Теплый свет вырывался из широких окон, освещая по-весеннему слякотную улицу. Казалось, что идеально чистое стекло лишь усиливает ощущение волшебства, запертого в банкетном зале. Это волшебство дарит собравшимся на праздник людям чувство защищенности и беззаботности. Оно настолько грандиозно, что не может удержаться внутри, выплескиваясь наружу светом, музыкой, веселым смехом.

Стеклу не удержать чуда. Стекло удержит тепло внутри и не пустит ветер снаружи. Оно отсечет лишние звуки с улицы, чтобы не мешать собравшимся наслаждаться прекрасным вечером.

Прозрачная преграда. Там, за ней, собрались те, кто имел полное право на свое личное волшебство. Там, а не здесь.

Красивые люди в красивых одеждах. Их пальцы увиты кольцами и перстнями, а улыбки белозубы и непринужденны. Они улыбаются друг другу и по очереди поздравляют счастливых родителей именинницы. Родителей моей сестры.

Моя мать принимает поздравления на правах хозяйки торжества. Вальцова Татьяна Петровна облачена в иссиня-чёрное вечернее платье с белой окантовкой выреза декольте. Руки обтянуты столь же темными глубокими перчатками до локтей и также окантованы белым. Темно-русые локоны волос спускаются по ровной спине. Прекрасна и безупречна.

Ее муж стоит рядом с ней. Вальцов Александр Александрович сегодня носит тёмно-синий костюм, сочетающийся с платьем супруги. Однако, как всегда, в ослепительно-белой рубашке с высоким воротником, пойманным в петлю узкого красного галстука. И как всегда, с широкой, приветливой улыбкой на чисто выбритом лице. Настоящий образец мужественности.

Идеальная супружеская пара купается в лучах самодовольства. И тем нелепее смотрится белокурое существо на руках своего отца, смущающееся от внимания гостей.

Додумались же ребенка в розовый одеть. Показушники! Твари! Ненавижу!

Я не смог удержать обиды в себе. С силой надломил тонкую ветвь и еще с минуту не глядя выкручивал ее. Представлять, что руки стискивают шею Вальцова всегда приятно и я делал это достаточно часто. Вот только пальцы впились во всего лишь попавшуюся под руку деревяшку и ее не задушить, а обида лишала дыхания, все туже сжимая уже мое горло. Непрошеная влага собралась в уголках глаз, но и только. Давно прошло то время, когда слезы прокладывали дорожки на грязных щеках.

До боли сжались челюсти. Улица не прощает слабости и даже наедине с самим собой нельзя поддаваться унынию.

Я должен быть там! Там, а не прятаться в кроне дерева среди молодых листочков. Я имею полное право наслаждаться общим праздником в день рождения сестры. Смеяться, танцевать и… набивать живот.

При мыслях о еде этот предатель вжался в позвоночник, издав тоскливый вой. Ну ничего, скоро удастся порадовать брюхо, ведь мне известно то, что дает преимущество. То, что позволит выполнить задачу.

Очень важно обладать информацией, наделяющей преимуществом — этот урок от семейства Вальцовых я усвоил давно. Много уроков усвоил, пока являлся членом богатого и влиятельного рода. Пафосные разглагольствования Вальцова. Колкие дополнения от матери. Не все пригодилось в жизни изгоя, но часть семейных бесед врезалась в память. Что-то оказалось действительно полезным.

Семья… Мама все так же мило улыбается гостям. Красивая, изящная, утонченная и такая холодная.

Была ли у меня семья когда-либо? Отца не помню, а мать всегда относилась ко мне, как к мебели. И когда-то я из кожи вон лез, чтобы заслужить такую же улыбку, какую она дарит своим гостям просто за то, что они пришли. Иногда получалось этого добиться.

Плохо, что с каждым годом улыбались мне все реже. Не было никакой семьи и нет ничего удивительного в том, что я не пришелся по душе ее новому мужу. Чужой сын, да еще и бездарный. Теперь даже кажется странным, что он терпел приемыша в своем доме столько лет.

Три года? Неважно уже.

Другое дело, что выпнуть ребенка из дома в мороз… А мать все видела, грустно улыбалась и ни слова единого против не сказала в тот вечер. Уже куда больше года миновало и не проходило ни дня, чтобы я не думал о том, что же сделал не так. В чем моя вина? Бездарный?

За такое родители не гонят из дома своих детей! Хотя чего уж врать самому себе? Гонят и за меньшее. Теперь знаю.

Сосредоточился на лицах гостей и скрипнул зубами. Не всех ведь обошел тем злосчастным вечером в поисках приюта. Лишь троих ближайших соседей, но этого хватило, чтобы понять — нигде мне не рады. Даже больше того. Один из слуг прямо сказал, чтобы голову поберег и скорее укрылся, покуда жив.

Ну ничего. Придет время.

Ненавижу! Как же я их всех ненавижу. Каждого! Некоторых даже не знаю, ну и что? Все виноваты! Старая кровь, промышленники и даже красные собрались там, куда мне путь заказан. Знать бы почему так получилось, но прямо сейчас я здесь не для этого. Прямо сейчас я сам за себя.

Среди колонн зала наметилось новое движение. Вальцов поставил смущающуюся именинницу на ноги и вздернул квадратный подбородок.

Резко оживились официанты, вооруженные подносами, уставленными фужерами с игристым вином. Значит, сейчас будет произнесен тост в честь именинницы. Девочки Одаренной, в отличие от ее брата.

— Потенциально Одаренной! — прошипел я, быстро слезая с дерева.

Едва ботинки опустились на землю, низко пригнулся и рванул к черному ходу под прикрытием кустов. Так себе прикрытие, но выручало знание местности. Когда-то точно так же бегал здесь, скрываясь от скучных взрослых и в поисках приключений. Приключений не находил, но как-то нашёл черный ход и рядом с ним еще одну неприметную дверь.

Как оказалось, та дверь вела на кухню. Прямо в царство громыхающих кастрюль и ругани поваров. Интересное место, наполненное запахами, паром и острейшими ножами.

Тогда удалось стащить один такой. Хороший оказался ножик — длинной с руку десятилетнего мальчишки и остро заточен. Настоящий меч! Жаль, что пришлось его выкинуть перед возвращением домой, а иначе порки не избежать. Вот только сегодня крадусь не за ножом — сегодня целью является нечто куда более ценное. Пора реализовывать преимущество.

В тот раз я не особо опасался наказания. Если бы поймали кухонные люди, то пожурили бы и отпустили, угостив чем-нибудь сладким. Другое дело теперь — если поймают четырнадцатилетнего уличного оборвыша, то беды не миновать, а потому и опасения присутствовали вполне обоснованные. Бесстрашие — это не про таких, как я.

К тому же про охрану Центрального парка ходят довольно неприятные слухи.

Обежал здание с правого торца, стараясь ступать как можно тише. Прижавшись к рассохшейся деревянной двери, затаил дыхание и прислушался. Вроде тихо. Если все идет, как запланировано, то сейчас кухня пустует.

По давней традиции при оглашении первого тоста в честь Одаренного, должно присутствовать как можно больше людей. Семья, высокие гости, восхищенные простолюдины. И нет никаких сомнений, что Вальцов оплатил присутствие восторгающихся статистов — каждый из работников банкетного зала сейчас внимает пафосным разглагольствованиям этого ублюдка. Раньше такое казалось само собой разумеющимся, теперь — чванством.

Желудок вновь противно заворчал, отодвигая все прочее на второй план и я аккуратно потянул за ручку. Не заперто! Раззявы! Более никаких обидных эпитетов не возникло. Они оказались начисто выбиты одуряющими запахами царства блюд и закусок.

Сглотнул и мотнул головой, возвращаясь в реальность. Все потом — сначала дела, а расслабиться в конуре успею.

Быстро шагнул внутрь и аккуратно прикрыв за собой дверь, бесшумным шагом прошел по короткому, но широкому коридору. Заглянул, оценил пустующее помещение и снова сглотнул обильно выступившую слюну. Вот оно — Эльдорадо!

Пора браться за дело. В три длинных шага добрался до стола, запихнул в себя пригоршню мелких печенюшек, а затем огляделся внимательнее.

Вот! Крупный копченый окорок, ранее принадлежавший доброй свинке, одиноко покоился на разделочной доске и рядом с ним лежал острейший разделочный нож. Самое оно.

Не нож. Окорок!

Крупновата ножка свинки, но времени мало. Схватив вожделенную добычу и сунув ее под пальто, не глядя сграбастал то, что лежало на столах. Карманы потрепанного пальто оттопырились, но оставались еще карманы штанов в конце концов. Однако я стойко игнорировал жадность и метнулся на выход. Как постоянно нам талдычит Казах: «Жадность фраера сгубила». Взял, что красиво лежит и сделал ноги — закон выживания вора. Один из них. У Казаха вообще много законов на все случаи жизни.

Обратный путь много времени не занял.

Я бросил последний взгляд в сторону банкетного зала, но с земли в окна не заглянуть. Все твари остались там и когда-нибудь наберусь сил поговорить с ними совсем на другом языке. Стану сильнее и поговорю.

— Когда-нибудь, когда стану настоящим вором. — пробурчал себе под нос и совсем тихо выдохнул. — Или убийцей.

Быстро, но аккуратно добрался до границы парка. Привстав на цыпочки, оглядел улицу и дождавшись момента, ловко юркнул в едва видимый просвет между кустов. Оказавшись на дороге, сразу взял направление в сторону конуры по кратчайшему маршруту. Нужно как можно дальше убраться из правого центра и побыстрее. Менты не дремлют, а я уже не очень схож с мальчишкой на побегушках. Даже на окраинах сцапать могут.

Строго говоря, в такой одежде не стоило появляться в этой части города. Здесь даже по теплой весне гуляют ублюдки в пальто с отороченными мехом воротниками и под ручку степенно водят своих холеных дам в шубках. Так что я выделялся и это еще мягко сказано.

Пальто с чужого плеча на тройку размеров больше положенного. На сто раз штопаные штаны заправлены в высокие ботинки со сбитыми носами. Никто и не разглядит блеска золота в немытых засаленных волосах и не увидит опущенных к тротуару голубых глаз. Типичный житель окраин, если бы не одно «но». Слишком молод для того, чтобы бродить по ночам в одиночку.

Беспризорников не особо жалуют, а поставки молодого мяса в училища выполнять нужно. Потому и привлекать внимание милиции ни к чему. На чужой земле менты тоже чужие и отсвечивать перед ними — чревато.

Поэтому я не суетился, не бежал и не дергался. Никто так не привлекает внимания, как нервно озирающийся бич. Шел спокойно, сосредоточившись на прокладке безопасного маршрута, вовсю напрягая периферийное зрение, но сделать это оказалось не так-то и просто. Проклятый окорок, спрятанный под пальто, пытался свести с ума своим безумным ароматом и этим сбивал концентрацию. В нос прямо из ворота бил столь одуряющий запах, что слюной захлебнуться можно.

Чую — не простая то была свинка, а изменная. Да и не будет Вальцов абы чем дорогих гостей на таком празднике угощать. Не то чтобы это совсем уж показуха была — у него за столом тоже обычная пища редко присутствовала. Уж зачем, а за правильным питанием гад следил хорошо.

Мразь! Как вспомню, так зубы крошатся и кулаки сжимаются. Ни дня не проходило, чтобы этот ублюдок не ляпнул что-то про моего отца или мое наследие. Иногда кажется, что и мать Вальцов в жены взял только для того, чтобы окончательно растоптать фамилию Орловых. Было бы что топтать.

Что она — последняя в своем роду, что я теперь. Много ли преимуществ дает графский титул предков, если в приличном обществе не принято упоминать былые заслуги перед беглой императорской семьей? Никаких! Все и так понимают, кто есть кто, но жить старыми временами — дурной тон.

Из пальто вновь прорвался аромат копченого мяса. Я сглотнул слюну и свернул на неприметную боковую улочку. Красноярск — большой город и от Центрального парка до Заводского района топать километров десять, если по прямой, но по прямой мне никак нельзя. От главных улиц и набережной лучше вообще подальше держаться. Не менты, так центровое пацанье докопается и неизвестно еще кто хуже. Если такая встреча состоится, то с добычей точно придется распрощаться. При любом раскладе.

Хороша добыча-то.

Сунул руку в карман, выуживая очередную печенюшку, но в рот попал кусок твердого сыра. Ну и пусть — все еда. Со столов-то хватал не глядя, а с голодухи, что твердый сыр, что конфета — все едино. Набить бы брюхо.

Хорошо там Настьке сейчас. Сестренка верно не о еде думает, а спрятаться от взрослых мечтает. Повезло ей, что тест прошла, а не то бы и ее на улицу…

Да какое там! Это я для Вальцова — сын старого соперника и врага, а за родную дочь он и с председателя партии красных голову снимет. Уж я-то знаю. Да и можно признаться самому себе, что не за окороком туда приперся. На сестренку посмотреть.

Слух о предстоящей гульбе Вальцовых случайно в ухо влетел, но не вылетел. Зацепился, засвербил и я не удержался. На всех зол, всех их ненавижу. Ее ненавидеть не получается. Неприятен сам факт, что белокурую на меня променяли, но ее вины в этом нет. Или все же есть?

Само существование этой девчонки вызывало неприятные чувства. Не дурак ведь — счету обучен и не сопляк уже — знаю как дети делаются и сколько времени под сердцем матерей живут. По всему выходит, что из дома меня выставили, как о Настьке узнали. Может не сразу, но живота у матери тогда еще видел. Прожал ее Александрович на этот поступок. Прожал.

Все равно ей повезло. Если тест потенциал в таком возрасте определил, то это дорогого стоит — сильная будет. Может и не проснется Дар этот, но прорвется сестренка точно, а иначе и быть не может. Тест — штука дорогая, а потому точная. У меня вот не нашлось ничего. Трижды.

— Эй! Пацан! — раздался голос позади. — Погодь, погутарить надобно.

Я кинул взгляд через плечо и не думая останавливаться. Трое, старшаки, в двадцати шагах позади — это плохо. Еще хуже то, что по обе стороны плотно понатыканы трехэтажные домишки, предрекающие приближение к окраинным районам. К моей конуре.

И ни одного свертка в зоне видимости.

Вот же попал! Задумался о своем, потеряв бдительность, а стемнело прилично и народу почти не видать. Тут бы красться вдоль заборов и посадок, но точно не шагать по тротуару, что тот фраер непуганый. Да что со мной вечно не так? Что за непруха?

Все это промелькнуло в голове, а глаза искали выход. Искали и не находили, ведь старые «временные» домишки стоят сплошной стеной. Не ничего более постоянное, чем временное — вечная истина. Конкретно эти дома заселены не сбродом, а работягами правого берега. Не одно поколение выросло во дворах позади этих домишек. Может и мои преследователи из местных?

Парни лет шестнадцати — семнадцати и могут проживать одном из этих домиков, но что-то подсказывает, что это не так. Чуйка вопит об опасности, а взгляды старшаков колют спину. Советские, что ли? Да и какая разница?

— Стой, не бойся — мы тока спросить хотим.

Вот теперь все стало ясно и просто. Я обернулся, улыбнулся и рванул что есть сил. Левой рукой придерживал добычу под пальто, а правой отчаянно размахивал в такт движению ног. Пусть попробуют догнать. Бегать умею, как никто другой.

— Стой, падла! Хуже будет!

Троица неслась следом не отставая. Старшаки… Не оторваться. Придется бросить столь ценную добычу, а это, считай рубликов двадцать, если не больше. Жалко, но деваться некуда.

Впереди показался проход между домами и я метнулся туда. Незнакомые дворы только кажутся незнакомыми, но все они одинаковы. Найду как уйти!

Стоило свернуть и в ноги метнулась тень. На такой скорости менять направление движения тяжело. Потому не стал этого делать, а максимально высоко подпрыгнул, поджимая колени к груди. Недостаточно высоко. Мелкий пацан дотянулся-таки, прервав полет к свободе и я покатился по грязной дороге. Остановился, только впечатавшись в стену затылком и на короткий миг, поплыл.

Поганое ощущение приближающейся беды быстро вернуло в реальность. Чуйка — главное оружие вора на улицах Красноярска и моя срабатывает часто. Уклонился от летящего в лицо ботинка, грозящего расколоть череп о стену дома и тут же получил пинок под ребра. Воздух покинул лёгкие, в глазах потемнело, но инстинкты сработали как надо.

Приняв позу эмбриона, закрыл голову руками ведь драться со старшаками глупо.

— Оп-па! Сурик, ты глянь, чего курочка снесла. Мясное яичко. — голос неизвестного пацана сочился довольством. — Ах-ха-ха-ха. Так ты чего бежал, родимый? В крысу захавать хотел? А с хорошими людьми поделиться? Н-на.

Получить пинок по пятой точке не больно. Пусть и обидно, но пусть лучше так, чем по голове или печени. Аккуратно развел локти, окидывая взглядом троицу и еще одного мелкого пацана рядом, но лица незнакомы. Плохо, что не знакомы, а еще хуже, что старшаки. Этим на уши не сильно-то присядешь.

Который пасть первым раскрыл — явно разводила. Мелкий — это тот, кто в ноги мне кинулся, отобрав шанс на побег. Остаются еще двое и сейчас заговорит главный.

— Кто такой? — сипло спросил коренастый.

Отвечать я не торопился. Мозг прокручивал варианты, прикидывая правдоподобную легенду и не находил ни одного достойного. Они уже и так поняли, кто я такой. Осталось понять — кто за мной стоит.

Обойдутся.

— Сурик, да он точно из Заводских. — вклинился мелкий и тут же получил подзатыльник от разводилы.

— Тебе кто пасть открыть разрешил? Старшие говорят…

— Ша! — сипло выдал коренастый. — Колясик этому резвому прыти поубавил. Гонялись бы… Молодца пацан!

Он вновь глянул на меня.

— Либо говоришь кто такой и зачем по нашей земле гуляешь, либо зубы тут оставишь.

Хотелось ответить. Так ответить, чтобы получить пару раз по ребрам для приличия. Все равно потом свалят уроды, ведь крупного касяка в бегстве нет, а добычу они забрали. Вот только открыв рот, я выдал не звуки, а поток рвоты. И тут же в живот прилетел мощный пинок.

— Ты че, псина…

— Ша! — рявкнул главарь и поставив ногу на спину, придавил меня грудью к тротуару. — Бошку разбил, дурень. Кому сказано было — стоять?

Он отступил и вздохнул.

— По ребрам бы тебя отходить, да сам себя наказал, фраер. Так упасть — еще умудриться надо. — он смачно сплюнул и усмехнулся. — Хавка у тебя знатная больно. Кабанчик непростой был, а непростые кабанчики тута не продаются. Где взял?

— Да ты не держи в себе, братишка. — тут же включился разводила. — Ты скажи откудова навар и как еще взять. Голову тебе подлечим и отблагодарим как следует. Советские добра не забывают!

Не забывают они. Как же. Может и отбрехался бы, но в голову словно Туман влез. Он и мир заволакивать начал, а это погано. Похоже, головой действительно приложился не в меру.

Вот что не так со мной? Что не выход на дело, то вечно проблема нарисуется. Еще бы такого неудачника из дома пинком под зад не вышвырнули. Спасал окорок вместо дурной головы, а зачем голова такому дураку? Был бы умный — сразу бы добычу скинул и ушел. Не догнали бы они меня на прямой.

— Я тебе сейчас пасть пошире сделаю. — прошипел ублюдок и у глаз сверкнуло лезвие. — Где…

— А ну отошли от него! — уверенный бас прорезал ночь.

— Да это друг наш, дядь! — без паузы выдал подскочивший разводила. — Упал, головой ударился, теперь вот…

— Живо! — грозно громыхнул неизвестный.

Неужели, наконец, повезло? Это точно не патруль — те всегда начинают со своего: «Стоять!». Я еще слышал топот удирающих пацанов, но смотрел только на приближающуюся широкоплечую фигуру в камуфляже. Нашивки дружинника нет, а значит, случайный прохожий. Или, может, егерь какой на побывку вернулся.

— Парень, ты как? — бухнула фигура, возвышаясь надо мной. — Встать сможешь?

Я честно попытался и смог. Сначала встал на четвереньки, а затем аккуратно распрямился, опираясь на стену. Дерьмовое состояние стало еще более дерьмовым от осознания, что если подняться получилось, то переставлять ноги не очень. В таком состоянии не только до конуры, но и до Заводского района не дойти. Можно только посильнее сжать челюсти, выгоняя всякую жалость к себе.

— Плохо дело, пацан. — мужик все это время так и стоял рядом, наблюдал. — В больницу тебе надо.

— Нельзя мне в больницу, дядь. — я глубоко вдохнул, пытаясь справиться с тошнотой. — До Заводского помоги дойти, а дальше сам как-нибудь.

— Не дойдешь. — перед глазами все плыло, но вроде гигант покачал головой. — Если крови мало, а башка дурная, то дело плохо. Да не бзди, пацан. Егеря человека в лесу не бросят, а че Красноярск, че лес — все едино. Тут зверье не слабее водится.

Почему-то я сразу поверил этому мужику. Не спросил ни имени его, ни куда он меня ведет. Голова, словно в Тумане оказалась — на периферии мелькали дома, затем какие-то склады, но все внимание оказалось приковано к непослушным ногам, которые так и норовили запутаться. Крепкая рука егеря обхватывала плечо, не давая упасть. На том ему и благодарность от сердца.

Очередной поворот и мы у кирпичной коробки. Я вяло оценивал здание, пока мужик отпирал замки и не понимал назначения этой постройки. На дом не похоже, как и на склад, а на что похоже — совершенно непонятно, ведь ни окон нет, ни труб не торчит. Впрочем, в Заводском поболее непонятных построек будет. Живем мы в одной такой, так что знаю.

Стальная дверь распахнулась удивительно тихо. Видать егерь из тех рукастых мужиков, кто следит за своим добром пристально. Он вновь аккуратно, но крепко приобнял меня, помог переступить через порог и прислонил к стене. Споро закрыл дверь на замки, не включая света. Затем вновь взял в охапку и в полной темноте сделал три шага вперед прежде чем остановиться.

Голова хоть и тяжела, но я ведь не в коме. Только рот открыл, чтобы спросить, по какой причине остановка, как случилось ЭТО. Я всем своим существом почуял, что что-то не так и дёрнулся в сторону, насколько хватало прыти, но обхватившая плечо рука держала стальной хваткой. Пальцы буквально впились в плоть, едва не разрывая ткань пальто. Не мне мериться силами с егерем.

Пол, ставший вязким, уже проглотил ботинки. Я попытался поджать ноги, но мужик снизошел до инструкций, весьма угрожающе рыкнув:

— Еще раз дернешься — сломаю шею!

Проняло. Вот теперь меня проняло и кромешная темень не помешала увидеть главное. Этот тип — Одаренный, ведь это чувство использования способности Одаренных, отдающее неправильностью происходящего, не спутать ни с чем. По крайней мере, так чувствуют обычные люди. Раньше я часто ощущал подобное в кругу первых лиц города. Вроде недавно это было, а вроде в прошлой жизни.

Самопроизвольно задержал дыхание, когда жидкий пол добрался до подбородка. Удивительно, но паника ушла не из-за понимания, что сейчас используется чей-то Дар, а из-за каменного спокойствия того, кто его использует. Рука его не дрогнула, все так же впиваясь пальцами в плечо. Однако сейчас мне не до столь незначительных неудобств.

Как только ноги ощутили твердь удерживающая меня стальная рельса тут же исчезла, а через пару секунд вспыхнул свет.

— Ну-с, молодой человек, добро пожаловать!

Я проморгался и растерянно осмотрелся. Прямоугольное помещение метров квадратных эдак двадцати пяти. Столик, стул у него, холодильник, стойка, накрытая белой тканью и крест. Большой деревянный Андреевский крест, вмурованный в стену и пол. С петлями в каждом из четырех брусьев. И на фоне всего этого крупный мужик, лучащийся доброй улыбкой.

Несмотря на состояние, я лицезрел все это не шатаясь. Словно окаменел и по позвоночнику пробежал холодок.

— Позвольте представиться, юноша. — совершенно другим тоном пророкотал явно не егерь и учтиво обозначил полупоклон. — Вячеслав Романович Ставскый, к вашим услугам. Теперь мы с вами познакомимся поближе и сразу приношу свои глубочайшие извинения. Я обманул вас — помощи не будет.

Попал! Вот ведь попал…

Кожаные петли, обхватившие запястья, особых неудобств не причиняли. Снизу такие же петли зафиксировали ноги чуть ниже колен. Сразу поверх штанов. Так что получилось, что хоть я распят, но все равно стою на ногах. Пусть и в весьма неудобной позе. Про остальные обстоятельства лучше вообще не думать.

— Ну вот и все, молодой человек. — Ставскый разогнулся и бросил грязную тряпку в ведро. — Не нужно стыдиться — рвота вызвана сотрясением мозга и меня весьма расстраивает этот факт. К тому же вы несколько старше, чем хотелось бы, но, так сказать, за неимением лучшего…

Ублюдок развел руки, как бы показывая, насколько я далек от некого идеального пленника.

Чертов псих! Однако псих сильный и оказать сопротивление не вышло, но как говорит Казах: «Даже если тебя сожрали — выход найдется.». М-да. Голова не соображает, вот и вспоминается всякое дерьмо.

— Признаюсь, юноша, я несколько разочарован вами. — поморщился мужик. — Обычно к этому моменту мои гости более разговорчивы. Умоляют отпустить их домой, угрожают «старшими» или плачут, на худой конец. Однако травма мешает вам в полной мере оценить мое гостеприимство. Даже подумываю подлечить вас этим. Слышали о препарате номер двенадцать?

Я попытался сфокусировать взгляд на протянутой руке. Вернее, на небольшом изумрудного цвета флаконе, покоявшимся в необъятной ладони. И мне не только удалось рассмотреть флакон, но и опознать его, не говоря уже о том, что Ставскый сообщил название. Голова тут же разболелась, не выдержав столь простых усилий. К горлу подкатил ком, но в этот раз удалось удержать все в себе.

Серьезное лекарство у психа в руках. Этот бутылек не только голову подлатать может, но и новое легкое на раз вырастит — средство для безнадежных. Очень редкая и очень дорогая штучка.

— Вячеслав Романович, я был бы вам весьма признателен за столь щедрый подарок.

Выговорить это без запинок и заиканий удалось с трудом. Осознание того, что псих не будет тратить на меня это чудо, пришло, едва закончил говорить. С головой с каждым вдохом все хуже.

— Даже та-ак. — Ставскый вскинул брови. — Признаться, от молодого человека в столь… непритязательном облачении сия просьба звучит необычно и ласкает мой слух.

Он заинтересованно склонил голову к плечу и сузил глаза.

— А вы знаете, кто я такой, юноша?

— Ставскый Вячеслав Романович, архитектор и строитель первого автомобильного моста через Енисей, лауреат многочисленных государственных наград. Потомственный инженер, архитектор и строитель второго моста, который будет сдан в следующем году. — я поднял взгляд, пытаясь удержать в поле зрения расплывающееся пятно его лица. — Кривой.

— Тцц. — в голосе ублюдка послышалось недовольство. — Вы так хорошо начали, молодой человек и так грубо закончили. Кривой… В этом вопросе я предпочитаю официальную терминологию — больной Туманным синдромом или БТС. Кривой, псих — все это слишком низко для столь образованного юноши. Однако, как видите, мой недуг слишком мелочен по сравнению с той пользой, что я приношу. Вы думаете, что строительство второго моста — это решение и заслуга красных? Или Собрания Отечества? Свободных депутатов? Это не так! Именно я доказывал всем и каждому необходимость развития обоих берегов Енисея. Именно я находил средства и лоббировал эти решения. А почему вы не упомянули реконструкцию судоремонтной верфи, алюминиевого завода и…

Он еще что-то бубнил, яростно размахивая руками. Ходил взад вперед, периодически останавливаясь и тыкая в меня пальцем. Повышал голос и переходил к шепоту, но мне уже стало совершенно не до этого. Накатывала сонливость, отсекая все внешние раздражители. Сопротивляться этому сил не оставалось никаких.

В себя пришел рывком. Вскинул голову и зашипел, больно ударившись затылком об стену. Однако эта боль и вернула четкость окружающей действительности, раскрасив красками каждый клочок пространства. Лучше бы оставался в беспамятстве, чем увидеть это.

Псих оценивающе смотрел мне в глаза. Вот только я в гляделки не играл и даже пустой шприц в его руках не вызывал интереса. Я смотрел только на столик, до этого укрытый белой тканью и мне совершенно не понравился вид того, что скрывала эта тряпка. Лучше бы и не приглядывался.

Скальпели, зазубренные ножи, щипцы, пила. Все это выглядело безупречно чистым, словно являлось инструментами хирурга. Вот только врачей здесь нет — только псих и его жертва.

— Адреналин. — с укором пояснил ублюдок, аккуратно положив шприц на столик. — Пришлось использовать чуть раньше положенного, но вы, юноша, так невежливо прекратили слушать, что у меня не оставалось выбора. Значит, придется нам немного подсократить беседу и приступить к процедурам. К сожалению, второго шприца не имею, о чем весьма сожалею и приношу искренние извинения. Хотелось бы, чтобы вы оставались со мной и в сознании как можно дольше, но увы…

Он сокрушенно покачал головой, но тут же встрепенулся, озарив открытой улыбкой.

— Ох, чуть не забыл. Возраст, понимаете ли. Как мне к вам обращаться, молодой человек? Все же будет правильным завершить ритуал знакомства.

— Мы с вами уже знакомы, Вячеслав Романович. — я взял небольшую паузу, пользуясь замешательством Ставского. — Не узнаете? Ну да ничего страшного. Понимаю. Возраст? Впрочем, я решил взять фамилию и отчество своего настоящего отца. Только что решил. Итак, позвольте представиться, Орлов Андрей Михайлович. К вашим услугам!

Секунд двадцать гад хмурил брови, а затем на его физиономии мелькнуло понимание. Он быстро подшагнул ближе и обеими руками отодвинул давно не мытые, а теперь еще и окровавленные волосы с моего лба. Будто эта растительность мешала ему удостовериться в догадке.

— Не может быть. — мужчина резко отошел на пару шагов назад и по-детски зажал свой рот ладонями. — Этого! Просто! Не может! Быть!

Во взгляде одного из самых влиятельных людей города шок сменялся восторгом. У Жуки был такой же взгляд, когда я подарил ей на Новый год куклу в платье невесты. Казах тогда ворчал, что мог бы стырить чего получше. Мог бы — стырил бы! Однако снова не подфартило и увести удалось только игрушку. Впрочем, Жука обрадовалась.

— Это ведь просто невероятная встреча, Андрей Михайлович! Это же мне просто чудовищно повезло! Это же…

Он поперхнулся, а затем от души рассмеялся. Такая себе радость — лицезреть хохочущего психопата в гранитной коробке под землей. При этом будучи привязанным к кресту и наблюдая в шаге от себя хромированный пыточный комплект на изысканном столике. Однако я не спешил прерывать чужое веселье. Вместо этого пытался придумать хоть что-то, что поможет избежать печальной участи.

Тщетно.

— Андрей хм-м… Михайлович, а позвольте поинтересоваться. Позволите? — сияющий псих вновь оказался рядом и дождавшись моего кивка, спросил. — Куда же вы исчезли и почему не вернулись в дом вашего… отчима?

— Меня выставили на мороз практически в пижаме и домашних туфлях, Вячеслав Романович. Я был совсем ребёнком. Несмышленышем. Стучался в дверь и рыдал, но дверь осталась закрытой. Стучался в двери соседей, но не был принят. — почему-то так легко оказалось исповедоваться безумцу о том, что так долго держал в себе. — Старый слуга Ленских помог — сказал, что жизнь моя в опасности. Что Вельский задумал прикончить меня чужими руками. Я убежал, Вечеслав Романович. Меня кто-то преследовал, но я всегда хорошо бегал. И в тот раз бежал так быстро и так далеко, как только смог. Едва не околел насмерть, но мне помогли. Такие же ненужные дети, как и я. Так, что я стал тем, кого не принято замечать. Тем, кто всегда на виду, но люди не хотят иметь с нами дел, словно мы другие. Вот так-то…

Взгляд Ставского опустел. Он смотрел мне в глаза, но мыслями был где-то очень далеко. Беззвучно шевеля губами, главный архитектор Красноярска напоминал человека, просчитывающего новый проект. Или психа, продумывающего новое зверство.

— Потрясающе. — прошептал архитектор, отошел в угол комнаты и опустился на стул. — Знаете, Андрей Михайлович, я ведь немолод и в этом году буду праздновать свое столетие. Прорыв открыл мне дорогу не только к Дару и здоровью, но и к долголетию. Понимаю, что в этом нет эксклюзивности, но дело не в самом долголетии. Дело в том, что я давно заметил закономерности, которые вовсе не очевидны. Некий великий замысел высших сфер, который мне удалось расшифровать и вписать в свою судьбу. Вы следите за моей мыслью?

— Пока ваши мысли прекрасно вписываются в симптомы Туманного синдрома.

— Так может показаться. — согласно кивнул Ставскый. — Знаете, когда я впервые поймал себя на мысли, что хочу причинить вред ребенку, то был в ужасе. Интеллект — это то, что я уважаю куда больше, чем породу. Старая кровь, новая кровь — все это меркнет на фоне величия истинных творцов. Таких, как я! Так вот, мой разум не игрушка в руках эмоций и свою болезнь я опознал сразу же. Вот только, что мне было с этим делать? Сдаться нельзя — это приговор. Игнорировать нельзя — это отсрочка. Я загрузил себя работой на благо общества, которому обязан всем. И когда я впервые разрешил себе разрядку… Ничего не произошло и никаких последствий не было. Н-и-к-а-к-и-х!

Он эмоционально всплеснул руками, открыл холодильник, достал бутылку красного вина и будто извиняясь, пояснил:

— Люблю охлажденное полусладкое. Поверьте, молодой человек, для некоторых личностей из представителей старой крови такое варварство куда страшнее, чем Туманный синдром. Так о чем это я? — он поднял бокал и отсалютовал потолку. — Я делаю многое для цивилизации и мне прощаются мелкие прегрешения. Это только кажется, что убийства и пытки детей чудовищны, но давайте взглянем непредвзято. Дети умирают постоянно. Пять лет назад зима унесла больше сотни юных душ. Все это происходит постоянно, но я не настолько жаден, как стихия. Не более одной жертвы в год и только после тщательной подготовки. В обмен я даю миру свой талант и свои творения. Равновесие, Андрей Михайлович!

— Вы притягиваете за уши то, чего нет и оправдываете злодеяния статистикой, Вячеслав Романович. СОБ все равно возьмет вас. Рано или поздно это произойдет. Вам не может везти вечно.

— Не может, Андрей Михайлович? — он усмехнулся. — Вы даже не представляете, сколько случайностей складываются в удивительные конструкции ежедневно. Тот, кто умеет смотреть правильно — видит их и умеет пользоваться. Вы не умеете и ваш конец закономерен для меня, но сюрприз для вас.

Я промолчал, ведь ублюдок удивительно точно попал в больное место. Что бы ни начинал, а ничего не получалось выполнить так, как задумывалось с самого начала. Иногда хотелось опустить руки и разрыдаться в подушку, но где она та подушка? Осталась в безнадежно ушедшем детстве. Теперь слезы — непозволительная роскошь.

— Мне кристально ясно, что произошло и чего не учел никто. Пожалуй и вам стоит об этом узнать, граф Орлов. — он усмехнулся. — Не надо делать такое лицо — ханжество вас не красит и ни к чему стесняться своего происхождения. Знаете, в чем причина всех ваших бед, граф? В женщине! Как бы банально и избито это ни звучало, но это так. Ваша матушка откровенно глупа, но умеет преподать себя при особой красоте и некой изюминке, которую все чувствуют. Лично я считаю, что это и есть ее Дар. Слабенький, едва ощутимый, но он не требует усилий и работает всегда. Она желанна, граф. И она стала причиной серьезной ссоры двух друзей, двух единомышленников. Вашего отца и Александра Александровича Вальцова, но, возможно, вы и так это знаете. Поэтому ваша мать — трофей Вальцова, а вы — напоминание о том, что он всего лишь второй вариант, который держали про запас.

— Вы правы — мне это прекрасно известно. Вы не удивили меня и если пытались вывести из равновесия, то зря стараетесь. Я уже давно не в себе, а сейчас тем более.

— Вывести из равновесия, Андрей Михайлович? — улыбнулся Ставскый. — Нет, вовсе нет. Я лишь хочу, чтобы вы оценили прекрасную конструкцию, которая создана высшими сферами.

Он долил себе вина, но пить не стал, а в задумчивости катал кроваво-красную жидкость по бокалу.

— Александр Александрович грамотно обработал вашу мать и получил ее согласие на передачу вас в детский дом. Вот только ему этого оказалось мало и он решил окончательно выбить землю из-под ног ребенка. На мой взгляд — это уже перебор, но Вальцов довольно мелочная натура. Однако влияния и финансов у него достаточно. Он знал, к кому вы обратитесь, когда выставил вас вон и договорился с ними о том, чтобы все двери перед вами оставались закрытыми. Мелкая пакость сыну бывшего друга… — безумец разом допил вино и аккуратно поставил пустой бокал на пол. — Вас должен был забрать человек Толстого и передать в интернат графа сразу после того, как вы в достаточной мере отчаетесь. Однако вы повели себя непредсказуемо и сбежали, умудрившись скрыться от всех. Предполагаю, что тот самый слуга, который якобы предупредил вас об опасности, просто подшутил. И именно эта шутка запустила цепочку событий, которую сложно назвать простой.

— Детдом? А как же…

Я немного растерялся от таких новостей. Столько времени считать, что за мной охотятся убийцы, а тут такое. Так вот почему мать вела себя так спокойно. Не то чтобы это ее оправдывало полностью, но все же…

— Вижу — вы поняли весь абсурд ситуации, но вы еще не все знаете. Толстой был в ярости от такого поворота событий, ведь вы должны были попасть не в государственный детдом, а в тот, что Владимир Николаевич курирует лично. В силу возраста вы не можете осознать, насколько сильную пощечину получил председатель Красноярского отделения Собрания Отечества. Для большинства простолюдинов — дворянство искоренено и после Дня Примирения титулов не осталось. Однако это не совсем так и никому нельзя столь нагло избавляться от «своих». В тот день вы исчезли, а Александр Александрович оказался в опале. Толстой не прощает подобного и от Вальцова отвернулись очень многие. Вас искали, Андрей Михайлович. За информацию о вашем местонахождении назначили награду. К вашим поискам подключили не только милицию, но и комитет. Представляете масштаб?

Он замолчал, давая мне возможность переварить услышанное. Попробуй тут перевари, если голова опять наливается свинцом и… Детский дом Толстого? Это же тот самый, на левом берегу у самой реки! Я ведь помню, что читал про него в газетах — современные методы обучения, новейшее оборудование. Черт! Ведь все могло повернуться совсем иначе.

— Вы начинаете видеть элементы конструкции, Андрей Михайлович. — архитектор довольно улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Вы считаетесь погибшим. Зима забрала — бывает. И самое забавное, что во всем этом винят Вальцова. Рождение вашей сестры стало для него спасательным кругом и удача оказалась к нему благосклонна. Дар, выявленный в год — это серьезно. Если повезет еще раз, то в Красноярске появится Одаренная огромной силы. Мало шансов, но вероятность имеется. Учитывая, что она выходец из старой аристократии, ни Вальцов, ни Толстой не пожалеют ресурсов на Анастасию Александровну. Она станет звездой, вокруг которой сплетётся паутина интриг и при таком раскладе брат-неудачник не нужен ни одной из заинтересованных сторон. Вы стали лишней фигурой на доске. Вот и получается, что теперь ваше возвращение никому не нужно. Кроме меня!

Опять вернулись проблемы с фокусировкой зрения. Поэтому подскочивший и раскинувший руки Ставскый размазался до общих очертаний. Говорящее пятно не скрывало восторга.

— Вы даже не представляете, сколько раз я задумывался о том, что бы произошло, если бы вы постучали в мою дверь той ночью. Вспоминал ваши золотистые волосы, голубые глаза и робкую улыбку. И вот вы здесь! Пусть потрепанный и не столь невинный, но здесь. Это место специально подготовлено для одной-единственной ночи, а когда я уйду, то под землей не останется этой комнаты — лишь один большой камень, в который будет заключено ваше тело. Таков уж мой Дар, Андрей Михайлович. Никаких следов графа Орлова и вы окончательно исчезнете для всех и каждого. Теперь вы видите конструкцию, Андрей Михайлович? Теперь вы можете оценить иронию судеб? Вы… Что с вами?

Сглотнув подкатывающий к горлу ком, я нашел в себе силы для ответа. Вот только кому я отвечаю? Контуры комнаты смешались с ее наполнением. Образовавшаяся каша заполнила собой все обозримое пространство и сама наполнилась пульсацией. Вопила гулом крови, отдающей в виски.

— Заткнись, псих кривой. Заткнись. Начинай резать или убей, но заткнись нахрен. — язык заплетался и не удалось выразить все негодование в должной мере.

— Ну-у-у. Зачем же так грубо, граф? Ваше состояние вызывает у меня тревогу. Пожалуй, ради продолжения беседы я действительно готов преподнести вам в дар препарат из своего неприкосновенного запаса.

Сознание еще держалось, но это не надолго. Каждое движение, каждый звук словно гвоздь, вбиваемый кость черепа. Очень хочется, чтобы этот день, наконец, закончился. Или нет?

Чего же мне хочется на самом деле? Мстить? Жить? Чего я хочу?

Просто, чтобы мне дали свободно дышать. Вот чего.

Возможно, последнюю фразу я прошептал вслух. И несомненно, был услышан безумцем, помешанным на деталях. Из месива красок вынырнуло пятно, обрело четкость и припало ухом к моим губам.

— Что вы говорите?

Я почувствовал его запах. Внезапно восстановившееся зрение позволило в деталях рассмотреть гладкую кожу щеки столетнего старика. И его шею.

Поддавшись импульсу, вцепился в пульсирующую артерию тем, чем смог. Зубами! Сжал челюсти так сильно, как смог.

Мощный удар под дых выбил воздух из груди, но и только. Хватку это не ослабило, как не ослабил ее палец, с силой врезавшийся мне в глаз. Больно, но уже не важно.

Я рычал, раздувал ноздри и не собирался упускать свою добычу. Не сегодня. Не сейчас.

Добыча сама помогла мне. Мужик уперся лапами в лоб и грудь, а затем резко оттолкнулся. С хрустом и противным чавканьем кусок плоти отделился от шеи ублюдка, оставшись в до боли сжатых зубах. Следом меня окатило красным и это замечательно.

Отшатнувшийся безумец, опрокинул столик, но на ногах удержался. Сквозь прижатую к шее пятерню пробивались потоки ярко-алой крови. Прекрасное зрелище и ещё более прекрасно то, что ублюдок замер на полусогнутых ногах, удивленно глазея на меня.

Не ожидал? Конечно, не ожидал, мразота. Сколько детишек сгинуло в таких комнатах, умоляя тебя остановиться, а теперь столкнулся с отпором и поплыл. Дерьма кусок!

Я сплюнул то, что до сих пор оставалось в пасти и злобно ощерился. Говорить не хотелось — сильно мутило от привкуса меди во рту. Победители не блюют, а я победитель. Сдохну, но, может, смогу забрать этого с собой? Неплохой финал для неудачника.

Взгляд кривого заметался по комнате, а затем он неожиданно рухнул на колени и принялся вылизывать пол.

Черт! Совсем забыл про лечилку, которую маньяк собирался влить мне в глотку. Очевидно, что крышка уже была откупорена и целебная жидкость растеклась по полу, когда он пытался вырваться. И вырвался.

Я захрипел от бессильной злобы и бросил взгляд единственного уцелевшего глаза на связанные руки. О! Правая кисть залита кровью ублюдка. Так может… Как раз и скальпель в метре от креста на полу валяется. Как говорит Казах: «Все, что красиво лежит, то лежит для тебя.».

Напрягаясь и крутя кистью, рвал сухожилия, но терпел. Есть! Правая выскользнула. Теперь обмазать слюной и кровью левую.

Продумал он все. Подготовился он. Мы еще посмотрим кто кого.

Я бросил взгляд на обмякшее тело и криво усмехнулся. Ублюдок будет находиться в отключке, пока работает мощнейший препарат. Пересрался мягкотелый — отвык от боли и ранений, вот, в панике и подзабыл о таком нюансе.

Ну ничего, сейчас мы поговорим. Сейчас мы познакомимся поближе.

— Экх-х.

Есть! Левая кисть на свободе, пусть и не совсем цела. Уже не важно.

Впадении выставил руки перед собой, окончательно сломав левую. Порычал, от боли едва не откусив язык, но быстро пришел в себя. Такая знакомая боль в сломанной конечности немного прочистила мозги. Времени пускать сопли нет.

Острейший скальпель быстро справился с оставшимися ремнями. Хороший инструмент, но к неподвижному телу на полу я двинулся не с ним. Правая рука сжимала хороший такой тесак и это инструмент не мясника, а скорее врача, но хоть убей, не помню названия. Да и неважно уже. Важно не дать ублюдку проснуться.

— Ххэк!

Прорвавшиеся крепки на рану. Тесак вошел в шею гада неглубоко, но уже начинавшая затягиваться шея вновь брызнула красным. С каждым новым ударом крови становилось все больше, а я все рубил и рубил. Нельзя недооценивать действие препарата — пока голова на месте этот псих будет восстанавливаться. Пока голова на месте…

— Ххэк!

Силы стремительно покидали меня. Резко навалилась сонливость, но я сопротивлялся, как мог. Не будет ведь второго шанса! И первого не должно было представиться с моим-то везением. Так что, сжать зубы и…

— Ххэк!

Тесак выпал из онемевшей руки. Тело сковало холодом и тут же кинуло в жар. Удар тока, внезапно простреливший позвоночник, едва не вырубил сознание и бросил вниз, впечатав в окровавленную тушу ублюдка. Однако сознание удерживалось в реальности. Пусть на волоске, но этого хватило, чтобы понять.

Это ведь оно! То самое чувство, которое я не должен был испытать никогда. То, что испытывает каждый человек, переживший Всплеск.

Это Прорыв! Я прорвался!

Радость сменилась ликованием, а затем также быстро ушла. Накатывающая слабость вытеснила собой все.

Холод. Темнота.

Что может видеть душа, не имеющая глаз? Что она услышит, не имея слуха? Что она почувствует отсутствующими нервными окончаниями в отсутствующей коже?

Достаточно для того, чтобы осознать разницу между духовным и телесным! Между своей сутью и вместилищем. И сейчас я прекрасно ощущал, как меня истинного вытесняют из тела. Из сосуда, доживающего последние мгновения.

Кто-то другой занимал то, что всегда принадлежало только мне. Кто-то, пребывающий в восторге. Кто-то предвкушающий новую жизнь и новые свершения.

Его эмоции являлись раскрытой книгой. Той, где история одного неудачника заканчивается, чтобы началась история победителя. Не моя.

В таком состоянии я не мог «смотреть», но знал: если «посмотрю» хоть куда-то, кроме своего сосуда, то обратного пути уже не будет. Я «слышал» Зов, которому невозможно сопротивляться, но знал, что, поддавшись ему, навсегда потеряю возможность дописать свою историю. Вот только, что я могу сделать?

Не отдам! Мое!

Я зацепился за остатки того, что еще оставалось не занятым. За то, откуда меня еще не вытеснил вторженец. За всю накопленную злость! За все пережитые обиды! За ярость, не переплавленную в месть! За все то, что хранилось глубоко внутри и уже не выплескивалось в мир слезами. За все то, что только мое!

Якоря, составлявшие часть моего естества, остались непоколебимы. Духовные канаты натянулись. Я схватился за них и «вбил» себя обратно в тело. Жаль, что не так то и просто бестелесному захватить то, что уже занято. Тогда нужно повторить! И еще! И еще!

Уподобиться молоту, стремящемуся расколоть наковальню.

Восторг чужака сменился удивлением, а затем и недоумением. Происходило то, чего он никак не ожидал. Однако отступать не собирался, уверенно вытесняя меня из самых глубин. Канаты рвались. Он поглотил ярость, злость, обиды и… остановился, оставив целым последнее — надежду.

Не известно, сколько времени прошло. Может миг, а может вечность. Что такое время для бессмертных душ? И все это время чужак изучал захваченное, готовясь принять мою жизнь, как свою. А потом произошло нечто неожиданное — он «заговорил» через последнюю, связывающую нас нить:

— Да-а-а, парень. Помотала тебя жизнь.

Неловкость, стыд, жалость и уверенность человека, принявшего правильное решение. Я почувствовал это все в такой простой фразе.

— Оставляю тебе опыт. Там не много, но что есть. Живи с улыбкой, парень.

Последняя нить натянулась, но не оборвалась. Чужак словно дернул ее на себя, втащив меня внутрь вместилища. Однако в одном сосуде есть место только для одной души. Сделав это, он сам оказался вовне и последнее, что я услышал, было:

— Удачи тебе!

УДАЧИ!

Все мое существо едва не развоплотилось от этого прощального слова.

УДАЧИ!

Я почувствовал внимание чего-то огромного и непостижимого. Кого-то? Кого-то настолько необъятного, что не выразить ни словом, ни мыслью. Того, кто с иронией смотрел на насекомое, которое перебирает лапками, случайно перевернувшись на спину.

УДАЧИ!

Невыносимая боль едва не разорвала на части то, что уже расплющено мощью великой сущности и почти развоплощено. Словно раскаленное клеймо прижалось даже не к телу, а к самой душе.

УДАЧИ!

Давление и боль прошли как-то вдруг и сразу, а я оказался в странном пространстве. Пусть все еще нематериален, но точно цел и точно… Где?

Бесконечная темнота, заполненная фрагментами памяти. То, что это фрагменты «опыта» чужака, я понял интуитивно и сразу. Подтянул к себе один, из тех, что поярче и внимательно его осмотрел.

Какой-то праздник, медленная музыка и красивая девушка в моих объятиях. Моих? Интересно.

Я выпустил фрагмент, но воспоминание осталось. Теперь это было мое воспоминание, но оно словно истончалось и теряло краски. Почему? Одного фрагмента недостаточно, для усвоения? Возможно, нужна вся история, чтобы быть принятой и закрепиться? Почему-то кажется, что это именно так. Однако эксперименты можно провести и позже. Здесь есть что-то не менее интересное.

Две полупрозрачные проекции подросткового тела расположились рядом друг с другом.

Моего тела.

Левый «я» телесного цвета пульсировал красным в нескольких местах. Правое колено, желудок, левая кисть, левый глаз, нижняя челюсть, затылок. Пульсация пусть и постепенно, но сходила на нет.

Здесь все понятно. Не очень понимаю откуда, но я ЗНАЛ, что эта проекция отражает физическое состояние. Еще я ЗНАЛ, что сейчас происходит восстановление тела. Своеобразный подарок при возрождении. Разовая акция.

С большей частью травм все понятно. Желудок? Скорее всего, от голода. А колено когда умудрился испортить? Не припоминаю, да и не до того сейчас, ведь вторая проекция куда интересней.

Полупрозрачный Я бледно-голубого цвета — это энергетический слепок всего сокрытого. И сейчас по всей площади призрачной фигуры струился призрачный туман. Прекрасное зрелище, описывающее возможность манипуляции энергией. Каждый прорвавшийся получает такую возможность вкупе с долголетием и здоровьем, но это для всех. Есть кое, что о чем мечтает каждый, но достается это единицам.

Дар!

Моя призрачная голова оказалась окружена золотистым ореолом. И я ЗНАЛ, что это Дар! Знал! Еще предстоит разобраться, в чем он заключается, но уже одно его наличие заставляет трепетать нематериальное сердце в нематериальной груди.

Настоящее чудо, по сравнению с которым меркнет все остальное.

Не очень понимаю механику переноса в это пространство. Или это состояние? Хотя, может и все вместе. Однако прекрасно понимаю, что такого не может никто другой, ведь рассказы о Прорывах весьма подробны. Фильмы, песни, книги, мультфильмы — у всех всё всегда одинаково, как и с Даром. Никто не видит себя со стороны. Никто не проваливается ни в какое пространство или состояние.

И главное — что ЭТО?

Присмотрелся к совершенно непонятной штуковине, зависшей между проекциями и всерьез задумался. Все в этом месте для меня в новинку, но я ЗНАЛ, что из себя представляет каждый из элементов. Хотя бы примерно. Однако эта штука не распознавалась.

Внешне она напоминала песочные часы, лежащие на боку. Большие часы. Размером с мою руку и довольно пузатые. Если в такие насыпать песка, то сразу можно засекать час не меньше, а то и больше. Скорее больше. И песок уже засыпан в обе части до перемычки «часов». С одной стороны белый, с другой черный.

Еще некоторое время я уделил догадкам. Чуть больше времени уделил фрагментам памяти. Очень много времени уделил Дару, пытаясь разгадать его грань, но никак в этом не преуспел. Такому не учатся годами, в отличие от управления энергией. Свой Дар каждый узнает и принимает сразу. Так почему я не могу?

Ну да ладно, успеется.

К тому же красное мерцание исчезло с телесной проекции. Везде кроме живота, но с этим разберусь как-нибудь сам и уже «там». Можно возвращаться в реальность… Как⁈ С внезапно накатившим ужасом, я вдруг понял, что не знаю, как это сделать.

Паника накатила и схлынула. Способ вернуться имеется, ведь я это ЗНАЮ. Его только нужно найти и что-то подсказывает, что он очень прост. Стоит закрыть глаза и пожелать…

М-да. Не помогло. Ну тогда так.

На полном ходу влетел в телесную проекцию и в тот же миг распахнул глаза.

— Ох ты ж… Роди меня мама обратно…

Со стоном скатился с остывшего трупа, а потом выполнил еще несколько оборотов, выбираясь из лужи крови.

— Ну ты муж-жик и протек тут. — я лежал, разминая конечности и глядел в потолок. — Это сколько же времени прошло, что я так затек? А?

Простой на самом деле вопрос с простым ответом. У Ставского на запястье имеются часы, но лезть к нему не хочется. Даже смотреть в его сторону не хочется. Потому и разговариваю с гранитным потолком, разминаясь и стараясь не думать о творце этого потолка. Надо!

Поморщившись, медленно поднялся и еще раз оценил обстановку. М-да-а-а… Оглядел себя, аккуратно снял пальто и положил его на пол.

Все в кровище! Темно-красные пятна свернувшейся крови красовались не только на пальто. Штаны также бурели разводами на коленях и бедрах, а руки и вовсе целиком покрыты спекшейся коркой. Даже не верится, что это я все наворотил. Что справился с этим громадным психом.

С Одаренным!

Еще немного постоял, привыкая к открывшимся видам, а потом уверенно шагнул вперед. Не к трупу. К холодильнику! Желудку оказалось глубоко наплевать на время и обстановку. Может это и ненормально, но я хотел жрать и готов был убить Ставского повторно, если бы он ожил и перекрыл путь к еде. Подумаешь, архитектор и глава серьезного рода. Кривой, он и в лесу кривой.

Хороший холодильник. Дорогой, хоть и маленький. Такой может год проработать на одном-единственном заряде, а значит, он может быть забит продуктами основательно. Посмотрим.

— Ах ты ж гад больной!

Благородный сыр с плесенью, грамм сто. Благородная колбаса с плесенью, грамм двести. Маленькая шоколадка, литровая бутылка воды и пять бутылок красного полусладкого вина.

Я неприязненно посмотрел на тушу психа и покачал головой. Потом схватил бутылку воды, смочил пересохшую глотку и взялся за шоколадку с немецким текстом на упаковке. О! Точно! У меня же карманы набиты всяким.

Быстро перекусив, зацепился взглядом за два баллона у стены. Кислород. Похоже, каменный мешок сделан так, чтобы не пропускать звуки. Скорее всего и воздух не пропускает. Так что, вентиль одного баллона придется выкрутить сразу. Лучше так, чем незаметно задохнуться в ловушке продуманного ублюдка.

Уже не морщась и не отворачиваясь, снял часы с руки мертвеца. Немного подумал и обшарил его карманы, а потом и ремень из штанов вытянул. Хороший ремешок.

Итак, что мы имеем? Шесть рублей мелкими и триста сотенными. Просто невероятное богатство! Еще простенький ремешок, водонепроницаемые часы, штаны, паспорт на имя Наумова Ильи Ивановича с фотографией Ставского и увольнительная на фамилию Наумова по линии железнодорожных войск. Серьезный подход к легенде у ублюдка.

Был.

Что еще? Да так — мелочь. Всего лишь заперт в каменной коробке под землей. Причем так укромно спрятана коробочка, что следаки из СОБа до сих не ломают потолок, а ведь они не могли не почуять Всплеск. Значит, нужно рассчитывать только на себя.

Хотя и на себя не слишком-то много надежд. Управлять энергией хоть и должен, но пока еще не получается, что уже странно. Общеизвестная информация ясно гласит, что после Прорыва энергией можно управлять сразу. Слабенько, но можно.

И где она? Немного попыхтел, покряхтел, пососредотачивался и бросил это дело. Толку-то? Для чего она мне сейчас? Экран поставить хороший, чтобы от удара ножом защититься? Только врагов здесь нет. По крайней мере, живых.

Дар? Знать бы в чем он. Пока достучаться до него не очень-то и выходит. А вдруг, как у матери? Сильно мне поможет умение быть неотразимым? Кого здесь очаровывать? Как выбираться?

Можно стучать в потолок. Ну а вдруг там следаки сейчас торчат? Судя по стрелкам на циферблате часов — десять двадцать одна. Самое время для работы ментов и прочих серых людей. Вот только десять двадцать одна чего? Утра или вечера? Только время и воздух терять, а баллона всего два. Надолго ли их хватит?

Может и надолго. Другое дело, что жратвы на раз осталось, а воды и того меньше.

Я здесь не сдохну!

Схватил стремянку, прислоненную к стене возле баллонов и выставил ее в центр комнаты. Поднял с пола металлический молоток, предназначенный для отбивки мяса и забравшись на лесенку, нанес первый удар по камню. Звякнуло. Каменное крошево брызнуло в глаза. Вот и весь результат. Колупать потолок можно бесконечно, но сдаваться нельзя. Как говорит Казах: «Если не знаешь что делать, то делай хоть что-то, а там кривая выведет.».

Звякнуло еще раз и еще, и еще. Не может быть, чтобы потолок везде оказался такой толстенный. Я здесь не сдохну!

Гулкий отзвук послышался намного позже того, как потолок, пол и одна из стен уже познакомились с молотком.

Руки отнимались от усталости, но я все продолжал и продолжал молотить по стенам с промежутком в пятьдесят сантиметров. Однообразная работа вгоняла в подобие полусна, вводя мозг в автоматический режим. Потому и не сразу сообразил, что конкретно произошло и только второй удар, вызвавший глухую отдачу, вернул концентрацию.

Неужели?

Быстро постучал участок стены. Затем оконтурил нужное место красной краской, которой с избытком хватало вокруг Ставского и только после этого позволил себе присесть на стул, чтобы допить остатки воды. Дальше придется пить вино. Все же жидкость.

Это сколько же времени прошло, что так вымотался?

Взглянул на часы и усмехнулся. Десять сорок восемь. Можно сказать — только что один отдельно взятый везунчик оттарабанил двенадцатичасовой рабочий день. Буквально оттарабанил.

— Эй, Романыч! Я тут шутку смешную придумал. Хочешь, расскажу?

Собеседник ничего не ответил, но никто и не ждал от него ответа. Накатывала усталость. Хотелось закрыть глаза и хоть немного отдохнуть.

На всякий случай подошел ко второму баллону и открыл вентиль. Заряда бодрости не появилось. Значит, действительно устал вусмерть и нужно отдохнуть.

Спину ломило. В ушах все еще слышится звон стали о камень.

Да пошло он все!

Вывернул свое пальто наизнанку и скрутил его в рулон. Взял чистую куртку покойника в качестве одеяла, выключил свет и натурально вырубился, едва голова коснулась импровизированной подушки. Вот только сон оказался весьма и весьма необычен.

Закрыл глаза и оказался в таком знаком месте. Две проекции, перевернутые часы и колоссальное количество фрагментов памяти.

Отлично!

Прям от сердца отлегло. Все думал — как сюда вернуться, а оно вон оно как все просто оказалось. Сон — это дверь.

Быстренько оценил свои проекции в поисках изменений и они имелись. Правая рука совсем немного подсвечена алым, как и лобные доли.

С шеей тоже все ясно, но голова… Это необходимость сна так отображается? Любопытно, но не более.

Скорее, я пока не вижу никакой пользы от этой проекции, кроме портала в реальность. Что толку знать о боли в руке и шее, если они действительно болят, а со сном и того все проще. Хочу спать — сплю. Не хочу — не сплю.

Другое дело — вторая проекция. Если телесная — портал, то энергетическая?

Нырнул внутрь и весьма удивился. На самом деле в уме пронеслись другие термины, но сейчас не до терминологии. Здесь все куда интереснее.

Начать с того, что вдруг понял, как управлять энергией и развивать ее запас. Однако все это меркло перед тем, что у меня не один Дар, а сразу три.

Три, мать их, Дара! Да даже у Толстого их два и это почти нереальный успех, а три… На всю страну только двое уникумов могут похвастать подобным и оба — живые легенды. Теперь нас трое.

Охренеть, не встать!

То самое золотистое облако являлось только одним из Даров, скрывая под собой остальные. Однако и сам по себе этот Дар — удивителен. Не то чтобы совсем уж из ряда вон, но точно редкий.

Полная защита разума от внешних воздействий. Действует независимо от моего желания и не требует никаких затрат энергии. Одно это делало его замечательным и весьма полезным. Конечно, пока сложно оценить реальную пользу, но жизнь длинная. Надеюсь.

Второй Дар — уровни мышления. Судя по всему, позволяет переходить на следующую ступень в скорости восприятия и обработки информации. Ненадолго. Или надолго, но совсем небезвредно для здоровья.

Третий Дар самый непонятный и работает только в связке со вторым. Он позволяет видеть и правильно воспринимать эфир. Сложно выразить такое за неимением нужных терминов в лексиконе, но Дар еще более опасен, чем переход на повышенный уровень мышления. В первую очередь, для меня опасен. Запросто можно перегрузить сознание и закипевшее серое вещество из ушей хлынет.

Не то чтобы набор разочаровывал. Все же три Дара — это три Дара, но… Почему они все такие слабые⁈ Почему нет ничего убойного⁈

Тот же Николай Петрович Шереметьев «Громовержец» всего один имеет. Зато какой! Чудовищная мощь!

Большая часть бывшего дворянства и боярства до сих пор уверены, что только благодаря ему и Дмитрию Сергеевичу Егорову «Агроному» состоялось примирение старой знати с партией красных. Кнут и пряник.

Один получил могучий Дар управления молниями, позволяющий крушить города и армии. В десять лет получил! До сих пор ведь жив.

Второй получил в Дар возможность выращивать урожай по щелчку пальцев. Будучи уже стариком. Говорят, что только его появление спасло центральные районы от голода.

Вот это я понимаю — Дары так Дары, а у меня что? Умник? Аналитик? Да этих Аналитиков как собак нерезаных. Пусть они немного по другой части, но какая разница? Каждый пятый Аналитиком становится! Почему так несправедливо⁈

Немного раздосадованный, я покинул проекцию. Хотел было таким же образом оценить, что дают «часы», но словно в бетонную стену врезался. Ну да и ладно. Успеется.

Все оставшееся время потратил на поиск и стыковку пазла из фрагментов памяти чужака. Уж очень хотелось понять, с чего начался и чем закончился тот вечер с музыкой и девушкой. Слишком ярко он сиял.

Я не ощущал времени в этом пространстве и когда голова телесной проекции полностью избавилась от алого оттенка — рванул в реальность.

Пришёл в себя без всякого перехода. Поднялся и немного размялся. Пусть голова и свежа, но правая рука и шея побаливают. Ничего, вырвусь отсюда и отлежусь, а пока попробуем кое-что.

— Ну-с, уважаемый Вячеслав Романович, вы уж не обессудьте, но вашу стенку я сейчас сломаю. — взвесил в руке молоток и активировал переход на другой уровень мышления.

По ощущениям — мир будто замедлился, обрел четкость, а я, наконец, проснулся. Исчезли бравада, страхи и тревожность, которые стоически игнорировал, находясь в ловушке с мертвецом. Все лишнее ушло на задний план, а вперед выдвинулась ясность.

Отключил Дар и выдохнул.

— Вальцов бы удавился с досады, если бы обладал этим. Аналитик он, тоже мне.

Резко развернулся, в три шага добрался до штуковины, похожей на медицинское зубило. Вернулся к стене, приложил зубило к граниту, развернул молоток плоской стороной и нанес удар. Кусок размером со спичечный коробок упал на пол.

— Это не просто Аналитика. Это нечто!

Новый удар и новый кусок на полу. Удивительный Дар! В пять секунд оценить ситуацию исключительно на уже имеющихся данных и определить не только точки воздействия, но и угол, и необходимые усилия. Самое главное — вся эта информация никуда не делась после возврата восприятия к норме.

Никуда!

Я точно знал, что необходимо делать и в какой момент активировать Анализ повторно, для корректировки проведения работ. Более того, проанализировав акустический ответ, я смог определить, что за стеной пустота.

Аналитика? Да хоть бы и так! Голова разболелась? Мелочь! Еще на разок меня хватит.

Очередной вывалившийся камень открыл дорогу воде. Грязной, с комками глины, но такой желанной в царстве камня и пыточных инструментов. Еще несколько десятков ударов в нужных местах и кусок стены обвалился, открыв проход полуметрового диаметра.

Ага. Промоина, а вода сочится из трещины в нижней части бетонного дождевого коллектора восьмидесятисантиметрового диаметра. Вот это удачненько!

Я усмехнулся и внутренне потер руки. Хорошая находка и верный путь к свободе. Пришлось как-то полазить по таким трубам. Потому про них самих и колодцы знаю достаточно. Проще простого.

Как там сказал чужак? Живи с улыбкой? Хорошее наставление, так почему бы не начать ему следовать прямо сейчас?

— О! Плакса! А ну подь сюда.

Коренастый усатый мент поманил меня пальцем, но разглядев получше, занял этот палец поглаживанием пышных усов.

— Ты чего такой красивый, пацан? — хохотнул его молодой напарник. — Всю ночь грязь поглубже искал?

— Здорово, товарищи. Чего не спится?

Я подошел ближе, открыто и широко улыбаясь в свете тусклого фонаря. Вот ведь! Почти добрался до конуры и на тебе — менты. Бежать бесполезно. Молодой, все не вспомню его имени, бегун знатный.

Немного кольнуло беспокойство за внешний вид. Кровь с рук и головы смыл еще, пока по ливневке полз, а вот с одеждой посложнее. Извалялся в красном вдоволь, а такое разом не выведешь. Пришлось маскировать. Потому и похож сейчас на не пойми кого. Даже удивительно, что старый сразу опознал меня в темноте. Под фонарем ведь стоит, пусть и тусклым, но все же.

— Казах за тебя спрашивал. — не ответил на приветствие усатый старлей в годах. — Волновался. Просил узнать, не находили ли кого похожего в канаве давеча. Где пропадал?

— Так это. Ясен перец где, дядь Паш — подарок тебе на именины искал. Во! С наступающим, товарищ старший лейтенант! От нашего дружного коллектива.

Коренастый мент в сером кителе принял выуженную из-под пальто бутылку красного вина и задумчиво хмыкнул. Молодой тоже посмотрел на емкость с алкоголем и перевел задумчивый взгляд на меня.

— Распахни-ка пальтишко, товарищ. Посмотрим, какие еще подарки у тебя имеются. Так-то и у меня именины не за горами.

Ну, этого следовало ожидать. Потому и перечить не стал, а серьезно шмонать меня никто не будет. Грязь, она и на пальто, и на рубахе присутствует без меры. Побрезгуют.

— Так и тебя, товарищ, с наступающим! — расстегнув пуговицы, вытащил вторую бутылку и вручил ее младшему лейтенанту. — Как раз две штуки и прикупил. Из уважения к вашей службе, товарищи!

Усатый все же не побрезговал и сунув руку за пазуху, основательно там пошарил, выуживая остальное.

— Ты смотри — Камамбер и Чо-ори-изо. В аккурат к вину будут. — во взгляде Павла Васильевича мелькнула хитринка. — В Заводском такие подарки не продаются. Далеко бегал за ними?

— Так это. Вальцовы, после именин дочурки недоеденное оставили. Ну повара и давай распродавать чего целым осталось. Вороватый народец. По дешевке забрал!

— Ты в Центральном парке дела делал, дурачок? — мужик покачал головой, выразив этим свое неодобрение. — Там же охрана — звери! Башку бы тебе дурную пробили и сказали бы, что так и было. Что ж вы все такие дурные-то? А это тебе зачем?

Он постучал дубинкой по заткнутому за пояс молотку.

— Так говорю же, дядь Паш, вороватый народец тама на кухне обитается. Втюхали вот в довесок к подаркам. У них тама и ножи были, но я не взял. Порядки твои знаю!

— Вот и хорошо, что знаешь. Услышу, что подрезали кого… Ну ты понял. — мент профессионально прохлопал дубинкой по карманам и не услышав звона, удовлетворился. — Подарок хороший — уважил. Казаху передай, что в этом месяце квартплату может не вносить. Все! Брысь отседова!

Я сделал испуганные глаза и припустил вдоль по улице, но только до поворота. Спрятался от взглядов, застегнулся и дальше двинул уже спокойным шагом.

Урроды! Колбасу с сыром может и сложновато толкнуть по нормальной цене, но вино вполне можно. В руках этой пары разбойников в форме сейчас осталось рублей двенадцать, если не больше. И это притом, что с нас старлей дерет по десятке в месяц. С детей!

Ну да ничего. Скоро, дядя Паша, скоро. Это сегодня ты на мои зубы смотрел и улыбку видел, а когда-нибудь увидишь клыки. Товарищ.

Дойдя до обшарпанного бетонного забора, сдвинул доску и нырнув в полутораметровую дыру, поставил деревяху обратно. Пара шагов до заросшей травой и грязью полуразрушенной стены. Свернул за угол и постучал в ржавую дверь. По-особенному постучал. Только для своих.

Ждать долго не пришлось. Дверь без всякого скрипа приоткрылась ровно настолько, чтобы я смог протиснуться.

— Приперся. — буркнул недовольный голос. — Иди давай. Казах побазарить хочет.

— И тебе привет, Ух. Чего? Не рад мне? — я замер у входа и не думая двигаться дальше.

— Иди. — парень подтолкнул меня плечом, но, не найдя отклика, прорычал. — По печенке хош?

— Только если по твоей, сударь. — я скинул пальто и показательно придавил его молотком. — С Казахом базара не миновать, а с тобой у нас есть о чем перетереть. Ну че? Давай раз на раз? На кулаках.

Не ожидавший такого Ух, нахмурился. Лампочка светила едва-едва, но достаточно для того, чтобы разглядеть работу мысли на лице правой руки Казаха. Он больше меня, сильнее меня, старше меня и имеет большой опыт драк. Поэтому что-то было не так, но что именно он не понимал. Однако, хоть и не принято выказывать слабость, но парень решил прислушаться к чуйке:

— Ты грязный как свинья. Мараться только.

Я показательно обвел взглядом помещение в девять квадратных метров с дырой в полу. Лишних глаз здесь как бы нет. Вот только его унижение мне и так не нужно. В целом, Ух — парень нормальный, но такие только силу и признают. Давно это понял и сейчас признание мне нужно как никогда.

— Так ты по роже бей. Она-то чистая. Вот так.

Я быстро шагнул вперед и со всей дури врезал ему в нос. Хотел врезать. Ух увернулся и удар пришелся скользом в скулу.

— Ты че⁈

Моментально набычившийся парень широко размахнулся и саданул мне в челюсть.

