Новый год, 1823

После новогоднего бала у Кавендиш-Мэтьюзов Эдриан Эндрю Деа, шестой виконт Деа, зарекся иметь дело с женщинами. С него было довольно — как в прямом, так и в переносном смысле.

Придержав на повороте своих вороных коней, Эдриан сделал глоток морозного воздуха и затем выдохнул — его дыхание мгновенно превратилось в пар.

— Вот он. — Кучер Болт, сидя на козлах, мотнул головой в сторону дорожного указателя.

Эдриан кивнул. Хотя уже давно миновал полдень, землю еще не отпустил утренний мороз. Болт, ведя двуколку по дороге на юго-восток, придерживал лошадей, пуская их осторожным шагом.

Несмотря на погоду, Деа был полон решимости продолжать путь. С каждой оставленной позади милей он чувствовал себя лучше, словно тиски, сжимавшие его грудь так давно, что он уже позабыл об этом, наконец-то разжались. Будто упал с его плеч тяжелый груз.

Прошлой ночью к концу бала он был сыт по горло неимоверной скукой и немалым отвращением. Если бы существовала корона Первого Любовника Страны, он мог бы полноправно претендовать на нее — да что там, скорее всего, она была бы преподнесена ему на подушке из пурпурного шелка. И несмотря на то что осторожность, абсолютная и непоколебимая, была его девизом на протяжении многих лет, в свет просочилось достаточно слухов о его мастерстве и опыте. Бо́льшая часть этих слухов была чистой правдой, что не оставляло места для сомнений в том, из каких источников появлялась информация. Поэтому среди дам возникло соревнование за право наслаждаться его вниманием, и за последние несколько лет у него не было недостатка в приглашениях в постель.

Что само по себе плохо. И на балу у Кавендиш-Мэтьюзов ситуация лишь ухудшилась.

Треск поленьев в камине разбудил Эдриана. Он потянулся, нежась под теплым одеялом, и расслабился, мысленно благодаря судьбу. Он жив. Более того — он чувствовал себя отлично, великолепно, как будто все его проблемы унесла снежная буря. Что же до его тела, то оно никогда, как он с удивлением отметил, не чувствовало себя лучше.

Эдриан задумался о том, чему обязан такому состоянию — может, это эйфория от того, что ему удалось выскользнуть из когтей смерти? Или он чувствует себя так просто потому, что вернулся в родные края? Как бы там ни было, нельзя было отрицать результат — он стал другим человеком, обновленным, полным сил, готовым начать жизнь с чистого листа.

Потрескивание в камине заставило Эдриана поднять голову. Сквозь открытые занавески в изножье кровати он увидел светловолосого молодого человека, присевшего у огня. Тот повернул голову и встретился с Эдрианом взглядом. Вскочив на ноги, юноша склонил голову.

— Простите, что разбудил вас, сэр… милорд.

— Том, не так ли? — Эдриан наморщил лоб, напрягая память. Он не видел этого мальчика семь лет, но его белесые волосы и курносый нос было непросто забыть. — Том Коппер.

— Да, это я. Я теперь работаю на мисс Эбигейл. Я принес вашу одежду. — Юноша прошел вглубь комнаты, исчезнув из поля зрения Эдриана. — Мисс Эсме повесила ее у огня, и она высохла, а Агнесс выгладила ее — говорит, сделала что могла.

— Уверен, что все в порядке. Я благодарен тебе, мисс Эсме и Агнесс.

И главное, Эбби. Эдриан перевернулся на бок и отодвинул занавеску. Его одежда была сложена на стуле, визитка висела на спинке.

— Том, я пытаюсь припомнить: мисс Эсме — это тетка мисс Эбигейл, верно?

— Да. — Том продолжал подбрасывать дрова в огонь. — Она переселилась сюда вместе с мисс Эбигейл.

Эдриан смутно помнил Эсме — это были воспоминания из далекого прошлого. Кажется, он не видел ее прошлой ночью.

— У Агнесс рыжие волосы?

— Да, и характер под стать. Она горничная мисс Эбигейл.

— А кто еще здесь живет?

— Никто, только мы вчетвером. Милли Уоткинс приходит из деревни, чтобы помочь с уборкой и готовкой, но сегодня ее не будет — деревню засыпало снегом.

Снег… Эдриан вспомнил о своем кучере.

— Вы с Агнесс отнесли Болта наверх. Как он?

— Пока не знаю. Агнесс сказала, что он ненадолго пришел в себя. Сказала, сейчас он спит — я собирался развести огонь в его комнате, как только закончу здесь.

Эдриан лег и попытался восстановить в памяти все, что произошло вчера. Поездка, буря, их медленное путешествие по болотам… Он ясно вспомнил, как упала на камни двуколка. Путь к коттеджу запомнился ему гораздо хуже.

С содроганием он вспомнил свое удивление. Эбби, наверное, теперь считает его недотепой, но он был не готов увидеть ее после стольких лет. Эдриан даже не знал, что она все еще здесь живет, все еще не замужем, — и понятия не имел, насколько она похорошела. Эбби выглядела более зрелой.

Он упал к ее ногам. Эдриан снова вздрогнул и выбросил это происшествие из головы — не самый приятный момент, лучше поскорее забыть о нем. Последующие воспоминания были как в тумане, но он был уверен, что до кровати добрался самостоятельно. А кроме этого… он помнил свой сон.

Это был невероятно чувственный сон. Слава богу, что времена, когда такие сны могли привести к конфузу, давно прошли. Таких снов Эдриан не видел уже много лет. Он был таким ярким, что лорд мог вспомнить свои ощущения, как будто это произошло на самом деле. Но женщина была незнакома ему. Он сомневался в том, что это произошло на самом деле — она была такой страстной, такой непосредственной, а ее лоно — непривычно узким. Скорее всего, это был просто плод его воспаленного воображения.

Возможно, всему виной лихорадка.

Разведя огонь, Том встал.

— Мисс Эбигейл сказала, что ваша двуколка, наверное, валяется где-то на дороге.

Эдриан поднял голову.

— Что с моими лошадьми?

— Они на конюшне на заднем дворе.

— Хорошо. — Эдриан снова упал на кровать. — Двуколка — то, что от нее осталось, — у брода.

— Я принесу ваш багаж, когда закончу с каминами.

Эдриан кивнул, но тут же замер.

— А снег?

— Метель закончилась, но снег еще падает.

