ещё не пробудила его добрую сторону.

Иори вновь щёлкнул пальцами, и в покои явился какой-то парень.

Неужели в нём такая сила, что он беспрерывно может манипулировать жителями без слов на расстоянии?!

Я попыталась прикрыть тот участок груди, который мне открыли, но бывший компаньон запротестовал.

— К чему такие скромности, Рэна?! В этой комнате все прекрасно знают, что тебя не волнует честь. Тем более, твоему целомудрию всё равно пришёл конец… — специально уколол Иори.

— Зачем ты так?!

— А что я такого неверного сказал?! — вздёрнул чёрную бровь мужчина. — И что тебя в моём подношении не устраивает?! Он похож на меня. Уж извини, что я не желаю тебе отдаваться после всего случившегося. За то, смотри, как быстро я себе замену нашёл?! Забирай. А меня с моей печатью оставь в покое.

Мой дорогой друг говорил незнакомым для меня тоном и голосом.

Почему он себя так ведёт?! Он же спас меня… Значит, глубоко внутри его чувства ко мне ещё живы…

Точно!

Чувства.

— Ты точно этого хочешь?!

— О, милая Рэна… До сих пор питаешь веру и надежду, что мне есть дело до того, что или кто с тобой будет? Не обнадёживайся. Я только использовал тебя. Забрал твою невинность, а это как раз единственное, что мне было нужно от тебя. И, кстати говоря, раскрою тебе тайну… В ту ночь, когда всё случилось, я забрал часть твоей силы.

Мои брови сошлись на переносице.

Губы бывшего компаньона насмешливо изогнулись.

— Ну-ну… Дорогая Вершительница демонских судеб, не говори, что ты не почувствовала этого…

Я сглотнула.

Боль от утраты и предательства стала для меня столь болезненной, что я и не заметила, что пропала и другая часть моей сути. Но столь это важно сейчас?!

Я должна сделать всё, чтобы пробудить его сердце.

— Ладно, Иори. Раз ты говоришь, что мне и правда нечего терять… То я, пожалуй, приму твоё “поднашение”. Надеюсь, соседняя комната свободна…

— Зачем соседняя?! В этой я с парочкой покувыркался, теперь твой черёд. Незачем оставлять это помещение как символ наших счастливых воспоминаний.

Счастливых.

Он сам это сказал.

Внутри он это понимает, но почему-то хочет на самом деле уничтожить их всеми возможными путями.

— Если тебе так неприятно, что я нахожусь здесь, оставь нас наедине…

— Да, пожалуйста…

Иори уже хотел покинуть комнату, когда остановился подле парня. Он сперва оглядел соперника снизу вверх, а затем пристально воззрился на его лицо.

— Может, мне ему щеку подправить?! Возможно, бедолаги со шрамом на лице именно твой тип мужчин?! — он обнажил свою катану наполовину.

— Зачем же?! Ты сейчас без шрама. — поспешила убедить дрожащим голосом.

Это сработало. Он вернул лезвие в ножны и оставил нас с незнакомцем, захлопнув дверные ставни.

Пусть он проводит время с девушками лёгкого поведения, забываясь, как все мужчины. Пусть попивает саке и управляет людьми. Пусть он отталкивает меня снова и снова. Но увечить кого-то просто так… Ради веселья… Особенно зная нашу с ним историю…

Иори сам через это прошёл. Неужели он на самом деле это сделал бы?

Парень приблизился ко мне и спросил:

— С чего вы хотите начать?!

— Помоги мне переставить фонари сюда!

— Зачем?!

— Потому что так надо! — зашептала я и забегала по комнате, перемещая источники света так, чтобы наши тени падали в точности на стену соседних покоев.

Несомненно, я не собираюсь проводить ночь с неизвестным мне парнем. Да ещё и при Иори. Однако других путей достучаться до него не вижу.

Он сознался, что спас меня, когда я ушла. Иори наверняка понял, что не только его наделили недюжинной силой, но и других с печатью дьявола. Потому отправился вслед за мной.

В тот миг его заботила моя жизнь. Сейчас наверняка побеспокоит моя неприкосновенность.

Несмотря на то, что все фонари на месте, всё тянула время до основного действия… Надежда до последнего теплилась внутри, что он всё-таки сам решится защитить мою честь. Защитить наши отношения… Если таковые до сих пор сохранились.

Но нет…

Иори не пожелал. Не остановил нас.

Значит, сам виноват. Сам меня подтолкнул.

Я растерянно, но смело потянулась к поясу своего сапфирового кимоно.

Линия, обвязанная вокруг талии, нехотя поддалась и упала на пол.

Парень повторил, но куда охотнее, чем я, и с такой же прытью избавился от верхнего кимоно.

Вскоре он остался с оголённым торсом.

Моё тело пробивала дрожь, словно в помещении стало холодно. Я набиралась храбрости, чтобы завершить начатое. Нутром чувствовала взгляд и внимание Иори. Он будто прожигал в стене дыру, а я всё ожидала, когда эти мучения, наконец, завершатся. Точнее, ожидала, когда он сам их прекратит.

Мне показалось, что время вокруг остановилось, но вовсе не в хорошем смысле, как это было раньше с Иори. В рёкане стало настолько тихо, что я боялась, что моё отрывистое дыхание услышит он.

Мне так хочется, чтобы мой родной Иори вернулся… Так хочется, чтобы всё вернулось на круги своя… Только одна мысль об этом заставляла меня идти дальше. Я медленно сняла верхние одежды и предстала с обвязанной бинтами грудью.

Мы разместились на постели, сидя напротив друг друга, поскольку таким образом само лучше будут видны наши действия в соседнем помещении. Но даже если мне и пришлось лечь, вряд ли смогла достаточно расслабиться. Сейчас ощущаю себя больше куклой, нежели настоящей женщиной.

— Прикоснись ко мне. — шепнула я, и тот поспешил выполнить приказ, поскольку и так долго дожидался.

Я смочила пересохшее горло, когда его ладонь довольно смело сжала талию слева.

Тело бросило в жар и пот одновременно.

Не от страсти, а от ужаса.

Неужели Иори допустит это?! Неужели я продолжу, дожидаясь его, и не успею оглянуться, как переступлю грань?! В то время как он проведёт ночь в утехах других?!

А сколько до этого ночей он таким образом провёл?!

Вдруг я так и не остановлю этого наивного парня, который полагает, что я его хочу?

Я зажмурила глаза.

Раз уж решила, нельзя отступать.

Всё ради его души… Всё ради него…

Я поклялась, что сделаю всё… Да, мне потребуется стерпеть чужие руки и взгляд на своём теле… Но другого выбора нет. Он сильнее обычных помеченных. Он сам сказал, что забрал часть моей силы и, судя по всему, немалую.

Незнакомец приблизился. Вторая его рука легонько шлёпнула меня по заду, привлекая в свои объятия.

Моя грудь вжалась в тёплое мужское тело.

Внутри всё сковало льдом.

Даже пальцем не могу пошевелить в ответ.

Губы чужака впились в шею, и полустон мучений покинул уста. Тихий. Едва уловимый. Застывший в воздухе.

Как только тишина вновь зазвенела в пространстве, её сменил грохот, смешанный с треском дерева.

Я распахнула глаза.

Мы с парнем инстинктивно отпрянули друг от друга.

Дыхание спёрло при виде дыры в стене справа.

Иори возник прямо сзади выбранного для меня любовника. По сравнению с ним он выглядел как сам дьявол. Кимоно с цветом, вбирающим в себя свет. Лицо с поплывшими тёмными тенями. Глаза с впалыми чёрными безднами.

Наверняка это всё из-за неправильно освещения. Однако я не верю в совпадения.

Его движения были такие быстрые, что не успела моргнуть, как его руки мелькнули около шеи его жертвы.

— Иори, нет!

Кровь брызнула пугающе резко.

Удивительно, как один единый миг может изменить жизнь человека.

— Иори!

Моё дыхание перехватило.

Такого ужаса я ещё не испытывала никогда прежде.

— Что, Рэна?! Договори! — рычал он, словно дикий зверь. — Договори! Иори, что?! Чудовище?!

— Нет! Зачем ты его убил?! Ты ведь сам хотел!

— Что за гнусная ложь? Разве ты не этого ждала от меня?! Разве ты не предполагала, что с ним станет, если разделишь с ним ложе?! Ты с самой первой минуты своего возвращения манипулировала мной! Хотела приручить дикого зверя! Ну вот, пожинай плоды своих трудов! И не думай, что у меня у одного руки запятнаны кровью! Но и у тебя тоже!

Слеза медленно скатилась по щеке, проложив мокрую дорожку вдоль лица.

Я сглотнула, пытаясь дышать медленно и неспешно, чтобы не вызвать ещё большее негодование.

— Хочешь поиграть?! Поиграем… — прорычал он сквозь сцепленные зубы.

Он без использования рук толкнул меня на постель. И меня прижала к ней сила. По телу прошла дрожь, когда с кончиков пальцев ног до груди миновала тоненькая лёгкая волна ветерка.

Соски набухли только от одного действия. А это даже его пальцы ещё не прикасались ко мне…

Руки и ноги сковало, что не могу шевельнуться. Будто их держали верёвки, которые, как хамелеон, сменили цвет. Со стороны я была больше похожа на ужа на сковородке, ибо изгибалась и так и сяк. Пыталась найти брешь в магии. Но ничего не выходило. Пока владелец магии сам не пожелает, путы не ослабятся.

Мне это снилось…

— Пожалуйста, Иори… Только не так… Давай сперва я избавлю тебя от тьмы…

— Значит, ты соглашаешься, что для тебя я омерзителен?

— Нет… Я не считаю так… Я просто хочу побыстрее тебя избавить от зла подземного царства… Чем дольше ты…

— Довольно! Я тебе не верю. Для тебя я как был грязью, так ею и остался. Ничего не изменилось.

— Нет. Всё не так!

Невидимая сила отпустила меня из своей крепкой хватки.

— Убирайся! — отрезал он, отходя в сторону, чтобы избежать зрительного контакта.

Я вскочила с постели, схватила своё нижнее кимоно и набросила его на плечи. Слишком неловко разговаривать на такие серьёзные темы, будучи обнажённой, перед тем, кто полностью одет. Но в то же время мне невыносимо смотреть на его спину. Прежде он редко от меня отворачивался или прятал взор. Иори всегда был рядом, ловил каждое моё слово, а сейчас он даже не даёт мне такого права.

Я подбежала к мужчине и сжала руку, чтобы удержать его подле себя как можно дольше.

Наши взгляды схлестнулись.

Его глаза сужены, однако безразличие и ледяной холод непросто пропустить.

Последние дни убедили меня только в одном. Он всегда будет оберегать меня. Как бы его новая суть не противилась…

— Я не уйду! И ты не уходи. Ты не грязь. Ты. Не такой.

— Как же… — он вновь пожелал уйти, и я ухватилась и за другую его руку.

— Ты не такой. Я знаю. Ты просто болен самой опасной болезнью в мире. А я могу излечить тебя. Позволь мне.

Иори расцепил мои руки и сжал запястья.

Он не отрывал своего взора от меня, а я от него.

Мне кажется, это не та битва, которую кто-то из нас должен выиграть.

— Я. Больше. Тебе. Не. Верю.

Я сглотнула и решительно подняла подбородок перед тем, как сказать:

— Если ты настолько нуждаешься в доказательстве моих слов… Отпусти. — мимолётно зыркнула на наши руки.

Он неспешно расцепил пальцы вокруг кистей.

Я раскрыла кимоно, которым наспех прикрыла тело, и продемонстрировала силу своих намерений.

Через миг ткань белоснежного цвета медленно скользнула с плеч.

Глаза Иори чуть расширились, но всё же его тело не отреагировало на моё предложение. Он застыл. Мне не хотелось мучиться в догадках. И приступила к действиям раньше, чем он.

Я встала на носочки, положила ладони ему на плечи и прикоснулась губами его губ.

Однако ничего не случилось…

Мы на время застыли в этой позе, не шелохнувшись. А когда я уже пожелала завершить поцелуй, он внезапно оттаял.

Мужские руки сомкнулись на спине и с силой и жадностью прижали к себе. Уста уверенно и властно завладели моими.

Под ложечкой в который раз взъерошилось плохое предчувствие.

Я не знаю наверняка, кто меня целует. Мой Иори. Или новый Иори, которым завладела дьявольская печать. Тем не менее мне хотелось верить в лучшее. Мой поцелуй мог пробудить в нём свет, тепло, веру и надежду…

Несмотря на тьму, что засела в его теле, я не ощущала себя куклой рядом с ним. Напротив, я оживала, глядя в его глаза, слушая каждый его вздох. Поцелуй вовсе заставил всю трепетать в его руках.

Знаю, мне нельзя поддаваться на его речи и обиды… Я госпожа семи печатей. И должна была одолеть его своими силами, избавить от зла… Но вновь всё повторяю. Вновь предаю своих предков. Своих наставников.

Мы целовали друг друга, как в последний раз. С большой вероятностью так и есть… Мы не могли оторваться друг от друга, словно поцелуй опьянял нас, словно обволакивал сознание.

Так и было.

Никогда в жизни я не ощущала такой страсти, как сейчас. Но Иори каким-то чудом прервал нашу связь. Он отпрянул, но всё же пальцы не оторвались, а ещё сильнее вжались в мои плечи. Будто разум ему говорил одно, а тело другое.

— Ты правда готова опуститься до такого, как я?!

Я попыталась перевести дыхание.

Глядя в его глаза, мне подумалось, что взгляд изменился. Стал теплее, но всё же в смятении и озабоченности.

Между бровей образовалась одинокая морщинка.

— Всё ради твоей души.

— А что будет с твоей?!

— Это не важно…

— Мне важно!

Он ещё не знает, если мгла подземного мира заполнит его нутро, то он не просто превратится в беса, дух высшего демона — óни, печать которого он носит, завладеет телом. Его душа исчезнет навсегда, а плоть осквернят чудовищным образом.

— Ты не должен становиться демоном мне на зло. Я сделаю всё, чтобы исправить свою ошибку, Иори. Сделаю всё, чтобы вернуть тебя из-за грани… Я докажу тебе… Любой ценой…

Иори обнял меня крепкой хваткой.

Не описать словами, как я хочу улизнуть и навсегда покончить с битвой тьмы в его душе. Но он не позволяет.

Печать дьявола на его спине, а танто слишком далеко. Мне невыносимо находиться так близко к цели и быть бесполезной. В следующий раз требуется подгадать такой момент, когда он не ожидает. Спит, например… Само собой, не так, как сейчас.

Пусть его тепло и согревает моё тело, заснуть оказалось чрезвычайно трудно. По многим причинам. Но всё же, в какой-то момент я не заметила, как сознание поглотило сновидение. Тем не менее даже во сне пыталась понять, как улизнуть. Как добраться до его спины. Как исполнить долг.

Я осторожно приоткрыла глаза, проверяя, правдивы воспоминания или нет.

Оказалось, что да.

Ложе из красных атласных шелков ни с чем не спутаешь. Особенно стену с пробоиной…

Солнечные лучи не играли в воздухе.

Яркий дневной свет нежного кораллового оттенка осветил роскошно обустроенное помещение. В том числе каждую доску и щепку. Можно предположить, что солнце за ночь сменило цвет на алый, но всё дело в множестве тканей. Всё ради комфорта, эстетики и волшебной атмосферы, где постояльцы рёкана могут забыться.

Я лихорадочно вздохнула.

В животе вновь взвилось беспокойство.

Он до сих пор в опасности, и я бездействую…

— С пробуждением, Окику-сан. — прошептал Иори охрипшим голосом позади, опаляя ушную раковину горячим дыханием, из-за чего по телу прошла волна мурашек.

Ничего от него не скроется.

Я легла на спину, чтобы увидеть его.

Мужчина расположился на боку, опирая голову на согнутую в локте руку. Его ведущая рука продолжала покоиться у меня на животе и ненавязчиво поглаживать подушечкой большого пальца, рисуя круги. А сам он вновь глаз не может оторвать от меня. Внимательный взгляд проникал прямо под кожу.

— Зачем тебе я? — спокойно поинтересовался Иори.

— Ты такой же, как и они. Если ты смог сдержать зло внутри себя, то и другие смогут. Мне они не поверят.

— С кинжалом в руке уж точно… — его взор отяжелел.

— Я подумала, да и сейчас так считаю, если смогу спасти тебя от тьмы, то мы сможем это сделать и с другими…

Моя рука медленно приблизилась к его лицу и осторожно прикоснулась щеки. Я осторожна, будто рядом со мной дикий зверь. Пусть на самом деле он намного опаснее и непредсказуемее любого лесного животного.

— Тебе не нравится, что у меня больше нет шрама? Тебя беспокоит, что мы больше не похожи?!

— Вовсе нет…

— Или жалеешь, что с твоими шрамами нельзя так поступить?! — его ладонь сместилась от места, где рубец на животе, к затянувшемуся ожогу на шее.

Дыхание спёрло.

— Меня не волнуют шрамы…

Он задержался на скверного вида следе на чувствительном месте. А я решила воспользоваться моментом откровений.

— Почему не даёшь избавить тебя от печати? — робко спросила, едва подавая голос.

— Хочу весь путь пройти с тобой. Одно дело убить демона, а другое одолеть того, кого нужно спасти и нельзя ранить. Это намного сложнее. Как ты уже поняла, помеченные демонами не слабаки. Моя сила тебе ещё не раз сослужит верную службу.

— Это опасно, Иори…

— Я знаю. Не хочу, чтобы ты рисковала одна… К тому же ты будешь всегда рядом, чтобы удержать меня от бездны… В крайнем случае, сделаешь, что должно…

— Я не убью тебя… — мой голос сорвался.

— И это не понадобится, если ты рядом…

— Никогда не оставлю тебя…

— Ты, правда, можешь обещать такое?! — он коснулся подушечкой большого пальца моей нижней губы. — Что заставило тебя изменить мнение?

— Прости... Я была молода. Я испугалась. Дорогой моему сердцу человек оказался помечен злыми силами… Я усомнилась в каждом своём решении, что было принято радом с тобой. А как я могла иначе?! Откуда мне было знать, что мои чувства не были иллюзией?! Что всё не было иллюзией...

— А сейчас ты не молода?! — легкомысленно фыркнул Иори. — прошло всего лишь несколько лунных циклов…

— Ты услышал только это?! Серьёзно?!

Мужчина посерьёзнел.

— Я внимательно слушал, Окику-сан. — он отвёл взгляд и лёг на спину.

Чувство вины с лёгкостью побороло моё нутро.

Теперь мы поменялись местами. Я повернулась на бок, оперев одной рукой голову, а другую с осторожностью положила ему на грудь.

Мне думалось, что его сердце сходит с ума от гнева и негодования. Но нет. Его сердцебиение оказалось ровным и едва ощутимым. А вот взгляд в мгновении ока превратился с согревающего, как солнечные лучи, в пугающе стальной.

— Я подумала, что ты демон…

Его зрачки медленно сместились с соседней стены на меня.

— В тот миг, когда я увидела печать дьявола на тебе… Я перестала что-то понимать в этом мире… Перестала верить Божественным покровителям…

На глаза навернулась влага. Во рту появился солёный привкус.

— Мне всю жизнь внушали, что за труд и жертвы положена награда. Что когда я выполню свою задачу… Очищу земли Гуадзянь от скверны Боги меня наградят… Ночь, когда мы провели вместе, я так и подумала. Ты моя награда…

Одна слезинка пробежалась по моей щеке. На самом конце щеки Иори впоймал её и медленно вытер влажный след печали.

— Подумала, что, то к чему меня готовили монахи, правда. Госпожа семи мечей не должна сворачивать со своего пути…

— А ты разве свернула?!

Я поджала губы.

— Нет, но эта печать заставила меня считать, что меня подчинили чужой воле. Стране тьмы…

— Тебя пугает, что ты можешь поддаться чужой воле?! — нахмурил брови мужчина, пытаясь понять мои мысли.

— Меня пугало, что я поддалась воле тьмы, даже не зная этого…

— Но этого не было. — он обнял ладонью м

— Не было. Теперь я это знаю…

— Что заставило тебя усомниться?!

— Ты. Мне никто не объяснял, что будет после того, как последний демон погибнет. Я не знала, что это всё значит. Но была уверена в одном, что должна докопаться до истины.

— Так тебя просветили в твоём храме?!

— Касуми это сделала.

Мужчина непонимающе сдвинул брови.

— Та девочка, которую мы спасли. Она сказала мне, что эта печать значит.

— А откуда она знает?! Кто она?!

— Она моя сестра.

— Тогда это всё объясняет… — расслабился Иори и тень улыбки коснулась его мягких, как хурма, уст.

Однако после того как моргнул напряжение в его теле вернулось.

К таким частым сменам настроения, я точно долго буду привыкать…

— Она тебя ожидает в храме?

— Нет. Я отвела её домой и попрощалась навсегда.

— Почему ты так поступила? — он изумлённо глянул на меня.

— Потому что это не моё место.

Его взор озабоченно впился в меня. Казалось, ему непонятна такая точка зрения, но затем он уточнил:

— Потому что ты Вершительница демонских судеб?

Я пожала плечами.

— Мы с моей семьёй уже давным-давно стали для друг друга чужими людьми…

— А где твоё место? — нахмурился Иори.

— Рядом с тобой, если позволишь…

Ладонь переместилась с груди к его щеке.

— Уже позволил.

Рёкан провожал нас неспешной и приятной мелодией. Музыка лилась плавным речным потоком в уши, заставляя усомниться в собственном решении. В здании тепло и уютно. А на улице морозно, ветрено и тихо. Если, конечно, не считать периодически завывающего ветра между деревьями.

Протоптанных дорожек в заснеженное время нет, потому путь затрудняется. Не только потому, что снег осложняет ход, но и трудно ориентироваться в пространстве.

Вечно глядишь на сучья дерева той самой развилки и размышляешь, это точно то растение или же другое…

Утро задалось солнечным и почти безоблачным. Ветер лишь изредка поднимался и покусывал плоть.

Люблю зимнюю пору за её потрясающие и сказочные виды. Интересно наблюдать, как природа преображается с белоснежной подстилкой. Ничто не пугает здешние растения. Ни бураны, ни нещадные ливни, ни землетрясения, ни тайфуны, ни другие более жестокие природные явления.

Даже в горах у храма Химитсу, как только мороз сменялся малым теплом, травы неизменно появлялись на пороге. Впрочем, как и начинала цвести сакура.

Меня всегда удивляла это зрелище. Как прихотливое растение выжило в столь суровых условиях… Главный монах всё размышлял вслух, что это значит, что Божественные силы благосклонны к нам и дают дары в виде неописуемой красоты, а затем и её плодов. Монах по имени Тадао, который всегда ходил за ним, поговаривал каждую весну: “Бонза*, на дважды священных землях каждое зёрнышко найдёт свой путь.”

У Тадао хорошее чувство юмора, однако не каждый монах мог понять его. Ведь дело служащего храма помалкивать и говорить по делу. Так считаю не я, разумеется.

Первое путешествие с момента разлуки с Иори ощущается весьма неловко. Над нашими головами прямо-таки нависли тучи прошлых обид и вины после сказанных слов.

Мужчина изменился за те долгие недели моего отсутствия. Веселье и радость покинули его душу, и это только моя вина. Отчего нутро болело ещё пуще.

Не знаю, что я должна сделать, чтобы вернуть своего прежнего Иори… Возможно, ему нужно больше времени, чтобы простить меня. Нельзя так просто позабыть то, что не давало покоя. Может, он постепенно станет тем, кем был. Но мне что-то подсказывает, что я наивна и глупа.

Моё присутствие никак не остановит поглощающую всё вокруг бездну внутри него.

Да, компаньон пытался убедить меня, что это не так. Что я единственная, кто его сдерживает, кто поможет побороть её. Но никакая девушка не способна на то, какими способностями он меня наделяет. Даже Вершительница демонских судеб.

Только танто в силах избавить его от тьмы.

Я незаметно зыркнула в сторону, где Иори целенаправленно шагал вперёд.

Синее одеяние ему идёт. Он словно какой-то частью сознания тянулся ко мне и выбрал наряд, подходящий оттенком моему.

Я поменяла красное облачение на голубое, чтобы не напоминать о прошлом. Мне думалось, что если выберу ткани цвета неба, вьюги и океана, мой внешний вид успокоит его разум. Вызовет доверие, интерес и тягу. Приведёт его в мои объятия. Успокоит.

Трудно сказать, сработал именно этот вариант или нет. Ведь прошлый наряд, как и наличие магического клинка, вызвал бы лишь страх, граничащий со злобой. Нельзя было этого допустить. Вчерашним вечером мы ходили по лезвию клинка, и лишь потому, что чуть не погибла, привела его к сомнению. А ночь с незнакомцем предопределила всё.

Да. Тот парень принял на себя весь его гнев. Но могло бы всё произойти иначе?!

Не знаю…

Возможно, Иори прав, именно такой реакции я от него ожидала.

Доказать, что я и каждая частичка меня принадлежит только ему. И никто не имеет право прикасаться меня.

Я жестокий человек.

После сегодняшней ночи я поняла многое. Ради Иори я готова на всё. И ожидание ещё не самое страшное, что может быть.

Дорога в зимнее время суток растягивается в два, а то и в три раза. День совсем короткий, потому не успеваешь пойти в путь, как требуется его завершать. Искать такой ночлег, чтобы не умереть от холода, поскольку ночью погода знатно ухудшается. Становится морознее и ветренее. Хищники выходят на охоту в поиске лёгкой жертвы. Иногда от голода настолько дичают, что собственных сородичей сжирают.

Мы с Иори разделились, чтобы быстрее найти убежище, но это не так-то просто. Особенно в степной области с редкими деревьями.

— Рэна! — послышался родной мужской голос, и я поспешила оглянуться.

На розовом небе уже смеркалось, но всё же на белой подстилке ещё легко разобрать человеческие фигуры.

Мужчина жестом подозвал к себе, что значит укрытие найдено.

Я радостно последовала за ним.

Оказалось, чуть южнее поляны есть резкий склон, который ведёт к другой поляне, где посередине рос могучий дуб с широким стволом. Его ветви застыли в воздухе. Казалось, что дерево настолько крепкое, что его ничего не побеспокоит.

Мы переглянулись с Иори прежде, чем спуститься со склона.

Дуб станет для нас убежищем на ночь, если я, конечно, правильно поняла.

Мы сдвинулись с места и направились к дереву. Скрип снега оглушающе отзывался в каждом нашем шаге среди застывшей девственной тишины. Совсем скоро мы приблизились к могучему растению, и я даже на какой-то миг разочаровалась, когда глаза спутника лукаво блеснули. Он метнул головой в сторону, и я, наконец, заметила отверстие в стволе.

— Для тебя не сильно маленькое?! — обеспокоенно перевела взгляд на Иори.

Он пожал плечами.

— Мне не страшен холод. — безэмоциональным голосом сообщил компаньон, словно говорил о каком-то пустяке.

Я заглянула внутрь.

Ствол оказался полностью полым.

— Внутри места хватит на нас обоих.

— Я же сказал, что не нуждаюсь в тепле!

— А я хочу сказать, что не оставлю тебя здесь одного!

Рука сжала рукав мужчины.

Наши взгляды схлестнулись в невидимом противостоянии.

.

.

______________________

* Бонза — так называют всех главных монахов в восточных странах.

— Полезай внутрь. Творя рука покраснела. Нос и щёки тоже.

Пришлось снять сумку, чтобы пролезть в нишу.

Внутри довольно свободно, чтобы волноваться, что места для обоих не хватит. Потому без всяких сомнений легла на спину и приступила выбивать кору ногой.

— Что ты делаешь?! — ошалевше рявкнул Иори, заглядывая внутрь.

Наши глаза встретились и одновременно округлились. Поза и ракурс настолько его смутили, что он тут же поспешил выровняться. Наверняка хакама неподобающе изогнулись, но в этом нет ничего страшного. Поскольку он уже всё, что можно увидеть, увидел.

— Рэна, надеюсь, ты никому, кроме меня не задирала свои хакама…

— Разумеется, нет! — уязвлённо уставилась в сторону спутника.

— Уже забыла, что было вчера?! — он снова заглянул внутрь, чтобы наши взгляды встретились.

Все Божества этого мира могут доказать, что если бы я и захотела, никогда не забыла…

— Это не считается! Я это делала, чтобы… Чтобы пробудить тебя…

Иори неодобрительно покачал головой.

— Неужели ты… — он не договорил, поскольку после очередного удара, кусок коры отскочил от ствола и ударил его по лицу.

— Иори! Прости! Не поранился?!

Я села на четвереньки и высунула голову наружу. Друг поднял голову в полусогнутом состоянии, и мы столкнулись нос к носу.

Ресницы затрепетали от неожиданности.

Я сглотнула.

— Всё в порядке… Окику-сан… Мне не навредит какая-то деревяшка… — мужчина резко выровнялся, попровляя волосы около правого виска, где пролетела кора.

— Полезай внутрь.

— Рэна…

— Не протився, Иори. Или я выйду на холод к тебе!

— Что за глупости?! — рассердился он.

— Вот именно! — возмутилась в ответ.

Что с ним не так?! Всю ночь без проблем со мной лежал в одной постели. А теперь боится, что мы вновь окажемся в замкнутом пространстве?

Мужчина тяжело вздохнул.

— Подвинься тогда…

На губах тут же заиграла озорная улыбка.

Он не подвластен своей воле рядом со мной, так же, как и я рядом с ним.

Я послушалась и отстранилась в сторону.

— Здесь очень тепло, правда?!

— Дерево хорошо удерживает и накапливает тепло. Именно такое укрытие я и искал.

— Удивительно, что ты нашёл его…

— Я знал, что этот дуб здесь.

— Ты уже здесь бывал?

Иори промолчал. Я едва уловила его короткий кивок.

— Когда мы с сестрой ходили в поход, мы натыкались на это место… — с тоской сообщил он, и вокруг нас повисло гнетущее молчание.

— Твоя сестра в лучшем мире, не сомневайся. Вечная земля* убережёт её.

Дорогой друг помолчал с минуту, а затем ответил:

— Спасибо, Окику-сан, твои слова, как всегда, согревают мою душу…

Я наклонилась вперёд, чтобы сжать шероховатую от ветров руку. Она оказалась ещё холоднее, чем у меня.

Хорошо, что настояла на своём. Кто знает, вдруг ему нужно сохранять тепло в жилах, чтобы оставаться человеком? Чувствовать любовь или другие человеческие чувства…

.

.

___________________

*Вечная земля — одна из концепций рая древней Японии. Она считалась страной, где живут духи предков. Это волшебная страна изобильно растущего риса и других сокровищ, там никто не старится и не умирает. Чаще всего Вечная земля находилась за океаном на невидимом острове.

Я вернулась в прежнее положение. Иори достал из сумки рис и сушёную рыбу и поделился со мной пищей.

Мы проголодались, потому не заметили, как уплели еду за обе щёки.

Из-за холода болтать совсем не хотелось, тем более нас уже с самого утра преследует повисшее над головами, словно грозовые тучи, неловкость.

Трудно вернуть те отношения, которые у нас были. Трудно оставаться беспристрастным и игнорировать былое. Но между нами было ещё кое-что, что мешало.

Стужа.

Я долгое время терпела неприятные ощущения, считая, что это неуместно. Но холод окончательно притупил чувства. Я без задних чувств сняла с ног сандали с соломенным чехлом, чтобы легче согреться.

Иори сразу же напрягся:

— Что делаешь?!

— У меня замёрзли ноги… Хочу согреть…

Я разогрела ладони, быстро потирая и обдавая горячим дыханием. Сняла две пары носков и сжала пальцы ног в крепкой хватке.

Хорошо, что темно. Сейчас я не похожа на Вершительницу демонских судеб. Со стороны могло показаться, что я свернулась в форму моти*. Хотя этот вид рисовой лепёшки весьма грациозный представитель нашей традиционной кухни.

— Расправь ноги, я помогу.

Я вытаращилась на него из-под бровей.

Несмотря на то, что здесь довольно тепло, тело ещё продолжало находиться в состоянии холода. Такого зыбкого и надоедливого. Скрутиться в моти — единственный способ удержать собственную дрожь.

Иори поменял позу. Если раньше он сидел напротив, то сейчас сел поближе справа.

Он осторожно дотронулся моей руки, ненавязчиво поглаживая её тыльную часть. Его действия напоминали стук в дверь. Тихий, едва уловимый, словно гость знает, что хозяева спят.

Друг терпеливо ожидал моей реакции. Точнее, разрешения войти в моё пространство.

Я ослабила хватку, и Иори медленно переместил мои ноги себе на колени.

Мужские пальцы задвигались на моих стопах.

Я затаила дыхание.

Он аккуратно мял их в своих руках, не только согревая, но и массируя, что довольно кстати после долгой ходьбы.

Между нами снова повисло неловкое молчание, которое прерывалось лишь редкими посвистыванием ветра снаружи.

— Расслабься, наконец, Окику-сан. Хоть на одну ночь. Завтра мы вновь отправимся в путь. — произнёс Иори хриплым голосом.

— Знаю…

Я полностью облокотилась о стенку дерева и закрыла глаза.

Раз Иори говорит расслабиться, значит, нужно расслабиться.

Я прочувствовала каждое его мельчайшее касание. Как он задерживался на изгибе стоп, как очерчивал вновь и вновь их по бокам. как нажимал в области носка на подушечки и пяточку. Как продвигался линией вверх.

