Серия «Мужчина с мягким сердцем»

© Оливер Стормс, текст

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Тишину вечера изредка прерывал шорох листьев за окном, словно чей-то шепот. В гостиной тикали часы, отсчитывая секунды, которые уже не вернуть. Ее пальцы дрожали, держа пожелтевший лист бумаги, и даже казалось, что он вот-вот рассыплется в прах, если сжать чуть сильнее. Как их прошлое…

Она боялась дышать. Боялась, что даже слабый выдох нарушит хрупкое мгновение, и письмо исчезнет, как мираж. Но оно оставалось в руках. Тяжелое. Пропитанное болью.

Первая слеза упала на письмо, растеклась по строчкам, превращая буквы в кляксы.

Вторая. Третья…

Она не замечала, пока не увидела, как дорогой сердцу лист покрывается темными пятнами.

«Любимая, пишу эти строки, хотя прекрасно понимаю, что каждая буква бессмысленна.

Ты не моя. Я знаю, но как же больно. Осознание режет сильнее и глубже любого лезвия. Я уйду, исчезну из твоей жизни, сделаю все, что ты требуешь, но буду смотреть со стороны, как твоя жизнь идет без меня.

Не думал, что так дорого придется платить за прошлые ошибки. Но так случилось. Как мне вычеркнуть из памяти твой голос, твой смех, твой запах, твои прикосновения? Они преследуют меня и наяву, и во снах.

Да, я не имею права просить, и все же прошу!

Слышишь! Прошу одной встречи. Хотя бы пять минут. Не для того, чтобы что-то изменить! Наши пути разошлись безвозвратно, и я это понимаю. Но хочу, чтобы ты знала, что где-то в этом мире есть человек, который любит тебя в миллионы раз сильнее, чем он. Ты сама это знаешь.

Пожалуйста, позволь увидеть тебя еще раз. Не для меня. Для нас. Для тех, кого больше не вернуть.

Всегда твой…»

Она убрала письмо, спрятала в тайник, где лежала стопка других. От него. Он оказался прав – жизнь жестока и непредсказуема… Кто бы мог подумать, что их любовь так обернется.

Нью-Йорк, 2022 г.

Порой для счастья достаточно теплого взгляда, доброй улыбки и внимания. Вроде бы так просто… Разве сложно подарить эти три волшебных компонента близкому человеку, которому клялся в вечной любви и преданности?

«Должно быть, ему сложно», – с горечью подумала Кассандра Джонс, рассказывая своему мужу Дугласу о важном событии в ее жизни, на что тот лишь машинально кивал.

В панорамные окна заглядывал неоновый блеск вечернего Манхэттена, на столе горели свечи, отбрасывая тени на белоснежную скатерть, а в тарелке Сандры остывала форель, запеченная под сливочным соусом.

Сандра взглянула на свою дочь Дженнифер и улыбнулась. Ее милая, нежная девочка с непослушными русыми кудряшками смотрела на маму с интересом, будто в свои пять лет понимала значение каждого слова. В отличие от Дугласа. Его больше занимал смартфон, нежели болтовня жены о лекции в университете. Ее первой лекции как приглашенного спикера в области архитектуры!

Семь лет назад Кассандра с отличием окончила Колумбийский университет, но, кроме стажировки, ей не довелось проработать ни дня – сначала свадьба, потом родилась Дженни, а после полились бесконечные домашние хлопоты… Поэтому она приравнивала этот день к празднику и еще с утра пообещала себе, что ни одна деталь его не омрачит.

Иногда сдерживать обещания сложно, все равно что ловить ветер сачком.

Тихо вздохнув, Сандра продолжила делиться впечатлениями, с любовью глядя в заинтересованные голубые глаза дочери:

– Они внимали каждому сказанному слову, соглашались со мной и спорили! Представляешь?

– Почему сполили, мама? Лазве ты говолила неплавду? – возмутилась Дженни.

– Нет, милая, я говорила правду. Некоторые направления в архитектуре уходят навсегда, а некоторые возвращаются немного усовершенствованными. Студенты наперебой спорили о причинах и важности возрождения старых стилей.

Сандра всегда разговаривала с дочерью как со взрослой, считая ее смышленым ребенком. Она гордилась Дженни и мечтала дать ей то, чего была лишена сама – свободу выбирать. Для этого Дженни должна твердо стоять на ногах, а не опираться на чужое мнение. Как Сандра.

– Мама, а почему они уходят? Их больше не любят? А почему люди пелестают любить?

– Наверное… – начала Кассандра.

– Прекрати забивать ей голову всякой чушью, – резко перебил Сандру Дуглас.

Он наконец-то оторвался от телефона и метнул на жену недовольный взгляд. В его черных глазах таилось море недовольства, от которого у Сандры ускорился пульс и вспотели ладони. Аппетит пропал окончательно.

– А что, по-твоему, «чушь» – любовь или мои интересы? – вскинулась Сандра, сжав вилку до побелевших пальцев. – Ты ни слова не услышал из моего рассказа.

Она вздернула подбородок и посмотрела на мужа с вызовом, хотя ее тон оставался ровным, чтобы не напугать Дженни. В горле встал ком, такой же твердый, как камень.

– Дорогая, мы уже тысячу раз обсуждали, что твоя задача – воспитывать нашу дочь, – с нажимом произнес Дуглас, чуть склонив голову набок.

Сандра снова увидела молчаливый упрек в его глазах и знала, что именно скрывалось под ним – Дуглас хотел сына. За два года стараний Сандра так и не смогла снова забеременеть, но успокаивала себя тем, что ей всего двадцать восемь, она еще успеет родить второго ребенка.

– А твоя обязанность только зарабатывать? Я уделяю достаточно внимания нашей дочери, но у ребенка два родителя, если ты не забыл… – завуалированно упрекнула она Дугласа и мельком взглянула на Дженни. Дочь нахмурила лоб – эту малышку не провести, она слишком чувствительна и могла улавливать чужие эмоции на подсознательном уровне.

Сандра с грустью посмотрела на дрожащий огонек догорающей свечи. Он трепетал и гас, как надежда на понимание, но ради дочери она решила сгладить конфликт:

– Дорогой, я понимаю, что ты стараешься для нас с Дженни, и ценю это. Пара лекций в неделю не отнимет много времени. Но для меня это очень важно. – Кассандра с мольбой посмотрела на мужа.

Ей хотелось добавить, что она давно не ощущала себя настолько живой – не красивой женой успешного топ-менеджера крупной строительной компании или мамой, а личностью. Сегодня Сандра показала свою талантливую сторону, которую топтала в себе долгие годы. Да, у нее дрожали колени и пылали щеки от внимания тридцати студентов. Она не успевала за вопросами и жутко нервничала, сбивалась с мысли и перепутала имена известных людей в архитектуре, но не стушевалась, а обратила мелкие промахи в шутку, тем самым расположив к себе. Кассандра радовалась, что годы учебы не пошли насмарку, и, возможно, при хороших показателях она сможет войти в число преподавателей университета.

Нет, всего этого Сандра говорить не стала. Язык словно прирос к небу, а внутренний голос подсказывал не затевать с Дугласом войну – шансы на победу ничтожно малы. Муж старше Сандры всего на пять лет, но порой вел себя, как ее авторитарный отец. У него даже взгляд становился таким же обжигающе холодным. Сандра часто думала над превратностями судьбы: как она умудрилась сменить одну клетку на другую, выйдя замуж за Дугласа? Да, клетка красивая, золотая, но любое прикосновение к прутьям оставляло ожоги в душе.

Уложив Дженни спать, Сандра тихо ступала по коридору. Внутренности скручивало от обиды, а в душе холодным комом лежал осадок разговора. Дуглас превратил ее радость в груду обломков, и теперь Сандра надеялась, что он уже спал. Ей не хотелось ни его поцелуев, ни прикосновений.

Ночник выключен, лунный свет серебром стелился по полу. Сандра задержала дыхание и приподняла край одеяла, осторожно легла на кровать, боясь издать шорох. Дыхание Дугласа оставалось таким же ровным – ей удалось не разбудить его. Она закрыла глаза, надеясь вскоре уснуть, но сон не шел, вместо него в голове кружились мысли: то колючие, что ускоряли пульс, то мягкие, разливающие по телу приятное тепло.

Любила ли она мужа? Наверное… Сандра скучала по романтичному и заботливому Дугласу, каким он был до появления навязчивой идеи стать партнером компании, в которой работал. С тех пор прошло пять лет.

Они познакомились, когда Сандра оканчивала университет.

Пятница. Вечер. Бродвей.

Кассандра с подругами, Элис и Ривой, пришли поддержать их общего знакомого Джорджа – он участвовал в конкурсе, желая занять вакантное место в известной нью-йоркской танцевальной группе. Музыка гремела, гудки автомобилей сливались с шумом голосов болельщиков. Атмосфера веселья и свободы поднимала настроение на немыслимую высоту.

Она затылком почувствовала чужой внимательный взгляд и обернулась. Как только они встретились взглядами, он подошел к ней. Высокий, плечистый брюнет с ослепительной улыбкой.

– Здравствуй, красивая незнакомка, – проговорил он низким, с легкой хрипотцой голосом. – Меня зовут Дуглас, а как тебя?

Кассандра неожиданно для себя растерялась.

– Сандра, идем! – подруги выросли из-за спины и потащили ее за собой. Она смотрела в черные глаза Дугласа и смущенно улыбалась, пожимая плечами.

Когда выступление закончилось, они с девчонками безуспешно пытались поймать такси, чтобы вернуться в их съемную квартиру. Рядом с ними притормозил черный «Ауди», а из салона выглянул Дуглас.

– Садитесь, я подвезу вас, – предложил он.

– А ты точно не маньяк или извращенец? – со смешком спросила Элис.

– Я охочусь за красивыми девушками и знаю Сандру.

Он довез их до дома, а на следующее утро курьером прислал огромный букет роз с запиской, где просил Сандру подарить ему свидание. Для нее до сих пор оставалось загадкой, как он узнал номер их квартиры.

Дуглас очаровал сначала Сандру, потом ее подруг, ну а после и ее родителей, прося на коленях руки их дочери. Кассандра купалась в его внимании, каждая встреча казалась волшебной, будущее грезилось сказкой с обязательным условием «долго и счастливо».

Она была нежной розой с лепестками, хранящими утреннюю росу, а теперь выцветала между страниц семейной жизни, как гербарий. Вместо любящего мужа и заботливого отца в их с Дженни мире присутствовал банковский счет Дугласа Джонса. Если они и выходили с ним в свет, то только на званые вечера, где Сандра исполняла роль идеальной жены успешного топ-менеджера.

И сейчас, глядя на темный потолок с отблесками неоновых огней, Сандра не понимала, почему все пошло под откос. Может, она что-то сделала не так? Вдруг именно из-за нее их отношения стали холодными, как стылая земля?

Сандра повернулась к мужу и потянулась к нему рукой, она словно хотела проверить, кто из них двоих теплее, но в дюйме от его плеча Сандру остановил телефонный звонок. Громкий и тревожный.

Она подскочила на кровати и потянулась за мобильным. Слово «мама» на экране заставило сжаться от напряжения – ее точно ждали плохие новости. Эбигейл Локвуд звонила дочери редко и уж тем более не имела привычки беспокоить среди ночи.

– Сандра! – всхлипнула мать, отчего у Кассандры все оборвалось внутри, и руки затряслись.

– Что случилось, мама? – упавшим голосом спросила она и почувствовала, как от волнения закружилась голова.

– Бабушка умерла…

– Как умерла?

На мгновение показалось, что она ослышалась. Сандра готовилась узнать о чем угодно, даже о смерти отца, но бабушка… Ей ведь едва исполнилось семьдесят.

– Тромб оторвался! Приезжай, Сандра! – прокричала мать и бросила трубку.

Сандра какое-то время смотрела перед собой, пробуя осмыслить слова матери. Она раз за разом повторяла:

– Бабушка умерла. Бабушка умерла.

Трагичная весть не оседала в голове и даже звучала бессмысленно. И стоило Дугласу прижать Сандру к себе и обнять, из нее словно выдернули пробку, и слезы хлынули наружу неконтролируемым потоком. Она зажимала рот ладонью, чтобы не закричать и не разбудить Дженни, но не могла унять боль, пронзившую насквозь.

Ее бабушка… Добрая, ласковая, заботливая бабушка Руби… Больше никогда Сандре не почувствовать ее тепла, не услышать родной голос и слова поддержки. Да, все люди рано или поздно умирают, но к этому нельзя подготовиться. Часто смерть приходит внезапно, она не стучит в дверь и не спрашивает разрешения. Вместе с жизнью близкого она отнимает часть тебя, оставляя в душе черную пустоту.

– Тише, Сандра, тише. Ее уже не вернуть, – успокаивал ее Дуглас, гладя по голове, как маленькую девочку.

– Да, я понимаю. Понимаю, – всхлипывала она.

Плечи Сандры все еще подрагивали, но она попыталась взять себя в руки. Следовало начать собираться в путь.

– Милая, попробуй успокоиться и уснуть. Поедешь утром.

Кассандра замерла. Она не ослышалась? Что ее муж только что сказал?

– А ты разве не поедешь со мной? – уточнила она, надеясь, что неправильно его поняла.

Дуглас замешкался.

– Ты же знаешь, что я не могу, – наконец-то ответил он, с мимолетной, почти незаметной тенью вины на лице. – Похороны – всего лишь формальность, да и к тому же мы виделись с ней от силы три раза.

– Дуглас?! – Сандре захотелось встряхнуть его, выбить лед из его души. Они ведь семья! Разве близкие люди не должны держать за руку в трудную минуту?

– Так будет лучше, бабушка Руби останется живой в моих воспоминаниях, – продолжил убеждать ее муж.

Решение Дугласа ударило под дых и до боли сжало сердце. Сандра почувствовала себя преданной, одинокой, брошенной. Ее скорбь обесценили работой, поставили деньги на первое место.

– Ох, Сандра, не так уж и прост твой жених. Подумай хорошенько, стоит ли связывать с ним жизнь. Красив, умен, но есть в нем червоточина, – вдруг вспомнилось бабушкино предупреждение, отчего стало в разы больнее.

– Работа? Дуглас, ты серьезно? Мне нужна твоя поддержка! Какая, к черту, работа? – не выдержав, прокричала она. Она физически ощущала, как щупальца разочарования, гнева и боли разрывали ее на части.

Дуглас закрыл ей рот ладонью:

– Прекрати! Дженни разбудишь! – прошипел он. – У меня завтра важная сделка, я не могу ее пропустить или перепоручить кому-то другому. На кону стоит слишком много, – в голосе Дугласа послышалась сталь, она царапнула Кассандру по живому.

– Знаешь что? – вскинулась она.

– Что?

– Работай!

Обида на Дугласа возрастала с каждой секундой, она проникала под кожу и разъедала изнутри. Сандра смотрела на него и не понимала, что их вообще связывало, кроме Дженни? Ничего. Даже запах его туалетной воды, который ей нравился, начал раздражать.

Чтобы не наговорить ему слов, о которых она потом пожалеет, Сандра схватила телефон и выскочила из комнаты, не обращая внимания на оклик Дугласа. Она тихо зашла в спальню Дженни и легла рядом, прижавшись к ней.

Слезы то текли по щекам, то высыхали, неприятно стягивая кожу, то снова бежали ручьем до самого рассвета. Воспоминания их с бабушкой посиделок на ее кухне, казавшиеся до этой ночи незначительными, разом обрели огромную ценность. Сандра цеплялась за них, будто этим могла повернуть время вспять, увидеть бабушку и сказать, как сильно она ее любит. Люди часто забывают говорить такие простые, но значимые слова, а ведь в них заключена чудодейственная сила, способная излечить от душевных ран.

Апрель выдался переменчивым – то теплым, то холодным, будто весна не могла определиться: задержаться ей или уйти. Взяв с собой Дженни, Сандра выехала из Нью-Йорка ранним утром, когда город потихоньку просыпался, а мокрый асфальт сливался по тону с низким облачным небом.

Трасса тянулась длинной графитовой лентой, где-то за Балтимором пошел настойчивый дождь, капли ритмично стучали по крыше серебристой «Тойоты», вызывая у Кассандры зевоту – бессонная ночь давала о себе знать. Она притормозила у придорожной забегаловки, где купила себе крепкий американо, а Дженни – пончики с розовой глазурью, единственное, что внушало доверие среди заветренных бургеров.

Через шесть часов пути наконец-то открылся вид на Арлингтон – город, где родилась и выросла Сандра. Дорога сужалась, а родительский дом становился ближе. Ветер качал деревья, а небо затягивало одеялом туч, грозя вот-вот обрушиться ливнем, словно они знали, что в ее жизни случилась трагедия, и собирались плакать вместе с ней.

Если Нью-Йорк Сандра сравнивала с гигантским вечным двигателем, пульсирующим жизнью, то этот город – полная его противоположность. Арлингтон дышал спокойствием, тут время текло иначе – медленнее, как широкая и ленивая река Потомак, огибающая его. Местные здания не стремились проткнуть небо, а скромно выстраивались вдоль широких улиц. И засыпал Арлингтон рано, к полуночи улицы пустели, словно все подчинялись негласному комендантскому часу. Возможно, сказывалось соседство с Пентагоном.

Уют города не вызывал у Сандры ностальгии, она не любила здесь бывать из-за острых приступов меланхолии. Если бы бабушка не переехала в дом родителей из-за больных суставов и гипертонии, Сандра вряд ли ездила бы сюда чаще раза в год.

«Не дом, а тюрьма», – подумала она, припарковавшись на площадке у гаража.

Сандра отстегнула ремень безопасности, посмотрела на спящую дочь и ощутила приятное тепло в душе. Дженни – ее неиссякаемый источник сил.

– Детка, просыпайся, мы приехали.

Дженнифер потерла кулачками глаза и потянулась в детском кресле. Она проспала почти всю дорогу, а теперь смотрела на маму расфокусированным взглядом.

– Плиехали? Так быстло?

Увидев дом своих бабушки и дедушки, Дженни оживилась и заерзала в кресле.

Сандра вышла из машины, немного размялась, бросила взгляд на идеальный газон и поморщилась. Не то чтобы ей не нравилась сочная зеленая трава, скорее наоборот, Сандра обожала в Нью-Йорке гулять с дочерью по парку и устраивать пикники на газоне. Просто тут все воспринималось иначе… Роберт Локвуд – отец Сандры – следил за ним с какой-то маниакальной одержимостью и свирепел, если кто-то мало-мальски портил его. Перед тем как уехать в Нью-Йорк учиться, Сандра засыпала весь газон солью, отчего тот пожелтел и засох через две недели. Она не видела реакции отца, но знала от мамы, что он задыхался от бешенства и грозился убить того, кто так подло поступил с ним, если узнает.

Кассандра не могла простить ему разбитые мечты о колледже изящных искусств. Детство отца, о котором он рассказывал, вызывало уважение, но не оправдывало поступков.

Отец Сандры рос шестым ребенком в небогатой семье, донашивал одежду и обувь за старшими братьями, часто недоедал и трудился на ранчо наравне со всеми. В шестнадцать лет он сбежал из дома, не окончив школу. Роберт разгружал вагоны, работал на складах и спал там же. Он упорно стремился к хорошей жизни и уже к сорока годам владел сетью строительных супермаркетов в Вирджинии.

Лишения и вечная борьба за место под солнцем закалили душу Роберта, сделав жестким, авторитарным человеком, зацикленным на деньгах и весе в обществе. Будучи необразованным человеком, он хотел, чтобы его единственная дочь училась в престижном Колумбийском университете, поэтому создал Сандре все условия. Она училась с утра до вечера, дни напролет, и приносила домой только отличные оценки. Никто не спрашивал, чего хотела Сандра, а она мечтала стать художницей.

– Ты не ценишь того, что имеешь! Хочешь рисовать? На здоровье! Но учиться ты будешь в Колумбийском университете, а иначе можешь не рассчитывать на мою помощь! – пригрозил отец.

Как бы Кассандра ни умоляла отца, Роберт Локвуд оставался непреклонен в принятом решении. А что же мама? Эбигейл Локвуд старательно держалась в тени мужа и поддерживала любое его решение. Сандра поступила на архитектуру, желая хотя бы косвенно приблизиться к творчеству.

Кассандра открыла заднюю дверь, отстегнула Дженни и помогла ей выбраться из машины. Дочь сразу же побежала к парадному входу, крича на всю улицу:

– Бабушка! Деда!

Прохладный ветер шевелил длинные русые волосы Сандры, принося с собой запах влажной земли, пока она с тоской смотрела на большой двухэтажный дом в колониальном стиле с мансардой, темно-синей черепичной крышей и широкой верандой с колоннами. Ноги будто вросли в землю, не давая сделать шаг. Сандре казалось, что широкая деревянная дверь с латунной ручкой отделяла ее от жестокой реальности, в которой больше не было ее любимой бабушки.

Дверь открылась. Кассандра смахнула капельки слез со щек и открыла объятия для матери.

– Сандра, – всхлипнула мать и прижалась к ней.

Несмотря на возраст, заплаканные красные глаза и темные круги под ними, Эбигейл все еще была красива, будто время не властно над ней, хотя и оставило неглубокие морщинки. Мама следила за собой, не позволяя лишним фунтам оседать на талии, и сохранила балетную осанку. Бабушка Руби называла Сандру копией матери, хотя Сандра считала свою внешность более скромной из-за мягких черт лица. Но какой толк от красоты, если она не являлась гарантией счастья?

Мать Сандры ушла из балета ради своего мужа – Роберт Локвуд не хотел, чтобы на его жену «глазели» другие мужчины. В детстве Сандра часто становилась свидетелем ссор родителей на почве отцовской ревности. Однажды он избил ее мать так сильно и жестоко, что она еле выжила. Та жуткая ночь острием врезалась в память Сандры. Мать без сознания лежала на холодном полу, пока Сандра цеплялась за рукав отца, умоляя вызвать скорую.

– Папа, пожалуйста! – плакала Сандра.

Он больно обхватил ее за плечи и потребовал:

– Скажешь, что она упала с лестницы. Поняла?

– Папа?

– Поняла? – повторил он, обжигая яростным взглядом, и добавил: – Иначе в следующий раз ты ее не спасешь!

– Совру, папа! Совру! Вызови скорую!

Для Роберта Локвуда потеря репутации была страшнее смерти жены, но мать простила его, сказав, что заслужила. Только любовь Сандры к отцу осыпалась прахом и никогда не возрождалась.

Зайдя в дом, Сандра услышала его низкий голос. Она непроизвольно нахмурилась, сделала глубокий вдох и прошла в гостиную. Отец сидел в кресле, а Дженни – у него на коленях, о чем-то взахлеб рассказывая.

– Здравствуй, – холодно бросила Сандра.

– Здравствуй, – отозвался отец, поглаживая спину Дженни. – Как ты?

– Держусь.

У Сандры задрожала нижняя губа, но она прикусила ее – меньше всего ей хотелось слышать фальшивые слова сочувствия.

Что он смыслил в потере? Ничего! Кассандра никогда не видела скорби на отцовском высокомерном лице, даже на похоронах его родителей. Он ни разу не проявил душевной теплоты к Сандре, вместо этого он постоянно требовал и унижал, если какие-то предметы вызывали у нее затруднения.

– Я прошел через ад, чтобы ты ни в чем не нуждалась! Тебе не нужно ломать спину за кусок хлеба. Все, что от тебя требуется, – учиться!

– Папа, я учусь!

– Ты должна стараться лучше!

Сандра встряхнула головой, прогоняя удушливые воспоминания. Чем чаще она погружалась в прошлое, тем толще становилась нить аналогии между браком родителей и ее собственным.

– Детка, идем помоем руки, – позвала она дочь и вышла в коридор, не в силах смотреть на отца.

«Нет, Дуглас не такой. Это временные трудности, он станет партнером компании и сбавит обороты в своей одержимости работой», – успокаивала себя Кассандра.

Следующим утром Кассандра стояла у зеркала в своей старой спальне, механически собирая волосы в гладкий хвост. Траурное платье казалось тяжелым и будто давило на плечи невидимым грузом. Несмотря на большое количество приехавших вчера родственников, в доме стояла зыбкая тишина. Она говорила громче слов и будто плакала вместе с дождем за окном.

Кладбище утопало в свежей зелени деревьев, пробудившихся от зимнего сна, и шептало листьями на легком ветру. Сандра сжимала ладонь дочери и комкала влажный от слез платок, глядя на безмятежное лицо бабушки Руби. Последний раз.

Сандра почти не слышала пастора и не сразу поняла, что тетя Нора ее о чем-то спрашивала.

– Что? – переспросила Кассандра.

– Дуглас заболел? Почему не приехал?

Вопрос больно уколол Сандру под ребра, хотя она знала, что тетя интересовалась из вежливости. Тетя Нора – старшая сестра матери, но жила в Сиэтле и нечасто бывала здесь, поэтому вряд ли знала, что Дуглас тут редкий гость.

Сандре хотелось промолчать, а не признаваться в циничной правде, поэтому она просто пожала плечами и глубоко вздохнула.

Перед тем как крышка гроба навсегда закрылась, Сандра еще раз подошла к бабушке и поцеловала ее в холодный лоб. Тяжесть момента сжимала грудь и рвала душу на части. Несколько капель дождя упали на руку Сандры, она горько улыбнулась и прошептала:

– Помнишь, ты говорила, что дождь – это слезы ангелов. Они плачут вместе с нами. Наблюдай за нами с небес и приходи во снах. Я буду ждать.

Ветер подул с новой силой, и Сандра ощутила его нежным касанием невидимой ладони, отчего по затылку побежали мурашки.

– Ты услышала меня. Я люблю тебя, бабушка Руби, – тихо прошептала Сандра, проведя пальцами по остывшим рукам.

Сквозь пелену слез она смотрела, как гроб медленно опускался в темную безжизненную яму, и вспоминала слова бабушки после похорон деда.

– Смерть – это не конец, а другая форма существования. Человек не исчезает бесследно, он живет в твоей памяти теплой улыбкой, любимыми фразами, запахами. Просто так должно быть. Если цветы не станут увядать, новым негде будет расти. Жизнь не стоит на месте, цени каждый прожитый момент. И если ты чего-то хочешь – не жди завтра, а действуй в ту же секунду. Люби жизнь, не позволяй душе пустеть, заполняй ее прекрасными моментами.

Мать приобняла Сандру за плечи и повела в сторону дороги, где их ждали Дженни и кузина Ирен – остальные родственники усаживались по машинам.

– Ты сильно торопишься вернуться в Нью-Йорк? – аккуратно спросила мать.

Сандра замешкалась с ответом – оставаться в Арлингтоне не хотелось, но и домой она не торопилась. Дуглас позвонил всего лишь раз, его интересовало только, нормально ли они с Дженни доехали, будто эта поездка ничем не отличалась от предыдущих.

Мать посмотрела на нее и поджала губы, словно прочла мысли.

– Мы с Норой собираемся завтра съездить в Лисбург, – пояснила она.

Сандра вопросительно взглянула на мать, ведь в Лисбурге бабушкин дом.

– Я не была там с осени, нужно проверить, все ли в порядке. Нора хочет забрать что-нибудь на память о маме.

– Ты зовешь меня с собой?

– Да.

– Тогда мы с Дженни поедем, – тут же согласилась Сандра, ощутив странное волнение. В бабушкином доме на самом деле осталось кое-что очень важное для нее.

Лисбург находился в часе езды от Арлингтона и, по сравнению с ним, казался кукольным из-за размера и радужных фасадов зданий. Сандра не была здесь почти двенадцать лет и сейчас с интересом фотографировала глазами округу. Этот городок все такой же очаровательный, хотя и обзавелся новыми магазинами, отремонтированными трассами и тротуарами.

Она разглядывала Лисбург, как страницы любимой книги, в которой описаны приятные детские воспоминания, первые сильные чувства и разбитое сердце. Сандре показалось, что даже солнце тут светило по-особенному, словно шепча: «Добро пожаловать».

Сандра выкрутила руль влево и свернула на узкую улочку, не слушая ностальгическую болтовню мамы и тети, под которую уснула Дженни. Бабушкин дом стоял на окраине рядом с небольшим лесом, за которым текла река Потомак.

– Приехали! – воодушевленно объявила Сандра.

Они вышли из машины, разминаясь после дороги. Тетя Нора втянула носом воздух и блаженно прикрыла глаза, будто окунулась в теплый водоем воспоминаний.

Дженни выскочила вслед за бабушкой и побежала к дому, пока Сандра разглядывала грустную картину: потрескавшийся фасад, слегка покосившуюся веранду и ее любимые качели, сиротливо болтавшиеся на поржавевших цепях. Когда-то ухоженный сад зарос сорняками, кустарники засохли, только вековой дуб стал выше, он сторожевым псом охранял дом, раскинув широкие лапы. Сандре захотелось обнять его и пожалеть, ведь хозяйка к нему больше никогда не вернется.

– Эби, нужно выставить его на продажу, пока он окончательно не развалился. – Голос тети Норы вырвал Сандру из задумчивости.

– Да, наверное, ты права – дому нужен уход, хотя мне будет жаль с ним расставаться, – вздохнула Эбигейл Локвуд.

Сандра взяла у матери ключ и поднялась на веранду, доски жалобно скрипели под ногами. Она открыла замок и дернула тяжелую дверь. Та нехотя поддалась, впуская внутрь, где все еще пахло лавандой, сыростью и временем. Пыль танцевала в теплых лучах солнца, стелившихся на потертый пол. На каминной полке сиротливо стояли рамки с фотографиями молодой, улыбающейся бабушки Руби, влюбленного в нее дедушки Брэндона и маленьких Эби с Норой. Мебель, покрытая белыми простынями, казалась застывшими призраками прошлого.

Бабушкин дом – больше, чем просто стены и крыша. Он – живое воспоминание о теплых и бесконечно дорогих моментах, каждая деталь пробуждала в Сандре забытое ощущение свободы. Ей нравилось проводить здесь летние каникулы – вдали от родителей, где никто не требовал прилежно учиться, ходить в музыкальную школу, зубрить французский и китайский языки.

Все усилия оказались напрасны – они не нужны ни мужу, ни дочери.

– Мама, я хочу кушать, – заныла Дженни, дергая Сандру за руку.

В дверях появилась мать Сандры.

– Идем, милая, я тебя накормлю, – позвала она Дженни.

Дочь отпустила руку Сандры и побежала к своей бабушке.

– Господи, эти часы все еще идут! – воскликнула тетя Нора, выглядывая из спальни своих родителей. Ее глаза светились от неподдельной радости. – Я их завела, и они пошли! – восторгалась она. – Можно их забрать?

– Забирай, что хочешь, Нора! – крикнула мать.

– Им больше полувека! Представляешь, Сандра! – продолжала тетя.

Кассандра улыбнулась и прошла вглубь дома к своей старой спальне, давным-давно принадлежавшей ее маме и тете Норе. В этой комнате тоже ничего не изменилось, кроме появившейся пыли. Та же картина с цветами на стене, бежевые занавески, потемневшие от времени, стеганный зеленый плед и потертый рабочий стол с настольной лампой.

Сандра выдвигала ящички, от резкого движения в них катались сломанные цветные карандаши. Но, задвигая нижний, она почувствовала небольшую преграду. Сандра опустилась на корточки, просунула руку и замерла, нащупав нечто совершенно невозможное.

«Не может быть!» – подумала она, вытаскивая находку. – «Так вот где он был все это время!»

Сандра завороженно смотрела на коричневую тетрадь в твердом лаковом переплете с кодовым замочком – ее личный дневник, который она вела в то чудесное лето двенадцать лет назад, когда впервые влюбилась.

Сердце затрепетало от волнения, а на губах появилась мечтательная улыбка. Сандре до зуда в ладонях не терпелось его прочесть и окунуться в счастливое прошлое. До того момента, пока оно не раздавило ее чувства. Нет, записей «после» там уже не было. Вспомнить бы еще код.

– Сандра, где ты? – позвала мать.

– Я в спальне, – отозвалась она, пряча дневник в сумку.

Ей не хотелось показывать маме сокровенную находку. Она сразу догадалась бы, что там написано. У них с матерью довольно прохладные отношения, чтобы открывать нараспашку душу и обсуждать прошлое. Пока отец растаптывал мечты Сандры, а она захлебывалась слезами, мать делала вид, что все в порядке. О каком порядке шла речь, если ее мир рушился в шестнадцать лет и разлетался на части?

Пообедав, они принялись разбирать бабушкины вещи, сортируя на то, что они заберут, и то, что нужно выбросить. Сандра искала в громоздких шкафах коробку, побудившую ее приехать сюда. В ней хранилось нечто очень важное – дедушкин фотоаппарат.

– Что ты пытаешься найти? – одернула ее мать.

– С чего ты взяла? Просто смотрю.

– Ты бы так не хмурилась и не вздыхала каждый раз, – подметила мать.

– Фотоаппарат, – неохотно призналась Сандра.

Лицо матери стало задумчивым. Она переглянулась с тетей Норой, но та пожала плечами.

– Странно… Поищи на антресолях, – почти одновременно посоветовали они.

– Уже смотрела. А бабушка точно не забирала его в Арлингтон?

– Я бы знала.

Сандра продолжила поиски, ею овладевал азарт, но больше ее заботил вопрос: не отдала ли бабушка фотоаппарат Кристиану – тому мальчику, пустившему корни в сердце Сандры? Они все еще были в ней. Прошли годы, но они не сгнили, а прижились и окрепли, порой мучая ее щемящей тоской.

День пролетел, как щелчок пальцев. Они вчетвером сидели за деревянным столом на веранде: мать Сандры и тетя Нора, попивая травяной чай, наперебой рассказывали забавные истории из детства.

– Мам, я спать хочу, – пробормотала Дженни, зевнув.

Сандра посмотрела на дочь с улыбкой. Ей и самой не терпелось как можно скорее уединиться в спальне.

– Пожелай бабушкам спокойной ночи и идем.

– Спокойной ночи, бабушка Эби и бабушка Нола, – устало проговорила Дженни, снова зевнув.

– И тебе, милая.

Кивнув матери и тете, Сандра повела дочь в спальню. Она помогла ей помыться и уложила спать на соседнюю кровать. Когда малышка заснула, Сандра закрыла дверь на щеколду, включила настольную лампу и вытащила дневник из сумки.

Оставалось дело за малым – вспомнить код, чтобы открыть металлический замочек. Сандра знала, что это не чей-то день рождения и не бессмысленный набор цифр. Эта дата имела значение, только какое – день знакомства или день первого поцелуя?

Злясь на дырявую память, она крутила цифры взад-вперед, пока ее вспышкой не озарило, где хранилась подсказка. Сандра слезла с кровати и начала ее медленно отодвигать, стараясь сделать это бесшумно. Включив на телефоне фонарик, она направила свет на стену.

– Вот вы где! – с облегчением прошептала Сандра, увидев цифры: восемь-шесть-ноль-ноль.

На самом деле тут зашифровано восьмое июня, только Сандра специально перевернула цифры, чтобы в дневник точно никто не смог заглянуть. На то он и личный. Она пододвинула кровать обратно к стене и, закусив губу, с волнением крутила цифры, а потом возликовала, услышав тихий щелчок. В голове зазвучала барабанная дробь, когда Сандра открыла первую страницу. Поднеся дневник к лицу, она вдохнула запах, сохранившийся на листах – запах ее туалетной воды с нотками цитрусов.

Внезапно из дневника выпал небольшой конверт. Сандра сдвинула брови к переносице, вспоминая, откуда он там взялся, но на ум ничего не приходило, поэтому она отложила дневник в сторону, распечатала находку и развернула сложенный лист. Стоило увидеть почерк, Сандра почувствовала, как от затылка вверх пополз холодок, будто прикосновение призрака к коже. Мурашки рассыпались по щекам, как бегущие строчки письма, которое она еще не успела прочесть. Бабушкин почерк.

Глаза заволокло пеленой слез. Дрожащими пальцами она вытерла их и начала читать.

«Милая моя внучка, если ты читаешь эти строки, значит, я уже не могу обнять тебя, но знай – я рядом: в шепоте листьев за окном, в теплых лучах утреннего солнца, в тихом потрескивании поленьев в камине. Я везде, где ты меня помнишь. Жизнь – это история, написанная любовью, и наша глава в ней никогда не закончится.

Не грусти слишком сильно, родная. Лучшая часть меня осталась с тобой – в твоей доброте, в твоей улыбке. Я так горжусь тобой. И я верю, что однажды мы встретимся снова – там, где нет ни боли, ни разлук. Но, надеюсь, что это будет очень-очень не скоро!

Прости, что не сказала, где хранился твой дневник, но я надеялась, что ты его найдешь и прочтешь именно тогда, когда тебе это будет нужнее всего. Я не читала его, просто спрятала конверт внутрь перед тем, как переехать в дом твоих родителей.

Твоя жизнь никогда не была легкой, и я всегда жалела тебя. Твоя мама сама выбрала свой путь, но за тебя выбор сделали родители. Я очень прошу тебя – живи. По-настоящему! Пробуй, падай и снова поднимайся. Осуществи свои мечты, ведь помимо других у тебя есть ты. Люби себя, заботься, уважай и цени! И когда будет тяжело, закрой глаза и прислушайся – я тихим ветерком буду шептать тебе слова поддержки и солнечными лучами обнимать за плечи.

Своим письмом я хотела бы тебе подсказать, где спрятано то, что ты наверняка хочешь найти – дедушкин фотоаппарат…»

Сандра прижала письмо к груди, с трудом сдерживая рыдания. Эмоции переполняли ее и сжимали легкие, мешая сделать полноценный вдох. Судорожно всхлипнув, она взяла себя в руки и продолжила читать.

«…дедушкин фотоаппарат лежит в надежном месте, помнишь, где ты в детстве обожала прятаться? А потом вы сидели там с Кристианом.

Да, фотоаппарат там, в коричневой коробке на верхней полке. Помнишь, как он любил его? Он был дорог мне как память о твоем дедушке, а потом я подумала, что зря не подарила его сразу. Сандра, я не могу заставлять, но мне очень бы хотелось, чтобы ты отдала фотоаппарат Кристиану.

Безмерно люблю тебя, моя милая! Твоя бабушка».

– Хорошо, бабушка. Я отдам фотоаппарат ему.

Встав с кровати, Сандра побрела в ванную умыть лицо. Глаза опухли и пощипывали от нескончаемых слез. За последние три дня она наплакалась на несколько лет вперед. Вернувшись в комнату, она села поудобнее, поджав ноги под себя. Взяв дневник, Сандра сделала глубокий вдох. Ей стало казаться, будто она держала в руках волшебный артефакт, который должен перенести ее в прошлое.

«Здравствуй, дорогой дневник. Меня зовут Кассандра Локвуд, мне шестнадцать лет. Я впервые решила записывать мысли и делиться важными событиями.

Сегодня первый день каникул, и я в гостях у моей бабушки Руби. Я сижу на высоком дубе и наслаждаюсь свободой. Ты себе не представляешь, как я ее ждала! Целых девять месяцев! Тут нет ни мамы, ни папы, ни школы, и никого из моих чопорных репетиторов. Как же они мне надоели! Из-за постоянной учебы у меня даже подруг нет. Да, никто не хочет дружить с ботаничкой. И ведь им не объяснишь, что у меня нет другого выхода. Папа хочет, чтобы я стала самым умным человеком на Земле. Смешно, правда?

Самое главное, что тут я буду спокойно рисовать изо дня в день. Я обожаю рисовать и мечтаю стать художницей, только папе моя затея не по душе. Надеюсь, что он потом передумает, когда увидит, как здорово у меня получается…»

Сандра до самого утра читала страницу за страницей, не веря, что когда-то была такой беззаботной и счастливой.

Лисбург, 2010 г.

Яркое утреннее солнце разливало лучи по всей комнате и медленно подбиралось к лицу Сандры, заставляя ее жмуриться. Она сладко потянулась на кровати и потерла ладонями глаза, прогоняя остатки сна.

Спустив босые ноги на пол, Сандра встала, надела джинсовые шорты и любимую ярко-малиновую футболку. Сходила в ванную умыться и, зевая, побрела в сторону кухни, откуда пахло сдобой и доносился звук кипящего чайника.

– Доброе утро! – Сандра поцеловала бабушку в щеку, вдохнув аромат ее духов с лавандой.

– Доброе утро, милая. Как спалось?

– Замечательно! – с улыбкой ответила она и снова потянулась.

– Ну и хорошо. Садись завтракать.

Сандра села за стол и потянулась к тарелке с булочками. Бабушка налила в кружку травяной чай и поставила перед ней.

– Спасибо большое! – поблагодарила она.

Рот наполнился слюной. Она вонзила зубы в мягкую булочку и прикрыла глаза от блаженства, думая о том, как мало нужно для счастья: лето, улыбка бабушки и булочки с корицей.

– Вкусно?

– Очень! – с набитым ртом ответила Сандра.

Увидь ее в таком виде, отец обязательно отругал бы за несоблюдение правил этикета. К счастью, его здесь не было.

– Ну и хорошо. Ты ешь, а мне нужно отлучиться по делам, – предупредила бабушка, снимая передник.

– Ладно, – машинально отреагировала Сандра. – Если ты за покупками, давай вместе? Я помогу донести пакеты, – предложила она.

Сандре не хотелось, чтобы ее дорогая бабушка уставала из-за забот о ней.

– Спасибо, но не беспокойся. Мне нужно проведать миссис Льюис, ей нездоровилось вчера. А возраст уже не шуточный – восемьдесят четыре. Мало ли. Дочь давно ее не навещала. Эх, плохо, когда дети забывают о родителях. Но чаще в этом виноваты сами родители.

– Понятно, – кивнула Сандра, запихивая в рот последний кусочек.

Перед тем как скрыться за дверью, бабушка окликнула Сандру:

– Совсем забыла! Должен зайти Кристиан, он займется газоном. Не прогоняй его.

– Окей.

Вымыв посуду, Сандра вышла на улицу и вдохнула сладковатый запах пионов. Она дотащила небольшую лестницу до дуба, прижала ее к широкому стволу и проверила на устойчивость. Убедившись, что лестница не качается, Сандра сбегала в комнату за скетчбуком, карандашом и ластиком.

Забравшись на дуб, Кассандра уселась на широкий сук и прижала скетчбук к коленям. С этой высоты открывался вид на верхушки смешанного леса за домом. Она скользила карандашом по бумаге, вырисовывая очертания пышных крон, ясного неба и кучерявых облаков.

Набросок ей не нравился, поэтому она несколько раз стирала штрихи и выводила их заново, причем настолько сосредоточенно, что высунула язык. И чуть не прикусила его, когда снизу зажужжала газонокосилка. Хотя язык – это полбеды, она ведь могла свалиться от неожиданности. Да, Сандра совершенно забыла, что бабушка Руби предупреждала о помощнике.

Как же его звали? Карлос? Кенни? Кристофер?

Сандра часто гостила у бабушки, но ни разу не видела его здесь и даже на улице. Возможно, просто не замечала. Она прищурилась, чтобы рассмотреть гостя, ловко управляющего газонокосилкой: высокий, худощавый, в черной выгоревшей футболке и потрепанных джинсах. Солнце играло на его темных волосах, а смуглая кожа блестела от капелек пота.

«Симпатичный», – мелькнуло у нее в мыслях.

Развернувшись на суку в его сторону, Сандра свесила ноги. Пока незнакомец ходил из стороны в сторону, толкая газонокосилку, она решила нарисовать его. Водя карандашом в скетчбуке, она отмечала, что его силуэт получался лучше, чем кроны деревьев.

По воздуху плыл приятный запах скошенной травы. Набросок почти готов, осталось добавить ему цвета, только акварельные карандаши остались в спальне – Сандра не решилась тащить их на сук дуба.

Интересно, какого цвета у него глаза? Если спуститься, то наверняка можно их увидеть. Но хватит ли ей смелости на такое? Щеки уже пылали от одного лишь подглядывания, что уж говорить о том, чтобы первой подойти и заговорить, даже ради приличия. Если бы существовали чемпионаты по стеснению, Сандра заняла бы первое место.

Пока она раздумывала, как поступить, парень с именем на «К» выключил газонокосилку и вытер полой футболки лоб. Тело Сандры будто приросло к суку и не желало спускаться на землю. Она пожала плечами, провожая его взглядом, только он почему-то направился не к дороге, а в дом.

Что он там забыл? Неужели решил что-то украсть?

Сандра перекинула ногу на лестницу, не обращая внимания на скетчбук с карандашом, полетевшие вниз. Спустившись на землю, она подкралась к двери, аккуратно приоткрыла ее и на носочках зашла внутрь. Услышав стук в гостиной, Сандра побежала туда, уже не думая о конспирации, ведь убедилась на сто процентов, что он вор.

– Попался, воришка! – выкрикнула она, забегая в гостиную.

Вопреки ее ожиданиям, вор не испугался. Он несколько секунд заинтересованно смотрел на нее, держа в руках фотоаппарат ее дедушки.

«У него глаза, как сочная трава», – отметила Сандра.

На губах брюнета появилась наглая ухмылка, и он дернулся вправо, Сандра за ним, не догадавшись, что ее обвели вокруг пальца. Он резко свернул в другую сторону и выскочил из дома.

От стеснения не осталось и следа. Возмущение и злость поднялись высокой волной. Как он посмел украсть памятную вещь прямо на ее глазах?

Помимо прилежной учебы, Сандра занималась бегом и участвовала в школьных марафонах, иногда даже занимала призовые места, поэтому, не раздумывая, погналась за парнем.

– Стой! – кричала она ему. – Я все равно тебя догоню!

Брюнет бежал быстро, но Сандра не отставала. Он свернул за дом, Сандра за ним, пыль поднималась и оседала на губах.

– Отдай! Это не твое! – кричала она, запыхавшись.

Парень вдруг резко остановился у подножия леса, обернулся и… рассмеялся.

Сандра стушевалась. На краткий миг скользнула мысль, что у него не все в порядке с головой.

– Ты что – местный дурачок?

– Нет, а ты? – на полном серьезе спросил он.

– Я? – опешила Сандра, округлив глаза от возмущения.

– Какая же ты смешная! Ты ведь Сандра?

– Да, – протянула она, подозрительно сощурившись.

– Ты серьезно подумала, что я вор? – В голосе незнакомца скользили обиженные нотки. Они не вязались с его улыбкой.

– Вообще-то, я до сих пор думаю так. Отдай фотоаппарат. Это память о дедушке! – настаивала она и сделала шаг навстречу. Забрать свое стало для нее наиглавнейшей задачей.

– А твоя бабушка не предупреждала, что я приду?

– Предупреждала, но ни слова не сказала, что ты украдешь у нее что-то, – парировала Сандра.

– Я не крал.

– Почему тогда побежал?

– Решил отомстить.

– За что?! – удивилась Сандра. Она таращилась на него, как олень, попавший в свет фар. О какой мести он говорил? Разве она чем-то навредила ему?

Парень демонстративно закатил глаза и фыркнул, а когда вновь посмотрел на нее, Сандра почувствовала себя глупо. Всему виной его красноречивый, снисходительный взгляд.

– У тебя все написано на лице!

– Что именно? Я тебя не понимаю! – разговор выводил Сандру из равновесия. Она уже не понимала, на кого именно злилась: на себя или на него.

– Меня зовут Кристиан Хилл. Я живу по соседству.

Кассандре хотелось ответить, что она рада знакомству, но он еще не закончил:

– Ты вся такая чистенькая, беленькая. Раз увидела человека в грязной одежде, сразу решила, что он вор. Повесила клеймо, не разобравшись.

От стыда она не знала, куда спрятать глаза. Он прав. Что ей стоило спросить о фотоаппарате?

– Прости, – тяжело вздохнула она.

– Да я и не обижаюсь. Таких, как ты, слишком много, чтобы я тратил силы на обиды, – хмыкнул Кристиан.

Слова Кристиана встали в пищеводе, как вязкий фрукт. Ей хотелось постучать себя по груди, чтобы избавиться от мучений. Разве она одна из тех, кто судит по внешнему виду? Нет. Сандра терпеть не могла эту черту в отце, его пренебрежение к бедным казалось жестоким.

– Меня не устраивало мое положение – я выгрыз себе место в этом мире! Кто не может – виноват сам! – говорил он.

Пока Сандра занималась самобичеванием, она не сразу заметила, что Кристиан пошел вглубь леса.

– Постой! – крикнула она, догоняя его.

Сухие прошлогодние ветки хрустели под ногами, а запах влажного мха проникал в нос. Она поравнялась с ним. Кристиан смотрел вдаль и словно не обращал на нее внимания. Несмотря на грязную старую одежду, он излучал уверенность. Что-то зацепило Сандру в его гордой осанке, она даже непроизвольно расправила плечи.

– Скажи, зачем тебе старый фотоаппарат?

Она на самом деле этого не понимала. Дедушкиному фотоаппарату более сорока лет. Разве не проще делать снимки на современную цифровую технику?

– Тебе не понять, – усмехнулся Кристиан и снова бросил на нее снисходительный взгляд, как на маленького ребенка, отчего в груди у Сандры заплясали молнии.

Она сделала глубокий вдох и мысленно поблагодарила подувший ветерок, хотя со своей задачей он справлялся плохо – чтобы остудить пылающие щеки, требовалась ледяная вода.

– А ты объясни. Вдруг пойму.

Кристиан посмотрел на фотоаппарат, как на любимую и дорогую сердцу вещь, погладил его большим пальцем и улыбнулся.

