На следующее утро Валли бегал уже значительно лучше. Да, еще падал, потому что после вчерашнего ливня трава была мокрой, но большую часть пути несся вровень со мной, раскачиваясь из стороны в сторону и напоминая бумажный кораблик, который я девчонкой любила пускать в ручеек. Вот бы мне так же быстро учить эти проклятые пассы, как дракусь учится бегать иноходью!

В жилой блок мы ввалились вдвоем, едва не столкнувшись с девчонками, которые уходили на завтрак. Силли, осторожно выглянув из-за Дарлы, первым делом проверила, нет ли в пасти Валли кровавого жертвоприношения, и только затем облегченно выдохнула и, смущенно улыбнувшись, осмелилась погладить драконью голову.

— Вин, давай быстрей, у нас первой физкультура, знающие люди опаздывать не советуют, — сообщила Дарла.

Кивнув, я отправилась в душ, а Валли растянулся в гостиной и захрапел с таким видом, будто только что вернулся со сторожевого рейда.

— Когда ты начнешь меня тренировать? — спросил Джеф за завтраком.

— Подойдем сегодня на большой перемене к Торхайму? — предложила я. — Лучше делать это с его разрешения, а то вдруг мы еще какие-нибудь правила нарушим? Ректор и так на меня драконом смотрит.

— Преподы не любят учеников, которые постоянно влипают в истории, — хмыкнула рыжая. — Вот если бы ты была, как наша Силли — тише воды, ниже травы, он бы тебя обожал.

Я покосилась на Сильвану Оливию — не обиделась ли? Но, к моему удивлению, она радостно улыбнулась. Ну не чудна́я, а?

— Обойдусь как-нибудь без ректорского обожания, — пробормотала я.

— Привет, Вин, слышал, ты победила кровожадного монстра?

У стола стоял Тэйч. У меня запершило в горле, так он был красив! Надо же, два дня я о нем почти не вспоминала, но стоило ему появиться, как сердце скачет, словно Зорька на весеннем лужке.

— Привет. Ну… пришлось.

— Вин спасла мне жизнь, — сказала Сильвана Оливия, — и это совсем не смешно!

— Ох, прости, дорогая, я не пожелал тебе доброго утра! — Тэйч обошел стол, взял руку Силли и поцеловал. — Прекрасно выглядишь сегодня! Я рад, что у тебя есть такая подруга, как Вин Эрроч. Вин — ты молодец!

Насмешливо сверкнув глазами в сторону Новача, он ушел.

— Удивительно наглый тип, — пробормотал Джеф, ни на кого не глядя.

Неожиданно у меня появилось ощущение… Я уже испытала его однажды: будто надо мной навис книжный шкаф.

— Доброе утро, Даг, — не оборачиваясь, сказала я, — надеюсь, сегодня ты не забыл, как меня зовут?

— Доброе утро, Эрроч, — холодный тон обрушился ледяным душем. — Жду вас с Рэчерч в семь, в лаборатории. И не опаздывайте!

Я пожала плечами. И хорошо, что не оглянулась — не было настроения видеть это недовольное лицо.

— Это что — тройное свидание? — прыснула Дарла.

— Это — спецоперация по восстановлению имущества, принадлежащего академии, — мрачно сообщила я. — В среду Йорик должен стоять на своем месте еще прекрасней, чем был.

— Нужна помощь? — подал голос доселе молчащий Дин.

Я благодарно посмотрела на него и покачала головой. Конечно, Джеф, получивший вчера Зов от Дага, рассказал ребятам о том, что произошло со мной и Сильваной Оливией, но, увы, никто из них ничем помочь не мог.

— Пора на физкультуру, — Джеф поднялся. — Идем?

Форма для физкультуры и у парней, и у девушек была одинаковой: широкие брюки и свободные рубашки, не сковывающие движений. Впрочем, парням разрешалось ходить в майках, и этим воспользовались те, кому было что показать. Например, Лиам Тэйч. Когда я вместе с девчонками вышла из раздевалки в зал, остановилась как вкопанная, глядя на него. Только что слюни у меня не потекли, ей-богу. Потому что у Лиама была самая прекрасная фигура из виденных мной: стройный, литые мышцы, ничего лишнего. Папа сказал бы что-нибудь вроде «породистый пацан», и в Лиаме, действительно, имелась порода истинного отпрыска древнего рода.

— Не пялься на Тэйча, это неприлично! — зашипела Дарла, дергая меня за рукав.

— Ой! — я уставилась в пол, чувствуя, как краснею. — Заметно?

— Только слепой не увидел бы, — фыркнула рыжая. — Вон, посмотри, лучше, на Аддингтона — он, между прочим, ничем не хуже!

Наш Дин тоже щеголял в майке, и, Дарла была права, у него был идеальный торс. Вот только меня, почему-то, так и тянуло перевести взгляд на Лиама.

Пронзительный свисток оглушил, заставив замолчать. В центре зала стоял уже знакомый мне по вчерашним событиям одноглазый пират по имени Адам. Должно быть это и был преподаватель Федич, «бывший моряк и настоящий монстр», как охарактеризовал его Дин.

— Постр-р-роение! — скомандовал преподаватель. Голос у него был, как у голодного дракона — доставал примерно до копчика.

Мы поспешно выстроились в одну линию. От человека с таким тембром можно было ожидать, что угодно.

— Бегом марш! — рявкнул он со свирепой рожей. — Десять кругов!

Мы пробежали десять обычным бегом. Десять — задом наперед. Еще десять — с боковыми подскоками. И еще десять — высоко поднимая колени. Я-то ничего, а вот Дарла с Джефом к концу пытки бегом вид имели бледный. В смысле, ярко-красный и потный.

Федич, действительно, оказался монстром — сразу после бега загнал девушек лазить по канатам, а парней — перепрыгивать препятствие под названием «козел».

— Давай, еще немного! — подбадривала я рыжую, вися под потолком, куда забралась первой из женской части группы. — Поднажми!

— Я… не могу! — простонала Дарла и, взвизгнув, уехала вниз.

Я только головой покачала и нашла глазами Лиама. В этот момент он разбежался, легко оттолкнулся от пола, взлетел над «козлом» и приземлился с перекатом. Вскочил на ноги, отбежал в сторону, давая дорогу следующему. Следующим, к моему огромному сожалению, был Джеф, которого силы уже давно покинули. Прыгнув следом за Тэйчем, он взгромоздился на снаряд сверху.

Лиам сказал что-то своим дружкам, те неприлично заржали, а я даже с потолка увидела, как уши Новача стали пунцовыми. Зло спрыгнув, он отправился в конец очереди готовящихся прыгать снова.

— Прекратить изображать грушу, Эрроч! — услышала я — Федич смотрел на меня, стоя у каната. — Вижу, карабканьем по вантам вас не удивить, поэтому отправляйтесь-ка скакать с мальчишками. Разрешаю приземляться на ноги, а не с перекатом.

Соскользнув с каната, я кивнула и встала в очередь за Джефом.

— С завтрашнего дня по утрам выходишь на пробежку вместе со мной и Валли, — тихо сказала ему, а когда он оглянулся с изумленным лицом, поскольку не ожидал меня увидеть среди парней, добавила: — Если, конечно, не хочешь слушать насмешки…

Он мрачно кивнул.

— Эй, Вин, уверена, что перепрыгнешь? — услышала я, когда очередь дошла до меня, и я встала на линию разбега. — Поймать тебя?

Прищурившись, посмотрела на Тэйча. Иронии в голосе, вроде, нет, но его не поймешь: то ли обидеть хочет, то ли — поддержать.

Казалось, «козел» стоит высоковато для такой коротышки, как я, но во время пробежек в лесу папа тренировал меня прыгать через поваленные деревья на гораздо большей высоте.

— Эрроч, пошла! — крикнул преподаватель.

Я разбежалась и повторила прыжок Лиама, приземлившись с перекатом. После чего отошла в сторону и довольно улыбнулась, когда Федич рыкнул:

— Отлично, кур-р-рсантка!

— А ты прыгучая, — заметил подошедший Тэйч. — Прямо зажигалочка!

Он издевается или это комплимент? Я отвела взгляд.

— Да, нет, ты и правда — молодец, Вин, — засмеялся Лиам, видимо, поняв, о чем я думаю. — Кто с тобой занимался?

— Папа, — я сделала вид, что прыжки остальных интересуют меня больше разговора.

— Передай ему мое уважение, — кивнул Лиам. — Я бы даже с удовольствием познакомился с ним! Представишь нас при случае?

Кивнув, вернулась к Дарле, которая теперь висела где-то посередине каната, изображая, как метко выразился преподаватель, грушу.

В общем, для нас с Дином физкультура прошла весело, а вот для Дарлы и Джефа — не очень.

Когда на большой перемене мы отправились к Торхайму, Новач с грустью признался:

— Я всегда почитал ум великой силой, и потому не считал себя слабаком…

— Думаешь, в юридической академии физкультура была бы другой? — удивилась я.

— Конечно! — возмутился Джеф. — Я ж не на дознавательский собирался поступать, это их ноги кормят. Пара приседаний, наклонов, помахать ручками-ножками — достаточная программа для будущих поверенных. И никаких тебе одноглазых мучителей и насмешников-одногруппников!

— Ну теперь-то чего об этом жалеть? — вздохнула я. — Ты, как и я, курсант, а значит, будущий боевик. Ясно даже и ежу, что боевик скорее останется жив, если будет обладать достаточной физической силой и выносливостью. Поэтому, прости, Джеф, буду тебя гонять, как гонял меня папа в Замошье.

— Ты готова стать моим кошмаром, Вин? — улыбнулся Джеф.

— Самым ужасным, — усмехнулась в ответ.

Преподаватель Торхайм был во втором зале вместе со старшекурсниками. Несмотря на перемену, несколько пар в центре зала бились «не на жизнь, а на смерть». Собравшиеся вокруг студенты подбадривали их азартными криками.

Когда я объяснила Торхайму, что мы с Джефом хотим делать, он подумал немного, наблюдая за бойцами, а затем кивнул.

— Поскольку вы, Новач, никогда не держали в руках оружие, рекомендую начать тренировку на деревянных мечах. Они легче стальных, но на первом этапе сила — не то, что вам будет нужно.

— Где же мне взять их? — удивился Джеф.

— Обычно, ими торгуют магазины игрушек, но пусть вас это не смущает, — улыбнулся преподаватель. — Думаю, ваша сокурсница поможет подобрать деревянный клинок с правильным весом и длиной. Залы открыты с раннего утра до поздней ночи, но до девяти вечера бывают заняты отработками, дополнительными занятиями и соревнованиями. А после девяти, пожалуйста, приходите.

Поблагодарив Торхайма, мы отправились на обед.

— Магазин игрушек? — кипел Новач. — Этого еще не хватало! Надо мной будет смеяться не только Тэйч, но и весь Акалим!

— Магазин игрушек? — переспросил Дин, когда мы, взяв подносы с обедом, сели за стол, который заняли они с Дарлой и Силли. — Кажется, я видел такой во Фриде. Предлагаю в субботу сходить туда.

— Твой дядя не приедет? — уточнила Дарла.

— Нет, — качнул головой Дин. — В эти выходные он был в Квайтхилле по делам, поэтому заехал и во Фрид.

— А кстати, когда мы поедем в Квайтхилл, никто не знает? — поинтересовалась я. — Мне так хочется на него посмотреть!

— Надо спросить у Сноворса, — пожал плечами Дин.

После завтрака дождь припустил снова, впрочем, для побережья это была обычная осенняя погода. У Нериссы Резелич ломило кости, но дело не требовало отлагательств. Дождавшись, когда внук, накормив ее завтраком, уйдет на работу, она оделась потеплее, взяла видавший виды зонт и поспешила на главную площадь, где всегда стояли свободные онтикаты. Раньше пробежалась бы до Квайтхилла, размяла мышцы да перекусила по дороге вкусненьким, но… возраст брал свое.

Столица провинции встретила влажно блестевшими мостовыми и серебристой дымкой. Город располагался в низине, где туманы не были редкостью. Жители к ним давно привыкли, но ради безопасности использовали в уличных фонарях и на местных онтикатах рассеивающие артефакты, чей свет не поглощался туманным мороком. Впрочем, для Нериссы, или, как звал ее любимый внук, бабули Нери, ни туман, ни ночная темнота помехой не являлись.

Резиденция «Розы ветров» располагалась в Верхнем районе. В хорошую погоду отсюда открывался потрясающий вид на залив, сейчас же туман плотно укутал трехэтажный каменный особняк с островерхой крышей и флюгером в виде эмблемы ордена — розы с отогнутым лепестком.

Расплатившись с мегаником, бабуля Нери отряхнула зонтик и вошла в дом.

— Мне бы увидеть магистра Кембрич, сынок, — ласково сказала она вскочившему из-за стойки молодому магу.

— Магистр никого не ждет, — сделал подобающее случаю суровое лицо привратник.

Нери усмехнулась.

— Будь добр, напомни магистру о Белых пустошах.

— Чего? — моргнул тот, растеряв грозный вид.

— Просто скажи ей. Я подожду тут, на скамейке для посетителей: стара стала, ноги не держат.

Ноги продержали бы бабулю еще минимум сутки-двое, но юнцу об этом знать не полагалось.

— Могу предложить вам воды или горячий напиток? — он сменил тон. — Пожалуйста, присаживайтесь вот сюда, здесь есть подушки!

— Лучше доложи обо мне, — улыбнулась бабуля.

Ждать пришлось недолго. Послышался быстрый стук каблуков, подол черной мантии с подбоем цвета индиго заскользил по ступенькам лестницы, и вот уже статная женщина с роскошными черными волосами, уложенными в изысканную прическу, обняла бабулю Нери, целуя в морщинистые щеки.

— Какими судьбами, дорогая? Почему не предупредила?

Бабуля окинула ее цепким взглядом. Магистру Имоджин Эйслинн Кембрич было под семьдесят, но на свой возраст она не выглядела: ни морщин, ни старческих пятен, каких было полно у самой Нери. Лишь в выражении глаз время оставило след — и след горький.

— Здравствуй, Има, — кивнула она. — Надоело, понимаешь, дома сидеть. Из Реми вышла отличная нянька, шагу не дает ступить без присмотра, будто я — немощная.

— Ты и немощь — несовместимые вещи! — воскликнула магистр и, обняв маленькую Нери за плечи, повела наверх. — Идем, выпьем чаю. — Она обернулась: — Виктор, мне срочно нужны по два вида всех пирожных, которые продаются в «Туманном Маяке», и мясной пирог из «Веселой курочки».

— Отправляюсь немедленно, магистр! — отрапортовал молодой маг, выхватил, словно клинок, из подставки в углу черный зонт, и с ним наперевес выскочил на улицу.

— А ты хорошо его выдрессировала, Има, — усмехнулась бабуля Нери.

— Мои приказы не обсуждаются, — засмеялась та. — Проходи, садись вот сюда, к камину. Согреешься настойкой, пока Виктор не вернется?

— Внук унюхает и устроит головомойку, — поморщилась бабуля. — Но это будет только вечером, так что… наливай!

Имоджин скинула мантию, аккуратно повесила на вешалку, а вешалку — на крюк за дверью. Пока она колдовала у бюро, Нери думала, что фигура у магистра, как у тридцатилетней: прямая спина, тонкая талия, дивная шея, которую не скрывала высокая прическа. Чем сильней был Источник мага, тем больше судьба отводила ему лет, здоровья и молодости. Нерисса магом не являлась, да и годков накапало не в пример больше Имоджин, однако все члены их многочисленного семейства испокон веков были долгожителями.

Жидкость в поднесенной гостье стопке горела рубином, обещая не тепло — жар. Бабуля Нери выпила ее в один глоток и с наслаждением закрыла глаза. В голове зашумело… Раньше такого не случалось, сколько бы ни было стопок.

— Ну как? — с волнением спросила Имоджин.

— Добавила можжевеловые веточки? — бабуля открыла глаза и причмокнула. — Интересный вкус. Бодрит.

— Еще?

— Наливай, — хмыкнула бабуля. — Давай выпьем за тебя!

— За наши годы, которые пролетели, как весенние шторма! — поправила магистр.

— Видать, мысли о возрасте тебя все-таки посещают, — заметила Нери, опрокинула следующую стопку и с интересом прислушалась к шуму в голове.

Хорошо хоть, не голоса! От старости, порой, не знаешь, чего ждать.

— Ты права, дорогая, — Имоджин, устроившись в соседнем кресле, вытянула ноги к огню — в резиденции, несмотря на обилие артефактов, камин был настоящим и топился углем.

Магистр протянула ухоженную руку, и бабуля Нери вложила в нее свою — коричневую, похожую на птичью лапку. Они посидели молча, ощущая тепло огня, настойки и друг друга.

— А помнишь, как на нас напал медведь в Рослинсбергской чащобе? — спросила магистр. — И как ты вцепилась ему в нос?..

— А ты подпалила косолапому штаны огненным шаром! — подхватила бабуля, и обе дамы захихикали, как сбежавшие с уроков школьницы. — Я никогда не видела медведя, который бегал бы так быстро! Наливай!

— Твой Реми не придет ко мне с попыткой убийства? — покосилась на нее Имоджин. — Помнится, в нашу прошлую встречу он был не очень доволен твоим развеселым видом.

— Ему просто не нравится, как я пою, — пожала плечами бабуля. — И потом, он — воспитанный мальчик, а песня, кажется, была…

— … О том, почему стоит познакомиться с лесорубами, — подхватила Имоджин. — Бедный Реми! Дорогая, зачем ты разбила свой светлый образ в его голове этой скабрезной песенкой?

— Я хотела петь, и я пела! — возмутилась бабуля. — Будь на месте Реми его отец, он бы подпел, а у нынешней молодежи все сложно.

— Как Сэм?

— Крутится как белка в колесе. Весной планирует открыть здесь кафе. Такое, знаешь, для приличных молодых людей, вроде Реми. С литературными вечерами и яблочным пирогом со взбитыми сливками.

— Дело хорошее. Реми приедет в Квайтхилл в качестве управляющего?

— Вряд ли. Он решил быть травником, и он им будет! Нужную сумму для прослушивания трехлетнего курса в Акалим уже почти накопил. Курс-то этот ему не особенно и нужен, ты же понимаешь, но удостоверение даст возможность купить патент и открыть аптеку во Фриде.

Пока Нери говорила, Имоджин налила новую порцию настойки. Эта была глубокого оранжевого цвета — таким солнце плавит океан на закате перед тем, как скрыться во тьме вод.

— Попробуй эту.

Этот напиток бабуля Нери выпила, не торопясь. К удивлению, шум в голове утих, и сознание прояснилось. Зато появилось стойкое желание встать, выйти на улицу и отправиться, куда глаза глядят.

— Что это? — спросила она Имоджин, так и не распробовав вкус — что-то от огненной юности, от жизненной горечи, и, немного, от светлой грусти.

— Тис, клубника и лисий мох, — улыбнулась магистр. — Тебе не повредит.

— Кажется, ты всерьез опасаешься мести Реми? — засмеялась бабуля Нери, но неожиданно оборвала смех: — Скажи, Има, ты уже задумываешься о смерти?

Магистр взглянула на нее с тревогой.

— К чему этот разговор, дорогая? Ты что-то чувствуешь?

— Еще нет, — качнула головой Нери. — Но я вдруг поняла, что не хочу встречать Белую лисицу в четырех стенах! Когда придет мое время, я отправлюсь в очередное путешествие даже, если семья будет против. Я буду жалеть только об одном…

— О чем же?

— О том, что тебя не будет со мной, Има. Но я понимаю — маги живут долго, твое время еще не близко, а дел полно. Ты же магистр!

Имоджин опустилась в кресло.

— Если бы ты знала, Нери, сколько раз я мечтала все бросить, надеть дорожный костюм и отправиться в путь, особенно после того… — она замолчала, глядя в огонь. — Но не могу! Стихийников все еще неприлично мало по сравнению с теми же боевиками и целителями. Наш класс магии — не самый простой для восстановления в полотне бытия, времени нужно больше. Поэтому пока просто дай слово, что не уйдешь, не попрощавшись со мной — а там посмотрим.

— Обещаю, — кивнула бабуля Нери, и на ее сердце стало спокойнее. — Кстати, насчет стихийников. В выходные Реми пригласил на чай новеньких… Каждый раз, когда вижу первокурсников, умиляюсь. Ужасно смешные, набрали несколько сумок с покупками и таскались с ними по всему Фриду. Когда пришли к нам, их еле ноги держали. Сдается мне, у одной девочки как раз погодный дар.

— Да? — Имоджин заинтересованно повернулась. — И как ты это поняла?

— Как я это поняла про тебя? — вопросом ответила бабуля. — Сама не знаю, но была точно уверена, что пургу на Белых пустошах ты уймешь, и мы останемся в живых. Вот и тут что-то похожее… Ощущение? Предчувствие?

— Тогда ты сказала, что у моей магии особый аромат, — кивнула магистр, — чем сильно меня удивила, потому что я еще не знала о тебе… всего, что знаю сейчас.

— Аромат, именно! — воздела палец бабуля. — Курсантку зовут Вин, Вин Эрроч. Она из Северного Норрофинда. Кто из знатных семей Квайтхилла в этом году устраивает званый обед для первокурсников?

— Я тебя услышала, — задумчиво кивнула Имоджин. — Кто бы ни устраивал, я с ним договорюсь.

— Отлично, — обрадовалась бабуля Нери и потянула носом: — Наливай, потому что твой Виктор только что свернул на эту улицу, и скоро нас ждут скучные, хоть и вкусные, пирожные!

Берг аккуратно заткнул фиал пробкой, полюбовался на свет опалово мерцающей жидкостью и убрал флакон в карман.

— Нильс, ты скоро? — позвал он.

Я, по обыкновению, сидел в кресле с книгой в руках, Корра валялась на ковре кверху брюхом и делала вид, что спит.

— У нас есть еще полчаса, куда торопиться? — спросил я.

— Пусть думает, что нет, иначе провозится в два раза дольше, — прошептал Нэш, ухмыляясь, и снова крикнул: — Ты опять что-то потерял?

Дверь комнаты Кендрика распахнулась. Встрепанный Нильс развел руками:

— Я потерял ботинок… Понятия не имею, где он!

— Он там, куда ты его вчера поставил, — заметил я.

— Я знаю, где! — воскликнул Нэш.

У Берга был талант нести восхитительную чушь с абсолютно серьезным лицом.

— И где? — уставился на него Нильс.

— Твой ботинок сделал ноги, — трагически сообщил Нэш. — Перед уходом просил передать, что ты — нерадивый хозяин, и он собирается искать себе нового!

— Ах ты! — возмутился Кендрик и набросился на него с кулаками.

Корра подняла голову и оскалилась, наблюдая за потасовкой. Я скрыл улыбку — драконица терпеть не могла бардак, всегда старалась его прекратить и делала это чисто по-драконьи.

Она встала, потянулась и…

— Даг, не пускай ее! — успел крикнуть Нэш до того, как она разбежалась и прыгнула сверху на кучу-малу.

— Слезь с меня! — полузадушено завопил Кендрик. — Даг, скажи ей, она сидит на моей голове!

— И на моих ногах, — добавил Берг. — Корра, будь добра, освободи их, а вот на Кендрике можешь сидеть еще целых полчаса!

Довольная драконица вернулась ко мне, легла, свернувшись калачиком. Наклонившись, я погладил ее по гибкой шее и сказал:

— Корра-тин, ты просто красотка!

— Да-а-аг-тин, — ответно прошипела она.

— Собирайся, Нильс, или пойдешь, в чем есть, — заметил я и отвернулся к окну, где степная твердь сливалась у горизонта с небом.

Берг прав — через год мы получим дипломы, затем два года стажировки, и с академией придется попрощаться. Мысль о том, что Корра останется здесь, причиняла… боль? Я никому не признался бы в том, как сильно привязался к ней, как никому, кроме Нэша, не говорил про возникшую между нами связь, позволявшую ощущать друг друга на расстоянии и понимать с полуслова. Может быть, забрать ее с собой? Обращусь к сослуживцам отца, попрошу об услуге в память о нем — когда мне было нужно, я, как и он, не стеснялся в средствах. Я был поздним ребенком и многое начал понимать раньше сверстников, ведь в отцы мне достался не юнец, а человек, умудренный опытом и ответственностью. И характером я пошел в него, хотя внешне вовсе на него не походил, взяв от матери черты лица, цвет глаз и волос. Интересно, что отец сказал бы о Корре, будь жив?

— Ужасно, что ты идешь в боевики, Нильс, — посмеивался Нэш, когда мы отправились в лабораторию, — так и вижу, нас поднимают по тревоге, а ты ищешь свою голову, которую вчера куда-то засунул.

К чести Кендрика, он давно не обижался на дружеские подначки, хотя иногда и вспыхивал, поскольку темперамент имел взрывной.

— Я и сам не очень этому рад, — хмыкнул Нильс. — Мое дело — украшать какой-нибудь кабинет своим присутствием, а не бегать по болотам в поисках преступников или магических аномалий. Вот вам с Дагом там самое место! Так и вижу вас обоих, бредущих с героическими лицами и по пояс грязи. Ну просто красавчики! Кстати, все хотел спросить, ну ладно, у тебя отец — армейский чин и целитель, ну, а у тебя-то, Даг, разве есть кто из родни в боевиках?

— Никого, — я пожал плечами. — Таково было желание отца, и я пообещал сделать это. Да мне и самому нравится.

— Тебе нравится, потому что у тебя все получается, — безапелляционно заявил Кендрик. — А вот не получалось бы — и не нравилось бы!

— У него не могло не получиться, — засмеялся Нэш, — ведь он из…

— Тшш… — я, улыбнувшись, прижал палец к губам. — Мой род слишком известен, чтобы поминать его всуе.

В этот раз четверокурсники заявились втроем. Берг вытащил из кармана очередную порцию клея для Йорика и вторую склянку, которую передал Дагу со словами:

— Вот еще — сделал сегодня на лекции по алхимии.

— Что это? — удивился тот.

— Полировочная паста для котла на основе частиц перламутра. Думаю, с ней дело пойдет быстрее!

— Золотая голова! — улыбнулся Даг, и я увидела, как Берг смущенно отвел глаза.

Наверное, похвала из уст старосты четвертого курса дорогого стоила.

— Голова? — встрепенулся Нильс. — Слушайте, а где голова?

— Чья? — не понял Нэш.

— Череп, говорю, где? — Нильс опустился на корточки рядом с занавеской, в которой оставалась еще кучка костей. — Здесь его нет!

Я прошлась по лаборатории, заглядывая под столы — вдруг череп случайно укатился и теперь лежит, одиноко зияя глазницами?