Тело запылало от стремительно наполняющего его жара.

Ещё вчера я и мечтать не смела, чтобы Иори отправился со мной в путь, а чтобы массировать мне ноги… Думала, любой физический контакт между мной и им навсегда сошёл на нет.

— Согрелась?

— А?! — резко опомнилась.

— Спрашиваю: согрелась ли ты?

— А, да, согрелась… Спасибо…

.

.

_____________________

* Моти — круглые рисовые лепёшки, которые в зависимости от региона имели разную форму.

Я обратно натянула на ноги носки и глянула на своего друга.

— Может, и я…

— Что?! — резко прервал он меня. — Госпожа семи печатей будет разминать мне стопы?! Но уж нет…

До сих пор обижается… Этого стоило ожидать…

— А почему бы и нет?! Ты разминал мои… — робко заметила я.

— Да. Ты Вершительница судеб, а я всего лишь очередной человек, отмеченный печатью демона, которого нужно спасти от бездны.

— Нет! Иори, наша история началась задолго до того, как я узнала о печати. И ты прекрасно об этом знаешь. Для меня ты больше, чем очередной помеченный. Почему ты отрицаешь это?!

Иори молчал и всё пялился в одну точку в щели, где на глазах мерк вечерний свет.

— Поэтому, когда я согласилась на ночь вместе с тобой, ты не овладел моим телом?! Думаешь, не достоин моего внимания?

Сердце защемило от нахлынувших новых чувств.

Жалость, горечь, тоска и вина смешались внутри.

Он как-то скованно повернул голову ко мне.

— А я должен думать по-другому?!

— Иори… Я, правда, изменила мнение о тебе и о печати.

Мужчина вернул своё внимание к белому пятну, что являлось единственным источником света в нашем прибежище.

— Если тебя так волнует печать, почему бы от неё не избавиться?! Это многое упростит для нас обоих. Тебе не потребуется ежедневно вести войну внутри себя. А мне волноваться за тебя.

Я придвинулась к своему верному спутнику и снова взяла его за руку.

— Нет! — чуть ли не прошипел он, отдёргивая её и тут же сжимая в ответ моё запястье.

Его глаза едва заметно блеснули во тьме.

— Не нужно…

Иори затяжно выдохнул, и его дыхание пощекотало моё лицо, что напомнило мне поцелуй летнего ветра во время безоблачного неба. Он медленно разжал ладонь на запястье, поочерёдно отрывая палец за пальцем, словно играя на каком-то музыкальном инструменте.

— Я не хочу навредить тебе… — объяснился мужчина, и у меня всё внутри замерло.

— И не навредишь…

Пальцы потянулись к его руке, желая её укрыть, чтобы утешить мужчину, но я вовремя остановилась и сжала их в кулак.

Как было хорошо, когда я могла прикасаться к нему, когда захочу, и его взгляд теплел, а его душа тут же находила покой в моих словах.

Я пересилила свой страх и всё же прикоснулась к нему. На этот раз его щеки колючую от щетины.

— Всё будет хорошо…

Его рука вновь сжала моё запястье сильнее, чем требовалось.

Мой взгляд, излучающий доверие и веру, не изменился.

— Зачем ты это делаешь? Почему позволяешь мне касаться тебя?!

— Потому что я верю тебе. Ты со всем справишься. Потому я тебе и предлагаю избавиться от дьявольской печати. Тебе больше не придётся страшиться, что твоя душа погаснет…

Он снова тяжело выдохнул и прикрыл глаза.

— Как ты не понимаешь… Тогда я буду волноваться ещё больше… В прошлый раз мы отвлекали друг друга. Тебя ранили из-за моего присутствия. С теми силами, что сейчас имею, я даже на расстоянии смогу защитить тебя.

Мне понятно лишь одно, мне никак не переубедить его. Он может сам не догадываться, как тьма переубеждает его, сочиняет причины сохранить печать до тех пор, когда будет уже поздно.

Потому я никогда не отступлю. Буду ждать и тогда поступлю так, как должна.

Я устроилась поудобнее и взглянула снизу вверх на мужчину, который словно статуя продолжал сидеть напротив щели могучего дуба.

— Ложись, Иори. Каким бы неуязвимым ты ни был, тебе тоже нужно отдыхать.

— Я останусь в дозоре.

— Какой дозор?! Кругом одно лишь поле.

— По ночам здесь ходят волки.

— Иори, волки не демоны, завоют — проснёмся. Кто просил меня расслабиться? Теперь твоя очередь.

Мужчина перевёл внимание на меня.

— Кто заметил, что я Госпожа семи печатей?! Если Вершительница судеб велит ложиться спать, то нужно слушать. — я ласково улыбнулась.

Мне никогда не избавить его от печати, если он будет постоянно настороже… Возможно, конечно, дождаться, когда компаньон достаточно вымотается, чтобы воспользоваться ситуацией. Но тогда он сам станет больше подвержен тьме.

Иори сдвинулся с места и медленно устроился возле меня со стороны выхода. Только его голова коснулась походной сумки, что служила временной подушкой, он усмехнулся.

— Что?!

— Помнишь, как-то проснулись из-за того, что белка чистила своё дупло?!

Я ухмыльнулась в ответ.

Тепло на душе разливается при виде его улыбки. Я страшилась, что печать окончательно завоевало его сердце.

— Разумеется.

— А теперь мы в дупле живём.

— Боишься, что мы заняли чьё-то место?! — озорно посмеялась над предположением и повернулась на бок, чтобы лучше видеть реакцию Иори.

Небо уже почти полностью померкло, но я всё равно могла различить очертание его острого мужественного профиля. За последние недели он слишком исхудал.

— Это вряд ли. Здесь нет никаких признаков проживания какого-либо животного.

— Ты прав.

Ветер снаружи будто играл в догонялку самим собой. Вой почти не прекращался. Отчего я снова подумала, как хорошо, что мой верный друг вспомнил об этом месте.

Глядя на Иори в такой позе и положении, так хочется пройтись кончиками пальцев по ткани кимоно на груди. Так хочется запустить руку под нижнее одеяние и прильнуть гладкой горячей плоти на груди и ощутить стук его сердца. Поделиться своим светом и теплом. Забрать вместе с собой черноту навсегда…

Мне не хватает наших вечерних бесед, когда каждый из нас снимал друг перед другом маску. Мне нравилось, как мы обнажали души. Сейчас между нами стена. Исчезнет ли она когда-то?! Исчезнет ли, когда печать исчезнет?!

— Мне прохладно… Я могу тебя обнять?!

Мне становилось холоднее лишь потому, что он с недавних пор напоминает ледяную глыбу. Бесчувственную, неживую. Те редкие проблески эмоций в его глазах только на миг радуют меня, а затем лишний раз напоминают, как долго он остаётся в таком состоянии.

Непривычно тихим. Задумчивым. Одиноким. С пустым взглядом.

— Да…

Я осторожно опустила ладонь на его грудь и прильнула ближе, чтобы наши тела соприкасались.

— Можно задать вопрос?

Он медленно повернул голову.

— Само собой.

— Что. Ты чувствуешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ощущаешь внутри себя изменения? Какие желания у тебя появились с момента появления печати? Ты отделяешь свои мысли от пожелания печати?

— Я почти что с самого начала нашей встречи стал ощущать внутри себя неизвестную мне злость. Даже учитывая, что демон убил мою сестру столь жестоким способом, мне не казалось это чувство естественным. Я знал только одно, чтобы этот гнев не захватил мою душу, я должен быть с тобой. Ты моё спасение, Окику-сан. Я верю, вместе мы со всем справимся.

— А что ты чувствуешь по отношению ко мне?

— Что за глупый вопрос?

— Пойми, из-за дьявольской печати ты можешь переродиться чем-то более чудовищным, чем демоны, которых мы уже видели. А ты прекрасно знаешь, как последние всегда жаждали моей смерти…

Не такой я реакции ожидала.

Иори замолк, повернул голову и снова направил внимание на верхушку ствола, где не было ничего примечательного. Сплошная чернота.

— Тебе не о чем беспокоится, Рэна. — ответил безэмоциональным голосом мужчина.

Я переместила руку к его щеке, где некогда был огромный шрам.

— Пожалуйста, не закрывайся от меня. Будь тем Иори, который ты есть. Честный. Любознательный. Ведь печать угнетает тебя настоящего. Естественные для тебя черты характера, эмоции…

— Ты хочешь знать, насколько она поглотила меня?! Хочешь знать, какие чувства остались во мне, помимо пустоты, что зародилась внутри?!

Он повернул голову и вновь посмотрел на меня сквозь ночь, разрезая темноту между нами. Я ощутила кожей, как его взгляд впился в мой лик, да так, что дрожь по телу прошла.

— Перед тем, как увидеть печать на твоём теле, я хотела тебе в кое-чём признаться…

— Не смей говорить этого… — с отчаянием выдохнул он.

— Почему?!

— Потому что от демона у меня больше, чем от человека…

Меня до жути испугали слова Иори.

Я долго не могла заснуть, размышляя о сказанном.

Вторая ночь прошла, и я так и не смогла добраться до печати на его спине. Как в третью ночь, четвёртую и пятую…

Он лежал все ночи в одном положении, что я даже начала думать, что из-за этого могут появиться пролежни. Он прямо как самая настоящая каменная глыба. Разве человек может всю ночь лежать лишь на спине?! Если только мертвец…

Судя по всему, мне ещё нужно заслужить его доверие. Иначе он бы не спал, как самурай, ожидающий нападения.

Мы остановились и взглянули сверху вниз на одну из ближайших к нам гор, разглядывая здание, словно крепость. Впрочем, только крышу мы и увидели, поскольку высокие серые скалы закрывали весь обзор.

Я уже представила, какой впечатляющий вид нас ждёт с высоты птичьего полёта или даже выше. Хотя и сейчас картина не менее ошеломляющая и величественная.

Цепочка гор возвышалась далеко в небо и словно касалась облаков. Вокруг снежная пустошь, слева шумят волны у обрыва.

— Хотела побыть со мной в более романтическом месте, могла бы и попросить… — впервые за последнее время Иори пошутил.

Его глаза блеснули озорством отчего-то уставшем взоре.

Я улыбнулась в ответ.

— Зачем просить, если можно приятно удивить… Только смотри, Иори, сильно не расслабляйся, мы здесь по делу.

— Как я мог забыть об этом?!

Зря я это сказала… Разумеется, он в курсе, что Госпожа семи печатей не будет тратить время на романтические встречи…

Кто меня только тянул за язык?!

Хотелось бы мне что-то сделать только для него, а не для жителей Гуадзянь.

Мужчина испустил тяжёлый вздох, поднимая в воздух сноп пара.

Я только открыла рот и протянула руку, чтобы утешить и прикоснуться его плеча, как он двинулся с места. Только хакама хлестнули в противоположную сторону от поднявшегося в округе ветра.

Ладонь лишь на миг уловила обманчивое прикосновение. Сильный порыв ветра обволок её, покусывая морозом. Он заиграл с прядями волос, и те завращались в воздухе, словно змеи.

Я крепче замотала голову в ткань, чтобы уши не надуло, сомкнула два конца хаори* на груди и последовала за Иори.

Восхождение на гору не бывает простым. Даже опытным путникам это даётся с трудом, не говоря уже об обычном человеке.

Мы с Иори не исключение.

Леденящий ветер, что нёс в нашу сторону без конца снежинки, царапал плоть. Последние пусть и были крошечные, но словно лезвия, кусали нежную кожу.

Нет, это не был снегопад. Воздух нёс белую пыль с вершин гор. Будто бы место с самого начала желало отбить всякую охоту дойти до небесной долины.

Но мы с моим спутником не так просты. Нас не напугать ни высотой, ни морозной порой, ни метелью.

Однако это не значит, что мы неуязвимы. Нет. Я уж точно.

Мускулы начали болеть на половине пути. Ноги трястись на второй трети. Отчего стала страшиться, что могу упасть и таким очень глупым образом погибнуть…

Иори сперва не замечал моей борьбы с собственным телом. Я то думала, что ему также сложно приходится, как и мне, но, вероятно, это не так. Как-то он чуть оторвался от меня, что я посчитала, догнать его мне удастся уже у нашей цели. Но нет. Он заметил, что мне приходится нелегко, и замедлился.

Мы почти что выровнялись, и я понимала, почему. Он боялся, что наши страхи могут сбыться, потому готовился помочь в нужный момент.

.

.

__________________

*Хаори — японский жакет прямого покроя без пуговиц надеваемый поверх кимоно или с хакама.

Хорошо, что спасать меня так и не понадобилось.

На вершине я уже шла на полусогнутых и не могла восхититься увиденным. В гору вовсе с трудом могла взглянуть.

Деревянное здание воздвигнуто таким образом, что по бокам идёт лесенкой на убыль. Высокие красные врата — Тории*, состоящие из двух вертикальных столбов и соединённых двумя горизонтальных сверху, направляли нас к открытым воротам. Где ожидал внутренний двор.

Мы поклонились перед священными вратами, которые защищают место от зла, и отправились внутрь.

Деревянный настил окружал компактный сад и череду пристроек по бокам. Под несколькими деревьями скамейки, чтобы насладиться спокойствием здешней среды. Земля усеяна щебнем. Зелень на ветвях бодрила своим видом.

Я на секунду даже затаила дыхание, так как давненько не видывала такой красоты. Которая, как мне раньше думалось, дана лишь обитателям императорского дворца.

Только мы проникли внутрь онсэна* на горе, как к нам поспешил какой-то мужчина. Внешностью схож с монахом. Выбритая голова и отросшая борода. Избыток морщин на лице свидетельствовали об излишней задумчивости. Тело прикрыто кимоно красного цвета.

Мы поклонились с Иори в приветствии. Незнакомец за пятьдесят поклонился в ответ.

— Добро пожаловать в “небесную долину”, путники. Я её владелец Кио Адачи, рад принимать новых гостей. Обязательно обращайтесь, если что-то понадобится. Помогу по мере собственных возможностей!

— Приятно познакомиться, господин, и благодарим за заботу. Я Рэна, а это Иори.

— Это меньшее, что я могу сделать для тех, кто преодолел столь тяжкий путь! Ни каждый выберет тернистый путь, когда есть более лёгкий.

Мы недоумевающе переглянулись с Иори.

— А вы что, не знали?! С южной стороны гор есть путь проще.

— А, вы об этом?! Нам этот вариант не подошёл, поскольку мы пришли со стороны Саутэ.

— Порта?! Так вы преодолели долгий путь!

— Так и есть, господин Адачи.

— Тогда вы, наверняка, очень голодны и холодны! Сколько вам комнат подготовить, одну или две?

— Одну!

— Две! — одновременно выкрикнули мы.

Иори с укором взглянул на меня. Мол, с чего это вдруг нам одна комната?!

Я невинно пожала плечами.

А что?! С момента воссоединения мы спали вместе… Боюсь, что теперь без него и не заснуть…

Впрочем, и не подобраться до печати…

— Две. — вновь подчеркнул Иори.

— Есть ли какие-то пожелания?! — поинтересовался хозяин онсэна.

— Нет. Мы не привередливы.

— Отлично. Вы пока ступайте трапезничать. Вас накормят в следующем после сада здании.

Мы ещё раз поклонились.

— Благодарим вас…

Только мы чуть отстранились от владельца онсэна, как Иори напряжённо поинтересовался:

— Как ты?!

— Жива, как видишь…

— Не смешно, Рэна. Твои хакама трясутся, даже когда ты не двигаешься.

— А я не говорила, что мне легко и весело! — огрызнулась на товарища. — Пойдём уже быстрее… Если я сейчас же не присяду здесь и сейчас же — упаду.

Иори, не предупреждая, подхватил меня на руки, и я взвизгнула, зажмурив глаза. И вовсе не от неожиданности. В таких случаях из меня трудно выдавить даже инстинктивный вопль. Всё мышцы. Он довольно грубо сгрёб меня в охапку, а из-за недавно проявившейся чувствительности боль не заставила себя долго ждать.

Не то чтобы мужчина стал более нетерпимым и неконтролирующим силу, всё дело в моём теле. Сейчас всё причиняет дискомфорт.

.

.

_______________

*Тории — это ритуальные врата, являющиеся входом в синтоистское святилище. *Онсэн — традиционная японская гостиница (рёкан) на горячих источниках.

Один из проходящих поблизости жильцов онсэна повернулся в нашу сторону. Заметив нас в столь интимной позе, незнакомец неодобрительно покачал головой и отправился дальше по своим делам.

Я ни на секунду не задумалась о нём.

Меня сейчас вообще ничего не волнует… Хочется просто завалиться пластом спать и всё. Я б так и поступила, если бы не Иори. Ему обязательно требуется удостовериться, что я поела. Только благодаря ему я ещё держусь.

— Что?! Больно?!

Я едва разлепила веки и отмахнулась.

Естественно, мне больно! Аж думать не могу! А он что хотел от такого восхождения?!

Я попыталась восстановить сбившееся дыхание.

Вдох через нос, выдох через рот. И ещё раз.

Иори осторожно опустил меня на скамейку внутри обеденной зоны онсэна.

Моё лицо снова сморщилось, словно от дегустации спелого лимона. Уста испустили протяжной выдох отчаяния.

Ну нужно же отмеченному или отмеченной забраться в такую даль…

Я чуть ли не захныкала от обиды на собственное тело. Как оно меня может настолько подставлять в такой момент?! Однако, возможно, я и смогу отлежаться спокойно до тех пор, пока боль не угаснет… К тому же, до этих пор мы не знаем, кого именно мы разыскиваем…

Вокруг нас захлопотали две женщины.

Иори пожаловался, что у меня ноги болят, и спросил у них, что с этим можно сделать. Я шикнула на него, поскольку не хватало мне жаловаться на боль в мышцах. Такое со всеми бывает. Это обычное дело, когда восходишь по такому крутому склону…

Что не скажешь о нём…

— Не беспокойтесь, уважаемый. Воды горячего источника исцелят вашу прекрасную спутницу.

Он сперва тупо заморгал, глядя вслед женщине, которая обронила фразу, не задумываясь, а затем посмотрел на меня.

Я поспешила объяснить:

— С давних времён считается, что воды небесной долины исцеляют. Говорят, если самый чахлый старик искупается в горячем источнике, то выйдет и отбросит трость, словно помолодев.

— Неужели…

— Будьте уверены, ваша айжин* права. Воды горячего источника восстановят её силы и ослабят боль. — встряла служащая онсэна.

Несмотря на столь интимное прозвище “возлюбленная” в мой адрес, Иори никак не прокомментировал. То ли пропустил мимо ушей, пока сосредоточил всё своё внимание на мне. То ли не знал, что противопоставить.

Мне бы так хотелось, чтобы он на самом деле чувствовал ко мне то, что чувствуют молодые люди, глядя на свою возлюбленную… В глубине души я знаю, его сердце трепещит только от одного моего взора, как было в прошлом. Всё внутри него замирает, когда я касаюсь его руки… Чувствует и наслаждается едва уловимым ароматом, излучаемым мною. Как это делаю я, прижимаясь в его объятия. Он ощущает себя рядом со мной, одновременно бодряще и умиротворяюще.

Поскольку это ты и должен испытывать рядом с тем, кого любишь…

Тебя будоражит от предвкушения встречи, прикосновения вскользь. А объятия успокаивают, словно заныриваешь в кокон от невзгод, где тебя закрывают от всего мира.

— Откуда, интересно, такие поверья берутся?

Я вынырнула из собственных дум. Совсем не заметила, как нам принесли еду. Я поглядела на Иори.

.

.

_________________

*Айжин — возлюбленный или любимая девушка, о которых вздыхают, пишут стихи и из-за которых совершают героические поступки.

— Ты знаешь, почему остров Гуадзянь называют священным?

Иори покачал головой.

— Не знаю, эти земли больше походят на проклятые земли, нежели на священные. Последние столетия их наводнили демоны и ёкаи*… Что ж в этом священного?!

— Во времена зарождения Гуадзянь её населили Божественные силы. Земли напиталась их священной энергией, пока они не покинули её. Но до этого Бэндзайтэн, владычица рек и всего, что льётся в жизни: времени, слов, музыки, искусства, мудрости и добродетели, полюбила одну из рек, протекающую на месте этих гор. Тогда её братьям по силе стало мало одного острова для всех.

Они столкнулись в безумной схватке, а когда пыль их гнева утихла, Гуадзянь изменила свой облик до неузнаваемости. Потому в местах больших схваток образовались горы. Пусть внешне они выглядят весьма устрашающе, наделены неописуемой силой всех существующих Богов. Путник, что миновал такие препятствия, чтобы стать к ним ближе, может получить благословение.

Бэндзайтэн ушла в иной-безопасный мир — в Вечную землю именно на месте небесной долины. Потому её воды целебны. Она, как одна из семи Богов счастья, избавляет человека от того, что делает его несчастным. И не всегда это боль телесная. Изредка душевная боль куда мучительнее.

Иори сдвинул брови:

— Тогда почему поверье лишь гласит о каком-то старике с палкой?

— Потому что у молодых редко что-то болит. Даже если сюда и приводили больных, их было не настолько много, чтобы войти в историю. А вот стариков в этой области Гуадзянь много. Тот же храм поблизости…

— Ясно… Поешь лучше, Окику-сан. Чтобы организм восстановился, ему нужно питание.

Не могу сказать, что зря беспокоилась за него. Однако он сам себя недооценивает. Его душу бездна никогда не захватит до конца. Это невозможно. Он всегда будет беспокоиться обо мне. Всегда будет заботиться. Всегда будет искать меня взором.

— На протри руки мокрой тряпкой.

Я лениво обтёрла ладони и схватилась за палочки.

Сперва горячая лапша, затем маринованное тофу, напоследок откусить варённое яйцо и так по кругу.

Иори хмыкнул.

— Теперь я спокоен. Аппетит есть, значит, ничего серьёзного… — проговорил мысли вслух мой айжин и принялся сам за еду.

Я зыркнула из-под бровей, но никак не прокомментировала.

— Хорошо, что вы выбрали наш онсэн для странствий… — приговаривала одна из работниц по имени Найнека, пока прибирала пустые посудины с нашего стола. — В это время года все предпочитают закрываться по домам в тепле и уюте… Кому нужно в такой мороз искать небесную долину…

Женщина тяжело вздохнула, подняла тяжёлый поднос и отстранилась.

— Позвольте сопроводить вас до ваших комнат. — поклонилась вторая служащая онсэна по имени Тоши.

Мы поклонились в ответ.

— Да, конечно…

.

.

__________________

*Ёкай — с японского «ёкай» означает «призрак» или «чудовище». Ёкаи могут менять свою форму и превращаться в различные существа, включая животных и даже вещи.

Мы живём в двух шагах друг от друга. Нас разделяет всего одна единственная стена, однако ощущается она, словно между нами непреодолимая преграда. Скала с острыми пиками, которую омывает штормовое море.

До сих пор ума не приложу, почему он решил жить отдельно. Сам же говорил, что я должна быть рядом, чтобы уберечь от бездны, а почему-то держится поодаль.

Меня это сводит с ума больше, чем могла вообразить. Боюсь, если упущу его из виду, то потеряю вновь…

Я открыла оконные рамы и с изумлением ахнула.

Свежий горный воздух хлынул в лицо.

Наверняка и окно Иори выходит прямиком на горячий источник.

Небольшой водоём окружал деревянный настил из светлой древесины. Из белоснежной пелены вздымался густой пар. Редкие сочные растения вдыхали в в пространство жизнь. С правой стороны вода изливалась под настилом между камней с одного горячего источника в другой. Таким образом, жидкость каскадом перемещалась до четвёртого, самого маленького водоёма.

Я усмехнулась.

Здешние работницы определённо помогают нам сблизиться. Поскольку, что может быть романтичнее этого вида?

Да, я бы сейчас с удовольствием увалилась спать без задних ног, однако не могу упустить момент. Он не предвидит моей попытки избавить его от печати после пройденного пути. Сейчас Иори считает, я слишком измождена. Но он заблуждается. Он стоит моих стараний.

К тому же, сказали, что воды лечебны. Надеюсь, они исцелят не только моё тело, но и душу моего верного спутника.

Я сбросила одежду, прихватила с собой полотенце и танто и покинула комнату.

Зима будто обошла стороной это место. Деревья с сочной и яркой зеленью на ветвях. Вода в водоёмах белая, как рисовое вино. Наверняка и столь горячительная, как последнее.

Только на периметре у вершин горных пик виднелся снег, напоминая о времени года.

Я медленно погрузила левую щиколотку в воду и опустилась на ступень ниже.

Вода на самом деле горячая. Потому от контраста температур по телу прошла волна мурашек.

Когда преодолела третью ступеньку, ощутила на себе его внимание повторной дрожью внутри. Я погрузилась ещё глубже, чувствуя, как мышцам становится легче.

Сзади послышался всплеск. Тем не менее не успела обернуться.

— С ума сошла?! — рыкнул Иори, отдёргивая меня за запястье. — А вдруг кто увидит?!

Я хохотнула.

— Брось! Слышал, что сказала Найнека?! Здесь никого из гостей нет…

— А служащие онсэна уже и не люди?! Здесь достаточно мужчин.

— Иори… — я нарочито бережно пробежалась кончиками пальцев по сильной и напряжённой руке снизу вверх. — Вряд ли им бы предоставили постоянное жильё, выходящее на источники. К тому же окна во всех минках* заперты…

— У меня было открыто. — не моргая, заметил мужчина.

— Знаю…

Его ресницы непонимающе затрепетали, пытаясь осознать смысл сказанных слов и заложенный в них намёк.

Я решила воспользоваться его спутанным состоянием и приблизилась.

Божественные силы не просто так наделили нас — Вершительниц судеб внеземной красотой. Необходимо использовать все свои преимущества.

.

.

________________________

*Минка — традиционный японский дом или традиционный дом японских простолюдинов.

— Что ты делаешь?!

— Принимаю водные процедуры и лечу своё тело. А ты?! — вопросительно взметнула брови.

Иори отступил и столкнулся задом с каймой водоёма. На миг его лицо и глаза стали наивными и невинными, как прежде. Его зрачки бегали по мне и по округе, пытаясь найти выход из ловушки. Он отвернулся от меня, как ребёнок, которого пытаются накормить с ложечки пищей, пришедшей ему не по вкусу.

Рука потянулась за танто, спрятанным у купальни таким образом, чтобы Иори не заметил.

Я хорошо рассчитала расстояние, потому мы оказались прямо около него.

Со стороны можно было предположить, что я обнимаю его, а на самом деле выполняю свой долг, как Госпожи семи печатей. Как девушки, которая не должна была влюбляться, но всё же влюбилась. Полюбила всем сердцем. Всею душой.

Иори не долго сопротивлялся моим чарам и опустил голову, чтобы я смогла дотянуться до его губ.

Мы прижались друг к другу лбами, подразнивая своей близостью. Уста продолжали находиться заманчиво близко и хватать воздух, насыщенный паром и теплом.

На миг я забыла о мерцающем клинке, настолько его близость завораживала меня…

Никто бы не устоял перед ним.

Проникновенный взгляд, могучее тело, излучающее силу, кожа в воде гладкая, как шёлк. Приоткрытые мягкие розовые губы, манящие прильнуть в сладком, словно хурма, поцелуе.

Только я желала прикоснуться к его устам, как он резко подхватил меня на руки, развернул и прижал к краю водоёма.

Я шумно выдохнула и ужаснулась на секунду.

Танто…

Я так его и не взяла.

Иори без предупреждения впился в мою шею.

Обжигающая волна удовольствия разлилась по телу, и я позабыла обо всём.

Моё тело размякло в его руках, покорно отдавая всё, что есть. Голова запрокинулась, стон удовольствия сорвался с уст, пробуждая сознание.

Я еле протянула руку в сторону магического танто. Пальцы нащупали ребристую поверхность рукояти и крепко ухватились за неё.

Я набрала побольше воздуха в лёгкие и направила магическое лезвие к дьявольской печати за спиной Иори. Последний будто прочитал мои мысли. Его пальцы сомкнулись на моём запястье в непоколебимом действии.

- Хорошая попытка, Окику-сан. — пустым голосом промолвил парень.

Я зарычала от отчаяния.

— Так и знал, что не выдержишь! — он отпустил меня из своих крепких рук.

— Иори… Дай мне это сделать… Я должна.

Мы подняли руки с танто в воздух. Его пальцы вокруг запястья сильнее сжались.

— Выброси. — холодно приказал он, и я откинула клинок позади себя.

Тот с шумом прокатился по деревянной поверхности.

— Я сказал: “нет”! Значит, нет.

Он хотел отстраниться, но я не позволила.

Я прильнула к нему всем телом и взяла его лицо в обе ладони.

— Пожалуйста… — умоляла я, вглядываясь в его глаза. — Ты знаешь, кем я являюсь. Я была рождена ради этого. Что будет, если я погибну до того, как…

— Не смей так говорить! И даже думать! Никогда! — разозлился Иори.

Его голос звучал утробно, как рык животного.

— Поэтому я и ношу эту печать. Ради тебя. Чтобы защитить! Чтобы твоя судьба никогда не сложилась так, как у других Вершительниц судеб. У меня есть всё для этого! Скорость, реакция, сила. Всё для тебя, Окику-сан… Дай мне защитить тебя…

— А тебя кто защитит?! Кто, Иори?!

— Даю слово, когда всё закончится, я позволю тебе это сделать. — теперь он взял моё лицо в обе ладони. — Обещаю, Окику-сан… Ты единственная, кто мне дорог в этом мире. Дай пройти весь этот трудный путь с печатью, а потом ты её уничтожишь. И всё будет хорошо…

— Я не могу думать, что всё будет хорошо, пока дьявольская бездна поглощает твой рассудок. Как ты не понимаешь?! Это всё отговорки. И когда все они исчезнут, появятся новые. Всегда что-то будет мешать. Сам не заметишь, как станешь одним из них, Иори. Не заставляй меня смотреть на это…

— Ты не увидишь этого. Сейчас мы вместе. Твой свет обережёт меня от тьмы.

— Откуда тебе знать?!

— Но до сих пор же было именно так…

— Разве?! Именно поэтому ты избегаешь меня всеми возможными путями?!

— Всё не так. Ты сама это прекрасно знаешь. Я берегу тебя от себя! От тьмы… Чтобы я вновь тебе не навредил… Или не забрал твою силу. — он попытался отвернуться и спрятать взгляд, но я не дала.

— Ты понимаешь, что сам себе противоречишь?! Ты понимаешь, что опасен, но отвергаешь мою помощь. Чем больше ты остаёшься с печатью, тем больше крепчаешь в этом состоянии.

— Рэна! — сорвался на рёв Иори. — Я пытаюсь! Пытаюсь быть полезным для тебя! Хватит! Если я наврежу тебе, сделаю харакири и дело с концом!

Всё внутри меня заледенело.

— Не смей так говорить или думать, Иори! Харакири незачем, если есть тот, кто может помочь! Но если ты так хочешь держаться от меня подальше, пораздумывай этой ночью вот о чём: если ты допускаешь, что можешь мне навредить, то это точно произойдёт…

Каждое движение отдавалось болью в мышцах.

Я пыталась погрузиться в исцеляющий сон, но у меня не выходило. Ещё никогда прежде мне не было так некомфортно в собственном теле. Ни стоя, ни сидя, ни лёжа.

Ничего не помогало.

И даже знаменитые лечебные воды небесной долины.

Сколько бы я раньше не странствовала, такого прежде не бывало. Возможно, Иори прав, и он правда забрал достаточно Ки*, чтобы моё тело ощутило…

Снаружи беспрерывно завывал ветер. Не было ни единого мига, чтобы за окном настала тишина. Пора бы привыкнуть к звукам природы, но когда тебя что-то беспокоит, всё вокруг имеет значение. Раздражает каждая мелочь.

Жар под одеялом и собачий холод вне его. Пот, от которого взмокло нижнее кимоно. Пугающие сновидения во время краткой дрёмы.

Не знаю, отчего меня внезапно начали мучить кошмары. Я никогда не страдала от них. Даже когда узнала, что Иори отметили печатью дьявола…

Сейчас же сквозь тянущую ломоту в мышцах я видела странные женские образы. Длинные, как смоль, волосы, парящие по поверхности водной глади. Красные тонкие губы, шепчущие что-то непонятное.

Сущённые бутоны растений разного окраса, расплывающееся в разные стороны.

Снова шёпот.

Ехидный, каркающий смех.

Длинные, тонкие пальцы.

Завывающий древнюю песнь ветер, подгоняющий крохотные волны на белоснежной глади. Тающие снежные хлопья в белом тумане.

Шёпот.

Яркие, тонкие губы цвета спелой вишни, изогнутые в усмешке.

Свист ветра.

Деревянные ставни, стучащие барабанную дробь.

Громкое чужое дыхание.

Чёрная ткань хлопает, как крылья ворона на ветру.

Блеск серебряной стали в пасмурной серости.

Оперенья стрел.

Гнев небес, прерывающий слова незнакомки.

Они идут.

— Рэна! — шёпот всё ближе.

Песнь предсказывающих ветров.

— Рэна! — женский голос исчез, остался лишь мужской.

— Они идут…

— Рэна!

Воздух выбило из лёгких. Я ахнула и распахнула глаза.

Губы лихорадочно ловили воздух, словно до этих пор я задыхалась.

— Окику-сан, проснулась?!

Проморгалась, чтобы прийти в себя.

Перед глазами предстал Иори. Его выражение лица встревоженное, с толикой страха.