— В таком случае не надо — подожди, я пойду с тобой. Не хочу, чтобы ты сломал ногу в одиночестве.

Том почесал голову.

— Тогда буду ждать вас на кухне.

Юноша вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Эдриан полюбовался чудесным убранством комнаты, затем сел, свесив ноги с кровати. Настало время одеваться и отправляться навстречу будущему. И Эбби.

— Доброе утро, Эбби.

— Ой!

Эбби, стоявшая перед зеркалом в холле, обернулась. Она проходила мимо и остановилась, чтобы взглянуть на свое отражение. Сейчас она думала о том, что именно он успел увидеть. Эбби не знала, как долго она стояла здесь, разглядывая себя, — и это лишь усиливало ее смятение.

Она уставилась на Эдриана широко открытыми глазами. «Пожалуйста, Господи, только бы он не понял, только бы не догадался!»

Эдриан кивнул головой, подходя к ней.

— Насколько я понимаю, утро еще не закончилось? — спросил он, подняв бровь.

Эбби подавила желание развернуться и убежать. Она вскинула подбородок и расправила плечи.

— Да, именно так, — ответила она, встретив его взгляд.

Но в его глазах было лишь замешательство. Эбигейл мысленно вздохнула с облегчением.

— Всего одиннадцать.

— А-а… — кивнул Эдриан, подойдя к ней.

Даже в помятой визитке он выглядел элегантным — и опасным. Однако он не выглядел удивленным, обескураженным или хотя бы чуть-чуть обеспокоенным. Эбби немного успокоилась.

— Том сказал, что Болт приходил в сознание.

Она кивнула.

— Это было раньше. Агнесс следит за ним — сейчас он спит.

Эдриан наморщил лоб.

— Ближайший врач все еще в Двух Мостах?

— Да, но Агнесс не думает, что состояние Болта тяжелое. Просто он не так вынослив, как ты, и ему нужно как следует отдохнуть.

Эдриан продолжал хмуриться, и Эбби успокаивающе улыбнулась, взяв его за руку.

— Ты, наверное, умираешь от голода. Идем в кухню, найдем тебе что-нибудь поесть.

Он отступил на шаг, следуя за ней.

— Если ты уверена, что с Болтом все будет в порядке, то признаюсь: да, я чертовски голоден.

Эбби провела его в просторную кухню.

Благодаря мощеному полу, каменным стенам и двум большим очагам комната хранила тепло вне зависимости от погоды. Эбби сняла с полки тарелку, протянула ее Эдриану и указала на кастрюли, греющиеся на плите.

— Есть копченая сельдь и рис, а еще яйца и ветчина. Будешь кофе?

— Да, пожалуй. — Эдриан направился к плите.

Пока он накладывал еду в тарелку, Эбби занялась приготовлением кофе и нарезала хлеб. Когда Эдриан подошел к столу, она дала ему нож и вилку, поставила хлеб, масло и чашку с горячим кофе и села напротив.

Женщина смотрела, как он пробует еду и жмурится, наслаждаясь.

— Очень вкусно, — сказал Эдриан, открыв глаза. — Нет ничего лучше деревенской копченой сельди.

Его слова о том, что он чертовски голоден, не были преувеличением — Эдриан принялся уничтожать гору еды на тарелке с поразительным усердием. Наконец он остановился, взял чашку с кофе и отхлебнул, глядя вниз.

— Кофе тоже отличный, — улыбнулся Эдриан, поставив чашку. — Никогда бы не подумал, что ты будешь варить кофе.

— Обычно это делает Милли Уоткинс или Агнесс, но я тоже не такая уж беспомощная.

— Как ты думаешь, это надолго? — Эдриан мотнул головой в сторону окна.

Эбби встала, подошла к дальнему окну и выглянула во двор через щель в ставнях. Снаружи все было белым — снег почти полностью засыпал окно.

— Как минимум дня на четыре, а то и на неделю, — сказала она, вернувшись за стол. — Знаешь, как это бывает — несколько дней тепла, а потом начинается…

Сев на место, Эбби внимательно поглядела на Эдриана. Он не помнил о том, что произошло ночью, — ее предположение оказалось верным. Теперь она наконец успокоилась.

— Ты говорил, что едешь в Беллевер, — ты имел в виду ненадолго?

Он взглянул на нее. «Какие у него странные янтарные глаза», — подумалось Эбби.

— Беллевер вновь будет моей резиденцией.

Ее недавно обретенная уверенность в себе опять пошатнулась, но все же Эбби удалось не выдать своего волнения.

— Это… чудесно! Это так много значит для деревни.

Лорд взглянул на нее, и на мгновение ему почудилось, что эти глаза смогут даровать ему покой. Смутившись, Эдриан кивнул и опустил взгляд на тарелку.

— Я намерен опять поселиться в поместье, нанять слуг — все как полагается.

Обрывки мыслей закружились у Эбби в голове. Наверное, он подумывает о женитьбе, иначе зачем ему все это? Сведя руки вместе, она спросила с, как ей показалось, точно отмеренной дозой интереса:

— Планируешь поселиться здесь и оставить Лондон?

— Достаточно с меня Лондона — более чем достаточно. — Эдриан взглянул на нее. — Я останусь дома.

Эбби смотрела, как он доедает завтрак, и пыталась представить, каково это — встретить его в деревне, прогуливающимся под руку с женой. «Интересно, — подумала Эбби, — кем же будет эта счастливица и смогу ли я вежливо улыбаться при встрече с ней?»

Эдриан отодвинул тарелку, и Эбби заметила, что он смотрит на нее, вопросительно подняв бровь.

— Я отведу тебя к Болту, если хочешь. — Она встала из-за стола.

— Если тебе не сложно.

Пока они поднимались по ступенькам, Эбби замечала взгляды, которые бросал на нее Эдриан, — как будто она была загадкой, которую он пытался разгадать. Но она не собиралась открывать ему свои истинные мысли.

Наконец Эбби довела Эдриана до каморки. Агнесс поднялась, едва они вошли внутрь.

— Он все еще спит, но виной этому обыкновенное истощение. — Агнесс кивнула на Болта. — С утра у него были признаки лихорадки, но это пройдет. Такое мое мнение.

На лице женщины не дрогнул ни один мускул, но этого и не требовалось, чтобы понять, что она о нем думает. Агнесс была достаточно стара, чтобы помнить, каким Эдриан был в молодости, помнить ходившие о нем слухи. Она не могла знать, что из всех женщин лишь Эбби он никогда не причинил бы вреда.