— Череп не здесь… — вдруг произнесла Силли, посмотрев в сторону двери. — Но я знаю, где он!

— Откуда? — тут же заинтересовался Кендрик, а Берг кивнул.

Даглас смотрел на мою подругу молча, и в непостижимом взгляде голубых глаз ничего нельзя было прочесть. Неприятный тип! Не хотела бы я, чтобы он так на меня смотрел — то ли с усмешкой, то ли с угрозой, не поймешь.

— Нэш, проводи Рэчерч, куда она скажет, — приказал он. — Нильс, твоя половина котла тебя ждет!

Парни повиновались беспрекословно, и я, кажется, начинала понимать, почему. Неприятный тип являлся прирожденным лидером. Но не для меня! Меня в нем все бесило, и чем дальше, тем больше.

Я собралась возразить, что пойду с ними, однако Даг опередил:

— Тебе лучше остаться здесь, Вин, на тот случай, если придет Лендич. Берг не наказан, а на отсутствие Рэчерч она закроет глаза, ее вина меньше нашей.

— Ее вина? — прищурилась я. — Да она вообще ни в чем…

— … Не виновата, — холодно улыбнулся блондин. — Всем это прекрасно известно, но у леди Леи свой взгляд на вещи.

Нэш кивнул, словно подтверждая его слова, и открыл дверь, пропуская Силли вперед.

— Эта Лендич… не любит студенток, — буркнула я. — На вашем курсе то же самое?

— Заметила? — усмехнулся Кендрик. — Да, она выделяет парней, а вот девчонкам получить у нее высокую оценку чрезвычайно сложно.

— Интересно, почему?

Я взглянула на Дага, ожидая, что он захочет что-нибудь сказать, но он с остервенением натирал котлу бок, еще немного, и посыпятся искры.

— Всякое болтают, — уклончиво ответил Нильс.

Какое-то время мы молчали, а затем Даглас вдруг распрямился, быстро подошел ко мне и, сунув мне в руку ветошь, поднял меня и перенес к котлу. После чего коротко подозвал Кендрика, и оба склонились над Йориком.

От возмущения я едва не лопнула — он переставил меня без малейшего усилия, как манекен! Как куклу! Однако, спустя минуту услышала стук каблуков по каменному полу, и в лабораторию вошла преподавательница по зельям. Окинула нас сапфировым взором, сощурилась на скелет.

— А где четвертая? — поинтересовалась она, подходя. — Где Рэчерч?

— Добрый день, леди Лендич, она вышла ненадолго, — спокойно ответил Даглас. — Взгляните на котел! Как вы считаете, появилась разница с тем, что было?

Преподавательница, наклонившись, вгляделась в отражение. После пасты Берга медь пылала закатным янтарем, крутой бок котла перекашивал черты, и на Лендич смотрело краснокожее, искаженное и оттого жутковатое, но очень четкое лицо.

— Вот здесь, под ободом, чернота, Эрроч, — бросила она. — Будьте внимательнее!

Я молча кивнула, считая про себя Зорек — очень хотелось ответить ей что-нибудь… чего отвечать ни в коем случае не следовало.

В этот момент вернулись Нэш с черепом Йорика, и Силли, глаза которой при виде преподавательницы испуганно округлились.

— Сильвана Оливия, вы хорошо его вымыли? — неожиданно спросил Даг. — С мылом? Видите ли, леди Лендич, он был сильно испачкан, когда откатился в угол коридора и угодил в паутину.

— Теперь как новенький! — воскликнул Нэш, и я восхитилась, как они понимают друг друга без слов. — Добрый день, преподавательница Лендич, я помог Рэчерч донести череп и уже ухожу.

Он сунул череп в руки моей соседке и, действительно, ретировался.

Проводив его недовольным взглядом, Лендич переместилась ближе к скелету. Повинуясь движению брови Дага, Кендрик забрал череп у Силли, которая, кажется, превратилась в камень.

— Нижней челюсти у него не было все три курса, что я здесь проучился, — Даг вопросительно посмотрел на преподавательницу. — Оставим так, леди Лея, или попробовать создать протез?

Ее узкая ладонь скользнула по его плечу, задержалась на миг…

— Что ж, Даглас, это хорошая идея, — улыбнувшись, ответила она и направилась к выходу из лаборатории. — У вас есть время до среды!

Силли позволила себе пошевелиться, только когда она ушла.

— Боюсь ее до смерти, — прошептала она.

— Я тоже! — воскликнул Кендрик. — Вот прямо сразу, как вижу, так и боюсь!

— Трепло, — блеснул зубами в улыбке Даг. — И что же тебя в ней так пугает, позволь спросить? Нет, лучше не отвечай, здесь дамы… Давай, бери ветошь и иди отчищать черноту под ободом.

— А ты? — возмутился Нильс.

— А я займусь протезом.

Мне было ужасно интересно, что он хочет делать, но я не собиралась демонстрировать любопытство, поэтому дернула Силли за руку:

— Пойдем к Йорику, он ждет!

— Он ждет гораздо дольше, чем ты может представить, — печально вздохнула она.

Сев на пол рядом со скелетом и подтянув к себе кусок занавески с костями, я пожала плечами. Малость не в себе соседка наша, что с этим делать? Главное, не гоняется с кровожадными намерениями за студентами, в неглиже и с холодным оружием, как Йорик.

Проходя мимо, Даглас наклонился, пошарил в обломках, вытащил какой-то кусок, унес вглубь лаборатории, где сел за стол, скрывшись с глаз.

Восстанавливать скелет у нас с Силли получилось отлично даже без Берга! Она выбирала кость и сообщала, куда ее следует приложить, предварительно промазав клеем, что я и делала. Затем она воспроизводила такой же пасс, как и Нэш, магически скрепляя обломки и давая клею время подействовать. После чего я еще раз покрывала клеем и место крепления, и всю кость целиком. Магию Рэчерч я тоже начала видеть — совсем бледный поток, но для нашего занятия его было достаточно.

Мысли то и дело возвращались к Дагу. Папа говорил, что врага не стоит недооценивать, а для этого его следует изучить. Проанализировав увиденное, я, к сожалению, не могла не восхититься поведением блондина во время визита леди Лендич. Во-первых, Даг отвлек ее от отсутствия Силли, переключив внимание на котел. Во-вторых, сделал вид, что Сильвана Оливия именно по его указанию отправилась мыть череп, то есть, если бы преподавательница возмутилась ее отсутствием, переложил бы вину на себя. И, в-третьих, не позволил Лендич свалить на нас потерю Йориком челюсти, четко обозначив, что пропала она не менее трех лет назад. И все это с совершенно невозмутимым видом! Я так не умела. Надо признаться, я часто сначала делала, а только потом думала, а он, судя по всему, всегда и все просчитывал. Как бы ни неприятен был мне этот парень, теперь я понимала, почему судьба свела нас — давала мне шанс научиться тому, что умеет он: выдержке, дальновидности, коварству. Ведь он, предвидя, что Лендич явится с проверкой, сделал так, чтобы узнать об этом заранее! Если бы не его пренебрежение теми, кто ниже статусом, мы, возможно, даже нашли бы общий язык.

— Кудряшка, — вдруг сказал он, — подойди сюда!

— Что-о⁈ — возмутилась я, даже не сомневаясь, что обратился Даглас ко мне, а не к Силли.

Теперь он мне и кличку придумал?

— Прости, Эрроч, задумался, — после секундной паузы послышалось из дальнего угла лаборатории. — Не хочешь, сиди, где сидишь. Просто хотел кое-что показать…

Кажется, я нащупал слабое место Эрроч: дерзкий зеленоглазый токс был любопытен как белка, увидавшая незнакомый орех.

Кудряшка подошла с каменным лицом. Ждала, что я паду ниц и буду молить о прощении? Улыбка на губах появилась сама собой.

— Над чем смеешься? — с подозрением спросила она, отчаянно пытаясь не косить глазом в сторону пространственной модели, которую я только что создал.

— Так, над своими мыслями, — отмахнулся я. — Смотри, Вин, на финальном экзамене по теоретическому магиеведению будет такое задание.

— А… что это?

Задала вопрос с заминкой, ведь показывала свое невежество, но врожденная наглость не сделала смущение слишком заметным.

— Это — пространственная модель челюсти Йорика, сотканная из магических потоков. Чтобы сделать такую, вещь необходимо сначала формализовать, то есть написать формулу с учетом всех составляющих: класса вещества, размера и веса прототипа, принципа использования и т.д. Затем мы добавляем в формулу магию, и — ап!

— Ап… — она кивнула каким-то своим мыслям. — А где твоя формула?

— Здесь, — я коснулся виска и удовлетворенно отметил, как безуспешно она пытается скрыть восхищение во взгляде.

— Но ты же не знаешь точных параметров челюсти, как же добавил их в формулу? — подумав, спросила она.

— Правильные вопросы задаешь, то… Вин, — улыбнулся я. — Для чего мне, по-твоему, эта кость?

— Класс вещества и принцип использования! — воскликнула она, и мне понравилось, с каким азартом замерцали зеленющие глаза. — Размер и вес челюсти Йорика ты можешь прикинуть, исходя из размера и веса самого Йорика, да?

— Так точно. Хочешь попробовать удержать модель в статике?

Она растерянно посмотрела на меня. Кажется, мне нравится вызывать у нее это чувство!

— Но я… Я же не владею магией, то есть, немного получается, но…

Она потерянно замолчала. Так-то, токс! Теряй свою дерзость и становись покорной.

— Ну что-то же у тебя получается? Или ты совсем… безнадежна?

Вот тут она вспыхнула. Почти как Кендрик, когда выходил из себя. Я ждал ругани, фырканья, холодного презрения или чего-нибудь столь же занятного, но вместо этого она скрипнула зубами и заявила:

— Говори, что нужно делать!

Нет, никогда я не найду общий язык с высокомерной сволочью по имени Даглас! Он, бесспорно, хорош как лидер, и, теперь еще выясняется, как маг, но лучше держаться от него подальше. Я не любила проигрывать, а ему проигрывала! Может, будь у меня больше опыта общения с такими типами или повинуйся мне моя магия, я бы справилась, но сейчас у нас слишком разные весовые категории. Словно он по-прежнему держит двуручник, а я… свой складной ножичек.

Возмущение неожиданно отозвалось внутри, в средостении будто заворочался кусок льда, пока маленький, но угрожающе острый.

— Говори, что нужно делать? — процедила я, глядя в голубые глаза парня.

— Повтори это…

Он сложил пальцы правой руки определенным образом и навел на светящийся белым контур, обрисовывающий челюсть. Пасс был типовым, использовался тогда, когда требовалось направить энергию Источника в нужное место, и я его уже хорошо выучила.

— Понемногу отпускай энергетический поток, позволь ему вплестись в контур.

Я сконцентрировалась. Голос Дага зазвучал отдаленно, а затем и вовсе затих. Собственными глазами я наблюдала, как из кончиков пальцев вырастает фиолетовая нить, подрагивая, движется к «челюсти» и касается ее…

Шею опалило огнем, прозвучал оглушительный хлопок, и меня отшвырнуло. В полете успела сгруппироваться, перекатилась через соседний стол и упала под него. Кто-то закричал, в другом углу помещения что-то загрохотало, со стен попадали ботанические схемы, а с потолка посыпалась штукатурка и… белеющие клеем Берга осколки костей.

— Твою мать, токс, что ты творишь? — услышала я, и осторожно выглянула из-под стола.

Даг оставался на месте и выглядел почти как обычно, если не считать стоящих дыбом волос и окутывающей его полупрозрачной пелены, по которой пробегали, опасно потрескивая, всполохи белого пламени. Затем я увидела Кендрика, сидящего с обалдевшим видом в обнимку со снесенным с постамента котлом, и лежащую Силли, тоже укрытую пеленой с белыми искрами — в обмороке наша аристократка там была или нет, я разглядеть не смогла.

— Все живы? — крикнул Даг, движением руки «гася» пелену. — Рэчерч, с вами все в порядке?

— Да, благодарю, — послышался дрожащий голосок, и Сильвана Оливия поднялась с пола, — ваш щит появился очень вовремя!

— Нильс?

— Я ушиб жо… место для порки. И не могу выбраться из-под чертова котла!

Даглас, быстро подойдя, вытащил меня из-под стола и хорошенько тряхнул:

— Вин, что ты сделала?

А мне сию же минуту хотелось обратно в Замошье! Хоть на грядки, хоть в оранжерею или в мамино кресло, но подальше от проклятой академии! Впору было захныкать, как маленькой испуганной девочке.

— Я не знаю, что я сделала, Даг! — с ненавистью отчеканила я. — И почему ты уверен, что это — моя вина? Твоей магии было не в пример больше!

Наши взгляды убивали за нас. Казалось, мы с блондином стоим по разные линии фронта, ожидая команды: «Вперед!», чтобы броситься друг на друга.

— О, нет! — неожиданный горестный вопль заставил нас отшатнуться, словно облитых водой котов. — Нет, я этого не переживу!

Синхронно повернувшись, мы увидели Кендрика, собирающего разлетевшиеся обломки костей, до которых он мог дотянуться из-под котла.

Бедному Йорику не повезло. Опять.

Этот день не стал моим последним днем в Акалим, как можно было бы предположить, но о себе я узнала много нового. От ректора. От куратора Сноворса. От Лендич. От коменданта академии, которого я видела впервые и имени которого не запомнила. От других преподавателей, собранных Зирчем, несмотря на позднее время, в своем кабинете для расследования произошедшего инцидента. Словно подсудимые, мы с Дагласом сидели на скамье у стены, обсуждаемые Ректорским советом так, будто нас здесь не было. А по крыше башни барабанил дождь.

Все шумели и ругались, сыпали непонятными фразами ровно до того момента, как дверь кабинета открылась, и Валли переступил через порог. Оглядев замолчавших от неожиданности преподавателей оранжевыми плошками, он потрусил в нашу сторону, сел прямо передо мной, раскрыл свои крылышки, вздыбил костяные пластины на голове и шее, и зашипел.

— Валли⁈ — изумился Даг, и, повернувшись, пристально посмотрел на меня.

— Валли? — ректор поднялся из-за стола и, указав на дверь, произнес что-то на древненоррофиндском.

Перестав шипеть, дракусь смешно закрутил головой, выслушал Зирча, а затем зашипел снова, еще страшнее, чем раньше.

— Это что такое? — возмутилась Лендич, и Аннелора Свитис кивнула. — Кас, выдворите его, наконец!

— Он не уйдет без курсантки Эрроч, — подал голос Сноворс. — Разве вы не видите, что он выбрал ее своим человеком и пытается защитить?

— Это не более чем легенда, — проскрипел профессор Резник. — С равным успехом можно утверждать, что демоны существуют!

— Демоны? — подняла брови Аннелора. — Господи, какая чушь.

— Леди Торч утверждала, что демоны существуют, — Сноворс, взглянул на нее, упрямо наклонив голову. — Если вы чего-то не видели, это не значит, что его нет, леди Лора!

Свитис вспыхнула.

— Неужели вы видели демонов, профессор Сноворс? — насмешливо спросила она.

— Нет, — с заминкой ответил наш куратор, — но я верю урожденной Кевинс.

— Никто никогда не видел демонов, и никто до сих пор не доказал, что драконам нужны люди, — холодно подытожила Лендич. — Этот дракон, ректор, настоящий нарушитель спокойствия, возможно, следует ограничить его в перемещениях по Акалим?

Осознав сказанное, я едва не вскочила, чтобы вцепиться в ее ухоженные космы, но вдруг услышала тихое:

— Сиди смирно, токс, иначе будет хуже.

Повернувшись, с ненавистью уставилась в невозмутимое лицо напарника по несчастью.

— С вашего позволения, ректор, я его выведу, — Сноворс поднялся и подошел к нам.

Повернувшись спиной к остальным, одними губами произнес:

— Эрроч, скажите Валли, чтобы ждал внизу.

Положив руку на шею дракусю, я заставила его посмотреть на меня и шепотом повторила сказанное куратором.

— Пожалуйста, Валли, иди, — добавила я, не сдержавшись, — я скоро приду, обещаю! Меня никто не обидит.

— Не обидит, я прослежу, — неожиданно добавил Даг.

Несколько мгновений дракусь переводил взгляд с меня на него, затем издал свое коронное: «Вуорк!» и покинул кабинет, едва не опрокинув Сноворса.

— Что ж, подытожим, — Зирч сел — В произошедшем не установлено злого умысла, но имело место нарушение правил магической безопасности студентами четвертого и первого курсов. Леди Свитис, для четверокурсника это непростительно! Предлагаю вам, как куратору четвертого курса, озвучить варианты наказания.

Так вот кто у них куратор! Если честно, я все-таки склонялась к «монстру» Федичу, хотя… магом он не был. А в Акалим, наверное, куратором курса может быть только маг. И все равно казалось странным, что такая хрупкая фея — куратор старшекурсников. Свитис тяжело вздохнула и задумалась.

— Профессор Сноворс, ваши предложения я также жду, — Зирч откинулся на спинку стула.

— Мой Йорик, — проворковала Лендич, — теперь от него осталось еще меньше!

— Да, и Йорик! — Ректор взглянул на нас. — Кажется, леди Лендич дала вам время до среды?

— Так точно, ректор, — ответил Даг.

— С учетом объема восстановительных работ продлеваю этот срок до вечера воскресенья. Занятия по зельеварению придется перенести в другой кабинет в связи с ремонтом, требующимся в лаборатории, поэтому она в вашем распоряжении. В понедельник утром целый скелет должен стоять на своем месте!

Мы с Дагласом переглянулись. Сожрал бы кто-нибудь из дракусей этого Йорика, что ли? Это ж все вечера теперь на него тратить, и не факт еще, что успеем!

— Ректор, у меня есть предложение насчет наказания, если, конечно, леди Свитис не станет возражать, — подал голос Сноворс.

— Говорите, — кивнул ректор.

— Магическая безопасность преподается первокурсникам во втором семестре, но что если уже в этом добавить пару инструктажей?

— А где же здесь наказание? — нахмурилась Аннелора.

Наш куратор усмехнулся, и я поняла, что то, что он сейчас скажет, мне не понравится.

— Инструктажи проведет ваш провинившийся студент, а помогать ему будет моя провинившаяся курсантка, — произнес он. — Под присмотром преподавателя, разумеется.

— И кто будет этим преподавателем? — с подозрением уточнила Свитис.

— Вы оба, — вмешался ректор. — В конце концов, это из-за ваших студентов Акалим вынужден включить в бюджет дополнительные расходы на ремонт. Декарт, завтра с утра обсудите с администрацией внесение изменений в учебный план с учетом необходимости вашего с леди Лорой присутствия на семинаре. На этом все. Все свободны.

Преподаватели прощались с ректором и спешили покинуть кабинет — Ректорский совет прозаседал до поздней ночи.

— Ну спасибо вам! — прошипела Аннелора, останавливаясь рядом со Сноворсом. — Можно подумать, у меня небольшая преподавательская нагрузка!

— Мы можем делать это по очереди… — предложил Сноворс.

— Только вместе, кураторы! — у ректора в густой шевелюре, наверное, было спрятано третье ухо. — В целях усиленного контроля, так сказать.

Свитис с яростью посмотрела на Сноворса и вышла из кабинета. Профессор последовал за ней. Мне показалось, что вид у него был растерянный.

— Идем, Вин, — Даг поднялся со скамьи, в дверях пропустил меня вперед и проворчал: — Вот еще не было печали!

Мы начали спускаться по винтовой лестнице. Судя по тому, что на ней никого не было, преподаватели решили сократить дорогу магическим, если можно так выразиться, путем.

— Я не знаю, что такое магическая безопасность, — призналась я, безуспешно пытаясь оттянуть обруч, шею под которым нещадно жгло. — И до сих пор не понимаю, что мы нарушили!

— Это что? — вдруг спросил шедший за мной парень и, заставив меня остановиться, сдвинул обруч.

Я невольно вскрикнула от боли.

— Ты ненормальная, Эрроч? — его голос звучал как-то странно. — И ты терпела все это время?

Повернув голову, посмотрела на него. Да, больно, но не так, чтобы совсем уж на стену лезть. Я собиралась вернуться к себе и намазать шею мазью с черным ельцом. Уверена, это помогло бы!

— Господи, да что ж за токс такой бестолковый! — рыкнул Даг и, схватив меня за руку, потащил вниз по лестнице.

Так быстро, что лежащий у ее основания Валли успел только проводить нас непонимающим взглядом.

Потом был лазарет, разбуженная Дагом леди Мередит, которая, увидев мою шею, ругалась на чем свет стоит, а затем долго сидела рядом, ожидая, пока подействует нанесенное на кожу лекарство — оказывается, раны от обруча-блокиратора нельзя было исцелить магическим путем.

И вот, после такого напряженного дня, мы с Валли сидели на пляже и слушали шум волн. Я отправилась сюда, едва успокоила друзей. До них уже дошли сильно преувеличенные слухи о произошедшем, из которых следовало, что мы с Дагом «разнесли половину учебного корпуса», а не одну аудиторию и одного невезучего скелета.

— Спасибо, что пытался заступиться за меня, Валли! — тихо сказала я. — Пока я была маленькая, меня всегда защищали родители, а потом папа научил защищаться самой, и… в сторонней защите отпала нужда. Я и забыла, как это приятно, когда есть кто-то, кто тебя защищает!

Я покосилась на дракуся. Он смотрел на меня, забавно склонив голову на бок. А в глазах было такое же выражение, как у детей, слушающих сказку на ночь. Ну да, иметь любящих родителей — для него, наверное, самая чудесная сказка.

Пошарив в кармане брюк, достала шоколадку, о которой забыла. Развернула обертку, поделила лакомство пополам, протянула половину Валли, и он, уже уверенно, взял ее когтистыми пальцами.

— Знаешь, сегодня со мной что-то произошло, — призналась я — никому бы не призналась, кроме него. — Кажется, я, действительно, маг! Как-то не верила в это все, даже с учетом Зорьки, дуба и Акалим. А сегодня увидела ее — магию, не только чужую, но и свою. Хочешь посмотреть?

Валли мог не обладать способностью видеть чужую магию, но в тот момент мне даже в голову это не пришло, настолько хотелось показать ему, как у меня получается. Я повторила пасс, направив энергию в накатывающие на берег волны, и сосредоточилась. И вот уже из пальцев вырывается завязь, из нее вырастает гибкий фиолетовый стебель, утолщается, касается воды, высвечивая изнутри. Затаив дыхание от восторга, я следила, как фиолетовые искры пляшут в тягучей темноте, превращая ее в кусок неба, полного звезд, как волна замедляется, а затем застывает смотрящим на нас оком невиданной рыбы…

Острая боль охватила шею. Чертов обруч был на стреме! Мой росток побледнел, а затем и вовсе развеялся, будто его унесло ветром, но искры в воде еще долго гасли одна за другой, оставляя ощущение истаивающего чуда. Чуда, сотворенного мной.

Когда погасла последняя, мы с дракусем синхронно вздохнули. И отправились обратно, потому что спать мне оставалось всего ничего.

Несмотря на события вчерашнего дня и, отчасти, ночи, я вытолкала себя из кровати затемно. Из комнат соседок доносилась манящая тишина. Так и хотелось вернуться в свою, закутаться в одеяло и проспать еще пару часов, но я стиснула зубы и отправилась к выходу из корпуса, ждать Новача. Спустя некоторое время ко мне присоединился Валли — выскользнул из кустов, торопливо что-то жуя. Неужели мышей ловил? Оказавшись напротив, вопросительно вуоркнул.

— Сегодня с нами будет бегать мой друг, Джеф, ты его знаешь, — сказала я и с подозрением посмотрела на темные окна жилого блока номер семьсот двадцать. — Но, кажется, он об этом благополучно забыл! Идем.

И мы отправились будить Джефа.

На стук дверь открыл Дин — в полотенце вокруг бедер и с мокрой головой.

— Ой! — воскликнул он, прячась за створкой. — Вин, не ожидал тебя здесь увидеть в такую рань.

— Прости, мне нужен Джеф, — пожала плечами я. — Мы договорились бегать по утрам, и он, конечно, об этом забыл.

— Он, может, и помнит, просто спит, — засмеялся Гелс и отправился будить Новача.

Однако вернулся спустя несколько минут обескураженным.

— Он не просыпается, Вин. Несет какую-то чепуху и дрыхнет дальше. Может, сама попробуешь его разбудить?

Решительно оттеснив парня в сторону и даже не обратив внимания на его привлекательную фигуру, я направилась в комнату Новача, с бежево-коричневым декором. И с удовлетворением отметила, что Джеф, в отличие от большинства ребят, которых я знала, поддерживает у себя идеальный порядок. Даже мелькнула мысль — неужели здесь была Силли и приложила руку к уборке, настолько их комнаты напоминали друг друга. Но, конечно, Сильвана Оливия вряд ли удостоила бы Джефа Новача подобной чести.

— Джеф, вставай, пора на пробежку! — я потрясла парня за плечо.

Новач что-то замычал и плотнее укутался в одеяло.

— Вуорк?

— Укуси его за пятку, Валли, он сразу проснется! — полностью одетый Дин стоял в дверях, ухмыляясь.

— Не учи ребенка гадостям, — ответила я. — Ты-то куда собрался в такую рань?

— У меня тренировка с преподавателем Торхаймом, — пояснил Дин.

— Зачем? — не поняла я.

Гелс пожал плечами.

— На первом уроке он дал понять, что я делаю ошибки, а я не люблю ошибаться. После подошел к нему с вопросом, и он объяснил, в чем проблема. Никто не говорил мне такого прежде. Дома у меня были отличные учителя, но Торхайм — лучший.

— И ты хочешь стать, как он?

— Ну, по меньшей мере, не хуже, — серьезно ответил Дин. — Есть у меня ощущение, что рано или поздно это пригодится.

Я кивнула — резон был понятен, и, повернувшись к засоне, повысила голос:

— Курсант Новач, подъем!

— А? — Джеф приоткрыл глаза, посмотрел на меня с некоторым изумлением, пробормотал: — Вин? Да не может быть!

И снова закрыл глаза. Судя по ровному дыханию, он так и не просыпался, общаясь со мной во сне.

— Валли, вытащи его из-под одеяла, — приказала я и отправилась в гостиную.

Пока дракусь, схватив зубами угол одеяла, вытряхивал Джефа, я взяла со стола кувшин с питьевой водой — такие стояли в каждом жилом блоке, — вернулась и вылила его на голову спящему.

— Тону… — деловито заметил Новач, не открывая глаза. А затем вдруг взвился с постели с воплем: — Тону, помогите, тону!