— Что?!

— Ты знаешь, где ты?!

— Я сплюю… В комнатее. — протянула я, разглядывая косяки около окна. Рядом со мной танто сияло уже не голубым, а алым.

Ветер всё продолжал свою какофонию. Да так громко, что почти собственного дыхания не слышала.

— Ты помнишь, что мы остановились в небесной долине?

Иори держал меня за плечи. Голова на ослабевшей шее вяло двигалась.

Ресницы затрепетали, вспоминая странное сновидение.

Таких загадочных снов мне в жизни не снилось.

— Дааа… Помнююю. Мне снились источники. И женщина. Страшно красивая женщина.

— Забудь, это всего лишь кошмар.

— Нет… Не похоже…

— Ты стонала и бредила, попробуй снова заснуть.

— Нет…

— Что нет?

Иори ничего не понимал. Он сидел на коленях и только мог, что поддерживать моё тело и убирать прилипшие волосы с лица.

— Думаю, она здесь… Она здесь. Женщина.

— Какая женщина, Окику-сан?

— С печатью…

Мужчина прислонился спиной к стене и обнял меня.

— Конечно, помеченный здесь. Для этого мы сюда и пришли, Окику-сан. Всё хорошо. Шш… — попытался успокоить и согреть компаньон.

Я на миг прикрыла глаза, наслаждаясь его дарами, но затем распахнула глаза, страшась, что к утру всё позабуду. В моей голове всё настолько ярко и реалистично, что невозможно игнорировать.

— Это женщина… Она многое знает… Больше, чем ты…

Иори поправил одеяло, чтобы оно доставало мне до подбородка и закрывало спину и плечи.

— Она знает, как призвать…

— Что призывать, Окику-сан?!

— Гильдию Семи ветров…

Я закрыла глаза и засопела от усталости.

Ломота будто отступила, когда появился рядом Иори.

— Что ещё за гильдия Семи ветров, Окику-сан? — он утешающе погладил меня по голове.

— Они ниндзя… Охотники…

Я устроилась поудобнее на его груди.

— На кого они охотятся?!

— На таких, как я…

.

.

__________________

(Ки — японский вариант энергии Ци или Чи, переводится как: «жизненная сила», «жизненная энергия» или просто «дух».

Я была любознательным ребёнком. Мне было всё интересно. Почему мать закрывает на ночь оконные ставни? Почему отец уходит из дому на рассвете и возвращается на закате? Почему мать так готовит много? Почему от мясного бульона язык горит? Почему у мамы живот округлился, как шар для покаяния?

Когда в пять лет прибыла в храм Химитсу, вопросов появилось ещё больше. Монахи ожидали такой реакции и с энтузиазмом ведали о предстоящей судьбе. Госпожа семи мечей должна понимать, к чему её готовят. Ради чего она служит в храме. Почему находится вдалеке от всего мира. Отчего должна жертвовать собственными желаниями.

С Иори я впервые начала делать, что жаждет сердце. Вглядываться в пленительные очи. Прикасаться к желанной, но всё же запретной плоти. Прижиматься губами к его губам. Вожделеть. Привязываться. Любить.

Сейчас, лёжа в его объятиях, я жалею только об одном. Что наше общество было бы намного краше, если бы не было этой демонской печати.

Я глубоко вздохнула, и Иори понял, что моё сознание больше не окутано туманом сновидения.

— Доброе утро. — поздоровался он охрипшим после сна голосом.

— Доброе…

— Тебе больше не холодно? — жилистая рука мужчины укрыла мою.

— Нет.

— Ты просыпайся понемногу, а я пойду попрошу тебе сделать отвар от простуды. Кажется, ночью у тебя был жар. Ты долго бредила.

Иори аккуратно разорвал объятия и встал.

— Я не простыла. У меня всё тело болело. Да и до сих пор болит. — я помассировала икру, морщась.

— А, да?!

Он опустился на колени.

— Давай разомну.

Щёки налились жаром.

Несмотря на то, что вчера вечером я довольно сильно осмелела, сейчас краснею перед ним, как в первый раз. Однако в обществе не принято вовсе, чтобы к ногам незамужней дамы прикасался мужчина.

Я предлагала собственное тело взамен на печать. Тем не менее он вновь отверг предложение. Не могу солгать, что это не задело моё женское эго. Пусть отдалённо и понимаю точку зрения Иори.

Он правда считает, что печать поможет в моей защите. Так ли это?! Время покажет.

Как бы Иори не пытался доказать, что я в безопасности рядом с ним, он чувствует, что в нём засело опасное зло. Он боится, что может запятнать мою Ки своей тьмой, потому не желает нашей близости.

Но я в это не верю. Наши тела уже переплетались, и я после не ощутила и капли мглы внутри себя.

В помещении стало ещё жарче.

Иори осторожно взял под коленку мою правую ногу и замассировал икру через тонкую белую ткань. Он делал это совершенно без задней мысли, с заботой. Будто соблазн подземного мира ему нипочем. Ведь печать действует именно так, искушает своего владельца всеми существующими грехами, а затем полностью овладевает.

Я зажмурила глаза, испытывая укол вины.

Иори так долго и терпеливо ведёт борьбу с искушениями ради шанса спасти меня в нужный момент… А я, напротив, делаю всё, чтобы подвести его к грани.

— Прости меня за вчерашнюю выходку… Я должна доверять твоему чутью.

— Ты хотела для меня лучшего. Не стоит просить прощения. Тем более за это… Ты права. Ты Вершительница демонских судеб. Это твоя суть. Ты не можешь иначе. Я тебя понимаю…

— Значит, ты не злишься на меня?

— Разве я могу?! — он внимательно поглядел мне в глаза. — Пойду попрошу нам поесть приготовить. Сможешь встать?!

— Да, конечно! Спасибо…

Я приложила ладони к щекам, чтобы их охладить сразу же, как Иори ступил за порог.

Рядом с ним мои мысли заполняются печатью, но при этом весь остальной мир перестаёт существовать. Я забываю, что есть другие помеченные, которых тоже требуется избавить от вмешательства в их судьбы демонами.

Я привела себя в порядок и отправилась к Иори. Он оглянулся как раз тогда, когда я вошла в помещение, и призывающе помахал рукой.

— Доброго утречка, гостья Рэна… Даже не знаю, как так получилось… Обычно нашим гостям после исцеляющих вод небесной долины становится легче… А у вас что, совершенно без улучшений?! — заволновалась Найнека, заметив меня с трясущимися ногами.

— Доброе… Найнека, спасибо за ваше беспокойство… Да, после ночи стало только хуже…

Мужчина нахмурился и уже приготовился помочь, но я жестом руки остановила его и заворчала:

— Честное слово, я не какая-то старушка, Иори!

— Гостья Рэна, но вы всё равно не переставайте ходить в источник, возможно, вам требуется больше одного раза. — тихо обратилась вторая служащая онсэна — Тоши.

Я согласно кивнула и присела напротив Иори. Слева от нас открытые настежь двери и окна представляли взору потрясающего вида зелёный лиственный сад, которым невольно залюбовалась.

— Расскажи поподробнее о гильдии Семи ветров.

— Где ты о ней услышал? — резко обернулась к собеседнику и округлив глаза.

— От тебя. Сегодня ночью. Ты не помнишь?!

Я покачала головой.

Судя по всему, мне на самом деле было плохо настолько, чтобы бредить.

— Странно… Зачем я их вспомнила?!

— Ты сказала, что они, “гильдия Семи ветров”, идут.

Я тяжело вздохнула.

Мысль о том, что мне требуется разбираться не только с помеченными печатью дьявола, но и с гильдией, погружало меня в отчаяние.

Нам никогда не дадут покоя…

— Так что это значит?

“Что меня убьют.” — вырвалась мысль в моём сознании.

Грудь сковало от ужаса. Но всё же я рада, что не сказала это вслух.

— Гильдия Семи ветров призраки священного острова Гуадзянь. Всё потому, что они быстры, проворны и незаметны. Им неведом страх, поскольку демоны избавили их от людского духа. Они следят за миром, словно птицы. Безучастно.

— Всё, касающееся этой гильдии, хранится ещё в большей секретности, нежели сведения о нас, Вершительницах демонских судеб. Известия о них появились относительно недавно. По крайней мере, три века назад. Считается, гильдия Семи ветров состоит из семи обученных самурайскому делу мужчин. Поколение за поколение они сменяются друг за другом. Каждый из них выбирает самого сильнейшего и бессердечного из своих чад и обучает, преследуя одну единственную цель.

— Когда падёт последний демон, они должны найти и уничтожить последнюю Госпожу. Я никогда и представить не могла, что это правда. Считала очередная ими выдуманная байка, чтобы устрашить нас и уверить, что наша война никогда не закончится. К тому же, как бы они поняли, что последний бес пал, если они обыкновенные люди…

Иори протянул руку через стол и сжал мою руку. Его взгляд стал слишком пронизывающим.

— Если они существуют, я не дам им приблизиться к тебе. Обещаю. — решительно уверил он, и я кивнула.

Он не должен давать такие клятвы. Не в наших силах контролировать потоки Судьбы. Этот мир достаточно опасен и без демонов, помеченных и ниндзя из гильдии. На священном острове уже давным-давно расплодились всевозможные ёкаи и существа. Он не может защищать меня всю свою жизнь. Он не может оставаться всю жизнь помеченным, чтобы это сделать.

— Сейчас главное узнать, кто из жильцов небесной долины носит печать дьявола. Иначе будет поздно.

— Поздно?!

— Иори, ты хорошо справляешься с печатью демона, но другие могут быть не такие, как ты. На каждом из них печать, призывающая высшего демона, который её поставил. Когда их вместилище окажется полностью охвачено мглой, ими завладеет óни. Дух демона переместится в них, и эти люди потеряются для этого мира навсегда. Просто-напросто перестанут существовать и превратятся в чудовище в прямом смысле этого слова.

— Что?! Почему ты не говорила мне об этом раньше?! Не понимаю, почему те высшие демоны, которых мы видели в прошлом, выглядели как люди? И почему вдруг, когда эти же демоны, когда вселятся в людей, превратятся в чудовище?!

— Всё дело в одержимости. Могущественные демоны, то есть óни и ёкаи, в своём собственном теле, могут находиться в различных обличиях. Как в животном, как в людском, как внеземном. А вот когда умирают, возвратиться к своей оболочке не могут, овладевают человеком, и тогда показывают свой истинный лик из подземного мира.

— Я так понимаю, если это случится с помеченным, придётся его убить?!

— Да.

— Именно поэтому мы должны как можно быстрее избавиться от твоей печати. — в этот раз я накрыла рукой его ладонь.

Мы не отрывали друг от друга глаз.

Надеюсь, я достаточно ясно объяснила, что случится с ним, если он будет упираться дальше.

У меня была не одна возможность рассказать правду раньше, однако он бы не поверил. Всё продолжал твердить, что я лгунья и манипуляторша, что скажу всё, что угодно, лишь бы сделал по моему.

— И как же нам найти нужного человека? Ты же не ощущаешь его?

— Это она.

Внезапно мне вспомнилось, что мне снилось этой ночью.

Нет никаких сомнений, что этот сон касался именно этого места, а печать принадлежит той незнакомке.

— Если бы я совсем не ощущала помеченных, то мы бы здесь не оказались.

— Но разве вблизи к человеку это ощущение не должно быть чётче?!

— Должно… Но она каким-то образом скрывается от меня…

— Точно! Ты сказала в бреду, что она многое знает, и намекнула, что я глупый.

— Что?! Не говорила я такого!

— Шучу. Ты сказала, что она знает больше, чем я. Очевидно, что имелись в виду магические знания.

— Значит, так и сказала?! — мои брови сдвинулись в раздумьях.

Собеседник кивнул.

— Я смутно помню, что мне снилось…

— Ты сказала, что она страшно красивая. — подсказал он, и я фыркнула.

— И как это понимать?!

— Мне откуда знать, Окику-сан… — пожал плечами Иори.

— Хорошо. У меня есть идея. Я поговорю с владельцем небесной долины. А ты пока что ознакомься с территорией. Кио Адачи сказал, что к горячим источникам ведёт две дороги. Когда придёт время, нужно побыстрее убраться отсюда. Я не хочу медлить.

— Почему бы нам не пойти к нему вместе?!

— Потому что человеку легче открыться наедине, чем компании неизвестных людей.

Нет более спокойного и умиротворяющего обители, чем это. Время и природа замерли вокруг, и ничто не способно нарушить эту атмосферу. Стволы деревьев мощные, пусть и не особенно широкие и высокие. Кора замысловатая, светлого оттенка, с глубокими трещинами. Ветви упругие и почти полностью залеплены насыщенной светлой листвой, напоминающие россыпь камней хризолита, переливающегося на солнечном свету.

Снежные хлопья вращаются в небе и, приближаясь, исчезают. Это напоминает мне иллюзию. Удивительную, пусть и простую. Здешние земли излучают тепло, потому снег не в силах добраться до неё.

В последнее время я много размышляю о жизни.

Мне нравится место, в котором мы с Иори оказались. Небесная долина нечто потрясающее, отличающееся от остального мира. Внеземное убежище, исцеляющее дух.

Здесь я многое поняла о себе, об Иори, о нас обоих, благодаря чему мы сблизились. Последняя проведённая ночь вместе связала нас больше, чем когда-либо. И как бы мне хотелось, чтобы мы остались в таком пристанище навсегда и не были обременёнными тяжёлой судьбой спасения мира…

Но даже сейчас мы не можем забыться друг в друге. Этот прекрасный уголок потихоньку оскверняет помеченная. В неё может вселиться óни в любой момент. От неё веет силой и властью. И только теперь я понимаю, насколько Иори отличается от владеющих печатью дьявола. Он единственный желает остаться человеком.

— Гостья Рэна? Вас что-то беспокоит?! — оборвал нить моих мыслей мужчина, которого как раз я и ожидала.

Я кивнула ему в почтении и приветствии, он поклонился в ответ.

— Можно? — указал он на место на скамейке поблизости, и я вновь кивнула.

— Благодарю за заботу, Кио Адачи. Наслаждаюсь здешней красотой, пока могу…

— Пока можете? — непонимающе переспросил мужчина схожей внешности с монахом.

— Я не должна этого испытывать, тем не менее завидую вам. Вы живёте в столь красивом месте…

— Вы властны над своей жизнью. Вас никто не выгоняет из небесной долины. Оставайтесь, сколько вам угодно…

Я покачала головой.

— Мы с Иори не можем себе позволить такую роскошь. Мы совсем скоро должны снова отбыть в путь.

— Это вас тревожит?

— И да, и нет. Мы странствуем ни ради забавы. Наша дорога извилиста и опасна…

Впервые Кио Адаши нахмурил брови.

— Если не секрет, то каков умысел ваших странствий? Вы ищите что-то определённое?

— Разумеется.

— Я могу вам как-то облегчить участь? Мне сказали, вам нездоровилось… Вы до сих пор плохо себя чувствуете?!

— Мышечная боль обязательно утихнет. Такое бывает от восхождение… Мне не впервой.

— Тогда что же?!

— Вы слышали сказания о Госпоже семи мечей или о Вершительницах демонских судеб?

На миг владелец онсэна замер. Он перевёл взгляд с деревьев напротив и внимательно взглянул на меня.

— Несомненно. Как вы могли понять, здесь не так много жильцов, чтобы занять себя. Приходится ознакамливаться с историей наших земель.

Я медленно закивала.

— А сколько здесь всего людей живёт? — ненавязчиво уточнила.

— Десять.

— Вы отменно знаете своих служащих?

— А что, кто-то нагрубил?

— Нет-нет… Все очень радушны.

— Почему вы спросили, слышал ли я рассказы о Госпоже семи мечей?

— Меня интересует девушка, живущая в небесной долине. Такая, которая могла резко измениться. В худшую сторону. Или стала более замкнутее, таинственнее и подозрительнее. Возможны происшествия какие-то были. Нападения. Кошмары…

Кио Адаши прочистил горло.

Его зрачки изучающе пробежались по мне.

— Я не понимаю…

Я бесцеремонно перебила мужчину:

— Слышали ли вы о том, что… Этот мир больше не нуждается в Госпоже семи мечей? Она уничтожила демонов, однако теперь есть шанс, что они вернутся через тела тех, кого они при жизни пометили некой печатью. Поэтому Вершительница судеб стала Госпожой семи печатей, чтобы спасти души от óни подземного царства.

— Эм… Нет… Об этих сведениях я ничего не слышал…

Владелец онсэна в полном смятении поглядел на меня.

— Неужели вы…

— Да. Не будем произносить этого вслух. Эта помеченная девушка где-то здесь. Она каким-то образом скрывается от меня… Знает, что я здесь. Может наблюдать за нами.

Кио Адаши оглянулся, будто правда хотел найти наблюдающую за нами помеченную деву.

— Прошу прощения, что взваливаю на вас такую ношу. Но у нас нет времени на её поиски. Нам важны любые сведения. Попробуйте вспомнить историю каждой девушки, живущей в онсэне. Кто не может сдержать тьму внутри себя?

Собеседник затих и, кажется, затаил дыхание. Однако видно, как он усиленно размышляет о сказанном.

— Кто вам пришёл в голову?

— Но… Я не могу привести кого-то к смерти, потому что…

— Господин Адаши, клянусь, я сделаю всё, чтобы избавить эту девочку от печати. Тем не менее не могу обещать, что она точно выживет. Она слишком окрепла в своём статусе. Я ощущаю, что ей нравится тьма. Уверена, такая сила притяжения никуда не исчезнет бесследно, она будет держаться за неё.

Знаю, ей ничего не помешает, чтобы пойти дорогой скверны без печати.

Я должна попытаться спасти всех, кого могу. Возможно, без печати она придёт в себя и отступит от бездны…

— Несколько лет назад нас посетили пять гостей. Обычно в небесной долине путники ищут место силы… Но не они. Тогда я не хотел верить в свои предчувствия. Однако теперь это очевидно… После отбытия одна из служащих начала себя странно вести. Её отец был послушником в храме к югу от нашего онсэна. Он оставил ей при смерти строгие заветы, и она их придерживалась. После посещения небесной долины теми людьми она желала уйти, я едва её уговорил остаться. Но…

— Что?!

— Вы не первая, кому не помогли воды горячего источника. Ваши слова натолкнули меня на мысль, что… Скажите, пожалуйста, состояние, в котором она оказалась, могло повлиять на это?

Я пожала плечами и растерянно ответила:

— В этом мире возможно всё. Меня не удивит, если это на самом деле так.

— Это моя вина, что с ней это случилось… — раскаялся мужчина.

— Нет… Вы ни в чём не виноваты. Отказ бы их только разозлил. Скажите имя девочки.

Владелец онсэна тяжело вздохнул.

— Вам нужна Чиаса.

— Где я могу её найти?

— В седьмой минке по правой стороне на территории второго горячего источника. Пожалуйста, не вредите ей…

— Мы попробуем.

Я встала и отстранилась. Но всё же остановилась, когда миновала несколько маленьких шагов.

Воцарилась гробовая тишина.

— Господин Адаши, спасибо. Вы правильно поступили, что рассказали мне обо всём.

Он смиренно кивнул. Всё его лицо выражает печаль и отчаяние. Будто он собственноручно подводит девчонку к казни.

Ночная пелена на редкость безоблачная и звёздная. Вокруг спокойно и тихо, ни дуновения.

Небесная долина заполнена мягким светом андонов*. Отчего глянцевая поверхность листьев блестит, заменяя присутствие светлячков.

— Готова?! — шепнул Иори.

Я нерешительно кивнула.

Трудно быть уверенной, когда полагаешься не на свои знания или чувства, а на чужие. А вдруг мы вломимся с Иори к этой девушке, а она окажется невиновной?! Бедная девочка будет очухиваться от этого не один год. Тем более она дочка послушника…

Я покачала головой, размышляя о своих сомнениях, пока компаньон незаметно приоткрывал оконные ставни, чтобы проникнуть в комнату.

Мы больше с ним походим на преступников, чем на спасителей мира…

Надеюсь, у этой девушки печать не на спине, как у Иори. Будет весьма трудно до неё добраться, чтобы она не заметила…

Я дала знак мужчине стоять у двери, а сама приблизилась к одинокому женскому телу, спящему на полу.

Руки похолодели перед тем, как медленно оттянуть одеяло. Однако я проигнорировала это чувство.

И зря.

Чиаса внезапно распахнула глаза и закричала.

Я испуганно и растерянно отпрянула, не в силах поверить, что мои же подозрения оказались правдой.

— Ты непомеченная?! — с недоверием выдохнул Иори. — Шш… Прости-прости! Мы думали, что ты носишь печать демона… — попытался он утешить девушку и отошёл от окна.

— Я знаю. — тихо ответила она.

Меня волной силы отбросило в стену напротив девушки.

Я упала на пол, шумно сваливая на пол какие-то предметы с тумбы.

Боль в спине и руках почти не ощущалась.

Лунный свет сдвинулся с его широкой спины и упал прямо на её бледное, как мел, лицо, которое я никогда не забуду. Маленький подбородок и носик, тонкие губы. Тёмный взор с блеском мглы, коварства и ликования.

— Иори, осторожно, она помеченная! Держи её!

Его также само отбросило в сторону двери, и я воспользовалась ситуацией.

Она не может справиться сразу с двумя. Каждый раз, как будет отвлекаться на одного, другой будет приближаться. И рано или поздно она попадёт в капкан. Мы обязательно об этом позаботимся.

Нижнее кимоно слетело с её левого плеча, обнажая печать дьявола. Отпечаток ладони демона вбирал в себя свет и чётко выделялся среди фарфоровой кожи. Мгла с вкраплениями огненных искр словно мерцала и становилась ярче с каждым её вздохом и движением.

Я прыгнула на неё, как львица, и вцепилась в плечи мёртвой хваткой.

Мы упали на матрас.

Она зарычала не девичьим, утробным голосом.

В тени мне даже показалось, что внутри неё боролось два лика. Человеческое — женское и животное — óни. Последнее было в два раза шире её лица. Круглое, бордового цвета, с огромным широким носом, тонкими длинными ушами и раздвоенным языком. С двумя заострёнными рожками на лбу и острыми клыками.

Я сжала танто покрепче, чтобы не уронить.

Чиаса так сильно противилась моим попыткам, что в месте соприкосновения её рук плоть горела пламенем.

Я с трудом провела магическим лезвием по изгибу её плеча, и она взревела от боли.

Страшный лик исчез так же, как и печать в виде мужской ладони. Тело девушки забилось в судорогах.

Я переместилась и обняла её из-за спины. Мне отчего-то казалось, что из неё сейчас что-то вырвется. Она так тряслась, словно её поразил жуткий озноб.

— Пойдём! — позвал Иори.

Я сжала девушку ещё сильнее.

— Всё будет хорошо, Чиаса… Больше не придётся бороться с тьмой. Больше не придётся выбирать между отцом и тем, что просит óни.

— Рэна! Пойдём! Сейчас все на шум прибегут! — нетерпеливо рыкнул сквозь зубы Иори.

— Ей плохо… Я хочу удостовериться, что всё позади.

— Так было и с другой. Так надо, а теперь пойдём! — он схватил меня за запястье и потянул за собой.

Мы выбежали из минки.

В воздухе послышался свист.

Я едва успела уйти от острия стрелы, которое на всех порах вонзилось в стену здания, приковывая левую руку вместе с тканью кимоно.

У меня перехватило дыхание.

— Гильдия Семи ветров уже здесь…

.

.

.

___________________

*Андон — это фонарь с бумажным абажуром на бамбуковом, металлическом или деревянном корпусе. Бумага защищает огонь от ветра. Свет испускает горящий в каменной или керамической лампе масляный фитиль.

Тёмная фигура лучника возвышалась над небесной долиной, как Божество. Неподвижно и словно застывши. Только ткань его одеяний чуть уловимо колыхалась на лёгком ветру.

Он не спешил стрелять, словно в этом нет никакой необходимости. Будто я уже попала в его сети. Даже на таком большом расстоянии с высоты гор незнакомец бы попал в меня. Луна висела позади него, потому он и казался таким устрашающим, таинственным и словно невидимым на фоне окружающего фона.

— Почему он не стреляет?

— Потому что он не один…

Я повернулась и узрела, как каждый член гильдии появляется один за одним на крышах зданий. Могучие тёмные фигуры располагались полукругом, окружая. Они бездействовали потому, что хотели запугать одним своим присутствием. И мне даже подумалось, что у них это получилось.

В животе всколыхнулся ужас. Он словно зажёг внутри меня гнилую язву, которая сразу же взялась поедать внутренности.

Иори в отличие от меня, не желал дожидаться, когда охотники приступят к нападению. Он вытащил стрелу с завязанной на ней белоснежной пергаментной лентой и быстрым ловким движением подхватил меня за талию.

Мы прокрутились в сторону и спрятались в узкой нише меж двумя минками. Иори потянул меня, и мы побежали куда глаза глядят во мраке.

Дыхание сбилось, и вовсе не из-за усталости, а от тревоги.

Мне уже удалось в этой жизни познать чувство страха и безысходности. Но сейчас он явился мне совершенно в другом обличии. Если раньше я боялась за жизнь или душу Иори. То сейчас это нечто другое. Волнение за свою судьбу как женщины, которая никогда не сможет полюбить.

Я беспокоилась за себя, за Иори, за священные земли Гуадзянь.

Если меня поймают и убьют, все мои труды окажутся напрасными. Все демоны, которых я уничтожила, будут не важны, если их места займут другие.

Я задыхаюсь от безнадёги, отчаяния и вины. Они пришли за мной. Что они сделают с жителями небесной долины? Разве мы можем скрыться от семи обученных скрытым знаниям и воинскому делу мужчин?! Впервые я не верю в себя.

Я до сих пор не оправилась от восхождения к небесной долине. С трясущимися руками и ногами мне их точно не одолеть. А Иори рисковать я не хочу.

Неожиданно тёмную тропу кто-то преградил.

Мы резко остановились, собираясь сменить траекторию.

Вдалеке послышался стук по черепице, что удивительно, обычно в гильдии учат бесшумным передвижениям. Но, судя по всему, они совсем не собирались от нас скрываться.

— Сюда, Госпожа Рэна! Быстрее! — позвал полушёпотом Кио Адачи.

Я облегчённо вздохнула.

Мы ринулись к нему, и он тут же направил нас внутрь здания.

Дверь сзади нас гулко захлопнулась.

Нас окутала ослепительная тьма и оглушающая тишина.

— Быстрее сюда, Госпожа Рэна. — снова позвал владелец небесной долины.

Иори подтолкнул меня в сторону звука.

Мужчина преклонных лет открыл двери подполы, и глаза ослепило светом от озаряющего туннель андона.

— Ступайте по подземному коридору. Обратный его конец ведёт к Хино Гай. Только так вы сможете выбраться с небесной долины незаметно.

— А как же вы?!

— Я останусь.

— Но…

— Пойдём, Рэна. Они охотятся за тобой, а не за ними. Они их не тронут, я уверен. — шепнул Иори, сжимая мою руку.

— Берегите себя… И больше не выходите из минки.

— Так и поступлю, Госпожа семи печатей. — мужчина поклонился. — Вы тоже берегите себя в своём опасном странствии.

— Спасибо вам за помощь…

— Это честь для меня… Скажите только, вы спасли её?

— Да.

Кио Адачи расслабил плечи.

— Всё. Ступайте.

Иори потянул меня за собой, и наш спаситель исчез из виду.

Мы долго шли, сохраняя молчание. Трудно сказать, сколько именно мы преодолели пространства или сколько времени прошло с момента разговора с хозяином онсэна. Тем не менее меня всё не покидало беспокойство.

— Ками и другие Боги священного острова Гуадзянь наверняка были бы нами недовольны… — дрожащим голосом размышляла я, опускаясь по ступеням нескончаемого подземного туннеля.

— С чего это вдруг?! Госпожа семи печатей остаётся в живых, чтобы завершить возложенную на неё цель. — усмехнулся Иори, заглядывая из-за плеча.

— Меня никогда не учили убегать… А вдруг они решат пытать жителей небесной долины, чтобы найти меня?!

— Значит, по твоему мнению, десять жителей важнее, чем население всей Гуадзянь?!

— Нет… Конечно, нет…

— Ты знаешь, спасти всех мы не можем. Но и нужно здраво мыслить. Они не будут всех убивать. Пока все спят, они обыщут онсэн. Удостоверятся, что тебя там нет и отправятся дальше. Потому мы должны уйти как можно быстрее и как можно дальше.

Я лениво кивнула, соглашаясь с мнением.

— Всё хорошо, Окику-сан. Мы справимся. — подбодрил Иори.

— Нет. Нехорошо. Всё совсем нехорошо.

Собеседник резко остановился, и я врезалась в его спину. Он повернулся и обнял меня.

Я опустила подбородок на его плечо. Он стоял на три маленькие ступени ниже, потому мы ростом почти совпали.

Мой пустой взгляд направился на расширяющееся пространство. Всего через пять ступеней пещера расширяется до огромных размеров.

— Что это?

Иори обернулся.

— Пещера. Ожидаемо. На горе горячие источники, здесь подземные воды. Хорошо, что не горячий источник, а то дышать было бы совсем нечем…

В другой раз я бы сказала, что здесь красиво. Но сейчас ни о чём думать не могу. Сердце щемит до сих пор.

— Пойдём посмотрим. — Иори сжал мою ладонь.

Мы миновали последние ступени и оказались в волшебном мирке.

С левой стороны находилось кристально чистое озеро, из-за которого скалистая поверхность стен подсвечивалась водной рябью. Извилистые мерцающие линии плясали на своде пещеры и медленно тускнели по мере отдаления слева направо.

Напротив виднелся вход в подземный туннель. Справа каменистое пространство. В углу какие-то мешки.

— Нужно остановиться на привал, пока есть такая возможность.

— Нет. Кио Адачи говорил правильно, нам нужно идти до ледяного города и там укрыться.

— Нет. — Иори встал напротив и смерил меня суровым, потемневшим взором.

Пусть на его лице маска безразличия, глаза выдавали, что бушует в его душе.

Искра недовольства, даже негодования и злости. Непонимание.

— Сперва ты отдохнёшь, поспишь, и мы отправимся в путь. Я же вижу, что ты не в состоянии. Твои ноги до сих пор трясутся. Если продолжишь себя изводить, никому не сможешь помочь. — надавил он на самое больное.

— Как скажешь… — тяжело вздохнула.

— Пойду посмотрю, что там в мешках. Может, запасы какие. Перекусить не помешало, а то всё в онсэне оставили…

Мы разбрелись в разные стороны пещеры.

Я присела на присядки у кромки водоёма и медленно опустила руки в воду. Она вовсе не ледяная, как обычно бывает у подземных вод. Напротив, ощущается слегка тёплой.

— Здесь есть еда и соломенный коврик для сна. — уведомил Иори позади.

— Интересно, зачем?

— Может, тут жил какой-то послушник во время поста. Или Кио Адачи на крайний случай оставил здесь припасы.

Пруд будто светился изнутри. Я вглядывалась в него, будто ожидала, как из глубины вспорхнут рыбки, которые, как светлячки, вдохнут во всё вокруг магию. Но этого не произошло. Однако в моей голове светящиеся рыбки так и остались озарять озеро из недр глубины.

Мой верный спутник, друг и айжин, присел рядом на присядки и повторил за мной. Он развёл пальцы в сторону друг от друга и поглядел на неглубокую кристально-чистую водянистую гладь с завораживающим каменистым дном.

— Хочешь искупаться?

— Нужно бы… Кто знает, сколько будет продолжаться туннель… Здесь не столь крутой склон…

— Судя по всему, этот туннель переходит с одной горы в другую. С запада на восток.

— Ты прав. Кио Адачи сказал, что мы выйдем у Хино Гай. Нам повезёт, если гильдия обыщет его до нашего появления и отправится дальше.

— Они нас не найдут. Ночью ты сказала, что та помеченная девка их призвала. Это больше не повторится.

— Почему ты так уверен, что другие помеченные не способны на такое же, как она?

— Не уверен, но страх здесь ничем не поможет…

— Так и есть. В последнее время я не могу избавиться от этой хвори… От всяких мыслей…

— Прости меня, Окику-сан… — его голос отчего-то осип.

— За что?

— Из-за меня тебе приходилось слишком часто боятся, поступаться честью. Каждый раз тебе требовалось обнажать собственное тело, чтобы привести меня в чувство…

— Из ныне живущих только ты видел меня обнажённой. Поверь, моя честь при мне.

— Тогда что тебя настолько беспокоит?

— Я… Мне не ясно, почему они хотят убить меня… Я понимаю демонов и даже помеченных, их заразили злом. Но гильдия… Они растут из поколения в поколение на землях Гуадзянь. Читают истории, в том числе о таких, как я… Ведь я же… Я же… Не плохой человек… Я не зло…

Иори приобнял меня. Его рука утешающе погладила плечо.

— Традиции в каждой семье отличаются, пусть и культура одна. Ты сама говорила, гильдия из поколения в поколение взращивает таких наследников, которые способны на жестокость… С самого детства им внушают, что хорошо, а что нет. Ты ведь стала той, кем тебя воспитывали. Веришь до сих пор в то, что тебе рассказывали.

— Верно.

— Пойдём перекусим.

— Мне кое-что поведал Кио Адачи, когда мы с ним говорили о Чиасе.

— И что же?!

— Он сказал, что она изменилась после появления в небесной долине пяти незнакомцев. Вскоре и исцеляющие свойства горячих источников иссякли.