— Ух, сука. — он прижал к груди отбитый кулак и теперь в его голосе к угрожающим ноткам добавились удивленные. — Ты че⁈

— Ниче!

Я широко улыбнулся. Экран экраном, но голову мотнуло знатно. До звездочек.

— Давай! Ну че встал⁈

— Эй! — раздался недовольный выкрик снизу. — Харэ там. Оба сюда на цирлах. Живо!

Весело подмигнул баюкающему кулак парню, потом сунул молоток за пояс, накинул пальто и спустился по подобию приставной лестницы.

Здесь света чуть больше, но и запахи те еще. Вонь немытых те и еды, а еще духота. Убойная смесь элементов домашнего комфорта. Грустно и неприятно, но здесь мы выживали как могли. Рядом с трубами теплотрассы под заброшенными постройками неизвестного назначения.

— Плакса! — девчачий голосок прозвучал с неприкрытой радостью. — А мы знали, что ты живой! Ффу-у. Только грязный такой. А где ты был? Принес чего?

Я посмотрел в глаза ощупывающей меня девчонки и подмигнул. Жука — та еще ловкачка. Старшая из наших девок и уже нисколько не ниже меня ростом, а ведь я высок для своих лет. И сейчас руки девчушки обшаривали меня на предмет увечий, словно случайно задевая карманы. Хорошая девочка.

— Кой-чего принес. — мягко, но уверенно отстранил ее и прошел к столу.

Семь пар глаз уставились на меня. Кто-то тер лицо спросонья, но интерес все же присутствовал. Жаль, что ничего особого с собой и нет. Мелких бы сладким порадовать.

Санька и Хрума совсем дети даже по нашим меркам. Одной шесть, а второй — неизвестно, но судя по росту и поведению, она ненамного старше. За ними приглядывает Варька, ведь ей уже почти двенадцать и девчонка пользуется у мелких едва ли не большим авторитетом, чем Казах.

Казах… А ведь он еще совсем пацан, внезапно понял я. Так-то знал, что он младше меня. Пусть и ненамного, но младше. Однако только сейчас дошло, что тот вор, который все это время был для меня непререкаемым авторитетом, всего лишь пацан. Вся его власть надо мной только от знания. Он знал то, что помогало выживать на улице.

Что же. Нужно признать, что я ему за это благодарен. Не держу зла — ему нужно было быть жестким с плаксивым ребенком и в первую очередь ради самого этого ребенка. Значит, первый план в топку. Мне ни к чему становиться правителем мира голода, безнадеги и горячих труб. Значит, я здесь не за этим.

В раздумьях выложил на стол небольшую горсть печенья, пару ломтиков сыра и молоток.

— Остальное Усач забрал. Просил передать, что в счет квартирных за месяц.

— Дерьмовый из тебя вор, Плакса. На два дня потерялся и приперся с крохами. Мож и не вор ты?

Еще два дня назад я бы вспыхнул и с кривой ухмылкой начал доказывать, что он не прав. Что я такой вор, которому кроху фарта в карман и весь Красноярск раздену. Не сегодня. Не сейчас.

Сейчас я спокойно разглядывал пацана за столом. Узкий разрез глаз, короткостриженый, коренастый, с косым шрамом на скуле и кривой татуировкой коня на левой стороне груди.

Каждый из обитателей комнаты видит, что конь больше похож на пуделя. Вслух такого не скажет никто.

— Так я и не вор. — скинул пальто с рубахой на пол, отодвинул стул и без приглашения сел к столу. — Казах, ты знал, что меня ищут не для того, чтобы прикончить?

С этими словами выудил из кармана штанов сотенные бумажки и добавил их к добыче. Парень сощурил и без того узкие глаза до совсем уж мелких щелочек. К деньгам не притронулся.

— Уверен, что здесь и сейчас об этом побазарить хош, старая кровь?

— Этот разговор должен состояться Казах. Можем и наедине поговорить, да только ты и так не особо скрываешь информацию. Старая кровь… — попробовал это словосочетание на вкус и мне понравилось. — Ты ведь и про награду знал, наверняка. Почему не сдал?

— Потому что своих не сдаю, понял⁈ — нагнувшись вперед, рыкнул парень. — А что до «прикончить — не прикончить», так откудова знать кто и по что тебя ищет? У «этих» игры разные случаются. Бывает и слова правильные говорят, а кончат на раз. Забавы ради. Типа сам не знаешь?

— Знаю. — я согласно кивнул и улыбнулся. — Не подумал.

— Так, потому что только ешь в голову, а не мозгой шевелишь! — удовлетворенно заметил он и знакомо сложил локти на стол. — Ну да ниче. Главное — плана держаться, а там дадим ходу и ищи ветра в поле. Степь большая и…

— Заканчивай, Казах. Достаточно. — я мягко прервал его любимую присказку и обернувшись, подмигнул Жуке. — Ты такой же, как и все мы, а сказка твоя — не более, чем сказка. Тайная миссия, отца убили красные, сын хана… Ни тебя, ни нас в степи никто не ждет. Никто не подарит нам чудо-коней и за ручку к Туману не приведет. Эта сказка красива, да. Всем надо во что-то верить, но мы становимся старше. Зачем нам надежда на счастливое «когда-нибудь», если жрать хочется уже сейчас? Ты ведь и сам это понимаешь, Казах. Потому и меня подтянул. Да? Из дыры варианты выбраться в люди разглядеть сложно. Появился на горизонте плакса из старой крови и ты сделал ставку. Когда не знаешь, что делать, то надо делать хоть что-то… Так?

Глядя в окаменевшее лицо парня, понял — везде в точку попал. Всего лишь отброс. Такой же, как и мы все. А смог бы я взвалить на себя заботу о стае никому не нужных оборванцев? Ведь он действительно заботится. Так, как умеет. Некому было научить заботиться по-другому.

— Я прорвался, Казах.

Парень вздрогнул и вцепился в меня взглядом. Потом глянул на молоток, внимательно осмотрел грязную рубаху и каким-то выводам пришел. Его можно понять — прорваться вдали от Тумана можно только одним способом. Собственно, именно так и произошло. Потому и напружинился наш главарь, а правой рукой крепко сжал вилку.

— То-то ты борзый такой. Прорвался… И че? — прорычал он. — Поквитаться решил?

— Хотел. — врать почему-то желания не было.

— Гляжу — начал уже. — он кивнул мне за спину. — Че? Мозга покривилась? Своих прессуешь?

— Может и покривилась. — я пожал плечами. — Сам не пойму, а на Уха не кивай. У нас с ним свои счеты и теперь к нему претензий нет.

Обернулся и улыбнулся здоровяку, прижавшему руку к груди. Сломал? Я этого не хотел. Или хотел? Да и неважно теперь. Теперь сожалею.

— Ух, у тебя ко мне претензии есть?

— Нет. — буркнул тот и потупился. — Забыли.

— Ты мож и забыл, а я пока не услыхал того, что забыть надобно. — не меняя тона заявил Казах. — Ты где был, Плакса? Или тебя теперь по имени с отчеством величать? В Центральный парк ходил на своих поглядеть? Там… прорвался?

— Ходил. Посмотрел. Потом в другое место ходил. Там и прорвался. Глухое место. Не бойся — хвоста не привел. — я задумался и поправился. — Наследить мог. Да не, точно наследил. Волосы, кровь, пальчики. Нужно будет прибраться заскочить. Да не смотри ты так! Все чин-чинарем! Подземный бункер, где маньячило детей вусмерть запытывал. Там он и остался, а кроме меня о том месте никто не знает.

Тишина. Никто не ойкнет и не пискнет. Не то чтобы это так уж странно, ведь те, кто постарше понимают, что за столом ведется очень непростой разговор, а те, кто помладше прекрасно понимают, когда пищать не стоит. И все же даже обидно немного. Я еле-еле из лап душегуба вырвался, но и слова поддержки не услышал.

Не «немного» обидно. Сильно обидно.

— Чин-чинарем. — передразнил немного расслабившийся Казах и мгновенно оседлал волну. — Всему-то вас учить надо. И че ты думаешь? Что от твого Прорыва житуха наша прям так сразу ромашкой расцветет? Не, есть темки интересные. Я уж кумекал на досуге, если бы да кабы. Пробовать надо и глядеть все ли ровно пойдет.

— Обычная присказка твоя. — безапелляционно сообщил я вновь напрягшемуся пацану. — Дело ведь не в том, что ты не видишь выхода из подвала, а в том, что видишь выход не туда, куда надо. Не потому, что глуп, а потому что ты там не был. Я был там, где надо. Поэтому поищу дорогу сам. Советы буду слушать, но решать мне. От всех советы приму!

— Ты тута грудь колесом не гни! Думаешь, прорвался и сразу губки в шоколаде? Кукиш, а не шоколадка тебе будет! — он ударил кулаком по столу. — Много ли толку от тебя сейчас, если к делу коряво полезть? Сначала послушай, что тебе умные люди говорят, а потом уже пасть разевай! У меня все продумано наперед и без всякого ползанья на коленях перед богатеями.

— Насколько вперед? Что ты сделаешь, когда заберут Уха? А ведь ему почти шестнадцать и Усач приберет, не поморщится. А Жука? Ей двенадцать уже. Что делать будешь, если Сноха на нее глаз положит? Никто и не спросит твоего разрешения, Казах. — я все еще улыбался, но речь выходила жесткая. — До нас ведь многие в конуре жили. Где они все? Куда деваются? Про девок ты и сам знаешь, а куда нас с тобой определят, когда время придет? На железку? В лес? В шестерки к Заводским, если повезет?

— Если умный такой, то калякай давай. — нехорошо оскалился пацан и медленно поднялся, тяжело опираясь на столешницу. — Разок за все время фортануло и козырем себя почуял⁈ Прорвался, кинул три сотки на стол и в дамках? А че дальше-то? Купим хату и работу найдем? Да кто нам даст пожить по-людски⁈ Ну? Че заткнулся-то? Вякни, ченить, чтобы мне полегче стало!

Последнее он уже проорал, начисто потеряв самообладание.

— Я Дары получил.

— Ты чё… — начал было Казах, но осекся. — Чё?

Я не отвечал и убрал улыбку. Не хотел об этом говорить — думал козырь в рукаве придержать, а оно вон оно как все вышло. Планировал одно, но не сказать нельзя. Не чужие люди всё-таки.

— Плакса, а ты теперь огнем дышать можешь?

Тоненький детский голосок раздался неожиданно и от повисшего в воздухе напряжения не осталось и следа. Я обернулся и посмотрел на вытаращенные глаза остальных обитателей конуры. Да-а-а, многовато для них за одну ночь. Как, собственно и для меня.

— Не, Санька. Огнем дышать не умею. Умею думать по-особенному. Очень быстро и очень умно. Как самый настоящий профессор в очках.

— Да ну! — в глазах девчонки удивление сменилось разочарованием. — Ты же и так умный. Читать учишь и писать. Зачем быть еще умнее?

— Чтобы глупых вопросов не задавать! — оборвала ее нахмурившаяся Варька и сразу пояснила. — Очкастые профессоры в больших домах живут и слуги им кофе варят.

— А я не люблю кофе. — тут же встряла Хрума. — Оно горькое и холодное.

— Ты его и не пробовала никогда!

— А вот и пробовала!

— Все ты врешь, а я…

— Ша! — рявкнул Казах, обрывая детский галдеж и тяжело упал на стул. — А чего приперся тогда? Знал же, что никто убивать тебя не гонится, а Одаренным все двери открыты. Чего к семье не вернулся?

Послышалось в его голосе что-то такое. Не безнадега и даже не зависть, а как будто я присвоил чужую мечту. А действительно? Почему я здесь, а не там, где светло, чисто и сытно?

Потому что.

— К семье? К семье вернулся.

Опять повисло молчание, но какое-то неловкое. Словно сказал то, чего говорить не принято. Откуда взяться сентиментальности в конуре под землей? Как оказалось, немного этой невесомой субстанции все же просочилось в это убогое жилище. Возможно, вместе с теплом, бегущим по стальным трубам.

— Плакса. — прошептала Жука, спасая всех от неловкости. — Ты сказал «Дары». Это ведь больше одного. Так?

— А? Да! Все так, но со вторым не разобрался пока. Непонятно там все. — затараторил я, стараясь замять ситуацию. — Вроде могу видеть всякое невидимое.

— Привидений? А какие они?

— Они страшные и белые.

— Тихо, мелочь. — очень спокойно оборвал начинающуюся трескотню Ух. — Че видеть-то?

— Да говорю же — непонятно! Не пробовал еще.

— Так попробуй. — подозрительно спокойно попросил Казах.

— Сейчас?

— Ну а когда? Мы тут и так уже все карты вскрыли. Давай глянем, че там за тузы в рукаве.

Действительно. Чего-то я тупанул и не протестировал новинку, а ведь это не абы чего. Это ДАР! Так почему бы и не сейчас? В самом безопасном месте этого дерьмового мира.

Пожал плечами, врубил Анализ, а следом врубил…

Охренеть! Если до этого мир казался безумно четким, то теперь он стал просто безумным.

Пространство раскрасилось мириадами линий, скоплений тумана и просто вспышками. Я поднял к глазам ладонь и осмотрел ее, словно увидел впервые, но в этот раз я видел ее ВСЮ и даже что-то, что не относилось к миру материальному. Словно вновь стал душой, лишенной вместилища. Словно смотрю на мироздание не глазами, а пропускаю его сквозь свою суть. Потрясающе!

— Плакса?

Я вскинул взгляд на Жуку и не увидел ее волос пшеничного цвета или поношенной одежды. Вообще не увидел курносой девчонки с задорной улыбкой. Вместо нее передо мной находился голубоватый полупрозрачный силуэт, точь-в-точь такой же, как моя проекция в личном пространстве. С той только разницей, что Жуку окружала светлая аура. Именно аура — это я ПОНЯЛ сразу.

И каждый из нашей стаи оказался раскрашен в похожие цвета. Чья-то аура темнее, а чья-то совсем светлая и еще кое-что, чего увидеть никак не ожидал. Мигнуло и…

Я удивленно оглядывал свое личное пространство, заполненное фрагментами памяти. Какого⁈ Почему я тут?

Резко обернулся и замер.

Если с голубой проекцией видимых изменений не произошло, то состояние телесной настораживало. Лобные доли пульсировали ярко-красным цветом. Знакомый признак, но что случилось?

Идиот случился!

Знал же, что этот Дар опасен. Вот ведь придурок! Стоял, ладошку разглядывал, клювом щелкал, как последний фраер на вокзале. Хорошо хоть не сдох.

Попробовал вернуться в реальность, но проекция не впустила. Ну что же. Значит, подождем, пособираем пазл, пока тупая голова в норму приходит. На той стороне есть кому за мной присмотреть. Теперь и денежки имеются, а с шуршащими купюрами Казах и с врачихой добазарится сможет. Так что ласты не склею. Надеюсь.

Перевел взгляд на «часы». Здесь изменения тоже присутствовали. По крайней мере, на одной стороне — черного песка явно стало побольше. Примерно на четверть побольше, но и светлого немного прибавилось. Незначительно, но прогресс радует. Знать бы, что этот прогресс означает. Ну да это потом, а пока можно заняться чем-то более интересным.

Я вытянул свою призрачную руку. Призванный кусок пазла послушно оказался рядом. Хм-м-м. Когда-то чужака звали Олегом, а брюнетку звали Анной. Их первая встреча состоялась на вечеринке общих друзей, а чем все закончилось, еще предстоит выяснить. И это действительно интересно. Чужая жизнь в таком чужом и в то же время знакомом мире. Даже странно, что он оставил мне все это.

Перевел взгляд на телесную проекцию. Убедился, что алая пульсация теряет густоту и стихает. Ну и замечательно! Надеюсь хватит время разобраться с одной из историй чужака.

— Плакса. Ну, Плакса! — Жука больно ткнула кулачком под ребра. — Я же вижу, что ты очнулся. Все видят! Плакса, ну ты че молчишь, то?

Она отошла от моего топчана и спросила куда-то в сторону:

— Мож водой его окатить?

— Ты там полегче с ним. А ну как окривел? — прогудел Ух. — Кинется еще.

Закончив гипнотизировать потолок, наконец снизошел до признаков вменяемости:

— Если мужик на спор трахает подругу своей невесты, а потом обижается на свою женщину за то, что она узнала об этом, то стоит ли с ним иметь дело?

— Походу и впрямь окривел. — припечатала Жука. — Мож молотком его, от греха?

— Не надо молотка. — поморщившись от головной боли, принял сидячее положение. — Приснилось…

— Хорошо, что приснилось. Мертвецам сны не снятся. — ухмыльнулся Казах. — Ты когда на пол грохнулся, то я уж думал, что все. Что кончился фарт воровской. Совсем кончился.

— Я не вор.

— Это точно! — вновь хохотнул парень. — Че было-то?

— Видел… Разное. А сколько я провалялся?

— Пять часов с лихом. Так чего видел-то? У тебя рожа такая была и глаза…

— Говорю же — разное видел. Самому бы понять, но кой чего распознал. Одаренных. — я усмехнулся и уточнил. — Потенциально Одаренных и потенциально Прорывных.

— Кто? — выдохнул Казах, быстрее других сообразивший о чем и о ком идет речь.

Моя ухмылка растянулась в полноценную улыбку.

— Все.

— Да ну на…

По-летнему теплый денек выдался сегодня. Оно и не удивительно — конец мая в Сибири всегда радует теплом. Можно сказать, что почти лето настало, а в этом году — тем более. Весна настолько расстаралась на погоду, что уже к концу апреля город зазеленел. Хороший год.

День так и вовсе замечательный! И это не только мое мнение. Площадь примирения перед Богородице-Рожденственским собором гудела от заполнившего ее народа.

Служба почти закончилась, но все равно места в церкви хватило не всем. Однако народ у нас простой — и неподалеку от торжества может свое торжество устроить. Тем более что на саму службу кого попало не пустят.

Вроде и живём в Советской России и вроде все равны, а вроде и не все. Те, кто прямо сейчас выходят из высоких позолоченных дверей точно ровнее многих. Представители старой крови, промышленники, вояки. Только красных не видать, но нет в этом ничего странного.

Все двигаются степенно и неторопливо. Достойнейшие люди.

Я скривился и помотал головой. Достойнейшие…

— Че? Опять хреново? — прогудел Ух, с тревогой заглядывая мне в лицо. — Ты бы это. Ты бы поаккуратнее, что ли.

— Да нормально все. За девками смотри, а не за мной!

Здоровяк кивнул и вернулся к наблюдению. Оно и верно. Его задача — не упустить из виду Жуку с Санькой, стоящих неподалеку от резной оградки церкви с протянутой рукой. По-хорошему не Жуке там стоять надо, а Варьке. Да только Варька щеголяет с таким жутким фингалом, что ей не подадут. Это же целая наука — милостыню просить. Жука, хоть и выросла из самого денежного возраста, но дело свое знает и выглядит опрятно, пусть и немного рвано. Она и глаза умеет делать правильные.

Ей бы «братика» младшенького в пару, а не «сестренку». Девок и рождается поболее, и мрут они реже, а потому мальчишки поценнее будут. Сестрице с голодным братиком и деньжат больше насыпали бы, но кого нет, того нет. Усач маленьких пацанов живо в детдома сдает. План выполняет. Гнида.

Да что он? Здесь хватает и других «достойнейших». Мало кто из представителей элиты общества, покидающих церковь, мог похвастать чистотой ауры. Дети разве что, но и то в силу возраста. Не успели еще перенять семейные устои. Как и я…

Да чего там! На самой площади куда больше порядочных людей, чем среди высокомерных рож, покидающих храм. Не иначе как знают свои грешки и почистить их хотят таким простым способом. Не выйдет! Заляпанными заходили, заляпанными и вышли. Маловато просто захотеть и сунуть попу купюру.

Новая аристократия. Как же я вас всех ненавижу!

Плеваться, когда на площади полно ментов, не стал. Однако от ругани сквозь стиснутые зубы не удержался. Столько народу ради охраны этих мразей собрали и наверняка снайперы держат площадь под прицелом. Попробуй устроить чего и долго не проживешь.

Перевел взгляд в сторону и усмехнулся. Два БТРа стоят на виду, а вокруг них носится довольная ребятня.

Так-то все пристойно с виду. Улыбчивый офицер и с ним пара улыбчивых солдат. Вежливо отвечают на вопросы, фотографируются с горожанами, а внутри каждой коробочки по отряду до зубов вооруженных бойцов. Сидят там бедненькие, потеют и держат в руках автоматы с очень непростыми патронами. Впрочем и на площади мелькают неприметные люди с необычным оружием под одеждой. У них там и пульки такие, что никакой Экран не поможет.

Я вижу. Я знаю.

— Намолились ссуки⁈ — послышался рев какого-то мужика. — Пока вы жопу тут протираете наши парни и девки по лесам и границам мрут. Я… Да не шикай мне тут! Я вас спрашиваю? Намолились⁈ Да пусти ты, потрох…

Оперативно реагируют менты — этого у них не отнять. С вялым интересом наблюдал, как ребята в серых кителях работают по пьяному мясу. Скорее всего, мужик успеет пожалеть о говорливости еще до того, как проспится. Ну и пускай — какой праздник без возмутителей спокойствия?

О! А мужик-то одноногий. Ветеран, что ли? Скорее всего. И чего разорался? Матушка попрошайничать на ее земле не разрешила? Ну и дурак! Умные люди отступные заранее копят.

Еще раз активировал Анализ в паре с Сиянием и сразу вырубил. Двух секунд вполне достаточно, чтобы осмотреться и все запомнить. Той первой ошибки повторять больше не буду ни при каких обстоятельствах, ведь и от коротких применений башка болеть начинает. Зато сразу понятно становится, кто есть кто. Отличная тренировка. Не зря мы сюда заявились.

— Плакса! Идут.

Я перевел взгляд на приближающуюся троицу. И впрямь идут. Расслабленно, вальяжно, всем своим видом показывая, что являются не просто хозяевами положения, но как минимум всего города. Показушницы.

— Добрый день, юноши. Что привело вас на нашу благословенную землю?

Ого! А деваха-то хороша. Причем и внешне тоже. Ростом под метр восемьдесят, длинные ноги укрыты выглаженными штанами, заправленными в высокие ботинки. Легкая приталенная куртка, расстегнута ровно настолько, насколько нужно, чтобы показать высокую грудь, спрятанную под белоснежной футболкой. Алые, без всякой помады, губы изогнуты в легкой улыбке, а толстенная русая коса перекинута через плечо. Если бы не холодный оценивающий взгляд, то в огромных голубых глазищах захотелось бы утонуть.

Хороша! Масяня — одна из Центральных. Или, как они себя называют, Центровых. Известная личность в узких кругах. А для одной конкретной Жуки — кумир и образец для подражания.

То же самое можно было бы сказать про ее спутниц, но на фоне высокой блондинки смотрелись блекло. Крепкие, более или менее нормально прикинуты по шмотью и выглядят опрятно. Однако до предводительницы не дотягивают.

— А ты кто такая, чтобы… — начал было набычившийся Ух, но закончить я ему не дал.

— Мое почтение вам, сударыни. — подвинул плечом напарника и немного запрокинул голову, чтобы посмотреть в глаза высокой красавице. — Мы здесь сугубо для присмотра за нашими сестрами. Позвольте принести глубочайшие извинения за моего немного грубоватого брата, Мария…

Она верно поняла вопросительный тон и решила продолжить игру. Главным образом только потому, что сама и начала ее.

— Владимировна.

— Такое благозвучное сочетание имени и отчества, сударыня! Позвольте и мне отрекомендовать себя. — заложил руку за спину и обозначил полупоклон. — Андрей Михайлович! И поверьте, прекраснейшая, я счастлив лично встретиться с овеянной славой дамой.

— Очень надеюсь, сударь, что вы ограничитесь встречей только со мной. После того, как ваши сестры закончат прогулку у церкви, вам нужно будет проводить их домой. Желательно не встречаясь с гостями нашего района и уж точно не встречаясь с карманами наших гостей.

Я покачал головой и сокрушенно выдал:

— Увы, сударыня, наши сестры так редко покидают унылые стены Заводского района, что я уже дал им слово немного погулять по вашему прекрасному центру. Разумеется, без знакомства с карманами гостей вашего прекрасного района. — тут же примирительно вскинул ладони. — И, разумеется, мы прекрасно понимаем, что вам придется приглядывать еще и за нами. На нашу доблестную милицию и службу общественной безопасности надежды никакой. Столько ворья вокруг, а им хоть бы что! Даже не представляю, что бы мы делали без вашего присмотра и прекрасно понимаю — подобная забота должна быть вознаграждена. Вот только как ее оценить? Вы не подскажете, дражайшая Мария Владимировна?

Вот теперь ее глаза смеялись. Масяня закинула косу за спину и склонила голову к плечу.

— Пожалуй, такая забота обойдется вам и вашим сестрам в четыре рубля. Поверьте, Андрей Михайлович, если бы не ваша учтивость, то наша забота обошлась бы вдвое дороже.

Я требовательно и не глядя вытянул ладонь назад. Возмущенное сопение проигнорировал.

— Из ваших уст, прекраснейшая, слово «забота» звучит по-настоящему тепло. — с еще более ожесточенным сопением в ладонь опустились шуршащие бумажки. — Позвольте вашу ручку.

Протянув руку с зажатыми в ней банкнотами, иронично заглянул в глаза блондинке. Спустя пару мгновений на ладонь опустилась кисть отнюдь не домашней девочки. Длинные пальцы украшали коротко обрезанные ногти, характерные для работяг мозоли и сбитые костяшки. Однако все равно обозначил касание губ и ладонь моя опустела.

— А ты хорош, черт языкастый. — оскалилась девчонка. — Будет лезть кто — скажешь, что мой гость. Сегодня.

Я смотрел в спину удаляющейся троицы и завидовал. Вот это дисциплина! Как она так умудрилась свою свиту воспитать, что ни единым мускулом в лице не дрогнули? Сильная девка. На всякий случай даже проверил ее Сиянием, но нет — ничего необычного не заметил. Зато заметил необычное чуть в стороне.

— Четыре рубля этим. Пять рублей Матушке за место у церкви. Отобьется ли?

— Да и наплевать, если не отобьется. Не за этим мы здесь. Ты зачем на нее бычить начал⁈ Не признал?

— Побыстрее некоторых признал. — буркнул Ух. — Много чести перед бабой петухом скакать.

Да-а-а, не замечал за ним такого. Самец, чтоб его. Попер на девку, которая мужиков взрослых пачками на ремни режет. Преувеличение, конечно, но этот взгляд…

— Тебе если яйца не дороги, то при мне хоть не выделывайся на нее. Я своими доволен вполне и расставаться с ними не собираюсь. — встал к парню лицом к лицу и сменил тон на серьезный. — За левым плечом мужик в коричневом пиджаке с тростью. Разговаривает с дамой в серой накидке. Видишь?

Ух немного порыскал взглядом, но довольно быстро кивнул и уставился в другую точку. Помнит заветы Казаха, парень. Если пасешь фраера, то на него смотреть нельзя — почует. Смотреть надо мимо и о своем думать.

— Берешь Саньку и чешешь за ним. Все как проговаривали. Давай, а я еще постою.

Ни слова не сказав, здоровяк нырнул в толпу. Хотя какой он здоровяк? Парень даже чуть ниже меня ростом, просто слишком уж широк в плечах и мяса на нем поболее будет. Однако по сравнению с некоторыми собравшимися — он мелкий подросток.

Я еще раз по-быстрому глянул на заинтересовавший меня объект Сиянием и прикрыл глаза. Тяжко. Пожалуй, хватит пока. Нужное выяснил и ладно, но на самом деле нужное я выяснил уже давно, а сейчас так. Убедиться просто. Ну и любопытства ради.

Куда без этого?

Зря Ух про траты переживает. Этот своеобразный «выход в свет» дал больше ответов на вопросы, чем все предыдущие дни вместе взятые. Если некому меня учить, то приходится учиться самому. Наблюдение и эксперименты — пока это самое доступное из имеющегося.

Конкретно сейчас наблюдение показало, что Одаренных на площади собралось весьма прилично. Прорвавшихся еще больше, но все же количество простых людей в разы превышает тех, кто побывал у Тумана. Если учесть, что статистика…

Ага! Пора!

Быстро подошел к прилично одетому мужику, держащему на руках спящую белокурую девчонку. Пока его дама отошла к киоску с мороженым, нужно пользоваться моментом. И ведь девчушка такая… Точь-в-точь Настька.

— Уважаемый, меняю информацию на услугу. Информация сейчас, услуга потом. Выгодная сдел…

— Бог подаст.

Он оборвал мою красивую речь уверенным басом и отвернулся, показывая, что разговор окончен. Ну это зря!

Я тут же вновь оказался у него перед носом.

— Слушай сюда, дядя или девчонка до утра не доживет. Прокляли ее! — заявил не громко, но с металлом в голосе. — Левое плечо. Либо Чистого ищи прямо сейчас, либо завтра гроб готовить будешь. И с тебя услуга!

Выпалил и поспешил затеряться в толпе. Уж этому научиться успел, а народу здесь достаточно.

— Эй! Стой! — раздался запоздалый возглас. — Держите его!

Вот же. Не оборачиваясь и не дергаясь, продолжал движение. Правильно уйти с дела тоже уметь надо, но чего уж греха таить — в такой толпе и на инвалидной коляске от марафонца скрыться на раз можно. Тот мужик не марафонец и не побежит за мной с ребенком на руках. Менты далековато стоят, а СОБаки и вовсе в такие дела не лезут. Так, пусть себе и дальше орет.

Прям как чувствовал, что так и будет, но отвернуться не мог. Не простил бы себя потом. Правильно Казах говорит: «Сделал дело — уходи, а сделал доброе дело — беги.».

— Уходим. — бросил Жуке и быстро, но спокойно двинулся в сторону военного госпиталя.

— Че такое? Куда? — девчонка тут же пристроилась рядом.

— Туда и по-быстрому, пока серые не налетели.

— Да ну! — искренне удивилась профессиональная нищенка. — Сработал кого? Ты?

— Хуже. Помог. Сейчас менты набегут — за помощь благодарить.

— Пф-ха, Плакса, ну так только ты можешь! На пустом месте проблем нашел. — сдвинула бровки и продолжила отповедь. — Меня сдернул зачем⁈ Щас обычный люд в церкву попрет, а потом и по гулящим пробежаться можно. Ух сказал, что с Масяней порешали все и проблем не…

— Твою пасем. — коротко оборвал ненужное щебетание.

— Правда? — черты лица девчонки сразу заострились. — Баба, что ли?

— Дама в зеленом сарафане и соломенной шляпке. В сторону набережной отправилась вместе со всеми этими, но в церкви ее не было. В аккурат к окончанию службы явилась. — искоса глянул на молодую хищницу. — Сколько сработали?

— Почти три рубля. Э-э-х… Самый сенокос с народа попроще будет, а мы уходим. — Жука горестно вздохнула. — Ну да ладно.

— Вот именно что! Начинай уже отвыкать от паперти. Нас нормальные дела ждут, а не толкучка у поповской хаты.

— Ты про церкву язык-то шибко не распускай, Андрей. — не по-детски серьезно заявила Жука. — Ее даже Вова Пепел не тронул, когда город сжег. Господь, его отвадил, а потом и наказал. Не бери греха на душу.

Сказать, что я удивился — не сказать ничего. Даже шаг сбавил от такой отповеди. Вот уж от кого не ожидал, так это от девчонки, выброшенной на улицу спившейся матерью. Сначала Ух, а теперь она и откуда в них это все? Почему раньше не замечал?

— Женя, ты извини, если задел тебя чем. Не хотел. — стараясь сгладить ситуацию и хоть как-то оправдаться, торопливо продолжил. — Пепел ведь не просто сжег Красноярск, а расплавил его. Вычерпал Дар до дна и потому сдох. Почему церковь не сжег? Понятия не имею. Может, тоже верующим был. Попы чего угодно болтать могут — тем и живут, но им-то откуда знать, что сто лет назад у кривого в башке творилось?

— Ну да. Нормальный точно сжег бы.

— Чего⁈ — вот теперь я остановился.

— Чего-чего? — передразнила Жука. — Повелся? Вона какой вымахал, слова умные говоришь, а как был лопухом, так и остался. Догоняй, ворона!

Охренеть! Эта коза меня развела на раз, а я действительно повелся как фраер. Ну да ничего. Память у меня хорошая.

— Вон она! Слева с кавалером гуляет. Она?

— Угу.

— Красивая такая… Ты уверен?

— Угу.

— Че ты все угу да угу? — она перехватила мой взгляд. — А-а-а-а, мороженого хочешь? Пойдем, я угощаю!

Вот ведь. Это мои слова! Должны были быть. В кармане шесть рублей сорок копеек — хватит, чтобы обожраться до ангины, а жаба душит. Тяжело настолько быстро адаптироваться к неожиданному богатству. Так что можно даже выразить благодарность Ставскому за все открывшиеся перспективы разом. Только не буду этого делать. Не хочу.

— Ты точно уверен, что она? — в сотый раз спросила Жука, вгрызаясь в сладкую витую булку.

— Отстань.

Еще бы мне не быть уверенным. Если держать в фокусе Сияния Жуку и эту мадемуазель, которая уже точно не мадемуазель, то все становится очевидным. Над ними обеими витают некие серебристые облачка. Если разглядывать дам по отдельности, то такого феномена не наблюдается. И еще я ЗНАЛ, что эти облачка означают.

Не очень понимаю, откуда берется некое «знание». Только голову об этом не грел. Все Аналитики обладают подобным «знанием», но только подобным, а не таким уникальным, как мое. По крайней мере, хочется так думать. И думаю!

Что, в сущности, они могут? Смешать какую-нибудь кровь изма жабы с костями изма быка и получить мазь от ожогов? Нет, так-то понятно, что Аналитики ценятся высоко и никто кроме них не сможет сделать амулет или тот же препарат номер 12. Ну и что с того? Таких Аналитиков полным полно! Много ли таких, как я?

На самом деле, может и имеются. Помню, смотрел одно время мультсериал про секретную команду СОБ, которая за Одаренными злодеями охотилась. Так вот — я точь-в-точь Серебряный воробей с его Истинным зрением. Только это мультик, а мы живем в реальном мире.

Потому и не стал называть свои способности по мультяшному. Анализ и Сияние — эти названия весьма емко отображают мои Дары.

— К такси идут! — Жука чувствительно сдавила мне локоть и растерянно спросила. — Че делать-то, Плакса?

Черт! Этого я не учел. За время жизни в Заводских трущобах словно забыл про остальной город и тем более про левый берег. А ведь его хорошо видно, если подойти к Енисею и дома там повыше, чем на исторической территории города. И населения там побольше раза в четыре.

В детстве мне казалось, что на левом берегу и стоит настоящий Красноярск. Город, куда мы иногда выбирались в магазины или в больницу.

— Как что? За ними ехать. Идем!

Мы постарались максимально быстро обогнуть эту пару. Удалось. И даже удалось добраться до припаркованных автомобилей чуть раньше. Вот тут и выявилась небольшая проблемка.

— Сколько⁈ Дядь, ты чего⁈ Побойся бога, праздник же! — неверяще взвизгнула Жука.

— Не верю я в бога, малявка, а праздник — это да. Сегодня для всех дорого, а уж по тарифу «за той машиной», всегда дороже было. — чернявый мужик, наконец, соизволил повернуть голову и лениво завершил беседу. — Брысь отсюда.

— Уважаемый, ваш «тариф» весьма неоднозначен, а ценник великоват даже для праздников. — я включился в беседу. — Шесть рублей — это цена не чтобы везти, а чтобы избавиться. Предлагаю сойтись на трех.

Сонный взгляд водилы чуть оживился. Его понять можно — дети в заплатанной одежде нечастые клиенты.

— Четыре и если «та машина» через десяток домов остановится, то это ваши проблемы.

— Три с половиной и если «та машина» через десяток домов остановится, то два.

— Капуста-то имеется? — весело спросил окончательно проснувшийся мужик.

— Обижаешь, уважаемый. — продемонстрировал купюры и распахнул дверь. — Евгения, прошу!

Жука прыгнула на заднюю сидушку и водила сразу тронулся.

— Дядь, миленький, их и не видно уже. — пискнула Жука, жадно оглядывая салон. — Поспешай!

— Споко-ойно, девонька, от дяди Арэна еще никто не уходил. Да и сели они к Роме, а у него хоть и побогаче аппарат, но уж по оборотам до моего козлика ему далеко.

С этим можно согласиться. Сайгак хоть и старенький, но бензиновый. Такой действительно даст фору Метеору на батарейке. Другое дело, что тачка скрипела, бренчала и воняла прокуренным салоном. Даже ностальгия кольнула.

Там в Новосибирске только на таких ревущих «козликах» и ездили. Зато Вальцов предпочитал современные комфортабельные автомобили и в Красноярске семья передвигалась на Метеоре. Статус обязывал.

Для миллионного города оно и лучше, на самом деле, а то не представляю, как бы местным жителям спалось. В Новосибирске лично мне спалось плохо. Как спать, если нет-нет, да взревет мощный старенький движок?

— Вот и они. — довольно заявил водила и пристроился за нужной тачкой. — Метеор, чтоб его. Улитка! Кого преследуем хоть?

— Маменьку мою потерянную. — тут же заявила Жука. — Всю жизнь ее ищу.

— Ну да. — водила хмыкнул и без всякого перехода завел шарманку. — И что вы думаете? Болтали про смог над городом, шумели и чего? Ну вот понаделали улиток на батарейках. Чище воздух стал? Х-ха! Ну вот и гляньте, какой он чистый. Вон над мостом, че твой Туман висит. Так что зря на моторы хорошие барагозили. Это от заводов вся беда. Старая кровь травит нас, а мы ядом дышим…

В какой-то момент я отключился от потока информации. Водила продолжал свои разоблачения и в собеседниках не нуждался, так зачем мешать человеку, слушая его и отвечая на вопросы?

Взглянул на Жуку и внутренне вздохнул. Глаза девчонки жили своей беспокойной жизнью, а руки намертво вцепились в ткань сидушки. Казалось, что она изо всех сил старается запечатлеть в сознании каждый из элементов этого путешествия и не упустить ничего. Виды, цвета, запахи, нити ткани, раздираемые напряженными пальцами. Похоже, я знаю в чем дело.

Скорее всего, это ее первая поездка. Не на такси, а в автомобиле. В автобусы таких, как мы, пускают не особо, а если и пускают, то куда нам ехать? Трамвай — сподручнее как-то и единственная ветка идет вдоль всего города.

Вернее, вдоль нашего берега. На левом-то не одну ветку построили. На левом вообще намного больше всего построили и продолжают строить, а мы все гордимся, что ближе к центру живем. Реальный центр города уже давно на левом берегу и всех это устраивает по разным причинам. Магазины, больницы, стадион, администрация, исполком и прочее.

Жука ведь…

Вот ведь придурок! Я едва не хлопнул себя по лбу. Она ведь ни разу не была на левом берегу, а сейчас, мало того, что впервые в автомобиле, так еще и гонится за своей жертвой в неизвестность. Надо повнимательнее за ней присматривать, а то наворотит делов. Хотя-я, в чем-то она повзрослее меня будет. Так что не должна.

Всучив деньги тут же умчавшемуся за новыми ушами водиле, осмотрелся. М-да. Тяжеловато. В такие домики нам с ходу не попасть — консьерж не пустит.

Аккуратные пятиэтажки на второй линии от Енисея выглядели богато. В основном из-за заборчика, которым были обнесены по периметру. Не припоминаю, чтобы бывал здесь раньше, но порядки примерно представляю и нам здесь точно будут не рады. Вон как мужик в форме привратничьей нехорошо пялится. Ну да ладно — есть другой вариант.

— Пойдем домик обойдем — не нравится мне, как этот тип глядит.

Жука только кивнула, стараясь не вертеть головой чересчур уж сильно. Вот и умница.

С обратной стороны взгляду предстал все такой же заборчик, через который слишком легко перелезть и аккуратные клумбы, соревнующиеся между собой красотой цветов.

Анализ! Сияние! Есть!

Третий этаж, торцевая квартира. Такую грязную ауру сложно не узнать. Понятия не имею, чем занимается эта мадам по жизни, но сожаления о ее скорой кончине отсутствуют напрочь. Может, она и не рекордсменка по мерзости окраса ауры. Может и не из старой крови, но мне она не нравится.

Сияние не врет и кроме того, наша цель постоянно использует свой Дар. Хотя это и неверное сравнение. Скорее подойдет другое — она его не «выключает». К тому же на ней весьма сильный амулет, который сам по себе подобен маяку. Даже странно.

— Здорово, ребятишки.

Я обернулся, чтобы увидеть троицу старших, подходящих со спины.

— Заблудились?

Приближающая троица не принадлежала ни к какому из моих миров. Недостаточно лощеные для потомков старой аристократии и слишком опрятные для тех, кого кормит улица.

Типичные дети типичного среднего класса. Их родители явно имеют свое дело или хорошие должности. Детишки ходят в школу, занимаются в кружках, секциях и прочей дребедени, а в шестнадцать проходят тест Ваера на наличие Дара. Дальше у всех всё по-разному и всё очень одинаково. Если есть Дар, то к Туману, а если нет, то любимыми чадами не рискуют.

Эти явно из тех, кем решили не рисковать. Наследники родительских чаяний и только от них самих зависит совершить прыжок веры или нет. Эти решили не прыгать.

Я проверил.

Высокому, широкоплечему и очень складному парню лет семнадцать-восемнадцать. Как и его кареокой воздыхательнице с не по возрасту объемной грудью. Как и «третьему лишнему» — узкоплечему парню с недовольной физиономией под светлой шевелюрой бережно расчесанных волос.

Эти из скучающих. Может, выйдет договориться?

— Ванька, глянь. — заводила ткнул пальцем. — Тут у нас, похоже, крысы завелись. В окна заглядывают.

А может и не выйдет…

— Мы действительно заблудились и уже уходим.

— Да? Ну и правильно. Только сначала скажите — чего ищете, а то всякое бывает. Например, у хороших людей вещи пропадать начинают.

Точно не выйдет. Уж слишком знакомое выражение на лице красотки. Она предвкушает новое развлечение, а ее парень рад стараться, ведь и сам не против поразвлечься. Почему бы и не скоротать время за издевательством над слабыми? Вполне себе норма для разных утырков. Знакомо.

— Гуляли, заблудились, теперь уходим.

Сообщил как мог спокойно и сжав ладошку Жуки развернулся, чтобы уйти. Вот только кто бы мне дал. Опустившаяся на плечо рука, рывком развернула обратно.

— Ты как со старшим разговариваешь, пацан? Кто такие?

Девка хихикнула, а узкоплечий смущенно скосил взгляд. Все теперь понятно и не убежать даже — заводила не даст. Самое поганое, что действо происходит прямо под окнами дома и мы привлекаем слишком много внимания. Да ну и что⁈ Как же они меня все задрали!

— Ты ручками-то не лезь. Не девку свою щупаешь. — оскалился в кривой улыбке в ответ на сдвинувшиеся брови красавчика. — Или ты по мальчикам? Так это тоже не ко мне. Мы уходим!

— Никуда ты не пойдешь, крысеныш. — прошипел гад нехорошо усмехнувшись. — По крайней мере, не сразу. Ты сейчас же извинишься и свободен. Только извиняться будешь на коленях. Ну, я жду.

По опешившей роже стало понятно — он ожидал чего угодно, но точно не того, что произошло.

Я рухнул на колени и состроил максимально жалостливые глаза:

— Прости, дяденька! Прости меня за навет. Что взять с крысы? Отпусти ты меня, миленький! Спасибо.

Резко поднялся и схватив спутницу за руку, предпринял очередную попытку к бегству.

— А ну стой! — расширенные от удивления глаза парня, сощурились. — Передо мной ты извинился. А перед моей девушкой и моим другом? И почему только ты? А она что, немая?

Придется по плохому. Чую — не отпустит нас этот ублюдок, пока не наиграется. Ему же хуже — пусть Экран у меня пока слабенький и всего в пару ладоней площадью, но этому хватит. Жаль только, что спалимся перед всеми жильцами нужного домика, а подальше гада не увести. Вот ведь засада.

Словно в насмешку красавчик достал из кармана пакетик с орешками. Да почему словно? Так и есть!

— Ну и чего мы стоим. — он закинул орех в пасть и вздернул брови. — Позу знаете? Так приступайте.

Долго я терпел, но сейчас уже наплевать. Засветимся здесь, так Красноярск — город большой. Этот напыщенный козел перешел все границы, а жар, хлынувший к щекам, подтверждал, что зря он это сделал. Я для фраера на колени падал ради дела. Что стоило моргалами похлопать, пока мы в закат валим?

Кулаки непроизвольно сжались. Слова уже готовы были сорваться, но вместо этого напал паралич и по позвоночнику пробежал холодок.

Где-то там, очень глубоко внутри, в самом тайном из сокровенных уголков души проснулось клеймо. Проснулось, откликнулось и вновь уснуло. В этот раз не почувствовалось пристального внимания кого-то невообразимо сильного, а только отголосок вселенской иронии, составляющий часть великой сущности. Даже приятно. Словно понимаешь, что уже никогда не останешься один. И еще это немного… пугает.

— Чего кулаки сжал, крысеныш? — красавчик показушно расслабленно закинул в рот еще один орех. — Хочешь со… и-и-игх-х.

Парень стремительно багровел и силился сказать хоть что-то. В его глазах читалась паника.

— Андрей? — девчонка встревоженно потянула его за рукав.

Надо же. Тезка оказался.

— Ванька! Чего встал?

На этот раз уйти не помешал никто. Я даже немного понаблюдал за откачиванием потерявшего сознание парня из-за угла дома. Вроде жив и здоров, а это хоть как-то сглаживает ситуацию с конфликтом под окнами. Теперь все вспомнят не детей с окраины. Все вспомнят дебила, который чуть не пал в сражении с орешком.

Самообман, конечно. Скорее всего, людям откровенно наплевать на то, что их не касается. Даже отвернутся в сторону, лишь бы их и краем не коснулись чужие проблемы. Мелочные людишки, как любил говаривать Вальцов.

Вот же вспомнилось не к месту.

— Плакса, ты как?

— А⁈ — я аж вздрогнул и одернул руку, выпустив узкую ладошку. — Жука! Я чуть не поседел! Валим отсюда.

— Валим, конечно. — серьезно кивнула девчонка и двинулась прочь. — Пока тебя, лопуха, опять на понт не взяли.

— Меня? На понт? — в четыре шага догнал нахалку и добавил в голос яда. — Ты если умная такая, то чего молчала? Показала бы как надо!

— Если бы я рот открыла, то тебя, дурака, точно уработали. Виданное ли дело — от чужой девки обиду терпеть? — она взглянула на меня, как полного идиота. — И на колени больше не падай. Не твое это. Не умеешь мозги людям крутить.

— Это я-то не умею? — ее замечание кольнуло едва ли не больнее всего. — Да я идеально исполнил!

Жука остановилась, взглянула мне в глаза и отвернувшись пробубнила:

— Слушай, старая кровь. Ну не вор ты и не попрошайка. — она словно говорила что-то неприятное. — Не твое это все. Есть в тебе что-то бесячее. Думаешь, почему тебя Ух гнобил? Потому что поэтому. И ни в конуре тебе места нет, ни на улице. Лопух ты. Сдохнешь без присмотра.

— Женя, а тебе в конуре место? — тихо спросил я, но, не ответив, девчонка молча двинулась дальше. — Никому там не место.

— Догоняй давай! — излишне задорно выкрикнула Жука, обрывая неприятный разговор. — Домой пора. Хочу еще раз через мост проехать.

Автобуса долго ждать не пришлось. Дольше остановку искали.

— Я посплю, пока едем.

— Тут ехать-то. — девчонка прилипла к окну и поучаствовала в диалоге исключительно для проформы. — Смотри не проспи, а то тебя не добудишься.

Здесь она в точку попала. Мне больше не снятся сны — вместо этого перенос в личное пространство. Плохо то, что, находясь там, я теряю связь с реальностью и извне достучаться невозможно. С другой стороны, я уже научился вести счет времени и просыпаюсь всегда вовремя. К тому же можно спокойно заняться пазлом.

Провалившись в себя, к пазлу не притронулся. Сейчас есть дела поважнее. Например, удовлетвориться догадкой о «часах» — черного песка стало меньше примерно на девятую часть. Зато белого прибавилось на шестую часть. И если с белым пока непонятно, то с черным…

Неужели так выглядит Дар проклятий? Вот же засада!

Не, четыре Дара — это настолько серьезно, что даже осознать сразу не получается. Если бы не проклятия…

Только Клятели под более строгим учетом, чем даже Разумники!

Это раньше я был кем-то, а теперь никто. Если всплывет возможность проклинать, то СОБ тут же нарисуется и что дальше? Слишком уж много опасений вызывают проклятия у всех людей без исключения и обоснованных, надо сказать, опасений. Пожал тебе руку улыбчивый незнакомец и кирдык. Если есть хороший амулет, то болячкой отделаешься, а если нет ни амулета, ни Чистого под рукой?

К тому же у меня все еще хуже — дистанционные проклятия. Можно сказать, что это все — приговор! Хоть прямо сейчас иди и в серые люди записывайся, ведь не дадут пожить спокойно с такой силищей. Если не СОБ, то комитетчики точно подомнут и не спросят как зовут. Или всё-таки спросят? Хм-м-м, а ведь я из старой аристократии и кой-чего придумать можно.

Только силенок сначала поднаберусь. Ну и с белым песочком разобраться нужно. Если черный — это проклятие, то логично предположить, что белый — это отмена проклятий. Может, даже чужих.

Тогда это что получается? Пять Даров? Пять⁈

Нет, лучше даже не думать о таком. Боюсь под нож ученым попасть. Про эксперименты над «особыми» Одаренными всякие слухи ходят.

Нужна защита. Нужна сила за спиной, а моя стая на такую силу не тянет. Зато Собрание Отечества тянет вполне и по праву рождения можно требовать защиты от благородных. Хотя и они под себя подомнут сразу. Да и не хочу я дела с этими мразями иметь.

Старая кровь… Ненавижу!

В любом случае — время еще есть. Жука ведь не поняла, что произошло. Подумаешь, орешком подавился какой-то позер тупорылый — не повезло и только, а над такими событиями чаще смеются, чем плачут. Так что пока можно особо не беспокоиться. Держать язык за зубами, готовиться, но не беспокоиться.

Открыл глаза в реальном мире и довольно потянулся. Хорошо, когда есть план, но и наметки на план сойдут. Чего-нибудь придумаю, а о неудачнике с орешком волноваться не стоит.

Неудачнике?

Я замер, озаренный догадкой. Как можно быть таким идиотом⁈ Похоже, права Жука — лопух.

УДАЧИ!

Вот что я слышал в пыточной камере Ставского. Клеймо прожигало душу, а я слышал это слово. Когда вселенский Колосс придавил своим взглядом, я слышал это слово.

Какое к черту проклятие? Неудача! Черный песок — это неудача, а белый? Удача?

Пораженный неожиданной догадкой, тут же решил это проверить.

Анализ, Сияние… Вот! Самая обычная тетка с усталым взглядом, осунувшимся лицом и довольно чистой аурой. Она стоит у двери, готовясь выходить на встречу самому обычному серому дню в своей серой жизни. Раз выходит на Военном госпитале, то, может, там и работает? Так почему бы ей не стать чуточку удачливее?

По спине пробежал знакомый холодок и стало понятно, что дело сделано. Я даже не напрягался — оно само как-то вышло, стоило только захотеть.

Анализ, Сияние. Ого!

Над головой женщины горело совсем крохотное солнышко. Получилось! Теперь понять бы, как это все работает.

Благо долго ждать не пришлось. Едва выйдя из автобуса, тетка заметила что-то на асфальте. Сделала пару шагов в сторону, подняла, развернула, осмотрелась в поисках потерявшего и пожав плечами, пошла по своим делам. Купюра, а это была именно она, нашла свое место в ее кармашке. На уставшем лице появилась легкая улыбка.

Анализ, Сияние. Маленькое солнышко не исчезло, но уменьшилось вдвое.

— Плакса, ты чего голову трешь?

— Разболелась немного.

— А лыбишься чего?

— Увидел, как женщина рубль на остановке нашла.

— Рубль? — Жука сокрушенно покачала головой. — Что ж ты слепошарый такой? Там трешка была!

Если она ждала, что я буду спорить, то зря. Рубль, трешка, мне наплевать. Сам факт невероятен. Я! Подарил! Человеку! Удачу!

Так не бывает. Это ведь невозможно, потому что невозможно, а если возможно, то невероятно. Однако вот оно — прямо здесь и настолько естественно получается, что не понимаю, по какой причине раньше так не делал раньше? Словно возможность дышать, которая работает сама собой. Остальные Дары ощущаются иначе, а Удача словно родная.

Все так же пребывая в раздумьях, на подначки Жуки не реагировал. Тупо переставлял ноги, полностью уйдя в себя.

Салон автобуса сменился улицей. Улица сменилась сидушкой трамвая. Мир вокруг жил своей жизнью — дышал ветром, говорил сотней голосов, рычал движками и пах сигаретным дымом, а я все пытался осознать перспективы. Тысячи идей о применении Дара, который и Даром называть не хочется. Миллионы идей!

Взгляд автоматически зацепился за знакомое лицо. Спустя пару секунд появилось понимание, почему оно мне знакомо. Почти сразу поднялся и коротко бросил:

— Езжай. Чуть позже буду.

Быстро прошел к дверям и повел плечами. Откуда-то появилась уверенность и прочно укоренилась в груди. Долги надо отдавать.

Выскочил на остановке и быстро двинулся вперед. Туда, где разглядел того самого разводящего из Советских. Долго я вспоминал нашу встречу темной ночкой и удары его ботинок по лежащему. Посмотрим, что он теперь сможет. Посмотрим, что он теперь скажет!

— Плакса…

— А⁉

Я аж подпрыгнул от неожиданности.

— Жука? Ты че поперлась⁈

— Ну так вместе же. — она сложила бровки домиком. — Ты чего в Советском вылез? Считай, шесть копеек зазря потратили.

— Какие копейки⁈ Езжай отсюдова! Мне тут с Советскими… поговорить надо.

— Плакса, ты чего удумал? — на детской мордахе проявилась тревога.

— Уходи, пожалуйста. Тебе этого видеть не надо. — ляпнул и прикусил язык.

— Ч-чего? — вот теперь тревога проявилась и в позе. — Плакса, не дури! Это чужая земля. Кровью ссать потом будешь.

И тут же добавила, не давая мне и рта раскрыть.

— Никуда не уйду!

— Черт с тобой! Только под руку не подвернись — зашибут. — я сурово глянул на нее. — И либо молчишь, либо валишь.

Вот ведь малявка. Если увязалась, то теперь не отстанет. Не хотелось палиться перед ней, но рассчитаться с тем гадом хотелось куда больше. Так хотелось, что аж изнутри огнем жгло. Упущу сейчас и второй удачной встречи может не состояться.

Кстати! Быстро нагоняя гада, я потянулся зачерпнуть Удачи для себя лично и… Не смог! Сразу же благословил на Удачу свою спутницу. Вышло легко и сразу, а себя не получается. Печальное открытие, но и только.

Догнать разводилу удалось быстро. Тяжело не догнать бредущих неспешной походкой парней. Всего двое и свернули в тихую улочку так удачно для меня. Всего двое… старшаков. Да ну и насрать.

— Эй! Пацан!

Обернулись оба, но я смотрел только на одного. Широко шагал и улыбался, следуя завету чужака. С улыбкой всегда все проще выходит. Улыбка — это прям мое.

— Не бойся — мы только спросить!

Щедро благословил на Неудачу обоих и ускорил шаг.

— Где мой окорок, падла⁈

— Э-э-э, да это тот прыткий. — ощерился в презрительной усмешке разводила.

— Че сказал? — его быкоподобный спутник сделал шаг вперед и это повлекло целую череду событий.

Бычок, наступивший на свой развязавшийся шнурок, покачнулся, но на ногах устоял. Это удалось сделать, главным образом, благодаря нелепому взмаху руками.

Получив от товарища смачную оплеуху, мой личный враг сделал два шага в сторону, запнулся об бордюр, неловко извернулся и грохнулся пятой точкой на торчащую из асфальта арматуру. Округу огласил полный боли и обиды вопль.

Бычок качнулся к пострадавшему товарищу, но в этот раз развязанный шнурок не простил ему пренебрежения. Все с тем же нелепым взмахом рук парень полетел на встречу с бордюром. От серьезной травмы его спасла хорошая реакция, заставившая выставить перед собой руку. Однако, судя по окровавленному локтю и торчащей из него кости, от перелома реакция не уберегла. Что он и подтвердил, жалобно всхлипнув. В этот момент левая рука, упиравшаяся в грязь у бордюра, съехала в сторону.

— Это зубы, да? — очень странным голосом спросила Жука

Я поглядел на белые «камушки», оставшиеся в месте соприкосновения головы бычка и бордюра. Ничего не ответил и шагнул к старому знакомому. Нужно все же дорешать вопрос, пока его товарищ подвывает, баюкая руку. Бычок, судя по всему, еще и ногу вывихнуть умудрился.

— Скорую. — прохрипел побледневший разводила, так и сидящий на земле с неестественно прямой спиной. — Скорую вызови.

— Помнишь меня? По роже вижу, что вспомнил. — я зыркнул по сторонам, оглядывая собирающийся вокруг народ. — Да не парься. Прикинь, какая кликуха теперь у тебя будет. Очко? Дырявый? Или Разрывной?

— Я тебя, сука, найду! — прошипел он в ответ и побледнел еще сильнее. — Ты у меня землю жрать будешь.

— Да что же это делается! — какая-то бабка с тяжелой сумкой в руках оттолкнула меня в сторону. — Ивашка, дурень! Ты чего расселся? Не видишь — у брата твоего перелом открытый⁈ А ну, живо встал и помог!

Бабка, в чувствах, огрела разводилу сумкой, отчего тот завалился набок и потерял сознание. Слабоват оказался на рану боец.

Я зыркнул по-быстрому на обоих неудачников. Удовлетворился видом черных сфер над головами и обернулся. Народу собралось немного, но глаза у всех примерно одинаковые, а некоторые и рты пораскрывали. Ну еще бы — почему парень сидел не двигаясь, до всех дошло одновременно. Такое не развидеть.

Теперь схватить узкую ладошку Жуки и молча увести ее за собой.

— Никогда такого не видела. Вот ведь дурачки — на пустом месте сами себя уработали. — она на секунду ушла в себя, но тут же нашлась. — А что за окорок?

— Дело прошлое.

А ведь Несчастье себя еще не исчерпало. Что же теперь с этими двумя будет, если все так жестко началось?

Не, здесь не в жалости дело, а в результате. Не увижу ведь результата и это хуже всего. Переживут ли они вообще сегодняшний день или нет? А вдруг Неудача растянется надолго и будет «клевать» и по чуть-чуть? В любом случае оставаться здесь нельзя. Чем меньше привлекаю внимания, тем лучше.

Остановка, трамвай, конура. Хватит на сегодня приключений.

Казах встретил нас лично, сцепив руки на груди и подперев дверь спиной.

— Ну?

— Для Жуки нашли вариант. Ух вернулся?

— Да. Там все коряво рисуется.

— Никто и не говорил, что легко будет. — внутренне вздохнул и решил не откладывать неприятный разговор. — Жень, ты иди к остальным, а мы тут подышим постоим.

Это со мной Жука дерзкая, а главарю хватило одного взгляда, чтобы девчонка исчезла за дверью.

— Ну?

— Ошибся я, Казах. Из всех вас только Жука точно Одаренной стать может.

Сказал и замолчал. Окрыленный открывающимися возможностями парень не мог не расстроиться. Однако внешне это не выразилось никак.

— Давно понял?

— Ну, почти сразу.

— А чего тянул?

— Убедиться хотел. Сегодня убедился.

— Что значит «точно»? А мы «не точно»? — Казах вычленил для себя главное.

— Понимаешь, тут как бы сложно все. — я на секунду замолчал, подбирая слова. — У всех есть Дар. Я имею в виду — потенциально. За все время никого без золотистого огонька в голове не наблюдал. Золотистый огонек — это и есть Дар, если что. Так вот — у кого-то он сильный, у кого-то слабый, а у кого-то только искорка, едва заметная. Понимаешь?

— Понимаю. — пацан задумчиво кивнул, не глядя на меня. — А какой у меня? Искорка?

— Нет. У тебя слабый, только понимаешь в чем дело — с таким только Прорывные ходят. Вернее, не так. Среди Одаренных нет никого с малым Даром, а среди Прорывных нет никого с искоркой. Понимаешь, о чем я?

Пацан задумчиво кивнул — дураком он не был.

— Тогда как ты прорвался? У тебя ведь не было ничего. Если думку пожевать, то выходит, что ты как я был? Или даже хуже. Так?

— Получается, что так.

— Только ты кривого в одно рыло вальнул и в шоколаде. Так?

Я молча кивнул. Казах сделал для себя выводы и разубедить его будет сложно.

— Значит, все в ажуре, Плакса! Харэ по мне за упокой читать раньше времени. Все нормалек будет! — он с ухмылкой хлопнул меня по плечу. — А че ты там за вариант для Жуки?

— Тут тоже все непросто.

И я спокойно описал ему непонятное явление в виде серебристых облачков. Ну а что? Валить рыжую красавицу все равно всем вместе идти.

— Ты уверен, что он пришкрябает?

— Уверен!

— Кривые обычно на измене по жизни.

— Придет!

— Как-то все хитро. Нужно…

— Казах! Ну ты-то зачем жути нагоняешь?

— Боюсь… — выдохнул парень.

Мне даже неловко стало от такого заявления. Наш лидер, с его приблатненными замашками, слабаком не был. Теперь вот высказал то, что на самом деле чувствовал и я прекрасно понимаю его состояние — ожидание смерти подобно. Самое поганое, что гарантий успеха нет никаких и быть их не может. Об этом сразу предупреждал.

Шанс. Не более.

— И все равно твой план — лажа дешевая. Его и нет считай! Даже фраерок ливерный на такое не поведется. — Казах нервно дёрнул щекой. — Как я в этот блудняк вписался-то?

— Я же тебе объяснял — все Анализом просчитано. Трижды!

Не верит. Причем неверие, в большей степени, относится к плану в целом, а не к шансу на Прорыв. Мало кто на его месте поверил бы в такую дичь, но видя, какие усилия я прикладываю, циничный пацан проникся. И это очень хорошо, что проникся и поверил. Плана-то особо и нет.

Вернее, есть. И я его несколько раз повторил с максимально уверенным видом.

Жука приводит психа в готовящийся к сносу ЦУМ. Они вместе доходят до условленного, но ничем непримечательного места. Тут выбегам мы с Казахом, размахивая заточенной арматурой и надрываясь от воплей, несемся на них. Мужик пугается и делает шаг назад, но понимает, что сзади ловушка и отпрыгивает вправо. Туда, где под грязной тканью спрятана дыра в полу, а снизу колья из арматуры.

Вот только все это действительно дичь и чушь!

Псих с Даром акустики не распознает ловушку. Потому что здесь и в помине нет никакой ловушки. Ну засечет он двоих пацанов лежащих в засаде и что в этом удивительного, если по легенде девочка ищет убежавших братиков? Решили попугать братики младшую сестренку, стервецы такие. Спрятались в страшном заброшенном здании.

Где здесь ловушка?

Ну валяется повсюду мусор и хлам. Ну торчит арматура из разбитых перекрытий. Где ловушка-то?

Да здесь вообще все ловушка! Чем больше вокруг острых, шатающихся и скользких элементов, тем сложнее неудачнику уцелеть, а уж неудачником стать недолго. Достаточно просто попасть в мою зону видимости.

За Жуку я вообще не волновался. Столько Удачи в нее влил, что волноваться просто бессмысленно. Она и так хороша, а с моей помощью стала абсолютным воплощением обмана и способна внушить что угодно и кому угодно. Проверено — знаем, любим, ценим и иногда откровенно ужасаемся. Признаться, с экспериментами я немного переборщил.

Зато теперь имеется полная уверенность, что жертва прибудет на убой. Прибудет, даже если профессиональная нищенка скажет, что не братиков ищет, а двух канареек по пятьдесят килограмм каждая.

Есть только одна проблема. Придется слить все остатки Удачи на Казаха, а то мало ли…

Ну и придется бежать вместе с ним, но не ради запугивания, а ради того, чтобы оказаться поближе к кривому. Конечно, есть риск, что жертва сдохнет, когда я буду слишком близко и тогда вся затея окажется напрасной. Такого допустить нельзя — рядом должен находиться только инициируемый.

Мне рядом с целью нужно оказаться только из-за механики работы Весов Кармы, как я их назвал. Странная механика, но другой не имею.

Чем я ближе к цели благословенной на Несчастье, тем быстрее кончается заряд черной сферы. В основном жертва самыми нелепыми способами стремится нанести себе как можно больше увечий. Ну а если меня рядом нет, то процесс растягивается на совершенно неопределенный срок.

Даже не знаю, что из этого хуже: когда происходит много всего и сразу или когда вещи становятся враждебными? Самого жуть берет.

С Удачей аналогично — чем я ближе, тем быстрее проявляется некое чудо. Реально был свидетелем, когда благословленный мужик «случайно» глянул в «случайное» окно и узнал своего сослуживца, которого не видел много лет. Там Удачи-то капелька понадобилась.

Однако бегу совсем по другой причине. Чужие неудачи приносят в Часы такой дефицитный белый песок. Главное — оказаться как можно ближе и поучаствовать в несчастьях цели, а чем я ближе, тем больше неприятностей у этой самой цели. Настоящий замкнутый круг, но лучше так, чем восполнять запас песка самому. Это дело куда более сложное.

Если самому, то песок в Часах набирается от моих собственных приключений. От удачных — белый, от неудачных — черный. Очень медленно набирается и разумеется, набрать черного куда проще, чем белого. Можно было бы обождать и подсобрать самому, но у меня имеется должок. Из тех, что не отдать нельзя.

— Ну и где они? — вновь заёрзал напарник.

— Да уймись ты уже! Нормально у нас все. Как всегда!

— Как всегда? — Казах усмехнулся. — Вы бабу пропасли, а хата хахаля ее оказалась. Там она его и завалила. Куда делась? Это по плану? Ух, своего кривого до ворот военной части довел и чё? Тот так и торчит там безвылазно. Это по плану?

— Фигня! — отмахнулся я. — В городе населения лям с хвостиком — еще найдем. Этот вообще нашелся, когда я круги в трамвайчике нарезал. И чья идея? Жука придумала!

— В том-то и дело, что Жука. — поморщился пацан. — Эту ловушку придумал ты, а у тебя фарта, как у попа совести.

Я едва не задохнулся от возмущения, но Казах и не думал заканчивать с обвинениями:

— Того кривого кончил, а прибрать за собой? Сколько мы там чистили потом? Всю ночь! А амулет? Козырного завалил и только карманами обошелся. Башку отнял, а того, что на шее болталось, не заметил. Такая цацка за восемь сотен вмиг уйдет.

— Да там заряда-то осталось. — проворчал я больше для видимости.

— Потому и за восемь сотен! — припечатал собеседник. — Целый бы за три косаря забрали и в очередь бы выстроились.

— Не заплатят тебе столько.

— Не заплатят. — кивнул Казах. — Зато цацка на мне и житуха под защитой. Все, замолкни, а то и этого просохатим.

Вот ведь. Сам же начал и сам «замолкни». И не поспоришь — во всем прав оказался, а еще и на больное даванул. Я же знал про амулеты, но так и не обыскал труп архитектора по-нормальному. Побрезговал, а гонял бы сейчас с амулетом целебным.

Да и Казаха прекрасно понимаю. Мокруха почти в самом центре правого берега… Днем! Воровская натура пацана восставала против самого факта участия в столь сомнительном предприятии.

— Крыса! — донесся издали девичий писк, заставив напрячься.

Условный сигнал!

Я не слышал, что ей ответил мужик. Мне и не нужно было слышать голос будущего покойника. Мне нужно, чтобы он дошел до центра зала, а потом от него требуется только красиво и очень быстро сдохнуть. Ну, может не очень быстро и не очень красиво. Главное — чтобы Казах успел добежать.

Запас черного песка у меня приличный. Не переборщить бы.

У входа в зал показались две фигуры. Осмотрелись и двинулись в нашу сторону. Пока все шло по плану, но очень хочется, чтобы не только «пока», а «от начала и до конца». Пусть ближе подойдут и тогда я буду доволен. Тогда Казах, наконец, перестанет доставать.

Пора! Влил остатки Удачи в будущего Одаренного, а в жертву весь черный песок до донышка.

Подорвался и с воплем кинулся вперед. Не менее громко орал и напарник, отстав на полкорпуса. Наверняка мы представляли собой страшное зрелище — перемазанные в саже и пыли фигуры с заточенной арматурой наперевес. Акустик страха не выказал и даже позволил Жуке ломануться нам навстречу. Вместо испуга он спокойно доставал пистолет.

Ни Казах, ни я скорости не сбавили. Здесь либо ты, либо тебя.

Вороненый ствол безошибочно нашел свою цель. Меня. Анализ!

Мир дрогнул и замедлился. Ублюдок не должен был наставить на нас оружие. Он должен был запинаться об всякий хлам, путаться в веревках и падать в прикрытую грязной тканью яму. Однако он стоял словно скала против легкого ветерка — неподвижно и непоколебимо. Лишь предвкушающая улыбка на лице и белеющий палец на спусковом крючке.

Щелчок и… осечка! Теперь…

Нет!

Нет, нет, нет, нет!

На роже кривого проявилось удивление. Ствол медленно разворачивался к его тупой физиономии. Даже дети знают, что если осечка, то ни при каких обстоятельствах нельзя заглядывать в дуло. Или только я знаю, пожив в военном городке? Плевать, он не должен сдохнуть прямо сейчас.

Бам!

Выстрел гулко отыграл в пространстве, а я отключил ненужный более Анализ. Резко затормозил и буквально через секунду колом встал Казах. Столбняк сковал нас обоих.

Пистолет выпал из ослабшей руки кривого. Однако брякнувшее о замусоренный пол оружие не смогло переключить на себя внимания. Сложно отвести взгляд, когда видишь перед собой туловище, стоящее с развороченной глазницей и частично снесенным черепом. Непростой патрон в стволе был, раз Экран так пробило. И все же мужик до сих пор жив.

Дезориентированная жертва попятилась, странно дергая плечом. Запнулась об натянутую веревку, но не упала. Словно что-то удержало мужика от падения и тот, странно подпрыгивая и заваливаясь, боком понесся прямо к дыре. Спрятанная под тканью ловушка с радостью поглотила молчаливое подношение. И только сейчас до меня дошло, что никто из нас не выдал и звука.

Толкнул в плечо отвесившего челюсть парня:

— Че встал? Добивай!

Сказал и рванул на пределе скорости к проему в стене. Где-то позади остался, Казах, метающий самодельные копья в яму. Мы их хорошо так подготовили, но сама заточенная арматура — не наша разработка, а бичей, совсем недавно здесь обитавших. Хорошо, что добрые люди так своевременно их разогнали и очистили мне плацдарм. Ох, чую, непростой разговор предстоит с этими добряками.

Заскочил за стену и прижался к ней лбом.

— Ну че там? -тут же нервно спросил Ух.

— Тихо!

Анализ! Сияние!

Мир раскрылся цветами, линиями, туманами. Стены передо мной словно и не стало. Так — полупрозрачная серая хмарь, сквозь которую прекрасно видно ауру мальчишки, мельтешащую над провалом в полу. Также хорошо видно и нестабильную ауру кривого, нанизанного на арматуру. И очень радует, что Экрана на нем нет.

Всплеск!

Потрясающе! Впервые вижу и просто нет слов. Сияние, окружающее жертву, словно раздалось во все стороны и рассеялось без остатка. Кроме той части, что как будто впиталась в ауру фигуры мальчишки. И сразу же Дар Казаха натурально расцвел.

