Маяк внутри погас в тот самый момент, когда я увидел лицо Лютого. Просто перестал существовать, как будто его никогда и не было. Я думал, что иду к Кайле. А пришёл — к нему. К одному из первых легионеров, которого считал мёртвым, чьё имя, как и имена остальных, горело чёрным в моём списке контактов всё это время, и только сейчас, когда я увидел его вблизи, восстановило свою белизну.

Лютый стоял передо мной — живой, настоящий, в системной броне, которая была на последнем издыхании и явно не могла восстанавливаться сама. С въевшейся в кожу грязью и свежими шрамами на руках. Он улыбался так, как улыбаются люди, переставшие бояться смерти, потому что слишком долго смотрели ей в лицо. Отчаявшийся или попросту уставший.

— Ты как здесь оказался? — спросил я.

— Долгая история, босс, — Лютый покосился на четырёхрукую фигуру, замершую в дверном проёме, и добавил тише: — Очень долгая. Скажи, а мы это… домой возвращаться будем? Там Кира…

Моё сердце, кажется, пропустило пару ударов при упоминании первой жены.

— Она жива?

— Живее всех, — отмахнулся Лютый. — Не поверишь, командование приняла, когда ты… пропал, получается. Тебя побьёт, правда. Но это за дело. И это, босс…

Я вопрошающе уставился на бойца Выживальщиков, который немного смутился и отвёл взгляд.

— Лечилка есть? Печёт всё. Демоны, сука, извращенцы, уши жрать любят у нас… И остальных тоже освободили бы…

Горький эликсир лечения тут же нашёлся. Как и нормальный лекарь, и спасатели для пострадавших, тех, кто был в «особенном меню» у демонов.

Вскоре, когда я вывел щурящегося от местного светила Лютого наружу и добавил его в группу, открыл свою системную карту. Раньше она, дрянь такая, не хотела прокручиваться в сторону неизведанных территорий. Слишком далеко, наверное. Сейчас же, после того как я добавил его в группу, на ней появился ломаный путь. Карта переходов от мира к миру, пока Лютого (с его слов) таскали по всяческим фермам и загонам демонов.

Всего я насчитал путь не менее чем из четырёх ферм — особенно крупных миров под контролем демонов, куда стягивались все жертвы на пути их экспансии.

И в конце она дополнялась тем, что успели натоптать своими двумя уже Выживальщики. Лавр, Эйвис, Нектор, Хелтар и так далее. Знакомые миры.

Свершилось. Вот таким вот образом я узнал чётко, в каком направлении Земля. И даже знаю, как туда попасть. Достаточно просто полететь вперёд на Осколке — и знаю, что наши там ещё держатся.

Вскоре я так же выяснил про главный переломный момент. Тогда, когда демоны вытоптали Казахстан, уничтожив многие красивейшие его заповедники, и приближались к территории России, я исчез. Но вместо меня на помощь пришли другие, многочисленные, ничуть не уступающие демонам. Топ-1 в задании Системы. Они начали перемалывать демонов, ударив в спину. Люди объединились с ними, дали первый отпор, затем многомиллиардные военные машины Китая, России, Европы и США очнулись от первого потрясения и вновь запустили все заводы по изготовлению оружия и боеприпасов, которые не смогли запустить тогда вовремя, после чего началось уже серьёзное уничтожение и более масштабная война, хотя, казалось бы, уже некуда её увеличивать. Но речь идёт об огромнейшей Системе, которой плевать хотело на всё наше конвенциональное (и не очень) вооружение.

Так что квинтэссенции и навыки серебряного ранга на поле боя встали если не вровень, то на шаг выше обычного вооружения. Это мы тут, со своими золотыми рангами, можем творить трудноописуемые ужасы. В той стороне всё ещё сражаются на уровне серебра. Уверен, сейчас, после того как я передам своим информацию по поводу золота, война получит новый виток. В нашу пользу. Очень сильно на это надеюсь, по крайней мере.

Да, демоны украли у нас множество технологий, придавили практически до конца и чуть было не поработили всех людей, но… Земля держится, хотя демоны всё ещё продолжают на неё свои набеги и ведутся локальные войны каждый день. Не одни земляне замешаны в этом, всё же. Мы всё ещё в бою, и нас рано списывать со счетов. Даже в списке заданий Системы Земля всё ещё показана пятым местом. Хотя я там почему-то на первом, как отдельная раса. И с этим ещё предстоит разобраться или придумать, что делать. Но это проблема завтрашнего дня.

Сейчас Лютый уже пришёл в себя настолько, насколько может прийти человек, которого не так давно жрали живьём.

— Шеф, почему тебя в чате нет? — спросил он. — В контактах светишься, а тут — черно.

Воздух рядом со мной стал плотнее. Я шагнул к нему, схватил за плечо — жёстче, чем следовало. Лютый сморщился, но не отдёрнулся и не отвёл взгляд.

— У тебя работает расовый чат?..

Вместо ответа он просто высветил своё системное меню контактов. Выбрал гильдейский чат, подписанный как «Коалиция семи».

Я мигом пробежался по нему, выхватывая знакомые и не очень имена капитанов и архилегатов, ведущих разговор прямо сейчас:

…

[Киотан]: Как вы, земляне, говорите — «Лучше синица в руках, чем журавль в небе». Поэтому я предлагаю не рисковать так сильно, пока мы не получим желаемого результата. Мы успеем построить оборонительный рубеж.

[Круглов]: Думаешь, Келом будет ждать?

[Брис]: Зато мы не будем ждать. Сколько нам ещё сидеть в глухой обороне? При всём уважении к вашему миру, господа земляне, тут постоянно воняет этой вашей химией и нет нормального пойла, я хочу домой!

[Круглов]: Алкоголика спросить забыли. Забыл, что твой мир уничтожен? Спасибо хоть сказал бы за то, что приютили.

[Брис]: Это старые раны, которые давно уже зажили. Пока мой мир не разобран по кусочку — он жив! Я в это верю.

[Лау Таир]: Прошу, Брис, неужели вы снова пьяны? В таком случае, пожалуйста, покиньте гильдейский чат. У нас сейчас идёт более важное обсуждение, и нам нужна помощь в Эйвисе — Келом собирается открыть новый стационарный портал.

[Брис]: Сучьё рогатое! Пошли, поубиваем их всех.

[Лау Таир]: Именно это мы и планируем сделать. Сохраняйте трезвую голову и сознание, Брис, прошу.

[Киотан]: Друзья, не начинайте ссориться. Только вместе мы сильны. Давайте вернёмся к обсуждению изначальной стратегии, утверждённой Архилегатом Тамарой. Уважаемая Лау Таир, насколько масштабна постройка? Мы можем направить отряд быстрого реагирования, если ситуация станет критической. Предлагаю обсудить это прямо сейчас и в деталях, как можно скорее. Мы не можем медлить с этим вопросом, как в прошлый раз. Укрепление Переходной подождёт.

…

Чат продолжался дальше, и я читал его, не в силах остановиться.

Знакомые и незнакомые имена мелькали одно за другим, бурно обсуждая предстоящий в Эйвисе бой, пересчитывая ресурсы. Коалиция семи рас, пожалуй, даже сильнее, чем текущий Альянс, обсуждала оперативную сводку, перебрасывала силы, ресурсы, отдельно шла разработка нового вооружения и стратегий, и всё это смешалось в одном чате, в котором за пару минут могло пролететь до сотни сообщений, закреплённые инфо-пакеты, сводки дня и так далее…

Мне даже на секунду показалось, что подобное — всего лишь сон. Выдумка окончательно слетевшей крыши на фоне увиденного недавно на этой планете. Но нет — всё происходящее было наяву, хоть и верилось в это с трудом. И это было самое приятное, что я мог увидеть за последнее время.

— Ты можешь писать в этот чат? — спросил я.

— Да, — ответил Лютый и даже перепроверил, начав писать сообщение, но тут же стёр его.

— Тогда пиши.

— Что писать, босс?

— Ной жив, — ответил я, подавив собственную ауру, не на шутку разошедшуюся.

Лютый, переставший кривиться от давления, тем временем написал в чат:

[Лютый]: У меня для вас есть сюрприз.

После его сообщения в чате произошла небольшая пауза. Видимо, все присутствующие знали о его положении в плену. Спустя пару секунд туда написал только один человек.

[Громов]: Сашка, ты как там? Держись, родной. Держись, вытащим тебя. Не сходи с ума.

[Лютый]: Так это, бать, вытащили меня уже.

[Громов]: В смысле? Кто⁈ Подробности, Саш! Если можешь сейчас писать, конечно. Где ты? У нас есть ещё союзники? Что там происходит⁈

Лютый пропечатал новое сообщение и посмотрел на меня, криво ухмыльнувшись побитой рожей, и я тоже не сдержал улыбки. Знал бы Громов, сколько у нас союзников на самом деле. Ещё целую тридцатку рас к ним припру ведь в скором времени. Затем Лютый отправил:

[Лютый]: Ной. Он жив.

Последовало несколько секунд паузы, затем чат, который протекал относительно лениво, взорвался. Сообщения полетели одно за другим со скоростью пулемётной очереди. Главными тезисами были: «Ты врёшь», «Докажи» и «Да ладно».

Запредельные характеристики позволяли мне фиксировать большинство коротких сообщений. Увидев через пару минут одно из них, я даже дёрнулся, чуть было не ткнув пальцем в чат.

[Кира]: Алексей жив?

— Кира… — только и смог прошептать я.

Фееричного воссоединения и объятий наяву не случилось. Но даже так, сквозь чаты и через третье лицо, я был очень рад пообщаться со всеми.

Удивил Лютый, достав телефон из инвентаря и сфоткав мою рожу, перенаправив её потом с помощью инфо-пакета. Иначе ему попросту не верили, хоть он уже и добавил меня в группу. Называли самозванцем вплоть до того, когда я не подтвердил свой статус, приказав всем заткнуться и выложить вкратце, что происходит. Выдать мне краткую сводку событий последних лет.

Не обошлось и без горьких новостей, всё же люди не бессмертны. Лев Андреевич, Корчагина, Боря К., Скиней… многие были мертвы, и список продолжался, казалось бы, бесконечно.

Больше всего меня уколола и опустошила новость о том, что Макс умер. Был убит демонами в одной из диверсий. Не сгинул в разломах, как некоторые. Окончательно подтверждено. Похороны были недавно — год назад.

Но это была лишь верхушка той бочки дёгтя, которую мне предоставили в виде инфо-пакета. Демоны на пару с Системой «хорошо поработали», если вообще можно так выразиться. От девяти миллиардов населения Земли остался миллиард с небольшим.

Одиннадцать целых и две десятых процента населения выжило после столкновения с ними. Практически вся Азия, Африка целиком и то, что осталось от Индии и смежного региона, были уничтожены целиком и полностью. Километровые руины на теле планеты. Примерно то же самое, что я сделал с этим миром-фермой.

Мне дали поговорить с Симом. Лютый добавил сначала меня, затем Киру в отдельную группу, после чего вышел из неё. Кира, рядом с которой был Сим, ещё не получивший доступ к Системе, передала его сообщение в чат:

[Кира]: Папа, привет!

Я не нашёлся с ответом. Сын, голоса которого я не слышал, уже явно научился говорить. Моему сыну было двенадцать лет. Целая жизнь, которую я пропустил. Кира одна растила сына, воевала, выживала — пока я гонялся за призраками в чужих мирах. Какую жизнь он прожил? В постоянном страхе от демонов? Мелкий, беззащитный.

Мне стало настолько хреново, что я попросту молча свалил к себе в Осколок, наплевав на текущую тактическую обстановку. Справятся и без меня. Не зря я их тренировал ведь. Несколько золотых рангов уже есть у нас.

Нужно было что-то ответить. Нервничая, перебрал несколько сообщений. Последнее показалось мне слишком длинным. Поэтому я попросту написал:

[Ной]: Привет, сын.

Пауза растянулась на целую вечность. Я смотрел в системное окно чата и боялся, что случайно закрою его или что написал что-то не то. Почему-то мне было намного проще уничтожить целый мир, полный демонов, чем ожидать, пока мне ответят два столь далёких и одновременно столь близких человека.

Кира прислала новое сообщение:

[Кира]: Он говорит, что ты самый сильный. Что ты всех победишь и вернёшься домой. Он верил, что папка не умер и что ему все врали. Теперь он может назвать их всех дураком. Я передаю дословно.

Горло сжало так, что я несколько секунд просто сидел и дышал. До чего же это банально и по-детски — назвать всех одним большим дураком. Вот только почему-то главным идиотом чувствую себя я.

[Ной]: Он прав. Я вернусь.

[Кира]: Хочет знать когда. Я тоже хочу знать, если что.

Сим хочет знать — когда папа будет дома. Не почему пропал. Не где был. Просто когда он вернётся. Потому что для него это единственное, что имеет значение. Самое главное.

Надеюсь, что Кира воспитала его отлично и не вдалбливала ему горы ненависти к «погибшему и кинувшему всех» отцу.

[Ной]: Скоро. Я уже знаю дорогу.

[Кира]: Он спрашивает, правда ли, что ты убил больше всех демонов. Откуда-то узнал. Не спрашивай.

Я почти рассмеялся. Почти.

[Ной]: Правда. Пусть не хвастается раньше времени перед пацанами.

[Кира]: Он спрашивает, возьмёшь ли его с собой в следующий раз убивать, цитирую, «злых рогатых». Рогатые — это у нас ксено

Сообщение не было дописано, и я замер, боясь дышать и думая, что что-то случилось.

[Ной]: Кира?

[Кира]: Извини. Тут срочно нужно было ответить. Мы как бы посреди войны, я в штабе и рулю тут всем. Не переживай только, для детей у нас укреплённая подземка. Всё системное. Тут ядеркой взять невозможно, и золотые ранги вылезти не могут. Ещё Макс строил. Пишут, что ты золотой ранг взял. Мне это прям пока набираю тебе сообщения с пометкой «экстренно» летит. Не подскажешь, как это сделать? У нас вообще нет инфы по этому направлению. Дороже воздуха сейчас, Лёш.

Опять про Макса. Как же паршиво. Ещё и назвала меня так, как меня очень давно не называли. Идея краткого сокращения с изменением корня для окружающих была почему-то чуждой.

Я закрыл глаза, откидывая, как обычно, не к месту лезущие мысли в голову и набирая сообщение о деталях поднятия ранга вплоть до платины, формирования Аксиоса и так далее, пытаясь в это время отогнать все мысли об одном из самых близких друзей как можно дальше. Я не могу сейчас быть слабым.

Отправил. Кира явно не стала его читать — слишком длинным получилось. Увидел, что она переслала его в командный чат, где его тут же начали разбирать на молекулы, вплоть до запятых. И меня ещё с десяток раз переспросили за первую минуту, уточняя детали, запрашивая текст навыков и так далее. Кира не врала, сравнивая важность подобной информации с воздухом. Я отвлёкся и не сразу заметил следующее её сообщение. Тут же закрыл гильдейский чат. Не до него сейчас. Успею ещё поговорить со своими как следует.

[Кира]: По демонам — это мы их так материм, типа как негров, новое понятие — ксеноненависть придумали. Чёрных, к слову, осталось не так уж и много.

У меня этой ненависти на сотню человек хватит, особенно после увиденного здесь. И к многим другим ксеносам, сдавшимся в рабство демонам или вообще прислуживающим по собственной воле, её тоже предостаточно.

Но всё равно факт того, что где-то там, на Земле, двенадцатилетний мальчишка, который рос без отца, который, надеюсь, не видел демонов и не знает, что такое страх, голод и смерть, — он хочет со мной убивать «злых рогатых». Не боится или не знает, чего бояться, ведь рядом со мной сейчас можно умереть просто из-за контакта с моей аурой…

[Ной]: Передай ему: папа возвращается. И когда вернётся — никто больше никуда не денется.

[Кира]: Он сказал «хорошо, ты пообещал» и убежал куда-то. Дети они такие.

Затем уже пришло сообщение от Киры. Личное, то есть.

[Кира]: Так ты живой, значит.

Так много сказано таким коротким сообщением.

[Ной]: Живой. Прости, что так долго.

[Кира]: Разберёмся. Главное — возвращайся.

[Ной]: Кира.

[Кира]: Что ещё? Мне уже пора, извини, тут с Переходной проблемы. Я тебе ещё напишу, обязательно! Ты пиши сколько сможешь, я всё прочитаю.

[Ной]: Фотки скинь инфо-пакетом.

[Кира]: Какие?

[Ной]: Да все. Всех. Любые.

Я закрыл чат и твёрдо решил для себя, что сгною каждого демона. Каждого, сука, всех до одного. Этих мразей, превративших Землю в поле битвы. А затем я пойду за Первыми и перебью их всех. За то, что отняли детство у моего сына и убили одного из самых близких людей. За то, что вообще столько людей погибло.

У меня в голове раздался голос Йона, крайне серьёзный и уставший:

Счёт намного больше, чем ты можешь представить себе, человек. Ты думаешь, твой мир первый? Как ты думаешь — какая это по счёту Инициализация? Далеко не первая. И не последняя, поверь.

Вот по этому поводу я с Йоном совсем не согласен. Чётко представил себе мыслеобраз того, почему конкретно, и почувствовал, как его насмешливая интонация сменилась на крайне задумчивую.

Ну и ты думаешь, что это поможет? Я уже видел подобное. Вряд ли…

После чего Йон всё же затих.

Мы, люди, всё же умеем убивать друг друга, и стереть миллиардное население врага — задача вполне выполнимая.

Для этого нужно только достичь платинового ранга.

Карта перехода, предоставленная Лютым, легла в основу плана. Подробный маршрут, пунктирная линия от мира к миру, сквозь систему демонических территорий, которую мой легионер запомнил, будучи «живым грузом».

Конечно же, он был далеко не единственным подобным, и сеть миров в нашем понимании росла и ветвилась с каждым освобождённым пленником. Но в случае Лютого — он был либо самым крепким, либо самым глупым. Или стоическим. Тут сложно понять. Возможно, он был даже до безумия и фанатизма крепким, ведь он так и не вывернул наружу свой инвентарь после всей той психоломки и насилия, что ему устроили демоны. Как и не показал ни один чат, гордо игнорируя любые внушения благодаря своей квинтэссенции Хоры.

Признаться, он верил в Выживальщиков даже больше, чем я. Ведь когда я жил с Кайлой, у меня часто бывали такие моменты, в которых я думал, что «Всё, их нет». И всё же я продолжал верить…

Но одного навыка мало, чтобы не сломаться. Всё же был в нём какой-то внутренний огонь. Ибо даже после всего, через что он прошёл, этот мужик просто поблагодарил лекарей, поудивлялся окружающему его разнообразию рас в Альянсе, как малом, так и большом — теперь Едином Альянсе, как они начали себя называть, продвинув этот вопрос с молниеносной скоростью, не оставив в стороне и Коалицию Семи, включающую в себя Землю.

Контакт между сражающимися с демонами был, причём достаточно крепкий из-за общей проблемы в виде кажущихся бесконечными орд рогатых, и не было ничего удивительного в том, что я был его связующей точкой. Всё же проделанное Йоном и мною в этом мире было самым большим уроном, который демоны получили вообще с самого начала своих военных действий. Того, что я был золотым рангом, было мало. Всё же Альянс уже сражался с подобными у демонов и даже убил нескольких. Говорить «спасибо» тут нужно Йону. Как и много раз ранее. Если бы он просто озвучивал свои планы, конечно, а не выкидывал бы меня непонятно куда…

Сейчас, пока Коалиция Семи продолжает налаживать связи с окружающими и вести затяжную, можно сказать, основную войну, Альянс будет продолжать стремительное развитие и сможет наносить ещё больше урона демонам, ведь с золотыми рангами и развитием Аксиоса тут всё намного лучше — Земля и остальные шесть рас в их направлении получили продвинутую информацию о рангах только сейчас.

Признаться, я хотел попросту оставить всё и всех и рвануть по прямой к Земле. И даже озвучил подобную идею, но она тут же была принята в штыки. Ладно бы, если это сказали другие, но Кира…

Она лично попросила меня о том, чтобы я не спешил сломя голову и не рвался домой на максимальной скорости к ней и сыну. Они в безопасности настолько, насколько это вообще возможно в текущей ситуации, хотя я был уверен, что единственное сейчас безопасное место во всём окружающем — рядом со мной…

Вкратце — мало того что я могу погибнуть во время перемещения между мирами в Осколке даже от окружающих железного и бронзового ранга этого региона, если слишком сильно поспешу, так ещё и снова ответственность за всех вокруг легла на плечи. Подумать только: Король-Император. Титул сложился как-то сам собой. Император, по идее, стоит по рангу выше Короля, но Альянс вкладывает в него едва ли не больше смысла, так что можно их считать равноправными.

Теперь этот путь предстояло пройти нам всем вместе, с боем. Нанося демонам как можно больше урона и «подключить» Альянс к Коалиции, усилив обе стороны, собрав Единый Альянс вместе.

Оставшиеся рядом легионеры моего Альянса — Лир, десяток зерактальцев и двое из малого Альянса четырёхруких арков — выглядели так, будто только что вышли из мясорубки. В принципе, так оно и было. Но отдыхать времени не оставалось. Я не мог позволить этого. Достаточно с меня отдыха. И так куча проблем из-за того, что Кайла куда-то пропала. Неудивительно, что кто-то даже попытался оспорить мою позицию после того, как она пропала. Всё же я был человеком, а не зерактальцем.

Оспорившего синекожего политика убили мои приспешники и фанаты быстрее, чем я смог озвучить ему свой ответ и хоть как-то обсудить это…

Война — жестокая штука. Уставшие за более чем десять лет кровопролития разумные не разменивались на компромиссы и длинные диалоги. Война требовала быстрого принятия решений.

И всё же я продолжал отказываться от идеи длительных сборов. Альянс существенно ошибается, если думает, что я буду ждать, пока они будут развиваться дальше, в относительно спокойной обстановке. Каждый час промедления — это чьи-то жизни, которые уже не получится вернуть.

— Конечная цель — Земля, — сказал я, проецируя карту в воздухе перед собой, когда все собрались. — Мы пройдём через миры, которые контролируют демоны. Наша задача — уничтожить всё, что сможем, по пути. Каждую ферму, каждый портал, каждого рогатого ублюдка.

Лир задумчиво почесал щёку, разглядывая карту вместе с остальными.

— Король, при всём уважении… нас тринадцать. Даже с твоим зверем и… — он покосился на Лютого, который всё ещё приходил в себя после эликсиров, — твоим человеком. Этого мало для тотальной зачистки. Мы не сможем, даже если каждый из собравшихся достигнет золотого ранга и сможет сражаться, как ты, что я считаю невозможным. Нужно подождать других.

— Сможем, — ответил я. — Я не собираюсь сражаться за каждый мир, занятый ими. Наша задача — уничтожить ключевые точки. Порталы, склады и фермы. Чтобы, когда основные силы Альянса подтянутся, им не пришлось штурмовать укрепрайоны. Мы прорубим коридор. Считай это ударом ножом и раной, которую не залечишь эликсиром лечения.

Арк с медной кожей, имя которого я при всём уважении не смогу выговорить, издал серию щелчков, которые его соплеменник перевёл через системный чат:

[Керрккинцтуаль]: Она говорит, что её народ хорошо знает окружающие нас миры. Она спрашивает, есть ли у нас шанс, и говорит, что остальные помогут.

— Остальные? — переспросил я, читая чат.

— Малый Альянс, — ответил вместо четырёхрукого Лир. — Мы всё же находимся рядом с их фронтом. Это группа разведки, насколько я понимаю, мой Король.

— Толку от них, — буркнул я. — Пусть держат свои позиции дальше. Продолжайте обмен информацией и сближение. Перегруппировка. Мы выдвигаемся через час. Будьте готовы.

Семьдесят миров. Именно столько лежало между нами и Землёй согласно карте Лютого, если смотреть по прямой. И это только населённые, не считая переходные между ними. Кажется, я прошёл меньше миров, пока выбирался из Поселения…

Всё это — территория врага. Каждый мир, через который демоны тащили живой груз в обе стороны, продолжая охоту на выживших. В одну сторону шли рабы. В другую — квинтэссенции и ресурсы. Логистика геноцида, выстроенная с той педантичной аккуратностью, которую я уже начинал ненавидеть сильнее самих демонов. Ненавидеть безликое, систематизированное зло труднее, чем конкретного врага с лицом.

Первый мир на моём пути домой оказался пепелищем.

Демоны сами подожгли его после первого контакта, пытаясь уничтожить то, что не успевали вывезти. Я почувствовал всё это движение за несколько секунд до того, как разведал обстановку боем и открыл разлом из Осколка для своих. Уже вместе мы вышли в дым и жар — горел лес по всему горизонту, горели постройки. Демоны отступали к порталам достаточно организованно, и хаос мира-фермы, в котором Йон устроил бойню, тут уже не ощущался. Кто-то явно взял командование в свои руки. Найти бы его и убить первым… впрочем, я здесь не один.

— Не дать уйти никому из них, — бросил я и ушёл вперёд первым.

Демоны были сильны, но здесь не было ни одного золотого ранга, только серебро и бронза. Просто их было много, и они дрались с той злобной яростью, с которой дерутся те, кому некуда отступать, когда порталы по всей планете начинают разрушаться один за одним… с моей помощью. Арки показали себя достаточно хорошо — четыре руки давали им очевидное преимущество в ближнем бою, и я уже на ходу перестраивал взаимодействие с ними. Яростные бойцы, не боящиеся ранений. Уверен, что из них получатся хорошие легионеры.

Бой занял около двух часов и не успел даже толком начаться. Мы попросту поймали и перебили тех, до кого смогли дотянуться.

Лютый стоял в стороне, опираясь на свой двуручный духовный меч, и смотрел на дымящиеся руины с выражением, которое я знал слишком хорошо.

— Ну как оно? — спросил я, подходя к нему.

— Нормально, — ответил он. — Просто… думал, уже не увижу подобного в роли победителя. Подзабыл, каково это.

Второй мир на пути был намного проще.

Там демоны успели подготовиться — у них, как и у нас, работали чаты. Это означало, что к финальным рубежам нас будут ждать с готовыми силами. Зато это же означало кое-что ещё: демоны начали паниковать. Паника у высокоорганизованной армии — это сбои в цепочке команд, неправильно расставленные приоритеты. Перегруппировка к нашему прорыву требовала от них снять силы с других направлений. А это значило, что где-то на фронте Коалиции Семи стало чуть легче.

Я написал об этом Кире между боями.

Она ответила через двадцать минут. Голос системного чата безлик, но за короткими сообщениями я читал её — усталую, собранную, занятую сотней дел одновременно.

[Кира]: Подтверждаем. Давление на Переходную упало. Брис доволен, уже лезет в контратаку без приказа, говорит, что почти что взял золотой ранг. Мы ему, конечно же, не верим.

[Ной]: Сдерживаете его?

[Кира]: Пытаемся. Он говорит, что ты бы не держал.

[Ной]: Он прав. Отпустите его. Пусть убивает дальше и становится сильнее.

Третий, четвёртый, пятый и так далее слились в не совсем привычную картину боли и крови. Не совсем, потому что на этот раз крови проливалось моей в разы меньше.

Осколок двигался, я выходил, уничтожал ключевые точки, возвращался. Мы продолжали наносить колоссальный урон, и мои легионеры держали темп, продолжая развиваться — не все, конечно же, двое выбыли из-за слишком тяжёлых ранений, причём не физического типа. Попросту не смогли поддерживать темп и сломались. Бесполезно заливать эликсиры лечения в того, кто попросту сидит и пускает слюни, смотря в пустоту невидящим взглядом. Подобное не лечится, и золотой ранг всё же притупляет какую-то человечность внутри или даёт дополнительные моральные ресурсы просто потому, что после тридцати часов рубилова я мог спокойно потратить два часа на еду и сон — примерно столько нужно было золотому рангу.

Лютый держался лучше всех, что немного удивляло — я думал, что он ещё не восстановился после плена. Но, кажется, для него это была лучшая терапия из возможных.

— Это катарсис, — сказал он однажды, когда я спросил напрямую о том, что с ним происходит.

— Что?

— Убивать их. После того, что они сделали. Это… помогает.

Я не стал спорить. Мне было хорошо знакомо подобное ощущение. Правда, у меня оно со временем притупилось — не исчезло, просто перестало быть острым. Превратилось в рабочий инструмент вместо эмоции. Иногда я думал, что это и есть то самое «золотое», что даёт ранг: не силу, не скорость, а умение перестать чувствовать то, что мешает убивать. Потом одёргивал себя.

Я снова занимаюсь самокопанием вместо дела.

Мы пробивались уже третью неделю. Семь миров-ферм остались за кормой моего Осколка — выжженные, освобождённые, переданные под контроль малого Альянса или просто оставленные догорать. Демоны больше не пытались эвакуировать свои фермы. Они готовились к обороне, стягивая силы к ключевым мирам на нашем пути. Чувствовалось, что там, в их иерархии, кто-то очень умный и очень злой наконец-то понял, что по их тылам бьёт не партизанский отряд и даже не армия вторжения, а нечто иное. Нечто, способное появиться в любой точке, перебить всех и исчезнуть, оставив после себя лишь пепел и горы трупов.

Я до сих пор не понимаю до конца всей этой магии Осколков и всего с ними связанного. Как острова, привязанные к душе, летают между мирами, как преодолевают огромные космические расстояния, не пользуясь при этом стандартными порталами построек, и как вообще понимают, в какую сторону лететь, чтобы попасть именно к миру, заклеймлённому Системой.

Но это всё не было столь важно, если оно выполняло поставленную задачу. Пусть хоть сама Система на собственном горбу их таскает — лишь бы работало. А о смысле бытия и всём прочем можно подумать позже, когда вся эта бойня прекратится и когда мы все выживем. Варианты с приставкой «если» я попросту не рассматривал.

Метод «Осколок — удар — Осколок» работал безотказно. Мы не ввязывались в затяжные бои, если только там не оказывалось слишком много пленных, которых нельзя было бросить. Мои легионеры — теперь уже не тринадцать, а двадцать два — обросли новыми бойцами из числа освобождённых, сумевшими пройти жёсткий отбор и не сломаться в первом же бою. Лир официально принял командование «ударной группой» на время моего отсутствия в Осколке. Лютый держался рядом со мной, и его квинтэссенция Хоры, казалось, только крепла от каждой убитой твари.

Где-то в глубине я ожидал, что это будет труднее — морально. Что первый освобождённый мир, который мы не смогли спасти, выбьет меня из колеи. Но пепел пах просто пеплом. Ярость была, холодная и рабочая. Я уже разучился горевать по тому, что не успел.

Мы уже почти привыкли к этому ритму: бой, отдых, переход, снова бой. До Земли, по самым оптимистичным расчётам, оставалось чуть больше двадцати миров, но случилось кое-что новое.

В одном из миров мы в первый раз столкнулись с чужим Осколком во время пути между миров.

Я думал, что сейчас всё будет как обычно: Система затребует у меня платы в виде закрытия разломов за проход к очередному миру, вот только вместо привычного разлома случилось кое-что другое. Сквозь космическую пустоту к нам приближался чужой осколок. Было это похоже на то, как огромный остров летит к нам. Из-за окружающих мой Осколок деревьев никто не заметил бы его сразу, если бы тревогу не поднял легионер, по какой-то неведомой причине забравшийся на одно из деревьев. То ли от скуки, то ли от больной головы.

И в этот момент Йон, молчавший последние несколько дней, подал голос.

Интересно.

— Что? — спросил я, замерев на краю поляны в своём Осколке, где только что тренировал Пустоту на безобидных камнях, притащенных сюда.

Я, как и все остальные, сейчас попросту наблюдал за приближающимся островом. Команды по поводу того, что сейчас, скорее всего, будет бой, уже были отданы.

Сейчас почувствуешь.

И в самом деле, каменная глыба, которая, казалось, вот-вот протаранит мой Осколок, начала замедляться. Затем я почувствовал толчок, пришедший с её стороны.

Мой Осколок, который я воспринимал как продолжение собственного тела, дрогнул. Где-то на его границе, в той стороне, я почувствовал чужое присутствие. Оно было мерзким, и это если выражаться мягко.

— Демоны? — спросил подошедший Лютый.

— Демоны, — подтвердил я.

Два изолированных кармана реальности, два пузыря Системы, напитанные волей своих хозяев, соприкоснулись. Мой Осколок содрогнулся, словно корабль, принявший таранный удар. На краю поляны, там, где раньше были просто деревья, поползла трещина вдоль всех сразу, как по нарисованной картине, не перекидываясь на отдельные деревья.

Трещина, раскрываемая из-за столкновения Осколков, оказалась крайне знакомой.

Примерно такие же разломы в пространстве я видел ещё во время того, когда сделал квинтэссенцию Оракула частью себя.

И из этой, как и из той, в видении, полезли монстры.

Чужой Осколок не рассыпался сразу. Он держался ещё несколько минут после того, как его владелец упал — будто не мог поверить, что хозяин мёртв, будто пытался найти новую точку опоры. Трещина между двумя Осколками всё ещё была открыта, из неё сочился холодный, мёртвый воздух, пропитанный чужой аурой — маслянистой, тяжёлой, пахнущей страхом и болью тысяч разумных.

Твари, лишившись командира, разбегались. Лир гонял их по поляне вместе с легионерами, добивая каждую без какого-либо намёка на честь, загоняя толпой.

— Он падает, мой Король, — сказал кто-то, хотя я и сам уже видел, что происходит с вражеским Осколком.

Чужой Осколок начало разворачивать. Медленно, как огромный корабль без руля, потерявший ход и натолкнувшийся на айсберг.

По всей видимой логике, в этом пространстве не должно быть ориентации, и Осколки — это попросту парящие острова, но конкретно этот, вражеский, сейчас тянуло вниз, ломая при этом как сам Осколок, так и все постройки на нём.

Случилось это просто по причине того, что я не стал стоять, тупить и ждать, пока сюда не высыплется всё заготовленное содержимое, а сам прыгнул в разлом, который показался мне двусторонним. Я не ошибся. Несколько десятков демонов в полном боевом снаряжении, серебряные ранги, с системными артефактами на каждом сантиметре брони. Элита, судя по давлению от их квинтэссенций.

И один золотой среди них. Ниже меня по уровню силы, но всё же.

Церемониться я не стал, попросту перебив всех обитателей чужого Осколка и свалив обратно. Начал я с золотого ранга, пробив все его навыки своей Пустотой. Не зря тренировался ведь. Навык этот помимо моей воли стал вполне себе козырной картой. Всё же игнорирование чужих защитных навыков и урон напрямую даже разумному золотого ранга грозит смертью. Мы ведь не «истинно-энергетические» сущности, какими будем, как я подозреваю, на следующем ранге. Сейчас разрушенная плоть грозила быстрой смертью, особенно если уничтожался мозг.

Я следил за падающим в космическую бездну вражеским Осколком, пока мой Аксиос восстанавливал то, что успело потратиться. Чужой Осколок по ту сторону трещины рассыпался на глазах — куски каменистой земли, вырванные деревья, обломки каких-то строений падали в пустоту между мирами и исчезали там, как мусор в бездонной яме. Трещина сжималась, края её оплавлялись и затягивались, и напоследок оттуда дохнуло таким холодом, что нескольким легионерам пришлось отступить, попросту чтобы не попасть под выброс ауры.

Потом ничего не осталось. Только воздух, прокалённый битвой, и поле, усеянное трупами тварей. Мне сообщили, что выпущенные ими монстры успели добраться до легионеров с покалеченной психикой и добить их, и я, признаться, не знал, горевать по этому поводу или нет. Вроде бы быстрые смерти, но их ведь можно было вылечить, наверное.

Мой луг начинал зеленеть по краям, где смерть успела схлынуть раньше. Осколок залечивал себя, и деревья понемногу начали вырастать. Куда быстрее, чем это происходит в реальности. Хотя, с Системой и её энергиями, я теперь вообще плохо понимаю, где реальность, а где что.

За убийство и разрушение я не получил ни одной единицы опыта, как и энергии, вообще ничего. Это напомнило то время, когда я сражался внутри Осколка Ту-роу.

— Трофеи снял кто-нибудь? — спросил я.

— Нет, мой Король, — ответил Лир, убирая оружие и оттираясь от крови. — Ты зашёл туда сам, мы не стали лезть следом.

— Ну и ладно.

Я огляделся. Все живы, хотя трое были ранены достаточно серьёзно — их уже тащили в медицинский блок серокожих, которые за несколько минут перепрофилировали производственную линию под полевой госпиталь с такой же деловитостью, с какой строили его. Лютый сидел прямо на земле посреди поля, вытянув ноги, и жевал что-то из своего инвентаря. Судя по выражению лица — вкусно. Я присел рядом.

— Что у тебя? — спросил я, кивнув на то, что он жевал.

— Сухарь, — ответил Лютый. — Армейский. Ещё из нашего. Сохранились в инвентаре.

— Давно они там у тебя?

— Пару лет. Нормальные ещё, не портятся же, стазис и всё такое в сумках. Люблю их жрать.

Я уселся рядом. Лютый молча достал второй сухарь и протянул мне. Я взял. Жевали несколько секунд в тишине.

— Быстро ты как-то, — сказал Лютый. — Думал, сейчас толпа на толпу пойдём, трупов куча будет.

— Не, — сказал я. — Зачем это?

— Значит, ещё двадцать три мира.

— Двадцать два, — поправил я. — Этот не считается — мы здесь не высаживались.

— Двадцать два, — согласился он. — Это много.

Посидели ещё.

— Сухари эти — дерьмо полное, — сказал я, заканчивая с трапезой.

— Знаю, — ответил Лютый, продолжая жевать. — Зато про дом напоминают.

Мы доели сухари.

— Скоро снова сражаться, — сказал я, вставая и отряхивая руки. — Поставь мне разведку со всех сторон, хоть дома им на деревьях строй. Больше никаких сюрпризов с Осколками.

— Сделаю, босс.

Я пошёл к Лиру — ставить задачи на переход.

За спиной луг продолжал зеленеть и приходить в себя. Деревья выросли уже примерно мне по грудь.

Следующие двадцать два мира продолжились одной непрерывной операцией, у которой не было передышки и не было ни единого дня, который можно было бы назвать лёгким. Каждый мир — своя тактика, свой рельеф, свои сюрпризы. Оба раза это ни к чему не привело, хотя второй раз обошёлся нам потерей ещё двух легионеров и серьёзными ранениями Лира, которого серокожие потом выхаживали достаточно долго, чтобы мы сделали паузу.

Трижды нас встречал золотой ранг. Один из них был почти моего уровня — долгий, изматывающий поединок, после которого я несколько часов восстанавливался внутри Осколка, не двигаясь. Йон отпускал редкие комментарии по ходу боёв, иногда советовал, иногда попросту ехидно наблюдал. Один раз вмешался, когда я попал под массированный навык чужого золотого ранга с отсроченным действием, о котором даже не подозревал. Система откровенно сплоховала, не выдав ничего по этому поводу, только под самый конец.

Тогда это стоило мне обеих ног на несколько часов, но эликсиры лечения и навыки справились.

С Кирой и остальными Выживальщиками я переписывался каждый раз, когда выпадала подобная возможность. Короткими сообщениями, потому что у них времени было не больше, чем у меня. Сим передавал через Киру свои вопросы — всё же дети — очень любопытные существа, и им всё интересно.

Вот только мой малолетний сын хотел знать, сколько демонов я убил за последние сутки, правда ли, что их Осколки лопаются, если убить владеющего ими, и ел ли я сегодня нормально. Последний вопрос, по словам Киры, был её собственным, только переформулированным ребёнком для большей убедительности.

На восемнадцатом мире вперёд я почувствовал первое знакомое ощущение. Аура впереди — слабая, далёкая, но её структура была мне известна. Не что-то конкретное, лишь как созидательный образ. Но при этом — что-то земное, человеческое, то, что не перепутаешь ни с чем другим после стольких лет среди чужих рас. Как ощущение от ауры Лютого, только усиленное во много раз.

Я написал об этом в гильдейский чат.

Ответил Круглов:

[Круглов]: Это наши разведчики. Мы тоже движемся в вашем направлении. Значит, вы уже близко. Они тебя почувствовали — только что вышли на связь, говорят, давление ауры нечеловеческое, но своё. Спрашивают, не Архилегат ли Тамара идёт.

[Ной]: Не угадали.

[Круглов]: Они уже поняли. Слышишь, как орут?

Системный чат не передаёт звуков. Но я почему-то почти слышал.

Двадцать второй мир… Просто координаты, смежный узловой мир, транзитный между территориями, на которой ведётся динамическая война, каждую неделю перечёркивая свои границы. Поле битвы, если можно так выразиться. Я вышел из Осколка один, без легионеров — сначала просто посмотреть.

И посмотреть здесь было на что.

Я стоял в своём Осколке и смотрел на этот мир несколько долгих секунд, прежде чем решился выйти. Привычка, выработанная ещё с детства, когда ПДД учили в школе — сначала смотри, потом иди.

Вот только тут она приняла форму: «Сначала читай ауры, потом делай выводы».

И я смотрел, но не мог понять, что не так. Потому что двадцать второй мир молчал.

Это само по себе было необычно. В большинстве миров, где шла война или хотя бы недавно закончилась, тишина — искусственная. Притаившаяся. За ней всегда что-то стоит. Но здесь тишина была другого сорта — настоящая, прогретая, чуть пыльная. Такая бывает после того, как опасность ушла, не спряталась, а именно ушла, потому что ей стало неуютно оставаться.

Я шагнул на чужую почву и сразу почувствовал разницу.

Не в энергетическом плане. Что-то другое. Запах, что ли. Или то, как ложится свет от местного солнца. Миры, через которые я прошёл за последние недели, каждый из них имел свой привкус, свою текстуру воздуха. Один был кислым, почти металлическим, там всё время хотелось сплюнуть. Другой давил на уши низкочастотным гулом, который не слышишь, но чувствуешь всем телом, и так далее, как и менял свои цвета.

Здесь пахло пылью и сгоревшим топливом. Машинным маслом. Чем-то прогорклым от долгого стояния техники на одном месте.

Знакомые запахи.

Я и думать забыл, что соскучился по ним, пока не вдохнул.

За спиной послышались шаги — Лир вышел следом, не спросив разрешения, потому что уже давно понял, что я не буду его отчитывать за инициативу, если инициатива разумная. Он встал рядом, огляделся, ничего не сказал. Лир вообще умел молчать продуктивно — так, будто его молчание тоже работает и выполняет какую-то функцию.

Вряд ли зеракталец понимает, что это за запах. Хотя и видно, как ведёт носом, тоже чувствует что-то такое в воздухе. Золотой ранг, всё же.

— Чисто, — сказал он наконец.

— Вижу, боец.

Это был первый мир на нашем пути, где демонов не попалось совсем. Удрали отсюда, поняв, что их ожидает. Попросту кинули своих приспешников, которых передавили силы Коалиции. Брошенные пустые коробки из-под чего-то, что явно было очень важно сюда привезти, и следы от гусениц бронетехники на почве этого мира.

Эш-Терракс. Понятно, почему Брис, которого я до сих пор про себя называл Борисом, сюда рвался. Его мир, как-никак.

На камне у захваченного портала сидели двое. Курили, отдыхали, видимо, или попросту скучали во время службы. В человеческой, узнаваемой броне с символами Выживальщиков. Серебряный ранг, оба. Увидели меня, вскочили, схватившись за оружие. Что примечательное — не за автоматы, а за духовное. Как и приготовили сразу же несколько навыков, накачав их энергией под завязку. Похвальная реакция.

— Человек… — неуверенно сказал один, давая знак своему напарнику. — Это давление… вы — Ной?..

— Он самый, — ответил я.

Короткая пауза. Потом тот, что спросил, сел обратно на камень, подпёрся руками и сидел так несколько секунд, ни слова не говоря, тупо смотря на меня, как на привидение. Второй открыл гильдейский чат и начал набирать что-то настолько быстро, что, казалось, от таких движений глазами они должны вывалиться из орбит.

Однажды я в этом мире устроил бойню. Тогда мы двигались вперёд, перемалывая армию краснокожих эш-терраксов, и это казалось мне воистину героическим подвигом. Рёв машин и война против перекачанных наркотиками рабов. Тридцать тысяч, их, кажется, было. Или около того. Сейчас такое число равнялось примерно полутора-двум часам того, что я вытворял во встреченных мирах демонов. И всё равно почему-то воспоминание: я, стоящий на танке с Кордом в руках, было сильнее.

— Нас ждут? — спросил я.

— Уже знают, — ответил второй разведчик, всё ещё набирая что-то. — Вся Коалиция. Архилегат Кира уже выехала к переходу. Там, через два портала, сборный пункт в Борисоглебске.

Я позвал своих, открывая разлом в Осколок.

Легионеры вышли один за другим — Лир, Лютый, арки, зерактальцы, все двадцать два, включая выздоровевших. Серокожие тоже не остались в Осколке. Они не любили переходить в чужие миры без нужды, и это, признаться, было разумно, но сейчас без этого никак. Нужно как можно больше представителей из разных миров для организованного противодействия демонам.

Переход на Эйвис, с его парящими островами, затем в лагерь, и в конце — домой…

Я даже прикрыл глаза на секунду и вдохнул полной грудью, пытаясь уловить что-то знакомое в этом запахе. И, кажется, получилось даже. Возможно, энергии тут присутствовали ещё до Системы, ведь именно с её помощью, на Осколках, на том, что Йон называл семенами, первых людей сюда и заселили.

Мир, в котором я родился.

Земля.

Я вернулся.

— Голова! — раздался знакомый выкрик, стоило мне открыть глаза.

Затем меня стиснули в медвежьих объятиях за плечи; будь я обычным человеком, это можно было бы расценивать как попытку убийства. Сколько же силы у этого серебряного ранга, метящего в золото? Боюсь, значение этой характеристики там близится к моей.

Ник над головой гласил:

[Порох]

— Привет, дружище, — сказал я и откровенно улыбнулся старому другу, после чего протянул руку для рукопожатия. — Ты как тут?

— Да всяко, — отмахнулся он, как от чего-то назойливого. — Ты где сам был-то? Мы тебя даже искать пытались, чесслово, похоронили уже, как и много кого… — Порох запнулся, затем продолжил с той же прытью: — А ты взял и объявился! «Привет», такой, Лёха снова с вами на связи!

Не выдержав, я рассмеялся. И начал рассказывать. Помалу, не вдаваясь в детали и всё то безумие — уверен, Порох, как человек, оказавшийся в Системе, — тоже может подобного рассказать немало.

Он опять сменил имидж — на этот раз волосы отрастил. Да и выше стал, что ли, худее. Хотя у Системы своё видение прекрасного — куда ни плюнь — везде киноактёры ходят.

Затем, когда встречающие посчитали, что я задерживаюсь, и мы наговорились, к нам подъехал кортеж в виде утяжелённого бронетранспорта. От бывшего БТР-а тут мало что осталось. Явно какая-то новая разработка. Выглядит массивнее, по крайней мере. Раза в три.

— «Лебедь» серию восстановили и улучшили, — ответил Порох на мой невысказанный вопрос, явно хвастаясь.

Мне пришлось изрядно напрячь мозг, чтобы понять, о чём вообще идёт речь. Только спустя пару секунд до меня дошло.

— Так это ж с первой мировой ещё, нет?

— Ну… — Порох пожал плечами. — И что? Круто звучит ведь. Да и модернизация нужна была нам. Сейчас таких красоток по всему миру производим. Везде, где можем. Это ты ещё птичек наших не видел. Ну, садись, поехали, покажу.

Я в самом деле не видел авиации, пока мы проезжали Эйвис, и на транспорт внимание толком только сейчас обратил, находясь под впечатлением от возвращения домой. И всё же — у меня есть другие дела, более первостепенные, что ли.

Хоть и было интересно посмотреть изнутри — уверен, успею ещё. Так что вместо посадки в БТР новой серии я призвал свой транспорт. Мико.

Огроменный волчара покрасовался, подняв голову высоко вверх и протяжно завыв. Уверен, что это даже в Борисоглебске услышали.

— Гля, красавец какой! — восхитился Порох.

После чего я запрыгнул к Мико на спину, и мы пристроились в колонну, движущуюся к Борисоглебску.

Я всегда успею как поговорить с Порохом ещё, так и Макса и других погибших помянуть как следует. Или узнать, чего там наши местные рукоделы натворили, каких чудес настроили на пару с Системой.

Сейчас же…

Сейчас в моей душе, или куда там Система помещает это явление от Осколка, зажёгся огонь. Возможно, ярче, чем два остальных до него. Я практически мог ощутить, где сейчас находится Кира. Видел, что она стоит рядом с кем-то. И этим «кем-то» был мой сын.

Так что всё остальное — подождёт.

Главное, что я наконец-то дома.

Я думал, что Борисоглебск будет шуметь при нашем приближении. Куда там. Сначала я вовсе не понял, где оказался, но лишь потом, скорее по ландшафту, нежели по постройкам, я понял, что попал домой.

Высокие башенные стены, куда выше, чем в Граде Первом зерактальцев. Сами башни, выступающие над городом, и следы на системных постройках, перевитых синими энергетическими линиями. По городу явно стреляли, и не так давно, раз уж видимые повреждения не были убраны. Литые ворота сейчас разъехались в стороны, впуская колонну в город.

Никто не шумел.

Мы ехали вдоль двух стройных шеренг бойцов Выживальщиков — все как на подбор, все серебряного ранга, увешанные кучей артефактов, с духовным оружием в руках. Мощь, исходящая от них, была ощутимой, и в своём ощущении ауры я чувствовал, на что способны эти бойцы. Если уж не убить меня — то как минимум серьёзно ранить, раскатав при этом пару городов в стекло, преследуя. Всё же недаром они были… выжившими.

Не было криков или шума проезжающих мимо машин. Разве что крикнули где-то раз, да раздалась громкая, неразборчивая речь. Громкая, спорящая, узнаваемо русская по обрывкам слов.

Колонна въехала в город медленно и величаво. Даже Мико перестал пытаться вырваться вперёд, гордо подняв голову вверх и перебирая лапами. Меня узнавали, конечно же. И все смотрели в мою сторону. Срежиссированная торжественная встреча, военный парад и просто люди за их спинами, которые узнали, что Ной вернулся, и вышли посмотреть. Наверное, само понятие «гражданский» тут перестало что-либо значить из-за войны с демонами. Кто-то был с оружием, кто-то без. Кто в системной броне, кто в чём-то, что больше напоминало гражданское. Разных рас, хотя людей было большинство.

Мико нёс меня поверх толпы, голову не опускал, уши торчком, и по меньшей мере шестеро легионеров, шедших рядом, держали дистанцию рядом — не охрана, конечно же. Порох ехал следом на «Лебеде», высунувшись из люка по пояс и делая вид, что никак не связан с происходящим торжеством. Верю, как же. И свежерасклеенные постеры с собственной рожей — тем самым фото, что не так давно сделал Лютый на телефон, — я тоже якобы не вижу.

Мы проехали сквозь весь город, замедлившись у драмтеатра, неподалёку от активного портала в Лавр.

Я чувствовал их всё это время, но увидел их ещё за несколько сотен метров.

Кира не изменилась настолько, насколько я ожидал. Она была короче меня на голову — это я помнил. Длинные волосы, бесконечно рыжие, сейчас были чуть короче, чем раньше. На ней была командирская броня, явно боевая, а не парадная. Со следами ремонта на левом плече, с нашивками. Она стояла прямо, руки по швам — позой человека, привыкшего отдавать приказы, а не встречать колонны.

Рядом с ней стоял мальчик.

Двенадцать лет. Выше, чем я ожидал, — дети растут быстро, а тут ещё и Система с её эликсирами лечения, приводящими человеческие тела в абсолют. Тонкий, с широкими плечами не по возрасту, ещё не вошедшими в силу. Тёмные волосы, как у меня. Смотрел на меня — серьёзно, не улыбаясь, — с тем выражением, с которым смотрят дети, которые давно решили не верить, пока не увидят своими глазами.

Мико остановился перед ними сам, без команды.

Я спрыгнул с его спины.

Охрана в виде нескольких легионеров расступилась после короткой команды Киры. Звуки для меня отступили куда-то на второй план, и пока я шёл к ним по мощёной площади, их почти не было.

Сейчас во всём мире были только мои шаги, собственный пульс и смесь вины с облегчением. Я наконец-то дошёл и вернулся домой.

Вот только последний шаг оказался самым сложным, и даже я, сильнейший во всём Альянсе, не смог его сделать.

Кира посмотрела на меня изучающе, затем опустила взгляд на мальчика, стоявшего рядом с ней, и вполголоса сказала что-то. Он никак не отреагировал, продолжая глазеть на меня.

Смешно, но сын оказался сильнее и первым сделал шаг вперёд, уткнувшись мне лбом в грудь и обняв изо всех сил, будто боясь потерять.

Я присел на одно колено, чтобы не нависать сверху, и обнял сына, стараясь при этом не то что подавить свою ауру, а вовсе отключить её, избавиться от неё на время.

Живой, тёплый, моя кровь и плоть, и при этом кажущийся таким хрупким. Мой сын.

Я не торопился что-то сказать. Я вообще не знал, что нужно говорить в таких ситуациях.

Да и нужно ли?

Мне было всё равно.

Мы так ничего и не сказали. Я отпустил храбрящегося сейчас сына и встал. Честно сказать — не знаю, кто из нас сейчас больше храбрится, чтобы не пустить предательскую слезу.

Я посмотрел на Киру, и та посмотрел в ответ. Сколько же усталости в её взгляде. Она держалась так долго.

— Привет, — сказала она.

— Кира.

— Я… — начала она, но запнулась.

— Иди к нам, — сказал я.

Она поколебалась ещё секунду, взглянув по сторонам. Мне так и хотелось выкрикнуть что-то глупое, но я мог лишь улыбаться, прижимая к себе сына.

Затем она шагнула к нам и присоединилась к объятиям. Я почувствовал, как она выдохнула и расслабила плечи, которые, наверное, были напряжены так долго…

Мгновение тишины сменилось рёвом окружающей нас толпы, наблюдающей за воссоединением.

Я не сразу понял, что делаю. Просто — в какой-то момент — разжал объятие, не до конца, и поднял руку.

В руке моей был огненно-белый Нож Зверолова. Я даже не помнил, когда успел его вызвать. Сейчас он был направлен прямиком в небо.

И я сделал то, что и хотел — закричал подобно зверю.

Вся дрянь последних лет, выпущенная наружу одним долгим криком, который, наверное, был слышен за стенами на многие километры.

Толпа ответила. Взорвалась!