Склонив голову, Эдриан прошел мимо женщин и взглянул в лицо Болта. Во сне его кучер выглядел изможденным. Эдриан слышал, как Эбби и Агнесс шепчутся у него за спиной. Он поднял руку — почему-то ему захотелось разгладить морщины на лбу у Болта, но… Эдриан опустил руку, едва Эбби подошла ближе к нему.

Она протянула руку через его плечо и погладила Болта по лбу — именно это Эдриан и хотел сделать.

— Он уже давно у тебя служит, верно? — Казалось, она читает его мысли.

— Да. — Эдриан поднялся, засовывая руки в карманы. — Болт учил меня ездить на пони, хотя мама была против этого. Мне было два года. Болт тогда был лишь помощником конюха.

— У него в деревне есть семья?

Эдриан покачал головой.

— Его сестра живет около Эшбертона.

Эбби поправила одеяло на плечах у Болта и положила руку ему на лоб.

— Ни следа лихорадки. Думаю, он скоро проснется.

Эдриан посмотрел на стул, на котором до этого сидела Агнесс.

— Я останусь здесь и присмотрю за ним.

Эбби взглянула на него, а затем на дверной проем, в котором стояла Агнесс. Она хмыкнула, выражая неодобрение, и снова перевела взгляд на Болта.

— Если хочешь.

На мгновение Эбби коснулась руки Эдриана, а затем вышла вместе с Агнесс и направилась вниз.

Еще секунду Эдриан смотрел на лицо спящего Болта, а затем опустился на стул и стал ждать.

В конце концов Болт проснулся. Он был слаб и охрип, но немедленно узнал Эдриана. Устроив его поудобнее, Эдриан направился вниз за чаем — это все, чего захотел Болт на завтрак. Лорду нужна была Эбби.

Попросив у Агнесс на кухне чая, Эдриан нашел Эбби в гостиной вместе с Эсме. Войдя туда, лорд лишь кивнул в ответ на приветствие — и Эсме проводила его удивленным взглядом, но, не обращая на нее внимания, Эдриан утащил Эбби прочь.

— Болт как-то нехорошо кашляет. — Он сделал рукой неопределенный жест.

— Я схожу взгляну. — Эбби одарила его нежным взглядом.

Болту понадобилась секунда, чтобы узнать ее, а затем он покраснел.

— Не стоит вам из-за меня утруждаться, мэм.

— Чепуха, Болт. Твой хозяин беспокоится о тебе — конечно, мы должны убедиться в том, что с тобой все в порядке. Теперь открой рот и давай посмотрим.

Болт беспомощно взглянул на Эдриана, но тот, стоя в дверном проеме, никак на это не отреагировал. Осмотрев горло кучера, Эбби потрогала его лоб и осторожно уложила его обратно на подушку.

— Агнесс сейчас принесет тебе чаю, а я сделаю целебный отвар. Выпьешь его, и к полудню поглядим, как ты будешь себя чувствовать.

Эбби вышла из комнаты, и Эдриан последовал за ней. Он беспокоился о Болте, но, к счастью, Эбби понимала как это, так и то, каким беспомощным он себя чувствует. Она безропотно терпела его присутствие, пока занималась приготовлением отвара, и даже давала ему поручения — подать ей то или это, достать с верхней полки банку, зажечь лампу в ее спальне.

Весь день Эдриан ходил вокруг Болта, пока Эбби не выгнала его, а затем вокруг самой Эбби, пока она читала книгу в гостиной. Он не мог сидеть и читать и расхаживал из угла в угол, будто леопард в клетке. Снова начался снегопад, и было слишком рискованно идти сейчас к двуколке. Эдриан ничего не мог сделать. Эбби, казалось, не замечала его метаний; Эсме они поначалу настораживали, но когда спустя полдня она поняла, что Эдриан не опасен для общества, стали ее забавлять. Лорд притворился, будто не замечает этого.

У Болта начался кашель, но благодаря отвару Эбби, который она постоянно готовила в течение дня, уже к вечеру стало ясно, что сильной простуды удалось избежать.

Когда ранним вечером Эдриан последовал за Эбби в каморку и поставил поднос с ужином на колени кучеру, Болт улыбнулся им обоим. Несмотря на то что он, собственно, в течение дня ничего не делал, Эдриан счел это достижением.

Так что когда лорд сел ужинать вместе с Эбби и Эсме в маленькой столовой, он был куда более спокоен. Эсме разнообразила трапезу вопросами о его лондонской жизни, на которые он отвечал честно, но осторожно. Раздумывая, как ответить на вопрос, недвусмысленно касавшийся его репутации, Эдриан поймал на себе взгляд Эбби. Она быстро отвела глаза. Если бы он увидел в них насмешку, то не стал бы заострять на этом внимание, но это была не насмешка.

Отказавшись от предложенной порции спиртного, Эдриан проследовал за дамами в гостиную.

Эбби не могла бы с уверенностью сказать, почувствовала ли она облегчение оттого, что, как это часто бывало с Эсме, ее внимание переключилось на что-то другое — забыв о существовании Эдриана, она устроилась у камина, взявшись за вязанье. Эбби, помедлив, уселась на небольшой диванчик напротив стула Эсме, Эдриан же встал с другой стороны камина, положив руку на каминную полку и глядя на огонь.

Воспользовавшись моментом, Эбби принялась рассматривать его — острые скулы, волевой подбородок. Его губы были тоньше, чем она помнила, а выражение лица более решительным. Женщина перевела взгляд на его широкие плечи, крепкий, стройный торс — почти идеальное тело, как будто вылепленное каким-то божеством. Ее взгляд скользнул по его руке, небрежно, но грациозно опирающейся на каминную полку, по кисти с длинными пальцами, расслабленной, слегка согнутой, как прошлой ночью…

Эбби быстро перевела взгляд на тетю.

Эдриан повернул голову — она почувствовала его взгляд.

— Скажи мне, — произнес он, — учитывая то, что мне придется нанимать персонал, в деревне и на соседних фермах хватит людей или придется набирать работников издалека?

Эбби заставила себя сосредоточиться.

— А сколько человек требуется в Беллевере?

— Я полагаю…

Они обсудили горничных, садовников и поваров. Полчаса спустя Эсме отложила вязанье, пожелала всем спокойной ночи и ушла. Едва ее шаги затихли, как Эдриан отошел от камина и сел рядом с Эбби.