Есть!

— Сработало! — выдохнул я и все тревоги отступили на второй план. — Работаем!

Мы ворвались обратно в зал. Только в этот раз Ух меня опередил — бегает пацан на зависть каждому. Он подскочил к потерявшему сознание Казаху, перекинул того через плечо и стремительно двинулся прочь. Я еще только поставил ногу на первую ступень лесенки, а он уже пол дела сделал. Потому и сам тормозить не стал, быстро спустившись вниз.

Ба! Да в психа ни одного копья не воткнулось! Ну Казах, ну мазила, это же надо же таким рукожопом быть и повезло, что кривой сам сдох. А на меня еще про фарт воровской гнал. Ну да ничего — припомню.

Отогнул ворот покойника. Потянулся было за ножом, но увидел цепочку вместо ремешка. Быстро снял амулет, выудил лопатник из кармана пиджака, снял часы, прошманал карманы и ринулся наверх. Нужно торопиться, ведь СОБаки не спят и скоро будут здесь. Да и обычные люди с Прорывными не могли Всплеск не почуять.

Метеором вылетел из здания. Перепрыгнул через наваленный кирпич и нырнул в оставленную открытой дверь фургона. Ух оперативно захлопнул ее, долбанул пару раз по стене, отделяющей фургон от кабины и проорал, чтобы водила трогался. Я же рухнул на пол рядом с бессознательным лидером стаи и попытался выровнять дыхание. Вот теперь почти все и осталось только до конуры добраться.

За этим не заржавело — немного попетляв для приличия, фургон встал недалеко от нашей обители.

— Спасибо, дядь. — буркнул Казах тучному водиле. — Дальше мы сами.

— Мы в расчете? — также неприветливо спросил жирдяй.

— В полном, дядь. Никто ничего не узнает.

— Вот и тебе говорю, пацан: никто ничего не узнает.

Мы проводили машину взглядом и побрели в конуру. Говорить не хотелось — каждый думал о своем, но это ожидаемо. Мокруха, она только кажется простым делом, а это совсем не так, даже если убиваешь убийцу. У меня все сложилось иначе в первый раз — выбора не было. На этого кривого, мы сами, как на зверя вышли.

Такое себе.

— Ну?

Спросил я, едва доска встала на свое место и мы оказались во «внутреннем дворике» у двери.

Вместо ответа Казах уставился в пустоту. Казалось, что уставился в пустоту, но на самом деле это было не так. В пространстве появился и неподвижно застыл «мыльный пузырь» метрового диаметра. Парень также молча достал сигарету и прикурил ее, чиркнув спичкой. Затем глубоко затянулся и выпустил струю дыма в этот пузырь.

Дым повел себя странно. Он не покинул пузыря, а задержался в нем. Затем собрался в шарик, строго по центру и следом сжался в точку, окончательно исчезнув. Не самая эффектная демонстрация, но мне понравилась. Чего не скажешь об авторе демонстрации.

Парень стоял с кислым лицом и молча лицезрел свое творение.

— И че это? — Ух выдал вслух общий вопрос. — Че можешь-то?

— Вот такие шары могу делать. — с тоской в голосе ответил Казах. — Хоть сотню наделаю. Могу воздухом в них управлять. Дым видели? Прикажу шару и он дым в камень превратит. Маленький…

Жука шагнула ближе.

— А можно потрогать?

— Можно. Хоть рожу внутрь сунь — Пузырь только с воздухом работает. Разным. Могу тебе отдельный такой сделать над шконкой и хоть затрогайся. Мне даже рядом не надо быть, а он висеть будет и… И все.

Рука Жуки прошла насквозь, а потом девчонка шагнула внутрь и рассмеялась.

— А тут куревом не воняет! И воздух чистый такой.

— Ага. — парень чуть ли зубами не скрипнул. — Дыши и радуйся. Дарю!

— Ты чего? — Жука прочувствовала его настрой и поспешила поддержать. — Это же ценный Дар! Если без тебя работает, то втрое ценнее обычного. Все это знают!

— Ага. — Казах глубоко вздохнул. — Фартануло не по-детски.

Вот оно уличное воспитание. Что не вписывается в известные шаблоны, то заведомо бесполезно. Наверняка ведь успел нарисовать себе в воображении, как косит врагов молниями, ураганами и прочими огнями с водами. Размечтался, а здесь такие возможности интересные открываются, но он дальше своего носа не видит ничего. Бесполезным считает.

— Ну, батарейкой тоже заработать можно. Сам же знаешь, там уже через месяц по семьдесят рубликов заколачивают, а взросляки и по все двести имеют. И пенсия хорошая.

Спасибо, Ух. Поддержал так поддержал. Ну ничего, я помогу. Кровно в этом заинтересован!

— Казах, а ты знаешь, что это? — решил зайти издалека и подобрал кусок картона.

— Не нози, Плакса. — набычился пацан, отшвырнув окурок. — Балакай, если есть че по теме.

— Это картон, Казах. — со вздохом продолжил и протянул здоровяку. — Ух, можешь сломать?

— Такой? — здоровяк взял протянутый кусок, поставил его на землю, прислонив к стене и с треском переломил пополам. — И че?

— И то! Себестоимости этого картона и мягкого картона почти одинаковы.

— Не свисти, Плакса! Типа я не знаю…

— Ша! — беззлобно рыкнул Казах. — Он не про цену в магазине говорит. Откуда знаешь?

— Знаю. Вальцов обмолвился как-то раз. — я криво усмехнулся. — У него ведь тоже Дар такого типа. Может и без него работать, а какой, знаешь? Контроль вязких масс! Что? Звучит как перемешивание дерьма в ведре? Может оно и так, да только он на этом Даре производство вот этого самого картона выстроил. Знай — не царапай, не мочи и можешь хоть шконки из него делать.

— Так делают вроде? — задумчиво обронила Жука. — Точно! Мы же читали в газете. И вертолет вроде даже.

— Не вертолет, а лопасти, но это показуха и реклама. Я к чему это говорю? К тому, что ты со всей дури носом в золотую жилу въехал, а увидел только звездочки перед глазами.

— Мож так и есть. — покладисто кивнул Казах, чуть сменившись в лице. — Ты не помелом лабай, а по-простому растолкуй. Где золото-то? Че то не видать отсюдова.

— Лучше ты сам перестань упрощать! — теперь уже я поменялся в лице и начал закипать. — В конуре все просто, а снаружи простаки в дамки не выбиваются. Там нужно уметь говорить правильно и понимать собеседника правильно. Спроси меня нормально!

Борьба взглядов долго не продлилась. Казах глаз не отвел, но и в пикировку не полез. Он вообще намного умнее, чем кажется.

— Где я могу применить свой Дар, Плакса?

— Воот! — я воздел указующий перст в небо.

Ожидающие продолжения ребятки на миг подвисли. Впрочем, мучить их долго не стал.

— Смог! Бензиновых тачек все меньше, а смога меньше не становится. Из заводских труб дым валит круглые сутки и труб становится все больше. Город-то растет. Непонятно? Если бы заводы не ставили дорогущих фильтров, то мы бы все просто задохнулись. Однако они ставят, но и этого недостаточно. Вот бы появился кто-то, кто может устанавливать такие фильтры, которые задержат всякую дрянь и пропустят чистый воздух. Или чистый кислород.

Я дал чуть времени переварить информацию и продолжил:

— Скажем, по сотне рублей в месяц с одной трубы. Сотня труб — это уже десять тысяч. И даже напрягаться не надо — поставил раз и сиди кайфуй. Все получше, чем у батареек. Да?

Вот теперь их глаза надо было видеть. Порядок цифр впечатлил тех, кто еще месяц назад радовался пяти копейкам. Даже не просто впечатлил, а скорее показал в, чем реальная разница между Одаренными и стайкой детей из конуры у теплотрассы. Пока смотришь на других и примеряешь их красивую жизнь на себя — это одно. Самому встать на эскалатор «не для всех» — совсем другое.

— Про сотню — это я с ходу брякнул. — замялся Казах. — Надо пробовать. Ну и с чистым воздухом… Надо пробовать.

— Пробуй! — Жука даже в ладоши захлопала. — Это ж такие деньжищи! Кста-ати. Плакса, че там по пряникам?

— Ты тоже учись говорить правильно. — строго посмотрел на девчонку, но на вопрос ответил. — Амулет на Концентрацию. Ствол брать не стал — палево. Котлы, лопатник вот…

— Ты нахрена его сюда притараканил, ворона? — нахмурился Казах. — Ну что ты за вор такой? Учил же — лавэ в карман, палево в мусор.

Парень выхватил кошелек и быстро провел ревизию.

— Восемьдесят шесть рублей. Жаль, что амулет отдать придется, но и так навар хороший. — он посмотрел мне в глаза. — Но на дом в центре не хватит.

— Значит, еще добудем! Ну а пока придерживаемся плана. Шифруемся. Копим. Ищем.

— Придерживаемся плана. — повторил за мной Казах. — Шифруемся. Копим. Ищем.

— И идем есть! — вставила Жука.

— Да. Вы идите, а мне надо кое-что сделать. — я немного замялся. — Казах, одолжи амулет на вечер. Очень надо! И не спрашивай зачем.

Наш бугор пару секунд поглядел мне в глаза, молча снял и отдал амулет, а затем погнал народ внутрь. Ну а я еще немного поглядел им вслед, нацепил цацку на шею, отодвинул доску в заборе и вышел в мир.

Еще в фургоне проверил запас песка в Часах Кармы. Маловато его осталось в обеих половинах, а для предстоящей затеи нужно поболее. От Удачи зависит слишком многое и возможно, что моя свобода тоже скрывается на белой половине, а значит, нужно наполнить ее до предела. Жаль, что столько раз мне за сегодня точно не повезет. Другое дело — невезение, с которым всегда проще.

Далеко идти не пришлось. Я прекрасно знаю, где живут неприятности, но намеренно шагаю им навстречу. Если не получается быстро набрать белого песка, то всегда можно набрать черного и разменять его на Удачу. С грабительским соотношением, но это намного лучше, чем ничего. Возможность — уже преимущество.

Размен песка от десяти к одному до пяти к одному. Причем работает в обе стороны и непонятно от чего зависят пропорции. Пока непонятно.

— Оп-па! Плакса, а ты не заблудился случаем?

Двое парней и четыре девчонки. Наслаждаются обедом на ступенях ДК Заводчан. Непритязательная трапеза состояла из булочек, вареного картофеля, яиц вкрутую и все это с солью в качестве единственной приправы. Кефирчик еще, чтобы сухой кусок в горле комом не встал. Прям то, что надо.

— Здорово, народ! Ну вы как будто ждали меня. — схватил булку и откусил от нее приличный кусок. — С утра не жрал ничего.

— Сейчас тебе будет больно. — с ухмылкой заявил Зяба.

— Все лучше, чем с пердаком бабским ходить. Что? Типа не знал, что про твою жопу… Ххээк. — от мощного удара старшака я сложился пополам. — И-и ф-фсе? Что срака, как у сучки, что удар бабский, а…

Уже в падении прикрыл голову. Ну а куда деваться? Сам напросился. До поры.

Этим ребятам еще удивляться и удивляться, когда они калечиться на ровном месте начнут.

— Мария Владимировна, вы прекрасно выглядите этим утром. Даже скажу больше — именно вы и делаете это утро прекрасным. — поприветствовал Центровую с максимально дружелюбной улыбкой.

— И я безмерно рада нашей встрече, Андрей Михайлович. Даже скажу больше — она делает это утро чуточку светлее. — от улыбки Масяни веяло обещанием скорой смерти, а глаза прожигали насквозь. — Особенно порадуют меня ваши отрезанные яйца у вас же в глотке.

Судя по тяжелым взглядам спутниц — не врет. Неподалеку я заметил двух крепких парней и еще трое спрятались за углом дома. С учетом того, что встреча проходила в зарастающей травой хоккейной коробке, девица была готова к бойне. Понять ее можно — тот, кто завалил Одаренного определенно опасен и совершенно непредсказуем. Не столь жесткая встреча ожидалась, но так даже лучше.

О! Еще четверо под трибунами прячутся.

— Понимаю ваше негодование, сударыня и позвольте преподнести этот дар за доставленные неудобства. — медленно и спокойно достал из кармана трофейный амулет. — Вещица на Концентрацию и смею вас заверить — полностью заряженная.

Она также спокойно приняла подарок и немного побаюкала его в ладони. Затем цацка исчезла в кармане, а в меня вновь впились клинки голубых глаз.

— По-нашему с вами договору, Андрей Михайлович, из заброшенного ЦУМа были досрочно изгнаны нежелательные элементы. На неделю раньше запланированного срока. Все ради «маленького» дела, не терпящего отлагательств. М-а-л-е-нь-к-о-г-о. — улыбка исчезла с пухлых алых губ. — «Маленькие» дела делаются тихо и без стрельбы. Убийство Одаренного в нашем районе не является «маленьким» делом, Андрей Михайлович. Это неприятное дело и самое неприятное в нем то, что к нему оказалась причастна я, мои люди и мой старший. Вы нарушили ваше обещание.

— Могу с уверенностью сказать, что следствие не обнаружит ничего, Мария Владимировна. Этот человек сам в себя стрелял, а затем случайно упал в яму, которую жившие там нежелательные элементы использовали в качестве помойки. Никто ничего не докажет. Трофеи — другое дело и обобрать труп… Такое происходит постоянно. — я выдержал ее тяжелый взгляд. — Однако вам я врать не собираюсь. Да, я нарушил обещание. Более того, смерть этого человека являлась приоритетом в нашем совсем немаленьком деле.

— Почему-то именно так я и подумала, Андрей Михайлович. И такой же версии придерживаются сотрудники службы общественной безопасности. Нам не нравится внимание милиции, но СОБ… — она покачала головой. — Вам не следовало впутывать нас в свое дело. К нему теперь слишком много внимания. Тем более если оно увенчалось успехом. Ваши действия вызвали не только мое беспокойство, но и моего старшего. Вам придется пойти со мной и ответить на его вопросы, Андрей Михайлович.

Хороша! Черт возьми, ну как же она хороша!

— Мария Владимировна, скажите, а как часто вы думаете о том, что Шаману с его закостенелостью пора на заслуженный покой?

— Сейчас речь не о нем, а о вас. Признаться, я удивлена тем, что вы пришли один. — она усмехнулась. — Почему приходит Плакса, когда должен был явиться Казах?

— Я и не сомневался в вашей информированности, как и в верности ваших людей. Однако хочу попросить вас об одолжении: нам нужно поговорить наедине. Поверьте, Мария Владимировна, я раскрою секрет, который вы захотите сохранить. До поры.

Она не сделала ничего! Не двинула ни единым мускулом. Не издала ни единого звука. Ни единого мысленного усилия для подачи команды. Как они поняли, что девица согласилась пойти мне навстречу? Почему две суровые девки синхронно развернулись и свалили? Ведьма!

— Коротко, Плакса. — с абсолютно нечитаемым выражением лица скомандовала красавица.

— Сегодня ты встанешь во главе Центровых. Я займу тот дом, о котором мы говорили. Ни ты, ни твои люди не будут к нам лезть, а мы не будем вмешиваться в ваши дела. Инструмент для смены власти я выдам в рамках этой сделки и без ответных обязательств. Вознаграждение за услуги обсудим отдельно, по мере необходимости в предоставлении этих самых услуг.

Масяня потратила немного времени, чтобы переварить столь дерзкое предложение. Затем откинула тяжелую косу за спину.

— Даже если бы я желала чего-то подобного, то такие дела решаются иначе. Ты просто не понимаешь.

— Наоборот. Прекрасно понимаю! Видишь ли, Масяня, три года назад я стал свидетелем одного интересного разговора между Владимиром Николаевичем Толстым и некоторыми другими влиятельными лицами города. Так вот, Шаман не нравится никому — его терпят из-за отсутствия альтернативы. Ведь случись что и в Центральном районе может начаться хаос. Однако если все произойдет быстро и хаоса не случится, а новый лидер будет держать босоту в ежовых рукавицах, то о Шамане быстро забудут.

Девчонка нахмурилась, а затем ее брови взлетели. Всего на секунду и на лице снова появилась маска безмятежности. Поняла!

— А ведь мы так тщательно вас искали, Андрей… Александрович. И не только мы. Милиция, СОБ, КГБ, старая кровь и даже военные подключились. А вы все это время были у нас под носом. Знаете, какая награда за информацию о вашем местонахождении?

— Мария Владимировна, я рад, что мы вернулись к достойному обращению в нашей беседе. Однако нет никакого Андрея Александровича Вальцова. Он исчез в один морозный Сибирский вечер, когда его выставили из дома. Меня зовут — Андрей Михайлович Орлов. Взял фамилию и отчество по праву крови. Сам взял! — я убрал улыбку и посмотрел ей в глаза. — Вашей первой услугой станет сохранение моих тайн. Моей первой платой станет ваш Дар.

— Дар? — в глазах собеседницы снова мелькнуло понимание. — Скажите, а тот…

— Был болен Туманным синдромом. — оборвал я ее.

— И…

— Казах. Прорвался и получил Дар.

— Значит…

— Я уже имею Дар и могу распознавать кривых.

— Прекратите меня перебивать! — вспыхнула девчонка. — Это не вежливо в конце концов!

— Зато экономит время, а его все меньше и меньше. На переворот у вас всего четыре часа. К тому же, Мария Владимировна, вы чертовски хороши не только внешне, но и в остроте ума. Не каждый способен так быстро сопоставлять факты. Поверьте, если бы я в вас сомневался, то та первая встреча оказалась бы последней.

Вот теперь ее пробрало. Красавица отбросила маску равнодушия, наморщила лобик и уставилась в одну точку. Ну да, попробуй не растеряться, когда все оказывается не тем, чем кажется, а на чашу весов легла возможность стать Одаренной. Вот только дурой она не являлась — риски смены власти в том, что оппонент сильнее. Однако и здесь мне есть что предложить.

— Шаман — Одаренный, пусть и Аналитик. — Масяня, наконец, перешла к конкретике. — Клипса тоже с Даром — она Эмпат и всегда при нем — сразу неладное почует. Гвоздь… Он и сам с удовольствием это место займет, а он из Прорывных. Есть еще трое Прорывных, которые под Шаманом уже давно. За мной люди пойдут, но нас не больше. Нас меньше! Есть варианты, но… Почему четыре часа?

— Вы слышали про особые амулеты, Мария Владимировна? Про те, которые Аналитики могут изготовить только ценой собственного Дара?

— Байка… — с неуверенностью в голосе выдала красавица.

— Байка? Ну, в байку о том, что, убив кривого, может прорваться любой, вы верите? — поджатые губы и предшествующий диалог не дали мне ошибиться в ее сомнениях, но нужно дожать. — Выстреливший себе в глаз псих упал в аккурат на арматуру и этим позволил обрести Дар мальчишке, у которого и на Прорыв шансов почти не было. Какие еще аргументы вам нужны?

Я медленно завел руки за шею и расстегнул цепочку. Также медленно вытянул ладонь, на которой красовался какой-то обшарпанный кристалл. Понятия не имею, откуда он и для чего служил раньше, но наши мелкие в конуре устроили такой вой при его экспроприации, что пришлось с ними договариваться. Кристалл придется вернуть и леденцы-петушки в придачу, но не желтые обычные, а красные редкие. За суточную аренду куска какой-нибудь люстры — очень дорого!

— Четыре часа, потому что активировал я его вчера, а после активации амулет действует всего сутки. Потом становится обычной стекляхой. Или необычной. Честно говоря, понятия не имею, что это за камушек. — сменил тембр с доброжелательного на нейтральный, но твердый. — Позволяет завершить успехом любое начинание. Не всегда так, как планировалось, но любое. Любое!

Последнее слово выдал с нажимом, и девушка вздрогнула.

— Так не бывает…

Губы прошептали что-то, лишь бы удержать розовый язычок во рту. Лишь бы не начать облизываться, но ее выдавали глаза и тяжелое дыхание. Может, еще и не поверила, однако очень хочет поверить, а значит, клиент почти дозрел и можно подсекать. Неважно, насколько прошарена Масяня и неважно, что она сама рулит разводилами. Как говорит Казах: «Лох живет в каждом — нужно только до него достучаться.».

В нашем случае маленький обман необходим. О Часах Кармы не должен знать никто. Как и о чужаке. Как и о моем личном пространстве.

Все это только мое!

— С меня амулет и Дар. С вас лояльность и молчание. Амулет вернуть при следующей встрече. Его все равно не сможет зарядить никто, в ком нет крови Орловых, а я — последний. Сделка?

— Сделка!

Масяня, стремительным движением, выхватила цацку, нацепила ее и спрятала под футболку, обтянувшую полную грудь. Затем замерла, прислушавшись к себе.

— Ничего не чувствую. Как понять, что работает? — в ее голосе вновь послышалось сомнение.

— Монетка есть? — дождавшись кивка, усмехнулся шире. — Если на ребро не встанет, то можете забыть о своих амбициях и дальше оставаться на побегушках у старпера. Ну и меня сдать.

Сказал и влил в красавицу всю Удачу без остатка. Все, что переплавил из черного песка в белый и все, что сам смог накопить. Слишком многое зависело от этой безумной авантюры, в которую не посвящен никто из моей стаи. Именно авантюры, сверстанной на коленке на скорую руку. Все должно получиться.

Обязано!

На подлетевшую монетку не смотрел. Ее кручение в воздухе мне неинтересно, ведь экспериментов проведено достаточно. Вместо этого я не отрывал взгляда от прищуренных глаз моей будущей союзницы, для которой сейчас решается буквально все. Встанет трёхкопеечный судья на ребро или нет — это вердикт либо для меня, либо для Шамана. Никаких тревог — я знал результат.

Голубые омуты глаз распахнулись на всю ширину едва не затянув меня внутрь. На губах мелькнула хищная улыбка, а розовый язычок все-таки показался из плена белоснежных зубов. Он коснулся самого уголка алых губ и тут же спрятался обратно.

— Знаете, Андрей Михайлович, а с вами очень приятно иметь дела. Выгодно! Я буду рада иметь такого соседа на МОЕМ районе. — девчонка резко наклонилась, подхватила монетку и сжала ее в кулачке. — А теперь прощу меня извинить, граф. Благодаря вам у нас намечаются некоторые мероприятия и время не ждет.

Она изобразила книксен и стремительно удалилась. Улыбнулся, наблюдая, как со всех сторон к ней стекаются юноши и девушки. Четыре, шесть, восемь, двенадцать — серьезно подошла Масяня к разговору с теми, кто устраивает ловушки на Одаренных в центре города. Нисколько не сомневаюсь, что к вопросу смены власти она подойдет столь же скрупулёзно. Красивая, умная, решительная и крайне опасная.

Черт! Как же она хороша!

— Плакса, ты че так долго? — спросил Казах, едва я вошел.

Ответил не сразу. Сначала рухнул на койку и прикрыл глаза. Тяжёлое все же выдалось начало дня.

— Решали вопрос с переездом. Хоть и холупа раздолбанная, но все же в Центральном районе. Как с Экраном у тебя?

— Тренирую. С ладонь уже. — однако он не дал сбить себя с мысли. — А Масяня тут при чём? У нас же план этот твой. Если договариваться, то сразу с Шаманом надо. Без него такие дела не делаются.

Я открыл глаза и глянул на застолье. Чай, булочки, колбаса, печенье. Можем себе позволить. Теперь можем.

— Это Шаман тут ни при чём. — встал и присоединился к обеду. — Земля муниципальная, как и холупа. С этим в администрацию нужно идти, а не к Центровым. Если подвернется дело на их земле, то договариваться отдельно будем. Там все ровно, не переживай. Надо срочно найти того, кто дела наши вести будет и в администрацию бегать. Как успехи, кстати?

По лицу Казаха было видно, что ему очень захотелось сплюнуть. Делать этого он, разумеется, не стал, но рожу скривил.

— Плохо все! Что ни наводка, то пьянь и мразь. Ты уверен, что нам именно бывший пес или чекист нужен? Мож попроще кого?

— Уверен! Это накоротке любой подойдет, а в перспективе нужен именно тот, кто внутреннюю кухню спецуры знает. Иначе нельзя. Схавают нас иначе и не подавятся. Нас считай и нет, Казах — ни документов, ни жилища нормального. Приходи да бери тепленькими. А где все, кстати?

— Ух с Жукой к Алюминиевому двинули — там помочь по мелочи надо. Варька с мелкими у общаг побираются. При деле все. — он нахмурился и отправил в стакан кусок сахара. — Ты хлебало-то не морщи. Если дела делать перестанем, то подозрения на себя наведем. Усач уже косится иногда. Чует что-то, гнида. А про Шамана ты зря — мужик он жесткий. Без его разрешения мы и носа за забор не высунем.

— Да забудь ты про Шамана. Теперь там Масяня за главную, а с ней я уже все порешал.

— Че?

Он вытаращил глаза и подавился булкой. Пока парень кашлял и хлопал себя по груди, я спокойно расправлялся со своим бутербродом. Не просто же так лежал сейчас с закрытыми глазами, а проверял баланс в Часах Кармы и увиденное порадовало. Если песочка добавилось, даже когда я далеко, то все получилось. Заряд Удачи отработал как надо.

По времени — как раз. Ох и весело сейчас в Центральном, наверное.

— Нет больше Шамана, а с Масяней у нас полное взаимопонимание. — отхлебнув чаю, продолжил беседу. — Знаешь, Казах, а я сюда больше возвращаться не хочу. Давай завтра утром переезжать. Ну а что? Мы тут вонью дышим, в рванине ходим, еду нормальную купить боимся и все ради того, чтобы не спалиться. Не могу так больше. Пора менять жизнь к лучшему.

— Завтра? — парень явно растерялся. — Так по плану же… Да и крыши там считай, что и нет. А если дождь? Да и вообще…

Он замолк, поняв, что натурально отмазывается. Потом с силой провел рукой по короткому ежику волос и уставился в стол. Парня понять можно — он и не знал другого дома, кроме этой конуры у заводской теплотрассы, не дающей замерзнуть в холода. Наверняка попал сюда совсем ребенком и со временем стал старшим. Вот и растерялся перед неизбежностью шага в новую жизнь.

— Завтра?

— Ага.

Согласие достигнуто и более мы к этому не возвращались. Постепенно подтягивались наши, принося с собой слухи о разборках в Центральном районе. Вялотекущий день сменился вечером с ужином и обсуждением передела сфер влияния среди старшаков и теми, кто плавает на мелководье. На самом деле — это разговоры ни о чем, ведь крупным игрокам плевать на эту возню. Все эти Центровые и прочие — не столь грозная сила.

— Плакса, а когда мы уже на воздухе жить будем?

Даже вздрогнул от Санькиного вопроса. Надо же, как к месту. Значит, не я один стремлюсь вырваться на поверхность.

— А почему ты у меня спрашиваешь? Главный у нас — Казах. Спроси у него.

— Я его боюсь. — пропищала девчонка. — А тебя не боюсь. А ты Казаха не боишься. Сам спроси у него!

— А-а-а-а, ну так-то ты хорошо придумала. — я глубокомысленно покивал, чем вызвал волну смешков. — Казах, а когда мы уже на воздухе жить будем?

Наш главарь тоже не удержался от ухмылки. Трудно что-то не услышать, когда все сидят за одним столом.

— Завтра.

Все замерло. Не стучали по жестяным тарелкам гнутые ложки, стихли смешки. Казалось, в конуре дунул свежий зимний ветерок и немного поморозив уши, принес с собой бодрость. Еще принес что-то новое и пугающее. Перемены.

— Так нам собраться надо! — Жука пришла в себя первой. — Шмотье и постельное, и…

Она замолчала, шаря взглядом по конуре. Собирать особо-то и нечего.

Вслед за ней и остальные обвели взглядом не слишком-то и большое помещение. Что из него вынести с собой в новую жизнь? Все наше не здесь. Оно ждет где-то там.

— Че там в мире делается? — решил снять напряжение Казах.

Эта фраза предназначалась Уху. Парень настолько ушел в чтение, что на внешние раздражители не реагировал. Хорошая вечерняя традиция, которая нравилась абсолютно всем и в обсуждении новостей участвовал каждый. Правда, в основном все сводилось к насмешкам над тупыми взрослыми. Чтение новостей оно такое, да.

— Дуэль вчера была. Оба живы. Победил Воздушник. — пробасил парень. — Шпионов Рейха поймали. Улус с Халифатом схлестнулся — вроде Казахи опять наваляли всем и обратно ушли. Не понять толком, чья взяла — больно мудрено написано. Возле нас волчья стая бродила. Два поста потеряли, прежде чем их прикончили. Остальное про законы разные и скучное всякое.

Он отложил Московский Комсомолец и потянулся. На самом деле — Ух большой молодец и в чем-то превосходит многих. Парень отнюдь не умен и то же чтение далось ему в разы тяжелее, чем Казаху, но Ух упертый, как баран и там, где не хватает мозгов берет настойчивостью. Той же непоседе Жуке взять бы с него пример и подналечь на учебу. Впрочем, скорее всего, это я плохой учитель.

— А почитает нам сегодня перед сном… — Казах выдержал театральную паузу. — Варька!

Девчонка горестно вздохнула, но тут же нашлась:

— Тогда про волков, а не про Казахов! Мне волки…

От раздавшегося стука в дверь вздрогнул каждый. От условного стука.

— Убрать все! — рыкнул главарь и кивнул здоровяку.

Девчонки уподобились вихрю. Со стола мигом исчезло все, что относилось к еде. На ночь глядя гости у нас бывают нечасто и только по делу, а ночными делами занимается только Казах. Незачем видеть этим гостям достаток на столе и строить догадки. Лучше бы вообще их сегодня не было, гостей этих.

Принесла же нелегкая.

Двое. Болта я знаю, а судя по закаменевшему лицу Казаха он узнал второго. Неприятности?

— Здорово народ! Как же я не скучал по всем вам и этой дыре.

Болт из Заводских. Более того, именно его сменил Казах, когда Болт пошел на «повышение». Так что этот тип действительно жил здесь когда-то и именно он всегда приходил за нашим главарем, когда для дела нужен был форточник. Приходил один и они исчезали до утра. Так что изменилось?

Второй — мужик лет под сорок. Крепкий, со шрамом на подбородке и колючим взглядом. Он не проявлял видимого интереса к обстановке конуры и не морщился напоказ, как его спутник. Быстро ощупал всех взглядом и более участия не проявлял. Неприятный тип.

— И вам не хворать. — Казах встал из-за стола. — Сейчас соберусь.

— Да ты хоть до утра чаи гоняй. Мы не за тобой, а за ней. — Болт ткнул пальцем Жуку. — Как раз для нее дельце. Ты уж шибко широк в плечах стал.

Девчонка удивленно вытаращила глаза, а потом вся съежилась и закусила губу.

— В прошлый раз пролез и в этот смогу. — Казах вышел вперед, замерев перед нежданной парочкой. — Она не по этой части. Если с протянутой рукой постоять, то…

— Хлебало захлопни! — рявкнул Болт и оттолкнул парня обратно к столу. — За тебя уже подумали и все решили. Ты! Пойдем.

Последнее уже адресовалось Жуке, взгляд которой из растерянного стал затравленным. Однако Казах вновь встал между ней и «гостями».

— К Снохе сосватали? — почти прорычал он.

— А хоть бы и так? — криво усмехнулся Болт. — Пора девочке к взрослой жизни привыкать. Так что…

— Много слов. — перебил мужик и качнулся вперед. — Идем.

Я уже вник в ситуацию. Хозяйке Заводского борделя кто-то хорошо заплатил за «свежатину». Не то чтобы это было чем-то из ряда вон — многие девчонки из отбросов начинали карьеру проституток именно так. Вот только эта конкретная девчонка — наша. И она никуда не пойдет!

Все всем стало понятно сразу. К чему дело идет и чем должно закончиться, но мы уже не те безропотные мыши. Мы крысы с ядовитыми зубами!

И судя по напрягшейся стае, так просто забрать одну из нас не выйдет.

Разом влил треть Несчастья в мужика, как самого опасного из этой пары, а крохи Удачи в Казаха. Ну, понеслась!

Рывком поднялся и пнул стул под ноги посланца Снохи. Затем с криком бросился на него, но только для того, чтобы поймать носом здоровенный кулак.

Голова мотнулась. Перед глазами заплясали искры, но раздавшийся ор явился наградой за временные неудобства. Стоило проморгаться и сразу ринулся вперед.

Мужик, прижимающий разбитый в кровь кулак к груди, уже оседал на пол. Только странно дергался от ударов трубой по голове. Ух верно сориентировался и тоже выбрал целью самого опасного. Справится.

Я же заходил сбоку к Болту. Казах танцевал перед ним, с трудом уклоняясь от тонкого лезвия выкидухи.

— Те че, ссука⁈ — рожа гада пошла пятнами. — Да вас всех теперь на ремни…

Договорить он не успел. Я прыгнул в ноги, обхватил их и увлек за собой. Короткая возня на полу. Ругань, звуки ударов и мой противник перестал трепыхаться.

Сразу же откатился, поднялся на ноги и… Все?

Ни на ком из наших и царапины нет, а эти оба с разбитыми головами. М-да, а Ух оказывается весьма хорош не только на кулаках, но и с трубой.

— И че? — судорожно выдохнул здоровяк. — В расход их?

— Не, нам мокруху за собой тащить без надобности. — Казах сложил трофейную выкидуху, сунул в карман и посмотрел мне в глаза. — Сегодня.

— Сегодня. — я кивнул в ответ.

— Хорошо. Этих вяжите и накрепко. Остальным — собираться.

Он обернулся и тяжко вздохнул, видя, что никто и с места не сдвинулся. Сидят, рты пораскрывали и пялятся на тушки уродов.

— Собираться! — рявкнул Казах и уже спокойно добавил. — Валим из этой дыры…

Откинул очередной сломанный кирпич и разогнул спину. Конца и края не видать работам по расчистке захваченной хибары. Хотя назвать хибарой двухэтажные кирпичные развалины — одновременно и преувеличить, и приуменьшить. Все же хибара — это пусть и маленькая, убогая, но законченная хижина. Здесь же целый дом, но ни окон, ни дверей.

С крышей тоже не очень. Разлагающийся труп здания посреди застройки из десятков аккуратных домов.

Зато имеется свой собственный двор, квадратов на двести. Вот только все эти квадратные метры завалены мусором. В том числе и в виде кирпича с битым шифером.

Центральный район, блин.

Этот район сразу за забором. Он отгородился от развалин и годами сбрасывал сюда мусор. Палки, битое стекло непрозрачных бутылок, сломанные игрушки, сгнившая еда — великое разнообразие останков продуктов жизнедеятельности района. Можно сказать, что мы почти в родной стихии. Почти как дома.

Идеальное место, чтобы начать новую жизнь.

Потому и наводим порядок, начав со второго этажа, тупо выбрасывая хлам в пустые проемы окон. Второй день как.

На самом деле не унывал никто. Напротив, стая трудилась воодушевленно. Для себя ведь делаем. Не до веселья только мне. Просчитался! В буквальном смысле и теперь не вижу, как быстро выйти из ситуации.

Только шифера для крыши нужно накупить на шестьдесят рублей! А ведь он не в воздухе висит и сначала нужно восстановить стропильную систему. Это еще полторы сотни отшуршать и инструментов почти на сорок рубликов набрать нужно, бывших в употреблении, само собой. Итого двести пятьдесят на самое необходимое и еще останется чуток. Остается только найти того, кто за «чуть» все это сделает.

Еще вчера казалось, что с такими деньжищами море по колено, а теперь приходится смириться с тем, что этого не хватит даже на крышу.

Выкинул еще пару кирпичей и призадумался. Может, бросить эту затею сразу и не тратить на нее время? Теперь я вполне могу договориться с каким-нибудь родом и нас примут. Тот же Толстой, например.

Э-эх, завидую своему чужаку. Времени на сбор пазла потратил уже прилично и многое усвоил. Самое интересное, что ярчайшие моменты его жизни, мне абсолютно не интересны и жутко скучны. Зато банальный ежедневный быт весьма и весьма примечателен или даже поразителен. Кто бы мог подумать?

С другой стороны — ключевые события являлись своеобразными отправными точками для сборки истории жизни чужака. Именно к ним я цеплял остальные кусочки, составляя полотно бытия.

И впитывая его!

Постепенно, но воспоминания становились моими собственными. При этом удавалось четко разделять миры и никогда не путаться. Все равно что фильм посмотреть и запомнить каждую деталь, включая запахи, прикосновения, эмоции. Интересный фильм о жизни чужака. О хорошей, спокойной жизни.

Он закончил самую обычную школу. Потом прошел обучение в университете, но устроился на работу не по специальности. Почти тридцать лет занимался тем, что продавал то окна, то машины, то пока еще непонятное мне оборудование. Вкусно ел, сладко спал, иногда выпивал и никогда не дрался. Не жизнь — мечта!

Для меня, но не для него. Чужак страдал от своей «никчемности». Идиот!

Жить в таком мире и страдать? Когда всегда можно выехать на природу или прямо в лес? Не, серьезно — выехать из города только ради того, чтобы пособирать грибочки или заночевать в палатке. И все это без опасений, что тебя сожрут! Это вообще как⁈

Я специально потратил время, чтобы выяснить про это «вообще как». Одну ночь исключительно на поиск причины такого поведения потратил. И нашел.

Двадцатое мая одна тысяча девятьсот пятнадцатого года. Дата, которую знает каждый вне зависимости от социальной прослойки. Обычно известные всем даты отмечаются праздниками, молебными ходами или минутами молчания, но к этой дате до сих пор нет какого-то однозначного отношения. Словно человечество уже больше столетия решает — случилось благо или зло? День появления Туманов.

Они появились по всему миру одновременно. В городах, возле них, в лесах и пустынях — везде, кроме как над водой. Всегда четкие окружности разных размеров, но скрывающие сердцевину за серой дымкой. Места, откуда не возвращаются.

Неизвестна дата, когда произошел первый Всплеск. Да и бессмысленно ее выяснять — каждый Туман ведет себя непредсказуемо. Ну а Всплеск меняет жизнь вокруг себя в радиусе пятикратно превышающий радиус Тумана и меняет ее не в лучшую для человека сторону. Потому не стоит выходить за границы городов без хорошей экипировки. Опасно это — сожрут.

В мире чужака нет Туманов!

Не так-то просто оказалось разобраться в деталях. Советский союз, вторая мировая война, Сталин и все остальное, но главное понятно и так. Не появились Туманы, не прорвались люди и не появилось Одаренных, зато все жили сытой спокойной жизнью и в ус не дули. Не без войн, конечно, но и у нас их хватает вполне — там полыхнет, тут громыхнет. Ничего особенного.

Зато сколько всего у него было!

Телефон без кнопок и проводов, а в нем все знания мира. Еда, которую тебе привезут куда угодно и когда угодно. Отдых в странах, которых у нас уже нет. И все везде красиво-блестящее.

Так почему этот идиот был недоволен своей жизнью⁈

— Плакса…

— А⁈ — я дернулся и выронил кирпич. — Жука, чтоб тебя! Ты меня до заикания так доведешь.

— А чё ты спишь на ходу? — не осталась в долгу девчонка. — Тебя и так-то разбудить невозможно, а теперь еще стоя спать будешь? Ты теперь и не Плакса вовсе, а Соня!

— Да иди ты. Чего хотела?

— Я? А, да. Там к тебе пришли. — Жука сделала восторженные глаза. — Сама Масяня! Представляешь⁈ К ней Казах вышел, а она такая: «- Смойся, пока глаза не вырезала. Мне только Плакса нужен!.»

— Прямо так и сказала? — нахмурился я.

— Ну-у-у… Сама я не слышала — мне Казах велел тебя позвать, но она могла. Да! Уж у нее не забалуешь!

Ну понятно — кумир прибыл и заблестели глазки у девочки. «Сама Масяня!»… На Жуку и визит главы администрации со свитой меньше впечатления произведет.

Масяня ждала рядом с завалившейся калиткой. Все такая же ослепительная и безупречная, но это только на первый взгляд. Камуфлированные штаны заправлены в высокие ботинки, поверх футболки выглаженная рубашка с закатанными рукавами, но тяжелая коса заплетена чуть более небрежно и под глазами залегли темные круги. Да и свита ее поменялась — двое крупных парней и взрослый мужик. Причем этот тип из Прорывных, как показало Сияние.

— Мария Владимировна. — я обозначил полупоклон. — Вы, как всегда, прекрасно выглядите и даже трудные времена не изменили этого. Добро пожаловать в наш новый дом, сударыня!

— А вы, как всегда, обходительны, Андрей Михайлович. — она натянуто улыбнулась. — Однако называть домом это… Преждевременно.

— Вы абсолютно правы, прекраснейшая, но мы уже работаем над его восстановлением. — я продемонстрировал часы, изъятые у недовольного Казаха. — Кстати, не поможете с реализацией имущества. Понимаю, что не по рангу вопрос, но раз уж представилась возможность…

Масяня без особого интереса покрутила котлы в руках.

— Чье имущество? Проще будет реализовать.

— Того бедолаги, что неудачно упал на арматуру в ЦУМе. Мы, видите ли, только начали заниматься восстановительными работами и это требует средств. Думаю, Британская безделушка, выполненная в золоте, будет оценена не меньше, чем в двести рублей. После вычета вашей комиссии за помощь, разумеется.

— Может и больше. — все также без интереса сообщила красавица и часы исчезли в карманах штанов. — Однако я вижу, что таких средств вам будет недостаточно для приведения в порядок этих стен. Подозреваю, что у вас имеются некие запасы, но и они…

Она резко осеклась и поджала губы.

— Андрей Михайлович, могу я ожидать от вас откровенности? Последние два дня выдались весьма непростыми и проще не становится. У меня очень мало времени.

— Тогда и я рассчитываю на взаимную откровенность, Мария Владимировна.

Красавица глубоко вздохнула, словно собираясь начать неприятный разговор. Она вытащила из кармана тот «особенный» амулет и вложила его в мою ладонь.

— Вы говорили, что его может зарядить тот, в ком течет кровь Орловых. А ваш Дар позволяет такое, граф?

Вот оно! То самое, чего я и опасался, начиная эту игру. Раз вкусив чуда всегда хочется еще и еще, а мне, наоборот — не хочется становиться «батарейкой» для этой жёсткой девки. Может случиться так, что наш союз станет западней, в которую угодил глупый Я. Хотел получить сюзерена, а получу господина.

— Я действительно слышала про «особенные» амулеты, кольца и прочее. — в ее голосе проскользнули нотки раскаяния. — Слышала, что подзарядка требует жертв. Что Одаренный расплачивается за такое своим Даром. Становится слабее.

Вот как? Надо же, а я про такое не слыхал. Понятно, что ко мне это не относится, но сама возможность довольно интересна, ведь вроде бы амулеты сразу делаются из насыщенных энергией ресурсов и активируются всего раз. В мультиках мелькало что-то такое и очень часто. Вот только где мультики и где реальность?

Масяня поняла мое молчание по-своему и видимо, решила, что я действительно имею возможность «зарядки» амулета.

— Я помогу с восстановлением вашего нового дома, Андрей Михайлович. — сообщила она и быстро пояснила. — Шаман оставил мне в наследство не только проблемы, но и внушительную сумму денег. Подрядчик тоже найдется, а восстановить то, что вы хотите…

— Детский дом. Это будет детдом, Мария Владимировна.

Ее глаза удивленно расширились. Впрочем, в них почти сразу отразилось понимание.

— Тем более не зазорно поучаствовать в столь благом деле и…

— И вы рискуете все сильнее, сударыня!

Я оборвал ее, но сделал это нехотя. Все же получить ресурсы на задумку — ради такого можно и пойти навстречу этой опасной умнице.

— Вы не задали вопроса, но раз уж просили откровенности, то послушайте меня внимательно и поймите правильно. Мои Дары весьма редки. Настолько редки, что я слышал о них только в сказках и прекрасно понимаю — сейчас еще слишком слаб, чтобы распоряжаться ими по своему желанию. Прекрасно понимаю! — добавил в голос металла. — Ко мне попробуют подобраться или взять силой и вы можете оказаться в опасности только оттого, что находитесь рядом. Вы — преступница, возглавляющая преступную группировку. И вы не столь сильны, как думаете. Что вы будете делать, когда вопросы начнет задавать СОБ? И не Эмпат, а Мозголом? Я не смертью вас пугаю, а инвалидным креслом в психушке.

Дослушав, мою пламенную речь до конца, красавица неожиданно широко улыбнулась.

— Значит, мне не показалось. — она наклонилась чуть ниже, так чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Вы ведь сделали на меня некую ставку, Андрей Михайлович? Ну-у-у. Не смущайтесь! Вы пока не научились правильно играть словами. И вы не напугать меня пытаетесь, а предостеречь, чтобы защитить. Я ведь права?

Черт! Ну как же она хороша!

— Покорнейше благодарю, Андрей Михайлович! — выпрямившаяся красавица звонко рассмеялась. — Из ваших уст это звучит особенно приятно.

— Не хотел говорить этого вслух — вырвалось. — буркнул я, потупив взгляд и чувствуя прилив жара к щекам. — Приношу искренние извинения за свою грубость!

— Поверьте, сударь, я чаще слышу куда более грубые комплименты, чем вашу милую «грубость» — она иронично взглянула на меня. — Ваша забота действительно радует, но в этом мне немного повезло. Видите ли, Андрей Михайлович, в наследстве Шамана находились кое-какие документы, которые весьма заинтересовали некоторых людей. Я про тех, которые обитают в сером доме на улице Дзержинского.

Не найдя понимания в моих глазах, Масяня закатила свои.

— Я про КГБ! Так понятно? — получив утвердительный кивок, она продолжила. — Так вот, Шаман вел дела с теми, с кем не следовало. Ничего не могу вам рассказать — дала подписку. Также не могу утверждать, что я под защитой комитета, ведь все же кто я и кто они? Однако могу сообщить, что я дала подписку, о неразглашении. И так уж получилось, что я не могу разгласить никаких обстоятельств получения тех самых документов. Никаких обстоятельств! Даже самых, на мой взгляд важных и о которых меня пока никто не спросил.

Глазами указав на амулет в моей ладони, Масяня замолчала, давая время переварить информацию.

И было что переварить. СОБ и КГБ — независимые друг от друга структуры. Если СОБ буквально повсюду и занимается делами Прорывных, то КГБ — его старший брат и занимается тем, чем считает необходимым. Так что псы против комитетчиков не попрут точно. Хорошая идея с подпиской о неразглашении.

— Мария Владимировна, а подписку вы…

— Давала, пока не закончилось действие амулета.

— И вы…

— Ни словом не обмолвилась о вашей роли.

Я понимающе усмехнулся, вспомнив недавний эпизод с ответами на незаданные, но такие очевидные вопросы. Судя по довольной рожице собеседницы и она все прекрасно помнит.

Однако это ничего не меняет. Я не собираюсь становиться «батарейкой» ее амбиций. Вчера немного, сегодня чуть-чуть, а завтра благословение на Удачу станет моей рутинной обязанностью во благо Центровых. Стать придатком набирающей силу группировки и ее послушным инструментом? Слишком мелко для последнего из Орловых.

— Мария Владимировна, я действительно могу сделать так, чтобы вам сопутствовала Удача. На самом деле, для меня лично последствия не так страшны, как вам кажется. Однако процедура весьма болезненна и чревата тратой ресурсов, о которых я пока не готов говорить. Как видите — я с вами откровенен и прежде чем говорить о цене за уникальную услугу, прошу пояснить зачем она вам.

Лик красавицы на секунду стал жестче, а затем она тяжело вздохнула.

— Убрать старика оказалось проще, чем сохранить его наследство. Завтра состоится встреча остальных гм-м… лидеров районов и как вы понимаете, по причине скоропостижной кончины Шамана. Поэтому возникают сразу три причины того, от чего я так остро нуждаюсь в вашей услуге. — ее глаза блеснули. — Удивительной услуге! Если бы не ваш амулет, Андрей Михайлович, то мы бы с вами сегодня не беседовали. Я в этом абсолютно убеждена! Не всем так повезло, к сожалению.

Девчонка вновь тяжко вздохнула. Скорее всего, не так уж и «проще» оказалось захватить власть.

— Главная причина в том, что на левом берегу нет крупных эм-м… объединений. Вы знали об этом? Вижу, что знали, но на самом деле все эти слухи про жестокость милиции левого берега верны лишь отчасти. Все дело в том, что когда появился автомобильный мост и Красноярск начал активно строиться, то и левый берег стал объектом внимания Центровых, Заводских, Железнодорожных и прочих. Там нет разграничений по территории районов, как в старом городе. Там все решается иначе и завтра будет решаться, останутся дела Центровых за нами или отойдут другим. Да и нас на своей земле попробуют на прочность. Понимаете? Сходняк старших опаснее открытого столкновения!

— Вы этого не учитывали в своих планах?

Спросил только чтобы не молчать. Мне-то что? Меня вполне устраивает, если Центровые будут рулить в правом центре, а их дела там, где меня нет — это только их дела.

— Это учитывала, но посмотрите на меня? — она развела руки в стороны и грациозно провернулась на сто восемьдесят градусов. — Кого вы видите?

— Определенно…

— Бабу! Все мужики видят во мне просто бабу! — со злостью оборвала она. — Простите, Андрей Михайлович, про вас — это я образно. Вы вообще довольно интересный образец мужчины. Очень надеюсь, что таким и останетесь, когда подрастете. Зато многие другие видят во мне тупую бабу или сучку на ночь.

Неожиданно. Даже не очень понимаю, как реагировать на подобные комплименты, но Масяне моя реакция оказалась не нужна.

— Женщин рождается больше, чем мужчин. Женщины реже решаются на Прорыв и куда реже на участия в войнах и рейдах в лес. Статистика неумолима, Андрей Михайлович и знаете, что она говорит? Что мне двадцать два и на одного моего ровесника три таких, как я. Три! — на щеках собеседницы начал выступать румянец, а глаза нехорошо засверкали. — Вы ведь знаете выражение: «С воли в койку.»? По глазам вижу, что знаете. Когда мужик возвращается из рейда или берет увольнительную, то он всегда найдет себе сучку на ночь. Не ляжет одна, так другая к себе поманит. И это на всех уровнях так! Для солдат, егерей, офицеров, чинуш всех пошибов, старой крови, промышленников, красных. Для всех! И все равно мужиков не хватает, ведь если что-то не нраву, то мужик сразу в розовый дом бежит. Или вообще в левые бордели на окраине, где ноги за спасибо раздвигают! Везде одни бабы, потому что мужики только и ищут, где бы сдохнуть побыстрее. Везде бабы! За столами канцелярий, за прилавками, за станками, с метлами на тротуарах, с молотками на стропилах и вся эта свора каждый вечер вываливается на улицы и в бары, надеясь снять мужика. Хотя бы на одну ночь!

Масяня выдохлась и замолкла, а я совершенно растерялся от такой речи. Вроде все верно описала и что? Что дальше-то? К чему это все?

Мне совершенно не нравилась возникшая пауза и постарался ее заполнить как смог:

— Вам двадцать два, Мария Владимировна?

Два голубых озера глаз уперлись в букашку, посмевшую потревожить их гладь. Затем высокая грудь поднялась еще выше от глубокого вдоха, а столь же глубокий выдох засвидетельствовал прощение букашки.

— Извините меня, Андрей Михайлович, совершенно забыла о вашем юном возрасте. — Масяня слабо улыбнулась. — Когда-нибудь вы поймете о чем я, но это действительно немного не к месту. Все дело в том, что старшие районов — мужчины, а я для них — еще одна баба. И мне действительно двадцать два, а кукольная мордашка хороша в некоторых уличных делах, но на переговорах с серьезными людьми — скорее недостаток.

— Однако ваша репутация. Разве она не доказывает вашу состоятельность?

— Репутация? Над ней я действительно много работала, но начинала, когда лет было меньше, чем вам сейчас. Не все правда — больше слухи и преувеличения. Такая репутация тоже хороша на своем уровне, но теперь… Никто не договаривается с тем, кто вместо диалога хватается за нож. Того, кто не умеет договариваться, убирают, Андрей Михайлович.

Вот оно как. Что же — это в корне меняет дело. Масяня мне нужна уже сейчас и однозначно понадобится в будущем, так что аргументов в пользу помощи достаточно. Да и ремонт опять же с неподъемными суммами. И вообще.

— Ко скольки вам нужно прибыть на встречу?

— К десяти утра, сударь.

— Правда? А я думал, что вы по ночам собираетесь. — притормозил, сообразив какую глупость несу. — Приходите в девять, Мария Владимировна. И вот еще что, за помощь в обустройстве детдома я буду вам весьма признателен, но все же лучше оформить ее как спонсорство достойного члена общества. У вас случайно нет на примете такого ублюдка, который с радостью пойдет вам навстречу?

— Варианты имеются, Андрей Михайлович. — лицо красавицы исказила кривая ухмылка. — Подберем вам попорядочнее. Это все?

— Еще сущая мелочь, сударыня. Нашему интернату потребуется директор и мне нужен список кандидатов, проживающих в вашем районе.

Масяня мило улыбнулась, но улыбка сразу пропала, едва были озвучены требования к кандидату. Ушла она, не прощаясь и в глубокой задумчивости.

— Казах, дай, пожалуйста, амулет поносить. — я подошел к мрачному парню и просительно протянул ладонь. — Очень надо.

Он поиграл жвалками, но снял с шеи цацку и протянул мне.

— Че за дела, Плакса? А? Масяня меня за ливер держит, а с тобой лясы за милу душу трет. Теперь ты у нас за пахана?

— Нет, не я. За пахана у нас ты, а я так — первый в колонне слепых котят. Попробую нас к хорошей жизни вывести.

Пацан сморщил такую рожу, что впору цветам вянуть.

— Не мети помелом зазря — не фраера лечишь. Если два языка командуют, то любая делюга косо идет.

— Мысль верная. Тогда так давай — я наружу смотрю и дорогу выбираю, а ты внутри рулишь. Сам понимаешь, если за стаей не смотреть, то беду сами искать пойдут. Еще и в дерьмо по дороге вляпаются.

— Это я могу. — Казах степенно кивнул. — Ты куда?

— Мусор во дворе разбирать.

— Так ведь с дома начать решили!

— Ага. — я остановился на куче битого шифера и оценил перспективы. — Сильно не напрягайтесь там. Сегодня-завтра строители прибудут и все красиво сделают. Нам пока одну комнату подлатать, из тех, что поцелее. Организуй наших, а я пока во дворе пошурую.

— Ты че? Тут же ноги на раз переломать и руки в мясо изрежешь!

— Очень на это надеюсь… — буркнул про себя и лихо съехал с кучи на большом куске шифера.

Работа пошла хорошо, даже замечательно. Я раскидывал доски, битые бутылки и постоянно переходил с места на место. Стекло летело в одну кучу, деревяшки в другую, неопознанный хлам в третью, а мысли кружили повсюду и нигде одновременно. К примеру, зачем Казах опять поднял тему главенства? Я почему-то считал, что все решили уже.

От ужина отказался и едва наступили сумерки, двинулся искать их — неприятности.

— Ого! Это что за чучело, у нас тут бродит? Ты кто такой?

Я медленно подошел и молча замер напротив двоих парней лет семнадцати и трех девчонок. А вдруг, Масяня ошиблась со статистикой? Ну не может быть, чтобы один к трем.

— Слышь, мож ты призрак? Ну а что, белый весь и молчаливый. Скажи: У-у-у.

Они дружно посмеялись. Ну а я все так же стоял напротив, размышляя о статистике. Ведь, возможно, и права Мария Владимировна по поводу соотношения — по крайней мере, в Заводском женщин куда больше, чем мужиков, но откуда цифры? Если из телевизора, то веры им не особо много, но и газетам ненамного больше. Нужно потом обязательно проверить.

— Слышь, пацан, ты че приперся-то? Тут не подают.

— Иди отсюда, придурок — от тебя псиной несет. — чернявая девчонка напоказ наморщила носик. — Сереж, ну скажи ему.

— Я ему щас скажу! — вперед шагнул коренастый парень, который до этого молчал и с силой толкнул меня в грудь. — Вали!

Стоял я неудобно, а потому позорно грохнулся на пятую точку. Дружный смех подсказал, что вышло эффектно, но для меня маловато. Встал и снова занял ту же позицию.

— Мишаня, а он, похоже, тебя не уважает. — издевательски выдала все та же девчонка. — Ты это так оставишь?

— Мишаня, по статистике девок втрое больше, чем парней. — я впервые подал голос. — Поэтому если девка решила поиметь тебе мозг, то нужно делать так!

Шагнул к чернявенькой и со всей дури заехал ей под дых. Ну а чего тянуть? Скоро ночь, а мне предстоит еще столько раз упасть за сегодня.

— Дядь Вась, тебе сказано в белый? Вот и крась в белый!

— Ты о чем думаешь, Игорь Константинович? — бушевал мужик. — Белый коридор? Где это видано⁈ У тебя же все стены заляпанные будут. А одежда? Одежда больно известку любит. Так любит, что только притронься — плечо побелеет. Этого хочешь?

— Нет, дядь Вась. Я хочу белые стены и про известку ни слова тебе не сказал. Крась краской.

— Да она облупится через полгода и что делать будешь? Ко мне прибежишь и переделать попросишь? Так денежки уже тю-тю! Где еще на переделку возьмешь?

— Денежки не твоя забота, дядь Вась. Твоя забота, чтобы стена в белый окрашена была. Используй хорошую грунтовку и хорошую водно-дисперсионную краску. Я проверю.

Мужик выпучил глаза и хотел еще что-то сказать, но лишь рукой махнул.

— Цемент еще не высох. Рано о краске говорить

— Может и рано, но ты меня услышал. Теперь по окнам…

Я усмехнулся и вошел в наше временное жилище. Большой зал на первом этаже станет учебным кабинетом примерно месяца через два. Этот зал не пустовал никогда — одно из правил, взятых со времен жизни в конуре и Казах соблюдал его строго. Мало ли кто может заявиться в святая святых стаи и что-то украсть только из азарта? Вот и сейчас на страже лежала молчаливая Хрума.

Девчонка встретилась со мной взглядом. Кивнула в знак того, что заметила и снова уткнулась в свою книжку с картинками.

Ну и пускай. Я охотно поощряю подобное рвение к чтению. Хрума — она же Ксения Евгеньевна и Ух — он же Василий Алексеевич — фавориты в рвении к знаниям.

Имена с отчествами — это не моя инициатива. Казаха! Он же — Игорь Константинович. Умора, блин. Казах — Игорь Константинович! Причем Игорь — его настоящее имя в отличие от той же Ксении, выбравшей то, что понравилось.

Игорь! И этот тип всерьез вещал о жизни в Казахском Улусе? Просто разрыв мозга!

Впрочем, сейчас Игорь сам занят чужими мозгами. Прораб уже с ума сходит от въедливости пацана, дорвавшегося до командования.

Однако Казах руководит с умом, став завсегдатаем магазинов стройматериалов и вынимая мозг еще и продавцам. Причем он никогда ничего не покупает, ведь денег у него нет и быть не может. Все необходимое закупает прораб на средства тайного спонсора.

Не известно, на что рассчитывала Масяня, когда предлагала помощь, но я даже не представляю объем трат Центровых на наш проект. С другой стороны — претензий она не предъявляет и пока не появляется. Вернула амулет, сверкая довольной улыбкой и исчезла.

Значит, все у всех хорошо. Кроме меня. Никак не получается выбрать достойную кандидатуру «нашего взрослого» из четырех предложенных вариантов. Все они так себе.

Алкоголизм, инвалидности, возраст. Один так еще и изгонялся отовсюду, где служил. Скорее всего, имеются в Красноярске более достойные варианты, но нет ни времени, ни ресурсов на их поиск. Придётся выбирать из имеющихся и выбирать как можно быстрее. Сегодня!

Человек Масяни доставил плохие описания кандидатов. Можно сказать, что никакие, но мы потратили немного времени на слежку. Практически по три дня на каждого из них и каждый из стаи высказался, включая мелких. Я посмотрел на листок с инициалами мужика, за которого не высказался никто. Скомкал лист и выкинул его в мусорку.

Итак, осталось всего трое и как выбрать достойного?

— Идиот! — я хлопнул рукой по лбу. — Какой же деби-и-л. Конченый!

— Андрей, ты чего? — пискнула Ксеня. — Опять плохо, да?

— Плохо. С головой у меня плохо, ага, но ты можешь помочь. Поможешь?

Девчонка быстро подошла и вопросительно уставилась на меня. Хороший настрой.

— Смотри. Я выкладываю треугольник из трех листочков и на каждом из них имя одного из мужиков, за которыми мы следили. Видишь? Ну вот! Теперь берем вот эту пустую бутылку, кладем на стол и ты ее крутишь. На кого покажет горлышко того и берем. Справишься?

— А то! — глаза Ксюхи блеснули азартом.

Она взялась за бутылку и крутанула ее так, что пустая стеклянная тара улетела со стола.

— Ой! Я еще раз попробую! Можно?

— Пожалуй, уже нет. Ты и так отлично справилась. Молодец! Держи вот.

Ксеня с восторгом взвизгнула и выхватила маленькую шоколадку. Все. Игра в бутылочку оказалась забыта.

Подошел к мусорке. Поднял упиравшуюся в нее горлышком бутылку и вытащил из мусора скомканную бумажку. С той долей Удачи, что влил в помощницу, сомнений в выборе не имелось.

— Ну что же, Ефимов Николай Егорович, пришло время познакомиться.

Я быстро бежал обратно домой. Эту встречу стоило обдумать еще раз и обдумать как следует. И нет, до будущего директора нашего заведения дойти так и не получилось — всему виной косметический салон, встретившийся по пути. Там, за закрытыми непрозрачными дверями находился более интересный объект. Очень интересный.

Она!

Та самая рыжуха, которая нужна для прорыва Жуке. Тьфу! Евгении. Все никак не привыкну.

Нашел исключительно благодаря ежедневной тренировке Дара, пока коротал путь к кандидату в директора интерната.

Постоянные тренировки Экрана, Анализа и Сияния приносили свои результаты. Экран уже удавалось удерживать на площади в четыре ладони, а Анализ почти шесть минут. С Сиянием сложнее, двадцать секунд — безболезненный предел. После тридцати голова раскалывается.

Однако Сияние все же вещь! Не зря оно только с Анализом в паре работает, ох не зря. Есть в этом огромные плюсы.

Например, «отпечаток ауры». У каждого человека он уникален по-своему. И пусть аура внешне кажется нестабильной, потому что может менять цвет, но структуру она не меняет. Так и удалось сопоставить случайно увиденное с уже виденным ранее. В голове прозвенел звоночек — она.

Где-то с час наблюдал за рыжулей и даже попытался проникнуть в салон. Заперто. Как и черный ход. Везде заперто и не глянуть внутрь — ни окон, ни щелочки, а фигура с грязной аурой все ходит туда-сюда и копается в каких-то коробках рядом с дверью.

Пробовал постучаться и даже легенду сочинил про сестру, которой к свадьбе подготовиться нужно. Бесполезно. Не открыла.

Пробовал дозвониться по номеру телефона, указанному на двери мелким шрифтом. Долго пробовал. Пятьдесят копеек на таксофон перевел. Все время занято.

Пробовал пообщаться с местными кумушками. Окрестных продавщиц тоже порадовал историей о свадьбе сестренки и вопросами о салоне. Благо одежду мы прикупили нормальную, а общественная баня помогла избавиться от вони подвала и вид у меня приличный. В общем, дамочки мне теперь улыбались и охотно делились информацией. Только информации почти и нет.

Да, есть салон. Да, знаем. Да, ходят в него барышни знатные.

Нет, мы не ходим — цены дурные совсем. Нет, мы не ходим — запись только в следующем тысячелетии. Нет, мы не ходим — все и так при нас.

И никакой конкретики. Все прекрасно осведомлены про салон, даже знают хозяйку, что в нем и живет. Однако каждый из опрошенных понятия не имеет, что там внутри и не знает того, кому посчастливилось попасть внутрь. Просто какая-то черная дыра прямо посреди города, причем невидимая. Для всех кроме меня.

А если бы Ксюха бутылку не крутанула? Может, Удача не в том, чтобы директора найти, а по правильной дороге прошагать! Да не-е, Ксеня-то тут при чём, если эта мадам — добыча Жуки? Ни при чем!

Или все же при чем? Б-р-р. Вот и думай-гадай теперь.

Другое дело, что чуйка кричит — нельзя ее упустить! В прошлый раз упустили, а в итоге оказалось, что и жилище не ее и жилец не жилец. Мадам оставила в квартирке труп своего кавалера и ушла в закат, ни с кем не попрощавшись, а кавалер тот — сильным Клятелем был. Не удивлюсь, если это именно он ту белобрысую девчонку перед церковью проклял. Так что дама весьма опасна.

И все же я ее дождался!

Белые клёши, белый пиджачок, легкомысленная шляпка. Вышла из салона, закрыла за собой дверь и запрыгнула в ожидающий Метеор. Все в ней ладно и складно, кроме лица — какое-то осунувшееся, с бесцветными глазами, кажущимися безжизненными. Однако черты лица правильные и движения плавные. Такая явно не на заводе работает.

— Красивая. — я взял протянутый рожок мороженого.

— Пф-ф. Вам, мужикам, любая блондинка с сиськами красива. — буркнула продавщица. — А если она внутри гнилая, то и неважно это.

— Блондинка? Не, барышня, я про ту, что вышла. Про рыжую.

— Так и я про нее. Ты от сисек глаза отвести не смог, что ли? Вроде и пацан совсем, а все туда же. Рыжая — это хозяйка и она баба нормальная, хоть и странная. Все сидит там, а выйти… — она вдруг замолкла и неожиданно рассмеялась. — Ишь ты! Барышня! А ты чай не в хахали мне набиваешься?

Она еще что-то болтала и даже кричала в спину, но я не слушал. Быстро зашел за угол, а потом со всех ног рванул домой.

— Хозяйка, х-хозяюшка.

Перепрыгнул через небольшой заборчик и побежал через дворы.

Ай да хозяюшка!

То, что она вышла из дома с оружием — не странно. Одаренным можно владеть и таскаться хоть с огнестрелом, хоть с дубиной. Слишком много придурков, желающих прорваться за счет смерти обладателя Дара и самозащита вполне законна. Ну и пусть патроны в стволе не простые, а против тех, кто может поставить Экран. Это не странно.

Странно то, что в салоне запасливой хозяйки такого добра еще полно. Имеется у нее и совсем уж непонятная штука, сияющая от переизбытка энергии.

Сложный пазл? Да я чемпион по сбору пазлов!

Куча оружия дома. Еще и убивает Одаренных, которых использует. Сама из Разумников и мастерски пользуется Даром, заставляя других видеть обманку. Еще тайный люк в полу. Шпионка — однозначно!

И телефон всегда занят, и тайное логово…

Даже не верится, что я вычислил самую настоящую всамделишную шпионку. Прямо как в кино! И не кто-то другой ее нашел. Я!

Еще и та штука непонятная. Точно бомба, а это ведь два в одном. Шпионка-террористка!

Ее ведь не «нужно» прикончить, а «необходимо» прикончить. Здесь если даже поймают, то что сделают? Орден дадут? Как же повезло-то! Ну, бутылочка, ну, фартовая.

— Казах! — выпалил, едва ввалившись в комнату. — Ты щас охренеешь!

— Ша! Мы же договаривались — по именам теперь. Че тебе надо, Андрей? — мое имя он выделил тоном.

Напрасно!

— Игорь пусть занимается красками и окнами, а мне нужен Казах. Прямо сейчас нужен! Тема есть.

— Хех. Ну балакай давай, че там за тема, Плакса. — усмехнулся парень. — Хрума за бутылочку рассказала. Не срослось?

— Не дошел я до Ефимова. — плюхнулся за стол и подмигнул Жуке. — По дороге нашел ту нашу старую знакомую, которая любит мужиков мочить. Сегодня все сделаем — чую опять уйти может!

— Та-ак. — протянул Казах, водрузив локти на стол. — Тема интересная. Давай-ка поподробнее.

Я растянул улыбку на всю ширину и приступил к рассказу. Только факты! Плюс немного догадок и тонна эмоций.

— Я вот одного не пойму — ты че радуешься? — парень смотрел на меня, как на идиота. — Что общий подвал с соседним домом разглядел? Неплохо. А ты не разглядел, что домик этот в аккурат рядом с Покровским собором стоит? Что до ментов, СОБак и комитета за три минуты добежать можно? Нет? А ведь они не медленнее нас бегают.

— Ну Игорюша, ну миленький. — Жука сделала умильную мордашку. — Ну давай убьем тетю. Ну пожа-алуйста-а.

— Уймись, кура! На фраерах такое пользуй. — он нахмурился и подался вперёд. — Вы че реально не просекаете, в какой блудняк вписываетесь?

Казах откинулся на спинку стула и покачал головой.

— Такие дела с наскока не делаются. Да еще и днем. А стрельба? Почти в самом центре города! Опять! — он с укором посмотрел мне в глаза. — Патроны ты увидел — это хорошо, а с чего ты взял, что там еще стволы есть? Их-то не разглядел! К тому же тот фраер в ЦУМе хоть и псих, но он — фраер. Если ты прав, то мы столкнемся не с рыжей бабенкой, а с мокрушницей. Натасканной! Мы даже того баклана пасли и поляну для встречи готовили не один день. Опасно.

— Конечно, опасно! — я не стал спорить. — Только выбора у нас не особо. Если булки расслабим, то на месте забуксуем. План помнишь? Сколько еще таких скачков будет, знаешь? Ну вот и я не знаю. Надо учиться, пока мы не под колпаком. Не так много времени осталось, Казах. Это я буквально говорю! Давай, зови Уха, хватай инструмент и двинули. Нам без домушника сегодня никак.

— А можно с вами? Мы тихо будем. Правда-правда!

Я посмотрел на Саньку с Хрумой и приобнявшую их Варьку. Глаза у всех горят от восторга предстоящего приключения, в которое очень хочется вписаться, но их не зовут. И самое интересное, что девчонок совершенно не смущает чья-то смерть. Насмотрелись на улицах.

— Вас там не хватало еще! — Жука подбоченилась. — Подрастите сначала, а потом уже вякайте.

— Да ты сама-то…

— Ша! Я бы и Жуку на делюгу не брал, но тут тема особая.

— Так что? Идем? — девчонка оживилась и радостно хлопнула в ладошки. — Сейчас?

— Не сейчас. Платье долой! Рубаха, штаны, ботинки. — Казах принял решение и приступил к раздаче указаний. — Варька, беги, найди Уха. Плакса, ты… Ты думай, как из этого блудняка профит выжать. Ну а я пойду — прибарахлюсь у дяди Васи. Все! Двинули!

До нужного дома добрались быстро. К счастью, салон оказался пуст и осталось понять, как правильно проникнуть внутрь. Так-то к люку еще подобраться надо, а я хоть и вижу многое, но не так, чтобы очень хорошо и рассматривать двери подвала под землей — это перебор. К тому же Казах совсем не домушник, а форточник, пусть и весьма подкованный. Однако сработать дверь снаружи и открыть изнутри — не одно и то же.

Еще и Удачи маловато — Часы Кармы заполнены только на треть. Причем черного песка не больше, а он тоже очень нужен.

Вздохнул и добавил Казаху «воровского фарта». Для Жуки берег, но тут уж не до жиру — обойдется половиной моего запаса Удачи.

Медленно обошли все по кругу, пока наметанный глаз вора не нашел то, что нужно.

— Тут она отходить задумала. — заявил Казах, прислонившись спиной к двери. — На всех дверях висяки, а тут замочек хороший — с обеих сторон открывается. Сторона дома — торцевая, опять же и остановка вон она. И место неприметное. Плакат видите стоит? Свежак! На стойке краска не облупилась еще. Походу сама и организовала, чтобы дверь не просматривалась — продуманная кура.

— Так че? Сработаешь? — спросил Ух.

— Не, не мой профиль. — Казах покачал головой. — Если коридор общий, то висяк пожиже ломанем, а дальше глянем че там да как. Пойдем, я тут приметил одну дверку.