– В нем есть душа. На цифровых можно бездумно сделать тысячу снимков, но так и не уловить красоту момента. А вот на таком – другое дело. Ты будто становишься волшебником и начинаешь творить магию. Прежде чем нажать кнопку, нужно замереть, застыть во времени, почувствовать себя частью природы, услышать ее голос и следовать ему, – вкрадчиво объяснял он с гипнотическим блеском в глазах.

Губы Сандры непроизвольно приоткрылись от восхищения. Она внимала каждому слову Кристиана, больше не видя в нем соседского мальчишку в неопрятной одежде. Теперь он казался ей невероятно красивым и словно светился изнутри, излучая добро.

– Хочешь, завтра покажу свои фотографии? – спросил он, смущенно улыбаясь и отводя взгляд.

– Очень хочу! Мне нравится все, что связано с творчеством! – Сандра обрадовалась, что ей представилась возможность узнать его лучше.

– Я заметил, – подмигнул он.

– Что заметил?

– Как ты рисовала меня. Покажешь?

Вот теперь Сандра почувствовала, как жар полз не только по шее и щекам, а еще по спине и где-то в животе.

– Вовсе нет! Я не тебя рисовала, а улицу! – соврала она, задыхаясь от нового приступа стыда.

Кристиан не стал спорить, он пожал плечами и продолжил искать нужный ракурс. Сандра почувствовала себя лишней в создавшейся идиллии с природой, поэтому развернулась и направилась прочь из леса.

Она услышала быстрые шаги позади себя, а вскоре и сбившийся голос Кристиана:

– Ты обиделась?

– Нет.

– И правильно. Нет ничего странного в том, что тебе захотелось кого-то нарисовать. Ты же художник. Мне вот очень хочется тебя сфотографировать.

От удивления Сандра споткнулась и едва не упала, но Кристиан успел поддержать ее, ухватив за локоть. На несколько мгновений ей показалось, что время остановилось. Она не могла отвести взгляд от пронзительных зеленых глаз. В них не было того озорства и беззаботности, как у ее одноклассников. Его глаза казались зеркалами, отражающими не поверхность, а глубину. В них жило что-то совершенно непохожее ни на кого.

Она моргнула, пытаясь стряхнуть с себя странное наваждение, вызывающее смятение в душе.

– Спасибо, – смущенно ответила Сандра, спешно отстраняясь.

Ее ладони вспотели, а щеки еще сильнее запылали. Сглотнув ком в горле, она опустила глаза и сделала вид, что поправить одежду сейчас для нее наиважнейшая задача.

– Мне пора! – бросила Сандра и сорвалась с места.

– Я завтра зайду за тобой! – донеслось ей вслед.

– Хорошо! – не останавливаясь, ответила она.

Забежав в дом, она прямиком направилась в свою комнату, забралась с ногами на кровать и какое-то время смотрела в одну точку, восстанавливая дыхание. Потом подошла к рабочему столу и вытащила из ящика дневник, который начала вести вчера. Взяв ручку, она открыла новую страницу и принялась писать:

«Здравствуй, дорогой дневник!

Я даже не знаю, как это объяснить. Случилось кое-что из ряда вон!

Он просто посмотрел на меня, и мой мир перевернулся.

Как будто кто-то засунул меня в жерло вулкана, но лава не обжигает, а качает на своих волнах. Сердце бьется сильно-сильно, кажется, что оно пробьет грудную клетку и вылетит на волю, как птица. Тело лихорадит, а руки и коленки трясутся.

Его зовут Кристиан, и мне не нравится моя реакция!

Начну по порядку: я сидела на дубе и рисовала лес, пока не услышала жужжание газонокосилки…»

Лисбург, 2022 г.

Что-то пощекотало нос, теплое дыхание коснулось щеки, и послышался тихий смешок.

Приоткрыв один глаз, Сандра увидела улыбающееся личико Дженни.

– Наконец-то ты плоснулась! – возликовала она и запрыгнула на Сандру.

Машинально потянувшись к макушке дочери, чтобы поцеловать, Сандра почувствовала, как с ее руки что-то соскользнуло.

– Что это, мам?

– Просто книга, милая, – ответила Сандра, пряча дневник под подушку.

Она читала его всю ночь и заснула, когда занимался рассвет. И снился ей Кристиан… Сандре даже казалось, что она чувствовала запахи и ощущала вкусы… Вкус их первого поцелуя. Он случился внезапно. Не во сне, а наяву, только двенадцать лет назад.

Они виделись с Кристианом почти каждый день, но с ними постоянно была его младшая сестра Хелен. Вначале Сандра радовалась – смешливая одиннадцатилетняя девчонка своим присутствием помогала ей расслабиться и маскировать симпатию к Кристиану. Но чем больше Сандра узнавала его, тем сильнее ее влекло к нему. Сандра считала Кристиана невероятным, невозможным, единственным в своем роде.

Еще в первый день знакомства Сандра узнала от бабушки, что дома у Кристиана не все в порядке. Его отец сидел в тюрьме за кражу, а мать спивалась. Она работала в местном магазине, но почти все деньги тратила на алкоголь. Кристиан старался заработать любым способом, чтобы купить еду для себя и Хелен: стриг газон у соседей, разносил газеты, помогал мистеру Флетчеру в автомастерской. Несмотря на постоянную занятость, он выкраивал время на встречи с Сандрой, а она…

Она восхищалась им настолько, что не заметила, как потеряла голову. В отличие от ее отца, выросшего в нищете, Кристиан не злился на весь мир. Наоборот, этот красивый – да, Сандра считала его красивым, самым красивым на свете, – зеленоглазый парень излучал свет и стремился показать своими фотографиями, насколько мир прекрасен.

В тот день Хелен осталась дома. Кристиан бросал камни в реку Потомак, пока Сандра рисовала его. Почему нет? Она мечтала стать художником, а Кристиан отлично подходил на роль натуры – они ведь друзья.

Сандра обожала его рисовать, растягивая эти прекрасные моменты до бесконечности. Она ловила каждое его движение, рядом с ним мир замедлялся и будто сужался до крошечной вселенной, где существовали лишь они двое. Она выводила карандашом линию скул, взлохмаченные темные волосы, которые он по привычке время от времени отбрасывал назад. Ее дыхание сбивалось каждый раз, когда она прорисовывала легкую, почти невидимую улыбку, игравшую в уголках его губ, мечтая ощутить их прикосновение к своим.

Кристиану не следовало подходить к ней так близко. Не следовало нарушать хрупкую границу, которую она так тщательно выстраивала все эти дни, чтобы не выдать свою влюбленность. Не следовало нежно касаться ее костяшками пальцев, проведя по оголенной коже от плеча до запястья – от этого невесомого прикосновения по телу пробежала волна непослушных мурашек. Ему не следовало смотреть на нее так проникновенно, словно в ее глазах он читал что-то очень важное. Сандра сглотнула и забыла, как дышать.

Он заправил ей за ухо выбившийся локон, его большой палец провел по ее щеке, сметая невидимую пылинку и оставляя на ее месте пылающий след. Его лицо приблизилось, заслонив собой все на свете. Его теплое дыхание смешалось с ее и стало обжигающим. Мир перевернулся, сжался в одну-единственную точку – точку соприкосновения их губ.

Ей казалось, что она падает в пропасть, медленно, неизбежно. Их долгожданный поцелуй был со вкусом солнечного лета, сладкого счастья и чего-то неуловимого, но безмерно прекрасного. Ее веки сами собой сомкнулись, карандаш выскользнул из ослабевших пальцев и с тихим стуком покатился по земле, но она уже не слышала ничего, кроме гула крови в ушах и тихого стона, родившегося глубоко внутри нее. Время остановилось, распалось на миллион сверкающих осколков. Кристиан целовал ее нежно, осторожно, словно боялся нарушить волшебство момента.

Когда их губы наконец разомкнулись, Сандра не открывала глаза, боясь, что чудесный момент растает, как дымка. Но его лоб остался прижатым к ее лбу, их дыхание по-прежнему оставалось единым.

– Прости, но… Боже! Ты не представляешь, как долго я мечтал тебя поцеловать! – на выдохе произнес Кристиан, будто оправдываясь, а потом последовали новые слова, они прогремели выстрелом и попали точно в цель: – Я влюблен в тебя, Сандра. Влюбился в тот же день, как впервые увидел тебя на том дубе. Так невыносимо стало просто смотреть на тебя, на твою улыбку и не иметь возможности прикоснуться. Если ты скажешь, что больше не хочешь моих поцелуев – их не будет…

– Хочу, Кристиан. Очень хочу! – Сердце Сандры выпрыгивало из груди, голова кружилась от переполняющих чувств. – Я тоже влюблена в тебя, Кристиан Хилл.

Двое влюбленных подростков тянулись друг к другу, весь мир переставал для них существовать, будущее представлялось пусть и далеким, но ясным и четким, где они вместе, любят друг друга, женаты и счастливы.

У них было много поцелуев. Сначала Сандра вела строгий подсчет, с трепетом описывая их в дневнике, пока окончательно не утонула в чувствах, но именно тот первый, долгожданный поцелуй стал для нее символом бесконечности и… жестокой несправедливости.

Зачем Кристиан ворвался в ее тихую жизнь и подарил ей их маленькую, уютную вселенную, если не любил?

Не будь того поцелуя и его признания, по окончании каникул Сандра вернулась бы домой и продолжила жить, как раньше, с теплыми воспоминаниями о чудесном, веселом лете и легкой тоской о несбывшемся поцелуе.

Но все было… И то будущее, которого не случилось, жгло ее изнутри так мучительно, так долго, что навсегда оставило рваную, кровоточащую рану в душе.

После завтрака Сандра оставила Дженни с матерью и тетей Норой и, взяв ключ от дровяника, отправилась на задний двор. Именно об этом месте написала бабушка Руби. Маленькое деревянное строение когда-то служило местом для хранения дров. В основном оно заполнялось под завязку ближе к холодам, поэтому летом всегда пустовало.

Открыв старый амбарный замок, Сандра вошла внутрь. Потревоженная пыль оседала на ней, а в нос заползал неприятный затхлый запах. Раньше здесь было чисто и пахло деревом. По вечерам они прятались тут с Кристианом и могли целоваться по несколько часов. Сандра провела по губам подушечками пальцев и прикрыла глаза, воскресив в памяти те волшебные моменты, но внезапно ей стало стыдно перед Дугласом. Она резко одернула руку и встряхнула головой.

– Ты рехнулась, Сандра! У тебя есть муж и ребенок! – укоризненно напомнила она себе.

– С кем ты говоришь? – позади раздался голос матери.

Кассандра резко обернулась и удивленно посмотрела на мать.

– Ни с кем. А ты что здесь делаешь? – сконфуженно спросила Сандра.

– Решила узнать, зачем ты сюда пошла. Что-то не так?

– Все хорошо. Я пришла сюда за этим, – ответила Сандра, поднимаясь на цыпочках. Она потянулась к верхней полке и вытащила оттуда коробку, покрытую пылью. Сердце пропустило удар, а руки слегка задрожали от волнения.

– О, папин фотоаппарат! – ошеломленно проговорила мать, округлив глаза.

Сандра кивнула ей и направилась с находкой на веранду. Положив короб на стол, она сдула пыль, открыла крышку и вытащила из него небольшой металлический чемоданчик.

– А что ты хочешь с ним делать? – поинтересовалась мать.

Сандре не хотелось отвечать, но молчание могло сказать больше о ее переживаниях, чем следовало, поэтому она постаралась проговорить ровным голосом:

– Последняя просьба бабушки Руби – отдать фотоаппарат Кристиану.

Глаза матери вспыхнули на несколько коротких мгновений, но она быстро отвела взгляд.

– А… тому мальчишке из неблагополучной семьи… Не получится.

– Почему, мам?

Мать небрежно дернула плечом и хмыкнула.

– Он давно тут не живет.

Разумеется, мир не стоял на месте, и люди не сидели бездвижно. Но что-то в реакции матери Сандре показалось неправильным.

– Что ты о нем знаешь? – Она испытующе посмотрела на мать.

Губы матери приоткрылись, но слова где-то застряли, будто ей сложно их говорить, а пальцы сжали полу кардигана до побелевших костяшек.

– Мам? – Сандра сощурилась, пытаясь разглядеть в ее глазах ответ.

Рассчитывала ли Сандра по пути в Лисбург увидеть Кристиана? Нет, и даже не хотелось. Для чего? У нее семья. Наверняка, он тоже женился. Ее раны почти затянулись. Все в прошлом, только сейчас что-то больно царапнуло и заныло в груди.

Сделав шаг вперед, Сандра положила ладони на плечи матери и спросила немного мягче:

– Мам, пожалуйста, просто скажи. Если он женился и переехал – я буду рада за него. Мне просто нужно отдать ему фотоаппарат.

Мать встряхнула головой и с шумом втянула носом воздух. Выражение ее лица изменилось – снова стало безмятежным, даже появилось подобие улыбки.

– Милая, я понятия не имею, что с ним и где он. Его отца убили в тюрьме во время драки. Мать напилась и уснула с сигаретой. Дом сгорел…

– Боже… – Сандра зажала рот рукой.

Земля будто покачнулась под ногами, а в глазах потемнело. Она смотрела на мать невидящим взглядом, но та поспешила ее успокоить:

– Они живы – он и его сестра. Мать погибла, а их забрали в приют. Что с ними сейчас и где они – понятия не имею.

Мама что-то еще говорила, но Сандра это слышала, как через толстую стену. Она обошла ее и направилась к дороге. Сандре необходимо было самой увидеть его дом, убедиться, что мать не лгала. Хотя лучше бы она лгала.

Сандра почувствовала, как в ее ладонь вцепились пальчики Дженни.

– Мам, можно я с тобой? С бабушкой Нолой скучно. Я гулять хочу!

– Конечно, милая, – машинально отозвалась Сандра.

Она смотрела только вперед, ноги сами вели ее к дому Кристиана или к тому, что от него осталось.

От его дома не осталось ничего.

На самом деле там возвышался совершенно другой дом – большой и дорогой, с ухоженной садовой территорией.

Правда. Все правда…

На улице стояла теплая погода, и солнце согревало землю, но Сандре стало жутко холодно, словно внутри разливалась ледяная пустота и бушевала вьюга. Она обняла себя за плечи, чтобы согреться, но тени прошлого настойчиво лезли под кожу, вызывая дрожь.

– Мама, тебе холодно? – Дженни дернула ее за рукав.

– Немного, милая. Идем обратно, – горько вздохнула Сандра и взяла дочь за руку.

Всю дорогу Дженни что-то спрашивала, о чем-то рассказывала, а Сандра лишь кивала или соглашалась, думая совершенно о другом. Ее мысли вернулись в прошлое.

Лисбург, 2010 г.

Их с Кристианом сладкое, волшебное и безумно потрясающее лето длилось два месяца. Сандра купалась в пьянящем ощущении любви. Голова кружилась от счастья, бабочки порхали не только в животе, а во всем теле, и постоянно бросало в жар от взгляда зеленых глаз.

Тем поздним вечером они лежали на траве под усыпанным звездами небом, прижавшись друг к другу, как слипшиеся палочки «Твикс», и мечтали о будущем, где Кристиан станет фотографом, а Сандра откроет свою художественную школу.

– Сандра?

– Что?

– Ты можешь пообещать мне кое-что? – Кристиан повернулся на бок к ней лицом, подперев ладонью голову.

– Надеюсь, ничего криминального, – усмехнулась Сандра, повторив его позу.

– Лето скоро закончится, ты вернешься домой. Пообещай, что мы не потеряем связь. Я куплю мобильный, и мы сможем созваниваться, или списываться, или…

Сандра прижала указательный палец к его губам и прошептала:

– Тш-ш. Конечно, мы не потеряем связь! Я буду приезжать иногда по выходным.

– Обещаешь?

– Обещаю! Я ведь люблю тебя.

– Я сильнее! – продолжил спорить Кристиан, хитро улыбаясь.

Сандра потянулась к его губам, прекращая их любимую игру, но ее отвлек посторонний звук – тихий хруст ветки.

– Сандра! – голос отца прогремел на всю округу и спугнул спящих на деревьях птиц.

В одно мгновение они с Кристианом подскочили с земли и уставились на Роберта Локвуда.

– Папа?!

Появление отца обрушилось на них настолько неожиданно, словно снежная лавина. Холодная и стремительная.

– Добрый вечер, сэр! – почти одновременно с Сандрой произнес Кристиан.

– Живо в дом! – процедил отец.

– Папа, мы просто смотрели на звезды. Ничего плохого не делали. Это Кристиан, он… – тараторила Сандра, чувствуя приближение настоящей катастрофы.

– Мне еще раз повторить?

Отец схватил Сандру за запястье и потащил в сторону дома. Кому, как не Кассандре, знать: если отец в ярости, лучше переждать бурю – это все равно что сражаться с ветряной мельницей.

– Кристиан, мы завтра поговорим, ладно? – попросила Сандра, стараясь интонацией передать сожаление.

– Бесстыжая! Ночь, а она валяется на земле непонятно с кем! – Роберт Локвуд выплюнул слова брезгливо, словно перед ним лежала вонючая куча мусора.

– Мы просто разговаривали! – защищалась Сандра, чувствуя себя виноватой перед Кристианом. Она знала, что в ночной тишине он хорошо слышал оскорбления отца.

– Я видел все своими глазами!

– Ты ничего не видел! Отпусти, мне больно! – Сандра выдернула руку и побежала к дому.

В дверях она столкнулась с матерью.

– Мам, там папа…

– Замолчи! – прикрикнула мать, сердито сверкнув глазами. Она сжала губы в тонкую линию, поглядывая за спину Сандры.

– Эби, Кристиан – хороший мальчик, – попробовала заступиться бабушка.

– Мам, не вмешивайся! – тут же отрезала Эбигейл Локвуд. – Тебе поручили присматривать за ней, а не заниматься сводничеством!

Бабушка всплеснула руками и покачала головой.

– Эби, ну зачем ты так? Кристиан…

– Хватит! Разве ты не понимаешь?! Кто угодно, но не этот мальчишка!

– Эбигейл, ты себе жизнь испортила, теперь в ее вмешиваешься, – горько вздохнула бабушка, глядя на свою дочь с какой-то тихой грустью.

Входная дверь хлопнула так сильно, что Сандра вздрогнула от испуга.

– При всем моем уважении к вам, миссис Кларк, но не лезьте в воспитание моей дочери! – отец стоял посреди комнаты сердитый, как черная туча, и сжимал кулаки. – Этот голодранец…

– Не говори так о нем! Ты не знаешь Кристиана! – взвилась Сандра. В ней вскипала злость к отцу. Будь она старше на пару лет, ответила бы жестче, плюнула на все и убежала, хлопнув дверью.

– Он – грязь! Пятно на моей репутации! Чтобы моя дочь водилась с сыном преступника и матери-алкоголички? Нет, Кассандра! Ни за что на свете!

– Папа! – выкрикнула Сандра, чувствуя, как по щекам потекли горячие слезы. Она снова ощутила себя той обиженной девятилетней девочкой, которая вместо похвалы за старания услышала от отца, что вышло посредственно, плохо.

– Роберт! – попробовала заступиться бабушка, пока мать Сандры молча наблюдала за всем происходящим, словно зритель.

– Помолчите, миссис Кларк.

– Папа, я люблю его! И он меня тоже! – выкрикнула Сандра.

Отец схватил Сандру за грудки, глаза его пылали яростью.

– Живо в свою комнату, и не смей даже заикаться о нем! – Голос отца был ровным, но Сандре стало только страшнее. – Ты поняла?

– Д-да, – заикаясь, ответила она.

Отец отпустил ее, и Сандра побежала в комнату, достала дневник и начала записывать:

«Дорогой дневник, это было ужасно. Я испугалась, что он так же изобьет меня, как маму в тот вечер…»

Весь следующий день Сандра не находила себе места. Она боялась отца, но не встречаться с Кристианом не могла. Общение с ним стало жизненной необходимостью, глотком свежего воздуха.

Ближе к вечеру бабушка Руби сказала, что ее спрашивала Лили. Сандра недоуменно посмотрела на бабушку и по многозначительному взгляду поняла, что под Лили она подразумевала Кристиана.

Сандра подошла к отцу и, немного помявшись, спросила:

– Пап, могу я хотя бы с Лили встретиться? Она моя подруга.

– Ты не лжешь? – отец сощурил глаза.

– Нет, Роберт. Лили живет через несколько домов отсюда. У тебя начинается паранойя, – усмехнулась бабушка Руби.

Сандра посмотрела на нее с благодарностью и проговорила одними губами:

– Люблю тебя.

– Ладно, у тебя ровно час, – разрешил отец.

Сандра бежала к Кристиану так быстро, словно за ней гнались голодные койоты. Заскочив в лес, она встретилась с ним, и мир снова стал прежним – ярким и родным.

Они стояли, прижавшись друг к другу, как два сросшихся дерева. Сандре казалось, что никакая сила не сможет их разлучить.

– Он успокоится и оставит нас в покое, – шептала Сандра, прикоснувшись лбом к его лбу.

– Я буду оставлять письма в дровянике, если ты не сможешь приходить, – пообещал Кристиан.

– Ты не обижаешься?

– Нет. Мне важно только твое мнение! Мнение твоего отца меня не сильно волнует, если ты выбираешь меня.

– Хорошо, – кивнула Сандра и поцеловала его.

Два дня они обменивались письмами и договорились встретиться в лесу перед отъездом Сандры. Она снова солгала отцу о вымышленной подруге и побежала в их излюбленное место на опушке.

В лесу стояла тишина, время утекало сквозь пальцы – отведенный отцом час стремительно заканчивался, а в душе нарастала тревога. Сандра ходила по кругу, кусая губы и ковыряя заусенец на большом пальце. Ей казалось, что шепот листьев пытался сообщить о чем-то важном, но она не понимала его языка.

Внезапно ее внимание привлек белый лист, прижатый камнем у старого пня. Она выдохнула от облегчения, подняла его и развернула. Улыбка медленно сползла с лица, а горло сжал спазм. Она качала головой, не веря ни единому написанному слову.

«Сандра, прости. Думаю, что больше нет смысла в наших встречах. Мы из разных миров. Верить в то, что нас ждет общее будущее – приятная сказка, которая рано или поздно заканчивается. Было весело. Спасибо за клевое лето. Всего наилучшего!»

– Ложь. Все ложь! Этого не может быть! – убеждала она тишину леса или себя.

Она бежала со всех ног, задыхаясь от страха, что слова в письме могли оказаться правдой. Сердце стучало в груди, в ушах и где-то в горле. Волосы липли к шее и лицу, но она не замечала их.

Остановившись у светлой облупленной двери, она нетерпеливо постучала. Потом еще раз. И еще. Никто не открывал. Она со всей силы пнула дверь и закричала:

– Если ты не выйдешь, я выбью стекло!

Тихий щелчок, и дверь открылась. Сандра бросилась на шею к Кристиану, пытаясь его поцеловать, но он убрал ее руки, увеличивая между ними расстояние.

– Тебе лучше уйти, – сухо сказал он.

– Кристиан, перестань. Ты же лжешь! Все из-за моего отца? Это он тебе что-то сказал? Плевать! Через пару лет я стану совершеннолетней и сама смогу решать, что мне делать и кого любить!

Кристиан зажал ей рот ладонью и тихо проговорил:

– Послушай, Сандра. Я не люблю тебя и никогда не любил. Было весело и не более. Каждый получил хороший опыт в поцелуях. Поиграли в отношения, и хватит.

– Ты лжешь. Это неправда! – кричала она, хотя холодные зеленые глаза говорили обратное.

– Правда! Ты не нужна мне, я просто развлекался. Уходи отсюда и никогда не возвращайся! – процедил Кристиан, глядя на нее колючим, злым взглядом.

Глаза Кассандры наполнились слезами, сердце сжалось до размеров кубика льда. Ей до последнего не верилось, что он говорил правду, пока дверь не захлопнулась перед ее носом. Сандра согнулась пополам, будто получила удар под дых, и больше не могла дышать. Каждый глоток воздуха вызывал судорогу.

Она брела домой, сотрясаясь от рыданий. Горячий летний воздух неприятно заполнял легкие и лип к коже. Слова, что Кристиан швырнул ей в лицо, обжигали изнутри раскаленным металлом, образуя огромную черную дыру. Никогда ей так не было больно, даже когда в детстве сломала руку. Нет, эта боль ощущалась в разы сильнее. В миллионы раз.

А как же клятвы, признания в любви, поцелуи и мечты?

Он врал. Играл. А она верила. Как дура. Какая же она дура!

Если бы Сандру кто-нибудь спросил, когда наступит конец света, она бы ответила, что он уже наступил. Ее привычный теплый мир в одночасье рухнул и превратился в руины. Хотелось упасть на землю и кричать до хрипоты, до спазмов.

«Ты не нужна мне, я развлекался… Развлекался…»

Забежав в дом, она в агонии бросала все вещи в чемодан и просила родителей немедленно увезти ее из удушливого Лисбурга. Казалось, что этот городок обрел невидимые стены, сжимающие ее в своих тисках.

Сандре понадобилось несколько месяцев, чтобы заново начать улыбаться и радоваться новому дню, не ища Кристиана среди прохожих. И только через несколько лет она попробовала иначе взглянуть на произошедшее – на одной из студенческих посиделок с подругами Сандра делилась воспоминаниями своей первой и, увы, несчастной любви, сильно закусывая щеки, лишь бы в глазах не появились слезы. Элис и Рива в один голос заявили, что на Кристиана повлиял ее отец. Подруги подталкивали найти его и поговорить. Сандре хотелось. Очень. Но мешал страх услышать те жестокие, разрушительные слова, что жгли ее душу несколько лет.

Нет. Сандре не хватило бы сил повторно склеивать разбитое сердце. Она допускала, что ее суровый и бессердечный отец мог повлиять на Кристиана. Но они оба выросли, стали самостоятельными, почему он не нашел ее и не объяснил? Сандра простила бы, несмотря ни на что, но он не появился, поэтому просьба бабушки – передать фотоаппарат – не подтолкнула Сандру к желанию поговорить с Кристианом и выяснить правду. Она бы отдала его или отправила, как посылку. А теперь…

Теперь Сандра узнала о трагедии, случившейся в его семье. Совесть грызла и нашептывала, что нужно во что бы то ни стало найти Кристиана и убедиться, что с ним все нормально.

Будучи подростком, Сандра сочувствовала Кристиану – да, ему не повезло с семьей, поэтому приходилось много работать, но он всегда был полон энергии, дарил ей теплые улыбки и радовал блеском глаз. Он никогда не показывал обратную сторону медали, не жаловался и не упрекал. Благодаря материнству Сандра осознала с мучительной ясностью, что многого не видела и не понимала. Ранила одна только мысль, что ее маленькая Дженни могла жить в таких же ужасных условиях, как и он. Дети не должны страдать, а Кристиан страдал, просто тщательно скрывал. Зачем, если она была ему безразлична?

Лисбург, 2022 г.

Сандра с Дженни вернулись в дом. Мама с тетей Норой суетились, собирая все необходимое перед отъездом. Пока Дженнифер каталась на качелях, Сандра пошла умыть лицо прохладной водой – унять пыл щек. Лисбург снова душил ее, она ощущала себя под невидимым колпаком.

– Сандра? – послышался голос матери со стороны двери.

– Я здесь. – Сандра выглянула из ванной.

Мать протянула ей телефон.

– Тебе Дуглас звонил. Несколько раз.

«Наконец-то вспомнил, что у него есть семья?»

Сандра непроизвольно хмыкнула, забирая телефон.

– Наверное, пора возвращаться в Арлингтон. Мы с Норой уже готовы, – пояснила мать, всматриваясь в глаза Сандры, словно заметила в них что-то новое и неправильное.

– Ладно. Я взяла, что хотела. – Сандра повела плечом, собираясь перезвонить мужу, но мама не торопилась выходить из комнаты.

– Ты всерьез хочешь найти его? – вдруг спросила она.

– Хочу! – с вызовом ответила Сандра.

Мать подняла глаза к потолку и помассировала лоб, будто у нее резко заболела голова. Сандра хорошо ее знала и могла предугадать, что последует за этими действиями – нотации, убеждения, требования.

– Не начинай, мам.

– Что не начинать, Сандра? Я просто не понимаю, зачем?

– Это бабушкина просьба! – немного повысив голос, напомнила Сандра.

– У тебя семья: Дуглас и Дженни. Зачем ворошить прошлое?

Как бы мама ни старалась, Сандра все равно заметила ее волнение. Наверное, именно это и подтолкнуло ее спросить. Впервые.

– Чего ты боишься? Что я узнаю правду?

– Какую? – спросила она как-то вымученно, словно Сандра задавала подобные вопросы изо дня в день.

– Отец что-то сделал, верно? Как-то повлиял на него? – Сандра испытующе смотрела на мать в надежде услышать долгожданную правду.

Мать замерла на мгновение, ее пальцы слегка дрогнули, поправляя манжету кардигана, а после ее губы растянулись в легкой полуулыбке – той самой, что всегда появлялась, когда она прятала настоящее за искусственным фасадом. Сандра с детства узнавала ее страх, запертый за преградой, изучила каждую морщинку, каждую фальшивую ноту в голосе. Сколько раз она слышала мамины слова и объяснения – красивые, аккуратные, как сложенные в шкафу праздничные салфетки, под которыми прятались застиранные тряпки.

– Папа хороший, Сандра. Он любит нас. Я потеряла равновесие, вот и ударилась.

– Не обижайся на папу, он просто беспокоится за тебя. Он так проявляет свою любовь.

– Милая, первая любовь всегда заканчивается слезами. Кристиан был слабым и не захотел бороться за тебя, а значит, не любил, – мать небрежно повела плечом. – Тебе нужно смириться с этим раз и навсегда. Твой отец никогда бы не опустился до того, чтобы угрожать ребенку. Да, он суров, порой жесток, но не до такой степени. Я думала, что ты давно успокоилась…

– Я успокоилась, мама, – с нажимом произнесла Сандра. Сделав глубокий вдох, она добавила: – Я хочу выполнить бабушкину просьбу.

Эбигейл Локвуд подняла руки в примирительном жесте и улыбнулась еще шире.

– Ладно. Ищи. Я просто хотела уберечь тебя от разочарования и проблем с Дугласом. Вот и все, милая.

Сандра засомневалась в своих догадках. Возможно, она и впрямь уделяла прошлому слишком много внимания. Она кивнула матери, подхватила сумку и направилась к двери.

– Идем, пора ехать, – бросила она, попутно набирая номер Дугласа.

Солнце висело в самом удобном месте нью-йоркского неба – достаточно высоко, чтобы слепить глаза, но уже золотистое, предвечернее. Тени зданий ложились ровными прямоугольниками на проезжую часть, а между ними на прогретом асфальте играли блики.

Сандра вздохнула с облегчением – наконец-то она дома. Пребывание в Арлингтоне под одной крышей с родителями стало настоящим испытанием. Гнетущая атмосфера – всему виной именно она. Пока в доме гостили родственники, включая тетю Нору, отец старался проявлять радушие. Но вчерашний вечер показался Сандре пыткой. Он тянулся бесконечно – отец расспрашивал об отношениях с Дугласом и считал очень важным дать Сандре немыслимое количество умных советов, какой женой она обязана быть. Причем слово «обязана» он подчеркнул несколько раз. Не выдержав давления, Сандра попросила отца не вмешиваться, на что он вспылил, хлопнул дверью спальни и не выходил до самого утра. Мать при этом поджимала губы, демонстрируя молчаливый укор. Не будь с ней Дженни, Сандра уехала бы в ночь и сняла бы номер в придорожном мотеле.

Дверь машины распахнулась еще до того, как Сандра успела прикоснуться к ручке. Дуглас.

– Привет, я соскучился, – его голос прозвучал мягко, почти робко.

Он осторожно взял Сандру за руку, помог выбраться из машины, притянул за талию и нежно поцеловал. Его губы коснулись ее с такой осторожностью, будто он боялся сломать хрупкое мгновение. Сандре показалось, что в его поцелуе таилась невысказанная вина. Странно, но Сандре понравилось. Не его чувство вины, а то, как она заставляла его быть нежнее, внимательнее.

Сандра отстранилась и тепло улыбнулась мужу. Разговаривая вчера с ним по телефону, она слышала в его голосе сожаление. Возможно, мост между ними крепче, чем она думала, и есть шанс вернуть отношения на тот уровень, что был в начале пути.

Дуглас открыл заднюю дверь и наклонился к спящей Дженни. Он чмокнул ее в лоб и ласково прошептал:

– Просыпайся, милая.

Дженни открыла сонные глазки и непонимающе посмотрела на Дугласа, а потом радостно воскликнула:

– Папочка!

– Как ты выросла за эту неделю! Такая большая! Дай-ка я попробую тебя поднять.

Дженни обрадовалась и потянула к нему ручки. Дуглас поднял дочь и преувеличенно застонал, делая вид, что не мог удержать ее.

– Ох! Ты прибавила не менее трех фунтов!

Заливисто смеясь, Дженни лучилась от счастья, обнимая Дугласа за шею и что-то рассказывая ему на ухо. Пока они перешептывались, он ловко вытащил чемодан из багажника и поставил его на тротуар.

Дни потянулись в привычном русле: Дуглас постоянно работал, хотя по вечерам старался возвращаться домой раньше обычного. Сандра водила Дженни в сад, в балетную школу и бассейн, читала лекции в университете и… пыталась найти Кристиана Хилла.

Пусть мать и говорила, что Кристиан на самом деле не любил ее, это уже не имело значения. Сандра не могла игнорировать просьбу бабушки и хотела во что бы то ни стало исполнить ее. Вот только найти человека спустя двенадцать лет, зная лишь его старый адрес, оказалось очень сложно. В Америке проживало около тысячи Кристианов Хиллов. Сандра сузила поиск по году рождения – среди тридцати человек она не нашла ни одного мало-мальски похожего на него. Фотографов с таким именем тоже будто не существовало. Не исключено, что Кристиан и впрямь мог вести не совсем здоровый образ жизни и пристраститься к алкоголю, учитывая сложившиеся обстоятельства, а вредные привычки способны изменить внешность человека до неузнаваемости.

И все же Сандра искренне надеялась, что это не так. Кристиан не из тех людей, кто опускал руки. Она верила… Нет. Она знала наверняка, что он будет биться изо всех сил, но не поддастся слабостям!

– Не может быть, чтобы в наше время не найти человека! – провозгласила в трубку Элис, когда Сандра поделилась с ней проблемой.

Питер – муж Элис – работал в полиции и имел возможность покопаться в базе данных. Втягивать в поиски подругу не хотелось потому, что Питер знаком с Дугласом и мог невзначай упомянуть о Кристиане. Но других вариантов пока не находилось. К тому же в последнее время они виделись очень редко, чуть ли не два раза в год.

– В том-то и дело, Элис, что это странно. Поэтому у меня к тебе большая просьба.

– Какая?

– Не говори Питеру обо мне.

– Из-за Дугласа? – понимающе спросила подруга.

– Ага. Придумай какую-нибудь душещипательную историю для несуществующей знакомой.

– Эм… Ты же знаешь, что я ненавижу врать, тем более Питеру. Он на раз-два умудряется раскусить меня, – заныла Элис.

– Ладно, для моей знакомой. К примеру… – Сандра придумывала имя, но внезапно ее озарило: – Стой! Знаешь, что?

– Что? – машинально отозвалась Элис.

– Хелен Хилл. Это его сестра. Нужно найти ее! Хелен сейчас должно быть года двадцать два или двадцать три. Старый адрес сейчас скину в сообщении.

– Хорошо.

Повесив трубку, Сандра принялась писать адрес, но перед отправкой ее палец на несколько секунд завис над экраном. Она свернула окно сообщения, открыла браузер и вбила в поисковик:

«Хелен Хилл, юрист или адвокат, одна тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения».

Нажав кнопку поиска, Сандра задержала дыхание, а через несколько секунд на ее лице появилась радостная улыбка. Хотелось возликовать, когда она увидела среди множества фотографий знакомое лицо: те же зеленые глаза, как у ее старшего брата, и улыбка. Хелен повзрослела, но сохранила свои черты. Они лишь слегка заострились.

Хелен проживала в Атланте и проходила практику в суде. Сандра почувствовала легкую зависть и странную, щемящую гордость за ту бойкую девочку, которую она помнила. Хелен часто повторяла, что она обязательно станет адвокатом и докажет невиновность своего отца.

– Значит, вы живете в Атланте… – воодушевленно проговорила Сандра, откидываясь в кресле.

Пульс ускорился, и дыхание участилось, когда она попробовала найти страницу Хелен в соцсети, рассчитывая там увидеть фото ее брата. Сандра даже не заметила, насколько сильно закусила губу, пока не почувствовала металлический вкус крови. Опомнившись, она зашипела и прикоснулась к ране. Пальцы слегка подрагивали и были холодными – так случалось всегда, когда Сандра сильно нервничала. Да она просто не находила себе места, думая, как поступить: написать Хелен сообщение или встретиться лично?

Прошло двенадцать лет, Хелен было всего одиннадцать, разве она вспомнит Сандру, если написать ей? Вряд ли.

Сандра сидела, поджав ноги и обхватив руками колени. Она невидящим взглядом смотрела перед собой, сердце сжималось, будто кто-то крепко обхватил его ладонью – сначала больно, потом тепло разлилось по груди, как горячий чай в холодный вечер. Она закрыла глаза, и перед ней сразу же возник образ Кристиана: темные, чуть растрепанные волосы, будто он только что провел по ним пальцами, озорной прищур зеленых глаз и легкая улыбка.

Звук входящего сообщения вернул ее в реальность. Она встряхнула головой и посмотрела на экран мобильного.

Сообщение от Элис: «Адрес? Ты не забыла? Я жду».

Пальцы Сандры быстро заскользили по сенсорной клавиатуре телефона: «Забыла, но уже не нужно. Я нашла ее страницу в соцсетях».

Элис: «Круто! Ты уже написала ей?»

Сандра: «Скоро Дуглас с Дженни придут. Напишу ей завтра».

Элис: «Дуглас гуляет с дочерью? Ну и новость!»

Сандра: «Сама удивлена!»

Сандра на самом деле не понимала причины перемен в Дугласе, но не спрашивала его ни о чем, боясь все испортить, а испортить она могла – одним смелым поступком, к которому ее подводили противоречивые мысли: быть или не быть.

Дуглас спал, его ровное дыхание казалось очень громким в ночной тишине. Сандра смотрела на потолок, сон не шел, грудь сжимало от учащенного сердцебиения. Она вылезла из-под одеяла и подошла к окну, ночной Манхэттен сверкал холодными огнями и будто подмигивал ей. Подняв глаза к звездному небу, Сандра поняла, что должна встретиться с Хелен и через нее передать Кристиану фотоаппарат.

Взяв с тумбочки мобильный, Сандра открыла браузер и посмотрела расписание самолетов. Предлагали один билет на утренний рейс до Атланты и обратный до Нью-Йорка. Перелет в одну сторону занимает два часа, она успеет слетать туда-обратно и забрать Дженни из сада, не сказав об этом Дугласу. Восприняв это как знак или зеленый свет, она тут же купила билеты.

Утром она проводила мужа на работу и отвела дочь в детский сад, приехала в аэропорт и вытащила из багажника крафтовый пакет с фотоаппаратом – Сандра не забирала его с того дня, как вернулась из Арлингтона, чтобы не вызывать лишних вопросов у Дугласа.

Весь перелет Сандру знобило, хотя на борту было тепло. Она ужасно нервничала, ведь даже не знала, сумеет ли найти Хелен. Вдруг у нее сегодня выходной или она вовсе отправилась в отпуск. Хотя нет. Сандра волновалась и чуть ли не отгрызла ноготь на большом пальце от мысли, что именно сегодня она встретит Кристиана. Может, Хелен позвонит ему и скажет, что Сандра, та самая Сандра, сейчас в Атланте. Он приедет, и они втроем сходят куда-нибудь попить кофе. Об этом она думала еще утром, когда укладывала волосы, тщательно наносила макияж и выбирала, что надеть. В итоге она остановилась на бежевом костюме свободного кроя и белых кроссовках. Стильно и элегантно.

Атланта встретила Сандру легким дыханием весны: в воздухе витал запах влажного асфальта и травы, мягкий солнечный свет золотистой вуалью укрывал город. Она стояла перед ступенями муниципального суда в тени колонн, крепко сжимая ручку пакета. За спиной гудели автомобили, кто-то торопливо проходил мимо, каблуки отчетливо цокали по каменным плитам. Но все это казалось далеким, где-то извне, потому что от волнения закладывало уши. Зато очень отчетливо слышала биение собственного сердца: «Тук-тук, тук-тук, тук-тук».

Сделав глубокий вдох, она расправила плечи, натянула на лицо вежливую улыбку и начала подниматься по ступеням. За высокой стеклянной дверью стоял охранник. Проведя металлодетектором вдоль тела Сандры, он позволил пройти дальше.

В холле царила напряженная тишина, нарушаемая лишь звуками мерных шагов по мраморному полу и глухими голосами из-за закрытых дверей. За стойкой информации сидела немолодая афроамериканка в строгом костюме, стуча пальцами по клавиатуре.

– Чем могу помочь, мэм? – спросила она с профессиональной вежливостью, подняв взгляд на Сандру.

– Добрый день. Мне нужна Хелен Хилл, – уверенно произнесла Сандра, будто у них назначена встреча.

– Минутку, – секретарь снова пощелкала по клавиатуре и, сощурив глаза, уткнулась в монитор. – Она сейчас на слушании. Скоро должна освободиться.

– Спасибо.

Сандра прошла к креслам для посетителей и заняла самое дальнее. Ожидание выводило ее из равновесия. По ощущениям казалось, что прошло уже десять минут, но на самом деле только две. Стрелки часов будто заморозили, поэтому новое сообщение от Элис ее очень обрадовало.

Элис: «Привет! Я все еще жду новостей!»

Сандра: «Привет! Ты не поверишь, но я в Атланте!»

Элис: «Что? Как? Она ответила?!»

Сандра: «Я решила прилететь и узнать на месте. Боже, Элис, я жутко нервничаю! Кстати, Дуглас не знает, что я здесь. Если что – это секрет!»

Элис: «Ок! Буду молчать как рыба и ждать новостей! Мне тут на днях Рива звонила, хотела увидеться. А вы так и не общались после того случая?»

Сандра поморщилась, вспоминая последнюю встречу с подругой. Рива всегда отличалась прямолинейностью и не смогла держать язык за зубами на дне рождения Сандры, когда Дуглас приехал к самому концу вечеринки из-за того, что его задержал босс.

Рива упрекнула Дугласа и громко назвала козлом. Муж тут же подхватил Риву под локоть и выставил за дверь. На следующий день Сандра писала и звонила подруге, чтобы извиниться, но Рива не отвечала.

Сандра: «Нет. Увы».

Элис: «Ладно, попробую сама поговорить с ней».

Сандра не успела поблагодарить Элис – отвлек шум в коридоре. Подняв голову, она увидела Хелен. Не узнать ее невозможно, она выглядела точь-в-точь как на фото. Но видеть ее такой взрослой, серьезной, в строгом костюме было немного странно.

Общаясь с коллегой, Хелен мазнула по Сандре безразличным взглядом и направилась дальше по коридору. Сандра тут же поднялась с кресла и поторопилась за ней.

– Хелен! – окликнула она ее. – Хелен Хилл, постойте!

Хелен остановилась и обернулась, внимательно посмотрев на Сандру.

– Вы ко мне?

«Не узнала меня», – догадалась Сандра.

– Да, мисс Хилл. Можете уделить мне пару минут?

Хелен что-то проговорила мужчине, который стоял рядом с ней. Он кивнул и пошел дальше по коридору. Сандра подошла к Хелен и улыбнулась.

– Здравствуйте, Хелен. Вы не узнали меня?

– Эм, нет. А должна? – уточнила она, но уже начала изучать внешность Сандры. По мере того как Хелен скользила по ней взглядом, выражение ее лица менялось: брови чуть сдвинулись к переносице, взгляд стал цепким, недобрым. – Кассандра, – не проговорила, а буквально прошипела Хелен.

– Да, ты узнала! – Сандра старалась не обращать внимания на реакцию Хелен. Мало ли, Сандра ни в чем перед ней не виновата.

– Зачем ты здесь? Ждешь слушание? – Хелен немного склонила голову набок, сощурив глаза.

Сандре хотелось поежиться от холода, исходившего от Хелен. Ни о какой посиделке за чашечкой кофе и речи идти не могло.

– Нет… – на выдохе протянула Сандра и неуверенно добавила, пожав плечами, – Я пришла к тебе.

– Ко мне? – удивилась Хелен, приподняв брови. Она осмотрелась вокруг, что-то выискивая. Или кого-то. – Давай отойдем, не будем стоять посреди холла.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась в дальний угол ближе к окну. Сандра побрела следом, крепче сжимая ручку крафтового пакета. Трудно не догадаться, что Хелен настроена отрицательно, только понять бы еще почему. Разве Сандра ей чем-то навредила? Хотя нельзя исключать, что Хелен просто не желала видеть людей из прошлого – она получила образование, раз стажировалась здесь, выглядела очень хорошо, а теперь могла просто нервничать, думая, что Сандра кому-то расскажет о ее родителях и том, в каких условиях они с братом жили. Придя к такому выводу, Сандра немного расслабилась. Только рано.

– Что тебе от меня нужно?

Сандра опешила.

– Я совсем недавно узнала о том, что случился пожар. Мне очень жаль, – Сандра попыталась вложить в свой тон всю ту горечь, что испытала, услышав от матери о череде трагедий в их жизни.

– Жаль? А мне нет, – фыркнула Хелен. – Неизвестно, кем бы я стала, не попади я в приемную семью. Все хорошо. И у меня, и у Кристиана.

– Правда? – сердце в груди Сандры сделало кульбит и забилось еще чаще, стоило услышать его имя.

– Правда, – кивнула Хелен.

– А как он? Он тоже в Атланте?

Хелен поджала губы, посмотрела на наручные часы и бросила взгляд на руку Сандры.

– Вижу, ты замужем. У Кристиана тоже есть семья. В ближайшее время я стану тетей во второй раз. Он счастлив в браке.

– Счастлив? – машинально переспросила Сандра.

«Счастлив. Женат. Скоро станет отцом во второй раз. Он счастлив. Он женат», – слова Хелен с трудом укладывались в голове и казались ужасно неправильными, хотя почему?

– Да. А что тебя удивляет? – ехидно уточнила Хелен, растягивая губы в широкой улыбке.

– Нет, я рада, – промямлила Сандра севшим голосом. Внутри что-то разгоралось и сдавливало горло. Что-то глубже, чем ревность.

– Мисс Хилл, нам пора, – окликнул ее мужчина.

– Мне пора. – Хелен сделала шаг, но Сандра ее остановила.

– Постой. Я хотела это передать Кристиану, – она протянула пакет с фотоаппаратом, но Хелен не собиралась его забирать.

– Сандра, Кристиану ничего от тебя не нужно. Он никогда не любил тебя, ты же знаешь. Спасибо, что навестила, но мы не друзья, чтобы вспоминать детство. Всего хорошего! – обронила она и, стуча каблуками по мраморному полу, направилась к высокому мужчине в сером костюме.

«Прости, бабушка. Я пыталась…»

Кассандра не помнила, как оказалась на улице. В глазах стояли слезы, а в голове на повторе звучали слова: «Он никогда не любил тебя, ты же знаешь». Столько лет прошло, а ей все еще больно.

Гудки машин, голоса прохожих – все сливалось в отдаленный шум. Она машинально подняла руку, и первое же такси резко притормозило перед ней.

Она открыла дверь, села на заднее сиденье и поставила пакет на колени.

– Куда вас отвезти, мэм? – спросил водитель, глядя на нее через зеркало.

– В… – начала Сандра, но забыла, как дышать, слова застряли в горле. Мир вокруг застыл, когда она увидела его – Кристиана Хилла.

Невероятный миг, похожий на сон, но все же реальный. Кристиан вылез из такси, остановившегося впереди, захлопнул дверь и устремился туда, откуда Сандра вышла несколько минут назад – в здание суда. Боже… Задержись она там на несколько минут, и они бы встретились…

Он изменился, но Сандра узнала его. Черты стали жестче, мужественнее, его профиль казался вырезанным из мрамора – невыносимо прекрасным. Сердце Сандры дрогнуло и сжалось, а спину опалило огнем. Она схватилась за ручку, чтобы выйти из такси, выбежать за ним, окликнуть, но потом будто окаменела, приросла к сиденью, не в силах пошевелиться.

«Кристиану ничего от тебя не нужно».

В груди защемило от переполняющих чувств – его теплая улыбка на губах всегда так нравилась ей, но она теперь принадлежала другой – его жене. Сандра вдруг представила себя рядом ним – сильным, внимательным, с искрометным чувством юмора. Вряд ли он помешал бы ее мечтам сбыться.

– Мэм, куда вас отвезти? – в сознание ворвался голос водителя.

«Боже, я сошла с ума!» – она резко встряхнула головой, прогоняя безрассудные мысли.

Ей потребовалось сделать над собой усилие, чтобы отвести взгляд от высокой фигуры, облаченной в черные джинсы, серую футболку и стильный синий пиджак, подчеркивающий широкий разворот плеч.

– В аэропорт, – тихо ответила она, не узнавая свой бесцветный голос.

Не нужно им встречаться, не нужно ничего отдавать. Он женат, а Сандра переоценила свою уверенность. У нее не хватит сил стоять перед ним, не выдавая эмоций, особенно зная, что он не лгал в их последнюю встречу – Кристиан никогда не любил ее.