Ее сердце забилось часто-часто — пришлось бороться со вспыхнувшим желанием убежать вслед за теткой. Эбби знала, что Эдриан пристально смотрит на нее, и напомнила себе, что не имеет никакого права на недостойное поведение.

Диван был небольшим, и плечо Эдриана было всего в дюйме от нее — она могла чувствовать тепло его тела, более сильное, чем жар камина. Придав своему лицу дружелюбное выражение, Эбби повернулась, глядя лорду в глаза, — и в то же мгновение вспомнила, что его странные янтарные очи могут видеть куда больше положенного.

«Это было раньше, — напомнила она себе, но почувствовала, что его глаза притягивают ее, и испуганно подумала: — Действительно ли что-то изменилось?» Затем Эбби отвела взгляд.

— Скажи мне, Эбби, ты рада меня видеть?

Она почувствовала, что Эдриан колебался, прежде чем задать этот вопрос.

Его голос был очень тихим — шепот чуть более различимый, чем стук ее сердца. Широко улыбнувшись, Эбби подняла взгляд.

— Да, конечно! Будет здорово, если в Беллевер вернется жизнь, — деревня станет более оживленной.

Эдриан продолжал пристально смотреть ей в глаза, затем уголки его губ чуть опустились.

— Значит, в деревне очень скучно?

— Ну, там есть викарий, преподобный Босворт — ты его не знаешь, он недавно приехал…

Избегая очередного неловкого момента, она пустилась в подробные описания, рассказывая о деревенском укладе, о жителях, о ферме и поместьях в окрестностях. Когда Эбби сообщила обо всем, что знала, она поднялась с дивана, подошла к окну и выглянула наружу.

— Снегопад закончился. Думаю, завтра ты сможешь забрать свои сумки.

Эбби продолжала чувствовать на себе его взгляд. Она знала, что Эдриан встал и последовал за ней, но не могла заставить себя повернуться и посмотреть на него. По какой-то причине он очень внимательно следил за ней.

Лорд встал за спиной у Эбби и посмотрел в окно через ее плечо.

— Хм… Там, конечно, все замерзло, но к полудню, думаю, мы доберемся до брода.

— Будет хорошо, если ты заберешь свои вещи. Может, и твоя двуколка не так сильно пострадала… — Эбби осеклась — еще немного, и она начнет бормотать бессмыслицу. — Я так думаю…

Она обернулась, пытаясь проскользнуть мимо Эдриана, но это оказалось невозможным. Он взял ее за руку, прежде чем она успела его остановить. Когда его пальцы требовательно сомкнулись вокруг ее запястья, Эбби замерла и посмотрела ему в глаза. У нее не было выбора. Она старалась не показать, какой беззащитной чувствует себя, пойманная его взглядом. Пальцы Эдриана скользнули по ее ладони, и женщина невольно вздрогнула.

— Эбби. — Его голос был нежным, но настойчивым. — Ты жалеешь, что я здесь?

Ее глаза распахнулись — простые карие глаза, не обладающие гипнотической силой, как у него, силой, которую она чувствовала вновь. Эбби знала, что, если он решит привлечь ее к себе и поцеловать, она позволит ему это. Более того, она позволит ему гораздо больше. Ее губы раскрылись навстречу Эдриану. Ее тело хотело оказаться в его объятиях.

— Нет. — Слово само сорвалось с ее уст. — Именно тут ты и должен находиться.

Его губы растянулись в улыбке. Напряжение немного спало. Эдриан взял Эбби за руку и поднес ее к своим губам.

— Ты все понимаешь.

Эбби понимала, что если еще немного здесь останется, то совершит какую-нибудь глупость.

— Лучше пойдем наверх, — сказала она, отнимая руку. — Уже поздно.

Эдриан кивнул и отступил на шаг. Она повела его наверх, чувствуя спиной его взгляд и загадочный свет его янтарных глаз.

ЧТО… и КОГДА… она солгала?

Этот вопрос не давал Эбби покоя. Весь остаток дня и следующую ночь она снова и снова прокручивала в голове ответ, который дала Босворту. Настало утро, а она все еще не имела представления о том, что же она сделала не так, но, учитывая то, что именно она сказала священнику, спросить об этом у Эдриана женщина не отважилась.

Она сказала, что знает лорда Деа лучше, чем кто бы то ни было в Видеркомбе, — и Эдриан, безусловно, понял, какой смысл она вкладывала в эти слова. Возможно, у него была здесь с кем-то любовная связь, хоть Эбби и не могла предположить, с кем именно. Но даже если это и так, он не стал бы намекать на это и тем более рассказывать ей. Эдриан не распространялся о своих любовных победах — она прекрасно это знала.

Значит, речь не об этом. Тогда о чем же?

Еще Эбби сказала, что лорд Деа не представляет для нее опасности и не имеет намерений относительно нее.

Каждый раз, когда ей в голову приходило, что одно из этих утверждений может быть ложным, ее разум отказывался ей служить, протестуя против попытки обдумать эту мысль.

Эдриану удалось сбить ее с толку, и даже миссис Толливер, появившаяся в сопровождении трех вечно хихикающих дочерей, не могла с ним соперничать. Присутствуя в гостиной, Эбби не вмешивалась в разговор, предоставив своему мучителю самостоятельно выкручиваться из ситуации.

Так ему и надо.

Несмотря на бесстрастное выражение лица и непринужденную обстановку, Эдриан прекрасно понимал, в каком состоянии сейчас находится Эбби. И вел себя прилично, вопреки своему непокорному нраву.

Эдриан не имел намерения смутить Эбби — он вообще не хотел говорить на эту тему, по крайней мере, пока живет в ее доме. Но с Эбби так получалось довольно часто — она единственная из всех знакомых ему женщин могла заставить его делать то, что ему не хотелось.

— Полагаю, милорд, что от этой ужасной погоды вы спасетесь в Лондоне? — Старшая мисс Толливер пододвинулась ближе к Эдриану, надеясь впечатлить его своим щедрым обаянием.

Эдриан напомнил себе о том, что, постоянно переводя взгляд на куда более привлекательную фигуру Эбби, он своей цели не добьется.

— Нет, — ответил он, оставив свои слова без пояснений.