В его взгляде отражался настоящий ужас, на миг мне даже стало его жалко.

— Курсант Новач, встать, умыться, одеться, подушку — на просушку. Через пять минут жду в коридоре! — отчеканила я, развернулась и вышла.

Разве можно жалеть парней? Вот так и вырастают слабаки.

Джеф, всклокоченный и злой, как голодный дракон, вышел вместе с посмеивающимся Дином спустя десять минут.

На первом этаже мы расстались: Гелс направился в спортивный зал, где, несмотря на ранний час уже слышался звон клинков, а я повела Новача к выходу за стену. У куста жасмина он остановился и вдохнул полной грудью, с восторгом разглядывая открывающийся отсюда вид.

— Как хорошо-то, Вин! — воскликнул он. — Как красиво! Я даже не подозревал…

— Отставить восторги! — я за рукав потащила его прочь. — У нас не так много времени на пробежку, но можешь вернуться сюда в выходные.

— Почему я не художник? — болтал Новач, когда мы — медленно, очень медленно! — побежали вперед. — Это высокое небо, жемчужно-серое, эти волны… Нет, это просто просится на полотно!

Впрочем, минут через десять он замолчал и запыхтел, как не снятый с плиты чайник. Валли, снисходительно поглядывая на него, убегал вперед и возвращался. Сегодня, несмотря на влажную после дождя дорогу, лапы слушались дракуся идеально, работали слаженно, иноходью неся тело размером с теленочка. Заминка пока выходила с торможением и разворотами, но я понимала, что это вопрос времени — Валли учится, и учится очень быстро. Как бы еще крылья ему потренировать?

На том месте, где пробежка заканчивалась, пришлось сделать передышку. Новач упал прямо в мокрую траву на обочине и изобразил дохлую дичь, а мы с Валли поиграли в догонялки. Дракусь умудрялся быть ловким и неуклюжим одновременно. Ну, например, он мог молниеносно развернуться, ускользая от меня или подсечь мне ноги хвостом, но, подпрыгнув, падал, как куль с мукой, вместо того чтобы приземляться по-кошачьи — на «мягкие» лапы.

Набегавшись, я села рядом с Новачем, покусывая травинку, а Валли укатился в заросли и, кажется, задремал.

— Думаешь, я сдамся? — раздался хриплый голос Джефа.

— А ты сдашься? — заинтересовалась я.

— Черта с два! — Новач сел, на его щеках играли желваки. — Жизнь — боль, да, Вин?

Я выплюнула травинку и поднялась.

— Жизнь — то, что ты из нее делаешь, Джеф. Вставай, пора обратно, а то опоздаем на занятия.

— Пристрели меня, а? — попросил он. Нахмурился, покрутил головой. — Здесь же нечем! Придуши! Придуши меня, а?

— Валли, поднимай Джефа! — засмеялась я.

Впрочем, Новач вскочил сам, когда зубы дракуся энергично клацнули над его ухом.

— Джеф, сейчас я побегу быстро, а потом вернусь. Ты двигайся со своей скоростью, но старайся не переходить на шаг. Через месяц будет полегче.

— Месяц? — вытаращился парень. — Ты сказала — месяц? Да я…

— Не помрешь, — качнула головой я. — Я же не померла.

Мы столпились вокруг куратора во внутреннем дворе академии. Теоретическая часть лекции по самоконтролю уже закончилась, и на втором занятии Сноворс собрался проводить тест «по шкале Навыча». Что такое «шкала» я знала, но фамилию мага впервые услышала от преподавателя. Навыч представлялся смешным человечком в круглых очках, взвешивающим разных магов на огромных весах, а после записывающим что-то в специальную тетрадку.

Двор кишел драконами. Обычно с десяток их валялось на газонах, а остальные пребывали в других местах, но сейчас казалось, что сюда собрались все дракуси Акалим. Даже не по себе как-то стало — они взяли нас в кольцо, наблюдая за происходящим с живым интересом. Надеюсь, не гастрономическим.

— Чего они на нас пялятся? — спросил кто-то.

— О, они ждут лакомство! — усмехнулся Сноворс, и мне икнулось. — Сейчас каждый из вас попробует сдвинуть меня вот с этой линии. — Мыском ботинка он начертил на дорожке полосу. — Использовать можно любое известное заклинание от самого простого до самого сложного. — Взгляд серых глаз профессора будто невзначай коснулся Тэйча. Тот в ответ прищурился. — Ваша задача в моменте выбрать всю магию, которой вы владеете. А теперь отходите шагов на двадцать, и начнем.

Профессор вытащил из кармана прибор, напоминающий громоздкие наручные часы — в столице часы на запястье носили уже давно, а в Белозерье они только входили в моду, сменив жилетные, — и надел на левую руку, затянув браслет. После чего поинтересовался:

— Кто самый смелый?

Первой вызвалась Кэйтлин. Щеки девушки покрывал румянец, глаза лихорадочно блестели. Ни для кого уже не было секретом, что с первого дня в Акалим она неровно дышит к куратору, поэтому в толпе послышались шепотки. Откинув за плечо красивые каштановые волосы, она вопросительно посмотрела на Сноворса, который стоял в расслабленной позе, слегка отставив ногу и скрестив руки на груди, и в своем отлично сшитом костюме сдержанного темно-серого цвета и красном клетчатом шарфе напоминал городского щеголя и гуляку.

— Начинайте, — кивнул он.

Кэйтлин, как и Дарла, была из семьи потомственных магов, поэтому ей не составило труда сложить пальцы рук особым образом. Этот пасс был мне незнаком.

Спустя мгновение к Сноворсу направился сильный поток воздуха. Странный прибор на запястье профессора начал мигать, однако куратор так и стоял неподвижно, и даже ни один белокурый локон из его щегольской прически не пострадал. А вот, драконы, наоборот, оживились, принялись подпрыгивать, раскрывать крылья, издавая забавное чириканье.

Кэйтлин покраснела от натуги, на лбу показались бисеринки пота — ей приходилось нелегко. А я вдруг вспомнила о появившейся у меня способности видеть магию и попыталась сделать это снова.

Картинка возникала постепенно, будто я обретала четкость зрения. Световые нити, отливая синевой, формировали воздушный поток в направлении куратора, но ветер расходился в стороны, едва коснувшись окутывающей Сноворса пелены, мерцающей синими искрами. Подобной Даг вчера укрыл себя и Силли от последствий взрыва. А вот следующее открытие сильно меня удивило! Потому что отраженные защитой профессора энергетические потоки не пропадали — они втягивались в тела дракусей, что явно шло последним на пользу.

Яркость нитей неожиданно поблекла. Кэйтлин пошатнулась и упала бы, если б не стоящие рядом студенты.

— Отлично, Мич! — воскликнул преподаватель, взглянув на прибор. — Стабильный уровень и заклинание применили правильно. Тест засчитан.

— Благодарю, куратор!

С довольной улыбкой девушка отступила в толпу.

Следующим вызвался Новач. Профессор подозвал его, и обруч Джефа вдруг распался пополам, упав в ладони преподавателя.

— Ого! — обрадованно воскликнул парень.

— Не торопитесь радоваться, курсант, блокиратор вернется на место после проверки вашего уровня, — усмехнулся куратор. — А теперь попробуйте сдвинуть меня.

— Это вряд ли… — послышался голос из толпы.

Не нужно было даже поворачивать головы, чтобы понять — это опять Тэйч! Может, поговорить с ним, чтобы перестал цепляться к Джефу? С другой стороны, если он прекратит, у Новача исчезнет причина заниматься физподготовкой, которая станет в будущем большим подспорьем. Нет, пожалуй, пока все не так критично, не стану заводить с Лиамом этот разговор. Поговорила бы о чем-нибудь другом…

Мысленно шлепнув себя по губам, я с интересом следила за Джефом, который, отойдя, развернулся к Сноворсу и выставил вперед руки с таким видом, будто собрался его ловить.

Новач, как и я, знал лишь те заклинания, с которыми мы познакомились на прошлой неделе, а их и было-то всего два: направления магического потока и призыва объекта. Последним он и решил воспользоваться — профессор же не сказал, что с места его можно сдвигать только назад, а не вперед или в стороны? Это был хитрый ход, но, увы, он не сработал. Прибор вспыхивал не так равномерно, как для Кэйтлин, и выдохся Джеф гораздо быстрее, чем она, однако тест тоже прошел.

Один за другим студенты вставали на «линию огня», используя против куратора различные заклинания. Тот так и стоял истуканом, иногда, правда, меняя позу. Лишь один раз он покачнулся — когда Тэйч швырнул в него какие-то сложные чары. Что ж, древняя кровь гарантировала Лиаму высокий уровень магии, хорошие учителя — умение ею владеть. Но, судя по всему, Тэйч ожидал от себя большего и не был доволен. Прибор во время его выхода ярко светился, а энергетические потоки, которые я увидела, и сложность плетения меня впечатлили. Достанется же кому-то такой парень! Вредный? Да. Задиристый? Несомненно! Но такой привлекательный.

Когда пришла моя очередь, я остановилась рядом со Сноворсом и с наслаждением потерла шею, едва избавилась от обруча — хотя от давешней раны не осталось и следа, кожу тянуло, как после солнечного ожога. Выражение лица у меня было самое критическое: испуганный рев Зорьки до сих пор стоял в ушах, и собственной магии я не доверяла.

— Не волнуйтесь так, Эрроч, здесь полно деревьев! — по-доброму пошутил куратор, чем только усугубил панику.

Совсем некстати вспомнились слова Дарлы о том, что Сила может зашвырнуть человека в море или еще чего похуже, поэтому я вернулась на «линию огня» в ужасном настроении. Отсутствие блокиратора уже не радовало.

— Начинайте, Эрроч, я жду! — «подбодрил» Сноворс.

Я разозлилась — ему шутки шутить, а я схожу с ума, беспокоясь о том, что еще могу натворить! Деревьев во дворе, действительно, много, как и… первокурсников! Раздражение толкнулось внутри уже знакомым ледяным острием, на пальцах неожиданно появилась изморозь. Энергия вырвалась мгновенно, как вода из кастрюли, и понеслась в сторону Сноворса. И в этот момент, прямо из воздуха, на лужайке возник… ректор Зирч. Мне показалось, он закутан в алый плащ, который спустя мгновение покинул его, скользнув наперерез моему заклинанию. За миг до того, как энергии встретились, я поняла, что один из нас совершил ошибку. И это была не я!

Треск тысяч молний заставил дракусей дружно подпрыгнуть, студентов — броситься на землю, а Сноворса — шагнуть назад. Когда попа́дали вырванные с корнем розы и кусты, и осела непонятно откуда взявшаяся снежная пыль, я не увидела ректора. На том месте, где он стоял, истаивало, растворяясь в воздухе, облачко пара.

Я злился. На Аннелорочку, хотя понимал, что дело только в опыте, которого у преподавателя практического магиеведения несравненно больше, на Эрроч, которая оказалась куда более сильным магом, чем можно было бы предположить, и… на себя!

— Что с тобой, Даглас? — Свитис подошла, стягивая с рук защитные перчатки — она всегда надевала их на занятия по боевым заклинаниям, напоминая нам о том, что руки для мага — такой же инструмент, как и для музыканта. — Ты витаешь в облаках! Пропускаешь мои атаки. Щит поставил не под тем углом… Что происходит?

— Он не выспался, леди Лора, — ответил Берг, пока я подыскивал ответ, — прочитал вчера на ночь любовный роман, из тех, знаете, где герой все время рычит, а героиня от этого… тает, и теперь размышляет, как применить этот способ к поклонницам.

— Простите, куратор, — я показал Нэшу кулак, — обещаю быть внимательнее.

— Твоя магия — особенная, — мягко сказала Аннелора, — возможно, поэтому тебе приходится тяжелее, чем другим.

Я кивнул и отошел от барьера, давая место Бергу.

Защитные руны на стенах тренировочного зала только начали угасать — мы знатно разогнали энергию магических потоков! Аннелора отчего-то выбрала Акалим, хотя была бы отличным боевым магом. Мало кто знал, как на самом деле сильна эта хрупкая леди с большими прекрасными глазами и детскими руками. Я, например, не хотел бы, чтобы она стала моим противником где-то еще, кроме тренировочного контура.

Свитис вернулась в дальний конец зала, крикнула оттуда:

— Берг, готов?

Нэш — педант! — поправил завернувшуюся манжету перчатки и подобрался. Исчез всегда ироничный взгляд, лицо заострилось. Когда-нибудь он станет выдающимся боевиком, если, конечно, не выберет стезю целительства, как все мужчины в его роду.

— На позиции, куратор! — отрапортовал он.

И в этот момент дверь распахнулась, и на пороге показался Кендрик. Пошатнулся, с перекошенным лицом обнял дверной косяк.

— Там… там!.. — едва мог вымолвить он.

Я шагнул к нему:

— Что случилось?

И только тут разглядел, что с ним все в порядке, а говорить он не может от хохота.

К нам уже спешили Берг, леди Лора и другие студенты нашей группы.

— Кендрик, с вами все в порядке? — подойдя, взволнованно воскликнула Свитис.

Нильс честно попытался взять себя в руки — ради Лорочки, полагаю, — но ему это плохо удавалось.

— Там… во дворе… токс этот… Эрроч…

— Что она сделала на этот раз? — прорычал я, как герой того самого романа, о котором упомянул Берг.

— Кажется… она… развеяла… ректора…

Мы со Свитис, переглянувшись, бросились к выходу.

Выскочив из корпуса, увидели валяющиеся везде растения, вырванные с корнем, и Сноворса, вокруг которого столпились первокурсники.

— Что здесь происходит? — воскликнула Лорочка, подойдя к профессору. — Где Зирч?

— Откуда вы знаете, что он был здесь? — прищурился тот.

— Эрроч! — раздался рев разъяренного дракона.

Все обернулись. Ректор направлялся к нам быстрым шагом. Его всегда идеальная прическа была вздыблена иглами гигантского ежа, шейный платок — разорван, а строгий черный костюм украшали подозрительные белые пятна, очень похожие на следы жизнедеятельности чаек, обитавших на скалах вокруг Акалим.

Студенты подались назад, чтобы пропустить его, и я вдруг увидел бледное лицо Кудряшки, на мгновенье показавшееся из-за спины Сноворса. К счастью, блокиратор ей уже вернули.

Куратор первокурсников шагнул вперед.

— Ректор, как хорошо, что с вами все…

— Прочь! — рявкнул Зирч, и Сноворса отшвырнуло в сторону. — Вин Эрроч!

Девчонка выпрямилась, упрямо вздернув подбородок. Но я видел, как он дрожит, словно она собирается заплакать. Бедный токс! Пытается дерзить, а у самой глаза на мокром месте. Мне даже жалко ее стало.

— Что вы себе позволяете, курсантка! — ректор остановился перед ней, и сразу стало видно, какая Эрроч на самом деле мелкая по сравнению с рослым Зирчем.

— Я просто пыталась сдвинуть с места профессора Сноворса, ректор, — ответила она, и не думая понижать голос или приобретать виноватый вид.

— Вы собирались его не сдвинуть. Вы собирались сделать из него ледяную скульптуру! Вы вообще в курсе, что у вас за магия?

Лорочка — обожаю ее! — коснулась плеча ректора, постаравшись найти на нем чистое место, и негромко произнесла:

— Кас, посмотрите на нее! Очевидно, девочка этого не знала.

— До сего момента никто не знал, — подошедший Сноворс остановился рядом с Эрроч, положив руки ей на плечи. — Кажется, мне следует поблагодарить вас за спасение моей жизни, ректор…

— Кажется, у меня возникают сомнения в вашей компетенции, профессор, — на щеках Зирча заиграли желваки. — После случившегося в лаборатории вы не должны были снимать с нее обруч!

— Но у меня не было таких указаний от вас! — Сноворс тоже разозлился. — Определение уровня Источника по шкале Навыча проводилось без нарушения протокола, остаточную энергию поглощали дракуси, они поглотили бы и…

— Несомненно, вот только после того, как вы превратились бы в кусок льда, поскольку используемый вами тип щита не защитил бы вас от магии Эрроч, — оборвал его Зирч. — Идемте в мой кабинет, нас ждет долгий разговор!

— С Вин? — уточнил куратор.

— Без нее! — рыкнул ректор и исчез.

Сноворс посмотрел на Аннелору, она посмотрела на Эрроч и пробормотала:

— Знаете что, Декарт, пойду-ка я с вами. А вы, курсантка, не расстраивайтесь. Хорошо то, что хорошо заканчивается.

Я увидел, как друзья обступили ее, но также услышал в толпе:

— Теперь ее точно отчислят!

— Вот это да!

— Чуть не убила куратора, слышали?

Кудряшка выглядела так, будто замерла в шаге от эшафота. С прямой спиной, пытаясь держать лицо… Она была в ужасе, я это прекрасно видел. Да, токс меня бесит, но в силе духа ей не откажешь!

— Вин, — позвал я, — нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

— Что тебе от нее нужно? — раздался голос Тэйча, и он встал между мной и ей. — Ты кто? Куратор? Нянька?

Я улыбнулся и сделал незаметное движение пальцами. Лиам собирался продолжить, но… воздух больше не тек в его легкие.

Доля секунды — и я убрал блок. Схватившись за горло, Тэйч бросился ко мне, однако дорогу ему преградили Берг и Кендрик.

— О магии Эрроч ты понятия не имеешь, Альбион, — насмешливо сказал я. — В отличие от меня!

Взял растерянного токса за руку и повел прочь.

Мы сидели на просторном, ухоженном пляже. Я догадывалась, что у академии есть свой пляж, не тот, дикий, ставший тайным местом для меня и Валли, но даже подумать не могла, что он будет таким шикарным. В скале были выбиты полукругом широкие ступени, на одной из них мы и устроились. В теплое время года здесь можно было загорать или спуститься на пляж, покрытый не песком, смешанным с галькой, а мелким желтым песочком, на котором так здорово лежать под солнечными лучами, слушая тихий плеск волн! Но сейчас я не смотрела в сторону зверь-океана, потому что слушала объяснения Дага и… чувствовала себя так, будто меня сбросили с высокой башни.

Парень рассказывал о редком виде магии, называемой стихийной, или, по-старому, погодной. Стихийники одними из первых перестали рождаться, когда уровень магии нашего мира снизился из-за гибели драконьего народа, и продолжал неумолимо снижаться до тех пор, покуда леди Эвелинн Абигайл Торч не помогла появиться на свет первому дракусю. Четыре элемента: земля, воздух, огонь и вода — давали таким магам дополнительную силу и выносливость, делали для них возможными заклинания, недоступные для остальных. Но стихийная магия проявлялась не сразу. Как и в моем случае, она какое-то время выглядела обычной и распознать ее до первого проявления было практически невозможно.

— Должно быть, Зирч наблюдал за тестированием из окна одного из корпусов, — предположил Даг, — и вмешался, когда увидел, что ты не контролируешь выброс, но случилось то же самое, что и у нас с тобой, когда мы восстанавливали челюсть Йорика.

— Но я все контролировала! — вскинула голову я. — Сконцентрировала магию на кураторе, а она почему-то направилась к ректору!

— Чтобы спасти Сноворса от твоего удара, Зирч бросил в тебя атакующее заклинание, — пояснил Даг. — Куратор, как и все до этого момента, не знал — кто ты, и выставленный им щит не спас бы его! А ректор сразу понял.

— Но как?

— Зирч — очень сильный маг, — пожал плечами парень, — к тому же, тоже стихийник. Как и мы.

Я не сразу осознала сказанное, а когда поняла, развернулась к Дагу всем корпусом.

— Постой, ты сказал: «Как и мы»? Значит…

— И я тоже, — кивнул он. — Мой элемент — воздух.

— А Зирча?

— Сама не догадаешься, токс?

— Не смей звать меня токсом! — возмутилась я, и… задумалась.

Вспомнилось облако алой энергии, в которую ректор кутался, как в плащ, а еще — рубашка цвета огненного мака в огороде, в ней он был в нашу первую встречу.

— Пламя?

— Молодец, Вин. Да, он — маг огня.

— А я? — задала я вопрос, который мучал меня. — Кто же я? Какой мой элемент?

Перед глазами возник глаз огромной рыбы, тот самый, что получился из застывшей волны и свечения моей магии…

Даг выжидающе смотрел на меня. Он не любил подсказывать, предпочитая давать человеку возможность разобраться самому. Еще одна черта хорошего командира.

— Вода, — прошептала я.

Встала со ступени, подошла к зверь-океану, опустила в него ладони. Холодная волна обернулась товарищеским рукопожатием, принося неожиданное облегчение. Вот откуда взялось чувство, будто я вернулась домой! В Замошье были речка Моршанка и пруды, но слишком маленькие, чтобы я ощутила подобное родство, а здесь, у большой воды, это чувство возникло сразу!

— Теперь меня отчислят? — я повернулась к Дагу, который тоже поднялся и стоял, засунув руки в карманы брюк.

— Зирч не даст другим высшим учебным заведениям шанс заполучить стихийника, — усмехнулся он. — Но тебе придется запомнить два непреложных правила, Вин. Во-первых, не выходить из себя: самоконтроль для таких, как мы, важнее, чем для остальных. Во-вторых, учиться взаимодействовать со своим элементом. И чем быстрее, тем лучше. Признаю, я тебя недооценил. Мелкая магическая неумеха — от таких, обычно, не бывает крупных неприятностей. Больше такой ошибки не совершу…

Ледяное копье возникло в средостении само собой, и тут же, будто на меня набросилась тысяча комаров, зазудела кожа под обручем.

— Ой! — воскликнула я, хватаясь за него.

Даг насмешливо следил за мной.

— Самоконтроль, Эрроч, — лениво повторил он. — А то вспыхиваешь как спичка! В постели ты тоже такая?

Я не просто так дразнил токса — хотел посмотреть, как быстро магия откликнется на обидные слова. Ее энергия сверкнула молнией глубокого фиолетового оттенка. Дивный цвет!

Кудряшка пискнула и схватилась за блокиратор. Интересно, если бы его не было, меня прямо сейчас смыло бы волной или чуть позже?

— Самоконтроль, Эрроч, — процедил я. — А то вспыхиваешь как спичка… В постели ты тоже такая?

Сам не знаю, что на меня нашло. Эту вредную мелочь невозможно воспринимать в качестве подружки для постельных утех, которых у меня и так хватало.

Ее кулаки сжались. Она задышала тяжело, как после пробежки в полном защитном доспехе. А затем пухлые губы шевельнулись, и я без труда прочитал по ним: «Самоконтроль, Вин!» Но вслух она сказала другое:

— Вот же ты гад! Надеюсь, когда-нибудь я задам тебе хорошенькую трепку!

— И не надейся, токс! — рассмеялся я. — В следующем году я — уже стажер, а тебе еще грызть и грызть гранит магической науки. Когда — и если! — ты достигнешь хотя бы нынешнего моего уровня, я уже буду недостижим для тебя.

Неожиданно она подскочила, схватила меня за полы мантии и притянула. Пахнуло горьковатым ароматом каких-то трав и свежестью, что бывает у горного ручья.

— Не смей называть меня токсом! — прошипела она, и я оказался с головы до ног в облаке ледяных брызг. — Еще раз назовешь и…

— Что ты сделаешь? — заинтересовался я.

Эрроч медленно расцепила пальцы, посмотрела на них с изумлением — с них потоками стекала вода, а моя одежда промокла насквозь.

— Беда с тобой, — покачал головой я. — Тебе срочно нужно учиться!

Она подняла на меня несчастные глаза, и я на миг завис, не в силах оторвать взгляда от зеленых колдовских омутов.

— И кто же меня будет учить? — тихо спросила она.

— Я, — раздался знакомый голос.

Ректор, уже в новом костюме, но все еще лохматый, спускался к нам. Увидев его, Кудряшка совсем сникла.

— Нам нужно поговорить, курсантка, — остановившись рядом, сказал Зирч, а затем посмотрел на меня: — Полагаю, вы уже объяснили Эрроч природу ее магии, Даг?

— Так точно, ректор, — кивнул я. — Чем скорее курсантка совладает со своим элементом, тем быстрее нам всем станет спокойнее.

Зирч кивнул, положил руку ей на плечо и исчез вместе с ней.

А я поднял голову и посмотрел на облака. Сознательно не сказал токсу, что изменить вектор магической энергии, направленной в цель, невозможно. Уклониться? Да. Поставить щит? Да. Но отозвать выброс может только маг, его инициировавший. Однако был еще вариант, связанный с подсознательной оценкой магом уровня грозящей ему опасности. Эта способность приобреталась либо ценой горького опыта, либо… от рождения в семье с магами в нескольких поколениях. Судя по всему, у токса подобного опыта не было и быть не могло, значит, она получила дар от кого-то из родителей. Я слышал, ее отец — капитан районной стражи. Вояка до мозга костей, простой и бесхитростный, не мог быть магом. А вот о ее матери следовало бы навести справки.

Когда ректор перенес меня в кабинет Черной башни, во мне еще кипела злость на Дага. Вот за что мне такое наказание, а? Почему именно с этим парнем я столкнулась в первый день в столовой?

Время лениво текло в гнетущей тишине, разлившейся по кабинету, и фигура ректора, застывшего у открытого окна, выглядела все более зловеще.

— Я должен извиниться перед вами, курсантка Эрроч, — сказал Зирч, обернувшись. — Ваша магия своеобразна, а побочные эффекты вообще нечто особенное! Знаете ли, не очень приятно обнаружить себя на скалах, щедро политых гуано, и пытаться отодрать от собственных волос чайку, которая пытается выклевать тебе газа! Я был вне себя от ярости, когда вернулся в Акалим! Вы, конечно, не самая простая студентка в плане поведения, но проявление стихийной магии делает вас ценным приобретением для академии.

Я смотрела на него во все глаза. Вот как он теперь заговорил? Даг был прав, когда предположил, что ректор не даст другим шанса заполучить стихийника.

— Ваша магия, Вин… — Зирч подошел ближе. — Такая Сила не появляется ниоткуда, должна быть причина! Постарайтесь вспомнить, может быть, кто-то из ваших родственников упоминал о чем-то подобном? Бабушки, тетушки… мама?

На последнем слове тон его голоса изменился.

— Н… нет, — вжавшись в спинку стула, ответила я. — Ректор, мне нечего вам ответить!

Зирч угрожающе навис надо мной. На миг показалось, что в породистом лице проступило нечто звериное, а глаза светятся, как у хищника… И в это мгновение дверь скрипнула, и в проем скользнул Валли.