У Сандры есть семья, и она для нее на первом месте.

Вытащив телефон из сумки, она набрала номер Дугласа. Отчего-то стало жизненно необходимо услышать его голос, чтобы он заземлил ее, вернул из полета в облаках.

Дуглас взял трубку после двух гудков.

– Привет, милая. Соскучилась?

– Скажи, ты любишь меня?

– Разумеется, что за вопросы? – усмехнулся он. – Ты где сейчас?

– Еду домой. Спасибо.

– За что?

– За то, что любишь меня.

– Всегда пожалуйста, детка. До вечера!

Убрав мобильный в сумку, Сандра прижалась лбом к стеклу. По щеке медленно стекала теплая слеза. Она смахнула ее холодными пальцами, будто назойливую пыль с плеча, и шмыгнула носом, мысленно ругая себя за излишнюю сентиментальность.

Это временно. Должно быть, она все еще не отошла после смерти бабушки Руби, еще дневник этот… Не стоило ехать в Лисбург и бередить старые раны.

Апрельское солнце заливало Атланту золотом, и воздух дрожал в такт гудению машин. Такси мягко остановилось у тротуара, шины тихо зашуршали по асфальту. Кристиан открыл дверь и вышел, вдыхая полной грудью.

Его не было дома почти две недели. Он соскучился. Атланта преобразилась – расцвела и согрелась, она встречала его как старого друга: смехом прохожих, криком продавца хот-догов, сиреной пожарной машины вдалеке. Улыбнувшись, он закинул сумку на плечо и поторопился к высоким стеклянным дверям.

Внезапно его остановило странное ощущение: оно легким покалыванием ползло от затылка к позвоночнику, словно на него кто-то пристально смотрел. Он замедлил шаг и обернулся. Желтое такси тронулось с места и уносилось вдаль, сливаясь с потоком машин.

Ему показалось. Никто на него не смотрел. Никто его не ждал, кроме Хелен, и она сейчас в здании, а не снаружи.

Ближе Хелен у Кристиана никого не было, не считая приемных родителей и его съемочной команды, но это другое. Каждый раз, возвращаясь из длительных поездок, он ехал прямиком к младшей сестренке. Он в ней души не чаял и безмерно ею гордился.

Пройдя металлодетектор, он услышал стук каблуков и посмотрел вперед. Хелен уже торопилась к нему навстречу, широко улыбаясь. Он крепко сжал сестру в объятиях и нежно поцеловал в лоб.

– С приездом! – воскликнула она, отстраняясь и рассматривая его. – Ты так загорел.

– Еще бы, – усмехнулся он. – Можем отлучиться попить кофе? – спросил Кристиан, поправляя ручку сумки, сползшую с плеча.

– Эм, да, конечно! Сейчас отпрошусь у мистера Карсона.

– Мистера Карсона? – Кристиан насмешливо приподнял бровь.

– Да. Мы же на работе, – понизив голос, ответила сестра и многозначительно посмотрела на него.

– Иди, – кивнул он.

Хелен проходила стажировку под руководством Джорджа Карсона и влюбилась в него без памяти. Пару месяцев назад оказалось, что ее чувства взаимны. Кристиан радовался за сестру, хотя и знал, что им приходилось скрывать отношения от коллег. Год или два – неважно, ведь для настоящей любви это не срок. Слишком поздно он понял, слишком поздно осознал, что за сильные чувства нужно держаться изо всех сил, бороться так, будто от сражения зависит жизнь.

Мысли о Кассандре снова навеяли горечь, настоящую физическую боль в груди.

– Ну что, идем? – Подхватив Кристиана под руку, Хелен повела его к выходу.

Кафе располагалось в трех минутах от здания суда и пользовалось огромным спросом среди коллег Хелен. Кристиан потянул тяжелую дверь за старинную латунную ручку, сверху раздался мягкий звон колокольчика. Теплый воздух, пропитанный ароматом свежесваренного кофе, карамели и выпечки, окутал их сразу, как только они переступили порог уютного местечка в стиле лофт с деревянными полами и кирпичными стенами, украшенными гирляндами из лампочек Эдисона и черно-белыми фотографиями Атланты. Кристиан улыбнулся – эти снимки он сделал на заре своей карьеры для местной новостной газеты.

Они с Хелен прошли к круглому столику у окна и уселись в мягкие темно-синие кресла. К ним тут же подскочила улыбчивая официантка.

– Рады приветствовать вас в нашем заведении. Определились с заказом?

– Мы только зашли, – фыркнула Хелен, утыкаясь в меню.

– Не принимайте на свой счет, – улыбнулся Кристиан сконфуженной официантке. – Мне латте без добавления сахара и чизкейк.

– Мне то же самое, – пробубнила Хелен.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил Кристиан, когда они вновь остались наедине.

– Нет, с чего ты взял?

– Ну, не знаю… Мне так кажется.

– Все хорошо. Я просто скучала. Расскажи, как Гавайи?

– Не просто Гавайи, а Гавайи-Волкейнос, – поправил ее Кристиан. – Там очень много вулканов и жутко интересно. Завтра начнем монтировать фильм, но это потрясающее место!

Хелен сморщила нос и протянула:

– Нет, фильм – для зрителей, а я хочу знать все из первых уст. Давай с самого начала! – попросила Хелен.

Кристиан откинулся на спинку кресла и приступил к рассказу:

– Тогда слушай. После того, как мы доплыли до острова…

Он любил свою работу, ведь ему повезло превратить хобби в инструмент для заработка денег. Мало у кого так бывает, поэтому в свое дело Кристиан вкладывал душу.

Все началось с малого: Кристиан фотографировал Атланту так, как видел ее только он. Любовь к этому городу возникла с первого взгляда – стоило ему впервые сюда попасть, он сразу понял, что тут его место. После тихого Лисбурга Атланта казалась настоящим гигантом – мощным, динамичным, полным возможностей.

Со временем Кристиан завел блог, куда выкладывал не только фотографии, но и небольшие видеоролики о городе. Постепенно блог набирал популярность, а вместе с ним расширялась и география его работ.

Сейчас у него уже была собственная съемочная группа, или, как он говорил, «команда», с которой он создавал документальные фильмы для телевидения о разных уголках Америки. Уникальные фотографии собирали аншлаги на авторских выставках. Его псевдоним стал брендом, но это только имя. Жить Кристиан предпочитал в тени и редко мелькал на экране. Он всегда оставался голосом за кадром, мастером своего дела, и ни за что бы не променял свободу гулять там, где ему хотелось, на бесконечные сплетни о его личной жизни в светской хронике.

А ведь все могло сложиться иначе…

После пожара их с Хелен определили в приют. Кристиану до совершеннолетия оставалось совсем немного, а вот сестре едва исполнилось одиннадцать. Ее удочерила взрослая бездетная чета Уилмарт и увезла в Атланту. Кристиан радовался за сестру, ведь она наконец-то жила в нормальных условиях, но его душа разрывалась в клочья из-за разлуки. Он буквально пешком добрался до Атланты, работая где только удавалось, спал под открытым небом или в дешевых хостелах.

Первое время он частенько навещал Хелен, брал на прогулки, а спустя несколько месяцев Уилмарты предложили Кристиану жить у них.

– Дом большой, Кристиан. Нам не жалко. На бандита ты не похож, да и Хелен грустит, когда тебя нет рядом.

Пожалуй, Саманта и Гаретт Уилмарты – это лучшее, что случилось с ним с того чертова дня, когда ему пришлось силой вырвать из груди сердце и растоптать ее любовь. Он не мог по-другому… Ему пришлось выбирать.

Кассандра Локвуд. Боже, как он любил эту девочку… Веселую, немного взбалмошную, дерзкую, а еще открытую и до невозможности искреннюю. Он любил ее так, как любят только однажды в жизни.

Как-то, навещая отца в тюрьме, он услышал от него очень странные слова, после того как рассказал ему о Сандре:

– Знаешь, сын, есть люди, которые ищут любовь всю жизнь, перебирают сердца, как товар на полке, используют, выбрасывают и покупают новый. А есть те, кто прикипает к одному, бережет и больше не хочет ничего другого. Когда ты находишь ее – одну-единственную, – все остальные меркнут. Любовь – это не выбор, это что-то глубже. Она забирается в душу и больше не уходит, как не выгоняй. Но правда в том, что это больно… Полюбив однажды, ты уже никогда не будешь принадлежать себе. Я однолюб, за это и поплатился. Если ты такой же однолюб, как и я, мне тебя жаль…

Прошли годы, а Кристиан так и не смог забыть ее неземные голубые глаза, аккуратный носик, пухлые губы и румянец на щеках. Он любил каждую ее черточку, каждую неуловимую перемену в настроении. Любил, когда она заливалась звонким смехом, запрокидывая голову, и весь мир вокруг наполнялся этим звуком, словно мелодией из давно забытого, но самого счастливого сна. Ее дерзость была для него не вызовом, а проявлением бесстрашной свободы. Сандра говорила то, что думала, не прячась за условностями. Она обнажала душу без остатка, без страха и упрека. В ее глазах он читал все: восторг, грусть, ревность, бесконечную нежность. Кассандра дарила ему свои чувства, как драгоценности, не требуя ничего взамен, кроме такого же искреннего ответа. И он отвечал. Кристиан отвечал ей всем своим существом, каждой клеткой своего тела, каждым ударом сердца, которое билось только в ритме ее имени.

Девушек в его жизни встречалось много, но они все – не Сандра. С ними не хотелось открыть душу нараспашку, беззаботно смеяться над глупостями или просто молчать, дыша одним воздухом. Он знал, что такая любовь больше не повторится. Сандра была вспышкой сверхновой звезды: ослепительная, всепоглощающая, навсегда изменившая его вселенную, пока между ними нерушимой стеной не встал Роберт Локвуд, потребовав прекратить общение. Кристиан и без его унизительных слов знал, что не достоин Сандры, но отступать не хотел. Он мнил себя Ромео, готовым бороться за любовь, но жестокая реальность сделала свое дело – она выдернула Кристиана из грез и швырнула на землю, где существовала только суровая правда – он ничтожество, ему не место в ее мире.

У мистера Локвуда имелись связи и деньги. Он пригрозил заявлением в опеку – тогда их с Хелен забрали бы в приют. Взамен Локвуд пообещал устроить его мать в клинику для лечения алкоголизма.

Той ночью Кристиан долго выбирал, его штормило от одного берега к другому. Но разве мог он позволить, чтобы из-за чувств к Сандре его маленькая сестренка оказалась в приюте? Нет. Кристиан никогда бы себе этого не простил.

Да и что бы он предложил Сандре? Нищета, жалкое существование – вот его удел. Она же росла прекрасной розой, место которой в ухоженном саду, а не среди обломков его никчемной жизни.

Какой смысл рассуждать о том, что было бы, если все уже произошло? Теперь он просто зритель с последнего ряда… Он слишком поздно начал ее искать. Кристиану не хватило духу появиться перед ней все тем же голодранцем, а когда он встал на ноги, заработав на собственную квартиру и машину, понял, что опоздал. Кристиан нашел ее через соцсети, но уже не Сандру Локвуд, а Кассандру Джонс – жену Дугласа Джонса и мать чудесной девочки Дженнифер.

Порой, когда Кристиану становилось совсем тоскливо, он открывал профиль Сандры и просто разговаривал с опубликованными фотографиями, любуясь ее завораживающей красотой. Рождение ребенка не испортило ее фигуру, а даже, наоборот – сделало совершенной. Взгляд выразительных голубых глаз, наполненных счастьем и любовью, будто говорил: «Посмотри, что ты потерял, Кристиан».

Он понимал и всей душой завидовал мужу Сандры. Только это и оставалось как расплата за опоздание на несколько лет.

Июнь радовал комфортной температурой, без изматывающей жары, а ночи и вовсе дарили приятную прохладу. Сандра стояла у открытого окна и любовалась вечерним, вечно бессонным Манхэттеном. Огни небоскребов мерцали, словно внутри них летали стаи светлячков, а по дороге разноцветными бусинами катились машины. Так много людей в этом огромном городе… Но почему же Сандра чувствовала себя настолько одинокой, что хотелось плакать?

Дженни уже спала, а Дуглас задерживался на работе. Как обычно. К сожалению, их отношения снова натянулись, как тетива лука, и Сандре не удавалось это исправить ни лаской, ни словами, ни сюрпризами. Сколько бы она ни упрашивала мужа хотя бы изредка возвращаться пораньше и проводить с ними больше времени, получала один ответ: «Милая, ты же знаешь – я стараюсь для нас».

Сандра знала, только суть не менялась. Порой становилось очень холодно на душе, тоскливо до колик, до болезненных спазмов в груди. Ей не хватало любви, а она нуждалась в ней, как цветок, засыхающий без воды. Их с Дугласом любовь умирала тихо, едва заметно, она истончалась, как нити старого пледа. Сначала ты в ужасе штопаешь первую дыру, но вскоре замечаешь новую, и тогда с грустью осознаешь, что появление новых неизбежно, плед уже не будет согревать осенними вечерами, не подарит ощущение уюта и надежности. А потом ты положишь его в шкаф, не решаясь выбросить, и будешь изредка смотреть на него, пока вовсе не забудешь о его существовании.

Сандра сделала глубокий вдох и отошла от окна. Последнее время от меланхолии спасала «дурная привычка», приобретенная совсем недавно: она укладывала Дженни спать, читала сказку, нежно целовала, а потом шла в пустую спальню, ложилась на кровать, выдвигала нижний ящик тумбочки и вытаскивала из-под старых журналов дневник. Сандра обрела зависимость, перечитывая трогательные и волнующие строчки по несколько раз. Дневник стал ее маленьким секретом и машиной времени в незабываемое прошлое.

«Сегодня я снова увидела Кристиана. Он стоял у нашего дерева, ветер трепал его темные волосы, и он улыбался так, будто знал наверняка, что я подглядываю за ним…»

На лице Сандры появилась улыбка. Она помнила тот день, пропитанный запахом леса и вкусом лесных ягод. Сердце бешено колотилось, когда Кристиан повернул голову в ее сторону. Они соприкоснулись долгим, бесконечным взглядом, будто какой-то волшебник обездвижил их заклинанием и заморозил время.

С Кристианом они разговаривали обо всем на свете, а порой просто молчали, держась за руки, не испытывая неловкости. За пять лет брака Сандра с трудом могла вспомнить, сколько раз они с мужем говорили по душам, делились внутренними переживаниями – хватило бы пальцев на руке.

Дуглас вернулся, когда Сандра мягко погружалась в сладкий сон. Последнее, что она ощутила – его мягкие, слегка влажные губы на ее щеке и незнакомый запах. Утром она об этом уже не помнила. Она поднялась с постели, приняла душ, накинула шелковый халат и поторопилась готовить завтрак. Через полчаса на столе стояла овсянка с медом и фруктами для Дженни и английские маффины с яйцами пашот и с авокадо для них с Дугласом. Кофемашина издавала тихое журчание, наполняя кухню насыщенным ароматом кофе.

– Доброе утро! – проворковал Дуглас, появившись в проходе с Дженни на согнутой руке.

– Доблое утло, мамочка! – улыбнулась дочурка и потянулась к ней.

– Доброе утро, – отозвалась Сандра и подошла к ним, чтобы поцеловать Дженни в пухлую щеку и Дугласа в губы.

Они сели завтракать, дочка с удовольствием уплетала кашу, а муж копался в телефоне. Как обычно.

– Эм, Сандра, надеюсь, у тебя нет планов на вечер? – спросил муж, пододвигая тарелку ближе.

– Нет. А что?

– Пришлось бы отменить, – уверенно заявил он и ухмыльнулся.

Сандра закатила глаза и снова взглянула на Дугласа, ожидая продолжения. Если он так безапелляционно о чем-то заявлял, это означало лишь одно: им предстояло идти на какое-нибудь важное мероприятие, которое его босс, мистер Николас Браун, собирался посетить. Оставалось только узнать, какое именно.

– Сегодня состоится какая-то невероятная выставка суперкрутого фотографа, которого Браун обожает.

По спине Сандры прокатилась волна жара.

– Что за фотограф? – делано равнодушно уточнила она, отрезая маффин.

Она уложила в рот хрустящий кусочек, но даже не почувствовала вкус. Разумеется, Сандра не верила в совпадения, а знаменитых фотографов в Америке хватало, к тому же она так и не узнала, чем занимался Кристиан. И все же она напряглась в ожидании ответа.

– То ли Вольтер, то ли Винченцо. Не помню. Ты же знаешь, я такими вещами не интересуюсь, – отмахнулся Дуглас, и Сандра незаметно выдохнула.

Дугласа вообще не интересовало творчество ни в каком его проявлении. Как-то Сандра поделилась с ним сожалениями, что не стала художником, но вместо сочувствия муж поддержал сторону отца Сандры. Тогда она обиделась на него, но услышала кучу аргументов в его защиту, например, что все люди разные, а из нее вышел отличный архитектор. Дуглас умел любую ситуацию повернуть в свою пользу, поэтому как никто другой заслуживал стать партнером компании.

– Днем поищу информацию о его работах, чтобы вечером не упасть в грязь лицом перед Брауном. Главное – там будет босс, – добавил муж.

– Ясно, – кивнула Сандра.

«Еще один вечер пафоса», – мысленно добавила она.

До самого вечера Сандра изнывала от начавшейся с утра мигрени. Таблетки от головы слегка приглушали боль, но их действия хватало ровно на пару часов, а потом – по новой. Еще и день выдался невозможно жарким и насыщенным на поездки по городу. Сначала Сандра возила Дженни в балетную школу, после чего они поехали прямиком в торговый центр за подарком для подруги Дженни – у Лесли Хайд завтра день рождения. Дженни ответственно подошла к выбору и подарка, и наряда. Перемерив штук двадцать воздушных фатиновых платьев, дочурка остановилась на ярко-малиновом. А к нему, естественно, пришлось подбирать туфли и заколки.

– Все должно быть в одном цвете, – со знанием дела пояснила Дженни.

– Понимаю, – проговорила Сандра.

Глядя на дочь, Сандра тоже решила подобрать себе новое платье на вечер. Как сказал Дуглас, это мероприятие исключительно для избранных – для тех, кто вращался в высшем свете. Попасть туда и познакомиться с мастером фотографии означало соответствовать. Лишь через несколько дней выставка откроется для всех поклонников его творчества, но уже без присутствия фотографа.

Сандра скептически воспринимала подобные «капризы» знаменитостей и заранее записала фотографа в эгоцентричные нарциссы, любящие пускать пыль в глаза. Она почти уверилась, что грядущий пафосный вечер – не более чем ярмарка тщеславия, устроенная для того, чтобы лишний раз заявить о себе. Будь он по-настоящему талантлив, не прибегал бы к таким дешевым трюкам. Сандра не исключала, что ее негативный настрой напрямую связан с надоевшей до ужаса головной болью, а «гуру кадра» на самом деле очень талантлив… В любом случае, она должна соответствовать уровню.

Ее любимый магазин одежды находился в паре кварталов от торгового центра. Джулия – консультант «Моник» – встретила Сандру с распростертыми объятиями. Они с ней знакомы уже несколько лет. Сандра ценила Джулию за любовь к своей работе и дар собирать потрясающий образ клиенту магазина.

– Детка, ты не поверишь! Это платье привезли на прошлой неделе, но я его спрятала подальше от посторонних глаз специально для тебя! Смотри! – Джулия вытянула перед собой вешалку с серебристо-жемчужным платьем до пола. – Смотри, как мерцает ткань!

– Да, как лунное сияние! – восхищенно согласилась Сандра, представляя, как изящно она будет выглядеть в нем.

– Какое класивое, мама! – Дженни восторженно похлопала в ладоши.

– Вот видишь, даже эксперт подтвердил! – улыбнулась Джулия, отчего подбородок Дженни приподнялся от гордости.

– Тогда я иду его мерить!

Платье до пола со струящимся силуэтом подчеркивало изгибы, не облегая слишком плотно. Оно и впрямь сидело на Сандре идеально, словно его сшили специально для нее.

– Су-у-упер! – протянула Джулия, держа в руках серебристо-жемчужные лодочки.

– Ну, раз туфли ты уже подобрала, наверное, аксессуары тоже приметила? – спросила Сандра, забирая обувь.

– Ага, уже несу! – Джулия подмигнула и исчезла за ширмой.

Когда образ был собран, дело оставалось за малым – отвезти Дженни к свекрови, а потом заехать к Виктории – стилисту Сандры на Пятой Авеню, чтобы та поколдовала над прической.

Руки Виктории творили чудеса и с волосами, и с головой. Выйдя из салона, Сандра наконец-то почувствовала облегчение – мигрень как рукой сняло.

Дуглас приехал домой переодеться, когда Сандра уже была собрана и стояла перед зеркалом, нанося на запястья духи с нотками трюфеля и пачули.

– Прекрасно выглядишь, – прошептал на ухо муж и поцеловал Сандру в шею.

Она стерла ладонью влажный след его губ, когда он скрылся за дверью ванной.

Через полчаса Дуглас вышел из гардеробной. Черный смокинг сидел на нем безупречно, подчеркивая широкие плечи и спортивную фигуру. Сандра подошла к нему, чтобы поправить галстук-бабочку, запах резкого мужского парфюма неприятно защекотал нос. Она еле удержалась, чтобы не чихнуть и не испортить макияж. Ей никогда не нравилась привычка Дугласа выливать на себя так много туалетной воды, и он об этом знал.

– Не закатывай глаза, – фыркнул Дуглас.

Они спустились на лифте в подземную парковку. Дуглас галантно открыл Сандре дверь и придержал, пока она не села.

– Ты что-нибудь узнал о фотографе? – поинтересовалась Сандра, когда он завел двигатель и тронулся с места.

– Да. Немного. У него особый стиль и, похоже, шизофрения, – усмехнулся он.

– Шизофрения? – Сандра скептически выгнула бровь и посмотрела на Дугласа.

– Да. Я так думаю. Ну, посуди: кто в здравом уме будет все вырученные средства пускать на благотворительность? Чертов Робин Гуд на минималках.

Сандра опешила от слов мужа, не веря своим ушам. Неужели он всерьез так считал?

В салоне повисло угрюмое молчание. Дуглас бросил на Сандру короткий взгляд, словно желая убедиться, что она с ним солидарна.

– Многие люди занимаются благотворительностью, и это не шизофрения, Дуглас! – возмутилась она, разрывая гнетущую тишину.

– Тут все понятно. Пусть. В наше время многие занимаются благотворительностью, но в основном те, у которых банковские счета ломятся от цифр. А тут…

– Возможно, у него есть деньги. Дуглас, я тебя не понимаю! – Сандра искренне изумлялась и до последнего надеялась услышать, что он пошутил, но нет – он на самом деле так считал.

Как бы неприятно было это осознавать, но Дуглас зациклен на деньгах и статусе. Как и ее отец.

– В сети не так много информации о нем. Лишь сухие факты: он снимает документальные фильмы о разных уголках Америки и не только. Его фотографии печатают в журналах. Вот весь его заработок. А потом он устраивает вот такие закрытые выставки для людей, готовых заплатить за его «необычные картинки» сумасшедшие деньги. Собранная сумма тут же уходит на счет фонда.

Головная боль возвращалась, издевательски сдавливая виски Сандры, автомобильный кофейный ароматизатор вызывал тошноту. Она поморщилась, отвернулась к окну и прикрыла глаза. Дуглас что-то еще говорил, но мысли Сандры улетели далеко отсюда. Сказать, что ее поразило услышанное, – ничего не сказать. Она устыдилась за то, что посчитала его нарциссом. Этот фотограф заслуживал уважения, и Сандре не терпелось его увидеть. Да она готова выложить крупную сумму на покупку любой фотографии, зная, что цель благородна.

Их черный «Роллс-Ройс» бесшумно подкатил к «Небуджи» – зданию галереи, напоминавшему инопланетный корабль. Фасад, облицованный черным стеклом и полированным металлом, отражал огни города, словно прожектор. Сандра помнила грандиозное открытие этого места несколько лет назад. Они ходили на экскурсию в студенческие годы вместе с одногруппниками, а потом долго спорили с преподавателем об актуальности смешанного стиля, ведь он подходил и под хай-тек, и неофутуризм, и биотек. В итоге все сошлись на том, что это место обречено стать культовым. Так и вышло: в «Небуджи» проходили многие значимые события города, и Сандра тут бывала не раз.

Около входа толпились репортеры, хаотично выкрикивая вопросы о фотографе.

– Вы знакомы с работами Висконти? – донесся голос журналистки. – Что вас в них привлекает?

Что-то царапнуло Сандру изнутри, но она не придала этому значения.

Держа Дугласа под руку, она вошла в холл, где стены плавно перетекали в потолок, образуя единую структуру, словно слепленные. Изюминка внутренней отделки «Небуджи» крылась в грамотно подобранных оттенках от белого к черному, а правильный свет создавал настоящую революцию в голове.

Вначале холл мог показаться безупречно монохромным, будто залитым ровным, почти стерильным белым цветом, но стоило пройти дальше, как в сознании медленно проступало нечто странное: белое у входа уже не было белым, а черное в конце – далеко не черным. Освещение и оттенки обманывали зрение. И сейчас на этих уникальных стенах висели не менее уникальные фотографии в прозрачных рамах с человеческий рост.

Гости галереи – сливки нью-йоркского общества – жужжали пчелиным роем, делясь своими познаниями в сфере фотографии.

– Мне нравится, как диагональ метро разбивает кадр.

– В этой работе чувствуется влияние Роберта Франка. Та же честность, тот же пристальный взгляд.

– Потрясающая тональность в переходах от глубокого черного к нежно-серому.

– Это же документальная эстетика! Никакого гламура, только эмоции.

– Ну, не знаю… На этом фото перебор с резкостью… – послышалась критика.

Могла ли Сандра сказать что-то о фотографиях? Несомненно. Ее восхищала обыденная красота, и чем дольше она рассматривала работы незнакомого фотографа, тем сильнее нервничала. Чувство дежавю поглощало с каждой пройденной секундой и комкало впечатление, возвращая в прошлое.

– Кристиан, просто сделай уже фото и давай плавать! Разве так сложно нажать на кнопку? Эта река не превратится в океан, – ворчала Сандра, изнывая от скуки.

– Я и не хочу выдавать ее за океан. Она прекрасна потому, что река, а не океан. Ты что-нибудь слышала о рабочей стороне лица?

– Да! Тайра Бэнкс постоянно об этом говорила в шоу «Топ-модель по-американски».

– У реки тоже есть рабочая сторона, а еще ей необходим правильный свет, чтобы подчеркнуть мягкие волны, тени, глубину. Если об этом не думать, а щелкнуть и убрать фотоаппарат, река получится невзрачным серым пятном, огромной лужей. Важно все: ракурс, свет, настроение…

Дуглас потянул ее за собой, вырывая из воспоминаний.

– Идем скорее туда, видишь толпу? Там, должно быть, мой босс. И, скорее всего, он разговаривает с этим Винченцо.

– Висконти, – машинально поправила его Сандра и ощутила, как спины коснулся жар, а после мысли пронзила яркая вспышка, она закружилась в голове, сметая напрочь сомнения.

– Кристиан, однажды ты станешь знаменитым фотографом.

– Мне не нужна слава, Сандра.

– Ты всегда можешь взять псевдоним. Так многие делают.

– И какой бы ты придумала мне?

– Ну, не знаю. Что-нибудь яркое.

– Например?

Сандра обвела округу взглядом, придумывая псевдоним, а потом опустила глаза на свой скетчбук, где золотистыми буквами выбито название марки «Бруно Висконти».

– Бруно Висконти! – по слогам произнесла она.

Конечно, она шутила, считая имя «Кристиан» самым красивым и звучным мужским именем.

– Бруно Висконти?

– Да, словно ты итальянец! Только вслушайся: «А теперь, дамы и господа, мы готовы огласить имя победителя. Пулитцеровская премия в номинации „Лучшая художественная фотография“ вручается фотографу Бруно Висконти! Аплодисменты победителю!»

– Ну, значит, Висконти, – смущенно улыбнулся Кристиан.

«Висконти. Висконти. Висконти», – крутилось у Сандры в голове. – «Неужели это он?»

Она шла за мужем, будто в тумане, каждый шаг давался с трудом, словно тело разом одеревенело. В ушах стояла оглушительная тишина, все, что она слышала, – биение собственного сердца, оно отдавалось в груди и горле.

Сандра сжала руку мужа так, что ее пальцы побелели. Она отчаянно умоляла время растянуться до бесконечности. Внутри бушевали противоречивые чувства: страх при мысли увидеть Кристиана смешивался с гордостью, перехватывающей дыхание. Она искренне надеялась, что Висконти – именно он, тот, кого она так любила. А если нет… Тогда этот чужой, незнакомый человек украл не просто имя. Он украл его мечту.

Лица вокруг – размытые пятна, голоса – глухой гул. Внутри все сжалось, будто перед падением в пропасть. В волнительном ожидании Сандра забывала дышать.

– Мистер Браун, добрый вечер, – голос Дугласа всколыхнул толпу, вынуждая расступиться.

– О, Дуглас. Рад видеть. Мистер Висконти… – начал босс мужа, но для Сандры его речь уже ничего не значила, она доносилась обрывками, как через толстое стекло.

Их глаза встретились, и время замерло.

Сандра смотрела на Кристиана, не моргая. Как и он. До боли знакомые черты лица, темные непослушные волосы, которые она так любила перебирать во время сладких поцелуев. Она физически ощутила их мягкость на кончиках пальцев. Красивый, невозможно прекрасный мужчина, будто из другой реальности.

Во рту пересохло, она постаралась незаметно прочистить горло, чтобы не закашляться. Расстояние между ними не превышало четырех шагов, и все же их разделяла пропасть, ведь в его зеленых глазах не скользнуло ни капли узнавания.

– Мистер Висконти, позвольте представить вам мою супругу – Кассандру.

Губы Кристиана украсила вежливая улыбка, он слегка наклонил голову и протянул руку Сандре. Она ответила. Он дотронулся до ее ладони, и по телу потек чистый ток. Щеки пылали, голова кружилась, пол казался зыбким, песочным.

– Я восхищен вашими снимками! Давно слежу за вашим творчеством и мечтаю заполучить одну из работ в свою коллекцию, – распинался Дуглас.

Откровенная ложь, срывающаяся с губ мужа, вызвала приступ тошноты. Разве Сандра не знала, что он будет льстить ради карьеры? Знала. Его игра распространялась на мистера Брауна и его жену, но Сандре хотелось провалиться сквозь землю от стыда за Дугласа. Кристиан улыбался одним уголком губ и смотрел на него своим снисходительным взглядом, который она так хорошо знала.

– Извините, мне нужно отойти, – вырвалось у Сандры. Она убрала затекшие пальцы с локтя мужа и поторопилась скрыться в женском туалете.

Прикрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и положила руку на часто вздымающуюся грудь. Сердце билось о ребра, грозя проломить их и вылететь наружу. Сделав несколько глубоких вздохов, Сандра подошла к раковине, включила холодную воду, намочила ладони и прикоснулась к щекам и шее. Бросила взгляд на зеркало и ужаснулась своему внешнему виду. Она напоминала преступницу, убегающую от полиции: глаза лихорадочно блестели, а лицо покрылось красными пятнами.

– Он тебя не узнал, – попыталась успокоиться себя она. – Ты же видела, как равнодушно он мазнул по тебе взглядом. Это ведь хорошо? – спросила она свое отражение и тут же ответила: – Не знаю. Возможно.

Промокнув кожу матирующей салфеткой, она припудрила лицо и подкрасила губы, сделала дыхательную гимнастику и вышла из туалета – дольше оставаться здесь не имело смысла, она и так привлекла внимание внезапным бегством. Да, именно бегством.

Вопреки опасениям, на нее никто не смотрел: гости выставки увлеченно изучали фотографии. Сандра не спешила вернуться к мужу, решив побыть наедине с творчеством Кристиана.

Боже, как же она гордилась им! До мурашек по коже. До дрожи.

В памяти всплыли слова мужа о благотворительности Кристиана, и это восхищало Сандру настолько, что не передать словами. В груди разливалось щемящее чувство – что-то между благоговением и тоской. Душа, будто затаив дыхание, прислушивалась к далекому эху прошлого, где не существовало тех ужасных слов, брошенных ей в лицо.

Тихий трепет легким ветерком пробегал по коже, пока она рассматривала фотографии величественных гор, чьи белоснежные верхушки утопали в дымке облаков. Кристиан умел видеть природу под «особым ракурсом», а с годами отточил мастерство и теперь создавал настоящие шедевры.

– Красиво, да? – Низкий бархатистый голос коснулся Сандры воздушной пеной. Кровь застучала в ушах. Ненавязчивый запах его парфюма – холодный бергамот и чуть терпкий можжевельник – проникал в ноздри.

– Очень, – на выдохе ответила она, боясь повернуть лицо и встретиться со взглядом зеленых глаз.

– Не ожидал тебя здесь увидеть.

Сандра нервно сглотнула и задышала чаще – ей катастрофически не хватало воздуха.

«Он узнал меня?! Узнал!»

– Я тоже, мистер Висконти, – назвав его ненастоящим именем, Сандра неосознанно желала сохранить дистанцию.

– Как ты, Сандра? – тише спросил он.

Несмотря на восхищение, Сандра не могла выбросить из головы его слова. Да, узнать, что на самом деле произошло в то лето, стало навязчивой идеей, если бы не фраза Хелен: «Он никогда не любил тебя, ты же знаешь».

Знала ли Сандра? Наверное. Раз за разом перечитывая дневник, Сандра не ответы искала в нем, а трепетные воспоминания о любви, сильнейших чувствах, которые больше ни к одному мужчине не испытывала.

А теперь он тут, стоял и спрашивал, как она. Словно насмешка.

Сандре понадобилась железная выдержка, чтобы собрать волю в кулак и повернуться к нему с маской равнодушия на лице.

– Я отлично. У меня любимый муж и замечательная дочка. Я счастлива! – с улыбкой ответила она, глядя в зеленые, немного потемневшие глаза.

«Должно быть, желание бабушки Руби было настолько сильным, что судьба подстроила эту встречу. Мне следует узнать, где он остановился, чтобы курьером отправить дедушкин фотоаппарат», – подумала Сандра и едва открыла рот, решившись спросить, но Кристиан ее опередил.

– Сандра…

Меньше всего на свете он ожидал увидеть здесь Кассандру.

Кристиан не впервые устраивал в Нью-Йорке выставку своих работ и всегда лично одобрял список гостей. Чета Джонс в него не входила. Возможно, муж Сандры договорился с организатором в последний момент. Кристиан собирался непременно выяснить это при случае и обязательно высказать претензию, ведь таким же образом сюда мог просочиться какой-нибудь ушлый журналист, а Кристиан не горел желанием открывать миру свое лицо. Он и выставки устраивал ради одной цели – сбор средств для приютов. Состоятельные люди ценили подобные мероприятия за эксклюзивность – так они чувствовали собственную важность, причастность к кругу избранных.

Появление Сандры его обескуражило. Увидев ее, он замер, мир вокруг потерял краски, звуки растворились в тишине, осталась лишь она – его Сандра. Та самая, что когда-то смеялась с ним под летним дождем и шептала слова, от которых сердце билось чаще.

Она шла в его сторону, держась за руку мужа, как за спасательный круг, а Кристиан ловил себя на мысли, что ждал, если не улыбки, то хотя бы намек на их знакомство. Сначала показалось, что она попросту не узнала его, но мимолетная вспышка в голубых глазах говорила об обратном. Стоило ему прикоснуться к ее ладони, он почувствовал холод. Это означало лишь одно – Сандра безумно волновалась. Он это знал. Он это помнил.

Подумать только, она здесь! А ведь в последнее время он вспоминал Сандру чаще обычного и по-ребячески надеялся, что ее красота на фото в соцсетях – ретушь. Стало бы ему легче, выгляди она иначе: располневшей, измученной, с короткой стрижкой и потухшим взглядом? Наверное, да. Но Кассандра сияла настолько сильно, что ослепила его, превратила мозг в желеобразную массу.

Увидев ее у снимка горы Рейнир, он извинился перед гостем, прервав разговор о своем последнем путешествии, и тут же ринулся к ней.

Ему хотелось обнять эту красивую, утонченную женщину, вдохнуть ее запах и поцеловать, провести пальцами по пульсирующей венке на изящной шее. Он сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как внутренности сворачивались в тугой узел. Кольцо на безымянном пальце ее левой руки лишь усилило боль. Это не просто кусок металла. Это стена. Целая жизнь, в которой нет Кристиана.

«Мистер Висконти». Она словно насмехалась над ним, и это ранило. Создавая блог, Кристиан ни секунды не колеблясь выбрал псевдоним, придуманный ею. Много лет назад он подсознательно надеялся, что Сандра найдет его, а потом свыкся. Как глупо. Он же сам все разрушил. Чего ожидал?

– Я отлично. У меня любимый муж и замечательная дочка. Я счастлива! – улыбнулась Сандра.

Ему следовало ответить то, что полагалось в подобных случаях: что он рад за нее и желает счастья, но слова застряли в горле и обожгли горечью. Словно не прошло двенадцать лет, словно не было ни разлуки, ни боли, словно только миг, когда он в последний раз видел ее глаза, полные слез.

Он молчал. Между ними повисла неловкая, звонкая тишина, полная всех несказанных слов, неотправленных писем, неслучившихся звонков, всех поворотов судьбы, которые привели их сюда. Как же он хотел прикоснуться к ней. За ее согласие он бы отдал все, что имел, и даже больше. Его сердце все еще принадлежит ей, и оно оплакивает ту пропасть, что лежит между ними.

«Скажи, Кристиан! Скажи что-нибудь! Извинись за слова!»

– Сандра… – неуверенно начал он, но его прервали.

– Милая, вот ты где! – Как же не вовремя к ним подошел ее муж. Его рука змеей скользнула на ее талию, а пальцы слегка сжали ткань серебристо-жемчужного платья.

Кристиан заметил легкую растерянность в глазах Сандры.

– Да, я выбрала эту работу. Мистер Висконти рассказывал, как фотографировал Рейнир, – солгала она.

Почему? И зачем вообще начала оправдываться? Словно боялась его… Догадки вызвали оскомину на зубах.

– О, чудесно. Рейнир, значит, Рейнир! – отреагировал ее муж, многозначительно посмотрев на нее. – Вернемся к Брауну?

– Да, конечно, – кивнула Сандра.

Кристиан шел позади четы Джонс, не в силах отвести взгляд от стройной фигуры Сандры, обрисованной тонкой тканью платья. Ее плечи казались такими хрупкими, что возникло непреодолимое желание дотронуться до них. Вдыхая шлейф аромата ее духов с горной свежестью и нотками жасмина, он почувствовал, как в нем заворочалась ревность. Жгучая, разъедающая изнутри. Исправь он все вовремя, на талии Сандры лежала бы его рука. Боль ранила так сильно, что на глаза наворачивались слезы.

Кристиану потребовалось много сил, чтобы отвлечь себя от неприятных мыслей и переключиться на посетителей галереи. Да, его оболочка была с ними, говорила, шутила, но душа… Душа ползла по ее следу, целовала воздух рядом с ней и жалобно ныла. Его страдания стали настолько невыносимы, что он больше не мог ни о чем думать, как о необходимости встретиться с ней и просить прощения. Пусть прошлого не вернуть, но она должна знать, что всегда была любима им.

– Маэстро Висконти, уделите нам несколько секунд!

– Да, слушаю? – улыбнулся Кристиан, заметив, что Сандра с мужем остановились неподалеку.

– Мы с мужем не можем определиться с выбором. Скажите, какая из ваших работ, представленных здесь, больше всего нравится вам? – Вопрос миссис привлек внимание остальных, на него заинтересованно посмотрело несколько гостей. И Сандра тоже.

– Если я скажу, что каждая работа, то это прозвучит банально, как речь на конкурсе красоты с пожеланием мира во всем мире, – усмехнулся Кристиан. – Но, по правде говоря, так оно и есть. Когда я только учился фотографировать, в моем распоряжении был раритетный пленочный фотоаппарат. Каждый щелчок затвора на вес золота. С ним требовалось обращаться, как с любимой женщиной: ловить взгляд, улыбку, вдыхать запах… – Кристиан сделал паузу и посмотрел на Сандру – она словно перестала дышать, слушая его, но во взгляде читалась горечь, будто ее ранили услышанные сравнения. – И сейчас я не могу иначе, несмотря на то, что в моем распоряжении достойная цифровая техника. На моих картах памяти не найти тысячи одинаковых снимков, в один кадр я закладываю эмоции, вызванные моментом, хотя он может растянуться на полдня.

– То есть вы утверждаете, что любите каждую свою фотографию? Даже те, где запечатлены разрушения и упадок?

– Да. Все здесь, наверное, помнят свою первую любовь, поэтому знают, что она способна доставлять невыносимую боль, так и с нашим миром: без черного мы бы не заметили, как поднимают настроение яркие оттенки.

– Мистер Висконти, а у вас есть любимая женщина?

Кристиан не видел, кто задал вопрос, но, собравшись с духом, решил ответить честно, ведь у него появился шанс признаться Сандре. Она ведь поймет? Прочтет по глазам?

– Да, у меня есть любимая женщина, и вот уже много лет лишь она вдохновляет меня.

Пока гости ему аплодировали, Кристиан смотрел на Сандру. Ее лицо не выражало ни единой эмоции, словно она тоже здесь в качестве фотографии на стене. Только колючий взгляд выдавал обиду, он будто спрашивал: «Кто ты такой, чтобы говорить о любви?»

Кристиан просто обязан с ней поговорить: если не объяснить причину, то умолять о прощении. Весь вечер он старался следить за Сандрой взглядом, чтобы подобрать момент и отдать свою визитку, но она, как назло, ни на шаг не отходила от своего мужа. Кристиан взывал к высшим силам о помощи, и они услышали его.

– Кого ты высматриваешь? – обратился к нему пиар-менеджер Валентайн.

– А ты все замечаешь, – хмыкнул Кристиан.

– Само собой. Это моя работа, к тому же я знаю тебя достаточно хорошо.

– Научился читать меня по мимике?

– И по ней тоже, – усмехнулся Валентайн, взглянув на него поверх круглых очков. – Разве мы еще не стали друзьями за все-то годы?

– Стали, – согласился Кристиан, и в его голове родилась идея. – Слушай, а мистер Джонс уже оплатил?

– Оплатил. Скользкий тип, как он сюда попал?

– Вообще-то я хотел это у тебя узнать. Я вроде бы не видел его в списках.

– Должно быть, за него мистер Браун поручился, – Валентайн развел руками и скривил губы.

– Ладно. У меня к тебе маленькая просьба.

– Какая? – оживился Валентайн.

– Можешь увести его в сторону под любым предлогом? Мне нужно кое-что передать его жене.

– Кристиан? – Валентайн недоуменно посмотрел на него. – Не припоминаю, чтобы ты путался с замужними. Это вроде не в твоих правилах.

– Она моя очень давняя знакомая. Мы жили по соседству. Ну, так как? Сделаешь?

Похлопав Кристиана по плечу, Валентайн одарил его своей фирменной улыбкой.

– Можешь не сомневаться, дружище.

Валентайн не заставил себя долго ждать, лишний раз доказывая, что умеет вести дела. Сандра стояла неподалеку от выхода в ожидании своего мужа. Вся ее поза кричала о том, как ей некомфортно здесь находиться: плечи напряжены, пальцы крепко сжимали ручку сумочки.

Кристиан подошел к ней со спины, держа в руках визитку.

– Сандра, – позвал он, и она вздрогнула.

Она бросила на него мимолетный взгляд, а потом в ту сторону, куда Валентайн увел Дугласа Джонса.

– Сандра, я задержусь в Нью-Йорке на какое-то время, давай встретимся? Прошу тебя!

Не глядя на него, она покачала головой.

– Возьми визитку, пожалуйста. Позвони мне. Нам нужно поговорить! – Кристиан говорил тихо, чтобы никто не услышал, но постарался выразить интонацией надежду на положительный ответ.

– Нет, Кристиан, – с нажимом ответила она и сделала шаг в сторону.

Из-за угла показался ее муж, и Кристиану ничего другого не оставалось, как просто вложить визитку ей в руку и уйти. На его губах появилась улыбка – Сандра не изменилась. Да, она повзрослела, но все еще была той девчонкой, которая легко могла вспылить из-за пустяка.

Кристиан хорошо помнил день их знакомства. Лето. На улице стояла отличная погода, а мать уже несколько дней не пила. Да, возможно, потому что на выпивку не было денег, но все же. Когда он уходил на подработку, мать с Хелен возились на кухне, готовя пирог – невиданная роскошь в их доме.

Миссис Кларк – бабушка Сандры – предупреждала о том, что к ней приехала внучка. Ступив на садовую территорию миссис Кларк, Кристиан тут же заметил белокурую девчонку, сидевшую на суку высокого дуба.

Ее присутствие не сильно волновало его, да и Кристиан привык к излишнему вниманию – мало кто из соседей не знал об их семье. Когда отца посадили в тюрьму, многие чуть ли не пальцем тыкали в них с Хелен и без утайки шептались. А когда мать начала заливать горе алкоголем, презрение сменилось на жалость. Бабушка Сандры часто звала их с Хелен в гости, угощая вкусной выпечкой и сытным обедом, а он в благодарность помогал ей во дворе. Совесть мешала ему брать деньги за работу, но миссис Кларк грозилась, что больше не даст ему пользоваться фотоаппаратом ее покойного мужа. Она была очень доброй. Кристиан часто вспоминал о ней, ведь она сыграла огромную роль в его жизни. Практически помогла определиться с будущей профессией.

Закончив с газоном, он тут же отправился в дом за фотоаппаратом и боковым зрением заметил, что Сандра ловко слезла с дерева и устремилась следом за ним. Боги, сколько жизни бурлило в ее небесно-голубых глазах! Он влюбился в нее с первого взгляда, хотя раньше даже и помыслить о таком не мог. А уж о взаимности и вовсе не мечтал!

Если бы не классовое неравенство, что зияло огромной пропастью между ними…

Все в душе переворачивалось от негодования, картонный прямоугольник с именем и номером телефона обжигал руку. Сандра со злостью смяла его и выбросила в первую попавшуюся урну.

Какая же она дура! Самая настоящая! Оправдывала Кристиана, жалела, волновалась, искала его, даже в Атланту летала. А он? Издевался над ней весь вечер. Разве он забыл, что сломал ее двенадцать лет назад, как ненужную вещь? Зачем рассказывал о любимой жене, глядя Сандре в глаза? Унижал, показывал, что она для него пустое место.

Она обижалась, злилась, прекрасно осознавая: Кристиан все еще не безразличен ей. И в этом ее беда.

«Свыкнись, Сандра! Все в прошлом! Забудь!»

Вернувшись домой, Сандра дождалась, когда Дуглас зайдет в душевую. Как только дверь закрылась, она ринулась в спальню и вытащила из тумбочки свой дневник. В настоящей агонии она вырывала страницу за страницей, все до единой, как когда-то его портреты из своего скетчбука. Она превратила их из воспоминаний в клочья, а после выбросила, как кучу ненужного мусора.

Дедушкин фотоаппарат? Она вернет его в дом родителей. Пусть лучше хранится у них, чем у него!

– Все! Хватит прошлого! – твердила она, искренне надеясь, что не пожалеет о решении.

Закусывая щеки, Сандра пыталась сдержать обидные слезы, чтобы Дуглас не заметил. Купленные сегодня фотографии не задержатся в их квартире – она придумает повод избавиться от них. Дугласу они не нужны, он их приобрел ради партнерства. Сандра готова дать руку на отсечение, что муж даже не заметит их отсутствие.

Скоро ей станет легче. В конце концов, она сама виновата – слишком много думала о другом, будучи замужем. Судьба специально устроила эту встречу, чтобы вразумить ее. Так ей и надо!

Уснуть долго не получалось, а наутро мигрень появилась вновь. Сандра чувствовала себя разбитой и мечтала провести весь день в постели за чтением. Она обожала Джейн Остин, а роман «Гордость и предубеждение» занимал особое место в душе. Но планы на день никто не отменял.

– Я на пробежку! – крикнул Дуглас из коридора.

– Хорошо, – отозвалась Сандра, доготавливая завтрак.

Не дожидаясь мужа, она наспех закинула в себя горячие тосты, обжигая пальцы о хрустящую корочку, сделала глоток обжигающего кофе и начала собираться за Дженни. Как же она соскучилась по дочурке! Завтрак – не завтрак без ее смеха. Не часто ей приходилось оставаться с ночевкой у матери Дугласа.

Со свекровью у Сандры сложные отношения. Миссис Клаудия Джонс характером напоминала героиню Мерил Стрип в фильме «Дьявол носит Прада» – Миранду Пристли. Она обладала поразительной способностью сводить с ума своими замечаниями, причем по любому поводу: как воспитывать дочь, как делать домашнюю уборку, как готовить мужу, что надевать, как краситься и чем заниматься. Не желая выслушивать бесконечные указания, Сандра старалась сократить общение с ней до минимума, но Клаудия этому всячески сопротивлялась и порой наведывалась в гости без спроса.

Подъехав к таунхаусу миссис Джонс, Сандра поправила волосы, проверила, ничего ли не застряло у нее между зубов, и не помялось ли платье. Улыбнувшись своему отражению в зеркале, она вышла из машины.

Должно быть, свекрови настолько не терпелось вернуть свою внучку Сандре, что она караулила у окна. Иначе не объяснить то, что Дженни уже выбегала навстречу Сандре, раскинув руки.