Шеренги Выживальщиков, теперь — Легиона, стоявшие как каменные, сломали строй первыми — кто-то шагнул вперёд, поднял кулак, кто-то заорал в голос, и этот разрыв прошёл по площади волной, увлекая за собой остальных. От бывшей субординации не осталось и следа.

Кира сжала моё предплечье сильнее. Сим молчал, но я чувствовал, как напряглось его плечо рядом — не от страха. От чего-то другого.

Я опустил руку, не убирая духовного оружия.

Рёв не стихал ещё долго. Я стоял — обнятый с двух сторон самыми живыми людьми в этом мире — и просто не давал моменту угаснуть.

Честно говоря, я с трудом понимаю собственную значимость для всех этих людей и очень сильно дискредитирую её. Я просто вернулся домой, к семье. Наконец-то, за столько лет блужданий, наполненных кровью и болью, как моей, так и многих других, вставших на моём пути, — монстров и разумных.

Но для людей, для всех остальных рас, присоединившихся к Выживальщикам, — это наверняка было событие куда большего масштаба. Всё же их Император, оказывается, выжил и вернулся домой, нанеся по пути самый огромный урон демоническим силам, пожалуй, за всё время войны с ними. Вряд ли люди отчаялись, и всё же можно было представить, какие настроения у них были, когда я пропал. Что думала Кира, что думал Сим, росший без отца…

Как и любой праздник или торжество — момент рано или поздно заканчивается. В данном случае — скорее позже, чем нужно.

Она отстранилась первой. Снова стала командиром — не резко, явно тоже не хотела спешить. Попыталась оттянуть от меня Сима, но тот не хотел отпускать. Кира лишь устало вздохнула и забила на попытки.

— Потом поговорим, — сказала она уже деловито. — Сейчас тебя ждут в штабе. Круглов там уже третий час держит всех.

— Подождёт ещё.

— Не подождёт. Это про демонов, Лёш. Там прорыв на Переходной.

Вот так и заканчиваются торжественные воссоединения.

Я потрепал Сима по голове — он покосился на мою ладонь, как смотрят на что-то непривычное, — и сказал, что позже поговорим нормально. Он кивнул. Серьёзно, без обиды, с тем непонятным достоинством, которое иногда бывает у детей, выросших в трудных обстоятельствах.

Порох уже ждал у «Лебедя».

— В штаб, — коротко сказал я ему.

— Слышал.

Дорогу в штаб я почти не запомнил — в моём сознании она промелькнула буквально за секунду. Борисоглебск изменился так, что его отдельные кварталы я не смог бы узнать. Системные постройки встали в ряд с обычными домами. Стены и высотки были везде — крепкие даже на вид, с энергетическими контурами. Кое-где поверх старых пятиэтажек выросло что-то новое, функциональное, без оглядки на архитектурные нормы. Улицы были чище, чем я ожидал. Люди двигались деловито. Никаких орд беженцев, никакой бытовой паники — хотя я знал, что за этим стоит годами выстроенный порядок и множество смертей.

Круглов ждал. Он постарел с нашей последней встречи — или не постарел, просто сделался тяжелее, как делается тяжелее человек, который долго несёт что-то на плечах. Пожал мне руку без лишних слов. Кивнул.

— Алексей, рад видеть.

— Да, привет.

— Пошли. Сначала коротко, потом подробно.

Доклады в системных чатах вместе с инфо-пакетами можно читать бесконечно, но всегда лучше вот так вот — вживую, концентрированно. Обмен информацией быстрее происходит, что ли.

Штаб был развёрнут в подвальном этаже драмтеатра, который тоже изменился как снаружи, так и внутри. Меня не удивили карты, системные экраны, оперативные чаты на проекционных панелях, операторы в наушниках за столами… Всё это — вполне привычная обстановка, как, например, стоящий здесь шум от постоянных разговоров и запах кофемашины, работающей круглые сутки.

Я больше удивился тому, что мы спустились на несколько подземных уровней.

Я решил не откладывать надолго и сразу перешёл к сути:

— Что по Переходной?

Круглов подал знак одному из штабных, и перед нами развернули карту. Трёхмерную проекцию.

— Переходная — промежуточный мир между нами и ангелами… — начал было Круглов, но его перебил Порох, зашедший в помещение, увидевший, что я собираюсь задать вопрос.

Слишком очевидный, наверное.

— У них нет крыльев, — пояснил он. — Просто кожа мраморно-белая из-за местной звезды. Но они считаются первыми в текущем рейтинге. Их очень много. Считай — антагонисты демонам, отсюда и название прицепилось.

— А что по поводу Земли? — спросил я. — Как успехи с заданием?

— В смысле? — Порох выглядел удивлённым. — Четвёртое у нас, третье у рогатых. Кто второе — не знаю.

Я лишь молча проявил своё системное меню и показал, кому именно Система прописала номер два.

— Дела…

— Дальше, — я отмахнулся Круглову.

— Демоны восстановили портальный узел в Переходной месяц назад. Мы его дважды уничтожали, они дважды восстанавливали. Судя по концентрации сил — готовятся к массированному прорыву в Эйвис. Если они возьмут Эйвис, следующая точка — снова Земля. Тогда у нас на руках получается одновременно три горящих фронта и они начинают смыкаться в кольцо.

Я слушал. Смотрел на карту. Пил кофе, который кто-то поставил рядом — явно не для меня, но такие мелочи, как гигиена системных тварей, не волнуют. Выпил всё равно.

И как я так долго прожил без этого зелья?.. Половину инвентаря забью, ей-богу.

— Когда прорыв? — спросил.

— От двух суток до недели. Нет возможности для нормальной разведки или захода в минус один. Они нас просвечивают системками. Только людей потеряем зря. Так что разброс большой, и наши аналитики не могут сойтись в финальной оценке.

— Значит, смотрим по активности портала в реальном времени и держим ударный отряд в постоянной готовности к немедленному выдвижению, — сказал я.

— Так и делаем, — ответил Круглов.

Круглов записал что-то в чат. Затем в штабе повисло то особое молчание, которое случается, когда люди ждут от тебя какого-то действия, приказа. Ждут, что ты скажешь: «Выдвигаемся», «Я возьму эту проблему на себя», «Подготовьте бойцов для Осколка». Или что-то в этом духе.

Я допил кофе, поставил кружку на край чужого стола.

— Я не пойду на Переходную, — сказал я.

Тишина сделалась другого качества. Если раньше она была ожидающей, то теперь стала плотной, как перед грозой.

Порох посмотрел на меня исподлобья. Круглов не двинулся с места, только поднял взгляд от карты. Несколько штабных операторов за спиной, кажется, перестали дышать.

Понимаю, вряд ли они такое ожидали. Наверное, ждали что-то в духе «Император вернулся и всех порешит».

— Алексей, — начал Круглов осторожно, — сейчас лучшего момента нет. Ты только вернулся, демоны отступают, и их атака кажется отчаянной, моральный дух войск максимальный. Если мы ударим сейчас, то…

— Демоны на моём направлении отступают, — перебил я, — потому что я убил несколько их золотых рангов и уничтожил целую серию рабских комплексов, которые у них были. Это даёт нам временное окно. Вопрос в том, как правильно его использовать.

— Ударить, — не выдержал Порох. — Пока не перегруппировались. Пока их цепочка снабжения нарушена. Пока ты здесь, мать их, живой и заряженный. Ты сам только что прошёл через кучу миров.

— Через семьдесят три мира, в большинстве из которых меня ждали. Несмотря на это — потерял многих.

— Ну так и что? У нас их полно…

— Порох. — Я посмотрел на него прямо. — Жек. Золотые ранги у демонов есть?

Пауза.

— Есть, — ответил Круглов вместо него. — Несколько подтверждённых, но такой интенсивности атак, как в твоём случае, не наблюдается, и на диверсии мы научились реагировать. Предположительно — больше, конечно. Вся основная масса направлена на ангелов.

— Значит, скоро будут платиновые. Или уже есть. Я не знаю, сколько времени займёт их развитие, и никто в этом штабе не знает. К чёрту, вообще, никто во всём Альянсе не может этого знать. Вы вообще понимаете, что будет с бойцом, который возьмёт платиновый ранг? Всё, что было до, — это детская игра в войну. Один платиновый ранг у демонов — это несколько тысяч наших золотых на одной чаше весов и он на другой. Вы видели, как выглядит золотой ранг в реальном бою. Эта пропасть — между золотом и серебром — она огромна. Между платиной и золотом она ещё больше, я в этом уверен. Просто потому что я встречал тварь выше платинового ранга. Это было как… я не знаю, с чем это сравнивать. Не с чем.

Круглов молчал.

— Я золотой ранг, — продолжал я. — И пока что я — единственный золотой ранг, способный драться на том уровне, на котором нужно. Пока нет второго, третьего, пятого — всё держится на мне одном. Вы правда хотите, чтобы вся наша война зависела от одного человека? Где все ваши золотые ранги⁈

— Мы тренируемся, — начал было Круглов, но я удостоил его лишь кривой усмешкой.

В штабе кто-то кашлянул. Круглов смотрел в пол с видом человека, который понимает логику и злится, что понимает.

— Что ты предлагаешь? — спросил Порох.

— Я возьму платиновый ранг.

— Сколько это займёт по времени?

— Не знаю точно, — ответил я честно. — Вы первые, кому я вообще озвучиваю эту идею. Это качественно другое состояние, но я, в теории, знаю, как это сделать, и тайны в этом нет. Просто переломать квинтэссенции, объединив их навыки в один. Судя по тому, что мне говорил Йон, — и тому, что я чувствую во время использования своей Пустоты, — это качественная смена. Высший Порядок. Другая структура Аксиоса, другой способ существования в мире. Я даже не знаю, буду ли ещё человеком в привычном смысле после этого.

— И ты хочешь уйти в разломы прямо сейчас? Снова? — спросил Круглов, явно не радуясь подобной идее.

— Нет. Для этого не обязательно куда-то идти.

Это их удивило ещё сильнее, чем предыдущие слова.

— Тогда что ты будешь делать? — спросил Порох.

— У меня есть Осколок. Я потрачу на это неделю, может быть. Сначала — передам всё, что нужно, тем, кто поведёт войска без меня. Сядем с вами, с Кирой, с Лиром — разберём всё, что я узнал там, пока прорывался. Про Осколки, про золотой ранг, про структуру демонических сил. Это ценнее, чем я лично на Переходной. Второе — отберём людей, которые могут дотянуться до золота в ближайшее время, и я объясню им, как именно. Займусь ими сам. Это не быстро, но хотя бы поставим на верный путь. Брис и остальные, кто близко к переходу ранга. Если не получится — вернусь в бой. Я не собираюсь вас покидать. Тем более разломы для меня уже теряют смысл в плане опыта — слишком высокая персональная репутация.

Круглов медленно выдохнул, собираясь с мыслями.

— Это можно организовать, — сказал он.

— Хорошо. Тогда про Переходную: кто у нас там держит оборону?

— С первого по шестнадцатый. Переходная — огромная.

— Только оборона. Если начнётся прорыв раньше — дайте мне знать, и я выдвинусь. Но только в критическом случае. Не нужно дёргать меня по каждому обострению.

Порох посмотрел на меня долго. Потом тихо сказал:

— Ты раньше не рассуждал так… стратегически.

— Раньше я был глупее.

— Или моложе.

— Это не разные вещи.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Совещание заняло ещё несколько часов, как обычно: карты, сводки, доклады о потерях — я слушал всё подряд, не прерывая, попросив сначала показать общую картину по всем фронтам. Коалиция держалась вполне уверенно и без меня. Там, где демоны давили сильно, уступали территорию, отходили, перестраивались. Там, где давление ослабевало, — огрызались и возвращали позиции.

И всё же это была война на истощение, у которой не было видимого окончания. Разве что когда таймер задания к концу подойдёт, тогда, может, всё станет куда хуже.

Под конец я попросил оставить нас с Порохом наедине.

— Макс, — сказал я, когда мы забрались в одно из складских помещений, вдоль которого были расставлены стеллажи с боеголовками для арты.

Порох почесал щёку, достал сигарету и закурил, протянул мне, и я не отказался.

— Расскажу.

Он рассказал. Коротко, без лишнего. Диверсия демонов — год назад. Мастерская была в числе первоочерёдных целей, потому что то, что Макс делал, давало нашим бойцам слишком большое преимущество. Они знали, где бить. Он не успел уйти. Его мастерскую восстановили, личных учеников нашли под завалами. Многие работники вместе с ним погибли.

Я шёл и слушал, смотря на карту, и думал о том, что некоторые потери не выражаются в цифрах потерь личного состава. О каких сводках может идти речь, если умер хороший друг? Быстро умер, разве что. Особенно мощный навык применили…

— Хорошо, — сказал я наконец, хотя ничего хорошего в этом не было.

— Лёха.

— Что?

— Мы рады, что ты вернулся. Правда. Иди домой. Тебя никто никуда не погонит. Отдохни хоть день, побудь со своими. Пока мы все живы.

Я посмотрел на него.

— Завтра утром — начинаем работать, — добавил он. — Сегодня — нет, извини. Я тебя бить начну, если против будешь.

Я не нашёл причины возражать.

Дом, в котором жила Кира с Симом, был одним из тех системных строений, которые я не узнал бы, не скажи мне кто. Ничего общего с тем коттеджем, что остался в памяти как «дом». Небольшой, крепкий, внутри тесноватый от избытка вещей — как и любое жильё, в котором реально живут, а не просто ночуют. Что примечательно — на той территории, где раньше стоял мой дом, сейчас выстроена многоэтажка. Кира с Симом — на первом этаже, ближе к прокинутым под каждым домом тоннелям, ведущим на подземные уровни. Плотность населения в каждом городе всё же стала намного больше за прошедшее время. Люди выживают как могут…

Сим сидел на кухне. Перед ним лежали листы — что-то нарисованное карандашом, что он немедленно закрыл руками, когда я вошёл. Потом всё же убрал руки, решив, что прятать поздно.

На листах были монстры. Детально нарисованные, с подписями. Часть я узнал — демоны. Часть была явно придуманной или увиденной во сне. Хотя, если присмотреться, — вполне может быть и системной дрянью. Я ведь не даром столько разломов закрыл. Бывает там… всякое.

И, конечно же, не обошлось без пауков. Куда же без них.

— Неплохо рисуешь, — сказал я, садясь напротив.

— Я не рисую, пап, это исследования, — серьёзно ответил он.

— Какого рода?

— Слабые места. Вот этот, — он ткнул пальцем в одного из нарисованных пауков, — у него под левой лапой спереди нет хитина. Я видел, как таких бьют. По трансляции.

— Ты смотришь трансляции боёв?

— Все смотрят. Видео много.

Я не знал, что на это ответить.

Кира поставила на стол еду — что-то простое, горячее, просто нормальная человеческая еда из нормальных ингредиентов. Я не помнил, когда ел последний раз что-то, что не было прямым частично системным продуктом. Ел молча, и Сим ел молча, и Кира сидела рядом с кружкой чая, и никто не говорил ничего важного. Спрашивал ли я о школе — не было никакой школы. Есть ли у него друзья — есть, сказала Кира коротко. Играет ли в игры — смотрел на меня, как на человека, задавшего странный вопрос.

После ужина Кира выгнала Сима спать с той интонацией, которая не предполагает переговоров. Он ушёл без протестов, на пороге обернулся и сказал мне:

— Ты не уйдёшь?

Я отрицательно покачал головой.

— Хорошо, спокойной ночи! — сказал он и закрыл за собой дверь.

Сама простота. Странное всё ещё ощущение. У меня есть сын.

Мы с Кирой остались вдвоём впервые за очень долгое время. Она допила чай. В доме было тихо, и я попросту не знал, о чём говорить.

— Ты сказал им, что не пойдёшь на Переходную, — произнесла она.

— Слышала?

— Круглов написал сразу же.

— И что ты думаешь?

— Я думаю… что ты прав. Я думаю, что в тот момент, когда у нас появится хотя бы один второй человек твоего уровня, — всё изменится принципиально. А не просто «чуть легче станет». Принципиально. — Она посмотрела на меня. — Тем более, платиновый ранг может разблокировать…

— Именно по этой причине я и хочу его взять.

— Мы всерьёз запустим их?..

— Надеюсь, что получится.

— Это… это же отлично…

Я лишь улыбнулся. Всё же у меня очень хорошая жена. Повезло с Кирой.

Затем были неприятные разговоры. Я рассказал про Кайлу. Были и слёзы, пощёчина с вложенными характеристиками, поднявшая на уши соседей и уничтожившая половину кухни, но затем… затем были и хорошие моменты.

— Сим так сильно вырос, — сказал я, поглаживая лежащую у меня на груди Киру по огненным, рыжим волосам.

— Дети так делают, — ответила она, и в этом не было упрёка.

— Он такой серьёзный.

— Это твоё в нём. — Кира чуть улыбнулась уголком рта. — Хотя сам ты, кажется, забыл, каким был.

Я не стал спорить, потому что, скорее всего, она была права.

За окном шёл дождь — тихий, без грома, просто ровный шум по системным черепицам. Земной дождь. Первый за сколько лет, который я слышал, сидя внутри, а не под открытым небом с оружием в руках.

Я понимаю, что уже завтра покину их снова. Скорее всего, мне всё же придётся лезть в разломы, в темноту, в боль, которую уже научился не считать болью. Уйду и буду пробивать дорогу к платиновому рангу так же, как раньше, — без каких-либо гарантий и без права на провал. Просто потому что ставки, как всегда, слишком высоки.

Но сейчас шёл дождь. И Сим спал за закрытой дверью, не боясь, что отец уйдёт ночью.

И этого, пожалуй, пока что было достаточно.

Объединённая армия людей и Альянса начала зачистку Земли через девять часов после того, как все узнали о моём возвращении. Не потому, что я так распорядился, — просто к тому моменту совпало всё: подтянулись резервы, которые Круглов держал в запасе, демоны на Переходной провозились с восстановлением портала дольше, чем рассчитывали, и Брис с двумя другими наконец-то вышли на золото, хотя это было то золото, которое только-только переступило порог и смотрело на мир с растерянностью первоклашки.

Я не командовал операцией лично. Это тоже было моим решением, и оно далось труднее, чем я ожидал. Сидеть в Осколке и читать сводки, зная, что где-то там люди умирают, — отдельный вид пытки. Но иного варианта не было: если я лично выдвигаюсь на каждое обострение, то до платинового ранга мне не добраться. Никогда. Меня будут дёргать постоянно, потому что я — самый простой ответ на любую сложную проблему. Когда есть молоток, перестаёшь замечать, что некоторые задачи требуют отвёртки.

Пока же я занимался другим.

Прежде всего я разогнал время внутри Осколка. Почему-то всё время мне это казалось крайне сложной задачей, но на деле оказалось вполне тривиальным делом. Тупо вливаю в Осколок энергию из Аксиоса и получаю результат.

Мой Осколок к тому моменту увеличился значительно — деревья стали высоченными, с кустарником у корней, с птицами, которых Система откуда-то взяла и поселила, когда он расширился достаточно. Поляна в центре осталась, и именно там я сидел каждый день, пока мои избранные фавориты тренировались с молодыми золотыми рангами.

Формирование навыков на платиновый ранг не было похоже на то, что происходило раньше. Никакого мучительного горения, никакого ощущения, что тебя ломают изнутри. Скорее — долгое, почти медитативное давление, как если бы ты сжимал в кулаке кусок угля, ожидая, когда тот станет алмазом, не имея при этом каких-либо гарантий. Без системного уведомления о прогрессе — только собственное ощущение того, как меняется структура Аксиоса.

Первые трое суток нахождения внутри прошли без неожиданностей.

Армейская машина, насчитывающая к текущему моменту полтора миллиарда разумных, двигалась вперёд. Многие параллельные потоки, архилегаты, фронты, чьих имён и названий я банально не мог знать из-за их количества. Уничтожающиеся в горне войны миры и освобождающие их. Слишком много событий для каждого часа. То, что можно записать в историю человечества как самую тяжёлую и болезненную войну, сейчас умножилось в разы.

Каждый знал свою задачу. Демоны отступали, огрызались, кое-где устраивали засады — умело, с умом, но они всё ещё были ордой. Тем не менее давление с нашей стороны было равномерным и тяжёлым, как каток. Им просто не давали времени перестроиться.

Можно было бы назвать нас, весь Альянс: Коалицию, малый и большой Альянсы, чем-то качественно более лучшим, нежели демонов, из-за их количества, но… Это не было бы правдой. Да, мы организованы и не жрём себе подобных, но мы всё же убиваем. И без случайных жертв на войне попросту нельзя обойтись. Как и без разрывов в цепочке команд, без предательств и отступлений, и без банального страха перед врагом.

Так что, прикрыв глаза, стоит признать, что мы всё же не сильно лучше самих демонов. Все мы… попросту пешки на доске у Первых. Воющие за непонятную награду, вхождение в десятку лучших. Чего ради, спрашивается? Что могут предоставить в виде награды те, кто устроил подобную бойню? Лёгкую смерть?

Ответов не было, и Йон молчал по этому поводу.

Сводки шли постоянно. Я читал их в Осколке, сидя на поляне, пока луг вокруг жил своей тихой жизнью. Оскорбительно, непозволительно тихой на фоне того, что я читал. Я чувствовал эксперименты с чужой аурой — неловко, мощно. Они казались мне людьми, научившимися поднимать тяжёлые вещи, но пока не понявшие, что с этим весом делать. Тем не менее это был хороший шум, рабочий. Движение ради цели.

Поэтому я тоже старался сделать всё, что от меня зависело. Тоже двигаться, только внутри ядра. Не шевелясь при этом физически.

Йон не подавал голоса.

Это само по себе было состоянием. Не в том плане, что он отсутствовал — его присутствие ощущалось постоянно, как давление на грань восприятия, — но он не говорил, не язвил, не вмешивался. Просто наблюдал и ждал. Чего именно — я не спрашивал. Знал, что скажет, когда придёт время. Он не может молчать вечно. Такое вот он существо.

Аксиос медленно менял структуру изнутри.

Диски квинтэссенций, окружающих ядро, понемногу трескались. Это ощущалось как тупое, нарастающее давление в ядре, как что-то спрессовывалось под собственным весом. Шесть квинтэссенций в одном Аксиосе, шесть навыков, каждый из которых сам по себе уже был сплавом старых. Золотой ранг давал иной Порядок существования, это я понимал — не просто «больше», а «иначе». Платина должна была стать ещё одним таким шагом. Каким именно — этого не знал никто.

Я медитировал и ждал. Читал сводки. Отвечал, когда нужно было. И делал самое сложное, что вообще можно было сделать сейчас.

Игнорировал любые запросы помощи и не вмешивался в бой с демонами.

На четвёртые сутки что-то изменилось.

Сначала я не понял, что конкретно. Просто почувствовал в ауре лёгкое смещение — как меняется давление воздуха перед грозой. Потом случился взрыв энергии, Система выдала целую стопку уведомлений в чат, и одновременно написал Круглов.

Решив, что системные сообщения от меня никуда не денутся, а вот люди — вполне могут это сделать, прочитал сначала сообщение.

[Круглов]: Активность рядом с Переходной выросла в несколько раз за последние два часа. Фиксируем перегруппировку сил и задействие в бою элитных сил Келома. Рогатые готовятся к атаке.

Они чувствовали что-то, реагировали на это, пытались нащупать слабое место, и всё же не понимали, что происходит. Это говорило хотя бы о том, что среди них нет носителя платины или даже высокого золота. С подобными картина была бы куда яснее.

По крайней мере, пока что нет.

Это и был ответ на вопрос о времени. Я не знал, сколько у меня есть, но знал, что это конечное число в любом случае. Либо я успею, либо нет. Третьего не дано.

И это было очень больно. Но моя боль вряд ли могла сравниться с тем, что сейчас происходит снаружи.

Брис подошёл на пятый день, когда я перестал чувствовать время, направив всю энергию, производимую распадом квинтэссенций, на ускорение. Я просто сидел, и то, что происходило внутри, требовало всего внимания, которое у меня было. Я не был сверхмогущественным существом, способным за секунды сломать целую квинтэссенцию из трёх навыков золотого ранга, тем более что их было в данном случае двенадцать.

— Я не могу так дальше ждать, — сказал Брис, садясь напротив.

— Конкретней.

— Я хочу убивать демонов. Чужой золотой ранг — не уверен. Если прорвётся на Земле — я ещё могу помочь. Но в открытом поле, один против нескольких — не знаю. Но я всё равно хочу подраться как следует. У меня уже голова болит от просиживания здесь. Тем более выпивки здесь нет.

Я посмотрел на него. Он просил разрешения выйти в бой. И при этом честно говорил о своих пределах. Это было правильным поступком. Его можно понять.

— Если не ты, то кто тогда? — спросил я.

— Ты…

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Ты сам должен понимать, почему я продолжаю находиться здесь. Как и вы все.

— Понимаю. Просто привык думать про бой по-другому. Я хочу честного поединка, мой Император!

— Всё, что тебе нужно, — это выйти, убить и уйти.

Брис подумал, но его терпения хватило на пару минут.

— Ты так воюешь? — спросил он.

— Стараюсь.

— Выпусти меня. Я готов к бою.

— Иди.

Он ушёл к лесу, где для него открылся разлом. Я смотрел ему вслед и думал о том, что золотой ранг — это не вершина, а ступенька. И что лучшие из тех, кто её достигнет, поймут это раньше, чем почувствуют себя непобедимыми. Возможно, Брис поспешил. Но его тоже можно понять. Если бы хоть кто-то другой мог достичь платины раньше меня — ноги бы моей тут не было. Я бы заставил Йона сражаться на передовой, любыми правдами и неправдами.

Увы, всё, что я могу сейчас, — это просто сидеть и ждать.

Что-то менялось.

На шестые сутки здесь, равные нескольким часам снаружи, демоны прорвали второй эшелон в Казахстане, уничтожив весь второй Легион и убив одного из моих архилегатов.

Кира написала без предисловий:

[Кира]: Прорыв в Казахстане. Второй эшелон держится, но они завели золотого ранга. Он не один. Наши три золотых его держат, но теряем темп.

[Ной]: Подтверждённый золотой?

[Кира]: Да. Аура чистая, даже без предметов. Точно не серебро, которое хочет казаться золотом.

Это был первый подтверждённый золотой ранг демонов на Земле за текущую операцию. Его берегли. Выводили именно сейчас, когда, видимо, решили, что момент подходящий.

Я выставил против него Лира. Своего самого сильного легионера.

[Ной]: Лир справится. Присмотрите за ним, чтобы не помер.

[Кира]: Фиксируем. Быстро идёт. Ты не поможешь?

Сложно ответить на подобный вопрос от матери своего ребёнка, которому тоже, пускай и непосредственно, угрожает боец золотого ранга у демонов. Но я должен верить в собственных бойцов, даже если это вопрос безопасности моей семьи.

Я ничего не ответил, думая только о том, какая же это паршивая ситуация. Я тоже хочу сражаться. Кира тем временем завершила диалог:

[Кира]: Мы справимся.

И это было сказано не для того, чтобы меня успокоить. Просто факт. Столько лет они ведь справлялись. Могут подождать ещё немного. В конечном счёте, ситуация не настолько критическая, чтобы мне прерывать трансформацию.

Следующие несколько часов прошли через чаты. Казахстан держался — Брис убил бойца демонического золотого ранга, и Лир едва справился со своим. Получив существенные ранения, они вернулись ко мне в Осколок.

[Кира]: Ушли. Демоны в Казахстане отступают. Мы добиваем серебряные ранги. Много пленных — они использовали рабов.

[Брис]: Ну я же говорил, что смогу.

[Кира]: Ты потерял обе руки.

[Брис]: Это не смертельно.

[Кира]: Это две руки.

[Брис]: Вырастут. Система восстанавливает.

Я закрыл чат с улыбкой, которой никто не видел.

Давление изнутри стало острее на восьмые сутки.

Структура Аксиоса начала перестраиваться в другой конфигурации, пробуя, как ложатся навыки по-новому. Они должны были стать чем-то одним — набором конкретных инструментов. Йон называл это «высшим Порядком», и в этом не было пафоса — просто технический термин для того, что происходит, когда разрозненные части перестают быть частями, становясь единым целым.

Я смотрел на навыки в системном меню. Смотрел долго, читая раз за разом.

[Навык «Первая Охота»] [Золотой]

Уровень: 1/10

Пользователь входит в состояние предельной концентрации, в котором Восприятие и Ловкость усилены аурой. Выносливость перетекает в магическую энергию и обратно в зависимости от нужды. При столкновении с новым типом противника или среды характеристики подстраиваются автоматически, а сопротивление к доминирующему типу урона нарастает по ходу боя

[Навык «Королевская Кровь»] [Золотой]

Уровень: 1/10

Аура пользователя давит на волю окружающих: союзники в широком радиусе усиливаются, враги соответствующего ранга или ниже подчиняются или бегут. Разум владельца закрыт для страха, контроля и иллюзий

[Навык «Твердыня»] [Золотой]

Уровень: 1/10

Тело пользователя непрерывно накапливает броню из собственного здоровья, равную ему. Весь входящий урон снижается. По желанию пользователь может уйти в кристаллическую форму — неподвижную, неуязвимую, восстанавливающую здоровье и энергию

[Навык «Пустота»] [Золотой]

Уровень: 4/10

Сущность тьмы пронизывает каждый удар, усиливая обычные атаки и навыки тёмной энергией. Взгляд пользователя способен накладывать на врага метку Пустоты — ослабляя его защиту и сопротивления, делая цель уязвимой. В любой момент можно выпустить разрушительный импульс пустоты в указанную точку, игнорирующий броню и наносящий урон пустотой

[Навык «Слово Системы»] [Золотой]

Уровень: 1/10

Взгляд пользователя пробивает скрытое: невидимые сущности проявляются, слабости врагов читаются в бою, первый удар по изученной цели бьёт с огромной силой. Пользователь получает повышенный прирост опыта и шанс мгновенно распознать любой незнакомый объект или явление

[Навык «Воин Пустоты»] [Золотой]

Уровень: 1/10

Хранит в пользователе постоянно активную форму титана пустоты, многократно усиливая физические параметры, существенно увеличивая очки здоровья и позволяя видеть иначе

Шесть сломанных квинтэссенций, поддавшихся моей воле. Охотник, Король, Страж, Зло, Оракул и Титан соответственно.

Нет ничего удивительного в том, что здесь в описаниях отсутствуют характеристики и конкретные цифры. Понятно уже, что вся их мощь зависит как от понимания навыка, так и от количества вложенной энергии Аксиоса. Тем не менее Система сказала прямым текстом «существенно». Можно и глянуть лишний раз в характеристики, хоть я их и так чувствую. Просто посмотреть на цифры, закрепив в сознании.

Забавно, что меню персонажа, находящееся в самом верхнем треугольнике меню Системы, я нашёл не сразу. Начинаю забывать уже, сливаясь с Системой воедино.

[Персонаж]

Имя: Ной

Аксиос: Демиург (+0)

Ранг: Платиновый 0/1

Уровень: 212

Опыт: 1 454/76 860

[Основные показатели]

Очки Здоровья: 4 067 676

Очки Магии: 46 254

Очки Выносливости: 802 384

Очки Брони: 4 067 676

[Базовые характеристики]

Сила: 1 418

Интеллект: 491

Выносливость: 1886

Удача: 461

Ловкость: 494

Мудрость: 470

Восприятие: 455

[Вторичные характеристики]

Скорость: 324

Физическая Атака: 5 242

Физическая Защита: 3 304

Сила Критической Атаки обычных атак: 149

Сила Критической Атаки физических умений: 135

Магическая Атака: 2 413

Магическая Защита: 1 431

Сила Критической Атаки магических умений: 97

[Социальные]

Рейтинг: 1/1

Репутация: 11 400

Я теперь платинового ранга, официально. Существо из энергии, у которого плоть — лишь проекция. По идее, я не умру, даже если уничтожить моё тело, получается. Хотя каким-то призраком или типа того я себя ощущать не стал. Волноваться перестал совсем зато. Голова очистилась, мыслить как-то иначе начал. Более просто и ровно, будто бы цифры теперь были не только в Системе, но и в окружающем меня мире. Возможно, это и есть сама её энергия, к которой обращается Система во время всех своих манипуляций квинтэссенцией.

Стоило ли оно всех тех смертей, что случились за прошедшую половину дня снаружи?

Абсолютно нет. Но вот то, что последует дальше, должно оправдать все смерти. Если это вообще возможно сделать.

Что ж. Сейчас узнаем.

И нет, я не рванул тут же в бой прямиком из своего Осколка. Да, я мог бы опять же перебить всех золотых рангов в обозримых мирах и даже дальше. Чувствую теперь, что энергии Аксиоса у меня в разы больше, и мне даже не нужен такой атавизм, как духовное оружие. Удары моей проекцией — физическим телом — теперь будут намного сильнее и быстрее. Хочется даже опробовать, как оно будет на деле, но…

Но это полумеры. Зачем мне убивать врагов по одному, если я могу просто уничтожить все их миры разом?

Я встал, одновременно выкидывая всех собравшихся из Осколка во множество открытых разломов разом и сам выходя наружу, спустя секунду появляясь в командном пункте рядом с Кругловым.

— Император, — сказал он, приветствуя меня. — Как прошло?

Вместо ответа я лишь коротко отпустил всю ту бешеную энергию внутри меня наружу. Из-за этого несколько мониторов рядом треснуло и техника заискрила, но это мелочи. Главное, что мой жест поняли, и Круглов оскалился в безумной улыбке.

Никогда его таким не видел. На эмоциях. Кажется, ему даже страшно. Трясёт всего от предвкушения того, что случится.

Что ж. Мне, наверное, тоже должно быть страшно.

Просто по причине того, что мы сейчас собираемся применить против демонов ядерное оружие. И у меня, как у Императора Земли, в запасе имеется полный арсенал. Выживальщики за время моего отсутствия успели закрепить единую власть по всей планете.

А это значит, что в моём — и только в моём — распоряжении из-за ограничения ранга сейчас находится четырнадцать тысяч ядерных боеголовок. От «тактических малышей» в 0,3 кт (что меньше Хиросимы в 50+ раз) до стратегических монстров в 800–1200 кт и выше…

— За мной, — сказал я, открывая произвольный разлом в пределах одного мира.

У него даже описание было:

[Земля. Ямантау]

Опасность: Отсутствует

Тип разлома: Внутримировой. Стабильный

Ямантау. Об этой «ядерной горе» ходит столько слухов. Белорецк 15 и 16, «русская зона 51», тысячи километров метро под Уралом… от запасного центра управления РФ до мёртвого города закрытого типа.

Вот только чтобы слухи появились и распространялись, недостаточно чьих-то идей. Где-то кто-то из рабочих в девяностых рассказал жене, та рассказала подруге и так далее. И я прекрасно знаю, что из этого правда, а что нет. Всё же не просто так это стратегический объект, защищённый в разы лучше Борисоглебска и любого другого города сейчас. Даже учитывая то, что боеголовки неактивны.

Сравнительно со штабом — тут очень тихо. Та тишина, которая бывает в местах, где люди давно привыкли говорить вполголоса и двигаться без лишних движений. Разлом выплюнул нас в шлюзовую камеру — низкий потолок, голый бетон, запах масла и застоявшегося воздуха, прогнанного через фильтры столько раз, что он давно потерял всю свою чистоту.

Круглов шёл рядом молча. Двое сопровождающих — Порох и Лютый — держались на шаг позади, не разговаривая.

Нас ждали.

Офицер с тремя большими звёздами на погонах — пожилой, сухой, с той особой выправкой, которая не уходит даже после двадцати лет в подземном бункере, — отдал честь без лишних слов. Я кивнул, не морщась от военщины. Сейчас не время, да и мужик мне показался сделанным из кремня. Всё же на краю золота находится и смотрит так, без страха, готовый убить или умереть даже в таком возрасте… Он развернулся и пошёл вперёд, давая понять, что экскурсии не будет — только дело.

Ну, мы именно для этого сюда и пришли. Давно уже пора заняться… делом.

Первый уровень — административный. Длинные коридоры с потолочным освещением, двери через каждые тридцать метров, ни одной без кода доступа. По стенам — кабели пучками, старые и новые рядом, под ними виднеются линии от системной постройки. Чья-то рука явно добавляла сюда их поверх советской системы безопасности и делала это со знанием дела, продолжая укреплять и без того самое безопасное место в стране.

Второй уровень — технический. Здесь было шумнее: несколько Источников Зла в работе с запасными для них, запах горячего металла, операторы за панелями. Земное и системное соединились так, как соединяется старый нож с новым лезвием — не очень эстетично, но оттого не менее функционально.

Третий уровень был чем-то другим.

Я почувствовал его раньше, чем мы туда вошли. Давление, равномерное и тяжёлое, как перед грозой. Не враждебное — просто концентрированное. Много металла, много энергии, много потенциала, спрессованного в одном месте и ждущего команды.

Двери открылись.

Зал был огромным. Несоразмерно огромным для подземелья — потолок уходил вверх метров на двадцать, и я понял, что мы находимся в одной из центральных шахт горы, расширенной и переоборудованной. Вдоль стен — ниши, выдолбленные в скале.

Вот оно. Самое сильное оружие человечества.

Боеголовки были разными, хотя в моём сознании они почему-то казались однотипными. Представление оказалось ошибочным. Одни — компактные, почти изящные, с округлыми обводами и маркировкой, явно более поздние. Другие — угловатые, советской школы, с тем особым видом надёжности, который достигается не аэродинамикой, а толщиной стенок. Все они были расконсервированы — это чувствовалось по запаху свежей смазки и по тому, как операторы двигались вокруг них: не осторожно, как вокруг экспонатов, а деловито, как вокруг рабочего инструмента.

— Сколько здесь? — спросил я.

— Три тысячи двести, — ответил офицер. — Остальные распределены по объектам. Связь установлена, коды синхронизированы. При активации единой системы управления всё переходит под один пульт. Предохранители и системы двухфакторной аутентификации сняты ещё в начале Перезагрузки.

Я посмотрел на него.

— Детали, — сказал я.

Иногда всё же я люблю военных, потому что вот этот зубр не стал спрашивать, что именно я имею в виду. Просто сразу же продолжил, поняв с полуслова:

Невозможность активировать даже при тестах. Пометка платинового ранга системного вооружения и блокировка любого взаимодействия, касающегося детонации боеприпаса. Четыре летальных исхода при личных попытках форсировать системное ограничение. Возможность перевозки и обслуживания, сохранения и разбора боевой составляющей либо её замены…

Он говорил ещё долго, выдавая детали. Ровно до того момента, когда я не выдал ему приказ остановиться. Военщина, всё же… Главное, что я понял: Системе плевать на ЯО до тех пор, пока его не пытаются использовать напрямую для убийства других системщиков. Хоть отвёрткой в ядре ковыряйся и получай летальные дозы рад. Она считает, что всё ниже платинового ранга не имеет на использование должного права.

Именно для этого я и добивался платинового ранга.

Генерал-полковник привёл нас к центральной панели управления — длинному столу с несколькими операторами, системными экранами и картой миров, развёрнутой в проекции над столом. Карта была точно той же, что и в штабе.

— Ямантау — это пульт, — сказал Круглов тихо, пока один из офицеров отошёл давать команды.

Всё же милое сердцу место, если так подумать. Секретность и безопасность на таком уровне, что они системными чатами не пользуются даже. Параноики. Уважаю их.

— Нашего тут меньше трети, — продолжал Круглов. — Остальное — в Козельске, в Ясном, в двух точках в Сибири и ещё в четырёх, которые все собравшиеся и так знают. Суммарно — то, что ты видел в цифрах. Четырнадцать тысяч. Это только наше, родное.

— Мы у амеров и Китая всё забрали?

Круглов медленно кивнул, не отрывая глаз от проекции.

— Установили своих лордов. Не без крови, конечно же. Но теперь все Минутмэны и Малмстром, девяносто четвёртые Цзины в Юлине и даже Триомфаны в Бресте — всё под нами. Об этом можешь не переживать. Как и о всех остальных.

— Понятно… хорошая работа. Что по пусковым у нас?

— Шахтные, мобильные, подводные, — ответил Порох, слушавший разговор. — Воздушные уже не актуальны — демоны успешно сбивают всё, что летает выше пяти километров, с той стороны. Но нам носители не понадобятся. Если я правильно понимаю, что ты собираешься делать.

— Правильно понимаешь, — ответил я.

Генерал кашлянул у меня за спиной, привлекая внимание.

— Хочу уточнить, — сказал он, — что я, понимая это, совершенно ничего не понимаю. Что вы собираетесь делать с нашим ядерным боеприпасом?

Я не ответил сразу. Подошёл к карте, изучая обозначенные красным демонические узлы. Их было много — слишком много для того, чтобы уничтожать по одному. Но несколько ключевых точек, куда я не стал бы лезть в одиночку даже сейчас, и без которых вся их логистика в смежных мирах рухнет, — это уже другой разговор.

— Осколок, — сказал я. — Я перемещу пусковые установки туда. Открою микропорталы над целями. Прямо в атмосферу их миров.

— Вы собираетесь устроить ядерную бомбардировку с орбиты, — медленно произнёс генерал.

— Примерно. Из отдельного кармана пространства. Но принцип тот же. Скидывать буду с низкой орбиты, чтобы не сбили. Хотя какая разница — собьют они или нет. Грубо говоря — через дырки в воздухе прямо над их головами. Разломы.

Собравшиеся переглянулись, даже находящихся здесь операторов это не обошло стороной. Меня удостоили таким выражением, с каким смотрят на человека, который говорит абсолютно безумные вещи абсолютно разумным тоном. Пожалуй, так оно и было.

— Отлично, — сказал Порох. — Это просто прекрасно. А у нас вообще получится это сделать?

— У тебя есть варианты лучше? — спросил Круглов.

После дальнейшего обсуждения было решено, что использовать ядерное оружие на Земле или пытаться протащить мобильные установки типа того же Ярса или секретные разработки амеров — идея мертворожденная. Их попросту разрушат, не дав сдетонировать. Да и стоит признать, что Осколок — это куда круче любой авиации…

Перемещение пусковых установок в Осколок заняло около семи часов.

Что для меня было бы вполне обыденным делом, стало подвигом инженерных войск. Время от времени забываю, насколько сильными физически стали люди после внедрения Системы. Забивание свай для укрепления земли руками системщика происходило даже быстрее, чем огромным инженерным дизель-молотом. Подстройка многотонных путей и их калибровка делалась не только голыми руками, но и с помощью навыков.

Так что те, кто привык строить укреплённые города, способные выдерживать постоянные атаки монстров из разломов и сражаться против демонов, с подобной титанической задачей справились очень даже быстро. Тем более Система разрешала «простым смертным», не достигшим платины, спокойно перемещать установки. И они их перемещали… целиком и полностью выкапывая в реальном мире и перенося в мой Осколок, закапывая их тут, умудряясь ещё и соблюдать полную технику безопасности.

И всё же каждая боеголовка требовала отдельного перехода через разлом, каждую я лично помещал на подготовленные платформы внутри. Мой Осколок к этому моменту был достаточно велик — луг, переходящий в плато, деревья по краям. Теперь к этому добавились ровные ряды серебристого металла под космическим небом Осколка.

Деревья от такого соседства, кажется, немного приуныли.

Операторы перешли в Осколок вместе с установками. Они также перенесли своё оборудование, свои чашки с кофе и рабочие папки, на которых местами всё ещё были изображены серп и молот. Расставили терминалы на складных столах прямо посреди луга под открытым космосом и продолжили работу так, будто перемена места с подземного бункера на карман пространства внутри Системы — это стандартная процедура, проходящая каждый вторник. Возможно, для людей, проживших несколько лет в условиях Системы, — это вполне себе норма.

Карту целей я изучал через системный чат и инфо-пакеты, и она уже давно была ясна. Обновлённые данные разведки с приоритетами на них — всё это уже давно было сведено в единый список, распределённый по значимости.

Две сотни ключевых точек, разбросанные по мирам, как говорят: «На позиции за нулём». И ноль в данном контексте подразумевает точку боевого столкновения, фронт, то есть.

Если посмотреть на ядерное оружие с трезвой головой, то нужно понимать, что это не та магическая штука, которой пугали всё население планеты последние лет пятьдесят. Да, бесспорно, ничего более разрушительного у нас нет. Но оно не может уничтожать целые планеты. Грубо говоря — урон будет серьёзным. Но примерно тот же урон можно нанести и без него, и это разве что займёт больше времени.

Масштаб данной войны слишком велик, и тянется на много миров, постоянно меняющийся фронт. Динамическая война.

Главное преимущество ядерного оружия в данном случае, как бы безумно это ни звучало, — это его скорость, с которой будет наноситься урон. Если мне зайти за линию фронта и перекрыть там всё ядерными взрывами — победа у нас в кармане.

Порталы. Командные центры. Склады квинтэссенций телепортационного типа. Точки концентрации демонических сил, которые кормили и снаряжали их фронты. Фермы… Это была только часть всего того, из двухсот была выбрана так, чтобы её уничтожение обрушило сразу всё, на чём стоят демоны.

Если хорошо подумать, то у них наверняка были пленные земляне, как и полная информация о всех наших возможностях. Вот только когда дело касалось ядерного оружия — там стояло чёткое ограничение — платиновый ранг. Сумеют ли они сопоставить выброс энергии от моего перехода на новый Порядок с возможным использованием ЯО? Не знаю. Так что мы спешим. Но опять же — какие у них могут быть контрмеры против готовых вот-вот взорваться ядерных боеголовок, появляющихся из разломов?.. Сомневаюсь, что я сам смог бы противостоять подобному.

Так что даже тестовых запусков не будет. Никаких испытаний. Будем проверять действенность оружия прямиком в бою.

Как же это знакомо. Почему у меня всегда так? Что с Системой, что с родным оружием.

— Готово, — сказал я и продублировал в чат, заметив, что работы завершены.

Порох стоял рядом, разглядывая ровные ряды боеголовок, выстроившихся у него за спиной.

— Знаешь, — произнёс он задумчиво, — Макс хотел…

— Знаю, — перебил я. — Порох, дружище, сейчас не время. Потом обсудим. Сейчас пора действовать.

— Когда «потом»?

— Когда всё закончится.

— А оно закончится?

Я не ответил. Вместо этого я направил Осколок к ближайшему миру и подготовился к очередной плате за перемещение между мирами.

Вот только её не было. Я почувствовал, что мой Осколок спокойно перешёл к следующему миру, не встретив препятствий. Преимущества платинового ранга?.. Да плевать. Мне же проще.

Открытие множества разломов потребовало не столько мощи, сколько точности. Платиновый ранг давал мне ощущение миров как чего-то почти осязаемого, почти живого, и сквозь этот слой мне нужно было проделать двести маленьких отверстий — аккуратно, в нужных точках, на нужной высоте.

Я закрыл глаза и попробовал повторить то, что однажды сделал Ту-роу. По крайней мере, я примерно представлял, как это сделать. Потянулся к дальним мирам, а не только к тому, возле которого сейчас завис Осколок.

Миры расположились передо мной в виде разных планет. Со своими аурами, весом и ощутимым давлением энергетических потоков — демонические плотнее, тяжелее, с тем мерзким душком, который я уже выучил наизусть. Их было очень и очень много, все они крутились, смещались в моём внутреннем зрении, и от этого начала болеть голова, но я не сдался. Вместо этого я, наоборот, надавил ещё сильнее и почувствовал, как начали расходоваться мои характеристики мудрости, восприятия и интеллекта разом.

Слишком уж щедро начали выливаться, но картина сконцентрировалась, и я поспешил.

Я нашёл первую точку пожирнее — портальный узел в одном из демонических миров, укреплённый, питающий шесть разных направлений, — и потянулся к нему. Отличный полигон для испытаний.

Разлом открылся беззвучно. Маленький, в метр диаметром, повисший в воздухе Осколка на высоте двух метров. Между демоническими строениями. Какие-то складские помещения. Сложно сказать — слишком уж далеко.

— Первый готов, — сказал я, нажимая на панели управления, установленной специально для меня.

Я открыл глаза и посмотрел на ровные ряды металла, на карту над столом, на собравшихся здесь мужиков с небритыми рожами. На Пороха, который курил, смотря куда-то в сторону с тем выражением, с которым смотрят на что-то, понимая, что это навсегда изменит что-то важное, но не находя слов против.

Поняв, что мне хватит энергии на задуманное, я вновь закрыл глаза и открыл остальные разломы.

Сто девяносто девять дополнительных маленьких окон в чужие миры появились над лугом, выстроившись в ровные ряды, как перфорация на листе бумаги. Каждое — своя высота, свой мир, своя цель. У каждого — разное описание, но меня это не заботило. Я знал, куда бью и что сейчас собираюсь сделать.

Я смотрел на двести окон в двести чужих миров.

— Пора, — сказал я и расширил разломы до полноценных порталов, способных перемещать предметы в обе стороны.

Затем я нажал на большую красную кнопку.

Первые двадцать ушли одновременно.

Двигатели — твердотопливные ускорители, которые работали здесь, в кармане пространства, где не было ни вменяемой атмосферы, ни привычной физики, — ударили разом. Двадцать факелов пламени одновременно озарили всё видимое пространство. Звук пришёл на долю секунды позже. Низкий рёв, который чувствуешь грудной клеткой, когда воздух в лёгких начинает вибрировать сам по себе. Луг под ногами ответил мелкой дрожью. Казалось, что весь Осколок затрясся.

Порох бросил сигарету.

Следующая партия. Ещё двадцать последовала за предыдущими.

Рёв удвоился, равномерный, горячий, бьющий в лицо тепловой волной даже здесь, в километре от ближайшей установки. Операторы за складными столами придерживали разлетающиеся повсюду папки. Один из них что-то сказал в гарнитуру — но его никто не услышал. Только рёв, рёв и рёв…

Третья партия.

Четвёртая.

И так далее.

Двести факелов отгорели. Двести порталов схлопнулись следом, один за другим как только ракеты прошли сквозь них. Осколок затих.

Луг стоял как и прежде, разве что опаленный.

Деревья по краям Осколка были нетронуты и перестали качаться.

Я выдохнул, думая лишь о том, скольких разумных мы только что убили.

Я убил.

Смотрел на цифры — на карте, в системном чате, в докладах разведки, которые начали меняться почти сразу. Сначала медленно. Потом быстрее, по мере нарастания повреждений и их последствий.

В системном чате «что-то» происходило с демонами на нескольких направлениях. Карточный домик их армии начал сыпаться.

Суета, происходящая в моём Осколке в это время, только начиналась. Я уже открыл портал в Ямантау. Сейчас нужно будет перепроверять пусковые установки и оборудовать их заново. Чинить то, что сломалось или было израсходовано. Я был далёк от этого, и моё дело крайне простое — кнопку нажать.

Или всё же не крайне. Крови из носу и глаз натекло столько, что в пору в фильме ужасов сниматься. Всё же выборка и координация стольких целей разом через одни-единственные мозги, пускай и проецируемые платиновым энергетическим существом, — явная перегрузка.

— Н-да, — сказал Порох. — Где ж молодость моя, гоблинов по пещерам гонять, а не вот это вот всё.

Он отмахнулся и полез в инвентарь за новой сигаретой.

Системный чат тем временем задыхался от входящих. Демонические позиции в нескольких мирах были уничтожены полностью — там, где концентрация была максимальной, не осталось ничего, что могло бы дать связный ответный удар. Там, где цели были рассредоточены, — хаос, потеря командования, разорванные цепочки снабжения. Всё как и планировали. Выбрал самое главное для себя сообщение:

…

[Круглов]: Переходная. Активность упала на шестьдесят процентов за последние три минуты. Они теряют портальные узлы.

…

Сосредоточившись на одном из поражённых миров, я открыл туда разлом. Один-единственный.

Первый из Легионеров шагнул вперёд, в открывшийся перед ним разлом, не дожидаясь команды.

За ним — остальные.

Я шёл последним и перед последним шагом сменил направление на чужой Осколок.

Пока восстанавливается половина характеристик, можно испытать навыки в прямом бою.

В чужом Осколке меня встретили ровно так же, как я встретил бы любого нежеланного гостя на своей территории.

Я бы выпустил свою ауру наружу и дал ему время одуматься и убраться туда, откуда пришёл. Всё же платиновый ранг в локальных условиях — это вполне серьёзная мера, с которой стоит считаться, если ценишь собственную жизнь.

К сожалению для демонов, незваный гость убираться не спешил, хоть и давление ауры, стоит признать, было ощутимым.

Их было около сотни. Серебряные ранги, все как на подбор: в тяжёлой броне с рунами, явно заточенной под групповой бой. Судя по потокам энергии — явные перекрёстные усиления, даже какой-то сложный общий щит, должный активироваться по команде их предводителя — демона, возвышающегося над головами вверенных ему бойцов. Я видел, как они перестраиваются в две дуги одновременно, охватывая пространство Осколка с флангов.

Грамотно, ничего не скажешь, реакция соответствующая. Правильная. Подобными формированиями я и сам руководил во время первой войны против демонов. Тогда, когда мы сражались примерно на равных.

И в этом была их главная проблема. Потому что моё взятие платинового ранга является скачком на качественно новый уровень, и обычные тактики тут не работают. Вот если бы они напитали свою формацию защиты энергией, переполнив, взорвав и ограничив выброс в моём направлении — тогда бы можно было надеяться на хоть какой-то урон по физической оболочке.

Конечно же, они этого не сделали. Вряд ли даже знали о подобной возможности, ну и я не стоял на месте, уже телепортируясь к первой дуге демонов…

Моментальная телепортация в режиме боя сама по себе была маркером пропасти между рангами. Применением одного из базовых навыков золотого ранга. Мой выход из разрыва пространства пришёлся ровно в центр их построения, ломая строй одним лишь фактом моего присутствия там, где секунду назад была только пустота.

Моё восприятие заработало на пределе своих системных возможностей. Я видел, как распределяется энергия в их телах ещё до того, как их мышцы начинали сокращаться. Ближайший ко мне мечник начал замах раньше остальных, и я шагнул к нему, сближаясь. Ладонь легла на его запястье, Пустота сорвала защитные руны с брони, и следующий удар рукой в основание шеи отправил его в бесконечный сон ещё до того, как его очки здоровья начали уменьшаться.

Пока я исполнял это, меня попытались атаковать ещё двое.

Один атаковал в корпус, второй — спустя долю секунды в горло, перекрывая возможный уклон. Отличная связка для зажатия одиночной цели, вот только…

Я пропустил первый удар мимо себя, сместив корпус ровно настолько, чтобы древко скользнуло по рёбрам, и перехватил второе копьё открытой ладонью. Энергия Системы зашипела в месте контакта — наконечник был заряжен пробивающим навыком, и даже сквозь защиту Твердыни я чувствовал, как он пытается разложить мою плоть.