— Поэтому мы начнем наши отношения с самого начала, — жизнерадостно добавил ректор и вернулся за свой стол. — Я попрошу администрацию выделить в расписании время для наших занятий. Понимаю, поначалу вам будет очень тяжело, но это необходимо сделать, чтобы вы перестали представлять опасность как для себя, так и для Акалим. А теперь идите, курсантка. Разрешаю сегодня пропустить оставшиеся занятия и отдохнуть. Идите, — он замахал на меня рукой, — идите!

Совершенно ошалевшая, я вышла на лестничную площадку и посмотрела на Валли.

— Вуорк? — в его голосе слышалась тревога.

Я взъерошила его головные костяные пластины и честно призналась:

— Сегодня самый ужасный день в моей жизни, знаешь?

Дракусь боднул меня так, что я едва не слетела с лестницы. Должно быть, подбадривал.

Спускаясь по ступенькам, я спрашивала себя, отчего не рассказать кому-нибудь о том, что мама была магом? Не Зирчу, нет: он вызвал не страх, но недоверие, смешанное с опасением, будто был не тем, кем казался. Но хотя бы Сноворсу? От куратора, несмотря на все свои приключения в Акалим, я не услышала ни одного плохого слова, а сегодня он даже пытался защитить меня от разъяренного ректора. И все же я сомневалась. Родителям доверяла. Если они не упоминали о магии, значит, по какой-то причине делать этого не следовало. Вначале нужно поговорить с папой, вот что! Я уже достаточно взрослая для семейных тайн. В письме не стану об этом спрашивать, оно может попасться кому-нибудь на глаза. Значит нужно ждать каникул, которые наступят после окончания первого семестра. Надеюсь, Зирч до этого момента не придушит меня! Или я его.

Вместе с Валли вернулась в свою комнату и завалилась на кровать, предварительно переодевшись и развесив мокрую форму на просушку. Дракусь устроился на полу: потоптался как кошка, покружился и лег, спрятав морду под хвост. Интересно, это у дракусей к похолоданию или к чему?

Я бы подремала, но в расстроенных чувствах не очень-то и заснешь. Поворочавшись, потянулась к сумке и достала дневник Реджины. Мама говорила, что любовные истории — лучший способ отвлечься от неприятностей, а у меня тут как раз такая история и намечалась, да еще и с главным героем, которого звали так же, как папу!

Изменившись в лице, Гелс прислушался к себе, а затем качнул головой:

— Я справлюсь, леди, не волнуйтесь обо мне… Хотя это так приятно!

Дарла закрыла лицо рукой.

— Она не о тебе волнуется, а о тайне, — поправила Сильвана Оливия. — Нам очень интересно знать, что случилось тридцать лет назад.

— Корабль разбился на рифах, — понизив голос до таинственного шепота сообщил Дин. — Прямо под Драконьим языком!

— Что еще за язык? — удивилась Дарла.

А у меня перед глазами возникла вытянутая над небольшой бухтой часть скалы, которую я каждое утро видела во время побежки.

— Где-то в окрестностях есть такое приметное место — камень, как трамплин над океаном. Говорят, корабль вез несметные сокровища с Драконьего материка, которые и до сих пор ищут жители Фрида.

— Это никак не объясняет название поселка, — пожала плечами Силли. — Что такое Фрид? И почему он — призрачный?

— Шторм ревел всю ночь, заглушая крики утопающих. Почти вся команда погибла, — зловещим голосом продолжил Дин. — С тех пор на Драконьем языке иногда можно увидеть призрак капитана, который с тоской смотрит на горизонт.

Я пожала плечами. Придумают же! Небось по вечерам рассказывают друг другу страшные истории про этого капитана, а детвора дружно бегает к Драконьему языку, желая и страшась увидеть привидение.

— Ужас какой! — восхитилась рыжая.

— Но почему он стал призраком? — изумилась Сильвана Оливия.

— Не понял? — Дин икнул.

Силли вдруг замялась, пробормотала что-то вроде: «Для этого обязательно должна быть причина…» и замолчала.

Вернувшийся Джеф немного посвежел, во всяком случае, зелень уже не так выделялась на его лице.

— Знаете что, дамы, вы, пожалуй, езжайте на онтикате, а я пройдусь, — сказал он. — Мне нужно проветрится.

— Я с тобой, — тут же поднялся Дин. — А то свалишься куда-нибудь в канаву…

— Я-а⁈ — возмутился Новач.

Я встала.

— Иду с вами. Если честно, вы оба не внушаете доверия!

— Ты не обидишься, если мы не пойдем? — спросила Дарла. — У меня ноги отваливаются.

— Нет, конечно. Увидимся в Акалим.

Я и так собиралась как-нибудь прогуляться во Фрид и обратно пешком, а тут и случай подвернулся.

Покинув поселок, мы вышли на пустынную дорогу. Вдали виднелась какая-то повозка, но скоро исчезла и она.

До темноты было еще далеко, а сумерки здесь царили какие-то невразумительные полчаса, после чего темнота накрывала побережье, впитывая как сияние неба, так и блеск волн.

Спустя некоторое время мимо проехал онтикат, и я увидела приникших к окну девчонок, которые радостно нам махали.

Я бы хотела идти быстрее, но кое-у-кого заплетались ноги. Надо сказать, Дин держался куда лучше Джефа. То ли выпил меньше, то ли организм был крепче. Новача все время пробивало на восхищенную болтовню. Он радовался буквально всему — птичке, сидевшей на травинке и выводящей короткие осенние трели, накрапывающему дождю, осколкам неба, упавшим в лужу, и даже завтрашней пробежке, о которой я ему не без злорадства напомнила.

Гелс, наоборот, многозначительно помалкивал. У него было интересное выражение лица — как у человека, который не совсем понимает, кто он и где оказался, но делает, что должен. Наблюдая за ними обоими, я веселилась от души, хотя, в качестве старосты, прочитала им длинную отповедь по поводу поведения.

Где-то на середине пути нас окликнули. Оглядевшись, опешила — в траве по пояс к нам шагал Лиам Тэйч. Выбравшись на обочину, стряхнул с себя капли воды и поинтересовался:

— Вы, как вижу, решили прогуляться до Акалим пешком?

В его темной шевелюре запутались травинки, в синих глазах отражались сизые тучи, отчего они казались еще более яркими.

— Так же, как и ты, — кивнула я.

Эх, красивее парня в жизни не видела! Теперь я понимаю Реджину, отчаянно избегающую встреч с Алексом — она просто боялась однажды рухнуть в его объятия, позабыв о приличиях!

— А что ты делал в полях? — поинтересовался Дин.

Тэйч усмехнулся:

— Это не твое дело, Гелс. Лучше следи за своим протеже, который еле на ногах стоит.

Джеф вскинул голову. Его ноздри дрогнули, как у норовистого жеребца.

— Зато я не убийца! — процедил он, и в ту же минуту Лиам бросился на него.

Я успела перехватить Тэйча за плечо, но он отшвырнул меня, и я полетела в кювет. Начала выбираться, оскальзываясь на влажной траве, а парни уже катались по земле, рыча, как звери. Дин пытался их расцепить, но его координация сейчас заметно хромала, а они двигались слишком быстро.

— Дин, — я, наконец, выбралась и подбежала к ним, — хватай за ноги кого получится и тащи, понял?

Кажется, Гелс начал трезветь, потому что команду выполнил четко: уцепился сначала за одну, а потом и за другую ногу Новача, в этот момент оказавшегося вверху, и со всей силы дернул на себя. Правда, не устоял, — упал, но продолжал цепко держать брыкающегося Джефа, не боясь попасть под удар.

Тэйч, с которого Дин стащил противника, уже поднимался — змеиным, гибким движением, и в его сощуренных глазах не читалось ничего хорошего. Не дожидаясь нового броска, я подскочила и снизу вверх въехала кулаком прямо в его идеальный подбородок. От удара голова Лиама запрокинулась, он сделал несколько неверных шагов назад и сел в лужу — папины тренировки на мешках, набитых опилками, даром не пропали.

— Тэйч, Новач — стоп-бой! — подражая Торхайму, рявкнула я. — Дин, забирай Джефа и идите вперед.

Гелс ошарашенно посмотрел на меня, но кивнул. Поднялся, помог встать Новачу и, обняв за плечи, потащил за собой, не позволяя задержаться ни на миг.

А я повернулась к Лиаму. Тот сидел в луже и улыбался. Чокнутый, ей-богу!

— С тобой все в порядке? — осторожно поинтересовалась я. — Голова не болит, не кружится?

Тэйч захохотал.

— Со мной все хорошо, — сообщил он и встал на ноги. — Просто я впервые получил оплеуху от девушки. И какую! Так бить тебя тоже отец научил?

Я кивнула.

— Тебе сказочно с ним повезло!

— Идем, — позвала я, не желая углубляться в тему семьи, — пора возвращаться в академию.

Дин тащил Джефа очень быстро, видно, не хотел повторения драки, поэтому они ушли достаточно далеко.

Мы с Тэйчем какое-то время шагали молча. Парочка из нас была еще та: грязные, мокрые, теперь уже у обоих травинки в волосах, будто… Я ощутила, как зарумянились щеки. Встреть я такую пару на пустынной дороге, подумала бы одно из двух — или попали в аварию или любовники.

— Слушай, — остановившись, повернулась к парню. — Чего ты цепляешься к Джефу, а? Он тебе не конкурент.

Тэйч сощурился.

— А ты почему его защищаешь, Эрроч? Спишь с ним?

Прозвучало грубо, но я уже немного понимала Лиама — он не хотел обидеть, а выстраивал собственную линию защиты.

«Интересно, признается когда-нибудь Реджи Алексу, что без ума от него?» — подумалось не к месту.

— Я в академию приехала учиться, а не шашни крутить, — ответила раздраженно. — Джеф — хороший парень и мой друг. А ты…

Неожиданно Тэйч оказался стоящим вплотную ко мне. Вроде и шага не сделал, а между нашими телами уже клинок не просунешь.

— А я — плохой парень и враг, да? — спросил он, склоняясь.

Тепло его дыхания коснулось лица. От него пахло свежестью травы и… желанием. Мне бы отступить, но я застыла, разглядывая вблизи гладко выбритый подбородок, чувственный яркий рот, синие завораживающие глаза. А затем подняла руку и коснулась его щеки.

Положив ладонь мне на затылок, Тэйч притянул меня к себе и поцеловал. Сильно, жарко… умело.

В Замошье доводилось мне целоваться с парнями, и не только целоваться, хотя девичью честь я берегла, но ни один из них не делал этого так хорошо, как Лиам! И я отпустила контроль, точнее, просто забыла о нем. Пришла в себя, когда руки Тэйча жадно зашарили по моему телу.

Уперев кулаки парню в грудь, сморгнула опасную истому, крикнув:

— Тэйч, нет!

Он остановился сразу. Вытащил руки из-под моей одежды, шагнул назад, с интересом глядя на меня.

— Но почему, Вин? Я не сделаю тебе больно и вообще — умею доставлять удовольствие девушкам.

— Потому что не хочу! — я смотрела на него, тяжело дыша. — Не так это должно быть, понимаешь? Не на улице, не в грязи, не из-за… похоти.

— Господи, слова-то какие, — фыркнул Лиам, — «похоть», надо же! А если я скажу — желание? Ты — просто пожар, Вин, у меня от тебя крышу сносит… Жаль, что у тебя нет титула!

Любая девушка воском от огня свечи растаяла бы от таких слов, но последняя фраза подействовала, как ушат ледяной воды.

— Причем тут титул? — Я так удивилась, что даже не обиделась. И потом, на что обижаться? Титула-то у меня, и правда, нет. — У тебя принцип встречаться только с девушками своего круга? Аристократками?

— Просто подумал… — он махнул рукой и пошел вперед, бросив через плечо: — Уверен, твоя родовитая подружка даже вполовину не такая страстная, как ты!

Я, кусая губы, смотрела вслед. Догнать, обнять, запустить руки под его одежду, как он запускал под мою, ощутить гладкость кожи и литые мышцы, вдохнуть его запах… Святые угодники, дайте мне пинка, а?

Догнала и… пошла рядом. В душе бурлило столько эмоций, что я едва справлялась, однако верх взяло любопытство, и я спросила:

— Причем здесь Сильвана Оливия? Если она тебе нравится, какая разница, сколько в ней страсти? Если нет — тем более.

— Ты меня поражаешь, Эрроч, — теперь уже он остановился, глядя на меня. — Ни слез, ни злости, ни ревности? Ты не пытаешься меня обидеть, уколоть, поддеть? Ты… просто спрашиваешь?

— Просто спрашиваю, — кивнула я и позволила себе признаться: — Хочу тебя понять, Лиам, ты мне интересен. Конечно, не настолько, чтобы… Но, в общем, интересен.

Я лукавила. Этот странный парень был мне интересен именно настолько, чтобы. Но я, действительно, предпочитала другое развитие событий.

Тэйч взял меня за руку и повел за собой. Джеф и Дин давно исчезли за поворотом, может быть, уже достигли академии. А мы шли по их следам и молчали.

— Я скажу тебе, в чем суть, Вин, и даже не совру! — Лиам покосился на меня. — Но, если ты начнешь об этом болтать, поклянусь на чем угодно, что разговора не было. И сделаю так, что поверят не тебе, а мне!

«Интриги, подставы — для него цветочки. У вас нет ни сил, ни опыта с ним меряться» — так Сноворс как-то сказал о Тэйче, а он знал, что говорил.

Я кивнула.

— Мой род очень древний. Предки всегда занимали лучшие места в императорской свите, но за последнее столетие появилось много новых аристократов — торговцев и промышленников, купивших титулы. Тех, кто ежедневно зарабатывает деньги, в то время как старинные семейства их, в основном, тратят. Пока была жива бабушка, Тэйчи еще как-то держались на плаву. Но когда ее не стало, от герцогов Альбион остался лишь титул. Отец прокутил все! Теперь наше богатство — чистый спектакль на сцене, возведенной из закладных на имущество. Лиам Тэйч — банкрот еще до того, как вступит в наследство, понимаешь?

Я окинула парня взглядом — дорожная грязь, в которой мы вывалялись с головы до ног, не могла скрыть стоимости его одежды и обуви.

— Нет, не понимаю! Ты, вроде, собрался шикарной вечеринкой отметить окончание первого семестра, твой костюм и ботинки стоят столько, сколько весь мой гардероб, дома тебя тренировали лучшие учителя по фехтованию, не бесплатно, полагаю? Банкроты так себя не ведут.

— Деревенская девчонка, — улыбнувшись, он щелкнул меня по носу, а в глазах застыла боль. — Для таких, как мы, «потерять лицо», значит, потерять все. Поэтому мне нужно исправлять ошибки отца.

— Так найди работу, — пожала я плечами. — Ты — талантливый, и с магией у тебя куда лучше, чем у многих. Говорят, можно разбогатеть на экспедициях на Драконий материк…

— Вот не знаю, плакать или смеяться? — серьезно сказал Тэйч. — Ты совсем ничего не понимаешь, токс!

— Не зови меня токсом, — беззлобно ответила я. — Как ты думаешь поправить дела, если не хочешь работать?

— Очень просто, я собираюсь жениться! — усмехнулся он.

Я поскользнулась и чуть не упала, но Лиам поддержал, «позабыв» убрать руку с моей талии. Я сама ее убрала. И даже отошла в сторону.

Пожав плечами, он двинулся вперед.

А я шла сзади, молясь про себя, чтобы он не обернулся и не увидел выражение моего лица. Вот теперь я в полной мере ощущала и злость, и ревность, и слезы, повисшие на ресницах. Не такая я и дурочка! Чего ж тут непонятного — Лиам собирается жениться на Силли, поэтому и нарезает круги вокруг нее. Должно быть, ему известен размер состояния Рэчерчей, а также приданого, которое ей полагается. Да и по статусу она подходит. Если он не врет про свою знаменитую семью, любое аристократическое семейство Норрофинда с удовольствием с ним породнится.

Если бы ему это помогло, я отдала бы все, что у меня есть! Но… Что у меня есть? Дом и Зорька, кролики и куры? Они не мои, а наши с отцом. Деньги, которые он присылает? Смешно. У меня нет состояния, красивого двойного имени, ночной сорочки с золотистыми кружевами, титула…

Меня никогда не назовут «леди».

Меня называют токсом академии Акалим.

Все это время я как-то держалась, запрещая себе мечтать о таком парне, как Лиам Тэйч. А сейчас вот…

Я замедлила шаг, позволяя ему уходить все дальше. Он шел быстро и зло, подняв воротник пальто от задувшего с моря ветра. Одинокая черная фигурка на полотне дороги, убегающем к горизонту.

Сердце содрогнулось от горечи. Похожую я испытала лишь однажды — на похоронах мамы. Привиделось нечто страшное, отчаянное, больное, и Тэйч… шел ему навстречу.

— Лиам! — закричала я.

В то же мгновенье он обернулся и бросился обратно.

Мы встретились и так вцепились друг в друга, словно нас пытались разлучить. Обезумевший ветер бил то справа, то слева, тучи над нашими головами бежали все быстрее, обещая скорый ливень, а мы просто стояли, прижавшись. Приникнув к его груди, я слушала, как бешено бьется его сердце, а он тихо касался губами моих волос и… молчал.

— Скажи что-нибудь, — попросила я, запрокинув к нему лицо.

— Беги от меня, токс, — прошептал он, горько улыбнувшись. — Беги, потому что…

Что там было дальше я не дослушала — поднялась на цыпочки и накрыла его губы своими. Мы промокли и замерзли, но огонь пылал в прикосновениях, в чувственных касаниях, в том, какой болью прошивало наши ладони, стоило оторвать их от кожи друг друга. Когда терпеть это адово пламя больше не осталось сил, Тэйч оттолкнул меня, тяжело дыша.

— Остановись, Вин! — прохрипел он. — Ты права, это должно быть не так, не здесь… Давай-ка успокоимся и вернемся в Акалим.

Его слова доносились до меня будто сквозь пелену, дымку, в которой я видела совсем другое — наши сплетенные тела, острую боль узнавания друг друга, сладкую негу неспешных движений любви…

Усилием воли взяла себя в руки. С силой потерла щеки, закрыла и открыла глаза. Наверное, следовало бы еще упасть и отжаться раз этак пятьдесят, но не хотелось делать это в грязи. Зато отчаянно хотелось плакать, однако я справилась и с этим. Вздернула подбородок, расправила плечи.

— Да, Лиам.

Больше мы не проронили ни слова, ни разу ни коснулись друг друга. Сразу за воротами академии разошлись, даже не обменявшись взглядами.

Слава богу, пока я шла до нашего корпуса, народу встретилось немного — накрапывающий все это время дождь перешел в ливень, черные тучи, сопровождающие нас по дороге из Фрида, добрались до Акалим. Если девчонки в жилом блоке, наверняка, будут расспрашивать, что случилось. А мне не хотелось ни с кем говорить. Чувства переполняли душу, как вода — русло реки в половодье, еще немного и выйдут за берега, выльются слезами.

Войдя в коридор, замедлила шаг, чтобы успокоиться, а затем и вовсе остановилась перед одной из висящих на стене картин. Нарисованная лупоглазая рыба застыла в толще воды, таращась на меня. В ее глазах читалось холодное любопытство твари, никогда не видевшей солнца, а еще она показалась странно знакомой, будто где-то я уже видела нечто подобное. Говорят же, что влюбленные — больные на всю голову. Уже мерещится невесть что!

Решительно направившись к своему жилому блоку, я толкнула дверь и… выдохнула с облегчением. Соседок не было. Должно быть, отправились в столовую.

Бросившись в ванную, прямо в одежде встала под горячий душ, все равно все стирать! И только сейчас поняла, как замерзла.

Горячие струи текли по волосам, лицу, напоминая жаркие поцелуи Тэйча. Силли не отвечает ему взаимностью, но, я уверена, он не отступит, даже несмотря на то, что произошло сегодня между нами.

Потому что надо «держать лицо».

Потому что Альбионы гораздо древнее Эррочей.

Что же я буду делать, если однажды сердце Сильваны Оливии Рэчерч дрогнет, и она ответит ему «да»?

На ужин не пошла: и во Фриде наелась конфет, и вообще аппетита не было. Пока не вернулись девчонки, сидела на подоконнике, наблюдая, как сумерки опускаются на двор, сменяясь чернильной темнотой ночи.

— Вин, ты тут? — послышался голос Дарлы.

Слезла и пошла в гостиную, надеясь, что невеселые мысли на лице не отразятся.

— Это правда, что Джеф подрался с Тэйчем? — выдохнула Силли, едва я вышла.

— Он на ужин не пришел, что ли? — буркнула я.

Совершенно не хотелось думать об этой историю!

— Дин пришел, — пояснила рыжая. — Говорит, у Джефа оба глаза заплыли.

— Надеюсь, он не налетел ни на кого из администрации? — заволновалась я. — Если узнают, что он был выпивши, да еще и подрался — точно, отчислят!

— Ой! — Сильвана Оливия схватилась за щеки точно так же, как это делали испуганные детишки в Замошье.

— Дин — молодец, провел его так, что никто не увидел, — кивнула Дарла.

— Завтра воскресенье, он отлежится, но в понедельник все его увидят, включая преподов, — заметила я.

Рыжая поморщилась:

— Ему придется придумать что-нибудь, если не соображал, что делает, связываясь с таким типом, как этот Тэйч. А ты где была? Почему задержалась?

— Пыталась убедить Лиама не доставать Джефа, — стараясь казаться равнодушной, ответила я, и ведь не кривила душой. — Но ему словно вожжа под хвост попала. Да еще Новач его убийцей обозвал, даже не знаю, с чего бы?

— Хм… — прищурилась Дарла. — А ведь сыну поверенного подобными словами разбрасываться не положено! Что-то тут нечисто.

— Давайте завтра спросим? — предложила я. — Как раз он проспится. Да и хватит с меня на сегодня.

Мы разошлись по комнатам, а спустя некоторое время я оделась потеплее и отправилась на пляж.

Валли уже валялся на мокрой гальке, перемешанной с песком, с таким видом, будто это была пуховая перина. Зверь-океан беспокоился — шумел, бросал волны на прибрежную полосу, баламутя дно и пену. Опускаться на мокрую землю не хотелось, поэтому я вытащила хвост сладко спящего дракуся и села на него. Мышастый приоткрыл один глаз, с удивлением покосился на меня, а затем счастливо вздохнул, что-то мурлыкнул и засопел дальше. Ну дите, ей-богу! Я так умилилась, что даже на душе стало легче. Судя по всему, то, что я сижу на его хвосте, дракона никак не беспокоило, поэтому я достала из сумки практическое пособие по магиеведению, фонарик и принялась тренировать чертовы пассы. То, что мои успехи в этом направлении были худшими в группе, сильно задевало, я не собиралась с этим мириться! Поэтому решила тренировать руки каждый день: во-первых, повторять те движения, которые получались, доводя их до автоматизма, во-вторых, совершенствовать недавно разученные, и, в-третьих, ежедневно учить один новый пасс. Вот и сейчас я несколько раз повторила заклинание концентрации энергии, затем — призыв, а только после того, как ко мне прилетели сразу несколько мокрых камешков, перевернула страницу, чтобы увидеть жест для создания точек освещения, называемых «светляками». Их количество и сила свечения напрямую зависели от интенсивности Источника. На первый взгляд, в движении не было ничего сложно, кроме одного — средний палец одной из рук требовалось отогнуть под прямым углом к тыльной стороне ладони указательным пальцем другой. Быстрый, дурацкий жест, похожий на дразнилку, но, как я ни старалась, оба моих средних пальца под нужным углом никак не выгибались. Я пыхтела, бесилась, и настроение ощутимо ползло вниз. Черт бы побрал эти пассы, Тэйча с его поцелуями, девицу Рэчерч и Акалим, в целом!

Окончательно разозлившись на весь мир, я нажала на палец слишком сильно. Сустав хрустнул и… палец оказался в нужной позиции, не собираясь возвращаться на место.

— Ай! — выдохнула я, потому что от боли из глаз брызнули слезы.

Дракусь открыл глаза, задумчиво уставился на мою изуродованную кисть, затем поднял лапу, зацепил мой палец когтем и с щелчком вернул на место. В океане боли я сидела молча, закрыв глаза и стиснув зубы, чтобы не заорать, когда ощутила горячее дыхание на лице. Плошки Валли оказались прямо напротив. Осторожное беспокойство окутало меня, словно неотвеченный вопрос — дракусь переживал.

— Все хорошо, Валли, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Спасибо! Сейчас я попробую еще раз, и, клянусь тебе, у меня получится!

— Вуорк? — прощебетал он.

— Вуорк! — решительно ответила я и… снова заломила палец, стараясь концентрироваться не на боли, а на мысленном произнесении заклинания.

Я думала, светляки появятся из пальца, раз уж он так страдает, но неожиданно в середине ладони фиолетовым бутоном расцвело сияние, превратилось в светящуюся точку, поднявшуюся в воздух. За первой вылетел целый рой… Позабыв о боли и открыв рот от изумления, я следила, как мерцающее облако поднимается над нашими с Валли головами и скользит над водной гладью.

Дракусь вдруг смешно хрюкнул и тряхнул головой. С маленьких рожек сорвался сноп искр и поспешил за фиолетовыми светляками, чтобы взять их в кольцо. Это было обалденно красиво — вальс призрачных огней, отражающийся в глянцевой шкуре зверь-океана! Светящаяся арабеска танцевала на гребнях волн, чей шум предсказывал скорое время осенних штормов, а затем угасла, словно ее и не было.

— Здорово! — воскликнула я. — Валли, я даже не подозревала, что ты тоже так умеешь!

Уголки рта дракуся приподнялись, словно в улыбке. Нет, он в самом деле улыбался! И глядя на него, я тихо засмеялась, ощущая в сердце легкость. Как хорошо, что Валли живет именно здесь, в Акалим! И как хорошо, что я встретила его, а он — выбрал меня своим человеком.

На утренней пробежке я узнала о себе от Новача много такого, о чем даже не подозревала.

Неумолимая как судьба, я при помощи Дина и Валли вытащила Джефа из кровати и потащила на улицу, не обращая внимания на его, действительно, заплывшее лицо. Надо сказать, Гелс уже вел себя как обычно, словно и не наклюкался вчера на пару с товарищем.

Где-то на середине тренировки Новач, наконец, перестал ругаться, на чем свет стоит, и задышал правильно, а когда мы остановились в конце маршрута для отдыха, неожиданно спросил:

— Вин, ты не знаешь случайно, из-за чего мы сцепились с Тэйчем?

Я с изумлением посмотрела на него.

— Дин не сказал?