– Мамочка! – Она вцепилась в ее талию и крепко прижалась.

Сандра погладила дочь по кудрявой головке и поцеловала в макушку. Как же ей хотелось посадить дочь в машину, завести двигатель и уехать прочь, не встречаясь с миссис Джонс. Увы, эта чопорная женщина уже показалась в дверях. Сделав глубокий вдох, Сандра приготовилась отражать атаку, хотя не была настроена воевать.

– Сандра, дорогая! Как прошел вечер? Вчера ты так быстро уехала, даже не пообщались, – с укором проговорила свекровь, а после поцеловала воздух рядом со щекой Сандры.

Клаудия отступила на шаг и пробежалась по своей невестке оценивающим взглядом, отчего у Сандры засосало под ложечкой.

– Все отлично, миссис Джонс, – ответила она, делая шаг назад – ближе к машине.

– Как выставка? – наступала на нее свекровь, словно загоняя жертву в угол.

– Все отлично! – улыбнулась она, и внезапно ей в голову пришла великолепная идея. Прошлое держало Сандру в капкане, ранило до крови. Пора избавиться от него раз и навсегда. Усаживая Дженни в детское автокресло, Сандра решила заинтересовать свекровь: – Дуглас купил две потрясающие работы знаменитого фотографа Висконти. Они очень дорогие. Очень! Вам бы они точно пришлись по вкусу.

– Висконти? Не слышала о таком…

– О, странно. О нем знает вся Америка, – немного преувеличила Сандра.

– Да? – с недоверием уточнила миссис Джонс. – И ты думаешь, что они понравятся мне?

– Определенно! Жаль, что нам повесить их некуда. А вот в вашей гостиной они стали бы настоящим украшением. Я бы даже подарила их, но боюсь, Дуглас будет против. Он выложил за них кругленькую сумму, – произнесла Сандра, демонстрируя высшую скорбь на лице. Она специально дважды сделала акцент на цене, зная, что свекровь любила пускать пыль в глаза своим подругам.

Широкая улыбка озарила лицо Клаудии, что не могло не радовать Сандру.

– Дорогая, я поговорю с Дугласом об этом. Вряд ли он откажет своей любимой матери!

– Поговорите, миссис Джонс, обязательно поговорите! А нам уже пора! – Сандра клюнула свекровь в напудренную щеку и села за руль.

Свекровь махнула ей рукой, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения. Сандра готова дать сто очков вперед, что она позвонит Дугласу в ближайшие пять минут.

Как бы ей ни было жаль отдавать работы Кристиана, Сандра не хотела отступать. Прошлое не должно мешать будущему, пусть пылится на полке воспоминаний, а не терзает душу изо дня в день.

Вернувшись домой, Сандра начала собирать дочь на праздник в честь дня рождения ее подруги.

– Мам, а мы точно не опоздаем? – волновалась Дженни, пока Сандра пыталась усмирить ее кудряшки заколками-бантиками.

– Конечно, нет, солнышко. У нас еще полно времени!

Сандра понимала, как этот день важен для Дженни. Первый день рождения подруги, куда ее пригласили. Грандиозное событие в жизни маленькой девочки.

Праздник проходил в большом развлекательном центре Бруклина, настоящем рае для детей, в котором можно попрыгать на батутах, пройти лабиринты, покататься на различных каруселях. Аниматор веселил не только детей, но и родителей, за что Сандра даже поблагодарила его в конце. Ей приходилось изо всех сил отвлекать себя от мыслей о Кристиане, прятать обиду в душе за семью замками.

Она и сама не понимала причин своей реакции. Что за чудовище сидело в ее голове, бесконечно напоминавшее о нем? Она замужем! Ни к чему это все!

«Эх, бабушка Руби, зачем ты только это затеяла?»

Хотя, если вдуматься и сделать правильные вычисления, то выходило, что письмо с просьбой она спрятала в дневнике еще до того, как в жизни Сандры появился Дуглас. Вероятно, бабушка Руби хотела как лучше, а потом, когда Сандра вышла замуж, напрочь забыла о своем письме. И почему бабушку так волновала его судьба? Он ведь просто соседский мальчишка, а не родной внук.

Домой они с Дженни вернулись уставшие, а Дугласа все еще не было. Сандра искупала дочку, и та довольная легла спать, хотя время едва перевалило за восемь вечера.

Налив в кружку какао, Сандра взяла с книжной полки «Гордость и предубеждение», предвкушая приятное завершение вечера. Усевшись поудобнее в кресло напротив окна, она сделала глоток теплого напитка и открыла первую страницу.

«Все знают, что молодой человек, располагающий…»

От чтения Сандру отвлекло уведомление на мобильном. Вообще, телефон сегодня пиликал целый день, но Сандре некогда было читать сообщения в соцсети. Вряд ли там что-то важное, иначе ей давно позвонили бы.

Отложив книгу в сторону, Сандра разблокировала экран и открыла приложение. В окошке высветилось уведомление: «Пользователь Бродяга отправил вам сообщение. Открыть или заблокировать?»

Сандра улыбнулась. Обычно она игнорировала сообщения от неизвестных пользователей, но в последнее время ей повадились писать студенты Колумбийского университета. Вернее, они даже не писали, а присылали фото тех зданий, о которых рассказывала Сандра. Лето в разгаре, и студенты разъехались по стране, но их внимание означало, что лекции не прошли даром.

Нажав «открыть», Сандра начала читать. Сердце пропустило удар, и мир вокруг разом потерял четкость. Пальцы задрожали от волнения. Она таращилась в экран, не моргая, до песка в глазах.

Ей написал не студент Колумбийского университета, а человек, сообщение от которого казалось нереальным, как оазис в Антарктиде.

Бродяга: «Сандра, это Кристиан. Ты не звонишь. Что-то случилось с визиткой?»

Надо же, какой догадливый!

Бродяга: «Сандра, позвони, пожалуйста!»

Бродяга: «Нам нужно поговорить. Это важно».

Бродяга: «Пожалуйста!»

Палец Сандры завис над клавиатурой, она не знала, что написать, и от волнения чуть ли не до крови прикусила губу.

К чему вдруг такая срочность? Разве он не мог найти ее раньше? Сандра не имела в виду последние два месяца, после ее полета в Атланту. Вряд ли Хелен сказала Кристиану о ее визите. Тогда в чем же дело?

Бродяга: «Ты прочла сообщения, и я вижу, что ты в сети. Я понимаю, что ты замужем, и тебе неудобно. Давай договоримся о встрече. Выбери место».

Сандру так и подмывало написать, что ей с лихвой хватило вчерашней встречи, но не хотелось показывать свою уязвимость.

Сандра: «Извини, но у меня дни расписаны по секундам. Может, как-нибудь в другой раз».

Выйдя из приложения, Сандра тут же получила новое уведомление.

«Не заходи. Не читай. Ты ведь решила отпустить прошлое», – убеждала она себя, но пальцы словно обрели собственный разум и нажали на иконку приложения.

Бродяга: «Сандра, твой муж оставил адрес доставки, поэтому я знаю, где ты живешь. Я могу сам подъехать к тебе, поговорим на парковке…»

Бродяга: «Просто дружеская встреча. Ничего особенного. Она тебя ни к чему не обяжет. Пожалуйста, Сандра!»

Странно, но его настойчивость не вызывала раздражения, а наоборот, разливала тепло где-то под ребрами, приносила моральное удовлетворение и поднимала самооценку.

Она прикинула по времени, когда смогла бы встретиться с ним и отдать фотоаппарат. Если Хелен все же сказала ему о Сандре, то он должен понять, что дело лишь в просьбе бабушки Руби. Они друг другу чужие люди.

Завтра у Дженни урок плавания. Бассейн находился в Бруклине. Вряд ли в тех местах она встретит знакомых. Дженни будет на занятии сорок минут – этого времени хватит на то, чтобы попить кофе, выслушать Кристиана и отдать фотоаппарат.

Сандра: «Завтра в полдень, кофейня „Лаунж“ в Даунтауне Бруклина».

Она не успела получить положительный ответ – пришлось срочно закрывать приложение и ставить блок на уведомления, когда со стороны входной двери послышался щелчок. Дуглас вернулся.

Поставив на всякий случай телефон на беззвучный, она поторопилась к мужу. Пульс бешено колотился в висках, она чувствовала себя настоящей преступницей, хотя по факту ничего не сделала. Встреча со старым знакомым не превращала ее в неверную жену. И все же…

Хмурый взгляд Дугласа, метнувшийся на Сандру, показался ей подозрительным, будто он умел читать ее мысли.

– Привет, дорогой. Как дела? – спросила она с улыбкой и потянулась к нему, чтобы поцеловать.

Чмокнув Сандру в губы, муж отстранился.

– Могло быть и лучше, – буркнул он и направился в спальню. – Браун вытрепал мне всю душу из-за арабов. Они подняли цены, закупка оборудования стала нерентабельна. Сандра, покорми меня, я жутко голоден, – попросил он, снимая с шеи галстук и откидывая его в сторону.

– Да, конечно, – задумчиво протянула Сандра, следя за тем, как Дуглас расстегивал пуговицы черной рубашки.

Дуглас швырнул рубашку на пол, Сандра подхватила ее, чтобы отнести в корзину для грязного белья. Выйдя из спальни, она поднесла рубашку к лицу и принюхалась к ней. Еще на пороге квартиры она уловила запах чужих женских духов. Обоняние не подвело, рубашка на самом деле пахла сладким парфюмом.

Ей вдруг вспомнилось, что она на днях уже чувствовала от него этот запах. Сандра никогда не была мнительной и не ревновала мужа, считая подобные вещи унизительными, но сейчас просто не могла проигнорировать.

Она вернулась в спальню, сминая рубашку в руках.

– Дуглас, – нерешительно начала она. Муж приподнял бровь. – От нее пахнет женскими духами… – на последнем слове ее голос дрогнул.

На лице Дугласа не промелькнуло ни тени волнения. Он сердито смотрел на нее и укоризненно покачал головой.

– Ты себя слышишь? Я с ног валюсь от усталости, хочу есть, у меня проблемы на работе… В чем ты меня обвиняешь?

– Я не обвиняю. Просто это уже не впервые… – запнулась она.

– Кассандра! – рявкнул Дуглас, отчего Сандра вздрогнула и ощутила, как кровь отлила от лица. – Я сегодня с кем только не общался, в нашем офисе порядка двадцати женщин, мы тысячу раз переоформляли документы. И ты, наверное, забыла о моей помощнице миссис Чойс, с которой мы общаемся по несколько часов в день? А она ровесница твоей матери! Что за приступ ревности?! – В черных глазах бурлило настолько обжигающее презрение, что возникло непреодолимое желание спрятаться.

Конечно, от него могло пахнуть духами миссис Чойс. Мало ли чьими еще. С чего она вообще подумала о плохом? Судила по себе? Какой стыд!

– Прости, Дуглас! Прости, пожалуйста! Не знаю, что на меня нашло. Пойдем, я накрою на стол!

– Знаешь, милая, аппетит пропал. Я в душ, – язвительно обронил Дуглас и вышел за дверь.

Воздух вокруг загустел, каждый вдох давался с трудом, совесть упрекала ее и требовала все исправить. Сандра подошла к двери душевой и вошла без стука в пространство, заполненное паром. Она сняла с себя одежду, залезла к Дугласу под теплые струи воды и положила ладони на его плечи.

Утром они с мужем не вспоминали о вчерашнем недопонимании. Дуглас даже напевал какую-то веселую мелодию, пока Сандра ставила тарелки с завтраком на стол: вафли с кленовым сиропом для дочери, и яичницу с беконом для них.

– Мама, а почему вы пьете кофе, а я какао? – возмущенно спросила Дженни.

– Ну, потому что кофе – напиток для взрослых, детка, – мягко пояснил Дуглас и подмигнул Сандре.

Она улыбнулась ему и ощутила укол совести из-за предстоящей встречи с Кристианом.

– А я какая? Взлослая! Вот вчела я лучше всех плоходила лабилинты! Скажи, мама! – дочурка посмотрела на Сандру, воинственно вздернув подбородок.

– Взрослая! Конечно, взрослая! Просто тебе вряд ли понравится кофе – он горький…

– А ты налей мне, и я лешу сама, как лучше, – не отступала дочь, вызывая в Сандре приятное чувство гордости.

Они с Дугласом переглянулись. Сандра взглядом попросила, чтобы он дал Дженни отпить из его кружки – американо без сахара.

Преисполненная ощущением собственной важности, Дженни поднесла кружку к губам, вдохнула запах кофе, сделала глоток и смешно скривила личико. Сандра искренне пожалела, что не могла запечатлеть этот момент. Во-первых, телефона нет под рукой, а во-вторых – не хотелось обижать Дженни, ведь она так старательно изображала из себя знатока.

Увидев улыбки родителей, Дженни тут же вернула себе невозмутимое выражение лица и отдала кружку Дугласу.

– Он не голький, мне понлавился. Я как-нибудь потом поплобую еще, – парировала она и залпом выпила какао.

– Любимая, правда, она прелесть? – умилялся муж.

От удивления у Сандры приоткрылся рот – Дуглас давно ее так не называл. Совесть не просто колола ее, она начала жечь, как раскаленные угли. Почему бы ей не рассказать Дугласу о Кристиане? Между ними ничего нет, он просто старый знакомый. Сандра отдаст фотоаппарат и все. Почему-то только сейчас она вдруг осознала, какую нелепую ошибку совершила на выставке, сделав вид, что не знакома с Кристианом. Чего испугалась? Сандра знала ответ – Дуглас сразу бы понял, прочел по ее глазам, что она неравнодушна к этому мужчине. Да, именно так. Чувства к Кристиану не прошли. Они дремали, притворялись воспоминанием, но стоило увидеть его, услышать голос, Сандра ощутила себя стоящей на краю небоскреба в сильный ветер. Она боялась сорваться вниз.

Будь Рива рядом, она нашла бы объяснение ее чувствам – незакрытый гештальт и, возможно, оказалась бы права. Но Рива не общалась с ней… А проблему нужно решать. Что, если она скажет Дугласу о Кристиане прямо сейчас, будто между делом, как о пустяке, пока между ними установился шаткий, но все же мир?

– О чем задумалась? – Дуглас будто прочел ее мысли.

– Эм… О том, что Дженни прелесть, а еще… Я хотела бы… – Сандра сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить, но Дуглас ее опередил.

– Подарить мне сына? Любимая, я очень хочу сына, может, стоит пройти обследование?

– Может, и стоит… – согласилась она и опустила плечи. Запал прошел.

– Да, стоит! Определенно. Давно хотел тебе сказать об этом! Ты же знаешь, что Браун ценит семейственность. У него вообще их четверо.

– Ребенка хочешь ты или твой босс? – язвительно спросила Сандра.

– Какой глупый вопрос! Конечно, я! Просто это еще и полезно для моей карьеры. – Прежде чем Сандра успела что-то ответить, Дуглас продолжил: – Дженни, ты же хочешь младшего братика?

– Да! Очень! Мама, лодишь мне блатика?

– Вот видишь? – усмехнулся Дуглас, довольный собой.

Сандра кивнула и продолжила завтрак, насилу запихивая в себя еду.

Вопрос о ребенке осел колючим комом в горле. У нее не было проблем с женским здоровьем, она регулярно посещала гинеколога и сдавала анализы, но сказать об этом Дугласу означало снова испортить отношения – если проблема не в ней, то, тогда, вероятно, в нем. Хотя Рива придерживалась другого мнения. В последний их разговор по душам она предположила, что Сандра подсознательно боялась рожать второго ребенка, зная, что все заботы вновь лягут только на ее плечи. Работа для Дугласа всегда стояла на первом месте, даже когда Дженни только родилась. Ни о какой няне он и речи не допускал, считая это неприемлемым, но сам тоже не помогал. Если бы не помощь Ривы, Сандра точно сошла бы с ума из-за отсутствия сна и бесконечного плача.

Рива. Сандре не хватало подруги. Она чувствовала необходимость, если не в ее совете, то хотя бы выговориться и перевести хаотичные мысли в буквы.

Проводив Дугласа на работу, Сандра взяла телефон и начала набирать сообщение.

Сандра: «Привет, я знаю, что ты обижена на меня из-за Дугласа и не хочешь разговаривать. Мне не хватает твоей поддержки и советов. Помнишь, я рассказывала о своей первой и несчастной любви? Мы увиделись с ним позавчера. Случайно. Он хочет встретиться. Я назначила место и время, но сейчас не знаю, стоит ли? Наверное, я дура, раз придаю этому такое огромное значение…»

Сандра перечитала сообщение и, вместо того чтобы отправить, стерла его. Да, теперь она понимала, что пойдет на встречу с Кристианом, несмотря ни на что. Нужно закрыть гештальт.

Открыв соцсеть, она увидела вчерашний ответ Кристиана – он придет.

Сандра собиралась на встречу с особой тщательностью: час ушел на естественный макияж и выпрямление волос, и еще час – на выбор одежды. Платья, костюмы, комбинезоны, юбки и брюки – все сказало бы о том, что она старалась. Нет, Кристиан не должен ее заподозрить в этом. В конце концов, она остановилась на белых шортах до середины бедра, черной легкой рубашке с подвернутыми рукавами и неброских, но дорогих украшениях. Она выглядела стильно, дорого и повседневно.

Она отвела Дженни в бассейн и направилась к кофейне. И вот она уже несколько минут стояла снаружи, боясь потянуть хромированную ручку высокой двери из тонированного стекла. Звонок дверного колокольчика вывел Сандру из ступора – из кофейни вышли две девушки, одна любезно придержала Сандре дверь.

Страх и предвкушение сплетались в тугой узел под ребрами. Сердце заходилось в груди, словно Сандра пробежала марафон, а во рту стояла неприятная сухость. Она сжала крепче ручку крафтового пакета, в котором лежала коробка с дедушкиным фотоаппаратом, и вошла внутрь – в царство густых кофейных ароматов, проникающих в ноздри, как смола.

Стоило обвести взглядом полупустой зал, она сразу заметила за дальним столиком его – мужчину, чей взгляд выводил ее из равновесия и заставлял волноваться так сильно, как никто другой. Кристиан тут же поднялся с мягкого кресла и сделал шаг в ее сторону, но Сандра жестом показала ему оставаться на месте, не желая привлекать лишнего внимания посетителей. Ее и так не покидало ощущение, будто все присутствующие догадались об их тайной встрече.

Она старалась идти уверенной походкой, с прямой спиной и бесстрастным выражением лица, хотя внутри все переворачивалось, как от езды на американских горках. Не помогли ни мантры, ни разговоры с самой собой по пути сюда. Все тщетно.

– Привет, – проговорила Сандра одновременно с Кристианом. На его губах появилась привычная теплая улыбка, которая раньше вызывала пресловутые бабочки у нее в животе.

Сандра непроизвольно скользнула по нему взглядом. Потертые голубые джинсы и белый батник сидели свободно, но когда Кристиан двигался, ткань на мгновение прилипала к его телу, демонстрируя отличную физическую форму. Она сглотнула, поставила пакет на столик и села в кресло.

Кристиан сделал попытку поухаживать за ней – придвинуть кресло к столу.

– Не надо, я сама, – остановила его Сандра.

Кристиан смущенно улыбнулся и вернулся на свое место.

– Ты великолепно выглядишь, – сделал комплимент он, всматриваясь в ее глаза. Его низкий чарующий голос теплым медом растекался по ее коже, заставляя мурашки пробегать вдоль позвоночника.

Она поблагодарила его за комплимент коротким кивком.

– Ваш кофе! – раздался рядом бодрый голос официантки.

Сандра опомниться не успела, как та начала расставлять чашечки и тарелки с десертом.

– Раф и чизкейк? – удивленно спросила Сандра, когда официантка ушла.

– Ты вроде бы любишь это, поэтому я решил не тратить твое время на выбор.

– Спасибо, – протянула Сандра. – А откуда ты знаешь?

– Нанял частного детектива. Он собрал о тебе всю информацию, включая группу крови, – серьезно проговорил он, а после его губы растянулись в широкой улыбке. – Шучу, Сандра, я увидел фото на твоей странице.

– Ты копался у меня в профиле? – Она недоверчиво взглянула на него.

– Да. Я там завсегдатай, – усмехнулся он, только Сандре не было смешно. Она вдруг поймала себя на том, что нервно ковыряла заусенец на большом пальце.

Чтобы занять руки, она подняла чашечку кофе и сделала глоток. Обжигающий напиток спускался по горлу, но Сандра словно и не ощущала вкус.

– О чем ты хотел поговорить? Вроде бы не о чем… – Она взяла ложечку, отломила кусочек чизкейка и положила в рот, снова не почувствовав вкус, и чуть не поперхнулась, заметив взгляд Кристиана на своих губах. Облизнув их, Сандра спросила: – Что-то не так? Я испачкалась?

Он покачал головой, сделал глубокий вдох, а потом пристально посмотрел ей в глаза.

– Мы плохо расстались. Мне очень жаль, что я наговорил тебе тогда столько ужасных вещей. Прости меня, Сандра.

Разумеется, она ожидала услышать нечто подобное, поэтому подготовила речь на такой случай.

– Мы были детьми, все в прошлом, Кристиан. У каждого своя жизнь. Я счастлива, что все сложилось именно так. Ты, я думаю, тоже. Колесишь по штатам, фотографируешь… Как и хотел… – Кассандра старалась говорить ровно, но это давалось с огромным трудом. Она клещами вытягивала из себя каждое слово и, как кузнец по наковальне, чеканила их с тяжелым усилием, ведь они не желали принимать нужную форму.

– Да, хотел, – Кристиан пожевал губы и посмотрел на крафтовый пакет.

Сандра встрепенулась, она чуть не забыла о цели своего прихода сюда.

– На самом деле я пришла не за извинениями, а отдать тебе это, – Сандра кивнула на пакет и невесело улыбнулась. – Последняя просьба бабушки Руби.

Зеленые глаза Кристиана округлились от понимания и увлажнились.

– Она…

– Да. В апреле. Тромб оторвался. – Нижняя губа Сандры задрожала, пришлось прикусить ее, чтобы не расплакаться. Рана от потери еще не зажила, и сколько на это потребуется времени – неизвестно.

– Мне очень жаль. Она для меня много значила. Я как-то заезжал в Лисбург, но ее дом пустовал.

– Верно, она последние несколько лет жила с моими родителями.

Кристиан поджал губы и нахмурился.

– Там дедушкин фотоаппарат, – подсказала она, кивнув на пакет.

– Что?! Ты серьезно? – лицо Кристиана вытянулось от изумления. – Но я не могу. Это принадлежит вашей семье! – запротестовал он.

– Можешь. Кроме тебя, он никому не нужен. Вернее, он всегда был нужен только тебе, – зачем-то добавила Сандра и опустила глаза в тарелку.

Она засовывала в себя чизкейк, злясь на свою впечатлительность, из-за которой не могла насладиться вкусом нежнейшего десерта. Они разговаривали, ничего сверхъестественного не происходило, просто встреча давних знакомых. Но нет, ее нутро бунтовало, оно натягивало ее нервы, играя, как на скрипке. Сандру разрывало на части от чувств. Все, что она сказала ему пару минут назад, – полнейшая ложь. Она обижена на него. Очень! Ей до зуда в ладонях хотелось влепить ему пощечину за то, что посмел стать счастливым. Без нее. И Сандру страшили собственные мысли, ведь ее огонь грозился вырваться наружу.

– Я совсем недавно узнала, что у вас стряслось в тот год. Сожалею. Вам очень тяжело пришлось…

Кристиан пожал плечами и улыбнулся. Боже, как же она любила его улыбку.

– Хелен забрали из приюта хорошие люди – Саманта и Гаретт Уилмарты. Они и мне позволили жить с ними, дали Хелен образование. Все наладилось.

– Это хорошо. Я рада за вас! – искренне произнесла Сандра.

– Я тоже. – Он дернул плечом и поднес чашку к губам.

«Кошмар, я постоянно смотрю на его губы. Нужно взять себя в руки!»

Между ними повисло осязаемое молчание, сквозь которое пробивались тихие голоса посетителей и ненавязчивая музыка.

– Скажи. Только честно. Это из-за моего отца? – в лоб спросила Сандра.

Она испытующе смотрела на него, уверенная в том, что сможет прочесть правду по глазам, если он солжет.

Кристиан отвел взгляд. Значит, так и было.

– Можешь не отвечать. Я догадывалась.

– Кассандра…

– Черт, Кристиан! Я же тогда спрашивала тебя напрямую! Ты не представляешь, как мне было больно! Настоящий конец света для шестнадцатилетней девчонки!

– Прости. Мне жаль! Очень! Когда тебе двадцать девять, ты понимаешь, что поступил глупо, а в семнадцать казалось, что выхода нет. Я струсил. И я тебе на самом деле не подходил.

– Это ты так решил!

– Верно.

Они молчали, но говорили их глаза: каждый кричал свою правду. Сандра в несколько глотков допила раф и посмотрела на часы.

– Мне пора за Дженни. Я выполнила бабушкину просьбу, а ты извинился. Вроде бы, тем для разговора больше нет, – резче, чем следовало, произнесла она.

Сандра начала подниматься из-за стола, но Кристиан успел удержать ее за руку. Его пальцы скользнули по ладони, и мир сузился до этого прикосновения, рассыпая по коже искры.

– Постой. Еще пару минут, пожалуйста! – он умоляюще посмотрел на нее.

Сделав глубокий вдох, Сандра уставилась на него в ожидании, маскируя внутреннюю бурю маской безразличия.

– Мы могли бы попробовать общаться. Как раньше. Нам же нравилось общаться?

– Нравилось.

– Расскажи, как обстоят дела с творчеством? Продолжаешь рисовать?

– Ты серьезно? – С губ Сандры слетел ироничный смешок.

– Вполне, – улыбнулся Кристиан.

Сандра устало потерла переносицу.

– Кристиан, о какой дружбе может идти речь?! Начнем семьями ходить друг к другу в гости? Праздновать дни рождения, Рождество? Будем запекать индейку на День благодарения? – с сарказмом спросила Сандра. – Твоей жене это понравится?! Моему мужу вряд ли…

– Погоди! Жена? Какая жена? Я не женат, Сандра, – Кристиан покачал головой, в его глазах застыло недоумение.

– Ну, значит, невесте. Хотя Хелен же упоминала детей… – вспомнила Сандра. Ей следовало прикусить язык, чтобы так глупо не выдать себя. Увы, она поздно спохватилась.

– Хелен? Ты видела ее? Когда? – уцепился он за ее слова.

– Неважно.

– Важно, Сандра!

Кассандра перевела взгляд на стену. Сосредоточившись на причудливых тенях от дерева за окном, она выпалила на одном дыхании:

– Бабушкина просьба. Не смогла найти тебя, но нашла Хелен и хотела отдать ей фотоаппарат. Она сказала, что ты счастлив в браке и… В общем. Ладно. Фотоаппарат у тебя, ты извинился, а мне пора.

Пока Кристиан не опомнился, Сандра подхватила сумку и поспешила на выход. Она торопливо шла вперед, не оглядываясь, но слышала звук колокольчика и быстрые шаги.

– Ты была там? У здания суда. Смотрела на меня, верно? Я почувствовал твой взгляд. Ты сидела в желтом такси! – Кристиан ухватил ее за локоть и развернул к себе.

– Что ты себе позволяешь?! – Она выдернула руку, но тепло от его прикосновения все еще ласкало кожу.

– Не знаю, что наговорила тебе Хелен, я не женат, Сандра, и не помолвлен. Детей у меня тоже нет.

– Тогда о какой любимой женщине ты рассказывал на выставке?! Ты смотрел мне в глаза и…

– Я говорил о тебе! Я никогда о тебе не забывал. Не смог. Не получилось! Женщины были, но они все не ты, понимаешь? Все – не ты, Сандра! – повторил он с надрывом в голосе, и Сандра почувствовала, как что-то внутри нее надломилось или вовсе оборвалось.

Глаза заволокло пеленой слез, в груди бушевал ураган, и воздуха катастрофически не хватало. Она не могла поверить в услышанное и физически ощущала, как его слова лезвием разрезали кожу на спине, освобождая крылья, которых она так давно не чувствовала. Но только на миг – между ними с Кристианом пролегала огромная пропасть.

– Почему ты не нашел меня?! – вопрос вырвался раньше, чем она обдумала его. Эмоции превалировали над разумом.

– Что я мог тебе предложить? Твой отец был прав: тебе не по пути с голодранцем. Меня это безумно злило, но правда не спрашивает разрешения, она вероломно входит в твою жизнь и открывает глаза.

Они шли молча. Сандра не знала, что ответить. Вопреки подтвердившимся догадкам, ей не стало легче, а наоборот, сожаления о потерянном счастье с любимым легли на плечи тяжелым грузом.

Да. Она его любила. Все еще. Сандра могла внушать себе обратное, но нет, тело и душу трудно обмануть. Он рядом, она чувствовала его тепло, но поздно. Очень поздно.

Остановившись у центрального входа в бассейн, Сандра повернулась к нему и постаралась вложить в свою интонацию всю волю, но проговорить без эмоций. Не получилось. Ее голос стал немного хрипловатым, словно его волокли по камням и били о стены.

– Спасибо за встречу. Но дружбы не выйдет. У меня дочь и муж. Семья – самое важное, что у меня есть. Прощай, Кристиан.

Сандра забежала внутрь, до конца занятия оставалось несколько минут. Она ринулась в туалет, чтобы привести себя в порядок и успокоиться.

Куда там… Слезы не желали останавливаться, они потоком стекали по щекам, как осенний дождь по оконному стеклу – тихо, упрямо, безвозвратно. Она смотрела в зеркало, но вместо себя видела растерянный взгляд зеленых глаз Кристиана, и это разъедало изнутри.

Он все еще любит ее. Всегда любил! А как ей теперь дальше жить с Дугласом, зная это?

Господи! Как же она зла на своего отца! Сандра догадывалась, но, получив подтверждение… Бездушный Роберт Локвуд сломал ей жизнь. Из-за него она теперь рассыпалась на части. Сандра понимала, что отец действовал из лучших побуждений, но…

Часто родительская любовь вероломно режет крылья, загоняет в клетку, превращая желания детей в обломки. А потом они искренне удивляются: почему дети становятся несчастными и бегут от них, как от тюремщиков. Ведь они старались! Но правда в том, что их старания посвящены не детям, а себе, чтобы воплотить в них свои несбывшиеся мечты, реализовать амбиции.

Кристиан стоял у окна, сжимая в пальцах стакан с прохладной содовой, и смотрел вдаль на охваченную яркими огнями Атланту. Кондиционер неторопливо охлаждал воздух, пот неприятно стекал по спине.

Он прокручивал в памяти разговор с Хелен… Не стоило так грубо. Обидел сестру, хотя понимал, почему она промолчала о визите Сандры.

Хелен было всего одиннадцать, когда в их дом пришел Роберт Локвуд, жестокий и деспотичный. Она спряталась за спину Кристиана и слышала каждое оскорбительное слово отца Сандры.

– Ты голодранец, Кристиан. Твоя нищая семья никогда не переступит порог моего дома. Мне противна одна только мысль, что ты позволил себе говорить с моей дочерью. Кто ты? Ничтожество. Грязь на ее красивой, дорогой обуви. Подумай о моем предложении, оно довольно щедрое. Либо будешь гнить за решеткой, как и твой отец. Можешь не сомневаться, я и такое могу устроить.

Локвуд унижал и угрожал. Для Хелен Сандра стала тем самым винтиком, который, вылетев, разрушил всю систему.

Сестра могла проклинать весь мир за несправедливость, но при этом стояла горой за семью. Она искренне верила, что отца подставили – ее добрый, любящий папа не мог украсть. А мать… В отличие от Кристиана, Хелен жалела маму, находила оправдания ее слабости. Слепая и безусловная любовь Хелен к родителям удивляла его. Кристиан завидовал тому, что сам не способен на такую преданность. Он просто принимал жизнь такой, какая она есть: его отец – вор, а мать – алкоголичка. Причины? Кому они нужны. Факт оставался фактом.

Хелен возненавидела всю семью Сандры – не будь Кристиан в нее влюблен, Роберт Локвуд не ворвался бы в их дом, а Хелен никогда бы не услышала его слов. Они глубоко ранили ее и стали вечным кошмаром. Сестра не говорила, но он знал, видел ее страдания. Хелен плакала во сне, повторяя: «Я не такая. Я не такая», а днем могла стоять у зеркала, всматриваясь в свое отражение, уголки ее губ ползли вниз, но потом она гордо вздергивала подбородок, и тогда ее взгляд менялся – становился решительнее. Хелен выгрызала себе место в суде, и Кристиан готов дать обе руки на отсечение, что его сестра никогда не встанет на сторону виновного, какие бы деньги ей ни предложили. Она будущий неподкупный народный мститель в мантии, который презирает таких людей, как Роберт Локвуд.

Допив содовую, Кристиан поставил стакан на стол и направился в ванную. Прохладный душ не приводил мысли в порядок, а сильнее запутывал. Перед глазами то и дело появлялись кадры их встречи с Сандрой. Как наваждение.

Сидя напротив нее в кофейне, приходилось постоянно напоминать себе, что это явь, а не сон. Кристиан всерьез подумывал ущипнуть себя разок и убедиться наверняка. Сандра старалась казаться бесстрастной, но он видел, как зрачки целиком заполнили голубую радужку, как часто вздымалась грудь, а венка пульсировала на шее. Он прикоснулся к ее руке и почувствовал, насколько она холодная – Сандра волновалась не меньше него. И это плохо.

Все, чего он хотел, – попросить прощения и остаться друзьями, ну или хотя бы не притворяться, что они не знакомы во время какой-нибудь неожиданной встречи. И уж точно не ожидал узнать, что Сандра искала его.

Кристиан умел наблюдать и ловить любые колебания – природные или человеческие. За те два летних месяца он научился угадывать настроение Сандры. Она стала взрослее, но в душе все та же девчонка: с тем же огнем в глазах, веселая, дерзкая и ранимая.

Сначала она говорила ровно, но как-то слишком, будто заранее отрепетировала каждую фразу. Она избегала прямого взгляда, кусала губы. Когда опустила глаза на десерт, ее ресницы подрагивали. И ее задели слова о любимой женщине…

Он уверен, что Сандра помнила все, чувства к нему не прошли. Радоваться бы, да нечему. Он сделал только хуже, провел лезвием по едва зажившим ранам. У Сандры семья, а для Кристиана это весомый аргумент – он не имел права рушить ее.

Целых две недели Кристиан придерживался принятого решения – забыть, не писать и даже не смотреть фото в ее профиле, а это четырнадцать дней, или триста тридцать шесть часов, или двадцать тысяч сто шестьдесят минут, или один миллион двести девять тысяч шестьсот секунд. Для Кристиана две недели стали внушительным сроком, чуть ли не космических масштабов. Возможно, потому, что он постоянно проверял телефон на наличие новых уведомлений из соцсети – вдруг Сандра сама что-нибудь ему написала.

Он вообще ни с кем не общался в соцсетях, а зарегистрировался лишь из-за Сандры. Почему не удалял аккаунт? Так сдержать данное себе слово было бы в разы легче. Видимо, что-то мешало ему оборвать связь навсегда. Он ненавидел это слово – оно напоминало о смерти. Удалить профиль – значило похоронить чувства. В этом и крылась главная причина.

Открыв приложение, Кристиан не увидел новых сообщений. Он глубоко вздохнул, открыл настройки и нажал на кнопку «удалить аккаунт». Приложение спросило: «Вы уверены?» Нет, Кристиан не был уверен, поэтому все отменил, открыл чат с Сандрой и заметил зеленый огонек на ее аватарке. Сандра в сети. Дыхание перехватило, словно на грудь положили тяжелый камень. Она рядом, как в кофейне за столиком напротив. Кристиан мог спросить, как у нее дела, но родилась идея получше…

Они с группой второй день находились в Орегонских лесах – снимали новое документальное кино. Все в их лагере давно разбрелись по палаткам и, скорее всего, уже спали – день выдался насыщенным на впечатления. Кристиан не торопился ложиться. Сидя в походном кресле, он наслаждался тишиной и запахом влажной хвои, глядя на россыпь звезд – Млечный Путь раскинулся серебристой рекой по небу и вызывал восхищение. Он навел на него объектив, отрегулировал яркость и сфотографировал. Получилось красиво. Не так, как на профессиональную фотокамеру, но тоже неплохо, а главное – быстро. Надеясь, что Сандра еще в сети, он тут же отправил ей снимок с подписью: «Не мог не поделиться красотой».

К сожалению, окошко Сандры уже не светилось зеленым, должно быть, легла спать. Он положил телефон на грудь и вновь уставился на небо. Телефон пиликнул буквально через минуту. Затаив дыхание, Кристиан открыл чат, готовясь получить просьбу больше не беспокоить или вовсе: «Пользователь ограничил вам доступ для сообщений».

Вопреки недобрым ожиданиям, Кристиан прочел сообщение, и его губы непроизвольно растянулись в широкой улыбке.

Сандра: «Млечный Путь! Очень красиво! А где ты?»

Кристиан: «Орегонские леса. Спим под открытым небом среди высоченных секвой».

Сандра: «Боже, как здорово! Всегда мечтала увидеть секвойи вживую!»

Наполненное эмоциями сообщение разливало тепло в груди. Кристиан задышал чаще, набирая ответ.

Кристиан: «Мы пробудем здесь как минимум три дня… Прилетай, я тебя встречу».

В ожидании реакции Кристиан даже не моргал, следя за плавающими точками на экране. Он не знал, как Сандра отреагирует. Даже если бы на него сейчас мчался поезд, грохочущий, ослепляющий прожекторами, он, пожалуй, боялся бы меньше, чем упрек, что они друг другу никто.

Сандра: «Беру билеты *эмодзи улыбка*».

Улыбка вновь расцвела на его губах. Он преступно сильно хотел их общения и теперь пытался придумать ответ, но Сандра его опередила.

Сандра: «Ладно, я спать. У нас уже достаточно поздно. Спокойной ночи *эмодзи сонный человек*».

Кристиан ударил себя по лбу от досады. Он не подумал, что в Нью-Йорке почти два часа ночи.

Кристиан: «Прости, забыл о разнице во времени! Теперь мне очень интересно: почему ты не спишь? Спасибо за общение! Спокойной ночи *эмодзи ночное небо*».

Сандре самой хотелось знать, почему она не спала.

Сначала она ждала Дугласа с работы, пока он не позвонил и не сообщил о проблеме на объекте в Беркли-Хайтс. Он выехал туда днем и был вынужден заночевать в местном отеле.

Такое произошло впервые и показалось Сандре очень странным, словно муж искал повод не возвращаться домой после вчерашней ссоры. Сандра и сама не понимала, почему он так сильно разозлился.

К ней в гости приходила Элис, они разговаривали и придумывали, как Сандре помириться с Ривой. Элис предложила нежданно нагрянуть к ней с коробкой пирожных и наконец восстановить мир. Они не собирались ехать ежесекундно, а на выходных, но Дуглас сделал замечание:

– Если человек не хочет общаться, значит, есть причины.

– Дуглас, мы все знаем, что эта причина – ты! Не стоило так грубо с ней! По-хорошему, извиниться нужно тебе, а не мне! – вскинулась Сандра.

Дуглас буравил ее несколько долгих секунд, прежде чем произнести:

– Думаю, что Элис уже пора домой, верно?

Возникло ощущение, что ее окатили кипятком.

– Дуглас, прекрати! – Сандра подскочила с места и встала перед ним.

– Мне и впрямь пора домой, – тихо проговорила Элис за ее спиной.

Сразу после того, как за Элис закрылась дверь, Сандра решила раз и навсегда обозначить мужу, как для нее важны подруги:

– Мы и так редко видимся! Тебе не следует вмешиваться в нашу дружбу! Я же не высказываю тебе постоянно, как меня бесит твоя работа, на которой ты вечно пропадаешь! – шепотом кричала Сандра.

– Эта работа кормит тебя и одевает, если ты не забыла! – прошипел он, уничтожая ее взглядом.

– Я могу устроиться на работу и обеспечивать себя сама! Я только из-за твоей прихоти этого не делаю!

– Сына тоже не рожаешь из-за моей прихоти?! Может, ты втайне пьешь таблетки?

Сандра отшатнулась, как от пощечины.

– Нет, Дуглас! Какая чушь! Это не происходит по щелчку пальцев и не зависит только от нашего желания!

– А знаешь, что думаю я?

– Что?

– Что ты избалованная дочь своих родителей, привыкла только получать, а не давать взамен! – наступал он. – Сначала от папочки, а теперь и от мужа.

– Я избалованная?!

– Ты! Совершенно не ценишь мой труд и не поддерживаешь меня. Будь ты хорошей женой, ставила бы себя на мое место! – прокричал он.

Дженни вбежала в гостиную с испуганными глазками, по ее щекам уже катились слезы. Сандра подхватила дочь на руки и понесла в детскую, успокаивая.

– Все хорошо, милая. Все хорошо. Мы не ругались.

– Папа кликал…

– Нет, он просто громко разговаривал, детка.

– Мам, ты можешь поспать со мной?

– Конечно, милая.

Утром Сандра проспала уход Дугласа – горькие мысли мешали уснуть. Разумеется, она понимала: муж на взводе из-за рабочих неурядиц, и теперь у него явно возникли трения с боссом. Но разве это весомый повод срываться на ней? Она тоже старалась, пожертвовала своими мечтами и чувствами… Только кто оценит?

Последние две недели со дня встречи с Кристианом стали настоящим мучением. Она не находила себе места, в груди разрасталась огромная дыра, она пылала, сжимала легкие, скручивала внутренности в узел. Зачем он сказал, что все еще любил ее? Его признание обрушило возведенную годами стену. Да, они стояли по разные стороны руин, но как же хотелось протянуть руку.

Наверное, любая другая на ее месте приложила бы все усилия, чтобы вычеркнуть его из жизни. Увы, Сандре неподвластна такая магия. Словно какая-то высшая сила подбрасывала мысли и нашептывала: «Ничего не случится, если ты посмотришь его документальный фильм. Всего один. Взгляни на его работы, просто для саморазвития, он ведь так много путешествовал». Были даже смешные: «Посмотри! Вдруг его кино поможет разочароваться в нем!»

Сандра попала в ловушку чувств и воспоминаний, провалилась в них целиком.

Судя по количеству его документальных кино, складывалось впечатление, что Кристиан практически не жил дома. Фильмов оказалось очень много. Помимо красивых мест, имелись и такие, что вызывали тревогу: город-призрак Детройт с его заброшенными заводами и небоскребами, шахтерские города, граница США и Мексики, резервации индейцев, гетто.

Те две фотографии, что теперь украшали холл ее свекрови, увы, казались сказочными. Кристиан проделывал поистине серьезную работу – фильмы, показывающие упадок, созданы не только для эстетики. В них проглядывался глубокий философский смысл, крик, чтобы привлечь внимание к последствиям халатности людей, экономических и социальных кризисов.

Смотреть подобные фильмы нелегко, но интересно. Они показывали, что даже в упадке люди оставались людьми, несмотря на разрушенные мечты. И это не конец жизни, а часть ее цикла. На примере Детройта видно, как город возрождается, медленно, маленькими шагами, но все же. Главное – надеяться и верить.

Сандра настолько привыкла к голосу Кристиана за кадром, что восприняла его сообщение как само собой разумеющееся, будто они постоянно общались друг с другом на протяжении последних нескольких дней. А потом опомнилась. И понимание стало ошеломляющим: она получила снимок от известного фотографа, чьи редкие кадры оценивались в сотни тысяч долларов. Их сделал Кристиан, тот мальчишка, с которым они целовались в лесу и бабушкином дровянике. Тот, кто фотографировал ее на дедушкин фотоаппарат. И тот, к кому она все еще испытывала чувства.

Сандра испугалась, хотя сложно не признать, как естественно проходила их переписка, без тени прошлого, будто они никогда не теряли связь. Будто.

Она лежала в кровати и разглядывала фото Млечного Пути, немного размытое, но разве это важно? Сам факт казался чем-то волшебным – видеть одно и то же, словно их не разделяло расстояние в две с половиной тысячи миль. Если закрыть глаза, можно представить, что они там вдвоем любовались звездным небом и мечтали, держась за руки. Теплые мысли рождали в душе густое, тягучее волнение, оно сладким медом переливалось из стороны в сторону, вызывая трепет.

Солнце ползло по лицу и ласкало кожу, пробуждая Сандру ото сна. Она сладко потянулась в кровати и улыбнулась новому дню. Со стороны кухни послышался грохот. Сандра подскочила с кровати и поторопилась на звук, прикидывая, что там случилось. Вряд ли шум устроила Дженни, если бы она проснулась раньше Сандры, то в первую очередь прибежала бы к ней.

– Дуглас? Доброе утро. Что ты делаешь?

Стоя на коленях посреди кухни, муж собирал осколки разбитой кружки, плавающие в кофейной луже. Как символично.

– Ты сама не видишь? – огрызнулся он.

– Уже вижу. Почему не разбудил меня? – поинтересовалась Сандра, притворяясь, что не заметила его раздражения.

Она вытащила из ящика тряпку и присела на корточки рядом с ним, собираясь помочь.

– Нужно вставать вовремя, – упрекнул Дуглас и вырвал тряпку из ее рук. – Дай сюда, я сам.

Сандра понимала, что муж чем-то сильно огорчен, и с ним не следует спорить, иначе ее хорошее настроение превратится в коричневую лужу, которую он вытирал.

– Ладно, вытирай, – согласилась она, поднимаясь с пола. – Я поставлю новый кофе и сделаю нам сэндвичи.

Дуглас метнул на Сандру хмурый взгляд и глубоко вздохнул.

– Прости. Я на взводе. Браун во всем обвинил меня. Он считает, что я ошибся в выборе подрядчиков и недостаточно контролировал процесс.

– Понимаю… Могу ли я тебе чем-то помочь? В расчетах или чертежах?

Сандра не в первый раз предлагала помощь, все же она архитектор по образованию, но всякий раз слышала одно и то же. Как и сейчас:

– Нет. Я тебе уже говорил: босс терпеть не может семейственность в бизнесе. Если ошибку допустит любой другой человек, босс порычит, но успокоится, а если моя жена – он будет упрекать меня до конца жизни, либо вовсе вышвырнет. К тому же, тут не по твоей части. – Тон Дугласа немного смягчился.

Он закончил с уборкой, ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

– Пойду переоденусь и вернусь, чтобы нормально поесть.

– Иди, – обронила Сандра и приступила к приготовлению завтрака.

– До вечера! – сказал Дуглас, поцеловав их с Дженни перед уходом.

Как только дверь закрылась, Дженни бросилась в свою комнату одеваться.

Они еще на прошлой неделе запланировали устроить поход в зоопарк. Дженни обожала там бывать. Не прошло и пяти минут, как она уже стояла на пороге родительской спальни, держа в руках свою любимую сумку в виде корги.

– Ты сколо, мам?

– Уже, солнышко, – ответила Сандра, вдевая сережки-кольца в уши.

Дженни внимательно проследила за действиями Сандры и вдруг спросила:

– Мам, а когда мне плоколят уши? Я тоже хочу сележки!

– Сильно хочешь?

– Да!

– И не боишься?

Дженни задумалась на мгновение и немного смущенно призналась:

– Немножко. Вот столечко! – Она свела кончики большого и указательного пальцев, оставив между ними небольшой зазор.

– Ну раз так, тогда попробуем сегодня.

– Слазу после зоопарка? – Дочь недоверчиво сощурилась.

– Да! – пообещала Сандра.

Через полчаса они уже гуляли по зоопарку. Хорошо, что погода сегодня дала передышку от жары, подарив городу легкую свежесть. Солнце то и дело пряталось за пухлыми облаками, а мягкий ветерок уносил неприятные запахи из вольеров – порой, в особенно знойные дни, их с трудом перекрывали даже ароматы сладкой ваты и попкорна.

Сандра купила им с Дженни по рожку ванильного мороженого, и они неторопливо пошли глазеть на животных.

– Такая смешная, плавда? – Дженни указала пальчиком на красную панду, лениво растянувшуюся на ветке вверх брюшком.

– Смешная и милая, – согласилась Сандра.

Она разблокировала телефон и сфотографировала животное. Вместо того, чтобы убрать смартфон в сумку, Сандра решила поделиться снимком с Кристианом. Не из вежливости, а желая поддержать их общение. Кристиан был красивым парнем, а стал красивым мужчиной, но внешность – это просто внешность. Лишь недавно Сандра поняла: все эти двенадцать лет обида была не только из-за жестоких слов. Ей не хватало их бесед, которые доводили ее до смеха, споров о фильмах, разговоров о книгах – даже непрочитанных. Не хватало его умения слушать – не просто кивать, а слышать, вникать, подхватывать ее мысли и раскручивать их в неожиданные стороны. Его вопросы расширяли мир и заставляли ее чувствовать себя важнее, чем она думала.

Пока Дженни рассматривала снежных барсов, Сандра открыла чат с Кристианом и отправила фото.

Сандра: «Дженни сказала, что панда смешная».

Они вчера уже списывались, вроде бы ничего такого не происходило, но она вдруг снова задышала чаще от волнения, а пальцы слегка задрожали. Она убрала телефон, понимая, что Кристиану сейчас не до переписки: он же не на отдыхе, а на работе.

– Мама, я хочу одного себе! – Дженни указала на магелланова пингвина.

– Милая, ты же знаешь, что им нужны специальные условия для жизни.

– Знаю! – вздернула подбородок Дженни. – Когда выласту, куплю себе дом и сделаю там вольел для пингвинов!