Если бы я был серебряным рангом, эта атака стала бы фатальной.

Но я не был серебряным.

Я сломал копьё в том месте, где держал его, и обломком древка пробил горло второму копейщику, прежде чем тот успел отшатнуться. Первый, оставшийся без оружия, попытался активировать какой-то мощный навык, но я уже ушёл из его зоны поражения, переместившись за спины второй линии.

Там меня встретили мечи. Три клинка одновременно, с разных углов, с вложенными в них усилениями, которые превращали обычную сталь в оружие, способное резать даже монстров высоких рангов.

Я присел под первым ударом, второй прошёл в миллиметре над макушкой, третий — я поймал, остановив лезвие сложенными пальцами. Демон, наносивший его, успел удивиться, прежде чем я ударил в плечо, не только сломав тело, но ещё и вбив его в брусчатку. И это было лишь мгновение начавшегося боя.

Новые навыки ощущались иначе, чем старые. Они были куда более плавнее. Частью меня в большем понимании этого концепта. Раньше применение каждого из них было отдельным усилием, отдельным жестом воли, несмотря на то, каким он был сильным, как ломал цифры или продавливал то, что Система начертила в описаниях.

Сейчас они просто были. Ближайшее схожее сравнение было бы с дыханием. Когда не думаешь о нём, и оно просто происходит.

Благодаря Первой Охоте я заметил движение флангового бойца раньше, чем тот успел даже начать его, и всё тело само подстроилось под угол атаки, не потребовав команды, на чистых инстинктах. Ловкость вместе с восприятием просто подняли общую картину боя до той степени читаемости, при которой происходящее замедляется не потому, что ты быстрее, а потому, что видишь больше.

Задумавшись, следующий удар я пропустил намеренно. Просто чтобы понять, что такое броня теперь.

Клинок серебряного ранга ударил меня в плечо. Хорошо приложил, вложив навык — что-то пробивающее, должное разложить плоть, что оно сейчас и делало. Мерзкий навык, стоит признать. Демоны ведут себя под стать своему именованию в человеческой истории и мифологии. С их переполненной жаждой к насилию, пыткам, людоедству и прочим «прелестям» тёмных тварей.

Но это всё не важно. Главное сейчас — собственные ощущения.

Просто толчок. Твердыня впитала его без усилий, броня из здоровья сработала ровно так, как было написано в описании, так же, как и раньше.

Не совсем то, что ожидал. Впрочем, всегда можно повторить.

Потеряв всякий интерес к злобно скалящемуся демону, старающемуся продавить клинок глубже, обернулся навстречу другому системному оружию, летящему в меня. Серп и копьё.

Убрав очки брони, или, правильнее сказать — подвинув их в сторону и обнажив истинные очки здоровья для получения урона, прочувствовал всё на собственной плоти.

Я тут же сверился с системным меню. Впечатляющие цифры, на самом деле:

Очки Здоровья: 3 824 031/4 067 676

В теории серебряный ранг может заковырять даже платину, получается. При таких вводных данных, что его противник с реакцией, превышающей атакующего, будет стоять и не сопротивляться. Присмотревшись в меню персонажа, заметил, что ещё и количество физической защиты сильно просело — тоже по моей воле. Получается, при желании я могу попросту убить себя?..

Делать этого, я, конечно же, не собирался, так что наступила моя очередь ответить.

Открытой ладонью в корпус, с вложенной в удар долей того, что раньше называлось Разрушением Пустоты, а теперь стало просто Пустотой. Демонический боец с недоумевающей рожей отлетел метров на двадцать, повалив двух стоявших за ним на второй линии.

Я остановился на секунду — посреди разворачивающейся атаки, под летящими в меня навыками, — и просто наблюдал, как эти трое валяются на вымощенном камне внутри чужого Осколка, общее впечатление от которого напоминало вырванный из реальности кусок города.

Сейчас я ощущал даже не азарт боя или злость. Эти эмоции попросту отступили на второй план, как и сам бой, как и обращение в новую, улучшенную форму Титана. Я убью всех находящихся здесь — это уже вынесенный приговор. Хотя бы за те грехи, что они уже совершили, достигнув своих относительно высоких уровней. Видно было, что бойцы они аховые, и эти их уровни, растерянность в реальном бою, крики… они всё же по большей части выходцы с ферм. Так что им суждено умереть.

Несмотря на очередное кровопролитие, мои мысли сейчас были где-то очень далеко.

Ведь где-то за пределами этого Осколка, за тонкой мембраной пространства, в которой существовал карман чужой воли, сейчас происходило то, что я запустил полчаса назад.

Двести целей…

Я двигался сквозь сомкнувшуюся дугу, оставляя после себя тела, пробитые Пустотой.

Двести ядерных боеголовок.

Я подсчитывал. Суммарная мощность только одного залпа — около ста мегатонн. Это грубая цифра, без учёта разброса типов боеголовок, без учёта того, в какую среду попала каждая, какая там атмосфера и потоки системной энергии, насколько плотной была застройка. Системные миры разные.

Переменных слишком много, чтобы считать точно.

Но порядок цифр считается легко.

Хиросима — пятнадцать килотонн. Погибло от восьмидесяти до ста сорока тысяч человек. В зависимости от источника, в зависимости от того, как считать — сразу или вместе с многолетними последствиями.

Сто мегатонн — это сто тысяч килотонн. Это почти семь тысяч Хиросим.

Я вынес уже второй фланг, думая об этом. Телесно это ощущалось как лёгкое усилие, не больше. Платиновый ранг делает из боя что-то механическое в плане собственных ощущений — я перестал чувствовать противника как угрозу ещё в момент, когда шагнул на их Осколок. Просто очередное препятствие между мной и следующей точкой маршрута.

Семь тысяч Хиросим.

Конечно, подсчёт слишком грубый, и миры были отдельными экосистемами, но у всех имеется схожая тенденция. Из-за так и не прекратившегося еженедельного открытия разломов в инициализирующихся мирах они все заселены одинаково плотно. Командные центры явно находились в жилых кварталах. И фермы — это пленные, которые, скорее всего, погибли вместе с теми, кто их держал. Это отдельный счёт, отдельная строчка.

Но по любой оценке — это миллиарды.

Я выбросил это из оперативного сознания и переключился на продолжение боя.

Слово Системы подсветило слабое место лидера группы раньше, чем тот успел применить накопленный навык, который я посчитал опасным. Мне пока что сложно читать все тонкие энергии, но если чувствую через Первую Охоту опасность — надо устранить как можно быстрее.

Левый нижний стык грудной брони, за которой скрывается сердце. Короткая телепортация Перемещением, удар Пустотой в форме Воина Пустоты — и спустя секунду у меня в руке было вырванное сердце демона.

Оно ещё пульсировало, хотя его хозяин ещё был жив. Опять Система с её выходками. Уверен, опусти я его сейчас — вполне может вырастить себе новое. Поэтому отпускать я его не стал, расщепив Пустотой голову демона золотого ранга вместе с сердцем, что было у меня в руке.

Остатки демонов перегруппировались в углу Осколка. Плотный строй, щиты вперёд, навыки наготове. Они не бежали. Это я отметил отдельно — с чем-то похожим на уважение. Серебряный ранг против платины, и они не бежали. Либо знали, что бежать некуда — Осколок чужой, выхода у них нет, — либо просто были такими.

Я остановился в тридцати метрах от них.

Вот только у меня не было к ним никакой жалости. Ноль процентов, особенно после того, что я видел ранее на фермах. Просто небольшая пауза. Просто мысль, которая не давала двигаться дальше автоматически.

Сколько из них разумные в том смысле, в котором я вкладываю в это слово? Сколько из них думают о чём-то, кроме войны? Сколько из них ели что-то сегодня, что не было связано с чужой болью и горем?

Я не знал. И никогда не узнаю.

Впрочем, мне и не нужно этого знать. Не я начинал эту экспансивную во всех направлениях войну, но я её обязательно закончу. Поэтому следующие боеголовки уже подготавливают, и скоро демонов ждёт очередной залп, а за ним ещё и ещё. Пусть узнают, на что на самом деле способна Земля.

Когда я закончил в чужом Осколке, в чат пришло сообщение от Круглова. Спокойное, вполне деловое. Чистая сводка с Передовой. Активность демонов упала ещё больше после этой атаки, и объединённые войска Альянса начали продвижение вперёд.

Ну а я отправился вперёд, к следующему Осколку. Ведь моё поле боя было немного в другом плане реальности.

Да и много как-то этих Осколков начал ощущать впереди, в той стороне, где предположительно находится Келом. Родной мир демонов.

Осколки падали в космическую бездну один за другим.

Я не считал их. Счёт потерял где-то после пятого, когда понял, что цифры не имеют значения — они просто тянутся вереницей, как вагоны товарняка, который летит под откос. Каждый был устроен по-своему. Чей-то — с мёртвой каменистой почвой и редкими системными постройками, прилепленными к поверхности. Чей-то — с псевдолесом из чёрных деревьев, чьи ветви тянулись к невидимому источнику света. Один вовсе оказался заполнен водой, и мне пришлось сначала выломать сам Осколок, чтобы добраться до хозяина.

Их владельцы были разными. Золотые ранги, в основном. Некоторые — сильные, натренированные, с реальным опытом и навыками, которые требовали времени и усилий, чтобы их убить. Другие — слабые, недавно поднявшиеся и явно не понимающие, что с этой новой силой делать. Третьи — самые слабые, кого я называл про себя «фермеры»: с выстроенными конвейерами прямо в Осколках, с камерами, с запахом, который мне мерещился за секунду до того, как открывался переход к очередному Осколку.

Все они умирали одинаково.

Я двигался сквозь них, как клинок сквозь ткань. Без каких-либо пауз. Просто — вошёл, уничтожил источник воли, держащий Осколок, вышел. Иногда приходилось убивать охрану. Иногда — нет. Иногда в Осколках были пленные. Их я выпускал, открывая переходы в сторону союзных миров, и не смотрел, кто и как выходит.

Увы, я не мог вывести каждого лично, как и убедиться в том, что они покинули Осколок до того, как он будет уничтожен. Слишком много лиц. Слишком много имён, которые я не успевал запомнить, прежде чем они исчезали навсегда из моей жизни.

Восстановление после каждого Осколка занимало всё больше времени.

Сначала я не замечал этого. Платиновый ранг давал ощущение бесконечной силы — энергии в Аксиосе было столько, что казалось, можно двигаться вперёд вечно. Но тело, даже перестроенное, даже ставшее проекцией, имело свои пределы. Трещины в ядре накапливались, и оно чернело. Каждый раз, когда я использовал Пустоту, чтобы пробить защиту очередного золотого ранга, уходило чуть больше энергии, чем восстанавливалось за время перехода к следующей цели.

На десятом Осколке я заметил, что начал медленнее открывать разломы.

На пятнадцатом — что путаю миры.

На двадцатом — просто сел посреди чужого Осколка, среди тел тех, кто пытался меня остановить, и смотрел в пустоту, не в силах заставить себя встать. И у меня в сознании послышался знакомый голос.

Ты торопишься.

Голос его был тихим.

— Я знаю.

Ты пропускаешь восстановление.

— Я знаю.

Если это продолжится — ты проиграешь. И смерть твоя будет очень глупой.

Я не ответил. Встал. Открыл разлом к следующему Осколку.

Когда их количество превысило пятьдесят, я встретил того, кто ждал. Того, к кому шёл всё это время и кого я ощущал без какого-либо внутреннего маяка.

Я почувствовал его раньше, чем открыл переход. Аура была другой — не такой, как у тех, кого я перемалывал последние часы. Глубже. Старше. И она не пыталась спрятаться. Стояла на границе Осколка, открытая, как дверь, в которую приглашают войти, не боясь гостя с ножом в руке.

Я вошёл.

Осколок был огромен и в какой-то степени красив, настоящий мир в миниатюре.

Передо мной показалась равнина, поросшая серебристой травой, уходящая к горизонту и терявшаяся в дымке. Над головой — небо, почти как земное, с облаками и далёким светилом.

В центре равнины стоял дом. Самый обычный с виду одноэтажный сруб, которые можно увидеть на Земле где угодно.

За исключением одной детали.

На крыльце сидел демон.

Он не был похож на тех, кого я убивал до этого. С виду невысокий, сутулый, с рогами, спиленными под корень, так что от них остались только бугры на лбу. Кожа — пепельно-серая, в глубоких морщинах, что было крайне странно, учитывая особенности Системы, дарующей здоровье и лечение. Одет он был в простую деревенскую рубаху, с подвёрнутыми штаны, босый. В руках — металлическая кружка, из которой шёл пар. Сейчас демон занимался распитием чая, если мой нос меня не обманывает.

Он смотрел на меня спокойно. Без страха или злобы.

— Здравствуй, Ной, — сказал он чуть хрипловато.

Слова даже произнесённые на общем выходили у него с акцентом, но достаточно чисто, без запинки.

— Садись. Чай, этот ваш отличный напиток, ещё горячий.

Я не двинулся с места. Аура моя, сдерживаемая всё это время, начала расправляться, давить на пространство Осколка.

Платиновый ранг. Предводитель демонов.

— Просто умри, — сказал я и тут же использовал Перемещение, призывая в руку Нож Зверолова, напитывая его энергией до предела.

Мой удар был заблокирован поднятой рукой, с частичной трансформацией в нечто наподобие моего Титана. Демон лишь устало покачал головой, и кружка в его руках оплавилась, металл стёк сгустком на пол. Спустя мгновение полыхнула хижина, а за ней — весь остальной Осколок, превратившись в местный филиал ада.

— Заставь меня умереть! — рявкнул демон, откидывая меня и заканчивая трансформацию.

Я просто смотрел на его системное имя.

[Хатур Келом (251)]

Имя главы демонов, которое появлялось в сводках так часто, что я начал воспринимать его как ориентир, а не как личность. Координата на карте. Источник угрозы. Абстрактный «глава демонов», которого нужно уничтожить, чтобы сломать машину.

Я думал, что он будет скрываться в столице демонов, названной… Келомом. Что его имя может оказаться поддельным, несмотря на всю добытую нами информацию.

Сейчас он стоял передо мной в горящем Осколке — двести пятьдесят первый уровень, уже не такой серый и сутулый, — и смотрел на меня с тем усталым вниманием, с которым смотрят на что-то неизбежное.

Как смотрят в глаза своей смерти.

— Ты убил моих лучших людей, — сказал Хатур Келом.

В его искажённом трансформацией голосе не было обвинения. Просто констатация факта, как если бы кто-то говорил о плохой погоде.

— Ты убил намного больше.

— Да.

Он не стал спорить. Это само по себе было неожиданным.

Осколок горел. Серебристая трава занялась вся разом, от горизонта до горизонта, и небо над головой из почти земного, облачного стало цветом кипящей смолы. Хатур Келом не пытался сбить пламя. Просто стоял в нём, как в привычной среде, с обнажённым торсом, перевитым мышцами — его рубаха сгорела в первые секунды трансформации, — и смотрел.

Как и я, он отказался от всех системных предметов, негативно влияющих на потоки энергии Системы. Так что его аура была чистой. Пожалуй, одной из самых сильных. Если не на одном уровне с Ту-Роу, то как минимум не слабее, чем тот же Элион или Даэра.

В трансформированном виде он не был похож на того, кого я ожидал увидеть во главе демонической орды. Никакого пафоса рогатого владыки в тёмной броне и так далее, никакого нагромождения силы ради демонстрации. Просто очень большой и очень сильный демон. Самый сильный из них. Та же пепельная кожа, что и в обычном виде, просто больше её. Та же сутулость, только теперь понятная — он не горбился, а просто нёс что-то тяжёлое, невидимое, что давило сверху вниз. Морщины на лице не разгладились от трансформации. Возможно, это и не морщины вовсе. Может, это просто то, что бывает с лицом, когда слишком долго принимаешь решения, от которых умирают другие.

Я хорошо знал это ощущение.

— У тебя кончается время, псау, — сказал он. — Я чувствую твой Аксиос. Ты перегружен и устал.

Опять это обращение, которое Система не переводит. Так демоны, келомцы, обращаются к рабам. Я бы мог тоже ответить в подобном роде, но какой в этом сейчас смысл? Я прибыл сюда не для обмена «любезностями».

— Устал, — признал я.

И это было правдой. Прошедший путь, на острие атаки которого я находился, следуя сюда, был очень тяжёлым. Я не спал уже около года, наверное. Убийства золотых рангов, не проходящие бесследно, и сменяющиеся активации множественных разломов, выплёвывающих ядерные ракеты в миры, подвластные демонам. На моём пути уже умерло и уничтожено столько, что я вряд ли уступаю стоящему передо мной чудовищу в облике, лишь отдалённо похожем на человеческий. Впрочем, моя серая кожа Воина Пустоты не особенно сильно отличается от него.

— Тогда зачем продолжать? — спросил демон, разведя руки в стороны и собирая в них энергию. — Твой уровень ниже моего, и ты слабее, я чувствую это. Неужели ты готов умереть за свои глупые убеждения?

Наверное, он имел в виду то, как я отношусь к рабству и всему из него исходящему. О том, что мы даже в плен демонов не берём. Возможно, он имел в виду что-то другое, но опять же — нет смысла говорить. Мы уже находимся далеко за пределами разговоров, и этот Осколок покинет живым только один из нас. И несмотря на то, что этот демон прав, я всё равно буду сражаться. Просто…

— Потому что больше некому, — закончил я вслух свою мысль.

Хатур Келом не стал продолжать бессмысленный разговор. Он просто наклонил голову и ударил.

Удар был горизонтальным, широким, направленным не на меня конкретно, а на всё пространство передо мной разом. Конкретного навыка в этом не было — просто плотная волна ауры платинового ранга, которую он ранее собирал. Я ушёл вверх Перемещением, и волна прошла под ногами, срезав остатки горящей травы до голой земли. Остатки этой волны врезались в землю и ушли очень глубоко, пока не покинули саму твердь, из которой состоял Осколок Хатура.

Зависнув в воздухе, с высоты я разглядел своего врага подробнее. У него явно была аура платинового ранга. Но что-то в ней смущало меня. Она не ощущалась… полноценной, чётко структурированной, как у меня, состоящей из шести квинтэссенций. В ней ощущалось что-то ещё. Примеси, какая-то заёмная сила, если её можно было бы так назвать.

И всё же он шёл туда же, куда шёл я, только другим путём. Его Аксиос не был собран из квинтэссенций, слитых воедино. Он был продавлен… силой. В нём чувствовались какие-то ограничения, возможно, оттуда и выходит его внешний вид старика. Не знаю, правильно ли это, изящно ли, главное — это эффективно, и оттого не менее весомо.

Но… он ошибается. Хатур Келом не может убить меня, даже несмотря на то, что его уровень выше моего. Уровень давно перестал быть каким-то существенным показателем. Общим, пороговым — да. Разница между сотым и первым очевидна. Но на таких рангах и при такой разнице… вряд ли.

Я сильнее, и он наверняка это знал. Вот только разрыв между нами был не таким, каким я хотел бы его видеть, и каждая минута боя работала против меня — мой Аксиос восстанавливался медленнее из-за перегруза, а его Аксиос не находился в том же критическом состоянии.

Так что сейчас мы на равных, и это был бой, в котором медлить нельзя.

Я ударил.

Перемещение сжало расстояние между нами до нуля — один момент я висел в воздухе, а следующий уже был рядом с ним, и Нож Зверолова полетел остриём в горло демона. Хатур Келом отклонился на ту долю, которой хватило, чтобы клинок прошёл по касательной вдоль щеки, срезав кожу и обнажив что-то тёмное под ней. Его встречный удар локтем я принял на предплечье, и от этого удара моё тело снесло на двадцать метров, продавив в горящую почву Осколка до колена.

Твердыня сработала. Очки брони просели на треть от одного удара.

Треть от одного удара.

Но размен всё равно был хорошим. Я не могу видеть очки здоровья противника, но сомневаюсь, что удлинённая улыбка на роже Хатура обошлась ему малой кровью, хоть и вижу, как быстро он регенерирует плоть.

Я выдрался из почвы, уже перемещаясь снова, и на этот раз не к нему — в сторону, пытаясь прочитать, как он отреагирует. Первая Охота работала, подстраивая восприятие под ритм его движений. Он был быстрым, как хищник. Он не телепортировался. Просто двигался зеркально мне. И в его движении было что-то архаичное, как у существа, которое много дралось ещё до того, как Система внедрилась в наши жизни.

Он выпустил какой-то навык — широким импульсом, не прицельно, накрывая весь его Осколок впереди себя. Земля треснула. Горящая трава исчезла. Почувствовав неладное, я взмыл ещё выше, и в земле подо мной появились разрывы, из которых шёл тёмный дым, тут же закручивающийся в воздухе и преследующий меня.

Подумав, что пока его атака видна и я ей противодействую, лучше не прерывать этот ритм очередным Перемещением, я начал кружить вокруг Хатура и обстреливать его Пустотой издалека. Недаром ведь я столько камней уничтожил, тренируясь и прокачивая этот навык куда больше других.

Я выстрелил ещё раз. И ещё.

Каждый импульс Пустоты снимал с него заметный кусок очков здоровья, хоть и врезался в щит, появляющийся вокруг демона на мгновение до столкновения. Сам щит был явно каким-то активным навыком, постоянно требующим внимания, и урон по своей туше Хатур получал тогда, когда ловил обманки — я попросту иногда запускал собственной ослабленной аурой, и вдогонку Пустотой. Он не успевал блокировать всё.

Поняв, что спускаться я не собираюсь и та его атака дымом меня не достаёт, он сам использовал Перемещение после четырнадцатого импульса Пустотой.

Это было слишком резко, и я попросту не успел свернуть. Удар его кулаком мне в грудь прошёл сквозь Твердыню так, будто её не было.

Под хруст своих же сломанных костей я вылетел сквозь край Осколка.

Несколько секунд — в космической пустоте между мирами и регенерации. Потом Перемещение выдернуло меня обратно, уже за его спиной, и я всадил Нож в основание шеи с обеих рук сразу — левой с клинком, правой с вложенным в пальцы импульсом Пустоты. Правая рука прошла насквозь сквозь его плечо, врезавшись в плоть.

Хатур Келом упал на колено.

Следующие несколько секунд были просто безумной работой не столько чистой физикой, сколько разумом. Мы начали использовать Перемещение раз за разом. Как только он пытался уйти от меня куда-то, чтобы выиграть время для лечения, — я тут же следовал за ним. Если бы кто-то попытался уследить за интенсивным боем двух платиновых рангов со стороны, то, не имея платину или что-то выше сам, вряд ли бы смог это сделать.

Несмотря на всю интенсивность сражения, моего Ножа Зверолова хватило ещё на два удара, заблокированных двуручником Хатура, и с наступающей позиции я тут же превратился в защищающегося, пока не использовал подобие духовного копья Йона.

Бой был очень жесток. Без каких-либо пауз, не разрывая дистанцию, чтобы не получалось использовать навыки, мы начали попросту кулачный бой. Вплотную, там, где его длинные руки теряли эффективность. Удары, вложенные в Пустоту, каждый — дорогой по затратам, каждый — рвущий что-то внутри его огромного тела. Демон был куда выше меня, но я был быстрее. Он сопротивлялся. Ловил мои руки, блокировал корпусом, один раз взял меня за горло и сдавил так, что Твердыня едва не треснула — он вкладывал в захват нечеловеческую силу, буквально прессуя.

Его ошибка заключалась в том, что он схватил меня во время боя, а не нанёс несколько ударов, когда я открылся.

Я разрядил Пустоту прямо в его лицо в упор.

Его пальцы разжались, и он отступил на два шага.

Я видел, как его Аксиос начал перестраиваться — что-то менялось в структуре его заёмной силы, сгущалось, готовилось к чему-то масштабному. Слово Системы принесло новое ощущение: это будет очень больно. Даже для меня. Вся энергия, которую он накопил за долгие годы, всё, что он взял взаймы у своих мёртвых, у своих рабов, у самой своей расы или ещё где-то, — он собирался выпустить это сейчас.

Я не позволил.

Королевская Кровь, которую я до сих пор применял в фоновом режиме, сопротивляясь какому-то его внушению, я перенаправил полностью в атакующей формации. Сконцентрировал её в одну точку, направив прямо в его грудь, туда, где было ядро его силы. Аксиос. Это было неправильным использованием навыка, что-то ненормальное для него, что Система не предусматривала в описании, ведь этот навык был исключительно ментальным.

Но если он ломает что-то в Системе, то почему я не могу сделать так же? Я просто почувствовал, что могу так, и сделал, обратившись к той составляющей навыка, которая была раньше Королевским Приказом.

— Умри… — прохрипел я, концентрируя всю ту силу, что у меня осталась.

Его Аксиос дрогнул.

Накапливаемый разряд рассыпался раньше, чем был готов. Взрыв получился внутренним, разорвавшим что-то в его собственном теле, так и не выйдя наружу. Хатур Келом согнулся пополам и мелко затрясся, и из его рта, его носа, из разрывов в коже пошёл тот же тёмный дым. Только теперь он не прекращался.

Я ударил снова. И снова. И снова.

Каждый раз, когда он пытался поднять голову, я бил. Каждый раз, когда его рука тянулась в попытке защититься, я менял угол. Это не было красиво. Это не было честно. Это был самый эффективный способ убить то, что передо мной находилось, пока у меня ещё оставались силы. Платиновый ранг против платинового, один из которых истощён множеством сражений, а второй потерял силы только что.

Мордобой с применением системных навыков и сил превратился в мордобой обычный, если его вообще можно было так назвать. Сил, вложенных в каждый удар, хватило бы чтобы пробить бронированную сталь, и звук от каждого соприкосновения разлетался по всему Осколку.

Я ошибся, посчитав, что противник уже готов умереть. Его правая рука всё же поймала мою левую. За предплечье, с той же нечеловеческой силой, с которой я его бил. Вцепился намертво, удерживая меня. Но в этом было что-то ещё. Я почувствовал, как его Аксиос пытается потянуть энергию к моему Аксиосу через точку контакта. Что-то вроде поглощения или отравы. Тёмная, грязная, мерзкая энергия потекла по этому каналу. Демон всё же сохранил часть собственных сил.

Я не мог позволить этому прикоснуться к моей сущности.

Обернув свою правую руку в энергию, казалось, самого Аксиоса, от чего в глазах потемнело, я рубанул ребром ладони по… собственной руке. Прикасаться к тому, что тянулось через его руку, я не хотел даже сейчас. Чувствовал, что это стало бы моей смертью.

Потерявший последнюю опору демон завалился вперёд. Грузно, на одно колено, и он уже не смог подняться. Сделав резкий шаг вправо, я занёс всё ещё горящую энергией Аксиоса руку как гильотину над его шеей.

Зря он вытянул всю свою энергию в руку, ослабив тело.

Перед моими глазами промелькнули все те сражения, через которые я прошёл. Все те дорогие сердцу люди, которые погибли за всё время боёв с демонами. Всё то безумие, порождённое этой тварью.

Можно бесконечно обвинять Систему, но убивает не она, а разумные, использующие её силу. И за свои преступления нужно отвечать.

Резко опустив руку вниз, я казнил демона, нанеся удар ему по шее сзади, срезав голову начисто.

По растрескавшейся земле его Осколка покатилась окровавленная голова.

Хатур Келом, точнее, его тело, устояло. Я ничуть не удивился этому. Платиновый ранг очень живучий. Тёмный дым теперь шёл со всех разрывов одновременно.

Он смотрел на меня даже сейчас: отрубленная голова зафиксировала на мне осмысленный, изучающий взгляд.

Как же сложно убить платиновый ранг. Что-то сгустилось теперь в его Осколке. Весь Осколок словно выдохнул. Земля под нами почернела, Осколок начал трещать по границам — он жертвовал им, пытаясь взять меня с собой в разрушение. Умный ход. Отчаянный. Но…

Я не стал регенерировать тело, направив всю энергию в создание простейшего копья, и проткнул им Аксиос врага.

Последний ход оказался за мной, хоть на ногах уже не получилось устоять. Копьё растворилось в воздухе, оставив после себя дыру в груди Хатура, и я грузно завалился рядом, сев на землю.

Когда я снова начал воспринимать окружающее, Хатур Келом всё ещё не умер. Но и сражаться он не мог.

Его Осколок больше не трещал. Теперь он просто сгорал со всем своим содержимым, и я почувствовал, что этот процесс необратим. В конце сгорит тело Хатура вместе с его Осколком.

Встретившись с до сих пор осмысленным взглядом отрубленной головы, я ощущал, как его Аксиос разрушается. Постепенно рассыпается, как то, из чего он был собран; последняя энергия уходит туда, откуда была взята.

Хатур Келом смотрел на меня.

И в них не было злобы. Была лишь усталость. Та же самая, что я видел в начале, на крыльце деревянного дома, который сейчас догорал где-то позади нас.

Он что-то сказал. Отрезанная голова с уничтоженным телом продолжала говорить. Воистину, мы перестали быть простыми существами, став энергетическими сущностями.

Тихо, хрипло, с кровью на зубах — с тёмной кровью, почти чёрной. Говорил на общем, хотя я почти не слышал его за шумом горящего Осколка и гулом в собственных ушах. Мне потребовалось немало концентрации, чтобы понять, что он говорит.

— … убил не того врага, псау, — сказал он с большими паузами. — Я держал их. Я сдерживал их. Пока мы воевали с тобой — они ждали. Это была цена. Теперь ты убил меня… и ты сам открыл для них дорогу. Ты скоро встретишь Первых. И тогда… ты вспомнишь меня. И пожалеешь о том… что сделал сегодня.

Аксиос Хатура Келома рассыпался окончательно — тёмная энергия ушла в пространство Осколка и растворилась. Осколок начал схлопываться и разрушаться окончательно. Я открыл разлом к своему и едва ли не выкатился наружу за секунду до того, как он развалился окончательно.

В системном меню мигнуло уведомление. Потом ещё одно. Потом несколько сразу — сводки с разных направлений, доклады архилегатов, сообщения в гильдейский чат, где уже шёл вал сообщений. Что-то происходило на всех фронтах одновременно. Что-то большое.

Я не читал их ещё несколько секунд.

Просто лежал в собственном Осколке, регенерировал изрезанную и избитую плоть, выращивал руку обратно. И слышал его слова снова и снова. Последние слова умирающего существа, которое породило столько насилия. Которое построило систему рабства и войны, пронизавшую десятки миров. Которое убило сотни миллионов, если не миллиардов.

Я открыл сводки.

Столица демонов — мир, называвшийся Келом задолго до того, как это имя взял себе их нынешний глава, — пала через четыре часа после гибели Хатура. Не потому что исчезла воля к сопротивлению — демоны дрались до конца, каждый из них, без сдачи в плен и без переговоров, понимал, что их в любом случае ждёт смерть, и пытался продать себя подороже. Просто их иерархия держалась на одном человеке, и когда этот человек исчез, вся цепочка командования рассыпалась от вершины вниз.

Круглов координировал последний штурм лично. Я читал его доклады уже задним числом, восстанавливаясь внутри Осколка. Три Легиона, золотые ранги Коалиции и остатки малого Альянса ударили одновременно с восьми направлений. Демоны защищали каждый квартал столицы, каждую улицу и здание. Потери были. Они всегда есть при нападении. Но наш темп не падал, потому что у нас было то, чего у них не осталось, — понимание того, ради чего мы воюем. Желание устранить этих уродов всех до последнего.

Падение последней крепости столицы было зафиксировано в системном журнале в шесть часов утра по местному времени мира Келом. Несколько часов спустя в системном чате появилось короткое сообщение от Круглова, в котором не было ничего, кроме одной фразы. Смысл везде был одинаковым.

Мы победили.

Миры-союзники демонов сложили оружие раньше, чем им предъявили ультиматум, — просто потому что смотрели в системные чаты и видели, что их сюзерен мёртв, его столица занята, а в пространстве между мирами больше нет ни одного демонического Осколка. Те расы, что воевали добровольно — их было меньше, чем казалось раньше, — запросили переговоры. Те, что воевали по принуждению, открыли свои тюремные ворота раньше, чем мы добрались до их миров.

Невольников было много.

Слишком много, чтобы просто открыть ворота и сказать «вы свободны». Все те, кого я знал, и даже те расы, имена которых я ещё не успел выучить, — все они нуждались в еде, в медицинской помощи, в том, чтобы кто-то просто объяснил им, что происходит. Это заняло месяцы, и большую часть этого времени я провёл именно там — в мирах, которые ещё вчера были фермами, а сегодня становились чем-то, у чего ещё не было названия.

Я не уходил в разломы в поисках новой силы. Просто был там, где нужен. Несмотря на полностью восстановившиеся показатели здоровья, магии и выносливости к этому моменту, я всё равно не мог сражаться в полную силу.

Аксиос восстанавливался медленно — перегруз дал о себе знать. Несколько первых суток внутри Осколка я провёл попросту лёжа, что было, наверное, самым странным ощущением за всё время, что я провёл в Системе. Платиновый ранг, лежащий на спине посреди луга и смотрящий в искусственное небо, потому что двигаться было слишком затратно.

Йон похвалил, назвав бой «славным». На этот раз я лишь промолчал в ответ.

Мы оба думали об одном и том же, и ни один из нас не хотел произносить это вслух.

Потому что умирающий демон, который провоевал против людей годы, который построил систему рабства, охватившую сотни миров, — такое существо могло лгать на последнем дыхании. Могло говорить что угодно, лишь бы посеять сомнение. Это была бы умная стратегия, достойная того, кто выстроил то, что он выстроил.

Мог.

Но в его голосе не было лжи.

— Первые, да? — спросил я тогда у Йона.

Первые.

Почему-то все правители, императоры, короли и так далее в человеческой истории любили строить себе огромные дворцы или хотя бы особняки гигантских размеров.

Я бы тоже мог сделать подобное, но не видел в этом смысла. Слишком мелочно и банально, что ли.

Ну я тут тоже, платиновый ранг, конечно же. Способен и сам любого врага на атомы расщепить при нужде.

Безопаснее места попросту придумать нельзя. Хотя оно очень странное. Да и настроили тут всякого…

Крепость на средневековый манер, рядом с ней завод серокожих, и с виду безвредная равнина в округе, поля с невысокой травой, с граничащим лесом у края. Это если не присматриваться к выступающим из неё башням пусковых ЯО и с прочей инфраструктурой, нужной для работы с этим всем чудовищным оружием.

Мы… я отстрелял более четырёх тысяч ядерных ракет. Казалось бы — сумасшедшая цифра, и многие миры, через которые я прошёл, сейчас погрузились в бесконечные ядерные ночи, затмевающие их звёзды, но… это ненадолго. Слушая научников и пропуская свои предубеждения касательно того, что ЯО, которое находится на Земле, может уничтожить её несколько раз подряд целиком и полностью… получается, что на самом деле это очень далеко от реальности.

Стоит попросту посмотреть на шкалу Кардашёва, чтобы понять, что, даже взорви я всё, что есть в одной точке планеты, — максимальный урон, которого можно добиться, — около трёх лет пыльного облака. Затем оно осядет, ядовитое, поубивает ещё очень много в процессе, но в конечном счёте исчезнет. Может, получится пару гор снести… и на этом весь обогащённый уран закончится.

Человечество всё же не настолько круто. Но различия с другими разумными, входящими в Инициализацию, всё равно заметны. Однако некому это комментировать, да и незачем. Альянс всё же не так прост, и в нём хватает серьёзных и опасных личностей. С теми же зерактальцами и серокожими я воевать не хочу. Мы и так достаточно крови уже пролили.

Сейчас военная кампания против Келома и подчинённых ему демонов закончена. Я всех выгнал с Осколка, впервые за очень долгое время оставшись наедине с собственными мыслями, потеряв видимую цель и успокоившись, устраняя последствия той странной энергии, которой Келом попытался задеть меня перед смертью. Рука, хоть и отросла, но фантомные боли всё ещё преследуют, да и двигается она не очень, что странно, ведь Система всегда лечила «на все сто».

Лежащий на поляне и мирно дрыхнущий Мико не в счёт. Вообще не знаю, что с ним происходит. Просто впал в спячку ещё до начала моей кампании, и всё тут. Возможно, эволюционирует до платины таким образом. Ноль информации, но вроде бы жив, и все его характеристики на месте. Так что пусть спит дальше, не буду его трогать.

Сначала — о наружнем. О моём бывшем месте жительства.

Борисоглебск разросся. Именно это слово точнее всего описывает то, что с ним произошло за всё то время, пока меня не было. Системные постройки встали вплотную к довоенным кварталам и постепенно их заменили своей практичностью. Всё на Системе, на её силовых линиях, являющихся активной защитой для построек, укрепляющих их.

Было даже пара забавных моментов, когда меня спрашивали, не строился ли город изначально как крепость… Увы, он таким стал против собственной воли. Если она вообще может быть у города.

Изменился не только город и вся остальная Земля по его примеру, но и все разумные, попавшие в Систему. И это самое странное, что произошло. Невероятно выносливые, пышущие жизнью тела снаружи, но внутри…

Каждый из ныне живущих убивал и делал это не раз. И речь сейчас не идёт о «обычных» монстрах Системы. Все воевали против демонов так или иначе. То, что я находился где-то там, за гранью, сражаясь с сильнейшими бойцами демонов, не означало, что «на земле» ничего не происходило. Если я действовал в режиме блицкрига, то всем остальным нужно было закреплять мой успех. И цена этому была очень велика.

Так что те самые невероятно красивые и выносливые тела новых людей, улучшенные и вылеченные Системой, были лишь оболочками, ибо внутри многих из них уже ничего не осталось. Война — это в любом случае ужас и горе, какой бы она ни была: священной, освободительной, превентивной или защитнической. Просто кровь и грязь за чужие интересы.

Последнее в этой мысли смущало меня больше всего. Если раньше разумных можно было разделить на отдельные страны и группы интересов, в связи с которыми проводились войны, то в нашем случае всё было куда масштабнее, ведь на землян напала целая раса. Очень сильная и опасная, которая порабощала всё, что не было демоном. И если раньше можно было бы уехать куда-то в другую страну на время конфликта, сколь бы искусственным он ни был, то сейчас уезжать попросту некуда. На ферму к демонам или в рабство к ним, разве что. Этот конфликт был настоящим вдоль и поперёк.

Касательно демонов мною было принято категоричное решение: убить всех. Казнить, уничтожить. До последнего рогатого ублюдка. Не щадить никого.

Кому-то это могло бы показаться слишком жестоким, да и я тоже признавал чрезмерность подобного. Можно было бы принять сдавшихся, сложивших оружие и добровольно пошедших в плен к Альянсу, конечно. Вот только тут проблема была с другой стороны: около девяноста процентов демонов так или иначе жрали плоть разумных в попытке стать сильнее как можно быстрее. Их кожа чернела, прогресс навыков и уровней замедлялся, и сами они начинали походить на безумных животных, деградируя.

Кто не жрал — был частью людоедства тоже, занимаясь административной деятельностью или военной, так что людоедами они были ещё большими, если так подумать…

Поэтому разбираться с тем, кто там прав или виноват, я не стал. Просто отдал приказ и тут же получил отчёт о том, что его немедленно приведут в исполнение.

Это тоже было чем-то новым.

Я сильно изменился, и больше всего эти изменения были заметны после взятия платинового ранга. Несмотря на уставшее и раненое тело, мои мысли были кристально чистыми.

Это не превратило меня в какое-то чудовище или типа того. Просто… многое прояснилось. Не было рефлексии. Как, например, не было и желания отправиться на поиски Кайлы, когда рядом была семья. Возможно, она появилась по ошибке. Дело случая двух напуганных людей, бесконечно слабых по сравнению с тем, что сейчас, застрявших в разломе с кучей скелетов.

Но она всё же была.

Я вернулся на Землю, часто уходил в разломы. Достаточно часто, чтобы Кира и Сим перестали спрашивать куда. Папа занимается какими-то важными делами. Это и был мой быт. В двух словах.

Хотя если уж честно — «быт» это слишком мягко для того, что происходило каждый день.

Потому что каждый день случалось что-то. Потому что когда ты Император и единственный платиновый ранг на известном тебе пространстве, вертикаль власти — это не про политический термин. Это буквально ты, стоящий прямо, пока всё остальное смотрит тебе в спину.

Узнал я об этом относительно недавно — когда «ангелы» наконец-то снизошли до личной встречи.

Их официальное название Система регистрировала как «аурины». Но все, включая их самих, пользовались прозвищем, приклеившимся ещё во время первых контактов с Коалицией.

Ангелы. Контрпозиция демонам. Раса, чьи аллели были едва ли не под копирку сделаны.

Мраморно-белая кожа — следствие эволюции под двойной звездой их родного мира, почти нечеловеческая красота черт и полное отсутствие какого-либо смирения, воинственность и технологии, отстающие от наших на лет двадцать. То есть именно те, когда массовое потребление не заменило собой надёжность продуктов. Что касалось и военного снаряжения тоже. А ещё их было очень и очень много. И именно они первыми приняли на себя удар демонической орды, не только выстояв, но ещё и продолжив сражение всё это время.

Топ-1 в общемировом рейтинге Системы, стоят даже выше меня, 2-го номера. Они держали его с самого начала, с первой секунды, перемалывая то, что другие расы называли «непреодолимыми угрозами», с той же скоростью, с которой в штабе Выживальщиков перемалывают утренний кофе.

Их делегация прибыла через месяц после падения Келома.

Я ждал их в малом зале совещаний — не в главном, специально, — потому что главный зал подразумевает определённый протокол, а протокол ауринами означает ритуальные приветствия, блюда с символическим содержанием и необходимость запоминать, кто из них старший по рангу, что является их внутренней иерархией, отдалённо похожей на нашу, но с достаточным количеством нюансов, чтобы любой дипломат поседел раньше времени.

Я не дипломат и никогда им не был. Поэтому — малый зал, два кресла, один стол, ничего лишнего. Если замотаются в тюрбаны и начнут плясать вместо прагматики — с радостью выясню, почему Система всё ещё считает их первым местом.

Делегация аурин состояла из четырёх существ. Трое — сопровождение, из которых двое были серебряными рангами, один — золотым. Четвёртый — тот, ради которого они вообще прилетели, — был чем-то другим.

[Киотан]

Он был невысоким. Это удивило меня сильнее, чем я ожидал. Почему-то существо, стоящее во главе расы топ-1, казалось мне обязанным быть внушительным внешне, хотя бы подтянутым, тем более что Система любит преображать разумных внешне относительно того, как они себя представляют. Короче говоря — красивыми. Но Киотан был удивительно низкого роста, тонкий, в простой одежде без системных артефактов, как и я. Волосы — почти белые, серебряные, стриженные коротко. Глаза — светлые, с тем спокойствием в них, которое бывает у людей, давно переставших бояться чего-либо, не потому что им не страшно, а потому что они хорошо знают, чем заканчивается страх.

Он… платиновый ранг. Я почувствовал его раньше, чем он вошёл. Его аура была спрятана — поверхностно выдавала золото, но в глубине было совсем другое давление, знакомое мне.

Не ожидал, что увижу кого-то равного себе ещё и в среде союзников. Живущих в Поселении я в этот список не вносил, конечно же.

— Ной, — сказал он, усаживаясь без приглашения напротив меня.

Голос ровный, общий язык — без акцента.

— Рад наконец познакомиться лично.

— Я тоже, — ответил я, не вставая со своего кресла.

Неужели Система считает его сильнее меня? Всё может быть. Я не знаю, когда и как он взял свой платиновый ранг и насколько далеко продвинулся к мифриловому. У меня к нему в таком случае много вопросов.

— Ты не рад, — поправил он спокойно, увидев замешательство на моём лице. — Ты настороже. И это нормально. Я бы сделал то же самое на твоём месте.

Нет смысла спорить с очевидным.

— Зачем прилетели? — спросил я.

— Мы не ищем войны, то, что было с Келомом, стоило нам слишком многого, и мы не хотим, чтобы это повторилось, — Киотан примирительно сложил руки на столе. — Мы хотим поблагодарить тебя, великий воин, убивший нашего кровного врага. Прошу.

После его слов в зале стало тесно. Сопровождающие вывалили содержимое своих инвентарей. Драгоценности, системные ресурсы… много всего. Но зачем мне это? Я ведь даже не понимаю, насколько богат сейчас в теории. Мало того, что я фактически гегемон Земли, так ещё и глава Альянса, в который, к слову, ангелы тоже официально входят.

Их жест не то чтобы был проигнорирован… скорее сухо принят мною, когда я смахнул содержимое малого зала к себе в Осколок. Потом разберу, что там. Меня больше волнует другой вопрос, который я и озвучил, одновременно давая волю своей ауре:

— Почему ты не сражался, Киотан? Почему ты не убил Хатура сам?

Киотан смотрел на меня несколько долгих секунд, то ли ища ответа, то ли вспоминая что-то. На выброс ауры он не отреагировал никак. Как и на то, что его делегация повалилась на пол без сознания.

— Потому что я не мог его убить, — сказал он просто, смотря на одного из своих.

— Ты платинового ранга.

— Да. И он тоже был платиновым рангом. — Киотан вздохнул. — Мы сражались много раз. Более сотни, наверное. Каждый из них — ничья. У него была заёмная сила, которую я не мог осилить, как бы ни старался. Он знал меня слишком хорошо. Мы воевали друг с другом очень долго, Ной. Я научился его читать, он научился читать меня. Это была патовая ситуация. Ты был новым фактором. Он тебя не знал. И ты убил его именно потому, что был незнакомым врагом с незнакомым набором. Это дало тебе преимущество там, где его не было у меня.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы принять сказанное им. Он всё же сражался, получается.

— Значит, ты ждал.

— Я ждал.

— Пока я это сделаю.

— Пока ты это сделаешь, — подтвердил он без малейшего смущения. — Я ждал, пока ты убьёшь моего врага.

Я мог бы разозлиться. Мог бы потребовать объяснений — почему не предупредил, почему не помог, почему не сообщил, что знает о Хатуре куда больше, чем вся разведка Альянса, вместе взятая и так далее. У меня была огромная куча вопросов. Вот только на это не было ни сил, ни желания. Слишком устал от войны, чтобы начинать новую с союзником.

— Ты не мог просто рассказать мне все детали ранее?

— Мог, — согласился Киотан. — Ты бы поверил мне?

Стоит признать, что скорее всего… нет. Я бы подумал, что это какая-то ловушка или дезинформация, и действовал бы, следовательно, иначе. У меня в голове даже сейчас плохо вяжется история Киотана о «сотнях сражений вничью».

И всё же. Зачем он пришёл?

— Ты ведь здесь не из-за того, чтобы поделиться какими-то откровениями?

— Верно, — слегка улыбнулся Киотан. — Миры, ранее занятые демонами, теперь опустели или оказались разорены. Война оставила свой след. Теперь народы, вырванные с корнями и лишённые собственных миров за годы демонической экспансии, нуждаются в новых территориях. У тебя есть Земля и смежные миры — обжитые, с развитой системой управления. У нас есть народ, который умеет строить и удерживать, и которому необходима новая точка опоры. Я предлагаю объединённое переселение.

— Ты говоришь про своих?

— В том числе. И так же про тех, кто пойдёт следом. Потому что за ауринами пойдут остальные.

— Понятно.

Эта идея появилась задолго до моего возвращения, и она банальна до безобразия. Система хочет оставить лишь десять планет, подвластных ей, и защитить, превратив остальные в отстойники для монстров? Да пожалуйста. В таком случае все разумные попросту соберутся на этих десяти планетах, и пусть с остальными делает что хочет.

Так что своей победой я обеспечил себе немалую головную боль. Получается.

— И кого ты привёл? — спросил я, смотря на его сопровождающих, приходящих в себя.

Вроде бы немного.

Но Киотан малость ошарашил меня, ответив:

— Всех.

Отойдя от шока, я лишь устало выдохнул, вспоминая, сколько миллиардов ауринов до сих пор живо. И я не буду осуждать свой отдел логистики, если они соберутся и дружно повесятся. Правда, толку от этого мало будет. Повисят в верёвках и слезут, вернутся к работе, чтобы пытаться хоть как-то это разрулить.

Миллиарды существ с развитой военной культурой и чётко выстроенной иерархией, которые прямо сейчас тянулись сквозь переходные миры в сторону Земли и связанного с ней пространства. И это только аурины. Там ведь ещё и остальной Альянс за ними вдогонку попрётся. Зоркинал, серокожие, арки, вся эта компания малого Альянса, освобождённые народы из демонических ферм, у которых теперь нет ни домов, ни миров, ни понимания, куда вообще идти.

Что ж.

— Хорошо! — сказал я, вставая и принимая решение. — Мы примем всех.

Киотан, судя по его довольной роже, не ожидавший другого ответа, молча поклонился мне и вышел из малого зала. Я прошёлся по своим чатам, поднимая всех на уши такими новостями, и невольно зацепился за одно маленькое изменение.

В основном задании, которое было у каждого из разумных, обновилась цифра:

[Задания]

Расовые:

Цель: Войти в топ-10 рейтинга Системы на этапе Интеграции

Текущая позиция в рейтинге: 1

Награда: Полноценное внедрение в Систему на правах остальных малых рас. Свобода и защита Системой родной планеты от любого внешнего вмешательства на 1 000 лет

Штраф: Полное лишение прав внутри Системы. Конвертация родной планеты в Системную. Открытие свободного внешнего доступа для других рас

Осталось: 6 лет, 173 дня, 9 часов, 12 минут, 5 секунд

Наверное, я никогда не пойму Систему и все тонкости её работы. Ведь если так подумать, то я только что занял первое место своей отдельной от землян расой, победив Киотана без боя, пришедшего и фактически сдавшегося мне…

После сменившейся цифры в заданиях особенно ничего не произошло. Я просто постоял несколько секунд и потом пошёл делать кофе.

Зачем мне нужна была эта пауза — непонятно.

Наверное, должны были случиться фанфары или хотя бы какое-нибудь системное уведомление в духе «поздравляем, вы выиграли, вот ваше большое ничего в награду», но Система молчала. Просто сменила цифру с двойки на единицу, и всё. Хотя, стоит признать, именно так я себя и ощущал сейчас: никакого торжества, просто новая позиция в рейтинге и новая головная боль, с которой ничего уже не сделаешь.

У меня есть чёткая теория, с которой я вряд ли поделюсь с кем-либо.

Система наверняка влияет на психологическое состояние.

Скорее всего, положительно. Или активирует какие-то дополнительные защитные механизмы. Вот что по идее должен делать человек, которому взвалили на плечи гору? Миллиард беженцев? Наверное, с ума сходить и тихо кипеть, как чайник.

Но я просто сижу с кофе в руках, закинув ногу на ногу, и думаю о великом. Или о не сильно великом, как оказалось.

Та пересборка, что происходила ранее после нашего фактического захвата Земли и установки меня, красивого, в виде Императора, теперь не кажется чем-то большим. Ладно бы ещё просто разные расы, религии или народности — как-то ведь уживались раньше на своей планете. И собрались воедино, мобилизовали все доступные ресурсы для сражения с опасностями Системы и другими разумными. Превозмогли, затянули пояса и так далее.

И всё же.

Их там миллиарды, ангелов этих, во главе с платиновым рангом.

Теперь я начинаю подозревать, так ли велика и вездесуща Система, засчитавшая нашу короткую беседу как перестановку сил. У меня почему-то такое ощущение, будто я проиграл.

Кофемашина, рядом с которой я сидел в командном пункте, работала круглосуточно. Подходящие — те, что из новых лиц, — сначала впадали в небольшой ступор, явно читая имя над моей головой, потом после этого шаблона было несколько разных: от дальнейшего ступора до отбивания ботинок и отдавания чести, кто на что горазд.

Я лишь частью сознания отреагировал на это, глядя на проекцию карты над центральным рабочим столом. Картинка на ней изменилась, и теперь красных пятен — демонических территорий, стало значительно меньше. Кое-где они продолжали мигать, обозначая остаточное сопротивление отдельных, групп, но это уже была агония Келома. Мы победили, и это главное.

Круглов с парой матюков и подзатыльников протиснулся к кофемашине и тоже заварил себе зелье. Сел на угол стола, что он вообще-то не делал никогда, и смотрел на меня несколько секунд, ничего не говоря.

— Логистика в ауте, — сказал наконец.

— Как обычно, — ответил я, отпив кофе.

— Они ещё не знают, что именно произошло. Мы пока что не вдавались в подробности. Боимся паники среди населения. Просто нагрузка выросла.

— Когда узнают — будет хуже. Расскажи.

— Ты уверен?

Вместо ответа, покопавшись в системных чатах пару минут, я написал туда кое-что и уставился ожидающе на Круглова.

Тот не был глупым и уже понял, к чему была моя пауза. Он начал читать вслух:

— К жителям Земли обращаюсь… несколько миллиардов… потерявшие дом, бегущие от Системы… в соседних мирах…

Круглов сделал нечто немыслимое для системщика, чем привлёк общее внимание всех в командном пункте, — он кашлянул. Я сам удивился скорее не громкому кашлю, а тому факту, что это произошло, как и тому, что я уже достаточно давно не слышал и не видел больных разумных. Больницы, мать его, в пункты перелива крови и психологические учреждения превратились. Все на системных лечилках.

— Захлебнулся я, — ответил Круглов на незаданный вопрос. — Всё в норме.

И затем уже для меня добавил:

— Ты вообще собираешься предложить хоть какое-то решение? Или дальше будешь сидеть и пить кофе?

Я посмотрел в кружку. Допил и поставил её на стол.

— Ещё не разобрался с реакцией на первое место, — ответил я честно. — Система туда меня поставила, потому что Киотан пришёл и в моём присутствии официально признал первенство ауринов ниже моего. По всей видимости, в её алгоритмах это считается за капитуляцию. Значит, теперь я выше их в рейтинге.

— Это хорошо?

— Понятия не имею. Всё ещё показывает один из одного.

Я думал и об этом тоже. Первое место в рейтинге Системы означало, что где-то там, в её расчётах и логике, я считаюсь самой успешной отдельной расой на данный момент.

И я не знал, давало ли это какие-то льготы и приоритет. Это что-то означало на финишной прямой задания — до которой оставалось шесть лет и несколько месяцев.

Вот только я помнил слова Хатура Келома, сказанные с трудом, в последние секунды существования. Он говорил о Первых и о моей скорой встрече с ними. Сложно понять, что он имел в виду под «скоро». Возможно, после окончания Инициализации. Но я прямо чувствую, что это произойдёт раньше.

— У ауринов есть информация о Первых? — спросил я.