Дальнейшее прошло ровно. Казах элементарно выкрутил петли вместе с навесным замком. Мы попали в самый обычный подвал с длинным продольным коридором и вполне приличным освещением. Добрались до той самой двери и вор «удачно» нашел ключ, спрятанный в стене под тонким слоем штукатурки. По другому оттенку он тайник определил, ага.

И если с этим проблем не возникло, то люк впечатлил. По крайней мере меня, но наш вор даже обрадовался находке после тщательного простукивания и осмотра.

— Ворона! — он просунул в едва заметную щель тонкое полотно от ножовки по металлу и пояснил. — У нее щеколда пластиной не прикрыта — на полчаса работы.

— Там столик сверху стоит. — заметил я.

— Лажа! — парень уже вовсю пилил. — Поставила для маскировки и коврик сверху — инструмент цепляет что-то слегонца.

Щеколда сдалась не за полчаса. Ушел почти час, но хозяйка так и не объявилась, а потому этот этап наспех придуманного плана можно назвать успешным.

Казах еще ставил столик на место, а я уже оценивал помещение. Самая обычная, на мой взгляд, парикмахерская, только кресло с зеркалом всего одно. Вся разница в том, что в парикмахерских совершенно особенный запах, который не спутать ни с чем. Здесь же пахло приятно и весьма по-женски, но никак не парикмахерской. Это место пахло пусть и временным, но жилищем.

— Показывай!

— Та софа и под полом соседней комнаты в правом углу. — я повернулся в сторону непонятной штуки. — А эта хрень под тканью. Вот тут.

— Ага. Ух, вставай за занавеской сразу у входа и трубу крепче держи. Плакса, за шкафом сухарись пока и не лезь к этой твоей штуке непонятной. Вообще ни к чему не лезть — это всех касается. И перчатки не снимать! — он хозяйским взглядом оглядел «парикмахерскую». — Я тут пошукаю пока. Жука, ты со мной.

Много времени у него не ушло. Нашлись и патроны, и пистолеты, и автоматы, и гранаты. Много чего нашлось у запасливой хозяюшки и даже тайник нашелся, но пустой, а денег с драгоценностями — увы. Казах был абсолютно убежден, что шпионка вывезла все ценное совсем недавно. Это обстоятельство особенно тронуло чувствительную душу вора.

Как будто за этим шли! Нахрена так явно расстраиваться, если главная добыча еще впереди?

Есть и что-то более ценное. Я мысленно усмехнулся и погладил вороненый ствол. Пистолет Якушева приятно оттягивал руку и напоминал о полузабытых временах детства в Новосибирске. Отца почти не помню, зато помню грохот стрельбища и рев военной техники. Даже грустно немного.

— Плакса, не спи там! — раздался голос из коридора.

— Да не сплю я. Вспомнилось просто.

— Я тоже пистолет хочу. — неожиданно прогудел Ух.

— Твое дело — трубой ей по башке долбануть! — раздражённо донеслось из коридора. — Кроме Плаксы стрелять все равно никто не умеет. Только сами друг друга перемочим.

— У Жуки тоже пистолет.

— Ух, твою мать! А добивать бабу она чем должна? Матом⁈

— Ну а вдруг она Экран поставит? А так бы…

— Что «так бы»? Рукояткой по башке дашь? Не зли меня! Какой Экран дома? Никакой концентрации не хватит все время начеку быть. Мультиков пересмотрел? Так я телевизор отключу. Жили без него и еще поживем!

Угроза возымела нужный эффект. Ух замолчал, ни сколько не сомневаясь, что Казах слово сдержит. Страшная штука — телевизор, но совершенно необходимая, по мнению большинства из стаи. Потому Казах зубами поскрипел, но покупку одобрил. Теперь постоянно угрожает забрать — шантажист.

Перестук каблуков у порога, проворот ключа в замке, напряженные до звона нервы…

Стальная труба со свистом разрезала воздух и отскочила, столкнувшись с Экраном.

Шпионка сориентировалась мгновенно. Даже удар трубой пришелся по спине ушедшей в длинный кувырок фигуры. Стремительная до невозможности и столь же продуманная гадина не стала тратить время на наказание подлеца с трубой. Неизвестно, как она меня засекла, но это произошло и она сразу определила во мне основную угрозу. Понял это по характерному движению правой руки.

Выстрелили мы одновременно. Почти. Я оказался на долю секунды быстрее.

Удар в бок проигнорировал и шагнул вперед. Прямо к гадине, словившей пулю в плечо.

Выстрел в колено оборвал ее попытку подняться, а подскочивший Казах пиком отправил выпавший ствол в угол.

Бах! Второе колено выведено из строя, но она все еще пыталась ползти, опираясь на уцелевшую левую руку.

Бах! Теперь не пытается.

— Стой! Умоляю…

Бах! Пуля в живот оборвала причитания.

— Плакса. Плакса! — столик в центре комнаты полетел в сторону, а вслед за ним и ковер. — Живо в дыру! Ух! Ты хрен ли там встал, дебил⁈

В себя сразу прийти не получилось. Проводил ошалевшим взглядом исчезающих под полом парней и сам шагнул вперед. Кровь молотила в виски, в боку словно битое стекло насыпано, но мне слишком интересно досмотреть, чем же все закончится. Встряхнулся и быстро метнулся в подвал, едва не завыв от вспышки боли. Да и наплевать — я не могу пропустить зрелища.

— Спасибо, тетя! — радостно прощебетал детский голосок, а следом грянул выстрел.

И еще один. И так пока не опустела обойма.

Вот оно!

Не аура, а энергия, струящаяся вдоль тела шпионки в мгновение впитала в себя свечение ее Дара и выплеснулась вовне. Потрясающе красиво и совершенно непонятно.

Золотистое свечение Дара Жуки, напротив, впитало в себя совсем небольшую часть Всплеска и резко набрало силу. Может и зря я всю Удачу на нее слил, но лучше так, чем винить себя всю жизнь за смерть подруги.

— Готово.

— Двинули! — тут же скомандовал Казах и они с Ухом рванули наверх.

Это хорошо. Это по плану.

Я тяжело облокотился на стену. С правого бока рубашка и часть штанов потемнели. Дерьмово, только недавно купил хорошую одежду и уже начал становиться человеком, а тут такое. Опять в магазин идти, ведь кровь так просто не отстирывается. Снова траты.

— Че расселся⁈ Валим! — рыкнул свалившийся сверху Казах и тут же сменил тональность. — Плакса? Это че там… От ты ж! Ух, беги к двери, мы за вами.

Мою голову схватили, отобрав у такой удобной стены и нацепили что-то на шею. Потом подняли и куда-то потащили.

Восприятие действительности возвращалось рывками. С каждым новым ударом сердца становилось все лучше и детали обстановки проступали все отчетливей.

— Дальше сам смогу.

— Точно? — Казах пристально вгляделся мне в лицо.

— Точно. Только не быстро.

— Быстро и не надо. Все как порешали — спокойно доходим до лавки, жрем булки, пьем кефир, делаем рожи лоховские и ждем пока Жука очнется. Потом домой. Готовы? — он вставил ключ в скважину. — Двинули.

Николай Егорович Ефимов стоял перед зеркалом. Он придирчиво всматривался в отражение и ему категорически не нравилось то, что открывало взгляду безразличное ко всему стекло.

Когда-то статный мужчина выглядел откровенно не очень. Пусть он никогда не был красавцем, но и уродом себя не считал. Для Прорывного его возраста годы имели значение и от морщин не убежать, однако на облик воина сильнее всего повлияла водка. За последние годы ее выпито столько, что это не могло не сказаться на внешности. Не признать такое сложно.

Старая развалина, чудом сохранившая выправку! Кто бы мог подумать, что все так обернется?

Простой детдомовец — середнячок. Потом, ни с того, ни с сего — один из лучших в училище. Встреча с Туманом и Прорыв, что уже вполне достойно, однако всегда хотелось большего и очень жаль, но так и не досталось Дара. Следом служба на границе с Улусом и там его заметили среди многих. Не кто-то, а аналитик КГБ.

Мягко намекнули о возможном карьерном росте и вот он уже в Академии. Учеба давалась просто и снова он один из лучших в выпуске.

Самая серьезная и закрытая организация Советской России оказалась совсем не тем, что он навоображал. Даже будучи оперативником, приходилось больше сражаться с бумагой. Однако терпение и труд принесли заслуженную награду — его заметили.

На следующую пятилетку отдел планирования специальных операций стал домом родным. Родным и очень тесным, ведь планирование операций и участие в них — не одно и то же, а деятельная натура требовала совершенно иной активности.

Все изменилось в один из дней. Операция по зачистке следов оказалась провалена. Проект «Новая заря» — чудовищный провал сам по себе, но огласка стала настоящей катастрофой и полетели головы высоких чинов. Строго говоря, его отдел не был виноват в случившемся, но досталось всем. Досталось и ему.

Не сдержался тогда.

Как значилось в приказе: «Уволен за служебное несоответствие» и теперь он с этим полностью согласен. Потерял хладнокровие и сломал челюсть какому-то вопящему хмырю из депутатской шоблы.

Из КГБ его поперли, но благо опыта хватало. Пара лет в армии на границе должны были подчистить репутацию. Таков был план, но чертов Улус неожиданно решил двинуть на Иркутск и именно через его пост. Казахи не оставили и шанса передать сигнал своим — вырезали всех. Он один уцелел — повезло.

Сочли трусом и дезертиром, но помогли старые связи — удалось выбить проверку Эмпата. Оправдаться получилось, а вот о пути в серьезные структуры пришлось забыть. Как и про армию.

Когда тебе уже за тридцать, а вся жизнь прожита по уставу, то тяжело перенять гражданские порядки. Не получилось и у него. А какие тогда варианты остаются? Куда берут всех с военным опытом и почти не глядя? Милиция, железнодорожные войска и егеря.

Подаваться в менты не хотелось — зашлют в какую-нибудь дыру и подыхай от тоски или арестантское мясо паси.

Железнодорожные войска не лучше — либо живешь в бронепоезде, либо всю жизнь вдоль железки бродишь. Причем и там за зеками смотреть поставить могут или самому трупы звериные собирать придется.

Егеря? Тогда это казалось верным решением. Командир отряда сам выбирает путь, а премии за удачные рейды вполне приличные.

Четыре года проходил под нормальным командиром, а затем и свой отряд сколотил. Даже сладились хорошо всего за пару рейдов. Вот только лес непредсказуем и он до сих пор не знает кем являлись те звери до изменения. Ежи? Хорьки? Куницы? Да и не столь это важно.

Удалось выползти к железке в одиночку — там и подобрали. Лучше бы не заметили.

Ноги нет по колено. Левая рука почти не слушается и часто ноет, особенно при смене погоды. Всегда готовый ринуться в бой офицер стал инвалидом с мизерной пенсией — такое оказалось очень сложно принять. Однако он принял — не сдался и не собирался оставаться без дела. Всегда есть шанс вернуть утраченное!

Целители редки и берут дорого — накоплений хватало, чтобы вернуть руку, но этого мало. Нужно вернуть все! И имелись идеи, как увеличить капитал.

Не вышло. Гражданка оказалось куда коварней, чем ожидалось и из Москвы пришлось бежать. Уматывать, потеряв почти все, чтобы потом осесть в Красноярске.

Подумать только — в Красноярске! Город, которым почти безраздельно правит старая кровь. Только в Хабаровске хуже, там и КГБ приходится согласовывать с Собранием Отечества свои действия. Почти вся Сибирь под властью бывшей аристократии и их потомков. Лишь Новосибирск с Владивостоком остались верны делу товарища Ленина.

По крайней мере, на словах, а на деле — оба города и не города вовсе, а большие военные части с жизнью по Уставу.

Денег хватило на крохотную квартирку в старом центре. Все лучше, чем в общежитии или коммуналке, но это был конец. Окраины города, нищенская пенсия, одиночество — поганый финал для офицера, едва перешагнувшего четвертый десяток. Еще можно было осесть в какой-нибудь канцелярии, но гордость не позволила. А потом стало уже поздно.

Водка — инструмент, чтобы заглушить тоску, но инструмент коварный и ненадежный. Однако единственно доступный и встреча с бутылкой постепенно стала ежевечерним ритуалом.

Чтобы совсем уж не сходить с ума от безделья, он принялся за собственные расследования. Город, где главенствует старая кровь? Здесь не может не быть грязи!

И грязь нашлась. Полетели доносы его бывшим коллегам в КГБ. В первый раз его даже приняли — молодой опер уверил, что донесения весьма полезны и крайне необходимы. Настоящая насмешка над тем, кто сам сидел на месте оперативника. Никому не нужны эти его изобличения.

Однако Ефимов продолжил копать, писать и… пить. Постепенно к обязательному вечернему ритуалу добавился утренний. И однажды из зеркала на офицера взглянул совсем не тот человек, которым хотелось быть. С жизнью, которой не хотелось жить.

Решение удалось принять на удивление спокойно. Месяц ушел на то, чтобы привести дела в порядок.

Если уходишь — подчищай за собой. Одна из заповедей проведения специальных операций, которую оперативник впитал и встроил в свою суть. Однако что-то все равно казалось незавершенным.

Что же?

В последние дни появилось странное чувство. Словно легкий зуд между лопаток и на затылке — такое сложно игнорировать. Николай Егорович успел поработать на улицах, а подобная практика забывается редко, да и готовили его хорошо. Так что сразу понял — пасут. Кто?

Вычислить не получилось, но вскоре и ощущение взгляда в затылок пропало. Может, показалось?

В любом случае ему уже ничто не помешает. Квартира прибрана, мусор и остатки продуктов выброшены, а поношенный костюм выглажен. Осталось только убрать главного свидетеля существования Николая Егоровича Ефимова из этого мира — себя. Соседи, продавщицы, дворники и прочие, кто его знает — статисты. Забудут быстро.

Еще раз критически себя осмотрел и твердо взглянув в глаза отражению, кивнул. Пора!

Старенький револьвер занял место в ладони. Всего одна пуля в барабане, но зато такая, от которой Экран не защитит, даже если врубить его на голых инстинктах. Никаких осечек и вторых попыток не будет.

Рука взлетела вверх, прижав холодное дуло к виску и…

От требовательного стука в дверь Ефимов вздрогнул и едва не выронил оружие. Даже растерялся немного, но тут же рассвирепел и, опустив револьвер, проорал:

— Кого там к дьяволу принесло⁈ Пошел вон!

Стук повторился вновь. Все такой же уверенный и громкий.

Ну, суки! Такой момент испортили! За последний год в эту дверь стучали лишь единожды, но, зная суровый нрав хозяина, стучали аккуратно. Труба тогда протекла, а…

Стук раздался еще раз.

Мужчина сунул револьвер во внутренний карман пиджака и тяжелой походкой отправился к двери. Кто бы там ни был — он пожалеет!

Двое. Распахнутая дверь явила двоих подростков. Уже готовясь обрушить на нежеланных гостей поток брани, он замер и прищурился. А ведь эти лица смутно знакомы — мелькали недавно на периферии зрения. Опыт никуда не пропал за годы пьянства.

Это они следили за ним!

— Добрый день, Николай Егорович. — с вежливой улыбкой поприветствовал худощавый белобрысый мальчишка. — Меня зовут Андрей Михайлович Орлов — последний из рода Орловых и я являюсь графом по праву рождения. У нас к вам крайне важное дело. Позволите войти или у вас нет секретов от соседей?

Ефимов посторонился, но насторожился. Когда что-то идет не так, то оно не всегда к добру, даже если только что собирался вышибить себе мозги. Или…

Да что с ним такое⁈ Из-за чего он расстраивается? Из-за того, что мозги себе выбить не успел?

Настроение упало совсем уж в никуда.

Пацан по-хозяйски расположился за столом, а девчонка приткнулась рядом. Оба с любопытством смотрели на него, а хозяин квартиры почувствовал себя идиотом — за столом стояло всего два стула и оба заняты гостями. Если сесть на потрепанный и провалившийся диван, то эти двое будут глядеть на него сверху вниз. Не пойдет!

Мужчина запер дверь и прислонился плечом к стене.

— Ну?

— Николай Егорович, я представляю интересы группы детей от шести до пятнадцати лет. Беспризорники с Заводского района. Мы открываем частный детский дом и нам нужен директор. — блондинистый парень спрятал улыбку. — В обязанности директора будет входить легализация самого детдома, наша легализация, подготовка по общим дисциплинам и специальным дисциплинам. Я имею в виду боевые навыки и навыки организации специальных операций. Ну и всякое другое.

— Долго речь учил? — в Ефимове проснулся интерес.

Кто-то решил поиграть с ним? Кто может действовать столь нелепо? Врагов хватало, но они выбрали не то время, не тех исполнителей и не ту жертву. Того, кто все для себя решил, злить опасно. Терять-то уже нечего.

— Он не верит! — с восторгом воскликнула девчонка. — Плакса, я прям почувствовала — не верит!

— Вижу. Прошу меня простить, Николай Егорович — забыл вас представить. Моя спутница — Евгения Альбертовна Боголюбова. Чудесная девушка и по совместительству — Эмпат. — парень о чем-то задумался и уточнил. — Начинающий Эмпат.

— Целый Эмпат у меня в гостях. Надо же. — усмехнулся Ефимов. — А вы, граф?

— Мой первый Дар — Анализ. — ничуть не смутившись ответил белобрысый. — Что-то вроде ускорения сознания и повышения уровня интеллекта. Второй Дар — Сияние. Он позволяет видеть мир иначе и действует только в связке с Анализом. Сияние позволяет видеть мир энергий, аур и многого, с чем я еще не разобрался. Если вы смотрели мультфильмы, то был один персонаж, обладающий Истинным зрением. Не смотрели? Тогда сложно будет объяснить. Настоятельно советую посмотреть.

— Обязательно посмотрю, граф. — настроение офицера стремительно улучшалась. — Как только закончим наш разговор. Сбегаю и куплю телевизор, а то мой, к сожалению, сломался. Ну а бегаю я быстро — домчусь до магазина, как ветер.

Ефимов громко топнул деревянным протезом.

— Бежать в магазин не надо — вы будете проживать в интернате на постоянной основе, а телевизор у нас уже имеется. — парень спрятал улыбку и положил на стол самую обычную папку, которую все время держал в руках. — Здесь записан адрес нашего дома. Также здесь план участка, составленный кадастровым инженером, заключение эксперта по развалинам на участке и другие документы. Земля муниципальная и отведена под объекты спортивного или образовательного назначения. Кадастровая стоимость аренды участка — триста четырнадцать рублей в год с минимальным сроком аренды в десять лет. Первый арендный платеж составит полную годовую сумму и еще столько же уйдет на «правильное» оформление документов. Нам важна скорость, Николай Егорович, а за скорость нужно платить. Пусть будет тысяча на все, но оформлять нужно очень быстро. Участок приводится в порядок прямо сейчас, а дом проходит полное восстановление. Нельзя допустить, чтобы кадастровая стоимость «вдруг» выросла. И да — наш с вами разговор я действительно репетировал.

Поверх папки аккуратно легла тонкая стопка сотенных купюр. Однако Ефимов не спешил приближаться к столу и проверять деньги. Все происходящее ему очень не нравилось и больше всего тем, что он верил словам этого мальчишки. Верил, но не понимал — картинка не складывалась, хотя об этом парне слышать приходилось. Пропажа Вальцовых, надо же…

— Откуда деньги? — мрачно спросил офицер.

— Изъяты вчера у убитой нами шпионки. Скорее всего, вы на днях прочитаете об этом в газетах, но скажу сразу — она бы в любом случае умерла. — Вальцов или Орлов побарабанил пальцами по столу. — Видите ли, Николай Егорович, мой Дар позволяет видеть тех, кто своей смертью может поспособствовать Прорыву кого-то другого. Евгения Альбертовна — яркий пример успешности подхода и смерть шпионки, в первую очередь состоялась ради ее Прорыва, а уже во вторую ради Отечества.

— Отечества… — проворчал Ефимов. — Вот теперь я верю, что вы из старой крови, граф. Именно на таких мелочах вы и прокалываетесь — породу не спрячешь. Дар откуда?

— От Вячеслава Романовича Ставского. К сожалению, главный архитектор Красноярска страдал Туманным синдромом. Он затащил меня в свое гм-м… В свою пыточную камеру с вполне определенными целями, но я выжил. Он нет. Вы не могли не читать об официальной версии произошедшего — негодяи похитили и убили одного из виднейших людей города. На самом деле все было совсем по-другому.

— И вы хотите, чтобы я поверил, что вы сумели справиться с одним из старейших и сильнейших Одаренных Красноярска в его же логове?

— Ты уже веришь, дядь!

— Евгения! Я прошу тебя не забываться и вспомнить, о чем мы договаривались.

— Прошу прощения, Николай Егорович. — без капли раскаяния и с широченной улыбкой заявила девчонка. — Вы внутри верите, а вслух вредничаете!

— И все же хочу услышать ответ. — твердо заявил Ефимов.

Где-то в глубине души офицера проснулся тот самый оперативник, встряхнулся и втянул расширенными ноздрями смог этого города.

След! Он вновь встал на след крупной дичи, когда ждал этого меньше всего.

— Я перекусил сонную артерию, когда тот наклонился ко мне. Только больше подробностей сегодня не будет — если детально разбирать каждый эпизод, то у нас не хватит времени на разговор.

— Каждый эпизод?

— Все верно, Николай Егорович. — кивнул парень. — Вторым был Жилин Александр Семенович — начальник отдела тестирования Одаренных.

— Самоубийство в ЦУМе… — Ефимов задумчиво огладил подбородок. — Тоже кривой?

— Все верно. В тот день прорвался еще один из нас. Следующей была уже шпионка, но официальной версии пока не опубликовано. Ну и Евгения… Как видите — она только вчера получила свой Дар и с удовольствием его осваивает.

На некоторое время комната погрузилась в тишину. Мужчина глубоко задумался, над весьма непростой ситуацией. А как ей быть простой, если она просто невероятна, почти невозможна и ужасающе своевременна?

— Вы слишком быстро раскрываете карты, граф. — пробормотал офицер, лишь бы прервать молчание. — Такую информацию следует подавать иначе.

— И вы научите, как именно нужно это делать. К тому же я считаю, что директор столь необычного детского дома просто обязан знать особенности воспитанников.

— Насколько я понимаю, вы не собираетесь останавливаться?

— Не собираемся. Среди нас есть еще одна девочка с малым потенциальным Даром и трое с «искорками» Дара. Первая обязательно раскроет Дар, а остальные прорвутся. Так будет! — уверенности в голосе мальчишки оказалось вполне достаточно. — Поэтому нам и нужен специалист с вашим опытом.

— А вы знаете, что подобные эксперименты над детьми всегда заканчиваются печально, граф?

— Знаю, но эти «эксперименты»… — мальчишка особо выделил неприятное слово. — Они основывались на научном подходе, в том числе и на статистических наблюдениях. Видел передачу как-то. Мои возможности выше, ведь они дарованы. Понимаете? Определять возможность раскрытия Дара — это одна из возможностей уже моего Дара.

— Понимаю! Дьявол — я понимаю! — не выдержал наконец Ефимов. — И еще я понимаю, что если это правда, то вас посадят на цепь у Периметра и никогда с нее не спустят, граф. Вы говорите о стопроцентной вероятности! Это очень большая сила, а вы этого в упор не видите. Что мешает мне продать вас тем же британцам или Рейху? Не ради переправки к ним, а ради устранения. Так почему вы столь беспечны⁈

— Мы пришли только к вам, Николай Егорович. Имеются и другие люди, владеющие моей тайной, но молчать — в их интересах.

— Да? — мужчина усмехнулся. — К первому ли? К инвалиду? Думаете, нашли самый безотказный вариант?

— Думаю, нашел. — парень серьезно кивнул. — В Центральном районе было четверо кандидатов и трое в Заводском, но вы — первый и единственный наш вариант. К тому же я видел, что происходило в этой комнате перед нашим приходом и вижу, что у вас в кармане. Соглашайтесь.

Внезапно стало стыдно. За свою слабость и за то, что ее увидел посторонний. Конечно, он верил этому странному мальчишке, но сработаться будет сложно, ведь характер как был дерьмовым, так и остался. Очень хочется попробовать себя еще раз, но детдом? Может, лучше сообщить в комитет?

Гости встали одновременно и направились к выходу, оставив и документы, и деньги.

— Подумайте, пожалуйста, но прошу — не затягивайте. — парень серьезно кивнул и напялив нагловатую улыбку, открыл дверь.

— Дядь, ты нужен нам. — весело сообщила девчонка юркнув наружу.

Ефимов доковылял до стола и с кряхтением опустился на стул.

Он машинально проверил купюры на подлинность, а в голове крутилось прощальное: «Дядь, ты нужен нам.».

Нужен!

— Ты смотри, как судьба складывается…

Пробормотал в пустоту, а затем поднялся, сгрёб документы с деньгами и двинулся к двери.

Оперативники бывшими не бывают и работают быстро. Думают быстро.

День еще не кончился, а администрация не так уж и далеко. Как раз и название для детдома на примете есть.

Да, его вербовали. Пусть и делали это как-то нелепо и впопыхах. Пусть.

Да, предстоят сомнительные дела и об этом заявлено зразу. Пусть.

Можно попробовать встроиться в жизнь даже на таких условиях. Ведь что может быть страшнее дула револьвера у виска, когда оружие сжимает своя же рука?

Директор уверенно вошел в класс. С гулким стуком деревянного протеза прохромал до своего стола и остановился. Очень недешевого, надо сказать, стола и может, не из красного дерева, но все же видно, что вещь качественная. Как и наши столы, стулья, вешалки и прочая атрибутика учебного заведения. На мой взгляд — такое качество избыточно.

Однако Казах считал иначе и переубедить его оказалось непросто. Не то чтобы парень транжирил деньги направо и налево, но «затариваться дешманом» не собирался.

В принципе, он имел право на такие траты. Ведь это именно он успел пошарить по карманам шпионки и сработать сумку. Так что двадцать кусков, упавшие в общак стаи — целиком заслуга вора и никто особо не возражал против крупных трат. Жаль только, что деньги расходуются слишком быстро. Таков человек — ему всего всегда мало.

— Итак, продолжим. — Ефимов оперся о стол. — Варвара, какие измы наиболее опасны?

— Те, которые непонятно от кого произошли, Николай Егорович. — девчонка вертела в руках карандаш, сидя за партой. — Всякие там черные кляксы или живые растения.

— Я ведь говорил, чтобы по учебнику отвечали, а не по телемусору. — он повернулся к Казаху. — Игорь Константинович, необходимо ограничить доступ к телевизору до тех пор, пока ответы не начнут соответствовать учебной программе.

Казах молча кивнул, а по классу пронесся слитный гул разочарования. Жестко, конечно, но необходимо. Телевизор — зло, с которым нужно бороться.

— Понятно, что измы бывают разные. — между тем продолжил директор. — Уральская саранча, Кубанская крапива и прочие, но это скорее исключение из правил. Так какие измы самые опасные? Василий?

— Те, которые не меняются, Николай Егорович. — прогудел Ух.

— Именно! Все мы знаем, что Туман меняет зверей и эти изменения почти всегда проявляются внешне. Размеры, рога, клыки, прочность шкуры — перечислять можно долго. Помимо того, что такие твари могут прокусить броню, они еще и Дарами обладают. Не все, но некоторые. Основная проблема в том, что иногда случается так, что вместо прочной шкуры и нерушимых клыков, какой-нибудь волк или лисица могут получить Экран. Вот тогда это действительно проблема.

— А в чем проблема, Николай Егорович? — Жука вытянула руку, но разрешения на вопрос не дождалась. — В учебнике об этом нет ничего. Ну придет такой волк к посту и его расстреляют, как и остальных всяких. Какая разница изм это или нет, если зверь нападает?

— Очень хороший вопрос, молодец, Евгения! — Ефимов усмехнулся и все-таки сел на стул. — В учебнике действительно не указана настоящая причина такой опасности. Там пишут многое и то, что измы считают человека не добычей, а врагом. Прошу не путать эти понятия! Зверь берет добычи столько, сколько нужно для пропитания и измы ведут себя точно так же. Пока не наткнутся на человека. Вот тогда включается иной алгоритм поведения: они будут преследовать каждого замеченного только с одной целью — убить! А вот когда прикончат всех в зоне видимости, вот тогда и покушают — не побрезгуют. Именно поэтому егеря ходят по лесу очень и очень тихо. Понимаете?

Он усмехнулся.

— Не понимаете… В фильмах и мультиках егеря показаны обвешанными оружием героями, прущими через лес и сносящими все на своем пути. Так вот — это все чушь! — даже кулаком по столу ударил. — Шумный егерь — мертвый егерь! Не спорю — часто и пошуметь нужно, когда изма в ловушку заманиваешь, но это исключение из правил. В основном в рейд уходят в самой легкой экипировке и с самым тихим оружием. Почему? Да потому что измы — все же звери, а слух у зверей куда лучше человеческого. Один выстрел без глушителя и можно сразу занимать круговую оборону. Придут все кто услышит врага на своей территории.

Он немного помолчал, обвел класс взглядом и не дождавшись вопроса, удовлетворенно кивнул сам себе.

— Проблема в том, что мелькнула вдалеке, допустим, лиса. Как понять, что это обычная зверюга, а не измененная? Как узнать, что она с выводком не заходит с тылу? Как понять — готовиться к бою или продолжать движение? — директор посмотрел на меня, но спросил Казаха. — Игорь?

— Изменения всегда имеются. — без раздумий ответил ученик. — Мех меняет цвет или глаза, или когти. Всегда можно понять — изм или обычный зверь.

— Верно. — кивнул Ефимов. — И неверно! Мелькнула, скрылась, оббежала и напала. Минус двое из рейда, а вы стоите над тварью и видите, что у нее ушки с фиолетовым мехом по краям. На дистанции не так-то и просто понять кто перед тобой. Это травоядные измы в лобовую атаку идут, а хищники куда хитрее.

— А зачем вообще думать-гадать? — спросил Ух. — Есть же глушители, пневмы — увидел и грохнул от греха!

— Можно. — снова кивнул Ефимов. — В коротких рейдах так и делают, но если у тебя не короткий, а на недельку? Это сколько боеприпаса с собой тащить надо? Ноги отнимутся раньше! Так как понять — угроза перед тобой или нет? Александра?

— Измы ведут себя странно! — тут же выпалила Санька. — Они дергаются, прыгают и катаются по земле. Поэтому всегда грязные и облезлые.

Довольная собой девчонка удостоилась долгого взгляда директора. Впрочем, скидку на возраст он делать умел.

— И опять мы про мультики говорим, а не про настоящий лес. Александра, ты скорее описала самого обычного зверя, страдающего бешенством. Бесспорно — таких нужно убивать, но только если подойдут близко. Так кто скажет, как отличить редкого изма от обычного животного?

— Никак? — наконец подал голос я.

— Неверно, Андрей. Чутье! — удовлетворенно заявил директор. — Со временем у тех, кто постоянно ходит в лес, появляется особое чутье на измененных. Об этом ни в одном учебнике не написано, но так оно и есть. Насмотренность и умение прислушиваться к себе — вот залог выживания рейдера. Опыт! Сначала ходишь и головой вертишь, потом в головняке или арьергарде, а потом и свой отряд собираешь. Только так и работает успешная схема. Немногие егеря своей смертью умирают — это так, но если подойти к делу грамотно, то до пенсии дожить получится. У меня не получилось и дело не в том, что ошибок много наделал. Дело в том, что лес большой и удача в делах егеря очень важна.

Удача всегда важна и во всех делах. Кому об этом знать, как не мне?

Вслух, разумеется, говорить об этом не стал.

— Николай Егорович, почему мы сегодня говорим про лес и измов? — не удержалась Жука. — У нас ведь тема про Прорыв не закончена.

— И снова верный вопрос. Молодец, Евгения! — Ефимов поднялся и обошел стол. — Если что-то отклоняется от привычной колеи, то всегда спрашивайте себя: «Почему так происходит? Какие могут быть последствия? Кто в этом заинтересован?». Такой подход только кажется избыточным, но поверьте, ученики, подозрительность может спасти вам жизнь.

— Вы не ответили на вопрос, Николай Егорович. — заметил Казах.

— Во-от! — директор воздел перст в белый потолок. — Никому и никогда не давайте сбить себя с толку. Ответ прост — мы едем в Иркутск получать ваши удостоверения о рождении.

— В Иркутск? — удивилась неугомонная Жука. — Почему в Иркутск? Разве здесь нельзя?

— Можно и здесь. — кивнул директор и усмехнулся. — Вот только Одаренный ребенок может весьма быстро обзавестись «родственниками», которые могут оспорить законность документа. Хочешь переехать в детдом Толстого или неожиданно оказаться в семье старой крови? Или в государственные структуры попасть? И детдом и кадетский корпус будут рады тебя принять. Ну а паспортный стол будет рад признать ошибки и нарушения при выдаче документов и аннулирует их.

— Все равно не понимаю — почему Иркутск?

— Во-первых — в Иркутске своя старая кровь и свои красные. Иркутяне от Красноярцев далековато и ни в чем не зависят. Это только кажется, что все везде под единой властью, но вот именно, что кажется. — он тепло улыбнулся. — Во-вторых — в Иркутске работает один мой товарищ, который уже подготовил все необходимые документы. Однако выслать их он хоть и может, но я не хочу его подставлять. Поэтому мы все едем туда и заверяем его в том, что все по-настоящему.

— А почему «едем», Николай Егорович? — вмешался Казах.

— И снова верный вопрос. Потому что вы никогда не покидали города! Поэтому туда едем, а обратно летим. Транссибирская магистраль — одно из самых опасных мест в стране. Х-м-м… Не совсем корректно так говорить, учитывая, что железная дорога тянется от Москвы и до Владивостока, но вы поймете о чем я. Читать и смотреть по телевизору — недостаточно. Вы сами должны почувствовать, о чем все это написано и снято.

— Николай Егорович. Николай Егорович! — Хрума выпростала вверх руку.

— Да, Ксения. У тебя вопрос?

— Ага, а зачем нам смотреть на лес? Половина людей и вовсе никогда из города не выходит. Живут же.

— Это хороший вопрос. — степенно кивнул директор. — Не совсем по теме урока, но хороший. Молодец!

Девчонка засмущалась похвале и уткнула глаза в парту, а Ефимов продолжил:

— Большинство людей — обслуживающий персонал. Они сидят на месте, опасаясь перемен. Предел их мечтаний — это премия перед Новым годом, квартирка чуть больше, одежда чуть наряднее и еда чуть вкуснее. Вам важно увидеть, что мир не ограничен Красноярском. Вам нужно расширять кругозор и чем раньше, тем лучше. Так, вы не растворитесь в серой массе, а найдете свой путь. Куда он приведет? Я не знаю. Это сможете узнать только вы сами, но я попробую сделать так, чтобы у вас был выбор, куда шагать. Так понятно?

Ксеня серьезно кивнула и по глазам сразу стало понятно — не поняла. Впрочем, в силу возраста и Санька ничего не поняла, но им простительно. Эта речь предназначалась не им, а тем, кто постарше и кто уже стоял на пороге взрослой жизни. Казах, Ух, я — мы на этом пороге и «шагать» уже действительно скоро. Жука уже этот порог если и не видит, то знает о нем.

Раздавший стук в дверь захватил внимание, а затем дверь открылась и вошла та, чьего визита я ждал уже давно.

— Добрый день! — поздоровалась Масяня, лучисто улыбнувшись. — С вашего позволения я украду ненадолго Андрея Михайловича.

— Не дозволяю. — твердо заявил Ефимов. — До конца урока девять минут — прошу подождать. В коридоре.

Борьба взглядов длилась недолго. Центровая понятливо кивнула и очень аккуратно прикрыла дверь. Красава Егорыч — он не мог не понять, кто конкретно явился ко мне, но и бровью не повел. Все же не зря я бутылочке доверился и выбрал именно его. Этот нас в обиду не даст.

Кремень!

— Мария Владимировна, позвольте представиться — Николай Егорович Ефимов. — уже куда более вежливо и даже галантно представился директор, когда мы встретились втроем в его кабинете. — Наслышан о вас и рад, наконец, познакомиться лично. Признаюсь, спонсорская помощь, оказанная при вашем участии — неоценима. Весьма вам признателен за нее.

— Судя по тому, что мы знакомимся в вашем кабинете, вы наслышаны обо мне чуть более, чем многие. — она бросила на меня вопросительный взгляд. — Насколько «более», Андрей Михайлович?

— Наши с вами дела остаются только нашими, Мария Владимировна. Как и дела моего рода остаются только моими. — дал ей понять, что про амулет директор не знает и завершил посыл. — Однако Николай Егорович имеет большой опыт в планировании операций вроде предстоящей. Вы ведь прибыли ради этого? Тогда прошу говорить открыто — наш директор в курсе охоты за кривыми. Больше того — мы вместе разбирали ошибки каждой из проведенных операций.

— Даже так. — глаза красавицы засветились интересом. — И вас не смущает участие детей в подобных делах?

— Смущает, конечно, но если запретить нельзя, то нужно возглавить. — хозяин кабинета усмехнулся. — В вашем деле будет задействован мой воспитанник и я должен быть уверен в успехе операции. Хотя и не понимаю зачем ему это.

— Затем, что я тоже должен быть уверен в успехе операции и для этого мне необходимо держать и кривого, и Марию Владимировну в поле зрения. Это важно! Если что, то лучше и не начинать, чем загубить возможность союзника получить Дар. Так что мое участие не обсуждается — я нашел кривого и я прослежу за инициацией!

— Вы столь внимательны к нуждам девушки, Андрей Михайлович. — Масяня скромно потупила глазки, словно не убийство обсуждаем, а пикник на острове. — Честно говоря, мне разные подарки делали, но мужчину на заклание дарят впервые.

— Что вы выяснили?

Выражение умильного личика Центровой сменилось на жесткое.

— Громов Антон Алексеевич — капитан железнодорожных войск. Сам из технарей и владеет Даром чувствовать металл. Надо сказать, что Дар весьма полезен. Колесные пары, броня, стволы — все это крайне важно и таких спецов берегут. Именно поэтому ему не нужно работать в полях, а значит, подготовка у него слабая. На мой взгляд, справиться с ним будет просто. Основная сложность — выманить в нужное место и организовать правильный отход.

Щека Ефимова дернулась, но и только. Бывалый оперативник умел держать лицо и делал это виртуозно. Однако я прекрасно понимал, какое впечатление производит Масяня и примерно представлял, что он чувствовал. Красавица умела подать себя не только внешностью, но и умом. И она прекрасно это осознавала.

Не зря я ей «подарил» этого кривого — мы бы его просто не выкурили из воинской части. А Центровая не только выяснила, кто он такой и чем дышит, но составила целый план по умерщвлению психа, который сейчас и излагала.

— Слишком сложно! — вынес вердикт Ефимов. — Вы решили задействовать слишком большое количество людей и даже не зная вводных, они сумеют определить конечный результат операции. Кто-то обязательно проболтается. Не сейчас, так через пять лет. Действовать нужно исключительно силами Новой зари и упростить процедуру захвата цели. Кроме того, я не понимаю вашего желания провести операцию на территории именно Центрального района — Железнодорожный подошел бы куда лучше. Однако повторная смена места жительства приманки будет выглядеть подозрительно. Мне нужно осмотреть местность, но если вы готовы выслушать предложения, то…

Пока Ефимов короткими рубленными фразами корректировал план Масяни, я не вмешивался. Разберутся.

У нас на сегодня своя игра запланирована, а она повеселее будет. Жду не дождусь!

— Благодарю за аудиенцию, Николай Егорович. — Масяня поднялась с кресла и улыбнулась. — Очень приятно видеть, что ваша идея с интернатом действительно приносит свои плоды, Андрей Михайлович. Я оповещу вас о начале операции, а теперь прошу меня извинить, судари — дела.

Центровая покинула кабинет, а я с усмешкой взглянул на директора.

— Что же, граф, признаю — вы правы. — Ефимов усмехнулся в ответ. — Хороша!

День пошел своим чередом, а вечер своим, эта ночь отличалась от остальных.

Предрассветные часы отличаются своей тишиной. Не горят светом окна, не мелькают лица спешащих по своим делам пешеходов и не гудят клаксоны машин. Город либо еще спит, либо уже спит, а редкие бредущие фигуры только подчеркивают особый покой сонного царства мегаполиса и растворяются на пустых улицах. Вскоре город накроет волна звона будильников и он недовольно зевнет, готовясь к пробуждению. Потом перевернется на спину, потянется и наполнит улицы мельтешением.

Вскоре. А сейчас…

— Плакса, готов? — прошептал Казах.

Молча кивнул ему и мы разбежались к подъездам.

Воздаяние! Наказание! Месть!

Не все «соседи» смирились с восстановлением нашего дома. Кого-то отвадили совсем недоброжелательные строители, а для кого-то недоброжелательность явилась триггером. Да, мусор в наш двор теперь летел нечасто, но каждое утро, когда люди спешат на работу, он летел стабильно и иногда будил звоном бьющихся бутылок. Вычислить зловредных нарушителей спокойствия труда не составило. Вот только договориться не получилось.

Смеялись в лицо не только детям, но и суровому Егорычу. Глупость, но это только на первый взгляд, а на второй — полнейший идиотизм!

Какая-то безумная бабка объявила стройке личную вендетту. И ведь не только она пакостничает, но и соседей подбила на это. В итоге небольшой двухэтажный домик на четыре квартиры стал врагом возрождающегося детского дома по соседству. Взрослых людей с их выводками и друзьями! Я ожидал всякого, но не такого.

И ведь кому пакостят? Детям! Что у них в башке за форшмак⁈ Так-то ребенка обидеть несложно. Если бы не одно большое и жирное «НО». Не тех они детей обидеть решили.

Я закинул пакеты за спину, быстро открыл дверь и юркнул в подъезд. Выругался про себя, ведь очень не хотелось здесь находиться, но Ух в кровавые дела вписываться отказался наотрез. Чувствительный он больно, видите ли.

Взлетел на второй этаж и недобро посмотрел на обитую деревянной рейкой дверь. В холодном свете луны, сочившемся из подъездного окошка, блеснула острейшая сталь выкидухи.

Неприятно, конечно, но дело делать надо. Тем более Егорыч лично внес правки в операцию и согласовал ее.

Глубоко вдохнул, выдохнул, а затем набрал полную грудь воздуха. Чиркнул ножом по туго завязанному пакету и тряхнул его пару раз. Содержимое вывалилось с противным хлюпом прямо перед дверью, а на глазах сама собой выступила влага. Резко метнулся вниз и повторил процедуру, а затем выскочил наружу. Уже здесь позволил себе выдохнуть и махнул рукой.

Операция вступила во вторую фазу.

Два дня тухли рыбьи потроха вперемешку с куриными, а также костями, шкурой и прочими остатками. Никаких лишних продуктов! Ефимов очень серьезно подошел к комплектации каждого из пакетов, прежде чем выставить их на солнцепек.

Зверь, а не мужик! И не удивительно, что Ух не захотел притрагиваться токсичному гостинцу.

Впрочем, ему тоже досталась работенка. Парень пилил вишневые деревья, стараясь делать это максимально тихо. Девчачья банда в это время планомерно уничтожала цветы на клумбах, а я ринулся с кистью и банкой краски к бежевому фасаду. Успеть бы, пока не перешли к третьей фазе, ведь хочется все сделать красиво. Хотя сойдет и просто пожирнее.

«ЛОЯЛИСТЫ!» — уродливая надпись еще только на букве «С», а из подъезда донесся стук молотка.

Третья фаза!

Стая моментально побросала свои дела и взялась за мешки. На клумбы и дорожки со звоном посыпались битые бутылки. Последний штришок, так сказать.

Ох и охренеет народ, когда проснется и это без учета трупа кошки, прибитой к двери бабки. Ффу! Не знаю, где Казах ее нашел, но этой дряни не меньше месяца.

— Кто там⁈ Щаз ружье достану! — проревел чей-то бас и в окне на втором этаже включился свет.

Я быстренько дописал букву «Ы» и упорхнул во тьму вслед за выскочившим из подъезда Казахом.

План — есть план, а так жаль — не успел дописать восклицательный знак.

— Товарищ старший лейтенант, я еще раз вам повторяю: представьтесь по форме и озвучьте цель визита!

— Я уже назвал ее. — буркнул милиционер в легкой летней форме и с кожаной папочкой в руке. — Мне с детишками поговорить надо. Здесь или лучше кабинет какой, чтоб по одному.

— Товарищ старший лейтенант! — Егорыч, наконец, соизволил встать из-за стола. — Вы без разрешения проникли на территорию детского дома, сорвали урок, не изволили представиться и собираетесь допрашивать несовершеннолетних, не получив мое разрешение. Вы в своем уме?

— Хамим представителю власти, гражданин? Тебя на пятнадцать суток в камеру определить?

Мент, представившийся «я ваш участковый» лязгнул голосом, но такое не работает, если оппонент в другой весовой категории.

— И детей всех заберете? Да? Ведь одних их здесь оставить нельзя, а других сотрудников пока нет. Ты представляешь завтрашние заголовки газет, старлей? Мало того что лоялистов на своей улице пригрел, так еще и воспитанников детдома в клетку. — спокойный голос директора сменился куда более грозным лязгом. — Отвечать по форме!

Мужик сдал сразу.

— Старший лейтенант Рогов Василий Семенович. Прибыл для опроса фигурантов дела о вандализме. Теперь прошу выделить мне кабинет, для…

— Мотив? — перебил его Ефимов.

— Что? Это не ваше дело, гражданин. И кто вы вообще такой?

— Я рад, что вы, наконец, спросили, товарищ старший лейтенант. Ефимов Николай Егорович — директор детского дома «Новая заря». И никаких «наедине» не будет! Любой опрос несовершеннолетних только в моем присутствии и только после того, как я узнаю причину.

— Причину? А причина простая. — участковый указал пальцем в класс. — Ваши подопечные пришли ночью к дому порядочных людей, исписали стены, уничтожили посадки ценных растений, угрожали. Виновник сам сознается или мне всех в тюрьму бросить? Маленьких не жалко?

Он выждал пару секунд, но ничего не дождался и хотел было продолжить давить, но выступление участкового подошло к концу.

— Старший лейтенант, покиньте помещение класса и территорию учебного заведения. — Егорыч спокойно двинулся к участковому. — Опрос завершен. Я провожу вас наружу.

— Я еще не закончил!

— Закончил. — директор по-свойски хлопнул участкового по плечу. — У тебя есть только слова твоего брата, проживающего в доме с надписью: «ЛОЯЛИСТЫ». Потому ты и приперся сюда. И приперся без заявления потерпевших, без свидетелей, без мотива и самое главное — без разрешения министерства образования на допрос несовершеннолетних, находящихся под опекой частного лица. Так что пошел вон, а я, пожалуй, напишу на тебя, дурака, жалобу. Вторгся на территорию, грубил, угрожал, обманывал. Ай-яй-яй… Сколько тебе до пенсии осталось, старлей? Лет восемь? Печально.

За всем этим монологом инвалид успел развернуть участкового, вывести его из класса и даже в коридоре слышался удаляющийся бубнёж.

— Красава Егорыч! — одобрил Ух. — Пока до калитки дойдут мент еще и должен останется.

— Этот может. — заявил Казах. — Масть чувствуется. Знатный дядя — и не скажешь, что бухал, как черт. Мне Экран подсказывает, как расширять. Сам бы не додумался че да как.

— Да! — влезла Жука. — Эй, граф, а че ты нас так не учил?

— «Эй» говорить невежливо, а «граф» еще и не принято. Прилюдно обращаться ко мне по титулу — это почти оскорбление или очень дурной тон и постарайся так не делать. Понятно?

— Поня-я-ятно. — девчонка передразнила мерзким голосом и хихикнула. — Ты на вопрос ответь!

— Да потому что не знал, как это делать правильно! Чего докопалась? Сколько раз говорил — не учитель я. — подавил неуместное желание оправдаться. — Ты, кстати, в аккурат к приходу Ефимова прорвалась! Когда бы я тебя учил?

— Ниче, Ефимов научит. — глубокомысленно заметила Варька. — Больше бы этому нужному учил, а не математикам с чистописаниями. Замучил!

Мелкие поддержали умозаключение девчонки. К ним присоединилась и Жука, мудро заявившая о важности развития Дара. Ух, сам по себе не слишком разговорчив и предпочитал отмалчиваться, а Казах витал где-то в глубине себя. Без учителя нет урока — всегда так было и всегда так будет. Потому и я не попытался никого призывать к порядку.

— Ну что же, продолжим! — Ефимов проковылял к столу и тяжело опустился на стул.

— Здорово вы его, Николай Егорович! — тут же выдала Жука. — У мента ажно рожу покривило!

— Евгения, я прошу — выбирай выражения. — директор строго посмотрел на подопечную. — Больше не должно звучать слов «мент» и прочего. Нужно говорить правильно — правильная речь открывает больше дверей перед вами. Поэтому и тренировать ее нужно постоянно. Это всем понятно?

Дождавшись кивков и утвердительного угуканья, он продолжил:

— Что сейчас произошло? Каждый из вас слышал, что я говорил и слышал, как я менял тон голоса и саму речь. Все это — тонкости ведения диалога и мы их еще разучим, но что было важнее всего? — не найдя понимания во взглядах, Ефимов пояснил. — Важнее всего то, что я придерживаюсь буквы закона! Никто не может допрашивать вас без ведома организации, осуществляющей опеку и попечительство. Пока что эту организацию представляю только я, а если я против допроса, то сотрудники правоохранительных органов могут затребовать присутствия представителя от министерства образования. Месяца полтора — два на это уйдет. Так что и связываться никто не станет. Другое дело, что вы пока не являетесь воспитанниками детского дома «Новая заря».

— Как это? — все та же Жука действительно удивилась. — А кто мы?

— В том-то и дело, что пока что — никто, но участковому об этом знать не обязательно. — он подмигнул девчонке. — Кем-то вы станете в Иркутске, когда получите свидетельства о рождении. Таков закон — бумажку можно восстановить только через суд или через специальные учреждения, одним из которых и является наш детский дом. Есть, правда, кое-какие сложности, но они решаемы.

Он бросил на меня короткий взгляд и вернулся к теме урока.

«Небольшие сложности» — это про меня. Остальным, по большому счету, все равно, как назваться, лишь бы «красиво». Моя же ситуация совершенно иная — у старой крови имеются некоторые преимущества перед всеми остальными структурными образованиями и прочерки в строках с фамилиями родителей мне категорически не нужны. Наоборот, Ефимов за немалые деньги договорился о восстановлении моего первого свидетельства о рождении. Того самого, в котором я еще Орлов.

Ценник, конечно, за все это его «друг» заломил приличный, но оно того стоит. Может, я и зря все это затеял, но вновь становиться Вальцовым Андреем Александровичем не стану ни при каких обстоятельствах.

Даже думать об этом неприятно!

Дверь в класс распахнулась без стука и на пороге показался тот самый взрослый мужик из ближнего круга Масяни. Такой насыщенный на посетителей день.

Однако этот посетитель не произнес ни слова — лишь мотнул головой в сторону.

— Варька за старшую. — голос директора был сух. — Плакса, Казах, Ух, Жука — в машину.

Я подскочил одновременно со всеми, но следующее событие заставило споткнуться.

— Я — Вектор теперь.

— Что? — Ефимов также замер, как вкопанный.

— Ух — плохой позывной. — парень стоял с низко опущенным, как перед дракой, подбородком. — Теперь я — Вектор.

— Отставить разговоры! В машину! — рявкнул Егорыч и что-то еле слышно пробурчал себе под нос.

Мы быстро забежали в зал, не забывая хихикать, а Ух-Вектор ожесточенно сопеть. Похватали заранее подготовленные рюкзаки и резво припустили вслед за Ефимовым.

— Николай Ефимович, тут с фасадом… — начал было случайно встреченный прораб.

— Позже! — директор отмахнулся от него. — Детей на экскурсию везу. Опаздываем!

Мы быстро втрамбовались в салон черной Волги и Ефимов аккуратно вырулил со двора.

Хорошая машина, хоть и не новая. О тратах на нее не жалел даже Казах, а Жука так и вовсе в восторге от аппарата. Кто бы мог подумать, что приобретение тачки настолько сильно расширит «оперативное поле», как выразился Егорыч и позволит экономить кучу времени. Еще и мою идею по поиску кривых сразу в движении опробовали. Пока безрезультатно, но дайте время.

— Свои роли все помнят? Жука, отчитаться!

— Проверяю соседские квартиры. Потом сижу тихо у черного хода. Если почую «особых» гостей, то поджигаю свистульку, спокойно ухожу по улице и жду в условленном месте.

— Вектор?

— Девку слепую вытаскиваю и несу на первый этаж. — парень поморщился. — Если жива будет. Потом спокойно ухожу через черный ход к условленному месту.

— Хорошо и на будущее — перед выходом в поле позывной менять нельзя. Кто-то может замешкаться, пока будет решать, как к тебе обращаться, а промедление может обернуться чьей-либо смертью. Казах?

— Блокирую главный вход. Вешаю запоры на двери, если Жука кого почует еще и глазки замазываю. Потом ухожу через черный ход к условленному месту.

— Плакса?

— Стою напротив входной двери. Когда объект займет нужную позицию в коридоре — даю отмашку союзникам и ухожу.

— Все верно и главное помните — в каждом плане всегда что-то идет не так. — Ефимов не стал проскакивать на желтый, а спокойно притормозил. — Наш приоритет — анонимность. Сейчас разгар рабочего дня и в доме кроме пары пенсионеров никого быть не должно. Однако в гости всегда могут пожаловать дети, внуки и прочие. У них может оказаться свое мнение по поводу непонятной возни на лестнице и уровня их подготовки мы заранее знать не можем. Это только один из вариантов потенциальных рисков, а их множество. Поэтому если что-то пойдет не так, то уходите.

— Николай Егорович, а почему наш кривой к слепой девке хаживает? — не удержалась Жука. — Мужик он не бедный и не старый. Вернее, старый, конечно, но не так, чтобы шибко, а меленькая писька — она и на ощупь меленькой будет. Чего стесняется?

Я сидел позади директора и лица его не видел. Однако по дрогнувшим плечам и паузе перед ответом понял — пробрало его. В нашей стае народ простой, ко многому привычный и пора бы уже Егорычу привыкнуть к совсем недетской информированности и не детским вопросам. Вот только до сих пор коробит бывалого офицера при упоминании интимных дел из уст ребенка. Едем человека убивать, а тут замялся.

— Вы все помните наш урок о больных Туманным синдромом? — наконец «ожил» Ефимов. — Так вот, та мизерная часть кривых, которая не вычисляется сразу — они люди особые. Они хорошо скрываются и очень хорошо контролируют свои эмоции. Самые настоящие психопаты! Да вы уже и сами это понимаете… Они обязательно срываются, как те же измы. Человек для них — враг, но они живут в окружении врагов, чтобы просто выжить. Нагрузка на психику колоссальная и как бы это странно ни звучало, но психи обзаводятся психозами. Странные увлечения, которые, в основном, завязаны на коллекционировании, сексе и боли. Необязательно именно на этом, но чаще всего. Так что эта слепая девушка, которая удачно получила себе покровителя, может и вовсе не для удовлетворения похоти ему нужна. Как я говорил, фантазии у них бывают… разные.

— И чего? Не убьет он ее?

— Вектор, да кто же его знает⁈ — не выдержал директор и чуть поддал газу. — Там всегда все по-разному. Ты думаешь, почему в СОБе столько народа пашет? Да потому что паттерны поведения психов также прогнозируемы, как начинка пирожков на ярмарках. Может, пронесет, а может и пронесет.

— Много народу в СОБе, много разработанных тестов, регулярные медосмотры Одаренных. — задумчиво перечислил я. — Люди, которые рядом. Так почему кривые все равно регулярно всплывают? Взять хотя бы нашего. За военными присмотр особый и подмечают они многое. Почему наш объект еще не в дурке?

— А вот это о-очень хороший вопрос! — мгновенно повеселел Егорыч. — Прорваться способна только треть претендентов — это первый факт. Одаренными становится только четыре процента от прорвавшихся — это второй факт. Цифры примерные — для простоты, но есть и еще один очень важный факт. Какой? Почему в миллионном Красноярске не двенадцать тысяч Одаренных, а меньше двух?

— Потому что люди боятся сдохнуть! — заявил Казах. — И при чем тут Громов?

— При том что далеко не каждый начальник может похвастать Одаренным в подчинении. Это вопрос престижа! Если подчиненный сидит тихо и выполняет указания без вопросов, то пусть хоть Дар свежего дыхания имеет. Главное — Одаренный! Таких людей берегут и закрывают глаза их странности.

— Ну да. — изрек Ух-Вектор. — С таким-то Даром только и остается сидеть тихо. Ну а что? Рубликов по двести в месяц имеет и то хорошо.

— Эх-хэ! — горько выдохнул директор. — Ничего-то вы не поняли, дети. Металлургия — очень лакомый кусок. Если бы Громов захотел, то мог бы зарабатывать куда больше. Кривой сидит в части, чтобы никто не узнал, что он кривой! В армии офицер, который на хорошем счету у начальства — он неприкасаем. Даже если за ворота выйдет, то только тогда СОБ и КГБ смогут попытаться что-то предъявить и только если есть железобетонные доказательства. Поймите, КГБ, СОБ, милиция — это все гражданские службы, а армия — это свой мир со своими законами и порядками. Знаете, что будет, если Громов прирежет кого-нибудь прямо в центре города и будет орать при этом, что он болен Туманным синдромом? Его скрутят, конечно, а дальше, как повезет. Если скрутит СОБ, то он просто исчезнет, а если менты, то тоже. Вот только милиция отдаст его военным, потому что таков порядок. И исчезнет он, чтобы дослуживать свой век где-нибудь на границе. В местечке погорячее. Армия никогда не сдаст своего Одаренного псовым Мозголомам!

Вроде все правильно говорит, но непонятно — поощряет кумовство военных или осуждает.

С цинизмом у меня порядок. Нажитого чуть ли не больше, чем усваиваю каждую ночь из опыта чужака. Отвлекся немного на сборку второстепенных кусков пазла с научными разработками, но не так уж и много чужак имел знаний о технике и ее разработке. Пользоваться пользовался и даже владел базой, но от построения технологических цепочек был весьма далек. А жаль, интернет — сильная штука, как и мобильная связь.

Ну да ничего, что-нибудь полезное и прорывное все равно выужу. Пока что рациональное мышление нужнее, чем научные прорывы. И рационализм, пополам с цинизмом, помогли понять о чем именно говорил директор.

— Приехали! — провозгласил Ефимов, притормозив. — Жду в точке эвакуации. Казах прибудет на точку эвакуации первым и с этого момента стартует шестнадцатиминутный отсчет. Жука прибывает последней. Если что-то у кого-то пойдет не так, то двигаетесь к точке два — там я буду через двадцать одну минуту. На точке три — через тридцать две. Выдвигаемся!

Быстро покинули машину и болтая ни о чем, также быстро двинулись к западне. Болтать необходимо по двум причинам — чтобы не привлекать к себе внимания и чтобы сбить подступающий мандраж. Серьезное дело всё-таки!

Дом показался почти сразу. Двухподъездная двухэтажка на шестнадцать квартир, как и большинство «временных» домов Центрального района. Все та же бежевая покраска, уже дополнительно подкрашенная в серый вездесущей пылью и все те же клумбочки у коричневых подъездных дверей. Когда-то для таких домов планировался скорый снос и расселение в новые дома. Еще когда верили в становление мирового коммунизма.

Хотя кто-то верит до сих пор. Как и в богоизбранность русского народа. Как и в справедливость. Люди вообще любят верить во что-то великое.

Жука первой юркнула в подъезд и замерла у первой двери. Ух… То есть Вектор, тихо двинулся на пролет между этажами вслед за мной, а Казах ставил первый запор на вход в подъезд.

Вслед за первым Эмпат и вор быстро сработали по второму этажу и также быстро удалились.

Ни слов, ни взглядов поддержки. Все серьезно — у каждого своя роль.

Я поскребся в первую от лестницы дверь и она бесшумно открылась внутрь, чтобы выпустить на арену новых игроков.

Масяня и тот самый ее возрастной подручный из Прорывных не сказали ни слова. И если по мужику прочитать нельзя было абсолютно ничего, то красавица сегодня алыми губами похвастать не могла. Уста Центровой сжались в две тонкие и почти бескровные линии.

Волнуется.

Ну, ее понять можно. Не думаю, что жесткая девка переживает из-за предстоящего убийства. На ее счету, по слухам, и раньше куча трупов числилась, а не так давно много неживых бандитов образовалось в связи с неожиданной сменой власти. И из-за предстоящего получения Дара волнения тоже быть не должно. Мария Владимировна Кольцова волнуется из-за себя самой.

Не из-за меня же? Как можно волноваться из-за мутного пацана с мутными возможностями и совершенно непонятными целями? Я же из-за себя не волнуюсь!

Больше волнуюсь из-за ее веры в мужика, который каким-то образом должен быстро уделать Одаренного в рукопашке. На мой взгляд — это самое «узкое» место в плане. Честно говоря, не понимаю, почему Ефимов так не считает.

Так кто же этот неизвестный крепыш? Впрочем, не до того.

Масяня сцапала амулет с моей ладони, как кусок мяса с голодухи и быстро спрятала его под футболку. Следом в ее руке появился пистолет и девушка на долгие две секунды прикрыла глаза в знак готовности.

Я широко улыбнулся, от души отсыпав ей Удачи, а следом и безымянному мужику. Пусть сегодня все пройдет ровно.

Затем взглянул на дверь. Врубил Анализ, Сияние и…

На мгновение остолбенел. Он стоял прямо за дверью. На автомате одарил объект Несчастьем и сразу пришел в себя.

— Кривой! — рыкнул и ткнул пальцем. — Тут!

Только закончил фразу и меня едва не впечатало в стену — крепыш не медлил, откинув помеху в сторону. Он схватился правой рукой за дверную ручку, вбил неизвестно откуда взявшийся нож в крепкие доски двери и рванул ее вверх, выдирая из петель.

Красивый удар коленом и тяжелая дверь завалилась внутрь.

Раздался выстрел и еще один.

Анализ, Сияние. Дерьмо! В этом городе только милиция ходит с оружием, заряженным обычными патронами? Сквозь стену разглядел силуэт Громова, барахтающегося на полу и палящего в потолок сквозь доски двери. И все это на фоне девичьих воплей, раздающихся из квартиры.

Осечка и тут же в квартиру метнулся наш боец. Раздался глухой звук удара кулака в лоб и еще один, а затем шорох волочения чего-то большого.

Все это лишь слышал, а сквозь стену прекрасно видел. Крепыш быстро тащил бессознательного кривого внутрь квартиры. Следом за ними шел Ух и сменив направление, приблизился к голосящей девке, а затем не раздумывая вырубил ее одним ударом и закинул на плечо. В узком коридоре он едва смог разминуться с вошедшей в квартиру Масяней. Однако смог и теперь…

— Плакса? Ты хрен ли тут встал⁈

Вот кретин! Совсем забыл про план, а ведь мне здесь уже не место. Еще в других сомневался, а сам-то.

Рванулся вниз и уже на выходе меня догнал звук выстрела. Не удержался — задрал голову и врубил Сияние.

Сработало! Ну а кто сомневался?

Весы Кармы — штука сильная. Это со шпионкой я облажался по полной, за что и получил пулю в бок. Причем вполне заслуженно — со стволом в руке крутым себя почувствовал и решил сэкономить черного песочку на хрупкую рыжулю. Самоуверенный болван против хорошо подготовленной убийцы и в итоге амулет Казаха выжат досуха. Впредь такого не повторится — ошибки признавать умею.

Вроде бы.

Вокзальная суета совершенно не напрягала. Нашу плотную группку человеческие волны старались огибать. И дело вовсе не в том, что снующий с ящиками и чемоданами народ старался сберечь детей, а в нашем громогласном сопровождающем. Именно начальник поезда — капитан Торсуков Сергей Леонидович служил нам щитом. Молод, высок, светловолос, голубоглаз и безумно очарован своим голосом.

— Вы только взгляните на эти обводы. Думаете, они здесь для красоты? Нет! Это ребра жесткости для смягчения бокового удара. Однако и красоты здесь предостаточно. — офицер поправил фуражку и приступил почти к торжественной речи. — Шесть пассажирских вагонов, вагон-ресторан, девять боевых платформ, ремонтная платформа и ремонтный вагон, командный вагон, офицерский вагон, медицинский вагон, два складских вагона, семь вагонов личного состава на три сотни бойцов, четыре десятка грузовых вагонов разной специфики, полтора десятка грузовых платформ и по два локомотива спереди и сзади, которые сами по себе имеют серьезный боевой потенциал. Дети, перед вами передвижной город, который может принять бой с кем угодно. Мощь Советской России!

Должен признать — поезд действительно впечатлял и это действительно не город даже, а самая настоящая крепость.

Абсолютный хищник незаселенных территорий. Полностью черный, без единого светлого тона благодаря специальному покрытию. Он буквально излучал монументальность и надежность, ощетинившись десятками сдвоенных пулеметных стволов и пушечными башнями боевых платформ. Когда смотришь на подобное, то действительно сложно представить кто или что может остановить эту мощь. Настоящий шедевр военной техники.

Понятно почему стая так жадно разглядывает это чудо и также жадно внимает словам капитана. Ведь человек, управляющий подобным монстром по умолчанию не может являться заурядностью.

Впрочем, пусть смотрят и внимают. Меня тоже впечатлил поезд, а сильнее всего то, что показало Сияние. Не думаю, что даже капитан Торсуков догадывается о том, сколько изменных материалов напихано в его состав. Одно покрытие чего стоит — через него и внутрянку толком не видно. Неужели оно придумано от таких, как я?

Еще раз взглянул на начальника поезда и задавил зависть. Торсуков из старой крови и в армии явно на хорошем счету. Прорывной, но без Дара не может не быть на хорошем счету, раз стал начальником столь серьезного поезда в столь раннем возрасте. На вид ему лет двадцать пять — двадцать семь, не больше. Почему так?

Может быть, потому, что из старой крови? Ведь армия — это особая структура и там многое иначе, а железнодорожники так вообще отдельное государство.

… и чуть больше двух километров в длину! — закончил он свой рассказ. — Готовы прокатиться?

— Да-а-а!

Восторженно завопила женская часть стаи и мужская часть ее с удовольствием поддержала.

— Рад это слышать! — довольно кивнул капитан. — Экскурсии, а тем более детские — редкость в нашем деле. Честно говоря, на моей памяти такое впервые. Так что будьте спокойны, судари и сударыни — за вашу безопасность отвечаю лично. А теперь слушать мою команду! Места в вагоне за-а-анять!

Хороший мужчина. Я с улыбкой отдал ему честь и одарил Удачей. Пусть тот, кто стоит у руля, проведет нас до места назначения без неприятностей.

С весельем и гомоном стая влетела в вагон и приступила к распределению мест.

Этот бой дался Ефимову непросто. Ветеран боевых действий лязгал командами, рыкал угрозами и шантажировал ущемлением гражданских свобод, но все без толку. Пока не облазили все, угомониться не смогли, а потом дележка завершилась разом и просто — девчонкам девчачье купе, а мужчинам — мужское. Понятия не имею, по какому конкретно признаку Жука опередила половую принадлежность помещений. Впрочем, никто этого не понял, но и не спорил.

— Видал, какая сабля у капитана? — спросил Ух, который передумал быть Вектором. — У тебя такая же будет? Ну, типа потом, если все по плану пойдет.

— Это меч. — усмехнулся я. — Сабля, она изогнутая. И да — обязательно будет. Только не такой, а поскромнее. Многовато камушков капитан на эфесе носит. Сопрут ведь. Да, Игорь?

— Нет, Андрей. — крайне вежливо ответил Казах. — Воровать личное оружие старой крови — нехорошо. Так нехорошо, что старшие вернут его обратно вместе с тупой головой тупого вора.

Это да. Личное оружие Одаренных — это одно, а личное оружие старой крови — совсем другое. Только аристократия имеет право носить в ножнах длинную сталь на гражданке вне зависимости от наличия Дара. Старый закон и один из немногих, который определяет видимую границу между слоями населения. Вот только редко носят мечи без причины — позерство.

Хочу!

— Не, капитан прям реально — красавчик! — не унимался Ух. — Вот это житуха у него — каждый день новый город и силища за спиной такая! Ну а что? Всю жизнь так можно — рраз и скаканул в другой город. Ищи, свищи если че не так.

— Можно и так. — усмехнулся Ефимов. — Вот только «так» сам Торсуков этой жизнью жить не будет. Молодой офицер старой крови из рода, что Екатеринбургский Туман держит и всю жизнь на маршруте Москва — Владивосток? Не смешно даже. Парня сюда «на вырост» поставили — еще годик послужит и в майорском чине на границу попадет, а уже оттуда домой полковником вернется и воинскую часть у Периметра возглавит. Так-то.

— Николай Егорович, а тебе-то откуда знать такое? — нахмурился Ух.

— Мы на вокзале час прождали и еще полчаса на перроне. — директор усмехнулся. — Если заниматься делом и слушать, что люди говорят, то многое услышать можно, а если слушать «правильно», то услышишь еще и полезное. Ну а если глазеть по сторонам, как фраер, то фраером и останешься.

В купе повисла тишина. Судя по вытаращенным глазам и отвисшими челюстям обоих парней — выпад угодил в самое больное место. Ловко их Ефимов подловил и ведь действительно — пока мы компактной кучкой газировку с пирожками уминали он то здесь парой фраз перекинется, то там. Так что по заслугам нам всем этот титул достался. Фраера, блин.

Вот только мне на это наплевать. Блатняк пусть остается в прошлой жизни. Удивило другое — так считал не я один и еще больше удивило то, кто именно решил оставить старую жизнь позади.

— А хоть бы и так, товарищ директор! — с вызовом в голосе заявил Казах. — Мне четырнадцать уже почти, а детства считай и не было. Что ты мне предъявить хочешь? Что клювом щёлкаю иногда? А я хочу щелкать! Я, может быть, всю жизнь мечтал вот так вот постоять и попялиться на поезд, как детишки чистенькие при родаках нормальных. Чтобы не зыркать по сторонам, боясь, что по загривку прилетит от ментов Железнодорожных или какого другого гражданина. Чтобы не вдоль стеночки красться, а прямо посреди перрона стоять, жрать мороженое и на поезд смотреть. Ты че думаешь? Что мне житуха воровская медом намазана? В гробу я ее видал! Да я стены в доме белым выкрасить велел, чтобы конуру эту сраную забыть. Думаешь, забыл? Нет! Я Плаксе лютой завистью завидую, что он, как покойник спит. Потому что сам за ночь по два раза просыпаюсь от кошмаров. Снится, что снова на шконке своей вонючей у теплотрассы сижу. Так что нечего мне тут в глаза этой промашкой тыкать, Егорыч — нежным дитятком мне уже не стать. Зато фраером стать смогу! Буду вставать всю жизнь в семь утра, ходить на работу к восьми, покупать хлеб с колбасой и ложиться спать в одиннадцать. Сытый, вымытый и с белым потолком над койкой. Как все! Что? Хреновая мечта? Дешевка?

— Нет, Игорь. — без всякой паузы серьезно ответил директор. — Хорошая мечта. Хочешь? Стремись! И уж я помогу в меру сил.

Вот теперь неловкая пауза все же повисла.

— А ты, Василий? — Ефимов не дал тишине задержаться в нашем купе. — У тебя мечта есть?

— Сильным быть хочу. — по обыкновению набычившись, буркнул парень. — Только не чтобы побеждать, а чтобы не лезли.

— Тоже хорошая мечта, но путь к ней потяжелее, чем у Игоря. Много мозолей натереть придется и крови пролить. Научу.

— Спасибо. — Ух смутился, но все же с улыбкой.

Ефимов перевел взгляд на меня.