– Ну и здорово! – улыбнулась Сандра.

Она вытащила мобильный и сделала для Дженни несколько фотографий пингвинов, а потом палец сам нажал на иконку приложения соцсети. В уведомлениях висело входящее сообщение.

«Ответил! Так быстро!»

Стоило открыть чат, тело наполнилось легкостью, словно воздушный шар.

Кристиан: «Очень смешная! А мы сейчас снимаем этих серьезных парней».

К сообщению прикреплено фото оленей Рузвельта. Губы Сандры растянулись в улыбке.

Сандра: «Симпатяги *эмодзи улыбка*»

– Мам! Хочу к жилафу! Идем сколее! – Дженни подбежала к ней, схватила за руку и потянула вперед.

Пока Сандра раздумывала, что бы еще написать, пришло новое сообщение:

Кристиан: «Вы с дочкой гуляете вдвоем?»

Сандра: «Да. Дуглас на работе».

Нажав кнопку «отправить», Сандра закусила щеку от досады. Зачем она это написала? Будто оправдывалась за отсутствие рядом мужа в выходной день.

Кристиан: «Хорошо, значит, ты сможешь рассказать, почему так поздно легла спать…»

Врать не хотелось, но и говорить правду тоже.

– Какие длинные шеи! – восторгалась Дженни. Ее глазки лучились неподдельной радостью, словно она смотрела на чудо света.

Сфотографировав дочку на фоне жирафов, Сандра отправила одно фото Кристиану, уходя от ответа.

Сандра: «Не думал расширить географию и посетить Африку?»

Кристиан: «А ты хорошо ознакомилась со списком моих работ *эмодзи большой палец вверх».

Прочитав ответ, Сандра почувствовала, как ее щеки запылали. В наблюдательности Кристиану не занимать. Несмотря на смущение, что так легко выдала себя, Сандра восхитилась его проницательностью.

Сандра: «Просто на выставке так много хорошего о тебе услышала. Решила убедиться, что о тебе говорили правду. Мало ли, а вдруг врали».

Кристиан: «Жаль. А я-то размечтался…»

Пока разговор не перетек не в то русло, Сандра решила свернуть его. Слишком сильно она разволновалась.

Сандра: «Ладно. Пока. Меня зовет Дженни».

Кристиан: «Сандра, вот мой номер: 40412… Можешь записать меня любым именем или прозвищем, просто пиши мне на телефон, пожалуйста! Я извелся целый день проверять чат *эмодзи стесняющийся человечек*».

Ее сердце затрепетало. Как же странно оно устроено – тянулось к тому, кого нельзя обнять. Но разве это обязательно? Ее любят. Вот так просто, на расстоянии, сквозь годы и без условий. Что плохого в том, если они и впрямь попробуют дружить: говорить, шутить, делиться мыслями? Как раньше…

Сандра, как и обещала, привезла Дженни в салон проколоть ушки. Дочь нервно теребила край платья, то и дело поднимая на нее глаза в поисках поддержки. Сандра присела перед Дженни и сжала ее холодные ладошки.

– Если ты передумала, мы можем просто уйти отсюда, – предложила она. Сандра волновалась так, будто прокалывали уши ей самой. С самого рождения своей малышки она ощущала невидимую нить между ними. Плач Дженни отзывался в ней звоном тревоги. Любая боль остро отдавалась в каждой клеточке тела, будь то царапина, ушиб, первая прививка, колики, жар или просто непонятный дискомфорт, от которого Дженни хмурилась и хныкала. Но каждый ушиб, каждая слеза – жизненный урок. Защищать от всего означало лишить дочь опыта, сделать хрупкой перед лицом мира. – Но тогда ты не сможешь носить сережки, – заключила Сандра.

– Нет! Я хочу сельги! – воинственно заявила дочурка, и страх моментально улетучился из ее глаз.

– Садись сюда, красотка! – улыбнулась мастер Оливия, подготовив стерильный пистолет.

Дженни вдохнула глубже, сжала руку Сандры и зажмурилась. Тонкий щелчок. Дженни ахнула, но не заплакала, только широко раскрыла глаза.

– Раз! – торжественно объявила Оливия.

– Почти не больно, – удивилась Дженни, трогая мочку с маленькой сережкой из медицинского титана.

Второй щелчок.

– И два! Вот и все! Через два месяца их можно будет сменить на обычные, – пояснила Оливия и протянула Дженни карамель на палочке в виде короны. – Держи! За смелость! Теперь на одну принцессу в нашем мире стало больше!

– Мама, я плавда как принцесса? – спросила Дженни, любуясь собой у зеркала.

– Конечно, милая! Дженнифер Джонс Великолепная! – подыграла Сандра, целуя дочь в макушку.

В приподнятом настроении они вышли из салона и направились к припаркованной неподалеку машине. Город гудел, проезжающие автомобили монотонно шлифовали колесами асфальт. Внезапно раздался резкий визг тормозных колодок, и Сандра обернулась на шум.

Ничего не случилось, просто лихач на кабриолете чуть не проехал на красный. Знал бы он, какую роль сыграл в ее жизни. Вроде маленькую, незначительную, но для Сандры он стал компасом. Она смотрела уже не на дорогое авто, а на вывеску позади него – настоящий знак свыше в виде аккуратных золотых букв, чуть потертых по краям: «Салон для творческих людей».

– Милая, идем-ка сходим вон туда! – Сандра кивком указала Дженни на магазин.

Они перешли дорогу и теперь смотрели на витрину из затемненного стекла, за которой угадывались полки с коробками, свертками бумаги и отблесками чего-то цветного. Сердце Сандры дрогнуло.

Дверь поддалась с легким звоном колокольчика. Внутри пахло деревом, свежей бумагой и чем-то неуловимо сладким, может, пастелью или воском. Стеллажи до самого потолка заставлены тюбиками с красками, маркерами, альбомами в тканевых переплетах и баночками с кистями.

– Добро пожаловать! Чем могу помочь? – голос седовласой женщины-продавца вывел Сандру из временного забытья.

Кассандра даже не заметила, что ее рот приоткрылся от восхищения и нахлынувшей ностальгии по тому времени, когда она, будучи ребенком, заходила в подобные магазины Арлингтона и забывала счет времени, выбирая кисти, карандаши и бумагу. Почему она перестала рисовать? Она ведь так это любила.

Сандра не ответила сразу. Пальцы сами потянулись к полкам, скользнули по упаковкам карандашей, потрогали фактуру бумаги для акварели – плотной, слегка шершавой. В груди щемило. Более десяти лет она не брала в руки кисть. Последний раз Сандра рисовала в родном доме, а потом учеба, стресс, экзамены, диплом, Дуглас, материнство. Бесконечные «некогда» и «потом» превратились в «никогда». Но сейчас, среди этих красок и запахов, что-то внутри встрепенулось, ожило.

– Мне нужно… – голос Сандры прозвучал неуверенно, хотя в груди уже разгорелось пламя. – Все для рисования!

Она выбирала тщательно: коробку акварели с бархатистыми кюветами, кисти разной толщины, плотные листы бумаги с фактурой «холодный пресс». Потом карандаши, клячку, гелевую ручку, черный линер. Каждый предмет казался маленьким чудом.

– Хороший выбор, – кивнула продавец, упаковывая покупки в коричневый бумажный пакет. – Возвращаетесь к рисованию?

– Как вы догадались? Вдруг я только собираюсь учиться? – усмехнулась Сандра.

– Нет… Новичок или мастер – видно сразу. Вы выбирали на ощупь. Ваши пальцы помнят, какими должны быть кисти, грифель, бумага… Новички выбирают глазами.

Сандра улыбнулась, чувствуя, как сердце забилось чаще.

– Мам, а мне вот это! Я тоже буду лисовать! – заявила Дженни, складывая на прилавок альбом, гуашь и кисти.

Продавец вопросительно посмотрела на Сандру.

– А это у нас новичок. Будет учиться. Упакуйте все!

Они с Дженни вышли на улицу, прижимая пакеты к груди, как долгожданные подарки. Сандра готова поспорить на тысячу зеленых, что их улыбки способны сравниться яркостью с огнями вечернего Манхэттена.

Остаток дня выдался непростым, а вечер с лихвой потрепал нервы. Вернее, это сделал Дуглас.

Вернувшись с покупками домой, Дженни тут же начала раскладывать свои новые принадлежности для рисования. Да, следовало бы раздеться, подготовить в детской место, застелить газетами пол, но нет – Дженни сразу же с головой окунулась в творчество. Как итог – они обе перемазались в гуаши и заляпали полкомнаты. Они развлеклись на славу, выводя на бумаге ярких бабочек с цветочками, смешные мордашки и необычные домики, совершенно потеряв счет времени.

Дуглас вернулся раньше обычного, а ужина еще не было и в помине. Сандре пришлось воспользоваться доставкой из ресторана, только муж совершенно этому не обрадовался – он весь вечер высказывал претензии: пересолено-недосолено, сыровато-пережарено, кисло, пресно, невкусно. Ничего такого Сандра не заметила, и в этот ресторан они ходили не раз. Стоило Сандре упрекнуть мужа в плохом настроении, он просто выплюнул то, что жевал, а после выкинул содержимое своей тарелки в мусор и ушел в спальню, хлопнув дверью.

Сандра с трудом затушила обиду, лавой поднимающуюся в ней, и переключила внимание на более приятные мысли, чтобы не сбить творческий настрой. Она еле дождалась, когда стрелки часов перешагнут одиннадцать, а Дженни и Дуглас лягут спать. Душу переполняло волнение, словно ей предстояла встреча со старым другом, и Сандра всерьез боялась, что ее затея превратится в тыкву. Как-никак, а она давно не практиковалась.

Сандра старалась соблюсти волшебство момента, в котором важным фактором являлась тишина, даже телефон поставила на беззвучный. На всякий случай. Малярным скотчем приклеила лист акварельной бумаги к столу, проверила остроту карандаша и начала легкими, почти невесомыми линиями намечать композицию, глядя на референс[1].

Еще стоя на светофоре, когда ее привлек звук кабриолета и она увидела вывеску «Салон для творческих людей», Сандра уже знала, что нарисует в первую очередь – Млечный Путь с фотографии, сделанной Кристианом.

Сандра сделала разметку пространства, вывела верхушки секвой, легкими штрихами обозначила изгибы будущей галактики и положение звезд. Кончиком карандаша прорисовывала более четкие контуры – линии Млечного Пути, ластиком-клячкой смягчила слишком жесткие штрихи, создавая ощущение воздушности. Широкой кистью смочила бумагу водой – техника «мокрым по мокрому», чтобы цвета мягко растекались, – приступила к фону: глубокий индиго, фиолетовый, серый, местами черный смешивались прямо на листе. Пока бумага еще влажная, нанесла размытые пятна голубого, сиреневого и розового, чтобы показать туман. Макнула кисть в белую акварель и, проводя пальцем по щетине жесткой кисти, начала разбрызгивать капли краски, чтобы получить звезды. Когда рисунок высох, Сандра сняла малярный скотч, линером прорисовала контуры деревьев, а белой ручкой – блики, чтобы усилить свечение галактики.

Откинувшись на спинку стула, Сандра потянулась и глубоко вздохнула. Ее губы озарила широкая улыбка. Она почувствовала себя по-настоящему счастливой, как птица, впервые взлетевшая в небо.

И первое, чего ей захотелось, – поделиться радостью с Кристианом.

Она открыла чат в соцсети, скопировала его номер и внесла в список контактов и уже через мессенджер отправила текст.

Сандра: «Проверка связи! Прием».

В Нью-Йорке почти час ночи, а в Орегоне – десять. Сандра надеялась, что Кристиан еще не спал.

Ответ прилетел моментально.

Кристиан: «Вас слышно хорошо! Прием! *эмодзи улыбка*»

Сфотографировав свой скетч, Сандра отправила ему с подписью: «Ты. Меня. Вдохновил». Она замерла в ожидании и словно забыла, как дышать, крепко сжимая в руках телефон.

Кристиан: «Сандра, это потрясающе! Очень красиво! Рад, что ты снова начала рисовать *эмодзи большой палец вверх*»

Сердце в груди перевернулось от радости, а в теле возникло ощущение, что кто-то развязал узлы, которые она до этого момента не чувствовала. Сделав глубокий вдох, Сандра начала печатать ответ. Только восклицательный знак после «спасибо» решила заменить на точку.

Сандра: «Спасибо. Ты снова не спишь? Сидишь под открытым небом?»

Кристиан: «Да. Помнишь, как нам нравилось смотреть на звезды?»

Сандра: «Помню…»

Кристиан: «А помнишь, ты показывала мне созвездие Лебедь?»

Сандра: «Да, ты еще смеялся, что это не лебедь, а заблудившаяся утка».

Кристиан: «Ты так заразительно смеялась».

Сандра: «А когда выскочил опоссум, ты сказал, что это лесные духи. Боже, я бежала сломя голову. Было весело».

Кристиан: «Да, очень. Я обожал твой смех».

По ее телу прокатилась новая волна жара, а во рту пересохло. Она тоже обожала его смех, но разве могла так просто написать об этом?

Она встала из-за стола, подошла к окну и распахнула его настежь. Воспоминания тонкой вуалью накрыли ее мысли, позволяя почувствовать запах леса, свежий ветерок на щеках, тепло его рук на ладонях.

Сандра: «Спокойной ночи, Кристиан».

Кристиан: «И тебе, Сандра».

Догадывался ли Кристиан, как его появление отразилось на ней? Он открыл ей глаза, напомнил о том, что она достойна любви и уважения.

Дуглас жил на работе, ему с лихвой хватало общения, пока Сандра занималась Дженни и домом. Муж рассорил их с Ривой, а на днях попытался и с Элис. Рядом с ним Сандра становилась консервной банкой: закрытой, с истекающим сроком годности. В голову все чаще и чаще закрадывались нехорошие мысли… И дело даже не в том, что она любила другого. Вовсе нет. Помимо любви существовало уважение к человеку, с которым создала семью и делила постель. Их с Дугласом жизнь превращалась в пародию на брак ее родителей и грозила вот-вот стать точной копией. Это угнетало. Хуже всего то, что конфликты видела Дженни, и в ее голове укоренялась неидеальная модель семьи.

Бессчетное количество раз маленькая Сандра видела, как отец издевался над матерью, слышала, как его грубый хриплый крик разрывал тишину, как тяжелые шаги гулко разносились по дому, а потом раздавались приглушенные мамины всхлипы. Мама терпела. Всегда. Безмолвная, с потухшим взглядом.

Сандра клялась себе, что никогда не повторит мамину судьбу. Она обретет счастье. Ее брак будет другим – теплым, нежным, безопасным. Но сегодня, когда Дуглас выплюнул еду в тарелку, она вдруг осознала страшную правду: она становилась своей матерью! Сандра промолчала. Не возмутилась. Не показала Дженни, что ее папа поступил неправильно. Она проглотила то, что выплюнул Дуглас.

Он сидел в походном кресле, закинув руки за голову, и смотрел на ночное небо. Лес шелестел листьями – что-то шептал на своем языке, а звезды перемигивались друг с другом, словно подшучивая над ним.

Она прислала ему свой рисунок… Вроде бы что тут такого? Кристиан знал – очень много. Сандра любила рисовать, но прятала свои скетчи ото всех – он помнил, гордился тем, что входил в круг избранных, словно ему по-настоящему вручили регалии.

Сандра: «Спокойной ночи, Кристиан».

Кристиан: «И тебе, Сандра».

Разве тут уснешь, когда та девчонка, от которой перехватывало дыхание, снова разговаривала с ним, вспоминала прошлое и смеялась. Он уверен, что она смеялась, если и не смеялась, то точно улыбалась, а вокруг ее голубых глаз скапливались тоненькие лучики морщинок. Сколько раз он искал ее в толпе прохожих, видел ее профиль в проплывающих по небу облаках, в трещинах на асфальте. Оборачивался, услышав похожий голос или смех. Представлял, что однажды она подойдет к нему со спины, закроет ладонями глаза и спросит, как тогда: «Угадай, кто?» А Кристиан обязательно пошутит, что это Хелен, или мистер Флетчер, или еще кто-нибудь. Сандра засмеется и скажет, какой он забавный и недогадливый.

Воспоминания грели душу, но ее присутствие в настоящем творило с его телом чудеса. Он будто оживал после каждого ее сообщения и умирал, когда она замолкала. Хотелось попросить уделить ему еще несколько минут, узнать о ней больше, но он не имел на это права.

Кристиан устало потер переносицу – ему и впрямь пора ложиться спать. Завтра он сделает еще несколько уникальных фотографий для новой выставки, они соберут палатки и вернутся домой. Интересно, а куда Сандра повесила те два снимка, что они с мужем купили на его выставке?

Не успел он проснуться утром, решил первым делом уточнить этот момент. Хотя на самом деле просто использовал как повод для новой переписки.

«В Орегоне восемь утра, а в Нью-Йорке одиннадцать – скорее всего, ее муж уже на работе», – рассудил Кристиан, прежде чем написать сообщение.

Кристиан: «Доброе утро или день, Сандра. Все хотел узнать, где висят фотографии с выставки?»

Сандра: «Привет. Да, у нас день. Я подарила твои фотографии свекрови».

Он улыбнулся, догадываясь о причине, но решил подыграть Сандре.

Кристиан: «Ого. Она поклонница моего творчества?»

Сандра: «Теперь да, хвастается перед своими подругами, что чуть ли не лично знакома с фотографом Висконти».

Кристиан: «Ясно. Я думал, тебе понравились горы…»

Сандра: «Понравились. Когда ты возвращаешься домой?»

Кристиан: «Сегодня, если ничего экстраординарного не произойдет *эмодзи чертик*»

Сандра: «А что может произойти?»

Кристиан: «Ты уверена, что хочешь об этом знать?»

Сандра: «Уверена. Расскажи, как проходят такие поездки?»

Кристиан: «Ты не будешь против, если я пришлю голосовое сообщение?»

Разумеется, Сандра не была против, а очень даже за. Она гуляла по парку в Бруклине, пока ждала, когда у Дженни закончится занятие по плаванию. И не то чтобы Сандра скучала, вовсе нет, но она не могла отказать себе в удовольствии узнать что-то новое о Кристиане и послушать его голос.

Сандра вытащила из сумки беспроводные наушники, подключила к телефону и вставила в уши. На экране появился значок микрофона, и она с легким трепетом ждала, когда услышит короткий «бульк» входящего сообщения.

Кристиан (голосовое сообщение): «Мы снимаем кино вместе с моей командой. За годы совместной работы мы не раз попадали в передряги, спали под открытым небом. Пару раз сидели на деревьях, прячась от гризли. Был случай, когда мы дружно друг у друга отсасывали змеиный яд. Во время съемок гетто частенько привлекали нехорошее внимание местных банд. Наши репортажи становились костью в горле представителей власти. В общем, ходим иногда по лезвию бритвы».

Сандра: «Гризли? Змеи? *эмодзи шок* А сколько человек в вашей команде?»

Кристиан (голосовое сообщение): «Нас четверо, включая меня. Я – сценарист, режиссер и ведущий, отвечаю за общую концепцию фильма, общаюсь с местными жителями, передаю атмосферу места. Райн снимает панорамные виды с помощью квадрокоптера. Но иногда убирает его в сторону, если находит лучшую точку для съемки, и лезет на скалу или спускается в пещеру с видеокамерой».

Сандра: «Смело!»

Кристиан (голосовое сообщение): «Да, он смельчак, в прошлом снимал военные репортажи! Карлос обрабатывает материал, ищет исторические справки, редкие факты, делает анимационные вставки для фильмов. Он знает все о новых технологиях в кино. Может смонтировать фильм даже в походных условиях. Еще есть Линдси, она отвечает за чистоту звука, записывает интервью, природные шумы, ведет бюджет и договаривается с локациями. Прагматичная, но очень романтичная».

Сандра: «Оу, у вас в команде девушка? Наверное, ей тяжело приходится с вами. Надеюсь, вы не эксплуатируете ее с готовкой?»

Кристиан (голосовое сообщение): «Скорее, наоборот. Вообще, этим занимается Карлос. Он просто обожает готовить в походных условиях. Только ему об этом не говори».

Сандра улыбалась, слушая его смех и голос, в котором сквозило столько восхищения этими людьми, что она невольно позавидовала ему. В ее жизни не было ничего подобного – ни команды, ни дела, которое так же зажигало бы глаза.

Сандра: «Ты с такой теплотой рассказал о них… Вы, наверное, стали почти что семьей».

Кристиан: «Да, есть такое ощущение *эмодзи улыбка*».

Сандра: «Мне пора, спишемся в другой раз».

Убрав телефон в сумку, Сандра подошла ко входу в бассейн и начала высматривать Дженни. После переписки с Кристианом на душе стало тепло и светло, хотелось с кем-нибудь разделить свое чудесное настроение. Восприняв это как знак, она забрала Дженни, заскочила в магазин за пирожными и прямиком поехала в сторону дома Ривы.

– Мама, а тетя Лива точно дома? – спросила Дженни после нескольких гудков домофона.

– Надеюсь, милая, – Сандра улыбнулась дочери, хотя начала подозревать, что она права. Возможно, Рива и впрямь ушла, но больше страшило то, что подруга специально не открывала, не желая ее видеть.

Понуро пожав плечами, Сандра собиралась нажать кнопку вызова и уйти, но дверь вдруг щелкнула и открылась.

Рива проживала на третьем этаже невысокого дома из красного кирпича. Пока они поднимались по лестнице, сердце выпрыгивало из груди, а ладони потели. Она сжимала руку дочери, радуясь, что ее маленький лучик рядом. Сандра была уверена, что Рива впустила их только из-за Дженни – подруга в ней души не чаяла.

Они подошли к двери, Сандра занесла руку, но не успела постучать – дверь резко распахнулась. Сандра смущенно улыбалась, вытянув перед собой коробку с пирожными, а Дженни выдернула руку и обняла Риву за ноги с радостным воплем:

– Тетя Лива!

Рива обняла одной рукой Дженни, а вторую открыла для Сандры. Так они и стояли в обнимку втроем, пока Дженни не наскучило. Она вырвалась и побежала вглубь квартиры.

– Прости меня, ладно? Мне тебя очень не хватало! – проговорила Сандра, всхлипнув.

– И ты меня. Я дура, – подруга виновато поджала губы.

– Тогда мы обе дуры! – пошутила Сандра и наконец-то поняла, что ее смутило, когда она увидела Риву. – Какие кардинальные перемены, Рива! Это с чем-то связано? Или с кем-то?

За одиннадцать лет их дружбы Рива всегда носила длинные черные волосы и собирала их в высокий хвост, а сейчас перед ней стояла пепельная блондинка с каре.

– Тебе не нравится? – Рива состроила обиженное лицо.

– Нет, наоборот! Ты потрясающе выглядишь! Ну что, угостишь меня своим фирменным кофе?

– Конечно! Проходи!

Они прошли в гостиную, соединенную с кухней, где Дженни уже вовсю развлекала себя уникальной коллекцией кукол Барби, которые Рива трепетно собирала с детства.

Кассандра уселась на барный стул за стол-остров, Рива вытащила из шкафчика стеклянную конструкцию с двумя колбами – сифон для варки кофе – и поставила нижнюю часть на горелку. Сандра помнила, как Рива училась на нем готовить кофе, чтобы удивить своего молодого человека – настоящего японца. Отношения с ним долго не продлились, в отличие от сифона – этому агрегату Рива буквально поклялась в вечной любви и верности, ведь в нем получался самый лучший кофе во всем мире. По мнению подруги.

Рива налила воду в нижнюю колбу ровно до отметки, потом аккуратно вставила верхнюю колбу и закрепила ее. Включила горелку, и вода начинала медленно нагреваться. Рива подмигнула Сандре и улыбнулась.

– Рассказывай! Вижу ведь, что с тобой что-то не так!

Сандра глубоко вздохнула и смущенно пожала плечами, наблюдая за тем, как Рива насыпала молотый кофе в верхнюю колбу.

– Помнишь, я кое о ком рассказывала на одной из наших студенческих посиделок? – Кассандра бросила на Дженни взгляд убедиться, что дочь не слушала их.

– Угу, помню, – Рива выгнула бровь и чуть подалась вперед.

Понизив голос до шепота, Сандра продолжила:

– Мы увиделись.

– Правда?! – восторженно вскрикнула Рива и тут же закрыла рот ладонями.

Сандра кивнула, и они обе посмотрели на сифон – вода закипела и начала подниматься в верхнюю колбу, издавая легкое шипение. Рива помешала кофе бамбуковой лопаткой, и сверху появились струйки пара, как в алхимической лаборатории.

Рива засекла минуту, перевернув песочные часы, и уставилась на Сандру.

– Теперь я не выпущу тебя, пока ты мне все не расскажешь! – пригрозила она.

Дружба с Ривой бодрит, как чашка крепкого черного кофе: горьковатая, резкая, но честная. Рива не станет подслащивать правду, даже если она обжигает. За это Сандра и любила ее.

Сделав глубокий вдох, она начала:

– Все произошло неожиданно. В апреле у меня умерла бабушка. – Голос Сандры дрогнул, а уголки губ поползли вниз.

Лицо Ривы на секунду окаменело, а в глазах появилось безмолвное сожаление. Рива знала, как много бабушка значила для Сандры.

– Сочувствую, дорогая. Мне очень жаль…

– Мне тоже, но что поделать. Такова жизнь. – Сандра прочистила горло и продолжила: – Ее последняя просьба – передать Кристиану Хиллу дедушкин фотоаппарат. Я нашла его сестру, но она не взяла его, сказала, что ни к чему, он женат и счастлив. Но три недели назад мы с ним случайно пересеклись на одном мероприятии. Ты слышала что-нибудь о фотографе Висконти?

– Вроде бы слышала… – немного поразмыслив, ответила Рива.

– Он попросил встретиться с ним и поговорить. Все, как вы с Элис и говорили…

– Влез твой папаша? – фыркнула Рива.

Сандра кивнула.

– Так и думала! Прости, но он настоящий засранец! – выругалась Рива, выключая горелку.

– Увы… – Сандра наморщила нос. – Рива, Кристиан все еще любит меня.

– Так и сказал?! – Подруга вытаращила глаза, ставя на стол тарелки для пирожных.

– О чем вы говолите? – спросила Дженни, подбежав к Сандре.

– О фильме, милая. Твоя мама интересное кино смотрела, вот и рассказывает мне.

– Понятно, – протянула Дженни. – А пиложные сколо будем есть?

– Да, скоро, только помой сначала ручки!

– Ладно! – ответила Дженни и побежала в ванную.

Рива разлила ароматный напиток по чашкам и добавила в каждую по щепотке кардамона. По кухне поплыл пряно-ягодный аромат, наполняя пространство спокойствием. Сандра сделала глоток и зажмурила глаза от удовольствия.

– Потрясающе! – на выдохе произнесла она.

– А то! – Рива гордо расправила плечи и потянулась к коробке пирожных. – Ну, а что теперь? Ты наконец-то бросишь своего… кхм-кхм, ненаглядного мужа?

– Что? Нет, конечно! – запротестовала Сандра, но, столкнувшись с пронзительным взглядом карих глаз, грустно вздохнула и опустила плечи. – Не знаю. Не из-за Кристиана, точно. Дуглас, он… – Воспоминания вчерашнего вечера встали комом в горле, обида вновь напомнила о себе, отчего ее нижняя губа немного задрожала.

– Что случилось, Сандра? – Рива испытующе посмотрела ей в глаза.

Сандра могла врать кому угодно, что у нее все отлично, но не Риве. И как она так долго продержалась без их общения?

– Он стал невыносим из-за работы. Хотя не всегда. Он постоянно раскачивает меня на эмоциональных качелях: то он добр, ласков, внимателен, то словно чужой, оболочка.

Рива опустила глаза и начала раскладывать пирожные по тарелкам, и будто между делом спросила:

– А у тебя не появлялась мысль, что у Дугласа есть любовница?

Сандра пожевала губы.

– Нет, я бы почувствовала. – Сандра помнила, как обиделся Дуглас из-за подозрений. – Нет. Точно нет. Он по уши в своей работе, а еще требует родить ему сына.

– Ясно… – подытожила Рива и постучала ногтями по столу. – Ну а что с Кристианом?

– Кто такой Клистиан? – с любопытством в глазах спросила Дженни, залезая на стул.

– Герой фильма, конечно! – усмехнулась Рива, и они с Сандрой обменялись многозначительными взглядами.

– Ничего, – продолжила Сандра. – Герои просто общаются. Рассказывают друг другу то об одном, то о другом. И все. – Сандра стыдилась того, что лгала дочери, глядя в глаза, но иначе не могла.

– Жаль… Очень жаль, – с наигранной печалью протянула Рива.

– Бог с ними, с героями, – отмахнулась Сандра. – Расскажи лучше о себе! Как твои дела?

– Мои… Ох, – мечтательно вздохнула Рива и закатила глаза. – Я встретила принца на белом джипе, с кучей татуировок и такими мускулами – закачаешься! Его зовут Давид, и он чистокровный итальянец!

– Ты словно о скакуне говоришь, – засмеялась Сандра.

– Ага! Он тот еще жеребец! – На щеках Ривы появился милый румянец.

Сандра слушала подругу с огромным интересом, но то и дело поглядывала на телефон, проверяя, нет ли новых сообщений от Кристиана. Ее удивляло, что за каких-то три незначительных дня она настолько привыкла к их переписке, будто не существовало тех двенадцати лет тишины. В душе сияло яркое, лучистое солнце благодаря тому, что он снова появился в ее жизни.

Стоя у плиты, Сандра машинально перемешивала тушеные овощи, в то время как мысли уносились далеко – за пределы квартиры и Нью-Йорка, в то место, где она все чаще пряталась в последнее время, где не слышала вечных упреков и раздраженного голоса Дугласа, где дышала свободой.

Они общались с Кристианом уже больше месяца и даже иногда созванивались. Их разговоры, такие простые на первый взгляд, стали для нее глотком воздуха: погода, прочитанные книги, полузабытые фильмы, мечты о путешествиях в другие страны.

Лето закончилось, начались лекции в университете – Кристиан с интересом слушал ее впечатления, ловил каждое слово. Сандра ждала их бесед как рассвета после бессонной ночи.

А сегодня он вдруг предложил…

Кристиан: «Я завтра буду проездом в Нью-Йорке, возникли срочные дела. Мы могли бы выпить по чашечке кофе *эмодзи чашка кофе и пирожное*».

Это означало встретиться с ним вживую. Вживую! Общаться по телефону и глядеть друг другу в глаза – две абсолютно разные вещи. Она боялась, что он прочтет в ее взгляде больше, чем она готова показать. Во время разговоров они никогда не переходили черту дружеского общения, Кристиан не делал намеков на чувства, как и обещал. Он с уважением относился к ее семье, а Сандра ни разу не заикнулась о том, что у них с мужем появились проблемы.

Последние несколько дней обстановка дома напоминала поле боя. У Дугласа неурядицы на работе с боссом, и он срывался на Сандре по любому поводу, а во время близости становился невыносимо груб. Его раздражало все, даже смех Дженни, что ранило в разы сильнее прочего.

Сандра задыхалась, ее разум бился в агонии, ища выход. Она плакала украдкой и успокаивала себя тем, что нужно потерпеть еще чуть-чуть, хотя буквально видела, как ее брак рассыпался, словно был из песка.

– Подгорело? – раздался позади упрек мужа.

Сандра вздрогнула, она не слышала, как он вернулся домой.

Муж вошел на кухню, даже не поцеловав ее в щеку, как делал раньше. Теперь он просто появлялся тенью, несущей с собой холод.

– Я только что сняла с огня, – тихо ответила Сандра, не оборачиваясь.

– По запаху не скажешь, – проворчал он, открывая холодильник. Бутылка содовой зашипела в его руке.

– Ты снова без настроения?

– Отнюдь, – буркнул он, делая несколько жадных глотков содовой.

Дженни забежала на кухню с радостным возгласом:

– Папочка!

– Не кричи так громко! – остановил ее Дуглас, поморщившись.

Смех Дженни оборвался, большие глаза дочери смотрели на отца с испугом и разочарованием. Она отступила на шаг, а потом еще на один. У Сандры защемило в груди от представшего зрелища, словно она увидела маленькую себя, растерянную и беспомощную перед Робертом Локвудом.

– Дуглас, зачем тебе сын, если нас двоих тебе слишком много?! – в сердцах выкрикнула Сандра.

– Тише! – Дуглас обжег Сандру взглядом и повернулся к дочери. – Дженни, малышка, иди сюда. – Он поднял ее на руки и поцеловал в обе щеки. – Прости. Я люблю тебя, просто хочу немного тишины, понимаешь? Голова раскалывается.

Возможно, Сандре следовало подойти, обнять его, сказать что-то утешительное, но тело словно окаменело. Вместо этого она лишь пробормотала:

– Садитесь за стол.

Ужин прошел за тихой, незначительной беседой, но Сандра кожей ощущала повисшее напряжение, оно неприятно кололо изнутри, делая еду безвкусной.

Когда муж ушел в спальню, Сандра убрала грязную посуду в посудомойку, улыбнулась дочери, взяла за ручку и повела ее в детскую.

– Мам, а какую сказку ты будешь читать мне сегодня?

– Твою любимую, – улыбнулась Сандра.

– Лапунцель?

– Да, милая, Рапунцель, о любви, которая помогает преодолевать любые преграды.

Уложив дочку спать, Сандра ответила Кристиану, вложив в сообщение щепотку юмора, ставшего неотъемлемой частью их переписки.

Сандра: «Раф и чизкейк? Это ведь настоящий подкуп! Я не могу отказать *эмодзи улыбка*».

«Просто встреча, ничего особенного. Мы уже виделись. Отказ может показаться странным и вызвать вопросы», – оправдывала себя Сандра, хотя прекрасно понимала, почему согласилась.

Кристиан: «Отлично. В то же время, в том же месте?»

Сандра: «Да!»

«Остановись, Сандра, просто выдохни! Это обычная встреча старых знакомых. Успокойся и прекрати нервничать!»

К сожалению, разговоры с собой помогали мало. Ничтожно мало. У нее тряслись поджилки, каждая клетка тела и все то, что вообще способно трястись от волнения.

– Мама! Какой тут балдак! – Дженни всплеснула руками, забежав в гардеробную к Сандре.

Сандра и сама видела, что устроила настоящую свалку вещей, подбирая подходящий образ «красиво, но повседневно и по погоде».

– Да, детка, бардак. Я не знаю, что надеть. Может, посоветуешь?

От возложенной ответственности Дженни будто стала выше, а личико озарила уверенность. Она сложила руки на груди и постучала носком ноги об пол, рассматривая одежду.

– На улице дождь, значит, платье не подходит. Можно надеть вот эти челные блюки, – Дженни пальчиком ткнула в них. – Эту фиолетовую футболку и селый пиджак, в котолом ты вчела ходила.

– Спасибо, милая! Ты мне очень помогла! – Сандра поцеловала дочь в покрасневшую от смущения щеку и погладила по кудрявой макушке.

– Лада была помочь! – отозвалась она, сияя, как новенькая монета.

Сандра надела все, что предложила дочь, и оценила внешний вид в зеркале. Легкий макияж, повседневная одежда, волосы «будто высохли сами», хотя сначала она нанесла на них уйму ухаживающих средств, разгладила выпрямителем, а потом снова сбрызнула витаминизированным спреем для естественного блеска. Да, ее образ соответствовал задумке – «красиво, но повседневно и по погоде». Она завершила его изящным браслетом, серьгами и каплями духов с пудровым ароматом.

Выглядела Сандра замечательно, но безупречный внешний вид ширмой скрывал ее состояние: тело бросало то в жар, то в холод, во рту пересохло так, что даже глоток воды не приносил облегчения, будто у нее внутри одновременно бушевала метель и палило беспощадное солнце.

Всю дорогу у нее потели ладони, а в голове кружились мысли: что она ему скажет, как следует вести себя, как не улыбаться слишком часто, но и не сидеть с постным лицом.

«Это Кристиан, Сандра. Вы с ним общаетесь каждый день весь последний месяц. Прекрати паниковать!»

Оставив Дженни в бассейне, Сандра побрела в сторону кофейни «Лаунж», оглядываясь по сторонам. Глупо, конечно, но ей все время казалось, что прохожие смотрели на нее, зная, куда она шла и кому предназначалась улыбка, то и дело появлявшаяся у нее на губах.

В сумке завибрировал телефон. Сандра достала его и прочла сообщение:

Кристиан: «Привет. Я на месте. Надеюсь, ты не передумала, и мне не придется пить твой раф и есть чизкейк».

Он ждал ее. Сандра почувствовала, как живот сжался от волнения.

Подойдя к высокой тонированной двери, она посмотрела на себя в мутное отражение, поправила волосы и, сделав глубокий вдох, потянула за хромированную ручку. Ощущая себя деревянной куклой, Сандра прилагала максимум усилий, чтобы выглядеть непринужденно. И как только их глаза встретились, она поплыла. Натурально так, как лодка по воде. Ее лицо само растеклось в улыбке – предательски широкой, неконтролируемой, а сердце грозилось вылететь из груди. К телу будто подключили электрический ток, и он то и дело трещал на ее позвоночнике.

Господи! Она любила этого мужчину больше, чем думала… Гораздо больше.

– Сандра! – Улыбаясь, Кристиан поднялся с места и направился к ней. Он держал в руках большую красную коробку с белыми розами, чей запах вытеснял кофейные ароматы.

– Привет. – Ее голос прозвучал глухо.

В отличие от их прошлой встречи, сейчас она никого не видела вокруг, будто в кофейне находились только она, он и розы.

– Привет, – на выдохе произнес Кристиан.

Его взгляд скользнул по ней, словно шелк по обнаженной коже – нежно и едва ощутимо, и тут же вернулся к глазам. В его расширенных зрачках Сандра видела свое крошечное отражение и чувствовала, как подгибаются колени.

– Это тебе, – Кристиан протянул коробку.

Сандра машинально подставила руки, их пальцы едва соприкоснулись, и этого хватило для теплой искры. Задышав чаще, она смущенно нахмурила брови.

– Кристиан, я не могу их взять. К тому же, мы ведь друзья…

– Нет такого закона, который запрещает друзьям дарить цветы, – Кристиан галантно отодвинул стул и помог Сандре сесть. – Ну, а во-вторых, тебе не обязательно их забирать с собой. Пусть останутся здесь, а ты насладишься ими, пока пьешь кофе.

– Как чизкейком?

– Как чизкейком, – кивнул он. – Ты сногсшибательно выглядишь, Сандра.

– Спасибо. – Она опустила взгляд и поправила полы пиджака. – Одежду мне подбирала Дженни.

– У нее потрясающий вкус!

– Мне повезло – подрастает личный стилист, – гордо заявила она.

– Хороший вкус – это у вас семейное.

Они засмеялись, как настоящие друзья над заезженной шуткой, понятной только им двоим. На его темных волосах играли лучи теплого света от ламп Эдисона, гроздьями свисающих с тонких проводов. Взгляд Сандры скользнул на чувственные губы Кристиана, и улыбка на них начала медленно гаснуть. Зеленые глаза смотрели в упор, жадно и многозначительно, отчего у Сандры в груди стало теснее. Воздух вокруг неумолимо густел, наполняясь невидимой тяжестью.

Кристиан едва заметно прочистил горло и чуть хрипловато произнес:

– Это была плохая идея.

– Что ты имеешь в виду?

Кадык Кристиана дрогнул, но прежде чем он успел что-то сказать, к ним подошла официантка.

– Ваш раф и чизкейк!

Ее звонкий голос существовал где-то там, снаружи, вне вакуума, в котором находились лишь они двое. Как только она ушла, Сандра потянулась к чашечке кофе. Делая глоток, она судорожно придумывала, какой темой заполнить напряженную атмосферу, если не получит ответ.

– Я солгал, Сандра, – продолжил Кристиан.

Она в изумлении уставилась на него.

– Не считаешь меня сногсшибательной? – Сандра игриво изогнула бровь, делая вид, что ей все равно, хотя внутренне сжалась в томительном ожидании.

– Считаю. Твоя красота – моя константа. Ты всегда прекрасна, Сандра, – проговорил он так просто, словно повторял это каждый день.

– Боже… Кристиан, ты заставляешь меня краснеть, – усмехнулась она, злясь на себя за глупый флирт.

– Румянец тебе очень идет. Правда в том, что у меня здесь нет никаких срочных дел.

– Что-то отменилось?

– Нет. Вообще, это был повод. Я просто очень хотел тебя увидеть, – он развел руками в стороны. – Прости, что соврал.

Сандра смотрела на него, стараясь дышать ровно, будто нутро не разрывалось на части, а душа не изнывала, когда каждый его взгляд вонзался в сердце маленькими иголочками.

Почему все сложилось именно так? Они ведь любят друг друга… Кристиан рядом, на расстоянии вытянутой руки, но его не обнять, не прикоснуться, не поцеловать, как бы сильно ни хотелось. А хотелось невыносимо. И так больно из-за того, что нельзя.

– Кристиан…

– Прости, Сандра. Я знаю, что обещал не лезть в твою семью, но… Тогда мы много лет не разговаривали, а теперь я подумал, что… Господи. Как же сложно. – Кристиан тяжело вздохнул и запрокинул голову к потолку.

– Нет, – почти шепотом произнесла Сандра. Три простые буквы сильно царапнули горло. – Прости!

Сандра испугалась, хотя даже не выслушала до конца. В голове стучало набатом: «Нельзя! Нельзя! Нельзя!», ведь она наконец-то поняла, отчетливее, чем когда-либо, – их дружба медленно превращалась в невыносимую пытку для них двоих. Она не могла дать ему больше, чем общение, и этим лишь ранила его. Очень жестоко с ее стороны и эгоистично.

В уютной кофейне, залитой теплым светом, резко стало невыносимо находиться. Кристиан смотрел на Сандру, на едва уловимую дрожь ее ресниц, на то, как пальцы обвивались вокруг чашки, будто искали опору.

Ее «нет» прозвучало дверным хлопком, резко и окончательно, а ведь он так и не задал главный вопрос: остались ли у нее хоть какие-то чувства к нему. Он надеялся: а вдруг? Вдруг женщина, ставшая смыслом его жизни, так же влюблена, но боялась сказать…

Он почувствовал, как что-то внутри него сжималось, мучительно, жалобно, но не подал виду, а выдавил безмятежную улыбку.

Какой же он кретин! Не стоило приезжать и рушить их хрупкий мост дружбы. Столько лет прошло, мир изменился, только не его чувства.

Сандра бросила взгляд на часы, а потом растерянно посмотрела на него, пожав плечами:

– Извини, мне пора. У Дженни скоро закончится занятие.

– Да, я понимаю. Спасибо за встречу, Сандра, – проговорил он немного обреченно.

Она медленно моргнула ему и улыбнулась.

– И тебе.

Поднявшись из-за стола, она устремилась к выходу. Кристиан смотрел ей вслед, понимая, что все испортил. Он подкрадывался к ней, как к птице на ветке, но своим импульсивным порывом спугнул ее – вряд ли Сандра продолжит общаться, но тогда он ничего не терял.

Сорвавшись с места, он с отчаянием бросился за ней, выскочил из кофейни и, догнав, ухватился за руку, разворачивая к себе.

– Постой, Сандра.

В голубых глазах стояли слезы.

– Ты плачешь? – ошеломленно спросил он.

– Нет, просто реакция на яркий свет, – отмахнулась она. – В кафе очень тусклое освещение. Зачем мне плакать?

Кристиан кивнул.

– Верно, не за чем.

– Кристиан, мне нужно идти, – Сандра опустила взгляд на его ладонь, все еще сжимающую ее локоть.

Кристиан тут же убрал руку, словно обжегся.

– Помнишь, я говорил о Хавасу? Водопад в Большом Каньоне.

– Да, конечно.

– Поедешь со мной? Там будет моя команда. Просто путешествие. В сентябре самое удачное время для поездки: уже нет жары и почти не будет туристов, – на одном дыхании проговорил он, боясь не успеть.

– Я не могу, Кристиан!

– Почему? – Его голос дрогнул, но лишь на миг. – У тебя нет чувств ко мне, значит, волноваться не о чем. Познакомишься с моей командой.

Она подняла на него глаза, в них пряталось что-то неуловимое: то ли страх, то ли просто отражение его собственной тоски.

– У меня Дженни, муж, лекции. Что я скажу?

– Дженнифер может поехать с нами. Так и скажешь мужу, что вы в составе экскурсионной группы. Можно обойтись без обмана. Всего четыре дня.

Взгляд Сандры в смятении бегал по лицу Кристиана.

– Ты сама говорила, что хочешь. Тебя ждет океан впечатлений! Ты только представь, как будешь рисовать – не по фото, а вживую. Как раньше…

Кристиан видел, как заблестели глаза Сандры – она хотела. Несомненно. Только не решалась.

– Я подумаю, – пообещала Кассандра.

– Подумай.

Она не просто уходила от него, она убегала, а он смотрел ей вслед и шептал:

– Решайся, Сандра, решайся.

Кристиан мечтал о Сандре днем и ночью, даже во снах. Ее дружбы ничтожно мало, он желал Сандру, как измученный путник жаждал воды, но не просто страсти – он хотел быть единственным мужчиной в ее жизни. Да, Кристиан безумно ее ревновал. Возможно, именно жгучая ревность вынудила его сорваться в Нью-Йорк. Она съедала его изнутри, лишала рассудка, ранила душу. Воображаемые картины сводили с ума, заставляли ненавидеть себя и задыхаться от страданий.

Если бы она только захотела стать его женой… Он делал бы все для ее счастья, стал бы хорошим вторым отцом для ее чудесной дочки, окружил бы их заботой и любовью, показал бы, что семья может быть свободой, а не клеткой. Если бы…

Сандра стояла у окна, прижав ладонь к прохладной поверхности стекла, и наблюдала за тем, как город медленно растворялся в сумерках, последние розово-золотистые отсветы заката напоминали акварельный скетч, нарисованный ею на днях. Где-то внизу гудели машины, кто-то спешил на встречу, на ужин, домой, а она просто стояла и смотрела, как зажигались огни в окнах небоскребов, чувствуя холод в душе, какой бывает у одиноких, потерянных людей.

«У тебя нет чувств ко мне, значит, волноваться не о чем», – раз за разом повторялся в голове низкий голос Кристиана.

Знал бы он, что творилось с ней. Сандра хотела… Нет. Она жаждала поехать с ним! Стоило услышать о Хавасу неделю назад, она сразу же загорелась, но желать и поехать по-настоящему – две разные вещи. Сандру разрывало на части от противоречивых мыслей. Сердце просило согласиться, жалобно умоляло дать себе шанс стать счастливой, а разум твердил менторским тоном: «Забудь! Так нельзя! Ты замужем! Твоя обязанность – быть хорошей женой и матерью!»

Ужин остывал на плите, Дуглас снова задерживался, а Дженни смотрела мультфильмы. Сандра взяла в руки телефон, проверяя, нет ли новых сообщений, – нет, их не было. Кристиан ни строчки не прислал с той самой минуты, как они расстались три дня назад. Ей не хватало общения с ним, но и написать первой она не могла – не находилось ни одного весомого предлога. Они оба знали, что Кристиан ждал ответа, а не банальных вопросов о том, как у него дела. А молчал потому, что не хотел давить – Сандра знала его достаточно хорошо, чтобы понимать его мысли.

Но Сандра не соглашалась, боясь оступиться. Завтра у них с Дугласом годовщина свадьбы – она не могла поздравлять мужа, зная, что через пару дней лицемерно солжет, глядя в глаза.

Сандра открыла чат, решившись прервать молчание отказом.

Сандра: «Привет. Прости, но я не поеду. Не могу, правда».

Стоило отправить сообщение, тут же пришел ответ.

Кристиан: «Привет. Ладно. Я все понимаю. Может, как-нибудь в другой раз».

Сандра: «Может быть».

Она поежилась от холодности их переписки, но все равно посчитала, что сделала все правильно. Помимо любви были обязательства. Да, брак тяготил, но разве она имела право рушить его из-за временных трудностей и чувств к другому? Даже если чувства заставляли страдать…

Глаза жгло от подступающих слез, ее сердце оплакивало то, чему не суждено случиться. Где найти волшебное средство от душевных ран?

Солнце вставало неспешно, словно сонное дитя не желало выбираться из-под плотного одеяла свинцовых туч. Сандре и самой не хотелось просыпаться так рано, но сегодня особенный день, нужно пересилить себя.

Поднявшись с кровати, она на цыпочках вышла из спальни, торопясь привести себя в порядок и приготовить праздничный завтрак.

К пробуждению семьи Сандра успела накрыть на стол и достать из самого верхнего ящика коробку с подарком для Дугласа – новые дорогие часы с разными навороченными функциями. Сандра знала, что они ему понравятся – муж обожал гаджеты.

Дуглас вошел на кухню, потягиваясь, уже с телефоном в руке. Взгляд скользнул по Сандре и ее новому красному платью, купленному специально для годовщины.

– Не чересчур ли надевать праздничное платье на лекцию? Или ты ждешь гостей? – поинтересовался он, клюнув ее в щеку.

Сандра замерла, слова с поздравлением застряли в горле.

– Нет… просто сегодня… особенный день, – замешкалась она, услышав звук босых ножек в коридоре.

– Мама! Какая ты класивая! – Дженни подбежала к Сандре и обняла ее за талию.

– Да, Дженни. Мама у нас красавица. Ну так что, по какому поводу такое платье?

Голос Дугласа казался ровным, без намека на иронию. Неужели он на самом деле не понимал? Не помнил?