Толливеры вскоре ушли, и им на смену прибыли мистер и миссис Хескель с сыном и дочерью. Их, в свою очередь, сменил сэр Уинстон Смайт, прибывший из отдаленного поместья, чтобы навестить Эбби и Эсме. Этот джентльмен уже давно знал Эдриана и вел себя с ним очень доброжелательно, все время хитро поглядывая то на Эбби, то на ее нежданного гостя.

— А я ведь тебя предупреждал, — шепнул Эдриан, следуя за Эбби на ленч, когда сэр Уинстон ушел.

Эбби бросила на него выразительный взгляд, но не снизошла до ответа.

Они едва успели поесть, как снова зазвенел дверной колокольчик.

Он вбежал в комнату Эбби, распахнув дверь с такой яростью, что она ударилась о стену. Эдриан с грохотом захлопнул дверь. Одетая лишь в сорочку Эбби стояла в центре комнаты, держа в руках свое платье, и смотрела на Эдриана, поджав губы. Он навис над ней.

— Почему ты мне не сказала?

Он не кричал, но стены, казалось, вздрогнули.

Прижимая платье к груди, Эбби попятилась, испуганно глядя на приближавшегося Эдриана.

— Не сказала ч-что?

После секундного замешательства она поняла, что он имеет в виду. Но он ведь не мог знать об этом, по крайней мере, не мог знать об этом наверняка. Она заставила себя замереть на месте и вздернула подбородок.

Эдриан не останавливался до тех пор, пока не подошел совсем близко, буквально нос к носу, глядя ей прямо в глаза. Даже когда его руки не касались ее, Эбби чувствовала их силу.

— В тот день, когда бушевала метель, — в первую ночь, которую я провел в Маллард-Коттедже, — ты спала со мной. Я занимался с тобой любовью.

Эдриан помолчал, внимательно глядя ей в глаза и сжав губы.

— И, насколько я помню, ты была совсем не против.

По спине Эбби пробежали мурашки.

— Ты все путаешь. Я спала с тобой, потому что ты замерз и мы не могли согреть тебя по-другому. Что же до остального… — Она подняла подбородок еще выше. — Не знаю, что ты имеешь в виду. Тебе, наверное, приснилось.

Она хотела отвернуться, но не осмелилась сделать этого, снова угодив в ловушку его глаз. Эдриан обдумывал ее слова всего мгновение, а затем покачал головой.

— Попробуй еще раз.

Он положил руку на талию Эбби. Сквозь тонкую ткань сорочки она едва не обжигала девушку.

— П-попробовать что? — Во рту у Эбби пересохло.

— Убедить меня в том, что я не прав. — Он посмотрел на платье, которое она удерживала перед собой как щит. Одно движение — и оно упало на пол. — Я помню, как на следующее утро думал: «Я не знаю этой женщины. Она слишком страстная, слишком непосредственная, а ее лоно очень узкое».

Эбби судорожно вдохнула и попыталась отстраниться, но Эдриан лишь подошел еще ближе, так, что ее сорочка касалась его рубашки и терлась о ее кожу, внезапно ставшую столь чувствительной.

— Я был прав, — продолжил Эдриан. — Потому что в первый раз ты была не такой… — он опустил взгляд на ее грудь, а затем ниже, чуть отклонившись назад, — …страстной. Я все помню. Из огромного числа женщин, которые у меня были, я помню только тебя. Шестнадцатилетнюю. Страстную, требовательную, непокорную. С длинными ногами, тонкими пальцами, небольшой грудью… Удивительно, что я не сразу узнал тебя в темноте.

Снова поймав ее своим янтарным взглядом, он продолжал наступать, вынуждая Эбби пятиться. Уголки его губ слегка изогнулись.

Эбби попыталась остановиться, но Эдриан заставил ее сделать еще один шаг назад и прижал к краю кровати.

— Эдриан… — Эбби хотела, чтобы ее голос прозвучал твердо, но это было больше похоже на мольбу.

Он склонился над ней. Она попыталась сдержать дрожь, когда его губы коснулись мочки ее уха и скользнули ниже.

— Страстная, милая, непосредственная — и дурманящая…

Эбби чувствовала его дыхание на своей коже, чувствовала, как он вдыхает ее запах.

— Никто, кроме тебя, Эбби. Никто, кроме тебя.

Девушка закрыла глаза, ощущая, как ее разум заволакивает туманом, и пытаясь противиться этому. Она не могла снова принадлежать Эдриану. Касаясь губами ее кожи и обнимая за спину одной рукой, Эдриан слегка пошатнулся и ухватился другой рукой за столбик кровати. Запрокинув голову, Эбби схватилась за его плечи, чувствуя под тонкой тканью рубашки стальные мышцы.

— Эдриан, это ошибка.

Он перестал ее ласкать.

— Это никогда не было ошибкой — ни восемь лет назад, ни в ту ночь, когда бушевала метель. Ни сейчас.

Эбби открыла глаза, заставляя себя встретиться с ним взглядом. Желание, которое она увидела в глазах Эдриана, потрясло ее. Неужели он всегда желал ее так сильно?

— Я знаю, той ночью со мной была ты.

Казалось, что с каждым вздохом его взгляд, его лицо становятся более решительными. Губы Эдриана изгибались, и Эбби знала, что это не просто улыбка.

— Это было ошибкой, — выдохнула она. — Я не думала… не ожидала…

— Что я займусь с тобой любовью? — Эдриан приподнял бровь.

— Да! Я просто хотела согреть тебя!

— И это тебе определенно удалось. — Его улыбка стала шире. — Но одного я не могу понять…

Эбби готова была отдать все на свете, чтобы он сейчас ушел прочь вместе со своими вопросами. Но она знала, что Эдриан не сделает этого.

— Чего?

— Если ты не хотела заниматься со мной любовью, то почему не остановила меня?

Ей следовало потребовать, чтобы он ушел.

— Потому что я спала и не проснулась, пока… Ты задрал мою ночную рубашку, и тогда я уже не могла рассуждать здраво! — Эбби инстинктивно прикрыла грудь руками. — Ты очень хорош в постели, и тебе известно, что я… не могу думать… при этом.

Эдриан покачал головой.

— Ну уж нет. Это моя реплика. Я отлично помню тот случай на болотах. У руля тогда была ты. Я и думать не смел ни о чем, кроме того, чтобы коснуться твоего тела, и опомниться не успел, как был уже внутри тебя! Что же до ночи, когда бушевала метель… — Он замолчал, перебирая воспоминания и ища слова, чтобы описать ее смелость — как двигались ему навстречу ее бедра, как она жаждала его, принимая в себя…

Видимо, Эбби прочла это в его глазах. Она застыла.