— Он что-то говорил, но я плохо помню. Я даже не помню, что мы пили в той таверне, а ты хочешь, чтобы я помнил, что было после!

— Ты назвал Лиама убийцей, — я вопросительно посмотрела на него.

Джеф нахмурился. Выглядел он так, будто его покусали осы. Синяки под глазами еще не опали, но уже начали наливаться чернильной синевой.

— Перед тем, как отправиться в порт, мы зашли в библиотеку, — он потер лоб. — И удача мне улыбнулась, точнее, улыбнулась Дину. Ему попалась газетная заметка о похоронах Ванессы Горич, студентки третьего курса Акалим. Девушка разбилась, упав со скалы, тело нашли не сразу.

— Причем здесь Лиам? — не поняла я.

— Если судить по датам, Тэйча отчислили из академии сразу после случившегося. Думаю, он прямо или косвенно виноват в ее гибели, но, судя по тому, что он не в тюрьме, доказательств так и не нашли.

Все во мне взбунтовалось против этого предположения.

— Уверена, это не так, — пожала я плечами и поднялась. — Нам пора возвращаться. Мне сегодня целый день восстанавливать Йорика, иначе завтра, не знаю, что Лендич сделает с нами! Но сначала мы с тобой зайдем к тетушке Меридит, она не откажет в помощи.

— Кто это? — изумился Новач, тоже вставая, охая и держась за побитые места.

— Увидишь.

Целительницу будить не пришлось — она уже возилась в лаборатории, что-то смешивая, процеживая и заливая кипятком.

— Что с тобой случилось, сынок? — спросила она, увидев Джефа.

— Оступился, упал с лестницы, ударился головой, — без запинки ответил он, как мы с ним и договорились.

— Ох, не повезло! — воскликнула тетушка Мередит. — Голова болит? Кружится? Может быть, тошнит?

— Вчера было… немного дурно, — признался Джеф.

— Вчера и надо было приходить! — строго сказала она. — Иди, сядь на кушетку. Сейчас я тобой займусь. Вин, ты не могла бы помешивать этот раствор, его нельзя оставлять ни на секунду.

— Конечно.

Я забрала у нее деревянную лопаточку на длинной ручке и принялась мешать быстро густеющий раствор.

Подойдя к Джефу, целительница потерла ладони и приложила к вискам Новача. Хмыкнула спустя мгновение:

— С лестницы упал, говоришь?

— Так точно! — уверенно ответил Новач. — Ох, какая у вас приятная магия, целительница Веррич, мне уже лучше.

— Льстец, — засмеялась она и с той же усмешкой уточнила: — Дурнота сильная была?

Кажется, идея привести парня к ней стала не лучшей моей идеей — опытная целительница сразу поняла истинную причину хвори.

— Сильная, — честно признался парень.

— Надеюсь, ты сделал соответствующие выводы о технике безопасности при… спуске с лестницы? — ласково спросила она, перемещая ладони с его висков на глаза.

— Сделал, — виновато ответил Джеф, кажется, тоже понявший, что она его раскусила, и без перехода спросил: — Скажите, это правда, что в прошлом году одна из третьекурсниц покончила с собой?

От неожиданности я забыла о кипящем растворе.

Мередит стояла спиной ко мне, и я увидела, как эта спина окаменела. А затем целительница отвела плечи назад, принимая более непринужденную позу.

— Откуда тебе об этом известно, сынок?

— Слышал, как обсуждали старшекурсники, — пожал плечами Новач. — Что же стало причиной такого несчастья?

Целительница помолчала.

— Молодежь, — проворчала она, наконец. — Ты склонен к скоропалительным выводам, сынок?

— Я-а? — изумился Новач. — Думаю, нет. Во всяком случае, я не приму решения, не взвесив все варианты.

— Молодец, — кивнула Веррич, — а вот та девочка, когда парень ее бросил, решила, что жизнь кончена, и шагнула с Драконьего языка в объятия смерти.

Спохватившись, я принялась быстро мешать уже загустевшую жидкость, надеясь, что она не пригорела.

— Она так сильно его любила? — продолжал спрашивать Джеф, не обращая внимания на то, что ничего не видит, поскольку ладони целительницы все еще закрывали ему глаза.

— Они должны были пожениться, но… что-то пошло не так, — Мередит отняла руки, и я с восхищением увидела, что от фингалов Новача не осталось ни следа. — Впредь, курсант, будь, пожалуйста, аккуратнее.

Джеф ощупал лицо и вскочил:

— Обещаю, тетушка Мередит! Спасибо вам огромное, вы вернули мне веру в человечество!

— Вин, забирай его, — подойдя, целительница отобрала ложку. — Тут серьезная мазь варится, а вы не даете мне сосредоточиться.

— Спасибо… за все! — благодарно кивнула я, надеясь, что она поймет намек.

Мысль о том, что целительница может «сдать» нас администрации даже не возникла — не тот человек.

— Так-так-так, — протянул Джеф, едва мы вышли в коридор. — Дело становится все более интересным! Про самоубийство Горич, похоже, всем известно, но истинная причина — никому.

— Разбитое сердце на причину не тянет? — раздраженно спросила я.

Наверняка именно Лиам встречался Ванессой, как-то Силли говорила об этом, и о том, что все закончилось плохо для обоих. От любви к нему бедная Горич потеряла голову… Как я теряю!

— Сердца просто так не бьются, — рассудительно заметил Новач. — Почему он ее бросил, если у них все было хорошо?

— Ну… — Я задумалась. — Может быть, разлюбил?

— Он вообще способен любить? — хмыкнул Джеф.

Покосившись на него, промолчала. Потому что помнила, как мы с Тэйчем хватались друг за друга по дороге в Акалим, словно утопающие в шторм, понимая, что расцепи пальцы — и нам больше никогда не быть вместе!

Когда мы пришли на завтрак, девчонки и Дин уже сидели за «нашим» столом. Увидев сияющего, словно новенькая монета, Новача, без синяков и отеков, они ужасно удивились и засыпали нас вопросами.

— В библиотеке расскажу, — довольный Джеф притянул к себе поднос и с аппетитом принялся за еду. — Здесь слишком много чужих ушей.

— Неужели кому-то интересны твои тайны, Новач? — бросил проходящий мимо нашего стола Тэйч.

Остановился, вернулся, подошел к Силли.

— Дорогая, ты сегодня выглядишь просто ослепительно! Позволь…

Он взял ее за руку, но она выдернула пальцы из его.

— Спасибо за комплимент, Тэйч, лучше не надо, — сказала она, глядя на него снизу вверх потемневшими глазами. И добавила так тихо, что услышали только мы: — Ты же мог убить Джефа! О чем ты думал?

Я разглядывала Тэйча во все глаза, а сердце крошилось на куски. Из-за него погиб человек, а он флиртует, как ни в чем не бывало! А я… А я мечтаю, чтобы он флиртовал только со мной, несмотря на все, что о нем узнала! Господи, да как же справиться с этим ужасным чувством?

Новач встал, с грохотом отодвинув стул. Похоже, двух видимых фингалов и кучи скрытых одеждой синяков ему было недостаточно. Но на его плечо неожиданно опустилась узкая ладонь Сноворса. Вроде не было его в столовой, откуда взялся?

— Продолжайте завтракать, курсант, — приказал он, без усилия сажая Джефа обратно. — Студент Тэйч, что с вашим лицом? Драки в Акалим запрещены, вы забыли об этом?

Усмехнувшись, Лиам дотронулся до опухшей, покрасневшей скулы и посмотрел на меня. В затянувшейся паузе я гадала, какими будут его следующие слова?

— Поскользнулся, упал, ударился о камень, — он, наконец, перевел взгляд на куратора. — Надеюсь, это пока не запрещено в Акалим? Я могу идти?

— Можете, Тэйч, и, пожалуйста, смотрите под ноги! Некоторые оступаются так, что потом исправить ничего уже нельзя.

Бросив на него волчий взгляд, Лиам развернулся на каблуках и ушел, толкнув плечом подходящего к нашему столу Нильса.

— Привет всем, доброе утро, профессор Сноворс, — жизнерадостно поздоровался Кендрик. — Вин, Силли, если вы уже позавтракали, нас ждет Йорик!

Он явно хотел добавить еще несколько слов, но отчего-то при кураторе не решился.

— Идем, — тяжело вздохнула я, составляя посуду на поднос. — Кажется, этому скелету просто не суждено возродиться!

— Все так плохо? — с сочувствием спросил наш куратор.

— Просто ужасно, — пожаловался Кендрик. — Последний… э-э-э… распад раскрошил кости бедолаги на такие мелкие части, что восстановление отнимает кучу времени. Боюсь, завтра Йорик не будет стоять в кабинете, как выразилась леди Лендич, «целехоньким».

— До вечера, — кивнула я ребятам, — куратор Сноворс, мы с Сильваной Оливией можем идти?

— Идите, Эрроч.

Мы с Силли отнесли подносы, и отправились в лабораторию.

Среди толпящихся в коридоре студентов мелькнула взлохмаченная шевелюра Тэйча. Стиснув зубы, я повторяла и повторяла про себя, как молитву: «Самоконтроль, Вин, самоконтроль…», но, увы, душевная боль оказалась куда сильнее боли в выбитом суставе. Я баюкала ее всю дорогу, пока случайно не увидела крупного мужчину в помятой мантии, быстро свернувшего в боковой коридор.

Подбежав к повороту, заглянула за угол. Коридор был пуст.

— Вин, ты чего? — Кендрик, остановившись рядом, с интересом проследил за моим взглядом.

— Вы видели мага, который только что сюда зашел?

Силли пожала плечами, а Нильс ответил:

— Не обратил внимания. Вот если б это была симпатичная девчонка, я бы тебе все про нее рассказал!

Я только головой покачала. Мэтр Квач в Акалим… Раз в портовой таверне я не пила, с лестницы не падала и о камень не ударялась, значит, мне не показалось! Но что ему здесь нужно?

Кудряшка зашла в лабораторию с таким странным выражением лица, что я было подумал — опять что-то натворила. Но поблизости никто не вопил, не рычал, ничего не рушилось и не взрывалось. Интересно, о чем она думает? Что заставляет ее накручивать локон на палец с таким видом, будто она не здесь, а где-то в другом месте?

Корра в этот раз решила пойти со мной. Отчищенный пастой Берга котел сиял языком пламени в углу помещения, и увидев его, драконица потеряла голову. Сначала обтиралась об него, как кошка, громко урча, а потом попыталась устроится в нем, но задняя часть помещаться туда отказывалась.

— Что она делает? — с изумлением спросила Кудряшка, вынырнув из своих мыслей.

— Это Дага надо спросить, — усмехнулся Кендрик. — Он ее понимает, как никто.

Эрроч посмотрела на меня с любопытством, однако быстро отвела взгляд и направилась к лежащему на полу Йорику. Нам оставалось собрать верхнюю часть, это была самая трудоемкая работа — ребра, руки и часть позвоночника пострадали сильнее всего, поскольку находились ближе к эпицентру взрыва, чем таз и ноги скелета.

Да, ректор прав — повторный распад Йорика был полностью моей виной. В магической науке подобное называлось «эффектом первичного касания», хотя чаще говорили «несовместимость контуров». На самом деле несовместимости, как таковой, не возникало — это была силовая реакция пространства на первичное соприкосновение магических контуров разных людей. Предугадать, когда возникнет эффект, было невозможно, однако, соблюдая правила магбеза, сильные маги при совместной работе всегда предварительно проверяли потенциал соприкосновения. С Эрроч я этого не сделал, поскольку был уверен в слабости ее Источника.

Меня отвлек грохот — Корра свалила котел с постамента и пыталась втиснуться в него боком. Главное, чтобы Лендич не заявилась и не увидела это безобразие!

— Корра, все, хватит! — подойдя, я вернул котел на место и за хвост оттащил драконицу. — Не трогай котел! Давай, иди, погуляй.

Молниеносный бросок — я едва успел отклониться, — и белоснежные острейшие зубы щелкают в воздухе. Она меня, конечно, не укусила бы, скорее, двинула бронированным носом в висок, но проверять не хотелось. Несмотря на доверительные отношения между нами, некоторые повадки Корры не давали расслабляться. Впрочем, это позволяло не просто поддерживать отличную физическую форму, что я считал важным, но и совершенствовать навыки быстроты и маневренности, которые всегда пригождались в учебных боях, делая меня непобедимым для всех, кроме Торхайма.

Еще раз щелкнув зубами, драконица злобно зашипела и гордо удалилась, сверкая зелеными глазищами. Обиделась она, видите ли!

Пожав плечами, тоже подошел к скелету, выбирая, какую из костей моделировать следующей. Уже сейчас было понятно, что к понедельнику мы не успеваем. Оставалось только проанализировать спектр наказаний, которые ректор мог наложить на нас, и постараться минимизировать последствия.

— Почему ты не говоришь с ней на древненоррофиндском? — спросила Кудряшка, делая вид, что очень занята склеиванием одного из восстановленных ребер.

— Драконы прекрасно понимают человеческую речь, но их голосовой аппарат таков, что им удобнее произносить слова с большим количеством шипящих или вибрирующих согласных, — я не смог удержаться от подробных объяснений, потому что тема была и мне интересна. — Древненоррофиндский именно таков, в отличие от новоноррофиндского, на которым мы говорим. Поэтому, если тебе нужно услышать развернутое драконье мнение — говори на старом языке, если требуется обычное общение — на новом. Понятно объяснил?

— Никогда не мог понять, откуда драконы знают древненоррофиндский, если их никто не учил? — подал голос Нильс, протирающий ветошью котел, заляпанный Коррой.

— Почему не учил? — неожиданно ответила Рэчерч. — Живых драконов обучают драконьи призраки. Вот только они, к сожалению, не всему могут научить.

Кудряшка посмотрела на Сильвану Оливию.

— Это точно! Например, бегать правильно. Или, вот, летать как им научиться?

Это был хороший вопрос. Я и сам часто раздумывал об этом, глядя, как Корра расправляет крылья, будто шхуна разворачивает паруса перед дальним рейдом. Иногда она принималась со всей силы хлопать ими, но не отрывалась от земли, даже если подпрыгивала навстречу ветру. Не единожды я пытался помочь, посылая направленный поток воздуха, который поддерживал ее снизу. Но драконье туловище было слишком тяжелым, и Корра снова оказывалась на земле, а я в очередной раз убеждался, что все бесполезно. Стоило рассчитать массу тела дракусей, объем и парусность их крыльев, и становилось ясно — летать они не могут! Это было очень странно, ведь в древней цивилизации драконы не только летали, но и несли на себе седоков и грузы. Возможно, дракуси еще слишком маленькие? Что такое пятьдесят лет для существ, стоящих у истоков вселенной?

— Их крылья слишком слабы для массы тела, — пояснил я. — Они должны быть больше и сильнее, перепонки — толще и жестче, парусность — выше. Дракуси растут, может быть, когда-нибудь они…

— Нас уже не будет в живых, — мрачно сообщила Кудряшка и снова занялась скелетом.

И как ни хотелось мне возразить, я понимал, что она права. Драконы растут слишком медленно для течения обычной человеческой жизни.

Этим вечером у меня не получилось посидеть с Валли на пляже, поскольку работать над скелетом мы закончили только после десяти, поняв, что даже если просидим всю ночь — задание ректора не выполним. Мы разошлись злые и уставшие, а на первом этаже нашего жилого корпуса я с удивлением увидела ждущего меня Новача.

— Что-то случилось? — спросила я.

Джеф виновато посмотрел на меня и вытащил из-под мышки завернутый в мантию клинок.

— Я думал, мы прямо сегодня начнем тренировки, но если ты устала…

Я устала. Я была расстроена из-за чертова Йорика и не менее чертова Тэйча! Последний вполне мог бы использовать свои магические навыки, чтобы скрыть синяк на скуле, но почему-то не сделал этого! Но я обещала Джефу помочь, и не могла не сдержать слова. Поэтому молча развернулась и направилась в один из спортивных залов. К облегчению Новача, он был пуст.

— Давай сюда клинок, — протянула я руку. — А теперь просто смотри и запоминай. Сегодня разучим правильный захват и парочку простых движений.

Начав занятие, мы сами не заметили, как увлеклись, и пришли в себя только, когда часы в бальном зале торжественно пробили полночь. Джеф был мокрый как мышь, и дышал так, будто пробежал в десять раз больше обычного, но с его лица не сходила улыбка — у него получалось! Мне же физические упражнения всегда возвращали душевное спокойствие, вот и сейчас раздражение стихло, уступив место тупой усталости. Каким бы Лиам не был, он мне нравится, и даже больше. Но в одиночку бороться за общее счастье глупо, это нужно делать двоим. Одно знаю, если я не нужна Тэйчу, как бы плохо мне ни было, бросаться с Драконьего языка «в объятия смерти» не стану!

Именно с такими мыслями, стоя в ванной и чистя зубы, я смотрела в глаза своему отражению. Девчонки давно спали, а мне надо было написать письмо папе и прочитать еще одну книгу о драконах. Эх, приехав в Акалим, я приобрела столько всего: друзей, врагов, любовь всей своей жизни, интересное и сложное обучение. Но при этом время сна катастрофически уменьшалось. Кажется, зелье бодрости становится все более насущным! Завтра же, если ректор не отчислит меня из академии за не до конца собранного скелета, отправлюсь к тетушке Мередит и попрошу разрешения воспользоваться ее лабораторией.

Я вернулась в свою комнату, расчесала волосы, давая им отдохнуть от тугих «курсантских» причесок, черкнула пару слов папе и запечатала письмо, чтобы завтра кинуть в почтовый ящик, стоящий в административном корпусе. Однако, вместо книги о драконах, рука сама потянулась к сумке за дневником Реджи. Девушки, с которой случилась та же беда, и то же чудо, что и со мной — она влюбилась.

Джеф помирал где-то далеко позади, потому что я летела стрелой, размышляя о том, что скажут ректор и Лендич по поводу неполного Йорика.

Добежав до места, где мы поворачивали назад, я попрыгала, поприседала и поиграла с Валли в догонялки. Мне показалось, что управляться хвостом ему удается все лучше и лучше. Возможно, сыграли роль наши тренировки, во время которых я заставляла его не только бегать иноходью, но и резко тормозить, разворачиваться в разные стороны, кружить, не сбавляя скорости, вокруг своей оси. Наблюдая за дракусем, я понимала: хвост — не просто оружие, но и рулевой инструмент, как у кошки. Вспомнилось, как Валли удалось в считанные доли секунды перевернуться в воздухе, когда, во время нашего знакомства, он рухнул на меня с ветки.

— Ну ты вообще! — простонал догнавший меня, наконец, Джеф и рухнул на обочину, не обращая внимания на мокрую траву.

Надо сказать, с наступлением периода дождей, мы с ним возвращались с тренировок по уши в грязи. Интересно, есть ли заклинание, которое позволяет придавать одежде чистоту без стирки и сушки? Вот было бы здорово!

— Живой? — поинтересовалась я, усаживаясь рядом и покусывая травинку.

— Не-а, — хохотнул Новач, — но, знаешь, Вин, эти твои пробежки удивительным образом проясняют мозги. Вчера, пока вы мучались со скелетом в лаборатории, мне пришла мысль поискать в библиотеке ежегодные альбомы курсов. У тебя не было таких в школе?

— А как же! Групповая фотография с первого и последнего занятия в году, одиночные портреты… Виньетки, розы, драконы и прочая чушь.

— Вот-вот, — кивнул Джеф. — Родители, обычно, в восторге от подобной ерунды. Меня интересовал конкретный альбом — третьего курса…

Перестав грызть травинку, я посмотрела на Джефа.

— Эта Ванесса была прехорошенькая, — задумчиво сказал он, — а Тэйч ни капельки не изменился за год. Но встретилась одна странность…

— Какая же? — рявкнула я, потеряв самообладание. — Джеф, не томи, что ты тянешь дракона за хвост?

Валли, отдыхающий в траве неподалеку, заинтересованно поднял голову.

— Вместе с ними учился некий Хоул Маерс. И его нет на фото конца года, как и фото Горич.

— И что? — удивилась я. — Мало ли по какой причине парень не смог закончить обучение?

— Я прямо чувствую, здесь, — Новач стукнул себя кулаком в грудь. — Все это как-то связано! Надо искать дальше.

— Ищи, — равнодушно сказала я, вставая. — Нам пора возвращаться. Интересно, Зирч, узнав о том, что мы не починили Йорика к сроку, опять будет орать или просто отчислит меня из Акалим?

— Он тебя не отчислит, ты теперь — ценное приобретение академии, как и дракуси, — засмеялся Джеф и тоже поднялся. — Обещай, что не убежишь вперед? А то меня гложет зависть, что девчонка бегает быстрее меня, а сделать я ничего не могу!

— А ты смоги, — прищурилась я, срываясь с места.

Раздался хруст и шелест сухой травы — это Валли подскочил, бросаясь за мной. Оранжевые глаза-плошки горели азартом: дракусь начинал получать удовольствие от собственной скорости.

— Ну Ви-и-ин! — завопил Новач, снова оставшись позади.

Я удалялась с какой-то злой радостью. Не унизить хотела, нет, побыть наедине со своими мыслями. Что-то подсказывало, если Джеф распутает историю Ванессы Горич, мне придется не сладко!

Вокруг стало светлее, будто в пасмурный день, каким был этот понедельник, из низких облаков на миг показалось солнце. От неожиданности я сбавила ход, а затем и вовсе остановилась. Внезапно передо мной серой молнией мелькнула туша размером с теленочка. Миг, и Валли кладет к моим ногам птицу размером с приснопамятную фермерскую курицу, только с огненным оперением.

— Это кто? — растерянно пробормотала я, поднимая несчастное создание из грязи.

Веса в нем не было, а вот сияние перьев удивительной красоты не меркло, а, наоборот, разгоралось сильнее, делая больно глазам.

— Курсантка Вин Эрроч, вам надлежит немедленно прибыть в кабинет ректора! — вдруг рявкнуло «несчастное создание» голосом Зирча. — Я сказал — немедленно!

— Что здесь…? — начал было догнавший меня Новач.

Огненная птица повернула голову, покосилась на него злым глазом и… взорвалась, осыпав нас шипящими искрами.

Валли от удивления сел на попу, мы с Джефом ошарашенно посмотрели друг на друга и в один голос произнесли:

— Что это было?

От птицы не осталось ни следа! И когда я убедилась в этом, внимательно осмотрев собственные руки, землю вокруг и, на всякий случай, пасть дракуся, кажется, начала понимать…

— Что? — спросил Джеф.

— Наверное, это был Зов, — предположила я. — Такой же, какой Даг отправил тебе в библиотеку, только… от Зирча.

— Эта пламенная несушка? — изумился Новач.

Валли заворковал. Я прислушалась — он повторял сочетание звуков, одно и то же, что-то вроде «ффль-фф-рр», но, увы, я его не понимала! Как бы то ни было, следовало срочно вернуться в Акалим, выполняя приказ.

Забежать к себе переодеться я не успевала. Распрощавшись с Джефом, отправилась в ректорскую башню, где увидела сидящего на ступеньке перед входом Дага, который лениво поднялся, оглядел меня с ног до головы и хмыкнул:

— Привет, Вин. Принимала грязевые ванны? Одна или с кем-то?

Кудряшку заметил еще издали. Она легко бежала к башне и казалось, могла так пробежать еще долго — крепкая девчонка! Однако выглядела Эрроч так, будто вылезла из болота. Представив ее в образе зеленоглазой лягушки на листе кувшинки, едва не заржал, но сдержался. Вместо этого сказал, когда она подошла:

— Привет, Вин. Принимала грязевые ванны? Одна или с кем-то?

Одета она была примерно так же, как на физкультуру. Стоп. Раннее время, удобная одежда, и такую грязь можно найти только на проселочной дороге…

Судя по выражению лица, она хотела ответить что-то язвительное, но я не дал шанса:

— Дай-ка угадаю, Эрроч, утренняя пробежка ради тонкой талии и стройных ножек! Их есть кому оценить?

Не передать, как мне нравится, когда глаза дерзкого токса вспыхивают, как у злой кошки! Клянусь, дразню ее только из-за этого, а так там и посмотреть не на что.

— Не лезь не в свое дело, Даг, — «убила» меня взглядом. — Лучше скажи, к тебе тоже прилетала огненная курица с воплем о немедленном посещении ректорской башни?

— Курица⁈

Я даже не сразу сообразил, что она имеет в виду. А когда понял, едва не укатился от хохота и переспросил: — Фальфайр?

Одно удовольствие следить, как меняется ее выражение лица. Я снова зацепил Кудряшку за неуемное любопытство.

— Фаль-фай-р? Что это значит? Это на древненоррофиндском?

— Да, это название мифологической птицы, олицетворяющей смену дня и ночи. Сейчас ее называют «феникс». Согласно легенде норров фальфайр каждый вечер сгорал в ладонях неба, чтобы к утру возродиться в океане.

Эрроч тряхнула кудряшками.

— Здорово! Значит, ректор посылает Зов в виде фени… фальфайра?

Я кивнул, и открыл дверь в башню. Зирч, ожидая нас, поди, уже искрится от злости. В прямом смысле.

Ректор стоял у открытого окна. За четыре года обучения я частенько заставал его в этой позе, даже тогда, когда побережье укрывалось льдом, и океанские волны приносили зимние ветра. Впрочем, разве может быть страшен холод тому, кто владеет магией огня?

— Явились? — буркнул он, когда мы вошли.

— Так точно, ректор Зирч! — отрапортовал я на правах старшего.

Эрроч вытянулась в струнку рядом, лицо у нее было мрачнее тучи.

— Почему вы не в форме, курсантка? — тяжело вздохнул ректор.

Похоже, этот вопрос он задавал не впервые.

— Была на пробежке, ректор Зирч! — рявкнула Кудряшка. — Не успела переодеться, когда получила Зов!

Я покосился на нее. Она меня передразнивает, что ли?

— На зельеварение вы сегодня не идете, Эрроч, поскольку у меня появилось свободное время, чтобы позаниматься с вами магией стихий. Леди Лендич предупреждена.

Мелкая кивнула.

— Я рад, что вы справились с реставрацией скелета, — скупо улыбнулся Зирч. — Напоминаю о втором занятии по магической безопасности, которое вы должны провести сообща, и можем считать инцидент исчерпанным.

— Но… — с изумлением начала Эрроч.

Я прервал ее:

— Спасибо, ректор, мы очень старались! Йорик теперь выглядит лучше, чем раньше, как считаете?