– А это что? – Дуглас кивнул на черную коробочку, перевязанную красной лентой. – У кого-то день рождения?

Сандра физически почувствовала, как в груди заныло от обиды.

– У Ривы, – солгала она, ожидая реакции.

«Ну же, Дуглас. Засмейся и скажи, как ловко ты меня разыграл! Пожалуйста, не разочаровывай меня!»

– Ясно. Все же помирилась с ней, – буркнул он, усаживаясь за стол.

Сандра осторожно коснулась руки мужа.

– Дуглас, а ты не хочешь сегодня поужинать в ресторане?

Он закатил глаза, словно перед ним поставили невыполнимую задачу.

– Не сегодня. Возможно, я задержусь. Сама знаешь, Браун озверел в последнее время, – отмахнулся Дуглас.

От обиды в горле встал ком – Дуглас забыл. Забыл!

– Дуглас, какой, к черту, Браун?! Сегодня ровно шесть лет со дня нашей свадьбы!

– Плавда? Поздлавляю! – закричала Дженни, хлопая в ладоши, не замечая гнетущего молчания родителей.

Дуглас поднялся из-за стола, обнял Сандру и чмокнул в губы.

– Поздравляю нас с годовщиной! Но прости, прости, прости! Не могу! У меня горят сроки по проекту, а ты со своими… сантиментами. Шесть лет – не десять. Дата не круглая. Сходим куда-нибудь в субботу. Или в воскресенье. Ладно?

– Ладно, – кивнула Сандра, усаживаясь за стол.

Аппетит пропал безвозвратно – сложно запихивать в себя еду и одновременно сдерживать слезы. Она бросила взгляд на безымянный палец своей левой руки, вдруг ощутив жжение. Металл, который когда-то казался таким легким, теперь давил, как кандалы.

Завтрак прошел в тишине, нарушаемой только шумом дождя за окном. Допив кофе, Дуглас поблагодарил за еду, оделся и уехал на работу, а коробка с часами осталась стоять на столе – Дуглас так и не понял, что подарок приготовлен для него. Все просто – он больше не считал годовщину поводом для поздравлений. О какой семье тогда шла речь? За что Сандра цеплялась? Тут сплошные руины.

Ей нужно время подумать и принять решение: стоит ли продолжать этот фарс под названием «брак». Взяв телефон в руки, Сандра сделала глубокий вдох и написала Кристиану.

Сандра: «Привет. Я передумала. Я очень хочу поехать. Еще можно?»

Кристиан: «Конечно, Сандра!!!»

Самолет плавно заходил на посадку, рассекая утреннюю дымку, окутавшую Лас-Вегас. Золотистые лучи скользили по крыльям, отражаясь в иллюминаторе. Сандра прищурилась, пытаясь разглядеть внизу очертания города. Уши закладывало, в груди все трепетало стайкой птиц, а во рту пересохло – через несколько минут она увидит Кристиана и познакомится с его командой, как тут не волноваться?

Сандра вылетела из Нью-Йорка пять с половиной часов назад, но разница во времени сэкономила ей три часа, поэтому она прибыла в Лас-Вегас не в полдень, а в девять утра. Ей до сих пор не верилось, что все происходило по-настоящему, и речь шла не только о прелестях самого путешествия. Сандре пришлось лгать – сказать Дугласу, что ее тетя по отцу сломала ногу и ей необходима помощь. Дуглас ничего не знал о родственниках Сандры по материнской линии, а уж по папиной и подавно, ведь Роберт Локвуд после смерти своих родителей не общался с ними, считая это ниже своего достоинства.

Дочь Сандра оставила со свекровью. Она могла бы отвезти Дженни в Арлингтон к родителям, но тогда Дуглас хотя бы разок, но позвонил бы им, и вся легенда с грохотом провалилась бы. Но вот что странно: Сандра совершенно не стыдилась своего поступка. Ей требовалась передышка, время, чтобы разобраться в себе. Да и ложь далась очень легко: Дуглас не стал выяснять подробности, словно ему безразлично, куда пролегал ее путь.

– Хорошо. Позвони по прилете, – попросил он.

Почему-то возникла мысль, что муж сам устал от их брака, но не решался предложить развод.

Единственное, что мучило ее, – расставание с Дженни, ее маленькой любимой доченькой. Им предстояло провести порознь целых четыре дня, и Сандра не представляла, как она выдержит разлуку. Если бы не Рива с ее талантом убеждать, Сандра вряд ли решилась бы на поездку. Ее находчивая подруга привела уйму аргументов, и главный в том, что она лично будет возить Дженни на плавание и в балетную школу, чтобы миссис Клаудия Джонс не звонила Сандре по поводу и без.

Самолет коснулся посадочной полосы. Сандра резко выдохнула и отпустила подлокотники, которые сжимала до побелевших пальцев. Сердце колотилось, как перед прыжком в пропасть, казалось, что его стук слышен даже соседке, безмятежно листавшей журнал.

Трап опустился. Яркое солнце Лас-Вегаса заставило Сандру зажмуриться на мгновение: здесь так же жарко, как летом в Нью-Йорке, а на небе не видно ни облачка. Она правильно сделала, что заранее сменила теплый спортивный костюм на топ и джинсовые шорты, а то теплового удара избежать не удалось бы.

Подхватив сумку с багажной ленты, Сандра направилась к зоне прилета. Обычно в поездки Сандра брала чемодан на колесиках, но Кристиан предупредил, что лучше использовать сумку, ведь часть пути придется передвигаться на мулах, а чемодан на них не закрепить. Сандре повезло, что Дуглас еще спал, когда она уезжала из дома, иначе у него могли возникнуть вопросы.

Толпа в терминале двигалась медленно, Сандра сжимала ручку сумки и нервно закусывала губу, выискивая взглядом мужчину, ради которого решилась на столь безрассудную авантюру.

Он стоял у выхода из терминала, засунув руки в карманы джинсов. Красивый, высокий и такой родной, что щемило в груди. А когда их взгляды встретились, он одарил ее своей чарующей улыбкой, от которой у Сандры каждый раз перехватывало дыхание, а в животе танцевали огоньки.

– Привет, – смущенно проговорила она, подойдя к нему.

– Привет! – застенчиво улыбнулся он, забирая у нее сумку. – Идем, сейчас познакомлю тебя со своей командой.

– А они точно не против, что я с вами?

– Точно нет! Линдси постоянно ноет, что ей не хватает женской поддержки в настольных играх, а еще ей не нравится слушать храп Райна, ведь им часто приходится делить одну палатку на двоих. Карлос надеется, что в этот раз приготовление еды ляжет на твои плечи. Сразу предупреждаю – лучше не соглашайся.

– Почему? Я люблю готовить…

Кристиан бросил на нее лукавый взгляд. Горячий ветер играл с его темными волосами, путая их, и в этот момент он был удивительно похож на того юного мальчишку, что когда-то убегал от нее с дедушкиным фотоаппаратом.

– Тогда приготовление еды станет твоей самой важной миссией, – усмехнулся он. – А вон и они! – Кристиан кивнул на большой бордовый внедорожник, около которого стояли двое мужчин и женщина.

– А вот и та самая Сандра! – громогласно провозгласил высокий афроамериканец с дредами и внушительными мышцами – он был в майке, поэтому сложно было не разглядеть его накачанную грудь и бицепсы. Он протянул руку со словами: – Я – Карлос, добро пожаловать!

– Спасибо! – Сандра улыбнулась и пожала ему руку.

– Я – Линдси, можешь звать меня Лин!

Линдси была ниже Сандры на полголовы, с коротким ежиком белых волос она напоминала спортивного подростка. Только оценивающий взгляд и тонкие лучики морщинок в уголках серо-зеленых глаз говорили о том, что она старше Сандры.

– Ну, а этот татуированный человек – Райн, наш бесстрашный герой, – произнес Кристиан, указывая на коренастого брюнета с волосами, собранными в хвост, и короткой щетиной. Тот кивнул и пожал Сандре руку.

– Ну что? Поехали? – спросил Кристиан, убирая сумку Сандры в багажник.

Райн сел за руль, а Карлос – рядом с ним, как штурман. Линдси заняла место у окна позади Райна. Осталось два места. Кристиан потянул Сандру за руку и улыбнулся.

– Ты же не против сесть рядом со мной? Я тебе уступлю место у окна, – заговорщически произнес он, подмигнув.

– Нет. Только за. – Она захлопнула дверь, и пространство между ними внезапно стало слишком маленьким.

Машина тронулась, салон начала заполнять приятная прохлада благодаря кондиционеру. Стоило выехать со стоянки аэропорта, как тут же перед ними развернулся ослепительный калейдоскоп: неоновые вывески, пальмы, отбрасывающие длинные тени, и толпы расслабленных туристов.

– Не город, а вечный праздник, – протянула Лин.

– Была когда-нибудь в казино? – спросил Сандру Кристиан, кивнув в сторону гигантского позолоченного дворца, окруженного фонтанами.

– Нет.

– Надо будет как-нибудь снять о нем кино, – обронила Линдси, усмехнувшись.

– Про то, как азартные люди спускают там кучу денег? – уточнил Карлос, следя за дорогой в навигаторе.

– Про них и тех, кто годами делают вид, что играют, хотя на самом деле просто боятся выйти из-за стола… – Линдси выдохнула слова, словно воздух, бросив на Кристиана странный взгляд – то ли осуждающий, то ли насмешливый.

Они проезжали мимо дешевых свадебных часовен, где пары выходили, смеясь и целуясь, мимо мотелей с выцветшими вывесками, мимо заправок, где продавали не только бензин, но и обещания мгновенного богатства, а потом город кончился. Резко, будто кто-то переключил канал, на котором показывали бескрайнюю пустыню. Дорога сузилась до двух полос, убегая в марево, дрожавшее на горизонте.

Сандра притворилась, что смотрела в окно, но краем глаза видела, как пальцы Кристиана слегка постукивали по колену, говоря о том, что он нервничал не меньше ее. Наверное, именно поэтому она так старательно жалась к двери, чтобы не задевать его ни плечом, ни бедром на поворотах.

В пути им предстояло провести пять часов до индейской резервации Хавасупай, почти столько же уходит, чтобы добраться из Нью-Йорка в Арлингтон к родителям, и всегда казалось, что трасса увеличивалась в длину, а время замедляло ход.

Зато в этот раз Сандра не заметила, как пролетело два часа. Линдси с Карлосом развлекали всех разными шутками и рассказами об их прошлых поездках.

– Помните, как на Гавайях-Волкейнос мы бежали от того ливня у Килауэа? – засмеялся Карлос.

– Такое забудешь! Ты тогда чуть не уронил все оборудование в лавовую трещину! – подначила его Лин.

Кристиан усмехнулся и одарил Сандру хитрым взглядом, от которого бросило в жар.

– А ты чуть не сожгла палатку, когда пыталась развести костер, – парировал Карлос, и Лин закатила глаза, но улыбка выдавала ее.

Сандра слушала их истории, улыбалась, но мысли ее были о взглядах, которые они с Кристианом то и дело бросали друг на друга. Каждый такой взгляд был оглушающим залпом в ее сердце, полным смысла, который никто, кроме них двоих, не мог понять.

Постепенно разговоры будто стали тише, дорога убаюкивала, и Сандра незаметно для себя задремала, а когда проснулась, с ужасом обнаружила, что ее голова лежала на плече Кристиана. Она замерла, боясь пошевелиться и разбудить его. Да, он тоже спал, его дыхание было ровным, а рука слегка касалась ее колена.

Словно сапер, обезвреживающий снаряд, Сандра медленно, почти не дыша, подняла голову с твердого плеча Кристиана, а после с такой же осторожностью убрала его руку со своего колена. Она вновь прижалась к двери, увеличивая между ними расстояние, и только потом заметила, что за ней наблюдала Линдси.

– Чувствую, поездка будет веселой, – шепотом произнесла Лин, растягивая губы в широкой улыбке.

Не нужно иметь ученую степень, чтобы догадаться – Линдси раскусила ее. Хотя Сандра не исключала, что все и так знали об их с Кристианом прошлом и неоднозначном настоящем.

Пять часов по пыльной трассе Аризоны рядом с ней – женщиной, ставшей для Кристиана важнее глотка воздуха. Что могло быть лучше? Сандра близко, он слышал каждый ее вздох, чувствовал ее тепло, хотя она упорно отодвигалась, лишь бы не соприкоснуться с ним.

А потом она уснула, откинувшись на спинку сиденья, и через мгновение ее голова мягко опустилась ему на плечо. Кристиан замер, вдыхая цветочный запах ее волос и боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть волшебный момент.

Знала бы Сандра, как он мечтал об этой поездке, как готовился. Он извел волнением и дотошной подготовкой и Линдси, и Райна, и Карлоса. Разумеется, его команда знала, что Сандра значила для него. Они давно перешли черту от коллег к настоящим друзьям, став почти что семьей. Еще бы, ведь они проводили вместе больше времени, чем со своими близкими, делая общее и такое важное дело. Во всяком случае, Кристиан именно так и считал.

Дорога закончилась там, где начиналась пыльная стоянка с потрепанными пикапами и сонными собаками, прячущимися в тени деревьев. Райн резко притормозил, отчего взметнулось облако рыжей пыли. Они подождали, когда пыль осядет, и только потом вышли наружу.

– Ну и жарища! – заворчал Карлос. – Нужно было ехать сюда в октябре.

– А в октябре не поплавать в Хавасу, вода будет слишком холодной, – напомнила Лин. – И вообще, не плачь. Слезы – женская прерогатива.

Кристиан потянулся, костяшки хрустнули, а в спине заныло от пятичасового сидения в одной позе. Сандра щурилась от солнца и прогнулась в пояснице так, что ее топ приподнялся, обнажив полоску кожи над поясом шорт. Кристиан быстро отвел глаза, будто боялся обжечься.

Им навстречу вышел высокий мужчина с темными волосами, собранными в хвост, как у Райна. Представитель племени хавасупай смотрел на них утомленным взглядом, повидавшим тысячи таких же восторженных, уставших путников, не до конца понимающих, куда они попали. Да, красивые фото каньона в интернете сильно отличались от реальности. Несмотря на единение с природой, племя проживало в жалких условиях, что вызывало сочувствие. Хотя… это их добровольный выбор.

– Билеты? – коротко спросил индеец.

Линдси вытащила из рюкзака папку с распечатками билетов, доставшихся ей с огромным трудом: ждать своей очереди пришлось почти полгода, а для того чтобы сюда попала Сандра, Лин проявила чудеса дипломатии, можно сказать, свернула горы.

Мужчина мельком глянул на них и махнул рукой в сторону деревянного щита с картой.

– Мулы будут через час, можете там подождать или идите пешком.

– Нет! – ответили все в один голос.

Чтобы успеть до темноты, нужны мулы, да и вещей слишком много.

– А вы не будете снимать резервацию? – поинтересовалась Сандра.

– Нет, – Кристиан покачал головой. – У нас есть разрешение на несколько фотографий и пять минут видеосъемки с помощью дрона. Но сейчас неподходящее время дня – слишком яркое солнце, а нам нужен мягкий свет.

– На обратном пути, – пояснил Райн.

– Понятно, – протянула Сандра, осматриваясь по сторонам.

– Сандра, не хочешь отлучиться в дамскую комнату? – со смешком предложила Лин, легонько толкнув ее плечом.

– Дамскую комнату? – удивилась Сандра, обводя взглядом округу, а когда догадалась, что Лин шутила, рассмеялась, и этот звук смешался с криком ястреба в вышине.

Кристиан смотрел вслед Сандре и все еще не верил, что она на самом деле здесь и проведет с ним целых четыре дня!

– Ну что, документалисты, готовы к приключениям? – спросил Райн, осушив бутылку с водой.

– Я бы перекусил, жутко хочу есть, – отозвался Карлос, закатывая низ майки до самой груди.

– В чем же дело? Организуй нам что-нибудь.

– Что бы вы без меня делали! – поцокал языком Карлос, всплеснув руками.

Сказать, что Сандра устала – ничего не сказать. Не привыкла она к таким путешествиям. Вроде бы ничего не делала, а просто сидела то в самолете, то в машине, но чувствовала себя измотанной, словно преодолела дистанцию в несколько миль. А ведь впереди пара часов верховой езды.

Мулов привели ровно через час. Их шерсть, местами выгоревшая от солнца, отливала песочными и коричневыми оттенками, как камуфляж, сливающийся с каньоном. Проводник, парень лет двадцати с уставшим взглядом, молча закрепил рюкзаки и кивком разрешил залезать на них.

– Ездила когда-нибудь на лошадях? – спросил Карлос, ловко запрыгивая на своего скакуна.

– Да, правда, лет пятнадцать назад, – сконфуженно ответила Сандра и посмотрела на своего мула, нетерпеливо переминавшегося на месте. – Надеюсь, я не растеряла навыки.

Кристиан помог Сандре вскарабкаться в седло, но стоило ей оказаться наверху, а мулу покачнуться, перед глазами все поплыло, и ноги задрожали от страха.

– Я… я забыла, что они такие высокие, – выдавила она, чувствуя, как сердце колотилось где-то в горле, а от страха заложило уши.

– Сандра, ты в порядке? – словно извне прозвучал голос Кристиана.

– Я не могу. Не могу, – на выдохе произнесла Сандра, понимая, что переоценила свои силы. Она почувствовала себя неуклюжей обузой, настроение камнем полетело вниз. – Можно я пешком пойду?

– Давай, я помогу тебе спуститься, – предложил он, протягивая руки.

Теплые пальцы крепко обхватили ее талию. Сандра почувствовала, как напряглись его плечи, пока он помогал спешиться, медленно, словно боялся, что она рассыплется, если приземлится слишком резко. Ее ноги дрожали то ли от страха, то ли от того, что его ладони задержались на ее талии дольше необходимого.

– Спасибо, – прошептала она.

– Садись со мной! – предложил Райн, но, услышав покашливание Лин, пояснил: – Ну а что? Попросим двухместное седло.

– Спасибо за идею, дружище! – Кристиан похлопал Райна по плечу, одарив едва заметной улыбкой, и попросил погонщика мулов заменить седло.

Карлос и Линдси поехали впереди, Райн ехал следом, ведя за собой мула Сандры, на которого сгрузили сумки со скакуна Кристиана.

– Ты же не против, если мы поедем вместе? – спросил Кристиан, когда они остались вдвоем.

– Лучше так, чем пешком, – отшутилась Сандра, пытаясь скрыть бурю эмоций, настоящую революцию внутри себя: сердце колотилось, мысли путались, а тело словно отказывалось слушаться.

Тропа змеилась вдоль огненно-рыжих скал Гранд-Каньона. Сандра ехала, прижавшись спиной к груди Кристиана, солнце палило немилосердно, но ее щеки горели не от ярких лучей, а из-за каждого случайного касания сильных рук, державших поводья.

Кристиан говорил что-то о планах на съемки, о свете, о том, как важно поймать момент, когда водопады Хавасу будут выглядеть как расплавленный металл. Но Сандра слышала только стук своего сердца, чувствовала горячее дыхание в волосах, а низкий тембр его голоса мягко прокатывался по ее нервам электрическим током.

Ей хотелось повернуться, обнять Кристиана, прикоснуться к губам и поцеловать, но вместо этого она сильнее сжимала пальцами седло и контролировала дыхание, чтобы оно оставалось ровным.

Кристиан не поднимал тему, затронутую в бруклинской кофейне, а Сандра не решалась ее продолжить. А что, если бы она не перебила его, не ответила категоричным «нет»? Может, услышала бы вопрос до конца… Призналась бы? Но разве ее присутствие здесь, в двух с половиной тысячах миль от дома, не говорило красноречивее любых слов?

– Сандра, забыл предупредить.

– О чем?

– Если тебе нужно позвонить, то лучше это сделать сейчас, пока мы не начали спускаться. Внизу сети нет.

– Боже… Кристиан, ты всерьез? Почему ты об этом не сказал раньше? – вскинулась Сандра и полезла в поясную сумку за телефоном.

– Ну, возможно, потерял голову от радости, что ты тут.

Кристиан остановил мула звуком «бррр», спешился и помог Сандре.

– Черт, сеть не ловит! – выругалась она.

– Давай пройдем немного вперед, – предложил он.

– Появилась! – возликовала она, а потом с досадой протянула: – Дуглас звонил несколько раз. Прости, мне нужно перезвонить.

Кристиан отошел в сторону, чтобы не смущать Сандру своим присутствием.

– Кассандра?! Ты обещала перезвонить, как приземлишься! – тут же накинулся Дуглас.

– Да, прости! Отвлеклась. Прости, тут такая глушь, что связь постоянно пропадает.

– Ты заставила меня волноваться! – упрекнул ее муж, отчего вызвал у Сандры оскомину. – Ладно. Как тетя?

– Лучше, передает тебе привет. Мне пора, хочу еще позвонить Дженни!

– Сандра, в Нью-Йорке десятый час, Дженни уже спит! Позвони, пожалуйста, ей с утра, – сухо закончил он и отключился.

Сандре пришлось притвориться, что Дуглас все еще слушал – она не хотела, чтобы Кристиан узнал, что на ее решение поехать повлияли семейные неурядицы. Это так, но лишь отчасти – проблемы с Дугласом развязали ей руки и избавили от чувства вины. Сандра с чистой совестью могла сказать самой себе, что старалась для их брака.

– Пока, – проговорила она и спешно убрала телефон в сумку.

Сначала она услышала шорох за спиной, а потом ладони Кристиана мягко легли ей на плечи.

– Прости, что заставил тебя лгать, – прошептал он. Теплое дыхание рассыпалось маленькими мурашками по ее шее.

– Ты все слышал?

– Мы в Гранд-Каньоне, эхо разносит звук повсюду.

– Я не могла сказать правду, поэтому выдумала тетю. Меня больше угнетает, что я забыла о разнице во времени и не позвонила Дженни. Мы договорились, что я буду читать ей сказки перед сном. Теперь меня мучает совесть, – призналась она и нахмурилась. Сандру не просто мучила совесть, она ее грызла, обжигала, твердила, что она плохая мать.

Кристиан словно почувствовал ее боль, развернул к себе и обнял. Просто. Без намеков. Как старый друг. И так стало спокойно на душе, что хотелось заморозить мгновение, но в их идиллию ворвался оклик Райна.

– Эй, вы там чего застряли?

– Али-али-али! – эхо разнесло его вопрос на весь каньон.

Сандра отскочила от Кристиана, как ошпаренная, и начала поправлять шорты с футболкой, словно ее застукали на месте преступления.

– Не волнуйся, с твоей одеждой все в порядке, – успокоил ее Кристиан и ответил Райну: – Уже идем!

– Ем-ем-ем! – разлетелось эхо.

Но вопреки словам, Кристиан широко раскинул руки и громко крикнул:

– Хавасу!

– Асу-асу-асу! – донеслось в ответ.

– Попробуй, Сандра! Это здорово.

– А нас никто ругать не будет? – опасливо уточнила она. Вдруг здесь нельзя шуметь.

– Кричи! Или давай вместе?

– Давай, – согласилась Сандра.

– Только руки разведи в стороны и старайся изо всех сил!

– Ладно, – усмехнулась она.

– На счет три. Один, два, три. А-а-а!

– А-а-а! – вторила Сандра, голос рвался из груди птицей из клетки.

– А-а-а! – передразнило их эхо.

– Хавасу, это ты?

– Ты-ты-ты! – послышалось в ответ.

Накричавшись вдоволь, Сандра засмеялась. Усталость исчезла, будто открылось второе дыхание. У нее бывало такое – в школьные годы на соревнованиях по бегу. Вроде бы все, сил не осталось, хотелось упасть и не двигаться, а потом энергия заполняла тело, как по щелчку пальцев.

– Как же классно! Когда кричишь, кажется, что границы тела исчезают! Скажи, что у тебя так же? – спросила Сандра, вытирая проступившие от смеха слезы.

– Да, так же. А ты знаешь, что исчезают те границы, которые ты себе поставила сама, Сандра? – Кристиан смотрел на нее так, будто в самую душу, а потом его взгляд скользнул на ее губы.

Сандра чуть не задохнулась от прокатившегося по телу жара. В горле разом пересохло, как от глотка пыли. Она хотела, чтобы он поцеловал ее, даже представила, как он подойдет к ней вплотную, притянет к себе за талию и приникнет к губам. Разыгравшаяся фантазия ускорила пульс, но ничего не случилось…

Кристиан отвел взгляд и, прочистив горло, предложил:

– Осталось немного, давай пешком?

– Давай, – кивнула она.

Кристиан подхватил мула под уздцы, и они пошли дальше.

Солнце неспешно клонилось к горизонту, растягивая тени скал в длинные, причудливые очертания. Дневная жара понемногу спадала. Усталые и измотанные дорогой, они подходили к Хавасу. Его еще не было видно, но слышно – сначала далекий, едва уловимый гул, как шепот ветра, с каждым шагом становился громче. Когда тропа сделала последний поворот, Хавасу наконец открылся им, обрушившись на них оглушительным звуком.

Сандра на мгновение зажмурилась. Шум водопада вытеснял собой и голоса команды, и фырканье мулов, и даже ее сердцебиение. А когда она снова открыла глаза, увидела яркую бирюзовую воду, падающую с обрывистых скал. Она искрилась в закатных лучах наверху, а внизу, в природном бассейне, играла всеми оттенками синего и зеленого.

Сандра сделала глубокий вдох, наслаждаясь запахом свежести, какой обычно бывает после дождя в знойный день.

– Боже… Это потрясающе! – на выдохе произнесла она, ощущая благоговейный трепет перед мощью и дикой красотой Хавасу.

Сандра почувствовала себя маленьким ребенком, впервые увидевшим чудо, и от этого щемило в груди.

– Ну что, Сандра? Долгая дорога стоила такого зрелища? – спросила Линдси, толкнув ее плечом в плечо.

– Да, невероятно! – восторженно ответила Сандра, смахнув слезы от непередаваемых эмоций.

– Надеюсь, ты не забыла купальник? Иначе придется плавать в белье или нагишом! – засмеялась Лин.

– Нет, не забыла.

– Тогда пойдем переоденемся, пока мужчины будут заниматься палатками, – подмигнула она, и они вдвоем сорвались с места.

Через несколько минут они уже прыгали в теплую, манящую воду с разбега. Сандра нырнула глубоко и открыла глаза: вокруг колыхались солнечные лучи, пробивающиеся сквозь толщу чистейшей воды.

Внезапно кто-то щекотно схватил ее за ступню. Сначала Сандра подумала, что Лин решила подурачиться, но, вынырнув, увидела рядом с собой Кристиана.

– Это ты?

– Нет, это духи Хавасу!

– Какие духи?

Кристиан загадочно улыбнулся и начал кружить вокруг Сандры, иногда будто случайно дотрагиваясь до нее под водой, и каждое прикосновение оставляло невидимые следы, словно мазки кистью. Сандра вспомнила, как они с Кристианом так же плавали в реке Потомак, задевая друг друга то ногами, то руками, но упорно делали вид, что это ненамеренно.

– В истории племени есть упоминания о духах-змеях, которые охраняют водопад от злых людей, – понизив голос, сказал Кристиан, словно открывал ей великую тайну.

– Хм, надеюсь, они не сочтут меня злой, – усмехнулась она.

– Не волнуйся, я не позволю им забрать тебя.

– А что тут у нас? Флирт?! – громко спросил Карлос, взявшийся непонятно откуда.

К нему со спины подкрался Райн и начал в шутку топить.

Сандра отвернулась и поплыла к берегу. Кристиан нагнал ее, рассекая воду мощными гребками.

– Не обращай на них внимание. Им не понять.

Сандра остановилась, ощутив под ногами гладкие камни, и повернулась к нему, завороженно глядя, как капли сверкали на его сильных плечах и ключицах.

– Ты о чем?

– Про их шутки о флирте.

– Шутка как шутка, ничего такого. – Сандра откинула мокрые волосы назад и выжала с них воду.

– Я подумал, они смутили тебя, поэтому ты поплыла к берегу.

– Вовсе нет. Просто я немного замерзла, – солгала она, но ее щеки предательски вспыхнули.

– Замерзла? – удивился Кристиан, и Сандра кивнула. – Подожди меня, я сейчас.

Сандра сглотнула, завороженно глядя, как красиво струилась вода по его сильной спине, а мышцы играли под кожей от каждого движения. У Кристиана атлетичное, но не перекачанное телосложение. Дуглас тоже любил спорт, и его мускулам могли позавидовать многие спортсмены, но его тело не приковывало так взгляд, как торс Кристиана, и Сандра понимала, что физическая форма тут ни при чем. Ей хотелось безотрывно смотреть на тело любимого мужчины, и не только смотреть, а прикасаться, стать теми каплями воды, что блестели на нем.

Кристиан вернулся с большим серым полотенцем и расправил его.

– Теперь выходи! – позвал он.

– Спасибо, не стоило… – смущенно проговорила Сандра, кутаясь в полотенце. Его полотенце, от которого пахло лавандовым кондиционером для белья. Свое Сандра забыла вытащить из сумки.

– Стоило. – Кристиан поддел уголком пальца кончик ее носа. Как раньше. И они оба это знали. На его губах появилась чуть заметная улыбка. – Ну что? Идем к кемпингу?

– Идем.

Кемпинг находился неподалеку от водопада и сильно отличался от привычных кемпингов. Тут можно получить уникальный опыт жизни в диких условиях. Сети и электричества нет, для подзарядки телефонов и оборудования нужны мощные солнечные панели. К счастью, у команды такие имелись.

Костры разводить нельзя. Когда Сандра узнала об этом, поняла, что над ней шутили, говоря о приготовлении пищи. Их максимум – газовая горелка для разогрева воды, которую, кстати, набирали в ручье и очищали специальными таблетками. Весь их рацион на предстоящие дни – еда быстрого приготовления, энергетические батончики, консервы и вяленое мясо.

Что же делали работники кемпинга? Чистили туалеты и следили, чтобы никто не мусорил и не разводил костры.

Возможно, это могло показаться странным, но Сандру ничуть не расстраивало полное единение с природой, а даже наоборот – она получала удовольствие, ведь рядом находился тот, кто заставлял ее сердце трепетать.

Их вечер прошел за игрой в «Крокодила». Давно Сандра так не смеялась, искренне и без утайки. Вроде бы все они взрослые люди, но подшучивали друг над другом, как беззаботные подростки. А уж когда Кристиан рассказывал о поездке на Аляску, черный юмор Райна и Карлоса был на высоте.

Они разошлись спать в одиннадцатом часу ночи. Сандра и Линдси делили одну палатку на двоих. Перед тем как уснуть, они немного поговорили. Сандра узнала, что Лин собирается замуж, и, возможно, вскоре Кристиану придется подыскать ей замену.

– Муж будет против? – понимающе спросила Сандра.

– Лони? Нет! Он обожает слушать рассказы о наших поездках.

– Тогда что? Надоело?

– Тоже нет. Мы хотим ребенка, а с малышом по таким местам не поездишь. Кристиан не говорил тебе?

– О чем именно?

– Канал предложил расширить горизонты и вести съемки не только в Штатах. Зрителям интересны Азия, Африка, Австралия. Я не потяну… А просить отказаться из-за меня как-то нечестно, что ли, – грустно вздохнула Лин.

– Да… Понимаю. Несмотря на наши желания, мире нет ничего важнее наших детей.

Сандра подумала о Дженни, и в груди снова неприятно закололо. Она тихо шмыгнула носом, но Лин заметила.

– Сложно было решиться на поездку? – спросила она.

– Сложно. Я уже очень сильно скучаю по дочери, – честно ответила Сандра. – Но я очень хотела поехать.

– Провести время с ним?

– Да, Кристиан описывал Хавасу как нечто невероятное! – Сандра притворилась, будто не поняла намек.

– Брось. Ты знаешь, о чем я, – фыркнула Лин. – Думаешь, он брал в наши туры кого-то еще? Никогда. У нас такого нет в практике. Босс смущался, как мальчишка, рассказывая нам о своей подруге детства. А когда он получал твои сообщения – светился от радости, как прожектор. Он любит тебя… – закончила Лин, и Сандре послышался упрек в ее голосе.

– Осуждаешь меня?

– Немного, – усмехнулась она. – Ты даешь ему ложные надежды.

Сандра собиралась сказать в свою защиту, что никогда не обещала Кристиану уйти от мужа, да он и не просил. Но зачем убеждать Лин в том, в чем Сандра сама не была уверена.

– Я никогда не переставала любить его, – призналась Сандра.

– Тогда что вам мешает быть вместе?

– Все сложно. Ты не забыла, что у меня муж и ребенок?

– Не вижу никаких сложностей. Мы живем не в прошлом веке. Люди женятся, разводятся. Я уверена, что Кристиан нашел бы общий язык с твоей дочуркой. Если счастлива мама, то и ребенок тоже. Ладно, давай спать, а то нам вставать рано, – свернула разговор Лин.

Пожелав друг другу спокойной ночи, они замолчали. Вскоре послышалось мерное сопение соседки, а Сандра еще долго вглядывалась в черный купол палатки, будто в нем таились ответы. Острые, как лезвия, слова Лин не давали покоя. Своей прямолинейностью она напоминала Сандре Риву, чем импонировала ей.

Конечно, Сандра знала, для чего она здесь – разобраться в себе. Да, именно так. И получила ответ, ясный и неоспоримый: жить с Дугласом она больше не хотела, не могла и не собиралась. Ей нужна свобода, пора выбираться из клетки.

И… Каждая ее клеточка желала быть с Кристианом, любить его, дышать одним воздухом. А он? На самом ли деле он готов изменить свою жизнь ради нее?

Сандра проснулась, когда Лин уже не было в палатке. Она посмотрела на телефоне время – семь утра. Злясь на себя за то, что проспала подъем команды, она поторопилась скорее забраться на скалу и поймать сеть – в это время Рива должна везти Дженни в школу.

– Мама! – донесся из трубки радостный голосок Дженни, и Сандра почувствовала, как с плеч упал невидимый мешок. На душе стало легче. Слеза облегчения покатилась по щеке.

«Я хорошая мать, что бы Дуглас ни говорил!» – успокоила себя она, смахнув слезинку.

– Солнышко, как твои дела? Я так по тебе соскучилась!

– Я тоже соскучилась! Мы с Ливой! Она везет меня в школу!

Сандре сразу представилась улыбка дочери, по которой она скучала. В груди щемило от нежности.

– Подружка, все отлично! Не волнуйся! – успокоила ее Рива, вклинившись в разговор.

– Целую, мама! Возвращайся сколее! – попросила Дженни.

– Целую, милая! Во все щечки много-много раз!

Повесив трубку, Сандра провела большим пальцем по экрану, обводя контуры личика Дженни, и поцеловала ее фото. Она собиралась вернуться в кемпинг, но телефон вдруг завибрировал в руках. Звонил Дуглас. Сердце в груди пропустило удар – муж хотел поговорить по видеозвонку. Пусть звуков водопада почти не было слышно, но вряд ли он поверит, что позади нее горный хребет Финикса, а не каньон.

Ее палец завис над кнопкой «сбросить» – Сандра не знала, как поступить, о таком моменте она не задумывалась, ведь за все годы брака Дуглас ни разу не использовал видеосвязь, куда бы они с Дженни ни уезжали. Будь то Арлингтон или отдых на побережье – муж всегда чересчур занят для подобных вещей, – поэтому сейчас Сандра заволновалась. Мало ли что у него произошло!

Сандра не решалась ответить, а телефон настойчиво вибрировал. Она настолько погрузилась в раздумья, что не услышала шагов, а когда за спиной раздался тихий голос, вздрогнула.

– У тебя все в порядке? – спросил Кристиан.

От неожиданности Сандра выронила телефон. Она смотрела, как смартфон, словно в замедленной съемке, сначала ударился о выступ, а потом отлетел в сторону и угодил в расщелину.

– Вот же черт! – выругалась она и тут же устремилась вниз.

Кристиан спускался следом. Они осторожно перебирались между камнями, пачкаясь в рыжей пыли, взметнувшейся от их шагов.

– Извини, не думал, что напугаю тебя. Мои шаги вроде было слышно…

Кристиан заботливо придержал Сандру под руку, помогая пролезть между скал, куда угодил сотовый. Его пальцы слегка сжали ее локоть, чуть дольше, чем требовалось, и Сандре хотелось верить, что он искал повод, не желая ее отпускать.

– Осторожно. – Его голос прозвучал слишком близко, теплое дыхание коснулось ее виска, отчего у Сандры ускорился пульс.

– Спасибо, – на выдохе ответила она, и Кристиан разжал пальцы. – Мне звонил Дуглас. По видеосвязи, – добавила Сандра, принимаясь искать мобильный взглядом.

– Мне жаль, что тебе пришлось обманывать мужа.

– А мне нет, – призналась она, пожимая плечами.

– Нет? – удивился Кристиан.

– Нет, – подтвердила она, глядя ему в глаза.

Казалось, они смотрели друг на друга невыносимо долго, хотя на самом деле прошло несколько мгновений. Сандра не знала, как вести себя, как поступить. Она хотела почувствовать вкус губ мужчины, которого любила до беспамятства, чей голос постоянно сопровождал ее, бесконечно крутился в голове на протяжении последних нескольких месяцев. Конечно, Сандра понимала, что Кристиан не подойдет первым, не нарушит свои обещания – они ведь только друзья и ничего более. А Сандра? Что ей мешало стереть эту грань? Замужество? Нет. Ей мешал страх, тот позорный страх, родом из прошлого, что Кристиан оттолкнет ее.

– Сандра? – слегка хрипловато обратился к ней он. Его взгляд жадно бегал по ее лицу и все чаще останавливался на губах.

«Да к черту все и будь, что будет!» – подумала Сандра.

– Помнишь, тогда в кофейне ты хотел что-то спросить, но я не дослушала и ответила «нет»?

– Помню… – протянул он, вопросительно глядя на нее.

Сандра сжала пальцы, ощущая предательскую дрожь в теле.

– Я… – Ее голос сорвался. Она закрыла глаза, чувствуя жар, поползший по щекам. – Я лгала. И не могу больше скрывать. Не хочу. У меня есть чувства. Они всегда были, Кристиан! – На ее глаза набежали слезы. Сандра шмыгнула носом и добавила: – Все двенадцать лет я любила тебя. Как ни старалась, не смогла вычеркнуть тебя! Ты все еще здесь! – Она прислонила ладонь к груди, где билось ее сердце.

Воздух дрожал от зноя, но напряжение между ними становилось куда жарче. Сандра так и стояла с закрытыми глазами, боясь посмотреть на него. Сначала она почувствовала тепло его тела, потом невесомое дыхание, и их губы наконец встретились.

Кристиан целовал ее нежно, словно спрашивал разрешение, но стоило Сандре обхватить его плечи, мир рухнул, исчез, улетел в неизвестном направлении. Его руки обвились вокруг ее талии, прижимая к себе сильнее. Они целовались, как два изголодавшихся путника. Каждый вздох, каждый стон – все сливалось в единый вихрь. Сандра уже не понимала, где заканчивалась она и начинался он.

Голова кружилась, мысли путались, только его близость стала целью ее существования, а посторонние голоса казались играми разума, пока не стали до раздражения реальными.

– Босс!

– Кристиан!

– Нам пора! Ты куда пропал?!

Оклики членов команды напомнили о том, где они находились. Они не в волшебном мире без времени и обязанностей, а в деловой поездке.

Сгорая от стыда, Сандра отскочила от Кристиана и тут же присела на корточки, сделав вид, что ищет телефон. Шаги приближались. Кристиан прочистил горло и присоединился к Сандре.

– Вот вы где! – пробасил Карлос.

Сандра восстанавливала дыхание, шаря руками по песку, пылью оседающему на ее влажных и немного припухших губах. Они переглянулись с Кристианом, с трудом сдерживая улыбки. Как раньше. Это мгновение, подобно магии, на миг перенесло ее в те самые дни, когда бабушка Руби неожиданно возникала на пороге в самый неловкий момент. И тогда они, сгорая от смущения, притворялись, что у Сандры соринка попала в глаз, а Кристиан пытался ее вытащить.

– Карлос, помоги нам. Сандра выронила телефон, не можем найти, – наигранно раздраженно проворчал Кристиан, украдкой подмигнув Сандре.

– Вот же он! – Из-за спины Карлоса показался Райн, держа в руках сотовый Сандры.

– Оу, спасибо большое! – пробормотала она, забирая находку.

Встречая новый день, Кристиан даже помыслить не мог, насколько он окажется необычным. Они проснулись, когда предрассветные сумерки мягко обнимали верхушки скал. Им предстояло поймать первый луч солнца, бьющий в бирюзовую воду Хавасу.

Карлос снимал восход над каньоном, а Райн делал панорамные облеты, чтобы показать масштаб – водопад в обрамлении красных скал. Лин в это время записывала звуки пробуждения каньона, а Кристиан серией длинных выдержек превращал падающую воду в произведение искусства.

Сделав нужные снимки, они принялись сводить первые кадры на планшете, обсуждая, что получилось, что недотягивало и следовало переснять. Повернув голову в сторону, Кристиан случайно заметил фигурку Сандры, взбирающуюся на вершину скал.

– Я скоро вернусь, – бросил он и устремился к Сандре, волнуясь о ее безопасности.

Когда Сандра выронила телефон, он еще не знал, как будет благодарен Вселенной за оказанную помощь. Кристиан ловил каждое ее движение, пока они спускались в расщелину.

Ее признание стало для него откровением, неожиданным настолько, что начало казаться, будто все происходило не по-настоящему, словно духи Хавасу и впрямь существовали и таким изощренным способом наказывали его за вторжение на их территорию.

«Даже если так и есть, пусть! Лишь бы снова ощутить вкус ее губ!» – подумал он.

Она стояла перед ним, дрожащая и такая трогательная…

И как только их губы встретились, его мир перевернулся, земля уходила из-под ног. Он целовал ее осторожно, боясь спугнуть восхитительный момент, но когда ее руки обвились вокруг его шеи, все сомнения исчезли. Он притянул ее ближе, забыв обо всем на свете.

Время потеряло всякий смысл. Они дышали друг другом, пили друг из друга жизнь, искали спасения и находили забвение. Их поцелуй стал одновременно и вопросом, и ответом на все вопросы, которые они боялись задать. В нем таилась вся боль разлук и вся радость неожиданных встреч, обещание завтра и сладкая мука сегодняшнего дня.

Как же не вовремя появились парни! И все же… В этот момент Кристиан ощущал себя самым счастливым на свете, ведь Сандра, его милая, нежная Сандра, любила его.

Во время работы он видел, как переглядывались между собой ребята. Что же… Стоило объясниться, пока они не вернулись в кемпинг и не начали смущать Сандру.

– Ладно! Хватит!

– Ты о чем, босс? – с усмешкой спросила Лин, состроив невинное выражение лица.

– Все вы понимаете. Да, мы с Сандрой поцеловались, – чуть ли не шепотом признался Кристиан.

– Ну наконец-то! – заголосили они разом, а Карлос и Райн дали друг другу пять.

– Тише-тише! Забыли про эхо? Вдруг Сандра услышит, – испуганно предостерег их Кристиан, оглядываясь по сторонам.

– Мы могила, босс! – Карлос провел пальцами по губам, будто закрывал их на замок. – Рассказывай!

На Кристиана уставилось три пары любопытных глаз.

– Нечего рассказывать. Мы просто поцеловались, – вздохнул он. – Если бы вы пришли на несколько минут попозже, возможно, мы…

– Перешли в горизонтальную плоскость? – сострил Райн, переглянувшись с Карлосом.

– Нет! – рявкнул Кристиан и поморщился, услышав эхо. – Мы бы поговорили. Так, все, больше я не собираюсь это обсуждать! Я признался только потому, что нам нужно работать, а ваши переглядывания и ухмылки сбивают с толку.

– Ладно.

– Понятно.

– Мне сегодня лечь с парнями? – поинтересовалась Лин, ехидно улыбаясь.

– Линдси, – укоризненно проговорил Кристиан, покачав головой. – Все, за работу!

– Прости, босс. Просто мы за тебя очень рады! – пробасил Карлос.

Кристиан вздохнул и мечтательно улыбнулся.

– Я тоже рад. Только я боюсь, что Сандра даст заднюю. Черт. Никогда не думал, что буду разрушать чью-то семью.

– Она любит тебя, Кристиан. Сама мне вчера в этом призналась. И тут она только ради тебя, – поддержала его Линдси, по-приятельски похлопав по плечу.

– Да, видели бы вы себя со стороны! Рядом с вами пространство искрится! – согласился Райн.

Солнце садилось за край каньона, окрашивая скалы в огненные цвета, что добавляло контраста бирюзовой воде. Карлос снимал таймлапс изменения света, а Райн управлял дроном, записывая скалы в золотом сиянии.

Кристиан сделал для выставки несколько фотографий на цифровую камеру, а после достал из чемодана фотоаппарат дедушки Сандры.

Внутри стояла новая пленка, но корпус выдавал возраст: потертости на краях, едва уловимый запах кожи и металла, чуть потускневший видоискатель. Когда он поднес его к глазам, мир сузился до прямоугольного окошка, и каньон перед ним словно перенесся в прошлое – винтажная камера смягчала реальность, добавляла зернистости, а главное, она возвращала его в их волшебное лето с Сандрой.

Щелчок затвора прозвучал глухо, но отчетливо. Кристиан затаил дыхание – в этот момент каньон становился частью истории. Их с Сандрой истории. Как лес в Лисбурге. Сегодня Кристиан успел сделать украдкой несколько снимков, запечатлев Сандру в Хавасу, около него, у скал и во время рисования. Эти фотографии войдут в его личную, золотую коллекцию. Кристиан даже представлял, как удивится Сандра, когда придет к нему домой и увидит на стенах свои портреты. Она ведь придет?

Как же ему хотелось верить, что они только в начале своих отношений, а их поцелуй – лишь первая нота, а не последний аккорд. И Кристиан всерьез переживал на этот счет: весь вечер он никак не мог поймать взгляд Сандры, увидеть малейший намек, что их поцелуй ему не пригрезился.

Они сидели по кругу на походных стульях, доедая лапшу быстрого приготовления. Их единственный источник света – фонари на коленях – не позволял уловить ее эмоции. Волнение съедало его изнутри, отчего он то и дело закусывал щеки и постукивал ботинком по стулу.

– Ну же, это ведь очевидно! – проворчал Карлос, кривляниями показывая то, что выпало ему на карточке игры «Крокодил».

– Ты похож на пьяного волка! – засмеялась Линдси. – У меня нет идей.

– Эм, что-то из психологии или другой науки? – предположила Сандра.

Может, Кристиан хотел так думать, но ему казалось, что голос Сандры сегодня ниже обычного. Дотронься он до ее рук, сразу бы понял, волновалась Сандра так же, как и он, или нет. Ее ладони должны быть холодными.

– Все! Я сдаюсь! Нет больше сил показывать! Я – улитка! Улитка! – шепотом закричал Карлос, усаживаясь на стул.

– Ну, не знаю, ты вел себя как снежный человек! – пробубнил Райн и громко зевнул. – Вы как хотите, а я спать.

– Я, пожалуй, тоже, – зевнула Лин и потянулась, издавая странные звуки. – Кристиан, мое предложение все еще в силе.

– Уволю! – прорычал Кристиан, прекрасно понимая, о чем она говорила.

– Увольняй! – засмеялась Лин и добавила: – Сандра, ты идешь спать?

Сказав это, Линдси не представляла, как близко была от беды, которую Кристиан собирался обрушить на ее голову.

– Эм… Да, сейчас, – неуверенно отозвалась Сандра, мельком взглянув на Кристиана.

– Останься, – попросил он ее одними губами, и она смущенно кивнула в ответ.

Когда шорохи шагов команды стихли, Кристиан пересел на стул поближе к Сандре. Первым делом он дотронулся до ее рук и улыбнулся, ощутив, что они холодные. Она волновалась.

– Давай немного пройдемся? – предложил он.

– А койоты на нас не нападут? – в шутливой манере спросила Сандра.

– Мы им вряд ли будем интересны, – усмехнулся Кристиан. – Скажи, ты смогла позвонить Дженни?

– Да, даже рассказала сказку, как и договаривались, – с теплом отозвалась она.

– Это хорошо.

Легкий ветерок шевелил ее волосы, пока они шли к водопаду, фонариками подсвечивая дорогу. Шум Хавасу услужливо заполнял повисшее молчание. Лунный свет играл на поверхности воды, превращая водопад в серебристый поток, струящийся сквозь темноту.

Кристиан положил фонарик на землю и взял ладони Сандры. Сделав глубокий вдох, Кристиан решился начать:

– Сандра, я люблю тебя так сильно, что сердце готово разорваться от чувств.

– Кристиан, – Сандра вытащила ладонь из его руки и нежно погладила его по щеке. Кристиан повернул голову так, что смог ее поцеловать, вызвав улыбку на ее красивом лице.

– Наш поцелуй утром. Скажи, что он – продолжение нашей истории? Что ты даешь нам шанс? – с мольбой спросил он.

Мир сузился до них двоих, до их глаз, губ и тепла тел. Они стояли близко друг к другу, словно вокруг них ничего не существовало.

– Да, Кристиан. Но я еще замужем, у меня есть дочь…

– Я буду любить вас двоих! Перееду в Нью-Йорк, сокращу поездки! Все, что попросишь! Я не могу обещать, что сразу будет легко, но я сделаю тебя счастливой! Думаю, двенадцать лет разлуки способны подтвердить мои слова, ведь ничего не изменилось, Сандра… Наши чувства прошли испытание временем и моими жестокими словами, – горько усмехнулся он.