— Кио Адачи считал, что это её Ки повлияла на воды горячего источника?!

— Теперь он в этом уверен. И я тоже. Я вспомнила подробности своего сновидения. Она колдовала внутри первого источника силы, который изливается в другие…

— Что ты хочешь сказать?

— Эти воду могут сохранять свои целебные свойства.

— Я оставлю тебя. — поспешил отстраниться Иори, и я оглянулась на его широкую спину.

— Ты можешь присоединиться.

Тот резко обернулся. Его лицо наполнилось негодованием:

— Как ты можешь просить меня об этом?! Ты только что поведала мне о том, что исцеляющие воды могли перестать быть таковыми из-за такого, как я, а теперь просишь в них зайти?!

— Но ты же не будешь колдовать…

— Кто знает, как мы влияем на окружающий мир? Забирать у тебя Ки я тоже не желал…

— Тогда искупаешься после меня.

— Нет. Нельзя осквернять это место. Я дотерплю до Хино Гай.

Я не стала спорить. Мы на самом деле не понимаем, как Ки отмеченных печатью демонов действует.

Иори молчаливо повернулся спиной и приступил обустраивать наше временное гнёздышко, оставляя меня наедине с собой.

Я медленно избавилась от стесняющей тело одежды. Сперва от хаори, затем кимоно и хакама. Следом на камни упала белая ткань нижнего слоя одеяния.

Я погрузила щиколотки в тёплую воду.

— Как считаешь, сколько мне требуется находиться в целебном озере, чтобы ощутить её целебные свойства?! — неловко спросила под редкие всплески.

Мне хотелось взглянуть на него, но всё же едва сдержалась, чтобы не обернуться. Однако о нём такого нельзя сказать. Сейчас я затылком чую его пристальное внимание, отчего дрожь распространяется по телу.

В такой момент, как этот, я забываю обо всём. Беспокойные мысли исчезают. Кокон умиротворения окутывает всю меня, и это кажется таким естественным, словно дыхание.

— Думаю, ты почувствуешь, если это случится.

— Если?!

Я погрузилась в воду по шею и развернулась.

Иори поспешно отвернул голову, и на моём лице заиграла смущённая улыбка.

Тело обдало жаром.

Мужчина облокотился на каменистую стену боком ко мне.

— Трудно верится, что вода может вылечить от болезней…

— То есть в демонов, в печати бесов, óни, баку*, ноэ* ты веришь, а в лечебные воды небесной долины нет?

— По крайней мере, я их видел.

Я фыркнула.

— То есть до того, как встретить меня, ты не верил в Госпожу семи мечей?

Он повернул голову ко мне, но как только его глаза нашли мою фигуру, он опомнился и вновь вернул взгляд к стене напротив себя.

— Только честно.

— Раньше не было веского повода думать о вас…

— Это не ответ.

— Это ещё почему?

— Ты либо верил, либо нет. Другого ответа нет.

— Тебе настолько это важно?

— Мне интересно. — я очертила по поверхности водной глади линию, чтобы создать всплеск. — Ну же, утоли моё любопытство.

Он повернул голову.

— Я допускал это. О вас слишком много историй, чтобы считать, что это небылица.

Я довольно хмыкнула.

— Ну что, твоя боль угасла?

Меня настолько захватила беседа с Иори, что не заметила, как вся боль угасла. Больше нет тянущего ощущения в теле и в особенности в конечностях. Тяжесть сменилась лёгкостью, и не только телесной, но и духовной.

Меня больше не корит судьба жителей небесной долины. И не потому, что мне всё равно на их жизнь. Вовсе нет. Внутри появилось такое чувство, что мне известно, их убережёт Бэндзайтэн. Владычица рек ценит служителей её вод. Она защитит их от зла.

— Ты знаешь, да! Да! — я радостно расхохоталась. — Мне полегчало. Очень даже.

— Я рад.

Иори положил руку на согнутую в коленке ногу и расслабил плечи.

— Иди поешь.

— Иду. Только оденусь.

Я сдвинулась с места, и вода зашумела, пуская рябь вдаль.

Мужчина отвернулся.

Я облачилась в нижние одежды, пока тело и ткань не высохнет, и приблизилась к трапезному коврику.

— Что ты… — запнулся Иори.

Его выражение лица заставило меня пожалеть о своём решении.

— Прости. Ты прав.

Я потрусила к горке вещей около воды и быстренько облочилась в привычную для себя и спутника одежду.

— Не беспокойся. Я не дам тебе замёрзнуть. — заверил Иори, когда я села напротив него.

На моих губах заиграла улыбка.

— Одного коврика в любом случае не хватит, чтобы избегать близости друг друга… — заметила равнодушным тоном, пусть внутри и ликовала от предвкушения.

Мне думается, даже Богиня Бэндзайтэн не желает, чтобы мы с Иори были вдалеке друг от друга. Она ещё ни разу не дала нам спать поодиночке. За что я ей безмерно благодарна. Я ему нужна ещё больше, чем он мне. Он сам согласен с этим, однако настолько боится, что навредит мне, что отдаляется и рискует чем-то большим, чем я или он…

— Я подумала и решила, что тебе всё-таки тоже нужно искупаться в священных водах.

Иори медленно поднял глаза на меня.

— Мы же договорились…

— Мне стало намного лучше. Я считаю, и тебе станет. Во всяком случае, это даст тебе больше времени на борьбу и наш дельнейший путь… Ведь из-за этого ты остаёшься помеченным печатью демона… Ведь так?! Раз ты пока что не даёшь мне тебе помочь, дай это сделать здешней Богине.

Он пожал плечами.

— Я не могу отказывать Госпоже семи печатей…

Я коснулась его ладони с тыльной части и внимательно заглянула ему в глаза.

— Мне бы хотелось, чтобы ты выполнял мои просьбы не как приказы, а сам этого желал.

— Я доверяю тебе. Если ты говоришь, что мне может стать легче, то я хочу попробовать.

Он укрыл мою руку своей второй ладонью, и я снова расплылась в улыбке.

— Иди. Нам и так уже пора спать. Завтра у нас тяжёлый день. — я нехотя разорвала нашу связь, подгоняя мужчину к действиям.

Мне не терпиться узнать, сработали ли здешние священные воды на нём или нет. Пусть ещё неизвестно, каков эффект будет оказан на него, надежда теплилась внутри, распускаясь в груди, словно цветок лотоса.

— Пока мы не избавимся от последней печати, нам нужно быть осторожными.

Иори встал, тяжело вздыхая, и направился в сторону водоёма.

— Уверена, здесь мы в безопасности.

— Мой разум найдёт утешение только тогда, когда печати дьявола канут в Лето. А над нашими головами не исчезнет угроза вселения óни…

Я тяжело вздохнула.

Как бы мне не хочется утешить его или чтобы воды недр небесной долины забрали его тревоги, этого не случится до того времени, пока слова Иори не сбудутся. Только сейчас я поняла, насколько его душа мечется от мучений. Я считала, что печать заставляет его быть бездушным и бесчувственным. Но ему, очевидно, хуже, чем мне. Отчего осознавать это ещё больнее.

.

.

_______________________

Баку* — пожиратель дурных снов. Существо химера со слоновьей головой, бивнями и хоботом. С глазами носорога, двумя маленькими рогами, торчащими по бокам, и тигриными когтями. А также с хвостом быка, лапами, когтями и шёрсткой, как у тигра. Размерами взрослой особи последней. Ноэ* — существо лошадиных размеров, имеет туловище и когти тигра, хвост змеи, крылья птицы и драконью чешую.

Мы с Иори, словно кроты, покинули туннель небесной долины. Глаза до боли ослепил дневной свет. Но всё же мы продолжили свой путь под оглушающий скрип снежной подстилки.

Первые постройки расположены неподалёку в окружении редких голых деревьев.

Со стороны деревушка кажется безлюдной, тихой и обветшалой. Минки с прошествием долгого времени потеряли свой свет. Древесина потемнела и слилась с серостью сухой коры деревьев. С крыш свисали множество сосулек, которые со стороны, словно кружева, обрамляли здания. Среди белого фона стены зданий выглядели как кляксы, но и это не важно, если внутри них нас ждёт кров, тепло и пища.

Мы обогнули слева одну из двух ближайших минок и оказались в самом начале улицы, по бокам от которой стояли другие построения. Те, в свою очередь, прятали друг за другом большее количество домов, что разрастались вдаль, будто ветви могучего древа.

Мы оглянулись, когда услышали шёпоток в стороне. Две женщины, что держались вместе под руку, при нашем внимании испуганно взвизгнули и чуть ли не подпрыгнули. Они настолько страшились нас, что в смятении убежали в противоположные друг от друга стороны. А когда опомнились о глупости своих действий, младшая поспешила за старшей спутницей в дом и с шумом закрыла дверь.

Мы с Иори огляделись.

Где-то в нескольких минках от нас тоже прикрыли оконные ставни, и мы разочарованно взглянули друг на друга.

— Кио Адачи забыл предупредить об особой гостеприимности жителей.

Я закатила глаза.

— Не вините их, путники из небесной долины. — огорошил уже нас обоих неожиданно возникший над головой голос.

Мы с Иори встрепенулись.

Над нами возвышался мужчина средних лет с длинными тёмными волосами, собранными в низкий хвост. Он стоял на высоком деревянном настиле, к которому вели пять покрытых слоем льда ступеней. Его чёрные хакама бились как крылья ворона от каждого дуновения ветра, а вот кончики волос всего лишь чуть-чуть вращались.

Мы со спутником поклонились.

— Просим нас извинить за столь грубое высказывание. — извинилась за Иори, и тот недовольно зыркнул. — Доброго дня.

— Доброго. — поклонился незнакомец в ответ.

— Как вы узнали, что мы из небесной долины прибыли?

— С этой стороны деревни прибывают лишь оттуда. Ищите ночлег? Двери моего рёкана всегда открыты. — ненавязчиво пригласил мужчина, и мы, наконец, освободились от оцепенения.

— Да, ищем, мы с удовольствием примем ваше приглашение. Путь был долгим и изнуряющим.

— Тогда вы вовремя. Как раз моя помощница приготовила ужин.

Мужчина развернулся и вошёл в здание. Мы последовали за ним и оказались в столовой зоне. Около восьми столов по бокам, преимущественно справа, поскольку слева за стеной скрывалась кухонная зона.

— Я Исао Ёсимура, это моя помощница Минори. Рёкан маленький, справляемся вдвоём. — он безмолвно подал знак рукой, чтобы та, судя по всему, принесла нам еды.

Низенькая молодая девушка подняла голову от стола. Она поклонилась нам и поспешила выполнить приказ, пряча своё лицо, а вскоре и всю фигуру из поля зрения.

— Приятно познакомиться, господин Ёсимура. Я Рэна, мой спутник — Иори.

— Устраивайтесь, где удобно. — провёл рукой по свободному от людей пространству Ёсимура.

Иори занял первое ближайшее место к двери. Я обогнула стол и села напротив него.

— Сколько вам комнат требуется?

Я уже приготовилась ответить, что две, но, к удивлению, мой спутник тут же ответил, что нам нужна лишь одна.

Мои глаза округлились, и вперилась в лицо айжина.

Я едва сдержала довольную улыбку.

— Что?! — одними губами спросил он.

Я покачала головой, отрывая взгляд.

— Вы можете объяснить нам, что в нас такого пугающего, что ваших соседей так напугало? — поинтересовался Иори.

— Перед вашим прибытием к нам среди ночи заявились какие-то мужчины. Ничего такого они не сделали. Но женщины очень перепугались.

— Они уже ушли? — он напрягся, дожидаясь ответа.

— Да. До рассвета.

Мы переглянулись.

— Надеюсь, они нас не побеспокоят больше. Наслаждайтесь отдыхом.

— Благодарим.

Господин Ёсимура оставил нас наедине, и мы зашептались.

— Вот это повезло… — облегчённо вздохнул Иори. Его улыбка озарила тёмное помещение светом.

— Бэндзайтэн позаботилась об этом.

— Может, ты и права…

Минори принесла нам жареного мяса, и я поддалась вперёд.

— Значит, тебе полегчало после священных вод небесной долины?!

Парень глянул из-под бровей.

— Да… Думаю… Да… — ответил он и вернулся к пище.

— Я рада. Но если станет хуже, ты должен обязательно сообщить.

— Ты слишком много опекаешь меня… — неодобрительно покачал он головой.

— Разве это плохо?

— Разумеется! — с укором глянул Иори, и я недоумевающе заморгала. — Один раз ты отвлеклась на меня и чуть не поплатилась за это жизнью.

— Только не начинай. Сейчас всё иначе. Ты помеченный, и я должна следить за тобой, уберечь от чудовищного будущего. Не сравнивай такие вещи.

— Ты права. Извини. Однако согласись, и раньше нашу жизнь вряд ли можно было назвать беззаботной.

— Просто не осуждай меня за мою заботу о тебе. Мы же не чужие друг другу люди…

Меня расстраивает, что он всеми возможными путями пытается нас разделить. Почему он изумлялся моей попытке избавить его от печати в небесной долине?

— Ты всё, что у меня есть…

— Не говори так, Окику-сан. У тебя есть семья. — жалостливо сдвинул брови Иори.

— Я отказалась от семьи в пользу своего долга много лет назад. Теперь мы с ними незнакомцы. Но не мы с тобой.

Я попыталась заглянуть в его душу. Убедить одним взглядом. Он самое дорогое, что у меня есть, как он не может понять? Всё, что я делаю или, напротив, не делаю ради него.

— В любом случае… Я устала. Пойду спать.

— Рэна! — шёпотом позвал Иори.

Несмотря на долгую и изнурительную дорогу, сон так и не заволок моё спутанное сознание.

Беспокойные мысли не позволяли мне найти покой. Это непривычно и утомительно, поскольку уже давным-давно привыкла оставлять всё позади.

— Я знаю, что ты не спишь.

Глаза резко распахнулись.

Иори возвысился надо мной со стороны ног. Я едва смогла его разглядеть из-за прикрытых оконных ставней.

— Что такое? Где ты был так долго? — я привстала на локтях, пытаясь вглядеться в его тёмный образ.

Парень миновал пространство за два широких шага и заглянул в щёлку в окне.

— Я говорил с хозяином рёкана, а затем удостоверился, что гильдии в городе на самом деле нет.

— Ты обошел весь Хино Гай?! — взметнула брови.

— Не мог же я довериться одному только слову незнакомца… — пожал плечами Иори, и я смиренно кивнула.

Интересно, почему я сама не догадалась, что сперва требуется проверить территорию, прежде чем идти отдыхать.

— Ну… Скажу я тебе, городок больше, чем мне казалось. Все шугаются…

— Это ожидаемо…

Тяжелый вздох покинул уста.

— Кто знает, что жители Хино Гай пережили?! Господин Ёсимура ничего об этом не сказал?

— Упомянул, что в дома вламывались…

Я злобно выдохнула.

— Да как они смеют?! С этим нужно что-то делать!

— Всех убить, и дело с концом.

— Иори!

— Что?! Рэна, они не подобреют, потому что мы скажем, что они поступают плохо. Это нужно истреблять на корню! Ты сама говорила, их с детства учат охотиться за тобой! Даже если мы уничтожим все печати демонов, что нам дальше делать?! Они будут искать тебя, пока не найдут! И я сидеть на месте не буду!

— Я и не прошу тебя об этом… — я схватила его за руку и потянула к себе, чтобы он перестал метаться по маленькой комнатушке.

Кожа его ладони шероховатее и обветреннее моей. Холодная после долгой прогулки, отчего появилось желание согреть её.

Иори присел рядом, и я укрыла его руку ещё одной.

От него доносился свежий морозный аромат с примесью китаяма* и ели.

— А о чём просишь, Окику-сан?!

Его сосредоточенный взор проник под кожу. Хрип, смешанный с полушёпотом, пронёс по моему телу дрожь.

— Ты знаешь.

На миг в помещении воцарилось неловкое молчание. Он думал, что именно это могло значит, и в конце всё-таки догадался:

— Сейчас идёт речь о другом.

— Знаю… Но ты спросил.

Иори медленно отклонился от меня.

— Думаешь, раз я хочу убить всех из гильдии, то печать дьявола берёт надо мной вверх?! — напряжённо спросил он, не отрывая глаз и пытаясь забрать из моих рук свою.

— Нет. Тем не менее не в силах прекратить думать об этом, как и ты не можешь перестать думать о моей безопасности.

— Тебе придётся смириться с этим. Ведь теперь, после появления гильдии, я не могу допустить, чтобы ты избавилась от моей печати.

Я всё продолжала глядеть на него и согревать его руку.

— Не молчи.

— Я согласна подождать, если это не будет подвергать опасности твою душу.

— Хорошо. — одобрительно кивнул он.

Я опустила взор на наши руки.

— Согрелся?!

Иори тоже опустил взгляд.

— Окику-сан, можешь мне верить, когда ты рядом, мне всегда становится теплее.

Я легонько похлопала его по тыльной части ладони.

— Хорошо. Ложись отдыхать, а завтра продолжим поиски помеченного в деревне.

Глаза собеседника расширились.

— Думаешь, помеченный здесь?! Ты его чувствуешь?!

— Да. Он близко.

— Может, это я?! — неловко улыбнулся парень.

— Может…

.

.

_________________

*Китаяма — один из символов Японии, его ещё называют красным кедром. Дерево распространено на горных склонах в окрестностях древней столицы Киото. «Китаяма» — один из самых благородных и редких сортов кедра, так как он более прочный и плотный, а также более гибкий, чем обычный кедр.

Я распахнула веки.

Иори в поле зрения не оказалось.

Солнечный свет не пробивается сквозь оконные ставни, что значит, наступил очередной пасмурный день.

В столовой зоне тоже никого нет.

Это не показалось мне странным. Вчера нам посчастливилось наткнуться на хозяина рёкана и его помощницу.

Я отворила входные двери, чтобы осмотреть главную улицу. Однако все мои ожидания рядом не стояли с действительностью.

На дорожке около ступеней стояло два рослых мужчины и пять женщин. Первые с паланкином, последние с пищей и шелками. Девушки низко поклонились.

Я оглянулась, чтобы удостовериться, что они именно мне кланяются.

Но рядом со мной никого больше не оказалось.

— Добро пожаловать в Хино Гай, госпожа Рэна. Мы сделаем всё, чтобы ваше пребывание у нас стало комфортным.

Я застыла на месте.

— Спасибо… — едва смогла промямлить.

Зрачки забегали по округе.

Теперь становится всё страннее и страннее.

Почему жители Ледяного города принесли носилки, на которых носят почётных людей? Почему они смотрят на меня как на чудо священной земли Гуадзянь? Где носит Иори? И откуда они знают, как меня зовут?

— Что происходит… — прошептала себе под нос и отшатнулась, но мгновенно подскочила, когда спиной на кого-то наткнулась.

— Господин Ёсимура?! — выдохнула с нахлынувшим от неожиданности ужасом.

Я однозначно теряю хватку, раз не заметила движение сзади.

— И вам с добрым утром, госпожа Рэна. Хоть вы отзавтракайте перед тем, как знакомиться с Ледяным городом?!

Значит, Иори не поел?!

— Да… Конечно… Но я не понимаю, что нашло на ваших соседей?! Почему они резко стали столь гостеприимны и добры ко мне?!

— Они всегда были такими. — пожал плечами мужчина. — Наверняка эта ночь заставила их пересмотреть случившееся.

Я тупо заморгала, пытаясь переосмыслить сказанное. Однако мне всё труднее в это верилось.

— Зайдите на нашу кухню. Минори приготовит вам, что попросите, а пока прошу простить, у меня дела.

Я смиренно кивнула, но отчего-то не нашла в себе силы оторвать глаз от удаляющейся фигуры. Вскоре она исчезла, а я всё продолжала глядеть в сторону заднего входа, где находился тёмный коридор.

Всё в этом дне кажется странным. Иори куда-то запропастился. Странные жители, которые то избегают, то, напротив, слишком навязчивы… Хозяин рёкана, который двигается тише самурая…

Я повернулась в противоположную сторону и отправилась к кухне. Мне не хотелось напугать девушку или бесцеремонно вторгнуться в её владения, потому постучалась.

Ответа не последовало, и я медленно открыла выдвижную дверь.

— Минори?! — мой голос не отразился от стен, а глухо повис в тишине.

Помещение узкое и тесное. Слева в углу стоят два глиняных горшка с неизвестным содержимым. Справа две бочки воды. Одна с чистой, другая с мутной. Деревянный настил идеально чистый. На полках над ним маленькие скляночки, тарелки разных размеров, лопатки для готовки в казане.

Из конца комнаты донёсся какой-то шум, и я прислушалась.

— Минори?! Это вы?! Не бойтесь. Я гостья в вашем рёкане. Я прибыла вчера. — я пыталась говорить осторожно, словно приручаю крохотного дикого оленя.

Однако ответа так и не последовало.

Я продвинулась ближе, чтобы заглянуть за угол, как на меня накинулись. Мне едва хватило ловкости, чтобы уйти от нападения девушки, толкая со всей силы в спину. Та врезалась лбом в стену, но не потеряла сознание, а лишь ещё больше разозлилась.

Она звонко завизжала, бросаясь в бой. На какой-то миг я застыла. И вовсе не оглушающий крик меня огорошил, а оружие, с которым она прыгнула на меня.

Обычная кухарка не может владеть танто. Кухонный нож — другое дело. А вот танто… Его обычно носят самураи, в редких случаях доктора и торговцы могут его позволить. Но в данный момент вовсе не важно, откуда у неё орудие.

Я схватила её запястье обеими руками и направила острие вверх, избегая удара. Наши глаза столкнулись в схватке. Её взгляд одновременно холодный, как сталь, и жаркий, как пламя решимости. Мой — пустой и равнодушный.

Девушка зарычала и с силой оттеснила меня к стене. Я оттолкнулась от последней и в ответ осадила.

Посудины со скрежетом попадали на пол.

Я резко опустила её запястье с клинком и ударила о деревянный настил. Пришлось повторить это действие несколько раз, чтобы она, наконец, выронила рукоять.

Лезвие с силой вогналось в деревянный пол.

Я крепко схватила Минору за плечи и развернула спиной к себе.

— Да стой же ты! Я не хочу причинить тебе зла!

Девушка только зашипела, как дикая кошка.

Я прижала её к себе, чтобы достать свой магический танто.

— Где твоя печать?! Минори! Вспомни, где демоны трогали тебя! Где тебе было больно?!

Я вытянула танто из ножен.

Девушка резко выскользнула из моей крепкой хватки и накинулась на меня со всем отчаянием.

Я застыла.

Руку накрыла густая согревающая плоть кровь. На светлом кимоно молодой кухарки расплылось алое пятно смерти.

Мой взгляд медленно поднялся к её лицу.

Оно расслабилось, и мне даже в какой-то миг показалось, что на нём замерла маска умиротворения.

— Спа-си-бо… — едва шевельнулись женские уста, издавая еле слышный хрип.

Значит, она нарочно прыгнула на меня?! Она знала, кем становится, и не желала этого всем своим сердцем. А я так и не помогла ей…

Минори выдохнула в последний раз и прикрыла глаза. Я медленно опустила её тело, уцепившись в её плечи мёртвой хваткой.

Её тело завалилось на бок. Со стороны можно было предположить, что юная девушка навеселе не дошла до комнаты и осталась спать здесь. Но я убила её. Пусть и случайно.

На магическом клинке не осталось и следа. Единственным свидетельством произошедшего являлась запёкшаяся у основания рукояти кровь.

Я с отчаянием опустила руку с танто.

Я должна была объяснить ей, кто я, до того, как она сделает нечто безрассудное… Должна…

Мне невыносимо находиться с ней в одном помещении. Потому вымыла руки и выскочила из комнаты как ошпаренная. И только я задвинула дверную ставню, прикрывая доказательство своего стыда и вины, как сзади донеслось:

— Госпожа Рэна?! Поели?!

— Ээ… Да…

Укор совести ощутимо уколол сердце.

Я не могу делать вид, что ничего не произошло. Он всё равно обо всём узнает…

— Точнее, нет.

Исао Ёсимура нахмурил брови.

— Минора готовит вам завтрак?

— Нет. Присядьте, пожалуйста… Я вам всё сейчас расскажу.

Кио Адачи поверил мне и даже помог найти помеченную. Хозяин рёкана тоже показался мне довольно благорассудным и умным мужчиной. Он поймёт.

Исао Ёсимура прищурился в подозрении, тем не менее ничего не сказал, а молча сел за один из столиков, приглашая жестом правой руки составить ему компанию.

— Вы слышали истории о Вершительницах демонских судеб?

— О Госпоже семи мечей? — вопросительно взметнул брови собеседник.

Я кивнула.

— Да.

— Вы верите в них?

Он пожал плечами:

— Как знать, что в мире творится? В лесу Кясу такое водится, что Госпожа семи мечей кажется не такой уж выдумкой…

— Вы правы… Я та самая Госпожа семи мечей.

— Неужели?!

— Да. Точнее, теперь я Госпожа семи печатей. Я истребила всех демонов, живущих на священных землях Гуадзянь. После них остались люди с их печатью.

Мужчина замолчал, а затем встал и двинулся в сторону кухни.

— Куда вы?!

Я испуганно подскочила с места, как олениха.

Жар прилил не только к лицу.

В помещении резко стало жарко и душно.

— Под такую беседу не мешало выпить саке…

Я облегчённо хмыкнула.

— Да… Наверное…

Исао Ёсимура остановился около полки с горячительным. Он прибрал к рукам Токкури* и щедро отпил из горла внушительное количество содержимого.

— Хотите?!

— Благодарю, но мне не положено…

— Да полно вам, Госпожа семи мечей. Разве демонов уже нет?! Так зачем соблюдать эти правила?! Вы не сыты ими по горло?!

Я покачала головой.

— Возможно, и так. Однако я даже не пробовала его и не рассказала вам то, что должна…

— Тем более, вам требуется попробовать, что такое саке! — воскликнул он. — Не волнуйтесь, у нас не крепкий. Слабенький, как раз на случай гостей женщин.

Я неловко вздохнула. Мужчина это заметил и сменил тему:

— Что же вы хотели мне поведать, помимо своей тайны?! — как-то загадочно зыркнул он, и я из-за робости едва сдержалась, чтобы не отвести взор от него.

Исао Ёсимура вернулся на своё место, поставил себе и мне по сакадзуки*, наполнив их саке. Я поглядела на свою со скрытым недовольством. Не могу же я отказать выпить с хозяином рёкана, кухарку которого я только что убила…

— Вы наверняка могли заметить некоторые изменения в своей работнице в последнее время… — начала я издалека.

— В Миноре?! — двинул он одной бровью.

— Да.

Мужчина отпил со своей чаши саке и кивнул на мою, предлагая попробовать.

Я взяла сакадзуки и сделала крошечный глоток, который больше намочил язык, нежели горло. Жидкость опалила его огнём, как обычно поступает острый перец или лекарственный настой для лечения горла.

Исао Ёсимура шутливо возмутился:

— Да не бойтесь вы так! Саке не укусит, говорю же вам: слабенький он у нас!

Я отпила побольше. И не потому, что мне понравилось при первой дегустации, а чтобы не обидеть хозяина рёкана.

Теперь горечь дошла и до горла.

— Да, заметил кое-какие изменения в Миноре, а что?

— Она была помечена печатью одного из демонов. Она напала на меня, и я не успела избавить её от зла… Мне жаль… Она мертва…

Господин Ёсимура внимательно глядел мне в глаза, но когда понял, что мои слова не шутка, осушил сакадзуки. Не знаю точно, от горя ли, но всё же поддержала его и отзеркалила, выпив содержимое своей чаши.

Собеседник вновь налил себе саке и уже собирался налить и мне, но я выставила ладонь, останавливая:

— Думаю, мне для первого раза хватит.

Тот кивнул.

— Где она?

— Минори?! На кухне… — я виновато опустила взгляд.

Мужчина снова встал. Теперь я точно знаю, зачем. Саке у него полный токкури, он ещё просто-напросто не успел осушить за то недолгое время, которое мы разговариваем. Он желает увидеть тело своей помощницы.

Я в который раз пугливо подскочила, опередила его и загородила дверную задвижку, раскинув руки в стороны.

— Может, всё-таки не стоит портить память о молодой девушке? У вас хорошие соседи, я попрошу их позаботиться о ней. Не волнуйтесь.

Он пожал плечами, выражая собственное безразличие. Я сочла данную реакцию за маску. Какой мужчина пожелает показать собственную грусть и печаль?! Особенно незнакомке. Даже Иори долго не желал мне открыться… Лишь недавно я стала его понимать…

Я кивнула и ринулась к входной двери. И только я сжала ручку в своей руке, как послышался странный звук, похожий на хруст костей.

Я в мгновении ока сжала в ножнах рукоять, обернулась и ошалело отпрянула.

.

.

________________

*Токкури (окури) — японская ваза для подачи саке. Выполняется в виде небольшого кувшина без ручки с узким горлышком. Сечение у вазы чаще круглое, но встречаются изделия квадратной или треугольной формы.

*Сакадзуки — самая древняя чашка для саке. Она имеет широкое горлышко и обычно вмещает несколько глотков.

Слух меня не обманул. Он свернул ему шею.

— Иори! Что ты наделал?! Я же просила сказать, если всё будет настолько плохо! Ты не должен себя так вести! — вышла я из себя, вскрикивая от шока, возмущения и ужаса.

Внутри всё сковало льдом и сталью.

— С каких пор ты стала такой занудой, Рэна?!

— Так я уже Рэна?!

— Мне наплевать, что ты думаешь! Мне плевать, кого я убью, лишь бы ты продолжала жить! — уже взорвался гневом компаньон, активно жестикулируя.

— Что ты наделал… Он был невинен…

Отчаяние захлестнуло меня, я не могла пошевелиться.

— Невинен?! Открой глаза, Рэна! Он помеченный! Как только он ослабил себя из-за саке, я в тот же миг ощутил его в Ледяном городе!

— Что?! — внутри всё замерло.

— То, Рэна!

— Если и так, зачем сразу убивать?! Почему не дал мне время поговорить с ним, объяснить, что к чему?! Ты мог помочь мне спасти его! Я могла убрать его печать!

— Его нельзя было остановить! Он смирился со тьмой внутри себя! Смотри! Клинок не в ножнах! — он буцнул мужское тело, и на полу показался клинок. — Он занёс танто, чтобы заколоть тебя в спину!

У меня перехватило дыхание от открытия Иори.

Я испуганно глянула ему прямо в глаза. Он метнул в меня яростную искру недовольствия.

— Бездна знает, я готов сам принять зло внутри себя, лишь бы с тобой ничего не случилось! Чтобы произошло, если бы я вернулся на мгновение позже?! — рявкнул Иори. Он быстро сократил между нами пространство и взял моё лицо в обе ладони и впился мне в губы в требовательном поцелуе.

У меня выбило весь дух из груди, настолько это было внезапно и резко. Тем не менее я всё равно потянулась к его ласке и даже встала на носочки, чтобы ни капли её не упустить.

Его уста собственнически сминают мои, руки переместились и прижали к мужскому телу, от которого несло приятной и бодрящей морозной свежестью.

Мне известно, почему ему понадобилось поцеловать меня. Он говорил, что ему нужен мой свет. Я должна быть рядом, а сейчас он злится. Очень злится. Он в ярости, но вместе с этим в ужасе. Это для меня прошёл миг, и я даже не осознала, насколько была близка к смерти. А он вошёл в рёкан и увидел, как его хозяин замыслил убить меня.

Иори, будто прочитав мои мысли, отстранился:

— Я должен был так поступить. У меня не было выбора. Он одурачил тебя! Совсем забыла уроки храма Химитсу?! Не доверяй злым силам! — он принюхался, чтобы убедиться в ощущениях. — Он заставил выпить саке…

— Я сама… — едва ворочая языком, созналась.

— Нет! — резко отрезал айжин. — Нет. Ты прекрасно знаешь, на что способны помеченные. У них навыки демонов. Ты бы сама ни за что не выпила.

Он говорит быстро, с пылом, не отрывая глаз, будто гипнотизируя.

Я отвела глаза от прожигающего нутро взора и наткнулась взглядом на выдвижную дверь, ведущую в кухню.

— Минора… Я думала, она помеченная… Я убила её…

— Сейчас проверим, кто из них помеченный. Сомневаюсь, что печать исчезнет просто потому, что хозяин отойдёт в мир иной…

Парень разорвал наши объятия и отправился осматривать тело бывшего хозяина рёкана.

— Иори! Может, тебе нельзя прикасаться к нему?!

Он застыл, словно статуя, дожидаясь ответа.

— Раз ты говоришь, что печать останется, то она наверняка так просто не исчезнет. Будет ожидать того, кому сможет передать свою тьму.

— Но у меня уже есть печать…

Я шикнула на него и приблизилась к телу с другой стороны, сжимая в правой ладони магический клинок. Сперва я осмотрела его руки до локтей, потом распахнула одежды на груди, чтобы осмотреть плечи, поскольку у прошлой помеченной именно в этой области был отпечаток.

Мне очень не хотелось раздевать его полностью, отчего оглянулась на Иори. Тот сморщился, как от неприятного запаха.

Я вопросительно взглянула на него.

— Хватит! — не сдержался он и оттеснил меня в сторону. — Я сам поищу печать, а ты постой в стороне. И вообще не смотри!

Я закатила глаза.

— Вот она, Окику-сан! Вот она!