Я знал, о чем говорю. Рано утром, возвращаясь от Беатрис, побывал в лаборатории: чтобы понимать, к чему быть готовым, следовало проверить, что успели кураторы за ночь. Как оказалось, все! Полностью собранный и побелевший от скрепляющего раствора Берга скелет стоял в углу, рядом с сияющим котлом, и скалился, с учетом нижней челюсти, полной улыбкой.

— Да, Даг, пожалуй, вы правы. Теперь ступайте на занятия, а вы, курсантка, садитесь сюда.

Я уже переступил порог, когда услышал возмущенное:

— Но у меня нет ни тетради для записей, ни ручки, я вообще не готова к лекции! Могу я быстро переодеться, взять свою сумку и вернуться?

Усмехнулся. Вредный зеленоглазый токс! Достанет кого угодно. Ректора тоже.

Зирч оглядел меня с головы до ног, подмечая каждую мелочь — растрепанные волосы, засохшую на брюках и рубашке глину, грязную обувь.

— Садитесь, Эрроч, и не отнимайте мое драгоценное время, — холодно сказал он. — Записывать сегодня ничего не придется, я лишь познакомлю вас с вашей стихией.

— Но я…

Показалось, или в ректорских зрачках полыхнуло пламя? Вот так позабудет про самоконтроль и спалит меня к драконам собачьим. Останется от курсантки кучка пепла и пара башмаков.

Я молча подошла к стулу, стоящему напротив ректорского стола. Из окна дул холодный ветер. Мне, разгоряченной после пробежки, это было кстати, кроме того, я с удовольствием вдыхала запахи соленой воды и свежести, которые казались приветом от старого друга.

— Вы уже немного познакомились с собственной магией. Какие заклинания из изученных вам удаются лучше всего, Эрроч?

Ректор остановился напротив, скрестив руки на груди. Под его взглядом я чувствовал себя крайне неуютно.

— Концентрация магического потока, призыв и точки освещения, — перечислила я.

— Что вы ощущаете, когда работаете с ними — тепло или холод?

— Холод, вот здесь, — я машинально положила руку на солнечное сплетение. — Но это началось совсем недавно, раньше было только напряжение в руках.

Зирч усмехнулся.

— Распространенная ошибка начинающих магов считать, что заклинание зависит от мышечного усилия, примененного в пассе. На самом деле заклинание зависит от вашего личного восприятия магического потока. Какое слово вам ближе, Вин, энергия или сила?

— Сила, — не задумываясь, ответила я.

— Отлично. Используя заклинание, вы должны ощутить, что слились с этой Силой в единое целое и… забыть о ней. Приведу пример: вы не чувствуете, как дышите, если не начнете отслеживать этот процесс намеренно. Однако, если вы перестанете дышать, последствия не заставят себя ждать! Магия не должна ощущаться в каком-то одном месте, каждая ваша клеточка должна быть наполненной ею — постоянно, а не только тогда, когда вы творите волшебство. И это должно стать таким же привычным, как дыхание. Попробуйте сделать это прямо сейчас. Закройте глаза. Почувствуйте, как просыпается внутри Источник, заполняя вас магией. Рассказывайте о своих ощущениях.

Сосредоточиться, когда Зирч рядом? Нависает надо мной, смотрит злыми глазами, в которых пляшут огненные искры, а я вдыхаю аромат его одеколона… Надо признать, какой-то очень вкусный аромат!

— Сосредоточьтесь, Эрроч! — прорычал ректор, будто подслушал мои мысли.

Я почувствовала, как румянец заливает щеки, а затем разозлилась. Почему он все время орет на меня?

Знакомая стылость возникла в средостении, и я с удивлением поняла, что она не неприятна. Из-за нее я не мерзла, наоборот, мне все время будто было жарко, а она освежала, как освежает путника глоток родниковой воды в жаркий день. Свежести становилось все больше, и больше, и больше, зверь-океан шумел под самыми окнами…

Обруч ожег кожу на шее. Меня окатило брызгами, а ноги погрузились в ледяную воду. Завопив от неожиданности, я вскочила. И с изумлением увидела, что в открытое окно ректорской башни льется яростный поток. Сбитый им с ног Зирч держался за ножку своего массивного стола, в то время как вода пыталась вынести его из кабинета в распахнутую дверь и спустить по лестнице.

Бросившись к окну, попыталась закрыть створку, но из-за витража, сделанного из толстого стекла, она была слишком тяжела. И тогда я протянула к воде руки, как к разозленному животному, и попыталась унять ее злость… свою злость.

Ток воды двинулся в обратную сторону. Я почувствовала, как она треплет штанины, мягко бьется в лодыжки. Ко мне поток был бережен — не выталкивал в открытое окно, не пытался утянуть за собой, как это было с ректором. Спустя несколько минут лишь влажный пол и мы с Зирчем, мокрые насквозь, напоминали о том, что произошло.

Я обреченно повернулась к ректору, который поднимался с пола.

— А я-то думал снять с вас блокиратор, — неожиданно усмехнулся он, принимаясь по очереди выжимать рукава пиджака. — Мое счастье, что я этого не сделал!

Красная вспышка заставила меня отшатнуться, кожу под обручем снова зажгло. От одежды ректора шел пар, но выглядела она совершенно сухой.

— Но почему вы не защитили себя магией от воды? — изумленно спросила я.

— Не хотел мешать вашему Источнику проявить себя, кроме того, на вас блокиратор, который не позволил бы причинить мне существенный вред. Если помолчите минутку, курсантка, я вас тоже высушу. Надеюсь, это не будет воспринято, как нападение?

Последнюю фразу он произнес с усмешкой. Не успела я моргнуть, как одежда на мгновение стала горячей, словно из-под утюга, а затем все прошло, осталось лишь ощущение приятного тепла.

— Можно вопрос, ректор? — спросила я, понимая, что терять уже нечего.

— Задавайте.

— Вы были в ярости, когда я… когда очутились из-за меня на скалах. Но я совсем не чувствовала вашей магии. Значит ли это, что… на самом деле вы не злились?

Мне показалось, его взгляд на мгновение смягчился.

— Это значит, что я могу контролировать свой Источник, находясь в любом эмоциональном состоянии, Эрроч, — ответил Зирч. — И вам придется этому научиться, если не хотите стать причиной чей-то гибели. Пока вы не осознаете, что часть вас всегда должна оставаться рассудочной, равнодушной, если хотите, толку не будет. Наша с вами магия опаснее обычной хотя бы потому, что сами стихии усиливают ее. Имперские маги служат на кораблях, отправляющихся в дальние края, среди них много талантливых и сильных волшебников, но нет ни одного стихийника. Как вы думаете, почему?

Перед внутренним зрением предстал бесконечный простор: водный под днищем корабля и небесный — над парусами. Владеющий одной из стихий маг оказывался на границе, которая… была слишком хрупкой.

— Ураган — это и ветер, и волны, а не что-то одно, — сказала я, ощущая в сердце трепет — ураганов я никогда не видела. — Затронувший одну часть маг может не справиться со второй…

— Правильно, — кивнул Зирч. — Но также он может получить слишком сильную поддержку от своей стихии, и не справиться с собственной мощью. Для команды, как вы понимаете, и тот, и другой вариант — гибелен. Как и для самого мага. А сейчас я научу вас очень простому заклинанию концентрации — это вариация того заклинания, что вы уже знаете из занятий с леди Свитис. Оно носит название «Безмятежность» и поначалу поможет держать эмоции под контролем, если вы поймете, что не справляетесь. Но, имейте в виду, Вин, Безмятежность — это костыль! Учиться ходить вам придется самостоятельно.

— Учту, — кивнула я.

— Тогда садитесь и начнем.

На перемене пришлось подчиниться приказу ректора и снова посетить лазарет. Увидев новый ожог на моей шее, тетушка Мередит вплеснула руками:

— Да ты просто какое-то ходячее бедствие, Вин! Ну скажи на милость, отчего ты себя совсем не жалеешь?

— Это случайно вышло, — буркнула я, глядя в пол. — Я разозлилась.

— На кого в этот раз?

— На Зирча.

Целительница неожиданно хмыкнула:

— О, этот умеет трепать нервы…

Резко замолчав, махнула в сторону кушетки.

— Садись там, сейчас я закончу с раствором и займусь тобой. Как чувствует себя твой дружок, Джеф?

— Он мой друг, а не дружок, — покачала головой я, — спасибо, хорошо чувствует, во многом благодаря вам!

— Тяжело ему приходится?

Я посмотрела на нее.

— Уверена, он справится, тетушка Мередит. Скажите, могу ли я воспользоваться вашей лабораторией, чтобы приготовить зелье?

— Какое именно? — она на миг отвлеклась от смешивания разноцветных жидкостей в хрустальном фиале, который держала.

— Для бодрости, — вздохнула я, — с каждым новым домашним заданием ее становится меньше и меньше.

— Ну, детка, никто не обещал, что в Акалим легко учиться, — улыбнулась целительница.

Ее удивительно добрая и светлая улыбка никак не вязалась у меня с образом темной ведьмы. Что-то здесь было не тем — то ли улыбка, то ли ведьма!

— По правилам академии студенты могут готовить зелья только в учебных лабораториях под присмотром преподавателей или их ассистентов, — заметила тетушка Мередит, плотно закрывая фиал пробкой и накидывая сверху кусок темной ткани, после чего подошла ко мне. — Почему бы тебе не поговорить об этом с леди Лендич?

Я пожала плечами. Поговорить-то я могу, вот только, уверена, что она откажет.

— Но, знаешь, у этого правила есть лазейка, — добавила целительница, когда пауза затянулась. — Мне, как раз, нужна ассистентка, а ты кое-что соображаешь в зельях. Тогда и моя лаборатория будет в полном твоем распоряжении!

Пока она мазала мою многострадальную шею лечебной мазью, я размышляла над неожиданным предложением.

— А что мне нужно делать? — поинтересовалась я. — Вы же знаете, свободного времени у первокурсников почти нет.

— Знаю, но обязанности моей помощницы не слишком сложны — два раза в неделю убраться в моей лаборатории, помыть рабочую посуду, в воскресенье подготовить ингредиенты для лекарственных веществ по списку, который я для тебя составлю. Видишь ли, уборщиц я сюда на драконий плевок не подпускаю. Не дай бог, перепутают флаконы или разольют что-нибудь не то и не туда! А лазить по полкам хранилища стара я уже. Конечно, времени у тебя станет еще меньше, но есть и приятные моменты: я помогу советом, если ты намудришь чего-нибудь не то, да и работа оплачиваемая, Акалим в таких вопросах не скупится. Тебе же не помешает лишняя денежка?

Она вопросительно взглянула на меня.

Предложение было заманчивым. Еще до академии я собиралась устроиться в ученицы к травнику в Белозерье, а здесь смогу совершенствоваться одновременно и в зельеварении, и в целительстве. Кроме того, у меня нет такого состояния, как у Силли, а папа однажды постареет, как и Мередит, уставшая «лазить по полкам хранилища», и тоже перестанет охранять покой мирных граждан и ловить разбойников в лесах, а значит, нужно будет позаботиться о нем. Чем больше навыков я приобрету в Акалим — тем безбеднее будет моя жизнь и его старость!

Но было кое-что, останавливающее от немедленного согласия.

— А вы не боитесь работать со стихийницей, у которой, к тому же, нестабильный Источник? — честно спросила я и ткнула пальцем в обруч: — Даже он не помогает мне справиться со своей Силой!

— О, я наслышана о твоем Даре! — рассмеялась целительница. — И уверена, что наше сотрудничество пойдет тебе только на пользу. Работа в лаборатории учит концентрации и усидчивости. Знаешь, когда я готовлю какое-то зелье, я ни о чем не думаю, кроме него… — Она смотрела на меня, но не видела, однако продолжала говорить: — Моя голова пустеет, исчезают мысли о проблемах, горькие воспоминания…

Тетушка Мередит встрепенулась, будто очнулась.

— Я тебя совсем заболтала, курсантка! Сейчас вытру остатки мази и можешь быть свободна. Так, что, подумаешь над моим предложением?

Шею уже не жгло, лишь кожу немного пощипывало. По прежнему опыту я знала, что к вечеру это пройдет.

— Да что тут думать-то, — улыбнулась я, — большое спасибо за интересное предложение, тетушка Мередит, и за исцеление! Я согласна!

На занятие по магическому источниковедению я опоздала. После лазарета пришлось возвращаться к себе, чтобы принять душ и надеть форму. Но профессор Зорис, видимо, был предупрежден ректором, поэтому молча кивнул и продолжил лекцию.

— Ты что так долго? — взволнованно зашептала Дарла. — Мы уже хотели идти к ректору, тебя спасать!

Я скрыла улыбку. Кажется, мои друзья всерьез решили: если я задерживаюсь, значит, что-то натворила.

— Все путем, — таким же шепотом ответила я. — Зирч, может, и не самый приятный тип в Акалим, но объясняет хорошо. Думаю, от его лекций будет толк, если однажды его не смоет…

Дарла с ужасом посмотрела на меня, а я едва сдержала смех, вспоминая, как ректора полоскало, пока он, уцепившись за ножку стола, пытался не покинуть собственный кабинет.

— Потом расскажу, — одними губами произнесла я, заметив, что преподаватель за нами наблюдает.

Выходя после лекции, столкнулась в дверях с Тэйчем. Шутливо поклонившись, он коснулся рукой все еще заплывшей скулы, и сказал:

— Дамы вперед! Особенно такие нежные, как вы с Силли!

Сильвана Оливия прошла мимо, сделав вид, что не замечает его. Похоже, всерьез рассердилась на Лиама за драку с Джефом. Я же, не спускавшая с Тэйча глаз, заметила, как он сощурился, проводив взглядом ее идеально прямую спину. И порадовалась, что теперь, благодаря предложению тетушки Мередит, времени на глупые размышления у меня станет еще меньше.

Мы с девчонками уже приступили к обеду, когда пришли Джеф и Дин. Выражение лица у них было, как у заговорщиков.

— Выкладывайте, — сказала я, когда они сели, поставив подносы с едой.

— Ты о чем? — невинно поинтересовался Джеф.

— И действительно, — улыбнулся Дин.

— Да вы прямо светитесь, того и гляди взорветесь от радости, — присмотревшись, заявила Дарла. — Вин права — выкладывайте!

— Нам стало кое-что известно… — страшным голосом сообщил Новач.

— Это случится уже скоро! — подвыл Дин.

— Неприлично использовать сокрытие информации для эмоционального давления на собеседников! — воскликнула Сильвана Оливия и добавила уже менее решительно: — Говорите же!

— Едем в Квайтхилл! — в один голос воскликнули они. — В эту субботу!

— Мы встретили куратора, и он сказал, что онтикаты будут ждать в восемь утра у ворот, — пояснил Новач. — Вроде как в программе обзорная экскурсия по городу, посещение местного музея и званый обед в поместье одного из знатных семейств.

— А покупки? — возмутилась рыжая.

— Никаких покупок! — погрозил пальцем Джеф. — Мероприятие культурно-просветительное, а не развлекательное.

— Ну я так не играю, — пригорюнилась Дарла.

Силли кивнула. Наверное, в ее жизни званых обедов было гораздо больше, чем возможностей пройтись по магазинам с подружками.

Я же обрадовалась возможности посмотреть на столицу Восточной Неверии, как ребенок, получивший давно обещанный подарок. Я столько читала о ней, когда узнала, что придется учиться в Акалим, да и папа там однажды побывал!

— Вин, хотел тебя попросить, — вдруг произнес Гелс, — до субботы не приближайся, пожалуйста, к любимому скелету Лендич. На всякий случай! Потом — сколько угодно, но до экскурсии — ни-ни!

И ведь говорил это с абсолютно серьезным лицом!

Новач захохотал, за ним засмеялись Дарла и Силли. Мне оставалось только присоединиться к ним.

Зов из администрации академии застал меня в раздевалке после физкультуры. Выглядел он, как белый голубь с оранжевыми глазами, который приятным женским голосом попросил заглянуть в канцелярию. Немного удивленная, я отправилась туда, договорившись потом найти ребят в библиотеке, где, по обыкновению, они собирались засесть до вечера.

В помещении администрации я уже была — когда решала проблемы сокурсников и получала зачетку. Второй этаж административного корпуса разделял прямой коридор, в который справа и слева выходили двери служебных кабинетов, а сразу за лестничной площадкой располагалось открытое помещение канцелярии с несколькими столами, заваленными бумагами.

— Добрый день. Я — Вин Эрроч, меня просили подойти, — сказала я сидящим за столами женщинам разного возраста.

— Идите сюда, курсантка, — позвала одна из них, и я узнала голос, прозвучавший в Зове.

Оказывается, требовалось подписать несколько бумаг, чтобы официально стать ассистенткой целительницы. Судя по тому, какую скорость тетушка Мередит придала этому делу, вопрос с помощницей, действительно, был насущным.

— С завтрашнего дня приступайте к обязанностям, — в завершение разговора сказала оформлявшая документы женщина. — Все остальные вопросы — к госпоже Веррич.

Кивнув, я попрощалась и отправилась в библиотеку, которая располагалась на первом этаже этого же корпуса.

И вдруг увидела Тэйча. Лиам, улыбаясь, поднимался навстречу.

— Привет, Вин, — сказал он, остановившись на ступеньку ниже меня, так, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Мы, вроде, уже виделись на занятиях, — ответила я, не зная, куда смотреть.

Как ни отводила взгляд, он все равно возвращался к ярким губам парня. И от этого мне было неловко.

— Куда идешь? — спросил он, будто не замечая моего смущения.

— В библиотеку.

Неожиданно Тэйч взял мою руку и приложил к своей скуле, на которой расцвел роскошный сине-зеленый синяк. От прикосновения к его коже все поплыло у меня перед глазами.

— По… почему ты не вылечишь себя? — запнувшись, сказала я. — Ты, наверняка, знаешь, как это сделать.

— Разве я могу избавиться от напоминания о самом восхитительном свидании в моей жизни? Давай повторим?

Я моргнула.

— Что?

— Приглашаю тебя на свидание, Вин Эрроч, вот что! — прищурился он. — Или предпочтешь мне библиотеку?

Я попыталась высвободить руку. Сама не так давно говорила, что приехала в Акалим не шашни крутить, а тут…

— Да ты меня боишься, токс! — усмехнулся Лиам, выпуская мои пальцы.

— Не боюсь! — возмутилась я.

Не скажешь же ему, что я не его боюсь, а себе не доверяю?

— Тогда пошли?

Развернувшись, он двинулся вниз, и я, словно завороженная, пошла за ним.

— Ты ездишь верхом? — спросил Тэйч, когда мы вышли из здания.

Я кивнула.

— Тогда покатаемся.

Мы повернули к конюшне, и я увидела Томаса. Подойдя, Тэйч что-то сказал ему и отсчитал несколько монет, а спустя некоторое время конюх привел двух оседланных лошадей: каурую и гнедую.

Лиам птицей взлетел в седло гнедого жеребца и, не дожидаясь меня, пустил его рысью, направляя к воротам.

— Давай подмогну, курсантка, — услышала я добродушный голос Томаса. — Стремя для тебя высоковато. Кстати, видел тут, как бегает Валли. Похоже, я был прав!

Он подставил сцепленные руки, чтобы подкинуть меня.

— Да, вы были правы, спасибо большое! — торопливо ответила я, оседлав каурую кобылку и трогая ее с места.

Тэйч держался в седле легко и изящно. Силли с тем же изяществом носила свои ужасно дорогие, хотя и скромные платья. Говорят, аристократами не становятся, ими рождаются, и сейчас, глядя на Лиама, я понимала, что так оно и есть. Представить с ним рядом Сильвану Оливию получалось как само собой разумеющееся.

— Спорим, ты меня не догонишь, Вин? — улыбнулся Тэйч, когда я подъехала.

А затем, быстро наклонившись, коснулся губами моих губ, и послал коня в галоп.

Остро ощущая двойственность этого мгновения, я с тоской посмотрела на небо. Парень упорен и, вполне возможно, его женитьба на Силли состоится, но меня влечет к нему, как бабочку на огонь. Я подумаю об этом потом, а сейчас мы вместе, нужно лишь догнать это призрачное счастье по имени Лиам!

Я пришпорила каурку и понеслась следом.

По дороге мы домчали почти до Фрида, где Лиам повернул коня в пустоши, и здесь мне, наконец, удалось наверстать упущенное. Хлопнув парня по плечу, развернула лошадь и крикнула:

— Твоя очередь, Тэйч!

— Ну, токс, погоди! — он сощурил синие глаза, а я даже не обиделась на «токса».

Токс я и есть. Сначала едва не уничтожила куратора, а затем ректора чуть не слила с башни.

Надо признать, парень догнал меня быстрее, чем я его. Перехватил поводья, заставив лошадь остановиться. Притянул меня к себе и поцеловал. От его дыхания, от аромата пожухших осенних трав и свежести с побережья, у меня закружилась голова. В этот раз мы целовались долго, никуда не торопясь. Пожар стал ровным пламенем, которое горело ради себя самого, заставляя забыть обо всем.

Тэйч пересадил меня на свою лошадь, устроив перед собой. Теперь мы ехали шагом, и я спиной ощущала жар его тела, и тепло ладоней на талии.

— Мне с тобой так хорошо, Вин… — прошептал он мне на ухо. — Не хочу это портить, как ты тогда выразилась, «похотью»!

Мне показалось или что-то осталось недосказанным?

— Но? — спросила я, не оборачиваясь.

Пауза.

— Но я не смогу быть с тобой часто.

Я все еще не смотрела на него.

— Ты не хочешь, чтобы кто-то догадался о наших отношениях?

Наверное, следовало быть умнее, хитрее, опытнее, но я предпочитала говорить открыто и знать правду, даже если она причиняет боль. Так было… правильно.

— Я не хочу… — Лиам запнулся. — Не хочу, чтобы все думали, что ты мне, действительно, нравишься, и у нас все серьезно. Ведь однажды я оставлю тебя…

— Как оставил Ванессу Горич?

Тэйч замер. Окаменел. Превратился в кусок камня, холодный и безмолвный.

— Это Новач разболтал? — после долгого молчания спросил он.

Его голос изменился, став ниже, нежные нотки исчезли.

— Я не верю Джефу, — качнула я головой. — Но я хочу услышать правду от тебя!

И вот тут я обернулась, чтобы успеть увидеть его лицо, искаженное болью. Однако спустя мгновение передо мной снова был синеглазый засранец Тэйч. Парень, с которым лучше не связываться.

Остановив лошадь, Лиам спешился и, сняв меня с седла, поставил на землю.

— Мы с Ванессой были близки и думали пожениться после окончания Акалим, — сказал он, глядя в сторону. — Но кое-кто напомнил мне о долге перед семьей, поэтому я расторг помолвку. Расставаясь, я желал Ванессе самой лучшей судьбы. Вин, — он посмотрел на меня, — я не верю в вечные чувства! Любовь — это удовольствие, а не тяжелая ноша, которую надо тащить в счастье и горести, в болезни и старости, до самой смерти. Никто не позаботится о тебе, если ты не сделаешь этого сам. Увы, для Ванессы разрыв оказался слишком болезненным, ведь она очень привязалась ко мне. Если бы я знал, что она задумала, сделал бы все, лишь бы этого не допустить!

«Очень привязалась ко мне…». Показалось, что несчастная девушка стоит рядом, жадно слушая его признание. А он говорил о ней, как о собаке!

— Про меня ты так же думаешь — привязалась? — с горечью спросила я.

Тэйч обнял меня, зарывшись лицом в мои волосы.

— Вин… Глупышка моя! — он говорил так тихо, что в шуме ветра я едва могла расслышать слова. — Разве ты не видишь, что это я привязываюсь к тебе? И с каждым разом все сильнее! А мне нельзя этого делать… Нельзя!

Он оттолкнул меня. Сверкнув глазами, взлетел в седло, пустил гнедого в галоп. Спустя мгновение я осталась одна, если не считать каурки, равнодушно жующей пожухшую траву.

Вроде бы, можно выдохнуть, ведь ничего преступного в поступке Тэйча не оказалось. Люди сходятся и расходятся по самым разным причинам! Девушка любила его, он думал, что любит ее, но нашелся некто, напомнивший о долге. Приданое Ванессы, видимо, было не слишком внушительным… Я сорвала травинку и задумчиво прикусила, хотя мне хотелось рвать и метать. Окажись папа в затруднительном положении, разве не сделала бы я все, чтобы помочь ему? Но… смогла бы выйти замуж не за человека, а за его деньги? Смогла бы сказать в глаза тому, кого люблю: «Прости, у нас ничего не выйдет!»?

Я не знала! Сердце противилось, а разум и совесть — молчали. Легко обвинить другого в подлости, но что, если обстоятельства вынудят однажды совершить неприглядный поступок? Мне срочно требовалось нечто вроде душа! Смыть горечь и смятение, утопить ненужные мысли, прийти в себя… Над головой неожиданно возникла небольшая, но очень черная туча, из которой хлынул настоящий поток, окатив меня, как из ведра. Он был такой ледяной, что даже блокиратор не жег кожу, хотя нагрелся знатно.

Мокрая до нитки, я вернулась в Акалим, сдала каурку Томасу, который, глядя на меня, только головой покачал, и пошла в свою комнату, чтобы переодеться перед ужином.

Так и не дождавшиеся меня в библиотеке ребята засыпали вопросами о том, почему я задержалась, но у меня не было настроения отвечать. Проворчав что-то невразумительное, я принялась за еду и слопала раза в два больше обычного: чтобы согреться, перестать думать о Лиаме и Ванессе, Лиаме и Силли, и поднять себе настроение. В душе нарастало чувство, очень похожее на раздражение. В маминых романах героини печалились о возлюбленных светло и красиво, а не кусали со злостью свиную рульку, заедая ее пирожными! Что-то с этими романами, похоже, было не так.

— Держи, — Джеф подвинул стопку тетрадей. — Все вряд ли успеешь до завтра списать, но хоть что-то.

— Спасибо, — кивнула я, забирая их. — Сегодня встречаемся в спортзале? Готов?

— У тебя такой взгляд, что мне даже как-то жутковато, — хмыкнул Новач. — Но я тверд, как скала.

— А можно мне посмотреть? — вдруг спросила Сильвана Оливия.

— На что? — не поняла я.

— На то, как вы с Джефом занимаетесь…

На щеках нашей аристократки заиграл нежный румянец. Вот уж не подумала бы, что она склонна к таким зрелищам, как бои.

— Если обещаешь болеть за меня! — воскликнул Новач и добавил страдающим голосом: — Знаешь, как мне не хватает дружеской поддержки?

— Тебе не хватает прекрасной дамы, во славу которой ты будешь совершать рыцарские подвиги… — поддел Дин.