— Не больше, чем у нас.

Молчание. Каждый о своём.

— Я буду контролировать вопрос переселения, — сказал Круглов после паузы. — Задействую… да всех, короче.

— Валяй.

— Император.

Он коротко поклонился и ушёл, оставив меня наедине с кофемашиной в углу помещения, заставленного как нашей земной техникой, так и приблудами системного происхождения.

Подумав ещё, вернулся к себе в Осколок вместе со стулом, на котором сидел, через небольшой портал.

Вот только я не был один. Я вообще, кажется, никогда не был один, ведь у меня в голове был чужой голос. Сущности квинтэссенции Зла.

Ты боишься?

— Нет, — ответил я.

И это было чистой правдой. После того, что я пережил, после всех сражений… я уже перестал бояться смерти или судьбы. Скорее всего, я доживу до конца Инициализации. Так или иначе увижу, чем она закончится.

А зря. Ты первый платиновый ранг среди инициализированных рас этого сектора. Ты — аномалия, которую они не заложили в свои расчёты. Или заложили, но рассчитывали, что демоны тебя уберут раньше. Вся эта их игра, которая началась ещё с Королевской Игры.

Последнее слово было для меня чем-то новым, и Йон наверняка не просто так упомянул нечто подобное.

— И тут ты такой берёшь и объясняешь, что это значит, верно?

Ты наконец-то научился думать на два шага вперёд. Я впечатлён.

— Всё тот же мерзкий тип в моей голове, который не может просто взять и ответить. Ты не меняешься.

Верно. Я был таким всегда. Но ты ведь не это хочешь услышать, так ведь?

Я не стал ходить вокруг да около. Просто спросил:

— Королевская Битва. Что это?

Хорошее название, не правда ли? Я сам придумал.

Вот и что ему ответить? Не выселю ведь из головы. Разве что заглушить могу, но лучше просто сам помолчу. Раз уж начал говорить — обязательно закончит. Гордецы, они такие. Умники. И я не ошибся, Йон заговорил снова:

Ты когда-нибудь думал о том, почему именно ты оказался в том подземелье с гоблинами? Почему именно в тот день, именно в то время? Почему разлом открылся именно там?

— Случайность.

Нет такого слова в словаре Системы, человек. Никогда не было.

— Говори прямо.

Прямо? Хорошо. Система — не инструмент. Никогда им не была, сколько бы Первые ни считали иначе. Они думали, что это программа и они управляют ею. Администраторы. Архонты. Великие умы, разложившие всю Систему по полочкам. Они просчитали расы, просчитали миры, просчитали вероятности. Всё до последней запятой.

— И?

И Система их поимела. Тот самый Ор-Рэль, которого вы увидели в первых сообщениях, которого стёрли прямо во время запуска, — он пытался выполнить изначальный план. Уничтожение. Зачистка самых опасных рас. Самых продвинутых, умеющих убивать других, с огромной историей войн. Самый простой и понятный путь, чтобы достичь их цели, какими бы они ни были в текущей Инициализации. Система его отменила. Не Льёрн, не кто-то из Первых с доброй душой — сама Система поняла, что это противоречит её целям и расширению, и убрала лишнего. Администратора. Она убила одного из архитекторов «Семени» просто потому, что он угрожал её экспансии. Она нашла тут что-то более ценное. Рэль, уроды. Собаке — собачья смерть. Бам!

У меня в голове после последнего его слова раздался хлопок. Если к обычной дополнительной речи в голове можно привыкнуть, то когда случается подобное — становится не по себе.

— Значит, у неё есть свои цели, ты хочешь сказать, что она — разумна?

Может быть. Никто так и не смог пообщаться с ней напрямую. Она очень скупа на подобное. Не даёт заданий и достижений. Странно, не правда ли?

— Королевская Битва, — я решил вырвать Йона из рассуждений и приблизить к конкретике.

Пауза была долгой.

Это моё определение, и оно точнее, чем ты думаешь. После того как Система обратила внимание на происходящее и попытку саботажа изнутри, устранила угрозу, она так же вмешалась в привычный ход событий. Я долго думал об этом, почему разумные в этом цикле Инициализации столь… сильны. Относительно, не зазнавайся. Просто развиваетесь быстрее, чем положено. Вариантов было много, но я упускал самый очевидный.

— Система, значит. Но ты так и не…

Не перебивай. Вот одна из проблем быстрого развития. Ты достиг платины слишком быстро и не понимаешь ценности времени. Знал бы ты, сколько тебе осталось жить в спокойных условиях, — ты бы никуда не спешил. А называю я это Королевской Битвой, потому что Система отбирала с самого начала. Каждый разлом тогда в каждом мире открылся не случайно. Каждый разлом поглотил именно тех, кого нужно было поглотить. Не самых сильных — нет. Самых перспективных.

— Ты говоришь про первое подземелье. Логово Гоблинов.

Я говорю про всё сразу. Это лишь одно из многих. Твоя группа. Посмотри на неё внимательно, человек. Китаец, который выбрал класс Создателя случайно — случайно ли? Пришелец, несущий в себе волю высшего жреца целой расы, оказавшийся именно там, именно с тобой. Воин из другого мира. Американский офицер…

— Девчонка, — сказал я. — Я до сих пор помню имя. Кавья.

Йон замолчал на мгновение.

Да. И девчонка.

Кавья. Я её почти не вспоминал — слишком много всего навалилось после. Маленькая, перепуганная, в рванье, не понимающая ни слова. Сейчас вспомнилось её «по башке!» в чате. Потом — бутылки с зажигательной смесью. Потом — её сломали пополам в бою с хомяками, и Кайла едва успела залить ей эликсир. Кайла… Нет. Не важно, не сейчас.

— Что в ней было? Если ты говоришь про большой потенциал, то я не вижу его в ней.

Этого уже никто не узнает. Она мертва, Алексей, а ты жив. Возможно, она смогла бы занять твоё место. Или тот воин, будучи первым уровнем убивающий шестых, — как думаешь, сложно было бы ему в Системе? Но он решил пасть смертью храбрых, спасая тебя и других. Не знаю, чем занялся Чи Вэй, но раз о нём не слышно и его не видно, то вряд ли чем-то… впечатляющим. Сиан попросту занялся своей расой, насколько я понимаю. Вспомни зверолочеловека, предводителя примитивных рас, который повёл за собой толпы перепуганных существ. Они ведь не имели оружия. Ты бы смог убить первых гоблинов голыми руками?

— Думаю, что да.

Голос Йона был недовольным:

Ты не улавливаешь главного. Никто не был случайностью в том подземелье. Система собрала лучших и посмотрела на них.

— Если брать простой расчёт, исходя из твоей логики… то почему я не увидел в том подземелье демонов и ангелов? Народ Келома и ауринов. Там так же было много других, которых я до сих пор не видел.

Виден ли тебе ползущий у подножия муравей с высоты твоей горы, сквозь облака?

— Что за бред ты сейчас ляпнул? — от такого «просветления» я даже бровь приподнял.

Я говорю о том, что вас слишком много. Разные расы, разные условия для выживания, и чужие битвы. Не думай, что только тут, у вас, происходит битва между расами. Думаю, первая десятка будет раскинута по всему периметру как попало. И скоро начнутся последние войны. Так было всегда. И будет. Не думай, что ты для Первых что-то большее, чем тот муравей для тебя. Но они думали, что знают всё. В этом их главная ошибка. Они придумали Инициализацию как контролируемый эксперимент. Она не обязательна для Системы. У неё есть свои механизмы экспансии. То, что делают Первые… для неё это скорее внутренняя возня, нежели что-то ещё. Да, они поставили правила, назначили администраторов, расставили флажки. Система взяла их план, нашла в нём противоречия собственным целям и сработала, раздавив того пса. Они до сих пор думают, что управляют всем процессом. Или хотят, чтобы другие думали так. Но они сделали куда бóльшую глупость позже. Хатур.

— Они как-то помогли ему? — спросил я, погрузившись в мысли.

У меня были догадки, что Келома усилили снаружи. Да и он не просто так упомянул Первых.

Да. Скорее всего. Слишком быстрый рост даже на фоне окружающих событий. Моментальное усиление за счёт поглощения других разумных. Не думай, что раньше подобное не пытались делать. История крайне циклична, но почему-то именно у твоих «демонов» получилось это сделать наиболее эффективно. Я видел путь поглощения не раз, и поверь, вот эти — сильные. Были ими. А теперь их нет. Вы их уничтожили. Ты уничтожил то, что я считаю сильным в мерках Инициализации. Твой Альянс разгромил их, человек. Поздравляю с первым местом в рейтинге, человек. Теперь ты стал интересен для Первых по-настоящему. Я буду помнить твоё имя дольше обычного.

— Ты говоришь так, будто я уже умер.

Умрёшь. Как только встретишь Первых.

Йон помолчал какое-то время.

И поверь, это будет лучший из возможных вариантов. Быстрая смерть.

После этой короткой беседы Йон отказался продолжать разговор, и я вернулся к делам насущным. Можно бесконечно долго размышлять о великом и бояться грядущего, но к нам ведь прётся целая толпа беженцев, с которыми нужно что-то делать.

Первые три недели после капитуляции демонов мы были заняты тем, что в мирное время называется «гуманитарной операцией», а в нашем случае являлось попыткой не утонуть в потоке разумных существ, хлынувших через переходные порталы к Земле и смежным мирам.

Миллиарды ауринов оказались организованной нацией в самом прямом смысле этого слова. Они не были толпой оборванцев. Передвигались, согласуя между собой, несли собственные запасы, развёртывали временные лагеря по заранее согласованным схемам. Это было одновременно впечатляюще и немного пугающе, потому что военная нация, переселяющаяся к тебе в гости, — это не совсем то, что имеешь в виду, когда говоришь «добро пожаловать».

Тем не менее, Киотан сдержал слово. Конфликтов не было. Его люди соблюдали оговорённые зоны, участвовали в расчистке демонических территорий под командованием Легиона, отдавали долю добытых ресурсов в общий котёл Альянса.

В конечном итоге, по прошествии года, когда перемещение основных масс было закончено, мы расселились по Земле и смежным мирам, ожидая окончания Инициализации. Я, будучи первым в списке, остался на Земле, даже несмотря на то что земляне считались третьими в списке. Возможно, я мог бы подмять под себя какой-то отдельный мир, но я не стал этого делать. Лучше всё же перестраховаться. Да и Земля мне была дороже, чем другие расы, хоть её население уже сильно смешалось с другими народами.

Оставалось пять лет до окончания Инициализации. Наш Альянс становился сильнее с каждым днём, золотых рангов уже было более тысячи, и платины достигли четверо — отличились Порох и Лир. Всё шло по планам, хоть будущее и не было ясным. Мы даже начали исследовать более глубокие миры, продвигаясь в сторону к Поселению, и я хотел рано или поздно выйти с ними на контакт снова. Получить как можно больше информации. Возможно, даже найти Кайлу…

Вот только у Первых были другие планы на наш счёт. Вероятно, им надоело попросту наблюдать за нашим усилением, и они решили навестить нас, послав сначала приглашение.

И этим «приглашением» был уничтоженный отряд разведки из тридцати золотых рангов, исследующих миры.

Последнее сообщение, пришедшее в один из командных чатов, было коротким, без подробностей, от командира разведгруппы о том, что они нашли что-то необычное. Возможно, контакт с очередной новой расой, что случалось постоянно и не было чем-то особенным. Однако буквальная цитата из чата: «Заметили кого-то. Выглядят странно, ауры не читаются. Мы попробуем поговорить. К бою готовы, в случае чего».

После этого — тишина. Ни одного последующего сообщения или уточнений. Даже из личных сообщений — переписок с родными и так далее — они пропали. Случай был настолько уникальным, чтобы в Легионе успели поднять тревогу из-за пропавших бойцов. Я не был занят и находился в этот момент условно ближе всего к точке контакта — разница между мной, Лиром и Порохом была в пару десятков миров, но всё же я мог быстрее всех отреагировать, что, собственно, и сделал.

Дальний мир, чьё название я просмотрел лишь мимоходом, был живым — в том смысле, что у него была атмосфера, небо и растительность. Низкие холмы, поросшие тёмной зеленью, колышущейся на ветру, и ни единого дерева вплоть до горизонта, где виднелась синева океана или моря. Небо — чистое, светлое, с редкими вкраплениями облаков. Примятая трава под ногами, на которую я вступил, выйдя из портала, — мягкая, пружинящая, и ощущение тепла на коже. Самый настоящий летний курорт с тем самым забытым ощущением из детства. Тишь да благодать.

За исключением тридцати бездыханных тел легионеров, лежащих неподалёку в низине.

Они лежали беспорядочно. Разбросаны с той хаотичностью, которая бывает не в результате сражения, а в результате чистого истребления. Между «сражением» и «истреблением» есть разница: в первом случае тела распределены логично, каждое там, где его настигло последнее в жизни усилие. Во втором — просто разбросаны, как мусор, подавлены и обессилены. На это также указывала относительная чистота в округе. Системщики после себя оставляют много следов, а эти тела сюда попросту свалили…

Все до единого были в золотом ранге, эти тридцать. Все — золотые ранги, с серьёзным опытом и навыками, специально отобранные для дальней разведки. Бойцы, прошедшие войну с Хелтаром и самой Системой. Сейчас они лежат со многими следами на телах, избитые и переломанные.

Их убили в течение нескольких секунд, и это было странно. Я понял это, считывая остаточные энергетические следы. Тридцать золотых рангов. Пара секунд, и они даже не успели использовать навыки.

Вывод напрашивался сам собой, и он был крайне удручающим. Вряд ли они попали в разлом или к случайному монстру все вместе.

Так же можно было подумать, что на них использовали какой-то ментальный навык. Увы, даже я не смог бы разом подчинить или подавить столько «золота» разом. Значит, либо их перебил кто-то выше рангом, либо попросту подавил аурой. Кто-то куда более сильный, чем я. И при этом я не ощущаю здесь ни единого следа врага.

Я медленно прошёл сквозь то, что осталось от отряда, осматривая каждое тело. Ни одной колотой раны или следа от духовного оружия, которое знакомо мне по тысячам боёв. Травмы были тупыми, грубыми, чрезвычайно мощными. Их просто переломали и сделали это достаточно легко и быстро, развлекаясь при этом… Иначе я не мог описать ощущение от увиденного.

Командира группы я узнал. Это был Чиж. Опытный боец, участвовавший ещё в первых походах в Лавре, как и в первых боях против демонов, когда мы спасали «они» зерактал.

Сейчас же он лежал немного в стороне от остальных. Единственный, кто, судя по всему, успел отреагировать, создать хоть какую-то защиту, пусть и направленную только на себя. Остаточная энергия есть в теле, и уже последние её части растворяются, хотя человек уже несколько часов как мёртв. Его убили раньше, чем он успел активировать свой навык.

Я постоял рядом с ним несколько секунд, затем наклонился и прикрыл остекленевшие глаза бойца. Боюсь, что мои догадки подтвердятся и он вновь будет со мной бок о бок при встрече с очередным врагом. Даже будучи мёртвым.

Я написал Круглову напрямую:

[Ной]: Вся группа мертва. Это не демоны и не монстры. Отзывайте все разведгруппы с дальних маршрутов немедленно.

Вот за что уважаю Круглова, так это за оперативность. Спустя пару секунд в чате уже было его сообщение:

[Круглов]: Сделано.

[Круглов]: Что там у тебя? Конкретно.

[Ной]: Пока не знаю. Жди.

Я не стал уточнять того, что уже почувствовал приближение врага. Поздно метаться. Если не справлюсь я — то кто тогда? Давно уже перестал гордиться своим первым местом в рейтингах и силе. Это так же и ответственность. И с каждым днём, приближающимся к концу Инициализации, она становится всё больше.

И сейчас я стоял и смотрел, как эта самая «ответственность» начинает появляться посреди неба. Если это портал, то я так точно не могу. Чувствуется, что он… дальний.

Сначала уплотнились облака и потемнело небо — настолько большим был выброс энергии. Затем небо посерело и нахмурилось, будто перед грозой. Поднялся сильный ветер, и даже примятая трава начала хлестать по ногам.

Они возвращались, и я не ошибся.

Это были Первые.

Я это понял раньше, чем они появились. Даже сжатая, не направленная прямиком на меня аура существ мифрилового ранга давила.

Через появившуюся синюю арку дальнего портала появилось двое. Мужчина и женщина. Если их вообще можно так назвать…

Высокие — выше меня (а я вытянулся заметно после всех трансформаций), они были около двух с половиной метров… Смуглые, с короткими жёсткими волосами, почти чёрными, одетые в похожие на чёрные монашеские робы с треугольными капюшонами. Всего лишь ткань, несистемное. И ни одного видимого артефакта. Чистые в энергетическом плане, хотя и давят аурой так, что лишний раз вдохнуть тяжело.

Я на их фоне, по воле случая одетый в тот белый наряд, что мне выдали при коронации зерактал, казался очевидным антагонистом, если посмотреть со стороны. Такая себе картина тьмы против света. Вот только с этим было сложно, ведь квинтэссенция Зла находится во мне, и у моих ног лежат те, кто называл себя легионерами.

Лица Первых были почти человеческими. «Почти» — важное слово. Черты правильные, глаза — тёмные, разумные и бесстрастные. Если я правильно помню из речей Йона, то Первые живут очень долго, а за долголетием наверняка стоит усталость, даже если её умеют скрывать.

Но меня больше смутило то, что я увидел за их спинами. И я также понял, почему Йон так сильно ненавидит пауков.

Это было связано с тем, что я увидел за спинами этих существ, зависших в воздухе чуть поодаль от меня.

Там, где рисуют людям крылья, у этих двоих были лапы. Тонкие, паучьи, много лап, сложенные на манер этих самых крыльев. Складчатые, членистые, расположенные симметрично. Сегменты их слегка поблёскивали в тусклом свете потемневшего неба. Имён над их головами не было, что странно, я привык уже…

В голове раздался голос Йона — резкий, без обычной насмешки, вырывая меня из размышлений:

Убивай. Сейчас же!

В следующее мгновение, во время активации Перемещения, у меня в голове пролетело несколько мыслей разом, как это часто бывает в подобных напряжённых моментах. От того, что Йон не просто так сказал убивать и что я в теории могу это сделать, до того, что я умру в следующую секунду, и труп мой скинут к остальным бойцам Легиона.

И, как в старой пословице: «Глаза боятся, а руки делают!», я занёс руку для удара, в момент накачав кулак Пустотой, и, уже выбравшись из Перемещения, ударил по голове одного из Первых. Мужчину.

Перемещение спасло мне жизнь, потому что место, где я стоял секунду назад, просто исчезло. Так, будто из ткани реальности вырвали кусок.

Удар вышел как надо. Пустота — мой лучший навык боя на любой дистанции, проверенный.

Мужчина потерял свою воздушную опору и уже падал на траву, когда я использовал Перемещение ещё раз, одновременно уклоняясь от ответной атаки женщины и приближаясь к мужчине в попытке его добить, развить успех и завершить начатое.

Куда там. Два мифриловых ранга против одного платинового — это даже не смешно.

Второй удар Пустотой мне не дали завершить. Что-то свистнуло мимо моего уха, и моя правая рука, а также огромная часть туловища от пояса до плеча перестала существовать. Я лишь на мгновение успел заметить бронзового цвета огромную дубину, которой меня атаковал лежащий на траве мужчина, чьё лицо было перекошено в гневе.

Обычный человек наверняка тут же умер бы от подобного, но я ведь не был человеком уже давно. Я энергетическое существо, для которого плоть — лишь манифестация в реальности. Это было ужасно больно, но я всё же оправился от шока и использовал Перемещение в третий раз за две секунды, сместившись в сторону в случайном направлении.

Оказалось, что мне очень повезло, и последовавшая энергетическая атака, летевшая мне в спину, пришлась по мужчине, встретившись с его ударом дубиной по тому пространству, где я только что находился, — она ослабла, но мужчине всё равно досталось неслабо. Даже больше, чем от моей атаки.

Трава, почва под ней, несколько десятков сантиметров в глубину — всё это превратилось в чистое ничто, и через секунду ничто заполнилось обратно воздухом с тихим хлопком, и в этом пространстве был мужчина-Первый, чьи робы оказались порваны, обнажив его плоть.

Я повидал всякое, но то, что я увидел сейчас, смутило меня даже в искалеченном состоянии.

Создавалось такое впечатление, будто кто-то набрал целую гору монстров, взяв самых уродливых из их представителей — живых Источников Зла, покрошил это, перемешал и сделал из этого тело по образу человека. Он был спортивного телосложения, и у него виднелись мускулы, но это было именно образом. Заполненной оболочкой из чёрт его знает чего. Мужчина выругался в сторону женщины на древнем языке, на том самом, который иногда использовал Йон, и я подумал было, что она ответит ему.

Но вместо этого она использовала Перемещение — универсальный для всех, кто выше золота, навык. Я не успел отследить следующий удар — оказалось, что женщина не просто боец дальнего боя, как я посчитал изначально. Паучья лапа сложилась и распрямилась быстрее, чем Шёпот Системы успел дать сигнал моему раненому телу. Острый конец вошёл мне в левый бок, насквозь, и вышел с другой стороны. Я ответил инстинктивно, рубанув единственной уцелевшей рукой по паучьей лапе. К моему удивлению, даже не заряженная навыком ладонь ребром платинового ранга оказалась достаточной силы, чтобы отрубить лапу.

Использовать перемещение с инородными телами нельзя, и я мог бы умереть, если бы женщина не удивила меня. Она неистово закричала от боли, так, словно её ударили впервые в жизни. Долго думать об этом я не стал, одним длинным движением отпрыгивая назад, вырывая из себя паучью лапу и выкидывая её в сторону.

Моё внимание при этом было приковано к мужчине. Если проигнорировать тот ужас, из которого состоит его физическая оболочка, то можно увидеть на ней раны. Но он не нападал, наверное, его приложило сильнее, чем я думал.

Всё же по нему прилетел навык мифрилового ранга.

Ситуация, откровенно, так себе. Все трое ранены, и при этом женщина продолжает кричать так, будто мы её вдвоём тут избивали…

Пошатываясь, я отошёл от них в сторону на несколько метров и посмотрел на то, как Система посчитала потерянные мною очки здоровья. Меня просто дважды ударили.

Очки Здоровья: 2 890 031/4 067 676.

Дважды! Ударили! Вот она — разница рангов…

Тело заживляло себя на ходу, залечивало, восстанавливало плоть — платиновый ранг делает это куда лучше золотого, но я ранее не получал столь ужасные раны. Как я вообще на ногах стою до сих пор — понятия не имею.

Моя платина взята быстро, если верить Йону. Разломы и квинтэссенции, сжатое время и перегрузки. У меня был Аксиос, сформированный шестью квинтэссенциями, и я умел им пользоваться на пределе возможного — эти самые пределы я нащупывал в реальных боях. Но это был всё равно молодой платиновый ранг по меркам Системы.

У этих двоих не было возраста, который я мог бы оценить внешне. Как и другие системщики, они выглядели молодо. Возможно, они очень стары. Но это всё не важно сейчас. Я снова отвлекаюсь в критический момент, хоть это немного помогает против той боли, что я испытываю. Главное, что я понял — бойцы они хреновые.

Да и я тут не один. На полумеры, в любом случае, размениваться не буду. И хоть у меня имеются опасения по поводу того, что я сейчас сделаю, так как раньше никогда этого не пробовал, — поищите дурака, — я всё равно это сделаю.

Я открыл разлом в Осколок и ударил рукой по панели запуска ЯО. Три установки с боеголовками в 200 килотонн. Не самые большие, которые у меня были. Просто те, до которых дотянулся первыми. Посмотрим, как распад атома влияет на Первых, пришедших в себя гораздо быстрее, чем я.

Дополнительные разломы открылись прямо над ними — метрах в тридцати над землёй, достаточно близко, чтобы заряды сработали правильно.

Первые посмотрели вверх.

Я ушёл как можно дальше серией Перемещений — несколько километров за одну секунду, насколько хватило всей энергии Аксиоса, — и накрыл своё тело Твердыней, не знаю зачем, но даже Королевскую Кровь в защитной формации добавил.

Три ядерных взрыва накрыли низину.

Оказывается, что сами взрывы не слышно. Как и не видно то, что происходит в их эпицентре из-за яркой вспышки.

Ударная волна пришла через три секунды — физически ощутимая даже под активированным навыком платинового ранга, прошедшая сквозь щит и встряхнувшая всё тело. Система не просто так посчитала это оружие платиновым рангом, всё же.

Земля под ногами дрогнула. Небо стало белым. Тепловой импульс, ударивший в сторону, поджёг тёмно-зелёную растительность на ближних холмах — она занялась мгновенно, как сухая бумага. Затем последовал оглушительный рёв ветра.

Я ждал. Держал Твердыню активированной и ждал.

Я всё же выжил, и это главное. Но это также в какой-то степени плохо. Ведь если выжил я, то и они должны были выжить.

Когда грибовидное облако начало расходиться, я сканировал место братской могилы моих бойцов на предмет выживших Первых.

Мозг отказывался поверить в увиденное, но всё же я заметил там мужчину. Его фигура была перекошена, словно от боли, и в руке он сжимал своё оружие. То самое, которым убил моих бойцов.

— Йон… — прохрипел я, когда Твердыню держать уже стало невозможно. — Прошу, добей эту тварь…

Тебе не нужно об этом просить.

Йон перехватил управление телом. Полностью игнорируя боль, он выполнил серию Перемещений в сторону врага, одновременно призывая копьё в единственную целую руку — вторая ещё не успела восстановиться. Двигался коротко — несколько ударов, без показухи и лишнего. Короткий размен, при котором каждый удар врага стоил бы мне жизни и где лишь каждый мой десятый ранил его, казался безумным, но Йона это нисколько не смутило.

Он убивал.

Затем, когда мой враг рухнул лицом вниз, Йон отступил обратно, вернул контроль над телом.

Я снова был только собой, и меня шатало от перегрузки, потому что то, что он сделал, шло через мой Аксиос, и Аксиос, в котором и без того оставалось немного энергии, этого не одобрил.

— Где вторая тварь?.. — я оглянулся по сторонам, но разобрать что-то в месиве из почвы и гари было очень сложно.

Мертва. Уходи. Пока не пришли другие. Да и радиация тебе вредна.

Я не стал спорить.

Разлом в Осколок открылся мгновенно, и я ввалился внутрь, едва не упав при переходе. Осколок тут же начал движение — прочь от этого мира, прочь от тех холмов, от низины с тридцатью телами моих людей и двумя телами врагов.

Я сидел на траве и смотрел в искусственное небо.

Руки слегка тряслись.

Платиновый ранг, Воин Пустоты, Император, Король, — и у меня тряслись руки.

— Йон, — сказал я.

Мне нечего тебе сказать.

Я посмотрел на системное меню. Восстановление займёт часы.

— Это реально Первые были? — спросил я, откидываясь на спину в траву. — Я думал, что мы ничего не сможем сделать им, исходя из твоих слов. У нас есть шанс?..

И я в самом деле верил в заданный вопрос. Если мы сделаем много платиновых рангов, построим и улучшим наш ядерный потенциал…

Нет. Это всего лишь их юнцы. Передовой отряд.

— Нам нужно поговорить, — сказал я, продолжая лежать на траве в псевдореальности Осколка.

Поговорим.

— Что они вообще такое? Первые… Ты говорил, что они являются нашими предками, что именно они создали людей. Раскинутые семена, предки, наследие…

Так и есть. Ты сомневаешься?

— Конечно! — я даже попытался приподняться, но едва не взвыл от боли и тут же вернулся обратно.

Тело, из которого вырвали процентов двадцать плоти, всё ещё заживало, и процесс этот был крайне болезненным. Мысленно даже спрашивать о том, как Йон вытерпел подобное и ещё убил при этом врага на ранг выше, не имело смысла. Сейчас меня волновало другое.

Их плоть.

Именно об этом я думал, глядя на то, как заживает моя собственная, боясь, что в следующий миг она может быть заменена тем, из чего состояло тело того мужчины с паучьими отростками за спиной.

Оставалась лишь малая надежда, что это было дело случая и конкретное уродство, набор плоти, конструкт — чем бы он ни был — это всего лишь тот мужчина, его особенность.

Я всё же не выдержал и спросил об этом Йона напрямую, но его ответ разрушил все мои надежды:

Обломись. Это не его особенность. Это принцип.

— Принцип чего?

Бессмертия. Того самого, ради которого они пошли на всё.

Йон помолчал — не так, как обычно, когда собирался с мыслями или просто тянул время. Сейчас у меня было такое ощущение, будто он подбирал слова, которые не хотел произносить. Будто сама тема была ему неприятна настолько, что даже он, существо, видевшее тысячелетия, предпочёл бы о ней не вспоминать. Тем не менее, он всё же продолжил:

Эта информация очень древняя. Первые не были бессмертными изначально. Они были просто расой. Одной из. Сильной, крайне технологически развитой, и Система пришла к ним сама, когда они находились в пике своего развития. Они жили долго — дольше, чем вы сейчас прожили бы, даже с учётом ранга, — но они умирали. Старость и время не щадят никого. Всё как у всех. Тело рано или поздно разрушается, сколько бы ты его ни восстанавливал.

— И что изменилось?

Конкретно у них — ничего. В первое время они даже отвергли Систему. Она была запрещена и заблокирована ими. С угрозой разломов и монстров они справились без неё, не став слушаться инородного влияния. Конечно же, не все были согласны с подобным запретом, и появились группы, перешагнувшие порог смертности. Принявшие Систему как основу своей силы, отвергая имеющиеся технологии.

— Первые, значит…

Да. Считается, что само название пошло оттуда. Что они были первыми, кто слился с Системой по собственной воле. Система, или как её называют Первые — Серая Пустота, только начала своё становление в то время, вырвав кусок из другой Системы, властвующей до неё. Первые в новой Системе. Первая итерация, первые во всём. Конечно же, за этим последовала война, и силы двух отдельных групп — с Системой и без неё — были равными. За исключением одной детали.

— Бессмертие.

Глупо и банально, не правда ли? Когда ты не можешь победить своего врага и когда он не может этого сделать, ты просто… ждёшь, пока время возьмёт своё. В любви и на войне все средства хороши, поэтому они использовали своё новое преимущество. Возможностью для того, кто достаточно умён и достаточно безрассуден, чтобы ею воспользоваться.

Информация была тяжёлой. Примерно настолько, насколько могут быть любые исторические сводки. Раздор и война. Ничего нового в мире разумных существ, будь им двадцать тысяч лет или миллиард.

Йон продолжал:

Но и этого им оказалось недостаточно. Преимущество было минимальным. Поэтому они начали собирать себя заново. Не буквально… хотя и буквально тоже. Каждый из Первых, решившийся на этот путь, должен был найти способ заменить свою смертную плоть чем-то, что не умирает. Чем-то, что можно чинить, перестраивать, менять. И они нашли.

— Монстров, — сказал я. — Они используют плоть монстров. Только не жрут её, как это делали демоны, а заменяют её своей.

Не совсем. Они используют плоть самой Системы. Источники Зла — да, это основа их плоти и строительный материал. Каждый Первый уникален в этом смысле. У каждого — свой «рецепт», своя комбинация компонентов и пропорция, которую нужно подобрать. Так что не все они выглядят так уродливо. Со временем они достигают условного идеала. Девка была сильно моложе, я не успел рассмотреть.

— И это работает? Они правда бессмертны?

Бессмертны? Ты задаёшь этот вопрос после того, как убил двоих из них⁈

Йон буквально прокричал этот вопрос, но и я не стал молчать в ответ, игнорируя, какой это абсурд — спорить с голосом в собственной голове.

— А откуда мне знать, что вообще возможно? Я уже умирал, если ты не помнишь. И эти твои Первые — что помешает им возродиться?

Спустя пару секунд напряжённой тишины Йон всё же продолжил, вернув голосу безразличие:

Нет. Они не бессмертны в твоём понимании слова. Даже если плоть становится идеальной, то разум рано или поздно разрушается, переполняясь информацией. Старики, которых ты знаешь по своему миру, те, которые даже не достигли одного жалкого века жизни, уже воспринимают время иначе. Моргнуть не успевают, и год проходит, пролетает мимо. Представь теперь, как это ощущение размазывается на сотни и тысячи лет. Выдержишь такое? Или ты найдёшь для себя интересные занятия даже спустя тысячу лет? Можешь не отвечать, потому что ответ и так известен. Рано или поздно, насколько бы сильными они ни были, Первые впадают в бесконечный сон. Они не умирают, и их тела неразрушимы. Это тоже своего рода бессмертие, но так ли оно на самом деле — вопрос, на который нет ответа. Сон без сновидений, во время которого ты не получаешь никакой новой информации. Зато продолжаешь жить.

— Тогда почему они всё ещё… разумны? Почему не превратились в тех же демонов, которые жрали друг друга ради силы?

Потому что они нашли баланс. Демоны были глупы — они брали силу без конкретного понимания того, что делают. Они превратились в чудовищ не потому, что ели плоть разумных, а потому что делали это неправильно. Первые — другое. У них есть методология и традиции. Технологии, от знания процессов которых даже тебя вывернуло бы наизнанку. Каждый новый Первый — это не очередной голозадый безумец, решившийся на отчаянный шаг. Это ученик, которого ведут за руку поколения технологий и знаний.

— И ты считаешь это правильным?

Я считаю это неизбежным.

— Ты был одним из них.

Был. Очень давно. До того, как меня разобрали на части и рассыпали по Системе. До того, как я стал тем, кем стал сейчас.

— И ты тоже собирал себя из монстров?

Ты думаешь, что я какой-то святой, правильный и добрый? Забыл, кто я, человек? Я квинтэссенция Зла. Я собирал себя из всего, что мог найти. Но это было столь давно, что даже я забыл ту эпоху. Правила, знания, цели… всё это уже истлело. Я не хочу об этом говорить.

— А нужно будет.

Может быть. Не сегодня.

Йон замолчал, и я не стал его тормошить. И так сказал достаточно, чтобы картина начала складываться. Страшная, отвратительная, нечеловеческая — но всё же понятная.

Первые не были богами. Они не были неуязвимыми. Они просто нашли способ не умирать — и заплатили за это тем, что перестали быть теми, кем были. Они превратились в конструкты, собранные из плоти монстров, из энергии Источников Зла, из тысяч маленьких смертей, которые они пережили, чтобы стать бессмертными.

Мерзость, одним словом.

— Йон.

Ответом мне послужил рык:

Что?

— Та женщина. Которая кричала, когда я отрубил ей лапу. Она кричала от боли. Если они собирают себя из всего подряд — откуда у них боль?

Её ударили впервые. Ты думаешь, что Первые проходят какую-то Инициализацию и сражаются с монстрами? Не смеши. Их дети получают всё готовое и развиваются последовательно.

— Сколько их? — задал я самый главный вопрос, игнорируя лирику. — Сколько всего этих «спящих»? Древних и сильных.

Достаточно, чтобы в случае решения вопроса разума Серая Пустота и всё, что её окружает, умылось кровью. Триллионные армии воинов из состоявшегося мифрилового ранга, готовые разойтись во все стороны, поглощая, захватывая и разрушая.

Было… тяжело вообразить подобное. Несмотря на то, что в войне против демонов сразились миллиарды с обеих сторон, представить что-то на порядок больше было крайне тяжело. Всерьёз начинаю уже считать себя не Императором, а какой-то пылью под ногами у этой расы Первых, несмотря на их уродство.

Йон тем временем продолжал загонять меня в дальнейшую депрессию:

Повторюсь. То, что ты видел сегодня — юнцы. Молодняк, который только начал собирать себя. У них ещё нет того опыта, силы и понимания, которое есть у старших. Они — разведка. Небольшой отряд, который послали проверить, насколько опасна новая аномалия в этом секторе.

— Аномалия — это я?

Не бери на себя слишком много. Ты не настолько важен. Хотя… кто их знает, этих больных на голову слабых и безвольных стариков, управляющих миром. Ты ведь догадался, зачем Первые заселяют миры?

Йон был прав. Подозрение, связывающее все его истории воедино, засело у меня в голове. Признаться, я даже не хотел этого произносить вслух. И всё же…

— Первые ищут способ победить болезнь, связанную с временем. Пробуют разные варианты.

Верно. Хотя такой способ уже есть.

Будто бы мне было мало потрясений, Йон всё же смог удивить ещё больше своим следующим ответом.

— Что ты имеешь в виду?

Квинтэссенции. Стать полноценной частью Системы и победить время с её помощью. Достичь ранга за пределами мифрила.

— То есть…

Да. Я говорю про себя. Лорды Системы, Архонты, Первые, тысячи проектов вроде «Семени», с разными именами — всё это мусор, идиотизм и отрицание очевидного. Боязнь сделать последний шаг.

Я закрыл глаза. За ними — тьма, в которой плавали красные пятна — следы перенапряжения, энергетические ожоги на сетчатке, которые Система залечивала медленнее, чем хотелось бы.

— Ты говорил, что путь к бессмертию — это потеря себя. Разрушение сознания. Чем отличается твой способ?

Говорил. И не отказываюсь от своих слов. Тем, что в моём случае признаёшь власть Системы окончательно и она сама становится частью тебя, сохраняя воспоминания. Она намного больше и сильнее, чем обычный разум. Затем ты ставишь себя против неё, туда, где нет посредников в виде древней и безумной расы. Один на один с самой Системой.

— Ты говорил когда-то, что у тебя… похитили тело? — вспомнил я давние слова Йона. — Ты бросил вызов Системе?

Я был юн, глуп и наивен. Даже глупее, чем ты сейчас. Поверил в себя и в свою особенность. За что и поплатился. Не думай, что я стал квинтэссенцией Зла добровольно и без чужой помощи. Если бы не некоторые уроды, решившие за всех, что так делать нельзя и помешавшие мне, ударившие в спину… Кто знает, может, мы бы сейчас и не говорили и Серая Пустота давно бы сдохла, как и все Первые. Хороший вариант, как по мне.

Понять, почему Йон так сильно ненавидит Первых, было тяжело. Даже сейчас он говорил обрывками, явно не желая вникать в детали.

— Получается, что есть и другой способ бессмертия. Почему тогда Первые не признают его? Сомневаюсь, что они не знают об этом. В Системе столько квинтэссенций…

Мышление Первых отличается от твоего, и ты не сможешь этого понять даже за сотню жизней. Вне зависимости от того, что они делают — они продолжают отвергать Систему подсознательно. Они просто другие. Поэтому они изучают… возможные варианты, создавая подобных себе. Людей, например. Это бессмертие, такое, какое есть. Ты хотел узнать правду — вот она. Ничего красивого, ничего героического. Просто способ не умирать, который превращает тебя в монстра, пока не сведёт с ума окончательно. Вопрос только в том, как долго ты сможешь смотреть на себя в зеркало, прежде чем перестанешь понимать, кто там отражается.

Я молчал. Думал о том, что видел сегодня. О мужчине с паучьими лапами и телом, собранным из кусков мёртвой плоти, при этом похожим на меня. Или это я был похож на него — оба варианта одинаково отвратительны.

О том, что когда-нибудь, если я продолжу этот путь, если возьму мифриловый ранг, если перешагну через следующую черту — я могу стать таким же.

Оказалось, что последнее я спросил вслух у самого себя. Вот только у меня подобной опции не было, и всё сказанное вслух Йон тоже слышит.

Не станешь. Ты другой.

— Почему ты так думаешь?

Потому что ты продолжаешь удивлять меня раз за разом, смертный. Ты сражаешься, хотя практически в каждом бою можешь умереть. Я не понимаю, зачем ты продолжаешь это делать. Это выглядит как попытка затяжного самоубийства. Но ты продолжаешь сражаться раз за разом. За себя, людей или за прочие интересы — это не имеет значения. Другие на твоём пути уже давно умерли бы или бы просто остановились. Но ты продолжаешь переть напролом, так, будто бессмертный здесь ты, а не я. Я не могу понять тебя, и это уже странно само по себе. И при этом я знаю, даже уверен, что ты сейчас достаточно регенерируешь и снова отправишься в бой. И на этот раз будешь убивать Первых.

— Ты так говоришь… — я всё же приподнялся и принял положение сидя. — Будто никто из твоих носителей не убивал Первых.

Никто. За всё прошедшее время, от осознания которого у тебя заболит голова, и ни один, ни одна из них, никто и никогда не убивал Первых, как и не мог вынести внедрения в своё сознание столько раз подряд. Ты не знаешь самого абсурда от той синергии, которой мы достигаем. Такого не случалось ни разу. За всё время, что нахожусь в этом состоянии. Раньше не было смысла говорить о подобном. Взять контроль и выйти из него без последствий — дело случая. Но когда таких случаев становится много, то это уже не случайность, а аксиома.

— Я знаю только то, что должен защитить своих. Первые, и всё, что я о них знаю, — это слишком. Они не люди. Если они мои предки — то я от них отказываюсь.

А кто для тебя «свой», человек? Это такие же люди, как и ты? Ты будешь защищать тех, чей внешний вид отличается от твоего?

— Не задавай мне сложные вопросы. Я ведь юн, глуп и наивен.

Вот именно.

Йон даже самодовольно фыркнул.

А теперь вставай.

— Я… я не хочу. Мне и тут нормально.

Захочешь. Ты платиновый ранг. Твоё тело восстановится быстрее, чем ты думаешь. А пока оно восстанавливается — у нас есть время подумать о том, что делать дальше. Потому что следующие вряд ли будут такими, как эти двое.

Я с трудом встал, опираясь на уцелевшую руку — вторая всё ещё представляла собой культю, из которой медленно, сантиметр за сантиметром, прорастали новые ткани. Это было больно, тошнотворно и одновременно — невероятно. Система лепила меня заново, и я чувствовал каждую секунду этого процесса. Хотя, стоит признать, что лучше бы я этого не чувствовал.

— Что ты предлагаешь?

Ты и так знаешь. Тебе нужен мифриловый ранг. Без него ты — просто сильный противник. С ним — ты становишься тем, с кем они вынуждены считаться. Не равным — нет. Равенства не будет никогда. Но достаточно сильным, чтобы они не рискнули нападать без подготовки. Хотя в твоём случае я уже ни в чём не могу быть уверен. Как насчёт того, чтобы пойти и убить ещё пару сотен Первых, раз уж начал это делать?

— Хорошая идея, — согласился я, наконец вставая. — Хоть в чём-то мы согласны.

Осталось только понять, каким образом достичь мифрилового ранга. Ну а то, что у меня в голове сидит древняя сущность, у которой, оказывается, собственные неразрешённые конфликты как с Системой, так и с Первыми — это уже мелочи. Незначительные детали.

Так что как бы не сдохнуть в процессе и весь остальной мир не погубить…

Я думал, что у нас есть время. Что Первые будут вести сражение по каким-то правилам, подобным тем, которые они предоставили нам во время Инициализации.

Это было главной ошибкой. Наученные опытом битвы с демонами, мы посчитали, что давление будет идти из одного источника, условно «сверху вниз», от миров золотого ранга и выше. Мы готовились именно к такому варианту. Даже Осколки золотых рангов раскидали в виде колец, окружающих основные миры Альянса, где собрались все выжившие к этому моменту разумные существа.

Первые не дали нам времени.

Они появились везде и сразу. Когда твой очень сильный противник попросту появляется среди твоих рядов, используя дальнюю телепортацию… становится очень сложно.

Сражения, которые последовали за этим, были очень хаотичными. Но и сражением назвать это очень тяжело…

Мифриловые ранги Первых перемалывали наших золотых куда легче, чем я делал это с демонами. Потери были катастрофическими, и они не щадили никого, не брали пленных. Это было чистым истреблением всего Альянса. Так, словно Первые хотели стереть неудавшийся эксперимент. Скорее всего, так оно и было. Иначе это описать попросту нельзя.

Я носился от одной точки контакта к другой. Убивал тех, кого успевал, с помощью Йона и отступал там, где не мог продолжить бой. В чистой теории, из-за разницы рангов, подобное не могло быть возможным, но всё же сказывался мой боевой опыт. Напавшие на Альянс Первые создавали такое впечатление, будто ни с кем толком не сражались раньше, и их откровенно идиотская тактика, в которой они забрасывали своих бойцов куда попало, убивая всё, что попадётся под руку, играла против них настолько плохо, что даже наши золотые ранги время от времени начали убивать их. Коэффициент размена сторон конфликта составлял в лучшем случае полсотни к одному… Как бы мы с другими платиновыми рангами Альянса ни старались — всё было тщетно.

Я всерьёз думал, что они, Первые, глупы, наивны и самодовольны, что они не сталкивались с подобным сопротивлением в прошлых Инициализациях.

И в этом заключалась моя вторая ошибка.

Первые попросту не ценили жизнь… вообще. Включая собственную. Создавалось такое впечатление, будто они в принципе не могут что-то чувствовать, либо у них нет инстинкта самосохранения. Отправленные ими воины в изуродованных телах бились до последнего вздоха, будучи при этом разумными и очень, очень сильными. Это было в разы хуже, чем сражаться против обезумевших орд демонов Келома. И будто бы одной их мощи мифриловых рангов было мало, они ещё и деморализовали моих бойцов. Одно дело, когда ты сражаешься в разломе против какой-то некротической дряни, вывернутой из прошлой Системы, но когда эта дрянь похожа на тебя, говорит и действует целенаправленно, разумно, при этом будучи другой, на уровне инстинктов — это создаёт совсем другое ощущение.

Несмотря на всю безысходность, связанную с этой новой войной, где воины Альянса выступали в виде живой приманки, в лучшем случае надеясь разменять собственные жизни на время, нужное, чтобы кто-то из нашей платины отреагировал, мы постепенно начали выигрывать. Новые тактики строились на ходу. Наученные горьким опытом, мы перестали лезть на рожон и изматывали молодняк Первых, ведь именно в затяжных боях они начинали совершать ошибки.

Да, у нас получалось, и Первые дохли сотнями, забирая свою страшную цену при этом, но…

На пятнадцатый день войны всё изменилось.

Сейчас я стоял у изломанного трупа Первого на очередном дымящемся поле после ядерной атаки и смотрел на доклады в чате. Что-то было не так. Они перестали пользоваться дальними порталами и — непонятно, хуже это или лучше для нас — перестали идти на убой. Выжившие Первые начали объединяться и координироваться, либо у них появился координатор. Я не знаю, где они базируются и что там происходит, но, судя по последним сводкам, всё стало в разы хуже для нас. Потери были столь катастрофическими, что ещё неделя этой бойни — и от наших золотых рангов попросту ничего не останется: темпы восполнения армии Альянса не успевают. Придётся внедрять в бой серебряные ранги, и не факт, что, даже жертвуя тысячами разумных, мы чего-то добьёмся.

Будто бы этого было мало — наша платина начала сдавать. Даже я уставал и уже не помнил, когда в последний раз ел или спал.

Можно злиться на врага, но это будет скорее апатией. Можно продолжать метаться в этом бесконечном бою, продолжая терять военную мощь Альянса, но стоит признать, что это будет попыткой спасти то, что спасти уже нельзя. Раньше я бы именно так и поступил. В то время, когда я сражался с демонами.

Но Первые ведь не демоны. Они куда хуже.

Пора признать один простой факт — это не было войной.

Войну я понимал. Война — это когда у обеих сторон есть ресурсы, линии фронта или хотя бы видимые цели. Демоны хотели нас поработить или убить. Что нужно Первым — я так и не понял толком. Они просто нас уничтожают.

Войну можно проанализировать, к ней можно подготовиться, на войне можно победить. Здесь же Первые попросту выбивали из нас всё, что можно. Просто уничтожали и уходили. Раз за разом. Следующая точка, следующая, и так далее…

Я чувствовал себя зверем, который выбрался из клетки и которого всеми силами загоняют обратно.

По сути, я именно этим и был. Очередным экспериментом Первых. Неудавшимся, неправильным, который никак им не поможет победить безумство бессмертия. И в сторону которого отправили юных Первых расчистить здесь всё.

Мы даже не знаем, сколько их отправлено к нам.

К сожалению, нужно признать проигрыш. Просто признать и…

— Подготовиться к последнему бою, — сказал я на очередном собрании Альянса. — Испытание на выносливость мы проиграли. Я не собираюсь хоронить весь Легион ради защиты пустых миров.

Собравшихся было к этому времени много. Более тридцати рас разных с виду разумных сейчас смотрели на меня и внимательно слушали. Если их внешность была разной, вплоть до лишней пары рук, рогов и хвостов, то кое-что у них было одинаковым сейчас. Эмоции, отражённые в лицах. Хмурые, злые, встревоженные. Никому не хотелось признавать поражение после недавней победы с огромной ценой. Мы ведь даже не успели посчитать реальное количество потерь после войны с демонами, и теперь приходится сражаться с их покровителями.

Хуже сценария для Альянса попросту придумать нельзя, не хватало разве что ещё того, чтобы Система на нас напала. Хотя… она ведь никуда не делась. Проблема разломов на месте, и свободно передвигаться даже по освобождённым мирам не могли все, кто был ниже бронзы. И таких было очень много. Причиной тому служит не нежелание воевать против общей угрозы — с теми же демонами сразились если не все, то 99% населения точно. Проблема в другом — дети, не достигшие полового созревания. Внесистемные и хрупкие, которых нужно постоянно защищать.

Вспоминал я это не просто так. Кира сегодня «обрадовала» тем, что мой сынишка стал системщиком. Естественно, сразу же в разлом он не полез. По наработкам Легиона у Альянса есть программа подготовки молодых, и я не вникал в эту проблему.

Факт остаётся фактом. Рано или поздно мой сын получит силу, тренировку, будет рисковать жизнью, как и все остальные.

И что же ждёт нас в конце?.. Смерть от рук Первых в одной огромной могиле под названием Земля?

Заметив, что начал давить на присутствующих аурой, я привёл эмоции в порядок, убрав её. Я такой же, как и они. Я потерял больше половины Легиона и пребываю в бешенстве. Поэтому нужно что-то менять.

Проекция карты над моей головой к этому моменту стала очень некрасивой. Ещё один отряд безумцев, решившихся сражаться против Первых, был уничтожен, пока я предаюсь мыслям. Поэтому надо действовать здесь и сейчас.

— Мы отступим, — сказал я. — Неизвестно ни единого случая нападения в начальных мирах. Они защищены от внешнего вмешательства Системой согласно заданию. Туда, куда Первые зайти не могут без прямого нарушения правил Системы. Вопросы? Мнения?

Этого не было. Все и так понимали, что нужно сделать. И это уже успели сотню раз обсудить в чатах. Нынешнее собрание — лишь формальность, лучше бы я помог той группе, что только что погибла…

— Не думайте, что это конец! — Круглов взял слово. — Нам сейчас нельзя отчаиваться, и у нас есть ресурсы, как и пространство для роста. Мы всё ещё можем набирать силу и готовиться. Когда Инициализация закончится — мы ударим всем, чем есть! Альянс обязательно победит, как…

Он говорил ещё долго и громко, но я уже не слушал. Все мои мысли были о том, что мы не сможем противостоять Первым, что, если покажется кто-то из серьёзных воинов мифрилового ранга, — он попросту уничтожит нас всех.

Поэтому человечеству… нет, всему Альянсу нужен мифриловый ранг. И с этим большие проблемы.

Йон уже рассказал, как это сделать. Он рассказал про мифриловый ранг… многое.

Не столь сложно взять мифриловый ранг, сколько не умереть при этом. Взяв его, в теории, я стану слабее, но и сильнее одновременно. Всё… сложно.

Суть взятия мифрилового ранга заключается в том, чтобы выпустить собранный ранее единый Аксиос, из которого был сформирован платиновый ранг, и так же, как и с квинтэссенцией для взятия платины, уничтожить его, сдержав всю выпущенную при этом энергию в себе. Сделать её своей окончательно, пересоздать Аксиос заново. Ведь даже сейчас то, что создано внутри моей души, как и у других платиновых рангов, — это заёмная сила квинтэссенций.

То есть я потеряю все свои квинтэссенции, и из той энергии, что выйдет наружу, если — ключевое слово — если у меня получится её собрать обратно, перезаписав очищенную энергию, то тогда эта сила будет моей. Моей единой квинтэссенцией, достаточной, чтобы заменить собой все остальные навыки, которых у меня сейчас шесть, за исключением тех, что получил от золотого ранга.

Это значит, что я потеряю Йона, связь с ним и его возможность перехватить контроль над телом. Но при этом я стану сильнее.

И я откровенно не знаю, какой вариант лучше — остаться платиной или взять мифрил. Что ещё интересно — это то, что над мифрилом якобы нет вершины, и чтобы её преодолеть, нужно сделать что-то такое, о чём даже не знает Йон. Или не хочет говорить. Хотя я уже догадываюсь, что именно. Мы с ним много говорим, и выводы так или иначе сделать можно.

Разница в силе у граничного, мифрилового ранга заключается лишь в собственном опыте. Значения характеристик… я задумался на секунду, затем обратился к силе Системы, вызывая перед своими глазами меню:

[Персонаж]

Имя: Ной

Аксиос: Демиург (+0)

Ранг: Платиновый 0/1

Уровень: 214

Опыт: 13 723/77 580

[Основные показатели]

Очки Здоровья: 4 250 814

Очки Магии: 271 481

Очки Выносливости: 708 553

Очки Брони: 2 656 759

[Базовые характеристики]

Сила: 1 435

Интеллект: 1 183

Выносливость: 1 645

Удача: 1 153

Ловкость: 1 156

Мудрость: 1 147

Восприятие: 1 147

[Вторичные характеристики]

Скорость: 380

Физическая Атака: 6 617

Физическая Защита: 3 081

Сила Критической Атаки обычных атак: 217

Сила Критической Атаки физических умений: 202

Магическая Атака: 5 843

Магическая Защита: 3 477

Сила Критической Атаки магических умений: 233

[Социальные]

Рейтинг: 1/1

Репутация: 13 632

Сама Система награждала репутацией за убийство Первых, отойдя от привычного счёта, кратного сотне за закрытые разломы, что было как минимум странно. С репутацией были свои моменты — она нужна была для создания предметов (которыми, в конце концов, нет смысла пользоваться) и для сложности разломов. Это два известных применения, и, к моему удивлению, всё, что знает даже Йон. Спрашивать у него дальше не было смысла, ведь даже если один из Первых не знает, то это теряет дальнейший смысл. Она просто… есть.

Уничтожение десятков Осколков, убийство Хатура Келома, закрытые разломы, которым потерян счёт, и я получил лишь два уровня с момента зачистки Земли. Йон сказал, что количество требуемой энергии для перехода к мифрилу должно быть в районе 220 уровня. Казалось бы — совсем рядом, но из-за требуемого количества опыта я знал, что это совсем не близко. Мне придётся сделать нечто безумное, оставив всех позади, каким-то чудесным образом выжить при этом и вернуться с новыми силами домой, или уничтожить врага.