Я присела на корточки.

Отпечаток ладони демона насыщенного угольного оттенка показался по сравнению с другими печатями менее живым, однако отголоски пламени в виде редких искр остались.

След беса оказался между лопаток. Я провела по нему мерцающим голубым светом танто, и тот вспыхнул огнём, а затем исчез, как это бывает с листком пергамента, когда его поглощает пламя.

На некоторое время в комнате воцарилась мертвенная тишина.

Я поднялась и потёрла лоб.

— Значит, он управлял кухаркой? Велел ей убить меня? А потом, когда у неё не вышло, хотел всё сам сделать?!

— Да. Очевидно, он понял, что не одолеет тебя в схватке лицом к лицу.

— Я должна была лучше стараться, чтобы не ранить её…

Иори положил ладонь мне на плечо, утешая.

— Что сделано, то сделано. Незачем себя корить. Разве мы властны над судьбой?

Я перевела внимание на своего айжина.

— Ты так думаешь?

Он пожал плечами.

— Никакие наши попытки не увенчаются успехом, если нам не суждено жить. Тем не менее если суждено, как бы нам ни было плохо, всегда найдётся путь, чтобы выжить.

Я задумалась. Суждено ли нам с Иори жить, несмотря ни на что?! Я уничтожила последних демонов. Он помог мне это сделать. Сейчас мы очищаем священный остров от влияния бесов и их тьмы. Если все Божественные силы и Ками желают, чтобы мы окончательно покончили с существованием демонов на наших землях, то мы это сделаем.

— Что дальше?!

Я с грустью посмотрела в сторону кухонной части рёкана.

— Уходим.

Иори настаивал на том, чтобы остаться в Ледяном городе на ещё одну ночь. Он видел, как мне плохо, но не знал причины. Точнее, ошибся насчёт неё. Он желал перевести дух и с рассветом отправиться в путь, но я не могла оставаться в том месте.

Каждая комната напоминала о смерти. Даже аппетит совсем пропал… А свежий воздух проветрил разум. Поскольку мороз редко даёт возможность лишний раз поразмыслить.

Мы уже несколько дней в пути и большее количество времени храним молчание. Наконец, мы набрели на рёкан. К этому моменту конечности настолько заледенели, что уже с трудом что-то понимала.

Небо уже затянуло тёмной синевой. Солнце спряталось за линией земли. Корявое здание в окружении сухих деревьев. Позади него пару минок. В отдалении склон, а затем лес.

Мы вошли в непривычно шумное заведение. Иори сразу же оплатил комнату для ночлега, и мы отправились туда. У меня зуб на зуб не попадал, настолько тело переохладилось.

Я тут же скинула с себя верхнюю одежду и закуталась в одеяло.

— Ты уже давно не ела. — заметил мой верный спутник.

— Ты тоже.

Несмотря на свой скорый ответ, я задумалась.

Ни трапезничает ли Иори только тогда, когда ем я? А способен ли он вообще испытывать голод до сих пор?

Я будто заново взглянула на него. Он хотел убедить меня, что печать необходима для моей защиты, или себя? Наверняка он может скрывать от меня нечто, что ему вредит, чтобы не волновать. Мысль об этом заставила меня затаить дыхание.

Разумеется, он лжёт. Он сказал не верить тем, кто отмечен злом. Он не исключение. Пусть сам он и считает свои намерения благими…

— Тебе холодно, а горячая пища согреет тело.

— Что-то нет аппетита…

На самом деле я не хотела опускаться вниз и снова оказываться в сосредоточении хауса.

Иори ничего не ответил и оставил меня наедине с собой.

Не знаю, ощутила ли я укор, что он так просто отстал от меня или нет… Но всё же не стала слишком долго размышлять об этом и решила попытаться заснуть. Обычно в мире грёз легче согреться, но сейчас трудно расслабиться и погрузиться в сон.

К счастью, моё одиночество прервал Иори.

— Не спишь?!

Я присела, опираясь на стену.

— Как видишь, нет.

— Хорошо. Вот поешь лапшу в бульоне.

Он поставил поднос на пол подле меня, и я сразу же накинулась палочками на пищу.

До тех пор, пока не увидела еду, не понимала, насколько голодна. Словно холод приглушил все остальные чувства.

— Спасибо.

— Моя обязанность заботиться о тебе…

Я взглянула на него из-под ресниц.

— А ты? Поешь?!

— Да, конечно.

Как раз в этот момент в двери постучали.

— А вот и моя порция.

Я, наконец, расслабила плечи.

Судя по всему, ему самому не терпелось отобедать.

— Смотрите мне здесь аккуратно! Не заляпайте постель. — проворчала активная старушка, что принесла еду.

— Не сомневайтесь, госпожа, мы будем осторожны. — заверил Иори.

Я энергично закивала, подтверждая слова своего спутника.

Женщина лишь неодобрительно покачала головой и ушла.

Я вопросительно взметнула брови.

Иори закатил глаза.

— Она не жалует гостей, которым еду подавай в комнату.

— Я это поняла…

— Говорит, мол, еде не место в постели.

— Она права. Комната настолько маленькая, что только для сна и годится… Ну и. возможно, для молитвы тоже.

— Как давно ты молилась? — спросил собеседник, принимаясь за лапшу.

Я пожала плечами.

— Давно.

Точнее, очень давно.

Иори застыл и медленно поднял голову, чтобы посмотреть из-под бровей.

— Это из-за меня?

— О чём ты говоришь? — растерянно нахмурилась.

— Раньше ты часто молилась… Ты чувствуешь себя виноватой, что печать до сих пор у меня?

Губы поджались сами собой.

— Я… Не… Думала об этом…

— Значит, так и есть… Но не думай, что от тебя отвернулись Боги и Ками из-за такого пустячка. Только не ты. Если кому-то они и должны быть благосклонны в нашем мире, так это ты.

— И ты, Иори… Ты тоже много сделал для Гуадзянь.

— Я бы солгал, если бы сказал, что делал это ни ради себя.

— В этом нет ничего плохого. В некотором роде, мы хотим, чтобы мир остался прежним, когда вернёмся к нему после борьбы с демонами и помеченными…

— Наверное… — потерянно ответил парень и вернулся к поеданию лапши, и я сделала то же самое.

— Пойдёшь в баню?! Так выйдет быстрее согреться.

— Даже будь там безлюдно, я бы вряд ли смогла заставить себя выйти из комнаты…

— Ты ведь знаешь, что я могу отослать всех прочь?! Если тебе так неприятно чужое присутствие, могу для тебя это устроить. — шутливо заметил Иори.

Я вытаращила глаза, но мгновенно скрыла свою реакцию.

Как он может шутить об этом?!

Мне вспомнилось, как жители Ледяного города обхаживали меня. Тогда я не смогла его найти. Он пропал. А соседи Ёсимуры вовсе по прибытию нас шугались как огня.

— Ты не должен использовать свои силы без крайней на то причины. Не разжигай в печати власть над тобой. Из-за таких мелочей она может стать более влиятельней.

— Я понял, Окику-сан. Хватит.

По его безэмоциональной маске на лице трудно сказать, послушает ли он меня в будущем. Тем не менее надежда не оставляет моё сердце.

— Я отнесу посуду и смою с себя след нашего путешествия. А ты отдыхай. Боюсь, ты могла простудиться…

— Ты чувствуешь в этой деревушке помеченного?

— С чего это вдруг?!

Голос Иори казался скучающим, словно вопрос его ни разу не удивил и не застал врасплох. Но меня так просто не обманешь.

— В прошлый раз ты понял. К тому же, есть некая закономерность в местоположении помеченных. Если я права, то путь демонов начался с небесной долины и закончился на тебе. Когда мы встретились.

— С чего ты взяла?

Парень резко обернулся с подносами в руках.

— Чиаса была настолько близка к одержимости óни, что знала такие заклинания, которыми владеют только демоны. Она единственная, о ком мне пришло видение после нашей схватки с бесами. Это ещё одно доказательство. Все остальные помеченные намного слабее, а ты сказал, что ощутил Ёсимуру, только когда он ослабил защиту. Вывод напрашивается сам собой. Кто дольше помеченный, тот сильнее. Высший демон поступил умно. Он оставил по одному помеченному на одно конкретное место. И если мы правильно выбрали дорогу, то следующий должен быть здесь. Скажи, когда почувствуешь что-то.

Иори молча кивнул и ушёл, а я тупо продолжила смотреть в дверь, где исчезла фигура мужчины.

В глубине души разрастался бутон тревоги, внутри которого мелькнула искра злости. Меня обижает, что он считает, что может оморочить меня или себя. Я полагала, он давно принял то, кем он является. Но, очевидно, он ещё отрицает. То, как он верит, что сумеет противостоять печати, или то, как верит, что тьма в его крови недостаточна сильна — обман.

Я достаточно времени отождала и последовала за Иори.

Как только выдвижные двери распахнулись, шум с первого этажа стал громче.

Я раздражённо фыркнула.

Откуда так много гостей в таком маленьком захолустье…

Я вошла в предбанник и удивилась, что никого нет. Только хорошо знакомые вещи, небрежно покоящиеся на одной из полок перед входом в мужскую баню.

Что же ты делаешь, Иори?!

Это уже не в первый раз, когда он овладевает разумом людей. Я считала его будни манипулятора завершены с того момента, как мы снова вместе, но нет. На следующий день нашего нахождения в Ледяном городе, он овладел сознаниями людей, которые стояли у порога рёкана Ёсимуры.

Я же просила его сказать, если почувствует влияние бездны на себе, почему не сказал?! Мой долг остановить это…

Я сняла своё облачение, оставив на себе лишь нижнее кимоно, чтобы хоть где-то спрятать танто. Затем медленно открыла двери. Та не издала ни звука, что мне на руку.

Иори сидел посередине комнаты в позе лотоса, печать демонской ладони внизу его спины словно выжигало в нём дыру. Она пылала яркими углями, будто живая. Это оцепеняет и пугает.

Я едва смогла сдвинуться с места, но всё же приблизилась и накинулась на него сзади, припирая магическое лезвие прямо к печати. Однако не успело оно прикоснуться, как Иори скинул меня с себя.

Меня уложили на лопатки, да так резко и стремительно, что аж дух чуть не выбило.

Он навис над моим телом, полностью сковывая запястья по бокам от головы.

Наши лица оказались непривычно близко друг от друга. Дыхание стало единым. Его взгляд впился в меня, как тот рыболовный крючок в пасть рыбы. Впрочем, так я себя сейчас и чувствую… Тем не менее предугадать его эмоции в данный момент не представило возможности. Он снова выбрал маску безразличия.

— А ты всё не оставляешь попыток… — будто размышлял вслух Иори.

— А чего ты ещё ожидал?! — прошептала, затаив дыхание, страшась его реакции.

В ответ только молчание.

Когда я вернулась к нему, когда убедила верить себе, он постоянно припоминал танто, что любой помеченный будет бояться меня. Этой неудачной попыткой я могла разрушить то хрупкое доверие, что мы построили заново…

Это заставило меня снова вспомнить те времена отчаяния и ужаса за его судьбу, потому поспешила объясниться, чтобы изменить всё:

— Как ты не понимаешь?! Айжин Госпожи семи печатей не должен носить печать тьмы!

— Айжин?! — Иори замер.

— А кем, ты считал, являешься для меня?! У меня не было ни единой спокойной ночи с тех пор, как я узрела печать мглы на твоём теле… Да и какого покоя стоит ожидать, когда ты гипнотизируешь всех направо и налево?!

— Всё только ради тебя!

— Что?! Причём здесь я?! Я не просила тебя использовать эти чары!

Он резко поднялся, потянув меня за собой, и мы сели.

Его руки мёртвой хваткой вцепились в мои плечи. Глаза блестели негодованием и до сих пор ни разу не моргнули.

— Нет! Просила! Просила! Просила своим взглядом. Своим отчаянием. Своей печалью и обидой. Я мужчина, Рэна! Я не могу бездействовать, когда ты плачешь! Когда исповедуешься, что не понимаешь людей, которые хотят тебя убить. Я тоже не понимаю их, Рэна! Не-по-ни-маю! Ты Вершительница демонских судеб! Ты Госпожа семи мечей! Госпожа семи печатей! Ты должна быть почётной гостьей в каждом городе, в каждой крохотной деревушке! Тебя должны уважать! Мне невыносимо это терпеть!

— Меня то в бане не было… Зачем ты это сделал здесь?! — осторожно спросила.

Иори переместил руки с плеч мне на шею и щёки. Он держит моё лицо осторожно и ласково, словно это всё, что ему требуется на белом свете.

От его прикосновений я таю. Мне нравится, когда он становится чутким и внимательным. Для меня та беседа была лишь разговором. Я поделилась мыслями, поспала и забыла. А он…

— Я знал, что ты придёшь. Знал, что снова не сможешь заснуть. Особенно, когда тебе холодно… Я хотел, чтобы тебе было комфортно.

— Но почему не сказал?! Почему всё утаиваешь от меня?

— Я не хотел настаивать, Окику-сан… Не хотел влиять на тебя. Ты должна была сама пожелать прийти. Я надеялся, что ты сможешь заснуть. Что твои думы не будут заботить беспокойные мысли.

— О, Иори…

Я прикрыла глаза и прикоснулась его губ своими. Ещё раз и ещё раз. Медленно. Наслаждаясь мигом. Словно дегустируя редкий диковинный фрукт или тягучую карамель. Будто спрашивая разрешения, но одновременно настаивая.

Иори прервал поцелуй и, зажмурив глаза, отстранился.

Он зажал мои ладони в своих горячих руках. Они больше моих и полностью обволакивают в кокон.

Стало тепло и уютно.

— Я не могу… Мы не можем… Пока не можем…

— Можем. Я не против.

Разве мы можем сейчас выбирать?! В любой момент наши жизни могут прерваться.

— Я больше не могу оправдываться неведеньем. Не могу снова запятнать твою Ки тьмой. Я и так забрал твою невинность столь чудовищным и мерзким способом… Больше я такой ошибки не совершу…

— Меня никогда это толком не волновало…

— Зато меня волнует!

Я прижалась к нему в объятия, пряча лицо у него на груди.

Мне всё нравится в нём. За исключением демонской печати, разумеется. Его крепкое и мускулистое тело, как у Бога охоты — Хоори. Его шелковистые волосы, колючая щетина, глаза, наполненные любовью и лаской. Его пьянящий запах, то отдающий морозом и древесными нотками и хвоей, то неописуемым притягательным букетом. Его забота обо мне. Любовь и преданность.

— Я люблю тебя, Окику-сан… Всегда любил… И это никогда не изменится.

— Я тоже люблю тебя, мой айжин…

Каждую ночь я провожу рядом с Иори. Каждую ночь я забываю, кто мы и что должны сделать для священного острова Гуадзянь и его жителей. Мы остаёмся один на один, и это самая прекрасная пора, которую я ни на что не променяю.

Мы с Иори вновь провели ночь в близости друг друга. Но теперь всё иначе. В этот раз беспокойные мысли покинули мой разум. Недосказанность и напряжённость между нами исчезла. Мы впервые признались в своих чувствах. Это окрыляет. Ещё никогда в жизни я не была настолько счастлива…

Горячие объятия любимого и его дыхание над ухом, его запах — это всё, что нужно, чтобы заснуть сном младенца. Однако утро не стало для меня уж таким радужным.

— Проснулась?!

— Угу…

— Я знаю, где помеченный.

— Да?! Точнее, что?! Где?! Кто?! Откуда ты знаешь?! Он себя выдал?! — сонно сыпала я вопросами.

— Вроде того. Ты сказала напрячься и попробовать вычислить его. Я вычислил. Он в последней минке к югу, около леса.

— Хорошо… Тогда подкрепимся, быстренько разберёмся с ним и отправимся в путь.

— Может, останемся ещё на одну ночь?! Отдохнёшь…

— Мы не можем себе позволить оставаться на одном месте дольше, чем требуется. Ты же знаешь. Гильдия ищет меня. Нет времени на отдых.

Я встала на ноги. Иори подсуетился и сразу же встал сзади с моим кимоно. Я продела руки в рукава и улыбнулась, принимая заботу.

— Мы на половине пути. Вскоре всё закончится. Нельзя замедляться.

— Хорошо.

Так и поступили. После трапезы мы направились к помеченному. Пытались не выделяться и не привлекать внимания. Поскольку мы и так чужие в этой местности.

Однако осталось нам миновать ещё одну минку, чтобы достичь цели, как на нас обрушился град из стрел.

Иори услышал гильдию первее меня. Он остановился и тут же отбил лезвием катаны острия, направляющиеся в меня.

Местные жители заверещали и разбежались в разные стороны.

Слышался свист за свистом, отдалённый тихий звон тетивы и более звонкий звяканье стали. Частые панические возгласы женщин.

Я едва успела спрятаться в нише между двумя минками, прежде чем стрелы догнали меня.

Дыхание сбилось.

Сердце с силой и мощью врывалось в рёбра, настолько боялась за жизнь Иори.

Я выглянула из-за угла, чтобы проверить его, но не успела высунуть нос, как прилетела ещё одна волна смертоносных стрел.

Отпрянула, чтобы уберечься.

Айжин бесстрашно орудовал катаной, пресекая любую попытку убить или ранить.

— Иори! — крикнула я. Голос сорвался из-за ужаса. Во рту металлический привкус.

Внутри всё охватило льдом и пламенью одновременно. Первое сковывало, второе заставляло ощутить в горле всю мощь ярости и ненависти. Ещё ни разу в жизни я не испытывала внутри столь порочных чувств.

Что делать?! Лезть на крыши и убирать каждого по одиночке?!

Я хотела сорваться в противоположной от своей цели сторону, чтобы убить ближайшего стрелка, как явился Иори.

После него деревянные древки отскочили о противоположное от нас здание.

Дыхание мужчины спёрло. Рукава и хакама по бокам от него изрезаны множеством стрел, кое-где выступила кровь.

Я, обезумевши, ахнула при виде устрашающей картины и коснулась его плеча, словно оцепенев.

Мы поглядели друг другу в глаза.

В отличие от моего взгляда, в его не было ни капли страха, лишь неописуемый первородный гнев, который вырывался из его груди, что так резко вздымалась.

Он резко притянул меня за затылок, жестко и коротко сминул губы в поцелуе и отпрянул.

— Иди уничтожь печать, а я тебя прикрою здесь! — приказал Иори и ринулся уже было в бой, когда я удержала его за руку.

— Нет! Их слишком много! Вместе будет легче!

— Помеченный может сбежать! Со мной будет всё в порядке!

Он прав. Мы не можем рассекретить себя. Помеченный заляжет на дно до тех пор, пока моя жизнь не оборвётся.

— Ну же! Беги! — подогнал меня Иори, толкая в спину, чтобы я миновала зону огня позади минок.

Я побежала так быстро, как только могла. Ещё никогда в жизни я не была настолько неосторожна. Я не следила и не осматривалась по сторонам.

Возможно, чувства совсем завладели моим разумом и телом. Быть может, это глупость, а может, надежда на защиту и благословение ками и других Божественных сил.

Я желаю быстрее отделаться от печати и сбежать с Иори куда глаза глядят. Желаю отделаться от гильдии раз и навсегда. Даже если бы пришлось всех до единого прикончить. Они никогда не перестанут искать меня. А Иори не прекратит защищать.

Я хочу навсегда избавиться от своего долга, возложенного небесами. Хочу осесть со своим дорогим Айжином вдалеке от всего Гуадзянь и забыть всё как страшный сон.

Я миновала одну минку и вбежала в открытую дверь следующей. Но тут же напоролась на выставленную впереди руку и тяжело приземлилась на спину.

Челюсть свело от силы удары. Да так, что из глаз искры посыпались.

Мужские мускулы твёрдые, как сталь. Непохожие на обычные человеческие. Как у моей первой помеченной Судзуки или Иори. Его как не тронь, всегда словно статуя.

Не успела проморгаться, как тот размахнулся огромной ногой мне в живот. Едва ушла от удара. Неизвестный наверняка раздавил бы меня, как ту хурму на земле…

Больше я не собираюсь милосердствовать, как прежде.

Помощи с помеченным мне вряд ли стоит ждать после всего, что было снаружи. Вычислить печать невозможно так просто. Либо он меня, либо я его. Нет времени на спасение помеченного. Он уже достаточно силён, чтобы призвать к нам Гильдию и прикончить меня. Потому, не разбирая, куда бью, резанула танто по икрам мужчины.

Тот рыкнул, как дикий зверь, падая на колени.

Я подскочила сзади него и приставила к горлу мерцающее голубым лезвие.

— Где печать?! — прошипела сквозь зубы, не в силах сдержать желание спасти жизнь, если есть такая возможность.

Распахнула его кимоно на груди, чтобы проверить кожу там, как в минку с переднего входа явился первый ниндзя. Последний воспользовался моей заминкой и схватил меня за ворот.

Я перелетела над ним, совершив чуть ли не весь полный круг, и рухнула на лопатки прямо перед помеченным.

Мужик здоровенный и вширь и высь. Мордатый, щекастый, глаза узенькие.

Моё сердце ухнуло, когда человеческое лицо мужского пола сменилось внеземным. Оно округлилось ещё больше и стало чёрным, как смоль. На лысой голове стояли торчком маленькие рожки. Глаза дикие. Рот приоткрытый, с множеством заострённых в виде треугольников зубов. Язык раздвоенный. Шипит. Нос вовсе как у свиньи.

Словно óни борется внутри ни на жизнь, а на смерть.

Левая рука сжала запасной клинок, что прятался в ножнах, на случай, если потеряю в битве магический. Я резко взметнула руки вверх и провела ими быстрым, ловким движением крест-накрест.

Лицо орошил горячий алый дождь.

Верхняя часть хаори окрасилось в красный.

Огромные кляксы сковали движения в груди и плечах.

Рядом подскочил куда менее внушительных размеров мужчина. Он намного стройнее, гибче и быстрее.

Лицо загорелое, худое, скулы острые, как острие клинка. Впрочем, как и взгляд. Такой колючий, уверенный и убийственный. Отчего-то наполненный презрением.

Незнакомец избежал моей подножки, подпрыгнув как пружина, чуть ли не до потолка. Я напала первой, не дожидаясь сверкающего лезвия. Ниндзя бесшумно приземлился на пол и сразу отразил удар.

Мне пришлось в тот же миг ускорить темп. Сталь катаны желала достать меня со всех сторон, потому моргнуть не могла.

Катана противника вращалась как лопасти мельницы. Только вот постоянно меняла направление. То сверху с левой диагонали, то с правой. То снизу.

В какой-то момент я настолько привыкла к его темпу, что опередила его. Отбила один из последних ударов и приблизилась так близко, чтобы нанести смертоносный удар.

Кисть обволокла липкая горячая жижа.

Мужчина приоткрыл рот и хрипло утробно выдохнул.

Его тело рухнуло. Я забрала у него колчан со стрелами и лук. Покинула минку с заднего выхода и тут же нашла ближайшую к Иори цель.

Чтобы не ранить последнего, я поразила руку охотника. Когда тот отшатнулся, добила его в грудь. Затем выбрала фигуру, возвышающуюся с крыши соседней минки слева. Незнакомец отбил стрелу луком и выстрелил в ответ. Я спряталась за здание и уже сразу хотела покинуть укрытие, когда услышала странный звук.

До меня не сразу дошло, что это, когда на меня, словно с неба, упал ещё один ниндзя. Я не смогла сдержать короткий визг неожиданности.

Мы упали на сухую землю, лишённую снежной подстилки. Неизвестный откатился в сторону, а я, толком не проморгаясь от тупого удара в области плеча и спины, накинулась на противника.

Только он оказался сверху на мне, как ему отсекли голову одним ловким движением.

— Иори… — выдохнула я с облегчением, словно растекаясь по земле от усталости.

Глаза Айжина расширились от ужаса при виде окровавленного кимоно.

— Это не моя…

Он подал мне руку. Я схватилась за неё и подскочила на ноги, но тут же упала к нему в объятия. Иори сразу почувствовал неладное. Он отстранил меня, держа за плечи, и внимательнее осмотрел моё тело.

— Ты что, ранена?! — ошалел от страха парень.

— Я?! Сов-сем… Нееет… — ответила, еле ворочая языком.

Взгляд опустился на бесконечное пятно крови, расплывшееся с плеч и груди к животу. Однако внизу живота и правда был заметен порез кимоно.

Рука сама собой нащупала рану.

В правом боку ущипнуло в ответ на прикосновение.

Я подняла взор на испуганного до смерти Айжина. Ещё никогда он так не боялся, как сейчас.

— Что мне делать?! — очумело втянул в себя большой глоток воздуха Иори.

— Мне холодно…

Пальцы будто вмиг заледенели.

— Я… Сейчас…

Послышался странный шум. И в этот раз я знала, что за этим следует, потому оттолкнула мужчину.

Мы упали в разные стороны. Между нами пружинисто приземлился один из охотников. Он кувыркнулся один раз и ловким и плавным движением развернулся к нам. Иори мгновенно вступил с ним в бой, попутно рявкая мне:

— Окику-сан, беги! Беги! Я тебя найду!

Я на ватных ногах ринулась бежать. Под той минкой, которой велось сражение, сразу же шёл склон. Раньше я это знала, но сейчас об этом забыла. Все мысли из головы исчезли. С ослабевшим от кровопотери тела я не смогла удержать равновесие и кубарем полетела вниз.

Казалось, каждая частичка тела получила свой толчок. Огонь охватил кости, мышцы и кожу. Миг длился уж слишком долго, как в замедленном времени. Я перестала контролировать собственное тело, только беспомощно терпела боль и лицезрела, как земля перед глазами ходит ходуном.

В конце концов я приземлилась внизу холма. Ощущение такое, что я кусок растёкшегося теста, которое бросили со всей силы.

Веки едва приоткрылись, и то, что я увидела, заставило пробудиться.

Иори, схлестнувшийся в неравном бою с двумя ниндзя около ближайшей к лесу минки. Другие два охотника мчатся на всех порах в мою сторону.

Я с трудом нашла в себе силы перевернуться на живот. Медленно, с натяжкой.

Не знаю, какое чудо помогло мне встать на четвереньки, а затем на ноги… Но я это сделала.

В глазах бесконтрольно пляшут чёрные и радужные круги. Голова раскалывается тысячами игл, что беспрерывно беспокоят помутнённое сознание.

Хочется бежать со всех сил, которых нет. Это похоже на сон, где чем больше ты желаешь передвигаться быстрее, тем медленнее ты это делаешь. Ты утопаешь на месте и всё. Никто тебе не помогает, ты не можешь кричать, а просто наблюдаешь. Тебе жутко страшно. Тебя сковывает не только в конечностях, но и изнутри. Всё тело деревенеет.

Так я себя чувствую.

Боль, выворачивающая наизнанку, преследует меня повсюду. Куда бы не пошла.

Деревья и кустарники размылись по сторонам. Лишь ощущение шершавой поверхности коры, когда отталкиваюсь вновь и вновь, чтобы придать себе ускорения.

Перед глазами только горящие магией глаза. То тут, то там. Рубиновые, цитриновые, огненные, изумрудные, фиалковые, сапфировые, золотые, серебряные. Но местные жители меня ни капли уже не пугают. Меня уже ничего не пугает. Что они могут со мной сделать, что не сделала гильдия Семи ветров?!

Убьют?!

Да я уже одной ногой в могиле!

Пусть становятся в очередь!

В какой-то момент я лишилась опоры. Ноги запутались друг в дружке, и я упала на спину, распластанная на мягкой лесной подстилке.

Не знаю, сколько я так лежала.

Звуков природы не слышно, только приглушённый звон в ушах. Стук сердца медленный и слабый.

Перед глазами тёмный лес с тёмно-зелёной кроной, с замысловато-извивающимися ветвями и стволами. В поле зрения летают крошечные огоньки. Настолько маленькие, что похожи на искорки, которые то вспыхивают, то затухают.

Настолько завораживающе красиво. И так спокойно в компании светлячков… Они утешают мою душу своими неспешными, размеренными движениями. Будто некто управлял невидимой кистью при написании полотна.

Туда-сюда…

Туда-сюда…

Туда-сюда…

Они отвлекают разум от мук, что терзают каждую частичку тела. Гипнотизируют.

В стороне что-то зашелестело. Однако у меня нет сил, чтобы осмотреться.

Отяжелевшие веки смыкаются, и я падаю в затягивающий сознание мрак.

Глаза открываются сами собой.

Моргаю.

Недоумеваю.

Прислушиваюсь к шороху сквозь гул в ушах.

Меня будто перемещают куда-то.

Не могу увидеть, кто это.

Тащат головой вперёд, а я вижу лишь пасмурное небо и крону.

— Иори… — хриплю я с натугом через боль во всём теле.

Закрываю глаза.

Не отзываются.

Размыкаю веки и в который раз недоумеваю.

Ночь окутала лес. Светлячки кругом.

А ещё…

Горящая красным пара глаз среди веток и листвы.

— Иори…

— Иори! — пытаюсь звать, только шиплю едва слышно.

Почему он не подходит?

Дыхание стремительно ускоряется при мысли о схватке с гильдией Семи ветров.

Эти мерзавцы…

Я с отчаянием вздохнула.

Они ранили меня… Почти что убили.

Челюсть свело от злости.

Не могу пошевелиться.

Всё тело объято огнём и холодом.

Я моргнула, еле повернула голову, чтобы осмотреться, и вся сжалась, когда листва на кустарнике слева зашелестела от движений. Через мгновение перед взором предстал баку.

Существо химера со слоновьей головой, бивнями и хоботом. С добрым взглядом, глазами носорога и двумя маленькими рогами, торчащими по бокам. Сзади него замысловато вращался бычий хвост. Остальная часть тела, лапы, когти и шёрстка тигриная.

Баку тяжело запыхтел, направляясь ко мне. Из его носа валил пар. А он сам в зубах нёс какой-то огромный лист.

Недалеко от безобидного пожирателя кошмаров в стороне размещался тануки*. Ёкай в виде енотовидной собаки отрешённо облизывал правую лапу и умывался, повторяя то первое, то второе действие по кругу.

Я сглотнула от подавляемого страха.

Они мне не навредят. Это всего лишь странный сон…

Нет больше сил продолжать бодрствовать.

Веки отяжелели и снова прикрылись.

Проснулась я, когда ночная пора ещё не прошла.

В этот раз сознание чище, чем в прошлые мои пробуждения. Даже пошевелиться могу.

Я, кряхтя, приподнялась на локтях. Бок ущипнуло болью.

Я попыталась расслабиться, чтобы полегчало, и огляделась.

Крохотная лесная поляна, вокруг деревья. Только сейчас я задалась вопросом, почему лес сохранил свои краски, если сейчас зимнее время. Здесь должна быть мёрзлая земля, снег повсюду и сухие ветви, избавленные от листьев.

Я вовсе оказалась завалена огромными листьями лопухов. Они укрывали меня внушительным слоем и не давали замёрзнуть. Но всё же тем самым закрывали порез от моего взора, потому разгребла их в разные стороны.

Рука потянулась к ране. Ткань вокруг последней вырезана и чем-то обработана. Неизвестная смесь приглушённого зелёного цвета уже высохла. Она чем-то схожа на глину, через тонкий слой которой проглядывались неровности.

Наощупь засохшее лекарство шероховатое. Порез раздражать лишний раз не стала.

Я устало привалилась на лежащий рядом ствол дерева и заметила деревянную пиалу на месте, где рядом лежала моя голова. Потому снова осмотрелась.

Сперва тело сковало ужасом, когда, наконец, поняла, что всё это время за мной наблюдали сверхъестественные дикие твари. А раз они здесь, я, стало быть, нахожусь в лесу Кясу. Его ещё называют Мнимый лес — дом всех существ, что скрываются от людской расы. Защита не единственное их достоинство. Они сильные, быстрые и хитрые.

Значит, это был не сон?! Именно они заботились обо мне.

Волна леденящего душу страха прошла через всё тело и ушла в землю, когда мельком взглянула на заполненную доверху пиалу. Я прибрала её к рукам и понюхала остывшую жидкость, но поморщилась от резкого травяного запаха.

Вероятно, это какой-то лекарственный чай…

Я качнула пиалой в сторону множества звериных глаз.

— Это мне поможет?! — уточнила на всякий случай, пытаясь выглядеть безобидной.

В ответ молчание.

Очевидно же, что это не отрава. Хотели бы меня убить, уже бы это сделали, пока спала неизвестно сколько.

Я отпила немного и скривилась от терпкого вкуса.

— Я вам не наврежу… Простите, что нарушила ваш покой, но мне было некуда пойти… — объяснилась перед настороженными жителями Мнимого леса.

Мой голос ещё осипший и слабый после сна, тем не менее, уверена, у животных достаточно хороший слух, чтобы расслышать сказанное.

Я снова осмотрелась.

Где Иори?!

Под ложечкой всё продолжало разъедать пугающее предчувствие.

Он оставил меня одну, чтобы найти лекарства? Нет… Сейчас же ночь… Он должен отдыхать рядом со мной… К тому же, сомневаюсь, что после нашего прошлого нахождения в этом лесу, он бы смог оставить меня одну… Значит, он так и не нашёл меня?!

Я сглотнула, вспоминая схватку с ниндзя.

Только бы с ним было всё в порядке… Только бы его не ранили…

.

.

* Тануки — традиционные японские звери-оборотни, символизирующие счастье и благополучие. Обычно описываются в виде енотовидных собак.

Глаза вновь устремились к мраку, где скрывались обитатели леса Кясу.