— А что плохого в рыцарских подвигах? — Дарла, вернувшаяся с кружками кэля для всех нас, составила их с подноса на стол. — Я бы тоже не отказалась от таких, совершенных во славу меня, умницы и красавицы!

— Хочешь, я что-нибудь сделаю ради тебя? — глядя на нее, улыбнулся Гелс. — Например, выпью весь кэль, который ты принесла?

Он вскочил и унесся со скоростью ветра. Хохочущая Дарла погналась за ним. Как дети, ей-богу!

Взяв свою кружку, с удовольствием отпила глоток. Еще что ли пирожное съесть?..

Народу в столовой убыло, время ужина подходило к концу. Подойдя к стойке раздачи, я увидела уже знакомую пухленькую девушку с веселыми глазами, ту самую, что когда-то помогла устранить последствия моего столкновения с Дагом, и сказала:

— Добрый вечер. Подскажите, остались ли еще пирожные со взбитыми сливками?

— Добрый, добрый, — улыбнулась та. — Сейчас посмотрю на кухне. А что, понравились?

— Очень! — призналась я. — Они прямо настроение повышают.

Услышав это, девушка расцвела и убежала. Вернулась с тарелкой, на которой лежало четыре пирожных.

— Вот, это последние.

— Спасибо огромное! — воскликнула я. — А как вас зовут?

— Тома, а вас?

— А меня — Вин. Еще раз спасибо, Тома!

Я возвращалась за стол уже в более-менее сносном настроении, напевая песенку, услышанную от Томы в прошлый раз:

Я проснулся, услышав шорох в общей гостиной. Взглянул на часы — три. Самое темное время суток, когда звезды сияют уже не так ярко, боясь рассвета, но рассвет не торопится, поскольку страшится темноты. Древние норры называли это время Часом Сумеречного дракона и были правы. Стоит проснуться в три, и даже если совесть твоя чиста, неприятных мыслей не избежать. Моя совесть, естественно, была чиста, но в гостиной кто-то шарился, стараясь не привлекать лишнего внимания. И это была не Корра!

Бесшумно поднялся, подошел к двери и приоткрыл ее. В гостиной было темно, но часы над камином освещались… магическими светляками. Берг в одних трусах, стоя на стуле, переводил стрелки вперед. Вот он замер на миг, оглянулся и прижал палец к губам. Услышать меня он не мог, а вот интуиция у него иногда была прямо звериная.

— Что ты задумал? — подойдя, шепотом спросил я.

— Сейчас будильник сработает и увидишь, — усмехнулся он, спрыгивая со стула. — Пошли по комнатам. Одеться не забудь.

— На себя посмотри, — пожал плечами я, но вернулся к себе и быстро облачился в форму.

Интригу Нэша я разгадал. Будильник у нас был настроен на максимальную громкость и зачарован так, чтобы при наступлении шести утра звуковой поток шел напрямую в комнату Кендрика, который все время опаздывал на занятия.

С одной стороны, грешно потешаться над товарищем, с другой — шутка планировалась смешная, Берг других не придумывал. Конечно, Кендрик придет в ярость, когда обнаружит, что во второй алхимической лаборатории, куда перенесли занятия по зельеварению из-за ремонта в лаборатории Лендич, никого нет, и вообще Акалим спит в самый темный час ночи. Может, даже попытается надавать Нэшу тумаков, безрезультатно, естественно. Но затем оценит замысел и посмеется вместе с нами — за этот чудный характер мы Нильса и любили. Поэтому, когда часы завопили голосом ректора: «Студент Кендрик, па-а-адъем! Немедленно! Безотлагательно! Срочно! Сейчас же!» — я только усмехнулся.

— А? Что? — раздался сонный голос Нильса. — Ну дайте поспать, а?

«Вставай, мой котеночек, я просто жажду увидеть тебя на своей лекции!» — будильник сменил тон, заговорив нежным голоском Аннелорочки, на Кендрика это всегда действовало.

— Мы с Дагом ушли, а ты валяйся, сколько хочешь. Но имей в виду, Лендич тебя засунет в котел, сварит и съест без приправ, если ты опоздаешь на ее лекцию. А зельеварение у нас сегодня — первое! — бросил Берг в приоткрытую дверь его комнаты и, на цыпочках вернувшись в свою, затаился в засаде.

— А сколько времени? — заинтересовался Нильс.

«Семь часов сорок пять минут, — любезно сообщили часы голосом леди Леи, — если вы снова задержитесь, Кендрик…».

— Что??? — завопил Нильс.

Послышался стук упавшего тела, видимо, подскочив, как ошпаренный, он свалился с кровати.

— Стойте, подождите меня! Я с вами!

Он выбежал из комнаты, обезумевшими глазами посмотрел на часы, которые устало выдохнули: «Ну наконец-то!», и заметался по жилому блоку, пытаясь одновременно одеться, почистить зубы и найти те вещи, которые по привычке куда-то засунул вчера.

Спустя несколько минут Нильс выскочил в коридор, и мы, услышав его торопливые удаляющиеся шаги, посмеиваясь, отправились следом.

— За окнами темно, — тихо заметил я, наблюдая, как Нильс скачет по ступенькам вниз, — сейчас он выйдет из корпуса и увидит ночь на дворе.

— Не выйдет, — хмыкнул Берг. — Он куртку забыл, а утром уже прохладно — пойдет через переход между корпусами.

Нэш был прав. Протирая глаза и отчаянно зевая, Кендрик спешил в учебный корпус. Он, конечно же, спросонья позабыл, что лекции Лендич перенесли в кабинет на втором этаже, хотя сам был свидетелем разрушений, причиненных мной и Кудряшкой в лаборатории зельеварения. Поэтому, выйдя из перехода, миновал лестницу, и скрылся за углом, торопясь в левое крыло.

— Сейчас-сейчас… — в предвкушении прошептал Нэш. — Сейчас он проснется и увидит реальность во всей своей непригляд…

Он не договорил. Раздался короткий, полный ужаса крик, прозвучал топот и мимо нас пронесся Кендрик, побелевший, словно привидение. На нас он даже не обратил внимания!

— Что это с ним? — изумился Берг.

— Видимо, реальность оказалась слишком уж неприглядной, — пробормотал я, выглядывая из-за угла.

На миг показалось, будто я уловил какое-то движение, слишком быстрое, чтобы так мог двигаться обычный человек. Даже Корре была недоступна подобная скорость, а она часто действовала молниеносно!

— Нэш, лови Нильса, узнай, что случилось, — приказал я.

— А ты?

— А я взгляну на эту реальность поближе.

— Может, мне пойти с тобой?

— Не стоит. Перехвати Кендрика, пока он не поднял на ноги весь Акалим, а то потом окажется, что ему что-то пригрезилось, и выйдет неловко. Иди!

Берг кивнул и бросился прочь. А я сплел Ловчую сеть, просканировал коридор и кабинет Лендич, дверь в который была распахнута. Видимо, на время ремонта его не запирали, как остальные учебные помещения. Выйдя из-за угла, осторожно направился к лаборатории. По спине побежал холодок. Объективные данные, полученные от Сети, указывали на отсутствие опасности, да и, зная Кендрика, я был уверен: ему просто что-то привиделось со сна! Но субъективные ощущения говорили об обратном, и, отзываясь на них, мой Источник пробудился, мгновенно воздвигнув щит: спрессованный воздушный купол, усиленный боевыми формулами. Некоторые из них четверокурсникам знать не полагалось.

В лаборатории никого не было. Каменную крошку, обломки мебели и стебли погибших растений уже убрали, столы сдвинули, чтобы рабочие могли заняться ремонтом потолка и пострадавшей части пола. Йорик по-прежнему стоял в углу, белея костями и радостно щерясь, а вот котла рядом с ним не было — его перенесли в помещение, где Лендич временно проводила занятия. Я прошелся по кабинету, оглядываясь — искал признаки того, что здесь только что кто-то был. Но ничего не нашел.

Возвращаясь в свой корпус, я думал о том, что Кендрик — идиот, и надо, хоть и с опозданием в три курса, заняться его режимом. А еще о том, что Источник никогда меня не подводил. Щит появился не просто так. Он появился, потому что рядом прошла смерть.

На следующий день я ожидаемо получила первую плохую оценку, поскольку не успела переписать всю домашку, и, естественно, в голове ничего не отложилось. Настроение упало ниже плинтуса. Я злилась на Тэйча, который вел себя, как ни в чем не бывало, на себя, на преподавательницу Рич, так неудачно вызвавшую меня отвечать. Надо ли говорить, что на новую работу, в лазарет, я отправилась сразу после занятий в дурном расположении духа.

— Давай-ка я расскажу тебе, что нужно сегодня, и каждый займется своим делом, — сказала целительница, когда мы поздоровались.

Она провела меня по лаборатории, показывая, где и что можно и нужно мыть или протирать, и, главное, как это делать. Это было важно, поскольку некоторые ингредиенты, хранящиеся на длинных полках или в шкафах, не следовало подвергать тряске или доставать из защитных сфер.

— Тетушка Мередит, когда я закончу, можно сделаю зелье бодрости? — напомнила я, едва фронт работ был озвучен.

— Назови состав, курсантка, как собираешься готовить?

Я рассказала ей о рецепте, прочитанном в учебнике по зельеварению. В ответ тетушка Мередит сходу озвучила список заменителей основных составляющих. Их можно было использовать для коррекции действия зелья. Надо ли говорить, что я все записала на вырванном из тетради листке, словно выслушала маленькую лекцию, и пообещала себе завести для этого специальный блокнот. Затем целительница ушла по своим делам, а я приступила к новым обязанностям.

Наводить порядок я любила. Папа порядок уважал, и меня приучил, что в доме все должно стоять на местах. А вот мама привносила некоторый хаос в наше размеренное существование: могла оставить шаль в оранжерее, немытую чашку — где-нибудь в спальне, а не в мойке, недочитанную книжку — на кухонном столе или вообще в сарае. Удивительно, но папа никогда не ругал ее за беспорядок. То ли привык, то ли любил сильно. Я же просто взяла за правило следить за порядком в доме, и делала это с малых лет без напоминаний. Вот и сейчас занялась уборкой не без удовольствия. Сначала вымыла и поставила сушиться посуду, все эти реторты, колбы, аламбики и воронки. Затем протерла полки, передвигая некоторые флаконы, бутыли и банки с особой осторожностью. Затем по возможности освободила рабочий стол и засыпала пятна, имеющиеся на нем в изобилии, чистящим порошком. А пока он их растворял, подмела и вымыла два окна. Грязи на них было столько, что кажется, их вообще никогда не мыли.

Уборка удивительным образом привела мысли в порядок. Почему я злюсь на Лиама? Это он, что ли, забил на уроки и не подготовился к магической эвристике? И причем здесь Анна Рич? Она вызвала меня, будучи уверена, что я отвечу на отлично, как это было всегда, и совершенно не ожидала провала. «Да, Вин Эрроч, во всем виновата именно ты! — мысленно сказала я себе. — Все против твоих отношений с Тэйчем, разве это не знак свыше, что тебе никогда не быть с ним?» Твердо решив больше не поддаваться на провокации парня, пусть даже он пообещает луну с неба, я принялась оттирать пятна со стола, как вдруг дверь открылась, и в лабораторию заглянул… Валли. Вчера мы все-таки посидели с ним на пляже десять минут, после чего он отправился по своим делам, а я — делать домашку. Которую так и не доделала. А сегодня еще не виделись.

— Вуорк?

— Привет, Валли, — сказала я. — Что ты тут делаешь?

Интерес. Тепло. Радость. Удивительно, как ясно я стала ощущать его эмоции! Будто сама их испытывала. Дракусь искал меня просто так, просто потому что ему нравилось мое общество.

— Заходи, — пригласила я. — Только, пожалуйста, ничего не трогай. Садись вот сюда, — я указала на свободное пространство у окна. — Сейчас я сварю зелье бодрости, потом помою полы и расставлю все по местам. И будет у нас красота!

— Вуорк! — курлыкнул Валли, прошел на указанное место и плюхнулся на попу, явно не собираясь спать.

Интерес, ну да. Он хотел посмотреть, что я буду делать.

Убираясь, я одновременно записывала на тетрадный лист на какой полке или в каком шкафу хранится тот или иной ингредиент. Многие видела впервые — их тоже выписала, чтобы потом посмотреть информацию в библиотеке или спросить у тетушки Мередит. Теперь, зная, где располагается все, что нужно для зелья бодрости, я приступила к работе.

Оказывается, я скучала по этому: по отмериванию и смешиванию ингредиентов, добавлению их в котел, стоящий на огне, помешиванию, настаиванию, процеживанию. Действия требовали сосредоточенности, и окончательно меня успокоили. Дракусь подошел, чтобы понюхать готовый раствор, и расчихался, чем насмешил меня. Когда я налила получившуюся темно-зеленую жидкость в стеклянный фиал и заткнула пробкой, на душе было хорошо. Будто домой вернулась. А за окном — темно. Но сегодня ночь меня не страшила.

На ужин я явилась в отличном настроении вместе с Валли. По пути мы поиграли в догонялки, кидаясь друг в друга светляками и распугивая попадающихся на пути студентов.

Ребята уже ужинали и тоже казались довольными. Когда я села, Джеф молча подвинул ко мне очередную стопку тетрадей, а Дарла — другую.

— Вы просто монстры! — с набитым ртом сказала я. — Неужели на втором курсе нам будут задавать еще больше?

— До второго курса еще надо дожить, — иронично сообщил Дин. — А у меня все чаще возникает ощущение, что сейчас мозг взорвется. Представляю, каково Тэйчу второй раз все это проходить! Тот, кто позволил ему вернуться в Акалим на первый курс — злой гений.

— Разве ему не должно быть легче? — удивилась рыжая. — Он же все это уже знает.

— Вот именно, — хихикнул Джеф. — Я б повесился с тоски слушать по второму разу то, что уже знаю.

— А папа говорит: повторение — мать учения, — пожала плечами я, отодвинула поднос и взялась проглядывать тетради. — У Лиама, насколько я могу судить, ни по одному предмету нет плохих оценок.

— Ты просто к нему неравнодушна, — без улыбки заметил Джеф, но мое отличное настроение ничего не могло испортить.

— Я и к тебе неравнодушна, — засмеялась я. — И к Дарле, и к Дину, и к Силли. Я, знаешь ли, человек, а человек не может и не должен быть равнодушным к другим людям.

Сильвана Оливия серьезно кивнула, Дин усмехнулся, а Дарла, показав Новачу язык, ехидно поинтересовалась:

— Съел?

Джеф набычился.

— Сегодня у старшекурсников какое-то особое мероприятие, — сообщил Дин, спасая друга. — Очень хочу посмотреть. Кто со мной?

Я подумала о несделанной домашке, о плохой оценке по магической эвристике и… о зелье бодрости и воскликнула:

— Я!

— Симпатичные парни будут биться с монстрами? — хихикнула Дарла. — Я тоже пойду.

— И я, — поддакнула Силли.

— А я вернусь в библиотеку, надо кое-что посмотреть, — упрямо сказал Новач. — Вин, увидимся в спортзале.

Я кивнула. Мне хотелось надеяться, что мои отношения с Лиамом не станут препятствием дружбе с Джефом.

— Что за мероприятие? — спросила я, когда мы, отнеся подносы с посудой на стойку мойщиц, отправились в спортивный зал.

— Ты знаешь, что леди Свитис — очень сильный маг? — задал ответный вопрос Дин.

— Правда, что ли? — удивилась Дарла.

А я подумала о том, что слабый маг вряд ли стал бы куратором выпускного курса.

— Правда, — кивнул Гелс. — Насчет монстров ты угадала за ужином. Аннелора умеет их создавать.

— Иллюзии? — уточнила Силли.

— Не иллюзии, нет, — качнул головой Дин. — Сами все увидите. Пошли быстрее, а то все места займут.

В спортивном зале вдоль стен появились трибуны. Приглядевшись, я увидела мерцающий перед ними полог защитного поля. Трибуны быстро заполнялись, должно быть, такое представление никто не хотел упускать. У входа в раздевалки я заметила преподавателей Торхайма и Свитис, которые о чем-то беседовали. Чуть поодаль наш куратор возводил щит перед трибунами на другой стороне зала. Зрелище было таким красивым, что я совершенно забыла о монстрах. Точные движения чутких пальцев Сноворса порождали мерцающие магические потоки, которые свивались в полог, после чего профессор усиливал его другими заклинаниями, чьи светящиеся формулы прошивали ткань основного полотна ровными строчками. Сноворс будто плел паутину, делая это с таким искусством, что на миг показалось, он не сможет остановиться, и весь мир окажется опутанным ею — и покоренным.

Раздавшиеся крики и свист студентов заставили очнуться. Наш куратор — порабощающий Норрофинд. Привидится же такое!

Тэйч, как оказалось, сидел на другой стороне, напротив, под открытыми окнами, откуда ветер доносил запахи моря, разгоняя духоту, которой начал наполняться зал, поскольку народу все прибывало.

— В прошлом году леди Свитис создавала ледяного астроголя — это было потрясающе!

Обернувшись, увидела, что сзади садится девушка с третьего курса.

— Его кто-то победил? — спросила ее белокурая соседка с ярко накрашенными ресницами и губами.

— Никто, Беатрис, даже твой Даг, — хихикнула первая.

— Мой Даг в прошлом году был на третьем курсе, а с созданиями леди Свитис разрешено биться только на выпускном, — голосом подчеркнув слово «мой» улыбнулась красотка. — Уверена, сегодня он победит! Особенно после того, как мы с ним… — и она, наклонившись к подружке, что-то прошептала ей.

Увидев, с какой завистью та посмотрела на блондинку, я пожала плечами и отвернулась, потеряв к ним интерес. Нашла, чему завидовать! Да с таким занудой, как этот парень, в постели с тоски удавишься.

Торхайм кивнул собеседнице и направился в центр зала.

— Итак, мы начинаем, — негромко сообщил он, но в помещении тут же воцарилась тишина. — Сегодняшний зачет дает допуск к испытаниям по боевой магии, которые начнутся у четверокурсников во втором семестре. В наблюдательную комиссию входят профессор Резник, председатель; преподаватели: профессор Сноворс, леди Свитис и господин Федич, а также ваш покорный слуга, — он изящно поклонился. — Допуск к боевым испытаниям разрешается большинством голосов членов наблюдательной комиссии. Свои допуски четверокурсники увидят завтра на доске объявлений в холле учебного корпуса. Студенты на платном обучении, не получившие допуск, снимаются с занятий по боевой магии и переводятся на гражданские специальности. Курсантов на гособучении это не касается, но второе полугодие обещает им тяжелую жизнь.

— Не дождетесь! — подавшись вперед, тихо произнес Дин, его глаза горели азартом.

Я пожалела, что Джеф пропустит такое зрелище. Потому что нам с ним, как курсантам на гособучении, в любом случае придется бегать за монстрами — или от них! Нужно только доучиться до четвертого курса.

— А сейчас я уступаю место нашей прекрасной леди, — голосом опытного ловеласа сообщил Торхайм.

Аннелора Свитис, мило улыбаясь, сделала шаг вперед. Ее пальцы замелькали с такой скоростью, что перестали быть видны, а затем их окутало темное облако. Глядя на нее, я испытала странное чувство несоответствия — Аннелора выглядела хрупкой, как фарфоровая куколка, в своем розовом, расшитом бисером, платье со скромным декольте, в игрушечных серебряных туфельках и с такой же лентой в светлых волосах; пришелицей из сказочного леса, где феи порхают с куста на куст, с бутона на бутон. Но то, что сейчас рождалось посредством ее магии, носило пугающий характер и увеличивалось с угрожающей скоростью.

— Первый этап: бой десять на двадцать, — объявил Торхайм.

Я заметила, как к нему подошел Адам Федич, на поясе которого висела… кривая сабля. Святые угодники, я однажды видела такую в книге сказок — у одноглазого пирата, похитившего у короля сундук с драгоценностями!

В туманном сгустке, соскочившем с рук Свитис, зажглось множество красных огней. Ударившись об пол, сгусток брызнул в стороны десятком шестилапых существ размером со среднюю собаку, в панцирной броне с торчащими наружу иглами и горящими глазами. Они разбежались по залу, тыкаясь тупыми мордами в защитную завесу и заставляя особенно впечатлительных зрителей вскрикивать или визжать от ужаса. Мне показалось, или на губах Аннелоры мелькнула довольная улыбка?

Из дверей, ведущих к раздевалкам, слаженно выбежали двадцать студентов, среди них были и парни, и девушки, а вот Дага не было. Но я его и не ждала. Если не ошибаюсь, он со своим двуручником появится в финале.

На каждую тварь пришлось по два бойца, и поначалу на поле битвы воцарился настоящий хаос. Юркие, несмотря на броню, монстры бросались под ноги противникам, пытаясь иглами заколоть упавших или зубами добраться до их горла. То тут, то там вспыхивали щиты, используемые студентами, в воздухе стоял треск и пахло озоном. Наблюдая за бойцами, я прикидывала, как поступила бы, окажись с такой тварью лицом, если можно так выразиться, к лицу. Запрыгнуть сверху, придавив монстра к земле, не позволяли иглы на панцире. Лапы были покрыты щитками, накладывавшимися друг на друга, отрубить их, чтобы обездвижить противника, тоже, скорее всего, не получилось бы! Разве только всадить клинок в щель между головным и спинным панцирями? Но для этого придется оказаться прямо перед тварью, нависнув над ней, потому что рубящий удар тут не подойдет — застрянет в иглах.

— Хочу на четвертый курс, — пробормотал Дин.

— Прямо здесь и сейчас? — покосилась на него Дарла.

— Да, — он посмотрел на нее. — А ты уже передумала идти в боевики?

— Вот еще! — вспыхнула рыжая и отвернулась, а я заметила:

— Здесь нет ни одного дракона. Интересно, почему?

— Их на подобные мероприятия не пускают, — пояснил Дин. — Для их же безопасности.

Между тем, студенты, которые, видимо, и не подозревали, что именно их ждет на испытании, наконец, включили головы и разбились на двойки, прикрывая друг другу спины. Судя по тому, что из боевых заклинаний они использовали только защитные, приоритет владения оружием здесь был на первом месте. И дело пошло. К радости зрителей, без крови и кишок. Едва твари касался смертоносный удар, как она взрывалась облаком тьмы, исчезая без следа. Но все-таки трое студенток и двое студентов с ранениями разной степени тяжести покинули поле боя самостоятельно, а двоих парней пришлось вытаскивать Сноворсу и Федичу, чтобы с рук на руки передать целительнице Веррич и ее помощникам, которые заняли отдельную трибуну у входа в раздевалки.

Под громкие аплодисменты и крики взорвалось последнее красноглазое создание, Торхайм коротко переговорил с леди Свитис и объявил:

— Второй бой: пять на десять.

И снова Аннелора применила свое, надо сказать — жуткое, умение, обернувшееся в этот раз четырехрукими существами на двух ногах. Покрытые очень густой черной шерстью, с плоскими заросшими лицами, они зыркали по сторонам маленькими, горящими желтым глазками и скалили клыки, которые, были, пожалуй, больше клыков шестилапых тварей. Среди пятерки старшекурсников я, к своему удивлению, увидела двоих девушек и Кендрика.

Причина участия Нильса, который не производил впечатления сильного бойца, в этой части испытания стала понятна позже. Кендрик создавал идеальные щиты и делал это с такой скоростью, что умудрялся прикрывать сразу нескольких товарищей. При этом он был быстр и ловок, ускользал от противников, появляясь именно там, где требовалось его искусство мага-щитоносца. Похоже, такой тип боя ребята использовали не впервые. Каждый знал свое место, каждый из четверых, отлично владевших клинками, следил за тем, как какой-нибудь четырехрукий, гоняясь за Нильсом, слишком увлекался, — и наносил смертельный удар, надежно прикрытый защитой Кендрика. Этот бой закончился даже слишком быстро, хотя монстры были и больше, и сильнее предыдущих. Лишь одному студенту пришлось отправиться в лазарет, и это, к моему облегчению, был не Нильс, к которому я испытывала симпатию.

— Участвующие в этом и следующем бое в девяноста девяти процентах случаев получат допуски, — снова услышала я позади. — А вот из первой двадцатки комиссия еще будет выбирать.

— Надеюсь, Наталинн Фроуч накосячит и не получит допуск, — язвительно заметила Беатрис.

— Это вряд ли, — ответила их третья подруга, которая до этого молчала. — Если в ком-то еще течет кровь древних норров-воителей, так это в ней. Не удивительно, что Даг предпочел ее — тебе.

— Уже нет, Поли, уже нет… — в голосе блондинки звучало неприкрытое торжество.

Я чуть было не спросила у Дарлы, кто такая Наталинн Фроуч. Девушку я, наверняка, видела, но имени не знала. Однако вовремя прикусила язык, а то еще эта Беатрис решит, что я имею виды на «ее» Дага. Чур меня, чур!

— Третий бой: трое на одного! — объявил Торхайм.

— Трое на одного — это нечестно! — крикнул кто-то с трибун.

— Посмотрим, — улыбнулся преподаватель под дружный смех студентов, — леди Свитис, покажите нам этого единственного.

Нежное лицо Аннелоры озарилось какой-то мрачной радостью, и она приступила к чарам, для большего сосредоточения прикрыв глаза.

С изумлением и страхом мы наблюдали, как из темного облака вырастает нечто огромное. Это существо разительно отличалось от предыдущих. Высотой в два человеческих роста, оно было покрыто темными плоскостями с острыми сверкающими гранями, будто оживший кристалл. Толстые, расширяющиеся книзу ноги уверенно попирали пол, а две руки заканчивались иззубренными лезвиями. Лица у монстра не было, лишь зеркальная плоскость, отражающая зал. Эмм… И как с таким драться? Если кинуть камнем ему в морду и разбить зеркало, он развеется?

— Кристаллический астроголь… О-бал-деть! — свистящим шепотом произнесла Дарла.

Сидящая с другой стороны от меня Силвана Оливия, побледнев, вцепилась мне в локоть. Наверное, это должно было придать ей сил не упасть в обморок. Лишь лицо Дина выражало чистое, неприкрытое восхищение. Как там говорила третьекурсница по имени Поли про неизвестную мне Наталинн Фроуч? Она ошиблась. Если в ком-то еще и текла кровь древних норров-воителей, так это в Аддингтоне Гелсе!