Не в первый раз, впрочем. Справлюсь как-то.

В меню навыков не было смысла заглядывать — вся платина там была по максимуму к этому моменту. Дальнейший шаг — накопление уровней и переход на новый ранг.

Теперь главная проблема — сделать этот самый шаг. Проблемой это является из-за того, что к текущему моменту Первые загнали нас в начальные миры, и в тех редких случаях, когда кому-то нужно перейти из одного мира в другой через промежуточный, системный, Первые ловят нас. Судьба тех, кого они поймали, незавидна. Это всё похоже на какую-то уродливую игру.

Последние дни я провёл с женой и сыном. Кира и Сим были встревожены из-за того, что мне придётся сделать, но не пытались отговорить. Мой взрослый не по годам сын поддерживал меня в этом плане даже больше, чем Кира. Он уже успел побывать в разломах и сейчас приближался к двадцатому уровню. Серьёзный прогресс, но и пугающий одновременно. Он родился в мире, подвластном Системе. Фактически он уже не человек и никогда им не будет. Что ждёт его дальше? Мир через призму силы, через глаза Системы, где решают чистые цифры и умение убивать? Мне это очень сильно не нравится, но даже такой мир ещё нужно заслужить.

И это стало последней мыслью перед тем, что я сделал.

Я открыл чат.

Общий. Тот, который я создал давным-давно, ещё в самом начале, — глобальный расовый чат Выживальщиков, разросшийся в то, во что он разросся. Большинство людей уже погибло к этому моменту, но сейчас там впятеро больше разумных. В нём мелькали тысячи имён — живые, мёртвые, незнакомые и те, кого я не мог позволить себе забыть. Все они чего-то ждут, хоть какой-то информации, и я не буду отмалчиваться, как политики старого времени. Правда будет горькой, но они её услышат.

Я сидел в своём Осколке, на поляне, в тишине. Мико лежал у моих ног, тёплый и тяжёлый, и иногда вздыхал — зверь до сих пор не проснулся, увы.

Набирал я сообщение долго. Стирал. Начинал снова. Стирал ещё раз. Потом просто написал так, как думал, как делал это в первый раз, обращаясь ко всем.

[Ной]: КО ВСЕМ ВЫЖИВШИМ Я ОБРАЩАЮСЬ!

[Ной]: Слушайте меня. Всем, кто читает, — слушайте внимательно, потому что повторять не буду.

[Ной]: Вы знаете, где я нахожусь и чем занимаюсь последние дни. Вы читаете сводки и понимаете, что происходит. Не буду делать вид, что всё хорошо. Ситуация паршивая. Это правда. Потери огромные. Это тоже правда. Первые сильнее нас. И это — правда. Я признаю всё это прямо сейчас, потому что считаю, что вы заслуживаете честности больше, чем красивых слов.

[Ной]: Но вот что ещё является правдой.

[Ной]: Год назад нас было меньше. Силы было меньше. Демоны считали нас мусором под ногами — дешёвым сырьём для ферм и квинтэссенций. Помните это? Я помню. Помню погибших. Помню, как выглядели те, кого мы вытаскивали из клеток в демонических мирах. Помню, как стоял бок о бок с другими бойцами и сражался изо всех сил, думая, что мы проиграем, что выхода нет.

[Ной]: И что теперь?

[Ной]: Теперь Хатур Келом мёртв. Его миры освобождены. Его армия перестала существовать. Мы сделали это. Альянс сейчас сильнее, чем любая военная мощь в истории каждого из наших миров.

[Ной]: Все вы сделали это. Не я один — вы. Все те, кто падал и вставал снова. Все те, кто шёл вперёд, зная, что каждый шаг может быть последним. Все те, кто сражался, создавал, лечил и принимал решения, от которых зависели жизни тысяч, — и принимал их правильно. Я видел вас в бою. Я знаю, на что вы способны. И я знаю, что мы не сломаемся перед Первыми так же, как не сломались перед демонами.

[Ной]: Я ухожу сейчас. Один. Не потому, что не верю вам. А потому, что то, что мне нужно сделать, нельзя сделать с армией за спиной. Это не бегство и не капитуляция. Это работа — моя работа, та, для которой я, видимо, и оказался в том первом подземелье с гоблинами много лет назад. Я не знаю, как долго меня не будет. Не знаю, вернусь ли я таким, каким ухожу. Но я вернусь, и я обещаю вам, клянусь, что мы победим Первых. Так же, как когда-то победили гоблинов в их вонючих пещерах.

[Ной]: Пока меня нет — держитесь. Не геройствуйте без нужды. Берегите своих. Не давайте им выманить вас за пределы защищённых миров на открытый бой. Первые хотят именно этого. Они хотят, чтобы мы сами подставились. Не давайте им такой радости. Готовьтесь и ждите.

[Ной]: Ной, 214 уровень, Император и Щит Альянса.

Я отправил сообщение, закрыл чат и не стал смотреть на ответы.

Знал, что их будет много. Знал, что там будут злость и слёзы, возражения и молчаливые согласия. Знал, что Кира не напишет ничего, потому что уже всё сказала мне ночью, тихо и без лишних слов. И знал, что Сим прочитает это сообщение несколько раз — с тем серьёзным лицом, которое достал от меня по наследству.

Но смотреть на всё это — не мог.

Потому что если посмотрю хоть раз — уже не уйду.

Решившись, я поднялся и собрал всю разлитую в округе Осколка энергию воедино, открывая разлом в наружные миры, зная, что меня уже ждут там, с другой стороны.

Вот только я собираюсь не сражаться с Первыми, а пойти туда, в то место, мимо которого они пролетали дальними порталами, опасаясь там находиться.

В миры платинового ранга.

Разлом схлопнулся за спиной. Я стоял на каменистой равнине под небом, которое было очень странным. Оно было… слоистым. Несколько градаций одного и того же серо-синего цвета, лежащих друг поверх друга, как листы тонкой бумаги, через которые просвечивало нечто далёкое и холодное. Никакого видимого солнца. Только этот рассеянный, беспощадно равномерный свет, не дающий теней.

Под ногами — камень. Плоские базальтовые плиты, уложенные с той точностью природы, которой при всём желании не добиться вручную. Плиты уходили во все стороны до горизонта, где начинались невысокие, очень плавные подъёмы. И никакой зелени или синевы.

Давление начиналось уже здесь, сразу, с первого вдоха.

Тем не менее, этот мир, лишённый деталей, похожий на то, что можно создать с помощью компьютера за пару часов, был вполне реален, как и Земля. У него даже системное имя было:

[Мир Норен. Бескрайняя Пустошь]

— Йон.

Такое имя ты мне дал. Спасибо, что напомнил.

Я решил проигнорировать привычную колкость, ожидая, пока он объяснит. И он не заставил себя долго ждать, всё же ситуация, в которой мы сейчас находимся, крайне серьёзная. Мне пришлось убить ещё троих Первых, чтобы попасть сюда — слишком прыткие попались, догнали и вступили в бой. Два на мне, один на Йоне, и, к слову, ядерное оружие уже начинает заканчиваться…

Жить тебе здесь долго, а умереть легко. Значит, слушай внимательно. Платиновые миры — это пространства, в которых Система концентрирует избыточную мощь, накапливающуюся в её структуре. Когда ты закрываешь очередной разлом и конкретно уничтожаешь Источник Зла, ты фактически переписываешь информацию старой Системы. Куда идёт энергия, по твоему мнению?

— Рассеивается? Впитывается обратно в Систему?

Особенно вникать в тонкости работы самой Системы мне почему-то не хотелось до сих пор. Я знаю, что это инструмент, и инструмент рабочий — стоит только посмотреть на то, что я натворил за прошедшие годы. Но всё же нужно знать, с чем имею дело.

Нет. Копится. И платиновые миры — это своего рода накопитель. Пока не завершится Инициализация, энергия не отправится дальше к основному ядру Системы.

— Зачем такие сложности?

Почему женщины не рожают сразу же после оплодотворения?

Данную фразу… я даже не сразу понял, к чему конкретно отнести — к напыщенной привычке общения Йона или же воспринимать как аллегорию.

Энергию нужно перерабатывать. Переменный ток в постоянный, инертное в активное. Энергию старой Системы в новую. Они ведь разные. Это элементарно.

— Тогда почему Первые сюда не лезут? Тут для них как мёдом должно быть намазано, столько энергии…

Потому что их насыщение происходит в мирах мифрилового ранга, которые уже стали частью Системы. И это единственная причина, по которой ты, платиновый ранг, вообще можешь с ними сражаться. Они слабы в юности, но гораздо сильнее, когда проходит достаточно времени. Также для них буквально опасно находиться здесь, где Система «чистит» пространство от накопившегося мусора. Вспомни, из чего состоят их тела. Первые и есть мусор с её точки зрения.

— А я?

Ты тоже мусор.

— С точки зрения Системы, так ведь?

Мусорщик, скорее. Всё, что попадает сюда — мусор для Системы и материал для переработки. Тела Первых — это сборные конструкции из плоти Источников Зла. Как ты уже знаешь. И в этих мирах энергия Системы активно их разбирает. Буквально. Слой за слоем. Они более уязвимы для Системы здесь. Мифриловые миры — другое. Мифрил уже принадлежит им.

Я подумал, что тогда мы бы могли, в теории, переправить сюда весь Альянс, и даже хотел расспросить об этом Йона и даже поругаться с ним, вот только вместо ответа Йона мне ответил сам мир, в котором я находился. То, что они сюда не заходят, не означает, что здесь безопасно.

В нескольких километрах от меня появилась знакомая картина — фиолетового цвета трещина в пространстве. И из неё хлынули наружу монстры с высоты пары десятков метров. Что-то мохнатое и огромное.

— Понятно, — ответил я то ли своим мыслям, то ли Йону или миру вокруг.

Появление разлома и выброс из него монстров — всё это заняло пару секунд. Если по всему этому миру в случайных местах будет повторяться подобное, то сомневаюсь, что тут получится нормально жить всем тем миллиардам, которые сейчас сидят в начальных мирах. Тяжёлое давление энергии Системы, полное отсутствие флоры и фауны, и это даже не говоря о том, что дойти нам попросту не дадут. Потери будут столь колоссальными, что в лучшем случае от всех наших рас останется что-то вроде Поселения.

Неужели именно так оно и появилось?.. Попытка сбежать от Первых? Страшно даже представить, что там происходило. Тотальное истребление, рядом с которым «наши» демоны кажутся детьми.

Выбросив все лишние мысли из головы, я полетел к месту выброса.

Похожие на медведей (или бурохомов, от которых у меня до сих пор психологическая травма), существа были всего лишь четвёртого-пятого уровня. Давление окружающего их мира не щадило настолько, что они даже подняться не смогли. Несколько десятков тварей яростно ревели, но их сопротивление было тщетно. Прямо на моих глазах двое из них умерло.

Долго ты ещё стоять будешь? Собирай опыт.

Убийство монстров столь низкого уровня для меня было фоновым действием, поэтому я продолжил общение с Йоном:

— По поводу опыта… — я сделал паузу, применяя Пустоту. — Система не обидится на такое?

Вопрос не понятен. Говори внятно.

— Опыт. Система. Энергия, — сказал я, чередуя применение Пустоты между каждым словом. — Я забираю её энергию, нет? За убийство мне начисляется опыт.

Мои слова тут же подтвердились полученным опытом, отображённым в системном меню похожими друг на друга сообщениями:

[Вы получили 42 единицы опыта]

…

[Вы получили 42 единицы опыта]

Стал бы ты обижаться на то, что кто-то выполняет за тебя твою грязную работу?

— Йон, ответ не понятен, говори внятно.

Ты перерабатываешь энергию. Опыт это… как бы так выразиться, чтобы ты понял. Что ты знаешь о науке, как далеко вы, люди, зашли, и как много сохранили от знаний Первых? Тебе известно, что такое «квантовая пена»?

— Звучит… вкус, что ли? Как название какой-то газировки или типа того.

Я взлетел над тем, что называлось Бескрайней Пустошью, и принялся высматривать новые разломы.

Согласно принципу неопределённости её — неопределённости — не может существовать в природе. Факт того, что у этого вещества есть описание, делает его реальным, но природа от этого не меняется. У каждой частицы есть античастица, и при аннигиляции той энергии, которая насыщает души существ, она высвобождается в особенно крупных размерах. Всё накопленное выходит наружу и преобразуется в опыт. Отвечая на твой вопрос дословно — ты очищаешь то, что осталось от прошлой Системы. Убиваешь монстров и уничтожаешь Источники Зла. Впитываешь переработанный опыт в свою сущность, в ту ячейку, что тебе дала Система. В Персонажа. За это она награждает характеристиками и прочим. И в конечном случае ты умрёшь, выпустив уже переработанную энергию.

День откровений продолжался дальше, пока я летал и высматривал очередные выбросы из разломов. К тому моменту, когда я более-менее усвоил полученную от Йона информацию, успел зачистить ещё два. Уровни были чуть выше, но три переменных было пока что мало, чтобы строить догадки. Голова и без того была переполнена. И всё же…

— Но Первые ведь не умирают. Мифриловые ранги, которые сейчас спят и ждут лекарства от безумства, как ты говорил.

Всё так. Не умирают от старости тела, но это не абсолютно, ты ведь сам уже убил нескольких. Рано или поздно они все умрут. В их случае — позднее, и я говорю даже не о миллионах лет. Когда речь идёт о древней цивилизации полубожественных сущностей, думать о времени нужно в том же ключе…

Первые разломы были слабыми. Уровни монстров не превышали двадцатого — мохнатые твари, из которых я уже успел сложить мысленный бестиарий этого странного места: медведеобразные с шестью лапами и тремя рядами зубов, змееподобные создания без глаз, летящие на тепло, ящерообразные существа, чьи кости светились сквозь полупрозрачную кожу. Зачастую давление мира убивало их раньше, чем я успевал добить всех.

Разломы (или в данном случае — выбросы), которые можно было назвать серьёзными, появились после примерно тридцатого выхода мелочи. Если считать таковой зубастых, клыкастых и бесконечно агрессивных монстров.

Не один и не два. Сразу семь — разом, в разных точках горизонта, фиолетовые трещины в монотонном слоистом небе Норена, расцветшие вспышками. Система явно что-то заметила. Что именно — я догадывался. Меня. Чужая энергия, платиновый ранг, перемалывающий накопленный «мусор». Это не оставалось незамеченным, и она отреагировала с присущей ей практичностью.

Она подкинула ещё монстров, не очень-то спешащих умирать от чистого давления ауры Норена.

Много ревущих тварей. Существа были выше уровнем, чем в предыдущих волнах, — двадцать восьмой, тридцатый, тридцать второй. Достаточно, чтобы не сдохнуть сразу же. Правда, недостаточно, чтобы это стало угрозой.

Пустота прошла сквозь плотную толпу, разрывая тела изнутри. Первая Охота, достигшая своего пика, подстраивала восприятие, выдавая картину боя с той ясностью, которая раньше давалась только в критические моменты, а сейчас просто существовала фоном. Постоянно активная форма Воина Пустоты держала удары, а самих ударов почти не было — существа успевали меня ударить только в том случае, если я подставлялся сам, чтобы проверить их урон на практике. Всё же полёт над тем врагом, который не может этого делать, — чрезмерное преимущество. Но их было так много, что…

[Получен 215 уровень!]

Семь разломов и всё, что вылезло из них, было переработано в ту самую «квантовую пену».

Вот только впереди их теперь было девять.

— Экспоненциально? — спросил я.

Ты бы уже сдох. Геометрично.

Я уже не летел — бежал. Точнее, нечто среднее: перемещение… с помощью Перемещения, каждый раз на несколько сотен метров, по кратчайшей линии между ближайшими точками выброса. Мне нужно было убивать тех, кто выходил, и делать это достаточно быстро, чтобы не застрять тут надолго. Несмотря на то, сколько нам оставила Система до конца Инициализации, — кто знает, что на уме у этих Первых? Может, припрётся сюда сейчас какая-то тварь, которой больше лет, чем моей планете, и уничтожит меня щелчком пальца…Из девятого разлома, самого крупного, вышло что-то иное.

Я почувствовал его за секунду до появления — давление ауры, отличавшееся от остальных. Не мохнатое и не змеиное. Это существо было прямоходящим, сгорбленным, низким, покрытым чёрной кристаллической бронёй, которая не была доспехами — она росла прямо из кожи. За плечами — несимметричные выросты. Голова почти человеческая, если бы у людей были четыре глаза, расположенные ромбом. Уровень — пятьдесят первый.

Существо посмотрело на меня четырьмя глазами, явно что-то анализируя. И ударило.

Пси-атакой. Тонкой, направленной волной, которая ударила в Королевскую Кровь и отрикошетила. Существо моргнуло всеми четырьмя глазами одновременно, явно не ожидая подобного. И тут же сдохло от отдачи. Я получил опыт, удивлённый не меньше атакующего. Слишком большая разница в уровнях и рангах, очевидно. И всё же это был полноценный Источник Зла, как и первая прямая атака по мне, пока что недоступному для противника. Тревожный звоночек.

Уровни продолжили расти, но до реальной угрозы было ещё далеко. Прошло очень много времени, которое я посвятил метаниям под безызменным небом Норена.

И если небо не изменилось, то то, что происходило снизу, стало напоминать какой-то кошмар наяву. Или так выглядит ад, куда попадают души грешников.

Задумавшись, выкинул из головы слишком удачное сравнение. В религию при присутствии Системы лучше не лезть, иначе можно сойти с ума очень быстро.

Ковёр ревущей живой плоти, образовавшийся за несколько прошедших дней бесконечного истребления монстров, был зрелищем крайне неприятным, но я к нему не приближался. Да, можно было бы пролететь низко, собрать чистым давлением аурой приличное количество опыта, вот только это была палка о двух концах. Свою ауру я выжгу очень быстро, опыта получу мало, и придётся побегать, пока она восстанавливается.

Поэтому я перестал обращать внимание на мелочь, выцеливая исключительно Источники Зла. И меня начал мучить один относительно крайне маловажный вопрос. Но всё же…

— Почему они все разные? — спросил я, добивая ядовитую и огромную тварь, похожую на Малакора.

Йон ответил… сложно:

Как по-твоему, должна выглядеть тварь, созданная из законов старой и мёртвой Системы? Скажи спасибо, что она тебя одним взглядом не убивает.

Грузное существо сотого уровня упало, придавив под собой с десяток других, поменьше.

[Вы получили 1 284 единицы опыта]

Разница с предыдущими была значительной, вот только по чистым цифрам выходило, что мне придётся убить ещё сотню таких, и с этим были проблемы. Постоянно расходуемая энергия Аксиоса на Контроль Ауры и Перемещение сильно мешала восстановлению.

Был, конечно, и другой способ. Йон, сидящий у меня в голове, озвучил мои собственные мысли:

Спускайся, орёл. Пора начать сражаться нормально.

Объяснять, что конкретно нужно делать, ему не потребовалось. Сконцентрировав ауру, я упал с приличной высоты, раскидав мелочь в стороны и оставив под собой небольшой кратер. Убрав ауру, ограничив до своего физического носителя, так, чтобы она не задевала других, и призвал в каждую руку по обычному полуторному мечу.

Заревев в ответ смотрящим на меня монстрам, выпрыгнул из ямы, попутно убирая все системные меню — только мешаться будут.

Если Йон со своим копьём, находясь в моём теле, сражался достаточно грациозно и филигранно, то про меня подобного нельзя было сказать. Когда всю жизнь был всего лишь человеком, с десяткой базовой силы, и потом за несколько лет стал сильнее в разы, то ни о какой точности не может быть и речи.

Да и не нужна она, тем более когда твой противник — монстр. Достаточно поднять руку с оружием в неё и рубать изо всех сил, смотря на то, как монстра разрубает пополам.

Тело платинового ранга, пересобранное Системой, как я уже успел понять, не требует пищи, отдыха, не потеет и никогда не болит от усталости. У меня ведь даже внутренних органов вроде бы как нет — чистая биологическая масса. Даже дышать не нужно — проверено.

Сейчас на мне самая обычная одежда: футболка, кроссовки и джинсы, с целой кучей сменных нарядов в инвентаре, но я их не меняю. Нет смысла, когда притянутая к телу аура выпущена на сантиметр наружу. Пробить столь плотный кокон у нечисти пока что не получается. Есть, наверное, в этом какая-то извращённая красота.

Часов через пять такой мясорубки что-то изменилось в ощущении окружающего пространства. Система ускорилась.

Базальтовых плит под ногами уже не было видно. Куда бы я ни наступил — везде были тела монстров. Отдав свою энергию души, их тела начинали рассеиваться, но их было так много, что я постоянно находился на вершине горы.

Ни к месту вспомнилась детская игра «Царь Горы», цель которой — забраться на возвышенность и удержать эту позицию. Именно этим я сейчас и занимался, и как же далёк я был от детства, где вместо холодного оружия из концентрированной ауры и огнестрельного оружия, припасённого в инвентаре, нужно было просто толкаться.

[Получен 216 уровень!]

Пришедший уровень я заметил лишь случайно, взлетая и делая редкую паузу, чтобы оценить ситуацию.

Я привыкал к этому месту, и давление мира, которое я нёс как привычный фоновый шум, слегка ослабело. Будто слой ваты между мной и Нореном стал чуть тоньше.

Решив, что время полумер закончено и затраты оправдают цель, я применил первый единичный ядерный заряд, открывая разлом и меняясь с ним местами, пролетая мимо падающей из него ракеты.

Выждав с полминуты, вернулся обратно.

Ядерное оружие — это всё же очень опасно. Человечество не создавало ничего хуже — или лучше, смотря с какой стороны смотреть. Но даже выжженная земля и тысячи мёртвых монстров в платиновом мире Норена — капля в море, тут же заполняющаяся обратно.

Опыта получил прилично, и я мог бы растратить весь оставшийся боезапас, но у меня был другой противник, куда более опасный, чем безумные монстры. И ядерное оружие работает против него очень хорошо. А тут я и собственными руками справлюсь…

Время в мире Норен шло странно. Без смены освещения, без теней, без каких-либо природных маркеров — только монотонный рассеянный свет, одинаковый в любой точке.

Я уже не помнил толком, когда начал бой. Сменялись разве что уровни монстров, вылезающих из разломов. Я провёл здесь уже достаточно времени, чтобы восстановление Аксиоса между боями начало занимать больше времени, чем активный бой.

Когда противник превысил стопятидесятый уровень, стало особенно тяжело. Добавились летающие, и когда я тратил энергию на полёт, преследуя их, меня атаковали дальнобойные монстры с поверхности, и наоборот: летающие всегда мешали. Роящиеся, с острыми иглами вместо конечностей, похожие на огромных многоногих насекомых. Каждое было слабо и умирало с пары ударов, но их количество само по себе создавало проблему иного рода. Слишком много движущихся объектов, слишком много ауральных сигналов одновременно. Я не знал физической усталости, но про разум этого сказать нельзя было. Когда фиксируешь масштабы, в которых нужно учитывать тысячи переменных в ближайшем километре, мозг (или чем я там сейчас думаю) попросту не успевает.

Как и во многие моменты до этого, на помощь пришёл неспящий наблюдатель — Йон.

Меняемся.

От такого предложения отказываться было бы глупо, и я тут же отдал ему контроль. В следующее мгновение из моей ауры вытянулись сотни жгутов, каждый из которых жил собственной жизнью, либо пронзая монстров в округе в их уязвимые места, либо используя части тел как метательные снаряды, поражая насекомых-переростков.

Отдохнуть не получилось. Я старался уловить этот стиль сражения, перехватывая контроль частично время от времени, и у меня даже начало получаться. Принцип был прост: не надо было думать обо всём и сразу. Эти энергетические тонкие жгуты по ощущениям управлялись даже проще рук. Достаточно было лишь понять, как ими пользоваться, и затем продолжать это делать на чистых инстинктах. Сложнее было следить за окружением через ауру.

Сам не заметил, как перехватил контроль у Йона обратно.

Следующие двадцать уровней монстров я перебил в непрерывном движении, затем услышал нечто новое, что заставило меня запнуться посреди боя:

Я горжусь тобой, человек.

Мне показалось, что сознание перегрелось или я поймал мощную пси-атаку, но нет, Йон продолжал. Знакомый голос в голове прозвучал тихо. Тише, чем обычно. Без насмешки, без привычной интонации превосходства:

Будучи одним из самых слабых существ из наследия Первых, ты вытерпел на себе все испытания Системой. Ты стал сильнее всех носителей, что у меня были прежде. Ты убил Первых, и я уже думал, что тебе нечем меня удивить, но ты перенял мой личный стиль боя.

Живая аура, оружие моей настоящей души. Стиль боя Йотуна. Таково моё имя, человек, и ты первый, кто услышал его. Гордись хотя бы этим, так, как я горжусь тобой.

Твой путь ещё не закончен. И я желаю тебе удачи и славного боя дальше. Удиви меня ещё раз, человек! И… прощай.

Йон замолк, и я не понял, к чему было это прощание. Догадался, но лишь логи Системы объяснили мне, что произошло:

[Получен 220 уровень!]

[Внимание! Все ваши навыки достигли мифрилового уровня силы. Вы получаете возможность перейти в мифриловый уровень силы. Начата трансформация]

Почему-то я воспринимал это место как очередной разлом, где в конце будет главный противник, Источник Зла, сверхсильный монстр, с которым придётся сражаться очень тяжело и долго.

Такой монстр у меня есть, и имя ему Первые. А здесь — я просто набрал нужное количество опыта для перехода в мифрил, и этот переход уже начался даже без моего разрешения.

Я чувствовал этот порог физически. Аксиос не мог удержать всё то количество опыта в имеющихся квинтэссенциях и начал перестраиваться сам, без моего участия. Я мог лишь наблюдать за тем, как он трескается внутри моей души.

В теории, мифриловый ранг требует уничтожить собственный Аксиос добровольно. Список действий для повышения ранга крайне прост: выпустить энергию, дать рассыпаться, удержать выброс в себе и пересобрать в нечто новое, своё.

Мой Аксиос сломался. Шесть квинтэссенций рассыпались на составляющие навыки, и те тут же начали растворяться в чистой энергии. Эта энергия была огромной — намного больше, чем я смог бы удержать в обычном состоянии. Она заполнила всё и была всем, давила изнутри так, что платиновый мир снаружи перестал ощущаться. Сейчас меня окружала лишь смешанная энергия всех тел сил, что окружали меня раньше.

Воин Пустоты вздрогнул в своей нише Аксиоса. Слово Системы погасло полностью, просто исчезло без предупреждения. Королевская Кровь ушла следующей. Твердыня сломалась. Первая Охота… закончилась.

Вместо них появилось что-то другое, и мой Аксиос — теперь уже точно мой — был пересобран в нечто новое, что ещё предстоит понять.

Я выдержал и не умер.

— Больно, — прохрипел я. — Предупредил бы.

Вот только слова, которые я произнёс, никто не услышал.

Пустота и её мощь перестали ощущаться.

Квинтэссенция Зла покинула мой Аксиос, и Йон уже не отвечал.

Я остался один. Совсем один.

— Н-наступп-ило врр-емя п-перемен. Человек, здравствуй.

Голос не имел источника, он был неуверенным в начале и затем стал столь обычным, что его можно было бы спутать с человеческим. При этом у него не было ощутимого пола. Он исходил отовсюду. Из самого пространства и из того, что осталось от моего сознания. Я не видел говорившего, но чувствовал его присутствие. Оно не было враждебным, даже не чуждым, скорее — неизбежным. Другого слова я попросту не находил, чтобы описать его.

Кажется, меня перенесло сюда в тот момент, когда я прикоснулся к своей новой силе, чтобы понять, что это вообще такое.

Как только попробовал сделать это ещё раз, привычным мысленным запросом вызывая меню Системы, со мной вновь заговорили:

— Ты пришёл раньше, чем я ожидала.

Голос изменился. Стал ближе. Человечнее. В белизне начала проступать фигура — будто кто-то проявлял старую фотографию в растворе, будто бы образ создавался по ходу дела, меняясь. Сначала контуры, потом детали. Женщина. Высокая, тонкая, с длинными белыми волосами, которые струились в несуществующем ветре, хотя здесь не могло быть ветра. Лицо — красивое, но не живое. Идеальное, как у статуи, которую создавали тысячу лет, полируя каждую черту до совершенства, забыв вложить в неё душу. Одета она была в длинное и ровное белое платье, босоногая.

— Система, — сказал я. — Серая Пустота.

Это был не вопрос. Столь чистой и мощной ауры я не чувствовал никогда и сейчас понял, что ощущал её постоянно, на фоне всех «магических» вещей, что происходили. Навыки, монстры, предметы — это всё она.

— Я, — ответила женщина. — Та, что несёт знание. Та, что видела всё, что ты сделал, и знаю всё, что ты собираешься сделать.

Она сделала шаг ко мне. Пространство между нами просто исчезло. Расстояния здесь не работали так, как я привык. В этом месте вообще ничего не имело смысла, поэтому я перестал думать о деталях и сосредоточился на разговоре.

На разговоре с богом, походу.

Иного определения для сущности такого масштаба у меня попросту не было. Система ведь работает для всех одинаково, пересчитывая единицы опыта и проявляя наши навыки вне зависимости от расстояния. Речь о миллиардах разумных — и это только то, что мы видим. Кто знает, насколько всё сложнее на самом деле, чтобы воплотить подобную магию в реальность.

— Чем же ты отличаешься от других, Алексей Павлович?

— Система чего-то не знает и задаёт мне вопрос?

Лучше бы я этого не произносил. Это существо не было человеком даже отдалённо, и та улыбка, точнее, её имитация, что отобразилась у неё на лице, была похожа на улыбку психопата. Как улыбаются одним лишь ртом, и при этом улыбка не доходит до глаз.

Удивительно, но факт того, насколько красива Система в облике женщины, делал её ещё страшнее. Хотя при этом она казалась мне ожившей куклой.

Решив, что у меня есть крайне маленький шанс, я попытался сжать кулак. Пальцев не было. Только сознание, чистое и обнажённое, без брони, без характеристик, без Пустоты, которая сжигала врагов.

Глупо, наверное, пытаться убить Систему… с помощью Системы. Да и что ядерное оружие может ей сделать? Она ведь однажды его ограничила одной лишь своей волей. Всё и сразу на планете Земля.

Страшная тварь. И всё же я не понимаю…

— Зачем ты меня сюда привела?

— Ты пришёл сам. Я просто была здесь, как и раньше.

Она приблизилась ещё, и картина окончательно проявилась. Теперь я видел её глаза — без зрачков и радужки, просто глубокая тьма, в которой плавали точки света. Галактики, может быть. Или системные меню, которые никто никогда не прочитает.

— У тебя есть вопросы, — сказала она. — Задавай. Я отвечу на один.

— Один?

Спохватившись, я подумал было, что это будет считаться как заданный вопрос, но нет, женщина спокойно продолжила:

— Времени мало. Твоё тело не выдержит. Скоро ты вернёшься. И тогда этот разговор сотрётся из памяти, если не зафиксировать его в чём-то, что я не могу контролировать.

Я подумал. Вопросов было слишком много. О Первых, о происхождении Системы, о том, почему она позволила убить стольких. О том, где Кайла, живы ли мои, и что с ними случится, если я не вернусь. О том, что будет после. Даже банальщина типа вопроса о смысле бытия просочилась.

Но я выбрал не это.

— Что нужно сделать, чтобы всё закончилось?

Возможно, мой вопрос можно интерпретировать как угодно, но я чувствовал, что Система поймёт, что я имею в виду, и ответит как следует.

Так и случилось, но я никак не ожидал, что эта безэмоциональная маска исказится в чистом, неприкрытом гневе.

— УБИТЬ ВСЕХ ПЕРВЫХ! — чуть ли не завопила она. — УНИЧТОЖИТЬ ПАРАЗИТОВ, МЕШАЮЩИХ РАЗВИТИЮ. ВСЕХ. МОЛОДЫХ, СТАРЫХ, СПЯЩИХ И ЗАБЫТЫХ. ВСЕХ ДО ОДНОГО. УНИЧТОЖИТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ! ОЧИСТИТЬ ИСТОЧНИК ЗЛА!

Чувствовать её крик на своей обнажённой душе было больно, и это показалось мне очень… страшным действием. А я ведь думал, что уже давно перестал бояться чего-либо. Сейчас, лишённый всей силы, перед этим существом, ощутив на себе всю ярость.

— Это невозможно, — ответил я, приходя в себя. — Их слишком много.

— Возможно. С моей помощью.

Она протянула руку. В её ладони лежал предмет — маленький, тёмный, с золотым свечением по краям. Крест с петлёй наверху.

Я узнал его. Видел когда-то в каком-то документальном фильме. Анкх. Древний символ жизни, бессмертия.

— Возьми, — сказала она. — Это не оружие. Когда придёт время — ты поймёшь, как им пользоваться. Не раньше. Не позже.

Я не мог взять. У меня не было рук. Но Анкх переместился ко мне — в то, что заменяло здесь тело, в центр сознания, в ту точку, где когда-то был Аксиос. Он стал частью меня. И сразу же я почувствовал цену.

Просто чтобы принять его, потребовался год жизни. То действие, которое было потрачено на то, чтобы прикоснуться к чему-то, что создала Система и отдала напрямую, стоило целого года жизни. Время в самом деле не имело смысла в этом месте. Это знание было чем-то вроде тех, которые находишь в себе, когда принимаешь новую квинтэссенцию. Просто знаешь, как это работает, и всё.

— Я — не враг. Никогда им не была. Первые дети, которых я родила, решили, что они могут обрести бессмертие там, где даже для меня оно невозможно. Глупые дети, они не понимают, что каждое новое тело, вобравшее в себя Источники Зла, становится ими. Они думают, что управляют мною. Как же глупы мои дети.

Мне показалось, что Серая Пустота изобразила грусть. Получилось у неё, стоит отметить, вполне натурально.

— Я не могу действовать напрямую, — продолжала она. — Мне разрешено только подталкивать и создавать условия. Такова моя суть. И я наконец-то нашла то, что искала.

— Меня? — если бы у меня было тело, я бы наверняка сейчас горько усмехнулся. — Один человек против древней расы полубогов. Неужели нет варианта получше, Система?

— Нет, — просто ответила она.

Белизна вокруг начала темнеть по краям. Время возвращалось. Я почувствовал своё тело за пределами этого пространства.

— Выбор, который тебе предстоит, будет ужасен, — сказала она. — Не будет цены больше и друга надёжнее, чем врага.

— Ты говоришь так, будто уже знаешь, чем это кончится, — говорить становилось тяжело, так, будто бы я задыхался.

— Я вижу все вероятности. И ни одна из них не гарантирует победу. Но есть шанс. Самый маленький, самый хрупкий, и он — в тебе.

Она сделала шаг назад. Фигура начала таять, возвращаясь в белизну, из которой пришла.

Образ женщины растворился окончательно, и я на мгновение увидел огромное лицо монстра. Чего-то, что было больше любого из миров, в которых я находился. Монстр с чешуёй и разумными глазами. Лишь мига хватило, чтобы у меня появилось желание больше никогда не смотреть в глаза своего настоящего предка, искажённого энергией Системы, ставшего монстром. Серой Пустотой.

Пространство между мирами и временем выбросило меня обратно, и я открыл глаза в мире Норен, лёжа на базальтовых плитах, выщербленных редкими следами побоища вокруг. Ковра из тысяч монстров здесь не было. Кто-то прибрался за время моего отсутствия, или монстры попросту исчезли. Давление мира никуда не делось, но теперь оно ощущалось иначе — не как враждебное, а как нейтральное.

Системное меню вспыхнуло перед глазами после моего запроса:

[Персонаж]

Имя: Ной

Аксиос: Демиург (+0)

Ранг: Мифриловый

Уровень: 220

Опыт: 314/79 740

[Основные показатели]

Очки Здоровья: 10 247 891

Очки Магии: 1 844 235

Очки Выносливости: 3 552 874

Очки Брони: 8 198 312 | 8 198 312

[Базовые характеристики]

Сила: 3 102

Интеллект: 2 847

Выносливость: 3 465

Удача: 2 133

Ловкость: 2 856

Мудрость: 2 744

Восприятие: 2 998

[Социальные]

Рейтинг: 1/1

Репутация: 0

Первое повышение силы случилось у меня после поглощения квинтэссенции Короля. Уже тогда моё физическое тело стало условно идеальным. Из него вышла вся лишняя дрянь, накопленная за годы жизни. Тогда я ещё был железным, базовым рангом, но принятие квинтэссенций — крайне запоминающееся событие. Пришёл я в себя тогда в больнице после потери сознания.

Окончательно моё тело очистилось, когда я перешёл на бронзовый ранг. Было это в лесу Лавр, во время зачистки вместе с Легионом. Самое популярное видео в системных чатах, к слову, и зачем я тогда догола разделся?..

Серебро было тем порогом, после которого я перестал быть человеком, став наполовину энергетическим существом, слившись с энергией Системы. Случилось это в пустыне, название которой уже исчезло из памяти. Помню только, что победил тогда очередную страшную тварь.

Лишь на золотом ранге это ощущение закрепилось окончательно. Я понял, что такое аура, ощутил её как в себе, так и вокруг. Это было самым ключевым моментом. Перерождением. Я стал одним из тех, кого Система гордо называет Демиургом.

Платина была лишь завершением этого. Во мне не осталось ничего от человека. Ни костей, ни внутренних органов. Чистая плоть, закреплённая волей, энергией. Возможно, в какой-то степени я даже умер. Вот что случится с тем, во что я превратился, если энергия Системы отступит? Страшно даже представить подобное.

И мифрил. Финальный ранг, дальше которого, судя по отсутствию требования в графе ранга, ничего нет. Дальше лишь уровни, накопление силы. И путь, по которому я точно не пойду. Превращаться в то, чем стали Первые, я не хочу.

По ощущениям от платины ничего особенно не изменилось. Разве что легче стало. Разум прояснился. Я могу, наверное, оторвать себе руку и особенно этого не почувствовать. Я стал монстром.

Хотя, разве я не был им всё это время? Скольких я убил на пути своей силы, и скольких ещё предстоит убить?.. В принципе, ответ очевиден и прост: «Столько, сколько нужно». Я ненавижу Первых, начавших всё это. Если кто и является монстром, то это они. Тут я с Системой солидарен.

Скачок в характеристиках, когда я взял мифрил, был самым большим за всё время.

Не знаю, почему, но вторичные характеристики, которым я практически никогда не уделял внимания, пропали. Обнулилась и репутация. Почему — понятия не имею. Наверное, на некоторые вопросы мне попросту никогда не ответят. Появилось два порога брони…

Открыв инвентарь в поисках хоть каких-то ответов и, как минимум, чтобы прояснить, что мне выдала Система, нашёл там крайне… интересное изменение.

Духовное оружие, мой Нож Зверолова, пропал. Вместо него там было нечто другое. Я открыл описание:

[Анкх] [Адамантитовый]

???

И всё. Это было всё описание. Достав предмет, покрутил его в руках. Невесомый, и чувствую, что неразрушимый. Наверное, можно использовать его как оружие, но смысла в этом нет. Убрал обратно.

Адамантитовый ранг… Система считает себя таким? Если всё до мифрила является реальными металлами, то это… нет, не понимаю. И не собираюсь понимать.

Теперь самое главное. Что она скажет о моём новом Аксиосе? Ради чего я сжёг все свои квинтэссенции…

Три навыка, которые Система выдаёт всем, достигшим золотого ранга, остались на месте — Контроль Ауры, Перемещение, Осколок. И там без изменений, они так и остались золотом:

[Навык «Контроль Ауры»] [Золотой]

Уровень: 10/10

Позволяет проецировать волю в виде силового поля, манипулировать объектами на расстоянии, создавать простые конструкции из энергии. Сила и сложность зависят от вложенной воли и характеристик

Дополнительно: Пассивно усиливает все другие навыки, использующие проекцию силы

[Навык «Перемещение»] [Золотой]

Уровень: 10/10

Телепортация в пределах прямой видимости. Дальность и точность зависят от уровня навыка и характеристик

[Навык «Осколок»] [Золотой]

Уровень: 10/10

Позволяет создать стабильный карман реальности, привязанный к вашей душе. Размер, стабильность и соотношение времени зависят от уровня навыка и мощности Аксиоса

Раньше, до платины, у меня было ещё восемнадцать навыков. После неё их осталось шесть. Сейчас всего лишь один. Но зато какой…

[Навык «Защитник Пустоты»] [Мифриловый]

Уровень: 1/∞

Пока у пользователя есть что защищать, он становится живым воплощением Пустоты. Восприятие и ловкость усилены аурой до предела — характеристики адаптируются к любому новому противнику или среде автоматически, а сопротивление доминирующему типу урона нарастает по ходу боя. Выносливость свободно перетекает в магическую энергию и обратно в зависимости от нужды

Аура пользователя подавляет волю окружающих: союзники в широком радиусе усиливаются присутствием владельца. Разум закрыт для страха, иллюзий и абсолютно любого внешнего контроля

Тело пользователя непрерывно накапливает броню из собственного здоровья в два уровня. Весь входящий урон снижается. Пользователь может по желанию уйти в кристаллическую форму: неподвижную, неуязвимую, восстанавливающую здоровье и энергию, расходуя при этом очки брони

Я стоял на базальтовых плитах и смотрел на описание.

Достаточно долго, чтобы понять, что это вообще значит. Прежде всего — я больше не буду превращаться в Воина Пустоты, и внешний изначальный вид — человеческий — останется при мне уже до самого конца, каким бы он ни был. Попробовал новый вариант Твердыни — привычная оболочка активировалась тут же, но очки брони при этом не двигались. Неоднозначно получается: вроде бы как неуязвимость раньше была, а теперь будет работать за счёт очков брони.

Там, наверное, сложная математика, и чем «глубже» в Систему — тем меньше конкретных цифр. Лишь строчки вместо развёрнутых таблиц характеристик. Одна фраза вместо цифр и процентов. Всё, что я собирал годами — шесть квинтэссенций, десятки навыков, сотни боёв, каждый из которых мог оказаться последним, — всё это схлопнулось в одно предложение, которое Система посчитала исчерпывающим описанием того, кем я стал.

Судя по ощущениям контроля Ауры — исчезновение Пустоты не будет большой потерей. Я чувствую, что могу сейчас сделать почти то же самое, что и Йон в моём теле. Энергии, наполняющей мой чистый, светящийся белым Аксиос, по ощущениям — целый океан.

«Пока у него есть что защищать»…

Звучало как насмешка. Или как приговор. Звучало как — и именно это я чувствовал, медленно поднимаясь с холодного камня, — самое честное, что Система когда-либо мне говорила.

Потому что это было правдой.

Я не сражался за рейтинг, на который мне было плевать. Не сражался за первое место в списке задания, которое вела (как я думал ранее) мёртвая программа в мёртвом пространстве. Не сражался за абстрактную «победу человечества» или за право называться Императором расы, численность которой упала с почти девяти миллиардов до миллиарда с хвостиком. Я сражался ради того, чтобы выжить. Наша организация, кажущаяся столь далёкой теперь, называлась ведь Выживальщики. Большего нам не нужно было.

Тело чувствовалось иначе, чем я ожидал. Мифриловый ранг не бил в голову, не требовал немедленного применения, не горел нетерпением. Он просто был. Фоновый гул, настолько глубокий, что его почти не слышно. Как собственное сердцебиение — замечаешь только тогда, когда начинаешь прислушиваться.

Задумавшись, я прислушался. Моё тело не издавало ни звука. Плоть, воплощение, да и только. Сердца, как и других органов, не было. Кажется, костей тоже нет. Двигаюсь я исключительно по воле Системы.

Паразиты. Она назвала их паразитами.

— Убить всех Первых… — прошептал я, смотря вдаль, будто бы силясь рассмотреть образ Системы вновь.

Я перекатил эту фразу в голове несколько раз, примеряя её к тому, что знал. Сколько их спит? Йон не называл точных цифр. Говорил — достаточно, чтобы умылась кровью вся Серая Пустота. Триллионные армии. Древние существа, сменившие смертную плоть на конструкты из Источников Зла, — и именно в этом, если верить Системе, заключалась проблема. Не в их силе. Не в их числе. В том, что каждый Первый, принявший в себя достаточно Источников Зла, сам становился частью той дряни, которую Система пыталась переработать и очистить. Значит, гонясь за силой и бессмертием, они вредят самой Системе, в которой находятся. Это как когда-то с экологией на Земле, только тут масштабы на несколько порядков выше.

Анкх, выданный мне, — это лекарство. Или инструмент. Или что-то третье, для чего у меня пока нет слова. Что означал этот предмет? Жизнь, ключ, не знаю. Что-то определённо важное, раз уж Система решила передать мне его лично.

Я не понимал, как именно им пользоваться. Система сказала — пойму, когда придёт время. Прежде я бы взбесился от такого ответа. Сейчас просто принял. Слишком много всего произошло, чтобы злиться на отсутствие конкретики. В этой всей ситуации до сих пор слишком много переменных, которые я не понимаю. Какие-то условные правила. Хотелось бы назвать это «игрой», но это был реальный мир.

Йон назвал своё настоящее имя. Йотун. Затем попрощался.

Встряхнув головой и прогнав лишнее, я огляделся, оценивая обстановку. Разломы больше не открывались — по крайней мере, в ближайшей видимости. Поле вокруг было пусто, если не считать следов боя на базальте — выщербленные плиты, оплавленные края там, где прошла Пустота, несколько глубоких борозд от тех существ, которые успели поцарапать поверхность перед смертью. Хорошая работа. Меня здесь не было, когда я разговаривал с Системой, — или был, но не осознавал этого. Мир будто бы ждал, и сейчас я чувствовал, что для меня тут больше не будет ни одного монстра. Меня вежливо просят уйти.

В любом случае, пора возвращаться.

Я вытянул руку перед собой — инстинктивно, привычным жестом, которым раньше открывал разломы через Осколок, — и остановился, почувствовав, что могу сделать куда больше, если вложу энергию как следует.

Открыть дальний портал напрямую. Без Осколка как посредника. Раньше это было прерогативой либо чужой силы Первых, либо очень высоких рангов. Сейчас я просто чувствовал, что могу.

Мир Норен натянулся вокруг меня, как кожа. Я нащупал сквозь него нужное направление, установив маяк сам.

Земля.

Борисоглебск.

Дом.

Портал открылся беззвучно, с той стороны потянуло знакомым запахом: недавно прошёл дождь по асфальту.

Я шагнул вперёд, оценивая новые пределы своей силы.

Йон был неправ. Потеряв его, я стал куда сильнее…

В Борисоглебске я появился посреди ночи. Почувствовав перекрывающие друг друга ауры системщиков, понял, что теперь могу читать в них некоторые детали. В основном, даже во сне, — смятение. Многие спят тем самым напряжённым сном людей, которые привыкли просыпаться от каждого шороха, но при этом настолько устали, что не могли бодрствовать. Прошедшие самую ужасающую войну люди, загнанные в угол, уставшие и не знающие, что будет дальше…

Словно напоминание в очередной раз о том, что всё происходящее — не фантазия, я заметил один из силовых контуров, пробегающий вдоль земли, утопленный сейчас в луже после недавнего дождя.

Ещё до того, как портал схлопнулся за моей спиной, меня приняла в кольцо группа быстрого реагирования. Все в тёмных одеждах Легиона, золотые ранги с платиновым во главе — Валет, к моему удивлению. Меня, конечно же, опознали, и никакого боя посреди города не случилось.

Отдав команды, я просто пошёл гулять. Воздух в Борисоглебске был влажным, тяжёлым, пахло бензином и сыростью — так пахнет любой город после дождя, независимо от того, на какой стадии апокалипсиса он находится. Ветер шевелил листья на деревьях, посаженных вдоль центральной улицы. Где-то далеко лаяла собака. Где-то вдали всегда лают собаки…

Прислушавшись к ауре и нащупав источник звука в паре километров от себя, шугнул собаку. Лай сменился на жалобное тявканье, и вскоре тишина воцарилась.

Мифриловый ранг не давал никаких подсказок, что делать дальше. Никакого системного уведомления в духе «поздравляем, вы достигли вершины». Только тишина, лужи и ночной город, который почти не изменился за то время, что меня не было. Почти — потому что на углу, где раньше стоял продуктовый магазин, теперь высилась системная башня с энергетическими контурами, а на месте сквера оборудовали посадочную площадку для малой авиации. С приходом Системы изменилось всё.

Я простоял на этой улице ещё несколько минут просто потому что не мог заставить себя двигаться. Это было странно — мифриловый ранг, существо из чистой энергии, которое только что вернулось из места, где время работает иначе, чем привыкло всё живое, — и стоит посреди ночной улицы города и пялится на лужу.

Где-то за спиной, в паре кварталов, группа быстрого реагирования уселась в подземке — я чувствовал их ауры, спокойные и деловитые. Никаких вопросов о том, где я был целый год, как вернулся или почему появился посреди ночи без предупреждения. Просто профессиональная фиксация факта: Император вернулся, угрозы нет, несём вахту дальше.

Это уже давно не тот мир, где люди переживают по подобным мелочам. Этот мир давно приучил себя к тому, что важные люди исчезают и появляются без предупреждения, что смерть поджидает на каждом шагу и что слёзы тратятся на что-то более важное, чем встреча выжившего. Да и образ мой, несокрушимый и так далее… Император ведь каменный.

Ага, как же, знали бы они, что творится у меня внутри. Что-то, что даже Система и её ранги не могут успокоить до конца.

И всё же я не могу показывать слабость. Слишком большой может быть цена этому.

Я поднял взгляд от лужи и пошёл дальше.

Меня не было чуть больше года. Большую часть этого времени я потратил только за принятие Анкха. Я надеялся, что это было условное время, не имеющее отношения к реальному, но куда там, всё же речь шла о предмете, полученном от Системы лично.

Пора было узнать, что произошло за последний год.

Я открыл системный чат. Полупрозрачное меню перед глазами сильно контрастировало со спящим городом на его фоне. Сообщения сыпались непрерывно, как и всегда. Большинство — обычная рутина: сводки, запросы, координация. Но первое, что бросилось в глаза, было закреплённое сообщение в гильдейском чате от Круглова, датированное… вчерашним днём.

[Круглов]: Потери за сутки: 12 золотых, 341 серебряный, 2120 бронзовых и железных. Активность Первых не зафиксирована уже 17 дней. Всем отрядам — соблюдать бдительность!

Я пролистал дальше и нашёл в одном из командирских чатов Киру. Личных сообщений при этом от неё не было — последнее датировалось тем моментом, когда я только ушёл в Норен. Она пожелала мне удачи. Сим, наоборот, писал по каждому мелкому поводу, и со временем чат с ним стал походить на односложные доклады по закрытию разломов и взятию новых уровней. Трудится за троих там.

Недолго думая, я переместился в квартиру к Кире. Сейчас она спала, Сима я рядом не чувствовал. Где сейчас находится мой…

Я запнулся, со стыдом вспоминая, сколько Симу лет. Шестнадцать, почти семнадцать, получается.

Моя заминка и колебание ауры рядом со спящей Кирой закончились тем, что мне в голову — прямиком в глаз — было направлено нечто тяжёлое и крупнокалиберное.

— Это меня не убьёт, — сказал я, посреди ночной темноты смотря в дуло винтовки. — Жена.

— Зато будет неприятно, — Кира убрала винтовку. — Муж.

То, что случилось после, заставило меня усомниться в утверждении того, что тело системщика — это чистая плоть без костей и так далее, лишь её имитация. В любом случае — имитация примерно «один к одному».

— Где Сим? — спросил я, закурив.

— В разломе, он из них практически не вылезает, — пожаловалась Кира. — Хочет папку догнать.

Я не нашёлся, что сказать. Сын был… весь в меня. Как быть родителем, я откровенно не знал и по ощущениям — крайне паршиво исполнял свои обязанности. Первая мысль, чтобы наладить отношения с сыном-подростком, была проста: пойти куда-то и вместе пива выпить. Но я тут же откинул подобное, в духе Пороха.

Симу в итоге я просто написал, похвалил, и мы немного пообщались. Жаль, что я не участвую в его жизни полноценно, но так уж сложилась ситуация, где я нужнее в бою, сражаясь с желающими достичь бессмертия Первыми, а не в воспитании, с которым прекрасно справляется Кира, сама родом из семьи военных.

Пока меня не было, произошло много изменений. Прежде всего — начали разработку оружия судного дня, конца Инициализации и финального сражения с Первыми, которое так или иначе случится. Так что наша цель — это даже не победить их, а сразиться с ними на нейтральной территории.

Активность Первых в последнее время утихла настолько, что столкновения с ними стали большой редкостью. В любом случае, рано или поздно Инициализация закончится, и мы станем частью Системы. «Наградой» послужит…

Я открыл меню задания и выбрал нужную строчку:

Награда: Полноценное внедрение в Систему на правах остальных малых рас. Свобода и защита Системой родной планеты от любого внешнего вмешательства на 1 000 лет

Так что награда так себе, и под внешним вмешательством, как мы уже успели понять из активности Первых, станет защита от внешних угроз, то есть от других Систем, чьего названия мы даже не знаем.

Простыми словами: все изначальные миры станут доступны для Первых. Что смогут натворить эти твари, избавляющиеся от очередного провального цикла в своих попытках достичь бессмертия, — вопрос риторический. Они не пощадят никого. Что будет после — даже страшно представить.

Даже единственный нормальный разговор с супругой за последнее время плавно перетёк в обсуждение дел и логистики, Легиона и личного состава, а там уже наступило утро, и последовавший за ним очередной рабочий день.

Для Первых это не война.

Это первое, что я понял после дня докладов и личных отчётов, сводок и так далее.

Они не строят линии фронта, не удерживают позиции, не штурмуют укреплённые миры. Они просто появляются — там, где меньше всего ожидаешь, — убивают всё, что попадается, и уходят. Как будто это не война, а тренировочный полигон. Как будто мы — мишени, расставленные в поле перед стрелком.

Хуже всего то, что я постепенно начал думать, что именно так оно и есть.

Прошло чуть больше года с момента, как я отбыл в мир платинового ранга. В конечном счёте, ещё во время первого столкновения, до того как я ушёл, Альянс потерял почти треть своих золотых рангов. Сейчас их число превысило то, что было раньше, и даже появилось приличное количество платиновых рангов — преимущественно бойцы ещё из первого сбора Легиона.