— Ну и раз уж у нас тут мужской разговор, то поделись и ты, Андрей. В чем мечта?

Вот теперь я и задумался. А действительно — к чему стремлюсь и ради чего детдом с поездом этим? До этого момента считал, что все ради мести, а потом, что ради уровня жизни, который у меня отняли. Теперь все это кажется каким-то не мелким даже, а неправильным. Как будто есть что-то еще.

Что? К чему я стремлюсь?

— Не знаю. — я провел подушечками пальцев по гладкой коже сидушки, как будто пытаясь нащупать ответ. — Вроде и нет ее. Цели только.

— Цели — это хорошо. — заметил мужчина. — Однако и мечта нужна. Она необязательно должна быть осуществима, но должна быть сформулирована.

Что за чушь⁈

О-о-очень тяжелым усилием воли удержался от желчного высказывания. Впору гордиться собой, что и проделал. Однако мою улыбку истолковали превратно.

— По лицу вижу, что мечта есть? — все никак не мог угомониться директор. — Не поделишься?

— Ошиблись вы, Николай Егорович. Мечты так и не появилось, но появился вопрос. — я улыбнулся чуть шире. — Если у нас мужской разговор, то, может и вы поделитесь? В чем ваша мечта?

— В коне.

— Че? — на автомате выпалил Ух. — Какой еще конь?

— Казахский! — уверенно кивнул Ефимов и пояснил. — Из тех самых, которых только они и научились приручать. Я же говорил вам, что в бою с Улусом сходился, но о самом бое не говорил. Так вот — четырнадцать конных напали на пост в семь десятков бойцов и раскатали нас вчистую.

Он усмехнулся и мечтательно закатил глаза.

— Вот это звери так звери — через трехметровый частокол на скаку перемахивают. Раз и все! А шкура? Пулемет не берет! — директор странно повел рукой. — Там и от лошадей не так много осталось, а еще они разные все — шипы, когти, хвосты скорпионьи. Это в передачах и фильмах Казахских зверюг чудищами кровожадными показывают. Не верьте — пропаганда! На самом деле эти измы стремительны и красивы, пусть и по-своему. Думаете в чем сила Улуса? Нет, на самом деле не в конях — это я уже загнул. Вот только больше никто не научился дрессировать измов и приучать их к хозяину. Любой изм хочет убить человека! Даже те коровы, что молоко особое и очень дорогое дают — они в цепи закованы. Так что хочу коня! Мечта? Мечта!

Директор еще раз улыбнулся, подмигнул мне и поднялся.

— Ладно, пойду, наших дам проведаю, а то подозрительно тихо себя ведут.

Дверь купе отодвинулась и вновь заняла свое место, оставив мужскую часть стаи без взрослого.

— Конь! — дал волю чувствам Казах, скривив лицо. — Он че, дурак?

В этот момент послышались истошные девичьи визги, но предпринять мы не успели ничего. Дверь купе резко отошла в сторону, явив директора с пунцовым лицом.

— У них все в порядке — переодеваются. И нам надо, а то путь не близкий.

Вялая суета переодевания закончилась в аккурат к отправке состава. Поезд едва ощутимо дернулся и медленно поплыл вдоль перрона.

Я уже однажды путешествовал по железной дороге. Потому сразу занял козырное место у небольшого окошка в коридоре. Это в обрывках воспоминаний чужака вагоны оборудованы широченными окнами, но в его мире все же не было ни Туманов, ни измов. Опасно это — делать окна, в которые может кто-то пролезть. Так что грустить не о чем.

Территория вокзала сменилась мостом над Енисеем. Затем видами на современные кварталы левого берега и вскоре показались внешние укрепления города.

Спиральное ограждение из егозы в несколько рядов. Среди спирали не разглядеть проводов сигнализации, но я знал, что ограждение без сигналки не обходится. Жестяная спираль начиналось у настоящей крепости, ощетинившейся пулеметными стволами рядом с железнодорожным полотном и уходило куда-то далеко за горизонт. На самом деле — это только так кажется. Всего лишь кольцо вокруг города.

— И что? — прозвучал закономерный вопрос. — Это остановит измов?

— Пока останавливало. — с непонятной теплотой в голосе пояснил Ефимов. — Измы прут в город либо вдоль железки, либо вдоль рек. Там и укрепления самые надежные. Ну а одиночек уже патрули отстреливают.

— А я слышала, что не всегда отстреливают. Ведь иногда и в город чудища пробираются.

— Случается и такое. Редко, правда, и только совсем уж странные твари, но случается. М-да.

— Это что за детский сад⁈ — командный рык заполнил коридор и проник в открытые двери купе. — Освободить проход!

Я перевел взгляд на тучного мужика в военной форме и мило ему улыбнулся.

— Посрать приспичило? — и тут же повысил голос. — Шубись, братва! Жирный до сральника прет!

Дружно хохоча, мы втянулись в купе. Однако состав жировой массы не спешил следовать по коридору до места назначения. Широкий во всех измерениях вояка побагровел и возмущенно встряхнул обоими подбородками. Даже больше — он перекрыл собой вход в купе. Затем упер взгляд в директора и проревел:

— Кто такие⁈ Отвечать!

— Иди куда шел, майор. — спокойно ответил не сдвинувшийся с места Ефимов.

— Что⁈ Сейчас же…

— Пшол нахрен отсюда! — взревел в ответ директор с перекошенной физиономией и угрожающе выставил перед собой трость. — На детей напасть решил, мразь? Потроха вырежу!

Майор странно колыхнул телом и действительно двинул дальше, а я с немым вопросом уставился на Ефимова.

Это что сейчас было?

— Пожалуется капитану. — резюмировал Казах.

— Да на кончике меча вертел капитан железки обиды майора пехоты. — абсолютно спокойно и почти безразлично сказал Ефимов. — Канцелярская крыса и не более того. Решил важность свою показать — таких много, а отпора они боятся. Не бери в голову.

Раздался грохот, мат, а следом веселый девичий смех. Я выглянул в коридор, чтобы увидеть четыре девчачьих макушки, торчащих из своего купе и разглядывающих одного жирного свина, копошащегося на полу в попытке подняться.

Ну да, не удержался и потратил чуточку Несчастья. Не то чтобы этот тип представлял опасность, но повел себя отвратительно. Да и аура у него не сказать, чтобы чистая и хотя до уровня откровенных ублюдков еще не дорос, но явно к этому стремится, а по сравнению с капитаном так и вовсе кусок дерьма. Вот только и привлекать много внимания мне сейчас ни к чему, тем более в поезде. Потому черного песочка отмерил самую малость.

Однако зря я его с капитаном сравнил — аура у начальника поезда почище, чем у того же Ефимова. Прямо типичный положительный персонаж.

Я вышел в коридор и вновь прилип к окну. Черт с ним — с боровом. Так все красиво снаружи, что не оторваться.

Меня хватило на час. Честно старался любоваться видами природы, но не смог. Может дело в крохотном окошке, а может, в двухсотметровой полосе отчуждения без единого кустика вдоль всей железки, но в итоге я забрался на верхнюю койку и втянулся в беседу Егорыча с парнями. Говорили об измах, о севере и Туманах в лесу, о Рейхе с прочими Британиями. Так себе беседа — ни о чем и обо всем.

Так и продолжалось бы, но лай пулемета прервал разговор и парни сразу же прилипли к окошку. К одному пулемету подключился второй, а затем стало казаться, что грохочет повсюду. И стихло все так же быстро, как и началось.

— Быстро они. — нахмурился Ефимов. — Я думал, что до вечера никого не встретим. Кто там?

— Да непонятно. — разочарованно выдал Ух. — Большие и волосатые, но далековато. Медведи?

— Ххэх. Медведи поодиночке ходят. Хотя если самка с медвежатами, то может быть.

— А чего уехали-то? Там же шкура и остальное всякое. Вроде с одного изма денег столько, что квартиру купить можно, а там их два.

— Ну, допустим, что измы все разные. — Ефимов «включил» учителя, но это никогда не мешало ему рассказывать увлекательно. — Это с Даром которые, так они да — всегда ценятся. А если нет? Если обычная тварь? Ее нужно оценить, а это работа Аналитика. Иначе ни на мясо, ни на сырье пускать нельзя — опасно. Ну это ладно — это я отвлекся. Все проще — поезд никогда не останавливается для подбора добычи. Вообще никаких остановок и есть только одна причина, по которой состав встает — разрушены рельсы. Ну а зверье постоянно из лесу прет и под пулеметы попадает, но никто ради них тормозить состав не будет. Передадут координаты и сюда выдвинется специальный локомотив с платформой. Или не выдвинется — тут от множества факторов вылазка зависит.

За время движения пулеметы работали еще дважды и если в первый раз мы хотя бы комки шерсти увидели, то остальные оба раза так и не поняли, куда конкретно и по кому отстрелялись пулеметные расчеты. Даже скучно как-то.

Неинтересно.

Интересно стало, когда рявкнул пушечный выстрел, а затем я полетел вниз со своей койки.

— Какого черта⁈ — спросил ради проформы, потирая ушибленное плечо.

Ух, поднимаясь с пола, использовал куда более грубые выражения, а вот Казах веселился.

— «Вообще никаких остановок». — процитировал он директора. — Похоже, с рельсами там проблемка.

Второй пушечный выстрел раздался одновременно с полной остановкой состава.

— Да что у них там происходит? — буркнул Ефимов, глядя в окно.

— Пойдем посмотрим?

— Василий, меня радует твоя любознательность, но это может оказаться небезопасным. Хотя-я, солдат прилично высыпало и не стреляет никто. — Егорыч ненадолго задумался. — Идем! Вам полезно оглядеться будет, а если что, то извинимся. Запомните — лучше просить прощения, чем разрешения. Первое может и не потребуется, а второго можно не дождаться. Плакса, девок сюда. Живо!

Дважды указывать не пришлось. Притихшей, но возбужденной и восторженной кучкой мы высыпали на свежий воздух. Никто из нас раньше не был в лесу и прав Ефимов — это того стоило, а то, что вокруг не лес, а подлесок — это мелочи. К тому же мелкие деревца начинались за двухсотметровой зоной пустоты. Так что все вполне безопасно.

— А-а-а-а, экскурсия. — начальник поезда остановился рядом и по-отечески взъерошил Саньке волосы. — Молодцы, что выбрались воздухом подышать и на природу посмотреть. Ругать не буду, но от вагона не отходить.

— А что случилось, товарищ капитан? — любопытство в голосе Жуки едва ли не материализовалось в физическом мире. — На нас напали? Чудовища?

Она недвусмысленно кивнула в сторону головы состава. Туда, где в трех десятках метров от броневого капота ведущего локомотива валялись останки огромной туши изма.

— Всего лишь крупный бронированный зверь. — пожал плечами Торсуков. — Скорее всего — Одаренный. Смотровым в головном локомотиве служит очень опытный офицер и он принял решение задействовать крупный калибр. Рельсы немного зацепило, но вы не волнуйтесь, сударыня — все будет восстановлено в течение часа.

На груди капитана зашуршала рация, отвлекая на раздачу приказов. Уверенно, с долей веселья и тонной оптимизма в голосе. Мимо бегали солдаты, но бегали не хаотично, а следуя какому-то порядку и выглядело это весьма естественно. Снайперы на крыше, пулеметчики на позициях в вагоне и несколько групп на охране периметра. Только у туши изма всего четверо в защитных комбинезонах.

Даже зависть взяла от столь четкой организации.

— Повезло! — усмехнулся капитан. — Нам попался Одаренный изм. Жаль, что правила запрещают…

Рация вновь зашуршала и ситуация изменилась. Солдаты напряглись, рассредоточились, а над зоной отчуждения раздались скупые выкрики приказов.

— Прошу вернуться в вагон. — тон капитана изменился. — Волки.

Я глянул в ту же сторону, куда смотрел он и врубил Сияние.

Ого! На самой границе восприятия виднелись семь быстро приближающихся точек. Весьма непростых точек и две из них обладали Даром. Однако когда капитан заявил, что ему повезло, то он даже не подозревал насколько.

Пару секунд я колебался, но все же решился. Шагнул к Торсукову почти вплотную и понизил голос.

— Сергей Леонидович, позвольте представиться ещё раз. Граф Орлов Андрей Михайлович, к вашим услугам. — заявил максимально пафосно, глядя в глаза снизу вверх. — Наш детдом — он для особых детей и у меня УЖЕ имеется Дар. Особый Дар, который позволяет видеть особые вещи. Так вот, он говорит, что если вы лично прикончите одного из этих волков, то и свой Дар пробудите. Я понятно объясняю?

— Он сомневается. — с серьезным лицом подсказала Жука.

— И еще он даст подписку о неразглашении. — лязгнул Ефимов. — Это государственная тайна.

Глаза начальника поезда расширились, затем остекленели, а следом вновь обрели жизнь.

— О! Вот теперь верит. — удовлетворенно кивнула Жука.

Капитан оставил ее утверждение без внимания, буквально вбил кнопку рации внутрь и проорал:

— Протокол «Сеть»! Я повторяю, по целям работаем, по протоколу «Сеть». Живченко, Антонов, соберите стаю в кучу. Микоян — работай по готовности. Как поняли? Подтвердить!

В хрипы рации я не вслушивался. Толку-то, если все ответы Торсуков через наушник в ухе слышит. Честно говоря, никогда не понимал, по какой причине эта черная штуковина постоянно издает жуткие и совершенно непонятные звуки. Зачем вообще это надо, если у всех наушники? Загадка столетия прям.

Я проводил взглядом десяток пар бойцов, несущих рельсу и еще раз окинул взглядом состав.

Ага, а Егорыч то — молодец! Ведет всех наших внутрь, а мне и слова не сказал. С пониманием мужчина и с нужным опытом — отличное приобретение.

— … под мою ответственность! Твою мать, Палыч, давай не сейчас, а? Тут шесть тварей на подходе и может, Одаренные есть, а ты сети зажал?

— Семь. — четко выдал я. — С Даром — двое в центре.

Капитан повернул ко мне дуло своего лица, вдохнул, выдохнул, моргнул, нажал кнопку и вкрадчиво произнес:

— Палыч, ты либо выполняешь мой приказ прямо сейчас, либо я расстроюсь. Как понял? — спустя пару секунд он расплылся, в улыбке. — Благодарю за понимание.

Что там за Дары у волков узнать не удалось. Едва фигуры размером с хорошую корову и с крокодильими пастями приблизились на три сотни метров, все уже было кончено.

Три слитных хлопка и цели полетели на землю, опутанные мерцающей серебристой паутиной. Так просто…

— Который? — коротко спросил Торсуков.

— Второй слева.

— Хорошо. Оставайтесь здесь! — и уже в рацию. — Группа захвата — вперед!

Рявкнул и сам помчался в ту же сторону.

Я наблюдал четкую работу группы бойцов издалека. Как они добежали до места и как втыкали какие-то короткие копья в добычу. Видел, как к ним присоединились другие солдаты и волоком буксировали измов к грузовому вагону ближе к центру состава. Как они оперативно загрузили добычу внутрь. Как оставили командира в одиночестве.

Вот только самое интересное случилось именно с Торсуковым. И я не пожалел Сияния, чтобы увидеть все, а перед этим добавить ему Удачи.

Капитан выхватил меч из ножен и оружие ярко засветилось, став проводником его силы. Резкий выпад клинком вниз. Вспышка, видимая только мне и активация Дара бравого воина, видимая только мне.

Зато рухнувшего без сознания командира увидели все. Увидели, всполошились, ринулись на помощь.

Да ну и пусть!

Дальнейшее уже не интересно и я спокойно отправился обратно в вагон.

— У меня тоже будет такой меч. Будет!

— Андрей Михайлович, отныне вам всегда рады в роду Торсуковых, а я у вас в долгу. — капитан старался говорить серьезно, но в каждом его слове и жесте мелькал мальчишеский восторг. — Никто не посмеет сказать, что Торсуковы не возвращают долги. Какими бы они ни были. Отныне считайте меня своим другом!

— Я бы сказал, что Орловым лестны ваши слова, но я — единственный. Так что и вы считайте мой род дружественным, Сергей Леонидович. Пусть только в моем лице.

Мы скрепили пафосную речь не менее пафосным рукопожатием посреди суеты Иркутского перрона.

— И все же несмотря ни на какие подписки, я вынужден буду доложить о факте обретения Дара своему руководству. — он делано бессильно развел руками. — СОБ уже наверняка в курсе — ведь все произошло на глазах огромного количества свидетелей. Однако пока поезд не вернется к месту приписки — они до меня не доберутся, а вот в Москве ответ дать придется. Не о вашей роли, разумеется, но все же… Ваш куратор был довольно убедителен, да я и сам понимаю, чем такие возможности грозят их обладателю. Подписки эти опять же… Служба, которая вас курирует, весьма сильна, но если вдруг ваши пути разойдутся, то армия всегда примет столь яркий талант. И это ни в коем случае не вербовка, Андрей Михайлович. Просто подумайте.

— Это именно вербовка, Сергей Леонидович, но я нисколько не в обиде. — улыбнулся и показательно огляделся. — Все же свое очарование армия имеет. Обязательно подумаю и когда информация обо мне перестанет являться тайной — сообщите все, что знаете своему руководству. Пусть подготовятся к разговору как следует, а то не хочется тратить время на всякую чепуху вроде доказательства того, что не позволю собой помыкать. Хочется, знаете ли иметь адекватных партнеров.

— Как вам будет угодно, сударь. — капитан изобразил полупоклон и немного замявшись, продолжил. — Знаете, у меня есть младший брат и если вы ему поможете так же, как мне, то Торсуковы будут весьма щедры на благодарность.

— Посмотрим, сударь. Однако моя услуга хоть и пустяковая, но не для всех. Есть кое-какие нюансы, о которых пока говорить не могу, но как бы банально это ни звучало — человек должен быть хороший.

— Пустяковая… — изменившимся голосом повторил капитан и очень странно на меня посмотрел. — Я давно использовал все свои четыре попытки обрести Дар, Андрей Михайлович. И одну с сильной Одаренной тварью в рейде, из которого не вернулись двое хороших парней. Я уже смирился с судьбой, а тут вы и… пустяковая. Прошу вас — не говорите никогда столь страшных слов. Это ранит.

— Я не хотел вас ни оскорбить, ни обидеть, Сергей Леонидович. Прошу простить за бестактность. Приму ваши слова в качестве совета.

— Да нечего прощать. — поморщившись, отмахнулся капитан. — Ладно. Меня ждут дела, а вас ваша группа. Надеюсь, еще увидимся, сударь. Рад был с вами познакомиться.

— Взаимно, сударь.

Мы раскланялись и разошлись каждый по своим делам. Вокзал бурлил, голосил и стучал тяжелыми ботинками по асфальту перрона. Суета сует, которой нет дела до радости встреч и горести разлук, ведь все это происходит ежедневно на протяжении десятилетий. Ничего нового в том, что двое из старой крови попрощались и разошлись. Ничего нового в том, что оба — Одаренные.

Сам Иркутск мне не очень понравился. Как Красноярск, только даже в центре города все похоже на окраины нашего Центрального района. Низенький, обшарпанный городок, который известен на всю страну изменными водными тварями Байкала благодаря Туману на острове Огой. Наверняка город живет не только за счет добычи дорогущей рыбки, но выглядит так себе. Как будто он остановился в развитии на пороге двухтысячных.

Не мне привередничать, выбравшемуся недавно из городских трущоб. Зато мне и другая сторона жизни знакома — та, где трущобы по другую сторону стекла элитного автомобиля. Та где всегда тепло, сытно и очень дорого.

Гостиница, забронированная Ефимовым, не относилась ни к одной из этих категорий. Самая обычная и ничем не примечательная, каких полно по всей стране. Из тех, что вроде с недавним ремонтом, но выглядят дешево во всех отношениях — просвечивающие занавески, мебель с острыми углами, отслаивающиеся обои. Потому есть сомнения по поводу «тепло и сытно», но сейчас лето на дворе и это хорошо. Не замерзнем, а еду найдем.

Хотя одно преимущество в гостинице имелось и не зря я ежедневно накачивал Удачей нашего не определившегося товарища. Ух-Вектор давно ждет своей очереди на Прорыв, так почему бы этому событию не состояться в Иркутске?

— И все же, Николай Егорович, я очень занята. — холодно ответила ничем не примечательная барышня лет тридцати. — Если вам требуется ознакомительная лекция о гостиничном хозяйстве, то направьте официальный запрос и я попытаюсь встроить нашу встречу в график.

— Людмила Викторовна, но мы…

— Прошу покинуть мой кабинет и если нет жалоб, то больше не беспокойте меня.

Она вернулась к бумагам, давая понять, что нежелательная аудиенция окончена. Пришлось откланяться и удалиться.

— Ну вот, а ты говоришь «баба». — я похлопал Уха по плечу. — Стерва прописная! Такую грохнуть и мир станет лучше.

— Все равно как-то это неправильно. — прогудел парень.

— Я хочу! — горячо выдохнула Хрума. — Если Ух не будет, то чур я за него.

— А чего это ты-то? — тут же нахмурилась Варька. — По старшинству идем и кривая тогда моей будет.

— Я не отказывался. — по обыкновению набычился Ух. — Просто сказал, что мне бабу мочить не по нраву.

— Просто наш Вектор та-а-акой ка-апризуля. — не удержалась от подколки Жука и гостиничный вестибюль заполнился детским смехом.

— Ладно, обдумаем все позже — у нас еще полтора дня в запасе, а теперь пора за документами.

Все верно — сначала дело, а потом уже дело. Странно, конечно, но только тем и живем. Несем добро в массы, так сказать, а то, что при этом гибнут психи — абсолютно нормально и справедливо на мой совершенно непредвзятый взгляд. Напрягает только то, что многовато кривых среди нормальных горожан скрывается. Значит, где-то что-то работает не так.

Немного покатавшись на скрипучих автобусах, добрались, наконец, до местной администрации. Настоящий памятник архитектуры из разряда дорого-богато. Сказывается купеческое прошлое города, высмеиваемое злыми языками.

И поделом!

Единственный на всю Сибирь город, где бывшая аристократия не выдержала конкуренции с местными и влилась в сообщество, которым почти безраздельно правили Сибиряковы. Безусловно сильный и старый род, но слишком любит «договариваться». Потому и нашла здесь оплот Промышленная палата, а многие считают, что она и вышла из Иркутска.

Внутри здания мрамора с позолотой оказалось еще больше, но маленький кабинетик на первом этаже кардинально отличался от общей картинки.

Хозяин кабинета — лысый, коренастый и весьма подвижный мужчина из Прорывных, встретил нас радушно. Обнялся с Ефимовым, сделал вид, что не заметил пухлого конверта, скользнувшего в карман пиджака и задал нам всего один вопрос, скинув личину добродушного простака:

— Значит так, ребятки. Если вас силой и угрозой этот калека держит, то говорите сразу. Слово даю — отсюда свободные выйдете. Ну? Вы свободные или в заложниках?

Челюсть отвалилась не только у меня, но Ефимов лишь понимающе усмехнулся и смолчал.

Мы вразнобой подтвердили, что все чин чином и хозяин кабинета вновь расплылся в улыбке:

— Ну вот и чудненько! Я нисколько не сомневался в тебе, Коля, но слухи доходили… разные. Так что да — сомнения все же были. Сам помнишь… тот случай.

— Да все в порядке, Ром. Спасибо тебе.

— Пожалуйста! — жизнерадостно воскликнул некий Роман. — А теперь проверяй корочки и вали нахрен из моего кабинета, пока я тебя остальных конечностей не лишил.

Егорыч, не снимая усмешки, внимательно проверил каждое из свидетельств о рождении, прежде чем раздать их нам. Затем он вновь тепло обнялся со своим «товарищем» и мы покинули здание администрации. И никаких договоренностей двух «товарищей» о встрече за бутылочкой в вечернее время не состоялось.

— Николай Егорович, а ваш друг, он кто? — все же спросила Жука.

— Палач.

Больше мы эту тему не поднимали, но я и так знал, что с тем мужиком все очень и очень не так. Грязная аура с головой выдавала совсем не хорошего человека и тем необычней виделась его забота о нашем благополучии.

В летнем кафе у реки оказалось на удивление тихо в полдень. Ни посетителей, ни официантов и лишь один-единственный продавец лениво перелистывал страницы книги, начисто отключившись от окружающей действительности.

— Ну что же, товарищи ученики, поздравляю вас с получением первых официальных документов. — Ефимов отсалютовал стаканчиком мороженого и с удовольствием приступил к его уничтожению.

Да всем плевать!

Сейчас тот самый редкий случай, когда мороженое отошло на второй план. Каждый ощупывал и внимательно изучал такой простенький документ. Простенький, но безумно важный, ведь в нем не просто буквы и цифры — в нем прописано признание о существовании. Всего лишь дешевая корочка, однако имеющая судьбоносное значение. Теперь нас по-настоящему видно этому миру.

— Мне паспорт получать скоро. — первым нарушил тишину Ух. — Десятого ноября.

— Получишь. И в следующем году поступишь в училище, а мы постараемся подобрать тебе вариант получше. Можешь и в этом году попробовать, если очень захочется.

— Прорваться бы.

— Да, теперь об этом. — директор понизил голос. — Какие у кого мысли?

— В гостинке ее валить надо. Сразу посреди рабочего дня! — заявил Казах. — Дар-то у нее слабенький.

— Это по сравнению с капитаном — слабенький. По сравнению с твоим — очень даже сильный.

Парень ничего не ответил болтливой девчонке, но у руля встал Ефимов с более внятной речью. Как будто продолжил внезапно прерванный урок.

— Капитан Торсуков получил Дар управления воздушными массами. Воздушник из направления Стихийников и теперь он действительно обладает серьезным боевым потенциалом. Сравнивать Стихийников и тех, кто находит своему Дару применение в быту или промышленности — некорректно. Однако многие считают, что лотерея оказалась к ним несправедлива, если вместо молний или огня получают что-то куда более «слабое». И что? Большинство из тех, кто такие «слабые» Дары получил — они устроились в жизни лучше остальных. Боевое применение обрекает Одаренного на служение и это хорошо для Торсукова, но тебе, Игорь или тебе, Евгения, хочется такой жизни?

Удовлетворенно кивнул молчанию, директор продолжил:

— Что касается нашей цели — управление светом, а по факту всего лишь яркие вспышки. Меня больше беспокоит то, что она служила в пехоте и не в медотделении, а имеет серьезный боевой опыт. Кроме того, гостиница является ее территорией, а сражаться на территории противника заведомо более сложно. Живет тоже в гостинице и очень редко ее покидает. И последнее — у нас нет подходящего оружия. Я смог бы кое-что приобрести, но это может привлечь ненужное внимание. Рискованно. Слишком мало времени на подготовку. Считаю, что операцию нужно отменить.

Вновь повисло молчание. И никто не спрашивал, как директор умудрился все это выяснить. Уже успели убедиться, что старый проныра умеет выуживать необходимые ему данные в кратчайшие сроки. Вот только принимать решение о капитуляции не хотелось. У нас еще целые сутки в запасе!

— Тогда зачем нам тут оставаться? — недовольство парня нельзя было не почувствовать. — Полетели сегодня!

— Василий, не кипятись. За гостиницу уже уплачено и вам нужно осмотреться в чужом городе. Ну а пока мы тут — завезут остатки мебели в Новую зарю. За экскурсионный автобус тоже уже уплачено и программа у нас довольно насыщенная. Будет чем заняться.

И когда успел, спрашивается? Экскурсионный автобус, надо же.

Вернувшись в гостиницу, наскоро пообедав и еще раз бережно ощупав свидетельства о рождении, мы выдвинулись колесить по городу в новенькой Лани на десять посадочных мест.

Иркутск не впечатлил. Серые обшарпанные домики соседствовали с отделанными мрамором поместьями. Дорогие рестораны радовали своими шикарными витражами жителей убогих домишек на противоположных сторонах дорог. Старенькие бензиновые машины резво обгоняли дорогие аккумуляторные тачки. Шик центра и нищета окраин.

Не сильно-то и отличается от правого берега Красноярска, но здесь все же контраст между «первыми лицами» и простыми горожанами выражен куда заметней. Краеведческий музей, театр, свадебная арка, памятник Николаю «Водяное копье» и прочие места никаких особых эмоций у меня не вызвали. Это остальным все в новинку, а мне хватило когда-то в беззаботном детстве.

Как же ее прикончить⁈ Именно этот вопрос занимал меня все время. Может, у остальных и сложилось мнение, что кривых вокруг полно бродит, но это совсем не так. Их катастрофически мало и не зря Удача, стабильно выдаваемая Василию, привела нас именно в эту гостиницу. Нельзя упускать возможность!

Вот только что делать? Весы Кармы заполнены настолько, что если потратить весь белый песок на Уха, а черный на директрису, то парень с ней справится и в одиночку. С пилочкой для ногтей пойдет и ничто его не остановит! Палево жуткое — такое не объяснить случайностью, а раскрывать свой главный козырь нельзя ни при каких обстоятельствах.

Нутром чую, что про Весы Кармы даже заикаться нельзя!

Не бывает таких Даров. Бывает только воздействие на что-то, что можно ощутить. Есть, конечно, исключения из правил вроде тех же Ищеек, но они просто тупо чуют что-то на местах преступлений, а это опять же — материальный мир. Еще метки есть, которые не отследить и Чистые, которые непонятно что и как «чистят». Все это и рядом не стояло с моими Весами.

Опасно обладать тем, от чего нет защиты. Могут прикончить просто на всякий случай.

Да что же в голову-то ничего не лезет⁈ Как нам правдоподобно прикончить кривую?

— Если все наелись, то предлагаю прогуляться по вечерней набережной. — сказал Ефимов после ужина. — Кормежка тут так себе. Возьмем сладкого у воды.

— Вы поезжайте, Николай Егорович, а я в гостинице останусь. — добавил в голос усталости и добавил. — Много впечатлений за день — притомился.

— Ага. — тут же включился Ух. — И я тоже что-то подустал.

Нахмурившийся директор выслушал подобное от каждого и тяжело вздохнул.

— Вот куда вы такие борзые? Раз повезло, другой и решили, что море по колено? Отставить! Этой операции не будет! Я ясно выразился?

— Ясно, Николай Егорович. — я, не мигая, уставился ему в глаза. — Наши с вами договоренности остаются в силе и вы либо помогаете, либо не мешаете. Поэтому если операции не будет, то только для вас. Я ясно выразился?

Мужчина взгляда не отвел. Молча смотрел только на меня, переваривая неповиновение. Этот этап наших взаимоотношений спрогнозирован давно и я точно знал, что делать со взрослым, который считает меня ребенком. На место его ставить — вот что нужно делать. Не для того нанимал!

— И что делать планируешь, Андрей Михайлович? — все же уступил офицер, но вслух этого не признал.

— Погуляю по этажам. — я неопределенно пожал плечами. — Посмотрю. Вы пока по комнатам посидите. Загляну, как придумаю.

Сообщив о своем решении, не стал ждать вопросов, а встал и первым делом двинулся на улицу. Легкая прогулочка вокруг гостиницы с включенным Анализом информации дала много. Информации — не плана!

Затем прогулялся по этажам. Получил порцию ругани от кухарки и неласковый взгляд администратора. Обнаружил несколько скрытых камер в неожиданных местах, в том числе и в столовой, где мы слишком много говорили. Нашел кучу запертых дверей в подсобные помещения и подвал. Даже на крышу люк проверил.

Масса информации, а в голову ничего путного не лезет!

Хорошо хоть камеры у нас не такие, как в мире чужака, а то совсем грустно было бы. Кассеты с пленкой кому-то менять надо, а этого кого-то, скорее всего, и нет здесь. Почти уверен, что все камеры сведены в монитор кривой директрисы.

Вот только нужно быть в этом уверенным. Или не нужно?

Очень внимательно осмотрел Сиянием подвал и убедился, что техники там нет. Еще раз прогулялся по этажу директрисы, чтобы убедиться в догадке.

Ну точно! Огромный двухметровый экран, закрытый дверцами шкафа и прямо сейчас Людмила Викторовна стоит напротив него.

Реально — больная. Она что? Занимается этим целыми днями? Пялится в ящик и…

Оп-па! Судя по повороту головы, кривая прямо сейчас смотрит на меня сквозь стену. Вернее, на то место, где я стою. Следила по камерам? Почувствовала неладное или всегда смотрит за гостями?

Скорее второе.

Я дошел до конца коридора, заглянул в окно и спокойно вернулся к лестнице. Затем спустился к себе в комнату и всерьез задумался над сложившейся ситуацией. С одной стороны — у нас здесь кривая с манией преследования, а с другой стороны — она совершенно права. Можно сказать, что отмучилась бедняжка. Сегодня ей крышка.

Даже смешно становится — у нее пистолет с особыми патронами, Дар, способный выжечь глаза и боевой опыт, а у нас? Нужно хотя бы нож раздобыть, а то совсем неправдоподобно получится.

Я выдернул на прогулку стаю и в деталях изложил свой план. Отличный план! Можно сказать, что паузу взял не зря, а Анализ творит чудеса, позволяя создавать такие шедевры.

— Это ведь бред полнейший! — резюмировал Ефимов. — В дешевой киношке и то меньше на авось отдается.

— Николай Егорович, от вас требуется только приобрести хороший нож и громко кричать «Пожар!», когда все начнется. — я повысил голос, обрывая все его возражения. — Я ясно выразился?

Тьфу! Совсем не это сказать хотел. Не хватало еще словами-паразитами в Иркутске обзавестись. Я тут не за этим! Мне нужны только хорошие воспоминания от этого города.

— Ну уж нет! — твердо заявил Егорыч. — Кухонными я сам займусь — правильно управлять конфликтами еще уметь надо.

Приготовления заняли где-то час, который занял на шатание неподалеку от гостиницы и поездку Ефимова на такси. Вернувшийся директор молча сунул Василию внушительные ножны с торчащей из них рукоятью и дождавшись, пока парень их спрячет повел стаю на поздний ужин в столовую гостиницы.

Пора начинать.

— Это что такое⁈ — взревел Ефимов и поднялся из-за стола, тяжело опираясь на трость. — Вы по что детей травите, твари⁈ Повара сюда. Живо!

— А ну чего разорался, старый? — начала было тучная официантка, но ей не досталось роли в сольнике директора.

— Закрой пасть! Стекло в тарелке откуда? — бушевал инвалид. — Повара мне сюда и пусть только попробует сказать, что это нормально. Вы руки вообще моете?

Ефимов продолжал орать, брызгая слюной и размахивая тростью, а я добавил Удачи Казаху, скользнувшему за спины высыпавшему в зал персоналу кухни. Примерно половину от всего запаса белого песка, ведь его миссия едва ли не сложнее, чем та, что досталась Уху-Вектору.

Варька лила слезы в три ручья, Жука причитала, а мелкие изображали ужас, прижав маленькие ладошки к лицу. Идеальная картинка, которую мы с хмурым Вектором только портили.

Внезапно в кухне что-то зашипело и громко хлопнуло, а затем потолок лизнул лепесток пламени, вырвавшийся из приоткрытой двери.

— Пожа-ар! — еще громче взревел Ефимов, переводя ситуацию из разряда конфликта в разряд паники. — Горим! Спасайтесь!

Словно в подтверждение его слов из кухни повалил сизый дым и зазвенела сирена.

Вот теперь все по-взрослому. Теперь народ осознал, что дело пахнет серьезными неприятностями. И как полагается разумным взрослым людям, толпа ломанулась не на улицу, а на верхние этажи спасать свои вещи и документы. Предсказуемо и мы с Ухом легко влились в поток тел, стремящийся вверх по лестнице. Выбрались из него на третьем этаже и остановились.

Директриса не покинула свой кабинет. Она стояла по центру, сжимала в руке пистолет и смотрела в монитор.

План был в том, чтобы перехватить ее на лестнице, но так даже лучше. Паника набирала обороты, мимо проносились полуодетые люди. Мы же, стояли, спрятавшись за каким-то пышным бутафорным растением. Дымом уже не просто пахло, а щипало ноздри и глаза. Так чего она медлит?

Еще раз активировал Сияние и тут же бросился на пол, увлекая за собой напарника.

Осыпавшаяся штукатурка попала за шкирку, но это наименьшая из проблем.

— Ух, она сквозь стены стреляет! Беги туда и прикончи суку!

— Охренел⁈ — парень выпучил глаза и откатился в сторону.

— Беги! Я отвлеку!

Он кивнул и ломанулся вдоль по коридору, а я поднялся и отпрыгнул на лестницу. Ибо ну ее нахрен! Ух накачан Удачей под завязку, а с собой я такого проделать не могу и амулет трофейный давно разрядился. Так что обойдусь без еще одной пули в кишках.

Ему надо — так пусть сам и разбирается!

И боец не подвел, в мгновение ока оказавшись у нужной двери, запнувшись уже около нее. Грянувший выстрел не задел упавшего, но выбил дверной замок и… И все!

Да как так-то? На нее Несчастья столько слито, что должна на месте сдохнуть, а гадина как стояла так и стоит. Стреляет еще.

Снова бахнуло и снова я врубил Сияние. Ого! Неподвижная фигура осталась без кисти руки и соответственно, без оружия.

Взорвался, что ли? Не знал, что так бывает.

— Ух! Сейчас! — что есть мочи проорал в коридор. — У нее ствол взорвался!

Непонятно от чего башка болит — от дыма или от частого использования Сияния, но последнее я не отключал. Потому прекрасно видел, как напарник ворвался в кабинет, как с ходу врезался в объект и как они вместе рухнули на ряд стульев у окна.

Разглядев знакомую вспышку смерти Одаренного, рванулся в кабинет директрисы.

В том, что все получится, сомнений не имелось с самого начала, а вот в том, что я смогу вынести бессознательного парня — сомнения появились. Тяжелый, а помещение стремительно заволакивало дымом и приходилось торопиться.

Прорвался он. Дара пусть и не получил, но прорвался же. Тяжеленный такой Прорывной получился. Черт! Да сколько он весит?

Вниз по лестнице не вариант — оттуда уже отчетливо тянет не только дымом, но и жаром.

Открыл заранее выбранное окно, распахнул его пошире и поднатужившись, выбросил тушку напарника на улицу. Ничего с ним не будет — там палатка торговая снизу и торгует она всякими платками с носками. Имея нерастраченный до конца запас Удачи ничего с ним не случится.

Дело осталось за малым.

Открыл другое окно. Посмотрел на кучки зевак и с улыбкой помахал им рукой. Потом посмотрел на ствол тополя, растущего в трех метрах от здания и с тоской оглядел свою чистенькую одежду. Ну и ладно — это все наживное. Купим еще.

Вдох, выдох, прыжок, треск сломавшейся ветки.

— Тво-о-ю-ю-ю…

— Примите мою благодарность, Мария Владимировна. Вы просто чудо!

Повел плечом и немного поморщился от боли. Впрочем, если бы попробовал сделать нечто такое час назад, то завыл бы, а не поморщился. Прыжок на дерево представлялся немного иначе и куда более героическим, но вышло так, что пришлось лететь до земли, ломая собой ветки. Поэтому перелом ключицы — это весьма хороший расклад. Легко отделался.

— Что вы, что вы, Андрей Михайлович. Чудо — это про вас, а не про обычную девушку с весьма заурядным Даром. — в глазах Масяни залегла смешинка. — Через денек будете в полном порядке. Я ведь еще только учусь и придется чуток подождать.

«Весьма заурядный Дар» у нее, как же. Целитель — это очень серьезно и такие люди на вес золота. Сколько их наберется в миллионном городе, который по праву считается столицей Сибири и в котором Одаренных чуть меньше, чем в Питере? Двое на весь город, а теперь трое. Заурядный Дар, ага.

— Мария Владимировна, мне нужна от вас еще одна услуга и пригласил вас, собственно, ради нее.

— Вот как? — блондинка изогнула бровь и присела в кресло напротив. — И чем же я могу вам помочь, Андрей Михайлович?

— Не мне, Мария Владимировна. Вернее, мне, но эм-м опосредованно. — я улыбнулся Масяне. — Нужно отрастить ногу и восстановить руку нашему директору.

Она кивнула, подтверждая, что ожидала такой просьбы.

— Насколько я понимаю, Андрей Михайлович, вы хотите расширить наш договор с единичного обмена услугами до некого рамочного соглашения. Верно?

— Неверно, Мария Владимировна. — твердо посмотрел ей в глаза. — Я предлагаю дружбу и взаимовыручку.

— Во-о-т как. — во взгляде девушки появилась задумчивость. — А вы не опасаетесь за свое будущее, граф? Если дружба такого, как вы и такой, как я, всплывет, то перед вами могут оказаться закрыты многие двери высшего общества. Вы уверены, что готовы поставить на кон свое будущее ради услуг начинающего Целителя?

Я едва удержался от смеха. Ставлю на кон свое будущее ради пацана, который не может нормальную кличку себе выбрать, а тут целая ОНА.

Вопросы — вопросики.

— Мария Владимировна, а вы действительно считаете, что нашу с вами связь удастся скрыть от тех, кто обладает реальной властью? — все же не удержался от усмешки. — САМА Масяня наведывается в какой-то детдом, который сама же и спонсирует… Дружба ради услуг начинающего Целителя… Нежели вы такого мнения обо мне? Неужели не поняли суть мальчишки перед вами? Нет, Мария Владимировна, я ставлю свое будущее на кон каждый день, а дружбу предлагаю впервые и отнюдь не ради услуг. Я предлагаю ее, потому что вы — это вы.

Масяня как-то сразу растеряла весь свой лоск и кокетство. Передо мной сидела крайне опасная девка и буравила тяжелым взглядом. Виду не подал, но в кабинете директора, где мы находились вдвоем, стало неуютно и куда более тревожно. Словно появился некий невидимый груз, который ощутимо придавил плечи. И чего я такого сказал?

— Дружба… — прохрипела хищница, словно пробуя это слово на вкус. — Дружба не заканчивается хорошо для таких, как я и для тех, кто рядом с такими, как я. Знаешь почему? Потому что одних используют против меня, а другие умирают за меня. Каким другом хочешь стать ты?

Вот теперь я не удержался от смеха и остановился только от резкой боли в неуспевшей зажить ключице. Неприятно, но вид взбешенной моим поведением Центровой куда более неприятен. Так почему же мне так весело?

Потому!

— Мария Владимировна, простите меня, пожалуйста! Честное слово — не хотел вас обидеть.

Я смахнул выступившие слезы и даже ни на секунду не устыдился этой нежданной влаги. Здесь стыдиться нечего — это другое.

— Я-то думал, что вы откажетесь по совершенно другой причине. — подмигнул пышущей злобой валькирии и пояснил. — В первую очередь рядом со мной опасно находиться именно вам! Неужели вы до сих пор не поняли? Ну же! Сколько человек в нашей стране может «на глаз» определить потенциал претендента на Прорыв? Определить для него подходящую жертву или увидеть кривого в толпе? Вы всерьез считаете, что все мои возможности заключаются в зарядке особого амулета? Вы вообще не должны были Дара получить! Потому что потенциал у вас слабый, Мария Владимировна, как и у Казаха, а Ух не должен был прорваться. Понимаете? Мой Дар позволяет исключить ТУ САМУЮ неопределенность! Ту, которой боятся все дети без исключения, а их родители платят огромные деньги хоть за какой-то намек. На всю страну только один такой человек — Мещеряков Роман Авраамович. Вы не могли не слышать о нем. Был один! Теперь нас двое.

По мере моего монолога во взгляде фурии появлялось понимание. Все же не так уж она и хороша, как я напредставлял себе. Вот Ефимов сразу все понял. Опыт, может, и возможно пропить, но отставному офицеру этот подвиг не дался.

— Впрочем, вы наводили порядок в обретенном королевстве, а потом занимались «своим» кривым и я уже молчу про знакомство с новыми силами. Дел хватало. Понимаю.

Масяня замерла, глядя в видимую только ей точку и лишь мерно вздымающаяся высокая грудь показывала, что девушка жива. Оценивает перспективы? Риски? Качество окраски стены?

Не имеет значения.

Все это время я сидел и смиренно ждал. Минуту. На второй минуте уже не удержался от тяжелого вздоха.

— Мария Владимировна?

— Что?

И ведь смотрит так, как будто впервые видит. Вылупилась глазищами своими огромными и губы облизывает. Даже неловко как-то.

— Граф, а вы знаете, почему каждая девка рада перед Одаренным ноги раздвинуть? — неожиданно выдала Масяня, подавшись вперед.

Не предвидя подобного выпада сглотнул и поплыл. Много ожидал. От удивленных восклицаний до ругани, но чтобы так… Еще и ее неизменная белая футболка натянулась на упругие полушария. И запах от нее такой. Как будто вишня или…

Я понял, что вжался в спинку кресла и окончательно смутился. К горлу подкатил очередной комок, который никак не получалось сглотнуть, а глаза зажили своей жизнью и никак не хотели встретиться со взглядом собеседницы.

— Н-нет.

— Потому что от Одаренных дети рождаются редко, но если рождаются, то почти всегда с потенциальным Даром.

— Ну-у, об этом-то я знаю достаточно. — судорожно выдохнул, радуясь хорошо знакомой теме. — И позвольте…

Она рывком сдвинулась на самый краешек кресла, вновь заставив меня умолкнуть одним только действием. Я машинально поднял взгляд и провалившись в синие омуты ее глаз, захотел оказаться где-нибудь еще.

В каком-нибудь месте, которое не грозит потерей сознания. Сердце буквально выкачало всю кровь из тела, чтобы влить ее в щеки и мочки ушей. Клянусь, сердцебиение ощущал именно в них!

— А вы можете находить таких людей в пару, чтобы не «редко», а «наверняка»?

— Мария Владимировна! — я, наконец, совладал с собой, но только благодаря злости. — Вы переходите все границы!

Что это за дела? Сводничеством еще не хватало заниматься.

— Простите, Андрей Михайлович. Совершенно не хотела вас обидеть.

Красотка все же заметила мое состояние и смутившись, приняла более пристойную позу.

— А я знаю, какое впечатление могу производить на мужчин. — с вызовом в голосе объявила девушка. — Так что можете не краснеть и не бледнеть, граф. И поверьте, я ни разу не попыталась произвести на вас впечатление именно таким способом. Ни разу! Просто вы еще молоды, а ваше тело меняется и к этому просто нужно привыкнуть. Юноши в вашем возрасте творят много глупостей из-за того, что не могут совладать с собой. Вы же юны телом, но не разумом и я постоянно забываюсь при нашем общении. Скажу честно — иногда вы кажетесь более рассудительным, чем я сама, а с самооценкой у меня все в порядке.

Мне словно холодной воды за шиворот налили. В голове будто что-то щелкнуло и я быстро сопоставил факты. Действительно так — после Прорыва я стал куда более уверен в себе и многое теперь воспринимаю иначе, но только ли обретение Дара так повлияло? Или это последствия еженочной сборки пазла воспоминаний чужака? Усвоение его поступков, желаний, эмоций.

Как он сказал тогда?

«- Оставляю тебе опыт. Там не много, но что есть. Живи с улыбкой, парень.»

Опыт! Вот оно!

Я в буквальном смысле впитываю воспоминания и пользуюсь чужим опытом. Ведь в его жизни случалось разное и пусть не нечто экстраординарное, но все же во многих ситуациях он побывать успел.

«Там не много».

Пусть и не много, но уже сказывается и как бы не выдать себя этим. Собственный внутренний мир — это такой же страшный секрет, как и Часы Кармы.

Только мое и больше ничье! Нельзя себя выдавать!

— Для меня большая честь быть вашим другом, Андрей Михайлович. — серьезно заявила девушка, прервав поток мыслей. — И вы правы — я действительно сильно замоталась, раз уж не смогла разглядеть вас по-настоящему.

— И для меня это честь, сударыня. — я не остался в долгу. — А по поводу моего возраста — благодарю за подсказку. Впредь постараюсь контролировать себя лучше.

— Мой вам совет, граф — не усугубляйте ситуацию излишним контролем. Иногда нужно просто поддаться зову тела, чтобы очистить разум. — в ее голосе мелькнула хитринка, но она тут же исчезла, сменившись серьезностью. — И еще один совет: если лечить вас или ваших людей в Новой заре, то рано или поздно сюда заявятся СОБаки. Это ваш Дар направлен на сбор информации, но мой выплескивает энергию вовне. Так что я предлагаю назначать встречи в более укромном месте и где редко появляются Ищейки. Нам ведь ни к чему их преждевременное внимание? Не хочу становиться виновницей вашего разоблачения, Андрей Михайлович.

Вот теперь я полностью вырвался из сетей ее очарования и расплылся в широкой улыбке.

— А вот это еще один пункт, который я хотел с вами обсудить, Мария Владимировна. Видите ли, в чем дело — именно вы и станете виновницей моего разоблачения. Даже более того, вы сдадите нас с потрохами вашему куратору в КГБ.

Насладившись удивлением на кукольном личике, поднялся.

— Прятаться более не имеет смысла, но если объявлять о себе миру, то нужно все сделать правильно. Подождите здесь, пожалуйста. Сейчас я позову вашего пациента и он объяснит, как все сделать «правильно».

В класс я зашел один, оставив тщательно скрывающего радость директора наедине с Целительницей в его кабинете. И сразу почувствовал, что что-то не так — слишком много смеющихся глаз, хитрых мордашек и одна недовольная физиономия нашего новоявленного Прорывного.

— Что? — спросил всех разом, плюхнувшись за свой стол.

— Ух опять кликуху сменил!

Выпалила Жука и все дружно зашлись в смехе.

— Позывной. — буркнул здоровяк, чем вызвал еще большую волну хохота.

— Да? И какой теперь у тебя позывной?

— Цезарь!

Я с шумом вдохнул, но сумел удержать лицо. Однако так и подмывало присоединиться к общему веселью по поводу этой новости. Короткий ежик волос мышиного цвета, глубоко посаженные карие глаза, нос картошкой, в плечах два меня и пальцы-сардельки — типичный Цезарь. Вот только сам я не так давно точно так же краснел ушами и пытался провалиться в кресло. Так что собрата по унизительным ситуациям решил поддержать.

— А зачем тебе все эти кликухи левые? Что Цезарь — чужое имя, что Вектор — мультяшный позывной. Если «Ух» не нравится, то пусть будет «Вася». Ну а что? Нормально же, народ?

— Нормально. — важно кивнул Казах и с ленцой повернулся к парню. — Тебя и Ухом кликали только потому, что дышал так, когда кулаками махал. Не нравится? Значит, не будем, но если новая кликуха с потолка взята, то не прилипнет. Вася — это сейчас пойдет, а там мож чего получше приклеится.

— Пусть будет Вася. — после недолгого раздумья выдал страдалец. — Главное, чтобы не Ух.

— Урра-а! У нас Вася появился! — радостно выкрикнула Жука.

— Ша. — беззлобно рыкнул Казах. — Харэ ржать.

— А что еще делать-то? — все никак не могла угомониться девчонка. — О! А сделай пузырики. Разноцветные!

— Вот еще.

— Ну Игореша, ну миленький, ну сделай. — тут же включилась Санька. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Ладно! — с деланным недовольством откликнулся Казах. — Не конюч только.

Класс начали наполнять висящие в воздухе разноцветные шары, что неизменно приводило мелких в дичайший восторг.

Вот тебе и еще одно использование Дара. Пожалуй, Казах смог бы добиться огромной популярности на детских праздниках. Возможно, что не только на детских, ведь выглядит очень красиво и весьма волшебно, но для Одаренных такие забавы — моветон. Хотя, по какой, собственно, причине я так решил? Из фильмов и воспитания?

Фигня все это! Бывает и не так чудят. Это старая кровь носы воротит от подобных развлечений, а остальные развлекаются вполне себе открыто. Штраф, может и выкатят, если поймают. Только кого это останавливает?

Стая развлекалась, пользуясь отсутствием директора и я тоже не спешил открывать учебник. Красиво, всё-таки.

Когда Ефимов соизволил заявиться, то и он ни слова по этому поводу не сказал. Хмыкнул только и занял свое место.

— Игорь, оставь парочку у окон и двери, а остальные убирай — продолжим урок. Достал этот смог уже!

— А вы потерпите еще годик, Николай Егорович и по всему городу аромат весеннего луга будет. Работаю над этим! — самодовольно заявил Казах. — Как нога?

— Ишь ты! Аромат весеннего луга… — улыбнулся директор. — Уже звучит как реклама. А нога хорошо. Чешется и болеть начинает там, где не должна. Потому что нет ее там, где болит!

— Плохо ведь, что болит. Да? — неуверенно предположила Хрума.

— Нет, Ксения. — покачал головой Ефимов. — Сейчас — это хорошо. Еще десяток сеансов и снова как новенький буду. Мария Владимировна, она хоть и молодой Целитель, но за месяц управится точно. Так что пусть поноет мой обрубок — мы живы, пока чувствуем боль. Если боль во благо, то это вдвойне хорошо.

— Масяня — крутая! — с готовностью выпалила Жука. — Уж если она взялась, то точно до конца доведет!

Еле удержался, чтобы не закатить глаза. Вот ведь выбрала себе девчонка образец для подражания — слов нет просто. Уже и одеваться стала также — высокие ботинки с заправленными в них штанами, белая футболка и курточка на молнии. Волосы стричь перестала и уже пытается заплетать косу, а уж как меня достала с просьбами о знакомстве. Вот возьму и познакомлю, если хорошо вести себя будет.

— Николай Егорович! — вверх выстрелила рука Варьки и дождавшись кивка директора, девчонка задала интересный вопрос. — А это ничего, что мы тут Дары используем? А если псы почуют? Прятались же вроде как, осторожничали…

— Варвара, о чем мы говорили про псов и ментов? — строго спросил Ефимов.

— Извините, Николай Егорович. — потупилась девчонка и тут же поправилась. — Почему мы больше не боимся СОБа?

— Потому что с сегодняшнего дня наш детский дом больше не прячется ни от кого. Отныне каждый из вас вправе говорить, что является воспитанником Новой зари — интерната для талантливых и одаренных детей. Ведь вы именно такие и есть!

Воцарившееся молчание расцвело улыбками. У кого-то почти незаметным изгибом губ, а у кого-то во все тридцать два зуба. Каждому приятно слышать, что он уникален и неповторимым, а уж детям, вылезшим из вонючей конуры такое приятно вдвойне. Да еще и от мужчины, завоевавшего искреннее уважение. Это действительно ценно.

— Ну а если всё-таки придут? — не успокоилась Хрума. — Что делать будем?

— Не переживай, Ксения. У меня имеется план и очень надежный план. И не «если», а «когда». Мы ведь почти в центре города находимся, а патрули СОБа тут почти как дома. Так что это все равно случится. Рано или…

Дверь в кабинет распахнулась резко и на пороге показались двое совершенно непримечательных мужчин в тонких серых распахнутых плащах поверх серых рубашек. Они, с некоторым удивлением, осмотрели розовый пузырь, висящий сразу у двери и сориентировались молниеносно.

— Служба общественной безопасности! — рявкнул тот, что повыше ростом. — Немедленно отключить Дары!

— … или очень рано. — закончил фразу Ефимов и в раздражении хлопнул ладонью по столу. — Это не детдом, а проходной двор какой-то! Игорь, убери, пожалуйста, фильтр.

Пузырь исчез сразу же, а вслед за этим в класс шагнули двое весьма настороженных сотрудников СОБа и замерли, изучая обстановку.

— Зафиксировано несанкционированное применение Дара. — рявкнул все тот же высокий тип, глядя на Ефимова. — Кто его применил?

— Ну я. — недовольно буркнул Казах, оперевшись на локти и исподлобья глядя на визитеров. — А что, нельзя?

Оба зыркнули на него с недоверием и продолжили буравить взглядами единственного взрослого в помещении.

— Прошу представиться по форме и предъявить ваши удостоверения, товарищи. — голос директора был тверд.

— Кто такой? — внешне лениво спросил коренастый, но его выдавал колкий взгляд.

— Толстяк готовит что-то. — безэмоциональным голосом заявила Жука.

От этого ее заявления оба визитера вздрогнули и более внимательно осмотрели класс.

— Прошу представиться по форме и предъявить ваши удостоверения, товарищи. — повысил голос Ефимов.

Оба «товарища» прищурились, глядя на вороненое дуло пистолета, неизвестно как оказавшееся в руке директора.

— Вы все верно поняли — от этих пуль Экран не поможет. Теперь у вас простой выбор, товарищи. — от спокойного тона Ефимова повеяло могильным холодом. — Либо вы предъявляете удостоверения, либо ложитесь на пол и заводите руки за спину.

— Угрожаете сотрудникам при исполнении? — высокий не сдавался. — До десяти лет…

— Опасность! — почти выкрикнула Жука и вытянула указательный палец в направлении коренастого.

— Осокин, прекратить! Никому ничего не делать! — выкрикнул высокий и потянулся к плащу. — Я сейчас медленно достану удостоверение. Медленно.

СОБовец действительно крайне аккуратно вытащил удостоверение и продемонстрировал его директору.

— Капитан Дерко, служба общественной безопасности. — он кивнул в сторону своего напарника. — Это старший лейтенант Аверин. А теперь опустите оружие, товарищ и потрудитесь объяснить его наличие и что здесь происходит.

Ефимов медленно положил пистолет на стол и посмотрел на Дерко с таким же интересом, с каким смотрят на только что выловленную, но подозрительно неживую рыбу. Вроде выглядит дохлой, а не должна.

— Капитан Ефимов, комитет государственной безопасности, отдел специальных операций. Это вы потрудитесь объяснить, товарищи, по какой причине СОБ лезет в дела комитета? Кем санкционировано ваше прибытие на объект Новая заря?

— Они удивлены. Сильно. Очень сильно. Как будто что-то поняли. Я… — Жука закусила губу и тяжело задышала. — Я не понимаю. Я…

— Евгения, немедленно прекратить! Тебе еще рано читать две цели одновременно. — директор с тревогой посмотрел на девчонку и удовлетворенно кивнул, когда черты ее лица разгладились. — Ученики, вот вам наглядный пример, который продемонстрировала Евгения. Всегда рассчитывайте свои возможности на шаг вперед, а лучше на два. Евгения перенапряглась и потеряла контроль. А если бы это была реальная боевая ситуация? Эмпат выбывает из группы по собственной глупости и группа становится уязвима! Что нужно было сделать? Нужно было выявить наиболее опасного противника и сосредоточиться на нем. В текущей ситуации — это лейтенант Аверин. Ну-ну-ну, Евгения, не расстраивайся — ты еще только учишься. В том числе и на своих ошибках.

Ефимов, наконец, обратил внимание на пучивших глаза «товарищей» и милостиво снизошел до них.

— Я так понимаю, что у вас нет ни приказа на проверку учреждения, ни необходимого допуска. Прошу покинуть объект.

Серые люди словно ожили, услышав приказ, а это именно он и был. Их понять можно — вошли в здание, будучи представителями власти, которые имеют права на многое, а их гонят, как мелкую помеху.

— Предъявите ваши документы. — только и смог выдавить из себя Дерко.

— Не предъявлю. — ровно ответил Ефимов. — Вас здесь быть не должно. Если есть вопросы, то обращайтесь к своему руководству. Потому что о ваших действиях я рапорт подам в любом случае. А теперь повторно требую покинуть вверенный мне интернат.

Очень хотелось насвистеть какой-нибудь марш, когда постоянно оглядывающиеся представители одной из самых могущественных организаций покидали класс, но делать этого, конечно же, не стал.

— Отлично! — удовлетворенно заявил Ефимов. — Этот этап завершен просто блестяще. Вы все молодцы!

— Так мы же ничего не сделали. — Варька покосилась на Жуку. — Ну или почти ничего.

— Вот именно! Потому и прошло все замечательно и заметьте — никто не пострадал. Кроме Евгении, разумеется. Все же в твоем случае я от своих слов не отказываюсь.

— Да поняла я, Николай Егорович, поняла. — Жука поморщилась, массируя виски. — Оно само как-то получается. Иногда хочется, чтобы все были такими, как Плакса и не фонили постоянно. Сложно одну цель держать, когда рядом кто-то фонтанирует эмоциями.

— А при чем тут Андрей? — не понял Ефимов.

— Андрей? Он-то как раз совсем ни при чём. От него-то фона нет, а вот…

— Что значит, нет фона? О чем ты? — он перевел взгляд на меня. — Андрей?

Ой. Ой-ой-ой. Вот это залет. Да что за день-то такой⁈ Как же это я…

— Андрей?

— Ну… Понимаете, Николай Егорович, сначала я не хотел вам говорить. Тайна и все такое. А потом стройка эта наша и поездка, и пожар, а потом травма эта и как бы… — я замялся от неловкости момента.

— И как бы, что? — ласково помог мне директор.

— И как бы… Ну… Как бы забыл.

— Ничего страшного, Андрей — с каждым может случиться. — голос Ефимова потек медом, что еще больше выбивало из колеи. — А о чем ты забыл, Андрей?

— Рассказать про третий Дар. — выдохнул и виновато отвел глаза.

— Третий Дар. — задумчиво и с совершенно нечитаемым лицом повторил Ефимов. — И я так понимаю, все остальные об этом знают? Ну да ладно. Барьер эмоций?

— Да! — с готовностью подтвердил я. — Именно он! Ну почти.

— Почти… — то ли спросил, то ли повторил за мной мужчина.

— Там еще мысли защищены, ну и шпионку ту я настоящей видел. Как бы просто Барьер. Типа от всего. И типа работает всегда. Сам по себе.

— Типа от всего, всегда и сам по себе? Абсолют?

— Ну-у… Абсолют, не Абсолют — тут не очень понятно. Просто на мозги мне воздействовать нельзя — ни прочитать, ни вложить. Как-то так.

— Как-то так… — директор медленно закрыл и снова открыл левый глаз. — Как-то так…

— Николай Егорович, вы извините, пожалуйста, но перестаньте за мной повторять. — я поерзал на месте. — И не смотрите на меня так, пожалуйста. Неловко как-то…

— Неловко⁈ — взревел Ефимов, вскочив и врезав кулаком по столу. — Да ты совсем сдурел, граф⁈ Как можно забыть рассказать про третий Дар, который еще и Абсолют? Как⁈ Твою мать, Орлов, ну как можно быть таким тупым⁈

По мнению хозяина кабинета — день обещал быть спокойным. И тем не менее Юрий Иванович Каворский не удивился тому, что в самом начале дня его решит навестить глава службы общественной безопасности — полковник Тувко Александр Иванович.

Каворский еще раз осмотрел свой кабинет и остался доволен увиденным. Все в идеальном порядке — ни пылинки, ни лишней бумажки. Он аккуратно закрыл единственную папку на столе и убрал ее в тумбочку, ожидая визитера.

Полковник знал, что его считали педантом. Также он знал, что его считали хладнокровным фанатиком, но это являлось верным лишь отчасти. Глава Красноярского КГБ лично приложил некоторые усилия для создания нужного образа и никогда не снимал очень сильного амулета, затрудняющего считывания эмоций и мыслей. Всегда и со всеми держал нужную дистанцию, что давалось особенно тяжело. Однако он сам выбрал этот путь и шел по нему твердой походкой.

Удав — оперативный псевдоним, который он получил за свое внешнее спокойствие еще в молодости. Когда-то очень давно на границе с Рейхом и кто бы мог тогда подумать, что сильный Огневик больше никогда не явится миру свою мощь. Талантливый Одаренный предпочел кабинетную работу славе и признанию.

— Юрий Иванович! — в его кабинет ворвалась частица хаоса и сразу заполнила собой все. — Как же я рад вас видеть впервые за сколько? Два года с нашей последней встречи? Ну-у, это никуда не годится! Живем в одном городе, работаем рядом и так мало общаемся, а в наших делах общение невероятно ценно.

Тувко потряс его руку. Отодвинул стул и сел за стол, ни на секунду не останавливая поток слов. Многие бы обманулись в первом впечатлении, видя невысокого живчика с радушной улыбкой и честнейшими глазами. Многие и обманывались, но впоследствии жалели об этом. Весьма непрост был Александр Иванович.

Жесткий и беспринципный карьерист, карабкающийся вверх по служебной лестнице. В молодости Тувко увлекался боксом и перенес замашки с ринга в личную жизнь — резкий, порывистый и ни секунды не сидящий без дела. Однажды на ринге он убил человека, но никогда об этом не сожалел.

Все это и еще многое другое полковник Каворский знал о своем госте и не спешил спрашивать о причине визита. Ему в любом случае станет о ней известно. Так или иначе.

— А я, знаете ли, к вам по весьма важному делу, Юрий Иванович. — с хитринкой глянул Тувко. — И дело это весьма щекотливое. Можно сказать, что даже конфликт интересов наших ведомств намечается. Вам ведь уже известно об инциденте?

— Никаких конфликтов нет, Александр Иванович.

— Разве? — совершенно искренне изумился визитер. — То, что офицер КГБ угрожал оружием оперативной группе СОБ конфликтом и я не считаю. Бывает. А вот то, что он по совместительству является директором интерната, в котором воспитываются Одаренные дети? На мой взгляд — это прямое нарушение всех возможных инструкций. И название интерната — Новая заря. Новая заря! Это все равно, что махать имперским флагом перед администрацией и надеяться на понимание.

Маска добряка исчезла и теперь за полированным Т-образным столом находились два хищника. Удав и Вепрь. Взгляд Удава все так же спокоен, но Вепрь уже рыл землю копытцем и готовился броситься в атаку.

— Прямо в городской черте и не на отшибе, а в Центральном районе! Кто дал вам право проводить столь дерзкую операцию? Тем более без согласования со мной? А я бы ни за что не согласовал подобного безумия! Снова Одаренные дети и сколько? Семеро! Сколько их погибло тогда? Эксперименты с детьми запрещены неспроста! Вам прошлого скандала было мало? А ведь я его прекрасно помню и не допущу, чтобы моя голова легла рядом с вашей. — Тувко резко поднялся на ноги и припечатал. — Отчет в Москву уйдет сегодня же!

— Скажите, Александр Иванович, а отчеты по Ставскому и Громову в Москву уже отправлены? — совершенно спокойно спросил хозяин кабинета.

— Будут отправлены, как только картина прояснится полностью! — заявил СОБовец и усмехнулся. — Только не нужно меня этим попрекать, Юрий Иванович. Дела людей, больных Туманным синдромом и дело эксперимента с детьми — они несоизмеримы. Шантаж здесь совершенно неуместен!

— Никакого шантажа, товарищ полковник. — Каворский и бровью не повел. — Хочу, чтобы этот ваш отчет оказался столь же полон, как и другие. Поэтому, возможно, не стоит торопиться с его отправкой? Вы подумайте. Возможно, через месяц в Москву уйдет отчет, где вы будете фигурировать не в качестве «выявившего грубое нарушение», а в качестве куратора успешного эксперимента и рядом с вашей фамилией будет значиться «под личным контролем».

Удав бил четко и в цель. Вепрь дрогнул, почуяв лакомство и не заметил, что первое кольцо змеиного тела уже обвило его и готово начать сжиматься.

— Под личным контролем. — Тувко покатал на языке столь выгодное словосочетание и вернулся за стол. — Месяц — это долгий срок, Юрий Иванович. Хотелось бы уже сейчас знать с чем имею дело. В общих чертах, так сказать. Насколько я понимаю, перезапуск Новой зари проходит успешно?

— Месяц — это мерило времени до отправки отчета, товарищ полковник. И вы меня знаете — не озвучиваю предположений. Данные еще в обработке и будут предоставлены вам через неделю. В общих чертах, разумеется.

— Три дня, товарищ полковник. — уперся Вепрь. — Мне нужно знать, с чем мы имеем дело через три дня. И тогда станет ясно — имеются ли в запасе еще двадцать семь.

— Что же. — Каворский поднялся и подойдя к гостю, протянул ему руку. — С вами всегда приятно иметь дело, Александр Иванович.

— Как и с вами, Юрий Иванович. — расплылся в улыбке СОБовец, ответив на рукопожатие. — Все же нам действительно нужно встречаться чаще.

Каворский проводил взглядом удаляющегося визитера, а потом еще некоторое время стоял, глядя на закрытую дверь, будучи мысленно глубоко в себе. Затем быстро вернулся на место и сделал первый звонок.

— Любовь Александровна, пригласите ко мне Домрачева. Это срочно.

Затем позвонил другому сотруднику.

— Евгений Вячеславович, это Каворский. Готовьте группу захвата и группу наблюдения. Из тихушников. Срочно! Операцию возглавит Домрачев и он же даст дальнейшие инструкции.

Дверь в кабинет открылась без стука, впустив крепкого мужчину средних лет, средней внешности и в ничем не примечательной одежде. Даже выражение его лица выдавало усталость типичного служащего канцелярии в конце рабочего дня. Он, едва ли не по-стариковски шаркая ногами, прошествовал к столу и с шумом выдохнул.

Почти идеальный оперативник! Настоящий артист! Ему бы еще чуть ссутулиться и поднабраться тучности, но на это Домрачев точно не подпишется.

— Здравствуйте, товарищ майор. Благодарю за оперативность.

— Здравия желаю, товарищ полковник. Вызывали?

— Вызывал. — Каворский холодно изучил подчиненного и без предисловий перешел к конкретике. — Факт первый — сейчас у меня был Тувко. Факт второй — он уверен, что на территории Центральго района действует интернат с Одаренными воспитанниками. Факт третий — он уверен, что возглавляет интернат действующий сотрудник комитета. Факт четвертый — детдом называется Новая заря. Факт пятый — обо всем этом я узнал в восемь часов тридцать две минуты. Факт шестой — я понятия не имею ни о какой Новой заре. Какие выводы, товарищ майор?

Вот теперь от усталого клерка не осталось и следа. Бывалый волчара сверкал глазами и на лбу залегла суровая складка.

Прямо волшебный стол какой-то и каждый раз люди показывают, что они из себя представляют — стоит только присесть. Усмехнувшись внутренне, внешне хозяин кабинета ничем своего непонятного веселья не выдал.

— Мало данных, Юрий Иванович, но, судя по всему, Васильцеву ликвидировала именно эта группа. Нужно копать и копать быстро! Если их обнаружили люди Тувко, то могли спугнуть.

— Согласен, товарищ майор! И с тем, что мало данных — тоже согласен. Тебе передана группа Седого и люди Карпова. Действуй аккуратно, но быстро — к вечеру я должен знать все. И вот еще что — никаких штурмов и захватов без острой необходимости. СОБ не должен знать, что мы умудрились проспать такое у себя под носом. Все понятно?

— Так точно, товарищ полковник! Разрешите приступать?

— Разрешаю! Идите, товарищ майор.

День обещал быть спокойным, а может выйти весьма интересным. В этом году интересного вообще больше чем обычно. Полковник закурил и задумался.

Одна тоненькая ниточка помогла раскрутить клубок. Жалоба женщины, обеспокоенной тем, что ее муж ведет себя странно — показалась странной аналитику. Обычно разбирать такие жалобы приходится молодым операм или проштрафившимся «старикам», а те, после изучения пересылают их в отделы милиции или откладывают до нужных времен. Однако эта бумажка попала на стол совсем молоденькой девчонке из последнего набора. Как оказалось — попала куда следовало.

Лейтенант Сафарова обладала острым умом и неиссякаемой энергией, свойственным молодым людям. Потому и зацепился ее взгляд за некую странность в жалобе. Потому и навестила жену Одаренного, занимавшего приличный пост в министерстве, а затем и с мужем ее поговорила с пристрастием.

Казалось бы — простое дело. Ну гнет старая кровь свободных Одаренных под себя. Такое случалось и раньше, а в некоторых местах это чуть ли не в порядке вещей, но не их службе заниматься подобными делами, если бы не еще одно «но». Для благородных Красноярска угрожать родителям жизнями их детей — низко. А делать это от имени Толстого — опасно.

Всего за месяц работы Сафарова выявила еще два таких случая, а третий стал знаковым. Одного из сыновей владельца лесопилки прокляли и мальчишку не удалось спасти.