Двери, ведущие в мужскую раздевалку, открылись, и в зал вышли, как вы думаете, кто? «Скала» Даг, конечно. Вместе с Нэшем Бергом и черноволосой девицей, вооруженной двумя клинками. Я сразу оценила ее фигуру — ни грамма жира, только мышцы; движения, одновременно уверенные и вкрадчивые… Ну и красоту, тоже, конечно. Истинную неверийскую красоту: правильные черты лица, бархатные темные глаза, копну густых, блестящих, как вороново крыло, волос, сейчас собранных в высокий хвост. Рядом с блондином она смотрелась так гармонично, что их очень просто было представить парой.

Беатрис за мной презрительно фыркнула.

Существо, которое Дарла назвала астроголем, крутанулось на одной ноге, слегка приподняв вторую, и повернувшись к противникам, угрожающе развело руки в стороны. Свет отразился от иззубренных лезвий, блики слепили, попадая в глаза. Я напряглась. Монстр казался на порядок опаснее прежних. И пусть здесь присутствовали сильнейшие маги Акалим, выпускать такое чудовище на бой со студентами, не закончившими академию, не имевшими боевого опыта, мне показалось слишком. Интересно, что сказал бы Новач? Это вообще законно?

— Что такое астроголь? — наклонившись к рыжей, спросила я, наблюдая, как старшекурсники принимаются кружить вокруг монстра, уворачиваясь от его убийственных ударов.

— Слово расшифровывается, как астральный голем, — вместо нее ответила Силли — увлеченная боем Дарла просто отмахнулась от меня, а наша аристократка сидела, оказывается, зажмурившись. — Сочетание магии вызова духов и материализации объектов. — Она приоткрыла один глаз, посмотрела на астроголя, и тут же снова закрыла, еще сильнее вцепившись в мою руку. — Внутри этого кристаллического кошмара леди Свитис заключила чей-то неистовый дух. Вполне возможно, одного из тех самых воителей древнего Норрофинда, которыми все бредят.

— Астроголь… — задумчиво протянула я.

В это время Даг атаковал монстра. Двуручник со свистом рассек воздух, но противник отпрянул, и острие клинка чиркнуло по его нагрудной пластине, не оставив на ней ни следа.

Папа говорил: «Голь на выдумки хитра», подразумевая, что чем человек беднее, тем более умело он будет выкручиваться из различных ситуаций. Сейчас передо мной была совсем иная «голь». Такому и выкручиваться не надо, его вообще не понятно, как победить, хотя в сознании так и маячила картинка с разбитым зеркалом. Но из троих четверокурсников только у клинка Дага была достаточно тяжелая рукоять, чтобы можно было попытаться разбить один из составляющих монстра многогранников.

Пользуясь тем, что блондин отвлек врага, Наталинн Фроуч разбежалась, и, используя спину склонившегося перед ней Берга, как трамплин, легко взлетела наверх, оказавшись на плечах у астроголя. Сразу два клинка синхронно ударили его с двух сторон по шее, но, увы, безрезультатно. Монстр замотал головой, как норовистая лошадь, и замахал руками, пытаясь скинуть девушку. Новая порция бликов с его мечей брызнула в стороны.

На мгновенье ослепленный Нэш не успел увернуться, и был отброшен в конец зала ударом ноги монстра, которому, наконец, удалось стряхнуть нежеланную ношу.

— Прикрой Берга! — крикнул Даг, когда девушка, упав на пол, перекатилась и вскочила на ноги без видимых повреждений.

Кивнув, Фроуч бросилась к лежащему неподвижно Нэшу, на ходу выстраивая щит.

Я ждала, что астроголь обратит ярость на того, кто остался с ним — на Дага. Но неожиданно он повернул голову в нашу сторону. Сильвана Оливия дернулась, широко раскрыла глаза и застыла, как птаха под взглядом змеи. Однако монстр смотрел не на нее. В плоском зеркале его лица отразилась… я.

Ната уже ждала в коридоре, нетерпеливо притоптывая ногой — она всегда так делала, когда что-то ее раздражало.

— Ну наконец-то! Вы там в бальные платья, что ли, облачались? — язвительно поинтересовалась она, когда мы с Нэшем вышли из мужской раздевалки.

— Я бы посмотрел на такое в твоем исполнении, Фроуч, — усмехнулся Берг. — Уверен, это незабываемое зрелище!

Он Нату не переваривал, как и она его, но отчасти именно в этом и крылся успех нашей боевой тройки — в мирное время изводя друг друга насмешками, в схватке с противником они действовали так слаженно, будто давно жили вместе. Иногда я гадал, почему Берг не попытался отбить Нату у меня, когда мы с ней начали встречаться на третьем курсе? Из них вышла бы отличная пара, по крайней мере, им было бы не скучно вместе! Но, то ли она его не заводила, то ли он ей был неприятен в качестве партнера для любовных утех, искра между ними за все годы обучения, увы, так и не пробежала.

— Готова? — спросил я, поправляя защитную перчатку. — За сколько управимся, предположения?

— Пять минут! — уверенно заявила Ната.

Берг, который никогда не принимал решения, не взвесив все «за» и «против», подойдя к двери, тихонько приоткрыл ее, кинул взгляд в зал и вернулся.

— Полчаса, — неожиданно даже для меня сообщил он. — Если я правильно понял то, что увидел.

— И что там?

Ната рванула к дверям, но я придержал ее, обняв за талию. Притянул к себе и поцеловал. На удачу.

— Не торопись, пусть останется сюрпризом, — прошептал я.

Обвив мою шею руками, она подарила ответный поцелуй, полный страсти. Эта девочка умела зажигать! А потом вдруг отстранилась, ударила меня в грудь и засмеялась:

— Эй, мы, вообще-то, расстались позавчера! Какого дохлого дракона ты меня целуешь?

— Хорошего бойца поцеловать всегда приятно… Ты — хороший боец, Ната? — ехидно заметил Берг, предусмотрительно отойдя на шаг назад. — Пошли, нас зовут.

Я не смотрел в зал, когда мы вышли — сразу перевел взгляд на Фроуч, полюбоваться выражением ее лица. Разглядывая творение Аннелорочки, которая в этот раз превзошла сама себя, Ната хмурилась и покусывала губу. Ни страха, ни волнения. Кристаллический астроголь стал для нее, как и для меня, полной неожиданностью, но сейчас она думала о том, как его завалить.

Окинув взглядом трибуны, махнул рукой однокурсникам, и вдруг заметил Кудряшку. Ух, как ее все это заводит! Сидит порозовевшая, с блестящими глазами, будто ей кто-то букет только что подарил. Наверное, предвкушает, как выйдет на подобный бой на четвертом курсе. Если доучится. Дерется она, как маленькая разбойница с большой дороги, но, с другой стороны, кто рассказал бы ей о том, что искусство боя может быть не только эффективным, но и красивым, и, если где и проявляется истинная гармония, так это в музыке и в танце со смертью? Ее отец, капитан районной стражи? При всем уважении — вряд ли!

А вот и Тэйч. Сидит напротив Эрроч и ее друзей. Интересно, специально так сел или случайно вышло? Лицо надменное, брови нахмурены. Не случись той истории с Ванессой, стоять бы нам с ним сейчас, как сильнейшим бойцам курса, плечом к плечу перед этой образиной, пытаясь разрушить кристаллическую решетку! А, кстати, как ее разрушить-то?

Стихии давали еще одно преимущество — расширенное магическое зрение. Маги-стихийники видели даже те плетения, которые другие пытались скрыть. Отчасти именно по этой причине большинство погодников служило в силовых структурах Норрофинда, а не разъезжало по стране, наколдовывая дожди для урожаев или попутные ветра для кораблей.

Перейдя на внутреннее зрение, я снова восхитился мастерством Свитис. Идеальное плетение! Светящиеся синим, переплетенные между собой решетки образовывали каркас, нет, клетку, для туманного облака внутри. Астроголи могли действовать в двух случаях: когда в их структуру подсаживался дух, вызванный и контролируемый магом, либо когда маг сам управлял этакой махиной. Если бы Аннелорочка была настоящим боевиком, уверен, выбрала бы второй способ. Но она им не была, поэтому и использовала чью-то сущность, полную ярости и желания убивать. Профессионально убивать. Это усложняло дело.

— Я его отвлеку, а вы ищите слабое место, — приказал я. — Расходимся.

«Десять минут» — одними губами сказала Ната Нэшу и бросилась в бой.

Блики с клинков противника прицельно били в глаза, но, поскольку я не переключался с внутреннего зрения на обычное, не докучали мне так, как остальным. Крепкие, как сталь, защитные плоскости монстра не поддавались ни колющим, ни рубящим ударам, но много весили, что сыграло на руку, ведь астроголь двигался медленнее нас. Тем не менее, спустя десять минут бой продолжался, а Берг вообще улетел в дальний конец зала и, кажется, потерял сознание. Крикнув Нате, чтобы прикрыла его, я собрался было рубануть мечом по ноге монстра, заставляя его обратить внимание на себя, но вдруг заметил, как блекнут цепочки плетений. В следующую минуту чудовище резко свело руки, ударяя крест-накрест, чтобы разрубить меня надвое. Я услышал крики ужаса с трибун и увидел, как одновременно напряглись Сноворс и Свитис: первый готовился раскрыть передо мной щит, а вторая — развеять монстра. Но я не позволил им сделать это, ведь испытание еще не закончилось. Пришлось взвиться с места свечкой, как учил Торхайм. «Так прыгают кошки, — рассказывал он на занятиях, — последите за ними. Они без усилий вертикально взлетают в воздух, где зависают на мгновение, прежде чем приземлиться на все четыре лапы!» Это спасло мне жизнь. Я приземлился с перекатом под прошедший поверху иззубренный меч, и раньше, чем остальные, понял, что с астроголем что-то происходит. Потому что теперь в синих «прутьях» решеток возникли странные коричневые образования, которые постепенно их поглощали.

Монстр бросился на меня. Пришлось уворачиваться и убегать. Я бы посмеялся со стороны над тем, как он гоняет четверокурсника по всему залу, но было не до смеха. Происходило нечто, явно не запланированное Аннелорочкой, и мне это не нравилось.

Берг уже пришел в себя и поднялся. Ната сняла щит, которым укрывала его все это время, и вопросительно посмотрела на меня.

Я дотронулся до угла глаза. Знак означал: «Дайте мне время понаблюдать». Нэш и Ната тут же ринулись в бой, отвлекая астроголя. Однако он, похоже, отвлекаться не собирался. Как кошка отгоняет наглых ворон от добычи, отгонял их, возвращаясь в центр зала, останавливался, поводил безликой головой из стороны в сторону — будто искал кого-то!

Интуиция тонкой иглой воткнулась в сердце. По спине пробежал холодок. Тварь застыла, разглядывая что-то на трибуне у противоположной стены зала. А затем направилась туда. Проследив за ним взглядом, я успел увидеть страшно бледную Рэчерч и Кудряшку, которая, кажется, потеряла дар речи. После чего бросился монстру наперерез.

На вас когда-нибудь смотрело существо без лица? Нет? Вот и на меня никогда. Очень, знаете ли, неприятно чувствовать чужой недружелюбный взгляд, но не иметь возможности заглянуть в глаза, откуда он исходит.

Захваченная боем, я и не заметила, что продолжаю смотреть на астроголя не обычным зрением, а тем, которое позволяло видеть магию, возможно, именно поэтому ощутила его взгляд так остро. А еще обратила внимание на плетение, которое блекло, меняя цвет на странный, красновато-коричневый. Синие энергетические цепочки, созданные леди Свитис, исчезали, на их месте возникали грубые, будто бы ребенком из глины слепленные линии. Всего спустя пару мгновений астроголя окутало красноватое сияние.

Не обращая внимания на атаковавших его Берга и Фроуч, монстр… двинулся прямо к нашей трибуне.

— Вин! — взвизгнула Силли. — Вин!

Дарла и Дин встревоженно оглянулись на нее.

— Что происходит? — Гелс машинально поднялся.

— Бегите! — закричала какая-та студентка.

Началась паника, и я потеряла из вида Тэйча вместе с теми, кто сидел с ним рядом. Кроме того, в магической завесе перед нашей трибуной неожиданно обнаружилась дыра, словно кто-то ровными ножницами вырезал кусок энергетического поля. И именно к ней стремился монстр.

В зале царил хаос. Краем глаза я заметила, как Торхайм и Федич бросились к дверям, ведущим в холл, чтобы предотвратить давку. В это же время Дин перекинул Дарлу через спинку сидения на ряд выше и крикнул ей что-то, а затем обернулся, видимо, помочь мне и Силли. Но Рэчерч на него не смотрела — окаменела от ужаса, уставившись на бредущего в нашу сторону астроголя. Сквозь вопли я расслышала: «Кудряшка, беги!» — это Даг появился в прорехе щита, преграждая монстру путь.

Профессор Сноворс и леди Свитис на панику не реагировали. Первый восстанавливал щит, а вторая — взламывала ею же самой выстроенную кристаллическую структуру, но, увы, безуспешно, потому что коричневые плетения полностью заменили синие.

Счет шел на доли секунды. Стряхнув пальцы Сильваны Оливии с локтя, я крикнула Дину, чтобы уводил ее, а сама прыгнула вниз и оказалась рядом с Дагом, как и подбежавшие к нам Ната и Нэш.

— Токс ненормальный! — прошипел блондин, поудобнее перехватывая свой чудовищный меч. — Убирайся отсюда!

Фроуч с интересом посмотрела на меня.

Упрямо мотнув головой, я выпалила:

— Лицо, Даг! Нужно разбить ему лицо!

Надо признать, соображал блондин мгновенно.

— Надо проверить! Если это так, он не даст до него дотронуться, — пробормотал он и, оттолкнув меня в сторону, подальше от опасно приблизившегося монстра, блокировал его удар. Иззубренное лезвие астроголя высекло искры из двуручника блондина. Сила инерции отшвырнула Дага, но он сразу же вскочил. А меня сбил с ног неожиданно поднявшийся ураганный ветер, в котором чудовище завязло, как в силках. Наблюдая, как, борясь с ветром, медленно вырастает надо мной гигантская граненая фигура, я вдруг поняла, что должна сделать. Блокиратор мгновенно разогрелся, но в ту же секунду с потолка на голову астроголя обрушился водный поток, лишив его способности видеть.

— Ната, лови! — услышала я крик Дага, швырнувшего двуручник в сторону девушки.

Казалось, в полете меч неминуемо проткнет ее, однако Фроуч отклонилась и выхватила его из воздуха, удерживая за лезвие перед гардой, а затем повторила трюк: кошкой вскочила на спину Бергу, с нее взвилась в воздух. Ветер изменил направление, толкнув Нату к голове монстра, и девушка с силой ударила в центр зеркальной грани тяжелым навершием рукояти меча. По плоскости побежали трещины. Отшвырнув двуручник, Фроуч руками оттолкнулась от плеча чудовища, перемахнула через него и спрыгнула на пол позади.

Сквозь трещины побежали дымки, а затем в них ударил синий гудящий шар, пущенный Свитис, втянулся внутрь и взорвался так ярко, что пришлось закрыть глаза

Когда я снова обрела способность видеть, астроголь исчез. На том месте, где он стоял, лежала… кучка пыли.

Кто-то с силой развернул меня за плечи.

— Тебе жить надоело, токс? — прорычал Даг, глядя на меня побелевшими от бешенства глазами. — Тебе приказано было убираться!

Я хотела было ответить, но вдруг заметила… Зирча.

Привалившись к стене рядом с выходом в опустевший холл и скрестив на груди руки, он наблюдал за происходящим. Вокруг вихрилось яростное облако огненной энергии, отчего в зеленых глазах ректора вспыхивали красные искры, придавая породистому лицу жутковатое выражение. Как давно он здесь? Почему не вмешался?

Стоящий рядом с ним профессор Резник выглядел очень недовольным.

— Даг, остынь, девчонка нам помогла! — бросила Фроуч, подходя. — Ты Вин? Вин Эрроч? Наслышана. Рада познакомиться, я — Ната.

Блондин резко отпустил меня и развел руки в стороны, показывая, что во всем этом больше не участвует.

— Что пошло не так? — рыкнул он на подошедших членов наблюдательной комиссии.

— Ничего, кроме паники, — пожал плечами Сноворс, и я с изумлением посмотрела на него.

— В смысле? — удивилась Фроуч. — Астроголь должен был гоняться за нами, а вместо этого пытался напасть на зрителей. Вы считаете это нормальным, профессор?

Наш куратор пожал плечами и отвел взгляд.

— Мы все контролировали, — улыбнулась Свитис.

Преподавательница была бледна, зрачки — расширены. Так не выглядят те, у кого все под контролем!

— Отличный бой, — заметил Зирч, останавливаясь рядом со мной. — Думаю, профессор Резник желает кое-что сообщить.

— Четверокурсники, вы получаете допуск к боевым испытаниям второго семестра, — скучным голосом произнес тот.

— А теперь идите, отдыхайте, — тоном, с которым не следовало спорить, сказал ректор, даже не посмотрев на меня.

— Я в лазарет, — сказала Ната, когда мы, обескураженные произошедшим, покинули спортзал.

Она развернула правую руку ладонью вверх, и мы увидели глубокие порезы от клинка Дага под рассеченной тканью защитной перчатки. Кровь уже не шла, должна быть девушка применила одно из целительских заклинаний.

Блондин коротко выругался.

— Прости, Ната, — в его голосе звучало искреннее раскаяние. — Мне пришлось, я был слишком далеко от него!

Она улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Тетушка Мередит залечит эту царапину за пару минут. Лучше возьми Берга за шкирку и тоже отведи к ней. Мне кажется, у него ребра сломаны.

Я с удивлением посмотрела на Нэша. Парень выглядел здоровым, разве только чаще обычного морщил узкие губы.

Прошив его взглядом, Даг тяжело вздохнул.

— Ты права, одно слева и два — справа. Нэш, какого дьявола?

— Я сам вылечусь! — снова поморщился Берг. — Я — целитель в пятом поколении!

— Хоть ты обрадуй меня, токс? — Даг повернулся ко мне. — С тобой-то все в порядке, несмотря на то что ты пыталась самоубиться, бросаясь астроголю под ноги?

Я молча оттянула блокиратор, демонстрируя ожог на шее, возникший, когда мой Источник спровоцировал ослепивший монстра потоп.

Блондин что-то прошипел сквозь зубы, действительно взял Берга за шкирку и потащил прочь, несмотря на его возмущение.

— А ты бедовая! — засмеялась Ната. — Мне это по вкусу! Идем к Веррич, не будем терять времени.

Уходя, я оглянулась. В дверях стоял ректор, глядя на нас, а в его глазах тлели яростные искры.

Возвращаясь из лазарета, решила выйти во двор. Знала, что ребята ждут и переживают, но хотелось побыть одной, ведь не каждый день смерть смотрит тебе в лицо. Это папа регулярно встречался с ней, участвуя в рейдах против разбойников, а для меня такое было… непривычно.

Кожу на шее саднило, отчего обруч казался более тяжелым, чем был. Еще даже первый семестр не закончился, а я не вылезаю из лазарета из-за этого ошейника… Наверное, к четвертому курсу вообще останусь без головы!

Что-то толкнуло под колени, и я завалилась назад — прямо на упругий бок Валли. Повернув гибкую шею так, чтобы морда оказалась напротив моего лица, дракон посмотрел мне в глаза. Он переживал и хотел помочь. А я вдруг подумала, как хорошо, что дракусей не пускают на подобные мероприятия! Валли, наверняка, попытался бы защитить меня, и пострадал, потому что у существа размером с теленочка и кристаллической твари ростом в два человеческих роста слишком разные весовые категории.

Обняв дракона за шею, я прижалась щекой к теплым и гладким, как морские камешки, чешуйкам. А затем поднялась.

— Все хорошо, Валли, по крайней мере, я жива, это уже кое-что. И мне есть над чем подумать. Ты не обидишься, если сегодня мы не пойдем на пляж?

— Вуорк!

Клянусь, он кивнул совершенно по-человечески, и потрусил впереди — к жилому комплексу.

Я пошла за ним. В дверях застыла высокая фигура, при взгляде на которую у меня екнуло сердце.

— С вами все в порядке, курсантка? — спросил профессор Сноворс.

— Так точно, куратор, — отрапортовала я. И, не выдержав, добавила: — Интересные у вас тут испытания…

— Сомневаетесь, что доживете до четвертого курса? — усмехнулся профессор.

Над входом в здание горел фонарь, но куратор стоял внутри. В сумраке его лицо казалось… странным.

Валли с треском вздыбил костяные пластины на голове и шее и зашипел.

— Эрроч, магия — не игрушка, чему сегодня вы стали свидетелем, — серьезно сказал Сноворс. — Магия — талант, который может стать смертоносным. Вот почему вам с вашими способностями нужно учиться быстрее остальных. Если не хотите однажды превратиться в угрозу…

Он отступил в коридор и растворился в сумерках, словно был не человеком, а тенью.

Я знала, что он прав. Профессор поддерживал меня с первого появления в Акалим. Но ведь именно он отвечал за щиты перед трибунами! Щиты, в одном из которых открылся проход для астроголя, одержимого жаждой убийства!

Я ощутила чувство благодарности к блондину и его команде, вставшим на защиту нас с Силли, однако оно пропало, спугнутое другим — страхом за Тэйча. Я потеряла Лиама из вида, когда началась паника…

Невольно оглянулась на административный корпус, в котором он жил. Хороша буду, если заявлюсь к нему сейчас. Представляю, сколько насмешек от его соседей меня ждет!

Решительно сомкнув губы, отправилась к себе. Тэйч не производил впечатления человека, способного пострадать в обезумевшей толпе. И вообще, мог бы сделать вид, что спешит на помощь — не мне, так хотя бы Сильване Оливии!

Войдя в гостиную, я обнаружила там всю свою компанию.

— Вин! — воскликнула Дарла, вскакивая из-за стола. — Я так рада, что с тобой все в порядке!

— Даг прислал зов, сообщил, что ты в лазарете, но все хорошо, — мрачно сообщил Джеф, сидящий рядом с Силли.

Зов прислал? И когда успел?

— Ты как? — подойдя, Дин положил руку мне на плечо.

— Ты все еще мечтаешь оказаться на четвертом курсе? — невесело усмехнулась я.

Прошла в гостиную и устало опустилась на соседний с Рэчерч стул. У Силли глаза были на мокром месте.

— Отставить слезы, — сказала я, обнимая ее, как маленькую. — Никто и не говорил, что будет просто. Но до четвертого курса есть еще три года — что-нибудь придумаем!

— Вуорк! — поддакнул дракусь, протискиваясь под стол, чтобы с блаженным видом упасть на бок и тут же захрапеть.

— А что все-таки там произошло? — спросил Новач. — Черт, больше никуда вас одних не отпущу!

Не вдаваясь в подробности, рассказала о том, как Даг и его друзья задержали астроголя, позволив Свитис уничтожить его.

— Я бы эту дуру, которая завизжала «Бегите!» исключил из Акалим! — возмутился Джеф, когда я замолчала. — Какого дохлого дракона она всех взбаламутила, если трибуны закрывали щиты?

— Я тоже так думал, — кивнул Дин, — но, Джеф, ты там не был. Эта тварь перла в нашу сторону с таким видом, будто щит для нее вообще не проблема! Не удивительно, что девчонка испугалась.

— Я тоже испугалась, — пискнула Силли, наконец, отлипая от меня и вытирая мокрые щеки кружевным платочком с монограммой. — У него в мыслях было только одно: дойти и уничтожить!

— Откуда тебе известны его мысли? — удивилась Дарла.

Силли отвернулась, делая вид, что промокает глаза. Какое-то соображение насчет нее мелькнуло у меня в голове и пропало, потому что в дверь постучали.

— Кого еще нелегкая принесла? — проворчала рыжая и крикнула: — Войдите!

Дверь распахнулась. На пороге стоял… Лиам Тэйч.

— О, вижу, вся компания в сборе? Добрый вечер, дамы и господа! — он иронично поклонился. — Вот, зашел проведать вас и узнать, все ли с вами в порядке после того, что случилось в спортзале? Сильвана Оливия, любовь моя, с тобой все хорошо?

— С ней все хорошо, и она — не твоя любовь, Тэйч! — не выдержала рыжая.

— Зашел? Убедился? — холодно улыбнулся Аддингтон. — А теперь, пожалуйста, ступай по своим делам.

— Спасибо за заботу, Лиам, но я как-нибудь обойдусь без нее, — неожиданно добавила Силли.

Мы с Джефом молчали. Новач наливался красным, словно помидор на грядке, а я растерялась. Потому что первый — взволнованный и жадный — взгляд, Лиам, едва появившись в гостиной, бросил на меня.

— С нами все нормально, — ровно сказала я. — Спасибо за заботу.

На миг наши глаза встретились, и мое сердце рванулось из груди. Я едва удержалась, чтобы не броситься к Тэйчу, обнять его и никуда не отпускать. Судя по взгляду, он испытывал то же самое.

— Не смею больше мешать, — пробормотал он и ушел.

— Ты проверил, что хотел, в библиотеке? — поинтересовался Дин, наверное, для того, чтобы разрядить обстановку.

Новач со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Да, и это очень интересно, — с трудом заговорил он, но с каждым словом к нему возвращалось обычное самообладание. — Вместе с погибшей девушкой, Ванессой, и Тэйчем на третьем курсе числился некто Хоул Маерс. Он заинтересовал меня, когда я не обнаружил его фотографии на выпускном альбоме.

— Ты говорил, — кивнула я, ощущая холодок, ползущий по спине.

— Так вот, мне удалось выяснить, что Маерс пропал тогда же, когда Горич покончила с собой.

— Так, может, не Тэйч виноват в гибели Ванессы? — спросил Дин. — Может, это Хоул?

Новач развел руками:

— Увы, я не сотрудник Имперского сыска, у меня нет доступа к делам. Но есть одна зацепка. И я этим займусь.

— Ты о чем? — уточнила Дарла.

Джеф загадочно улыбнулся, постучав себя по груди, как тогда, на пробежке, когда рассказывал о своей интуиции.

— Сначала проверю свои предположения, — сообщил он. — И, знаешь, Силли, ты была права, когда говорила, что мне нужно стать дознавателем. Ужасно интересно распутывать ниточки из прошлого!

На щеках Сильваны Оливии заиграл румянец, она нежно улыбнулась. Вот на кого еще обычная похвала произведет такой эффект? Только на нашу аристократку!

— Давайте спать уже? — предложила рыжая, отчаянно зевая и прикрывая рот ладонью. — Джеф, Вин, надеюсь, вы сегодня обойдетесь без тренировки?

Вспомнив астроголя, я невольно поежилась:

— Сегодня я точно в спортзал не пойду, Джеф, не обижайся.

— И не подумаю, — сердито сказал тот, — но завтра в шесть жду тебя на пробежку на обычном месте…

И улыбнулся.