— Не важно. Это была ошибка! Я не хотела этого!

Эдриан смотрел ей в глаза.

— Ты многим мужчинам позволяла обладать тобой?

Эбби моргнула. Ответ на вопрос он прочел в ее широко распахнутых глазах, на ее изумленном лице. Затем взыграл ее темперамент.

— Никому!

— Эбби выбросила руки вперед. — Никому, кроме тебя. Никого, кроме тебя, у меня не было! Доволен?

Эдриан ухмыльнулся, не в силах сдержаться.

Эбби больно ударила его в грудь.

— Я не попросила тебя остановиться в ту ночь, когда бушевала метель, потому что хотела тебя! Я так долго мечтала о тебе, и вдруг ты появился…

— Эбби, Эбби…

У нее перехватило дыхание, когда Эдриан, обняв, привлек ее к себе и прижал лбом к своей груди, гладя по спине.

— Все хорошо…

— Все не хорошо! Это все неправильно…

Эдриан вспомнил о том, как не так давно она ошибочно истолковала его слова.

— Нет причин так думать. Я дома и хочу остаться здесь. Мы с тобой поженимся…

— Нет!

Эбби так решительно подалась назад, что от резкого движения они оба упали на кровать. Женщина попыталась освободиться из рук Эдриана, однако он легко удерживал ее.

— Успокойся.

Но Эбби не успокоилась — она извивалась до тех пор, пока Эдриан не выпустил ее из объятий, позволив сесть, а затем ткнула пальцем ему в нос.

— Я не выйду за тебя, Эдриан Эндрю Хоусли, перестань думать об этом…

— Почему? — Эдриан озадаченно уставился на нее. — Я понимаю: ты решила, что я хочу сделать тебя своей любовницей, — хотя представить себе не могу, почему тебе пришло это в голову. Но я хочу жениться на тебе, Эбби. Я решил взять тебя в жены несколько дней назад — я ведь не знал, что ты еще не замужем, иначе подумал бы об этом раньше.

— Прекрати!

Гнев в голосе Эбби — обычно таком мягком — заставил его замолчать. Ее карие глаза пылали. Никогда раньше Эдриан не видел ее такой сердитой.

— Прекрати лгать! Мы оба знаем, что на самом деле ты не хочешь на мне жениться.

— Но я действительно хочу это сделать! — Эдриан стиснул зубы.

Эбби бросила на него испепеляющий взгляд.

— Ты не захотел жениться на мне семь лет назад. Почему ты передумал?

Эдриан уставился в ее исполненные боли глаза. Он был огорошен. Его разум отказывался ему служить. Эдриан чувствовал себя так, как будто с разбегу ударился головой о кирпичную стену. О боже! Грехи прошлого… Заставив себя не отводить взгляда, он попытался убедить Эбигейл:

— Эбби, это было семь лет назад.

Ему было всего двадцать два. Он был еще слишком юн. Не готов. Напуган. И последнее было справедливо до сих пор.

Эдриан сглотнул и добавил, стараясь, чтобы его голос не дрогнул:

— Я передумал, потому что поумнел.

Через год после того, как они переспали, его отец и отец Эбби задумали поженить их — ничего не зная о романе своих детей, они приняли это решение, просто отдавая дань своей многолетней дружбе. Эдриан был в ярости — встретив Эбби на болотах, он рассказал ей об этом, не скрывая негодования. Он не сказал, что не хочет на ней жениться, но это было и так понятно из его гневных бессвязных слов. Эбби ничего не знала об этом плане. Погладив Эдриана по руке, она сказала, что все уладит, и ушла. И она исполнила свое обещание. В своей обычной прямолинейной манере Эбби направилась прямо в кабинет отца и заявила, что никакая сила в мире не заставит ее выйти за Эдриана Эндрю Хоусли.

Сейчас Эдриан будто снова услышал эти слова.

Прежде чем он смог сказать еще что-нибудь, Эбби вскинула руки.

— Позволь мне задать тебе еще один вопрос. Что именно заставило тебя одуматься?

Ее сарказм задел Эдриана за живое. Было ясно, что он мог спорить с ней и даже умолять ее всю ночь — и это ни к чему бы не привело. Прищурившись, Эдриан посмотрел на Эбби и сел. Его рубашка была уже наполовину расстегнута. Он освободил руки из рукавов и стянул ее через голову.

— Что ты делаешь?

Эдриан отбросил рубашку в сторону и потянулся к Эбби.

— Демонстрирую серьезность своих намерений.

Эбби посмотрела в его янтарные глаза, чувствуя, как ее снова охватывает желание. Она инстинктивно попыталась отстраниться, но Эдриан помешал ей — он схватил девушку за талию и уронил на кровать.

Эбби сопротивлялась. Это было глупо, она знала, что не сможет вырваться. Несмотря на это, она удвоила усилия, но Эдриан схватил ее за запястья и прижал руки к кровати, нависая сверху.

Он издал утробный рык. Его полузакрытые глаза сверкнули, и Эдриан наклонился, но не для того, чтобы поцеловать Эбигейл. Его губы слегка коснулись ее груди, отчего у нее сбилось дыхание.

— Ты хочешь меня, Эбби, мы оба это знаем. Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.

Она не стала спорить с тем, что хочет его, но все же он ошибался. У нее было семь лет на то, чтобы досконально изучить свои желания. Это чувство изжило себя. Колодец страсти в ее душе был пуст. Уйдут годы на то, чтобы он наполнился вновь.

— Нам нужно многое наверстать, — прошептал Эдриан, как будто услышав ее мысли. — Впереди у нас много лет.

Не дожидаясь ответа, он принялся ласкать ее сосок. Потеряв волю к сопротивлению, Эбби судорожно втянула воздух и закусила губу, сдерживая стон. Эдриан поиграл с ее соском языком, пока тонкая ткань сорочки не прилипла к нему, а затем обхватил его губами.

Когда Эбби смогла перевести дыхание, она слабо толкнула Эдриана в плечо.

— Эдриан… слезь с меня…

— Через секунду.

Сердце Эбби екнуло. Приподняв голову, она могла видеть лишь волосы Эдриана, пока он ласкал ее другую грудь. Зачем он дразнил ее?