Тогда КГБ взялся за дело всерьез. Это уже выходило за рамки полномочий СОБа, ведь ясно прослеживались действия группы неустановленных лиц. Однако хуже всего оказалось то, что преступники требовали совершенно абсурдные, на первый взгляд, вещи — для подтверждения лояльности требовалось устроить некую «пакость» с использованием Дара. Причем все действия были направлены против обычных людей. Не абсурд — теракт!

И сама группа лиц казалась очень странной и состояла сплошь из женщин, но только на первый взгляд. При более детальном разборе стало понятно — никакой группы нет и в помине, а действует всего одна особа с Даром отвода глаз или чем-то весьма похожим. Слишком уж разную внешность описывали потерпевшие, но общее все же угадывалось.

Версии строились разные. От проделок лоялистов или реалистов и до мести Толстому на почве личных обид. Слишком противоречивой фигурой являлась личность лидера Красноярского отделения Собрания Отечества и врагов у него хватало вполне. Не брошенная и желающая мести любовница, так наемница. Всякое бывает.

Однако вскоре случилось нечто непредвиденное — местечковый переворот в одной из городских группировок. Неожиданно, но не критично, а потом у дверей появилась новая глава Центровых и это изменило многое.

Масяня принесла личный дневник Шамана. Много чего принесла, но дневник пролил свет на неочевидное. Этот ублюдок годами скупал у егерей незаконно ввезенную в город добычу, а в последний год у него появился постоянный клиент для ее перепродажи. Очень щедрый клиент, предпочитающий скупать особые части тел измов. Такие части, которые знающему человеку скажут многое.

В ведомстве Каворского знающих людей хватало, а распознать составляющие для производства «грязной» бомбы может едва ли не половина из них. И самое поганое в подготовке Шамана к иммиграции в Рейх, что едва не стало личным кошмаром полковника.

Прямо здесь! У него под носом происходит подготовка к масштабному теракту. От взрыва такого устройства обычных людей не спасет ничто. И поэтому на поиск террористки были брошены все силы. Результат оказался неожиданным.

Коллеги из других городов провели ряд профилактических мероприятий и похожие подготовительные работы были выявлены почти по всей Сибири. Выявлены и пресечены, но не в Красноярске!

Тяжело по-тихому перетряхнуть весь город, но люди работали без сна и отдыха. И без результата.

Тело нашли милиционеры, дежурившие неподалеку от места расправы. Там же и устройство обнаружилось, а еще куча оружия и боеприпасов. Опоздали…

Кто-то убрал посредницу, но наследил сам. Странно так наследил. Одаренные из группы поиска без тени сомнений заявляли, что на месте расправы присутствовали только дети.

К тому же остались не только «следы», видимые лишь Ищейкам, но и отпечатки ботинок в крови, и сама кровь. А потом выяснилась личность посредницы и стало понятно, что никакая она не посредница.

Васильцева Ольга Денисовна «Лиса» — агент КГБ отделения внешней разведки. Агент оперативного внедрения, а такие люди готовятся особо. Пропала без вести во время одной из операций в Британии почти десять лет назад и считалась погибшей. Виртуозно владела Даром подмены внешности и была одной из лучших во многом. Пока не перешла на сторону «дорогих партнеров».

О том, кто ее устранил, оставалось только гадать. До сегодняшнего дня.

Телефонная трель оторвала от размышлений и он сразу поднял трубку:

— Сафарова? Пригласите. И вот еще что, Любовь Александровна, отмените все встречи на сегодня. Работаем по протоколу «Чай и бутерброды».

Он положил трубку и встретился взглядом с вошедшей девушкой. Черные смеющиеся глаза, черные волосы до плеч, смуглая кожа и кремового цвета губы, открывшие белоснежные зубы в широкой приветливой улыбке. Невысокая, но удивительно ладная девчушка.

Настоящая куколка, с радостной улыбкой встречающая чудеса этого мира. Это если не знать подробностей ее личного дела. Такая куколка не глазками хлоп-хлоп, а зубками клац-клац.

— Добрый день, Юрий Иванович. Разрешите обратиться!

Взглянув на охапку документов в руках лейтенанта, Каворский внутренне вздохнул.

— Почему ко мне?

— Алена Семеновна ушла в декрет. Исполняющая обязанности начальника отдела срочно отправлена на Периметр, а ваш заместитель отлучился по важному делу и неизвестно когда вернется. — четко отрапортовала та, не убирая улыбки. — Мое дело тоже не терпит отлагательств.

Хозяин кабинета с неприязнью взглянул на папки.

— Коротко!

— Конечно, товарищ полковник! — девчонка щелкнула каблуками и вопреки приказу приступила к раскладке документов на столе. — Как вы помните, в награду за блестяще выполненную работу, мне, вместо должности оперативника выдали повышение в звании и позволили курировать нового лидера Центровых, а я…

— Светлана Семеновна! — жестко прервал ее Каворский. — К делу!

— Есть к делу, товарищ полковник! — девчонка вновь щелкнула каблуками и села за стол. — Объект Масяня подала доклад. Она прорвалась и обрела Дар с помощью графа Орлова Андрея Михайловича — воспитанника детдома Новая заря. Так же…

— Стоп! — выдохнул хозяин кабинета и требовательно протянул руку. — Доклад!

Сразу же в его руку лег один из листов бумаги, размещенных на столе и Каворский погрузился в изучение документа.

— Целитель? — он удивленно посмотрел на подчиненную. — Можно доверять этой информации?

— Доверять ей можно. Девушка весьма умна и амбициозна. Поэтому нашу организацию рассматривает в качестве возможного союзника. Я подготовила ее психологический портрет и…

— Позже! — вновь оборвал подчиненную полковник и вернулся к чтению.

Впрочем, изучение доклада много времени не заняло.

— Был Вальцов, а стал Орлов… Еще и Дар пробудил отцовский. Или что-то получше. — он побарабанил подушечками пальцев по столешнице, достал из верхнего ящика стола толстую трубку антенной и нажал пару кнопок. — Домрачев, прием! Кто это? Говорит полковник Каворский, вы где находитесь, капитан? А майор? Хорошо! Вот там и оставайтесь, а еще найдите майора Домрачева и предупредите, чтобы в интернат не ходил. Захват только при попытке объектов скрыться. Мягкий захват! Никто пострадать не должен. Сначала требуйте вернуться в здание. Понятно? Хорошо. Работайте!

Юрий Иванович задумчиво посмотрел на оставшиеся папки, пока еще покоящиеся на столе перед лейтенантом.

— Что-то еще?

— Да, товарищ полковник. Как вы знаете, жалобы и доносы от «патологических» доносчиков попадают на контроль «особых» сотрудников. Директор детского дома Новая заря, до недавнего времени являлся одним из таких «патологических». — девушка потрясла кипой бумаги. — Писал раз в месяц, каждый раз требовал проставить входящий номер и каждый раз требовал сообщить о результатах проверки. Последние два доноса существенно отличаются от всего остального бреда. Кратко изложить или прочитаете?

— Откуда они у вас, Светлана Семеновна? — сухо спросил хозяин кабинета. — Насколько я помню, этими документами должен заниматься лейтенант Шевяков.

— Именно, что ДОЛЖЕН, но работа аналитика была поручена оперативнику. Скучная работа…

— И он их вам так просто отдал?

— Нет, Юрий Иванович. Я взяла на себя смелость сказать ему, что это ваш приказ и теперь всеми мелкими доносами занимаюсь я.

Полковник попытался придавить взглядом улыбающуюся нахалку, но та проигнорировала недовольство начальника и протянула исписанные листы.

В этот раз чтение заняло куда больше времени. Каворский даже прерывался пару раз, чтобы все осмыслить и понять, как же так получилось. По всему выходило, что поблизости от его ведомства и почти не скрываясь действовала дерзкая группировка Одаренных детей-убийц, под руководством одного из бывших сотрудников. Его чуть с поста не сняли, когда всплыла подготовка к теракту, но потом все же наградили за раскрытие «Сибирской сети». Теперь точно снимут за отсутствие профессионализма.

Или нет?

Если подумать — Одаренные все же подведомственны Тувко, а если сделать все правильно, то этот интернат вместо фиаско обернется триумфом. Ведь здесь такое просматривается, что Москва на говно изойдет, но приберет Орлова к рукам. Если не прибрать его раньше — такой человек нужен здесь!

Верхний ящик стола плавно выдвинулся и громоздкая трубка с выдвижной антенной заняла место у уха.

— Домрачев, прием! Кто это? Где Домрачев? Понятно. Слушайте внимательно, товарищ капитан — захват отменяется при любом развитии ситуации. Поставьте у входа человека для охраны. Только для охраны! Если объекты покинут территорию детдома, то переходите в режим сопровождения. Не слежки, а именно сопровождения! Если у объектов возникнут вопросы, то вежливо представляться, улыбаться, но на другие вопросы не отвечать. Все понятно? Хорошо. Что дала прослушка? Понятно. Работайте!

Трубка спряталась в ящике, а полковник строго посмотрел на лыбящуюся сотрудницу.

— Светлана Семеновна, я объявляю вам выговор. Пока без занесения в личное дело. Понятно за что?

— Так точно, товарищ полковник.

— Хорошо. Найдите дело… — он невольно осекся, когда Сафарова протянула ему папку.

— Дело Ефимова, товарищ полковник. Изъято у лейтенанта Шевякова вместе с остальными документами. Я могу рассчитывать на то, что мое стремление к ускорению процессов будет оценено корректно и в рамках одного выговора?

— Не забывайтесь, лейтенант. — холодно отчеканил хозяин кабинета, но папку взял.

Бегло просмотрел основные моменты и ненадолго задумался.

— Вы ознакомились со всеми материалами?

— Так точно!

— Обратили внимание еще на что-то?

— Для окончательных выводов мало данных, товарищ полковник. Требуется расспросить соседей по месту жительства Ефимова и осмотреть эту конуру в Заводском районе, а также побеседовать с милицией. Однако кое-что действительно имеется. Вы не заметили ничего странного в оформлении отчетов Кольцовой и Ефимова?

Тяжелый взгляд начальника дал понять девушке, что в эти игры он играть не намерен.

— Стилистика, ритмика, чередование абзацев — они почти идентичны.

— Кольцова писала под диктовку?

— Именно так, товарищ полковник. Я уверена — все, что происходит прямо сейчас срежиссировано капитаном отдела специальных операций Ефимовым Николаем Егоровичем. Более того, конечные цели мы сможем определить только после появления ясности о стартовой точке. Прошу разрешить мне выход в поле.

— Выход в поле разрешаю и возьмите с собой лейтенанта Шевякова. За столом от него все равно никакого толку. Документы оставьте — я изучу.

Проводил взглядом не в меру наглую девчонку и поднял трубку.

— Любовь Александровна, свяжитесь с отделом кадров — пусть подготовят приказ о присвоении Сафаровой звания старшего лейтенанта. — он пару секунд помолчал. — Еще пусть внесут выговор в личное дело лейтенанта Шевякова. Причина — несоблюдение правил работы с документацией под грифом «для служебного пользования».

Каворский поднялся и перенес все оставленные лейтенантом документы себе на стол. В этом деле нельзя упустить ни единой детали. К утру завтрашнего дня он должен быть готов к разговору и любому развитию событий.

Первые сумерки опустились на город, но в кабинете главы Красноярского отделения КГБ времени суток не существовало. Оконный проем заложен вскоре после сдачи здания в эксплуатацию еще при прошлом хозяине кабинета и новый ничего менять не собирался. Ни восход солнца, ни смена сезонов не должны отвлекать от работы.

— Итак, я изучил ваши отчеты, товарищи и давайте коротко подведем итоги. — полковник отложил бумаги в сторону. — Андрей Александрович Вальцов убегает из дома и приживается среди беспризорников. Решает сменить фамилию и отчество на те, что даны при рождении. Становится Орловым Андреем Михайловичем, пусть и неофициально. Затем Орлов каким-то чудом убивает Ставского и обретает сразу два Дара. Первый полностью идентичен Дару его биологического отца, но второй — нечто абсолютно новое. Распознавание БТС, определение потенциальна и судя по всему, возможность подбора донора к реципиенту, а иначе сложно объяснить стопроцентную статистику Прорыва и обретения Даров. Не мне вам говорить о соотношении успешных и смертельных исходов среди несовершеннолетних. Так что текущей выборки в четыре человека для кое-каких выводов достаточно.

Он обвел взглядом собравшихся и если Домрачев присутствовал на правах заместителя, а Троицкий являлся начальником отдела дознания и его присутствие необходимо, то Сафарова неприкрыто наслаждалась. Участие молодого сотрудника в совещании подобного уровня — это к успеху или краху и талантливый аналитик это прекрасно понимала.

— Однако я отвлекся. Орлов попадает в орбиту интересов Кольцовой Марии Владимировны, известной в криминальной среде под кличкой Масяня. Умная и амбициозная девушка берет ценный ресурс в оборот и проводит тестирование его потенциала на еще одном БТС, подготовив ловушку в здании ЦУМа. Убедившись в работоспособности схемы, Масяня захватывает власть в группировке Центрального района и передислоцирует группу Орлова на свою территорию. Она восстанавливает на средства группировки детский дом и находит для него директора — нашего отставного коллегу с весьма специфической подготовкой. Ефимов сразу оценил потенциал Орлова и отодвинул Кольцову от управления интернатом. В деле этого нет, но я уверен — он являлся одним из кураторов проекта Новая заря. Поэтому и решился так назвать интернат. Однако в промежутке между перебазированием группы Орлова в Центральный район и появлением Ефимова случилась смерть Васильцевой от рук все той же группы Орлова. Сами знаете, к чему это привело. Следующей прорвалась и получила Дар Кольцова, вычислив БТС по наводке от Орлова. Затем последовала поездка в Иркутск и в пути Орлов по собственной инициативе помог обрести Дар капитану Торсукову из тех самых Торсуковых. Затем группа получила документы и теперь Орлов официально является Орловым. Ну и перед тем как покинуть Иркутск, была убита еще одна БТС. Думаю, все вы слышали в новостях о пожаре в Иркутске. Гостиница, магазин, и два жилых дома для прикрытия операции — избыточно, но это несущественно. Товарищ майор, поведайте нам об инциденте.

— Сегодня, в семнадцать тридцать пять Орлов покинул объект вместе с Евгенией Боголюбовой. — тут же подхватил Домрачев. — Они безошибочно опознали машину оперативников и попросили отвезти их до нужного места. Я цитирую: «Вы все равно за нами следить будете. Давайте упростим друг другу жизнь.». Следуя выданным ранее инструкциям, машина проследовала по маршруту, указанному объектами — к резиденции Толстого. Затем Орлов назвал себя охране поместья и потребовал, чтобы его провели к главе администрации. Вместе с сопровождающими. Сотрудникам пришлось предъявить удостоверения — иначе было нельзя. Толстой встретил Орлова в холле и далее наш объект заявил следующее, я цитирую: «Думал, ваша аура будет грязнее, Владимир Николаевич. Позвольте поздравить с рождением потенциально Одаренной внучки — у нее сильный Дар. Видеть такое — это уже мой Дар. Неожиданно, понимаю. Я вернул себе родовую фамилию и теперь являюсь воспитанником детского дома Новая заря. Это моя близкая подруга — Боголюбова Евгения Альбертовна и она Эмпат. Когда вы захотите поговорить, граф, а вы захотите этого обязательно, то мой первый вопрос к вам будет такой — причастны ли вы к моей травле в доме Вальцовых? Как вы понимаете, он будет задан в присутствии Евгении, которая Прорвалась и стала Одаренной благодаря мне. Всего доброго. ».

Домрачев перевел дыхание:

— Толстой хотел воспрепятствовать уходу объекта, но наши люди вмешались. Серьезного столкновения удалось избежать с трудом, а потом дети были доставлены обратно.

— Кра-аси-иво. — протянула лейтенант.

— Согласен. — кивнул майор. — Вчерашний день показал, что Ефимов — превосходный тактик. Можно сказать, что умудрился сыграть с тремя силами разом и выйти победителем, оставив нас разбираться с последствиями.

— А я бы так не торопилась с выводами, товарищ майор. — мотнула головой лейтенант. — Скорее всего, эта операция инициирована Кольцовой.

— Или юным графом. — вставил хозяин кабинета.

Поймав три удивленных взгляда, он, наконец, позволил себе улыбнуться.

— Выясним завтра на месте. Готовьте группы захвата.

— Николай Егорович, а если всё-таки есть?

— Александра, давай не будем говорить глупости. Хорошо?

— Хорошо, Николай Егорович, а если всё-таки есть?

— Ладно, ладно. Мы так ни к чему не придем. Просто представь себе эти пыточные камеры? Всюду кровь и куски тел, а еще и бочки с кислотой — все это жутко воняет. Глаза щиплет и вообще кошмар. Такое не спрятать и вокруг здания вонища бы стояла жуткая. Представляешь себе пыточную?

— Конечно, представляю. — серьезно кивнула девчонка. — Когда в логове кривого за Плаксой прибирались… Ффе-е.

— А с вонью справиться легко и я даже в одиночку могу это организовать. — вмешался Казах. — Так что бочки с кислотой поставить можно и никто ничего не почует.

— Вы не говорите об этом, потому что дали подписку или сами пытали людей? — спросила Варька.

— Он соврать собирается! — с восторгом завопила Жука. — А детей пытать приходилось? Или баб беременных?

— Полевой допрос пыткой не считается. И что за бред про детей и беременных? — закатив глаза ответил Ефимов. — Давайте вернемся к теме урока.

— Ага, к теме урока. — буркнула Варька. — Тут комитетчики вокруг стадами бродят. А ну как в подвал потащат? Что делать-то тогда? Кого на помощь звать? Мне в прошлой пыточной не понравилось. Побросают в бочки и поминай как звали. Были и тю-тю.

— Я еще раз повторяю — нет там никаких бочек с кислотой!

— А вам знать откудова? Вы там были?

Я с улыбкой прислушивался к разговору. И даже не пытался вмешиваться — пусть Егорыч сам отдувается. Причем он прекрасно понимает — девичья лига атаковала его не потому, что действительно чего-то опасается, а потому что не хочет заниматься географией. Сейчас повыносят мозг директору половину урока, а потом все же вернуться к теме. Ничего особенного.

Тяжелые шаги в коридоре общего веселья не прервали, хотя все прекрасно понимали, кто это может там топать. Строители закончили свои дела в аккурат к нашему возвращению из Иркутска, а сборкой и расстановкой мебели занимались совсем другие люди. Так что эти шаги ждал не только я, но и каждый из стаи.

Дверь открылась, явив крепкого седовласого мужчину в годах, среднего роста с абсолютно нечитаемым лицом. Он уверенно вошел в класс и остановился у доски, внимательно изучая каждого из нас.

Причем он пришел не один. Следом за ним внутрь скользнула миниатюрная улыбчивая брюнетка, явно с кавказскими корнями. Последний из заявившейся троицы отличался от остальных своими габаритами, косым шрамом на скуле и очень дорогим костюмом. Даже не так — идеально подогнанной тройкой с висящей цепочкой карманного хронометра. Странная троица — какая-то не КГБшная.

Где серые плащи, не запоминающиеся лица и пронизывающие взгляды в переносицу?

— Здоровенный дядька — Эмпат! — громко заявила Жука, прервав молчание. — А седой не читается. Словно эм-м… мокрой ватой обмотан. Или даже липкой. Неприятно. Б-р-р.

Ну да. Пока гости молча изучали стаю, стая с интересом изучала гостей.

Вверх выстрелила рука Саньки и седой крепыш, наконец, соизволил начать знакомство.

— Меня зову Юрий Иванович Каворский и ни в подвале, ни под подвалом никаких бочек с кислотой нет.

Девчонка расстроенно сморщила мордашку, опустив руку, но теперь Варька решила задать вопрос. Однако Каворский не стал повторять ошибок директора и влезать в пыточную дискуссию.

— Николай Егорович, где мы можем поговорить?

— В моем кабинете, Юрий Иванович.

Ефимов поднялся и тяжело опираясь на неудобный костыль, двинулся на выход.

Я тоже спокойно встал и спокойно двинулся вперед, когда в спину прилетел вопрос.

— А нам что делать? — обиженно спросила Варька.

— Как что? — довольно приятным голосом изумилась черноокая КГБэшница и подмигнула сразу всему классу. — Я просто поражена вашим поведением, граждане. Самое удивительное учебное заведение в мире и что? Даже захудалая школа на отшибе имеет свой герб, а у вас? Ничего? Кто должен придумывать герб, если не вы?

Ошарашенные взгляды и раскрытые рты. Причем у всех и сразу.

Я-то почему забыл про столь важный атрибут? А еще графский род, воспитание, традиции… Прошляпил!

— Думаю, об учебном процессе на сегодня можно забыть. Герб — это серьезно. — с усмешкой сказал Ефимов, занимая место за столом в своем кабинете. — Простите, а вы…

— Лейтенант Сафарова Светлана Семеновна. — чуть шире улыбнулась девушка.

— Майор Троицкий Ипполит Павлович. — мягким баритоном представился здоровяк и с удовлетворением осмотрел крепкий стул у стола. — Я здесь не для вопросов, а исключительно ради того, чтобы засвидетельствовать истину. Молодой человек, снимите, пожалуйста, амулет.

— Ипполит Павлович, я прошу обращаться ко мне по имени и отчеству. — твердо заявил я, сев за стол. — Позвольте представиться — Орлов Андрей Михайлович.

— Прошу простить мою фривольность, Андрей Михайлович — этого более не повторится. — без всякой паузы и без крупицы раскаяния сказал Эмпат. — Снимите, пожалуйста, ваш амулет.

— На мне нет амулета, товарищ майор и чтобы сэкономить наше общее время, поясняю — это мой третий Дар. Полная защита от воздействия на разум и как вы поняли — считывание тоже невозможно. Николай Егорович считает, что класс Дара — Абсолют, но я в этом не уверен. Нужно проверять.

Клянусь — брюнетка в этот момент облизнулась и чуть подалась в мою сторону. Ситуация с Масяней вспомнилась сразу же и меня кинуло в жар, вспотели ладони, загорелись щеки. Сердце застучало с удвоенной силой, ломая виски пульсацией крови и я абсолютно точно знал, что происходит — опыт чужака подсказывал. Однако совершенно ничего не мог с собой поделать, но старался и становилось только хуже. Паническая атака — это страшно.

— Кто-то из вас что-то применяет на мне? — спросил лишь бы не молчать.

Взгляд Ефимова отяжелел, а в кабинете взяла власть вязкая тишина.

— Нет, Андрей Михайлович. — ответил за всех Троицкий. — Что с вами?

— Похоже, что гормоны. — прямо ответил я. — Переходный возраст. Лейтенант — весьма симпатичная девушка. К тому же из-за своей комплекции и лица кажется моложе своих лет — ближе к моим сверстницам. Когда она облизала губы и выгнула грудь, я испытал… странные чувства. Скорее всего — сексуальное возбуждение. Товарищ Сафарова, вы могли бы так больше не делать? Нам предстоит серьезный разговор всё-таки.

Брюнетка округлила глаза и уронила челюсть на пол. Сразу стало полегче — все же глупое выражение лица собеседника делает обстановку менее напряженной. Однако я посмотрел на до сих пор молчащего Каворского и серьезно спросил:

— Зачем она здесь? Если только ради того, чтобы вывести меня из равновесия, то пусть идет помогать с гербом.

— Приношу свои извинения, Андрей Михайлович. — девушка более не улыбалась и являла собой образец чопорности. — Больше этого не повторится. Я предлагаю забыть об этом инциденте и…

— А вы хороши, граф. — Каворский перебил свою подчиненную. — Мы только пришли для знакомства, а уже вынуждены оправдываться и извиняться. Не подскажете, почему так получается?

— Скажу, товарищ полковник. — я твердо встретил его твердый взгляд. — Вы не можете проверить меня ментально. Поэтому я дал себе установку быть максимально честным с вами. Максимально прямой и исчерпывающий ответ на любой вопрос. Если вы извиняетесь и оправдываетесь, то хорош не я — это вы ведете себя плохо. Если готовы беседовать в таком формате, то давайте продолжим. Если нет, то я могу в любое удобное время посетить ваш подвал, в котором нет бочек с кислотой.

Снова тишина. Снова собравшиеся переваривают мои слова. Честно говоря — такой темп беседы уже начинает напрягать. До завтра просидеть можем, а у меня еще есть дела. Важные!

— Мне нравится такой формат, Андрей Михайлович. — скупо улыбнулся полковник. — Почему мы разговариваем с вами, а не с товарищем Ефимовым?

— Потому что, Николай Егорович нанят лично мной для двух основных задач: планирование специальных операций и забота о воспитанниках детского дома Новая заря. Он — мой доверенный человек и если есть претензии к нему, то они не к нему. Они ко мне!

От меня не укрылся обмен взглядами визитеров, но даже гадать не стал к чему это.

— Андрей Михайлович, я предлагаю вам рассказать все самостоятельно. — задумчиво проговорил полковник. — Ну а если возникнут вопросы, то мы их зададим. Как вы на это смотрите?

— С чего начать, Юрий Иванович?

— Начните с самого начала — с вашего приезда в Красноярск. Что вы помните?

Хороший рассказ получился. Долгий, подробный и без эмоционального окраса — только факты. Благо меня не перебивали и о таких мелочах, как собственная смерть и вторжение чужака — умолчал. О сокровенном и слишком личном умолчал, но умолчал грамотно — не зря ведь репетировал. Мое останется только моим!

— Ваша история весьма непроста, Андрей Михайлович.

Примерно с момента устранения кривого в ЦУМе, Каворский слушал с закрытыми глазами и ни разу не перебил. Иногда казалось, что он заснул, но подрагивающие кисти рук однозначно подтверждали — это не так. Скорее, какая-нибудь сверхсекретная трансовая техника — из тех, что любят показывать в фильмах.

По крайней мере, это объяснило бы его «окаменение».

— Скажите, а Мария Владимировна Кольцова для вас кто?

— Она — мой друг, Юрий Иванович. На начальных этапах планировал сделать Марию Владимировну своим сюзереном, но передумал. Она слишком хороша, чтобы являться всего лишь инструментом. И очень надеюсь, что она не окажется вашим инструментом.

— Причина?

Я вздохнул и с силой провел ногтем по полировке столешницы, оставляя на ней слабый, едва видимый след.

— Понимаете, полковник, я очень люблю свою страну. Меня с детства окружали люди, которые учили ее любить. В Новосибирске, потом здесь, а потом я остался на улице один в мороз. Люди, которые меня окружали, оказались не «моими» людьми, а «своих» людей я нашел сам. И так уж вышло, что «своих» людей я люблю сильнее, чем Отечество. Ваша служба может решить использовать моих близких, как разменную монету ради блага страны. Не могу этого принять. Понимаете?

Каворский не ответил. Лишь кивнул в знак того, что принял к сведению, а затем засыпал меня градом вопросов. Его интересовало буквально все и если во время рассказа меня никто не перебивал, то именно сейчас полковник решил разобрать каждый эпизод детально. Получал подробные ответы, но границу соблюдал. В душу не лез.

— Вам достался поистине уникальный комплект способностей, Андрей Михайлович. Нужно проконсультироваться со специалистами, но я уже сейчас могу утверждать — уникальный! — полковник говорил ровно. — Сбор информации, ее защита и конструктор тактик… Честно говоря, я не вижу противоречий в вашем личном с нашим общим. Так что плодотворное сотрудничество более чем возможно. Вы ведь не просто так инициировали операцию «Знакомство»? Чего вы хотите?

— Я еще до конца не определился со своим будущим, если вы об этом. Остальные детали сделки озвучит Николай Егорович, с вашего разрешения.

— Комитет предоставит особых учителей для особых учеников. Еще обычных учителей младших классов и старших классов, а также медицинского сотрудника, дворника, сторожа. — Ефимов, разумеется, никакого разрешения ждать не стал. — По требованиям законодательства детский дом-интернат должен быть укомплектован шестью штатными единицами, но так как у нас уже имеется договор с рестораном по обеспечению горячим питанием, то вопрос по наличию повара отпадает автоматически. Вы наверняка уже в курсе, что воспитанники Новой зари питаются исключительно измененными продуктами, для развития своего потенциала и ресторанная кухня весьма недурна. Я взял на себя смелость сделать дополнительный заказ на пять персон. Так что через сорок шесть минут вы сможете оценить кухню лично.

— Это все? — с каменным выражением лица спросил Каворский.

— Нет, товарищ полковник. Также нам нужно прикрытие комитета от СОБа на этапе легализации воспитанников и Кольцовой. Еще спецоборудование и материалы для экранирования территории, а также доступ к рынку амулетов и спецпрепаратов. Теперь все. Остальные рабочие моменты сможем согласовать в процессе притирки.

— Николай Егорович, а почему вы решили, что комитет пойдет на это? Пока я вижу, что нахожусь в логове преступной организации, которая не имеет права на существование. Незаконное владение оружием, угрозы сотрудникам СОБ, кражи, незаконные проникновения в жилища, грабежи, убийства, сокрытие Прорыва и при всем при этом вы выдаете себя за сотрудника КГБ. Я ничего не упустил?

— Сущие мелочи, но не будем заострять на них внимание, Юрий Иванович. — ровно ответил Ефимов. — Если подытожить, то нарушено шестнадцать статей Уголовного кодекса Советской России. Это будет очень громкий процесс. Настоящий скандал! Вот только почему здесь присутствует наш будущий куратор? Почему группы захвата не покинули своих позиций? Может, потому что все мы понимаем — Андрей Михайлович Орлов слишком ценен для страны? Ценнее всех нас вместе взятых.

Они поборолись взглядами, но недолго.

— Я говорил с вами открыто и честно, Юрий Иванович, но вы решили действовать проверенными методами вместо взаимной искренности? Зачем? — я кивнул в сторону. — Там сейчас ваши люди не пускают на территорию интерната представителей Собрания Отечества. Вам об этом уже доложили — у вас же наушник в ухе. Ну а мне стены — не преграда. Думаете, что я не понимаю самого поганого расклада? Суд, спецтюрьма и труд на благо общества? У вас точно получится — сломать можно любого. Пробуйте, но обещаю — вам не понравится.

— Прошу простить, Андрей Михайлович — это действительно профессиональная привычка. — без капли сожаления в голосе сказал Каворский. — А вы понимаете, что моя структура остается в выигрыше при любом развитии событий? При любом! Вы явно человек достойный и настроены патриотично. Так зачем мне идти вам навстречу, если вы в любом случае будете действовать на благо России?

— Мне четырнадцать, товарищ полковник. Давайте вы сами придумаете, зачем вам это нужно.

В устремленном на меня взгляде читалось… нечто. Понятия не имею, о чем думал сидящий передо мной человек и какие эмоции бурлили под маской непроницаемости, но готов руку на отсечение дать — бурлили точно. Впрочем, его взгляд быстро вернулся к норме.

— Если вы согласитесь перенести детский дом на специальную базу комитета за пределами города и будете проходить подготовку для последующей службы в рядах комитета, то получите желаемое, но вы ведь не согласитесь? — я кивнул и он продолжил. — Тогда придется учитывать то, что наша служба только кажется всевластной, но на самом деле это далеко не так и ваш директор должен был вам это объяснить. В городской черте и вам, и нам нужно учитывать протоколы СОБ. Более того, сегодня все, что является собой Новая заря целиком подведомственно СОБ. Вы следите за моей мыслью?

— Мы следим за вашей мыслью, товарищ полковник. — вместо меня ответил Ефимов. — Как и за временем, а сейчас время обеда. Предлагаю продолжить в столовой и обсудить детали уже там.

Сирена завыла в перерыве между вторым блюдом и десертом. Сирена в Центральном районе! Это означало только одно — угроза пришла со стороны Енисея.

Полковник сразу же прилип к монструозному телефону с выдвижной антенной, а дети прилипли к окнам. Никто ничего, разумеется, не увидел, но ситуацию прояснил поднявшийся со стула Каворский:

— Измы. Прут из воды. Много. — он сурово зыркнул на подскочившую брюнетку. — Лейтенант, остаетесь на охране объекта.

Мужчины спешно удалились, а я подтянул к себе их пирожные. Не пропадать же добру!

Где-то вдалеке громко жахнуло. Да так, что стекла задрожали. Пришлось с тяжелейшим вздохом отодвинуть лакомство и подняться.

— Вася, Жука, Ворс, собираемся. Ворс, командуй.

— Что происходит? — тут же среагировала лейтенант. — Куда собираемся?

— Вы уже все поняли, Светлана Семеновна. — усмехнулся Ефимов. — Мы все равно пойдем. Сопровождающий с нужными корочками не помешал бы, но вы можете оставаться тут.

— Мой позывной — Банши. — хищно улыбнулась лейтенант. — Мой Дар — звуковой удар. И если кому-нибудь не нравится, как я облизываю губы, то он может засунуть свое графское мнение глубоко в зад. Теперь, если всем все понятно, то прошу пояснить сразу — зачем мы туда идем?

А лейтенант — молодец. Сразу видно, что она наш человек и точно сработаемся. Другое дело — объяснить, зачем мы туда идем не получится, ведь и сам этого не знаю, но с тем объемом Удачи, который вбухал в Ефимова уверен, что скоро узнаю. Может и сирена сработала только для него — Удачи-то на разговор всего чуток потратилось!

Знак свыше? Да как бы не так. Карма!

— Разберемся на месте, Банши. — приветливо улыбнулся и рванул вслед за Васей.

Народу на улице почти не оказалось, ведь все знают — если работает сирена, то нужно забиться куда-нибудь и не мешать людям работать.

Люди и работали. Чем ближе к набережной, тем отчетливей слышались звуки выстрелов. За наших я не переживал — дома рулит Казах, а пара сурового вида дядек не даст в обиду детей. За себя переживал куда больше. Стреляют здесь всё-таки.

— Куда прете⁈ — выскочивший из проулка наряд милиции сопровождал колонну людей. — Назад!

— Работает КГБ! — совсем немило рявкнула в ответ хрупкая брюнетка. — Что там? Отчет, живо!

— Твари какие-то черные. Волной из реки прут. — молодой мент и не думал останавливаться. — У меня приказ — эвакуировать гражданских. Не до отчетов.

Волной? Это как так?

Я ускорил шаг, но тут же притормозил. Зря тачку не взяли, таскайся теперь с инвалидом. И ладно я не сообразил, но Ефимов-то мужик опытный, а опытные мужики обязаны башкой думать, а не задней точкой. Как убегать теперь, если что? Волоком его тащить?

Мимо пролетела очередная патрульная машина, вплетая свое вялое повизгивание в оглушительный вой городской сирены.

— Банши, а ты можешь транспорт нам организовать?

Вместо ответа лейтенант злобно глянула в мою сторону и отрицательно мотнула головой. Ну и чего она злится? С машиной побыстрее бы управились с чем-то, чего пока не понимаю, а без тачки только половину пути прошли. Такими темпами еще полчаса двигаться!

Ну, может не полчаса, но все равно слишком медленно.

По мере приближения к реке эвакуируемых групп становилось все больше. Мимо проносилась военная техника и пробегали группы или одиночки. Все верно — егеря, отставники, военные. Все спешат помочь в отражении угрозы.

Одни мы премся со скоростью больных улиток!

И худо-бедно, но допёрлись. Прямо к Центральному парку, где наши теснили… что-то.

Больше всего измы напоминали пучки темно-зеленых водорослей. Или даже комки размером чуть выше пояса взрослого мужчины с кучей трехметровых щупалец. Твари не могли ходить и тянули себя вперед, впиваясь щупальцами в землю. Довольно резво тянули.

Раздался свист и одна из черно-зеленых штуковин развалилась пополам — сработал Одаренный. Эффективно, ведь небольшие группы солдат тратили куда больше времени, накачивая «комья» свинцом. Однако они тоже неплохо справлялись и фактически создали некую баррикаду из навала черно-зеленых туш.

Я сделал шаг назад, чтобы в поле зрения попал Ефимов и… Едва не блеванул от запаха, принесенным легким ветерком. Это же охренеть, как воняет и очень хорошо, что пироженки скушать не успел. Если бы желудок был забит, то опозорился бы по полной.

Выбросил дурные мысли из головы и активировал Сияние.

Ну куда деваться, а? Хоть и понимаю, что это моих рук дело, но все равно — везет Ефимову не по-детски.

Считается, что у каждого человека есть всего четыре попытки для обретения Дара. С каждой новой попыткой его получить все сложнее, а после четвертой и вовсе — из разряда чуда. Случается, но крайне редко.

Ну а Ефимов? Сколько попыток было у него? В рейды ходил ведь, но каждый раз вхолостую, а тут раз и я нарисовался. Преподнёс все на блюдечке или около того. Представляю его глаза через пару минут.

— Товарищ капитан!

— Что⁈ — обернувшийся ко мне воин нахмурился и рыкнул. — Гражданские? Живо отсюда! Выполнять!

Он отвернулся, а я шагнул ближе и похлопал его по плечу.

— Я — Одаренный из секретного детского дома КГБ. Орлов Андрей Михайлович, позывной — Плакса. — выпалил разом и не глядя бросил брюнетке. — Лейтенант Сафарова, подтвердите мои полномочия.

По глазам капитана стало понятно, что ничего за моей спиной не произошло. Обернулся к поджавшей губы девушке.

— Нет времени. Решайся!

Она всё-таки скользнула кистью во внутренний карман и выверенным движением предъявила удостоверение.

— Лейтенант Сафарова, комитет государственной безопасности. Подтверждаю — товарищ Орлов действительно Одаренный.

— И что? — рявкнул военный. — Экскурсию ему здесь устроить⁈ Хватай пацана за шкирку и валите отсюда нахрен!

— Товарищ капитан, вот тот изм — он Одаренный. — я показал пальцем, но вояка смотрел вовсе не туда, а на меня. — Да вы туда глядите! Вон тот — у статуи собаки. Который чуть посветлее. Видите? Умею Одаренных видеть.

Он кинул взгляд мне за спину и видимо, получил молчаливое подтверждение от брюнетки.

— Эм-м, спасибо. — и тут же вернулся к управлению солдатами. — Раков! Светло-зеленая тварь у статуи собаки в двух сотнях метров. Гранатометом ее…

— Нет! — выкрикнул я. — Она нужна моему человеку, чтобы Дар получить. Отстреливайте всех рядом, а его к ней пропустите. Можете подранить, но лучше пусть поближе подползает.

— Сдурел⁈

— Капитан! — я добавил в голос металла и подшагнул ближе. — Это мой Дар, понимаешь? Вижу Одаренных и кого прикончить, чтобы Одаренным стать. Помоги мне, а? В долгу не останусь. Слово графа Орлова!

Во взгляде вояки появилась задумчивость. Нашел время! Прикончат ведь тварюшку мою, пока до него доходит.

— Рядом со мной будешь — тебе тоже найду. И людям твоим. Ну же, капитан. Они же тупые и простые как три копейки — измы эти. Когда еще такой шанс представится? Ну! Как фамилия твоя? А позывной?

— Капитан Карпатов. Позывной — «Пятак». — медленно проговорил он и тут же гаркнул. — Отставить гранату! Салатового не трогаем — пускай ползет. Отстреливаем всех, кто рядом — делаем коридор!

Ну вот и славненько.

Обернулся к Ефимову и едва не заржал, увидев выражение его лица. Спасло только то, что вонь стояла дичайшая и если рассмеюсь, то не все в себе удержу. С обедом точно попрощаюсь.

Солдаты поливали огнем тварей. Одаренные помогали в расправе, а мы выжидали удобного момента и он настал, когда до изма оставалось метров сто.

— Идите.

Ефимов бросил на меня странный взгляд, но взял пистолет поудобнее и заковылял вперед. Вот что в голове у человека, молча отправившегося на встречу с Одаренной тварью? Мне бы такую веру в собственные силы.

Странно другое: почему все остальные ни слова ему не сказали? Типа это в порядке вещей?

Изм отчего-то путается в конечностях. Умудрился порвать себя об металлическую декоративную изгородь. По абсолютно непонятной причине потерялся в пространстве и закружился на месте. Все это молча — эти твари вообще из молчунов. Все это странно.

Для всех остальных странно, но не для владельца Часов Кармы. И все равно я в упор не понимаю причины, по которой все ведут себя как будто так и должно быть. У него ведь даже автомата нет!

Ефимов начал стрелять шагов с двадцати. На пятнадцати шагах отстрелял и сменил обойму. На пяти шагах до твари засунул пистолет в кобуру и достал нож. В шаге от вонючей твари откинул костыль, оттолкнулся единственной здоровой ногой и прыгнув, вонзил широкий армейский нож в до сих пор живую тушу.

— Что он творит вообще?

С малость охреневшим взглядом выдал Карпатов, наблюдая, как одноногий инвалид раз за разом всаживает нож единственной полностью функциональной рукой.

— Надо же! Я уж думал, что один тут нормальный, а вокруг одни психопаты конченные.

— Что?

— Я говорю — он Дар получил и потерял сознание. Пошли кого-нибудь оттащить ветерана в тылы. И видишь во-о-он там еще одна салатовая тварь с крыши дома спускается? Она для во-о-он того солдата рядом с деревом. А если вон ту обычную вот к тому пулемётчику подпустить, то он прорвется. — я покачал головой и рявкнул. — Пятак! Да очнись ты и начинай команды раздавать!

Вот уже почти сутки продолжается этот бой. Хотя подобный бред и боем назвать сложно.

— Плакса на позиции! Готовность!

Я злобно зыркнул на говоруна с рацией, но напрягся и загнал раздражение куда поглубже. Знал, на что подписываюсь и всенародная любовь очень нужна — ей уделено особое место в моем грандиозном плане. Еще знать бы, что за цель преследую.

Увы, этого понимания так и не появилось.

— Готовность есть! Плакса — работаем!

— Да ты задрал уже, твою мать! — все же не смог удержаться и вызверился на болтуна в форме. — Говорить где учили? Хоть одно предложение без этого «Плакса» выстроить можешь? Орлов, Аналитик, Андрей, объект, Михалыч, пацан, граф, товарищ, отброс, хрен с горы! Ну? Я уже сутки из всех щелей это «Плакса» слышу. Сложно придумать еще что-то?

Майор, имени которого я не знал, дважды хлопнул глазами и перевел растерянный взгляд на стоящего рядом со мной генерала. Ну, с этим все понятно — адъютант в присутствии начальства мнения своего иметь не должен.

— Товарищ Орлов? — спокойно спросил высокий и прямой как штык старик. — Такой позывной вас устроит, Андрей Михайлович?

— Вполне Роман Сергеевич. — я тут же унял раздражение, ибо с фигурой такой величины цапаться не стоит. — И приношу свои извинения — я повел себя дурно.

— Я все понимаю и поверьте, Андрей Михайлович, ни я, ни мои люди на вас не в обиде. — он устало, но как-то по-отечески улыбнулся. — Однако время не ждет и не могли бы вы…

— Да, конечно.

С готовностью кивнул, активировал Сияние и поморщился, массируя виски. Предел близок — чувствую это все отчетливей и либо скоро закончу сам, либо элементарно вырублюсь. Ну нельзя так часто использовать столь сложный навык!

— Салат подойдёт вон тому офицеру с желтым крестиком на спине. Вон тот вон солдат в черной кепке прорвется с «черного», который справа и чуть позади от «желтой крапинки», а вон тот солдат в красном шарфе сдохнет, если тут останется. И я прекрасно помню, что уже видел его и велел выгнать!

Сразу же раздались команды и во все стороны побежали люди, ну а я устало присел на башню БТРа. Для кого страх страшный и ужас, а для кого веселуха и возможность возвыситься.

Не бой, а чёрт-те что!

Капитан Карпатов быстро убедился в моих возможностях. Чуть больше времени ушло на то, чтобы достучаться до своего начальства. Однако ему это удалось, а когда бравый полкан своими глазами увидел, как его люди прорываются и получают Дары, то поперла самая жара. Тварей стали не просто уничтожать, а старались придержать, пока я не подоспею. Поэтому мне приходилось курсировать вдоль правого берега.

И дело только отчасти в слове, которое дал капитану. Намного важнее то, что мне нужна известность и популярность. Жизненно необходимы!

Нужно, чтобы обо мне знал каждый. В сложившейся ситуации — это лучший щит для молодого пацана. Пока все договоренности проходят за забором детдома и в кабинетах серьезных дядечек, то есть опасность, что договорятся без меня, но про меня. Если СОБ, КГБ и Собрание Отечества найдут общий язык, то все может пойти прахом. Зато теперь еще и армия знает.

Завтра будет знать весь Красноярск, а послезавтра — страна!

Как там в мире чужака говорилось? Человек-бренд? Стану!

— Андрей Михайлович, как вы себя чувствуете?

Я обернулся на голос и едва не поморщился. Неприятный тип этот глава СОБа и никакие улыбки меня в этом не разубедят. Напротив — он ведет себя настолько неестественно, пытаясь всеми силами втереться в доверие, что это вызывает раздражение и отторжение. И чего он крутится рядом постоянно, пока остальные делом заняты? И кстати, где моя Банши?

Нашел взглядом лейтенанта, с радостной улыбкой глядящую на высокое начальство низлежащей службы и поерзал на месте. Неприятная у нее улыбка какая-то.

— Все в порядке, Александр Иванович. Благодарю, что присматриваете за мной.

— Да полно вам, Андрей Михайлович! За вами присматривает половина города. Моя скромная персона теряется на этом фоне. — он улыбнулся чуть шире. — Хочу попросить вас — не перенапрягитесь. Ваше дело молодое и кажется, что море по колено, но поверьте старику — один раз перенапряжёшься и полжизни жалеть будешь. Вы нужны нам, Андрей Михайлович. Берегите себя.

Он кивнул, но не ушел, а просто отвернулся, оставшись у подножия БТРа.

Хорошо здесь на вершине. Отсюда все замечательно просматривается и знай только — подкидывай капельку Удачи очередному кандидату. Капельку и не больше!

Даже нехорошо становится от осознания того, насколько бездарно и чудовищно много Удачи растрачивал раньше. Теперь после череды натурных экспериментов, стало вполне понятно, что белый песок — это просто чудовищный инструмент. Ни единой осечки уже на черт знает скольки попытках.

Весч!

Лениво наблюдал за стеной щитов, расступившейся, чтобы стальной крюк на цепи зацепил ледяную глыбу, в которой замер салатового цвета изм. Небольшой смерч выкосил тварей справа от натянувшейся цепи, а пулеметные очереди четырех спаренных стволов проделали такую же работу слева.

Перевел взгляд на вторую жертву, но там со льдом не морочились, а тупо тянули крюком живой ком. Хлюпнуло, чавкнуло и все твари между «червячком» на крючке и стеной щитов расплылись грязными лужами.

Круто работают Одаренные и совсем не зря их сторонятся. Нагрубишь случайному прохожему, а потом все. Никакой Целитель не поможет кучке растекающегося в разные стороны говнеца.

Благословил сначала солдата, перед его прорывом, а затем и офицера, перед обретением Дара. Затем быстро, но аккуратно слез с брони и нырнул внутрь.

— Товарищ Орлов в коробочке! — тут же выдала в рацию. — Выдвигаемся на следующую точку.

Выдвигаемся… Точку…

Того, что произойдет после демонстрации возможностей я даже представить не мог. Более того — до сих пор представить не могу, как они это все сумели организовать.

Постоянно подтягивающиеся из воинских частей подразделения быстро помножили расползающихся измов на ноль. Что в этом такого? Они здесь для этого и нужны!

Одаренные с боевыми возможностями повылазили изо всех щелей и превратили часть города в настоящий ад. Почему появились все примерно в одно время и где до этого находились — вопрос вопросов, но появились же. Так что и здесь без сюрпризов.

Как они сумели так быстро сделать стену из щитов вдоль всего берега и где их взяли? Откуда взялись эти люди, которые ставили щиты? И самое главное — как они умудрились так сработаться, что никто никому не мешал⁈

Или я чего-то не знаю или жестко туплю из-за перегруза и недосыпа.

— Приехали! Выгружаемся! — рявкнул генерал и уже куда более доброжелательно обратился, ко мне. — Андрей Михайлович, вам нужен отдых?

— Минут десять сверху посижу, Роман Сергеевич. — спокойно сообщил, выбираясь наружу. — И вот еще что — следующий «карман» точно будет последним. Больше не смогу.

Я не видел лица военного, но прекрасно уловил разочарование в его голосе.

— Принято. — и уже куда более твердо. — Майор, передай, чтобы начинали полную зачистку в Заводском, Центральном, и Советском. Это приказ!

Забрался на ставшую столь родной башню командного БТРа и покачал головой. Надо же, какой сюрприз — тут их еще больше. Офицеров.

Мало того что за нами целая кавалькада следовала, так и на месте полно фуражек оказалось. Человек сорок и продолжают подбегать. Охотников до Даров всегда больше, чем «салатовых» тварей, но надеются товарищи. На меня надеются.

И смотрят как дети на Деда Мороза.

Армейские — это само собой. Этим можно, ведь я давал слово капитану. За чекистов попросила лично Банши, а за псов — их глава и его же люди следили, чтобы никто более в поле моего зрения не попадал. Так что никого из Собрания Отечества здесь нет и не будет. Все получилось даже лучше, чем было задумано.

«Карманы» — этого я не задумывал. Их организовали военные и сделали это подозрительно быстро. Своеобразный периметр на две сотни метров шириной и сотню метров глубиной. Искусственный концентратор для прущих из воды тварей. Простенько и со вкусом.

Щиты стояли везде вдоль береговой линии и только такие «карманы» позволяли измам выползать на сушу. Все ради того, чтобы я смог на них поглазеть пару секунд. И на офицеров с солдатами, занявшими позицию между мной и «карманом».

Сообразительные товарищи. Прекрасно понимая, что я понятия не имею кто есть кто, украсили себя с хорошей долей фантазии. Ленты, рисунки на форме и солдаты от командиров ни в чем не отставали.

То там, то тут мелькали шарфы, летние кепки вместо фуражек и другие совершенно неуставные атрибуты.

О! А вон у того длинного сачок из-за шкирки торчит. Для ловли бабочек! Жесть просто.

Каждый пытается обозначить себя как-нибудь по-особенному. Как-нибудь так, чтобы я сразу мог на него указать или предпочесть менее заметному товарищу.

Сначала это казалось смешным. Затем лестным, ведь столько стараний ради моего внимания. Потом все надоело и особых эмоций уже не вызывало.

Отоспаться бы.

— Начинаем. — коротко бросил в никуда, но зная, что меня услышат и поймут.

— Старший лейтенант Филяева! — рявкнул майор. — Подготовку начать!

Вот чего рявкает? Рядом она стоит! Высокая, ширококостная и с яростным взглядом — настоящая валькирия в камуфляжной форме Советской армии.

Не тратя время на расшаркивания, она вскинула руки. Странный Дар и наверняка один из тех, что принято называть «мусорными». Однако к нашей ситуации подходил идеально — тела измов стремительно обретали неестественные оттенки и подобия простейшей разметки. Понятия не имею, в какой ситуации кроме этой, можно такие возможности использовать. К тому же Дар имеет ограничения в десять минут.

— Готовность есть! Товарищ Орлов, работаем!

Черт, ну как же он бесит. Похоже, дело вовсе не в том, как меня называет этот вояка, а в нем самом. Бесит!

Впрочем, сначала дело.

Активировал Сияние и малость подвис. В себя пришел быстро — ломота в висках не дала долго заниматься ерундой.

— Тревога! — я ткнул пальцем в нужном направлении. — Там под водой здоровенный изм плывет! Ближе к центру реки.

— Все в порядке, Андрей Михайлович. — спокойно сказал генерал. — Мы знаем и как только закончим — займемся ею.

— Знаете? — невольно изумился я. — Эта штуковина длиной метров двадцать! Почему вы так спокойны, Роман Сергеевич?

— Потому что если мы ее прикончим, то скоординированная атака тварей может прекратиться. Вы не переживайте, Андрей Михайлович — вертолеты оборудованы специальными ракетами, а видите вон там чуть дальше? Катер с глубинными бомбами. Все под контролем.

— Скоординированная? — я зацепился за знакомое слово. — Вы хотите сказать, что…

— Что матка разумна. А вы этого еще не поняли? — генерал нехорошо усмехнулся. — Этих тварей не раз видели вблизи острова Чуковский, а это три сотни километров по Енисею. Чтобы такая орда пробралась незамеченной и устроила массированную атаку в городе без единой воли? Представляете, сколько времени потребовалось, чтобы все они сюда приперлись и притом незаметно? Вы слишком мало знаете о том, что творится за пределами города, Андрей Михайлович и для меня будет честью показать вам лес. Потом. А теперь прошу поторопиться, пока с измов метки не пропали.

— Вон тот мужик в штатском. С залысиной. Ему правый «салат», а левый «салат» во-о-он тому солдату у сломанного фонарного столба. Вон того черного с синими линиями водиле БТРа можно для прорыва. Черный, который черный прямо у щитов и вон тот с желтыми пятнами — они оба подойдут вон тому солдату и синим бантом вместо погона. С синим бантом, блин… Это все.

Присел на башенку и лениво наблюдал за серебристыми сетями, опутывающими «салатов» и за крюками выцепляющими тварей попроще. Похоже, что на этом участке с Одаренными негусто.

Да ну и пусть!

Мне-то что? Армейцы и сами вполне справляются с медлительными измами. У тварей даже Одаренные с абсолютно бесполезным на суше возможностями, а остальные и вовсе тупые и не такие уж страшные. Взяли числом в первые минуты, ну а потом их просто выдавили обратно. Слабовата атака для некой разумной матки.

Кстати!

— Банши, а твари с мозгами и вправду водятся там? — обратился я к той, что тенью следует за мной по пятам.

— Они и здесь водятся, граф. Не замечали? — с неизменной улыбкой спросила брюнетка.

— Где?

— Да везде. Иногда даже в зеркале. Не замечали? — она повторила этот вопрос и все с такой же милой улыбкой.

— Да что не так-то? Ты чего дуешься на меня? Из-за противогаза? Так я и свой солдатам отдал! Мы-то хоть не рядом с измами, а представь каково служивым там щиты эти держать. Когда за куском стали сразу тварь такая сидит. Кишки выблевать можно!

Лыбится. Молчит. Смотрит.

— Ну чего тебе надо? Ну, извини! Это я, может, привычный — попривык к вони за последние пару лет. Знала бы, где я жил и поняла бы. — не выдержав молчания, перешел на повышенные. — Что⁈ Генерал тоже без противогаза и остальные офицеры! Ты даже Дар свой не использовала ни разу! Банши, тоже мне…

Поняв, что срываюсь зря и совсем не на того человека, тут же взял себя в руки.

— Извини. — буркнул и решил соскочить со скользкой дорожки. — Так что там с разумными?

— Они везде, граф. Не замечали?

Коза! Ну что ей не так-то? Извинился же.

Показательно отвернулся, уставившись на забой выбранных мной тварей. Лучше так, чем опять гадостей наговорить. Вот только полюбоваться на очередные Прорывы не получилось.

Раздался резкий свист и река ожила!

В паре сотнях метров правее «кармана» шиты и солдаты оказались сметены выстрелившими из воды прозрачными щупальцами. Чудовищными, стометровыми хлыстами толщиной в метр.

И как будто этого было мало, щупальца буквально сгребали в воду все, до чего могли дотянуться. Щиты, деревца, заборы, измов, людей. Все!

Активировал Сияние и выругался. Та огромная тварь быстро приближалась к берегу. Похоже, что «разумная» матка, наконец, сообразила, что происходит что-то не то и решила проверить обстановку лично. Очень хочется посмотреть на нее вблизи и как ее будут разбирать на составляющие. Тварь то сильная — вон как сияет.

— Товарищ Орлов, быстрее внутрь. Эвакуация! — почти проорал майор.

— Нет! У вас же все под контролем. Посижу, погляжу.

— Това…

— Отставить! — рявкнул генерал. — Боец хочет видеть мощь армии, так пусть увидит! Операция «Бурный рост» закончена. Передай всем, что можно не сдерживаться. Огонь!

Последнее слово он произнес так, что в голове словно набат громыхнул: «Огонь!». Разумник с таким мощным Даром — это очень подходит военным с командными амбициями. Не удивлюсь, если и генералом он стал благодаря таким возможностям, а судя по тому, что загрохотало сразу повсюду — генерал сумел «докричаться» до многих. Попробуй тут не понять приказа, если враг рядом, а посыл к активным действиям транслируется сразу в мозг. Серьезный дядя, а что будет, если он скажет: «Танцуй?».

Едва сдержался, чтобы не прыснуть со смеху. Жуткая тварь из воды лезть собирается, кучу солдат поубивало, а я веселуху устраивать буду? Как бы не так!

Зависшие над Енисеем вертолеты расчертили небо дымными следами ракет почти одновременно. Понятия не имею, что это за «специальные ракеты», но они просто нырнули в воду и ничего не изменилось. Только водяные щупальца сместились ближе к нашему «карману» и соответственно, к нам.

Дерьмово. Дело может затянуться, а это никуда не годится. Вторжение, ставшее трамплином возвышения, грозило обернуться побоищем, ведь твари опять активно полезли в пробитые маткой бреши. А этот означало, что дело может затянуться надолго и мой триумф померкнет на фоне потерь. И вонь эта достала уже.

Анализ. Сияние. Несчастье. Все! Дальше сами.

И они действительно сделали все «сами». После следующего же залпа водяные щупальца дождем пролились на набережную. Сразу за этим с одного из вертолетов вниз хлынуло пламя, которое больше всего это напоминало колыхающееся на сильном ветру ярко-красное одеяло. Выглядел сей феномен очень красиво и тем неожиданней оказалось увидеть облака пара, взметнувшиеся вверх и в стороны. А еще все это шипело и бурлило.

Тварь попробовала быстро убраться из кипящего котла, но слишком уж близко подобралась к берегу и ей банально не хватило чуточку везения. Огромную такую «чуточку».

Хе-хе-хе.

— Ну вот видите, сударь. Волноваться оказалось совершенно не о чем. — буднично заявил генерал Халидов. — Ну а теперь, если вы не против, то отправляйтесь на заслуженный отдых, Андрей Михайлович. Ни к чему вам вонью этой дышать.

— Хорошо, Роман Сергеевич. — я поднялся с башенки и слегка покачнулся. — Для меня было честью помогать вам и вашим людям!

— Поверь, юноша — это должны были быть мои слова. — по-доброму улыбнулся старый вояка. — Однако я у тебя в долгу и никто не может сказать, что Горн не отдает долги. Загляну позже, когда все уляжется, а теперь уматывай отсюда, граф.

Даже ухмыляться не стал. Ни фривольное обращение на «ты», ни упоминание титула не собьют меня с пути. С пути домой, где можно нормально поесть, сладко поспать и где не будет этой ужасной вони, которой пропитался до эмали зубов. Ну а в том, что дома ее не будет — уверен на все сто процентов. Казах организует.

— И куда вы собрались, Андрей Михайлович? — с иронией спросила не унывающая лейтенант. — Карета подана, ваше сиятельство.

Коза! Ну чего она так из-за этого клятого противогаза расстроилась?

Я с неприязнью посмотрел на кураторшу, а потом на новенькую черную Волгу и прям злость взяла.

— Накатался за сутки — хочу ногами пройтись. До Центрального недалеко, так что сначала пойдем глянем, чего там от парка осталось. Ножками, Банши. Топ, топ.

Так мы и двинули. Только я и она. И два пехотинца с автоматами наперевес. И какой-то СОБовец в сером пальто. И черная Волга.

Вроде почетно, но чувствовал себя до безобразия глупо. Даже в чем-то неловко. Хотелось в душ, жрать, спать и не обязательно в такой последовательности. Вместо этого еле переставляю ноги сам и отвлекаю людей от радости отдыха. Так может перестать издеваться над ними и собой?

Черта с два! Орлов сказал — Орлов сделал! Пусть привыкают.

По дороге я проклял все. И эту улыбчивую дуру, из-за которой сам себя дураком чувствую. И прицепившихся телевизионщиков, которым на автомате дал короткое интервью — лишь бы отвязались. И редких прохожих, пялящихся на нашу процессию. И саму дорогу тоже.

Однако до Центрального парка мы все же добрались пешком и здесь действительно нашлось на что посмотреть.

Не видно больше идеального бирюзового газона. Не осталось ничего от пышной живой изгороди, опоясывающей оазис зелени. Деревья повалены, сломаны и растерзаны пулями или действиями Одаренных, вставших на пути первой волны тварей. Да и самих павших измов уже не виднелось, но зато виднелись палатки. Весь парк ими усыпан.

Углядев довольно знакомую личность у одной из них, двинул следом за ней.

— Андрей Михайлович? Что вы здесь делаете? — нахмурилась Масяня.

— Хотел задать вам тот же вопрос, Мария Владимировна. — поняв, что от меня ждут ответа, затягивать не стал. — Вас увидел, вот и зашел поздороваться. Не ожидал вас тут встретить, право слово.

Красавица оказалась облачена в перепачканный кровью медицинский халат, из-под которого виднелись все те же штаны, заправленные в высокие ботинки. Выглядела она при этом все равно сногсшибательно, хоть и довольно уставшей.

— Светлана Семеновна. — Центровая тепло улыбнулась и кивнула фигуре, появившейся за моей спиной, а затем вновь одарила своим вниманием. — А где мне еще быть? Это мой район и делаю для него все, что в моих силах. С СОБом вопрос вроде как решен, так что я тут в качестве Целителя. Госпиталь переполнен и многих везут сюда. Тяжелых принимаю я и Высоцкий — он в соседней палатке. Высокомерный ублюдок!

— И много таких? Не ублюдков, а тяжелых?

— Хватает. — девушка устало прикрыла глаза. — Не всех довозить успевают.

М-да. Вот тебе и «все под контролем».

— О вас ползут удивительные слухи, Андрей Михайлович. — чарующе улыбнулась девушка. — Три сотни Прорывных получили Дары, благодаря вам, а тысяча простаков прорвались. Как вы все это провернули?

— Слухи врут, сударыня. — я покачал головой. — Реальные цифры намного скромнее, а о вас какие слухи? Тысяча исцеленных?

— Может быть. — отмахнулась Масяня. — А теперь, если вы не против, то мне бы немного поспать. Ночь выдалась… непростая.

— Разумеется, Мария Владимировна. — я учтиво поклонился и обернулся к своей сопровождающей. — Банши, где там моя машинх-а-а…

Удар под дых выбил воздух из легких, заставив отступить на шаг и согнуться пополам.

— Не смей так со мной обращаться, мелкий засранец. — черный уголь глаз брюнетки оказался вплотную к моему лицу. — Можешь пожаловаться на меня, граф. Можешь! А знаешь, что тогда случится со мной? Со мной тогда случится то, что я больше не увижу твою нахальную рожу. Здорово, правда?

Прошипела, развернулась на каблуках и уверенно вышла из палатки. Хотела выйти, но по Несчастью поскользнулась на крови у входа и позорно плюхнулась на задницу. Впрочем, тут же рывком поднялась, кинула на меня испепеляющий взгляд и все же вырвалась на воздух.

Смеяться не оказалось ни сил, ни возможностей. Легкие еще только вспоминали, как правильно наполняться воздухом. И все же — злорадная улыбка искривила губы, ведь эффектно удалиться с гордо задранной головой у этой сучки не вышло. Черного песка после всех приключений у меня в избытке, так что пусть уходит так. С задницей в чужой кровище.

— А она, как вы это говорите, хороша. Не правда ли, сударь? — иронично спросила Центровая и еще более иронично добавила. — Вам нужна моя профессиональная помощь?

— Если вы про Исцеление, то не нужно, прекраснейшая — бывало и хуже. — я, наконец, смог восстановить дыхание. — А если про порезать ее на куски, то тем более не стоит. Она и вправду хороша!

Вежливо откланялся и покинул палатку, но только для того, чтобы столкнуться со все той же Банши, докладывающей обо мне своему начальству.

— Андрей Михайлович, с вами все в порядке? — хмуро спросил Каворский.

— В полнейшем, Юрий Иванович! — уверенно выпалил я и добавил Несчастья улыбчивой брюнетке. — Светлана Семеновна — чудесный куратор. Превосходный! Более того — я согласен работать с ней и только с ней! И вообще…

Меня немного повело в сторону, а окружающая действительность на миг потеряла четкость.

— Орлов, что с тобой? — в голосе главы КГБ мелькнула тревога.

— Все в порядке. Я просто…

Личное пространство приветливо встретило мириадами кусочков пазла и двумя проекциями тела с Часами Кармы между ними.

Ого! Это насколько я перебрал с Сиянием, что голова левой проекции едва ли не бордовая? Странно, что раньше не вырубился.

Ну ничего — мое бессознательное тело в надежных руках, а пока…

Получится подсидеть чужаку его нового начальника или нет? Нужно обязательно успеть собрать эту цепочку, пока я в отключке.

Жуть, как интересно!

— Вы вообще понимаете, что творите⁈ Ребенок едва не истощил себя, пока помогал взрослым в их делишках. Мой воспитанник! — тон директора немного смягчился. — Андрей Орлов идет на поправку, но без моего ведома ни о каких новых задачах не может быть и речи. По-хорошему ему нужен наставник, но такого нет. Поэтому — отдых и еще раз отдых!

Кто-то что-то ответил. Что-то и куда тише сказал Ефимов, а затем визитеры прошагали по коридору и удалились. Спустя еще десяток секунд в комнату отдыха ввалился директор и тяжело опустился на стул.

— На этой неделе всех Прорвавшихся ждут в СОБе — будем получать документы Одаренных. Точное время обговорим позже.

— А почему нас с Ксюхой нельзя было… — начала было Санька, но я ее оборвал.

— Потому что вы не готовы! Ну сколько можно? Я же говорю — чуйка у меня работает. Сдохнете и бросят вас в печку!

— А может…

— Ша! — в этот раз ее оборвал Казах. — Угомонись. Андрей в этих штуках не ошибается. Сказано позже — значит, позже. Пока подберем тебе кривого пожирнее. Чтоб наверняка!

— А, ну тогда ладно. — серьезно кивнула девчонка. — Прям самого пресамого найти надо. Чтоб наверняка!

На этой ноте простая детская жажда убийства иссякла, но тема Одаренных все еще будоражила умы.

— Николай Егорович, а вы теперь можете мороженое делать?

— Нет, Александра, мороженого делать не могу.

— А если взять стакан сока, подкинуть его и вы шваркнете, то сладкая сосулька получится?

— Ледяное копье, а не сосулька, балда ты. — рассмеялась Варька. — Сладкое ледяное копье получится?

— Не получится! — ответила Жука за Ефимова. — И дело не в самой сосульке, а в том, что она может. Промораживать цель на расстоянии в сотню шагов — это очень круто. Наш директор теперь самый настоящий боевик. Пусть только сунутся!

Фраза девчонки пришлась по душе всем. Раздалось дружное гудение, а комнату отдыха пронзили многозначительные взгляды. И неважно, что никого конкретного она ввиду не имела — всегда есть кто-то, кому захочется попробовать тебя на зуб. Так что иметь поддержку столь серьезного Одаренного весьма полезно. Даже одно его наличие остудит головы многих дурачков.

Остудит. В буквальном смысле остудит.

Ледяные копья Ефимова сами по себе хрупкие и медленные. Такие даже об деревянную доску разбиваются на мелкие осколки, но их назначение не пробивать цель насквозь, а замораживать ее. Та же тестовая доска рассыпалась потом на части от легкого прикосновения.

А что тогда будет с мясом? Особенно с глупым двуногим мясом? Аж дрожь берет от перспектив.

Жаль, с Варькой не получилось, но даже так — вышло неплохо. С ее еле-еле просматривающейся искоркой на большее претендовать нельзя, а так хоть прорвалась. Причем доставили ее на набережную на той самой Волге, которую и мне предлагали. Так что девчонка довольна, как слон.

Ну а с мелкими… С ними придется обождать. Сам не понимаю, по каким признакам это определил, но «знание» пришло и у меня нет повода не верить самому себе. Хрума точно прорвется, а Санька получит Дар. Прослежу за этим, но потом.

— Николай Егорович, а чего вы с ними ругались? — спросил я. — Нам ведь так или иначе нужно ехать документы получать.

— Так то да, но не все так просто. — спокойно ответил директор. — Понимаешь, Андрей, со всей этой кутерьмой остался не решенным кадровый вопрос. И дело вовсе не в том, что нужных нам людей не найдется. Найдутся, но сколько и чьи? Теперь и военные не упустят возможности устроить в интернат своего человека. Так что это не нам нужно обождать, а им нужно время, чтобы договориться.

— Так зачем вы ругались тогда? — теперь уже Жука заинтересовалась.

— Чтобы дать им всем возможность договориться не здесь. Понимаешь? То, что я их всех выставил за дверь — это не грубость, а жест великодушия. Я как бы доверил этим людям принять решение за нас, что они и так собирались сделать. Теперь они пришлют своих агентов влияния, которых мы внимательно осмотрим, взвесим и примем решение — оставляем или нет. Все просто.

— Ааа, ну теперь все понятно. — серьезно кивнула Санька, абсолютно ничего не поняв.

— А ничего, что нас могут подслушивать? — все не могла угомониться Жука.

— Нас абсолютно точно подслушивают. — все с такой же улыбкой ответил Ефимов. — Тут дело такое — все всё понимают, но делают вид, что работают по регламентам и по закону. Ну не могут люди на таких должностях просто взять и договориться по-хорошему. Им нужно обязательно попробовать продавить свои интересы и потом отчитаться вышестоящему руководству. Я тебе больше скажу — сегодня нам, наконец, проведут два телефона и прослушивать нас станут вдвое усердней, но ведь это не повод отказываться от телефонов. А то бегаешь до таксофона по улице, как не пойми кто.

— В смысле: ковыляешь по улице, как сильный Одаренный? — поддела его ехидина.

— Ну, «ковыляешь» — это не надолго. А про «сильный Одаренный» — это точно не про меня. Лесть приятна, конечно, но мой Дар слаб на фоне твоего или Игоря.

— Слаб? — вот теперь в голосе девчонки послышалось искреннее удивление. — Почему? Вы ведь такое можете!

— А какое «такое», Евгения? Устранение противника? Твой радар работает всегда, а направленные лично на тебя эмоции уже сейчас чувствуешь с двух десятков шагов и можешь просто убежать. Игорь? Ну, его возможности в боевом применении — полнейшая несуразица. Зато по всему городу вонь до сих пор жуткая, а у нас воздух чистый, как в горах. Однако и он может вмиг поставить между собой и противником завесу из двух десятков условно черного цвета из непрозрачных шаров. Я уже не говорю про его проекты по созданию промышленных фильтров — это огромные деньги! А у меня что? Формирование Ледяного копья — три секунды. Полет до цели в десяти метрах — еще секунда и две секунды на заморозку. Итого — шесть секунд.

Рука ветерана метнулась под лацкан пиджака и в лоб девчонки уставилось вороненое дуло пистолета.

— Две секунды! — жестко заявил директор опешившей воспитаннице и спрятал ствол обратно. — Недооценивать Одаренных — опасно, но и переоценивать нельзя. Многие сложили головы из-за переоценки собственных возможностей. Я научу, как избежать таких ошибок.

В завязавшуюся беседу не вслушивался. Пусть себе спорят о том, что лучше — Дары или надежный автомат. Я-то прекрасно помню битву за берег и возможности Одаренных могу сопоставить с возможностями вооруженного отряда. Так что у такого, как Ефимов против десятка автоматчиков шансов почти никаких. А вот у того, кто сидел в вертолете вполне имеются.

То огненное одеяло над Енисеем — это очень серьезно. И я прекрасно знаю Стихийника, который сотворил его — Каворский. От других пусть шифруется сколько угодно, но от меня не уйдёт, ведь не только рисунок ауры неповторим — такие сильные Одаренные являются большой редкостью сами по себе. А я его оценил еще в нашу первую встречу. Очень сильный!

Ефимову действительно достался так называемый «вторяк», как и Казаху. Что ни говори, но их возможности довольно однобоки и ограничены. Та же Жука куда более востребована со своей Эмпатией, но у нее и потенциал с самого начала выше этих обоих. Однако до Каворского ей все равно далеко. Серьезный дядя.