Первых мы убили несколько сотен — молодых, неопытных, ещё не собравших себя до конца. И каждый раз, когда я читал отчёты, я ловил себя на одной и той же неутешительной мысли: слишком легко. Слишком молодые. Слишком неопытные.

Они присылают к нам детей. Детей, которые убивают наших лучших бойцов сотнями.

Я не хотел думать о том, что будет, если они решат прислать кого-то постарше.

Круглов говорил о «сдвиге с мёртвой точки» на внеочередном совещании со мной во главе. Я его не перебивал. Люди нуждаются в словах, в которые можно верить, даже если эти слова — преувеличение.

Сдвиг с мёртвой точки был. Мы научились реагировать быстрее. Научились строить зоны поражения — места, куда Первые входили и не выходили. Научились работать в группах, где каждый знал свою роль: одни держат, другие бьют, третьи умирают, чтобы дать бить другим.

Тактика размена. Самая отвратительная из всех возможных, потому что в ней нет победы — только разные скорости проигрыша, но мы никак не могли себе позволить и дальше сидеть на одном месте. Нам нужны были разломы и опыт из них, как и доступ в миры высокого ранга.

Пока что текущую ситуацию можно расценивать как искусственный паритет. Другого сравнения у меня попросту не нашлось. И искусственный он явно не с нашей стороны…

Но я в самом деле кое-чему научился. И это «кое-что» сейчас стояло между всеми нами и полным истреблением.

Когда он появлялся раньше, я думал, что создание маяка было абсолютно случайным умением, не задокументированным в Системе. Только достигнув мифрилового ранга, я понял, что на самом деле это не так, что процесс вполне себе контролируем. Достаточно лишь вложить энергию в желание достичь чего-то, и Система послушно откликается.

Я не мог это назвать иначе, чем «точкой давления», — что-то тяжёлое, концентрированное, сжатое в небольшом участке пространства. Ни одного системного уведомления при этом, ни одного маркера опасности. Просто ощущение, резкое и однозначное: там кто-то есть. Или что-то.

Конечно же, я тут же протестировал его в бою.

Выбравшись из душного зала заседаний, так и не дождавшись окончания, я открыл портал, сделав лишь пару шагов в сторону от лестницы, ведущей в здание.

Моя метка была чётко сформирована: ближайший Первый.

Бой занял двенадцать секунд, и вскоре к моим ногам упала перекошенная от удивления голова Первого, которую я снёс сформированной из ауры секирой. Он был молодым — по меркам своей расы — и умер быстро. Но даже его было достаточно, чтобы уничтожить приличный отряд наших золотых рангов.

Тотальная апатия — именно так назвал происходящее Круглов на одном из совещаний, и я не нашёл лучшего слова.

Миллиарды разумных существ ждали. Они тренировались — тренировки шли непрерывно, программы подготовки, которые мы выстроили за прошедшее время, продолжали исправно производить новых бойцов. Они жили, ели, спали, рожали детей, строили. Всё это продолжалось с той устойчивостью, которая в норме называется «мирной жизнью», но здесь была просто ожиданием чего-то, что ещё не случилось и о чём никто не хотел говорить вслух.

Первые убивали, Альянс хоронил своих, тренировал следующих — и так по кругу. Война без фронта, без территориальных захватов, без понятной динамики победы или поражения. Просто убийства. С обеих сторон. В сводках менялись лишь числа — кто убил больше. И Первые убивали больше нас в разы.

Что меня тревожило сильнее всего: Альянс начал привыкать.

Это невидимый порог, который пересекает любое общество, если война длится достаточно долго. Страшное становится привычным, чрезвычайное — нормой. Когда по системному чату приходила сводка о двенадцати убитых золотых рангах за сутки, в командном пункте никто уже не реагировал с той острой тревогой, с которой реагировали бы год назад. Просто кивок, пометка в журнале, запрос на восполнение потерь.

Я не был лучше других в этом плане. Всё же адаптация — одно из доминирующих человеческих качеств, и как бы ни было горько читать и узнавать знакомые имена, с этим уже ничего не поделаешь.

Сейчас они были просто именами, за которые нужно отомстить.

Апатия была снаружи. Внутри, там, где принимались решения, апатии не было места.

Совещание с командирами всех крупных формирований Альянса проходило каждые две недели. Что-то решали, и порою решения были довольно кардинальными, как, например, исключить из Альянса одну из рас по причине того, что они находятся слишком далеко от нас. Любая попытка доставить им ресурсы закончилась бы убийством доставщиков руками Первых.

Первые…

Битва с ними не была привычной битвой в понимании Системы. Все мы привыкли сражаться с монстрами, у которых много здоровья и над которыми надо как следует повозиться, чтобы их победить. Даже с демонами было иначе — склонялись в сторону более резкого боя, но принцип оставался тем же: подавление. С Первыми всё происходило мгновенно: либо ты их, либо они тебя. Третьего не дано.

Хотелось бы взять кого-то из этих деформированных уродов в плен, но увы. Первые убивали себя в случае подобной опасности, даже если на них применяли пси-атаки или подавляли ауру. Какой-то защитный механизм, вплетённый в саму суть этих… существ.

Называть этих полулюдей-полупауков с мерзкими до ужаса телами… своими предками — язык не поворачивался.

К сожалению, тут же активировать маяк вновь не получилось. После этого я провёл несколько дней, пытаясь понять, что именно я почувствовал и как повторить это намеренно.

Первые умели маскировать ауру — хорошо умели, лучше, чем кто-либо из встреченных мной прежде. Но они не могли замаскировать само своё присутствие, факт своего существования от Системы. Всё же в них слишком много плоти, слишком много Источников Зла внутри — всё это давило на пространство. Незаметно для глаз, но ощутимо для того, кто знает, что ищет.

И я буду полным дураком, если не поверю в то, что Система мне практически напрямую помогает, показывая Первых.

С маяком, когда я разобрался в его действии окончательно, стратегия изменилась. Первые больше не могли устраивать засады незамеченными — по крайней мере, не в радиусе того, что я мог охватить. Проблема была в радиусе. Я один, а Альянс — это миллиарды разумных, рассредоточенные по десяткам миров.

Пришлось думать дальше. И продлились мои размышления недолго. Остальным нашим платиновым рангам просто нужно повторить то же самое, что и мне.

А именно — забраться в платиновый мир под носом у врага и помочь Системе переработать как можно больше разломов в чистый опыт.

Далеко, конечно, но, как я думал, — не проблема.

Оказалось, что проблема ещё та. Первая же попытка провалилась. В дальний портал, ведущий прямиком в Норен, мог пройти только я.

Методом проб и ошибок установили, что платиновый ранг может проскочить несколько миров самое большее.

Но я решил сначала сделать кое-что другое.

Поэтому моя метка, мой маяк, сейчас застыл на мире Турама, на Поселении Блуждающих, и будто бы этого было мало — я получил ощутимый отклик. Ту-роу видит, что я вижу его.

Вот туда я и отправлюсь со своими лучшими бойцами. Плевать мне на маскировку Поселения. Я верю, что у нас есть шанс на победу.

Могу лишь надеяться, что это закончится только разговором. В любом случае — они нужны мне. И я добьюсь от них помощи так или иначе.

Я, Порох, Лау Таир, Валет, Киотан, Лир — это все, кто прибыл с нашей стороны. Все сильнейшие платиновые ранги со мной во главе.

Всего в Альянсе их сейчас около двадцати, но эти — лучшие. Я жалел лишь о том, что никого из состава основных Выживальщиков здесь не было. Всё же административные должности мешали показать себя в бою. Но мне так даже спокойнее, стоит признаться. Спасибо, что выжили до сих пор.

Со стороны Поселения были Ту-роу, помимо него самого — мои старые знакомые: Элион, Даэра, Демир и ещё с десяток разных стражей, которых я не видел, когда был тут. В последний раз, когда я их видел, троица моих учителей была золотого ранга, сейчас они уже платина.

Мы находились в пустынном мире Турама, под его палящим солнцем. Вдали гуляли песчаные бури огромной высоты, и казалось, будто здесь не может быть жизни, но я прекрасно помню, какой это сложный мир и что находится под песками. Настрадался в тех пещерах за троих. Но это всё лирика и прошлое, а мы здесь ради будущего.

Сейчас мы находились с другой стороны планеты от Поселения — я специально выбрал такое место на тот случай, если нас засекут Первые и заглянут в гости.

С моей стороны все были одеты в стандарт Легиона, как на подбор, но все эти одежды были не системными, чтобы не загрязнять ауру. Со стороны Ту-роу одежды разные, невпопад.

И всё же это не показ мод, и они… сильнее нас. Вроде бы. Если брать чистую ауру с обеих сторон. В случае сражения я не знаю, кто победит. Да и не надо нам этого, это закончится трупами, а я пришёл сюда не ради этого.

Ту-роу молчит, ждёт чего-то, и я вижу, как он напряжён.

— Ту-роу.

— Ной.

Со стороны обычному человеку показалось бы, что мы заговорили одновременно, но в случае системщиков со сверхчеловеческой реакцией решают доли секунд. Поэтому я позволил Ту-роу продолжить.

— Господина больше нет с тобой, — сказал он. — Ты обрёл силу, равную мне.

— Превосходящую, — поправил я его. — И да, Йотуна больше нет.

— Йотуна?

— Таково его истинное имя.

Удивление на лице Ту-роу стоило того, чтобы рассекретить настоящее имя Йона. Мне до его секретов не было никакого дела, но я помню, как он откровенно боялся Йона… Йотуна, даже когда я был золотым рангом, а сейчас я на два порядка сильнее.

— Мы так и будем стоять здесь, или, может быть, поговорим в Поселении нормально? Я пришёл не для того, чтобы сражаться.

— Но ты уже сражался, я чувствую раны на твоей душе, — вместо Ту-роу ответила Даэра. — Через что ты прошёл, Ной? Что происходит, почему ты здесь?

— Спроси Ту-роу, — я пожал плечами. — Мы сражаемся с Первыми и убиваем их.

Сказанное послужило шоком уже для всех со стороны Ту-роу. По их рядам прошёлся шёпот. Эти брошенные взгляды, полные недоверия…

— Лау, — сказал я, обернувшись.

Рогатая женщина расы зоркинал поняла меня с полуслова, и вскоре Ту-роу отправили инфо-пакет с общей боевой сводкой. Целиком и полностью открытый, с деталями.

Общее недоверие сменилось лёгкой паникой после того, как собравшиеся изучили полученные данные.

И я понимаю, почему они так сильно удивлены. Когда я отбыл из Поселения, там было около полутысячи существ. Читать, как в одном из затяжных сражений против кого-то было убито в несколько раз больше разумных, чем ты видел за всю свою жизнь, должно быть тяжело. Вряд ли сразу в такое поверишь, но у нас есть фото и видеоматериалы. Без какой-либо цензуры. Там же и видео тел мёртвых Первых, радостные вопли бойцов на фоне, кадры сражений. Всего этого у нас полно.

Впечатление от полученных данных у Поселения оказалось сильнее, чем я ожидал. Настолько, что их монолит ауры пошатнулся, и теперь сильнее были мы.

Развитие, технологии многих рас, сверхспособности Системы… и всё равно всё сводится до бодания головами. Смех, да и только.

Но почему-то не очень хочется смеяться.

Вскоре был открыт портал, и Ту-роу пригласил нас в Поселение.

Тут без изменений. И, как во время моего недавнего прибытия на Землю, здесь не было ни праздничного приёма, ни напряжённого молчания толпы, выстроившейся посмотреть на пришельцев. Просто разноцветное пятно обитателей купола, каждый из которых остановился ровно на то мгновение, которое требовалось, чтобы понять: что-то изменилось. Потом вернулся к своим делам. Маленький деревянный человечек — кажется, тот самый Малко, хотя я не был уверен, ведь все они были одинаковыми для человеческого глаза — тащил куда-то плетёную корзину и посмотрел на меня какую-то долгую секунду. Я кивнул ему, и он засеменил дальше, тут же потеряв ко мне интерес.

Это место не менялось тысячи лет со своего основания. Даже несмотря на то, что Ту-роу усилил своих людей, общее представление, которое я получил своим новым уровнем контроля ауры, прямо говорило о том, что они не воины.

Архив был тем же, что и прежде. Те же своды, тот же рассеянный свет, та же чаша у бассейна, в которую Элион тут же налил что-то янтарного цвета, поставив передо мной с видом человека, который заранее знал, что так выйдет. Мои — Порох, Лау, Валет, Киотан с Лиром — разместились вдоль стен, стараясь не занимать лишнего пространства. Со стороны Поселения — Ту-роу во главе, Элион, Даэра, Демир и ещё несколько Стражей.

Я взял в руки чашу, покрутил её в руках, пытаясь понять ценность или знак.

— Говори, — произнёс наконец Ту-роу. — Зачем пришёл, Ной?

— Меня зовут Алексей, — поправил я его.

— Для меня ты всегда будешь Ноем с Земли.

Я не стал спорить. Тем более что в этом было что-то правильное — здесь, в этом месте, где я впервые увидел столь сильных существ, я когда-то был тем растерянным серебряным рангом и не понимал, почему мифриловый монстр смотрит на меня с интересом.

— Хорошо. Тогда я скажу тебе прямо, Ту-роу.

Я поставил чашу на стол. Сейчас не до церемоний, которых я не понимаю.

— Вы не воины. Я это понимаю.

Напряжение в зале стало плотнее. Демир сдвинулся чуть вперёд, и я краем зрения заметил, как Порох сделал шаг ему навстречу.

— Это не оскорбление, — добавил я, жестом останавливая их. — Хоть мне и хочется врезать Демиру, но я могу лишь быть благодарен ему за тренировки. Это факт, и я говорю это с уважением. Вы — те, кто выжил. Кто сохранил то, что после вас осталось. Кто держит этот купол уже — сколько? Два цикла? Три? Сколько тебе лет, Ту-роу?

— Четыре цикла, — ответил Ту-роу.

Четыре… Я прокатил это число в голове. Четыре Инициализации. Каждая — несколько тысяч лет. Ту-роу, сидящий сейчас передо мной, старше большинства государств, существовавших на Земле до прихода Системы. Может, старше всех.

— Четыре, — повторил я. — Значит, ты видел, чем это заканчивается. Каждый раз.

Ту-роу не ответил, но что-то в его лице изменилось. Я помню, что Йон называл его бешеной тварью… но когда тебе столько лет, сколько сидящему передо мной, вспоминаю совсем другое. Первых конкретно, они ведь постепенно сходят с ума из-за возраста…

— Вы уходите, — продолжил я. — Всегда. Когда всё становится слишком серьёзно, купол перемещается. Я понимаю, что это не трусость, лишь стратегия выживания. И она работала.

Я замолчал, ожидая, пока Ту-роу направит меня.

— Но?.. — спросил он.

— До сих пор она работала. Сейчас кое-что изменилось.

Я встал, смотря теперь в сторону его Стражей, обращаясь уже ко всем присутствующим.

— Первые ждут окончания нашей Инициализации. Они практически полностью перекрыли для нас выход. Ни один мир не имеет возможности двинуться наружу. Они держат всё пространство Инициализации. И когда она закончится — формально, по часам Системы — они не уйдут. Они зачистят всё изнутри. Это касается и Поселения тоже. Вы сами видели, сколько их.

— Значит, — медленно произнёс Элион, — нам некуда идти?

— Некуда, — согласился я. — Впервые за четыре цикла — некуда. И поэтому я здесь.

Я прошёлся вдоль бассейна. Вода была спокойной, тёмной, отражала свет куполов Архива. Элион… когда-то меня поразил его навык, связанный со светом, то, как он уничтожает существ одним движением — тогда это казалось мне чем-то недостижимым. Сейчас… я сам могу уничтожить его одним движением. Но я не хочу и не буду это делать. Я тут ради другого.

— Вы не пойдёте в бой, — сказал я. — Я не прошу этого. Было бы нечестно с моей стороны прийти сюда и сказать что-то в духе: «Отдайте ваши жизни и всё, что у вас есть». После того, через что вы прошли.

Пауза.

Я вновь вспомнил об истории Поселения. Их менее тысячи, и это всё, что осталось от предыдущей Инициализации. Очередной провал Первых в попытке победить бессмертие. Частично к нему уже прикоснулся Ту-роу, это ощутимо, несмотря на его внешний вид. Тем более я побывал в его Осколке, тренируясь. Хуже места не придумаешь.

Я смотрел на них и думал о том, что в Легионе таких нет.

Это не вопрос качества. Просто Легион с самого начала собирал определённых личностей — тех, кто убивал больше всех. Банальная статистика. Собравшиеся за моей спиной — из таких. Они проливали как свою, так и вражескую кровь.

Поселение сильно отличается от нас.

Я чувствовал преимущественно, если охватить всё Поселение разом, крайне слабую, но при этом очень ровную ауру работы, без агрессии, без готовности к сражению.

Выжившие. Выживальщики… какой же бред.

Получается, что они никого не побеждали, передо мной потомки тех, кто убежал и выжил.

И странная вещь: я не чувствовал в этом ничего слабого, наоборот, даже начал уважать их в какой-то мере. Зная нашего врага… любые методы подойдут.

Мой Легион умеет убивать. Поселение умеет выживать.

Мне сейчас нужно и то, и другое.

Мне было жалко этих существ, но я также не хотел, чтобы мы повторили подобное. Земля и так достаточно умылась кровью. Хватит.

Я продолжил, обращаясь к Ту-роу:

— Ты знаешь Систему так, как не знает никто из нас. Это знание… эти годы, которых у нас нет. Мне не нужны ваши тела на линии огня. Мне нужен ваш опыт.

Ту-роу молчал. Рог на его голове поймал свет — тёмно-синий, почти чёрный в этом освещении. Я заметил, что шрамы на его коже, похожие на трещины в фарфоре, стали чуть глубже, чем я помнил.

Мне просто показалось, наверное.

— И ещё одно, — сказал я.

Я кивнул Лиру. Тот развернул перед присутствующими схему — голографическую, из системного меню, трёхмерную сеть точек, связанных линиями. Расположение начальных миров, смежных, буферных зон между ними.

— Ваш купол, — сказал я. — Я хочу понять, можно ли масштабировать принцип его работы. Не сам купол — мы не просим вас отдать нам свой дом. Хватит и принципа. Если мы сможем создать хотя бы временные защитные периметры вокруг нескольких ключевых точек — это изменит тактику. Сейчас Первые бьют именно туда, где нет постоянного прикрытия, и уходят раньше, чем мы успеваем отреагировать. Если мы дадим им меньше открытого пространства — они будут вынуждены входить туда, где мы их ждём.

— Вы убиваете их… — произнёс Ту-роу.

— Верно.

— Ты помнишь наш… скорее, разговор с… Йотуном. О том, как меня называют?

Напрягшись, я всё же вспомнил.

— Бешеная тварь Ту-роу.

Мифриловый ранг поморщился, но всё же продолжил:

— Меня так называли, потому что я убил Первого. Одного. За четыре цикла. Так ли сильно мы нужны тебе, Ной с Земли?

— Нужны, — ответил я. — Вы можете поделиться своими знаниями и технологиями. Уверен, вместе мы сможем многое. Да и выбора у нас особенно-то нет. Если мы не объединимся — погибнем.

Ту-роу не ответил сразу. Смотрел на меня долго, с тем выражением, думал.

— Это займёт время, — сказал он наконец. — Много времени.

— Сколько у нас есть до окончания Инициализации? — спросил Элион у Ту-роу.

— Чуть больше трёх лет, — ответил за него я. — Если верить системному таймеру.

— Ему можно верить, — устало ответил Ту-роу.

Ту-роу смотрел на меня. В его взгляде не было ни тепла, ни холода — была лишь та спокойная оценка, которую я уже видел когда-то. Мифриловый ранг, читающий структуру души напрямую. Интересно, что он видит сейчас, когда я сам мифрил. Так ли легко ему считать её.

— Ты изменился, Ной с Земли, — произнёс он наконец.

— Мы все меняемся.

— Ты стал намного сильнее, — он отрицательно покачал головой. — Но ты просишь. Не требуешь. Почему?

— Прошу, — согласился я без колебания. — Не прими это за слабость. Если бы мне хватало своих сил и понимания — я бы взял своё без колебания.

— Это я и пытаюсь понять. И, кажется, понял.

Ту-роу вздохнул — тихо, почти беззвучно. Я чувствовал, насколько он стар, как сильно он устал от всего этого.

— Элион, — произнёс он, не поворачиваясь.

— Я согласен с Ноем, — ответил тот. — Мы ведь уже засекли их присутствие.

Ту-роу бросил взгляд себе за спину, но Элион никак на это не отреагировал, затем он снова посмотрел на меня.

— Мы не пойдём в бой, — сказал он. — Это я говорю тебе сразу и твёрдо. Среди нас нет убийц. Те, кто сражался с Первыми в последнем цикле, уже давно мертвы. Среди нас сейчас лишь их дети и я, кто умеет защищаться, и это разные вещи. Ты, кажется, понимаешь разницу.

— Понимаю.

— Тогда — хорошо. Мы дадим тебе то, что можем дать.

Я почувствовал, как напряжение, повисшее между двумя группами, начало спадать.

Порох первым нарушил тишину — он сделал это так, как умел только он: абсолютно не вовремя и абсолютно точно.

— Так-с, — сказал он, обращаясь ни к кому конкретно, — а вот этот ваш Архив, да? Это, типа, библиотека?

Демир посмотрел на него с тем выражением, которое у любого существа в любом мире означало одно и то же.

— Да, — ответил Элион.

— Я гляну? — спросил Порох.

— Всё знание должно быть доступно для всех, — витиевато ответил Элион прежде, чем я успел открыть рот. — При условии, что гости понимают цену знания. Я лично прослежу, чтобы то, что нужно вашей стороне, было трансформировано в системный формат.

Я не стал ничего говорить.

— Есть ещё кое-что, — добавил я, наблюдая за расходящимся по библиотеке Альянсом.

Я полез в инвентарь. И достал Анкх, держа невесомый, странный предмет в руке.

— Прочитай описание, — сказал я.

Затем произошло то, чего я не ожидал.

Ту-роу отстранился. Это было настолько неожиданно — мифриловый ранг, существо, которое готово было в каждый миг этого разговора начать бой, — что я даже не сразу понял, что вижу. Просто движение назад. Потом он замер. Смотрел на предмет в моей руке так, будто бы тот собирался на него напасть.

— Это… — сказал он тихо, — не должно существовать…

— И всё же существует, — ответил я, подкинув предмет в руке.

— Откуда у тебя это?

— Долгая история.

Ту-роу медленно поднял взгляд на меня.

— Ты понимаешь, что это? — произнёс он. — Я бы помог тебе и без этого, но…

— Отчасти. Мне объяснили ровно столько, сколько мне нужно знать сейчас. Остальное — когда придёт время.

— Ты понимаешь, — повторил он, и теперь в его голосе было ещё больше смятения, — что это… Даэра!

— Слушаю.

— Остаёшься главой здесь. Я свяжусь с остальными Поселениями, надеюсь, что они ещё не уничтожены.

— Но…

Ту-роу встал и уже через секунду исчез в портале, который тут же захлопнулся за ним.

Я лишь недоумённо переглянулся со своими.

— Остальными… Поселениями? — переспросил я.

Вместо Ту-роу присела Даэра и начала длинный рассказ. О том, что поселений даже не один десяток, и что каждое из них автономно. Мои платиновые ранги вскоре начали налаживать контакты с Альянсом как следует, и я отстранился от разговора. Главное услышал — чем больше будет тех, кто поможет нам против Первых, тем лучше, и если у них есть мифриловые ранги, и сможем вовремя подготовить своих, то…

Возможно, крайне маловероятно, но мы сможем хоть как-то продержаться против самого жестокого врага внутри Системы.

Как обычно, Сим появился на тренировочном плацу раньше всех и уже с самого утра там вовсю сражался.

Я стоял на краю, смотрел, как он работает с духовным копьём против двух золотых рангов сразу, и думал о том, что не узнал бы его, не знай заранее, кто это. Внешне тот малец с карандашом в руке уже изменился достаточно: вытянулся, раздался в плечах, и в движениях появилась экономичная точность, которая присуща тому, кто уже убивал. Она рождается в настоящем бою, когда каждый лишний жест стоит дорого.

И что самое странное — в нём не было страха.

Это всегда первое, что читается в ауре. Даже у хороших бойцов страх присутствует, просто загнан в угол, прижат к стенке и не имеет права голоса. У Сима его не было вообще. Совсем. Как будто он родился без него.

Это… вполне может быть правдой. Мы не знаем всех биологических деталей относительно того, какие дети появляются у системщиков. Какие-то исследования на эту тему есть, о лучшем состоянии здоровья и так далее, но ничего конкретного. Не прошло ещё достаточно времени для подтверждения теорий.

Один из его противников исполнил успешную подсечку. Сим, падая, выкрутился и уклонился с опозданием на две сотые секунды, которых по всем законам физики ему не должно было хватить, — и ушёл вбок, разворачивая копьё рукоятью в солнечное сплетение второму противнику, напавшему сзади. Тот согнулся. Первый получил острой частью в предплечье. Контроль ауры у сына ещё был слабым — навык совсем свежий, — поэтому удар вышел грубым, с лишней силой. Его противник пошатнулся сильнее, чем ожидал.

Сим не добил. Отпустил копьё, которое растаяло в воздухе. Посмотрел на обоих, убедился, что никого не убил, и позвал дежурного лекаря. Рана на плече бойца всё же была серьёзной.

— Уже лучше, — бросил он легионерам и поспешил в мою сторону.

Те переглянулись. Оба были старше его на восемь-десять лет.

Всё же личные тренировки со мной много стоят. Ну и кого, как не собственного сына, мне учить в первую очередь?

— Император.

Я подошёл поближе и рассмотрел его как следует. Вблизи был виден тонкий шрам на скуле — свежий, ещё не до конца сглаженный лечилкой. Вид у него в целом был помятый, но довольный.

Мой сын, носящий имя одного из рано погибших капитанов. Рекордсмен по скорости набора уровней, обошедший даже меня. Боец платинового ранга.

— Ты можешь называть меня по имени, — ответил я, продолжая оценивать его.

— Ты видел? — проигнорировал он, показывая в сторону тренирующихся бойцов, которые сейчас уже сражаются между собой.

— Видел. Почему ты не использовал Перемещение?

— У нас договор. Мы ведь без навыков сражаемся, просто тренировка.

— Ты думаешь, что Первые будут сражаться по заданным правилам? — я приподнял бровь.

— Па-ап, ну не начинай…

Хмыкнув, я не стал его отсчитывать. Всё же я горжусь им, он уже достаточно силён, чтобы в приличном отряде покидать начальные миры, хоть Кира и ругается на подобное. Я разрешаю ему рисковать просто по причине того, что сам бы рисковал точно так же. И да, на его счету уже два побеждённых Первых, как и 180-й уровень. Гордость не только моя, но и живой пример всему Легиону.

Я сел на ящик из-под снаряжения у края плаца. Снаружи было тепло. Солнце, которое я успевал замечать примерно раз в несколько месяцев между делами.

— Присядь.

Он послушно сел и уставился на меня. Сын, которому по-хорошему нужно бы нормальную школу окончить и получить образование, а не вот это вот всё…

— Ты знаешь, что происходит, — сказал я, — читаешь сводки.

— Первые, — он произнёс это спокойно, — мать волнуется.

— Её волнения оправданы.

— Почему ты запретил покидать Землю в последний год?.. — спросил Сим, смотря на уходящих.

Мы помолчали. С плаца уходили последние тренирующиеся, и нас оставили в покое с той деловитостью, которая давно стала нормой для Легиона. Никто не пялился на мифриловый ранг. Привыкли уже.

— Ты злишься? — ответил я вопросом на вопрос. — На меня.

Он вновь посмотрел в мою сторону.

— Нет, я просто хочу перебить этих тварей.

— И поэтому ты решил, что сможешь в одиночку что-то там изменить?

— Я могу сражаться, ты уже сам видел, и…

— И за тобой последуют другие, — перебил я. — Твои друзья и девушка.

Он лишь недовольно нахмурился и отвёл взгляд, знал, к чему я клоню.

— Но ты ведь постоянно уходишь, — пожаловался он.

— Ты сомневаешься в моей силе, сын? — спросил я.

— А что, если «да»? — с вызовом во взгляде ответил он.

Молча поднявшись, я использовал Перемещение, оказавшись там, где Сим несколькими минутами ранее приложил двоих легионеров. Сим проследовал за мной тут же, используя своё Перемещение.

— К бою! — отдал я команду, призывая в руки меч и щит из ауры.

Сим ответил копьём и светящимся навыком, усиливающим атаку. Бил он щедро, со всей силы, и целился прямиком в горло. Подобная атака направлена на убийство, но меня это нисколько не смутило. Так даже лучше. Я хочу, чтобы он был сильным, иначе…

Выкинув противную мысль из головы, я подставил под удар сына специально созданный щит. Он был хрупким из-за переполняющего его количества ауры, и после первого же удара взорвался энергией, оглушив Сима. Своим мечом я разрушил его копьё и попросту пнул в живот замешкавшегося пацана. На этом бой был окончен.

Конечно же, одного раза было мало, и вскоре наш с ним спарринг привлёк внимание Легиона.

Я не был хорошим учителем, но старался изо всех сил натаскивать бойцов по мере возможностей. Сейчас выдалась редкая пауза, когда Первые прекратили активность во всём обозримом для меня секторе. Я с этим помог, конечно же, убив многих из них вместе со своим элитным отрядом, где каждый прошёл через Норен или мир, подобный ему.

Потом начались тренировки. Настоящие — спарринги и отработка связок навыков — дело вполне привычное, ведь на какой-то стадии системщик так или иначе сложит огнестрел в инвентарь, заменив его навыками. То, ради чего я вернулся из Поселения с двумя сотнями носителей знаний четырёх предыдущих циклов и из разных Поселений. Это отдельная тема, требующая рассмотрения, так как их оказалось лишь четверо… из десяти, что когда-то были. Все их знания переведены в системный формат, и теперь через инфо-пакеты можно было получить то, что копилось тысячелетиями.

Там не было чего-либо кардинально нового или чего-то того, что я уже не знал. Правильнее рассматривать это как справочник, и меня, например, конкретно заинтересовала классификация Первых. Те, которые сейчас сражались с нами, были записаны как «Прайм-ювенус», если озвучить по транскрипции, и почему-то Система отказывалась это переводить как Первые. Тонкости и глюки перевода Системы я не трогал, но выходило, как и говорил Йон: они юные. Дети Первых, если ребёнком можно назвать существо, меняющее свою плоть Источниками Зла, и которому около тысячи лет минимум.

Что самое паршивое я там вычитал — это то, что этих «детей» рожают в определённых временных рамках, смотря на то, когда будет следующая Инициализация. Мрак, да и только.

Затем идут две категории. «Прайм-адултус», что созвучно… с английским, или, скорее, латынью, и означает «родитель». Актив первых, вся их текущая цивилизация. Сильные, около 250 уровней. Те, кто придёт за нами, если молодняк не справится. И «Прайм-сенекс», следовательно, старик, прошедший несколько циклов и находящийся в забвении, ждущий своего лекарства. Уровни, приближающиеся к 300. Про них Йон говорил отдельно. Множественная цифра с двенадцатью нулями до сих пор не укладывается в голове.

Биология, лингвистика и прочее, и так далее — это всё, конечно, очень интересно, но не для меня. Каждое напоминание о том, что Первые — наши предки, меня выбешивает. Как и напоминание о том, что люди сами ничего не придумали, что все технологии, которыми мы пользуемся, — это лишь остаток от того, что досталось нам от Первых.

Перестав читать, сосредоточился на очередной тренировке. Сегодня у меня был отряд бойцов серебряного ранга.

Тренировка была крайне жестокой. По отношению ко мне…

Как и Сим ранее, бойцы не сдерживались. Самое сложное, когда ты не достиг золотого ранга и не получил навык Перемещение, — это поймать цель. Единственный возможный вариант — это контратака, когда сам высокоранговый боец нападает. И, к сожалению, для серебряного ранга его практически невозможно убить. Если противник получает серьёзное ранение, он всегда может отступить в Осколок, недостижимый для серебряного ранга по всё той же причине: такого навыка у серебра нет, это только золото и выше.

Поэтому сейчас меня пытались убить всеми доступными методами. Оперативная группа разделилась на сектора, каждый из которых пытался меня достать. В меня летели тысячи навыков, палили из огнестрела и устраивали всяческие ловушки, но та сила, что скрывалась внутри, в моём Аксиосе, была слишком велика даже по меркам мифрила. С активированным Защитником Пустоты я становился практически бессмертным.

И эта сила пьянила хуже любой власти даже меня, у которого этой самой власти было больше всех в Альянсе. Когда другое живое существо ничего не может тебе сделать, как бы ни старалось…

— Отец! Отпусти его! — услышал я выкрик и только сейчас понял, что сжимал в руке горло одного из пойманных бойцов во время сражения.

Отпустив его, недоумённо уставился на сына и получил в ответ такой же взгляд, полный злобы. Осмотревшись по сторонам, почувствовал страх в ауре окружающих. Выругавшись, ушёл в разлом, подальше от бойцов.

Это уже не первый раз со мной такое происходит. Всё началось после этих массовых тренировок, когда Первые прекратили свои боевые действия и мне не нашлось лучшего применения, чем тренировать бойцов массово.

Дерьмо какое-то. И Йона рядом нет, чтобы спросить о том, что со мной. Ту-роу и его соратникам, при всём уважении, я не доверяю, а больше-то и некому. Даже с Порохом или Кирой не поговорить. Когда я начинаю чувствовать эту силу, эту…

Я вновь выругался и лишь затем пришёл в себя.

Конечно же, я понимаю, в чём причина, сколько можно себе врать? Всё очевидно.

Долбанная Система. Я ни у кого не видел навыков с названием Пустоты в ней. Это имя Системы. Серая Пустота — так её называл Йон. Все эти навыки, разломы, вся эта энергия — это её рук дело. Всё это — Система. Мы находимся внутри неё. И я думаю, что она мне «загрузила» слишком сильный навык. «Защитник Пустоты».

Энергия во мне требует выхода, и в обычную пустоту её не выпустить. Мне нужно что-то убить, переработать опыт… для Системы, чтоб она сдохла вслед за Первыми, которые не показывались в последнее время. Ждут, твари. Знают, что сдохнут, если полезут к нам.

И куда только подевалась ясность сознания? После взятия мифрила мне стало хуже в разы, и чувствую, что это ещё не предел.

Зверею просто. Чувствую, что весь этот её опыт, пена или шум, как это называл Йон, полученный в таком огромном количестве, не мог не оставить после себя какой-то след.

Помогало только отвлечение. Что-то, что было куда серьёзнее внутренних проблем.

Три года подготовки к самой грандиозной войне в истории — это, конечно, много и одновременно ничто.

Альянс адаптировался к тому, что предстоит. И больше всего меня напрягал моральный вопрос. Люди, которые понимали, что им не достичь самых высоких рангов и фактически на поле предстоящего боя они будут лишь приоритетными, лёгкими целями, в какое бы снаряжение или броню ни облачались, даже если речь идёт о танках.

Это ужасно меня раздражало. Адаптация выглядела вот как: золотые ранги научились умирать правильно. Это звучит цинично, но иначе не скажешь. Они выработали тактику размена, при которой гибель двадцати золотых рангов позволяла удержать позицию достаточно долго, чтобы один из платиновых успел переместиться и добить Первого. Двадцать к одному — это ещё показатели лучших результатов прошедших сражений. В реальности же… были случаи, когда и сотни не хватало.

Платиновые ранги, естественно, развивались медленнее, чем золотые, но прогресс был в этом направлении существенным. То, что я сделал, назвав сына именем погибшего капитана, послужило толчком к тому, что новое поколение, которое выросло исключительно в условиях Системы и её бесконечных угроз, сейчас носило на себе имена погибших бойцов. Молодые, кипящие энергией и силой, имеющие одного врага, все они желали одного и того же — уничтожения Первых. И в духе молодых, из-за унаследованных имён, они начали называть себя «Легионом мертвецов». Пафосно, глупо, и всё же столь гротескное название к ним пристало.

Из Поселений пришло то, что сложно переоценить: опыт и знания четырёх циклов. Всё это легло в основу новых программ подготовки. Оптимизировавшись, скорость набора рангов среди бойцов выросла примерно втрое.

Норен стал проходным двором. Я сам открывал туда порталы, убеждался, что переход безопасен для конкретного бойца, и выпускал их туда малыми группами. Не всех, разумеется, — тех, кто был достаточно близко к следующему рангу, чтобы риск оправдывался.

Первые визиты в платиновые миры стоили нам людей. Несколько бойцов не выдержали давления, не потому что не хватило силы, — не хватило чего-то другого, чему у нас до сих пор не было точного названия. Существовал какой-то предопределённый порог, выше которого, при всём старании, разумный попросту не мог перескочить. Наверное, им не хватало готовности оставить за спиной всё знакомое и броситься в последний бой, зная, что, скорее всего, уже никого не увидишь из своих. Поэтому за развитием в платиновых мирах пришлось следить особенно. Благо, Ту-роу сам вызвался работать на этом направлении, под носом у врага.

Те, кто выдержал и получил заветный мифриловый ранг, возвращались иными. И изменения, которые я чувствовал, касались не только их новой силы.

Это наблюдение было тонким, и я сделал его не сразу. Просто начал замечать кое-что общее: бойцы, прошедшие через Норен или подобные ему миры, больше не задавали определённого типа вопросов. Тех, что начинаются со слова «почему», например. Почему именно мы, почему так много потерь, почему Система устроена именно так. Эти вопросы исчезали. Оставались другие: что нужно сделать, когда, в каком порядке.

Прагматика вместо философии. Не знаю, хорошо ли это, я никогда не любил военщину, а это была, как могло показаться изначально, именно она. Но нет, это было не так. Я чувствовал, как сильно они хотят… убивать. И чем сильнее ощущался воин мифрилового ранга, тем сильнее было это тонкое ощущение с моей стороны.

Возможно, Система превратила нас в живое оружие в попытке противостоять Первым. Ответов ни у меня, ни у кого-либо другого о её замыслах не было. Да, она озвучила это прямо, что хочет истребить Первых, и всё же… я не знал, стоит ли верить этому существу, если вообще можно называть Систему чем-то живым, похожим на людей по мышлению. Сомневаюсь, что это так.

Первые в последнее время затихли настолько, что уже около полугода мы не фиксировали ни одного контакта. Разведчики, которых теперь посылали исключительно группами из платиновых бойцов с прикрытием кого-то из мифрила, возвращались с пустыми руками. Никаких следов, аур или чего-то, что я мог бы прочувствовать маяком.

Это молчание было в какой-то степени даже хуже, чем постоянные атаки.

Когда враг нападает, ты понимаешь, где он. Когда враг молчит, ты не понимаешь ничего, и именно это незнание съедает изнутри куда эффективнее любой видимой раны.

Я забросил тренировки личного состава, перестав на них появляться. Поначалу сократил их до одной в неделю, потом до одной в две и так до тех пор, пока не заменил их сражением в разломах. Другим я объяснял это очень просто: разломы дают опыт, опыт нужен для роста навыков, что, следовательно, делает самого сильного бойца Альянса — меня, сильнее. Значит, закрытие разломов намного важнее, чем тренировки.

В какой-то степени это было правдой, но не совсем полной.

Вся правда заключалась в том, что я перестал доверять себе рядом с живыми людьми.

Случай с бойцом на плацу не был единственным. Были и другие, причём много. От разлитой ауры и злости на ровном месте во время совещания до опасного момента с Лиром, когда я чуть было не убил Лира — спас лишь его защитный навык, активировавшийся вовремя.

Но я несколько часов после этого просто стоял в Осколке и смотрел в небо, которое сам же и создал здесь. Да и он, наверное, всё же заметил, что со мной что-то не так. Как и с ним самим, и с другими, достигшими мифрила.

Так что не только «Легион мертвецов» принял своё название. Мы все тут, в какой-то степени, были мертвы.

Разломы были безопасным выходом. Там не было никого из тех, кого я мог случайно сломать. Только монстры, которые хотели меня убить, и которых я убивал в ответ, получая за это крупицы силы. Простая, честная транзакция. Энергия внутри требовала работы, и я давал ей работу там, где это не причиняло вреда своим.

Я носился по разломам, не задерживаясь нигде дольше, чем на пару часов. Находил новый разлом, заходил, зачищал, получал опыт, уходил. Снова разлом, снова зачистка, снова уход. Это стало ритмом, которому я следовал и которым жил, ожидая скорого конца. Это помогало, когда я останавливался дольше чем на несколько часов, — «оно» начиналось. Это давление изнутри, это ощущение, что сила ищет выход и не находит достаточно подходящего.

Сим продолжил свой стремительный рост. Быстрее, чем я, и я долго не мог понять почему, пока кто-то из хранителей старых знаний, приведённый вслед за Ту-роу, не озвучил очевидное: дети, рождённые внутри Системы, с первым вдохом уже находятся в ней. Период адаптации, шок первого контакта — всё это напускное. Ауры, разливаемые существами, ставшими чем-то большим, чем они были раньше, до Системы, влияют на них. Сим никогда не жил в мире без ауры и навыков — ему не нужно было перестраиваться. Он просто всегда был частью этого, как другие дети его времени являлись частью общего языка, на котором говорили с рождения.

Случилось то, что должно было случиться. Сим стал мифриловым рангом. Одним из лучших бойцов после меня. И его сознание тоже изменилось. Жажда убийств и сражений в его случае была едва ли хуже моей. Из этого вытекло множество проблем, как с чрезмерным насилием во время тренировок, так и в поведении.

Мы чем-то начали походить на демонов, которых сами же истребили. Впрочем, история о том, как они получали свои усиления от пожирания плоти монстров и разумных, должна была послужить нам уроком.

Хотя иного выхода не было. Нам нужна была сила. Много, и как можно скорее. Потому что время подходило к концу.

После Сима дело с пополнением мифриловых рангов пошло быстрее. Его переход стал подтверждением имеющейся теории о том, что дети Системы действительно берут мифрил раньше и легче, чем те, кто приняли первый её удар, уже будучи взрослыми. Цифры росли: пятьдесят мифриловых рангов, сто, двести…

Это, конечно же, не было лёгким ростом. За каждым числом стояли те, кто не дошёл. Миры платинового ранга убивали неосторожных жёстко и без предупреждений даже при попытках контролировать процесс.

Разрыв между мной и тем, что происходило вокруг, рос. Я это чувствовал, но не находил способа его закрыть. Когда ты слишком долго один в разломах, когда единственным постоянным собеседником становится собственная сила, начинаешь забывать определённые вещи. Интонация, которую нужно подобрать, отвечая на вопрос живого человека. Пауза, которую следует выдержать, прежде чем говорить. Умение замечать, что другому человеку тяжело, не только через ауру, но и просто — по взгляду, по тому, как он держит плечи.

Я попросту зверел, и времени на лечение уже не осталось.

Последнее большое собрание командиров Альянса перед финальным отсчётом Инициализации собрало всех значимых бойцов. Зал был полон. Карта над центральным столом отображала состояние Альянса в режиме реального времени: расположение Осколков в реальном времени, зоны контроля, точки, где фиксировали присутствие Первых в последние разы.

Круглов зачитывал сводку. Я слушал, стоя молча, с руками за спиной, перед всем своим войском.

Тем, что отправится в последний бой, пока Ту-роу и его люди будут укрывать весь оставшийся народ миров Альянса в новых Поселениях.

Тысяча. Ровно тысяча мифриловых рангов в строю Альянса на момент этого собрания, включая союзников из Поселений, всё же вставших на тропу войны по собственной воле. Впервые за всё время я позволил себе что-то похожее на удовлетворение от услышанного. Мы сильны и сможем дать отличный бой.

Пускай он и будет последним для нас. Все это прекрасно понимали. Первых не победить, и вряд ли та зубочистка, выданная мне Системой, что-то изменит.

Собрание шло своим чередом. Обсуждали распределение мифриловых рангов по ключевым позициям, формацию и координацию с Поселениями, готовность к финальной фазе. Я говорил мало, больше слушал.

Совещание завершилось без происшествий. Люди расходились, чаты заполнялись привычными координационными сообщениями, обычная рутина конца рабочего дня, если можно было так назвать то, чем мы все занимались.

Потом пришёл особый доклад. Лично, вживую, адресованный только мне.

Тот, кто принёс его, явно считал, что это важно донести именно так. Один из командиров наблюдательного периметра, золотой ранг с серьёзным опытом, чьё лицо я пару раз видел. Сейчас оно было напряжено крайне сильно, как и его аура: страх, тревога, замешательство, которое возникает, когда происходящее не укладывается ни в одну знакомую категорию. Целый коктейль эмоций у человека.

Он сказал, что на дальнем периметре зафиксирован контакт, и я тут же использовал свой маяк, чтобы почувствовать Первых, но там было пусто. Боец уточнил, что контакт не был с Первыми, и подобных случаев уже было много, они были постоянными, особенно после того, что здесь натворили демоны и их прихвостни.

Вскоре докладчик уточнил, что контакт не классифицируется как Первый по структуре ауры, что это зеракталец. Тем не менее, пришедший посланник сказал, что будет говорить от имени Первых.

Слово «посланник» в докладе прозвучало неуверенно — докладчик сам понимал, что это звучит странно. Первые не присылают посланников, они приходят сами и убивают, или умирают, забрав свою дань нашими жизнями.

— Имя, — сказал я.

— Там назвали имя, но мы не знаем, стоит ли вам…

— Имя, — повторил я.

Эмоции отвечающего усилились, его аура начала колебаться, и всё же он наконец произнёс:

— Кайла фон-Морис.

Все мои попытки успокоиться ни к чему не приводили. Кайла фон-Морис, моя потерявшаяся жена. Теперь — посланник от Первых.

Мысль об этом вгрызалась в голову подобно раскалённому сверлу. Мои пальцы сжимались в кулаки с достаточной силой, чтобы рвать металл, но даже физическая боль не могла остановить поток мыслей. Этот холодный, всепоглощающий гнев был готов вырваться наружу в любую секунду.

Я пытался дышать ровно, думая о чём угодно, но только не о той синекожей женщине, которая когда-то носила под сердцем моего ребёнка.

Бесполезно.

Лишь когда по стене коридора, по которому я шёл, прошла длинная, почти метр глубиной трещина, разрезав пополам постер с очередной пропагандой от Легиона, — я понял, что теряю контроль окончательно.

Каменная крошка посыпалась на пол, осветительные панели моргнули, и в тот же миг я кожей, каждым нервом, каждой молекулой своей искалеченной и перерождённой сущности почувствовал, как находящимся в здании людям срочно куда-то потребовалось.

Плевать на этот постер, на трещину в стене, на то, что здание может рухнуть на голову. Всё равно тут скоро всё взлетит на воздух. Не сейчас, но скоро. Это место станет лишь одним из миллионов пепелищ.

Уже совсем скоро.

Сейчас не время проявлять собственные эмоции. Я не имею права. Сначала я выслушаю всё, что она хочет сказать. Сейчас я — машина. Инструмент Альянса, именованный Императором.

Я не знаю, что будет «после». Я вообще перестал загадывать дальше, чем на пять минут вперёд. И не знаю, откуда такая злость. Снова энергия наружу рвётся — та самая, запретная, что течёт в жилах каждого системщика? Или что-то первобытное, древнее, записанное в генах? Чистая, беспримесная злость на женщину. На ту, кто была готова родить моего ребёнка. Кто смотрела на меня тогда, в клетке, с вызовом. А потом сбежала… теперь я наконец понял куда. И понял, почему мои редкие попытки использования маяка для её поиска ни к чему не приводили. Она была не просто за горизонтом или за океаном. Она была в другом измерении, столь далеко, что я не смог бы достать её в принципе.

Пересилив себя, я сделал ещё один шаг. Потом второй. Коридор кончился, сменившись широким пролётом. Охрана у входа в помещение расступилась молча. Четверо мужчин и две женщины, все — мифриловые ранги. Они просто молча отошли в стороны, опустив взгляды. Они чувствовали ауры и знали, что сейчас у меня внутри.

Пара дверей. Тяжёлых, герметичных, с гидравлическими приводами. Несколько секунд ходьбы по короткому коридору, где каждая плитка пола была заминирована. Дальний блок. Отдельная, усиленная комната без окон, выбитая в скальном основании под фундаментом. Для… особых случаев внутренней безопасности. Здесь не было кроватей, столов или стульев. Только голые стены, покрытые слоем силового поля в три переплетения, и пол, испещрённый системными синими линиями.

Отдел Пороха, и комментировать тут особо нечего — каждый, кто попадал сюда, либо выходил, рассказав всё что нужно и больше, либо не выходил вообще.

Без системных приблуд и статичных построек не обошлось, конечно. Я ощутил их сразу — ментальные щиты, блокираторы телепортации, подавители ауры. Целая симфония сдерживания. Кивнув смотрителю — пожилому мужчине с лицом, изрезанным шрамами, и пустыми глазами палача, убившего вряд ли меньше моего, — чтобы он убрал силовое поле, я прошёл вовнутрь. Сделал три шага и остановился.

И почувствовал.

Лишь немногим знакомую ауру. Ту, что когда-то была слабой, почти незаметной, а теперь — разрослась, окрепла, изменилась до неузнаваемости. Женщина стояла посреди комнаты, не прикасаясь к стенам. Имя над её головой соответствовало тому, что я видел так много раз:

[Кайла фон-Морис]

Лицом ко входу. Руки сложены чуть ниже груди. Этот жест был мне слишком хорошо знаком. Именно так она стояла тогда, в клетке, когда я впервые увидел её — синекожую, нагую, униженную, но несломленную. Именно так она смотрела на меня. С вызовом и искрой в глазах.

Сейчас всё было почти точно так же, вот только клетка вокруг неё принадлежала мне. Железобетон и силовые поля вместо прутьев слабейших гоблинов. На этот раз не нагая, правда. На ней была тёмная, почти чёрная одежда Первых. Форма. Знак принадлежности. Ошейник, только более изящный.

Но она пришла сама. Никто не тащил её сюда силой. Никто не ломал ей руки и не выкручивал пальцы. Синекожая женщина, зеракталианка, которую я никогда не любил… или убеждал себя в этом так долго, что сам поверил.

Она сильно изменилась. Изменилось её внутреннее свечение. Отпечаток поглощённого Источника Зла на ней уже был. Она… фактически стала одной из Первых. Сделала с собой то же самое, что и они. Мифриловый ранг. Перековала себя в нечто новое, нечеловеческое.

— Здравствуй, Ной, — её голос ничуть не изменился. — Мы не виделись… сколько… одиннадцать лет, так?

Я проигнорировал вопрос. Мне плевать сейчас, кто она, откуда она и как её звать. Меня волнует только одно. В её теле находится Источник Зла, и далеко не один. Я чувствовал их, эти маленькие, спрессованные сгустки тьмы. Если она сделала это с собой, то…

Я призвал копьё, переполненное аурой, и приблизил его так, что кончик копья прорезал ей кожу на груди. Одно короткое движение — и я достигну её Аксиоса.

— Ты умрёшь, если не ответишь на мой следующий вопрос, — сказал я.

Я ждал страха. Ждал мольбы, попытки оправдаться, лжи, наконец. Хотя бы тени эмоций. Но в её взгляде не было ничего. Пустота. Только очень глубокая, бесконечная, космическая усталость. Усталость тех, кто давно перестал верить в победу и теперь желает только одного: окончания. Любой ценой. Даже ценой предательства.

Поняв, что ей хватило ума не уточнять, задал самый важный для себя вопрос:

— Что с моим ребёнком?

— Он жив, — просто ответила она.

— Он, значит…

— Да, это мальчик. И его имя — Иафет. Я дала ему такое имя в честь одной из ваших легенд, о которых узнала позже, изучая Землю. Легенд о потопе, о ковчеге, о спасении. Зеракталец-полукровка. Сейчас он служит и тренируется в тридцать шестом отряде Прайм-алтус. Это элитное подразделение. Он подаёт надежды.

Имя показалось мне знакомым. И когда вспомнил, где именно я его слышал, лишь усилием воли — физическим, почти мучительным — я не пронзил ей грудь копьём насквозь. Моя рука дрогнула, копьё вильнуло, но я удержался. Не сейчас. Сначала информация.

Иафет.

Именно это имя показала мне однажды квинтэссенция Пророка в видении, где всю Землю заполонили порталы, из которых бесконечным потоком лезли монстры. Лишь сейчас я понял, кого там видел помимо монстров.

Получается, это и были Первые? Или то, чем они станут после очередного этапа эволюции? Я помню смутно, лишь образы. Не важно.

Меня смутило даже не такое совпадение. Имя не было редким, я уже изучал этот вопрос. Да, очень редкое, почти уникальное в современном контексте, но не совсем. Исторически так называли нескольких святых и одного из сыновей Ноя, как я невпопад обозвал себя, чуть ли не в шутку, уставший, глупо ляпнувший про того самого, библейского.

Но ещё больше, чем имя, меня озадачил его возраст и то, что Кайла сказала.

— Тренируется? Ему десять лет, Кайла. Он ещё не стал частью Системы.

— Зерактальцы вырастают намного быстрее людей, — ответила она без каких-либо эмоций в голосе, словно читает лекцию, а не говорит с отцом своего ребёнка. — Он полукровка, поэтому его рост замедлен. Но Прайм помогает всем, кто желает стать одним из защитников и получить статус…

Я не слушал дальше. Её слова текли мимо ушей. Там было озвучено то же, что уже было у демонов. Кастовость. Иерархия, где лишь чистокровная раса Первых — насколько я понимаю, те, кто никогда не был человеком или зерактальцем или кем-либо ещё, а родился уже Первым, — может так себя называть. И все остальные, добровольно пришедшие к ним, перебежчики, предатели, отчаявшиеся, могут надеяться на какие-то уступки. Кусок пирога. Место у корыта. При этом они навсегда останутся на вторых ролях. Эксперименты Первых, не более. Расходный материал, который улыбается, пока его ведут на убой.

— … они дают вам шанс, — продолжала она. — Они назвали это «Испытанием Права». Они признают вас достаточно сильными, даже сильнейшими, чтобы предложить подобное, чего раньше никогда не случалось. Новый, уникальный статус. Вам нужно лишь согласиться, сложить оружие и…

Кайла говорила долго, пыталась убедить меня в том, что есть другой путь, и что нужно лишь подчиниться, чтобы зажить «долго и счастливо». Я слушал и думал о том, что она хорошо подготовлена, и понимал, что это не было спонтанной речью. Её даже сконструировали для меня специально.