— За это время я выучил сотни позиций, нужно только решить, какую из них показать тебе сегодня. Совсем не обязательно, чтобы я был сверху.

Его руки потянули ее сорочку вверх, обнажая груди. Когда руки Эдриана коснулись ее кожи, Эбби прекратила сопротивление, откинувшись на кровать. Закрыв глаза, она извивалась, омываемая волнами наслаждения.

Женщина обезумела от страсти. Как и Эдриан — ведь того, что происходит, не должно было быть. Эбби знала это, но сейчас ей было наплевать. Она не могла сдерживаться, не могла прекратить это. Она не владела собой, когда была с ним, ни эмоционально, ни физически, как будто ее душа и тело знали, что существуют лишь для единственной цели — любить Эдриана — и подавляли ее разум.

Восемь лет назад Эбби соблазнила его, настояв на том, чтобы именно Эдриан удовлетворил ее любопытство касательно плотских удовольствий. Лишь когда она сказала, что иначе найдет кого-нибудь другого, он согласился. В тот день девушка заключила его в объятия и, невзирая на возражения, принудила войти в нее. Эдриан был настолько потрясен, как будто она ударила его доской по голове.

Эбби не думала, что и на сей раз их близость вызовет у него такое же удивление. В любом случае она была не в состоянии обращать на это внимание. Что это он сейчас делает?!

Эбби подавила крик, когда губы Эдриана, проследовав по ее телу вниз, приблизились к ее лону. Прежде чем она успела перевести дух, его язык коснулся ее там. Женщина вскрикнула, приподнимая бедра.

— Эдриан!

Он усмехнулся, устроившись между ее ног.

— Не будь такой нетерпеливой.

Едва почувствовав его дыхание, Эбби широко открыла глаза и попыталась вцепиться в него, но в этот самый момент Эдриан подхватил ее бедра, приподнимая еще выше.

— Я не…

Это было все, что Эбби успела сказать — больше ни одного осмысленного слова ей вымолвить не удалось. Эдриан целовал, лизал ее тело. Его язык проникал в нее. Она могла вынести его поцелуи, могла контролировать себя, когда Эдриан лизал ее, но едва его язык скользнул в ее лоно…

Эбби подумала, что умрет.

Она и представить себе не могла, что существует такое наслаждение. Волны удовольствия расходились по всему телу. Сердце билось все чаще, грозя вот-вот выскочить из груди. Чувствуя приближающийся пожар, Эбби попыталась отстраниться, но Эдриан не оставил ей ни единого шанса, ни единой возможности спастись, крепко удерживая за бедра и продолжая раздувать пламя, пока оно не охватило все ее существо.

Он позволил пламени пылать — Эбби вскрикивала, задыхалась, извивалась, — а затем осторожно довел ее до черты.

Она выкрикнула его имя, достигнув пика наслаждения, столь яркого, что оно было почти невыносимым. Женщина чувствовала, как меркнет ее сознание. Плывя в море наслаждения, Эбби заметила, что Эдриан уложил ее на постель.

Сознание вернулось к ней, и Эбби пришла в себя. Она больше не чувствовала веса Эдриана — он встал с кровати. Вышел ли он из комнаты? Сможет ли она спастись?

Но ее тело вовсе не желало спасения. Эбби лежала неподвижно, чувствуя разгоряченной кожей холод простыней, ее тело плавилось, окутанное жаром, но все еще жаждало продолжения. Она хотела Эдриана. Хотела чувствовать его внутри. Хотела, чтобы он заполнил ее. Постепенно Эбби поняла, что на ней больше нет сорочки, и испытала облегчение — значит, он не ушел.

В тот же миг Эдриан вернулся. Подняв веки, она увидела, как он переставил канделябр на столик у кровати. В свете свечей обнаженное тело Эдриана выглядело великолепно. Опустившись на Эбби сверху, он взглянул ей в лицо. Она ощутила тяжесть его орудия прямо у своего входа.

— Просто спокойно лежи, — прошептал Эдриан, увидев блеск ее глаз.

Затаив дыхание, Эбби позволила ему войти в нее. Эдриан не торопился, и Эбби чувствовала, как ее лоно расширяется, принимая его. Со стоном она подалась вперед, позволяя проникать все глубже.

Убрав локон с лица Эбби, он поцеловал ее в лоб.

— Все хорошо?

— Ммхх… — Она открыла глаза. На лице ее любовника отражались страсть и желание. Потянувшись вверх, Эбби приблизила к себе голову Эдриана и поцеловала его в губы. — Да… — выдохнула она.

Он позволил ей это сделать, а потом перехватил контроль над происходящим, напомнив девушке, насколько хорошо он умеет целоваться. На мгновение жар лобзания охватил ее полностью, все чувства обострились. Тело Эдриана вжимало ее в мягкую кровать, он двигался внутри нее, и, чувствуя его стальные мускулы, женщина казалась себе такой слабой, такой уязвимой по сравнению со своим мужчиной. Эдриан проник глубже, затем подался назад и начал медленно двигаться, словно проверяя, насколько далеко он может зайти, и не только физически. Он хотел определить предел ее сладострастия, чувственности, нежности, готовности покориться ему. Своими движениями он будто завоевывал ее.

Снова полностью заполнив ее лоно, Эдриан отодвинулся и вернулся, чуть быстрее, но все еще давая понять, что, наслаждаясь ее телом, он не видит смысла в спешке. Нервы Эбби звенели от напряжения. Начался танец.

Размеренный ритм постепенно ускорялся, когда страсть начала брать над ними верх. Эбби почти слышала музыку, в такт которой двигалось ее тело. Размеренные движения Эдриана внутри нее становились все более дикими, все более властными, оставаясь в то же время грациозными. И это было прекрасно. Прекрасно…

Это слово эхом отдавалось в ушах Эбби, пока ее тело подстраивалось под его движения, возносясь на волнах чувственного наслаждения. Наслаждения, которое Эдриан дарил ей. Наслаждения, которое они дарили друг другу.

Когда симфония страсти уже приближалась к крещендо, женщина поняла, как умело ею дирижировали. Эта мелодия была написана и исполнена для того, чтобы доставить ей удовольствие, для того, чтобы пленить ее. Эбби улыбнулась и с тихим вздохом отдалась этой безмолвной музыке наслаждения, которую слышала раньше лишь в своих снах. Отдалась мужчине, сжимавшему ее в объятиях.