— Разве я похожа на грозного воина? Выходите. Если, конечно, хотите…

Сперва осмелели два баку. Один большой, один маленький. Последний двигался трусцой, перескакивая с лапы на лапу, мотыляя хвостом и пригибая передние лапы, как щенок. В пасти лист лопуха. Глаза радостно блестят.

Я взглянула на его родителя позади, чтобы уточнить. Могу ли прикоснуться к его детёнышу или нет. Тем не менее заметила кое-что. Из-за чего перехватило дыхание.

Тонкая бордовая линия на бедре взрослого животного уже давно зажила. Это тот же самый баку, которого мы встретили с Иори… Он ранил его, когда подумал, что тот опасен и желает мне зла. А я успела его остановить, прежде чем он сделает непоправимое.

— Прости моего спутника за прошлый раз… Он не понимал, что делал…

Существо смиренно склонило голову в жесте прощения.

Детёныш ткнулся в тыльную часть моей ладони.

Мои губы изогнулись в улыбке.

— Какой же ты милый…

Он опустил листок рядом со мной.

— Так благодаря тебе я не замёрзла ночью, малыш?!

Маленький баку ещё больше заластился.

Листва в кустарнике слева вновь тихонько зашелестела. Множество глаз продолжали наблюдать, но только несколько из ёкаев решило показаться. Тануки тоже не побоялся выйти из тени. Его тело не сливалось во мраке лишь потому, что серебристо-белые кончики меха светились в темноте. Маска на мордочке тоже выделяла его. Вокруг янтарных глаз чёрная линия, которая сверху завершается светлыми бровками. По бокам от носика два белоснежных треугольника. Ободок ушек словно посидевший.

Следом енотовидной собаки на поляне возник лис яркой огненной окраски. Два рубина любопытно изучали меня. Ёкай хотел приблизиться, когда тело тануки неожиданно охватила яркая вспышка света.

Маленький баку пугливо подскочил и спрятался за стволом дерева, на который я опираюсь. Моё тело само всё сжалось, когда на месте вспышки вместо енота появилась девушка. Молодая, облачённая в чёрное лёгкое кимоно с редкими белыми вставками. С бледной кожей и мягкими чертами лица. Глаза подведены сурьмой, а губы яркой ягодой.

— Не подходи ближе, кицунэ. — резко пресекла любые движения лиса тануки.

Рыжий ёкай наклонил голову и хитро прищурился. На его месте тоже мелькнула вспышка света, и когда она потухла, вместо енотоподобного животного предстал не менее молодой мужчина. В отличие от девушки, он облачён в кимоно красного цвета. От каждого его движения ткань струилась более яркими и тёмными оттенками.

— Обидно, Кая. — оскорблённо вытянул губки лис. Из-за чего лицо стало выглядеть ещё более угловатым.

— Я тут ночами не сплю, слежу за больной, лечу её раны… — он деловито откинул прядь волос яркого медного оттенка со своего плеча.

— Знаю я тебя… Лис и в порту лис! — роптала тануки. — За тобой только глаз да глаз, Юто! Всё ищешь на чём поживиться! А ты, Госпожа семи печатей, не щёлкай клювом! Смотри, и твой распрекрасный танто заграбастает!

Я шумно ахнула и поспешила проверить оружие в ножнах.

Как только ладонь нащупала ребристую рукоять, расслабилась.

Словно гора с плеч свалилась.

— Вот-вот, Вершительница судеб, держи своё добро при себе. — продолжала ворчать Кая, а я попыталась выровнять дыхание.

Обитатели Мнимого леса не так-то плохи, как может показаться со стороны. Они помогли мне. Малое, чем я могу отплатить, так это своим дружелюбием и доверием.

— Душевно благодарю, что позаботились обо мне. Но откуда вы узнали, что я Вершительница судеб?

— Мы многое знаем. Так же, как и ты. Мы не люди, чуем твоё Ки. Оно точно нечеловеческое.

Я смиренно кивнула.

— Сколько я без сознания?

— Два дня и одна ночь.

— Вы случайно не видели моего спутника — Иори?!

— Мы не подпускаем чужаков в свой дом. — внезапно посерьёзнел Юто.

Я вспомнила, как мы с Иори бежали прочь от их слежки в прошлый раз, и как он навредил баку.

По телу прошла волна дрожи.

— Конечно, нет…

Полагаю, Иори сходит с ума от неизвестности… Мне срочно нужно встать на ноги.

— А вы знаете, где он?!

— Он настойчив. — заметила пустым голосом тануки.

Кицунэ хмыкнул и закатил глаза.

— Упёртый, как баран. Называй вещи своими именами, Кая.

Девушка строго зыркнула на него, но всё же смолчала.

Не было смысла спрашивать, что они имеют в виду. Всё и так очевидно. Иори обещал меня найти. А обитатели мнимого леса защищаются от возможной опасности. Я исключение. И не потому, что я Госпожа семи печатей, а потому, что решили помочь раненому человеку.

Ведь так?!

— Мне жаль, что я и мой спутник нарушили ваш покой…

Взрослый баку нашёл место со слоем мха около толстого ствола дуба и свернулся в калачик. Его детёныш вышел из своего укрытия и пристроился подле него в такой же позе.

— Спутник, говоришь?! — взметнула брови девушка с намёком. — А мы слышали кое-что другое… — её голос смягчился.

— Вы правы… Он мой айжин.

Парочка в человеческом обличии расплылась в довольных улыбках. Однако на фоне множества горящих глаз ёкаев у них позади, это выглядело жутковато.

Тануки заметила моё напряжение и оглянулась, чтобы проверить, что могло привлечь столь пристальное внимание. Кицунэ тоже решил проверить, а затем получил от неё безмолвный приказ.

— Что зенки вытаращили?! Никогда не видели Вершительницу судеб?! Совсем заняться нечем?! Кто будет сторожить границу?! А ну прочь! — строго отчитал ёкаев Юто.

Я перевела дыхание и вновь сменила тему:

— В любом случае, простите… Мы с Иори не желали вас беспокоить… Так получилось… — рука невольно потянулась к ране.

Лис махнул рукой.

— Гонять смельчаков на границе наше единственное развлечение.

Моё сердце замерло.

Я боялась даже представить, что станет с моими спасителями, если Иори сорвётся.

— Вы не должны подвергать себя опасности.

— Что ты имеешь в виду. — с опаской шагнула в мою сторону Кая.

— Он помеченный демонской печатью. Если его душу окончательно охватит тьма, то её место займёт óни. Я нужна ему.

— А разве твоё танто не поможет в этом деле? — кивнула брюнетка.

Невозможно невольно не залюбоваться её красотой. Особенно шелковистыми волосами, свободно ниспадающими до ягодиц и бросающими блеск от каждого мимо пролетающего светлячка.

— Поможет. Именно этим мы и занимаемся. Осталось ещё два помеченного помимо него. Они крепчают с каждым днём… Да и врагов становится больше… Он желает, чтобы сила демонической печати помогла в их поимке и нашей защите…

— Твой айжин также мудр, как и глуп, если думает, что обманет Ки óни внутри себя. — заметила Кая и присела на лесную подстилку, изящно складывая ноги сбоку и опираясь на левую руку.

Несмотря на постоянные склоки, Юто устроился удивительно близко с девушкой. Он привалился спиной к дереву и расслабленно подогнул ноги в коленях, на которых сложил руки в замке.

Я поджала губы.

— Я согласна… Но любой мой довод он отвергает. А моя хитрость ни сослужила мне службу. У меня ничего не вышло.

— И не могло получиться. Он умеет читать мысли.

— Что?! Как вы узнали?!

— Да, он выуживал из нас воспоминания, как карты из колоды. — возмутился кицунэ.

У меня перехватило дыхание.

Значит, всё это время он просто-напросто читал мои мысли?! О чём он мне ещё лгал?!

— Это не единая истина, Госпожа семи печатей, уверила Кая. Наверняка ты слишком сильна для него.

— Уже нет… — простонала, когда чуть подтянулась и стрельнуло в боку.

— Как раз в моменты слабости и усталости мог. — настаивал на своём Юто.

Я вспомнила обо всех моих попытках. Все они происходили после долгого дня, когда я на самом деле была истощена от путешествий.

Я покачала головой.

Что он ещё может?! О чём молчит?! Собирается ли он на самом деле в конце избавиться от печати?! Или же вся его помощь сводится к тому, чтобы как можно дольше потянуть время, набраться столько сил, сколько возможно.

Нет…

Иори не такой.

Он никогда не поступит со мной таким образом.

Чувствую душой, его сердце не безразлично ко мне.

Я легла на лесной лежак. Мой пустой взор направился к тёмной кроне. Светлячки не в силах осветить ни мрак леса Кясу, не мрак внутри меня. Иори снова остался наедине с собой, и если я не успею добраться до него, то спасать уже будет некого…

Мнимый лес заставляет позабыть о зимнем времени года. Ёкаи, шныряющие вокруг, отвлекают и страшат, несмотря на свою заботу. Большинство из них я ни разу не видела. Они лишь со стороны наблюдают, заполняя пространство своей мощной хищной Ки, от которой мурашки не сходят с кожи ни на мгновенье. Ночью само жутко, когда их светящиеся глаза прожигают до костей. Днём, как сейчас, полегче. Становится даже легче дышать.

Рана непривычно быстро заживает, что не может не радовать.

Я съела оставленные мне очищенные орехи, выпила залпом горькое снадобье и, кряхтя, встала на ноги, проверяя силы.

— Не спеши, Вершительница судеб.

Я резко оглянулась через плечо.

— Кая, почему вы со своими сородичами следите за каждым моим шагом? Вам нет надобности волноваться обо мне.

— Ты забываешься. Если бы мы не беспокоились о тебе, ты бы погибла.

— За что я вам очень благодарна и буду должна…

— Но-но-но-но… — поспешила перебить тануки. — Тебе не говорили, что нельзя такого говорить ёкаям?!

Само собой, на этом и основывалось моё обучение в храме. Ёкаи очень близки к демоническим особям, но всё же большинство из них намного слабее таковых, поэтому нас учат лишь тому, как их избегать.

Я открыла рот, чтобы ответить, но девушка снова заговорила:

— Тебе повезло, что я не кицунэ и не словила тебя на слове. Они бы точно непомелочились с долгом. И если ты не заметила, других ёкаев здесь нет.

Неужели?!

Я снова оглянулась по сторонам.

Точно. Та жуткая Ки, которую ощущала раньше, исчезла. Воздух стал легче.

— Удивительно…

— Одно из двух. Либо ёкаи, наконец, начали слушать Юто. Либо что-то случилось…

Я слабо прыснула, но тут же согнулась от боли в животе.

— Здесь всё очевидно. Спустя два дня им надоело подглядывать за мной.

— Поверю, когда они мне сами об этом поведают… — она повернула голову вбок, прежде чем на поляну явился кицунэ в человеческом обличии.

— Что такое? Зачем взывала?

— Ёкаи исчезли.

— Я отправил всех на границу.

— И они не ослушались?! — изумлённо фыркнула Кая.

Он пожал плечами.

— Неспокойное время.

— В какой стороне мой спутник? Я избавлю вас от проблем.

— Как?! Ты едва ходишь! — усмехнулась тануки.

— Ваши снадобья волшебны. Я буду благодарна, если мне в путь дадут ещё.

— Пусти её. — шепнул ей на ухо лис. — Мы все прекрасно знаем, что Госпожу семи печатей ничто не остановит. Особенно если это касается не только спасения мира, но и её любимого.

Девушка расплылась в улыбке.

— Ты прав. Ступай, Вершительница судеб. — она вытащила из рукава маленький мешочек и протянула мне. — На первое время хватит.

— Спасибо за всё!

Я спрятала мешочек так же, как и его владелица.

— Где мой спутник?

— В западной части леса.

— Если он в лесу, почему не подпустили ко мне?!

— Мы ёкаи, Госпожа семи печатей, а не какие-то благодетели.

— Ты исключение. — объяснилась Кая.

Я покачала головой, тихо порицая.

Всё. Достаточно бесед.

— Берегите себя…

Я уже двинулась на запад, как с южной стороны донесся какой-то шум.

Пара напряглась, прислушиваясь. Через миг тануки неожиданно повернулась и прошипела приказным тоном:

— Спрячься, Вершительница судеб. Быстрее!

— Что такое?

— Прячься, тебе сказали! — нервно рявкнул уже лис.

Я поспешила в ту сторону, куда собиралась изначально, но всё четно.

Только я скрылась за кустом лещины, как врезалась в грудь какого-то мужчины. Мне бы очень хотелось обрадоваться, что это Иори, однако это всего лишь мечты.

Воин, облачённый в императорское самурайское убранство. Хакама — чёрные и кимоно — красное. Тех самураев, которых я раньше видела, имели большое количество защитных доспехов. На груди, у пояса, на ногах и руках. А этот снаряжён лишь наплечниками.

Высокий, словно гора, мужчина схватил меня за плечи, чтобы я не упала.

У меня в этот момент всё перевернулось. Внутреннее предчувствие подсказывало, что это всё не к добру. С чего вдруг стражам императора проникать в лес Кясу, который боятся все?!

Я глянула на незнакомца снизу вверх.

Здоровый, намного больше и вширь, и ввысь, чем Иори. Больше походил на последнего помеченного, которого я убила в деревушке. Только этот стройнее и мускулистей, с мощной мужественной челюстью и скулами. А тот, судя по всему, больше злоупотреблял пищей, нежели боевыми искусствами. Единственное сходство, это низко посаженные глаза с нависшим веком.

— Есть шрам?! — спросил мужчина позади него.

Здоровяк помедлил.

Тот внезапно выглянул из-за его плеча и вперился в меня изучающим взором.

— Она! Точно она! Шрам на шее от ожога! — изумлённо завопил он. — Господин Сёгун! Она здесь!

Сёгун?! Так вот, что они здесь делают?! Ищут меня?!

— Пусти! — воспротивилась, но, разумеется, раненая самураю не противник.

— Ага, сейчас же послушаемся… — фыркнул второй.

Гомон с южной стороны становился всё громче.

Я перевела дыхание.

Стоило мне только моргнуть, как здоровяк с шумом упал.

Юто уже приставил к его горлу лезвие, а Кая взяла под контроль второго.

— Беги, Вершительница судеб! Спрячься! Мы потянем время, сколько сможем! — заверил лис, как явились другие самураи и началась бойня.

Рука сжала рукоять магического танто и освободила от магнолиевых ножен. Я занесла оружие для удара здоровяка, который освободился от катаны лиса, но моё запястье остановили. Мужская ладонь сомкнулась вокруг неё кольцом.

Я оглянулась и на миг ужаснулась, узрев лицо сёгуна.

— Вам, Вершительница демонских судеб, это больше не понадобится. — пустым голосом произнёс он, пусть взгляд и источал холодную, непоколебимую ярость.

— Ошибаетесь, господин Ямомото. Я свой долг, как Госпожи семи печатей, ещё не выполнила. По священным землям по сей день ходят помеченные демонами! — уже без утайки заявила.

Он первый раскрыл мою суть. Понимаю самураев. Им положено выполнять приказ сёгуна, но всё же.

Неужели мой долг для всех них пустой звук?! Они знают, кто я, но всё же охотятся за мной…

— Это не вам решать. С той ночи, как вы напали на меня и на мою жену, вам больше не позволено шнырять по Гуадзянь, словно вы царица.

Ямомото забрал клинок себе.

Я истерично фыркнула.

— Когда же это я успела побывать в шкуре царицы?! Хм?! Когда меня ранил первый демон, второй или ваша жена, будучи помеченной их скверной?! Кажется мне, не царское это дело, терпеть побои и спать на мёрзлой земле! Я не буду извиняться, что выполняла и выполняю по сей день свой долг!

Звон металла умолк. Все вокруг затихли, глядя на нас обоих. Казалось, весь лес замер, дожидаясь дальнейшего действия.

Только сейчас я заметила, что Юто и Кая в руках самураев.

Всё из-за меня…

Они помогли мне, спасли и вылечили. И вот моя благодарность — лезвие катаны у шеи.

.

Я сглотнула, ощущая, как в животе скручивается толстый узелок отчаяния и страха.

— Что, встали?! Связать её! — гаркнул сёгун.

Ближайшие к нам самураи чуть помедлили, но всё же сдвинулись с места и крепко перевязали руки верёвкой, от которой кожа печёт.

— Что вы за люди такие?! — посетовала тануки.

— Молчи, Кая! — шикнул на неё Юто.

— Она Вершительница демонских судеб! А вы кто такие, чтобы решать её судьбу?!

— Я сёгун Гуадзянь! Я решаю судьбу каждого, живущего на этих землях!

— Позор такому сёгуну!

— Кая!

Ямомото жестом правой руки приказал самураям что-то. Один из них ударил девушку по ногам сзади, и та упала на колени. Юто зарычал от гнева:

— Тронешь её ещё раз — убью!

— Отпустите их! Они ни в чём не виноваты! — взмолилась я.

— Думаешь, после того, что позволила эта пигалица, я отпущу её?!

— Я сделаю всё, что скажешь, только отпусти их!

— Что ты можешь предложить, что у меня нет? — фыркнул сёгун.

Наши взгляды с лисом встретились.

Я кивнула ему и заверила:

— Я справлюсь…

Этот кивок означал, что я не в обиде на них, если они исчезнут. Меня вовсе поразило, что они решили защищать меня. Было достаточно того, что они нарушили заведённые в своём прибежище правилах, когда пустили, чтобы выздороветь.

— Справишься?! — хмыкнул сёгун. — Что-то не похоже… Казнить на месте эту пустоголовую! — указал он на девушку.

— Нет! — успела я взвизгнуть, когда её живот пронзило лезвием.

Та ахнула, округляя глаза, а затем зажмурилась от боли.

У меня перехватило дыхание.

На месте Юто мелькнула яркая вспышка света, только вот он не обернулся в лиса. Его глаза запылали магией, позади засияли девять хвостов кицунэ.

Всё вокруг замерло, а потом произошло странное. Движения самураев вывернулись наизнанку.

Время будто поворачивалось вспять на глазах.

Самурай, что ранил Каю, снова оказался нападающим на неё, но теперь это было к лучшему. Он вытащил клинок, и рана на животе тануки исчезла.

Я оглянулась по сторонам.

Все замершие. Глаза пустые. Тела напряжённые, как у деревянных статуэток.

Точно… В храме Химитсу мне ведали об особом виде кицунэ, которые могут повелевать временем.

Юто подбежал к Кае и взял её на руки.

— С ней всё в порядке?!

У меня чуть у самой сердце не остановилось. Словно ещё одна невинная жертва по моей вине — мне не жить.

Лис вздрогнул и оглянулся из-за плеча.

— Аа… На тебя мой дар не действует?! — вздёрнул он бровь. — Хотя неудивительно… Но это к лучшему! Пойдём быстрее. Я постараюсь подольше подержать завесу.

— Нет! Я останусь.

— Что? Они за тобой не ради благих намерений пришли! Очнись!

— Я знаю это, поверь. Но я не могу убежать! Не то сёгун в отместку мне и вам приведёт сюда целую армию и убьёт каждого ёкая, который встретится на пути!

— Мы не боимся сёгуна и императорских прихвостней!

— А надо бы, Юто! Каким бы ты ни был могущественным, количество всегда победит. Иди. С меня хватит смертей. Но у меня есть к тебе просьба. Отдай мой танто Иори. Тому, кто ищет меня. Скажи, чтобы не искал меня и завершил наше дело.

Я вытащила из-за пояса Ямомота свой танто и вложила его в руку лиса, которой он продолжал сжимать плечо девушки.

— Имей в виду. Это сделка. Я отвлекаю и вывожу чужаков с вашей земли, а ты передаёшь мой танто Иори.

Я намеренно произнесла договорённость вслух, чтобы не было соблазна забрать магическое орудие себе. Тануки права. Лисам нет веры, но они терпеть не могут ходить в должниках.

— Можешь считать, что танто уже у твоего айжина.

— Где подевалась эта парочка?! — возмутился один из самураев.

Служащие сёгуна оглянулись, будто это поможет им как-то найти их объект поиска.

— Рэна, где они?! — Ямомото грубо отдёрнул меня за руку.

Я злобно воззрилась на него, однако тут же натянула на лицо маску безразличия и неведения.

— Мне откуда знать? — пожала плечами.

— Отвечай! — прорычал мужчина, сцепив зубы.

— А сами как считаете?! Убежали. Я не знаю куда. Да и если бы и знала, не сказала.

— Не лучшую вы для себе компанию нашли, Рэна. Ёкаи есть ёкаи. Сбежали, и на вашу судьбу они плевали.

Да что он знает?!

Всего-навсего очередной заносчивый правитель.

— Лягушке в колодце ничего не известно о великом океане.

— Это ты обо мне?! — разгневался сёгун настолько, что запыхтел как бык.

Его кожа раскраснелась, ноздри раздулись, венки на шее и лбу взбухли.

— Тебе повезло, что мне требуется прилюдно казнить злоумышленницу, проникшую в императорский дворец.

Совершенно не вижу в этом везения.

Сперва помеченные, затем гильдия, а теперь сёгун с самураями? Как можно справиться со всеми ими?! Как скрыться?! Придётся надеяться, что Иори выполнит просьбу в память обо мне. Пусть сперва он будет противиться этому, отправится на поиски меня, но уже будет поздно.

С нетерпением Сёгуна, он точно не станет ждать и казнит меня в первый же день. Ради помеченных, ради Иори я должна попробовать сбежать. Не сейчас, конечно. Вдали от леса Кясу, чтобы не навредить его обитателям, и на достаточном отдалении от столицы, чтобы легче было скрыться.

— Возвращаемся в Мейо. Ты! — он обратился к здоровяку, который нашёл меня. — Веди её и гляди в оба.

— Слушаюсь!

Самураи двинулись в южную сторону леса, а я всё продолжала глядеть им в спину.

Трудно идти навстречу собственной смерти. Можно поумолять сёгуна поунижаться перед ним, но это не сработает.

Я разгневала его. Унизила. Он считает что, кроме императора, никто не смеет ему приказывать. А я это сделала, явившись в его покои, допрашивая и нападая.

Я ни о чём не жалею. Мой долг уничтожить печати, а не вытирать сопли правителю с задетым достоинством.

— Госпожа… — вытянул меня из собственных мыслей самурай. — Нам нужно идти.

Я слабо кивнула и последовала за остальными.

Путь оказался долгим и изнуряющим. В особенности для меня. Я пыталась скрывать, что ранена, пусть это и заметно. Очень много чести просить замедлиться, потому что устала или больно. Меня и так ведут на казнь. Кто меня пожалеет?!

К вечеру мы добрались до границы Мнимого леса. Я ужаснулась увиденному. Повсюду трупы животных. Кровь. Их мёртвые глаза, потерявшие магию.

Повеяло холодом, и я сжалась.

Да, по другую сторону границы — зима, в отличие от леса Кясу, который защищают неведомые мне силы. Тем не менее грусть и чувство вины куда более весомые внутри, нежели реальный мороз и ветер.

Я так устала от нескончаемых преследований, битв и смертей.

Неудивительно, что Иори опустился до управления окружающими. Смотреть за всем со стороны ещё хуже. Бездействие убивает…

Мы покинули территорию леса Кясу, и я, наконец, облегчённо вздохнула. Свежий воздух наполнил лёгкие и поднял на коже мурашки.

В поле зрения появились красные шатры. Все замедлились.

— Привал. — объяснился самурай, поставленный следить за мной, когда заметил моё недоумение.

Конечно… Обычно сёгун не отправляется в путешествие или на охоту за недругами. Зачастую его сопровождает свита в несколько сотен, а иногда и в тысячу человек. А здесь, по меньшей мере, отряд из тридцати человек. Само собой, некоторые или многие из них погибли. Юта и Кая несколько убили. На границе в бойне с ёкаями тоже видела погибших. Но их явно не была сотня.

Дорога сильно утомила меня. Даже не заметила, насколько. Как только мы приблизились к лагерю, я оступилась из-за ватных ног. Самурай уже в который раз поддержал меня.

— Всё. Пришли. Теперь вы сможете отдохнуть. — уважительно пообещал он, усаживая меня на один из сухих пеньков, у разведённого костра.

Я протянула руки к теплу, словно в бреду.

— Господин Ямомото, в какой шатёр мне сопроводить Госпожу семи печатей?

— В свой. Не смыкай глаз. Она коварна.

— Она ранена и еле стоит на ногах. Вряд ли ей хватит сил…

— Выполняй, Изаму.

— Слушаюсь. Идёмте, Госпожа… В шатре тепле.

Я подчинилась.

— Что ты с ней сюсюкаешь?! Не видишь, она то ещё чудовище?! Сколько крови её кимоно впитало?! Так это после исчезновения демонов! Ясно, как белый день, как она “помогала” помеченным!

Меня разозлило заявление сёгуна. Он слеп как крот!

— Если мне придётся убить помеченного, чтобы уберечь от вселения óни, я это сделаю! Или вам, Господин Ямомото, понравилось, как последний демон управлял в императорском дворе?! Или, быть может, вам пришлось по нраву, как в вашей постели царствовала помеченная?!

Самураи переглянулись.

— Заткни рот!

— Куда же подевалась ваши манеры, господин сёгун?! Неужели вы рассказали своим подопечным о том, кто я, но позабыли поведать, что случилось?!

— Они знают, что случилось. Ты напала на меня и на мою жену в императорском дворце.

Я закатила глаза.

— Кто-кто, но сёгун о себе любимом.

Он гневно воззрился. Я так и чувствовала, как он, глядя на меня уже сотню раз вонзил катану мне в живот.

— Знай, я почувствую глубочайшее удовлетворение, когда тебе отсекут голову.

— И вас покарают небеса. Если такова цена, то я готова пойти на это. Мне жаль жителей Гуадзянь, что им приходится терпеть правление такого себялюбивого правителя!

— Что ты сказала?! — тот вмиг миновал пространство между нами и сжал мою челюсть пальцами.

Небеса загромыхали.

Я сквозь боль рассмеялась.

— Господин Ямомото, вы сами говорили, мы должны довести Вершительницу демонских судеб в Мейо. Сейчас не время её убивать. — поспешил напомнить Изаму.

Где-то близко мелькнула молния, а за ней проскрежетал гром. Сурово, неистово и нетерпеливо.

Сёгун отпустил меня.

Я заинтересованно наклонила голову.

— Ваша жена придёт на казнь?! Мне жутко любопытно, какая она на самом деле. В прошлый раз как-то не представилось проверить.

— Ты её отравила и чуть не убила! Шрамы на её шее неделю заживали! — вышел из себя мужчина.

Я не стала оправдываться, что последнее сделал Иори. Хоть один из нас должен остаться в тени и завершить дело, возложенное Божественными силами.

Я фыркнула.

— В ту ночь она чуть не убила меня, однако я всё равно оставила ей жизнь. Вы должны быть благодарны, что вашу жену не поглотил óни. Уж это бы вы не пропустили. А как же, клыкастая тварь с рогами и раздвоенным языком, то ещё зрелище в постели…

Я не успела предсказать, как щеку опалило огнём от пощёчины. Рука прильнула к ней, чтобы охладить.

— Знаете что, вам просто нравилась жестокость вашей наречённой. Всегда нравилась. Поэтому вы женились на ней. Она принимала вас, бывшего самурая, а сейчас, видимо, нет.

— Вздор! — негодующе зарычал он сквозь зубы. — У нас всё хорошо! Она ждёт ребёнка.

— Она?! Не вы?! Любопытно. Ваша жена беременна, а вы ищите ту, кто спас её душу, чтобы казнить… Что-то не сходится… Вам не кажется?! Вы, случаем, сам не помеченный?! — насмешливо изогнула бровь.

— Уведи её, Изаму, или я её сейчас же убью! — рявкнул сёгун, и самурай поспешил выполнить приказ.

Внутри шатра и впрямь оказалось теплее, чем около костра. На земле два спальных мешка и сундук. Мне уже не терпелось заснуть, однако не могла перестать думать о побеге, который не представляю, как совершить.

— Зачем вы так?!

— Как так?!

— Зачем вы снова и снова провоцировали его?!

— Предположила, что он может быть одним из помеченных. — пожала плечами. — Какой спальный мешок мой?

Мужчина указал пальцем на правый.

— И?!

— Если бы был, вы бы сами это увидели.

Я присела на колени на отведённом для меня месте. Руки связанные сзади, отчего безумно неудобно. Плечи от усталости опустились. В такой странной позе я вряд ли походила со стороны на Вершительницу демонских судеб.

— Как это?

— Те, кто долго прожил с печатью, óни потихоньку начинает овладевать сознанием. Чем больше в человеке гнева, тем быстрее óни овладевает им, соответственно, проявляется визуально.

— Сёгун говорил, что только вы могли увидеть демонические проявления.

— В общем, да. Но тут дело в другом. Печать подготавливает сосуд для óни. Чтобы там было достаточно тьмы для вселения. Когда человек станет полностью одержимым, душа сожётся в силе и óни предстанет к миру в своём истинном обличии. Демон, как и некоторые ёкаи, только в своём теле могут менять обличие и управлять сознаниями. Поэтому вы не видели их глаз в прошлом.

— Их?!

Я пожала плечами.

— Я же не знаю, каких вы ещё демонов могли встречать вне дворца.

— А что, в императорском дворце был демон?

Я закатила глаза.

Он ничегошеньки не знает.

Сёгун сохранил мою тайну.

— Был. Вы можете перевязать мне руки спереди?! Не представляю, как мне лечь спать…

Изаму внимательно поглядел на меня сверху вниз и кивнул. Он обогнул меня и присел на одно колено, развязывая сзади путы.

— Как ваша рана?

— Заживает.

— Я попрошу принести что-то.

— Не нужно. У меня всё для этого есть.

Обжигающие кожу бечёвка исчезла.

Я потёрла запястья и достала снадобье из рукава.

— Я обработаю себе порез, и можете меня снова связать.

Уверена, он не против. Он так смотрит, будто я ребёнок оленихи, который последует за мамочкой В Вечную землю. Самурай знает, что я ему сейчас не противник.

— Я могу помочь.

— Справлюсь сама.

Я отпила из флакона несколько маленьких глоточков терпкого снадобья и приступила к обработке раны. Последнюю прикрывал глянцевый лист, защищающий от грязи. Кожу чуть-чуть щипнуло, когда сняла его, но это мгновение сразу же исчезло.

К моему удивлению, на животе не осталось и следа засохшего средства. Судя по всему, Кая применяла разные снадобья, чтобы как можно быстрее вылечить меня. Боюсь даже думать, чтобы бы с ней случилось, если кицунэ не умел поворачивать время вспять…

— Как это случилось? — полюбопытствовал Изаму, и я только сейчас заметила, что он не отрывает от меня глаз.

Неужели всё так и будет продолжаться?!

Можно ли ему поведать правду? Не воспользуется ли он ею?

Тьфу!

Да что он может сделать, что не сделает сёгун?!

— Как вы уже заметили, у меня достаточно врагов на священных землях…

— Трудно верится.

— Неужто?! — брови взмыли сами по себе. — Если вы не заметили, то я узница здесь.

— Мы, самураи, вам не враги.

Я промокнула клочком ткани сукровицу и осторожно покрыла алую трещину зелёной лекарственной смесью. Листок обмыла в ведёрке воды и приложила обратно.

Дыхание ускорилось во время неприятного действия.

Куда мне бежать, если обработка раны даётся мне с таким трудом?! Да и если я и попытаюсь, швы разойдутся. Хотя какая разница, меня всё равно хотят казнить… Лучше уж встречать собственный конец на своих условиях…

— Вы можете сколько угодно убеждать себя, что поступаете правильно. Но это не меняет того, что мне не позволяют выполнять свой долг. Долг, который намного весомее вашего.

Я протянула руки, разрешая себя связать. Изаму сел на свой спальный мешок.

— Мне нет надобности вас сковывать, Госпожа семи печатей.

Тяжёлый вздох покинул уста.

Я залезла в спальный мешок и устроилась поудобнее.

— Если бы я решал, то вас здесь не было.

— Это радует. — разомкнула веки и воззрилась на мужчину.

— И я не убеждаю себя, что поступаю верно.

— Хорошо. Потому что к завтрашнему закату вы бы точно в этом убедились.

— Всё дело в сёгуне. Госпожа Ямомото умоляла его не искать вас, но он был слишком зол, чтобы слушать её…

— Был?!

— Попросите у него прощение. Даже если он не прав. Вы же хотите продолжить свой путь?!

— Меня обескураживает ваша наивность, боец. Думаете, после моих унижений он изменит своим убеждениям и обещаниям в столице?! Он более горделив, чем вам кажется. Это грех каждого правителя.

— Полагаю, Вершительницы судеб тоже небезгрешны.

— Это логичный вывод. Сёгун считает, что я зло во плоти. И вряд ли мой наряд оказывает на окружающих доверие. — я жестом обвела своё тело, спрятанное под толстой тканью спального мешка.

— Я бы хотел вам дать другую одежду. Но сёгун…

— Не позволит. Знаю… Выгляжу просто ужасно…

Глаза метнулись к верхушке шатра.

Окровавленное кимоно — не самое худшее, что со мной случалось.

— Вовсе нет. Я не встречал женщин красивее, сильнее или самоотверженнее вас.

Зачем он это говорит?!