А ведь стань Жука Стихийником и диапазон применения Дара был бы куда выше. Не ограничилась бы одним Копьем, а смогла бы работать со стихией по-разному. Вот только и тогда ей было бы далеко до главы Красноярского КГБ.

Если бы на ту подводную тварь не огненный коврик опустился, а огненный утенок, то я бы не удивился.

Сильный у нас дядя-чекист.

— … и сейчас мы снова ненадолго вернемся к событиям в Красноярске. Корреспонденту местного телеканала удалось…

— Да сколько можно⁈ — возмутился я, пропустив момент, когда был включен телевизор. — Выключите вы эту муть!

— И пропустить такое? — изумилась Жука. — Я лучше погромче сделаю. Я ведь с САМИМ Плаксой знакома!

Закатил глаза, но смирился. Еще одна минута позора.

На экране показалась моя физиономия. Измученная, помятая, стеклянноглазая и довольно-таки раздраженная долгой дорогой домой. Жуткое зрелище, на самом деле.

— Плакса, я могу к тебе так обращаться? — скороговоркой выпалила блондинка в строгом пиджачном костюме. — Итак, ты сумел…

— Нет.

— Нет? Что нет?

— Меня зовут — Андрей Михайлович Орлов. Обращайтесь ко мне как положено или уйдите с дороги. Мы не в бою, чтобы вы обращались ко мне по позывному.

Вздохнул и прикрыл глаза. Захотелось провалиться поглубже в кресло и свернуть уши вовнутрь. Каждый раз слышу и каждый раз стыдно за свой голос, который, к тому же еще до конца не переломался. Да еще физиономия эта дебильная и шары на выкате. Неужели я на самом деле такой урод?

— Хм-м, Андрей Михайлович. — нисколько не смутилась репортер. — Тем не менее ваш позывной уже на устах у всего города. Что вы на это скажете?

— Сильно в этом сомневаюсь. Задавайте вопросы по существу, сударыня — я почти сутки не спал и у меня еще много дел.

— Сударыня? А вы, случайно, не имеете отношения к бывшей аристократии, Андрей Михайлович?

— Мой отец — Михаил Владимирович Орлов из княжеской ветви Орловых. Впоследствии — графский род в соответствии с Указом Императора Николая второго о «Низведении княжеских титулов до графских.» незадолго до его позорного бегства в Англию. У вас есть еще четыре вопроса, гражданка. Советую не растрачивать их на курс истории.

— Эмм, а вы всегда такой неприветливый, Андрей Михайлович?

— Нет. Три вопроса.

Камера не могла передавать эмоции, но у симпатичной блондинки на лице проявилось очень недовольное выражение, однако она тут же взяла себя в руки и расплылась рабочей улыбкой.

— Говорят, что благодаря вам Красноярск обзавелся сотней Одаренных и вдвое больше наших сограждан прорвались. Можете это прокомментировать?

— Цифры сильно завышены и будут официально оглашены уполномоченными на то лицами. Могу лишь сказать, что я сделал все возможное, чтобы как можно больше достойных воинов Советской России смогли стать сильнее. Для меня было большой честью принять бой с ордой тварей плечом к плечу с нашими защитниками. Я горжусь тем, что такие люди стоят на страже нашего города и нашей родины.

— Мне кажется, что вы утаиваете от нас главное — как вам это удалось? В чем ваш Дар, Андрей Михайлович?

— Вам кажется, гражданка — я ничего не утаиваю. Мой первый Дар — Анализ. Благодаря ему я могу в кратчайшие сроки обрабатывать огромный объем информации. Мой второй Дар — Сияние. Он позволяет видеть ауры, потенциал и Одаренных. Могу видеть больных Туманным синдромом и узнать, для кого есть возможность Прорваться или обрести Дар, а кому попытка грозит смертью. Еще я могу видеть кандидата и эм-м… его жертву для Прорыва или становления Одаренным. Мой третий Дар — Барьер. Он защищает от любого типа ментального считывания и влияния. Всего доброго.

— Что? — округлившая глаза журналистка быстро приходила в себя. — Подождите, Андрей Михайлович. Вы не можете просто так уйти!

— Могу. Банши, разберись.

Ведущая первого канала вновь появилась на экране.

— Довольно серьезный юноша, не так ли? — она обворожительно улыбнулась в камеру. — Информацию еще предстоит проверить, но если в Советской России действительно появился еще один трижды Одаренный, да еще и с такими возможностями, то это само по себе — сенсация.

Камера переключилась на вид с другой стороны.

— Однако не будем торопить события и для начала обсудим само явление неслыханного количества измов в Красноярск. С нами в студии широко известный…

Жука отключила телевизор и поморщившись, пояснила свой поступок:

— Сейчас скажут, что эти твари были растениями и их течением принесло — слышали уже.

— А я бы послушал. — нахмурился Казах. — Они ведь и правда растения — водоросли с мозгами. Когда такое было? Включай давай!

Открывшаяся без стука в дверь, привлекла всеобщее внимание, а стоящая на пороге Масяня привлекала его еще сильнее.

— Добрый день! — вежливо поздоровалась Центровая. — У вас столько незваных гостей у входа, что мне через забор с обратной стороны лезть пришлось. Через забор! И кто мне это предложил? Сотрудник КГБ! Никогда не думала, что такое может произойти.

Она выдохнула и перевела взгляд на директора.

— Николай Егорович, у меня выдались очень непростые дни, а сегодня еще предстоит визит в СОБ для легализации. Давайте пройдем в медкабинет и проведем процедуру.

— Кх, кх-м, кх-ы!

Я удивленно посмотрел на нелепо кашляющую Жуку и наткнулся на ее горящие глаза. Требовательный взгляд на грани яростного — он буквально прожигал насквозь.

Точно! Все время забываю.

— Вы, как всегда, обворожительны, Мария Владимировна. Кстати, позвольте представить вам мою близкую подругу и по совместительству Эмпата — Евгению Альбертовну Боголюбову.

— Очень приятно. — Масяня приветливо кивнула, с иронией во взгляде рассматривая свою уменьшенную копию.

— Это взаимное чувство, Мария Владимировна. — с достоинством королевы выдала Жука, но заалевшие щеки выдавали крайнюю степень волнения. — Понимаю, что сейчас вы очень заняты, но возможно, нам представится случай обсудить дела города за чашечкой чая?

— Непременно, Евгения Альбертовна, но действительно — в другой раз.

Голос Центровой и полутоном не выдал того моря веселья, что плескалось в озерах глаз.

— Мария Владимировна, как закончите процедуры — задержитесь, пожалуйста, в медкабинете. У меня к вам важный разговор. — я еще раз на долю секунды врубил Сияние и уточнил. — Это не займет много времени.

Масяня кивнула и они с Ефимовым удалились.

— Чашечкой чая?

— Да заткнись ты нахрен! — Жука упала в кресло, подтянула колени к лицу и спряталась в них ото всех. — Я совсем не то сказать хотела. Вот же дура, дура, дура! Дела города… Дела города! За чашечкой чая! Как такое вообще в голову прийти могло⁈

— Ты чего? — удивленно буркнул Вася. — Нормально же прошло. Она улыбалась ведь, а чувствовала чего? Ты ей понравилась?

Девчонка вынырнула из укрытия тощих коленок, бросила на парня уничтожающий взгляд, спряталась обратно и неожиданно разревелась.

Ее тут же кинулись утешать, по крайней мере, женская часть стаи, а я по-тихому смылся. Ну их нафиг — сопли эти. Лучше у кабинета подожду.

Довольный Ефимов покинул небольшой медицинский кабинетик довольно быстро, но я не спешил занимать кресло пациента.

— Ну и как он?

— Ваш директор? — Масяня устало зевнула. — Теперь Исцеление займет больше времени. Это с обычными людьми все просто. С Прорывными уже сложнее, а уж с Одаренными и вовсе тяжело. Трудно убедить тело выздоравливать, если оно не только уверено, что все в норме, но еще и сопротивляется. Не берите в голову, Андрей Михайлович — я сама только учусь и еще не все понимаю. Так что вы хотели?

Все же присел на краешек кушетки и попытался правильно подобрать слова, дабы не спалиться.

— Видите ли, Мария Владимировна, после завершения всех этих событий у Енисея, уже тут дома, я как бы осмотрел себя. Вернее, не себя, а свою ауру. Сложно объяснить, но себя я могу «видеть» целиком. В общем, я обнаружил паразитные эм-э… Образования! Да, назовем их так. Я обнаружил паразитные образования и избавился от них. Как выяснилось — это я тоже могу. Понятия не имею за счет чего, но могу.

— Проклятия? — глаза Центровой зажглись интересом.

— Нет, скорее, метки слежения.

— Ничего удивительного, Андрей Михайлович. — Масяня откинулась на спинку стула и соблазнительно потянулась. — Вы теперь — личность известная. Шестнадцать Одаренных за день против пятидесяти двух за весь прошлый год. Абсолют! Известность вы обрели такую, что это мой последний визит в Новую зарю. Не хочу засветиться в блеске славы ТОГО САМОГО Орлова. Мое дело требует сумрака, знаете ли.

С неудовольствием посмотрел на зевающую красавицу, но не дал сбить себя с мысли.

— Про Абсолют — это еще проверять надо. — буркнул и перешёл к делу. — Знаете чем отличается метка слежения от метки Проклятия? Я не функцию, а про как бы «внешний вид». Вернее, не совсем внешний вид, ведь Проклятия как бы расползаются. И как бы…

Поняв, что пытаюсь объяснить слепцу цвет апельсина, отбросил эту затею.

— Короче — от метки слежения уходит что-то типа невидимой нити к ее хозяину. Так понятно?

— Понятно. — Центровая вновь весьма заразительно зевнула. — А если еще короче?

— А если еще короче, то на вас метка слежения.

Все изменилось сразу же. Вместо развалившейся на стуле кошечки, передо мной стояла взбешенная фурия. Разве что молнии из глаз не метала.

— Снять можешь?

Фамильярное обращение не принял во внимание. Отвечать, что и сам собирался предложить помощь, тоже не стал. Все же одно дело смахивать ладошкой всякую дрянь с собственной проекции в личном пространстве, а снимать метку с ауры другого — это нечто иное. Очень хочется попробовать и очень хочется получить обратную связь от подопытного. Тем более что сама подопытная явно не против.

— Попытаюсь, но за результат не ручаюсь. Все же это работенка для Чистых, а я так — самоучка. Может и не получиться. Вы точно согласны?

— Точно! — жестко лязгнула Масяня и намного мягче добавила. — Я почему-то уверена, что у вас обязательно получится, граф. Честно говоря, я уже потерялась в ваших талантах и с трудом представляю, что у вас может не получиться.

— Не перехвалите, сударыня. — не стал терпеть и поморщился от столь грубой лести. — Аура окружает тело на расстоянии чуть менее сантиметра. Метка расположена напротив сердца и одежда будет мешать. Курточку и футболку снимите, пожалуйста.

Масяня взглянула на меня весьма странно, а потом в ее огромных глазах заплясали чертики.

Легкая летняя куртка легла на спинку стула и белая футболка последовала туда же, а я едва не забыл, как дышать. Трудно помнить о подобных пустяках, когда на расстоянии вытянутой руки перед глазами появляется такое. Идеальная грудь четвертого размера с небольшими розовыми…

Черт возьми!

— Вы не носите бюстгальтера. — с хрипом вырвались из горла, остатки воздуха.

— Все именно так, Андрей Михайлович. Стесняет движения.

В подтверждение своих слов чертовка повела плечами, колыхнув бюстом.

Мои ноги стали ватными, пульс участился до скорости пулеметной пальбы, а сердце перекачало всю кровь в щеки, уши и…

Да что ж такое!

— Мария Владимировна, мне нужно сконцентрироваться. — сглотнул комок и все же смог поднять глаза и взглянуть в ее голубые омуты. — Прикройтесь, пожалуйста.

Взял ее руки и сам приложил их к нужным частям тела.

— Вот так.

Теперь закрыть глаза. Вдохнуть, выдохнуть и повторить еще раз, выбрасывая из головы…

— Как вы умудряетесь быть таким милым, граф?

— Мария Владимировна, вы мне не помогаете!

Начать сначала. Глубокий вдох, медленный выдох. Повторить.

— Мы с вами только друзья, граф. И если уж быть до конца откровенными друг с другом, то я предпочитаю девушек. Они более чувственны и…

— Масяня, твою мать! — я открыл глаза и злобно уставился на нее. — Ты сейчас либо заткнешься, либо валишь нахрен к Чистым. Поняла⁈

Она громко клацнула зубами, показательно захлопнув рот, но веселье из глаз никуда не ушло.

Еще десяток секунд просверлил ее негодующим взглядом, но справился с гневом и прикрыл глаза.

Глубокий вдох, долгий выдох. Повторить. И еще раз.

Концентрации учатся годами. Зачастую даже после службы Прорывные не могут удержать Экран в стрессовой ситуации. Однако если подойти к делу с умом и тонной упорства, то можно держать Экран активным почти всегда и ничто не выбьет тебя из колеи. Взять хотя бы ту шпионку, что едва меня не прикончила несмотря ни на какую неожиданность. Вот к чему надо стремиться.

Сияние!

Все, время пошло — у меня не более полутора минут до отключки.

Окутал правую кисть Экраном, шагнул к раскрашенной всеми цветами радуги фигуре и протянул руку к метке.

— Начинаю операцию — говорите мне, что чувствуете. Особенно если что-то неприятное или болезненное.

Я словно зачерпнул темно-синюю кляксу с глади ауры девушки и задумчиво покачал ее в ладони. Хотелось бы сказать, что действие оказалось непростым или хотя бы немного затруднительным, но это не так.

Вообще никакого сопротивления не почувствовал! Как, собственно и Масяня, раз она до сих пор молчит.

Немного подумав, убрал Экран. Метка сразу же растеклась по ауре и словно поползла по руке. Видимо, к сердцу, а может и нет, но в любом случае наблюдать чужеродное нечто на том, что мое и только мое — неприятно. Поэтому просто стряхнул кляксу на пол резким движением кисти. И ведь получилось!

Дверь медленно открылась именно в тот момент, когда я убедился, что метка, не будучи прикрепленной к чему-либо, элементарно развеялась.

— Это совсем не то, что я думаю и вы мне сейчас все объясните?

Лейтенант Сафарова стояла на пороге и широко улыбаясь переводила взгляд с меня на Масяню.

— Это именно то, о чем вы подумали, Светлана Семеновна. — не менее ярко улыбнулся ей в ответ. — Я только что снял следящую метку с Марии Владимировны. Кстати, на вас тоже имеется такая.

— Следящая метка. — задумчиво проговорила Банши, глядя при этом исключительно на прикрывающую грудь девушку. — Снял.

— Хватит за мной повторять! И вы либо зайдите и заприте за собой дверь, либо выйдите и ее запру я.

Брюнетка секунду поколебалась. Затем шагнула внутрь, заперев нас втроем. И проделала все это, не сводя с Масяни немигающего взгляда черных глаз. Еще и улыбка ее как-то изменилась. Став…

Я резко обернулся и увидел точно такую же улыбку на мордашке медленно одевающейся блондинки.

Да какого черта⁈ Нет, я, конечно, не наивный мальчик и все прекрасно понимаю. И уличных девок видал каждый день, и в борделе помогал по мелочевке — прекрасно знаю, о чем постоянно думают взрослые. Да и сам в последнее время все чаще думаю о… разном. К тому же Масяня прямо заявила о своих предпочтениях.

Вот только все равно захотелось провалиться сквозь пол, лишь бы не находиться с этими двумя в одном конкретном запертом помещении. Что за дела, мать их⁈

Уже открыл рот, чтобы злобно рявкнуть, но остановил свой порыв.

Ага! А улыбка нашей кураторши не такая уж и ослепительная. Помада нанесена чуть кривовато, волосы немного растрепаны, четко проглядывает синяк, старательно замазанный тональным кремом и еще она припадает на правую ногу. Что же такого происходит в жизни Банши? Черная полоса неудач?

Хе-хе-хе.

— Так вам нужна моя помощь, товарищ лейтенант или воспользуетесь услугами Чистых? — мёда в моем голосе хватало. — Сегодня в Новой заре выходной день, но мне все равно нужно заняться делами. Мультики там посмотреть и вообще. Детские дела, знаете ли.

— Делайте, товарищ Орлов. — она, наконец, перевела взгляд на меня. — И я теперь — старший лейтенант. Прошу обращаться ко мне соответственно.

Брюнетка стрельнула глазками в Масяню, склонившую голову к плечу и о-очень странным тоном, спросила:

— Я полагаю — мне нужно раздеться?

— Да вот еще! — выдержка меня все же покинула. — Это с Марией Владимировной мы друзья, а вы пока в этот круг не вошли!

Сияние. Экран на кисть руки. Взмах. Рассечь нить от метки к неведомому Одаренному.

— Готово! А теперь к делу. Вы что-то от меня хотели?

— От вас? — удивленно вскинула брови брюнетка. — Мир не крутится вокруг вас, граф. Мне нужен был директор Новой зари и мы с ним уже все обсудили.

— Ну тогда всего доброго, Мария Владимировна. — повернулся к комитетчице и обозначил полупоклон. — Светлана Семеновна. Мне пора.

Открыл дверь. Вышел. Применил Сияние, а следом отмерил Несчастий самодовольной КГБшнице.

Не стоило меня бить и уж точно не стоило дразнить.

Хе-хе-хе.

Кабинет для проверки Одаренных комфортом похвастать не мог, но того и не требовалось. Его функция состояла в другом — в давлении на опрашиваемого, которому хотелось как можно быстрее покинуть столь негостеприимное место.

Прикрученные к полу стулья с жесткими сидушками. Холодный металлический стол, отполированный до зеркального блеска. Серые однотонные стены давили своей угрюмой мрачностью, даже несмотря на яркий свет, пронзающий кабинет с потолка. Все сделано для того, чтобы новоиспеченный Одаренный в деталях рассказал об обретенных возможностях. Ничего — приходилось бывать в комнатах и пострашнее.

— Я ничего не чувствую! — заявил Эмпат и встал из-за стола. — Этот мальчишка совершенно непробиваемый!

— Отныне вы в моем черном списке, НЕуважаемый. И в вашем присутствии я ни на какие вопросы отвечать не буду.

— Ты будешь делать…

— Тихо! Майор, покинь кабинет. Толку от тебя все равно никакого. — и уже, куда вежливее глава СОБа обратился ко мне. — Я приношу извинения за своего подчиненного, Андрей Михайлович. Сами понимаете — профессиональная гордость задета у человека. Признаюсь честно — впервые сталкиваюсь с Абсолютом в направлении Разума.

— А как же Жуть и почему этот человек до сих пор здесь?

Одного взгляда этого улыбчивого и милого Александра Ивановича хватило, чтобы Эмпат в чине майора молча покинул помещение.

— Жуть, вы говорите? Что же, она где-то на грани, но и только. Амулеты по защите разума позволяют нивелировать большую часть ее воздействия, а это уже не то же самое, что Абсолют. К тому же она не может контролировать свой Дар полностью, что в корне противоречит столь сильному званию. — Тувко вернул себе серьезный вид. — Однако мы отвлеклись и если вы не возражаете, то вернемся к проверке.

— Разумеется, Александр Иванович. Именно для этого я здесь. Прошу.

— Тогда приступим к тесту на внушение. Не беспокойтесь — это ни в коей мере не опасно. Капитан Таланкин попробует заставить вас встать, но вы должны оставаться на месте. Приступим.

— Бесполезно, товарищ полковник. — тут же вмешался полноватый СОБовец с располагающим к доверию лицом. — Я провел тестирование. Бесполезно! Не то что пробиться не получается, а даже поверхностного отклика нет. Как будто передо мной не молодой человек, а пустое место. И прошу простить, если мои слова вас задели, Андрей Михайлович.

— Нисколько, товарищ капитан. И благодарю вас за уделенное время.

Еще один участник тестирования покинул кабинет и мы остались вчетвером. Главы СОБ, КГБ, Новой зари и я.

Ну наконец-то! Очевидно, что трехчасовая беседа, наконец, подошла к концу. Все эти протокольные вопросы с четким регламентом — это все хорошо, но, честно говоря, вымотали жутко. Не удивительно, что СОБаки знают все о каждом Одаренном. По винтикам каждого разбирают.

— Давайте подведем итог, товарищи. — взял слово Тувко. — Андрей Михайлович Орлов обладает тремя Дарами. Один из них — это точная копия возможностей его отца, хоть и назвал он его несколько иначе. Второй — Абсолют в ментальной защите, что не является чем-то уникальным, ведь прецеденты в истории имеются и наконец, Сияние. А вот с таким мы встречаемся впервые. Выглядит как комбинация сразу нескольких Даров, собранных воедино. Я, конечно, отправлю отчет в Москву и возможно, найдется упоминание о чем-то подобном, но сомневаюсь.

Убедившись, что никто ничего не хочет добавить, глава СОБа продолжил:

— Возможность видеть ауру человека — такие Одаренные уже появлялись. Возможность определять донора и реципиента — такие Одаренные тоже известны, как и возможность некоторых из них определять потенциал. Про метки, проклятия и прочее и говорить не стоит — Чистые имеют возможность их видеть или ощущать и могут снимать. Определение БТС по ауре — вот это ново и довольно опасно для обладателя такой возможности. Вы сильно подставились, открыто объявив об этом, Андрей Михайлович.

Подставился? А то я сам не знаю! Конечно, подставился и сделал это, как самый распоследний фраер. Похвастался на всю страну. Придурок!

Меня не извиняет даже то, что вымотанный был тогда, как собака. Знал же, что о таком широкой публике знать нельзя, а тем более весьма узкому и немногочисленному сегменту этой публики — кривым. Вот теперь и думай, как спрятаться и куда.

Раньше они не ведали обо мне и являлись добычей, а теперь я не знаю о них, но зато весь мир знает, где меня искать.

— Вы понимаете, о чем я хочу вам сказать, Андрей Михайлович?

— Понимаю. — я кивнул и задумчиво уставился в потолок. — Мое происхождение открывает такой путь наверх, который недоступен большинству, а Дары делают этот путь намного проще и значительно короче. И если наверху есть больные Туманным синдромом, то они захотят сделать так, чтобы мой путь оборвался как можно раньше. Все очевидно.

— Вы так говорите, Андрей Михайлович, будто не видите проблемы, а она имеется и весьма серьезная. — холодно вмешался Каворский. — Возможно, вы считаете, что таким способом приманите БТС для заклания? Этого не случится! Те, кто прорвался через проверки службы общественной безопасности еще на Периметре — это очень хитрые и хладнокровные люди. Они не будут действовать самостоятельно, а найдут исполнителей. Таких хватает, поверьте. Или вы считаете, что они побегут прятаться? Возможно, но все же ваше устранение представляется куда более реальным вариантом.

— И нельзя сбрасывать со счетов интересы других держав. — поддержал коллегу Тувко. — Одаренные, имеющие возможность пошатнуть баланс сил всегда под прицелом. В буквальном смысле, Андрей Михайлович!

— И в опасности не только я, но и те, кто окажется рядом. Дорогие мне люди. — подытожил я, глядя на ухмыляющегося Ефимова. — Единственный вариант — это на время скрыться из поля зрения. Закрытая база вдали от города или защищенный квартал в Москве.

— Все верно, Андрей Михайлович и я не понимаю — к чему ирония в вашем голосе? — Каворский не мог быть не в курсе того, что Ефимов мне все это уже говорил. — Вы — патриот, пусть и не любитель размахивать флагами. В ваших силах сделать наше отечество сильнее, но для этого нужно оставаться живым.

— Товарищи, а давайте посмотрим на ситуацию с моей стороны. — я качнулся вперед, совсем некультурно сложил локти на стол и нахально усмехнулся. — Глава КГБ грозит кривыми, которых прошляпили СОБ. СОБ пугает шпионами, которых КГБ в упор не видит у себя под носом. Мой директор изо всех сил пытается убедить меня забиться в нору подальше и поглубже. И вы все втроём даже не пытаетесь опротестовать заявления друг друга. И почему так происходит? Потому что вы не компетентны или потому что получили приказы решить мою судьбу?

Я добавил в голос металла и не убирая улыбки, отчеканил:

— Черта с два! Всем вам минус одно очко доверия, товарищи взрослые. Я уже прятался в дыре и мне это не понравилось, ну а если ваше начальство хочет лицезреть меня перед своими очами в Москве, то пусть катится в жопу. В Красноярске у меня дела. Только попробуйте встать между мной и ублюдками из старой крови — не прощу. Хотите лояльности? Тогда просто не мешайте и делайте свою работу.

Тувко выудил сигарету из пачки, закурил и выпустил колечко дыма в потолок.

— Свою работу, молодой человек? А если наша работа заключается в поимке тех, кто убивает других Одаренных? БТС или нет — неважно. В любом случае — это убийство. Что скажете, Андрей Михайлович? Я не прав?

— Скажу — выдайте мне свидетельство и продолжайте работать, Александр Иванович.

Более никто не сказал ни слова. Не попрощался и не пытался надавить авторитетом. Тувко куда-то ушел, жестом показав оставаться на месте и оставив в комнате табачную вонь, а вслед за ним также молча удалился Каворский. Спустя полчаса незнакомая сотрудница СОБ выдала заламенированное свидетельство и мы удалились. Все четко, сухо, безэмоционально.

Всегда бы так. Обиделись главы серьезных секретных служб или нет? Конечно нет! Не те люди, но все равно — этот непонятный маневр с молчанкой немного напрягал и пришлось уточнить сие у Ефимова, исполняющего роль водителя:

— Они обиделись, что ли?

Волга резко вильнула, а как только выровнялась, то салон автомобиля сотряс хохот Егорыча. Не сразу он успокоился, а затем я, сидя на задней сидушке, углядел движение руки, характерное для человека, утирающего слезы.

— Я все никак не привыкну к этим твоим крайностям, Андрей. То ты чужие мотивы до дна видишь, то тупишь на ровном месте, как самый простой малолетка. Как в тебе все это уживается?

— Как надо, так и уживается! — огрызнулся я в ответ. — Если вы такой умный, то поясните, что там произошло нормальным языком.

— Это можно. И начну с себя. — голос Ефимова обрел серьезность. — Я по-прежнему уверен, что детский дом нужно переносить в более безопасное место. Я не на тебя работаю, граф, а на всех вас, вместе взятых. И безопасность для меня в приоритете. Это понятно?

— Это понятно. — не менее твердо ответил я. — На мой вопрос ответьте.

— Это только первое «па» в танце, на который ты пригласил слишком много кавалеров. — он вновь хохотнул и мне это очень не понравилось.

— Еще проще, пожалуйста.

— Можно и проще. Тебя попробовали на зуб и ты оказался чуть тверже, чем хотелось бы. Теперь попробуют постучать тобой об стол, размочить в молоке и с аппетитом сожрать.

Вот теперь я уже не выдержал.

— Егорыч, старый ты хрен! Мало мне загадок с теми двумя, так и ты начинаешь⁈ Говори нормально!

— Теперь они будут укутывать тебя в заботу, подарки дарить и ждать, пока сам с просьбой о помощи не прибежишь. Может, ситуации подстроят такие, что у тебя и выбора не будет. Придётся идти и просить. Так понятно?

Я глубоко вздохнул, утихомиривая грозившие вырваться наружу ругательства.

— Это и так понятно все. Почему они одновременно замолчали и ушли, даже не попрощавшись?

— А-а-а-а, вот ты о чем. Ну тут и подавно все просто — я не знаю.

— Егорыч, *****, ты какого *** ******** из меня делаешь⁈

Мда, не удержалась злоба внутри, а этому хоть бы что. Только больше веселья в смехе добавилось. Шутничок, ***.

Дома нас ждали. Не то чтобы это явилось сюрпризом. Даже наоборот — некоторых людей я рад видеть не только из-за их пользы интернату, но и потому, что они успели заслужить мою искреннюю симпатию. Впрочем, другие под нашей крышей появлялись редко. Не пропустит сторож никого без согласования директора.

Серьезный мужик, откликавшийся исключительно на «Митрич». Сторож, дворник, грузчик и скорее всего, убийца в одном лице. Суровый крупный молчаливый дядя лет пятидесяти, не терпящий беспорядка на вверенной ему территории. Своеобразный «подарок» от комитета. По-любому — из отставников.

— Добрый день, Николай Егорович. — сдержанно поздоровался генерал Халидов и тепло улыбнулся мне. — Рад вас видеть, Андрей Михайлович. Позвольте представить моего спутника — генерал-майор Быков Вячеслав Евгеньевич. Он мой давний товарищ и возглавляет Сибирский военный округ.

Вопреки своей фамилии хмурый мужчина не отличался ни высоким ростом, ни крупным телосложением. Он лишь спокойно кивнул и выразительно уставился на Ефимова.

— Пройдемте ко мне в кабинет, товарищи. Улица — не место для серьезных разговоров.

Стоило закрыть дверь и разместиться за столом, как Быков с ходу перешел к делу.

— Мы уже виделись с тобой, Андрей. Давно, еще когда ты был совсем маленьким. Твой отец служил под моим началом и он был лучшим в своем деле. Я надеюсь, что и ты послужишь нашей родине так же достойно, как и он. — басовитый рык на миг прервался для оценки моей реакции и не дождавшись ее, вновь наполнил помещение. — Смерть твоего отца стала серьезной потерей для обороноспособности Сибири. Я уверен — ты займешь его место и с честью послужишь отечеству!

Генерал-майор замолчал и пристально уставился на меня.

На самом деле на меня уставились все, но взгляд этого человека был настолько требовательным, что давил почти физически. Напрасно он так — только явился, а я уже что-то там должен.

— Я вас не помню, Вячеслав Евгеньевич. Как и отца не помню. Единственный, кого я помню и кто обо мне заботился — это дядя Боря. Прапорщик, который присматривал за мной и таскал по полигонам. Стрелять учил. Хороший мужик. Как он?

— Я здесь не для обсуждения прапорщиков, Андрей. Собирайся! Армия о тебе позаботится. Пора возвращаться в Новосибирск, солдат.

Сказать, что я охренел — не сказать ничего. Ситуация поменялась и теперь все взгляды были устремлены не на меня, а на Быкова. Такое чувство, что он сам не понимает, какую дичь сморозил.

— И зачем мне это?

— Затем, что это твой долг! Не позорь имя отца, парень — он бы не одобрил такого. Сначала тебя мать увезла, но потом ты сам сбежал. А ведь я пошел на многое, чтобы дать тебе шанс. Не могу говорить об этом в открытую — секретная информация, но Дар как у отца ты бы получил и так. Так что заканчивай этот цирк и собирайся. Выполнять!

Бешенство подбиралось медленно, но неотвратимо и к концу речи Быкова меня уже начинало потряхивать. Такое чувство, что этот образец офицера вывалился из параллельной реальности, зацепил ее кусок с собой, да так и живет разом в двух мирах.

Спокойно. Держаться.

— Да какого «такого» не одобрит мой отец⁈ Чего не одобрит покойник, которого я даже не помню? Какое у вас право чего-то от меня требовать⁈ Ты вообще слышишь себя, генерал-майор⁈ Пошел нахрен отсюда!

Я уставился тяжелым взглядом на кретина, а затем перевел его на Ефимова. Тот все понял без слов.

— Товарищ генерал-майор, прошу покинуть объект Новая заря.

Быков поиграл жвалками, бросил быстрый взгляд на Халидова, сидящего с непроницаемым лицом и поддержки в нем не нашел. Рывком поднялся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

— Товарищи, примите искренние заверения в том, что Вячеслава Евгеньевича о необходимости придерживаться такта в этом разговоре я предупреждал. — он позволил себе легкую улыбку. — Зато теперь вам известно об особенностях службы в Новосибирском военном округе, но в Красноярске все несколько иначе.

— Да он дебил неадекватный! — я все еще не мог унять бушующие эмоции.

— А вот это совсем не так, Андрей Михайлович. — уже шире усмехнулся генерал. — Вячеслав Евгеньевич кто угодно, но точно не идиот. Идиоты таких вершин не достигают. Дело в том, что вы, в силу своей молодости, помните Новосибирск не совсем таким, каким он является на самом деле. Это военный город, Андрей Михайлович, который перебрасывает подкрепления по всей Сибири и части Урала — от Екатеринбурга и до Хабаровска. Четкое выполнение приказов на всех уровнях — от администрации и до дворников. Быкову просто не требуется учитывать чьи-либо интересы, кроме интересов армии. Все это накладывает некий отпечаток на личность, знаете ли.

— Пусть все это накладывает ему что угодно и куда угодно, но где-нибудь в другом месте. — я, наконец, справился с собой. — К вам у меня претензий нет, Роман Сергеевич.

— А у меня к вам имеется, Андрей Михайлович. — хохотнул генерал и пояснил. — Я говорил, что обязан вам и всегда отдаю долги, но так и не дождался вашего визита. Пришлось старику самому идти к юноше, чтобы спросить: чего же ему надобно?

Если генерал и собирался меня пристыдить, то напрасно он это затеял.

— Детскому дому нужен Буйвол 42. Еще ежедневный доступ на армейские полигоны для обучения работе со стрелковым оружием и военной техникой. Еще, разумеется, боеприпасы в необходимом количестве и инструкторы.

— Это… возможно. — задумчиво произнес генерал, погладив столешницу тыльной стороной ладони. — А почему именно Буйвол? Для города больше бы подошла другая модель. Ширина дорог, опять же, не везде позволит проехать. Может быть, лучше Волк?

— В Буйволе посадочных мест больше — самое то для перевозки детей! И на стрельбище, и на медосмотр или в киношку.

— Будет вам Буйвол, Андрей Михайлович, оформим как учебный инвентарь для интерната. — генерал поднялся, но напоследок добавил. — Я слышал, что кадровый вопрос у вас так и не решен. Так вот, сегодня прибудет старший лейтенант Латышева. Она преподавала в Волгоградском интернате, а теперь преподает в Брусиловском училище. Никаких трат — армия возьмет расходы на себя. До свидания, товарищи.

— Расходы «на себя» — это хорошо. — медленно проговорил Ефимов едва за визитером закрылась дверь. — От всей казны чуть больше пяти тысяч осталось. Игорь с каждым днем все мрачнее и мрачнее ходит.

— Просто Казах, когда двадцать штук в руках держал, едва ли думал, что мы только на кормежку по семидесятке в день тратить будем. — я подмигнул директору. — Началось уже?

— Началось. Как не начаться после такой рекламы? Только робко пока что. Щупает почву народ, щупает… Может, все же пора? Слишком тихо сидит старая кровь, а это не хорошо. Нам бы гарантиями обложиться, Андрей. Гарантиями и интересами этой стороны.

— Нет! Это мой бой и только мой! — рыкнул я и добавил куда спокойней. — Действуем строго по плану. Вывезу и никто больше не пикнет, а утону — так не стоило и начинать. Так что об услугах и Прорывах — никаких обещаний. Никому! Ждем.

Урок приближался к перемене.

Скрип мела по черной доске раздражал. Как и то, в каких объемах он сыпался вниз от чрезмерного давления на эту доску. Никогда бы не подумал, что буду раздражаться от столь незначительных мелочей, но поделать с собой ничего не мог. Может, у училки навык особый имеется или вообще незадокументированный Дар? Особая способность по выведению учеников из себя.

— Записываем следующую тему: «Причины Октябрьской революции и ее роль в становлении Советской России».

Сразу две руки взвились вверх, но Мария Константиновна проигнорировала этот факт.

— У меня вопрос. — не выдержала Варька. — У нас же математика и…

— У вас то, что написано на доске! — оборвала ее учительница. — Слишком многого не знаете, что знать обязаны. Ваш директор — не учитель и вы совсем отстали от программы. Позорище! Вас драть палками надо, а не сюси-муси разводить. Взяли ручки и записали тему урока. Молча!

— У меня по математике вопрос есть. — прогудел Вася. — Давайте разберем примеры.

— Я тоже не понял. — добавил Казах. — Мы такие уравнения еще не проходили.

— А давайте вы не будете учить меня, что и как я должна делать. — жестко сказала Латышева. — Если что-то непонятно, то… Боголюбова! Ты куда уставилась⁈

Возглас адресовался вполне конкретной нарушительнице. Обернувшаяся обратно Жука спокойно посмотрела на учительницу и ничуть не смутилась. Может, та и возвышалась над девчонкой всеми своими ставосемьюдесятью сантиметрами, увенчанными короной русых кудряшек, но страха не вызывала. Скорее, она раздражала бесцеремонностью чужака, забравшегося в чужой дом. Авторитета толком не набрала, а уже свои порядки наводит.

Глупо.

— Мы ей не нравимся. — отстраненно объявила Эмпат. — Все.

— А я и не обязана вас любить. — тут же вскинулась училка. — Моя задача — научить вас думать. А ну, прекрати вертеться!

Рука женщины метнулась дать подзатыльник, обернувшейся к Казаху нарушительнице, но Жука оказалась быстрее. Она ловко пригнулась и без единой эмоции посмотрела в глаза учительнице.

— Вы нам не подходите.

— Молчать! — щеки Латышевой затряслись, а шея пошла пятнами. — Оборванцы получили Дары и возомнили себя господами? Избаловал вас Ефимов, но ничего — я эту дурь из вас быстро выбью. У меня нет ни времени, ни желания…

— Экрана у вас тоже нет. — я спокойно встал и подошел к ней, заставив обернуться спиной к классу. — Как и таланта к педагогике. Вы уволены, Мария Константиновна. Уходите.

— А ну живо сел на место! — училка окончательно вышла из себя. — Кто ты такой, чтобы мне указывать⁈

— Я тот, кто не поворачивается спиной к малознакомым людям. — все еще глядя ей в глаза, улыбнулся и добавил. — Давай, Вася.

Брыкающаяся училка пыталась вопить, но испачканная мелом тряпка для доски вполне справлялась с ролью кляпа.

Руки стянуты ремнями, как и ноги, а когда Вася от души приложил ей ногой под ребра, то и брыкаться перестала. Мычала только и довольно тоскливо завыла, увидев Ефимова, вышедшего в коридор.

Директор строго осмотрел наш сугубо мужской состав и сурово сдвинул брови.

— По лестнице только волоком. Даже не думайте, что само скатится — угробите дуру, а мне отвечать за это не хочется. Казах, проконтролируй.

— Да мы и не думали даже. — буркнул Вася, когда за Егорычем закрылась дверь. — Виданное ли дело — человека с лестницы кидать?

Он задумчиво посмотрел на притихшую училку, в глазах которой плескался ужас.

— Хотя выглядит крепкой. Плакса, забьемся на челим?

Я грохнулся на траву, судорожно глотая воздух, но отлежаться не дал рев директора:

— Орлов, живо поднялся и пошел! Живо!

Выматерился про себя, перевернулся на живот, встал на четвереньки и с трудом разогнувшись, сделал первый шаг.

— Кому сказано было — никогда не падать после бега. Можно не подняться! Бег, быстрый шаг, замедление и остановка. Только так!

Хорошо ему рассуждать. Сам Ефимов восседал по центру двора в удобном кресле. Это мы носимся по кругу с мешками песка на плечах, которые добавлены к утренней тренировке именно сегодня. Хорошие такие мешки — килограмм на пятнадцать и все для нас. Вроде немного, но это только кажется.

— Что, тяжело? — не успокаивался директор. — Когда смените на тридцатку — вот тогда будет тяжело, а сейчас всего лишь разминка. Да не бойтесь, не сегодня. Сначала с этим весом работать научитесь.

Сия речь адресовалась мне, Казаху, Васе и Жуке. Остальные пока носились без дополнительных нагрузок.

Пока.

— Вы думаете: «Зачем это мне?». — продолжал разглагольствовать он. — А затем, что ваше выживание будет зависеть от многого. Умение биться кулаками — хорошо. Умение стрелять — еще лучше. Сможете держать Экран в бою — замечательно. Однако чаще всего вы будете куда-то бежать. К схватке или от нее — неважно. Важно то, что со сбитой дыхалкой ни кулаки, ни автомат, ни концентрация не помогут выжить, а лишь отсрочат поражение. Хорошие связки, хорошие легкие и умение двигаться без остановок — вот основа выживания за пределами городов. Эта наука спасет вам жизнь! Так что еще три круга быстрым шагом, два — медленным, десять отжиманий и еще десяток кругов бегом.

Горестных вздохов не последовало. Все всё понимают и готовы продолжать через «не хочу». Лучше так, чем проходить «полосу препятствий» которую старый садист обустроил во дворе на наши же деньги. Лесенки, канаты, столбы, сетки и всегда сырая грязь под всем этим. Не двор, а сказка.

Мечта!

По крайней мере, для одного инвалида, возомнившего себя гуру по выживанию. И очень плохо, что этого типа не свяжешь и не вытащишь за забор. Этого типа мы выбрали сами.

— Закончили! — раздался крик и тут же дополнился негодующим ревом. — Орлов, твою мать! Я кому сказал — быстрый шаг, медленный шаг и только потом остановка? Встал живо и не смей лямки скидывать!

Злобно зыркнул на властолюбца, но на ноги все же поднялся и требуемое выполнил. Ничего, все это действительно когда-нибудь пригодится.

Из воспоминаний чужака ясно прослеживалась закономерность — чем старше он становился, тем сильнее корил себя за отсутствие должного внимания к физической форме в «своё время». И тем не менее продолжал жрать в три горла, пить по выходным и выкуривать по пачке сигарет в день.

Ах да. И еще играть в игры на компе. Чудная штука, конечно, но если быть честным с собой до конца, то без курева, бухла и вредной жратвы я бы обошелся легко. Однако игры сумели меня зацепить даже через воспоминания. Подсел бы однозначно.

Тренировка закончилась душевой, которую первыми оккупировали девчонки. Затем сытный, полезный и весьма дорогой обед, а следом народ разбился на группки по интересам. Кто-то смотрел новости, кто-то читал или спал, а кто-то предавался беседе.

— Николай Егорович, а в новостях говорили, что некоторые препараты можно и до восемнадцати принимать. — мудро изрек Вася. — Вот если бы мне троечку, например, то я бы стал куда сильнее. И быстрее.

— Стал бы. — кивнул Ефимов и не думая спорить. — Препарат на регенерацию вкупе с усиленными тренировками дает быстрый прирост мышечной массы. Тебе осенью уже в училище поступать и пришел бы ты туда здоровее всех. Настоящая машина разрушения! Вот только не дам я его тебе.

— Почему? — насупился парень. — По телевизору говорили, что если в малых дозах, то…

— То придешь ко мне, когда тебе сорок стукнет и голову оторвешь. — не дал ему договорить директор. — Ну а как иначе? Тебя же от запаха майонеза вширь разносить будет, а про сладкое вообще молчу. По четыре часа в день на тренировки тратить придется, чтобы дружочка твоего сало с брюха и ляжек не раздавило. Все у всех индивидуально и если седой дядя в очках что-то там говорит по телевизору, то пусть говорит. Рисковать не будем.

— До сорока еще дожить надо. — по обыкновению насупившись, буркнул Вася.

— Доживешь и переживешь, если поменьше всяким «умным» дядям верить будешь. Ты думаешь, я о тебе забочусь? Я о себе забочусь! Жизнь у меня теперь длинная планируется и надеюсь, что счастливая. Очень не хочется, чтобы однажды ко мне в дом ворвалась гора жира с мясом и голову оторвала. Так что обойдешься!

Немного посмеялись шутке, а затем я отлучился в медкабинет. Свои Дары тренировал ежедневно и сейчас Сияние показывало нечто странное.

— Здравствуйте, Светлана Семеновна. У вас все в порядке.

Я еще на подходе развеял остатки Несчастья над брюнеткой, а то в моем присутствии оно всегда расходуется куда быстрее и куда более фатально.

— Уйди.

Комитетчица сидела на полу, прижавшись к стене и тихо всхлипывала, не поднимая глаз.

Я посмотрел на нее пристальнее. Затем оценил обломки стула, не выдержавшего веса легкой девушки и снова взглянул на Сафарову. На левой туфле сломан каблук, колготки разорваны в трех местах и под ними угадываются синяки, а местами и пластырь телесного цвета. Одной пуговицы на пиджаке не хватает, а сам он заляпан в чем-то желтом. Ногти обломаны и пальцы также украшены пластырем.

Да-а, помотало даму Несчастье. Который этот день уже? Шестой? Однако пришла ведь. Упертая.

Поэтому и я никуда уходить не собирался, а вместо этого присел рядом и оперся на стену.

Некоторое время помолчали, но ничто не длится вечно.

— Иногда очень нужно выговориться, чтобы оставить нехорошее позади и двигаться дальше. — начал я, разглядывая линии между плитками кафеля на полу. — Мое «нехорошее» позади, Светлана Семёновна. Отчаяние домашнего мальчика, чьи следы заметала вьюга. Ежедневный страх и голод загнанного в конуру ребенка. Ужас жертвы, прикованной к кресту психопата. Я все это помню, живу с этим, но уже не боюсь об этом говорить. А вы? О чем не боитесь говорить, вы?

— О том, что постоянно боюсь ошибиться. — голос прячущей глаза брюнетки был тих. — Каждый раз, когда я ошибаюсь, кто-то умирает. Тот, кто не должен был уходить так рано. Меня зря назначили сюда куратором — я этого не хотела. Ошибусь и кто-то может пострадать, но когда страдают дети — это всегда тяжело. Еще и из рук все валится в последние дни. Словно проклятие какое-то.

— Может и правда проклятие? У вас же есть Чистый в организации? Ходили к нему?

— Ходила. — она, наконец, подняла глаза. — Сказал, что нет ничего.

Я едва не выдохнул с невероятным облегчением. И этот рубеж взят!

Я знал!

Знал, что Весы Кармы не банальный Дар, а настоящее чудо. Мое личное чудо, от которого не скрыться и которое не видит никто кроме меня.

— Зря вы в меня вцепились, Андрей Михайлович. В комитете есть и более достойные сотрудники, а я из неудачников. Свяжитесь и сами таким станете.

Э, как ее цепануло-то.

Не, я, может, и перегнул палку с «маленькой» местью за тот удар, но… Да точно перегнул!

Неудачниками станете… Тоже мне. Знала бы, кому такое говорит и наверное, пристрелила бы за все пережитое.

— Не вцепился, а выбрал, Светлана Степановна. Вы выговорились и теперь все будет хорошо. — я поднялся и протянул ей руку. — Пойдемте. У Евгении есть запасные ботинки, а размер у вас, как у Золушки — должны подойти.

Она подняла на меня зарёванные глаза, поколебалась, но от протянутой руки не отмахнулась.

Это хорошо. Это значит, что мы обязательно поладим. У нее просто нет другого выбора.

Вырванная из цепких объятий телевизора Жука задачу поняла сразу. Девчонка прониклась, как и остальная троица. Они тут же со смешками и заговорщицкими взглядами утащили комитетчицу в свою комнату. Пусть развлекаются.

— Андрей Михайлович, не забудьте, что встреча в администрации назначена на половину шестого. — выкрикнула Сафарова, прежде чем между нами хлопнула дверь.

Странная она, на самом деле. За оставшееся время могла бы и домой смотаться, чтобы переодеться. У Жуки ботинки совсем не черные.

Нафига мне не пойми как одетое чучело на столь важных переговорах? Может ее и не брать с собой? Ефимов вполне сойдет.

Обдумав эту мысль, поморщился. Не сойдет Егорыч для этого визита. Так-то ничего против него не имею и опыта у офицера вагон, но он постоянно чешет отрастающую ногу! Смотрится это откровенно стремно, а мне это не нужно. Пусть дома посидит и почешет.

Учебный день прошел своим чередом. Сафарова все же успела метнуться домой, чтобы переодеться и выглядела безупречно. Все же высокие бежевые ботинки не очень гармонировали с порванными черными чулками и грязным пиджаком. Зато иссиня-чёрный брючный костюм подходил ей идеально, как и сумочка с небольшим пистолетом внутри. Самое то для сопровождения ценного меня в администрацию.

— Вы готовы, Андрей Михайлович? — скорее для проформы поинтересовалась брюнетка, придирчиво осмотрев сопровождаемого.

— Это всего лишь визит вежливости к тем, кто обрывал телефон, едва он у нас появился. — повернулся и вышел на улицу к ожидающей машине. — К тому же не с Толстым встречаюсь, а всего лишь со вторым заместителем. Так что никаких тревог…

Я прервался, удивленно глядя на разлетающийся в щепки воротный столб, а еще через секунду оказался сбит на землю чем-то темненьким и вкусно пахнущим.

Анализ. Сияние. Есть!

Припаркованная машина мешала снайперу, но не мне.

— Кривой! На чердаке домика. — я совсем невежливо и неаккуратно стряхнул с себя Сафарову. — Да пустите вы меня. Он уже убегает!

Сказал, тут же поднялся, а затем щедро отмерил несостоявшемуся ликвидатору черного песка и рванул в его направлении.

— Куда⁈

Злобный женский вопль проигнорировал. Добыча важнее! Ну а то, что у меня из оружия только азарт — дело второе. Переборщил я с Несчастьем. Как бы не сдох он раньше времени, но и развеивать не буду — жалко песочка.

Ветер свистел в ушах. Позади раздавались какие-то шлепки, а я не отключал Сияние и несся вперед.

Успеть! Должен успеть! Зачем? Да хрен его знает.

Три сотни метров по пересеченке за тридцать секунд? Легко! Анализ позволял ускорять сознание до невероятных величин и тело подстраивалось.

Пыталось подстраиваться. Однако такие скорости не предназначены для человека. Вывихи, разрывы связок, жуткая боль в мышцах на следующий день и чудовищная усталость — вот расплата за запредельные нагрузки. Масяня пару раз помогала, но не обращаться же к ней постоянно. Дружба дружбой, а борзеть не стоит.

Кривой — определенно мужик, но больше ничего определить не получалось. Слишком много крови по роже размазано и она продолжала толчками покидать ползущее тело. Из разорванной артерии бил настоящий фонтан.

Мужик попытался подняться, схватившись за забор. Старая доска не выдержала и сломалась, а следом часть забора завалилась на полутруп, похоронив того под собой.

Пока еще полутруп, но кривой стремительно приближается к черте, за которой лишь тьма и вот-вот ее перешагнет.

Черт! Перестарался.

— Что? Что здесь произошло⁈

Я обернулся к настороженно оглядывающейся Сафаровой и усмехнулся. Босая воительница держала под прицелом крошечного пистолета кучу шевелящегося мусора, в которую превратился трухлявый забор. Угрозы нет, поэтому отключил Анализ и усмехнулся еще шире.

— А разве это не очевидно, товарищ старший лейтенант? — кивнул в сторону дома. — Убийца так торопился сбежать, что споткнулся на выходе из подъезда. Потом упал и разодрал шею об во-он ту ржавую урну. Руку еще сломал вдобавок, а может, и ногу. Потом дополз досюда и на него упал забор. Видите, сколько крови потерял, пока полз?

Рядом со мной замер запыхавшийся водила с пистолетом, направленным в землю. От кого он меня прикрыть решил? От забора? Или от зевак, быстро собирающихся вокруг?

— Уходим! — мгновенно сориентировалась босая брюнетка. — Он мог быть не один.

— Мог. — не стал спорить я. — Но он был один. Вернее — пока еще один, но скоро и этого не станет.

Я с сомнением посмотрел на переставшую шевелиться груду мусора. Потом оценил Сиянием замершего рядом со мной молодого мужчину в дешевом костюме, но с очень недешевыми пулями в магазине пистолета.

По-любому из коллег Банши. И странно, что даже не Прорывной, но это мы сейчас исправим.

Ну а чего добру пропадать?

— Вас как зовут, товарищ?

— Неважно, товарищ! — рыкнул он в ответ и так злобно зыркнул на народ, что толпа попятилась.

Уважаю! Серьезный мужчина.

— А ведь я вас помню! Вы со мной к Толстому ездили. Вернее, везли, а ваши коллеги помогли отбиться от его охраны тогда. Спасибо, кстати.

Судя по блеснувшим глазам крепкого парня, «спасибо» ему сказал только я и только сейчас, но никак не начальство в тот день. Ну да, мягко говоря их тогда пацан попользовал. За такое не хвалят.

— Идемте, Светлана Семеновна. А вы, незнакомый мне мужчина, пару раз в воздух пальните, чтобы толпа рассосалась. — я ткнул пальцем в гору мусора. — Там ваш Дар валяется — гарантирую. И кривой уже почти сдох. Под мою ответственность.

Сказал и ковыляя двинулся обратно к дому. Все же потянул связку на левой ноге.

— Под мою ответственность, лейтенант.

Продублировала разрешение Сафарова и тут же раздались выстрелы.

— Наззад! Работает КГБ! Назад, мать вашу!

Все это происходило где-то там — позади. Куда я не смотрел, ведь оборачиваться смысла не было.

Кривого я просрал. Конечно, не факт, что его бы мне отдали. Даже если бы удалось захватить живым, то по-любому СОБаки себе бы забрали. Плохо человека трофеем считать, но он хотел меня убить. Так что черт с ним.

Зря только жилы рвал и песок тратил. И надорвался ведь! Почему? Да потому что думаю жопой, а не головой. По крайней мере, в стрессовых ситуациях.

Ну не погнался бы и что? Ушел бы? Да нифига. Взяли бы его не сейчас, так завтра. Придурок ведь — посреди дня пальбу в городе устраивать.

Обернулся на вскрики позади и увидел упавшего на землю «дешевого пиджака».

Сработало. Там Удачи-то совсем чуток отмерил, а этот все равно получил по максимуму. Даже странно, что в такой конторе и не Прорывной служил. Да еще и целый лейтенант.

Интересно было бы узнать его историю и…

— Вот дерьмо! — даже остановился от внезапно осенившей мысли.

— Что? — брюнетка тут же оказалась рядом, с тревогой оглядывая окрестности.

— Мы без водилы остались — вот что! Придется вам за руль сесть, товарищ старший лейтенант.

— Я не умею. — сосредоточенность моментально покинула девушку, а щеки немного заплели. — Боюсь.

На секунду закрыл глаза и вздохнул. Просто день откровений какой-то! Ломануться за мной с игрушечным пистолетиком — это нормально, а водить машину страшно? Как такое вообще, может, уживаться в этой дамочке?

— Ты куда?

— На трамвай — у меня встреча, если вы не забыли и не надо мне тыкать.

— Андрей Михайлович! — брюнетка заслонила путь и уперла ладошку в грудь. — Вы в своем уме? Вас убить хотели! Снайпер! Нужно дать показания и…

— Вот сами и давайте эти ваши показания! — не выдержал я. — Может, он вообще в вас стрелял, а то что кривой — так это совпадение. Я его трогал? Нет! И что это за снайпер такой, если с трех сотен промазал, а потом умудрился сдохнуть на пустом месте? Короче, разбирайтесь тут, а у меня встреча.

Обошел Сафарову по кругу и двинулся на остановку. Без меня разберутся.

Вот только старший лейтенант не собиралась оставлять меня в одиночестве и сразу же пристроилась следом.

— Вы босая.

— Знаю.

— Там ваш коллега без сознания валяется и пистолет его без присмотра.

— Знаю.

— У вас, наверное, деньги в сумочке были, а сумочка, наверное, осталась там же, где и туфли.

— Знаю!

— Я готов оплатить вам проезд, если пообещаете носить удобную обувь. Бегать придется часто.

— Обещаю!

— А если перестанете рычать на меня, то угощу вкусненьким.

На это моя невольная босая спутница не ответила ничего. Ну и к лучшему — денег с собой маловато.

Себя бы угостить.

Старенький трамвай подхватил нас и лязгая сталью о сталь, увез прочь. Хорошее на самом деле место, чтобы обдумать случившееся, но делать этого не хотелось. И лишь потому, что и так все понятно.

Какой-то психопат решил подстраховаться и убрать потенциальную угрозу? Земля ему пухом.

Стрелок, блин.

Так, в молчании и добрались до администрации. Охрана косилась на босую и пышущую злобой брюнетку, но ограничилась только временным изъятием оружия. Пусть мы и на территории старой крови, но корочки КГБ решают многое.

Столь же многое решала и пухлогубая кукла на месте секретарши второго зама главы администрации Красноярска. Таких берут в помощницы не из-за профессиональных навыков, но и не из-за похоти. Такие радуют глаз и придают больше веса своему хозяину.

По крайней мере так считают некоторые придурки, которые мнят себя хозяевами.

— Богдан Викторович примет вас, как только освободится.

Я посмотрел на часы и нахмурился. Ровно половина шестого, а чтобы успеть даже пробежаться пришлось. Сафарова так вообще табельное сдала.

И все ради того, чтобы какой-то чинуша мариновал нас в приемной? Что за дела⁈ Про эти тухлые приемчики еще Вальцов с восторгом рассказывал, когда мы ужинали за одним столом.

Там даже градация по времени была и каждый посетитель ждал сколько нужно, в зависимости от своего ранга и места в предстоящем разговоре. Так и общается власть с народом, но ведь меня-то уламывали явиться уже который день! Почтил их своим визитом, чтобы нарваться на такое обхождение?

Да кем этот Богдан себя возомнил⁈

— Не стой столбом — сядь, тебя позовут.

Это стало последней каплей. Я взглянул на часы — семнадцать тридцать пять. Взглянул на пухлогубую сисястую блондинку, вяло ворошащую бумаги на полированном дереве стола и делающую вид, что действительно занята чем-то важным. Взглянул на улыбчивую Сафарову, перебирающую пальцами босых ног густой ворс ковра. И распрощался с желанием выяснить предложение Толстого.

— Идемте, товарищ старший лейтенант.

Оглядываться не имело смысла. Шлепки босых ступней по мрамору пола говорили, что меня поняли правильно.

— Куда? Стойте!

Возгласы секретарши пропустил мимо ушей.

Сначала покинул негостеприимный этаж. Затем и монументальное здание, кричавшее о силе и мощи его строителей. Ну а потом взгляду предстало то, что действительно имело значение.

— Одно Эскимо и Дюшес, пожалуйста. — протянул в окошко ларька со сладостями остатки денег. — А если бы вы пообещали не обижаться, то я бы купил два шоколадных стаканчика и один отдал вам.

— Вы думаете, что я так легко прощу вас за какой-то там стаканчик мороженого, Андрей Михайлович?

— Вовсе так не думаю, Светлана Семеновна. Мне не за что просить прощения, а стаканчик мороженого не «какой-то там». Это был очень особенный стаканчик мороженого. Тот самый, который я хотел купить вам и только вам, но вы предпочли дуться. Поэтому вы босая, злая, без копья в кармане и без мороженого. Подумайте о своем поведении.

Сказав это, развернулся и встретился взглядом с нагнавшей нас секретаршей.

— Богдан Викторович ждет вас. — выдохнула та, явно запыхавшись. — Идемте быстрее — у него еще много дел.

Я мельком глянул на часы и отвернувшись, бросил через плечо.

— Семнадцать сорок восемь. Мое дело не решить за двенадцать минут. Передайте Лукьянову, что следующей встречи с ним не будет. Не терплю непунктуальных.

— Но…

Ошарашенно выдала красотка и захлопала глазами, явно растерявшись.

Все понятно. Для нее ее начальник — эталон властности и никто не может так просто игнорировать его приглашения на аудиенцию. Разве что уже начальник повыше, но никак не мальчишка.

Тем более мальчишка, увлеченный Эскимо и напрочь игнорирующий САМУ секретаршу САМОГО Лукьянова.

Я посмотрел на странно подвисшую спутницу и качнул головой в сторону ожидающей нас машины с двумя не в меру серьезными «пиджаками», выскочившими наружу.

— Идемте, товарищ старший лейтенант, проводим меня в безопасное место.

— Класс, закрываем тетради и сдаем их мне. Оценки за контрольную вы узнаете завтра.

Полненькая учительница математики и не пыталась строжиться, весело разглядывая всех своих учеников разом.

— Тамара Петровна, а почему только завтра? — спросила Жука. — Нас же только четверо. Что тут проверять-то?

— А это чтобы было пострашнее! — она запрокинула вихрастую голову и рассмеялась зловещим смехом. — Чтобы вы мучились и томились в ожидании моего вердикта. Чтобы вы страдали! Уа-ха-ха!

Держать лицо в такой ситуации попросту невыносимо, но я боролся с собой как мог. Борясь с собой, боролся с остальными нашими в этой негласной игре и вовсе не за приз. Соревнование шло за признание самым невозмутимым из всех.

А это давалось тяжко. Училка попалась та еще и своим поведением ставила в тупик не только нас, но и бывалого волчару в лице директора. Настоящая кладезь несуразностей под личиной миловидной толстушки.

Возможно, СОБаки приперли ее к нам в надежде, что я объявлю ее больной Туманным синдромом. Слишком уж красноречивые взгляды бросали на меня трое сотрудников в серых пальто и слишком уж напряженно держались. Вот только с Собеевой все оказалось в норме.

Если, конечно, это словосочетание вообще ей подходит.

И еще она без ума от холодного оружия. Просто идеальный кандидат для нашего заведения. Дети, ножи, психи — весьма милое сочетание.

— Все! Идите и несите в мир остроту цифр. — она лениво махнула рукой. — Брысь, мои юные гении, брысь!

— Так перемена пять минут всего? — возмутился Вася. — Может мы тут посидим.

— И будете мешать моей медитации⁈ — из тумбочки появились печенюшки и водрузились на учительский стол. — Перемена — это прежде всего для учителя. Погуляйте пока, ученики. Вам полезно!

Выйдя в коридор, Жука не удержалась:

— Она прямая. Прямее не бывает и я не знаю, как с ней быть.

— Че? — нахмурился Казах.

— То! Все постоянно сомневаются, стесняются, сдерживаются, а эта училка… — девчонка задумалась, подбирая слова. — Она как будто с луны. Совсем ни в чем не сомневается и ничего не боится. Блин! Да она даже круче Масяни!

Надо же. Даже мир не перевернулся от такого смелого заявления. Одной фразой Жука умудрилась выбить из колеи не только меня, но и Казаха с Васей. Впору готовиться к новой смене гардероба нашей охочей до чужих эмоций подруги. Еще и сладкое начнет жрать как не в себя.

— Ну да. — осторожно начал Вася. — Мировая баба.

— Ага. — тут же вставил Казах. — Моргнуть не успеешь, как эта «мировая баба» тебя к псам затащит.

— Не. — здоровяк мотнул головой. — Я в армейское пойду. Решил!

— Да задрал уже! — ощетинилась Жука. — Все знают, что ты это решил. По сто раз на дню говоришь. Армейское, так армейское. Ну и дурак!

В короткую перепалку вмешиваться не стал — надоело уже. Хочется Василию в стойло дисциплины и чужих приказов — его дело. Парень умом не блещет и сам это понимает. Так что флаг в руки!

— Эй, тупенькие мои. Заселяйтесь обратно! — раздался истошный вопль из-за двери.

— Пять минут еще не прошло! — с восторгом в голосе заявила наш Эмпат, тут же ввалившись в класс.

Ничего не оставалось, кроме как проследовать внутрь. Все равно никакого намеренья оскорбить выкрик училки не имел. Тут Жука права — Собеева сама по себе такая.

— Садимся побыстрее и внимаем моей мудрости, детки. — вещала учительница. — Сейчас у нас урок новейшей истории и мы быстренько ее разберем. Так?

Наш ответ ей оказался не нужен.

— Так! — она довольно кивнула само́й себе. — И сегодня темой нашего урока станет, не позорное бегство Романовых, а причины прекращения резни благородного сословия. Силин, с чего началось это пресловутое «Примирение», в честь которого целый праздник назначили?

— Ну-у. — начал Вася. — Когда Советская власть поняла, что над страной нависла угроза, то она простила остатки недобитых благородных и сослала их отвоевывать Сибирь. Чтобы кровью искупили свои злодеяния.

— Чушь! — безапелляционно заявила училка. — Типичное «кухонное» словоблудие пролетариата. Какая такая Советская власть? Ты всерьез думаешь, что это решение собрания великодушных крестьян, рабочих, матросов и солдат? Да этот сброд к серьезным делам не подпускали ни тогда, ни сейчас. Угроза нависла? Так она нависла где-то в другом месте, а не там, где люди друг другу глотки ради власти грызть готовы. К тому же, что там осталось от этой угрозы, когда старая кровь ударила в тыл войскам Рейха? Громовержца все знают, а о Тамаре «Болотнице», умалчивают. Еще неизвестно, кто сильнее армию немцев проредил.

Поняв, что отвлеклась, учительница вернулась к опросу:

— Казанцев, ты что скажешь?

— Что измы из лесов полезли и кривых много появлялось. Советская власть поступила мудро, позволив старой крови фактически захватить малолюдные районы Сибири. В центральных районах, благодаря высокой плотности населения ни зверью, ни больным Туманным синдромом не удавалось причинить много вреда.

— Чушь! — вновь выпалила толстушка. — Если в твоем ответе нет классовых предрассудков, то это не значит, что он правильный. Меньше телевизору верь! Думаешь, в столице так уж мало аристократии осталось и благородные массово дыры таежные затыкать укатили? Полно осталось! А что за бред про захват малолюдных районов? Они по железке прибыли, спокойно разместились в городах, а встречали их если и не с радостью, то с облегчением. Устал простой народ от черных кожаных плащей с наганами, от которых непонятно чего ждать. Хаос царил везде, а старая кровь явилась той самой мелодией стабильности, по которой скучали те, кто помнил дореволюционные времена.

Я ожидал ожидаемого вопроса, но спросили не меня.

— Боголюбова, ты что думаешь?

— Семнадцатого октября тысяча девятьсот пятнадцатого года случилась Великая Социалистическая революция и царский режим рухнул. — четко затараторила Жука. — Гражданская война продлилась два года, но старая кровь не смогла удержать власть — аристократы бежали из страны. Жизнь за границей оказалась тяжела и многие решили вернуться, но в составе вражеской армии Рейха. Однако это была лишь уловка и русская аристократия, понеся большие потери, рассеяла немцев. Красная и белая армии воссоединились. Затем они триумфально вошли в Москву, которая к этому времени уже была объявлена столицей. Белым все равно не доверяли! Ну а после инцидента в Китай-городе Гражданская война едва не началась снова. Вот только время старых обид прошло, а новых договоренностей наступило. На первом совете депутатов было принято решение о завершении вражды и…

— Хватит! — учительница хлопнула ладошкой по столу. — Читала учебник? Хвалю. Добавила от себя из исторических программ по телеку? Умница. Вот только все это чушь для слабых умов! Аристократы бежали из страны? Ты забыла упомянуть, что бежали они только потому, что их резали, как скот. Женщин насиловали и тоже резали, а рода изводили под корень вместе с детишками и прабабками. В Европу бежали те, кто смог убежать, Женя, а остальные драпали в Хабаровск, где закрепился Колчак со своей армией. Жизнь за границей тяжела оказалась? Ну еще бы! Рейх давил Европу во всех направлениях и это Романовым Бриты укрытие дали, а всех остальных погнали к Туманам, как скот. Выживших передали Рейху, чтобы придать войне с Россией хоть какой-то признак легитимности и получить поддержку Колчака внутри страны. Получили? Нет! Те, кто остался, считали сбежавших предателями родины и в армии Рейха очутились изгои. Не нужные ни своим, ни чужим. Пушечное мясо! Понятно⁈

Собеева даже со стула приподнялась, сурово оглядев класс.

— Шереметьев не предавал союзников и не был героем отечества. Он принял единственно верное решение — прорываться к Колчаку всеми силами. Из тыла Рейха, через армию красных, но прорваться! О каком воссоединении может идти речь, если эти люди резали друг друга, родню друг друга и вообще всех и вся друг друга? Да и с триумфальным возвращением — это тоже очень далеко от правды. Никто бы не пропустил благородных к своим без боя и они двинулись в столицу договариваться. Если не брать в расчет того, что целый район Москвы перестал существовать, то переговоры удались. Так что же послужило предпосылкой «Примирения»? С чего все началось? Олов, тебе слово.

— Голод. — тут же сказал я, готовый к этому вопросу. — Красные не смогли обойтись малой кровью. Сначала резали дворян, но благородных всегда меньше, чем принято считать. Потом террор накрыл всех кто обладал хоть каким-то капиталом. Офицеров, инженеров, промышленников. Всех! В короткий срок страна осталась без тех, кто умел управлять обществом и средствами производства благ. Как итог — голод, но среди тех, кто вернулся в Россию, был не только Громовержец, уничтоживший красных радикалов в Китай-городе, но и Агроном. Один стал карающим мечом, для тех, кто осмелится поднять руку на дворян, а второй — спасением столицы. Человек, который за день может вырастить больше пшена, чем десяток деревень за сезон — это серьезный аргумент. День Примирения состоялся не потому, что красные смилостивились, а потому что у них не оставалось выбора.

— Прекрасно! — училка даже в ладоши захлопала. — Превосходно! Вы просто созданы друг для друга. Пролетарский увалень, жертва телевидения, зубрила и граф-сноб. Хоть сейчас могу анекдотов насочинять и не посмотрю, что вы дети. Ну? Кто рискнет спросить, в чем же вы все ошиблись?

В этот момент очень захотелось познакомить самодовольную училку с Несчастьем, но делать этого не стал. Обидно, конечно, но не настолько, чтобы переходить к крайностям. К тому же услышать мнение педагога теперь стало необходимостью. В чем же я не прав?

— И в чем мы ошиблись? — не выдержал Вася.

— В людях! — припечатала Тамара Петровна. — Все договоренности достигаются не между партиями, советами и прочими абстрактными формированиями, а между конкретными людьми. Давайте с вами подумаем вместе. Крестьяне перестали заниматься земледелием, ведь выйти в поле стало равносильно участию в боях. Измы-то не в городах рождаются, а из леса приходят. Добавьте к этому то, что в те времена основная масса народа жила во тьме безграмотности, набожности и предрассудков. Крестьян не измененные Туманами животные убивали, а самые настоящие демоны из преисподней и церковь активно поддерживала заблуждения «черни». Гражданская война, плюс страх открытых пространств, плюс отсутствие компетентной власти на местах — страна оказалась на грани катастрофы. И если в центральном регионе все это хоть как-то регулировалось высокой плотностью населения, то удаленные деревеньки и малые города элементарно перестали существовать. Да что там, города? Исчезали целые страны!

— И при чем здесь люди? — все еще хмурился Вася.

— Притом! Человек разумен, как вид, а люди — это огромное стадо, которое волнует только еда, безопасность и размножение. И вполне конкретную человеческую единицу все это волнует только относительно себя. Что нужно, чтобы обеспечить себе, любимому все это? Власть! — заявила учительница, вновь хлопнув пухлой ладошкой по столу. — Те, кто эту власть получил и перенес столицу в Москву, не хотели терять возможность влиять на жизнь и поступки всех остальных россиян. Вот только они прекрасно понимали, что им бежать некуда. Не примет их Европа, а Азия с Востоком уже вовсю полыхали в своих конфликтах. Плевать они хотели на всех, кроме себя, но, мало того, что Рейх у порога, так еще и озверевшие от голода «свои» могут начать вешать лидеров на столбах.

Она взяла паузу и продолжила куда более спокойным тоном.

— Граф Дмитрий Сергеевич Шереметьев и Владимир Ильич Ленин уже созрели для переговоров, но радикальное крыло Российской социал-демократической рабочей партии к этому готово не было. Троцкий с примкнувшими к нему лидерами помельче собирались уничтожить дворянство несмотря ни на что. Запомните, дети — если вы управляете при помощи страха перед внешним или внутренним врагом, то и сами становитесь его заложниками. Они, может быть и хотели, чтобы все закончилось миром, но не смогли соскочить с рельс террора. Как итог — бойня в Китай-городе, где Одаренные старой крови уничтожили большую часть радикалов, а оставшихся устранили уже свои. По крайней мере тех, кто не влился в структуры Ленина. — вновь пауза и вновь оценка нашей реакции. — Да, Громовержец тогда показал силу великого Дара, но что мог показать десятилетний пацан на переговорах? Ничего он не мог. Зато смог его дед. Шереметьев с Лениным договорились один на один, а уже позже все это узаконили на совете Партии и Собрания Отечества. И буквально через неделю в Москву въехали обозы пшена, выращенного Агрономом всего за три дня. И именно это «чудо» убедило широкие массы в необходимости мира между фракциями. Подчеркну — убедило столичный народ. Мнение остальных по-прежнему никого не интересовало. Поэтому все всегда начинается с диалога. Именно диалог и явился предпосылкой к примирению сторон. Можно сколько угодно нуждаться в мире и спокойствии, но если одна из сторон недоговороспособна, то ее меняют или делают так, чтобы не мешала. Любым способом! И договариваются с равными — запомните это. Если у вас за плечами большая личная сила, но вы всего лишь ребенок, то вы не равны тем, за кем стоят люди. Вас используют, а вы будете считать, что с вами договариваются. Обзоводитесь связями, дети. Вам понятно?