Эдриан следил за ней. От него не укрылся миг, когда Эбби сдалась, не в силах противостоять ему, его умениям. Он ликовал, но постарался не показать этого, прикрыв глаза и сосредоточившись на своих ощущениях.

Эбби была подобна жидкому шелку в его руках — горячая, гладкая, нежная, лучащаяся энергией. Их руки и ноги переплетались, ее тело выгибалось под ним, лоно сжималось — мечта любовника. Но необузданность Эбби укрощала его порывы, удерживала его, заставляла растворяться в мгновении, когда они сливались в единое целое, он и она.

Они вместе достигали пика наслаждения. Не помня себя от страсти, они жадно, ненасытно проживали вместе каждый миг удовольствия. Им хотелось еще и еще. Эбби требовала от Эдриана больше, чем его бывшие любовницы, даже более опытные. Она была решительной, раскрепощенной, свободной.

И он в полной мере проявлял в эти мгновения свое мастерство, возвеличивал душу в страсти, вкушал ее искреннее желание. Эта женщина была воплощением его мечты и сулила многое — и, кроме нее, ему не был нужен никто. Они вместе воспарили в экстазе, когда их тела судорожно напряглись — и расслабились. Эдриан и Эбби слились воедино. Острое чувство восторга заполнило его душу. Он выдохнул ее имя, чувствуя, как сокращается ее лоно.

Постепенно они вновь спустились на землю, все еще сжимая друг друга в объятиях и не желая отпускать.

Эбби и Эдриан устроились поудобнее, но так и не отодвинулись друг от друга. Их губы вновь слились в поцелуе.

Свеча догорела, и их объяла тьма. Тихо подкрался сон, и любовники провалились в беспамятство, все еще обнимая друг друга. Их тела переплелись. Как и души.

«Никакая сила на свете не заставит меня выйти замуж за Эдриана Эндрю Хоусли».

Эбби помнила, как произносила эти слова, и она говорила совершенно серьезно.

Стоя у окна в своей спальне, женщина смотрела на двор, скрытый в утреннем сумраке. Она отчетливо помнила, как вошла в кабинет отца после того, как узнала от Эдриана, что их собираются поженить. В тот момент она даже не могла бы сказать, на кого злилась больше — на его отца, на своего отца или на самого Эдриана. Или на себя. Но Эбби знала, что ей делать. До тех пор, пока Эдриан не уехал в Лондон, она не признавалась себе в том, что ее сердце и мечты разбиты вдребезги.

До тех пор, пока Эдриан не продемонстрировал столь пылко нежелание жениться на ней, она и не думала, что втайне мечтает о том, чтобы он понял и принял ее любовь. То, что произошло тогда между ними на болоте, распахнуло ее сердце и душу, заставив любовь зацвести пышным цветом. Тот факт, что после того дня Эдриан ни разу не вспоминал о происшедшем, совсем не беспокоил ее — Эбби понимала, что ему нужно время, чтобы разобраться в их отношениях. Вместо этого…

После того как боль немного поутихла, Эбби убедила себя в том, что Эдриан на самом деле любит ее, но из-за настойчивости их родителей не готов признаться себе в этом. Если так, то со временем он придет в себя, осознает истину и вернется к ней.

И Эбби ждала.

А он все не возвращался.

Пока в первый день нового года он не упал к ее ногам.

Эбби поморщилась. Она не могла лгать себе, что не любит его, — ведь она знала, что это не так. Их разделяло совсем не это.

Женщина смотрела в окно до тех пор, пока начавшаяся в доме утренняя суета не напомнила ей о том, что пора одеваться. Поджав губы, Эбби отвернулась от окна и обвела взглядом комнату.

Никакая сила на свете не заставит ее выйти замуж за Эдриана Эндрю Хоусли. Кроме, может быть, любви.

Он сказал, что вернулся на болота, чтобы начать все заново, исправив ошибки прошлого.

Если это и правда было так, возможно, ей следует сделать то же самое.

Эдриан обнаружил на столе в кабинете сделанный Эбби набросок и спустился к завтраку, держа его в руке.

— О, это просто великолепно! — Дженет улыбнулась Эбби. — Ты сможешь нарисовать и остальные комнаты? Было бы здорово посмотреть на то, что Эдриан собирается сделать.

Да, знать, что Эдриан собирается сделать, было бы и правда здорово. Прежде чем кивнуть, Эбби позволила своим глазам задержаться на его лице пару мгновений — этого хватило, чтобы заметить самодовольство в его глазах.

— Как вам будет угодно.

По крайней мере, ей будет чем заняться в свободное время.

Эбби принялась за работу сразу же после завтрака, устроившись у окна в библиотеке, где освещение было лучше всего.

— Я не помешаю? — спросила она, глядя, как Эдриан усаживается за стол.

— Справлюсь, — ответил он, приподняв бровь.

На мгновение их взгляды встретились.

Эбби тоже приподняла бровь, а затем начала работать, набросав примерный план семейной гостиной.

— Можно мне взглянуть на чертеж?

Эдриан поднялся, передавая его Эбби. Положив рядом с собой чертеж, женщина подобрала цвета, пользуясь заметками Эдриана, и принялась оживлять набросок.

Виконт наблюдал за ней, прислонившись плечом к оконной раме. В другое время Эбби прогнала бы его — она ненавидела, когда люди заглядывали ей через плечо во время работы, — но Эдриан в их юношеские годы делал это так часто, что его присутствие ее не отвлекало. По крайней мере, не так, как обычно.

— Вдоль этой стены будет полка для тарелок, — показал пальцем на рисунок Эдриан.

Эбби взяла другой карандаш, чтобы дорисовать полку. Она почувствовала колебание Эдриана, как будто он собирался ей что-то сказать.

— Я понимаю, что тебя попросила об этом мама, но Беллевер огромен. Рисовать все комнаты — очень трудоемкое задание. Я готов нанять тебя за твою обычную плату.

Эбби не перестала рисовать и не подняла глаз. Через несколько секунд она ответила:

— На Новый год был день твоего рождения, тебе исполнилось тридцать лет. Я подарю тебе эти рисунки.

Последовала тишина, наполненная мыслями и колебаниями. Затем Эдриан спросил:

— А можно я сам выберу подарок?

— Все, что ты получишь, — это рисунки.

Даже не глядя на него, Эбби знала, что он улыбается.

— В таком случае я возьму их.

Сказав это, Эдриан вернулся к своему столу. Эбби улыбнулась и продолжила рисовать.