Если бы Иори знал, что я ночую с мужчиной под одной крышей, то сошёл с ума… В целом, и знание, что я в плену у сёгуна, ему не пойдёт на пользу. Я лишь молюсь всем Ками и Богам этого мира, чтобы они образумили его и дали силы пройти весь путь без меня, если это понадобится.

Я села, до сих пор заключённая в спальный мешок, и окинула его строгим и осуждающим взглядом.

Тот поднял руки, сдаваясь:

— Я не имел в виду, что рассчитываю на ваше внимание…

Мой взгляд не изменился, потому он поспешил добавить:

— То есть для меня была бы честь, если бы так случилось.

От сказанного мои брови только нахмурились.

— Конечно, это невозможно… Я самурай, что заключил вас под стражу… И даже не смею надеяться на ваше расположение… — затараторил Изаму.

Я вымученно вздохнула.

— Хватит. Не думай об этом и никому о нашем разговоре не говори. У меня есть айжин. Если он узнает об этом, выпотрошить тебя как рыбу.

Самурай выпучил зенки, и я раздражённо фыркнула:

— Что?! У меня не может быть любимого?!

— Нет! Вовсе нет!

— Я, между прочим, была рождена Госпожой семи мечей и уже отслужила своё небесам!

— Я даже не сомневался, Госпожа семи печатей… Я ошеломлён, что… Ошеломлён, что священная душа, как ваша, выбрала столь жестокого мужчину.

Зря я ему рассказала об Иори.

— Всё не так. Да и много ли вы знаете о судьбах избранных?! Одна из моих предшественниц любила демона. И тот после её кончины не погубил ни единой жизни.

Изаму захлопал ресницами, ещё больше поражённый новыми знаниями.

— С этим снадобьем явно что-то не то, слишком уж много я болтаю в последнее время… — посетовала, поглядев на прозрачный фанфурик с жидкостью, похожую на крепкий зелёный чай.

— Ох, эти ёкаи… Никому веры нет…

— Вы всегда можете освободить свою душу и доверить тайны мне. Я не против и только рад сослужить вам службу верным слушателем.

— Вот что я вам скажу: вам придётся беречь своего сёгуна больше, чем когда-либо. Потому что когда мой айжин узнает, что со мной случилось, ему не жить.

Больше мы ни слова не промолвили. Я легла спать, но сразу поняла, что эта угроза направлена вовсе не на самурая или его господина. А мне самой. Мне ни в коем случае нельзя сдаваться, если не желаю, чтобы Иори захватила сущность óни.

— Госпожа семи печатей?! Просыпайтесь. Госпожа семи печатей. Мы скоро отбываем.

— Я Рэна, Изаму. Ты уже достаточно меня узнал, чтобы звать меня по имени. — пробубнила сквозь сон.

Моему телу требовался отдых. А не какие-то странствия. Очевидно, мне мало отведённого времени.

Не знаю, как выдержать ещё один день…

— Я бы не посмел себе вольностей с вами.

— Я при смертном одре, нет времени на всю эту чепуху. — зевнула, пытаясь разлепить веки. — Почему так светло?

— Солнечно. Просыпайтесь быстрее. Нам пора.

Я резко села.

— Вот, наденьте новый кимоно и хаори. Ваш никуда не годится для путешествий. Я подожду вас у выхода.

— Спасибо.

Расцветка нового кимоно кардинально отличалась от моего. Тёмная, однотонная, цвета тьмы. Очевидно, оно мужское, но я и не думала возмущаться.

Самурай подсадил меня на коня и мы отправились в путь.

Я не сразу заметила, что мы идём в западном направлении, а не южном, где находится столица. Я то совсем не жажду туда попасть после всего, что было…

Мы миновали узкие тропки между редких минок и деревьев. Не знаю, сколько времени прошло, когда окончательно проснулась. Тем не менее кое-что мне показалось странным.

— А где сёгун?! — поздно спохватилась.

— Его здесь нет.

— Как нет?

— Мы сбегаем. Вы были правы. Слушаться императора уже не мой долг. Мы все, — он обвёл других восемь самураев. — решили, что будем служить вам.

— Изаму… — изумлённо прошептала, затаив дыхание. — Почему не поведал о своём плане вчера?!

— Я не мог пообещать то, в чём ещё сам не уверен. Всё разрешилось под покровом ночи.

— Я… Даже не знаю, что сказать… Спасибо…

— Наша обязанность оберегать вас.

— Тогда мы должны ускориться, чтобы нас не нашли.

— А как же ваша рана?

— Справлюсь.

Я пустила коня рысью, и самураи последовали моему примеру.

Несмотря на всю мою прыть поскорее найти Иори, я быстро вымоталась.

Пульс долбит в висках как сумасшедший. Дыхание спёрло. Пот выступил на лбу. Тело пылает, пусть и морозный воздух кругом.

— Госпожа семи печатей, вам нужно отдохнуть. Остановимся на привал?

— Нельзя останавливаться. Сёгун близко.

— Это будет не важно, если свалитесь с лошади от усталости. Более того, с сёгуном осталось мало воинов. Их придётся разделить, чтобы вас найти. Нет причин для беспокойства.

— Хорошо…

Мой взгляд упал на повалившееся сухое дерево на земле чуть дальше справа от тропы. Поблизости от чащи.

— То место подойдёт!

— Привал, парни! — скомандовал Изаму.

Мы все спешились.

— Госпожа семи печатей, дайте, я вам помогу. — самурай поторопился предложить свою руку.

Я отмахнулась.

— Изаму, я же просила называть меня Рэной. Неужели не лень выговаривать каждый раз “Госпожа семи печатей”?

— Нет, Госпожа Рэна, однако не стану лишний раз смущать. Вас же не часто величают Госпожой семи печатей или мечей?

— С чего ты взял?

Он пожал плечами.

— Вы каждый раз чуть не подскакиваете.

— В храме ко мне всегда так обращались. Странствуя ради удобства и безопасности, я не представлялась полностью. Самому то как больше нравится, когда тебя называют самураем, стражником сёгуна или же именем?!

— До недавнего времени я гордился своим положением.

— Любопытно…

— Вам нужно перекусить.

Мужчина протянул мне мешочек риса с сушёным мясом.

— Мне жаль, что не могу вам предложить лучшего. Но это всё, что у нас есть.

— Разве в походе можно ожидать чего-то другого?

— Вы правы.

— Спасибо.

— Поблизости ручей? — прислушалась к звукам природы.

Ветер не сильный, слегка уловимый, а вот поток воды скорый и нетерпеливый.

— Да, на северо-западе, там где деревья кончаются.

Я поглядела вдаль, будто могла там увидеть маленькую речушку.

Неожиданно на мою грудь упала чужая мужская рука. Она тут же прижалась к шее и потянула за собой. Меня, как тряпичную куклу, перетащили через ствол дерева, на котором я сидела.

Тело в который раз меня подводит. Слабость такая в мышцах, что нет сил, скорости и мощи, чтобы защитить себя. Не говоря уже об острой боли в животе, что тут же схватывает, если хоть как-то пошевелюсь.

— Думала, я тебя не найду?! — злобно прохрипел на ухо сёгун.

Он явно всё воспринимает на свой счёт. Не боится даже свои руки замарать. На кой ему самураи, если он сам всё делает?

Шум воды заглушил все шаги. А моё ослабевшее Ки не уловило чужеродное присутствие. Поэтому я не заметила ни единого признака слежки.

Шеи коснулось леденящее лезвие, и у меня перехватило дыхание.

— Всем стоять на месте, или я перережу ей глотку, как поросёнку! — предупредил Ямомото.

Самураи на привале, что вскочили и обнажили лезвия, замерли. Их взоры, точно грозовое небо, метали молнии, норовя испепелить без следа.

— Шелохнётесь, и кровь вашей дрожащей госпожи прольётся!

— Вы не посмеете!

— Неужели?! Вы все предатели! Вас всех казнят вместе с этой кровожадной! — зарычал со все яростью сёгун.

— Не трогайте их! Всё дело во мне! У меня есть навыки! Магические. Они просто выполняли мою волю. — поспешила оправдать самураев.

Не вынесу, если они пострадают. Никто не выиграет, если и их казнят. А так, если в мою легенду поверят, у них останется жалование.

Изаму округлил глаза и снова попытался вырваться. Тем не менее противников слишком много. Он уже хотел что-то во всё горло выкрикнуть, но я незаметным жестом руки, прикованной к телу, заставила его замолкнуть.

— Что за наглая ложь?!

— Это правда

— Почему тогда мне не приказала отстать от себя?!

— Ваша Ки слишком мощная.

— Очень удобно. Связать и в клетку её! Нет сил смотреть на неё. Не хотела по-хорошему, будет по-плохому! Приедет в Мейо, прямо как дикое животное!

— Вы не можете с ней так поступить! Она наследница Богини!

— Будь это так, то она бы выполняла свой долг, как священные писания гласят! Но она превратилась в такого же монстра, на которых она и охотилась!

Небо затянулось тёмными серыми тучами

— Отведите его подальше и после проверьте, спало её влияние или нет! — велел Ямомото самураям, держащих его в крепких силках.

Мне связали руки, подвели к клетке и бросили в неё.

Послышался раскат грома. Сперва тихий и отдалённый, затем ближе, громче и неистовее.

Я застонала и согнулась, когда бок стрельнул.

— Она ранена, вы что, не видели?!

— А не всё ли равно?! Сегодня на закате её казнят.

— Но до тех пор вы только разгневаете Богов! Они и так уже не рады вашим решениям! Вы что, не замечаете этого?!

— Я лишь следую законам нашей империи! Закройте уже ему рот кляпом! Клетку нести около моего паланкина. Самураев, подверженных этой ведьме, сзади процессии. Привалов до Мейо не ждите! И не сомневайтесь, этот день мы закончим только с пролитой кровью Вершительницы судеб.

Спросите любую Вершительницу демонских судеб, она никогда ни о чём не жалела. С самого детства нас учат, что зло должно быть уничтожено. Не важно, кто пострадает в этой миссии.

Однако я жалею, что в нужный момент не поддержала Иори и оставила его наедине со своей болью и пустотой. Корю себя за то, что не избавила его от печати, пока могла. Не прощу себе, если его разумом завладеет о́ни. Ничто меня так сильно не страшит. Даже собственная смерть.

Я прижала руку к животу. Все мои попытки расслабиться не увенчались успехом. Отчего облегчение так и не наступило.

Столица за моё отсутствие изменилась до неузнаваемости. Ночью в прошлый раз я не успела этого толком заметить. Сейчас же при свете дня есть возможность в полной мере оценить зимний Мейо. Яркие осенние краски покинули его. Осталась белизна и приглушённый оттенок древесины.

Толпа на площади напротив императорского дворца уже собралась и ревела от жажды крови. Настолько громко, что голова заболела.

Я дёрнулась, когда что-то прилетело и ударилось в клетку. Затем ещё раз и ещё.

— Слава императору! Слава сёгуну! Смерть негодяйке! — заскандировала толпа как только сёгун появился в поле их зрения вместе с пленницей.

Я изо всех сил пыталась не винить жителей Мейо за неведение, за обман сёгуна. Заставляла себя не обращать внимание и не держать обиду перед смертью. Но в этот день эмоции мне не подвластны.

Чувства предательства, безысходности и злости затуманили телесную боль. Да так, что дыхание спёрло. Воздух будто исчез из лёгких. Я хотела вдохнуть, но лишь задыхалась.

Как он может со мной так жестоко поступать?! Неужели я настолько ему омерзительна?! Неужели уничтожение помеченных для него не имеет значение?! Неужто верит, что он и его жена самое главное на священных землях?!

Я подпрыгнула, когда клетку встряхнуло из-за кочки около помоста для казни. А затем чуть не повалилась на живот, когда она резко остановилась.

— Господин сёгун! Господин сёгун! — послышался со стороны знакомый, но всё же встревоженный женский голос. — Я так рада, что вы вернулись из своего странствия невредимым!

Супруга Ямомото подбежала почти что впритык к нему. Как всегда, наряд из самых дорогих и редких тканей. Такая же яркая, как осеннее цветочное поле. Причёска объёмная, словно произведение искусства.

— Я обещал, что вернусь. — он осторожно взял её лицо в свои ладони.

Она отстранилась и поглядела ему за плечо.

— Я же просила вас этого не делать… — с сожалением посипела девушка.

Сёгун потянул её за собой подальше от толпы и ближе к клетке. И лихорадочно зашептал, объясняясь:

— Император приказал. Моё дело выполнить его волю! И я с ним согласен. Если один избежит наказания за нарушения законов и за столь грубое пересечение границ императорского дворца, то все будут считать, что им тоже это дозволено! Начнётся суматоха, разруха. Я не для того всю жизнь посвятил Гуадзянь, чтобы одна девка так легкомысленно и эгоистично всё разрушила!

— Ради Ками и всех Богов, населявших когда-либо Гуадзянь, не называй её так, Кацу!

— Как захочу, так и буду называть! — огрызнулся тот в ответ.

— Мы оба прекрасно понимаем, что её долг оберегать священные земли от зла! Пощади её, прошу! Пощади Рэну, Кацу! Если ты это сделаешь, сам себя не простишь! Она спасла меня! Спасла нас обоих. Спасла Гуадзянь, кто знает, как бы я действовала, когда печать завладела бы мной?!

— Это исключено, Мичи! Я выполню приказ! А она сама виновата! Не моя вина, если вся столица знает о её преступлениях! Игнорировать и прощать такое недопустимо! Будь ты обычный житель империи или Госпожа семи печатей, виновник должен ответить за свои действия.

Чувство вины зазудело в груди.

Он так говорит, будто если бы никто не знал о проникновении во дворец, он не пожелал моей смерти. Когда я готовилась убить демона в теле принца, он был готов к последствиям.

Я не желаю верить в его слова, но как же мучительно слушать в свой адрес лишь скверну… Ведь я не так плоха, как все считают. Я трудилась ради общего блага. Оставила свою семью, отказалась от собственной жизни… Делала всё, чтобы священный остров не захватила бездна.

Надо было догадаться, какой меня ожидает конец после божественных видений… Вершительницы демонских судеб не умирают от старости в собственной постели. Мы погибаем, защищая Гуадзянь. Погибаем от рук своих врагов. Только вот мне кажется, я единственная, кто пострадает от рук народа, которому всё время служила…

Сёгун жестом подал знак двум самураям. Те открыли дверцу деревянной клетки и вытащили меня за загривки.

— Госпожа… — крикнула девушка из рода Судзуки, но тут же осеклась, чтобы никто из толпы не узнал, кто я на самом деле. Чтобы не опорочить память одной из Вершительницы демонских судеб.

— Госпожа Рэна, простите, умоляю… — взвыла она, вырываясь сквозь самураев, стоящих между нами.

Они не посмели ей преградить дорогу.

Взгляд девушки однозначно изменился. Блеск ненависти и безумной ярости исчез. Осталась вина, грусть и невинность.

Я оценивающе осмотрела её.

Её жизнь стоила всех рисков. Я высвободила из оков демонской печати хорошую девушку. Она добра, честна и совестлива.

Знал ли сёгун о настоящей сути своей жены, когда пожелал её в жёны?

— Что вы… Вы сделали всё, что могли. — осуждающе зыркнула на своего пленителя за её плечом.

Он стоял горделиво, с высоко поднятым подбородком и ровной осанкой. Статный бывший воин. Могущественный правитель, от которого невозможно сбежать…

— Могу ли я взять вас за руки? — затаила дыхание госпожа Ямомото.

— Да…

Что уж там… Мои кисти связаны. Меня прилюдно везли в клетке. Я пала настолько низко, насколько могла. Но всё же внутри потеплело от уважения и понимания с её стороны.

Её горячие ладони накрыли мои руки, сомкнутые в замок.

— Простите меня за всё… Простите, Госпожа… Рэна… Что не смогла защитить вас также, как и вы меня… — молила девушка тоненьким голоском. С её глаз потекли слёзы.

Всё же, как непривычно видеть её такой…

— Если вы не смогли убедить его, то никто не сможет… Вам лучше уйти. Не за чем смотреть на это зрелище.

Девушка ещё больше заплакала.

— Мне так жаль…

— Мне тоже…

Сёгун снова подал знак, и двое самураев оттянули меня от его жены. В другой миг я уже стояла на помосте, готовая к смерти.

Я рада, что встретила и поговорила с бывшей помеченной. Это облегчило мою израненную обидами душу.

Меня опустили на колени.

Дыхание перехватило от количества людей, что заполнили всю площадь. Их так много, что почти ступить некуда. Надежда на чудесное вызволение улетучилось, как птица взмывает в небо.

Сёгун громко заговорил, и все вокруг замолкли, то ли в жесте страха, то ли уважения… Однако я уже не слышала его. Тишина, что застыла в воздухе на фоне сурового мужского голоса, затянула меня в свою трясину.

Я открыла глаза в последний раз не чтобы посмотреть на толпу или проверить, наблюдает ли бывшая помеченная. И вовсе не на потрясающей красоты императорский дворец. Мне хотелось запечатлеть в памяти свой последний закат.

Однако я ощутила присутствие тьмы. Его тьмы…

Мне так хотелось сказать ему, чтобы закрыл глаза и не смотрел. Не смотрел на то, как я паду. Как падёт его любимая. Такая сцена может любого превратить в чудовище, а того, кто и так помечен, уничтожить.

Но моё отчаяние на миг испарилось, когда вспомнила, что он умеет читать мысли. Сейчас я слаба как никогда. Пробивать защиту не придётся.

Но даже на столь большом расстоянии, взглянув на него, я поняла, что он не собирается слушать меня.

В моём теле вскипела ярость. Чужеродная, мрачная, засасывающая.

Впервые за всю жизнь я ощутила такую жажду крови, которую не испытывала никогда.

Воздух вокруг отяжелел.

Я покачала головой.

Он должен заметить этот жест. В нём уже давным-давно проснулись навыки демонов, и животное зрение поможет в этот.

Никогда ему не позволю использовать такое огромное количество тьмы.

Неожиданно рядом со мной завалился на колени сёгун. Всего миг и всем телом грохнулся лицом вниз на помост.

Ближайшие зеваки заверещали от ужаса.

— Сёгууун!

Самураи, стоящие отдельно от остальных, загалдели:

— Кара небесная…

— Да-да-да!

— Ками оберегает Госпожу семи печатей!

— Госпожу семи печатей?!

— Это Вершительница демонских судеб?! — зашептался народ, но затем произошло ещё более ужасающее зрелище.

Люди, ближайшие к помосту, начали падать на землю. Не один за одним, а группами по десять, а то и по тридцать человек.

От ужаса внутри всё сковало льдом. На языке вкус тлена во рту.

Вскоре все люди на площади уже были повалены. А я всё не могла ни двинуться, ни промолвить слова.

Это Иори?! Или всё же гнев небес, как предположил Изаму?!

Мой айжин сорвался с места и ринулся ко мне.

Я зарыдала что есть мочи.

— Иори…

Пространство между нами он преодолевал целую вечность.

Слёзы всё текли из глаз и текли.

Мне трудно испытать облегчение до тех пор, пока не удостоверюсь, что дьявольская печать у него под контролем. Или вовсе уничтожена навсегда.

В конце концов, Иори взбежал по ступеням помоста и упал рядом со мной на колени, сжимая в крепких объятиях.

— Иори… Это ты?! Твоя метка. Что с ней?!

— Всё в порядке. Всё будет в порядке.

— Что со всеми?! Они мертвы?! — ошалело впилась взором.

— Они живы. Я ввёл их всех в сон.

Словно гора с плеч свалилась.

Я облегчённо вздохнула.

— Слава небесам…

— Слава небесам, я успел к тебе… Не то я бы умер… — захрипел он у меня над головой.

— Я же просила, чтобы ты разобрался с помеченными.

Он чуть отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза.

— Сама с ними разберёшься.

Его ладони взяли моё лицо. Гнев, который ощущался мгновение назад — исчез из его глаз, словно его и не бывало.

— Я же обещал, что найду тебя…

Айжин обнажил клинок и избавил меня от верёвок на запястьях.

— Сволочи… Какие же все сволочи… — его взор случайно наткнулся на сёгуна и потемнел от переизбытка негативных эмоций.

Я схватилась его за руку, когда он уже хотел броситься к нему.

— Ублюдок…

— Пожалуйста, пойдём отсюда…

— Ты ранена, как себя чувствуешь? — обеспокоенно затараторил мужчина.

— Я жива…

Он поцеловал меня в лоб, то ли в признаке любви и доверия, то ли проверяя температуру тела.

— Жива, Окику-сан… Жива…

Иори подхватил меня на руки и понёс прочь, выполняя приказ.

— Мне нужно было всех убить до единого! — с ненавистью прошипел он, размышляя вслух.

Моя ладонь укрыла его колючую от щетины щеку, желая пробудить то ли собственным прикосновением, то ли угасающим теплом.

— Мой Айжин, ради меня ты должен оставлять внутри себя свет. Ради нас обоих… Пожалуйста, Айжин.

На его лице и мускул не дёрнулся.

Он медленно повернул голову. Пустые глаза нашли меня.

— Не отпускай мою руку. Тьма не стоит того…

Я едва смогла найти в себе силы дотянуться до его губ, чтобы поцеловать. Легонько, как-то невинно.

Крепость духа тут же иссякла. Глаза закрылись, тело стало тяжёлым и слабым. Я оторвала губы и немощно обмякла в его руках.

— Окику-сан, держись. Держись. Я всё улажу. Всё будет хорошо. Я исцелю тебя… — слышался откуда-то издалека родной сердцу мужской голос с нотками тревоги и грусти.

Дрова весело трещат в очаге слева на полу посреди комнаты, успокаивая разум. Несмотря на дневной свет, что лучится редкими белыми полосами, огонь пылает мощными языками пламени. Последние согревают подвешенный чёрный чугунный чайник, который подаёт в воздух непрерывный сноп пара.

Не знаю, где я оказалась, но на душе легко и комфортно. Словно оказалась дома спустя годы отсутствия.

— Окику-сан?!

В поле зрения появилось лицо Иори. Заметно уставшее и исхудавшее. Странно, слух не уловил его движений и вообще никакого присутствия.

— Больше не больно?

Рука двинулась к животу. К счастью, привычной боли при таком лёгком действии не ощутила.

На теле белоснежные нижние одежды. Я ощупала ткань, чтобы удостовериться, что всё это не сон. Ведь последний мой наряд впитал в себя настолько много крови, что ощущался какими-то одним сплошным доспехом.

— Я нашёл эти одеяния у сестры… И переодел тебя.

Мой взгляд пробежался по просторной комнате без излишков. Деревянные стены жилища, почерневшие от старости. Мебели мало, слева по диагонали у окна письменный стол. Сбоку от него несколько полок и простой шкаф. Несколько дзабутонов* вокруг очага и кухонная зона справа. Там множество тумб и полок с посудой. Я же сама располагалась посередине комнаты.

— Это мой дом. Точнее, наш дом. Всё моё — твоё…

Я снова обследовала место, где должен быть порез.

— Что с…

— С твоей раной?! Я исцелил тебя.

— Что?! Иори… — я приподнялась на локтях.

Импульса боли на самом деле не последовало от столь невинного действия.

— Я же просила тебя не применять магию печати! Просила же?! Так почему ты игнорируешь все мои просьбы?! Я могла бы исцелиться, как любой человек. Просто на это понадобилось время.

— Которого у нас, Окику-сан, нет. Помимо меня есть ещё два помеченных, которые могут в любой момент превратиться в они! А ты! Можешь даже не ожидать от меня, что я буду бездействовать, глядя, как ты мучаешься, как тебя казнят или проявляют неуважение! Понятно?!

Его взгляд решительный и настолько пронзительный и жёсткий, что сравним с самой крепкой сталью, из которой куют самурайские катаны.

— Прости. Я зря думала, что ты поступишь иначе.

Я сама бы поступила точно так же на его месте. Ни за что бы не допустила его смерти или лишней боли.

Иори аккуратно отвёл засаленную прядь волос мне за ухо, пригладил волосы и нежно поцеловал.

— Я приготовлю о-фуро*. Тебе срочно требуется обмыться… Я, конечно, протёр твоё тело влажной тканью, но этого недостаточно.

Я кивнула.

— Спасибо…

Несмотря на то, что порез полностью исчез, усталость не покинула тело.

Иори отстранился.

— А ты пока что поешь. Так исхудала, что я едва смог тебя узнать…

— А как же… Я, кроме орехов и лечебного отвара, в лесу несколько дней назад и не ела…

Я присела поудобнее и осмотрелась вновь.

— Еда на столе. — небрежно кинул Иори, открывая дверь в другую комнату, находящуюся под лестницей.

— Больше не читай мои мысли!

— А если это понадобится в бою?!

— Вот когда понадобится… Тогда и прочитаешь… — пробурчала себе под нос по пути к столовой части дома на возвышенности в три ступеньки.

Чтобы наесться, мне не понадобилось много. Это неудивительно, когда тело несколько дней не видит пищи. Хватило пару ложек риса, мяса и немного маринованных овощей.

На улице стемнело, пока принимала о-фуро. За все эти дни на коже скопился толстый слой грязи, из-за которого процесс продлился куда дольше, чем обычно.

Когда я вышла из маленькой комнатушки, Иори ожидал перед очагом и о чём-то размышлял. Я неспешно приблизилась к нему, присела на колени и обняла его за плечи со спины.

— Здесь уютно.

— Да.

— Ты провёл в этом доме всё детство?!

— Да.

— Тебе некомфортно здесь?! Грустно?!

— Нет. Напротив, я хочу остаться здесь навсегда. С тобой. Чтобы нам больше не потребовалось рисковать собственными жизнями.

Я коснулась губами его шеи позади. Затем чмокнула шею справа, где пульсировала толстая вена.

Иори повернул голову, и мы слились в сладком поцелуе. Наши губы медленно шевелились и будто играли друг с другом, по очереди вкушая.

— Я люблю тебя, Окику-сан… — прошептал он мне в губы, прерывая забвенный миг.

Его рука накрыла левую щеку.

— Люблю так, как никогда не любил… — шепчет он с придыханием. — Когда я тебя искал, чуть не обезумел. Я забыл о мести, забыл о демонах, об их печати и злости… Я так боялся… Так боялся… — он с силой зажмурился, будто испытывал боль.

— Тебе больше не нужно бояться, мой дорогой Айжин. Мы вместе. Осталось двое помеченных, и мы освободимся от твоей печати и от своего бремени. Осталось лишь чуточку потерпеть. Мы будем осторожны, и гильдия не найдёт нас…

— Тебе больше не стоит страшиться гильдии Семи ветров. Их больше не существует. Мы убили всех.

— Хорошо.

— Хорошо?! — недоумевающе переспросил Иори.

— Да.

— Я полагал, ты будешь сердиться на меня, что не пощадил их…

— Они пытались нас убить. Это их воля, ими не управляла печать или демоны. Мы не могли поступить иначе, чем покончить с их жизнями. Мы ещё не закончили со своим долгом. Мы не можем бояться собственной тени, выполняя её. От нас зависит судьба Гуадзянь…

— Я рад, что не расстроил тебя известиями…

— А я рада, что ты рассказал мне правду. Никогда ничего не скрывай от меня.

Мы прижались лбами друг к другу.

— Не буду, моя Айжин. Обещаю.

Губы расплылись в мечтательной улыбке.

— Я тоже люблю тебя, Иори.

Наши уста вновь встретились. Однако в этот раз не столь невинно, как прежде, а более жадно и нетерпеливо. В отличие от других наших поцелуев, в этот раз я точно знаю, это не простой поцелуй, а клятва.

Мы будем вместе, несмотря ни на что.

Его рука очертила моё плечо и талию сверху вниз.

Давно же это было, когда он сознательно прикасался ко мне таким образом…

Он отстранился и заглянул мне прямо в глаза, спрашивая разрешения о продолжении.

Я едва заметно кивнула.

Его пальцы нащупали концы оби*. Широкий пояс тут же поддался его незначительным усилиям и медленно опустился вниз по гладкой поверхности ткани. Я повторила точно такое же движение с его нарядом.

Он избавился от своего верхнего кимоно, обнял меня за талию одной рукой и притянул за затылок другой.

Нашей нежности и любви нет предела.

Уста не отрывались от горячей плоти. Кончики пальцев чуть не искрили от жара и желания. Дыхание обжигало и разносило дрожь по телу. Неописуемый аромат тела притягивал и дурманил рассудок, отчего все мысли из головы улетучились.

Мужские ладони раздвинули нижние одежды в разные стороны, словно открывая двустворчатые двери. Мозолистые пальцы проскользили по коже, поддевая ткань.

Нагадзюбан спал с плеч, задерживаясь на руках, полусогнутых в локтях. За ним последовало нательное бельё Айжина.

Мы предстали перед друг другом обнажёнными и на миг замерли. Не из-за страха. Мы словно желали насмотреться друг на друга, запечатлеть момент в памяти. Каждый изгиб тела, цвет истерзанных в ласке губ, блеск кожи в свете огня, отражение пляшущих языков пламени в зрачках.

Иори вытащил заколку из моих волос, и последние каскадом распустились на спину. Их шёлк приятно пощекотал лопатки, плечи и ягодицы.

— Ты до сих пор её носишь… — прошептал он и перевёл взгляд на заколку.

Прелестное обьёмное украшение, похожее на двузубец с двумя средними металлическими иглами золотого цвета, блеснуло от пламени очага. На верхушке искусного вида цветок хризантемы жёлто-красного цвета, от него по бокам изображено по одному маленькому бутону.

— А как иначе?!

Я накрыла его руку с заколкой и отвела её в сторону, чтобы предмет не мешал нам. Иори отложил купленный мне подарок, уложил меня на постель и накрыл своим телом.

.

.

________________

*Дзабутон — японская плоская подушка для сидения. *О-фуро — это традиционная японская ванна, которая использовалась в древней Японии. Они могли быть круглыми или угловатыми, отличались большой глубиной и меньшей длиной. Ванны изготавливали из разных материалов: каменных, деревянных, чугунных, акриловых. *Оби — японский пояс, использующийся как мужчинами, так и женщинами. Может быть различной ширины. *Нагадзюбан — нижняя рубаха или тонкий халат, который надевают под кимоно. Нательное белье, которое надевают для того, чтобы защитить кимоно от пота, так как его очень тяжело чистить.

Морозный воздух уже не столь сильно кусает, как прежде. Свет солнца ярче, теплее и благороднее. Рядом с Иори мир становится лучше. За нами уже не следует по пятам гильдия Семи ветров. А сёгун не знает, где искать меня. Всё сложилось как нельзя лучше.

Разлука заставила нас любить друг друга сильнее. Теперь мы ценим время, проведённое вместе, и наслаждаемся им в полной мере.

Сейчас мы на очередной снежной тропе среди поля. На нашем пути встречаются редкие сухие деревья и пеньки. Что он, что я, украдкой друг на друга посматриваем. Не знаю, что это. Любопытство, восхищение?!

Каждый раз, когда наши взгляды встречаются, губы сами собой расплываются в улыбках.

Глядя в его глаза, я не в силах сдержать собственные мысли. Воспоминания о вчерашней ночи весь путь согревают и оберегают тело от мороза. До сих пор ощущаю, как мозолистые пальцы изучают очертания моего тела, как уста уносят на седьмое небо. До сих пор слышу мужской хриплый голос, кающийся в любви…

Моё тело вспыхивает вмиг снова и снова. Это смущает. Да так, что жар в теле не угасает.

— Видишь храм?! — спросил Иори, когда наши взгляды вновь пересеклись. Он метнул головой в правую сторону с озорной и отчего-то хитрой улыбкой.

Он однозначно что-то задумал.

Давно мне приходилось видеть на его лице столь открытую, безмятежную и лучезарную улыбку. С сегодняшнего дня он будто стал своей прежней версией. Что не может не радовать.

Я начала страшиться, что уже никогда не увижу его именно таким.

Мой взор метнулся к трехъярусному храму на холме. Он, словно хамелеон, сливался с фоном. Белые стены и серая черепица. Ничего особенного, но от места, как это и положено, исходит светлая божественная энергетика, от которой тепло на душе. Словно Ками и другие Божества близко, наблюдают и оберегают.

— Угу. — улыбнулась айжину.

— Похож на твой храм Химитсу?!

Я пожала плечами.

— Может, чем-то похож… Холм, на котором построен храм, не так высок. Да и нет окрашенных в красный стен и столбов.

— Зайдём?!

— Ты хочешь зайти в храм?!

С чего это вдруг его потянуло в священное место?! Неужели его настроение всё это время было напускное?!

— Я так и сказал. — ещё больше повеселел Иори.

— Тебе, случаем, не стало хуже?!

— Хуже в каком смысле?! — взметнул он брови, недоумевая.

— Ну, знаешь… Дьявольская печать… Хочешь побывать в месте божественной силы…

— Нет. Чувствую себя замечательно.

— Точно?!

— Да.

Напряжение спало с плеч, и я с облегчением вздохнула.

— Хорошо.

— Ты согласна пойти со мной туда? — Айжин протянул мне свою руку.

Я искоса взглянула на него, вложила свою ладонь в его, и мы шагнули навстречу храму.

Мы вошли в главный зал храма, держась за руки. Высокие, плотные двери, что радушно открыты даже в такую стужу, всегда вызывали у меня вопросы. Словно храмы построены не только для людей, но и для великанов. Возможно, в этом есть доля истины. Храмы на священных землях существуют столько же, как и сама Гуадзянь. Вдруг в самом начале их строили для Богов и Ками…

В отличие от внешнего облика святилища, внутри в глаза бросается избыток красного. Огромное пространство, избавленное от лишнего присутствия и предметов. В конце у стены напротив входа — высокий алтарь Химе Оками, Богине процветания и урожая. По бокам от него две красных колонны.