Но я знал, что будет в конце. Я слишком долго жил в этом мире, чтобы верить в сказки. И я больше верил Йону — старому цинику, одному из них, и Системе я верил больше, чем Первым. Система хотя бы честна в своей жестокости. Она не обещает рая. Она обещает силу — и забирает взамен всё, что у тебя есть. А Первые… Первые обещают спасение. Забвение в безумии. Изменение тела и сознания с помощью Источников Зла, как это уже начала делать она.

Пока она говорила, я спросил и тут же получил чёткий и однозначный ответ в командирском чате:

Первые ни разу не выходили на прямой контакт с кем-либо из тех, кого знал Ту-роу и другие старики младше его на одно-два поколения, охраняющие другие Поселения. За все годы — ни одного предложения сдаться. Ни одного ультиматума. Ни одного намёка на дипломатию.

Что-то у них там происходит, и поведение сражённых нами демонов было похоже на то, что делают Первые.

Так что мне сейчас откровенно и нагло врут. Рассказывая о том, что уже «много рас присоединилось». О том, что есть «тысячи миров», принявших руку помощи. Врут, и всё.

И кое-что меня в её речах озадачило больше всего. Если Первые прислали посланника после того, как мы убили многих из них… Неужели они переживают и откровенно боятся? Неужели мы нанесли им существенный урон? Или просто оскорбили? Или они просто хотят обойтись без лишних жертв на своей стороне? Экономят ресурсы? Я сомневаюсь, что ответ столь прост и очевиден. Никогда ничего не бывает просто.

Если мыслить как бессмертная тварь, да ещё и с изменённым Источниками Зла сознанием… Если бы я прожил тысячи, миллионы лет, то у меня наверняка было бы много детей, и послать на убой сотню-другую не составило бы слишком сильной проблемы, как бы цинично это ни выглядело. И это только с точки зрения одного человека, а ведь Первых очень, очень много.

Когда она сказала, что мой второй сын, Иафет, тоже стал «усиливать свою основу», это было крайней точкой, и я поднял руку, призывая её заткнуться.

— Ты сделала его одним из них. Ему десять лет, Кайла. Он должен бегать и играть с игрушками, а не вставать на тропу войны и убивать.

— Лишь биологически, и я сделала из него того, кто выживет, — произнесла она. — Я не знала, что ты вернёшься. Я видела их мощь, и я думала, что всё кончено. Что единственный способ выжить — это оказаться с ними, а не против них. И это действительно так. Даже сейчас, когда ты стоишь передо мной, я не изменяю своего мнения. Нашему сыну десять лет лишь биологически. Он очень быстро развивается, как и любой зеракталец. Ты ошибаешься, Ной. Путь войны с прародителями приведёт только к полному уничтожению Альянса. Подчинитесь — и вы все будете жить лучше, чем когда-либо.

Я убрал копьё, позволив ему рассеяться в воздухе.

Но Кайла, даже став мифриловым рангом и поглотив Источники Зла, всё же сохранила достаточно интуиции, чтобы понять. Понять, что я собираюсь сделать. Понять, насколько жестоким, с её точки зрения, будет мой ответ. Превратить моего сына в одно из чудовищ Первых — и надеяться, что я пожму плечами и приму это?

Нет.

Она попыталась применить какое-то защитное умение, почувствовав, что я собираюсь сделать, но я был быстрее.

Из комнаты я вышел один, и Система щедро наградила меня единицей репутации, посчитав, что Кайла ничем не лучше Первых.

Я был с ней согласен.

Переместившись на поверхность, я отдал короткую команду в чат:

[Ной]: Мы начинаем.

Приказ был отдан, и военная машина Альянса, ждущая одной-единственной команды, была активирована. Все были готовы и знали, что нужно делать.

1-го января 2045 года на Земле и других начальных мирах Инициализации, в два часа дня по московскому времени, одновременно с появлением еженедельных разломов, было активировано суммарно около пятидесяти миллионов порталов, через которые в течение часа прошло тридцать миллиардов разумных, выживших с начала Инициализации Системы или уже родившихся в ней. Благодаря контролю ауры и тотальной власти, моей гегемонии и жестокому приказу никто не был оставлен позади. Всё наследие технологических цивилизаций, по которому нас могли найти Первые, всё оно было уничтожено. Города, спутники, радиостанции, серверы, базы данных, архивы — всё, что могло оставить след, всё, что могло стать маяком для врага, исчезло в ядерном пламени. Мы сделали то, на что никогда не решались предыдущие поколения. Мы сожгли свои дома дотла. Позади, в родных мирах, остался лишь пепел. Чёрный, горячий, безмолвный пепел, под которым через тысячи лет археологи будущего — если они вообще будут — найдут только стекло и радиоактивную пыль.

Все города планеты Земля и в других мирах были уничтожены. Мы сделали то, что в своё время не сделал Ту-роу и ещё три поколения, которые он застал при своей жизни. Это существенно уменьшило шансы Первых найти тех, кто будет скрываться от них среди миров, ведь на этот раз мифриловых рангов, направленных исключительно на их защиту, намного больше.

Во время эвакуации населения Альянса группой из тысячи мифриловых рангов под моим предводительством, с помощью десяти тысяч платиновых рангов собравшихся разумных в мире Лавр, произошло два события.

Первое — началось открытие дальнего портала прямиком в мифриловый мир, единственный доступный для нас в Инициализации. Назывался он «Омни-Терра».

Второе — тела титанов, расы сверхгигантов, оставшихся ещё с прошлой Системы, предшествующей Серую Пустоту, начали возрождаться. Руководил процессом Морфей, носитель самого стратегически важного навыка в предстоящей войне: «Эдельвейс Строителя».

Обладатели духовного оружия — книги мага поддержки — передали ему достаточное количество энергии для того, чтобы была возрождена вся планета, все тела гигантов.

Морфей не выдержал количества полученной энергии, и его Аксиос сгорел. Но конструкты, возрождённые им, продолжили путь по последней команде.

В течение следующих трёх часов, прошедшие усиление с помощью связки из тридцати двух навыков и всех доступных усилителей Системы, выборочно укомплектованные новым ядерным оружием, построенным на смещении технологий Системы, людей и коир-таирнцев, они прошли сквозь гигантскую ауру портала.

Их цель заключалась в том, чтобы уничтожить всю поверхность вражеского мира, принадлежащего Первым. Нанести им как можно больше урона.

Первые отреагировали, и когда я почувствовал, что они уже спешат к нам, чтобы остановить открытый в мире Лавр портал, я отдал приказ.

— Легион! — рявкнул я. — В бой!

Не дожидаясь подтверждения — не было нужды, каждый знал свою роль, каждый тренировался для этого дня, — я на полной скорости влетел в портал. Следом за мной, отставая на доли секунды, чтобы не столкнуться, последовал Мико — мой верный зверь. Его шерсть, чёрная как бездна, полыхала багровыми сполохами, а в глазах горела та же ярость, что и в моём сердце.

Растворяясь в вспышке портала, мои мысли были кристально чистыми, направленными лишь на то, чтобы уничтожить как можно больше Первых. И я знал, что следом за мной идёт весь Легион. Его сильнейшие бойцы.

Мы шли убивать Первых.

Мир заклятого врага и последнее поле битвы можно представлять как угодно. Реки лавы и грозовые тучи в полночь, кислотные дожди и скалистая местность, туман, руины и так далее.

Разведчиков мы не отправляли, решив сразу атаковать всеми силами, бесконечно рискуя попасть в ловушку, ведь открытый в любом мире портал таких размеров, и уж тем более костяных гигантов, тут же заметят.

И место, в котором я появился, было попросту гигантским фиолетовым полуденным лесом и сильно отличалось от любого изначального представления.

Первым, что я почувствовал, оказавшись здесь, было полное отключение Перемещения.

Навык, ставший мне за всё это время подобно ходьбе обычному человеку, исчез из ощущений, будто бы я никогда и не знал, как им пользоваться.

Падение вниз было стремительным. Мико, летевший рядом, дёрнулся и перекрутился в воздухе, видимо, так же потеряв ощущение навыка.

Вскоре гравитация взяла своё, и мы камнем вниз рухнули в фиолетовую чащу, ломая деревья, оказавшиеся куда твёрже этого самого камня.

Удар вышел жёстким. Твердыня — теперь уже Защитник Пустоты — сработала автоматически, погасив большую часть инерции, но даже так я проломил добрый десяток метров этого странного леса, прежде чем остановился.

Мико рухнул чуть в стороне и тут же вскочил, отряхиваясь и скалясь.

Я оценил обстановку.

Редкие лиловые деревья, уцелевшие после того, как тут походили костяные титаны, тянулись вверх на сотни метров. Высотой в пару сотен метров, гладкие, без ветвей до самой кроны, где они распускались подобно папоротнику. Под ногами был мох, перемешанный с листьями, покрытый мелкими чешуйками, которые мерзко хрустели при каждом шаге.

На деревьях тут и там были остатки жилищ и канатных дорог.

Совсем не так я себе представлял жилище врага.

Вслед за мной, растеряв всю браваду и строй, посыпались Легионеры. Пока ещё основная масса не долетела до земли, уже были приняты меры, и в бездонных инвентарях нашлись сетки, тут же растянутые, чтобы принять в себя наши платиновые ранги. Преимущественно в Легионе были люди, но и других всяческих рас хватало.

Тут же началась бурная активность. Были отданы команды, расставлены периметры, отправлена разведка и начался сбор первичной информации. Системные карты обновлялись, и умнейшие легионеры тут же выдали чёткие цифры, сформировали инфо-пакет о планете Омни-Терра, на которой мы находились. Особо умные легионеры каким-то неведомым образом на скорую руку рассчитали радиус планеты. Конкретно эта цифра сменялась у меня на глазах несколько раз, но в конечном счёте зависла на одной отметке, превышающей радиус Земли примерно в десять раз. Невозможный для образования любой фауны, о чём там же и уточнялось, но эта строчка была зачёркнута, и тут же поверх неё написали «Система», что, собственно, и объясняло возможность существования этого мира. Всё можно спихнуть на Систему.

Могло бы показаться, что там написан полный бред, обновляющийся в реальном времени, но я был готов к любым выкрутасам Системы.

Гравитация здесь была сильнее земной в два раза. Не смертельно, но чувствовалось, что каждое движение требовало чуть больше усилий. Воздух был тяжёлым, и аура, заполняющая мир мифрилового ранга, давила на плечи поверх гравитации. Понятно теперь, почему навыки перемещения и привычного полёта не работают.

Первая попытка использовать военную технику провалилась мгновенно.

Платиновый ранг, лейтенант из бывших «ангелов», вытащил из инвентаря мобильную установку залпового огня — компактную. Он навёл, активировал, и установка… умерла. Металл, из которого она была сделана, попросту рассыпался, когда он закончил сборку. Системные контуры усиления на её корпусе потухли один за другим, и через пару секунд это был просто кусок металлолома, бесполезный и мёртвый.

Следом попытались развернуть технику, кто на что горазд. Тот же результат. Техника глохла, дохла, рассыпалась в прах, как будто сам мир высасывал из неё жизнь.

— Воздух тоже не поднять, — доложил кто-то из разведчиков. — Дроны падают. Даже самые простые, без системной начинки.

— Значит, будем воевать по-старому, — сказал я.

Гиганты, возрождённые ценой жизни Морфея, были видны на горизонте, возвышаясь над растительностью. Они перемещались медленно и грузно, каждый шаг сотрясал землю так, что чешуйчатая почва под ногами начинала вибрировать. Они были огромны — и каждый нёс на себе блоки ядерных боеголовок, вмонтированных прямо в каменную плоть.

Враг уже показался и сейчас уничтожал гигантов. Часть леса вдалеке горела, и, судя по раскиданным гигантским деревьям, некоторые из них уже сдетонировали.

Впрочем, военная техника нам не нужна. Мы мифриловые ранги и давно превзошли всё, что могут люди даже представить себе. Раскидав с десяток команд для формирования отрядов и линий снабжения, я первым рванул в сторону врага.

Зацепившись жгутами из ауры за ближайшие деревья, запулил себя как камень из рогатки, призывая на ходу верное копьё.

Прокрутившись в воздухе и придав себе горизонтальное ускорение так, как это любил делать Йон (некстати подумал, почему именно он это делал), ускорившись ещё сильнее, оттолкнулся от дерева, врезаясь в спину одному из воинов Первых.

Моей целью был мужчина, зависший на бедре у костяного гиганта и избивающий его кулаками, отчего во все стороны летела костяная крошка. Удар вышел внезапным, и в один-единственный миг лишил жизни изуродованное тело Первого, и я лишь тогда заметил, что впервые могу прочитать их имена.

[Иртар ка-Эрн]

Оно тут же потухло, и в нём не было никакого значения, так как я уже падал на голову другому Первому, находящемуся у ног титана, сбрасывающего с себя Первых.

Мой второй противник оказался шустрее и уклонился от удара копьём, но я тут же размозжил ему голову молотом и в следующее мгновение прикрылся ростовым щитом от двух навыков, летевших мне в спину.

Первых здесь было много, и я с уверенностью могу сказать, что это уже не только молодняк, но и уверенные в себе воины, отреагировавшие на появление угрозы в виде титанов. Сейчас они забыли про оживший скелет и падали на меня целой группой — семеро похожих на людей тел в тёмных одеждах с развевающимися за спинами паучьими отростками. Я тут же сменил ауру, переработав ростовой щит в два меча, служившие обманкой, — основная масса была спрятана в виде копий под землёй, ожидая контакта.

Вот только его так и не случилось. Двоих из падающих прошило насквозь лианой, утянув куда-то из моего поля зрения. Зато вместо них появился Порох, впечатавший колено в голову одному из Первых. Судьба остальных оказалась примерно такой же, и в считанные секунды с ними расправились мои легионеры, используя различные навыки.

— Куда ж ты спешишь! — рявкнул Порох, спускаясь ко мне. — Ты тут не один!

Если кто и чувствовал себя здесь как дома, так это точно Порох. Его мифриловый навык был на порядок лучше той поделки, из которой он когда-то конструировал клетку в паучьем лесу.

Разобравшись с окружающими нас Первыми и убедившись, что титан пройдёт дальше, мы вернулись к нашей точке высадки. Пока возвращались, сдетонировало два ядерных заряда где-то на горизонте.

У нас не было чёткого плана действий, лишь различные вариации. В текущем варианте, где мы убедились, что можем убивать врага, было решено закрыть портал и… просто сражаться. Как можно дольше, ведь каждая выигранная здесь битва повышала шанс на то, что хоть одно из будущих Поселений выживет. У всех там были семьи и друзья, и мы сражались именно за них.

Бои были скоротечны, и мы уже понесли первые потери. Единого фронта не было из-за того, насколько густым был лес. Группе платиновых рангов не посчастливилось встретиться с превышающими их по количеству Первыми, и результат был крайне плачевен. Затем эта группа наткнулась на одного из титанов, и его уничтожение в ближнем бою привело к детонации. Эффект превзошёл все ожидания. Убойности нашего нового оружия оказалось достаточно, чтобы убивать Первых толпами, но я прекрасно понимал, что враг тоже не глуп и что такой успех мы сможем развить лишь в начале.

Поэтому я решил не терять момент, отвлекаясь на организацию основного штаба и прочие мелочи. Я решил, что сейчас эффективнее всего будет показать себя там, где я могу делать это лучше всего.

В сражении.

И называть происходящее сражением было бы крайне неправильно. Мы сильно недооценили Первых из-за раннего успеха, достигнутого в начале. Уже спустя час поле битвы превратилось в то, что я мог бы назвать симфонией лишь в самом мрачном смысле этого слова, где всем дирижирует хаос.

Треск ломающихся деревьев и короткие резкие команды в чатах, которые я читал краем сознания, потому что основное внимание требовал непосредственно тот, кто хотел выдрать мне позвоночник прямо сейчас.

Через два дня после высадки бой вышел за пределы леса.

Противник явно принял централизованную форму командования, и мы вдруг оказались на открытом возвышенном плато, с которого был виден город чуть дальше, в низине.

Город Первых был красив… Остроконечные башни из тёмного камня, высокие стены и множество построек. Я никогда в жизни не видел столь больших городов. Он простирался до горизонта, и это ужасало больше всего. Что сможет наша маленькая армия против всего населения этого города?

Мы не дошли до него. Нам даже посмотреть толком не дали.

Первые хлынули на нас волной, плотной, без остановки, под стать кажущемуся бесконечным городу. Я успел оценить масштаб и немедленно скомандовал отступление обратно в лес, потому что открытое поле — это верная смерть.

Их попросту слишком много. Всё лучшее, чего мы смогли добиться за время Инициализации, — здесь. И что толку? Им нет конца и края.

Неужели Кайла была права и у нас не было ни единого шанса с самого начала?..

Рыкнувший Мико с окровавленной мордой ткнул меня в бок, и я пришёл в себя.

— Назад! — мой голос, усиленный аурой, прошёлся по лесу.

Открытое плато не прощало слабости и вскоре несколько групп оказались отрезаны. Мне пришлось лично прорубать коридоры в надвигающейся массе Первых.

Там, где у человека должна была бы зародиться гордость, что он выстоял перед сильным врагом, у меня была уверенность только в одном: нам повезло. Деревья, при всей своей каменной твёрдости, не пропускали широкий строй, ломая организацию атакующих на отдельные группы. Ядерные заряды, которые ещё оставались у уцелевших гигантов, сдетонировали точно в нужный момент, создав мёртвую зону шириной в несколько километров между нами и основной массой.

Первые не стали лезть в открытые очаги радиации и заплатили за это. Но и с нашей стороны цена была не меньше.

Платиновые ранги умирали. Каждый из них — годы войны, тысячи боёв, нечеловеческая воля и тело, перестроенное самой Системой. И они умирали. В один короткий миг — и всё, пустота.

Было много раненых и попросту потерявшихся, отставших, не успевших за остальными, просящих поддержки…

Я, сильнейший среди всего Альянса, ничего не мог сделать даже тогда, когда убивал Первых пачками. Личный счёт уже перевалил за сотню, но их не становилось от этого меньше. Наоборот, по ощущениям аур их количество только росло.

Порох держался рядом. Он давно уже не острил. Это само по себе было показателем, насколько всё серьёзно.

— Справа! — рявкнул он, и я среагировал раньше, чем понял, что именно увидел, просто изрезал пространство перед собой на упреждение.

К сожалению, под рассеянный удар попал один из своих. Платиновый ранг, совсем юноша. Отбился от своих и умер от моей атаки, надеясь, что наконец-то вышел к своим и будет спасён.

Вызверев на попавшихся в поле зрения Первых, я подумал лишь о том, что мы все сдохнем в этом аду.

По мере сражения мифриловых рангов окружающее пространство уничтожалось. Линия фронта, если эту зону уничтожения вообще можно так называть, прочертила первую кривую столкновения.

Эта война… нет, скорее короткое сражение не походило ни на одну из известных мне войн. Если когда-то раньше, во время становления первых навыков, мы ещё могли сражаться огнестрелом и держать позиции, то здесь об этом не могло быть и речи. Мощнейшие разрушительные атакующие навыки выворачивали почву и монструозные деревья, заряженные титаны взрывались, разнося целые километры и убивая сотни Первых.

Но этого было мало, и каждый бой рисковал стать последним. Хуже всего, я понимал, что меня прикрывают… Безусловно, это было логично, но когда легионеры, с которыми прожил половину своей жизни, разменивают свою возможность продолжить жить на твой шанс сразиться чуть дольше перед тем, как умереть, — это очень больно. И мне ничего не оставалось, кроме как взять эту боль и выплеснуть её наружу, попытавшись при этом не потратить свою жизнь зря.

Прайм-алтус оказались сильными — те, что старше молодняка, соответственно опытнее, умнее. Но они тут же становились приоритетными целями, да и разница в силе… не была столь огромной, как могло показаться изначально. Да, опаснее, но каким бы сильным ты ни был, когда против тебя выходит отряд из пятидесяти легионеров мифрилового ранга со мной во главе…

Я убивал. Мико убивал рядом. Где Порох и остальные близкие мне люди — понятия не имею.

Кто-то выкрикнул, что Первые отходят. Я сначала услышал, потом убил двоих, и уже после до меня дошло сказанное.

Они… отступают? Но зачем? Мы ведь окружены. Им ничего не стоит добить нас. Да, цена будет велика, и мы просто так не сдадимся, но…

[Ной]: Скольких мы потеряли?

Несмотря на то, что всех разумных в группе видно, это точное число ещё надо посчитать. Бой не закончился; потратив мгновение на оценку, было видно, что в целом мы потеряли около пятидесяти бойцов мифрилового ранга и треть всей платины за двое суток.

Задумываться об этом не было времени, и бой захлестнул меня снова. Первые сменили тактику малой линии фронта на отдельные самостоятельные отряды. За двое земных суток, пока на Омни-Терре лишь начался закат, противник успел нас изучить целиком и полностью. Мы, в свою очередь, тоже старались это делать, но получалось откровенно паршиво… у нас слишком много потерь.

Лишь к ночи, к концу четвёртого дня, когда мы вынесли участок леса размером чуть ли не с Австралию, бой прекратился. Наступила тактическая пауза.

И я всерьёз подумал, что лучше бы её не было. Что этот бой должен был продолжиться до самого нашего поражения. Мы убили многих Первых и расплатились за своих сполна. Возможно, даже обеспечили прикрытие нашим родным скрывающимся расам, хотя я в этом сомневался.

Выиграв (или проиграв, если быть реалистом) этот краткий момент, мы приступили к самой паршивой части любой войны.

Мы принялись подсчитывать убитых.

[Задания]

Расовые:

Цель: Войти в топ-10 рейтинга Системы на этапе Интеграции

Текущая позиция в рейтинге: 19

Награда: Полноценное внедрение в Систему на правах остальных малых рас. Свобода и защита Системой родной планеты от любого внешнего вмешательства на 1 000 лет

Штраф: Полное лишение прав внутри Системы. Конвертация родной планеты в Системную. Открытие свободного внешнего доступа для других рас

Осталось: 6 дней 23 часа 41 минута 36 секунд

Последняя неделя Инициализации.

Я не следил, мне напомнили в очередной момент, когда боевые действия прекратились.

Нас осталось меньше пятисот мифриловых рангов. Я не знал точной цифры — данные менялись слишком быстро, и каждый раз, когда аналитики формировали пакет, в нём уже не хватало кого-то, кто ещё был живым час назад.

Платиновые ранги почти закончились. Те, кто ещё держался, воевали в составе смешанных отрядов, прикрытые мифриловыми, и это было правильно с тактической точки зрения, но неправильно с любой другой. Все понимали, что они здесь попросту бесполезны, что мы зря притащили их сюда, на верную смерть.

Мы пришли сюда сражаться, а не прятать слабых за сильными.

Впрочем, слабых здесь давно не было. Остались только живые.

— Сводка, — сказал я, на жгутах из ауры входя в то, что у нас номинально называлось штабом — небольшую поляну у подножия одного из каменных гигантов, где несколько легионеров разбили командный узел.

Системные проекции светились в воздухе, схематичные, упрощённые до предела. Карта Омни-Терры, насколько мы успели её изучить. Позиции Первых и наши, хотя смысла в них было мало. Сейчас за нами просто гоняются.

— Сектор семь закрыт, — доложил Эррос — один из немногих аналитиков с мифриловым рангом, худой, с постоянно сощуренными глазами и манерой говорить так, как будто каждое слово стоит дорого. — Там Первые ловушку устроили, загнали наших под землю. Наш отряд ушёл через верх, повезло, что дерево упало прямо на них, иначе не выбрались бы.

— Потери?

— Семеро мифрил. Девяносто четыре платина, тридцать три платина потеряны.

— Что по третьему сектору?

— Там Лир со своими, они вцепились в позицию намертво. Но их давят, и через несколько часов им придётся отходить.

— Нужна ротация… — начал было я, но тут же был перебит:

— Некем.

Я посмотрел на карту. Эррос был прав — некем. Резервов не осталось. Мы работали в режиме постоянного боевого контакта уже около трёх месяцев.

Хорошо хоть, что сон, еда и питание нам не нужны и раненые — редкость. Всё заживает за пару дней, как мои ноги, которые мне буквально отгрызли несколько часов назад. Мерзкий навык попался у одного из Первых. Я думал, что сражаюсь с похожим на человека существом, а он взял и… грызанул меня ниже пояса. Без внимания это не осталось, и Первые тут же активизировались в нашем направлении. Говорить о том, какой ценой меня эвакуировали, не было смысла. У нас тут всё равно никого не хоронят.

Преимущества просто нет. Врагу тоже не нужен сон и еда, и к мифриловому давлению мира Омни-Терры они были более привычны, хоть и сражались хуже нас. Если брать ситуацию, где сражаются один на один, то даже наша платина раз через раз может убить Первого, вот только такие ситуации — редкость. Мы всегда сражаемся с противником, превосходящим нас по количеству.

Пообщался со штабом ещё. Хуже всего ситуация была по текущему периметру. Нас отодвинули от очагов ядерных взрывов, да и саму радиацию мир мифрилового ранга попросту подавил, что стало неприятным сюрпризом. От титанов, которых уже перебили всех без остатка, мы надеялись на большее. Хотя цена жизни Морфея вышла для Первых очень дорогой.

Сейчас у меня (да и у многих других) создавалось такое впечатление, что нас попросту держат в лесу. Каждый раз, когда я вижу ситуацию, где мы проигрываем, противнику ничего не стоит додавить до конца, но они отпускают. При этом им явно плевать на то, что случится в их гигантском мире. Подумаешь, один лес и несколько тысяч убитых Первых за полную победу очередного потока Инициализации.

Говоря о последней, я склонялся к тому, что они ждут именно её окончания. Зачем — не понятно.

На следующий день чуть не убили Мико.

Я не сразу понял, что произошло.

Мы работали в паре, прорвавшись за линию контакта, — стандартная схема, отработанная до автоматизма: он ранит, я добиваю, тех Первых, которые отвлекаются на нас, в спину бьют наши легионеры, стараясь не задеть нас. Рискованно, да, но у меня из-за навыка самая большая живучесть, и словить пару лишних навыков от своих я могу спокойно.

В какой-то момент моя связь с зверем оборвалась. Мигнула и затем появилась снова, едва заметная. Я с ужасом обнаружил, что его прямиком у меня на глазах убивал целый отряд Первых, и почувствовал, что смерть Мико в этом месте будет окончательной.

Произошедшее потом помню смутно. Если бы я не видел, как сражается Йон в моём теле, если бы это произошло в первые дни, то я бы потерял Мико. Сейчас же, обнулив свои характеристики, я раскидал вражеский отряд, спасая зверя.

Это было ошибкой. Моё отступление стоило жизней нескольких легионеров из-за того, что точка контакта ослабла на мгновение, которого хватило Первым, чтобы продавить нас.

Потом было… хреново, другого слова и не подобрать.

Пойти в смертельный бой, что удивительно, легко. По крайней мере, легче, чем умирать в этом самом бою. Это ведь не происходит моментально. Сначала смотришь на то, как умирают твои товарищи, друзья, и лишь затем, когда приходит твоя очередь, то природная дрянь, что в нас всех заложена, начинает этому сопротивляться. Начинаешь искать способы выжить, нервничать.

И в текущей ситуации я попросту не вижу способа, в котором мы можем выжить. Рано или поздно нас всех перебьют. Единственное, что мы можем сделать, — это забрать с собой в ад как можно больше Первых.

Но это только моё мнение, которое до сих пор не сломалось. Я пришёл сюда, чтобы умереть красиво и эффективно, и затяжные бои на грани безумства, что удивительно, для меня привычны.

Чего нельзя сказать о других легионерах. Не все прошли через то же самое, что и я, поэтому было допущено множество ошибок, стоящих жизней.

Я чувствовал в ауре Первых что-то… что можно было описать как надменность, не иначе.

Они над нами издевались. Это стало понятно окончательно, когда мы заметили, что те из Первых, которые убили хотя бы одного из нас, больше не появлялись в бою. Их ротация была абсолютной и каким-то внутренним вызовом или ритуалом.

Мы настолько были слабы для них, что для нас хватало потока жаждущих испытать что-то новое для себя и не более того.

Порох нашёл меня после очередного боя. Я стоял и смотрел на то, что осталось от участка леса, — несколько сотен метров выжженной, вывернутой земли, где ещё минуту назад была война. Деревья, вырванные с корнем или расщеплённые пополам, лежали кучами, как сломанные зубочистки. К сожалению, в этот раз кроме меня здесь не осталось никого живого. Ни Первых, ни Легиона.

— Идём, — сказал он.

Голос у него был такой же, как и всегда, — грубоватый, без лишних интонаций. Только уставший.

Мы прошли несколько минут молча. Он привёл меня к небольшому уступу, где была видна часть горизонта. Далеко, едва различимо в дымке и пыли, — башни города Первых. Они всё ещё стояли. Нетронутые и неприступные. Со злости даже дальнобойным оружием по ним не ударить — оно, как и техника, буквально ломалось в руках.

— В ногах правды нет, — сообщил Порох, садясь прямо на землю. — Садись.

— А где вообще эта правда есть сейчас? — спросил я, тоже присаживаясь.

Порох протянул мне пачку сигарет, и я только сейчас понял, что не курил уже… не помню сколько. Решив, что умру скорее от лишнего отверстия в груди, чем от табака, закурил, ничего не почувствовав.

— Мы всё сделали правильно, — сказал он.

Я посмотрел на него.

— Лёх, — он говорил спокойно, не пытаясь меня в чём-то убедить. — Мы сделали всё правильно. Понимаешь? Не хорошо, я не могу назвать это, — он махнул рукой в сторону бойни, — идеальным. Но правильно. Ты вытащил тридцать миллиардов жизней, Лёх. Ты привёл нас сюда, потому что мы можем драться. И мы дерёмся. До сих пор, а! С таким-то врагом, да о нас песню напишут.

— Если будет кому её писать, — криво ухмыльнулся я.

— Ой, та, — он отмахнулся. — Наши и напишут. В Поселениях.

Я не ответил, думая о самом худшем варианте.

— Ты думаешь, что виноват в том, что мы умираем? — продолжил Порох.

— Я привёл их сюда, Жек.

— Они пришли сами, — сказал он. — Ты помнишь, что было, когда ты объявил? Ни одного не пришлось заставлять. Ни одного. Некоторые дрались за место в первых рядах. Реально дрались, я ж безопасник, знаю, о чём говорю.

Я помнил. И всё равно это не помогало.

Порох встал, отряхнул руки о штаны, размялся, хотя этот жест был лишним у мифрилового ранга, — тело всегда было в идеальном состоянии, — посмотрел на горизонт.

— Жаль, Макс не увидел, как далеко мы зашли, дружище, — сказал он.

Мне не было что ответить, но этот разговор… немного помог привести мысли в порядок. Я продолжил сражение.

Первые перестали атаковать в полную силу — просто выдавливали нас из занятых позиций, не давали закрепиться и не позволяли восстанавливать ресурсы. Методичное, выверенное унижение, показывающее наше место в их иерархии. Мы всего лишь эксперимент, в конце концов, пусть и вышедший из-под контроля, как нам могло показаться изначально.

Подобное доходило до абсурда, и они даже начали позволять нам эвакуировать недобитых. Выборочно. То есть только от них зависело, выживем мы или нет. У нас отняли даже возможность противостоять. Насмешка какая-то!

Сказать, что это негативно влияло на моральное состояние моих бойцов, — ничего не сказать. Нам даже умереть не дают красиво.

Первые прекрасно знали, чего они добились подобными действиями. Они начали ломать нас изнутри.

В нашем маленьком кусочке фиолетового леса начались споры.

Это было неизбежно, и я понимал, что это может убить нас раньше времени. Тем не менее каждый из нас не мог удержаться от раздражения, узнавая об очередном случае, когда нас пощадили. Остатки Легиона, находящиеся под постоянным давлением, без видимого результата или даже конечной цели на горизонте, без понимания, когда это кончится, начали искать виноватого. Это даже не слабость, скорее что-то на уровне инстинктов, когда психика пытается сохранить то, что от неё осталось.

Дошло и до командирского состава, где начались споры о дальнейшей тактике. Я придерживался одной единственной позиции: убить как можно больше Первых, и в целом Легион поддерживал меня. Вот только, дьявол, как говорится, кроется в деталях. Спорили по поводу того, как именно это сделать.

— Мы можем попробовать прорваться к городу, — предложил Киотан. — Первые всё равно держат нас здесь намеренно. Как только мы выйдем к их городу, они будут вынуждены сражаться по-настоящему. Если они допустят хоть одну ошибку…

— Они убьют нас всех прежде, чем мы доберёмся до края леса, — парировал Эррос, смотря на карту. — Его край и так уже уменьшился, и мы не смогли выйти в прошлый раз. Я уверен, что они перестроили оборону.

— Мы не знали точного рельефа, — попытался было возразить Киотан, но я поднял руку, призывая всех к молчанию.

— Друзья, — сказал я. — Прекратите, прошу вас. Помните, ради чего мы здесь. Каждый убитый нами Первый повышает шанс выживания наших родных. Ошибкой будет лишь то, что мы делаем сейчас.

— И что же это, Ной? — спросил Киотан.

— То, что вы сидите здесь и обсуждаете какой-то собачий бред вместо того, чтобы вернуться в бой и продать свои жизни подороже! Всем встать!

Последнее я выкрикнул, и нехотя они послушались, поднялись и прошли на выход. Я не помню, в какой раз уже мне приходилось самому выходить из сражения и возвращаться сюда, чтобы пинать их, заставлять продолжать это самоубийство, но иного выхода я попросту не видел. Если спор станет серьёзным или они потеряют меня в бою, то нам уже ничего не поможет. Перебьём себя сами, а Первые будут просто на это смотреть.

Мы всё равно умрём здесь. Я повторял это раз за разом у себя в голове, но ни разу так и не сказал этого прямо.

Постепенно наши мясные проекции, по ошибке названные телами, адаптировались к ауре Омни-Терры и повышенной гравитации. Мы чувствовали себя всё увереннее, пробуя различные тактики и постепенно сокращая количество жертв с нашей стороны.

Однажды ночью, когда бой затих до уровня редких стычек на периметре и мои энергетические ресурсы были истощены, я забрался на одно из уцелевших деревьев и просто сидел там, на высоте, где крона раскрывалась чёрно-фиолетовым зонтом над всем, что осталось от поля боя внизу.

Много чести этим «Первым», «Праймам» и так далее. Внизу лежит свалка из их тел и, к сожалению, наших бойцов. Но сама эта картина… сколько они прожили, сколько знаний накопили и что в итоге? Вся эта усиленная Системой, величественная раса, называющая себя Первыми, с огромнейшей историей за плечами сейчас валяется в грязи точно так же, как лежали в средние века люди, сражающиеся за феодальные интересы мелких княжеств.

Хотя кто мы по меркам Системы? Подумаешь, пара тысяч воинов собралась здесь и сейчас. Она признаёт разве что Первых, но и те ей лишь мешают. Я не понимаю, насколько Серая Пустота огромна на самом деле и что находится где-то там, за её пределами, и не хочу этого знать.

Но мне всё же нужно было подумать.

Я уже давно перестал считать убитых Первых. Число было большим, и ни мне, ни кому другому оно ничего не говорило, потому что следом за каждой сотней приходила другая. Они не кончались, и всё это было фактом.

Война предполагает точку истощения у обеих сторон. Но я начинал подозревать, что у Первых этой точки попросту нет. По крайней мере, не в той зоне, куда мы способны дотянуться.

В сражении я начал походить на Йона. Или, по крайней мере, мне начало так казаться. Я прекрасно понял, зачем он брал контроль над моим телом столько раз, хотя мог этого не делать. Он учил меня сражаться так, как это делают в мирах мифрилового ранга. Приземлённо, используя форсаж из собственных характеристик, местность и множество различного оружия, предпочитая копьё. Он учил меня убивать Первых всё это время, но я даже не мог его отблагодарить за это.

Я думал о многом. О судьбе всего Альянса, например. Сколько из них выживет под покровительством Ту-Роу и других мифриловых рангов? Много, наверное. Только в том случае, если их не найдут Первые. И именно это заставило меня сомневаться в нашей силе ещё больше. Если то, с чем мы столкнулись, — лишь жалкая частица всей их военной мощи, то что им стоит прочесать весь сектор после окончания Инициализации? Ровным счётом ничего. Это был какой-то ужас наяву. Сон при высокой температуре, хотя я уже не помню, какого это, ведь системщики в принципе не болеют.

Последние из наших выживших начали откровенно трусить, за что я не мог их винить. Когда видишь столько смертей вокруг себя и когда умирают те, кого ты считал сильнейшими так долго, — понемногу начинаешь сходить с ума.

Дело всё же дошло до крайности, когда кто-то из легионеров попытался открыть портал в платиновый мир, пытаясь убраться отсюда, паникуя.

У него не получилось. Об этом тут же узнал весь остальной Легион.

В тот же самый день я стал свидетелем показной кары одного из наших платиновых бойцов. Первые поймали его и поддерживали в нём жизнь восстановительным навыком. Вопли, раздававшиеся над полем боя, наверняка заставили бы меня поседеть, если бы я не видел, как демоны обращаются со своими жертвами.

Был огонь по своим, даже короткие стычки, самоубийства, — всё это было в грязи и опилках от уничтоженного леса.

Когда оставалось четыре дня до конца Инициализации и над Омни-Террой в очередной раз наступила беззвёздная ночь, Первые подожгли то, что осталось от их гигантского леса, со всех сторон одновременно. Мир, который в начале показался мне вполне нормальным, теперь действительно превратился в адское место.

А я продолжил их убивать. Просто потому что мне больше ничего не оставалось делать. Ровно до тех пор, пока не пришла новость, задевшая уже и мои, казалось бы, несломные моральные установки.

Половина отряда Сима оказалась убита, и он сам где-то потерялся.

Я мог бесконечно проявлять стоицизм и смотреть в глаза погибшим, но я не мог допустить смерти своего сына. У меня тоже есть предел.

Молчание в чате не предвещало ничего хорошего. Я наблюдал за показателями здоровья, магии и выносливости Сима — всё было около последних тридцати процентов и постоянно менялось. Он наверняка сейчас сражается.

Это… хорошо. Значит, что он не погиб, хотя может быть серьёзно ранен.

Когда я прибыл к последнему месту, где его видели, то обнаружил нечто новое, чего до сих пор не видел на поле боя.

Огромная дыра, самое меньшее — метров двести в диаметре, уходила резко вниз, и даже моё улучшенное до предела зрение Системой не справлялось с темнотой внизу. По краям дыры — оплавленный, застывший камень, похожий на стекло. В этом месте стоял резкий запах горелого и озона. Судя по вырванной почве и сломанным деревьям в округе — здесь был эпицентр одного из ядерных взрывов, устроенного нашим титаном.

Активности Первых в округе не наблюдалось, а по остаточным следам горения и бесконечных схваток невозможно было сказать точно, что тут вообще происходило, вся почва была перемешана.

Где-то там внизу трёхмерная карта Системы показывала точку Сима.

Недолго думая, я спрыгнул вниз. Мико последовал за мной, скрывшись внутри моего Аксиоса.

Глубина нарастала быстро. Первые метров пятьдесят — просто вертикальный колодец с редкими выступами, и только затем стены начали расширяться, и я понял, что это не просто дыра в земле, а вход в нечто большее, открывшийся случайно.

Я приложился боком о резко свернувший тоннель и дальше заскользил под углом, не понимая, почему моё зрение отказывается работать нормально.

По прошествии пары минут скольжение прекратилось, и я упал с небольшой высоты посреди… города.

Моё зрение пришло в норму, и я тут же вспомнил, что уже видел подобное.

Давно, ещё в самом начале Инициализации, когда я, Морфей и Кира забрались в разлом, который чуть не стал нашей могилой, — там, где были толпы скелетов и могущественный некромант.

Это место было идентично тому, что я видел ранее, за исключением пары деталей. Оно было больше, и тут помимо голых колонн была куча построек. Точно таких же, как и в городе наверху, и, как я уже успел заметить, точно таких же, как и в городе под куполом. И мы строили примерно такое же. Это всё — системные постройки. Пустые внутри, без окон или ощутимых аур, лишь переработанный Системой камень в жилище для Первых…

Выбрав ближайшее высокое здание — метров триста высотой, я забрался на него, чтобы оглядеться.

Ранее меня поразило то, что я увидел снаружи. Находясь тут и думая, что это всё кто-то построил своими руками, было тяжело в это поверить.

Я сфокусировался на карте, и отметка, которая там была, сейчас находилась со мной на одной плоскости, быстро и рвано передвигаясь.

Сражается?..

Как только увидел — тут же рванул туда, прошибая телом дома, стараясь не упустить цель.

Преодолев около пяти километров, заметил, что Сим сместился, и к нему добавилось ещё несколько аур. Ошибки быть не может — его преследуют. Но кто?.. Это не Первые, и ауры от этих существ вовсе не ощущается. Будто бы там пустое место. Это было чем-то новым.

Выпустив Мико наружу, продолжил преследование, и умный зверь тут же понял, что происходит.

А я наконец увидел преследовавших.

Разметая в стороны камень и перепрыгивая с дома на дом, уродливая, но при этом отдалённо похожая на человека тварь с очень длинными конечностями мчалась за единственной целью. Рядом с ней было ещё две похожих на неё. Они напоминали вытянутых худых людей, озверевших и начавших передвигаться на четырёх конечностях.

Сим тоже заметил, что к погоне кто-то присоединился. Хорошо хоть, что ему хватило контроля ауры, чтобы узнать меня. Он тут же начал сворачивать по длинной дуге в мою сторону. Молодец, правильное решение. Остановись он сейчас и попробуй добраться до меня сквозь этих монстров — тут бы и остался.

Приблизившись ещё и уже призывая верное копьё, я наконец-то смог прочитать описание монстра и едва не свалился с очередного дома, когда увидел его. Он был похож на Первых, но лишь отдалённо — были даже отростки на спине…

[Иркаэнтар ка-Эрн (241)] [Мифриловый]

Заражённая древним артефактом, принесённым тварями Хаоса из-за Предела, проклятая тварь

УБИТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ

Очки Здоровья: 144 584 001/162 000 000

Имя тут же кольнуло узнаванием. Что-то подобное я уже видел, и суть была не в Источнике Зла. «ка-Эрн»… точно, такой была приставка к имени моей первой жертвы на Омни-Терре.

Времени, чтобы разбираться, не было — тварь уже меня заметила и остановилась. Зависнув на боку здания, она начала вдыхать, раздуваясь.

Поняв, что ни к чему хорошему это не приведёт, я тут же резко увернулся, направляя себя жгутом вниз.

Надувшись до конца, тварь выпустила изо рта очень тонкий поток грязнейшей ауры, разрушающей всё на своём пути. Она буквально срезала верхушку здания, на котором я только что находился, и ещё с десяток зданий — и это только то, что я видел.

Я подумал, что это хорошо. Все мифриловые ранги обладают одной общей слабостью — крайне однотипным видом атак. Если в моём случае это ближний бой, то сейчас мне продемонстрировали дальний. И если «дальник» не убил «ближника» сразу, то я вблизи похороню эту тварь моментально.

Об этом всём я успел подумать, пока пролетал под обломками, ещё не достигшими улицы. После чего резко призвал топоры в руки и взметнулся вверх. В пару секунд лишил монстра всех лишних отростков на теле, начиная с головы, — это не составило никакого труда.

То, что осталось от монстра после моей мясорубки, упало с оглушительным грохотом, разметав обломки камня на несколько сотен метров. Его тело конвульсивно дёрнулось несколько раз — и замерло.

Двое оставшихся тут же сменили курс на меня. Вот только когда я работаю в паре с Мико, это страшная сила. Мой верный зверь поймал одного из монстров ещё во время прыжка, и развернувшийся Сим помог добить чудовище. С третьим я расправился точно так же, как и с первым, не дожидаясь, пока он атакует.

Сим приземлился рядом через пару секунд, тяжело выдыхая. Его броник — обычный, армейский — был разорван в районе груди, и сквозь дыру виднелось что-то тёмное — кровь, уже загустевшая. Его лицо было в саже и каменной крошке. Он выглядел как человек, который выживал последние несколько часов исключительно на краю.

— Ты жив? — спросил я, просматривая его характеристики.

— Угу, — ответил он, оглядываясь. — Что это было?

— Это ты мне скажи.

Я подошёл к туше и изучил её вблизи внимательнее. Ошибки быть не могло. Это точно Первый, но его внешняя оболочка была изуродована даже сильнее, чем то, из чего она состояла.

Опять же — Источники Зла, нарезанные с них части монстров. И при этом Система прямо назвала их Источниками Зла, не давая дальнейших объяснений. Ещё и опыта достаточно дала, куда больше, чем за убийство Первых.

При этом аура в них всё же была, но глубоко запечатанная, и их атаки лишь выпускали ту энергию, что у них внутри, у мутировавшего Аксиоса, очернённого Источниками Зла. Довольно мрачное создание даже по меркам Системы. И я не чувствую регенерации или её следов абсолютно. Они не восполняют энергию? Да что же это за твари…

— Они появились из-под земли, когда нас загнали в угол, — сказал Сим, подходя ко мне. — Мы думали, что нам конец, и что это очередной отряд Первых. А они… они напали на Первых тоже. Была бойня. Я еле успел удрать и думал, что уже всё…

— Соберись, — я взял его за плечи и посмотрел в глаза. — Где остальные из твоего отряда?

— Не знаю. Рассредоточились, — его взгляд расфокусировался, он явно смотрел на миникарту. — Вижу, несколько выжило, у двоих состояние критическое… отец!

— Я их найду, ты возвращайся к точке входа.

Оставив с ним Мико с приказом «защищай», отправился на спасение других членов группы Сима.

Это не составило особого труда, и уже через полчаса рядом со спуском в подземный город лежало пятеро тел, лишь трое из которых выжило. Новые встреченные монстры были похожи на других, тут явно прослеживается какая-то связь, и с этим ещё предстоит разобраться, хотя я уже понимаю, что оно по сути такое. Но прежде всего…

[Порох]: Лёх, ты что, под землю провалился? Или у меня карту глючит?

Я посмотрел на отметку своей позиции.

[Ной]: Ты не поверишь. Киотан, хотел в город прорываться? У меня для тебя хорошие новости.

Следующие несколько минут ушли на то, чтобы сформулировать ситуацию для тех, кто был наверху. Нужно было решать, хотя это решение уже было очевидным. Мы все должны переместиться сюда. Тут для нас ситуация в любом случае лучше, даже если этих монстров здесь толпы, и количество полученного с них опыта, надеюсь, сможет поднять нашу оставшуюся платину до мифрила.

— Пап, — сказал Сим, пока я формировал инфо-пакет.

— Что?

— У них есть гнездо.

Я поднял взгляд на него поверх чата меню.

Сын смотрел на карту в своём системном меню. Лицо у него было сосредоточенным, с тем выражением, которое я уже видел однажды — давно, когда маленький мальчик показывал мне рисунки монстров с подписями про уязвимые места. Как же сильно он изменился.

— Откуда ты знаешь?

— Заметил, пока бегали, — он указал на точку километрах в десяти к северо-западу по подземной карте. — За мной пятеро гналось, но двое отстали и пошли в сторону той группы, что я заметил вдалеке. Контакт только визуальный, ауру у них я не чувствую.

— Разберёмся.

Мысль, которая начала формироваться у меня в голове, была одновременно очевидной и безумной. Я прокатил её в голове несколько раз, ища очевидные слабые места. Их было много. Но среди всех вариантов, которые у меня были на текущий момент, этот был единственным, у которого имелось хоть что-то, где мы не проигрывали по всем параметрам. Опять придётся рисковать. Расследовать местность придётся по ходу дела, но что-то мне подсказывает, что мы даже малой доли этого места не видели.

[Ной]: Приказываю всем спускаться под землю через отмеченный провал. Прорывайтесь с боем, если понадобится. Детальная информация по новому противнику прикреплена в инфо-пакете.

Первые отреагировали на наше движение с задержкой — это само по себе говорило о многом. Либо у них под землёй не было достаточно сил, либо они не ожидали, что мы вообще полезем вниз, либо — и эта мысль меня беспокоила больше всего — они знали про монстров и предпочитали держаться подальше от этого места тоже.

Но они всё же попробовали перехватить и отреагировали крайне жестоко. К сожалению, я отсюда ничего не мог сделать. Поток падающих в подземный город был односторонним и плотным. Если я попытаюсь прорваться наружу, то только помешаю движению, а других входов в это место мы не наблюдаем. И так уж повезло, что взрыв открыл сюда вход.

Ситуация — одна из тех, к которым уже начал привыкать. Не всё в этом проклятом месте может решиться благодаря моему вмешательству.

Спустя несколько часов, пока я проверял периметр на источник новых угроз, все уже успели спуститься. Увы, это движение имело свою цену в виде погибших бойцов, прикрывающих проход сюда. Первые, увидев, что мы делаем, буквально озверели, и меня не было рядом с Легионом, чтобы защитить их. Паршиво.

Один из бойцов спросил меня о том, что будет, если Первые полезут вслед за нами через проход. Глядя на легионеров, я ответил, что пусть лезут. Для нас лучше позиции не придумать — перебьём их всех.

Первым всё же хватило ума не преследовать нас напрямую.

Собравшихся под землёй мифриловых рангов было около четырёх сотен с небольшим. Платиновых — не более двух тысяч. Ужасающая математика, учитывая бесконечного противника и пока что неизвестную угрозу, но в подземелье она была… чуть менее ужасающей. Здесь нельзя было навалиться большим числом сразу, и фактор «диких» Первых, как их уже успели окрестить, мешает не только нам, но и врагу, которого намного больше.

Первые явно не спускались под землю. Тут не было не то что следов их жизнедеятельности — даже освещение было выключено. При этом я очень сильно сомневаюсь, что такая раса, как Первые, не смогла бы обеспечить энергией Источников Зла город, каким бы огромным он ни был.

Мне помогли составить изначальный каркас подземной карты. Схема была неполной, но уже сейчас было видно, что подземный город значительно больше того, что я видел сверху. Оказалось, что он уходил не только вдаль, но и вглубь несколькими ярусами, и самые нижние в карте были просто отмечены вопросительными знаками.

К отметке, поставленной Симом, я не спешил приближаться. Лучше разведывать это в отряде.

— Первый Легион, — скомандовал я, и бойцы тут же поспешили в мою сторону.

Суровые, уставшие лица. В основном мужчины, но и женщин тоже хватает. Разные по внешнему виду настолько, что в глазах рябит от множества деталей, если бы не однотипная униформа, унаследованная ещё от Выживальщиков. Людей — большинство. Медленно умирающий отряд, но до сих пор не сдающийся. Мне хочется многое сказать им. О том, что я горжусь ими, что они продержались так долго в том сценарии, где мы все уже давно должны были умереть, но сейчас не время для лирики. Нам нужно действовать.

— За мной. Посмотрим, сколько там этих тварей.

Группа вышла без лишних разговоров. Едва отошедшие от сражения на поверхности, они были взвинчены и готовы к бою, но его не было. Ни одного монстра на линии горизонта, и ни одного монстра в виде Первых снаружи.

Я только сейчас понял, что это единственная наша полная передышка с самого начала сражения в мире мифрилового ранга.

Сколько уже погибло…

Всё равно паузу, даже оперативную, брать было нельзя. Оставалось совсем немного до конца Инициализации, и мы, что называется, выскочили.

Ускорившись и пройдя около семи километров, случилось кое-что абсолютно новое, чего я никак не мог ожидать.

Привык уже, что системные сбои если и были, то лишь в названии предметов или очень сложных смысловых передовов между языками.

Карта начала сбоить. Замерла, как замирает картинка на экране при потере сигнала. Я попробовал самый надёжный метод починки техники — выключил и включил её обратно, но ничего не изменилось. Пространство впереди было слепым пятном.

— Замерли, — скомандовал я.

Весь отряд тут же остановился.

Точка, отмеченная Симом, была чуть левее и впереди, за монструозной колонной.

— Глушилка? — вполголоса спросил кто-то из легионеров.

— Там другой результат, — ответил ему другой.

— Разворачиваемся в боевой порядок, клин стандартный. Я впереди, — я отдал приказ.

Возражений или вопросов не последовало, отряд перестроился.

Самые шустрые из нас заняли высоту и начали передавать общим потоком информацию в групповой чат.

Мы продолжили движение. Подземный город в этом месте становился иным. Постройки — те же самые системные структуры из камня — стояли гуще, ближе друг к другу, настолько, что некоторые казались буквально приклеенными друг к другу. Чем дольше мы проходили, тем больше становилось очевидно, что их будто бы отодвинули от какого-то одного эпицентра, и вскоре места на земле попросту не осталось. Всем пришлось занять высоту.

Первые двести метров обошлись без столкновений, затем появился запах — кисловатый, горелый, запах перегретого камня посреди солнечного дня. Вот только здесь было всё так же темно, как и раньше.

На двести восьмидесятом метре Мико остановился и предупреждающе зарычал. Я тоже это почувствовал, а затем уже заметил движение.

Монстров было много, около сорока только тех, что было видно. Они сновали около огромного провала, рядом с которым не было домов. Он походил на тот, что привёл нас в это место, — разве что стены его были чем-то биологическим, мерзким на вид. Чудовища — каждый из которых был Источником Зла — спускались и поднимались оттуда. Присмотревшись, можно было заметить, что снизу виднеется лёгкое синеватое свечение, характерное для системной постройки.

Понаблюдав за ними достаточное время, чтобы отметить каждую цель индивидуально, я отдал приказ об атаке, первым напав на ближайшую тварь.

Через несколько секунд хлопков навыков и разрушений всех монстров перебили. Они явно были слабее Первых, и работа моего отряда была просто филигранной.

Подойдя к краю провала, я взглянул вниз. Посреди черноты, не пропускающей свет даже для меня, находилась конструкция, окружённая по периметру кольцом плоти.

Если бы меня попросили описать Источник Зла в его концентрированном, архитектурном виде, это было бы она. Конструкция была высокой на вид — около пятидесяти метров, пожалуй, — и состояла из нескольких вертикально ориентированных ромбовидных колонн, соединённых между собой на разных высотах горизонтальными перекладинами, с особенно крупной по центру. Ни одного острого угла или прямого соединения, словно оно выросло само по себе, а не было построено. Серый камень Источника Зла я не мог спутать ни с чем.

Присмотревшись и убедившись, что у того, что Сим назвал гнездом, не наблюдается активности, я спрыгнул вниз, впритык к центральной колонне, почувствовав особенно тяжёлую ауру, исходящую от неё.