Я не обманывался. Это ее «Вам понятно» было адресовано именно мне. Простоватая толстушка весьма непроста и при этом крайне умна, что переводит действующую сотрудницу СОБ из категории «обращаться с осторожностью» в категорию «опасно». Агента влияния службы общественной безопасности недооценивать нельзя ни при каких обстоятельствах.

— А теперь, класс, давайте изучим официальную версию, изложенную в ваших учебниках.

— Зачем? — удивилась Жука.

— Затем, что все экзамены у вас будут приниматься только по официальной трактовке исторических событий. — как ни в чем не бывало пояснила учительница. — Понимать суть — это одно, а провозглашать ее — это может трактоваться как экстремизм. Я научу вас жить в двух реальностях разом.

Урок продолжился уже совсем в другом ключе и стало до безобразия скучно. История сменилась географией, география сменилась физкультурой под надзором директора, да еще и с этими ненавистными мешками песка. Затем обед, где младшие вовсю расхваливали свою учительницу.

Словно в противовес Собеевой им досталась высокая утонченная блондинка с водопадом не собранных в пучок волос. Сама грация, надевшая платье и непонятно каким образом оказавшаяся в столь «простецком» заведении, как наше.

А еще она будет учить нас танцам. Причем всех и это радует. Так-то я кое-какими навыками владею, но требуется освежить память тела. Все же давно не занимался, а вскоре без этого будет никак не обойтись.

Зато конец дня оказался полностью в нашем распоряжении. Долгожданный выход в свет, а если уж быть до конца точным, то в ТРЦ «Зеленая река». Огромный комплекс на левом берегу.

Он строился долго, вокруг него постоянно вспыхивали скандалы и даже кого-то судили, но результат того стоил. Крупнейшее строение такого типа по нашу сторону Уральской гряды.

Настоящий трехэтажный город! И принадлежал он старой крови. Ни копейки государственных денег.

Из-за того, что Масяня напрочь отказалась мелькать в месте, за которым следит слишком много глаз, Ефимов посещал ее сам. Делал это по вечерам и поэтому нас сопровождала Сафарова вместе с еще парой неприметного вида сотрудников. Добавить к этому пару СОБовцев в стандартных серых плащах и двух громил, которые явно некомфортно чувствовали себя в гражданской одежде.

Короче, эскорт тот еще и мне пришлось потратить немало нервов на этих товарищей. Пришлось объяснить всем и каждому, почему им придется держаться в отдалении, а не прикрывать меня своими телами. Перестраховщики, блин.

Что может случиться среди недели в торговом центре?

— Хороший фильм. — лениво выдал свое экспертное мнение Вася. — Только странно они там в этой своей Франции живут. Французов и нет почти, а шпион на шпионе. И полно оружия каждом доме. Как не перестреляли друг друга еще?

— Ага. — поддержала его Жука. — А дамы ихние? У каждой второй в сумочке яд, а у каждой третьей Дар. Зато мужики сплошь все тупые и только стрелять могут. Не, мужики и у нас не блещут, но не настолько же.

— Меньше фильмам верьте. — ухмыльнулся Казах. — По-любому у них там не так все. Врут, но получилось красиво.

Они еще что-то обсуждали, обсасывая детали красочного боевика, но мне было скучно. Если бы не пришли сюда все вместе, то давно бы уже по магазинам пошел гулять. Однако разделяться не хотелось и мы засели в кафешке рядом с площадкой лазилок-бегалок, на которой резвились мелкие.

— Светлана Семеновна, а у вас есть с собой пистолет? — неожиданно спросил Казах.

— Это государственная тайна. — улыбнулась старший лейтенант в своем неповторимом стиле. — Есть.

— А яд?

— Кто я по-вашему, Игорь? Киношная шпионка? — она возмущенно вскинула брови. — Есть.

— Правда? — парень даже вперед подался. — А скажите, там в кино все взаправду? Ну, в смысле, КГБ и правда все так делает.

— Правда!

Комитетчица тряхнула челкой в подтверждение своих слов и тоже подалась вперед, почти перегнувшись через столик. Она раскрыла рот и провела розовым язычком по верхнему левому резцу.

— А в этом зубе яд. Нам нельзя сдаваться живыми.

Заговорщицкий шепот Сафаровой подействовал как надо. Парни замерли и совсем другим взглядом смотрели на улыбающуюся брюнетку.

Обстановку разрядил веселый смех Жуки.

— Да врет она все! Вот уж, правда — все мужики тупые. Вы, как те придурки в кино. Много мышц и мало мозгов.

— Тебе придется взять свои слова назад, малявка. — раздался громкий голос от одного из столиков. — Не заставляй МЕНЯ повторять.

Обернувшись, я спокойно оценил поборника мужской чести и сам себе поаплодировал.

Паренек лет шестнадцати-семнадцати. В компании двоих весьма похожих на него юношей и с ними девушка. Все ровесники, все в форме Губернского училища, все выглядят донельзя уверенными в себе, все из старой крови и все предвкушают развлечение. Даже странно, что до сегодняшнего дня я умудрился не встретиться ни с кем из них. Не конкретно с этими ребятами, а с отпрысками бывшего дворянства.

— Ай! — возмущенно пискнула Жука, получив удар под столом.

Быстро раздал пинков и остальным. На всякий случай еще глаза страшные сделал, чтобы не лезли. И уже затем развернулся к старшим вполоборота.

— Дозволяю повторить. — особо пафосным голосом молвил и величаво повел рукой. — И подойти.

Я, может и не видел лиц своей стаи и КГБшинцы, но мне хватило и выражений мордашек четверки старшаков.

— Это кто у нас такой говорливый? — наконец нашелся блондин, очевидно, лидер компании. — Дешевая форма, дешевая обувь, дешевые манеры. Детдом «Без мамки и папки»?

— А вы, сударь, к сиротам особое отношение имеете? — я на миллиметр изогнул бровь. — Это делает вам честь.

Н-на тебе! Сейчас и остальные пути отхода отрежу. Посмотрим, как вы выйдете отсюда без драки.

Ну а что? Их всего четверо, а я жажду лицезреть разбитые рожи благородных ублюдков. Так жажду, что сдерживаюсь с трудом.

— Не стоит, тратить слов на отбросы, Андрей Денисович. — тут же встрял пожилой мужик в костюме, сидящий в одиночестве за соседним столиком. — Испортите аппетит перед ужином.

Странная лакейская фраза совершенно не соответствовала обстановке. Стол отпрысков аристократии почти полностью заставлен полупустыми тарелками. Аппетит перед ужином они и сами себе уже подпортили основательно.

— Оставь, Илья! — блондин величаво взмахнул рукой. — Иногда отбросам нужно преподать урок. Эй, отброс, знаешь, кто я такой?

— Мне достаточно знать, что вы из рода с интересными понятиями о чести, сударь. Впрочем, если вы жаждете представиться, то дозволяю это сделать.

Мужчина поднялся, как только услышал про честь и завис надо мной как раз к завершению речи.

— Это заведение принадлежит Чеботаревым. Прошу покинуть его или я вызову милицию.

— Это заведение находится на территории четырех родов, мужчина. И не позорьте мужской род еще сильнее, а то моя подруга лишь утвердится в нашей общей тупости. Разубеждать ее придется мне, ведь ни вы, ни Андрей Денисович с этим справиться не в состоянии.

— Ах ты ублюдок! Да я…

Вскочивший парень неловко взмахнул руками и навернулся на соседний столик. Фарфор с опрокинутого предмета интерьера разлетелся не особо обширно, но достаточно шумно. Настоящая услада для слуха.

— Да уйди ты! — взбешенный блондин оттолкнул подскочившего лакея и мотнул головой. — Довольно болтовни, этих отбросов нужно проучить как следует. Идем!

Вася встал рядом, показательно разминая кулаки, а Казах медленно обошел столик, выдавая свою фирменную усмешку.

Поднялся и я, готовясь одарить троих приближающихся парней Несчастьем. И сделал это, едва между нами оставалось два шага, а потом банально плюнул Чеботареву в лицо.

— Тва-арь… — прорычал парень и ринулся в атаку.

Все ринулись и с ходу разбили кулаки о выставленные Экраны. Вот только завыть от боли никто не успел.

Я коротко подшагнул к «своему блондину» и провел апперкот в подбородок.

Не получилось!

Ублюдок успел отвести голову и удар прошел скользом. Зато его удар в челюсть оказался молниеносен и очень хорошо, что Экран продолжал закрывать всю голову и часть шеи. Приличная подготовка у гада.

— Что за…

Моя нога со свистом влетела ему между ног. Подленько, конечно, но от перебора с Несчастьем этот тип может просто сдохнуть.

Откуда он вообще взялся такой непробиваемый?

— Всем стоять! Отошли от него!

Я отступил от скрючившегося парня и оценил обстановку.

Девчонки так и сидят за своими столами. Казах с Васей иронично смотрят на меня, а их противники валяются на полу. Мужик грозно делает шаг вперед, но перед ним возникает Сафарова.

— Забирайте своих, Илья и уходите. — она сверкнула корочками. — Старший лейтенант Сафарова. Попробуете навредить детям еще раз и последствия вам не понравятся. Предлагаю разойтись по-хорошему.

— Комитет? — цепкий взгляд Ильи пробежался по нашей форме, затем он уставился на меня и расплылся в улыбке. — Орлов? А что скажет СОБ, когда узнает про Одаренного напавшего на ни в чем неповинного ученика Губернского училища?

— Капитан Ерасов, служба общественной безопасности. — у лица лакея раскрылись корочки незаметно подошедшего «серого плаща». — Мы скажем, что ученик Губернского училища сначала спровоцировал конфликт, а затем напал первым и у Одаренного имелось право на самозащиту. Потом мы опросим ученика Губернского училища и выясним — он намеренно напал на Одаренного или нет.

— Зачем же доводить до крайности детскую драку? — мужик тут же врубил заднюю и примирительно поднял ладони. — Разойдемся по-хорошему, как и предлагала товарищ старший лейтенант, а я улажу все с охраной торгового центра и все продолжат отдыхать.

Илья недвусмысленно кивнул на троих крепких мужиков в форме охранников, которым никак не хотелось подходить ближе и попадать в круговорот корок.

— С охраной торгового центра и я могу договориться. — густой бас одного из вояк вклинился в беседу. — Капитан Смирнов, военная разведка и если охрана решит доставить товарищу Орлову неприятности…

— Хватит! — не выдержал я. — Что за цирк вы тут устроили? Вокруг уже люди собираются. У вас или ваших спутников есть ко мне претензии, сударь?

Вопрос адресовался парню, который уже распрямился и пытался выглядеть внушительно.

— Не те, что высказываются публично, сударь! — задрав подбородок, выдал блондин.

Ну вот и как его понять? Побежит заявление писать по-тихому или выскажет все наедине позже? А впрочем, неважно.

— Зато у меня к вам имеются! Отныне все четверо в моем личном черном списке. Честь имею!

Я развернулся и кивнул своим, что пора уходить.

— Почему «четверо»? — донесся удивленный девичий голосок от столика благородных.

Я все-таки соизволил обернуться и смерил взглядом худенькую шатенку, так и продолжающую сидеть на месте.

— Потому что нужно правильно выбирать свое окружение, сударыня.

За сим и откланялся.

— Светлана Семеновна, а вы сможете установить личности остальных троих?

На адреналине пригрозил всем четверым и только на выходе из Зеленой реки понял, что кроме Чеботарева никого не знаю.

— Смогу, но и сама могу когда-нибудь попросить вас об услуге, Андрей Михайлович. Или мое руководство.

— Тогда забудьте об этой просьбе, товарищ старший лейтенант. Взаимные услуги могут оказаться несоразмерны, а торговаться нет желания. — жестко заявил я и судя по быстрому взгляду в мою сторону, фраза ей не понравилась. — Теперь, даже если выясните, то я не приму эту информацию.

Нашел взглядом того «серого» и сменил направление движения в его сторону. Ну и вся стая, идущая рядом, тоже двинулась к машине СОБак.

— Товарищ капитан, вы можете выяснить личности оставшейся троицы в качестве безвозмездной услуги лично мне?

Ерасов бросил быстрый взгляд на брюнетку и с улыбкой кивнул.

— Завтра все будет.

— Спасибо, товарищ капитан. — я показал остальным обождать и отошел с ним чуть в сторону. — Кстати, официантка в той кафешке обладает весьма серьезным потенциалом. Она сильнее любого из четверки тех придурков. Значительно! Та, которая светленькая и чуть за двадцать. Рекомендую.

— Благодарю, Андрей Михайлович. — улыбка СОБовца стала чуть шире. — Вы обращайтесь, если что.

Я лишь кивнул и на этом беседа закончилась. Однако стоило забраться в колесного монстра, больше похожего на танк, чем на автомобиль, как начался новый разговор. Тот самый, который поймут только мальчишки.

— Плакса, а чего ты так долго своего ковырял? — Вася с ухмылкой размял кулаки. — Я вот враз управился.

— Ша! — вклинился Казах. — Мой упал с одного удара, а ты два раза влупил.

Не, ну куда деваться? Герои решили потешить самолюбие за мой счет? Да если бы я черного песка тем старшакам не выдал, а белого своим не отмерил, то еще неизвестно к чему бы все это привело. Вот только говорить об этом вслух нельзя. Хотя очень хочется.

— Да не кисни ты! — здоровяк приобнял меня за плечи. — Мы своего графа в обиду не дадим, если че. Верняк?

— Верняк. — Казах усмехнулся и добавил. — Но Плакса и языком горазд фраеров раскатывать. Не пропадет!

Смешки, шутки и прочее пропустил мимо ушей. К тому же свара со старой кровью быстро потеряла актуальность. Драка и драка. Сколько их было в нашей жизни и сколько еще будет?

Народ вновь переключился на обсуждение фильма и на бего-прыго-лазилко-орательные приключения, а я всерьез задумался.

Танцы — это хорошо и физическая подготовка тоже, но нужны навыки самообороны. Ведь при прочих равных блондинчик раскатал бы меня в лёгкую. Надо подтягивать боевку.

Поэтому поставил себе жирную зарубку в памяти — поговорить об этом с Ефимовым.

Мне нужен тот, кто научит не только кулаками махать, но и убивать.

Утро без уроков — это необычно. И дело вовсе не в том, что сегодня выходной, а в визите вполне официальных и крайне компетентных лиц. Целая комиссия вторглась в Новую зарю с первой минуты начала рабочего дня.

Вернее, попыталась вторгнуться, но кто же им даст?

Сначала нужно пройти заслон из дежурящей у входа группы комитетчиков, а уже затем наткнуться на Митрича. И если комитетчики пропустили кучу недовольных теток к воротам, то на сурового мужика бумажки и приказы впечатления не произвели от слова совсем. Пришлось им ждать под дождиком, когда почти уже целый Ефимов не прибудет лично.

Теперь бродят по интернату. Засовывают деловые носы во все щели и углы. Кухня, столовая, классы, кладовая, спальни, медкабинет, душевые, туалеты и прочее — все это имеется в наличии. Весь необходимый учебный инвентарь, личные принадлежности, лекарства и прочее тоже. Штат полностью укомплектован.

Поэтому ничего они не нароют — Ефимов хорошо подготовился к этому визиту. Куча денег вбухана, чтобы интернат соответствовал невыполнимым нормам.

Однако если этот визит был ожидаем и к нему готовились, то явление еще одних визитеров стало сюрпризом для всех.

Толстой сделал свой ход!

— Светлана Семеновна, я повторяю — интернат Новая заря не является подведомственным учреждением комитета государственной безопасности. Мы, разумеется, получили уведомление о том, что ваша служба курирует данное заведение, но в правовом поле у вас нет полномочий на принятие решений о месте проживания воспитанников. Возможности комитета ограничены корректировкой учебной программы. В том числе и введением дополнительных дисциплин. — пожилая дама в клетчатом деловом костюме поправила очки и продолжила. — То же самое касается и службы общественной безопасности. С той только разницей, что СОБ направил документы в департамент опеки и попечительства, не имея согласия директора интерната Новая заря на сопровождение учебного процесса. Поэтому ваше присутствие на этом собрании, товарищ майор, обусловлено лишь тем, что Андрей является Одаренным. Не более! И вы не имеете никаких полномочий влиять на судьбу несовершеннолетнего, если он не находится под следствием. Так что прошу вас не вмешиваться.

Я искоса глянул на Собееву и с иронией посмотрел на Ефимова. Непроста наша училка оказалась — целый майор СОБа, надо же. Об этом знают в администрации, а директор интерната нет.

Такой удар по профессиональной гордости бывшего комитетчика. Он-то считал, что Тамара Петровна всего лишь летеха. Прям удар-удар.

В кабинете директора, помимо многоуважаемой посланницы от администрации находились Ефимов, Сафарова, Собеева и я. Еще двоих крепких ребят из свиты главы целого департамента банально не пустили на территорию. Только не вижу в этом никакого смысла.

Дамочка — настоящий Колосс в юбке!

— Теперь, когда все ознакомились с сутью моего визита и наконец, успокоились, я хочу подвести итоги. — она внимательно осмотрела каждого. — Никто не возражает?

— Говорите, Елена Григорьевна. — сказал я. — День и так обещает быть длинным.

— Спасибо, Андрей. — сдержанно кивнула чиновница, не выказав совершенно никаких эмоций. — Орлов Андрей Михайлович официально существует и является воспитанником интерната Новая заря. Вальцов Андрей Александрович официально существует и является воспитанником интерната Сила Сибири. Все это — один человек. Имеется правовая коллизия так как все подтверждено и Красноярским, и Иркутским департаментами опеки и попечительства. На моей памяти такое происходит впервые и теперь место проживания воспитанника должен определить суд, если руководители интернатов не договорятся полюбовно.

— Не договорятся. — с неприязнью в голосе вставил Ефимов. — Что дальше?

— Суд — не входит в юрисдикцию моего департамента. — все так же холодно продолжила Фомина. — Лишь забота о благополучии несовершеннолетнего. В связи с тем, что перед бегством Андрея от его родителей было получено отказное свидетельство в пользу интерната Сила Сибири, они не имеют права на его дальнейшее воспитание и присмотр. Однако в связи с особыми обстоятельствами, я вынуждена была обратиться к ним с просьбой о временном проживании ребенка. До решения суда, разумеется. Поэтому с сегодняшнего дня и до вступления в силу решения суда Андрей будет проживать в поместье Вальцовых.

Кабинет ненадолго погрузился в тишину. Каждый переваривал информацию, а на меня накатывала злоба. И нет, я не собирался проклинать стальную чиновницу.

Толстой! Этот гад перешел черту! Решил сделать меня Вальцовым, забрав то, что мое по праву рождения — фамилию. Еще и действует через официальную номенклатуру. А как же честь?

Не прощу!

Ублюдок хочет драки? Он ее получит!

Хочет сделать все официально? Тогда и я могу задействовать эту возможность!

Хочет лишить меня фамилии и наследного титула? Пусть теперь сам побережется — Несчастью плевать на титулы!

Подговорил Вальцова на очередную интригу против меня? Снова⁈ Тогда я…

Стоп!

Стоп, стоп, стоп, стоп!

А ведь это мысль! Я ведь тоже могу кое-что предпринять. Кое-что такое, чего не ждет никто.

— Скажите, Елена Григорьевна, а как вы поймете, что в поместье Вальцовых мое благополучие действительно будет благополучным? Вы ведь сами сказали «забота о благополучии». Как вы узнаете, что со мной все в порядке?

— Раз в месяц ты бу…

— Вы! — перебил я ее. — Если так сильно увиливаете от именования меня по имени и отчеству, то можете обращаться только по имени, но на «вы». Вам понятно?

— Раз в месяц вы будете заполнять стандартный опросный лист, Андрей. — на мою резкость она отреагировала только тем, что приняла ее к сведению. — Если вас что-то не устроит, то мы с вашими родителями проведем профилактическую беседу или сменим место вашего проживания.

— Так, так, так. А если я скажу, что мое бегство связано с изгнанием из родительского дома на улицу в мороз и угрозой убийства? Мне все равно придется ехать в дом Вальцовых?

— Департамент опеки и попечительства не был уведомлен об этом инциденте, о расследовании инцидента и о степени достоверности инцидента. — без всякой заминки ответила дама. — Если инцидент имел место быть, то вам следовало подать заявление в соответствующие органы. Теперь протокол комиссии уже подписан и решение по вашему переезду принято.

— А я только сейчас решил проявить гражданскую сознательность и подать заявление именно в департамент опеки и попечительства. На лишение Вальцовых родительских прав. Ну а вы уже самостоятельно обратитесь в органы правопорядка с ходатайством о привлечении Вальцовых к ответственности. У вас ведь принимаются такого плана заявления?

Вот теперь она весьма пристально посмотрела на меня и впервые за сегодняшний день не ответила сразу. Это означало, что я на верном пути.

— У них есть…

— Тихо! — повысил я голос, обрывая майора Собееву. — Отвечать будете, когда к вам обратятся!

Взгляд Фоминой стал еще более пристальным, а в глазах Сафаровой плескалась ирония. Радуется, что я решил построить кураторшу из конкурирующей организации? И это еще меня ребенком считают?

— Вы не можете подавать такие заявления, так как являетесь несовершеннолетним, а ваш директор не сможет этого сделать, так как его опекунство является спорным в вашем отношении.

— Но ведь я спросил не об этом, Елена Григорьевна. Я ведь правильно понимаю — заявления на лишение родительских прав подаются в ваш департамент?

— Все верно, но я повторюсь — решение уже принято. Даже при наличии заявления вы не сможете остаться под этой крышей. Однако беспокоиться не о чем — вы под защитой администрации.

Я едва не расхохотался. Еще одни защитнички нарисовались и сразу за ручку домой отвести хотят. Да здесь куда ни плюнь — в защитников попадешь!

Однако вслух сказал совсем другое:

— Вы серьезно? Как вы будете меня защищать, если опросный лист раз в месяц забираете? А если меня будут бить? Или насиловать? А вы знаете, что без еды человек живет неделю, но без воды только три дня? — прекратив имитировать истерику перепугавшегося подростка, спокойно перешел к конкретике. — Каков минимальный срок сбора опросных листов по вашему регламенту?

Вот теперь ирония появилась и во взгляде толстушки-училки. Молодец — быстро отошла. Опытная.

Сафарова бы еще дулась и сверкала глазами.

— При особых обстоятельствах проверки несовершеннолетних носят ежедневный характер.

— Прекрасно! — я даже в ладоши пару раз хлопнул. — И больше всего мне нравится, как вы умудряетесь усложнять простые ответы, сударыня. Ежедневно! Так куда лаконичней, не правда ли?

Я чарующе улыбнулся поджавшей губы чиновнице.

— А вот еще вопрос — куда вы меня определите, если опросные листы покажут невыносимые условия жизни в поместье Вальцовых? После всесторонней проверки данного факта, разумеется. Или если Вальцовы сами выставят меня вон? — я убрал улыбку и надавил голосом. — Опять.

— Все будет зависеть от конкретных обстоятельств. — ушла от прямого ответа чиновница.

Вернее, попыталась уйти.

— Правда? Кстати, моя подруга — Евгения Боголюбова, она одарена Эмпатией и выразила свое восхищение вашим амулетом, блокирующим эмоции. Хотя это я так. Отвлекся. — вновь широко улыбнулся и продолжил. — А давайте представим себе ситуацию, что Вальцов выставил меня из дома. Родственников по матери не осталось, а кровных уз с Вальцовыми я не имею. Так куда же меня определить? О! Точно! По закону — в детдом. И вот теперь очень важный вопрос: в который? В тот, где я уже воспитываюсь, имею прочные социальные связи или какой-нибудь другой? Какой-нибудь, где я только числюсь, но ни разу не был. Какой-нибудь принадлежащий главе администрации — Толстому. В который, Елена Григорьевна?

Снова пауза, снова поджатые губы и пристальный взгляд.

— На что вы намекаете, Андрей?

— Не намекаю, дражайшая. Прямо говорю — если я попаду в любое другое место, кроме Новой зари, то это можно квалифицировать, как мошенничество с использованием высокого служебного положения или торговлю детьми, что попадает в сферу юрисдикции комитета государственной безопасности, представителем которого является старший лейтенант Сафарова. — я кивнул в сторону брюнетки и затем кивнул в сторону толстушки. — Ну а когда такое творят с Одаренными, то расследовать подобные дела — прямая обязанность службы, которую представляет майор Собеева. И в отличие от вас, сударыня, эти офицеры могут принять от меня заявление на месте и никуда не отпустить с подозреваемой в столь громком деле. Так куда меня определят, если дом Вальцовых окажется недружелюбным?

— Вы вернетесь в Новую зарю, Андрей. — в голос чиновницы вернулась уверенность.

Напрасно.

— Ну вот и чудненько, сударыня. — я вновь по-детски хлопнул в ладоши. — И помня вашу любовь к протоколам, мы все это сейчас зафиксируем на бумаге. Первое — сбор опросных листов ежедневно. Второе — возврат только в Новую зарю.

— У меня нет с собой печати, молодой человек.

— А вы решили, что будете председательствовать? Бросьте! Мы на территории интерната, а у Николая Егоровича печать имеется и он же будет председательствовать. Ну а что? Вы — всего лишь глава департамента и достаточно будет подписи.

Чиновница все это проглотила, а вскоре родился и протокол с подписями каждого из присутствующих. Кроме меня, разумеется. Ну куда ребенку такие взрослые вопросы решать?

— Отлично.

Я вновь радостно хлопнул в ладоши и едва не скривился. Нужно прекращать с этими хлопками — не дай бог в привычку разовьётся.

Позорище.

— Теперь поехали в администрацию за опросными листами и заявление сразу напишем. — я выставил ладонь, обрывая лишний комментарий чиновницы. — А по дороге заедем к самому зубастому адвокату Красноярска. Законы я знаю — юрист может подать любое заявление от лица кого угодно. Есть подходящий на примете? Хочется уладить все формальности, прежде чем броситься в любящие объятия семьи.

Пришлось немного поколесить по городу в поисках того, кто решился бы ввязаться в столь непростое дело. Хотя дело в действительности обычное, но уж слишком много интересов сильных мира сего сходились в одной точке — на мне. Не каждый юрист рискнет вписаться в подобное мероприятие.

Валентин Аристархович Покровскый являлся именно тем человеком, которому такие дела по плечу.

Меня очень порадовала реакция Фоминой на согласие живенького толстяка взяться за это дело. Еще меня очень расстроила стоимость услуг этого милого человека, но против рынка не попрешь.

Ох, чувствую, Казах будет ворчать и сверлить тяжелым взглядом. Денег в казне осталось не шибко много, а следующий этап плана теперь вообще под вопросом. Не остаться бы без гроша в кармане.

Впрочем, опыт обоих миров подсказывал, что на юристах в таких делах экономить нельзя. Чревато потерей свободы.

Толстячок сперва пожал руку Ефимову, а затем и мне протянул увенчанную тяжелыми перстнями пятерню.

— Даже не сомневайтесь, Андрей Михайлович, закон для меня на первом месте. Он для меня свят!

— Красиво. — заметил я. — Однако вы не гарантировали результата.

Человеческий пузырик в дорогом костюме сделал максимально оскорбленное лицо. Увидишь такое и волей-неволей начнешь чувствовать себя последней скотиной, посмевшей усомниться в благочестии святого. Надо его с Жукой свести — пусть профессиональная нищенка опыта набирается.

— Да как же? — губы юриста задрожали. — Не извольте сомневаться, юноша, я приложу все усилия и добьюсь для вас лучшего из всех благ!

Я показательно огляделся, давая понять, что кроме него и нас с Ефимовым в этом кабинете нет никого.

В очень богатом кабинете. Все здесь кричало о достатке Покровского и о его высокой стоимости. Словно на прием к какому-нибудь киношному султану попал, из тех, что натурально купаются в золоте, а не в адвокатскую контору. По крайней мере, эта его любовь к позолоте не имела никаких пределов. Зато аромат сандала оказался весьма уместен.

Я искоса глянул на Ефимова и пожал плечами.

— Валентин Аристархович, я хочу, чтобы между нами не было недопонимания. — директор правильно истолковал мое поведение. — Планируется серьезное судебное разбирательство не только с Вальцовыми, но и с администрацией. Поэтому наша позиция не имеет права на шаткость, а стоимость дня вашей работы превышает среднемесячный доход среднестатистического неквалифицированного работника и это без учета финальной выплаты. Новая заря не может являться плательщиком по умолчанию, ведь тогда конфликт интересов налицо. У несовершеннолетнего беспризорника же таких денег водиться просто не должно. Могут возникнуть вопросы по поводу наличия средств на оплату ваших услуг. Вы не можете этого не понимать. У вас имеется видение, как нам выйти из этой ситуации?

— А сколько имеется у моего многоуважаемого клиента? — расплылся в улыбке юрист.

— Ну-у… — я пошарился в кармане и выложил все на стол. — Три рубля двенадцать копеек.

— Прекрасно! — всплеснул руками толстяк. — Я готов взяться за разбирательство по делу о лишении Вальцовых родительских прав за три рубля двенадцать копеек и одну ма-а-аленькую услугу.

— Говорите уже.

Я не оценил его ужимок и мужчина сразу подстроился.

— Понимаете, Андрей Михайлович, как ни крути, а нашим социумом управляют Одаренные. Чем выше поднимаешься, тем чаще приходится иметь с ними дело. Вернее, с нами, простите. — он снял очки, чтобы их протереть и избежать моего прямого взгляда. — Мой Дар в предчувствии погоды на сутки вперед и честное слово, я счастлив его иметь. Многим он кажется слабым, но знали бы вы, сколько я получал предложений от егерей, армии или того же воздушного флота. Только благодаря обретенным возможностям удалось удержаться на плаву, пока адвокатская практика не начала приносить сопоставимый доход. Ну да не будем об этом. Дело в том, сударь, что моя дочь еще более талантливый юрист, чем я, но она не прошла тест.

Он замолчал, надев очки и выжидательно глядя на меня. Не стал торопить события и я, поняв, к чему он ведет. Вот только нет в этом ничего хорошего.

Если юрист считает, что я могу взять любого потенциально бездарного и подсунуть ему «правильного» изма на заклание, то он ошибается. Нельзя простого человека сделать Одаренным подобным способом.

Если он считает, что можно бездарю стать Одаренным за счет кривого, то это тоже не так. А хуже всего, что информацией по «моим» кривым владеет только КГБ. Значит, где-то утечка.

— Так вот. — продолжил юрист, не дождавшись реакции. — Вы из древнего рода, граф. Великого рода! Я же из семьи попроще. У нас нет традиции, вознесший старую кровь на вершины, которые дворянство теперь занимает по праву. Нет, нет, я понимаю, что никакого дворянства более не существует, как не существует и самого двора, но вы поняли, о чем я. Наши дети не идут к Туману невзирая ни на что. Я никоим образом не хочу обидеть вас или Собрание Отечества, но я слишком люблю свою дочь. У меня нет других детей.

— Валентин Аристархович, переходите к сути услуги, пожалуйста.

— Конечно, конечно, Андрей Михайлович. Разумеется! — поспешно выдал Поклонскый и вновь заговорил не о том. — Понимаете ли, в чем дело. Обычный человек, вращающийся в кругах Одаренных, рано или поздно натыкается на стену непонимания. Или даже презрения! Ведь он имел возможность и даже не попытался прорваться. Это на какую-нибудь продавщицу всем плевать. Не попыталась прорваться, так бог с ней, но если требуется представлять чьи-то интересы… Серьезные люди просто не будут иметь дела с таким трусом или трусихой и правду скрыть не получится. А я не могу рисковать своей дочерью!

Я облокотился об стол и упер взгляд, в начинающего надоедать мужчину.

— Чего вы хотите?

— Мне нужно знать — выживет она у Тумана или нет. — выдохнул он. — Поймите, я просто не могу ее потерять, а она ведь сунется. Обязательно сунется! А вот если бы знать наверняка… О вас ведь всякие слухи ходят, Андрей Михайлович. Я уточнял и клянусь, если бы вы не пришли сегодня, то я бы сам пришел к вам завтра.

— И все?

— Что «все»? — растерялся юрист, но тут же нашелся. — Да все. И за это я буду драться за вас, как лев! Считайте, что Вальцовы теперь уже не за вас судиться будут, а за вашу сестру! Когда я с ними закончу, то у них не только детей не останется, но и новых иметь запретят!

Вот же… Нет чтобы сразу сказать, а то сижу тут, выдумываю.

— Ваша дочь. Она сейчас здесь?

— Елена? — навострился мужчина. — Здесь! Позвать?

— Не надо. — ответил я, лениво оглядываясь по сторонам. — И так сойдет.

Вырубил Сияние и доброжелательно улыбнулся.

— Среди ваших людей не тех, кто погибнет от Тумана. В первом справа от входа кабинете сидит девушка у двери — слабый потенциал. В соседнем кабинете у окна сидит девушка с сильным потенциалом. — во избежание недопонимания я ткнул пальцем в стену. — Все остальные либо уже Прорывные, либо смогут пережить Туман, но не прорвутся.

С десяток секунд мужчина смотрел на меня совершенно обескураженным взглядом.

— Так просто…

— Просто? — я нехорошо усмехнулся. — Если бы вы знали, как именно это «просто» мне досталось, то удивились бы. Неприятно удивились, Валентин Аристархович.

— Ни в коем случае не хотел вас обидеть, граф! — встрепенулся юрист, моментально придя в себя. — Однако ваш Дар поразителен.

— Тоже так думаю. — я откинулся на спинку стула. — И раз уж до этого дошло, то, возможно, вам потребуется такой же сертификат, какой выдает лаборатория тестирования?

— А вы выдаете?

— Сейчас нет. — я покачал головой. — Этот этап начнется после завершения неразберихи с моей фамилией. Сертификаты будут выдаваться Орловым Андреем Михайловичем, воспитанником детдома Новая заря. В обмен на символические пожертвования нашему интернату. Я считаю, что две тысячи рублей в качестве платы за тест — это очень дорого. Еще считаю, что интернату потребуется серьезная юридическая поддержка. А вы как считаете, Валентин Аристархович?

Судя по расширившимся зрачкам и дважды облизанным губам — со счетом у юриста все очень даже хорошо. В этом мы убедились во время короткого брифинга, а следом все вместе нырнули в утробу колесного чудовища.

Пришлось еще немного поколесить по городу. Пришлось как следует пропотеть в непредназначенном для комфорта салоне автомобиля. Выждать время в администрации, отбиваясь от разного ранга чинуш, решивших ни с того, ни с сего со мной пообщаться. Пообедать в хорошем ресторане, угостив всех наших дам. И наконец, добраться до поместья Вальцовых.

Поместье…

Три этажа, белые колонны, широкое парадное крыльцо и всего четыре сотки свободной от построек земли. Все это огорожено двухметровым каменным забором с кучей фамильных гербов.

Когда-то давно владения Вальцова действительно казались обширными, но не теперь. Теперь это просто дом. Чужой дом.

Я выбрался из монстромобиля предпоследним и внимательно посмотрел на встречающих. Слуги меня не интересовали, а вот мать очень даже.

Нет у нее Дара! Сияние врать не может.

— Ну чего там? — как можно тише буркнул в сторону салона.

— Не пойму. — также тихо ответила Жука. — Далеко стоит… Ну или эмоций у нее, как у рыбы. Сделай что-нибудь.

— Мама? — крикнул я, не сдвинувшись с места. — Я так скучал!

Я увидел многое: расширенные глаза, слезы, дрожащие плечи.

— Раздражение, но едва-едва… Она человек вообще? Черт, Плакса, ну у тебя и мамаша. Ты это… Ты держись там.

— Как всегда, Женька. — вздохнул я и улыбнулся. — Не скучайте без меня — я скоро.

Хлопнул дверью и устремился вперед.

Первая ступенька, вторая, третья. И вот я перед ними. Перед чужими мне людьми.

Больше полутора лет занял обратный путь к этим дверям.

— Ну здравствуй, Андрюша. — с шикарной улыбкой Вальцов хлопнул меня по плечу. — С возвращением, блудный сын. Теперь ты дома и нам есть о чем поговорить.

— Ну здравствуй, Саша. — я улыбнулся еще шире хозяина дома и проскользнул внутрь мимо объятий матери. — Пойдем. Нам будет весело.

Каворский любил свой кабинет. В нем присутствовала некая гармония и дело не только в идеальном порядке. Квартиру он использовал только для сна и отдыха, ведь жизнь офицера принадлежала и всегда будет принадлежать родине. Поэтому ни жены, ни детей не имел и не собирался ничего для этого предпринимать. В квартире не чувствовалось гармонии — там царило одиночество.

Зато в рабочем кабинете она присутствовала всегда и редко его подчиненные уходили без окончательного решения по какому-либо вопросу. И похоже, сегодня все идет именно к такому редчайшему случаю.

— Кольцова лезет куда не следует и в перспективе это создает риски уже нам. — полковник взглянул на вечноулыбчивую Сафарову и продолжил. — Инвестиционная деятельность — это сфера интересов промышленников и старой крови. Если ваша протеже хочет с ними пободаться, то она перестанет быть вашей протеже. Донесите это до нее.

— Юрий Иванович, я уже докладывала ранее, что Кольцова — девушка амбициозная и умная. Вы успели посмотреть мой отчет с ее психологическим портретом? — вопрос являлся весьма нетактичным и брюнетка тут же поправилась. — Я имею в виду то, что работа по определению психотипа объекта проведена в полном объеме и прогноз ее дальнейшего развития весьма точен. Кольцова УЖЕ переросла этап, на котором Шаман провел годы. Она не ограничится одним лишь контролем криминалитета и сдерживанием локальных конфликтов пролетариата. И я не говорю, что ее нужно менять, но не исключаю такого развития событий.

— «Менять» Целителя? — хозяин кабинета едва не поморщился. — Не говорите ерунды, Светлана Семеновна. Такой шаг — самая крайняя мера и он точно будет сделан не нашей организацией. Скорее произойдет «обеление» фигуры главы Центральной группировки и ее ввод в структуры Толстого. Судя по вашему докладу, эта работа уже ведется. Хотят забрать Масяню себе? Пускай! Я запрещаю вам препятствовать этому процессу, даже при условии, что она является рычагом влияния на Орлова. Опять же, если ваша информация действительно достоверна.

— Не сомневайтесь, товарищ полковник, я довольно тщательно изучила отношения Кольцовой и Орлова. Против него она пока не пойдет.

— Тщательно… — все же не удержался от ворчания Удав. — Разве обязательно было для этого с ней спать? И ладно, если бы это была разовая акция, но вы намеренно пошли на романтические отношения с объектом. К чему это?

— Как это к чему? — искренне изумилась аналитик. — Обе ее любовницы погибли во время захваты власти и образовался вакуум. Я воспользовалась возможностью, которую упускать просто преступно! Вы не хуже меня понимаете, насколько важна эмоциональная привязка объектов. К тому же она красивая девушка и весьма искусна в…

— Отставить! Сафарова, не переходите границ. — холодно отрезал Каворский и сразу перешел к основной повестке. — Что по Орлову? Своими словами и развернуто.

— По Орлову сложно, Юрий Иванович. — со вздохом начала брюнетка и облокотившись на стол, встретилась взглядом со своим отражением в отполированной поверхности столешницы. — Родной отец ребенком почти не интересовался, как и мать. Полигоны и стрельбища Новосибирска — он с детства впитывал военные порядки. Следом — травля со стороны Вальцова, но при этом Андрей продолжал получать достойное домашнее образование. Умный мальчик оказался выброшен на улицу и поверьте, товарищ полковник, ему действительно пришлось выживать в грязи и голоде. Я видела его «конуру». Я знаю. — улыбка ушла с лица брюнетки. — Беспризорники очень быстро взрослеют, но в отличие от многих Орлов получил хорошее образование. Его мировоззрение также формировалось в среде, куда имела доступ только элита общества. Быстро повзрослевший мальчик с установками старой крови — это действительно сложно. Паттерны поведения сдвинуты в крайность «свой-чужой». Так что если не удалось стать своим, то ты всего лишь инструмент или враг. Приходится работать с ним очень аккуратно.

— И при этом вы отказали в простейшей просьбе о передаче сведений каких-то задир в кафешке? — полковник постучал карандашом по докладу. — СОБ не упустит возможности оказаться полезным. У вас пока еще мало опыта, но Орлов и слышать не хочет о вашей замене. Приходится считаться с мнением «умного мальчика», а при этом в его ближний круг уже проникла майор Собеева. На самом деле — весьма противоречивая фигура, но доктор психологии. Вы понимаете, с кем приходится конкурировать?

— Понимаю. — брюнетка вновь вернула свою бесячую улыбку. — И поэтому сразу выбрала трудный путь. А насчет ближнего круга — это вы зря. Орлов никогда не подпустит к себе близко того, кто прислуживает. Не та порода.

— А как близко вы собираетесь к нему подобраться? — Каворский откинулся на спинку стула, с неприкрытым интересом глядя на подчиненную. — По возрасту юноша уже подходит для первого опыта с женщиной.

— Все верно, товарищ полковник. — ничуть не изменившись в лице, согласилась с этим фактом Сафарова. — И меня нисколько не смущает противозаконная связь с несовершеннолетним. Мораль и этика здесь тоже ни при чём. Это сработает в краткосрочной перспективе, но и только. Через месяц или около того он просто избавится от меня или максимально дистанцируется, поставив в ряд с другими инструментами. Предлагаю придерживаться утвержденного курса.

— Предлагает она… А ничего, что пацан уже в руках Толстого? Впрочем, тут к вам претензий нет. Я и сам не ожидал, что Владимир Николаевич будет действовать столь грубо — не его стиль. Решил вывести парня из-под нашего влияния любым способом и выбрал самый верный, но рискованный путь. Насколько я понял, Орлов отнесся к становлению Вальцовым отрицательно?

— Не то слово, товарищ полковник. — почти промурлыкала Сафарова. — Старый граф умудрился заранее испортить отношения с молодым графом. А насчет «вывести из-под нашего влияния», так я готова поставить звание старшего лейтенанта против звания капитана, что не позднее, чем осенью, Орлов вернется в Новую зарю. Как я и говорила — юноша весьма непрост, а если он сам решил вернуться к Вальцовым, то это надо ЕМУ. Понимаете? Он ведь мог вполне легально спрятаться за фактом угрозы жизни и хоть безвылазно сидеть в интернате, но не сделал этого. Почему? Обязательно спрошу его по возвращении.

Каворский ненадолго замолчал и подвел итог.

— В общем так, товарищ старший лейтенант, передавайте все дела — отныне вы занимаетесь только Плаксой, Новой зарей и Масяней. Именно в таком порядке! Докладывать лично мне. При необходимости оперативных решений на месте — действовать по ситуации. А про капитана — чтобы впредь я не слышал о торговле званиями в этом кабинете! Понятно? — получив утвердительный кивок от спрятавшей улыбку сотрудницы, полковник завершил беседу. — Сделайте все необходимое, но Орлов должен стать нашим! На время проведения операции повышаю ваш уровень допуска до третьего. Свободны, товарищ старший лейтенант.

Александр Иванович Тувко взбивал шагами густой ворс ковра в своем кабинете.

Все здесь было мягким и кричащим. Бархатные кресла у окантованного позолотой стола сулили комфорт. В воздухе витал довольно навязчивый цитрусовый аромат, напоминающий полковнику о местах, где он провел детство. Собственно, в этом кабинете комфортно было только самому Тувко. Более никто не чувствовал себя здесь уютно.

— Ты просрала его, Тамара! — хозяин кабинета пребывал в ярости и не собирался этого скрывать. — У тебя его прямо из-под носа увели, как у последней дуры, а ты сидишь здесь и спокойно чаи гоняешь? Удобно тебе? Может еще печенья принести⁈

— С корицей, пожалуйста. То самое, ну ты помнишь. — Собеева словно и не заметила состояния своего начальника. — В магазинах такого не купишь.

От подобной наглости Тувко застыл на месте. Казалось, что прямо сейчас земля разверзнется и наглую женщину поглотит бездна, а с неба на нее обрушится ливень молний. Однако вместо этого полковник открыл тумбочку и водрузил перед подчиненной «то самое» печенье.

— О-о-о! — пухлые пальчики сразу же потянулись к лакомству. — Хрюня, ты так галантен.

— Рад услужить. — буркнул Тувко, тяжело опустившись в соседнее кресло. — Я тебя, дуру набитую, только под эту операцию и смог вытащить. С Москвой договорился! Понимаешь ты это или нет? Сидела бы и дальше на Периметре до окончания своих дней.

— Ты меня вытащил, потому что никто другой тебе, балбесу, верного совета не даст. Жопу до блеска вылижут, а сами копать яму будут и дождутся, пока ты в нее свалишься. — она, урча от удовольствия пережевала печенье и только потом продолжила. — Не хочется напоминать, что я говорила, что так и будет, но ведь так и произошло. Зря ты всех, кто при твоем появлении не бледнеет, по Периметрам разослал, Хруня. Зря! Это со мной отдельная история, а Листьев? Костин, Вареников, Яшин? Кто остался из головой думающих, а не тупо приказы исполняющих? Сам виноват!

Это действительно так и Тувко прекрасно знал об этом своем недостатке в нетерпимости любого мнения, отличного от своего собственного. Знал, но ничего не мог с этим поделать и извиняться за это ни перед кем не собирался.

— Тама. — он наклонился чуть ближе. — Мне нужен этот пацан. Понимаешь? Он мой билет из этой сраной Сибири в Москву. Здесь холодно, Тама, а я ненавижу холод и меня воротит от этого города со всеми его тупыми жителями. Понимаешь? А ты упустила НАШ с тобой билет. Как же так?

— Пф-ф, дурак ты, Хруня и всегда таким был. — с сожалением посмотрела на него толстушка. — С чего ты взял, что упустила? Толстой своей поспешностью в знатную лужу угодил, отправив Одаренного к людям, на которых тот обижен. Я тебе больше скажу — мальчик до скрежета зубовного аристократию Красноярска не переваривает. День, два и его опросные листы запестрят такими подробностями, что придется спасать отрока из лап злодеев. А право вторгаться на территорию старой крови есть только у одной организации в Советской России. Мальчик умен не по годам, но и только. Жизненного опыта у него маловато пока. Увидев мощь СОБ, пришедшего на помощь, он и сам захочет обладать такой властью. Только это совсем не победа, нет. Это кирпичик, вокруг которого мы построим стену. С одной стороны стены окажемся мы с ним, а с другой — все остальные. Ясненько?

Вопрос был задан с издевкой, но Тувко на это внимания не обратил. Он сидел с расфокусированным взором без единого движения.

— Работа вдолгую? — хозяин кабинета распрямился пружиной и вновь занял место на ковре. — Согласен! Работай, Тама. Привлекай, кого посчитаешь нужным, но чтобы с результатом. Мальчишка должен быть наш!

В небольшом плохо освещенном помещении пахло оружейной смазкой, потом и порохом. Приятный запах и почти родной для двух мужчин, с комфортом разместившихся на деревянных стульчиках, предназначенных для чего угодно, кроме комфорта. Секунду спустя аромат дорогого алкоголя дополнил общий антураж коморки.

— Ну, — генерал Халидов поднял старенький граненый стакан. — За твои восемь из десяти, Бык. Чтоб рука и впредь крепка была и передергивала лишь затвор автомата.

Раздавшийся звон сменился довольным кряканьем. Затем чириканье спички предрекло табачную вонь, но для каптерки у стрельбища это норма.

— Времена идут, а тосты у Горна все те же. — беззлобно заметил Быков и выпустил колечко в потолок. — Сам-то стрелять так и не научился, а все зубы скалишь.

— Зато зубы скалить научился получше многих!

Мужчины тихо посмеялись, отдав дань заезженной шутке и ненадолго установилась тишина.

— Я должен его отцу, Горн. — наконец заговорил Быков. — Орлов-старший выполнил задачу ценой своей жизни. Из-за моей ошибки едва не полег полк, а ему вообще не нужно было там оставаться. Остался… Такого человека потеряли.

Генерал с силой затушил окурок в обшарпанной медной пепельнице.

— Хотел дать его сыну шанс обрести Дар, но мамаша вывезла мальчишку в Красноярск и отказалась идти на контакт. Пришлось договариваться с Толстым, а ты знаешь мое отношение к этим недобиткам. Перешагнул через себя, договорился и вроде сладилось, но парень исчез. Теперь нашелся вот…

— Проект «Хрустальный замок»? — серьезно спросил Халидов.

— Да. Командование пошло на встречу, ведь Дар Михаила Владимировича был уникален. — генерал усмехнулся и прикурил новую сигарету. — Был. Парень сам открыл его. Без всякой моей помощи, так что долг до сих пор висит.

Он немного помолчал.

— Теперь вот приказ. Дурацкий, но ты прекрасно знаешь министра нашего. Зяблик и сам прекрасно понимает, что к Орлову теперь не подступиться. Так что пришлось мне в сторону отойти. Потому и просьба у меня к тебе, Горн — присмотри за парнем. Подставь плечо при случае, но склонять к служению не смей. От Зяблика я прикрою. Возьму огонь на себя — не впервой.

— Такой Одаренный армии пригодился бы. — задумчиво сказал Халидов.

— Это так, но не дави. Помогай, а там уж как карта ляжет. Захочет — примем. Не захочет — его выбор. Не думаю я, что Толстой надолго его удержит — слишком многие заинтересованы. На части ведь рвать парня будут ссуки! — он подавил вспышку гнева. — А мы не будем. Мы будем с ним дружить. Пусть знает, что армия всегда готова прийти на помощь.

— Звучит как план по вербовке. — усмехнулся Горн. — Да не зыркай ты так, Бычара. План хороший, а если нашим парень станет, так вдвойне хорош. Сделаю, товарищ генерал-майор! Так сделаю, что Орлов сам к нам придет. По своей воле! Ну че застыл, Бык? Начисляй по пятьдесят.

Владимир Николаевич Толстой возглавлял Красноярскую администрацию вот уже сорок лет. Одновременно с этим он являлся председателем Собрания Отечества. Обе должности, доставшиеся по праву крови, силы и разума.

Большинство людей считали его безраздельным хозяином огромной территории от льдов севера и до границы с Казахским Улусом.

Куда меньшая часть людей считала его матерым политиком, умело лавирующим между центрами политических сил и государственных структур.

Совсем уж скромная по численности, но отнюдь не по влиянию группа лиц, прекрасно понимала, что такая должность помимо власти накладывает и ограничения. Существенные ограничения.

И лишь единицы знали, насколько самый могущественный человек Красноярска устал от этого бремени.

Сегодня в его кабинете столь просвещенных близких не находилось.

— Скажи мне, Богдан Викторович, ты идиот?

Самодовольная физиономия второго заместителя главы администрации вытянулась в удивлении. Еще бы, он только что доложил о пусть и не блестяще выполненном задании, но ведь не по его вине произошёл срыв сценария. Так почему претензия именно ему, а не сидящей рядом дуре из опеки?

— Если вы о том, что был подписан некий протокол, то я уже поговорил с нашими юристами. Документ, конечно, весомый, но его можно оспорить. Фомина находилась в окружении враждебно настроенных сотрудников спецслужб и ее фактически принудили к подписанию этой бумажки. Она всего лишь слабая женщина и…

— Хватит! — не выдержал граф. — Не приплетай к этому Елену Григорьевну — она-то как раз умудрилась сгладить ситуацию. Так ответь на мой вопрос, Богдаша, ты идиот?

От миролюбивого тона начальника по спине крупного черноволосого мужчины прошелся легкий разряд тока. И дело вовсе не в том, что граф являлся дважды Одаренным. Конечно, Кинетик и Эмпат в одном лице — это очень сильно, но власть, которой обладал Толстой, пугала куда сильнее.

— Определенно нет, Владимир Николаевич и повторюсь…

— Заткнись Богдаша. Лучше заткнись. — все так же тихо и спокойно сказал глава администрации и с силой протер глаза ладонями. — Я сейчас буду говорить, спрашивать и возможно кричать, но ты будешь слушать, отвечать коротко и только попробуй потребовать от меня уважительного обращения. Клянусь, это будут твои последние слова в этом городе. Ты меня услышал?

— Да. — коротко ответил мужчина.

Граф поднялся, стряхнул несуществующую пылинку с тёмно-синего костюма-тройки и обойдя стол, благодарно похлопал подчиненного по плечу.

Он замер напротив окна, пригладил уже начинающие седеть светлые волосы и посмотрел на свой город.

Красиво. Всегда приятно видеть результат собственных трудов. Горожане даже не представляют, каких усилий стоит удерживать хаос вне этих тесных улочек. И никогда об этом не узнают — не захотят. Им так проще.

— Я тебе поручил простое дело — передать Орлову послание. С глазу на глаз. Лично. А ты решил поморозить его в приемной. — граф повернулся к подчиненному. — Что? Думал — не узнаю? Научился говорить со мной «правильно» и решил, что первый до этого додумался?

Толстой покачал головой и неторопливо вернулся к креслу, чтобы вновь занять место во главе стола для совещаний.

— А я узнал. Представляешь, Богдаша? Узнал, что мой заместитель решил показать самому ценному Одаренному последнего десятилетия свою важность. Так? Так. А потом, вместо того, чтобы поднять жопу и догнать Орлова, извиниться перед ним и всё-таки выполнить поручение, отправил за ним свою красотку из приемной. Так? Так.

Толстой невесело усмехнулся.

— Отчасти это моя вина. Поручил заместителю по работе с Одаренными аристократами работу с Одаренным аристократом. Что могло пойти не так? Наверное, это я виноват. Не донес всю важность поручения до многоуважаемого заместителя. Еще и посмел отправить к нему ребенка. Моя вина. Так?

Вот теперь Лукьянову стало действительно нехорошо. Такого обращения со стороны графа он припомнить не мог.

— Ну да ладно. — Владимир Николаевич примирительно выставил ладони. — Ты ведь решил отомстить наглому ублюдку? Ой! То есть решил исправить ситуацию и сделал это, когда я отбыл в Иркутск договариваться с Сибиряковым об аннулировании документов Орлова. Чтобы он просто и без всяких затей вновь стал Вальцовым. Ну а Вальцов Андрей Александрович уже является воспитанником моего детского дома. Все просто. И тут ты полез мстить пацану, туп-пой бар-ран!

На последней фразе из горла Толстого вырвался угрожающий рык, в котором с трудом угадывались слова.

— Мстить мальчишке, которого все вокруг пытаются заполучить! А ты, кретин, еще и рожу победителя корчишь, даже не думая, что я тебе бошку оторву вместе с этой рожей! О-о-о-о-о. — граф нехорошо ухмыльнулся и наклонился вперед. — Я чувствую злость барана? Ну так вызови меня на дуэль. Давай, Богдаша! Сойдемся в схватке на Посадном острове. Ты в своем праве Воздушник и двоих наглецов там упокоил уже. Давай! Брось вызов!

Сверкнувший глазами сотрудник быстро сообразил, к чему все идет и моментально сдал назад. Против графа у него шансы были, но лишь шансы. Выходить на дуэль, не имея уверенности в победе? Не тот случай.

— Прошу прощения. — подчиненный попытался сохранить достоинство. — Был не прав.

— Ну раз ты не прав, Богдаша, то тогда прав я — ты идиот! И сейчас я тебе это докажу. — Толстой вновь по-доброму улыбнулся. — Ты ведь считал, что мы были в выигрыше при любом раскладе? И вот тебе первый расклад — те двое охранников пытаются пробиться силой. Их крутят, вяжут, а Елену Григорьевну отправляют обратно. Мы начинаем разбор полетов и триумфально изгоняем СОБ с КГБ из Новой зари. После этого приходим за Орловым и спокойно перевозим его в Силу Сибири, заодно переименовав в Вальцова. Все верно?

— Таков был первый вариант развития событий. — осторожно заметил Лукьянов.

— Ну вот! Первое доказательство того, что ты дебил получено. — пафосно изрек глава администрации. — Мы сами отдаем парня в руки силовиков и он исчезает. Армия, СОБ, КГБ — у него прекрасный выбор. Прямо как в магазине. В свое восемнадцатилетие он объявится где-нибудь с красивой формой на крепкой фигуре или в сером плаще. Что? Сомневаешься? Да этот мальчишка умудрился спрятаться в городе, не имея никакой поддержки! В теплотрассе! Его искали всем городом, а нашли разом всей страной, когда он сам представился перед камерами. Так что Елена Григорьевна — умница. Сообразила оставить твоих мордоворотов в машине и не провоцировать конфликт.

Граф поднялся и вновь подошел к окну. Толстое усиленное стекло нисколько не искажало перспективу и он вновь насладился видами СВОЕГО города. Это всегда успокаивало

— Второй вариант не лучше. — продолжил Толстой. — Вальцов — идиот еще похлеще тебя, Богдаша. Выкинул парня на улицу, когда ему было сказано — передать мальчишку представителю интерната. Пошутить захотел. Позлорадствовать. Еще и соседей подговорил. Идиот! А ты решил отправить парня обратно к нему. Чтобы он снова потешился над мальчишкой и снова выставил его вон. Повторное оскорбление и после такого пацан воспылает идеей поступить в Силу Сибири? Даже если бы Вальцов отказался от парня и того насильно доставили бы в мой интернат, то что дальше? Ставить решетки на окнах? Как его удержать? Или ты думал, что он проникнется духом Силы Сибири едва порог переступит? Баран! Мой план состоял в том, чтобы договориться с Сибиряковым полюбовно и вполне законно предложить парню пожить в моем заведении, пока утрясутся бюрократические формальности. Была надежда, что сам решит остаться, а если нет, то отпустить его обратно в эту Новую зарю. Проявить добрую волю и навести мосты, но не давить. НЕ! ДАВИТЬ!

Толстой резко развернулся и уже не сдерживался.

— Вы Резню забыли, стадо кретинов! Снова начинаются все эти разговорчики про избранность и право рождения. Так я напомню вам о вашем месте. Так напомню, что мало не покажется никому! — глаза графа опасно сузились. — И следить за тем, чтобы старая кровь не распоясалась, должен был ты, Лукьянов. В итоге сам распоясался! Тебе, Богдаша, власть голову вскружила. Как ты думаешь, что было бы, если бы Елена Григорьевна не подписала этот протокол? Да все то же самое — парень бы исчез. Только при этом раскладе появился бы вариант оказаться ему еще и у Шереметьева в Москве. А знаешь почему? Да потому что он ценнее десятерых таких как ты! Ста!

— Но… — начал было Лукьянов.

— Никаких «но»! — проревел Толстой. — Ты думаешь, этот пацан сам додумался дать то интервью? Или сам додумался до маневра с протоколом? Его ведут! Все это было спланировано и грамотно срежиссировано, Богдаша. Сам догадаешься кем или подсказать? И теперь все считают, что это не ты ошибся, а я. Что не ты решил надавить на пацана, а я. Что не ты идиот, а я. Я!

Граф вновь вернулся на свое место и заговорил куда более спокойно. Привыкший к работе с разным контингентом мужчина взял себя в руки и приступил к тому, что умел лучше всего. К разгребанию вороха проблем.

— Твоя первая задача — донести до каждого в этом здании и в этом городе то, что все вопросы по Орлову решаются только после согласования со мной и с Еленой Григорьевной Фоминой. Твоя вторая задача — с понедельника переводишься на проект по освоению севера. И не делай такие глаза — это твой последний шанс удержаться в моей администрации. Я тебе больше скажу, делай все по совести, ведь тебе туда вместе с армией отправляться и организовывать все на месте. Услышал? Свободен!

Проводив отстраненным взглядом сгорбленную спину придурка, граф вновь помассировал глаза ладонями и лишь затем обратился к главе департамента.

— Елена Григорьевна, вы понимаете, что нужно сделать?

— Нужно выполнять свою работу, Владимир Николаевич. Не более и не менее. — спокойно ответила дама. — Никаких экстренных попыток изъятия мальчика из поместья Вальцовых. Никакого давления на него, а напротив — отнестись к опросным листам серьезно и предпринять соответствующие регламенту действия. Мальчик неглуп и он вернется в Новую зарю через неделю максимум.

— Я очень рад, что вы действительно все понимаете, сударыня. — губы графа тронула благодарная улыбка.

— И все же, Владимир Николаевич, как мы его пристроим в Силу Сибири? На мой взгляд, эта возможность упущена.

— Я рад, что вы понимаете и это. К тому же Сибиряков не захотел пойти на соглашение. Так что у нас еще остались варианты, но козырей в рукаве, увы, нет. — Толстой взял верхнюю папку из стопки накопившейся за неделю отсутствия. — Идите работать, Елена Григорьевна. Делом Орлова займитесь лично.

Однако глава департамента не спешила подниматься со стула и покидать кабинет.

— Мне кажется, что вы неверно оценили этого мальчика, граф.

Владимир Николаевич удивленно поднял взгляд на свою сотрудницу. Попытался вспомнить хотя бы один случай, когда она обращалась к нему по титулу и не смог этого сделать. Нарушения этикета в этом не усматривалось, ведь они находились наедине, но при таком обращении стоило ожидать «особого» разговора.

И Толстой не ошибся.

— В отличие от многих своих коллег, я часто встречаюсь и общаюсь с теми, о ком должен заботиться мой департамент. И беспризорные дети — они всегда взрослее своих сверстников. Что касается Орлова, то… — она ненадолго замолчала, пытаясь погрузиться в свои воспоминания и впечатления. — То, как он держится. То, как он излагает мысли. То, как замолкают окружающие, стоит ему начать говорить… Все решает он сам, Владимир Николаевич и с переездом к Вальцовым не все так просто. Я уверена — мальчик САМ решил нанести туда визит и УЖЕ придумал план отхода. Он очень умен, а службисты об этом прекрасно осведомлены. Я уверена в этом абсолютно и полностью!

— Благодарю, Елена Григорьевна. Это весьма ценная информация. — граф, в задумчивости огладил аккуратную бородку, а затем с шумом втянул ноздрями воздух. — Очень ценная! Тогда все намного лучше, чем я считал ранее. Тогда мне действительно есть что ему предложить. Граф Орлов должен быть наш!

Александр Александрович Вальцов стоял в просторной ванной у ростового зеркала и брился.

Это был его личный вечерний ритуал перед ужином. Впрочем, в этом ритуале присутствовала вполне реальная подоплека — слишком быстро прорастала щетина. Злые языки шептали, что это еще его бабка по молодости начудила с горячим горцем из бывших князей, но Вальцов считал свою внешность преимуществом. Он вообще считал, что мужчина должен быть красив лицом, телом и одеждой. Иначе он не мужчина.

— Хорош!

Вальцов подмигнул своему отражению. Статный, высокий, голубоглазый брюнет с ослепительной улыбкой. Он всегда умел произвести нужное впечатление и расположить к себе.

Было еще кое-что, что он считал обязательным атрибутом НАСТОЯЩЕГО мужчины.

Слово!

Не слово, данное кому-то постороннему — настоящий мужчина может менять правила и прогибать мир под себя. Слово, данное самому себе — вот что действительно важно!

Однажды он дал самому себе слово, что уничтожит все самое дорогое для одного выскочки, считавшего себя лучше других. И что еще важнее, посмевшего взять женщину, которую он — Вальцов хотел сделать своей.

Удача сопутствует тем, кто живет по своим кодексам и от рождения имеет право раздвигать мир плечом.

Он жил и он имел!

Пусть к кончине Орлова руку приложить не удалось, но смерть друга молодости все равно согрела душу. Успех приходит к тем, кто умеет выжидать?

Чушь!

Все эти годы Вальцов сам ковал свой успех. Бытовой Дар, который некоторые высмеивали за его спиной, принес состояние. Пусть идея и не нова, но кто потащит поездом усиленный картон из Санкт-Петербурга в Сибирь через половину страны? Он сильно рисковал, вложив почти все свое наследство, но стартовал сразу с небольшого заводика. И не прогадал.

Продукция зашла покупателю и оказалась востребована не только в Красноярске. Новосибирск, Омск, Иркутск и даже Хабаровск. Его предприятие знают по всей Сибири.

Деньги потекли рекой, но сами по себе они всего лишь инструмент. Присутствовали и другие дивиденды.

Одним из них стала Татьяна. Как выяснилось — она оказалась полной дурой и по началу он осторожно присматривался к «трофею», но плюсы перевесили минусы. Никогда не спорит, имеет прекрасный вкус, безупречные манеры и весьма изобретательна в удовлетворении мужских потребностей.

Идеальная женщина, для идеального мужчины!

То, что с ней, в придачу, достался еще и сын старого друга, стало отдельным призом. Под предлогом заботы и великодушия удалось беспрепятственно вычеркнуть фамилию Орлова из истории, усыновив мелкого ублюдка. Однако этого было мало — он морально ломал пацана каждый божий день.

Чужая кровь под собственной крышей все равно отягощала взгляд, но сделать ничего было нельзя. Толстой крайне щепетильно относился к сохранению крови бывшего дворянства, а идти против воли графа не смел никто. Потому и приходилось терпеть выродка в своем доме.

И каково же было его удивление, когда глава администрации сам предложил забрать парня в интернат. К тому же Толстой попросил «чуть-чуть» осложнить жизнь мальчишке, чтобы тот проще согласился на переезд. И словно Госпожа Удача только этого и ждала — Татьяна забеременела.

Вальцов воспрял, с удвоенной силой взявшись за мелкого гаденыша. Причем мать парня всецело поддержала мужа и в этом. Может, не словом, но бездействием.

А потом он совершил ошибку. Желая сыграть последний аккорд в судьбе парня, перегнул палку.

Машина с человеком Толстого уже ждала за воротами, а соседи были заранее предупреждены о «небольшом розыгрыше» перед новой «счастливой» судьбой талантливого юноши. Однако ублюдок просто-напросто сбежал!

И кого в этом винить? Водителя, не сумевшего догнать пацана в метель? Нет! Нужно быть честным с самим собой — виноват в этом только сам Вальцов.

Непростительная ошибка!

И Толстой не простил. Проверка за проверкой на предприятии и поиск черной бухгалтерии. Нашли ведь и хотя штраф оказался весьма существенным, но это ничто по сравнению с репутационными потерями и угрозой исключения из Собрания Отечества. Усмирить гнев графа удалось с огромным трудом и огромными потерями. Кабальные контракты исполняются до сих пор.

Однако он устоял, а потом бог одарил его ребенком. Одаренным весьма трудно зачать и у него имелось две любовницы на всякий случай, а забеременела именно законная супруга. Вдвойне приятно, если бы не пол ребенка.

Дочь.

Он так мечтал о наследнике, а родилась девка. Разве он не заслужил сына, впахивая, как вол? Заслужил!

Так почему такая несправедливость?

Однако первый же тест показал — потенциал имеется. И это в год! Невероятная удача, которая перекрыла переживания об отсутствии наследника.

Предприимчивому человеку такое развитие событий открывает массу возможностей. Например, брак Одаренной с наследником сильного рода на весьма выгодных для владельца завода условиях.

Может и с Толстыми породниться удастся. Чем черт не шутит?

А затем на всю страну прогремело триумфальное возвращение в мир живых того, кого он давно считал сгинувшим в метели покойником.

Андрей! Трижды Одаренный!

У Вальцова словно землю из-под ног выбило. Столько денег на взятки ушло, чтобы ни один тест не показал наличие у выродка потенциала, а он всё-таки каким-то образом сумел прорваться. Да так, что закачаешься!

Александр Александрович пробовал пробиться к нему в эту Новую зарю, но куда там. Директор интерната, СОБ, КГБ и армия встали на его пути непреодолимой преградой. Пришлось отступить и с тревогой ждать развития событий.

Дождался.

Недавно его навестил второй заместитель графа и предложил простую сделку. Нужно было сыграть короткую роль в спектакле администрации Красноярска и уйти за кулисы. В обмен на эту маленькую услугу все контракты с ним будут перезаключены на нормальных условиях.

Вальцов согласился, не раздумывая.

Ну а следом случилось и вовсе нечто из ряда вон. Позвонил сам граф и сообщил, что спектакль отменяется, но так как вины актера в этом нет, то администрация выполнит свою часть сделки, расторгнув несправедливые контракты. Попросил только быть с парнем поласковее.

Предприниматель тогда даже с кресла не сразу поднялся и позволил себе то, от чего давно отказался — выкурил сигарету. За ней вторую и только потом признал, что это все выглядело как… Невероятная Удача!

К нему в руки попал трижды Одаренный мальчишка, который боялся своего нового «отца» до дрожи в коленях и глаз не смел поднять от пола.

Планы на будущее становились все радужнее, ведь юридически, он — Александр Александрович, имел все права на своего сына, а иметь в роду такого уникального Одаренного…

От открывающихся перспектив дух захватывало!

Однако что-то было не так. Смущало то, что вернувшийся парень мало напоминал того забитого выродка, который исчез в холодный зимний вечер. Этот Андрей вел себя куда более уверенно.

Тем слаще будет его сломать!

О-о-о, это самый настоящий вызов. Орлов стал Вальцовым, но снова возомнил себя Орловым? На самом деле он уже давно не принадлежит к роду своего настоящего отца и лишь номинально принадлежит к роду нового. Вызов принят и кому, как не Вальцову выйти победителем? Истинному Вальцову!

— Ай! Что за…

Мужчина с удивлением посмотрел на свое отражение в зеркале. На стекающую по подбородку кровь и лишь затем перевел взгляд на дорогую французскую электробритву с лопнувшей сеточкой.

— Бракоделы! — он со злостью швырнул бритву на кафельный пол.

Сегодня предстоит первый совместный ужин с этим мелким ублюдком и нужно выглядеть безупречно, а о какой безупречности может идти речь с таким порезом?

Придется надеть амулет на регенерацию и принять препарат. По-другому к ужину порез не убрать.

— Иван! — зычно гаркнул хозяин поместья, вызывая старого слугу. — Иван!

Не дождавшись ответа, мужчина шагнул в сторону двери и наступил на ту самую злосчастную сеточку, отлетевшую от электробритвы.

Коварная насадка и в этот раз проявила свой злобный характер, вылетев из-под пятки. Вальцов нелепо взмахнул руками и завалился назад. Прямо туда, где у стены стояло огромное ростовое зеркало в серебряной напольной раме.

— А-а-а-а-а!

Вот этот вопль верный слуга услышал и ворвавшись в ванную, остолбенел.

Его хозяин сидел на заднице в раме разбитого зеркала и безумным взором смотрел на вошедшего. Лицо его было изрезано, а под задом расползалась кровавая лужа.

— Амулет. Целебный. Неси. — прорычал Вальцов. — И препарат. Третий.

— Давайте встать помогу…

Один из разлетевшихся повсюду осколков зеркала попал под пятку престарелого слуги. Поскользнувшийся Иван упал на пятую точку, а коварный осколок устремился в цель между ног Вальцова.

— А-а-а-а-а!

Я отключил Сияние и довольно улыбнулся.

— Это только начало, мразь. — тихо прошептал и проглотил зарождающийся злодейский смех. — Про ванную и туалет можешь забыть. Для начала. А потом я еще что-нибудь придумаю — времени у нас много. Комитетчица неделю выдержала. Посмотрим, сколько ты продержишься.

Усмехнулся и решил не сдерживаться, ведь я один в комнате.

— Муа-ха-ха-ха! Скорей бы ужин. Муа-ха-ха-ха!