— Не против скрепить наши души брачным обрядом? — неожиданно ворвался в мои мысли сиплый от мороза голос.

Я изумлённо округлила глаза и медленно повернула голову.

— Что ты сказал? Брачным обрядом?! — переспросила, чтобы убедиться, что не ослышалась.

— Да. Так я и сказал.

Мои ресницы затрепетали.

— Я украл тебя посреди нашего поиска помеченных именно поэтому. К тому же, мы обязаны были так поступить гораздо раньше. Ещё после первой нашей ночи.

У меня дар речи отняло.

Губы безвольно шевелятся, как у рыбы.

— Мы любим друг друга, так зачем с этим тянуть?! — Иори взял мою вторую руку, и я оказалась полностью повёрнута к нему. — Два дня назад я чуть не потерял тебя… Если так получится, что мы погибнем… То мне хочется быть честным перед Вечной землёй. Так наши души везде найдут друг друга.

Нос защипало от печали.

Почему он думает о таких пугающих вещах?!

Мы выжили… И дальше будем жить.

Я тут же вжалась в его тело в крепких объятиях. Мне не терпится поделиться своим теплом и светом. Не думаю, что мы умрём за шаг или два до конца нашего пути. Мы столько всего пережили, то, что осталось впереди нас — ничто.

— У нас всё будет хорошо. — заверила Иори, обещая, и поцеловал меня в макушку.

— Я согласна.

Тот взял моё лицо в обе ладони и поцеловал.

— Гы-кхым! — прорезал благоговейнную тишину грубый мужской голос. — Храм не место для выражения чувств влюблённых. — заметил каннуши*, встав посреди прохода.

Седовласый старик с длинной редкой бородой облачён в белоснежное кимоно с широкими рукавами. Свет падает ему на спину, отчего его фигура затемнена. Голова избавлена от волос. Лицо испещрено морщинами.

Румянец окрасил мои щёки. Жар прилил к коже.

Мы отскочили с Иори друг от друга, будто нас застали на месте преступления, и низко поклонились в почтении и приветствии. Служитель священного места поклонился не так низко, как мы.

— Есть же исключения?! Например, брачная церемония? — не смутился мой спутник.

Каннуши поднял подбородок и изучающе пробежался по нам взглядом.

— Желаете заключить союз?

— Да. Сегодня. Мы будем очень благодарны, если уделите нам время.

Старик вперился взглядом в Иори.

— Вам бы перед брачной церемонией требуется пройти обряд очищения… — двусмысленно промолвил он.

— Значит, вы согласны?!

Тот бросил вопросительный взгляд на меня.

— А с кем я имею честь общаться?

— Ой, прошу нас извинить. Я Рэна, это мой айжин Иори.

— Почему вы решили брачную церемонию провести здесь? Обычно обряд проводят в деревнях. И что насчёт родных, друзей и гостей?

— У нас никого нет. Божественные силы — единственные, перед которыми мы хотели бы предстать в такой важный день.

Каннуши одобрительно кивнул.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы всё подготовили. А вы пока что можете передохнуть после дальней дороги. С южной стороны храма вас могут накормить. Вы наверняка голодны.

Мы снова глубоко поклонились.

Служитель храма кивнул и отправился выполнять нашу просьбу.

Я тут же пихнула Иори.

— Ты должен был уважительнее обращаться к каннуши! — зашипела от негодования, словно дикая разъярённая кошка, и шлёпнула его по руке, вкладывая побольше силу. — Почему ты так груб?!

Тот наигранно поморщился, но затем пожал плечами:

— А почему я должен быть ещё с кем-то милым, помимо тебя?!

Я изумлённо ахнула.

— Вы только посмотрите на него! Уважать стоит не только любимых! Каннуши живут само близко к Ками и Божественным силам. Нельзя вести себя так легкомысленно! Старших нужно уважать. — я с отчаянием вздохнула.

— И даже сёгуна?

Я вздрогнула.

— Тьфу! Забудь! Избавим тебя от печати, и ты вмиг у меня подобреешь!

— А если я такой и есть?!

— Значит, придётся заново учиться! Пойдём.

— Куда?

— Трапезничать. Тебя может печать и голодом морит, но я ужасно голодна!

Иори схватил меня за руку и потянул за собой.

— Тогда спешим быстрее!

.

.

_____________

*Каннуши — в японском храме это главный священник, ответственный за всё религиозное соблюдение и управление храмом.

Готовить к брачной церемонии храм совсем недолго. Ведь самое главное в нашем обряде это место. Тем не менее ценности кропотливых стараний служителей не отнять. После того, как мы с Иори поели, нас нашла мико* и передала одежду для обряда.

Девушка выглядела так же, как и другие мико. Длинные тёмные волосы, собранные и убранные простой заколкой, чтобы не мешались. Фарфоровая кожа, глаза чёрные, пухлые губы, взгляд безэмоциональный и холодный, отчего все черты лица выглядят строго. Облачение, как и у всех: красные хакама и белое кимоно, заправленное под первые.

Меня, как невесту, расположили по левую сторону алтаря в белые праздничные одежды. Кимоно, конечно, не совсем нарядное, без излишеств в виде извилистых линий, изображающих стебли и бутоны растений.

Иори расположился по правую сторону от алтаря в чёрно-белом наряде.

Мы оба привели себя в порядок с дороги. Не знаю, связано это с этим или нет, но сегодня он как никогда очаровывает. Нет сил глаза оторвать. Так же, как и нет сил и у Иори. Его взор пронзает насквозь, зажигает не просто искру внутри, а вечное пламя, что будет гореть до тех пор, пока жива. И, вероятно, после.

Однако в такой день, как этот, не требуется беспокоиться о нашем внимании. Сегодня я дам себе волю, а завтра мы отправимся в путь, чтобы точно обеспечить друг другу будущее.

Мы все поклонились храму, благодаря священное место, затем присели и приступили к действию под названием “сан-сан-кудо”. Каннуши произносил одну за другой специальные очищающие и благословляющие молитвы, двигал ритуальным жезлом с прикреплёнными к нему полосками белой бумаги, которые трепыхались в воздухе, словно белые змеи.

После всех своих стараний каннуши дал знак мико, и она протянула нам поднос с тремя чашами. Девушка расслабленно наполнила каждую чашу священным саке, а мы с Иори по очереди пригубили с каждой по три глотка. Чтобы в конце получилось, что каждый из нас испил по девять глотков. От такого количества у меня чуть голова кругом не пошла, но я всё же проигнорировала туман образовавшийся в разуме.

Всё это время мы продолжали глядеть друг на друга, будто весь мир исчез, а остались только я и он.

Сзади нас заиграла реденькая, но мелодичная куго*, подводя к следующему этапу — клятве.

— Обещаю тебе, мой дорогой муж — айжин — друг и защитник, что всегда буду верна тебе, нашему дому и семье. Обещаю быть её сердцем и вечным, не угасимым светом.

— Обещаю, моя айжин-Окику-сан, что сделаю всё, чтобы ты не пожалела о выборе. Обещаю защищать от тьмы. Обещаю любить тебя настолько сильно, насколько могут все жители Гуадзянь разом. Обещаю почитать и уважать тебя, как не может мир.

Мико заворожённо наблюдала за нами, прикрыв рот руками. В другой раз я могла бы похихикать с этого, но не сейчас.

— Оглашаю брачную церемонию завершённой. — сухо подытожил каннуши, кряхтя поднялся с колен и направился в сторону выхода.

— Иори, Рэна, поздравляю! Вы теперь муж и жена! — радостно зачирикала девушка.

— Спасибо!

— Благодарим вас, мико.

Девушка уважительно указала нам двумя руками на выход, приглашая покинуть главное помещение храма.

Иори встал первым и подал мне руку.

Я незаметно пошатнулась.

На наших лицах снова расплылись довольные улыбки с толикой неверия.

Неужели всё это правда произошло?! Неужели мы уже не просто странники, а супруги. Можно сказать: одно целое.

Мы покинули храм.

Закат красиво окрасил небеса в множество оттенков оранжевого. Последние лучи солнца подсветили снежную пелену, и она заблестела золотом, словно звёздное небо.

— Теперь ты не против саке?! Как жаль, что брачный ритуал не предусматривает заселение зла на Гуадзянь. — озорно заметил Иори.

— Точно… — я засмотрелась на завораживающую картину и оступилась на ровном месте.

Меня подхватили большие, крепкие руки, и голова закружилась ещё больше.

— Моя Оккику-сан… — пробормотал муж с нежностью в голосе и улыбкой на губах. — Впредь тебе нельзя пить…

... ___________________ *Мико — служительница храма, которая помогала в выполнении храмовых функций, например, ежедневно убирала помещения, исполняла священные танцы кагура в определённых случаях и продавала священные товары. *Куго — арфа, которая использовалась в древней Японии.

— Ммм… — застонала, от ярких солнечных лучей, слепящих глаза, и поморщилась.

Я плюхнулась за стол напротив мужа, пряча глаза за ладонями.

— Голова трещит…

— Всего лишь девять глотков саке… Больше тебе ни в коем случае не стоит выпивать… — предупредил Иори.

— Ты уже это говорил…

— Попей бульон. Должно стать лучше. — посоветовал он и пододвинул глубокую тарелку ко мне ближе.

Я залпом выпила половину.

Муж хмыкнул.

— Аппетит есть — уже хорошо.

Я зло закусила ложкой риса.

— Чего не сделаешь, чтобы избавиться от боли…

— Ладно, не бурчи. Скоро пройдёт. Если хочешь, можем остаться на ещё один день.

Я покачала головой.

— Мы не можем.

Взор Иори переместился куда-то позади меня вверх.

Я лениво оглянулась из-за плеча.

Большая мужская фигура возвысилась надо мной в проходе. Я не смогла разобрать лица, солнечные лучи затемняют его облик. Потому уткнулась в белоснежные полы кимоно.

— Да не делали мы ничего, господин каннуши! Моя жена никогда не пила саке и после ритуала тут же погрузилась в сон! Проспала всю ночь как убитая! Хватит пялиться на нас так осуждающе! — вышел из себя мой муж.

Старик взорвался хриплым приступом хохота.

Иори же, было не столь смешно.

Его губы превратились в тонкую нить.

Но всё же нам не на что жаловаться. Каннуши поступил так, как мы просили. Не его вина, если моё тело не переносит саке. К тому же, первая ночь вдвоём у нас уже произошла давным-давно…

— Приятной трапезы вам.

— Спасибо.

— Вы ещё скрасите наши будни своим присутствием?

— Нет! — поспешила ответить. — Нам пора в путь. Мы вам очень благодарны за гостеприимность.

— В храме всегда всем рады в любое время. Это убежище.

Я понимающе улыбнулась.

Каннуши кивнул и прошёл мимо нас.

Странное предчувствие не покидает моё нутро с того момента, как мы с Иори покинули храм.

Нам остался последний путь, и всё плохое в нашей жизни закончится…

Могу ли я в это верить? В прошлый раз, когда я так считала, всё разрушилось. То, что мы строили долго и упорно, утекло сквозь пальцы, как вода. Нам пришлось заново привыкать друг к другу и заслуживать доверие. Это было непросто. Каждый раз, как я размышляю о том, что было бы, если мы так и не смогли помириться, воздух вокруг исчезает.

Сейчас же это ощущение быстро и незаметно покидает меня благодаря ночному морозному воздуху.

Место, к которому мы прибыли, на удивление, тоже сохранило летние краски, как и небесная долина.

Мы с Иори с опаской переглянулись. Нет сомнений, что за чудесами стоит помеченный.

В деревне словно замерло время. Тишина повисла в воздухе. Никого нет. Даже дуновения ветра.

Свет от полной белой луны бережно укрывал крохотную улочку, окружённую тесно прилегающими минками из светлой древесины. Неподалёку на небольшом холме крохотный пруд, на поверхности которого плясали мягкие лунные лучи.

Иори остановился и будто залюбовался видом. Я опустилась к улице, пытаясь всмотреться в окна минок.

Несмотря на тишину и некое спокойствие, волосы на руках повставали дыбом.

Я резко обернулась и тут же наткнулась на разъярённого они. Помеченный уже перестал быть собой, его лик изменился чудовищной маской полуживотного полудемона. Кожа синяя, губ нет, огромный свинячий нос, язык раздвоен, уши и все зубы заострены в клыки. Тело мощное, как шкаф.

Я ткнула в его бедро клинком, и тот завизжал от боли противным воскликом. На одно мгновение лицо мужчины на морде одержимого прояснилось, однако в другое мгновение всё вернулось как было.

Они взял меня обеими руками на руки и бросил в сторону.

Всё замедлилось.

Я глянула в сторону Иори и ужаснулась. Вместо него на верхушке холма стоял необъятное тело другого они. Всё внутри сковало леденящим металлом.

Я тяжело ухнула на землю и прокатилась, забывая правильно сгруппировать тело.

Меня перестал волновать моё чудовище и насколько оно может быть близко.

Я с острой болью в рёбрах встала на четвереньки и взметнула голову.

Второй они направился ко мне, открывая вид на поверженного айжина, и я взвыла от горя, нахлынувшего лавиной:

— Не-е-ет!

Иори стоял на коленях. Его тело пронзило острие катаны на половину. Фигура полностью объята тьмой, в отличие от ужасающе прекрасного вида вокруг него.

После такого удара в живот человеку ни за что не выжить.

Меня будто саму пронзило лезвие. Внутри что-то оборвалось. Раскололо на несколько частей.

Слёзы затуманили взор. Перед глазами расплылась мужская фигура, холм и ночное небо.

Гигантское чудовище ударило меня в живот ногой, и я с силой врезалась в стену.

Из глаз посыпались искры.

Острая боль охватила всё тело.

— Иори! — крикнула я, желая встретиться хоть взглядом, раз не могу взять его за руку и быть рядом.

Неожиданно его руки сдвинулись с места. Он схватился обеими ладонями за лезвие и потянул в обратном направлении.

Мужской душераздирающий рёв распространился эхом. Его будто разрывали на части нестерпимая боль и первобытная ярость.

Я всхлипнула.

Он жив, но какой ценой?!

Его терзает агония, а я ничем не могу помочь.

Иори облегчённо заорал, достав клинок из собственного тела. Его голова повернулась ко мне, и его мышцы ещё больше напряглись.

— Я жив, Рэна! Всё хорошо! Вставай! — слова айжина придали моему духу сил.

Я коротко вздохнула, поскольку ушибы в рёбрах не позволяли большего, и упёрлась в руки.

Иори, пошатываясь, встал. Он перекрутил рукоять чужой катаны в руке и громко позвал:

— Ну, твари! Сюда! Или струсили?! Давайте! Налетайте!

Я поспешила встать, однако все движения замедлились.

Голова закружилась, потому привалилась к стене минки.

Иори свирепо нападал на врагов больше нас в пять раз и уходил от ударов удивительно быстро. Он махал и рубил лезвием кости. Сперва кисти, затем руки до локтей, нижние конечности и в конце головы. Он расчленял и расчленял, напитывая каждое движение ненавистью.

Я ужаснулась, как быстро он управился с двумя помеченными, превратившимися в они, и шагнула к нему навстречу. Его грудь быстро и высоко вздымалась, словно из неё вот-вот что-то и вырвется.

Можно было предположить, что всё дело в гневе и схватке. Требуется восстановить дыхание. Но встреча с двумя чудовищами не осталась незаметной.

Ярость не оставила его душу, а вцепилась своими цепкими когтями в минуты отчаяния.

Вокруг вновь воцарилась гнетущая тишина. Однако, в отличие от прошлого раза, давящие ощущении в груди подсказывало иное.

Я поспешила к нему, чтобы избавить от печати.

Белки его глаз окружили чёрные вкрапления, а сами они расширились. Его взор стал невидящий. На лице замерцала маска демона.

Я онемела от ужаса.

Иори упал на колени и закричал от демонической тьмы, что принялась сжигать его душу без остатка.

Моё сердце разрывалось на куски. Его муки, словно иглы, вонзались в моё нутро снова и снова. Словно пытка. Время уже шло на секунды. Мне не успеть... И я решила сделать единственное, что продлит ему время.

— Иори! — закричала я.

Его бездонные глаза нашли меня. Такие безэмоциональные, пустые и чужие.

А у меня всё помутнело от печали.

Я зажмурила глаза и изо всех сил вогнала в себя клинок.

Слёзы потекли ручьём по щекам.

— Ах... - застонала от острой, резкой боли, из-за которой бросило в жар и холодный пот одновременно.

Я упала на колени.

— Неееет! — закричал Иори не своим голосом. Слишком громко и живо.

Мерцание чудовищного лика прервалось. Глаза прояснились отчаянием.

Мой Иори...

Больно...

Всё тело онемело.

Холодно...

Однако всё не важно, пока он в сознании...

В мгновении ока айжин оказался рядом и упал на колени рядом со мной. Он впился руками в мои плечи, поддерживая, и взвыл:

— Зачем?! Рэна… Зачем ты это сделала… Нет… — безнадёжность в его голосе заставило сорваться слёзы с моих глаз.

Больно…

Сил нет.

Я взяла всю волю в кулак и сосредоточила всю силу в правой руке. Лезвие к моему изумлению, с лёгкостью покинуло моё тело, и я едва не уронила рукоять. Пальцы совсем перестали слушать. Это самый долгий момент в моей жизни. Он заставил меня вспомнить, за что идёт моя борьба с собственным телом.

Я разозлилась на себя. За своё бессилие, за свою слабость.

Нет времени жалеть себя. Я Вершительница демонских судеб. Я Госпожа семи мечей. Госпожа семи печатей.

Я упала в объятия к любимому. С одной стороны натянула ткань, а с другой вогнала в ткань острие. Та тут же разорвалось под натиском.

Все звуки заглушило свирепое громыхание небес, что засверкали вокруг нас, словно в день или в ночь Обона*.

Я повернула лезвие почти что плашмя и провела по коже из последних сил.

Иори взвыл, как раненый зверь, сжимая меня в своих объятиях.

Мы завалились на бок

— Рэна… — прохрипел он, опуская взгляд мне на живот.

Я протянула руку, чтобы коснуться его подбородка.

— Всё будет хорошо, Окику-сан. Всё будет хорошо… Дыши… — тяжело выдохнул Иори.

Тяжёлые веки сомкнулись, но я всё равно ни о чём не сожалею. Я благодарна всем Ками и Богам мира, что дали мне сил выполнить свою последнюю волю.

И будут мне небеса пухом...

.

.

_________________ * Обон или Бон — японский трёхдневный праздник поминовения усопших. Принято думать, что в это время года души усопших возвращаются к живым и своим семьям. Его называют Праздником фонарей, так как с наступлением темноты они вывешиваются родными, дабы души усопших могли найти путь домой.

Иори

Не передать словами, как всё перевернулось внутри, когда Рэна вонзила в себя клинок. Тело бросило в неистовый жар и холод одновременно. Воздух выбило из груди, словно мне дали под дых. Мгла ринулась обратно в потаённые уголки души, пока я спешил поймать её в свои объятия.

Одна только мысль о том, что она умрёт, убила меня. Испепелила пуще любой демонской печати. Всё исчезло вокруг. Остался лишь её едва бодрствующий взор, который я ловил, словно утопающий, страшась упустить хоть миг.

Только когда она избавила меня от печати, осознал её умысел. Я был готов погибнуть с ней на том самом месте. Провалиться сквозь землю, явиться в Вечную землю, забрать её себе и никогда не отпускать.

Только клинок, который, как мне показалось, вонзился в её плоть, не оставил на её плоти ни капли крови. Осознание этого факта окатило меня тёплой волной облегчения.

— Рэна?! — шепнул я.

Она и бровью не повела.

— Окику-сан, проснись…

Я прикоснулся к её щеке. Холод мраморной плоти отрезвил, из-за чего у меня перехватило дыхание.

Возможно, магический клинок и не должен оставлять за собой кровь жертвы, и я зря надеюсь?!

Дрожащие пальцы переместились к шее и прижались к точке, где должен пульсировать кровоток.

Я затаил дыхание, но пульс оказался настолько слабым, что едва ощущался.

Рэну несколько раз сильно приложили, требуется узнать, что за раны беспокоят её.

Я раскрыл тёплое хаори, а затем кимоно и нижние одежды, и отпрянул от девушки.

Всё женское тело испещрено синяками, кровоподтёками, несколько рёбер неестественно торчали.

Я запахнул одежду так, как было, аккуратно взял на руки и поспешил к ближайшему храму. К храму Химитсу.

Мне не были страшны семь гор или озёр, что скрывали сооружение. Ни снег, бесконечно хлещущий ветром в лицо. Самое сложное было в том, чтобы ещё больше не навредить Рэне. Пусть в своём крепком сне она и не ощущала боли, я всё равно боялся. Потому бесконечно проверял, сохраняется ли её дыхание.

— Путникам с орудием смерти здесь не место. — послышался над головой глухой мужской голос, как только закончил восхождение на последнюю гору.

— А кому место?! Помнится, Вершительнице демонских судеб вы сами вложили в руки оружие.

Сандали застучали по деревянному настилу. Кто-то другой пришёл встретить незваного гостя.

— Кто ты?!

— Я её друг. — ответил и поднялся на последние ступени к храму.

— Это… — наконец, один из монахов заметил женское тело у меня за спиной.

— Она?! — ахнул второй, предполагая худшее.

— Жива. Однако сильно пострадала в схватке с они. Ей нужна помощь, но не знаю… — я запнулся.

— Позовите мико! Идёмте за нами, мы проводим вас в её покои.

— Стойте! А как же его печать?! — шепнул один из старших монахов другому. — Я уверен, Рэна говорила о нём. Откуда нам знать, что не он ей навредил?!

— Вы правы. Именно из-за меня она пострадала. Я не смог её защитить, но она избавила меня от печати! Я докажу, но сперва помогите ей! — рыкнул на служащих храма.

Теперь не удивлён, почему Рэна не хотела возвращаться ко своей прошлой жизни. Даже в такой момент, когда их воспитанница на последнем издыхании, они думают только о себе.

Монахи переглянулись, и один кивнул другому.

— Ступайте за мной.

Мико подбежала к нам и взволнованно захлопотала.

— Ах, что ж делать?! Госпожа-госпожа-госпожа… С вами всё в порядке?! Что ж делать? Она совсем не слышит меня…

— Она пострадала в бою, мико. Хватит трещать! — отрезал один из монахов.

Девушка с изумлением захлопнула рот.

Меня привели к покоям на втором этаже.

Один из младших монахов распахнул выдвижную дверь и ушёл с дороги.

Служащие помогли аккуратно снять Рэну со спины и положить на футон.

— Оставьте нас, я осмотрю её раны. — заверила молодая служащая.

Все подчинились словам младшей и двинулись прочь из помещения.

Девушка недовольно зыркнула на меня.

— Я останусь с ней. — заверил тоном не допускающим возражений.

— Если вы с нашей госпожой за это время не успели пройти брачный ритуал, то вам не стоит здесь находиться. — осуждение мелькнуло в её взоре.

Она закатила глаза и отвела взгляд. Её рука утешающе скользнула по плечу Вершительницы демонских судеб.

— Мы с Рэной пару дней назад прошли через ритуал, так что не беспокойся.

— Что?! — вылупила большие миндальные глазки незнакомка.

— Мы с Рэной прошли через брачный обряд. Я последний, о котором тебе требуется сейчас волноваться.

Мико стиснула губы и кивнула старшим, чтобы прикрыли дверь. Она приступила к делу. Я помог ей полностью раздеть Рэну. Девушка обтёрла мокрым полотенцем всё её тело и прикрыла грудь и верхнюю часть бёдер.

Мико достала набор игл для иглоукалывания, и начался долгий и затяжной процесс лечения.

— Почему тебя совсем не удивили её раны? — шепнул я осторожно.

— За долго до отбытия госпожи мы все знали, что её путь более чем опасен. — спокойно ответила она и медленно вонзила в плечо одну из длинных тонких игл. — В прошлый раз она явилась с ужасными шрамами… Однако они её не сломили. Значит, и эти не сломят.

— Я рад, что у Рэны есть рядом люди, которые верят в силу и мощь её духа.

— Только глупцы не верят… Она ведь избавилась от всех печатей?!

Я кивнул.

— Поэтому она не просыпается… — мико ласково пригладила волосы своей госпожи.

— Не понимаю…

— Представь, сколько ночей она не могла глаз сомкнуть из-за тяжести ноши, взваленной на её плечи?! Её тело и разум требует отдыха… Восстановление сил… Как телесных, так и духовных…

— Кое-что случилось перед тем, как она избавилась от моей печати… Она… Она вонзила в себя божественное танто, чтобы я не стал одержим тьмой… Может, это из-за него она не может проснуться третий день?! Он ей навредил?!

Мико лишь улыбнулась моему вопросу.

— Танто питает её свет, он не в силах ей навредить.

— Значит, она просто спит?! — надежда крохотным зёрнышком зародилось внутри.

— Да. Запаситесь терпением.

Несмотря на то, что с тела Рэны уже торчала больше двух десятков игл, мико продолжала свою работу.

— Это трудно…

Девушка вновь улыбнулась.

— Этому и учат в храмах. От рассвета до заката мы бесстрастно служим Ками. Другие Божества подсматривают за нами. Ведь от силы нашей веры и терпения зависит жизнь Вершительницы демонских судеб. Контроль легче, чем кажется. Требуется понять, что бесконтрольные чувства никогда не приходят на помощь, а лишь мешают.

Я замолчал, размышляя над сказанным. Возможно, она и права… Но легко сидеть в храме и верить в силы другого, пока ты сыт и крыша над головой.

— Ступайте, позаботьтесь о себе.

Я отрицательно замотал головой.

— Не могу… Я должен быть с ней… — я, наконец, скинул с себя утеплённый хаори, потому что стало жарко.

Посередине помещения размещается разведённый очаг.

— Госпожа никуда не денется. Обещаю. А вам нужно обмыться и… — девушка осеклась. — Я так была сосредоточена на госпоже, что не заметила, что и вы ранены… Надо же, сколько крови, а вы бодры…

— Нет-нет-нет! Со мной всё в порядке! Эту рану я получил помеченным, она уже зажила.

Мико сузила глаза в подозрении.

— Тогда вам тем более нужно скорее переодеться… Не хочу, чтобы госпожа разволновалась, увидев чудовищное пятно крови на своём айжине…

Я оглядел себя.

Девушка, несомненно, права. Весь мой живот покрыт толстой коркой крови. Картина и правда не лицеприятная.

Я безмолвно кивнул мико и покинул комнату.

Рэну облачили в традиционный алый наряд Госпожи семи мечей, спрятав от досужих глаз не только тело, но и все её синяки и ушибы. Внешне она выглядит прекрасно, словно цветок в самом расцвете сил, а внутри раны не позволяют пробудиться от крепкого исцеляющего сна.

Страх медленно окутывал нутро тяжёлой пеленой. Мысли о магическом клинке, вонзённом ею самой в собственное тело, не оставляли разум.

Мико сказала, что место божественной силы поможет ей выздороветь, и я пытался в это верить. Точнее, надеяться.

— Он боец. — тихо выразил свои мысли вслух один из монахов позади. — Возможно, его решимость передастся и ей.

Служащие храма Химитсу стояли в стороне, спрятав руки в рукавах, и наблюдали за мной и Рэной. Я сидел около неё с утра до вечера уже третий день и молился Ками.

— Он не боец, а раненный и отчаянный спутник нашей госпожи.

— Иори не ранен.

— Разумеется, ранен. Его душа истерзана мглой демонов и ею. Он сам признался мико, что виноват в её состоянии. Сколько наша госпожа умоляла позволить ей избавить его от печати?! Ей пришлось обманом заставить его поверить, что она умрёт. Любовь ослепила ей глаза. Она зря ему доверилась, из-за чего теперь на последнем издыхании.

— Возможно, вы правы. Вдруг она поверила в собственную гибель?

— Тогда ей будет труднее очнуться…

Сердце пропустило удар.

Я повернул голову к монахам и испепелил их взглядом. Самый младший из четверых испуганно ощетинился. Другие выдержали натиск, изображая безучастный вид.

— Пошли вон. — глухо приказал я, сдерживая пожар внутри себя.

Здесь Рэна борется с самой собой, а они… Стервятники!

— Чтобы я больше не слышал от вас подобных слов!

— Да как он смеет?! Бонза, скажите ему! — возмутился другой старший монах, задыхаясь.

— Вы слышали его. Оставьте их. Вершительнице демонских судеб требуется покой, а не треск стариков. Она и так достаточно пережила…

Вот именно!

Служащие, наконец, оставили нас. Я не оторвал от них глаз, пока не ощутил что-то странное.

Тепло на пальцах левой руки.

Я метнул ожидающий взгляд к Рэне.

— Тебе холодно…

Я изумлённо расплылся в улыбке.

Её глаза блеснули при виде на меня.

— Очнулась!

— Да… — она попыталась встать, но я её остановил.

— Не трать силы, Окику-сан! Ты сильно пострадала, рёбра сломаны с обеих сторон. Тебе требуется покой.

Рука прильнула к её щеке в жесте ласки и близости.

— А… Вспомнила… Те ужасные они… Мы так и не смогли спасти двух последних помеченных.

— Поверь, спасли. Мы освободили их бренные тела от злых сил. Им уже никак нельзя было помочь иначе.

Рэна затяжно вздохнула, словно тяжесть ноши Вершительницы демонских судеб ещё продолжает ей досаждать.

— Ну же, Окику-сан, улыбнись. Всё закончилось. Все печати уничтожены, демоны не вернутся. Мы сделали это.

— Значит, у меня получилось?! Твоя печать она…

— Её больше нет.

Девушка сузила глазки в сомнении.

— Доказать?!

Она уже было хотела воспротивиться, но я же её хорошо знаю. Пока не увидит всё собственными глазами, не поверит в случившееся.

Я не спеша раскрыл кимоно и усмехнулся, когда вызвал своими действиями у Рэны румянец на щеках.

— Это необязательно…

Я отвёл шёлковую ткань вбок, обнажая место, где раньше горела печать, и повернулся, чтобы показать айжин. Она восхищённо ахнула, но затем поморщилась от боли.

— Её и правда нет…

— Нет…

— Неужели это не сон…

— Не сон… Хочешь, принесу тебе поесть?! Ты проспала несколько дней.

— Нет! Не уходи! — схватила она меня за руку с тревогой в глазах. — Ляжешь со мной?!

— Я сделаю всё, что попросишь. — заверил я и расположился на футоне около Рэны справа.

Мы не отрывали друг от друга глаза. Во взгляде исчез страх. В нём остались лишь блеск любви, нежности и обещания. Обещания долгой и счастливой жизни вместе…

Рэна

— Но, мама! — возмущённо надула губки сестра. — Я не хочу спать!

Матушка снисходительно поглядела на свою младшую дочку.

— А если я пообещаю рассказать тебе перед сном историю о Госпоже четырёх поводьев, ты согласишься лечь спать?!

Девочка ошелоплённо затаила дыхание, а затем расплылась в счастливой улыбке.

— О такой я даже не слышала! Пойдём быстрее в постель! Хочу побыстрее узнать всё, что ты знаешь!

Мы переглянулись с мамой. Её тёплый взор как бальзам на душу. Она улыбнулась, глядя на нас, и подала чай отцу и Иори, которые активно что-то обсуждали.

Глядя на свою семью, мои губы тоже расплылись в улыбке. Ещё никогда в жизни я не ощущала в себе столь большего света, безмятежной радости и умиротворения.

— Рэна! — нетерпеливо позвала Касуми со своей комнаты.

— Иду я, иду! — усмехнулась сама себе.

Сестрёнка укуталась сильнее в одеяло. Зима выдалась суровой. Я села около неё, приобняла и начала рассказ:

— Ночью, когда небеса неустанно плакали, восстала из божественной воды одна из четырёх Вершительниц судеб — Госпожа четырёх поводьев. Смятение охватило её. Она не понимала, для чего была создана и кто она на самом деле.

Со временем к ней начали приходить странные знания. В одну прекрасную ночь, вместо того, чтобы насладиться дремотой, она оказалась у порога какого-то храма. Там ей поведали, что она избрана для того, чтобы спасти священные земли Гуадзянь, и обучили всему, что знали.

Однако, как оказалось, превращение дитя в воинственного ангела смерти происходит не без следа. Рождение благословенной приходится на последний день зимы в високосный год, когда наступает апогей хаоса, беспорядков и зла. Её приход на землю предзнаменует великое противостояние света и тьмы.

Госпожа четырёх поводьев знала, что Ками и Божества наблюдают за ней и оберегают. Тем не менее задалась вопросом: если Богам место на небесах, злодеям в преисподне? За этим она здесь?!

Её учили: радоваться Госпоже четырёх поводьев зазорно. Стойкий дух взращивается не путём развлечений, а долгого и упорного труда над телом и разумом. Потому её сердце сухое и не способно на любовь. Она орудие небес, что исполняет его волю. Волю несокрушимой Божественной силы.

— Рэна?!

— Что такое, Касуми?!

— Госпожа четырёх поводьев правда была не способна на любовь?! — наивно полюбопытствовала сестра, глянув из-под ресниц своими проникновенным доверчивым взглядом.

— Кто знает… — таинственно ответила я, задумываясь. — Вскоре её прозвали “Госпожа людских сердец”...