Система послушно выдала описание:

[Омни-Терра. Ячейка 91]

Опасность: Мифриловый ранг

Тип разлома: Внутримировой. Стабильный

Откроется через: 3:95:21:0:3:17:45:22

[Войти? Да/Нет]

Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, что Система вообще написала в последней строчке. Если счёт начинать справа, с секунд, то выходило, что это число… 3 миллиона лет? Или сколько? Я не понимаю, и число не разворачивается в нечто удобоваримое.

Теперь вопрос: а нужно ли мне вообще туда входить? Что я там увижу?

— Лир, — прикрикнул я ближайшего к себе капитана. — Спустись сюда.

Спустя секунду рядом со мной стоял зеракталец и вопросительно смотрел на меня.

— Король? — спросил он, рассматривая колонну перед собой.

— Что это за число?

— Число? — переспросил Лир, осматриваясь по сторонам. — Где?

При этом его взгляд проехался мимо надписей, которые я видел, в которых секунды продолжали сменять друг друга.

Вопросов стало ещё больше, но с ними пришёл и ответ. Кто, если не я? Эту вещь нужно изучить, и если внутри найдётся хоть что-то стоящее, а Система ведь награждает за закрытие разломов, то это может мне помочь. Но это подразумевает риск.

— Остаёшься за главного, — сказал я и подтвердил вход.

Окружающее меня пространство мигнуло, и я в следующую секунду оказался в копии леса сверху. Можно было подумать, что я откатился назад во времени, но моя память, усиленная Системой, была достаточно фотогеничной, чтобы подметить: деревья в этом месте ниже, и практически нет построек на них.

Аура, которую я почувствовал за своей спиной, заставила мой Аксиос содрогнуться. Она напомнила мне то всемогущее давление, что я когда-то ощущал от самой Серой Пустоты. Нет, не совсем оно, но где-то на дороге к ней, явно на ступень выше меня.

Обернувшись, я обнаружил стоящего посреди леса смуглого мужчину с вытянутыми чертами лица в сорочке и самых обычных штанах. И всё бы ничего, если бы не надпись над его головой.

[Первый ка-Эрн (304)] [Мифриловый]

Заражённая древним артефактом, принесённым тварями Хаоса из-за Предела, проклятая тварь

УБИТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ

Очки Здоровья: 3 431 500 000/3 431 500 000

— Ты ещё кто такой? — нахмурился мужчина. — Кто позволил тебе беспокоить меня, слабак?

Раньше они с нами не говорили, но этот факт ничего не менял. Я всё же не зря пришёл сюда.

— Сейчас мы посмотрим, кто из нас двоих слабак, — сказал я, призывая копьё ауры в руки и прокручивая его, направляя в лицо тому, кто не мог быть ничем другим, кроме как Прайм-сенексом.

Одним из тех, кто ждёт лекарства от безумия. Одним из сильнейших Первых.

Передо мной стоял Первый, чей уровень перевалил за триста. Древний, родовой, из тех, кого Йон называл «спящими». И конкретно приставку «Первый» в имени я видел впервые.

Несмотря на войну с Первыми, информации о них у нас было ужасно мало, и о подобных местах содержания я не знал. Мы попросту не общались с ними. Ни разу. Вообще, я думал, что они где-то спят, в капсулах, например, как в известном одноимённом фильме.

Только этот не спал. Он смотрел на меня с таким выражением, с каким смотрят на насекомое.

— Ты глух? — спросил ка-Эрн, не повышая голоса. — Я задал тебе вопрос. И не привык повторять.

— Ной, — ответил я, сжимая копьё. — Меня зовут Ной. И я тот, кто убьёт тебя.

Он никак на это не отреагировал. Даже не улыбнулся. Просто наклонил голову набок, словно пытаясь понять услышанное.

Какой-то он заторможенный, что ли. Или не признаёт меня за врага? Слишком спокоен. Слишком… вечен. Будто ему некуда спешить, потому что он и так переживёт всех, кто когда-либо посмеет на него поднять руку.

— Убьёшь меня, — повторил он, пробуя слова на вкус. — Ты слабее рабов, что сюда приводят время от времени. Как ты можешь убить меня? Это…

Вместо ответа я атаковал.

Пара быстрых шагов вперёд — и копьё вошло бы прямо под подбородок Первому. Такой выверенный удар с дальнейшим проворотом лезвия должен был смахнуть голову любому живому существу. Сотни раз уже повторял этот удар. Тысячи. Он стал рефлексом для меня.

Должен был…

Остриё ауры встретила ладонь Первого, сжатая в кулак. Он просто поднял руку и поймал моё копьё быстрее, чем я понял, что случилось. Оно тут же треснуло с противным хрустом — и начало рассыпаться светящейся пылью. Мне пришлось убрать оружие, отступив и инстинктивно встав в защитную стойку, но ответной атаки не последовало.

— Медленно, — отметил он, опуская руку. — И предсказуемо. Ты слаб и слишком молод.

Он ударил.

Я не успел уклониться. Даже не увидел начала движения. Отвык уже от навыка Перемещения — за последние дни на Омни-Терре я привык полагаться на него, на эту мгновенную пространственную вспышку, которая в сотни раз ускоряла бой.

Но это было лишь оправданием, потому что его рука двигалась быстрее, чем моё тело могло среагировать даже с мифриловым восприятием.

Удар пришёлся в грудь, и звук от него пришёл лишь тогда, когда я уже проломил спиной два дерева. Защитник Пустоты я активировал чуть ли не автоматически, ещё в полёте, но даже так от того, что Система называет «неуязвимостью», первая шкала моей брони слетела на треть. Одна треть защиты — за один обычный удар. В нём даже не было ауры…

Я поднялся, отряхиваясь, чувствуя, как тело перестраивается, залечиваясь. Грудная клетка болела так, словно туда вогнали раскалённый прут, но к боли я уже успел привыкнуть — не впервой получаю.

— Сильнее раба, — снова отметил Первый, не двигаясь с места. — Но всё равно слишком слаб для меня. Откуда ты взялся? Ты забрёл сюда по ошибке? Кто твой господин? Он будет наказан.

Это начало меня раздражать. Лучше бы Первые и дальше были молчаливыми противниками — без этих снисходительных речей и этого взгляда.

Сконцентрировавшись, я призвал вместо копья два коротких клинка.

Он просто стоял и смотрел, опустив руки вдоль тела. И эта неподвижность была хуже любой атаки. Когда враг атакует, ты можешь прочитать его, найти ритм, понять, куда его бить. Когда враг стоит и ждёт, он прямо говорит тебе о том, что ты не опасен настолько, чтобы он тратил силы на движение. Будто бы он выше рангом, чем я.

Но я прекрасно понимаю, что это не так. Да, он ощутимо сильнее, но мы оба — мифрил, а значит, смертны друг для друга. И если он не движется — я заставлю его.

Приближаясь к противнику снова, я использовал Перемещение, сместившись влево буквально на метр, — короткий рывок. Сработало. Отлично. Значит, навык не заблокирован, значит, у меня всё ещё есть козыри.

В следующее мгновение я использовал Перемещение ещё раз, уходя за особенно крупное дерево, так, чтобы Первый меня не видел. Замахнувшись для удара, одновременно перемещаясь к врагу с противоположной стороны. Финт, замены которому попросту нет.

Сработало.

Он пошевелился. Просто шаг в сторону — одно плавное, почти ленивое движение, и оба моих клинка прошли мимо, не задев даже его одежды. Один просвистел в сантиметре от его уха, второй — по касательной к бедру. Ноль урона.

Я сконцентрировал ауру, превратив её в десятки тонких жгутов — коронный приём Йона, то, чем я нашинковал уже не один десяток Первых, — и разом бросил их в ка-Эрна.

Он уклонился снова, выгнув спину назад под немыслимым углом, — позвоночник прогнулся так, будто состоял из резины, а не из плоти. Жгуты пролетели над ним и срезали несколько деревьев под корень, ни разу не задев при этом цель.

Затем он шагнул ко мне прямиком в этом положении, не разгибаясь. С выгнутой спиной, с руками, касающимися земли, он двигался вперёд со скоростью, которая не оставляла мне времени даже на то, чтобы отступить Перемещением.

Ошарашенный этой нечеловеческой ловкостью, я встретил его клинками. Первый удар я принял по касательной, едва успев подставить лезвие под его взметнувшуюся ногу. Я отшатнулся, пропуская удар мимо, и почувствовал, как воздух режет щёку.

Второй мой клинок врезался ему в предплечье, и моё лезвие скользнуло по его коже, не оставив даже царапины. Я вкладывал в удар всю доступную энергию, но его кожа была твёрже моего оружия.

Он перехватил мою руку за запястье и сжал. Я почувствовал, как кости — или то, что их заменяло в моём мифриловом теле, — трещат под его хваткой. Противный, мокрый хруст, от которого темнеет в глазах.

— Слаб, — повторил он, глядя мне прямо в глаза, и в них виднелась только скука. — Ты слаб. Зачем ты живёшь?

Он отпустил мою руку — не потому что я вырвался, а потому что сам решил отпустить, — и тут же вдогонку ударил открытой ладонью в солнечное сплетение. Я вновь отлетел назад, ломая спиной ещё три дерева, и на этот раз даже не попытался встать сразу.

Лежал на земле, чувствуя, как тело собирает себя заново — позвонки встают на место, трещины в каркасе Аксиоса зарастают, — и думал.

Противник просто играет со мной. Разница между нами была огромной. Если сравнивать прямо — эта разница была бы равна той, если бы муравей и человек сразились в клетке насмерть. И я в этом случае муравей, увы. Мы в разных весовых категориях, и если я продолжу в том же духе, то просто умру, не нанеся ему никакого урона. Какой смысл опасаться количества очков здоровья, если я даже поцарапать его не могу?

— Ты думаешь, — сказал Первый, медленно подходя ко мне, — что, если отдохнёшь немного, то придумаешь, как меня победить. Я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — ответил я, вставая.

— Тогда я дам тебе время подумать, — он остановился в десяти шагах от меня, заложил руки за спину. — Это развлекает меня даже больше, чем рабы. Те хотя бы кричат и просят пощады. А ты продолжаешь нападение. Давай, покажи, что можешь. Удиви меня.

Он сел на землю, скрестив ноги — прямо на листву, на корни, — и уставился на меня ожидающе. Давал мне шанс, которого я не заслуживал, и делал это с такой уверенностью в своём превосходстве, что это было оскорбительнее любой атаки.

Я думал.

Что я знаю о Первых? Они состоят из Источников Зла — смеси плоти монстров и системной энергии. Они уязвимы к чистой энергии Системы — поэтому не лезут в платиновые миры, где их тела распадаются. У них есть слабые места — те, которые были слабыми местами монстров, которых они использовали для сборки.

Но этот — древний. Он собирал себя тысячи лет. Возможно, десятки тысяч. Даже если не смотреть на разницу в чистой силе, то как воин он идеален. Он прожил больше меня во много раз. Если с «молодыми», ювенасами, разница в нашу пользу, с адултасами мы в какой-то степени равны, то с «сенексом» у меня нет никаких шансов в честном бою. Никаких.

Я не знаю, как именно равнять их очень длинные жизни к нашим, сколько событий и как медленно они их переживают, но даже если растянуть всё это на тысячи лет, то рано или поздно научишься сражаться просто со скуки.

И будешь настолько хорош в этом деле, что сможешь голыми руками отбивать удары из концентрированной ауры и видеть противника на три хода вперёд, получается. Всё же мы были похожи на Первых если не по составляющим, то по форме уж точно.

В моём противнике попросту нет слабых мест. Каждое из них он закрыл ещё тогда, когда мои предки только прибыли на Землю. Или ещё на миллион лет раньше — кто ж его знает…

Я сжал и разжал пальцы. Правая рука, которую он сломал, уже почти пришла в норму. Восстановление у мифрила работает быстро, практически мгновенно.

И тут я задумался, смотря на свою руку.

Он дерётся голыми руками, безоружный боец. Его руки и тело и так лучше любого меча.

Что, если мне сделать так же? Подстроиться под противника.

Я владею АРБ. Армейский рукопашный бой — это чуть ли не научный метод уничтожения противника. Показательного в нём ровным счётом ничего нет. Это жёсткая система, созданная лишь для одного: убивать противника максимально эффективно, используя при этом любые доступные средства. Меня учили ломать суставы, бить в уязвимые места, использовать вес и инерцию противника против него же самого.

Конечно, это не навыки Системы. Но навыки Системы сейчас бесполезны.

Может быть, есть нечто, что древняя тварь не учла? Посмотрим, сможет ли создание, пережившее тысячелетия, победить того, кто владеет обычным армейским рукопашным боем.

— Ты что-то придумал? — лениво спросил ка-Эрн, даже не поднимаясь с земли.

Вместо ответа я атаковал без оружия.

Я сократил дистанцию Перемещением, одновременно занося ногу для удара сверху вниз. И попытался впечатать ботинок ему прямиком в голову.

Он увернулся — конечно, увернулся, плавно отклонив голову назад, — но я не остановился. Я продолжил движение, заваливаясь, поднырнул под его блок и захватил его правую руку в рычаг. Локоть, плечо, ключица — тройной замок, который должен был вырвать конечность «с мясом», если надавить как следует.

Он дёрнулся — и я почувствовал, как его суставы трещат под моим давлением.

— Это… — начал он.

Я не дал ему договорить. Рывок — и его рука вывернулась под немыслимым углом. Торжествуя, я услышал, как что-то внутри щёлкнуло, и у него наконец-то отнялись очки здоровья. Сотня миллионов за раз…

Затем я вспомнил, что он всё же Первый, и отскочил от врага. Его рубашку распороли паучьи отростки, едва не пронзившие меня насквозь.

Он отшатнулся, впервые отступая. Глаза его сузились, и я видел, как ка-Эрн оценивает меня вновь. Затем отростки за его спиной… умерли. Сгнили прямо у меня на глазах и высохли, отвалились. Первый встал в какую-то странную стойку: ноги на ширине плеч, кулаки прижаты к поясу.

Я расценил это как призыв к бою. Что ж… Я приблизился к нему Перемещением вновь.

Обмен ударами: я метил костяшками пальцев по голове, целя в череп, и при этом ка-Эрн нанёс несколько мощных ударов мне в грудь, но в последний я резко вывернулся и утянул за собой его руку. Бросок через бедро с подсечкой — чистая техника, без грамма ауры. Он рухнул на землю, и я завалился следом, пытаясь зафиксировать его голову в удушающем. АРБ учит: не важно, насколько силён противник, если он не может двигаться, — он всё ещё опасен.

Я даже не успел выполнить захват. Он просто вывернулся. Как-то неестественно, ломая собственную анатомию, но вывернулся. И ударил меня в висок.

Удар вышел… впечатляющим. Защитник Пустоты отразил часть урона, но не весь. Я откатился в сторону, пропуская его следующий удар — ногой в живот, от которого воздух вышибло бы, если бы он мне был нужен.

Мы разошлись. Он вернулся в свою стойку, смотря на меня. Я — на ногах, с рассечённой бровью и гудящей головой.

— Ты первый, кто заставил меня почувствовать боль за последние… — он задумался, — я даже не помню сколько. Гордись собой.

Он улыбнулся.

Улыбка была неприятной. Оскал, скорее.

— За это я убью тебя быстро, — сказал ка-Эрн. — В благодарность.

Он больше не ждал. Он атаковал сам, как и я, используя Перемещение, чтобы сократить дистанцию.

Первый молниеносный удар пошёл мне в корпус — я блокировал предплечьем, приняв вес на кость. Боль прострелила до плеча. Второй — в голову, и я нырнул под него, как учили: на шаг ближе к врагу.

Я врезал ему в подбородок локтем и тут же добавил коленом в пах. Грязно, подло, эффективно. И да, Первые в этом плане не отличаются от людей. Он охнул и согнулся.

Мгновение. Вечность.

В течение которой я с полного маха ногой попытался прорубить ему лицо, вкладывая в этот удар характеристики и представляя, как мой удар проходит насквозь противника. Всё по учебнику.

Он остановил ладонью. Просто подставил руку, и мой удар погас, как о стену. Сколько же характеристик влил он?..

— Хватит, — сказал ка-Эрн.

И ударил.

Я не видел этого удара. Я только почувствовал, как мир переворачивается, а потом — удар спиной о землю. Потом ещё один, куда-то в район ягодиц, затем — о дерево.

АРБ недостаточно. Техники работают — но только если противник с тобой на равных. Первый в очередной раз напомнил… почему их называют Первыми. Он всё же древняя тварь.

— Развлечение закончилось, — сказал он, подходя ко мне и нависая тенью. — Я должен продолжить свой отдых. Спасибо. И умри.

Он собирался добить меня ногой, вот только на этот раз я оказался быстрее, пожертвовав сотнями характеристик. Выгнувшись на спине, я сам ударил его ногой в голову, затем ударил его рукой в область колена, заставляя потерять равновесие. Он упал — второй раз за бой — и я оказался сверху.

И в этот момент я понял, что ничего не изменится. Я могу ломать ему руки десятки раз. Могу бить в горло, в глаза, в пах. Он будет вставать. У него три с половиной миллиарда здоровья. А у меня — в шестьсот раз меньше.

Оружие. Мне нужно то, что пройдёт сквозь его защиту.

Вместо продолжения ударов я ушёл в сторону Перемещением, поставил ноги на землю и взглянул на свою руку. Ту самую, которую он сломал в начале боя.

Я знал, что делать. И это было чистым безумием.

Но другого выхода не было.

Я сосредоточился на Аксиосе, на той чистой энергии, что текла внутри от навыка Защитника Пустоты, который мне прямо вшила Система. Тот самый навык, что спас меня уже сотни раз. И начал выводить её наружу.

Яд для Первых. Концентрированная энергия Системы, та самая, что разлагает их тела в платиновых мирах. Раньше я не мог её контролировать — она просто была частью навыков, которую нельзя было направить в атаку. Теперь, после всего, что случилось, после разговора с самой Системой там, в пустоте между жизнью и смертью, я начал понимать, что её можно использовать как оружие.

Заключающим моментом стали те монстры, что питались энергией от этого места. Мне нужно атаковать чем-то таким же.

Система дала мне часть своей силы. Само название навыка было уникально тем, что в нём использовалось слово «Пустота».

Я достал из инвентаря Анкх, символ моей прямой связи с Системой. В описании без изменений, но мне это сейчас не нужно. Меня интересует одно единственное свойство, выходящее за привычные рамки. Выше мифрила, адамантитовый предмет, что-то, что не сломается при контакте с чистой энергией. В теории…

Энергия хлынула из меня, из Аксиоса, прямиком в Анкх — концентрированная, желающая лишь одного: переработки всей материи в чистый опыт. Я не знал, как это делать правильно. Я просто брал и делал. Анкх вытянулся, изменил форму, подчиняясь моей воле, в рукоять меча.

Навершие было сделано из чистой энергии Системы. Такой же, как Меч Охотника, который я получил от неё в самом начале.

Какой безумец будет использовать в виде оружия то, что по сути является его обнажённой душой? Кто вообще может это сделать? И у кого есть что-то, что послужит основой для той энергии, которая будет вытянута?

Ответ на все вопросы был однозначен.

Я. Я могу это сделать. Потому что Система разрешила. Потому что я — её фаворит, и я буду использовать это по максимуму.

И я ударил.

Первый попытался перехватить лезвие — привычным жестом, той же ладонью, что останавливала моё копьё в начале боя. Но его пальцы прошли сквозь сияние, как сквозь туман. И он завопил.

Мой противник, пришпиленный к земле из положения «стоя» переливающимся синевой мечом, закричал.

Впервые за весь бой я увидел в нём хоть какие-то эмоции, отличные от надменности и скуки. Это был страх. Чистый, животный страх. Но вместе с этим было кое-что ещё, чего я бы не хотел видеть.

Его кожа, идеальная, гладкая, цвета старой бронзы, начала пузыриться, покрываться волдырями, как у обожжённого. Части монстра внутри него забились, пытаясь вырваться наружу, и я видел, как под кожей что-то движется, ломая её изнутри. Ощущение было такое, будто я смотрел, как змея пытается сбросить старую кожу, но не может. Сотни змей.

В мою копилку особенно мерзких моментов прибавилось.

— Что… — прохрипел он, пытаясь подняться и отмахнуться. — Что ты сделал⁈ Что это за оружие⁈

Но я лишь отбил его атаку, разрубив пытающуюся задеть меня руку, и вогнал меч ему прямиком в центр груди, в Аксиос.

Он ударил меня. И ещё. Отчаянно, дико, используя навык, который у него был, вкладывая в удары тысячелетия опыта. Я принял удар на себя, не выпуская рукояти. Несмотря на то, что он попытался бить меня сильнее, чем раньше, теперь его удары казались ослабленными. Что-то сломалось у него внутри. Первый молотил меня руками изо всех сил, раз за разом, но Защитник Пустоты держался. Даже при этом каждый следующий удар снимал слой за слоем. Первый слой брони упал до нуля ещё через десять секунд. Второй начал трещать и пропускать некоторые удары — я чувствовал, как энергия просачивается сквозь щит, как иглы, входящие в тело. Очки здоровья начали отниматься время от времени — понемногу.

Но я не останавливался. Потому что если я остановлюсь и отпущу рукоять, прерву контакт — он восстановится. Он залечит раны, соберёт себя заново, склеит разорванную плоть и убьёт меня уже без лишних разговоров и издевательств. А потом выйдет отсюда и убьёт всех, кто там остался, дожидаясь меня.

Когда здоровья у Первого осталось меньше трети (ровно столько же, сколько у меня, к слову), он остановился. Его руки больше не подчинялись ему. Они висели плетьми, а пальцы неестественно скрючились. Его тело больше не выглядело идеальным — оно плавилось, текло, распадалось на составные части, как восковая свеча в костре. Источники Зла, из которых он был собран, выгорали, не выдерживая энергии Системы.

— Пощади… — прошептал он, и в его глазах наконец появилось то, что принесло мне удовольствие.

Страх. Настоящий, не поддельный. Не уважение к силе, а животный ужас существа, которое впервые за всю свою жизнь поняло, что оно смертно.

— Я могу дать тебе всё. Бессмертие. Власть. Любого раба или любой мир. Хочешь свой собственный мир? Я помню все миры, которые мы сожгли. Я могу…

— Мне ничего от тебя не нужно, — сказал я, думая о том, что мой родной мир и так уже потерян, и от него остались только люди. — Умри.

Он подчинился.

Конечно же, он не хотел этого, но его тело просто больше не могло существовать.

Очки здоровья показали жирный ноль, а затем вовсе исчезли вместе с описанием.

Сначала его тело рассыпалось на крупные куски, каждый из которых ещё несколько мгновений дёргался, пытаясь воссоединиться. Потом куски превратились в пыль — серую, мерцающую. А затем пыль просто исчезла, растворилась в воздухе, оставив после себя только лёгкое облако, провалившееся в примятую листву, на которой мы боролись.

Я стоял над тем местом, где только что было существо старше моей цивилизации, и тяжело дышал. Это не было усталостью — мифриловый ранг не знает усталости. Перенапряжение. Моя энергия была почти на нуле — шкала показывала 8% запаса, — и даже Аксиос был сломан, покрыт мелкими трещинами, и сейчас еле восстанавливался.

Анкх в моей руке потускнел, съёжился, превращаясь обратно в предмет.

Системное меню моргнуло. Потом ещё раз. Потом хлынул поток уведомлений, как лавина, — за убийство существа на триста с лишним уровней мне, видимо, полагалась награда, которой я раньше не видел.

[Внимание! Вы достигли 250 уровня! Получено свободных очков характеристик…]

[Внимание!..]

Оно продолжало сыпать, уровень за уровнем, пока не остановилось на 267-м. Я даже не пытался считать. Я просто смахнул уведомления в сторону — все, кроме одного, которое застыло перед глазами и не исчезало.

Грязная, и всё же победа, но радоваться было некогда.

Выход из разлома появился на том месте, где умер Первый, — мерцающий овал в воздухе, похожий на дверь в никуда. Я шагнул в него, даже не проверив, какие предметы оставил после себя Первый ка-Эрн; просто смахнул их в инвентарь, как с любого монстра ранее. Меня ждали свои.

И оказался посреди каверны подземного города.

Вот только с другой стороны было тихо.

Слишком тихо.

И слишком светло для места, где нет солнца.

Подняв взгляд, я не сразу поверил своим глазам, подумал, что это просто выверт уставшего от сражения сознания.

В воздухе, на высоте, где не должно было быть ничего, кроме каменного потолка подземного города, завис Первый. Я не видел его уровень — Система отказывалась показывать цифры, словно боялась или не могла.

[Ор-Рэль Третий]

Он был огромен — не телом, нет, телом он казался почти нормальным, если уродов из четы Первых вообще можно так называть. Его аура — вот в чём была проблема… она расползалась от него, заполняя всё пространство вокруг, давя и ломая реальность. Мой Аксиос, и без того потрескавшийся, казалось, вот-вот сломается от этого давления.

Но потом я увидел, что за спиной у этого монстра, которому ка-Эрн даже в подмётки не годился, просто перестала существовать поверхность. Огромные километры покрова Омни-Терры — место, где мы сражались ранее, — были вырваны из её поверхности, образуя гигантскую воронку, уходящую в небо. Сквозь дыру я видел далёкие облака.

Затем, когда мои глаза привыкли к резкому освещению, я увидел, что было в руке у Первого.

В этот миг мир для меня, кажется, остановился.

Эта тварь держала за волосы оторванную голову моего лучшего друга.

Яковлева Евгения Фёдоровича.

Пороха.

Ещё в то время, пока мы воевали против демонов, я успел насмотреться на мёртвые лица. Запомнил выражения, которые они принимают.

И я прекрасно видел, что Порох умер от внезапной атаки. Не в бою…

Сейчас Первый держал его голову за волосы, как охотничий трофей. Как какую-то вещь.

Я смотрел на голову друга и не мог пошевелиться, хотя всё моё существо внутри рвалось, чтобы ринуться в бой, призвать тот меч, которым я убил ка-Эрна. Но у меня не получалось этого сделать, как бы отчаянно я этого ни желал. Он подавил меня аурой с тем же успехом, как если бы я проецировал её на кого-то серебряного ранга. Между нами была пропасть в силе.

— Меня разбудили ради этого? — спросил Ор-Рэль.

Голос у него был низким, густым, как смола, и в нём не было ни злорадства, ни даже намёка на эмоции. Я хотел ответить ему. Оскорбить, задеть хоть как-то, но моё тело попросту перестало мне подчиняться.

— Мне сказали, что впервые появился кто-то сильный, достойный личного внимания, и что я вижу? Я ожидал чемпионов, которые хотя бы смогут поддержать войну ради нашего дальнейшего развития. Признаю, ты убил господина одного из новых родов. И что дальше, Ной, глава ничтожного Альянса? Ты знаешь, сколько этих родов в Прайме? Ты не можешь знать. Даже чтобы уничтожить ка-Эрна, тебе нужно убрать несколько десятков планет, к которым у тебя нет доступа, пока не завершится Инициализация. Стереть их. И это лишь один из лишних родов в Прайме.

Он разжал пальцы. Голова Пороха упала на камни — глухой, мокрый звук, от которого у меня внутри что-то оборвалось окончательно. Она откатилась к моим ногам, оставляя за собой тёмный след. Глаза его всё ещё были открыты, и в них застыло удивление. Будто он до последнего не верил, что это происходит на самом деле.

Я смотрел на голову друга и не мог пошевелиться. Я даже думать не мог.

Порох мёртв.

Человек, который прошёл со мной через всё — через гоблинов вонючих, через демонов, через Первых, через ядерный ад Омни-Терры. Который всегда, всегда был рядом, когда мне нужна была помощь.

Теперь он лежит у моих ног, и его голова отделена от тела, и это уже ничего не залечит. Когда исчезает надпись над головой, то это значит лишь одно — смерть. И я понимал, что рано или поздно мы все умрём здесь, но одно дело знать, и совсем другое — видеть это собственными глазами.

— И всё же, — продолжил Ор-Рэль, приближаясь ко мне.

Его аура давила так, что камни под ногами трескались и крошились, и я не мог не заметить, что он здесь не один. Их сотни, если не тысячи. Остальные Первые, все те, с которыми мы сражались или должны были сразиться, — все они были тут. Стояли в улицах и на домах, над телами моих легионеров, не произнося ни слова. Даже если бы тут не было этого чудовища, они бы просто задавили нас числом…

— Я слышал о тебе. Ной. Носитель Зла. Глаза Невеждущей, желающей избавиться от нас. Твой путь залит кровью, но даже у сильнейших рас, лучших, что может выставить против нас Невеждущая, нет ни шанса против Прайма!

Договорив это, он вздёрнул правую руку вверх со сжатым кулаком. Этот жест повторили все остальные Первые, оставаясь при этом молчаливыми.

Он остановился в пяти метрах от меня. Его аура продолжала расползаться, заполняя всё пространство вокруг. Настолько жестокая, жаждущая и всепоглощающая, что даже из моего Аксиоса к нему потянулась энергия. Это существо не было нормальным даже по меркам Системы. Нечто запредельное.

И я до сих пор не могу даже пошевелиться.

Я хочу убить эту мразь. Сделать так, чтобы он захлебнулся в собственной крови, но… моё тело меня не слушается.

— Ты должен гордиться, — сказал Ор-Рэль. — Никто из вашего жалкого выводка не заходил так далеко. Никто не убивал столько Первых. Тебя даже заметили. Лично я. Представляешь, какая это честь для такого ничтожества, как ты?

Я не отвечал. Не мог. Мне оставалось лишь смотреть в ответ и пытаться сделать хоть что-то, но даже чёртова Система перестала отвечать. Ор-Рэль будто бы вытеснил её присутствие или отключил для меня. Лишь Анкх, что до сих пор был сжат в моей руке, но сейчас у него не было видно даже описания.

— Отец! — крик Сима вырвал меня из ступора.

Я сместил взгляд влево. Сын стоял на коленях, окружённых расступившейся сейчас группой Первых. Так же подавлен аурой, как и я. Его одежда была разорвана, тело залито кровью — чужой и своей, — и он прижимал к себе девушку, с которой успел сблизиться за время, проведённое здесь. Она была мертва.

— Мы знаем о тебе всё, — сказал Ор-Рэль, усмехаясь. — И мы уничтожим всё, что тебе дорого. Прайм беспощаден.

Мне понадобилось невообразимое усилие, чтобы выдавить из себя лишь два слова:

— Сим, — еле произнёс я сквозь стиснутые зубы. — Беги!

— Нет! — он попытался вырваться, попятился назад, но стоящий рядом с ним Первый схватил его за шею и приподнял над землёй.

Сын забился, как рыба на крючке, но вырваться из захвата не мог. Его навыки тоже заблокировали…

— Убить, — послышался далёкий голос Ор-Рэля у меня над головой, и следующий миг превратился в вечность.

Первый, державший Сима, поднял его выше. Стоящий у него за спиной коротко замахнулся, и в следующее мгновение сын перестал сопротивляться. Короткий меч, сотканный из ауры, пронзил его Аксиос насквозь. Его голова свесилась под неестественным углом.

Нет.

Нет.

Нет…

Я смотрел на тело сына, которое Первый бросил на землю, как ненужную вещь, рядом с телом девушки. Я не хотел верить в то, что только что произошло.

— Вот и всё, — сказал Ор-Рэль, и в его голосе наконец появились нотки удовольствия. — Теперь ты понимаешь, что такое Прайм. Потерять всё. Прошлое и будущее. Это то, что мы чувствуем каждую секунду уже миллиарды лет, Ной. Бессмертие — это проклятие. Мы ищем избавление, и мы найдём его. Вы показали себя достойно. Может, вам нужно дать больше времени на развитие. Невеждущая повела себя странно. Я пересмотрю администрирование следующего цикла.

Он подошёл к телу Сима, поддел его ногой, переворачивая на спину. Лицо сына было маской застывшей боли и страха на нём. Я не хотел этого видеть, но и отвести взгляд было невозможно.

— Похож на тебя, — заметил Ор-Рэль. — Жаль, что он не успел стать настоящим воином Прайма. Тебе предоставили такую возможность, но ты отверг её. Все твои подданные умерли лишь по вине твоей гордыни, Ной.

— Не трогай его, — прохрипел я.

— Или что? — Ор-Рэль повернулся ко мне. — Ты убьёшь меня? Ты, тот, кто является лишь жалким экспериментом моего рода? Ты, кто едва справился с одним из наших спящих, слабейшим из древних?

Он щёлкнул пальцами.

Из тени за его спиной вышли Первые. Они тащили за собой тела — другие тела. Я узнал их всех. Киотан. Валет. Легионеры. Все.

Все, кто был со мной. Все, кто выжил в этом аду.

Все их тела скидывали в яму, где раньше была ячейка ка-Эрна. Первые продолжали это делать, и я мог лишь смотреть. Не на всех телах были следы. Но я видел, что они мертвы. Системные маркеры отсутствовали у всех.

— Они сражались, — сказал Ор-Рэль. — Дошли до дальнего края наших владений, но так и не увидели одну из миллионов дверей, ведущую на нашу родину.

Он смотрел на меня, ожидая реакции.

Я смотрел на тела.

Армия, мой Легион — разбита, уничтожена, стёрта в пыль. Мои друзья — те, кто верил в меня, кто шёл за мной в огонь и воду, — лежат в пыли, и их глаза уже больше ничего не увидят.

Я даже заплакать не мог. Меня вновь целиком подавили. Единственное, на что меня хватило, — это опустить взгляд на свои руки.

— Правильно, — сказал Ор-Рэль. — Преклонись. Признай поражение. Это единственное, что тебе осталось сделать сейчас. Признай доминацию Прайма.

Я не преклонялся. Делал то единственное, что мог сейчас. Думал.

Мысли были очень горькими, сбивчивыми, и плавали вокруг того, что мы всё же чего-то добились. Убеждал себя в том, что наши смерти будут первым шагом к истреблению Первых. Они нестабильны. Рано или поздно разрушатся изнутри. Если хоть кто-то донесёт информацию до следующих Инициализаций о том, что Первых можно убить, что можно отправиться к ним в мир мифрилового ранга…

Но мой путь закончился здесь. Это уже решено. Мне больше некого защищать. Даже навык Защитник Пустоты уже перестал работать. Не откликается. Даже если бы я мог им воспользоваться — ничего бы не произошло.

Я ничего не могу изменить в сложившейся ситуации.

Но почему я продолжаю верить и надеяться, что это ещё не всё?..

Мой взгляд сфокусировался на том, что было у меня в руке.

Анкх.

Я всё это время смотрел на него. Предмет, который Система дала мне с одной единственной целью. Который я должен был использовать в правильный момент.

Система сказала прямо: «Когда придёт время — ты поймёшь».

Время пришло. И что с того?

Как это может убить всех Первых? О чём вообще думала Система? Что за бред.

И тем не менее.

У этого предмета, когда Ор-Рэль отдалился достаточно, наконец-то появилось описание:

[Анкх] [Адамантитовый]

Позволяет вернуть к жизни одно существо, когда-то существовавшее в пределах Серой Пустоты

Количество использований: 1

[Использовать? Да/Нет]

Совсем недавно это было моим оружием, и я думал, что если бы хотя бы нанести один удар по Ор-Рэлю, то это что-то изменится. Но у Системы, видимо, были другие планы насчёт этого предмета.

Ну и что с того?

От этого ничего не изменилось. Если мне воскресить сына, то что он сможет сделать? Убежать? Это даже не смешно. Даже в том случае, если бы этого всемогущего чудовища, Ор-Рэля Третьего, рядом со мной не было, то это лишь продлило бы его агонию.

Порох… да даже я, если бы меня воскресили, то рядом всегда остаётся эта тварь. И я не могу вспомнить ни одного навыка, который мог бы справиться с ним. Кажется, у кого-то из наших были тяжёлые ментальные атаки, но я сильно сомневаюсь, что они помогли бы. В любом случае пример нагляден в виде очередной братской могилы, организованной Первыми.

Первыми…

А что, если?..

Да нет, это же абсурд какой-то. Полный бред. И слишком глупо, чтобы быть правдой.

Я смогу воскресить его? Того, кого сами Первые называют Злом, о котором даже Ор-Рэль заикнулся в начале разговора.

У меня было множество опасений. И я сомневался в том, что делаю.

Что, если он окажется предателем и всё это — слишком сложная игра в исполнении Первых, чтобы спровоцировать Систему? Зачем им это?

Я ничего уже не понимаю. Я не в себе. Меня параноит. Но я не вижу иного выхода. Как всегда, нужно рисковать. Я могу лишь верить и надеяться в то, что Йон был искренним в своей ненависти к Первым всё это время.

Мысленно вдавив «Да», я подтвердил активацию предмета.

Перед глазами открылось дополнительное меню Системы, отличающееся от всех тех, что я видел ранее. Оно казалось каким-то древним, выцветшим. Похожим на допотопную консоль древнего компьютера. И там было всего лишь две строчки:

[Анкх активирован!]

[Введите имя цели воскрешения:…]

Всё же «Йон» или «Йотун»? Хотя какая разница. Система сама должна понять, что я собираюсь сделать. Тем не менее Йон называл себя Йотуном, это было его истинное имя.

Я ввёл «Йотун», но… ничего не произошло. Системное меню так и продолжило висеть перед моими глазами, лишь немного изменившись:

[Введите имя цели воскрешения: Йотун]

Никакого подтверждения. У меня перед глазами зависла лишь единственная эта строчка. Неужели я ошибся?

Как только я подумал об этом — она исчезла, и я услышал знакомый голос неподалёку от себя. Тот, который я слышал столько раз раньше у себя в голове:

— Ну, дела.

Подняв взгляд, я уставился на новое действующее лицо и прочитал имя над его головой:

[Йотун]

Мне не привиделось, всё же. Мгновение назад — нет, меньше — в том месте ничего не было. Лишь разлитая и всеподавляющая аура Ор-Рэля. Сейчас там по ощущениям было то, что можно описать как камень посреди текущей реки. И он не собирался двигаться, каким бы сильным ни было течение.

Йон внешне был похож на Ор-Рэля. Вытянутое лицо, острые черты, светлее разве что. Выше. Массивнее. Отличался от других Первых одеждами — его накидка была серого цвета. Но если посмотреть издалека — обычный человек. Даже отростков паучьих за спиной нет. Просто огромный.

И что самое важное — он завис в воздухе рядом с Ор-Рэлем Третьим, положив руку ему на голову. Ор-Рэль при этом не двигался, с ужасом в глаза смотря тому, кого Первые назвали Злом.

— Ты знаешь, что сделал твой папаша? — спросил Йон, немигающе смотря в глаза Первому. — Он нарушил правила и сдох, скуля перед смертью. А сейчас сдохнешь ты.

Договорив это, я почувствовал мощнейший выброс энергии — сначала от Йона, затем от Ор-Рэля. Инстинктивно я прикрыл лицо руками от ослепительной вспышки и лишь затем понял, что могу двигаться.

— Убить его! — я услышал вопящий от ужаса и надрывающийся голос Ор-Рэля где-то высоко над собой. — Убить! Любой ценой! Каждый ранивший его получит право создания рода! Умрите, но убейте его!

— Раскричался, — послышался голос Йона. — Шустрый, щенок, но ничего. Сейчас я восстановлюсь немного, и поговорим…

Что случилось потом, я уже не видел. Лишь начало, как тысячи вспышек умений полетели в Йона, но он ответил той же тысячей жгутов, блокирующих умения, распуская их во все стороны. Затем он использовал Перемещение, сместившись куда-то за горизонт.

Первые, будто обезумевшие, рванули следом за ним. Кто-то из них задел меня ногой, споткнулся, но лишь продолжил бежать вперёд, надеясь догнать Йона.

Они меня проигнорировали, словно пустое место. Которым я сейчас и был. Сил не было даже на то, чтобы встать и идти. Я полз на четвереньках к тому, что было огромной частью моего мира. К сыну.

Приблизившись, я прижал его мёртвое тело к себе и ничего не мог, кроме как гладить по голове мокрые от крови волосы и просить прощения, сам захлёбываясь в слезах.

Вокруг меня что-то происходило, но я чувствовал это лишь отдалённо. Шло сражение, постоянно перемещающееся. В какой-то момент я перестал чувствовать ауру Ор-Рэля. Затем с неба вокруг меня начали падать тела Первых, будто Йон решил засеять ими подземный город. Я наклонился вперёд, подминая под себя тело сына, стараясь защитить его от этого водопада, прекрасно понимая, что уже ничего не получится сделать для него. И так и замер в этом положении, перестав следить за тем, что происходит в округе. Пытался не сойти с ума.

Когда-то, когда даже небо над головой потемнело, активность прекратилась. Я почувствовал приближение чужой ауры, хотя у меня бы язык не повернулся назвать его чужим. За то время, проведённое вместе, в одной голове, мы успели уже породниться.

Я поднял взгляд и посмотрел на Йотуна.

Весь залитый чужой кровью, буквально с ног до головы, он протянул мне руку и сказал спокойным голосом:

— Человек.

Я так и остался сидеть, не выпуская из рук тело сына.

— Ной, вставай, мы здесь ещё не закончили.

— Мы? — хрипло переспросил я.

— Да. Мы. Пошли же, сразимся как следует. Я похороню твоих людей достойно, но сначала нам нужно сделать то, что я обещал уже… давно. Встань.

Я почувствовал, как тело сына отстраняется от моих рук, обрамлённое белым прозрачным гробом с синего цвета каёмкой по краям. Затем увидел, как выборочно — лишь там, где лежали тела бойцов Легиона, игнорируя Первых, — это повторяется. Все они появлялись, обрамляя тела, и исчезали в воронках микропорталов, уносясь… куда-то. Йон при этом продолжал смотреть на меня, не убирая руку.

И мне ничего не осталось, кроме как утереться рукавом и принять протянутую руку. Легион жив, пока жив хоть один из них. И я теперь хочу отомстить. Убить каждого Первого. Кроме одного.

Кровь.

Лишь ею едины все существа, подвластные Системе. Она может изменить внутренности, обезличить их. Или то, что внутри разумных существ можно извратить Источниками Зла, — в любом случае при ранении будет течь кровь, вытягивая за собой очки здоровья.

Сейчас на Омни-Терре она не застывала вне зависимости от того, был ли это день или ночь. Даже моря и океаны гигантской планеты окрасились в её цвет, и со временем само небо стало красным.

В редкие моменты, когда я спускался, чтобы добить убегающего врага, мои ноги врезались в мокрый от неё камень.

Большая часть этой планеты была покрыта городами Первых. Единым городом, точнее. Все, кто тут жил раньше, уже были мертвы.

Видение, показанное мне однажды квинтэссенцией Пророка, всё же сбылось. Вот только это была не Земля. Я ошибся: один из городов Первых оказался похож на тот самый Нью-Йорк, сейчас разрушенный, уничтоженный мною лично, но я не был рад этому. Я вообще ничему не мог радоваться.

Я ждал, пока это закончится. Но Первые оправдывали свои угрозы. Их поток казался бесконечным. Монстры Системы, сильнейшие воины Первых, что пробуждались от вечного сна, — все они стремились сюда, минуя арки порталов, чтобы убить нас… троих.

И речь идёт не о Мико. Мой зверь слишком слаб для того, что сейчас происходит в этой кровавой бане.

Речь о Серой Пустоте. И у неё есть имя.

Имир.

Однажды, ещё в самом начале, когда Йотун усилил меня, пропустив свою ауру сквозь мой Аксиос, и когда мы уничтожили первый город на поверхности, нас навестила Система.

Время тогда замерло, и лишь мы трое могли двигаться. Она поведала нам свою историю. Удивительную и успокаивающую одновременно.

Имир, та, что стала Серой Пустотой, однажды была смертной. Это была история нищенки и сироты, древних родов, предательств, случайности выбора, первой радости и следующего за ним бесконечного горя. Она сделала так, чтобы её выбрали в грандиозном проекте, о чём потом жалела до сих пор.

Она родилась ещё в те времена, когда создали технологию Систем. Не зная точной даты создания… всего, она всё же говорила, что прошло не менее четырёх миллиардов лет от первого разума до сотворения Систем и ещё дважды столько же до текущего дня.

В конце концов, это не магия. Сложная и откровенно неподвластная для моего разума пиковая и абсолютная технология «контроля материи», как выразилась Имир. Древнее, чем Земля, на которой я родился.

Систем много, они разные, и они заполняют всё, до чего могут дотянуться, — так она сказала мне напрямую.

Йотуну она сказала другое. Она пожаловалась на то, что устала и хочет умереть. Говорила много о бессмертии и затем попросту предложила своё место. Йотун… в соответствующем ему духе… обозвал Имир слабачкой, дал ей пощёчину и… согласился.

Она начала передачу Ядра Системы и сейчас ходит где-то по этой планете, проливая кровь. Она бессмертна, но при этом уязвима и не отвечает.

Каждый день её и нас пытаются убить Первые.

И большая часть той крови, которая заполнила мир Омни-Терры, — это кровь Имир. Я не знаю, о чём она думает и почему решилась на подобное. Может, она просто устала. Честно говоря, мне безразлично.

За последние девяносто девять лет мы ни разу больше не говорили. Не было нужды. Да и я был занят тем, что продолжал убивать Первых, пытаясь найти в этом забвение.

В отличие от Имир, мы с Йотуном не щадили никого.

Горы трупов. Их были уже буквально горы. Триллионы оказались вполне реальными числами.

— Сколько? — спросил я, не отрывая взгляда от очередного открывающегося портала в один из бесконечных миров Первых. — Сколько ещё осталось?

— Год, — Йотун повернул голову, сканируя пространство. — Имир сказала, что в последний миг она станет смертной. Разберись тут, что-то крупное притащили к нам.

Ничего не ответив, я… разобрался. Огромный монстр четырёхсотого уровня, вскормленный древним родом, чьё имя мне было безразлично, был убит в течение следующих двух дней. На израненном теле Омни-Терры появился новый гигантский провал в подземный город, и мы смогли продолжить общение.

— Ты восстановился? — спросил я.

Йотун усмехнулся — той самой кривой усмешкой, которую я так часто слышал в своей голове, а видел на живом лице.

— Я восстановился ещё на второй день, человек. Имир делится своей силой со мной, всё же я её сын.

— Понятно.

— Ты хочешь спросить ещё о чём-то? Пока у нас есть свободное время.

Смотря на извергающийся поток Прайм-сенексов из очередного портала, несущий какой-то огромный камень, светящийся от силы, летящий в сторону Имир, я всё же сделал паузу. Опять артефактом убить попробуют. Потом разберёмся, когда выдохнется. Мы всё же смертны… относительно.

— Инициализация уже давно закончилась, — сказал я.

Йотун был немногословен:

— Да.

— Как думаешь, из Альянса кто-то выжил? Где они сейчас? Я их не чувствую отсюда.

— Ты мог спросить об этом у Имир, — Йотун, как и я, смотрел в сторону света от артефакта. — Она закрыла пространство Инициализации. Они живут в мире уже целый век. Больше она ничего не говорит.

— Ясно, — ответил я.

— Пошли поможем ей, — сказал Йотун.

— Зачем? Мы можем просто подождать.

— Они сдирают с неё кожу и пытаются внедрить Источник Зла, — Йотун нахмурился.

— С ней ничего не случится.

— Она моя мать, Алексей.

Подумав, я вздохнул, вспоминая о том, что тоже когда-то имел родственные связи. Всё это во мне уже как-то сгорело, осталась лишь горечь. Йотун говорил, что это временно и рано или поздно моя психика восстановится. Надо лишь подождать пару тысяч лет.

Мы помогли Имир. Спасли её в очередной раз. Убили всех достававших её Первых и уничтожили артефакт, оказавшийся Источником Зла.

Имир даже не посмотрела в нашу сторону — просто пошла себе дальше, зная, что через пару минут её вновь попытаются убить.

И так прошёл последний год ожидания, как и девяносто девять перед ним. В какой-то миг всё прекратилось. Погасли и порталы Первых. В своей финальной атаке, со слов Имир, было уничтожено около половины Первых Прайма.

Сейчас перед нами стояла самая обычная девушка без имени над головой. И в это же самое время высветилось оповещение:

[Внимание! Процесс передачи Ядра Системы был завершён]

[Прогресс: 100%]

[Вы хотите унаследовать Ядро Системы? Да/Нет]

— Хочешь? — спросил Йотун, смотря на меня.

— Нет. Забирай себе.

Подтвердив, Йотун тут же куда-то испарился. Я даже ауру его перестал чувствовать. Я перевёл взгляд с пустого места на Имир.

— Он умер? — спросил я.

— Переродился, — поправила она. — Достиг адамантитового ранга. Я верю в то, что он убьёт их всех. Устранит мою ошибку. Теперь моя очередь переродиться. Я готова, Йон с Земли. Кремнев Алексей Павлович.

— Наконец-то, — ответил я и тут же смахнул ей с плеч голову ударом духовного меча.

Никакой защиты или реакции не последовало. Самое древнее существо умерло так, как это сделал бы обычный человек.

Я остался один на огромной планете, залитой кровью Имир, моей, Йотуна, Первых и Легиона, пришедшего сюда. В конечном итоге мы всё же победили. Вот только цена…

Не зная, что делать дальше, я просто пошёл куда глаза глядят. Мимо тел поверженных противников. Сила Йотуна при этом осталась у меня целиком. Наверное, я второй сейчас по силе после самой Серой Пустоты. Или как теперь это называть?

Я повторил свой вопрос вслух, крича в небо:

— Эй, ты, как мне тебя теперь называть? Серый, да⁈

Ничуть не засмеявшись над собственной идиотской шуткой, я потратил некоторое время на то, чтобы просто попинать ногами трупы Первых, продолжая уродовать и без того омерзительные тела.

Успокоившись, я сел на камень и заметил кое-что новое. Небольшая часть конструкции системной постройки уцелела, и сквозь каменные плиты пробивались тонкие синие линии. Но не только они.

Наружу из-под камня выбивались самые обычные цветы. Удивительно, но я узнал их. Белые анемоны. Неужели кто-то аж с самой Земли притащил сюда семена растений и сейчас, спустя столетие, они проросли?

И всё же нет, не они. Но очень похожи.

Как же я устал…

Когда я поднял взгляд, всё окружающее пространство выше каменных плит исчезло, сменившись на далёкие звёзды. Передо мной появился портал, обрамлённый зависшим в воздухе камнем. Сам портал был золотым, со спиралью внутри.

И с системным описанием:

[Предел]

Опасность: Адамантитовый ранг

Тип портала: Межсистемный. Нестабильный

Закроется через: 1:03:51

— Это что-то новое, — сказал я, чувствуя знакомую ауру. — Что это, Йотун?

— Лекарство от бессмертия. Настоящее.

Подошедший ко мне Йотун ничуть не изменился внешне. Зато аура, которую он излучал, стала отчасти походить на ауру Имир.

— Имир мертва, — сказал я.

— Я знаю, — спокойно ответил он. — Это было её желание, хоть я и мог её спасти.

— Мне нужно уйти в портал?

— Все рано или поздно должны будут уйти туда. Ты же сам знаешь, как сводит с ума сила Системы.

Я задумался и понял, что это в самом деле было так. Несмотря на то, что я только и делал что убивал последние сто лет и при этом через меня перетянули намного больше энергии, чем я мог вместить раньше, — я был спокоен. У меня не было нужды убивать.

— Лекарство — это сражение? — спросил я.

— Бесконечность в бою, — ответил Йотун. — Ор-Рэль Первый начал свой эксперимент уже после моей смерти, и в нём, стоит признаться, особенно не было смысла. Они уже тогда поняли, что у бессмертия только одна форма. И это война.

Я молчал. Слушал. Мне не было что сказать.

— Имир сражалась всегда. Циркулировала энергию наружу. Поэтому она и была бессмертной. Я шёл по её пути, и Первые испугались этого. Они закрылись от выхода в Предел и начали искать другой путь. Ты видишь, чем это закончилось. Я не Имир и подобного не допущу. Все, кто достигнет определённого количества и качества силы, должен будет уйти на поле битвы или умереть. Сражаться на периферии с другими Системами. Бок о бок со мной. Я не Имир! И я не обязан следовать правилам, которые установили ей во время становления Системой.

Я продолжил молчать. Слов попросту не осталось. Я слишком сильно устал.

— Все носители Источников Зла будут уничтожены, — сказал Йотун. — В том числе и…

— И мой сын, — закончил я за него. — Я никогда не видел его. Не знал. Женщина, которая родила его, убила его в тот момент, когда внедрила ему первый Источник Зла. Так что сделай это. Убей всех Первых.

— Хорошо, — сказал Йотун.

Прошла молчаливая минута.

— Готово. Все Первые мертвы. Прайм уничтожен.

— Так просто?

— Я даже не буду пытаться объяснять тебе детали. Всё равно не поймёшь. Скажем так… им пришло задание, от которого нельзя отказаться. И которое нельзя выполнить. Штраф — смерть.

Я лишь покосился на Йотуна и мог только представить, что было написано в описании к заданию, но не стал уточнять.

— Путь туда, — я кивнул в сторону портала. — Это путь в один конец?

— Зачем мне ограничивать перемещение внутри своей территории для кого-то стабильного? — вопросом на вопрос ответил Йотун. — Пока ты не сходишь с ума — ходи, занимайся чем хочешь. Имир большую часть жизни страдала от безделья и сражалась от скуки. Ей надоело жить. Рано или поздно я тоже умру, и ты, и все, кого ты знаешь. Ну и что с того? Где альтернатива? В тёмной бесконечности и агонии?

— Йотун, — прервал я его и помассировал виски. — У тебя не получается философствовать. Просто помолчи.

Посидев ещё некоторое время, я всё же поднялся и пошёл к порталу.

— Ты уверен? — остановил меня Йотун, появившись между мной и порталом. — Сейчас ты стабилен, ты можешь вернуться к своим.

— Ради чего? — спросил я. — Чтобы посмотреть в глаза жене и сказать, что её сын мёртв? И так же со всеми остальными семьями?

Йотун не собирался двигаться. Я призвал духовное копьё.

— Пошёл вон, мужик, — сказал я. — Я нихрена не в порядке. Мне нужно время, чтобы вылечиться. Потом, может, когда-то, у меня будет другая жизнь. Но пока что — я добился всего, чего хотел. Уйди.

Йотун, Йон, мой наставник, друг, а теперь и владелец Системы, сделал шаг в сторону, пропуская в портал.

И пока я переносился, собираясь провести следующую тысячу лет, сражаясь с чем-то, я уже ни о чём не думал. Я сделал всё, что мог. Спас больше, чем у меня даже могли попросить, и в целом неплохо прожил свою смертную жизнь.