– Не нужно из-за меня сокращать поездки! Лин сказала, что ты думаешь над предложением снять фильмы о городах-призраках всего мира. И я очень хочу, чтобы ты это сделал!

Кристиан смотрел на Сандру, забывая дышать. Он и не думал, какой тяжелый груз он носил на себе, пока не услышал ее слова. Он упал с плеч грудой камней, и стало легко, словно за спиной выросли крылья и приподнимали над землей. Нет, речь шла не о поездках, а о них. Она согласилась!

– Сандра…

– Не говори ничего. Просто поцелуй меня!

Он приник к ее губам с благоговейным трепетом и почувствовал, как их дыхание смешалось: легкое, прерывистое, словно они оба боялись упустить момент. Тепло разливалось по телу, как горячий кофе в холодный день. Кристиан притянул Сандру ближе, и она откликнулась, закапываясь пальцами в его волосах. Этого было достаточно, чтобы в нем все сжалось в тугой, горячий комок предвкушения.

Воздух между ними сгустился, стал сладким и тягучим, как мед. Он больше не входил в его легкие привычными порциями, а словно прилипал к коже, заставляя трепетать каждым дюймом. Все вокруг перестало существовать. Шум водопада, шепот ветра в листьях, даже биение собственного сердца. Все растворилось. Осталась только она – ее запах, ее вкус, ее тело. Их мягкие, немного дрожащие поцелуи углублялись, становились жаднее, дыхание сбивалось, и Кристиан уже не мог думать ни о чем другом, кроме нее.

Его пальцы скользнули под край ее футболки, касаясь нежной кожи, и она вздрогнула и прерывисто выдохнула ему в рот. Опомнившись, он резко одернул руку, боясь напугать своим напором, и хотел разорвать поцелуй, чтобы извиниться, но Сандра запротестовала мычанием и покачала головой.

– Сандра… – его голос прозвучал чужим, срывающимся на шепоте. – Я не уверен, что смогу остановиться.

– Не останавливайся, – жалобно попросила она.

Разрешение прозвучало как взрыв в его голове. Им больше не нужны слова, они погрузились в ощущения без остатка, наслаждаясь друг другом. Ее губы отвечали с той же яростью, с той же жаждой. Она ухватилась за полу его футболки и потянула вверх. Кристиан застонал ей в губы и отстранился, желая избавиться от одежды и использовать в качестве подстилки.

Он целовал ее шею, ключицу, чувствовал вкус ее кожи на своих губах. Сандра сводила его с ума. Она вся в его руках, гибкая и податливая. Кристиана переполняло счастье и желание, и сейчас он боялся только одного – что все окажется сладким сном.

Мягкий свет ласкал ее лицо, словно специально хотел привлечь к себе внимание. Приоткрыв один глаз, Сандра пыталась сфокусировать взгляд, чтобы понять, где она находилась. Почувствовав приятную тяжесть на животе, она протянула к ней руку и, нащупав теплую мужскую ладонь, улыбнулась. Кристиан. Рядом. Что могло быть лучше?

Воспоминания обжигающей ночи вызывали приятный трепет и скручивали внутренности в тугой узел. До Дугласа у Сандры не было других мужчин, и она даже подумать не могла, что интимная близость способна быть настолько нежной и чувственной. Сандра растворялась в удовольствии, разлеталась на тысячи мелких частиц и видела те пресловутые звездочки в глазах, о которых пишут в женских романах. Теперь она понимала, что означало выражение «заниматься любовью». Да, у них с Кристианом настоящая любовь в сильнейшем своем проявлении.

Сандра аккуратно высвободилась, положив его руку на землю, и поторопилась к водопаду освежиться перед пробуждением членов команды. Зная себя, Сандра уже представляла, как будет смущаться за завтраком и думать, что каждый лукавый взгляд обращен к ней.

Вода вонзалась в нее ледяными иголочками, заставляя морщиться и закусывать губы, лишь бы не закричать от холода. Собрав всю волю в кулак, Сандра нырнула и немного проплыла вперед.

Внезапно за спиной раздался громкий шлепок, а через мгновение ее талию по-хозяйски обвили руки любимого мужчины. Кристиан притянул Сандру к себе и принялся покрывать поцелуями ее шею, плечи, ключицы, рассыпая по ее телу искры.

– Кристиан, что ты делаешь! – заворчала Сандра, с трудом сдерживая смех, рвущийся наружу. Ее переполнял невероятный коктейль ощущений: холод снаружи и огонь внутри.

– Целую любимую женщину. Ты очень вкусная и пахнешь потрясающе.

– Да? И чем же? – Сандра выгнула бровь, желая все перевести в шутку, а не в горизонтальное положение.

– Мной. Ты пахнешь мной! – Кристиан мурлыкал, как настоящий кот.

«Боже… Это ли не счастье?»

– Ладно, – улыбнулась она, и Кристиан приник к ее губам.

А ведь Дуглас никогда не целовал ее, пока она не почистит зубы – он очень брезглив, и порой до абсурда.

С трудом оторвавшись друг от друга, они наконец-то выбрались на берег. Кристиан укутал Сандру в свою одежду и, приобняв, повел к кемпингу.

– Если нас сейчас увидят? Что они подумают?

– Что их босс счастлив, а значит, сегодняшняя съемка пройдет в отличном настроении, – подмигнул он и поцеловал ее в висок, отчего мурашки побежали вниз по шее к ключицам.

– Тогда ладно, – на выдохе ответила Сандра, растягивая губы в улыбке.

Разумеется, ухмылок и смешливых взглядов избежать не удалось. Стоило Лин выбраться из палатки, она первым делом объявила, как хорошо ей спалось одной.

– Линдси, не вгоняй меня в краску, – проворчала Сандра, чуть не подавившись энергетическим батончиком.

– Ты не понимаешь, Сандра! – поддержал ее Карлос. – Мы тут одна большая семья! А от семьи секретов не должно быть ни в коем случае!

– Согласен, – поддакнул Райн, пряча улыбку в стакане с кофе.

– Я, конечно, могу приказать им заткнуться, но это бесполезно, – с наигранной грустью произнес Кристиан, разводя руки в стороны. – Мы сдали себя с потрохами.

– Какой кошмар, – протянула Сандра, ощущая, что щеки запылали в разы сильнее.

Несмотря на сумасшедший стыд, Сандра чувствовала себя в «своей тарелке», словно Карлос, Райн и Лин не чужие люди, а старые знакомые, с которыми она дружила не первый год.

Разве это не странно, что те, с кем ты связана кровными узами или штампом в паспорте, кажутся невероятно далекими, чужими? С ними говоришь, как через толстое стекло, и как бы ни старался разбить его – все тщетно. А потом встречаешь новых людей и с удивлением понимаешь, как бывает тепло от простого общения, если их сердца открыты для тебя нараспашку.

День промчался, как щелчок пальцев. Утром Сандра снова ловила сеть, поднявшись на скалу, чтобы услышать звонкий голосок Дженни и сказать, как сильно она ее любит. От Дугласа больше не было пропущенных, и это почему-то приносило облегчение, будто удалось избежать выговора от сердитого начальника.

Пока Кристиан и ребята занимались съемками, Сандра нежилась на солнышке, рисовала водопад, каньон и местную фауну, а вечером они опять играли в «Крокодила», пока все не разбрелись спать. Линдси, не говоря ни слова, собрала свои вещи и перенесла их в палатку к парням.

– Я соскучилась по храпу Райна, ничего личного, – подмигнула Лин, одарив Сандру широкой улыбкой, которой позавидовал бы любой голливудский актер.

Вторая ночь с Кристианом была так же прекрасна, как и предыдущая. Они испивали друг друга до дна, даря наслаждение. И так не хотелось, чтобы поездка заканчивалась, но… нужно возвращаться домой, где ее ждал серьезный разговор с Дугласом. Сандра знала, что легко не будет, но искренне надеялась на мирную беседу.

По пути от Хавасу до резервации Кристиан и Сандра снова ехали вместе на муле. Он прижимал ее к себе так жадно, словно желал стать одним целым, слипнуться, как шоколадные палочки «Твикс». Как двенадцать лет назад.

– Если бы ты знала, как я не хочу тебя отпускать, – произнес Кристиан, выдыхая слова ей в волосы.

– Кристиан…

Сандра понимала… Нет, они оба понимали, что разлука будет долгой, а время не заморозить, не повернуть вспять. Но разве любовь, если она настоящая, не должна преодолеть все преграды?

– Не знаю, Сандра. У меня так ноет в груди, словно я тебя вновь потеряю.

– Не потеряешь.

– Обещаешь?

– Обещаю. Я поговорю с Дугласом. Мы же взрослые люди. И не начинай, – остановила его Сандра, услышав глубокий вдох за спиной, какой бывает перед вступительной речью.

Кристиан несколько раз предлагал лететь вместе в Нью-Йорк, но Сандра отказалась. Она уважала Дугласа и считала, что они должны решать этот вопрос только вдвоем. Не Кристиан – основная причина развода, а их с мужем отношения, которые стали тяжестью на их плечах.

– Не буду. Только прошу, напиши мне потом сразу. Ладно?

– Ладно. А ты будешь ждать?

– Буду.

– Долго?

– Если понадобится, то всю жизнь.

Самолет плавно снижался на посадочную полосу, ускоряя пульс Сандры в разы. Ее губы, волосы и тело все еще хранили на себе запах Кристиана, ставший таким родным за последние четыре дня.

Сандра посмотрела на время – почти десять вечера. Дуглас еще пару часов назад написал ей, что забрал Дженни домой, и они вместе ждут ее с огромным нетерпением.

Дженни… Ее малышка. Больше всего Сандру заботила именно она. Как Дженни воспримет новость о разводе родителей? Как отнесется к Кристиану? Сумеет ли он найти к ней подход? Сумеет – Сандра ни капельки в этом не сомневалась. Кристиан – тот мужчина, на которого можно положиться. Его рвение переехать в Нью-Йорк вызывало улыбку, хотя ему на самом деле придется это сделать, ведь в планы Сандры не входило разлучать Дженни с отцом. Это будет нечестно по отношению к дочери.

Мысли крутились в голове, не давая покоя ни на секунду, вплоть до того момента, как она поднялась домой и переступила порог. Квартира встретила ее угрюмой тишиной. Она поставила сумку на пол и прошла в детскую, желая скорее поцеловать дочурку, но кровать Дженни оказалась пуста.

Зайдя в спальню, Сандра увидела милейшую картину: ее любимая доченька спала на руке Дугласа, а на его груди лежала книга со сказками. Сандра затруднялась вспомнить, читал ли Дуглас ей сказки когда-нибудь раньше.

Стараясь не шуметь, Сандра зашла в ванную, собираясь освежиться после долгой дороги. Она успела только расстегнуть спортивную кофту, когда дверь резко распахнулась. На пороге стоял Дуглас. По его серьезному выражению лица сложно было судить о настроении, но что-то подсказывало Сандре, что ничего хорошего ей не сулило.

– Привет, – пробормотала она, готовясь не дать мужу ее поцеловать. Но он и не собирался. Как оказалось…

– Привет. Торопишься смыть с себя чужой запах? – процедил он. На его скулах заходили желваки.

«Он знает?»

Осознание неминуемого разоблачения ударной волной прокатилось по телу, оставляя неприятную дрожь в коленях.

– Да, пять часов полета дают о себе знать. Не мог бы ты выйти? – Сандра попыталась держать лицо, чтобы понять, блефовал ли Дуглас или ему что-то на самом деле известно.

Дуглас не ответил. Он молча подхватил Сандру под локоть и потащил в сторону кухни.

«Он узнал».

– Мне больно, Дуглас! – прошипела она, боясь разбудить Дженни.

– Да? Тебе больно?! – Глаза Дугласа стали настолько темными, словно в них налили чернила. – Кто он?

– Я не понимаю тебя! – Ее голос дрогнул, уверенность стремительно улетучивалась.

– Я звонил твоей матери! Никакой тети в Финиксе нет!

От удивления у Сандры приоткрылся рот. Теперь отрицать бесполезно. Меньше всего на свете она могла предположить, что муж позвонит ее матери. Это казалось почти таким же невозможным, как поймать луну в реке.

Кассандра хватала ртом воздух, не понимая, что следовало сказать, а Дуглас продолжил:

– Давно ты наставляешь мне рога? В апреле ты летала в Атланту. К нему? Теперь Лас-Вегас. В казино ходили? А ты лицемерка, Сандра. Так самозабвенно вешала мне лапшу о бедной тете со сломанной рукой. Или ногой? – слова Дугласа били наотмашь.

– Ты следил?!

– На тебя смотреть противно!

Ощущая себя на краю пропасти, когда под ногами медленно крошатся камни, Сандра не могла понять, как правильнее поступить: прыгнуть вниз или отступить назад. Ночь – не самое подходящее время для выяснения отношений, но раз Дуглас сам завел этот разговор, значит, нужно прыгать в пропасть и будь что будет.

Набрав полную грудь воздуха, она выпалила на одном дыхании:

– Не смотри, раз противно! Давай разведемся! Наш брак давно превратился в фарс! Как ты любишь выражаться – формальность! Я не хочу жить с тобой! Я. Тебя. Не. Люблю! – процедила Сандра, делая ударение на каждом слове.

– Как забавно… А его, значит, любишь?

– Люблю! По-настоящему люблю! Он самый лучший мужчина на свете! Он нежен в постели! Не то что ты – только берешь, не давая взамен. С ним я почувствовала себя настоящей женщиной. Любимой женщиной. Желанной.

Глаза Дугласа налились кровью, он нависал над ней грозовой тучей. Как в замедленной съемке, Сандра смотрела на руку мужа, сжимающуюся в кулак. Он отвел ее назад, замахиваясь. Сандра зажмурилась, все ее тело сжалось в тугую пружину в ожидании удара.

Она могла бы закричать, оттолкнуть его, закрыться ладонями, но ее сковал ледяной ужас – кадры из прошлого так живо встали перед ней, в которых отец избивал маму, а маленькая Сандра задыхалась от страха, глядя на ужаснейшее зрелище. Пока все девочки ее возраста верили в чудовище под кроватью, Сандра часто видела его воочию.

Рядом с ухом раздался глухой звук, и Сандра открыла глаза. От удара в стену на костяшках Дугласа проступили капли крови. Он отошел на шаг и смотрел так, будто ожидал слов благодарности за пощаду.

Да, он не ударил ее, но разве это имело значение? Он. Хотел. Ударить. Те крошечные остатки уважения к мужу, что тлели в ее сердце, рассыпались в прах. Их брак окончательно умер.

– Какая же ты дрянь, Сандра. Думал, упадешь на колени, вымаливая прощение, а ты захотела развестись. Значит, так! Никакого развода не будет. Моей карьере это только навредит, – уже спокойнее проговорил он.

– Что?! – Сандре показалось, что она ослышалась. Она ожидала чего угодно, даже приказа выметаться из квартиры прямо сейчас, но не этого.

– Именно так! – подтвердил он.

– Нет!

Злость поднималась в ней вулканической лавой. Она не сдастся, обратного пути нет! Сандра мотала головой, пока следующие слова Дугласа не нанесли удар под дых:

– Тогда ты больше никогда не увидишь Дженни. У меня достаточно связей, чтобы оставить тебя на улице. Без цента. И без ребенка.

Сандра смотрела на мужчину перед собой и не узнавала. С кем она жила все эти годы? С незнакомцем? Жаль, что желание развестись не появилось гораздо раньше.

– Ты не сможешь! Давно не читал законы?

– Смогу! Можешь не сомневаться! С законами я достаточно хорошо знаком, чтобы знать, как это сделать. Ты не работаешь, у тебя любовник, ты обманула меня, уехала, бросила ребенка.

– Ты постоянно бросаешь нас ради работы!

– Согласись, между «бросать ради работы» и «измена» – огромная пропасть, милая. А еще есть миллион способов, как доказать, что ты психически невменяема. И поверь, я выясню, с кем ты спишь, и ему придется в миллиард раз хуже. – Дуглас больше не кричал, но каждое его слово сочилось смертельным ядом, отравляющим Сандру. Она понимала, что проигрывала, на глаза наворачивались слезы отчаяния.

Внезапно со стороны двери послышался голос Дженни.

– Мама? Папа? Вы лугаетесь? – Она смотрела на родителей большими испуганными глазами, отчего у Сандры разрывалось сердце.

Сандра вытерла слезы с щек и оттолкнула Дугласа, открывая объятия дочурке. Она подняла Дженни на руки и начала целовать в щеки.

– Нет, милая! Мы не ругаемся! Я просто сильно по вам с папой соскучилась! Сильно-сильно, моя милая.

– Плавда не лугались?

– Правда, солнышко!

– Но ты плакала!

– Да, плакала! Именно потому, что скучала. Я так сильно хотела тебя обнять, но ты спала.

Уложив Дженни спать, Сандра постелила себе в гостиной и написала Кристиану короткое сообщение, что у нее все хорошо и она любит его. Очень сильно. Рассказывать о конфликте с мужем она не торопилась – не хотела ввязывать его в клубок проблем, из которого без труда не выпутаться. К тому же воевать придется не с Дугласом, а с его амбициями, а они для мужа важнее всего человеческого. Сандра не сомневалась – он разобьется в лепешку, но испортит Кристиану репутацию как фотографу. К тому же его вмешательство станет прямым доказательством измены Сандры.

Уснуть не получалось до самого утра, сердце разрывалось на части, в голову лезли ужасные мысли, и каждая казалась хуже предыдущей. Угроза Дугласа оставить ее без денег не пугала, но без дочери…

Ее маленькая девочка, которую она носила под сердцем, чей смех согревал душу, а слезы ранили сильнее ножа… Дженни для нее все – без дочери жизнь теряла смысл, а остаться с Дугласом – все равно что похоронить себя заживо.

Когда стрелки часов показали семь, пришло время вставать. Поднявшись с дивана, Сандра побрела в ванную. В зеркале она увидела нечто с красными, опухшими от слез глазами. Открыв кран, она подождала, пока вода не станет ледяной, и только потом умыла лицо. Холод взбодрил, в голове немного прояснилось – вчера Дуглас вспылил, выпустил пар. Почему бы не попробовать поговорить с ним снова и понять, насколько он тверд в своих намерениях удержать Сандру в клетке.

Приклеив патчи под глаза, Сандра поторопилась на кухню готовить завтрак. Она заправила кофемашину для двух чашек – себе и Дугласу, сделала им тосты с сыром и ветчиной, нарезала авокадо, а для Дженни испекла медовые капкейки с ежевичным сиропом.

Дуглас зашел на кухню как ни в чем не бывало. Она ведь изменила ему, почему на его лице даже следов обиды не видно?

– Доброе утро, – обронил он, усаживаясь за стол.

– Доблое утло, мама! – Дженни подбежала к Сандре и обняла ее за талию.

Поцеловав дочурку в кудрявую макушку, Сандра усадила ее за стол.

В приоткрытое окно заплывал прохладный сентябрьский воздух и звуки пробуждающегося Манхэттена: гудки автомобилей, сирена проезжающей мимо полицейской машины, чей-то спор, лай собаки. Все это Сандра отчетливо слышала в повисшем молчании – Дуглас копался в телефоне, а Дженни – в тарелке.

Сандра мысленно повторяла заготовленную речь, одновременно уговаривая себя начать диалог. При Дженни Дуглас не станет скандалить. Во всяком случае, Сандра очень на это надеялась.

Проглотив авокадо, Сандра отложила вилку с ножом в сторону и сделала глубокий вдох.

– Дуглас, я хотела поговорить, – робко пробормотала она.

Муж отложил мобильный в сторону и, взяв в руки вилку с ножом, посмотрел на Сандру. В его взгляде стояла холодная пустота, какая бывает в заброшенных домах с пустыми окнами – без света и души.

– Ты сделала правильный выбор, ни к чему лишняя болтовня. Сделаем вид, что ты и впрямь навещала тетю, – монотонно проговорил он.

Сандра несколько секунд таращилась на него, осмысливая услышанное.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила она.

– А разве не очевидно? Мы сидим за столом. Вместе. Как семья.

Сандра почувствовала колючий ком в горле.

– Нет, Дуглас. Я просто хотела решить все мирно. Без угроз.

Она с опаской смотрела на мужа, будто перед ней притаился хищный зверь. На первый взгляд он казался спокойным, но она знала – он способен атаковать в любой момент.

– Каких углоз, мама? – Дженни с волнением глядела на родителей.

Сандра улыбнулась дочурке – ее чувствительная малышка очень многое понимала на подсознательном уровне.

– Никаких, милая. Я просто поинтересовалась у папы, что он думает о моем вопросе.

Дуглас резко отодвинулся на стуле, поднялся и вышел из кухни. Сандра поторопилась за ним следом, бросив Дженни:

– Милая, сиди, кушай. Мы с папой немного посекретничаем.

– Ладно, – пробормотала Дженни и поджала губы.

Ее малышка все понимала. Дети способны улавливать эмоции родителей на подсознательном уровне, как ни прячься за ширмой улыбки. Сколько раз маленькая Сандра видела подобные сцены, когда мама плакала без слез, внутри себя. И так хотелось встряхнуть ее за плечи, сказать: «Мама, ответь отцу, заступись за себя. Хватит улыбаться и делать вид, что все в порядке!» А теперь Сандра вела себя так же.

Дуглас стоял в гардеробной и застегивал рубашку.

– Я тебя предупредил, Сандра. Развода не будет, – процедил он, снимая с вешалки брюки.

– Будет, Дуглас! Как ты не поймешь! Все! Между нами все кончено! Давай разойдемся, как цивилизованные люди! У моего отца достаточно средств и связей, чтобы добиться равноправной опеки над Дженни.

Дуглас застегнул ремень и вплотную подошел к Сандре, нависая над ней:

– Твой отец и пальцем не пошевелит, чтобы помочь тебе. Он консерватор до мозга костей, а развод для него – уход от традиций.

– Он прежде всего мой отец! И что бы ни произошло, он встанет на мою сторону! – заверила его Сандра, не веря ни единому своему слову. Она знала, что Дуглас прав, но старалась блефовать до последнего.

В глазах Дугласа проснулась ярость, на его скулах заходили желваки. Он резко схватил Сандру за грудки и склонил голову так, что расстояния между их носами оставалось не больше одного дюйма.

От страха дыхание Сандры участилось, и задрожали колени. Она смотрела на него, не моргая, боясь упустить момент, если он решит что-то ей сделать.

На лице Дугласа появилась легкая усмешка, словно он ожидал именно такой реакции от нее.

– Я раздавлю тебя, милая. Не играй со мной. Я плохо следил за тобой, теперь исправлюсь – отныне за я буду знать о каждом твоем шаге. Оступишься хоть раз – забудешь, что у тебя есть дочь. Поняла меня?

– Пошел ты к черту! – выплюнула Сандра.

– Я и есть черт, дорогая, – с хищной улыбкой ответил Дуглас, а после убрал руки так, словно выбросил мусор.

Когда входная дверь хлопнула, Сандра сползла по стене и горько заплакала, не в силах совладать с болью, рвущей душу. Она ощущала себя маленькой, ничтожной песчинкой, за которую всегда кто-то решал, что ей делать.

– Мама, почему ты плачешь? Папа лугал тебя?

Маленькие холодные ладошки обхватили щеки Сандры, а голубые глазки с беспокойством смотрели на нее. Уголки губ Дженнифер поползли вниз. Сандра прижала дочь к себе, торопясь успокоить ее.

– Нет, милая. Папа не ругал. Я просто случайно прищемила палец.

Сначала в глазах дочери вспыхнуло неверие, а после промелькнуло подобие облегчения. Дженни взяла Сандру за руку и подула на пальцы.

Сандра ненавидела себя за ложь, но в этот момент как никогда понимала мать. Несмотря ни на что, Сандре не хотелось, чтобы Дженни разочаровывалась в отце. Кто знает, вдруг отец тоже грозился лишить маму родительских прав, и поэтому ей приходилось сохранять видимость, что в семье Локвуд все хорошо.

Небо хмурилось над Манхэттеном, словно в поддержку Сандры. Первые капли барабанной дробью застучали по крыше. Она ехала в потоке машин вдоль Бродвея в сторону университета, сжимая руль до побелевших пальцев. Ее голову заполнял круговорот неприятных мыслей: как она будет вести лекцию с опухшим от слез лицом? Под красными глазами мешки – зрелище ужасное. С другой стороны, какая разница, если ее жизнь рушилась карточным замком? Ей нужна помощь хорошего адвоката, а на него нужны деньги.

Утром, перед тем как отвезти Дженни в школу, Сандра заехала на заправку, где выяснилось, что банковская карта на имя Дугласа, которой она пользовалась, заблокирована. Хорошо, что у Сандры имелись накопления на ее счету, правда, на услуги адвоката их не хватит. Ей давно следовало поговорить с ректором и попросить больше часов на лекции.

К сожалению, этих средств все равно недостаточно. Но ведь она не одна в этом мире – у нее есть родители и подруги.

На Кристиана Сандра не рассчитывала, и дело тут вовсе не в гордости. Обращаться к любовнику за помощью с разводом казалось чем-то диким, противоестественным.

Кристиан. Он звонил утром, но Сандра не взяла трубку. Она знала – стоит ей услышать его голос, она тут же расплачется, а слез и так потрачено с лихвой. Вместо этого она снова отправила ему сообщение, пообещав позвонить попозже.

Внимание Сандры привлекли мигающие синие огни в зеркале заднего вида. Она съехала с дороги и остановилась. Опустив стекло, она полезла в сумку за правами.

– Добрый день, мэм. Офицер Родригес. – В окно заглянул невысокий, тучный мужчина средних лет. – Вы превысили скорость. Предъявите, пожалуйста, документы.

– Простите, но я не превышала скорость, – уверенно заявила Сандра, протягивая патрульному права.

– От вас странно пахнет, мэм. Кажется, вы употребляли с утра, – Родригес нагнулся к окну и внимательно всмотрелся в лицо Сандры.

– Что? Я не пила! Вы в своем уме? Я только что отвезла дочь в школу! – возмутилась Сандра.

– Выясним. Позвольте осмотреть вашу машину. Откройте багажник, – потребовал он.

«Боже. Что за день такой?! Или в моей жизни наступила черная полоса?» – с отчаянием подумала Сандра, выходя из машины.

Она стояла, опершись о капот, пока Родригес копошился в багажнике. Дождь усиливался, холодные капли неприятно пробирались под воротник. Посмотрев на часы, Сандра поморщилась – до лекции оставалось менее двадцати минут, а опаздывать не хотелось.

– Мэм! – позвал ее Родригес.

Сандра нехотя побрела в его сторону, надеясь, что он вернет документы, и она спокойно продолжит путь.

– Мэм, как вы объясните это? – спросил офицер, направляя фонарь на… открытую бутылку красного вина, опустошенную наполовину.

Сандра растерялась и неуверенно промямлила:

– Это не мое. Я не знаю, откуда она там.

– Разве это не ваша машина?

– Моя.

– Мэм, пройдемте со мной – необходимо сделать тест.

Сандра кивнула.

В патрульной машине Родригес попросил дунуть в алкотестер.

– Ниже нормы… – удивленно протянул Родригес.

Она в этом не сомневалась и уже заготавливала гневную речь для Дугласа. Ясно как божий день, что бутылка могла оказаться в ее машине только по его «доброй» воле. Интересно, как давно она там лежала?

– Я могу ехать?

– Нет, мэм. Мне нужно отвезти вас в участок для проведения экспертизы.

– Разве теста недостаточно? К тому же по закону не запрещено перевозить открытую бутылку в багажнике. Извините, но у меня нет времени.

– Миссис Джонс, вы оказываете сопротивление? Значит, вы боитесь?

– Господи! Ничего я не боюсь! Я вообще не пью! Жизненное кредо у меня такое! И сейчас я очень сильно опаздываю на работу.

– Участок недалеко. Это займет не более двадцати минут. По закону у меня есть основания вас задержать.

Ничего другого не оставалось, как подчиниться.

Родригес привез Сандру в участок, дежурный сержант сопроводил ее в комнату для задержанных. Офицер по досмотру забрал у нее сумку и изучил содержимое. Немногим позже в комнату зашла медсестра участка.

– Левую руку, пожалуйста.

Пока у Сандры брали кровь из вены, она прикрыла глаза, чтобы не видеть. Ненависть к Дугласу росла ежесекундно с геометрической прогрессией. Она и помыслить не могла, что ей когда-нибудь в жизни придется проходить столь унизительную процедуру.

Медсестра наклеила на сгиб локтя пластырь, буркнув:

– Результаты будут готовы через сорок минут.

– Как через сорок? Офицер Родригес сказал, что вся процедура займет не более двадцати минут! Я опаздываю!

– Мэм, вы слишком грубо разговариваете с представителями закона. Я могу посадить вас за решетку! – пригрозил дежурный.

– Простите, – потухшим голосом произнесла Сандра, понимая, что бороться бесполезно, все равно что поставить воду в морозильную камеру и ждать, когда она нагреется.

Через сорок минут в комнату вернулся дежурный сержант, неся с собой стопку бумаг. Сандра взяла со стола ручку, готовясь подписать необходимые протоколы и вернуться к своей машине, брошенной на дороге.

– Миссис Джонс, в вашей крови обнаружена недопустимая норма алкоголя. Мы вынуждены задержать вас.

Рот Сандры приоткрылся от удивления, а ручка выпала из руки. Отвратительная правда набатом стучала в голове: Дуглас. Он подстроил все! Купил этих людей!

Все ее тело тряслось, а пальцы дрожали.

– Мне нужен адвокат! Дайте телефон!

– Мы уже позвонили вашему мужу, мистеру Джонсу, он скоро подъедет. А пока вам придется посидеть в камере временного задержания.

От сильнейшего шока у Сандры закружилась голова, пол под ногами покачнулся, помещение поплыло перед глазами, пока вовсе не померкло.

Сандра пришла в себя от резкого запаха, ударившего в нос. Она медленно открыла глаза, молясь, чтобы произошедшее приснилось ей, и никакого участка не было и в помине. Увы. Жестокая реальность никуда не делась, а в проеме она увидела человека, к которому начала испытывать отвращение.

– Оставьте нас на несколько минут, – попросил Дуглас.

Когда все вышли, Сандра села ровнее и с ненавистью уставилась на мужа.

– Надеюсь, ты все поняла? Ты получила урок, но в следующий раз все будет по-настоящему.

– Какой же ты ублюдок! Ненавижу тебя! – в сердцах выкрикнула Сандра, задыхаясь от злости.

– Ты хочешь превратить фарс в реальность? Могу оставить тебя тут на несколько дней. Правда, тогда у тебя не останется ни единого шанса отвоевать у меня Дженни. Ты поняла, милая? – приторно-ласково спросил он.

Слова Дугласа били больнее оплеух, резали по живому. Она больно закусывала щеки, лишь бы не показать мужу свою боль, но слезы предательски набегали на глаза.

– Сейчас ты извинишься и скажешь, что будешь послушной.

Сандра мотала головой, горло сжимал спазм.

– Ладно. Тогда до скорого! – бросил Дуглас и устремился к двери.

Ей пришлось наступить на горло своей гордости и побежать за ним, умоляя:

– Прости! Прости, пожалуйста!

Он обернулся:

– А дальше?

– Я буду послушной, – с трудом выдавила она, мысленно проклиная чудовище, которым оказался ее муж.

– Хорошо, – кивнул он.

Они беспрепятственно вышли из участка под моросящий дождь. Ни слова не говоря, Дуглас отдал ей документы и сунул в руки стодолларовую купюру:

– На такси до машины. До вечера, дорогая.

Сандра сжимала зеленую купюру, капли превращали ее в обычную мокрую бумажку, какой она себя ощущала. Дуглас, наверное, рассчитывал, что такой низкий поступок ему поможет. Зря. Сандра так легко не сдастся.

Ректору не понравилось опоздание Сандры на лекцию, поэтому просьбу дать ей больше часов пришлось отложить. Не говорить же, что ее задержали в участке, поэтому не получилось предупредить.

После лекций Сандра поехала за Дженни в школу. Всю дорогу она ломала голову, как ей поступить. Дуглас действовал гнусно, ни о каком уважении и речи идти не могло. Поначалу в ней пробивались тонкие росточки жалости, казалось, что муж, подобно раненому зверю, пытался укусить ее. Нет. Такого человека и ранить, и победить сложно.

Ожидая на улице Дженни, Сандра позвонила сначала Элис, а после Риве, чтобы поделиться случившимся.

– Нужен очень дорогой и опытный адвокат, подруга! – сказала Элис.

То же самое она услышала и от Ривы. Сандра и сама это знала.

Рива и Элис могли помочь сбережениями, но этих тридцати тысяч было слишком мало. Если привлечь помощь Кристиана, то у Дугласа появится неоспоримый козырь против Сандры, и тогда проигрыш неминуем. Нужно просить родителей. Они должны ее понять. Хотя бы раз в жизни!

– Мама! – крикнула Дженни, торопясь к Сандре навстречу.

Она открыла объятия для дочери и услышала звонок телефона, доносящийся из сумки. Дженни налетела на Сандру, как маленький кучерявый ураган.

– Здравствуй, милая! Я так по тебе соскучилась!

– Я больше!

– Неправда!

– Нет, правда!

Они препирались до тех пор, пока Сандра не усадила Дженни в кресло, сказав:

– Ладно, ты скучала больше, а я дольше! Идет?

– Идет! – сдалась она.

Сандра пристегнула Дженни, захлопнула дверь и полезла в сумку за мобильным. На экране высветился пропущенный от Кристиана.

Отойдя на несколько шагов от машины, Сандра перезвонила.

– Сандра… Боже. Ты меня напугала.

От родного, обеспокоенного голоса по телу разливалось тепло, но суровая реальность заставляла сердце болезненно сжиматься. Одна мысль, что они не смогут быть вместе, разрывала на части. Если родители откажут в помощи, тогда терять будет нечего, и она обратится к любимому.

– Прости. Не могла ответить.

– У тебя голос расстроенный. Сандра, если нужна помощь, ты только скажи. Не молчи, пожалуйста. Сама знаешь, я не хочу давить на тебя, но…

– Нет, все хорошо, правда. Я просто очень по тебе соскучилась.

Сандра почувствовала, как в носу защипало от подступающих слез.

– Я тоже. Очень! Сандра, если я прилечу завтра, мы сможем встретиться? Хотя бы попить кофе?

Как же ей хотелось его увидеть, ощутить его тепло, нежность. В объятиях этого мужчины можно забыть обо всем на свете. Но, к сожалению, она не могла согласиться. Сегодня она усвоила урок: Дуглас настроен серьезно, и если он сказал, что наймет детектива, то, скорее всего, за ней уже шла слежка. Решив проверить, Сандра огляделась по сторонам: вокруг полно машин и людей – не понять, кто из них родители, приехавшие за детьми, а кто просто прохожие. В любом случае, нужно соблюдать осторожность.

– Нет, Кристиан, пока не получится. Мы завтра с Дженни поедем в Арлингтон к родителям. Погостим у них несколько дней. А сейчас прости, мне нужно идти.

– Да, я понял. Я люблю тебя.

– Я тоже. Сильно.

Повесив трубку, Сандра села за руль и завела двигатель. Тронуться с места ей помешала влюбленная пара. Нет, они не стояли у нее на пути, а просто шли, держась за руки, и смеялись, перепрыгивая лужи. Они молоды и счастливы, а главное, выглядели абсолютно беззаботными.

Господи! Как же и ей хотелось вот так же идти с Кристианом по городу, держась за руки. Без утайки. Не оглядываясь на обстоятельства.

Почему жизнь порой так несправедлива? Одни встречаются, клянутся в вечной любви, а потом расстаются. Без сожалений. Будто все, что между ними было, – всего лишь страница в книге, которую можно перелистнуть и забыть.

А другие… Другие любят так сильно, что каждый стук сердца отзывается болью. Они находят друг друга в толпе, узнают даже в темноте, но судьба будто играет с ними в жестокую игру: то разводит в разные стороны, то случайно сталкивает, дает надежду, а потом отбирает.

Или жизнь проверяет, насколько крепка их связь, не порвется ли с годами?

Дорога до Арлингтона снова казалась унылой, нескончаемой серой лентой. Борясь с надоедливой зевотой, Сандра с завистью посматривала в зеркало заднего вида на дремлющую дочурку. Ей самой безумно хотелось спать – сказывались бессонные ночи.

Вчера за ужином Сандра не спрашивала у Дугласа разрешения на поездку – не посчитала нужным, а просто поставила его перед фактом, что собиралась навестить родителей. Но он решил, что с недавних пор получил право командовать ею. Утром, перед тем как выйти из дома, он наклонился к ее уху и тихо, но ядовито произнес:

– Ты же помнишь правила? Я тебя из-под земли достану, но верну домой.

Сандра не раз слышала, как бабушка Руби учила маму: «Нельзя дразнить голодного зверя. Будь хитрее, Эбби, – накорми, усыпи его бдительность». Сейчас ее совет был кстати.

– Помню, – буркнула Сандра.

– Вот и умница, – ехидно улыбнулся Дуглас, и Сандру передернуло от отвращения к мужу.

Подъехав к дому родителей, первое, на что Сандра обратила внимание, – газон. Любимый отцовский газон сейчас был желтым, неухоженным, с сорняками. Как странно…

Сандра вышла из машины, размялась после долгой дороги и открыла дверь со стороны Дженни.

– Милая, мы приехали.

– Да? Так быстло? – Дженни потерла кулачками сонные глазки. – А почему бабушка не встлечает нас?

– Может, отдыхает, – предположила Сандра, хотя тоже удивлялась, что мама все еще не вышла из дома. Не заболела ли? Следовало предупредить ее о том, что они с Дженни приедут на пару дней.

Она отстегнула ремень безопасности у дочери и помогла ей вылезти из машины. Взяв Дженни за руку, они направились ко входу в дом. Сандра дернула за ручку, и дверь тут же поддалась. Не заперто.

– Мам, ты дома? – крикнула Сандра.

Внутри стояла оглушительная тишина, но вскоре послышались шаркающие шаги со стороны гостиной.

– Сандра? – удивленно протянула мама.

Что-то в ее внешнем виде Сандре не понравилось. Вроде бы ничего особенного, но вместо балетной осанки ее спина теперь казалась слегка сгорбленной, будто на ее плечах лежала невидимая тяжесть. Лицо осунулось, появились синяки под глазами.

– Бабушка! – звонкий голос Дженни оживил атмосферу. Она тут же бросилась к своей бабушке обниматься.

– Здравствуй, милая! Надо же, какая ты стала большая! – приговаривала мама, с беспокойством поглядывая на Сандру, словно спрашивала: «Что случилось?»

– Мы ненадолго, мам. А где отец? И что с его газоном?

Эбигейл Локвуд небрежно махнула рукой:

– Отец устает сильно, проблемы с магазинами.

– Да? Что-то серьезное?

– Проходите в дом. Вы же устали с дороги! Сейчас накрою на стол. Сандра, нужно было предупредить! Я бы приготовила какой-нибудь вкусный обед! – причитала мама, проигнорировав вопрос об отце.

– Мам, ты же не заболела? – на всякий случай уточнила Сандра.

– Нет. Просто никак не приду в себя после смерти твоей бабушки, – с тягостным вздохом ответила она.

Эбигейл Локвуд поставила на стол запеченный картофель с овощами и тушеное мясо. Пока Сандра накладывала еду в тарелки, ловила на себе вопросительные взгляды матери.

– Сандра, ты поругалась с Дугласом? – не выдержала она.

Отвечать при Дженни не хотелось, но, увы… ее дочь видела и понимала гораздо больше, чем казалось.

– Мама и папа постоянно солятся! Папа обижает маму, и она все влемя плачет! – громко заявила Дженнифер.

От волнения или испуга глаза матери полезли на лоб.

– Сандра, а это как-то связано с тем, что Дуглас спрашивал у меня, живут ли у нас родственники в Аризоне?

– Связано. Мне нужна помощь, – честно ответила Сандра и прямо посмотрела на мать. – Услуги хорошего адвоката стоят сумасшедших денег… Давай мы сначала закончим обедать, а потом поговорим? – предложила она, давая взглядом понять, что Дженни не стоит это слышать.

Мать кивнула и принялась расхваливать сережки Дженни, отчего у той приподнялся подбородок от гордости, и улыбка озарила личико – до поездки в Хавасу Сандра купила дочери серьги из белого золота в виде ее любимых корги. Теперь Дженни их даже не снимала.

После обеда они вышли на задний двор. Дженни раскачивалась на садовых качелях, а Сандра с матерью сидели в беседке.

– У тебя появился другой мужчина, – догадалась мама. Это странно, но в ее голосе Сандра не услышала осуждения. В нем было что-то другое, будто бы… сочувствие?

– Мам. Дело не в мужчине. Наш брак с Дугласом превратился в подобие вашего с папой. Он груб, постоянно на работе, дома от него слышны одни упреки. Я устала.

– Дуглас бил тебя?! – вскинулась Эбигейл Локвуд. В глазах появился неприкрытый страх.

– Нет. Не бил, – поспешила она успокоить маму. – Он обещает отобрать Дженни. Вчера он подстроил все так, что патрульный забрал меня в участок, а анализ показал в моей крови алкоголь!

– Ты села за руль в нетрезвом виде?!

– Нет, конечно!

– Тогда как? – Мать ошеломленно смотрела на Сандру, нервно теребя полы своего любимого старого кардигана.

Сандру обидело то, что мать даже мысль допускала о таком, но сейчас не время обращать на это внимание.

– Вот так, мам! Связи и деньги! А у меня нет денег, он заблокировал карту. За четыре лекции в неделю много не платят. Я не знаю, как мне быть.

– Сандра, а этот мужчина…

– Какой мужчина?! – позади них раздался громогласный голос отца.

– Дедушка! – Дженни слезла с качелей и с радостным воплем побежала к нему обниматься.

Он подхватил Дженни на руки и покружил ее.

«Надо же, какой заботливый дедушка», – мысленно фыркнула Сандра и непроизвольно скривила губы.

Отец отпустил Дженни на землю и уставился на Сандру:

– Почему без предупреждения?

Сандра внутренне сжалась. В его тоне сложно разобрать, недоволен он или просто интересуется.

– Извини. Так получилось.

– Эби, я голоден. Накрой на стол! – распорядился он, и мать тут же послушно поторопилась в дом.

Печальное зрелище… Хотя, не вернись в жизнь Сандры Кристиан, она стала бы точной копией своей матери. Дуглас играл роль самого лучшего мужа только вначале. Упреки и обиды появлялись постепенно. Сандра сама не заметила, как начала лезть из кожи вон, чтобы заслужить улыбку мужа и вернуть его одобрение. Он манипулировал ею, дрессировал. И никогда не любил. Жаль, что она не поняла этого раньше.

– Ну, рассказывай. Что стряслось? – в голосе отца послышалось раздражение, и Сандра начала жалеть о своем приезде сюда. Дуглас был прав: от папы поддержки можно не ждать.

– Что молчишь? – поторопил отец, пока Сандра колебалась с ответом.

– Мне нужны деньги на адвоката, – с трудом выдавила она.

– Адвоката?! – брови отца поползли вверх. Сандра машинально опустила глаза на его правую руку, сжимающуюся в кулак. Она слишком хорошо знала его, поэтому предугадывала его действия.

– Да, папа. Я хочу развестись с Дугласом.

Сандра кожей ощущала его гнев и недовольство, витавшие вокруг них густой, удушающей аурой. Отец свел седые брови в одну напряженную линию, а его глаза сверкнули холодным, недобрым блеском. Резкая линия скул напрягалась при каждом движении челюсти, словно он с трудом удерживался от резких слов.

– Причина?!

Сделав глубокий вдох, Сандра готовилась рассказать ему о ее отношениях с Дугласом. О том, что у нее появился другой мужчина, отцу знать не стоило.

К сожалению, жизнь непредсказуема. Порой может показаться, что ты все контролируешь, но она с легкостью дает тебе щелчок по носу, указывая, где твое место в этом мире. Ты не владелец своей судьбы, а просто исполнитель.

– Пап, – начала она, но ее перебил звонок телефона. Ее телефона, лежавшего на столе в беседке.

Бог бы с ним, но в этот момент Дженни слезла с качелей и побежала к нему. Звонить мог кто угодно, но от волнения у Сандры перехватило дыхание. Несколько коротких секунд, словно обрели плотность и объем. Они, растягиваясь до бесконечности, вызывали в ушах звон. Сандра видела, как Дженни пыталась прочитать имя звонившего, по ее радостной улыбке стало понятно, что ей удалось. Она схватила телефон со стола и устремилась к Сандре.

– Мама! Тебе звонил Клистиан! Я плочитала! Клистиан! – по слогам выкрикивалаона.

Да, отец мог не обратить внимания, да и мало ли в их мире мужчин с именем Кристиан. Она теперь взрослая, но что-то ей подсказывало – бури не миновать.

– Кристиан? – переспросил отец.

Сандра забрала у Дженни телефон и спрятала в карман, а потом вновь взглянула на отца и ощутила холод. Дикий, пронизывающий холод его глаз.

– Кристиан Хилл? – прорычал отец. – Кристиан Хилл?!

Сандра потеряла дар речи – она и подумать не могла, что папа все еще помнил «соседского мальчишку» и не только по имени. Боль заклокотала в груди и горле, больше не осталось сил сдерживать себя:

– Пап, да что такого-то?! Мне через два года будет тридцать! Слышишь! Тридцать! Я не ребенок, я уже сама мать! Сколько можно за меня решать?!

Глаза отца наливались кровью, руки подрагивали, а рот перекосило от ярости. Сандра сделала несколько шагов назад, но не могла остановиться:

– Да, я люблю его! И он меня! То, что ты сделал двенадцать лет назад – низко! Подло! Исправь это сейчас, пока я окончательно не возненавидела тебя!

– Кристиан! Хилл! – попытался прокричать он, но его голос хрипел.

– Папа? – Сандра изумленно посмотрела на отца, не осмысливая, что с ним происходило.

Он больше не двигался. Не кричал. Все его тело натянулось, как тетива лука перед выстрелом. Челюсть сжалась так сильно, что кожа на скулах побелела, а вены на шее вздулись, словно канаты. Он открывал рот, силясь что-то сказать, но вместо слов были только вдохи. Отец будто тонул в собственном гневе, его рука дернулась к груди, пальцы впились в ткань пиджака, сминая ее в жутком, судорожном спазме.

– Мама! Мама! Дженни, срочно зови бабушку! – голосила Сандра. Головой она еще не понимала, что происходило, но подсознание вопило о беде.

Дрожащими пальцами она пыталась нажать 911, но они, как назло, не слушались. Внезапно отец издал странный звук. Не крик. Не стон. Что-то среднее между хрипом и смехом. В его взгляде, уже мутнеющем, она вдруг увидела ужас, а потом он рухнул на землю.

За стеклянной стеной кардиологического отделения мерцали синие экраны мониторов, вычерчивая зигзаги жизни отца. Он, всегда такой сильный и грозный, теперь лежал неподвижно, опутанный проводами и трубками.

Сандра подумать не могла, что станет причиной инфаркта отца. Она злилась на себя и не мыслила, как будет жить, если отца не станет. Да, Сандра не питала большой дочерней любви к нему, но не хотела, чтобы отец умер из-за нее.

Мать положила руку на плечо Сандры и тихо прошептала:

– Не кори себя.

– Как, мам? Если бы не я… – Губы Сандры задрожали, слезы вновь потекли по щекам.

– Твоей вины здесь нет.

– Мама, ты не понимаешь. Он узнал, что мы с Кристианом… – Слова обожгли горло.

– Я слышала. Кристиан Хилл.

– Да, мама. Я люблю его. Все годы любила. И он меня. Если бы не отец тогда…

– Дочка, не нужно вам быть вместе. Милая, не повторяй мою судьбу. Ни к чему хорошему это не приведет.

Сандра вытерла слезы и посмотрела на мать так, словно видела впервые. Та нервно сжала пальцы и задышала чаще.

– О чем ты говоришь? Что значат твои слова?

Эбигейл Локвуд бросила взгляд назад – на Дженни, сидевшую у окна и увлеченно играющую в телефоне.

– Это очень долгая и болезненная история, Сандра, – начала мать, и голос ее казался чужим, словно пробивающимся сквозь тени прошлого. – Отца Кристиана я знала с детства. Мы росли вместе, ходили в одну школу. Как же Кристиан похож на него… – Мать сделала глубокий вдох, в то время как Сандра вовсе забыла, как дышать.

– Ты любила его? – догадалась она.

– Безумно. Дэвид стал моей большой и несчастной любовью, – призналась мама, не обращая внимания на дорожки слез на своих щеках. – Мы были молоды, импульсивны. Я занималась балетом, а Дэвид любил рисовать. Однажды мы поссорились с ним, наговорили столько глупостей. Я считала, что его рисунки никому не нужны – в те времена художники влачили жалкое существование. А он сказал, что мои «танцульки» – пустая трата времени.

– И вы расстались?

– Да. Он пошел в армию, а я уехала учиться в Арлингтон. Мне прочили блестящее будущее в балете. Возможно, так и было бы, не встреть я Роберта – красивого, обходительного, а главное – целеустремленного. Полная противоположность Дэвиду. Я обижалась на него и будто специально хотела доказать, что достойна большего. Такая глупая, – горько усмехнулась мама. – Думала, увидит меня с Робертом, приревнует, попросит прощения за свои слова. Но он появился в моей жизни слишком поздно. Мы оба были глубоко женаты и с детьми. Мы не могли бросить семьи, но потеряли голову друг от друга. Это были и самые лучшие, и самые худшие годы в моей жизни. Вечный страх, борьба за час радости, сумасшедшая тоска и жгучая ревность.

Сандра прикрыла приоткрывшийся рот ладонью.

– Несколько лет, мама?

– Почти четыре года.

– Отец поэтому избил тебя?

Перед глазами Сандры так живо встали гнетущие воспоминания.

– Да. Мы с Дэвидом расслабились, потеряли осторожность, поэтому нас увидели и рассказали ему.

– Бабушка знала о вас?

– Узнала, когда приехала ко мне в больницу. Она забрала тебя на время к себе, ты многого не видела. Дэвид пришел в наш дом и разобрался с твоим отцом по-мужски, а Роберт решал проблемы иначе. С холодным расчетом, так, чтобы жестко и навсегда. Сначала Дэвид потерял работу, после не смог устроиться на вторую, третью, четвертую, пятую…

– С чего ты взяла, что к этому был причастен отец?

– Роберт сам рассказывал. Издевался надо мной. Жизнь Дэвида рушилась на моих глазах, а я ничего не могла сделать. А потом у Дэвида дома нашли драгоценности. Якобы он украл их у Патрика Донавана.

– Партнера отца, – Сандра помнила того полноватого мужчину с длинными усами и вечно потным лбом.

– А дальше… ты все знаешь сама. Не спрашивай больше ни о чем и сделай правильные выводы, иначе будешь жить в таком же аду, как и я, перечитывать украдкой письма и ронять слезы на них. Не борись, Сандра. Дуглас… Он ведь такой же, как и твой отец. Кристиану и так досталось в этой жизни по нашей с Дэвидом вине. Если не хочешь, чтобы он еще больше пострадал, просто отпусти. Забудь. Я ведь не желаю тебе зла, не хочу, чтобы ты страдала. – Эбигейл дотронулась до лица Сандры и ласково погладила по щеке. – Отец не поможет, даже если выкарабкается. И его инфаркт только косвенно связан с фамилией Хилл. Карма настигла его, – вымученно улыбнулась мама. – Прибыль от магазинов упала, бесконечные проверки усугубили положение. Отец на грани банкротства. Все, что он создавал годами, теперь рушится как песочный замок.

Мама что-то еще говорила о бизнесе отца, но Сандра уже не слушала, чувствуя ледяной холод в груди, он сжимал легкие и вытеснял воздух, оставляя лишь колющую пустоту.

Господи! Какой же стыд. Столько лет она злилась на Кристиана из-за того, что он сделал ей больно, в то время как ее отец разрушил их семье жизнь. Да, виноваты чувства матери и отца Кристиана, но расплата оказалась слишком жестокой.

– Почему ты не рассказала раньше, мама? – Голос Сандры прозвучал словно со стороны и казался чужим, слишком сухим и бесцветным.

– Я не хотела рушить то хрупкое, что у нас оставалось.

– А оно разве было? Наша семья – фарс. Расскажи ты мне все несколько лет назад, возможно, моя жизнь сложилась бы иначе. А теперь у меня такие же осколки, как и у тебя.

Конечно, Сандре жаль маму, но себя – сильнее. Ее мир больше не будет прежним. Он раскололся на «до» и «после», и с этим предстояло жить.

Слезы давно высохли и неприятно стягивали кожу. Она смотрела на мужчину за стеклом, опутанного проводами, и не могла поверить, что этот человек – ее отец. Да, она знала его жестокую сторону, но лишь на долю процентов. Правда в том, что он самый настоящий убийца. Не сядь Дэвид Хилл в тюрьму, мать Кристиана не начала бы выпивать. Не зря Хелен возненавидела Сандру. Возможно, она что-то знала? Сколько раз она повторяла, что ее отец не виновен.

Сандра растерла лицо руками, чтобы немного прийти в себя. Находиться тут стало невыносимо, стены сдавливали невидимыми тисками.

– Прости, мам. Мы с Дженни подождем тебя дома.

– Я понимаю, – кивнула мать.

Он стоял у окна и смотрел на оранжевый закат, когда позвонила Сандра:

– Нам нужно встретиться. Пожалуйста, прилетай в Арлингтон. Ты прилетишь, Кристиан? – ее голос звенел отчаянием, отчего тревога в его душе усилилась.

– Да, Сандра. Я сейчас же возьму билеты!

– Нет, уже поздно. Давай завтра?

– Хорошо. Ты сейчас не можешь ничего сказать? Я не понимаю, что происходит? – Тревога сжимала сердце острыми когтями.

– У моего отца случился инфаркт. Он сейчас в больнице.

– Мне так жаль… – Кристиану на самом деле было его жаль. Он старался не копить в сердце обиды – так проще жить.

– А мне нет, – произнесла она и повесила трубку.

Кристиан долго смотрел на телефон, не зная, что и думать, но не осуждал Сандру за жестокие слова. У Кристиана вообще не было привычки осуждать людей. Он верил, что за каждым поступком или словом стояли мотивы, если только речь шла не об убийстве.

Он не находил себе места с того самого момента, как они с Сандрой расстались в Лас-Вегасе. Будь он волком, давно бы выл на луну от тоски. Нет, сидеть в Атланте в томительном ожидании Кристиан не мог, поэтому взял билеты на вечерний рейс до Арлингтона. Лететь два часа, а там он найдет, где переночевать, главное, что утром они наконец-то увидятся.

Сон не шел, ночь тянулась мучительно долго, словно время нарочно замедлило ход, желая продлить его страдания. Кристиан лежал на кровати и смотрел в потолок, на котором играли слабые тени деревьев. Он то и дело бросал взгляд на окно, ожидая первых признаков рассвета.

Телефон лежал рядом, дразня черным экраном. Кристиан не мог позвонить раньше времени, и каждая минута ожидания жгла изнутри. Он встал, подошел к окну и вгляделся вдаль: на востоке небо уже начало светлеть, над крышами Арлингтона медленно разливалась сизая дымка.

Через два часа они списались с Сандрой и договорились встретиться в кофейне неподалеку от клиники, где лежал ее отец. Испытывал ли Кристиан сочувствие к этому человеку? Больше да, чем нет. Что было, то было.

Сандра вошла в кофейню, и мир словно заново обрел краски. Кристиан почти не дышал, наблюдая за самой красивой женщиной на свете, от которой в теле вырабатывался электрический ток. Он встал из-за стола, чтобы обнять ее, но Сандра его остановила.

– Нельзя, Кристиан. За нами могут следить, – обреченно сказала она, и Кристиан заметил тени под ее глазами. Наверное, она много плакала из-за мистера Локвуда и, скорее всего, мучилась бессонницей, как и он.

– Следить? – уточнил он. Вдруг неправильно понял.

– Да.

Сандра села за стол, рядом тут же появилась официантка с подносом. Кристиан не знал, сколько времени у них будет на разговор, но надеялся, что хватит выпить по чашечке кофе и съесть по пирожному. Ему казалось это важным, похожим на ритуал.

Когда они остались вдвоем, Сандра вымученно улыбнулась, но тут же прикусила губу, будто боялась расплакаться. Она огляделась по сторонам и протянула ему руку.

– Холодная, – прошептал Кристиан, сжимая ее ладонь.

– Холодная. Я волнуюсь. Очень. Но я должна тебе все рассказать.

– Мы справимся, обещаю!

Сандра сделала глубокий вдох и отвела взгляд в сторону.

– Развода не будет, Кристиан. Иначе он заберет у меня Дженни, – ее слова обрушились на Кристиана ледяной волной.

«Развода не будет, Кристиан. Иначе он заберет у меня Дженни». – Он никак не мог поверить в то, что услышал. Сердце в груди взбунтовалось и готовилось выпрыгнуть, только бы все исправить, изменить решение.

– Нет, Сандра! Можно что-то придумать! Нанять…

– Нет, Кристиан! – Она резко оборвала его. – Нет! Не хочу. Ничего не получится. Есть то, что навсегда поставит между нами точку. Я узнала только вчера. – Сандра сделала глубокий вдох, словно то, что она собиралась сказать, отравляло ее изнутри и отбирало воздух.

Кристиан приготовился слушать, но больше желая найти в словах лазейку, шанс, что Сандра ошибалась. К сожалению, то, что она говорила, не укладывалось в голове, совершенно не вписывалось в его представление о мире, в котором он жил:

– Твой отец и моя мама долгое время были любовниками, пока мой папа не узнал об их связи.

– Брось, Сандра. Этого не может быть, – пробормотал он, но воспоминание вспышкой озарило его разум. Выходило, его отец говорил о любви не к матери Кристиана, а к Эбигейл Локвуд…

– Мой. Отец. Разрушил. Вашу. Жизнь.

– Что? О чем ты?

– Доказательств нет. Но человек, у которого украли драгоценности, был партнером Роберта Локвуда. Ты знал своего отца. Ты верил, что он на самом деле совершил кражу? Мотив, Кристиан? Деньги? За хорошие деньги он бы не сдал украденное в скупку. Глупо так рисковать ради пары сотен долларов. Мама вчера показала мне письма, которые ей писал Дэвид Хилл. Они любили друг друга, сильно, нежно. Как мы с тобой. – Ее голос дрогнул, а по щеке покатилась слеза. – Только не судьба, понимаешь? История повторяется, – горько усмехнулась Сандра. Она быстро смахнула слезы тыльной стороной ладоней и посмотрела в окно.

Кристиан тоже повернул голову к окну, не зная, что сказать. Правда ударила под дых, но ранило больше другое – невозможность быть с любимой женщиной.

– Сандра, это прошлое наших родителей! Они сами сделали свой выбор. Наше будущее только в наших руках!

– Нет, Кристиан, – Сандра покачала головой.

– Ты окончательно решила больше не бороться? Вот так? Бросить все и снова жить с мужем? После всего, что нас связывало?

Говорят, мужчины не плачут. Он не плакал, слезы не текли. Снаружи. Они обрушились ливнем у него в душе. Правда парализовала тело. Не так он надеялся завершить этот день. Он готовился убедить Сандру, что они справятся, смогут. Только реальность раздавила их.

– Да, Кристиан. Прости. Я люблю тебя. Очень сильно. Невозможно. До дрожи. Но Дженнифер для меня все. Она – мой кислород. Без нее мне вообще ничего не нужно. Жизнь просто утратит смысл.

Кристиан видел в ее глазах материнский страх лишиться ребенка. И этот страх сильнее их чувств.

Сандра поднялась со стула. Язык ее тела, казалось, кричал о боли, которую она пыталась скрыть под маской решимости. Она подошла к нему, и Кристиан почувствовал, как воздух вокруг них сгустился, стал горьким, как неизбежность. Ее ледяные пальцы легли на его щеку, и это желанное прикосновение теперь обжигало его. Сандра наклонилась и подарила ему последний, прощальный поцелуй с привкусом горечи их несбывшихся надежд.

Кристиан вцепился пальцами в столешницу, чтобы не вскочить, не схватить ее в охапку и не умолять остаться, не кричать, что они найдут выход, что их любовь не может так просто умереть.

Сандра оторвалась от его губ, ее дыхание было прерывистым, на глазах снова выступили слезы. Она посмотрела на него так, словно впитывала в себя каждый его уголок, каждую черточку лица, чтобы пронести этот образ через все грядущие пустые годы.

– Прости. Я люблю тебя. Помни это. Всегда. – Ее хриплый от сдерживаемых рыданий голос пробирался под кожу.

Сандра схватила сумку и бросилась к двери. Казалось, что ей стало невыносимо находиться здесь. Рядом с ним, раненым и умирающим. Она исчезла за дверью, унося с собой весь свет, весь воздух, всю жизнь.

Кристиан остался сидеть титаническим усилием воли, которое потребовалось, чтобы не бежать вслед. Внутри него все рвалось на части, превращалось в кровавое месиво. Он посмотрел на кофе и нетронутые чизкейки, ощущая во рту вкус слез Сандры. Завтрак должен был стать сладким, а получился соленым, как его жизнь.

Кристиан чувствовал, как по щекам покатились слезы, но он даже не пытался их смахнуть. Он просто сидел и смотрел в пустоту. Реальный мир далек от сказок, он более чем жесток, он беспощаден. Кристиан мог найти хорошего адвоката, но не подкупить судью. Если Сандра проиграет мужу, то станет глубоко несчастной. А Кристиан не хотел быть тем, кто косвенно виновен в разлуке с дочерью.

А что же теперь делать ему? Как унять дикую боль в душе? Ответа нет.

Кристиан улетел в Атланту первым рейсом, раздумывая над тем, нужна ли правда его сестренке Хелен. Нужна. Хелен постоянно твердила, что их отец невиновен, пусть знает, что она была права. Пусть хотя бы ей станет легче.

Для него же мир потерял свои краски, запахи, вкусы. Он стал черно-белой кинолентой, которую Кристиан был обречен смотреть снова и снова. Его сердце не выдерживало, оно истекало кровью. Он чувствовал это каждое утро, просыпаясь с одним и тем же воплем в тишине. Эту боль не унять лекарствами. Нет. Это черная дыра, через которую сочилась вся его жизнь.

Каждую ночь его разум, словно безжалостный инструмент пытки, прокручивал их моменты. Ее смех, прикосновения, от которых по коже бежало пламя. Его всепоглощающая любовь к ней превратилась в его вечного палача. Она не утихла, не притупилась. Она росла с каждым днем разлуки, становясь острее и впиваясь в его внутренности лезвиями из воспоминаний.

Все, что поддерживало его, – надежда. Они долго шли друг к другу – целых двенадцать лет. И он в силах подождать еще столько же ради любимой женщины. Сколько угодно. Он выдержит. Он верит, что они оба смогут.

Помочь ему могла только работа. Полное погружение в нее. Он согласился на поступившее предложение снять документальные фильмы о городах-призраках всего мира.

Нью-Йорк, 2024 г.

Сандра возвращалась с пробежки, когда утро еще не успело стать душным, а первые лучи солнца робко пробивались сквозь высокие здания, окрашивая стеклянные фасады в теплый янтарь. Она не занималась бегом со школьной скамьи, а в прошлом году захотелось. Душа и тело требовали свободы, а быстрый бег до изнеможения помогал чувствовать себя живой. У Сандры открылось второе дыхание, и речь уже не о спорте.

Первый год без Кристиана, рядом с нелюбимым, деспотичным мужем, походил на ад. Собственная жизнь напоминала маленькое темное облако, бесконечно ускользающее из рук. Сандра чувствовала себя потерянной в огромном мире, где все решали деньги, власть и амбиции. Где маленькие человеческие радости весили дороже золота и были доступны лишь избранным.

С Дугласом они почти не разговаривали и жили как соседи. О том, что он стал партнером компании, Сандра узнала случайно – на корпоративном вечере в ресторане, посвященном этому событию. Она ощущала себя полной дурой, когда коллеги Дугласа поздравляли ее, а Сандра не понимала с чем, ведь она просто исполняла роль жены успешного мужа. Просто роль.

Дуглас выделял им с Дженни сумму, которую даже смешной не назвать. Но Сандра на нее и не рассчитывала. Жизнь преподала ей неоценимый урок – полагаться нужно только на себя. Она должна стоять на своих ногах, а не опираться на других.

Первым делом Сандра попросила в университете больше часов на лекции. Когда ректор замялся, она поставила ультиматум, что вовсе прекратит их вести, ведь ей нужно работать: не все организации готовы терпеть сотрудника, регулярно отлучающегося на другую работу. Впервые Сандра проявила железобетонную твердость, поэтому ректор согласился.

Помимо лекций, Сандра начала пробовать себя во фрилансе – сначала брала небольшие архитектурные проекты, со временем заказов прибавилось, что дарило уверенность в собственных силах.

Желание развестись никуда не делось, наоборот, оно пылало в груди заветной мечтой. Сандра шла к ней маленькими шажочками. Она затаилась. Даже узнав об успехах в карьере Дугласа, она не заводила с ним разговоров. Сандра должна зарабатывать столько, чтобы в суде ей было чем апеллировать в свою защиту, а не оправдываться, почему ей помогли родители или любовник.

Она не бросила творчество, ее хобби заняло главное место в механизме под названием «Загрузить себя без остатка». Она завела блог, в котором показывала, как рисовать простые скетчи, объясняя каждый шаг. Частенько они выходили в эфир вместе с Дженни, что привлекло внимание родителей, чьи дети мечтали научиться скетчингу. Из маленького канала с тремя подписчиками блог увеличился до восемнадцати тысяч человек. А в прошлом месяце состоялся первый открытый мастер-класс, который посетило двадцать восемь человек. Сандра гордилась собой и до безумия хотела поделиться этим с Кристианом. Она и делилась, только мысленно – фантазировала, как он отвечает ей, слышала его голос и смех.

Еще она стала до абсурда осторожной – тот случай с бутылкой вина научил Сандру досконально проверять машину перед тем, как сесть за руль. Есть и пить только то, в чем уверена. Да, она готовилась, потому что устала…

Сандра устала засыпать и просыпаться на мокрой подушке. Она оплакивала свою любовь в любую свободную минуту. Стоило остаться наедине, разум издевательски подкидывал воспоминания о Кристиане, а ведь она старалась не думать о нем и не смотреть новые документальные фильмы. Разумеется, Сандра знала, что Кристиана не было в Атланте почти два года, он тоже ушел целиком в работу, не напоминая о себе. Возможно, даже нашел кого-то или вовсе женился. Сандра желала Кристиану счастья, он заслуживал его, как никто другой, взамен на те беды, что принесла ему ее семья.

Из Арлингтона Сандра уехала в тот же день, как узнала от лечащего доктора, что жизни отца больше ничего не угрожало. Ей невыносимо было не только видеть его, а даже слышать его голос, поэтому она больше не навещала родителей. Мать Сандры все понимала, поэтому сама ездила в Нью-Йорк повидаться с дочерью и внучкой. В эти короткие визиты Дуглас возвращался домой очень поздно и уходил раньше обычного, что не могло не радовать.

К сожалению, их с мужем холодная война никак не повлияла на свекровь. Миссис Джонс появлялась в жизни Сандры так же часто, как и до разлада, и совала свой нос, куда не просили, говоря:

– Дорогуша, только мужья могут быть бывшими, а свекровь – это навсегда.

Клаудию словно не волновало, что Сандра изменила Дугласу. Все, что ее беспокоило, – ее наиважнейшее мнение по различным вопросам, которое она непременно должна навязать своей невестке. Но странность в том, что Сандру это больше не раздражало, а забавляло, ведь желание «дотягивать до уровня» ее драгоценного сына навсегда исчезло.

Уставшая и потная, она поднялась на лифте и зашла в квартиру. В коридоре стоял резкий запах туалетной воды Дугласа, означая, что он уже ушел из дома. Из кухни доносился аромат жареного бекона и кофе. Должно быть, Дженни что-то готовила – как обычно, пользовалась случаем, пока Сандры не было дома.

– Доброе утро, милая. Как вкусно пахнет, – с наслаждением протянула Сандра, зайдя на кухню.

– Доброе утро, мама, – отозвалась Дженни, широко улыбаясь. Она как раз снимала с электрогриля поджаренный бекон и укладывала его на тосты. – У меня все готово! Кофе тоже. Иди купайся и садись завтракать! – прощебетала она.

– Какая же ты у меня умница! – похвалила ее Сандра и направилась в ванную.

– Мам, бабушка звонила! Ты не брала трубку, она перезвонила мне и сказала, что срочно! – донеслось ей вслед.

– Бабушка? – машинально переспросила Сандра, ощутив резкую слабость в коленях. Ее дыхание участилось, а во рту пересохло.

– Да, бабушка.

Мама не имела привычки звонить так рано. Что-то случилось!

Забыв о душе, завтраке и обо всем на свете, Сандра бросилась в спальню за телефоном. Она никогда не брала его с собой на пробежку, предпочитая не отвлекаться на него.

Схватив с тумбочки мобильный, она быстро разблокировала его и нажала кнопку «Перезвонить».

– Доброе утро, мам. Ты в порядке? – Голос Сандры дрожал от волнения.

– Со мной все хорошо, милая, – всхлипнула мать.

– Слава Всевышнему! Мам, ты напугала меня. Что стряслось?

Стоило Сандре задать последний вопрос, как ее мать начала горько плакать в трубку.

– Мам? Папа что-то тебе сделал? Ударил тебя?! Не молчи, пожалуйста! Я сейчас же выеду в Арлингтон!

– Он уже ничего мне не сделает, милая. Папы не стало несколько минут назад.

Мама что-то говорила о пожаре в магазине, сердце, врачах, но Сандра почти не слышала ее слов. В голове крутилась только одна фраза: «Папы не стало…»

Она обессиленно сползла по стене, а по щеке покатилась одинокая слеза. Ей жаль отца, но кроме тихой грусти Сандра больше не испытывала никаких чувств. Боли не было, в груди не щемило. Даже появились постыдные мысли, что ее мама наконец-то будет жить свободно, только для себя.

– Мы сейчас же выедем с Дженни. Поможем организовать похороны, – проговорила Сандра.

Повесив трубку, она перезвонила Дугласу:

– Я знаю, что ты очень занят, поэтому говорю кратко: у меня умер папа, мы с Дженни едем в Арлингтон.

– Мне очень жаль, – отозвался Дуглас, и Сандре показалось, что она услышала в его голосе нотки скорби. – Я сейчас вернусь домой, поедем вместе.

Какая ирония, но Сандре вовсе не требовалось его участие.

– Нет, Дуглас. Ты работай, дела ведь важнее. А похороны – всего лишь формальность. Пусть мой отец останется в твоей памяти живым. Да и виделись вы от силы три раза. – Сандра не удержалась от возможности вернуть мужу слова, сказанные им в день смерти бабушки Руби.

После недолгого молчания Дуглас произнес:

– Хм, ладно. Езжай. Как долго ты планируешь пробыть там?

Сейчас лето, лекций в университете нет. Поразмыслив, Сандра ответила:

– Неделю, как минимум.

– Хорошо. Тебе нужны деньги?

– Не беспокойся, у меня есть.

Гроб медленно опускался в яму. Сандра промокнула лицо платком, но влажным оно было не от слез. Всему виной июньское солнце, которое висело высоко в небе и нещадно палило.

Сандра, мама, Дженни, родственники, знакомые – все, как и положено, стояли ровной линией, словно на деловой встрече, в черных костюмах и черных очках. Только никто не плакал, даже скупых всхлипов не слышно. Пришли потому, что так надо. И от этого стало грустно. Как же ей хотелось узнать у отца, что он думал по этому поводу. Представлял ли он, что все его усилия падут крахом? Он лишился всех своих магазинов, которыми так дорожил.

– Пап, оно того стоило? – тихо спросила Сандра перед тем, как уйти.

Где-то сбоку послышалось воронье карканье. Оно казалось таким же недовольным, как ворчание отца при жизни.

Когда родственники разъехались, они остались с мамой и Дженни втроем. Головой Сандра понимала – она не услышит возмущения отца, но каждый раз ловила себя на мысли, что оглядывалась то на дверь, то на его любимое кресло, ожидая увидеть его хмурое лицо.

– Мам, мы, наверное, с Дженни завтра вернемся домой. У меня накопились дела, – виновато проговорила Сандра за ужином.

Да, она планировала пробыть в Арлингтоне как минимум неделю, но поняла, что переоценила свою выдержку. Надо же как… даже после смерти отец не давал ей покоя в этом доме.

– Да, милая, конечно, езжай. Я тут подумала… – замялась мама и закусила губу.

– О чем?

Эбигейл Локвуд словно собиралась с духом, прежде чем сказать:

– Не хочу здесь оставаться. Продам дом и куплю квартиру в Нью-Йорке. Стану настоящей бабушкой, которая будет помогать с Дженни. Ты сможешь спокойно заниматься любимым делом.

Сандра смотрела на маму и не верила ушам, в глазах защипало от нахлынувших чувств. Она поднялась из-за стола и крепко обняла ее.

– Мам, лучшего подарка для меня не придумать!

Дженни вскочила со стула и подбежала к ним.

– Ура! Бабушка будет жить рядом с нами! Мы будем видеться каждый день!

Мать выдохнула и улыбнулась.

– Тогда решено! Завтра же приглашу агента по недвижимости!

Утром Сандра и Дженнифер выехали в обратный путь. Дорога до дома пролетела незаметно, благодаря тому, что Дженни развлекала их разными играми: то в слова, то в города. Потом читала веселые рассказы в журнале, купленном на заправке.

Сандра души не чаяла в дочери. Дженнифер взрослела стремительно, но Сандра не грустила по этому поводу, наоборот, они словно становились ближе друг к другу. Дженни была умна не по годам, а разговоры с ней приносили Сандре одно удовольствие.

Оставшийся час пути ее деятельная дочь выбирала бабушке квартиру. И ее совершенно не волновало, что дом в Арлингтоне только предстояло продать, а это может растянуться на очень долгий срок.

– У бабушки хороший дом в престижном районе. Его быстро купит какая-нибудь семья! – заявила Дженни.

– Будем надеяться, – с улыбкой проговорила Сандра.

Спустившись в подземную парковку, Сандра нашла взглядом свободное место и остановила машину. Выйдя из автомобиля, она подошла к багажнику и вытащила из него чемодан.

– Мам, а там не папина машина? – спросила Дженни, тыча пальцем в сторону графитового «Бентли».

Сандра посмотрела в ту сторону, куда указывала Дженни. Там и впрямь стоял кроссовер Дугласа, купленный несколько месяцев назад.

– Да, его, – подтвердила Сандра, мысленно поморщившись. Она рассчитывала, что увидит мужа только вечером либо вовсе будет спать к его возвращению.

Они поднялись на лифте, вышли на своем этаже, катя за собой чемоданы. Вставив ключ в замочную скважину, Сандра провернула его и нажала на ручку. Потянув дверь на себя, она почувствовала запах сладких женских духов и услышала странные звуки, доносившиеся из квартиры. Хватило долей секунды, чтобы сообразить, в чем дело – там занимались любовью. Сандра моментально закрыла дверь и провернула ключ обратно.

Сердце пропустило удар… И дело вовсе не в ревности – она давно догадывалась, что у Дугласа кто-то появился. Сандра испугалась из-за Дженни. Дочь ни в коем случае не должна ни видеть этого, ни слышать. Как же она жалела, что Дженни рядом с ней. Сандра могла бы сфотографировать мужа с любовницей в их квартире и предъявить снимки в суде, но в голову пришла другая идея.

– Ма… – начала Дженнифер, но Сандра тут же прикрыла ей рот ладонью.

– Дженни, я кое-что забыла! Нам срочно надо вниз! К машине!

Дочь непонимающе похлопала глазами, но покатила чемодан следом за ней. Они спустились на парковку и выехали на улицу. Сандра притормозила неподалеку от дома, взяла телефон и вышла из машины.

Набрав номер Ривы, она ждала, когда подруга возьмет трубку.

– Привет! – ответила Рива.

– Мне нужна твоя помощь! Срочно. Я тебя умоляю. Приезжай ко мне. Я жду тебя на улице.

– Сандра! Что случилось?

– Потом объясню! Вопрос жизни и смерти!

– Ладно, скоро буду!

В нервном ожидании Сандра закусывала губы и стучала по рулю, боясь упустить момент. Только бы все сработало!

– Мама, почему мы тут сидим? – недоумевала Дженни, глядя в окно со скучающим видом.

– Мы ждем тетю Риву.

– А почему здесь, а не дома? Она не хочет заходить из-за папы?

«Детка, ты слишком догадлива», – подумала Сандра.

– Дженни, у меня к тебе огромная просьба, – Сандра повернулась к ней.

– Какая?

– Ты умеешь хранить секреты?

– Конечно, – фыркнула она, словно услышала что-то обидное. – Помнишь, я не…

– Помню, – перебила ее Сандра. – Сейчас пообещай, что папа ни за что не узнает, что мы поднимались домой, а потом спустились, даже не зайдя в квартиру.

– А почему?

– Пообещай! Пожалуйста! Для меня это очень-очень важно! – Сандра проникновенно посмотрела дочери в глаза. Ей было противно из-за того, что она просила дочь лгать, но она просто не могла упустить выпавший шанс на долгожданную свободу.

В зеркало заднего вида Сандра заметила желтое такси, остававшееся за ее машиной, и, к великой радости, из него вышла Рива. Сандра выскочила к ней навстречу, чтобы Дженни не услышала:

– Мне нужна твоя помощь!

– Какая? – без расшаркиваний спросила Рива.

– Сейчас Дуглас дома. Он там не один.

– Вот козел! – вскрикнула Рива, но тут же прикрыла рот ладонью.

– Козел. Мерзкий, отвратительный козел. Согласна, но думать об этом я буду потом. Возьми, пожалуйста, Дженни, сходите, погуляйте где-нибудь. Мне нужно проследить за ними.

– Тогда ты тоже убьешь меня потом, но я должна кое-что сделать. Прости, но я устала тебе лгать. Прости.

Сандра непонимающе уставилась на Риву, следя за тем, как та достала из сумки телефон и набрала чей-то номер.

– Да, – донесся из динамика мужской голос.

Сандра сразу угадала, что на том конце провода был Дуглас. От шока у нее застучало в висках, а глаза полезли на лоб. Она хотела вырвать телефон у Ривы, чтобы та не рассказала Дугласу о ее плане, но подруга вывернулась и проговорила:

– Мне сейчас звонила твоя жена.

– И что? – буркнул Дуглас.

– Она скоро будет дома. Это моя последняя услуга! – крикнула Рива и повесила трубку.

В голове Сандры крутился миллион беспорядочных мыслей, но она взяла себя в руки, сглатывая удушливый ком в горле, и произнесла:

– Позже. Мы поговорим позже. Возьми Дженни, а я попробую добыть компромат.

Сандра не догадывалась, что могло произойти между Ривой и Дугласом, но сейчас это не имело значения. Она отключила чувства и начала действовать с холодным расчетом. Спустившись на парковку, Сандра ждала, когда откроются створки лифта и она увидит их, а точнее ту, с которой Дуглас давно ей изменял. Его любовница пользовалась одними и теми же духами на протяжении последних трех лет. Этот приторно-сладкий аромат сложно спутать с другими.

«Боже, они так долго вместе, почему Дуглас все еще не ушел к ней?!»

Когда лифт открылся, из него вышли двое – муж Сандры и брюнетка с длинными волосами. Как же она похожа на Риву со спины. Не Риву в настоящем, с короткими светлыми волосами, а ту, что была до ссоры на дне рождения Сандры.

Пазл в голове постепенно складывался, и от этого становилось обиднее.

«Не думай сейчас. Все потом!»

До самого Бруклина Сандра тенью следовала за «Бентли» мужа в беспрерывном потоке машин и благодарила вселенную за появившуюся возможность. Когда Дуглас остановился около трехэтажного дома из красного кирпича, Сандра схватила телефон, надеясь заснять сцену прощания на улице, но ее не было. Брюнетка в коротком цветастом платье вылезла из «Бентли» и помахала Дугласу, а потом стояла на том же месте до тех пор, пока машина Дугласа не скрылась за поворотом.

«Господи, какая преданность!» – мелькнуло в мыслях у Сандры.

Улыбнувшись своим мыслям, девушка начала подниматься по лестнице к парадной двери. В это время Сандра, как истинный шпион, подкрадывалась к брюнетке со спины. Та что-то искала в своей брендовой сумочке, не обращая на нее ни малейшего внимания.

– Добрый день, – проговорила Сандра.

Любовница мужа подскочила от неожиданности, а когда взглянула на Сандру, не смогла скрыть испуг.

– Д-добрый, – заикнувшись, ответила она.

– Вижу, узнали меня, – усмехнулась Сандра.

– Простите, не понимаю вас, – пискнула девушка, выуживая из сумки ключи. Она пыталась попасть в замочную скважину, но ее рука дрожала, словно кто-то невидимый тряс ее.

Сандра положила ладонь на запястье девушки и слегка сжала ее:

– Мисс, я пришла с миром, клянусь!

Брюнетка отшатнулась, будто обожглась, и сощурила глаза:

– Я не понимаю. Что вам нужно? Мистер Джонс просто подвез меня. Это не то, о чем вы подумали!

– Перестаньте. Я была там, стояла на пороге собственной квартиры и все слышала своими ушами.

Щеки девушки тут же вспыхнули, а глаза заметались, как у затравленного зверька.

– Я не хотела. Он сам настоял. Я… Я… Вот же черт! – Она спрятала лицо в ладонях, но продолжила: – Мне жутко стыдно. Я не знаю, что сказать.

– Мы можем подняться и поговорить? – мягко предложила Сандра, боясь спугнуть соперницу.

– Если только у вас с собой нет газового баллончика или чего похуже, чтобы отомстить. У меня дома младшая сестра. Она вызовет полицию, если вы мне что-нибудь сделаете! – предупредила она, воинственно вздернув подбородок.

– Полиция не понадобится, – заверила ее Сандра. – Как я могу к вам обращаться?

– Моника, – опасливо ответила она, словно, сказав имя, вкладывала нож в руку Сандры.

Ее квартира располагалась на третьем этаже: небольшая, уютная, со свежим ремонтом. Возможно, даже купленная Дугласом, но это не имело никакого значения. Сандре не жалко.

Какая ирония: будучи законной женой, она пришла просить помощи у любовницы мужа и готова заплатить сверху, лишь бы добиться цели.

– Сюзи, ты дома? – крикнула Моника и прислушалась. Никто не отвечал. Она пожала плечами и пробормотала: – Похоже, что нет. Проходите в гостиную, я налью нам содовой.

Сандра расположилась на мягком сером диване, занимавшем треть комнаты. Моника вернулась через пару минут с двумя запотевшими стаканами – один отдала Сандре, а из второго сделала несколько жадных глотков.

На вид Монике от силы лет двадцать пять: симпатичная, аккуратные черты лица, ухоженная. Судя по подтянутой фигуре, она регулярно занималась спортом. Достойная соперница Сандре. Наверное, любая другая жена неверного мужа сходила бы с ума от ревности, но не Кассандра. Она мысленно благодарила Бога и бабушку Руби, что свели их пути с Кристианом – его появление в жизни Сандры открыло глаза, дало толчок к развитию, а иначе она, вполне возможно, родила бы второго ребенка, а Дуглас продолжил бы манипулировать ею и развлекаться на стороне на полную катушку.

– Чего вы хотите? – в лоб спросила Моника. – Чтобы я порвала с Дугласом? Думаете, мне нравится эта роль? Я люблю его всем сердцем и лучше мужчины в жизни не встречала. Он столько сделал для меня хорошего, вы не представляете!

Сандра пожала плечами.

– Не представляю, – усмехнулась Сандра. Ей с трудом верилось, что речь шла о Дугласе, хотя он мастерски умел притворяться. – Вы с ним, как минимум, три года вместе. Почему он до сих пор не ушел к вам?

Моника фыркнула и закатила глаза:

– Дуглас любит и меня. И вас тоже. Он глубоко несчастен из-за этого, ведь ему приходится разрываться между нами, к тому же у вас ребенок… Я несколько раз расставалась с ним. Мы могли не видеться по три-четыре месяца, а потом все сначала.

«Теперь понятно, почему муж то охладевал и цеплялся ко всему, то снова пылал любовью и удивлял нежностью».

– Моника, любовь – прекрасное чувство, помогите мне, прошу вас!

– Я расстанусь с ним, обещаю! – Ее янтарные глаза наполнились тоской, какая бывает у уличных собак, что с надеждой смотрят на руки прохожих в ожидании еды или ласки.

Сандра покачала головой.

– Нет. Наоборот, мне нужна свобода. Я хочу развестись, но он угрожает, что заберет у меня дочь. Не исключаю, что мои слова не вписываются в ваше представление о Дугласе, но клянусь: я мечтаю о разводе! Помогите, Моника! Попробуйте забеременеть от него.

– Дуглас будет против, я знаю! – вскинулась она, отшатнувшись.

– Вы хотите быть с ним? Жить вместе, готовить ему, просыпаться в одной постели, ходить вместе по городу без опаски, что кто-то увидит, родить ему ребенка?

– Конечно, хочу! – Глаза Моники загорелись. Сандра отчетливо видела, как сказанные слова оживали в ее голове, превращаясь в красивую сказку.

– Тогда дайте мне доказательства! Позвольте сделать снимки, где вы будете вместе, возможно, во время поцелуя. Я как в воздухе нуждаюсь в компромате! И умоляю, не говорите, что я была здесь.

– А если…

– Я подарю вам его! Пожалуйста, помогите!

Моника смотрела на Сандру, не моргая и не дыша, осмысливая предложение. По ее лицу было видно, как мысли разрывали ее на части. Моника металась, а Сандра надеялась, что она примет правильное решение.

– Простите, но это будет предательством с моей стороны. Я не могу так поступить с ним. Если Дуглас узнает, он никогда мне этого не простит!

Чего Сандра никак не ожидала, так это совестливой любовницы. Теперь она волновалась, что Моника обо всем расскажет Дугласу, и тогда их с мужем холодная война превратится в ядерную.

– Давайте так: вы сейчас запишите мой номер телефона, а когда надумаете – позвоните! Поверьте, я разведусь с ним либо с вашей помощью, либо с посторонней. Просто с вами это будет в разы быстрее и менее болезненно.

Вечером Дуглас вернулся домой раньше обычного и напоминал нашкодившего щенка – он был молчалив и поглядывал на Сандру виноватым взглядом.

– Как прошли похороны? – поинтересовался он за ужином.

– Нормально, – безучастно ответила Сандра, наслаждаясь вкусом пасты с морепродуктами. Давно она с таким удовольствием не ела. Даже запахи казались насыщеннее.

– Ты вернулась раньше, чем собиралась…

– Стало скучно, – отозвалась она.

Она злилась на Дугласа, но старательно скрывала гнев за маской безразличия. То, что она сегодня узнала от Ривы, повергло ее в шок. Теперь Сандра ни за что не отступится и доведет дело до конца.

Рива призналась, что не обижалась на Сандру из-за той злополучной ссоры с Дугласом на дне рождения, а сгорала от стыда, боясь смотреть ей в глаза и лгать. В тот день Рива видела Дугласа с Моникой и хотела вывести его на чистую воду в тот же вечер, но он не позволил, а на следующее утро заявился к Риве домой и чуть не сломал руку, когда отбирал ее телефон со снимками. Со спины Моника сильно напоминала Риву благодаря блестящим длинным волосам. Фотографии получились нечеткими, и Дуглас пообещал, что скажет Сандре, будто на фото Рива. Это разрушило бы их дружбу, а угроза покалечить ее заклеила ей рот пластырем.

Сандра могла бы обидеться на подругу, сказать, как она глупо поступила, и наговорить еще дюжину неприятных слов. Но не стала. Она простила Риву. Дуглас не достоин того, чтобы лучшие подруги из-за него ссорились. За последние два года Сандра во многом переосмыслила свои взгляды на жизнь и понимала, что обиды лишь крадут годы. Ничего не изменить. Что сделано, то сделано.

На следующий день Сандра позвонила адвокату, чей номер телефона сохранила в контактах еще пару месяцев назад. Во время окрашивания волос в салоне Сандра услышала от одной из клиенток рассказ о том, как адвокат ее подруги помог выиграть бракоразводный процесс. Блондинка с воодушевлением делилась историей о неверном муже, скрывающем доходы. Он хотел оставить ее без цента. Вероника Миллер нашла все его счета, поэтому суд разделил имущество справедливо, а еще обязал мужчину выплачивать солидные алименты.

У Вероники Миллер по счастливому стечению обстоятельств появилось свободное окно в три часа дня. Сандра ехала на встречу с трепетом в груди. Казалось, что ей в спину дул попутный ветер: ни одного красного светофора, только зеленый свет!

Адвокатская контора, в которой работала Вероника Миллер, выглядела как обычный офис: мягкие кресла, журналы на столике и запах кофе.

– Миссис Джонс? – Сандре улыбнулась миниатюрная молодая женщина в стильном сером костюме.

– Да, это я. Добрый день.

– Здравствуйте, я Вероника Миллер, проходите в мой кабинет.

Сандре не верилось, что она здесь, наконец-то решилась сделать шаг вперед. Пусть это всего лишь консультация, но для нее это настоящее событие, которым так хотелось поделиться… Не с кем-нибудь и не с подругами, а с Кристианом. Но Сандра дала себе обещание, что не сделает этого, не позвонит и не напишет, не даст ложной надежды, пока не обретет свободу.

Она рассказала мисс Миллер обо всем, не скрыв ни одной детали, от момента встречи с Кристианом на выставке до вчерашнего дня, когда застукала мужа за изменой.

Вероника слушала внимательно, делая пометки в блокноте, а после сказала:

– Я готова взяться за ваше дело, миссис Джонс. Мои услуги стоят дорого, оплату с вас я возьму по схеме: двадцать процентов в качестве аванса, а восемьдесят, когда выиграю дело, ополовинив состояние вашего мужа. Если вас все устраивает, можете подписать договор прямо сейчас.

– Меня все устраивает! – согласилась Сандра, ощущая крылья за спиной.

Вечером Сандра долго собиралась с духом, чтобы поговорить с Дженни. Она боялась грядущего разговора, но скрывать от нее свои намерения больше не видела смысла.

– Мама, какая разница, как мы будем жить – с папой или отдельно? Его все равно никогда нет дома, – ответила Дженни, пожав плечами.

– Детка, ты уверена, что не расстроишься из-за нашего развода?

– Мне жаль. Немного. Просто у многих моих одноклассников родители в разводе. И я часто слышу, что папы забирают их на выходные и проводят все свободное время вместе. Они гуляют в парке, ходят в зоопарк или кино. Вдруг, когда вы с папой разведетесь, он тоже начнет проводить со мной время? – с надеждой спросила Дженнифер, отчего у Сандры сжалось сердце.

Раньше Сандра не задумывалась над тем, как Дженни относилась к постоянной занятости отца. Дуглас довел ситуацию до абсурда – их ребенок надеялся, что хотя бы после развода ее папа начнет уделять ей больше времени. Сандра прижала Дженни к себе и, поцеловав в кудрявую макушку, почувствовала, как по щеке покатилась теплая слеза. Ей настолько было стыдно перед дочерью, что становилось трудно дышать.

Две недели Вероника Миллер собирала документы, готовила иск в суд, а сегодня она должна приехать на работу к Дугласу и сообщить о желании Сандры развестись. За это время от Моники не было никаких вестей, и Сандра решила нанять частного детектива, чтобы получить доказательства измены.

Готовясь к войне с Дугласом, которая должна вскоре начаться, Сандра не находила себе места и вздрагивала от каждого звука: гудков автомобилей с улицы, сообщений и звонков на телефон. Ей звонила мама, чтобы сказать, что нашлись желающие приобрести дом. Рива спрашивала о настроении, Элис приглашала на прогулку. Но один звонок стал настоящей неожиданностью:

– Здравствуйте, Сандра. Это Моника.

– Моника? – воскликнула Сандра. – Вы готовы помочь?

– Да… – протянула она. – Сегодня я узнала, что жду ребенка. От Дугласа, – зачем-то уточнила она.

Сандра почувствовала, как кровь отлила от лица, а по телу побежал холодок. Не потому, что новость плохая, наоборот, будто неподъемный груз упал с плеч. Сомнения отпали – она победит. Теперь точно победит.

Стоило Сандре выйти из здания суда и сделать глоток прохладного декабрьского воздуха, как ее оглушили радостные вопли:

– Поздравляем! – в унисон закричали Элис и Рива, растягивая длинный плакат с надписью: «Свобода!»

Их смех звенел, заглушая шум города. Сандра обнимала подруг, не веря своему счастью.

Она свободна! На самом деле! Это не сон, не фантазия, а реальность! Она открыла дверь своей клетки и вылетела наружу в мир без оков и упреков.

Их развод длился без малого полгода и изрядно помотал нервы. Вначале им с Дженни пришлось пожить у Ривы, пока мать Сандры не перебралась из Арлингтона в Нью-Йорк – она купила небольшую квартиру на Манхэттене, поэтому последние два месяца Сандра с дочерью жили у Эбигейл Локвуд.

Дуглас не собирался отступать и действовал откровенно грязно: Сандре пришлось удалить все соцсети из-за регулярных взломов. Она сбилась со счета, сколько раз полицейские проверяли ее машину, останавливая на дорогах города. Дважды приходили из органов опеки проверять, в каких условиях проживала Дженнифер, осматривали ее тело на наличие ссадин и синяков.

Дуглас затягивал бракоразводный процесс насколько мог, постоянно переносил встречи, а в суде откровенно провоцировал Сандру, желая выставить психически неуравновешенной. Он привык всегда выходить победителем, будь то бизнес или личные вопросы. Но тут все пошло не по сценарию. Сандра не просто подала на развод, она разбила уверенность Дугласа вдребезги, вытащив на свет его секреты: фотографии с Моникой в ресторане, у кабинета гинеколога, справка о ее беременности. Дуглас скрипел зубами, подписывая бумаги. Ему пришлось отдать Сандре их квартиру и четверть своего состояния.

Алименты стали последней каплей. Судья, мужчина с сединой на висках и с бесстрастным взглядом, огласил решение:

– До совершеннолетия Дженнифер Джонс вам предстоит выплачивать по двадцать тысяч ежемесячно, мистер Джонс.

– А ты изменилась, Кассандра. Стала настоящей змеей, – ядовито проговорил Дуглас после заседания.

– У меня был замечательный учитель, – с широкой улыбкой парировала Сандра. – Кстати, я случайно узнала, что у тебя скоро родится сын. Поздравляю! Видишь, у сокровенных желаний есть чудесное свойство – сбываться!

Да, Сандра ликовала! Это победа. Настоящая, чистая! Она пахла зимней свежестью и запахом роз, которые ей подарила мама, встретив на пороге. Теперь Сандре ничего не мешало быть с любимым мужчиной. Если только он не женился… Об этом она старалась не думать, когда просила мужа Элис, работающего в полиции, узнать адрес проживания Кристиана по его номеру телефона.

Кассандра могла бы позвонить или написать, но посчитала это неправильным. Глупо присылать Кристиану сообщение с текстом: «Привет! Как дела? Знаешь, я развелась с мужем. Не хотел бы ты со мной встретиться? Если ты, конечно, не женился». Подобное даже в мыслях звучало по-ребячески. Ей нужно лететь в Атланту и говорить обо всем, глядя в глаза.

Благодаря всемирной паутине Сандра выяснила, что ближайшая выставка его фотографий пройдет в Сиэтле через две недели. Если лететь в Атланту завтра, то вполне возможно, она застанет Кристиана дома. В противном случае она наберется смелости и позвонит ему.

Утром следующего дня Кассандра летела в Атланту, сходя с ума от волнения. Самолет гудел монотонно, но она слышала лишь свое сердцебиение. Время тянулось мучительно медленно, будто нарочно издевалось, зная, как невыносимо ожидание.

«Сандра, ты ждала более двух лет. По сравнению с ними два часа – краткий миг!» – успокаивала себя она. Увы, разговоры с собой больше раздражали.

Она смотрела в иллюминатор, истязая себя вопросами: а если Кристиан разлюбил ее? Вдруг встретил ту единственную и неповторимую? Неприятные мысли впивались остро, как лезвие. Сандра закрывала глаза, но от этого становилось только хуже.

Нет, Сандра не пессимистка и всем сердцем надеялась на лучшее, только инстинкт самосохранения готовил ее к самому невыносимому, разрывающему душу на части сценарию, где она улетает обратно с разбитым сердцем. Так уже было…

И так происходило снова.

В Атланте царила праздничная, предрождественская атмосфера благодаря разноцветным гирляндам. Крошечные снежинки мягко опускались на землю, едва касаясь ее ресниц, а пронизывающий ветер неприятно пробирался под воротник. Но ее тело дрожало не от холода.

Сандра стояла неподалеку от его дома, боль разрывала сердце на части. Судьба решила смилостивиться, избавить ее от ожидания и показать правду сразу, ткнуть носом. Зажав рот ладонью, Сандра смотрела на размытую из-за слез картину: Кристиан… это, несомненно, был он. Она узнала бы его даже в ночной мгле. Он вышел из машины, открыл заднюю дверь и взял на руки ребенка – девочку лет полутора, одетую в розовую куртку. Привычным движением толкнул плечом дверь, поцеловал малышку в щеку и понес ее в дом, рассказывая ей что-то смешное, отчего ее звонкий смех разносился по пустынной улице.

Она опоздала. Но, если судить по возрасту девочки, Сандру никто и не ждал. Чему удивляться, если сама просила забыть? Злости не было. Разве что только на себя. Сандра любила Кристиана настолько, что задыхалась от боли, но искренне радовалась за него. Любовь – это не право собственности, не цепь и не клетка. Любовь – это выпустить на волю и улыбаться, видя его взлет. Даже если улыбка сквозь слезы.

– Надеюсь, ты обрел счастье, – одними губами прошептала она, усаживаясь в такси.

Путь до дома походил на вакуум: не было звуков, цветов, запахов. Мир словно вымер для нее, стал блеклым, безвкусным. Наверное, у нее болевой шок, раз органы чувств перестали реагировать.

Сандра вернулась в пустую квартиру: Дуглас уже вывез свои вещи, а Дженни находилась у матери. Она выключила сотовый, зная, что Элис и Рива начнут донимать вопросами, как все прошло. Нет. Пожалуй, ей даже их жалости не хотелось. Возможно, завтра, но не сегодня. Ей нужно побыть одной, досуха выплакать слезы, а завтра начать жизнь с чистого листа. Как-никак, скоро Рождество, а после него – Новый год. Сандра обязательно загадает желание – стать счастливой – и искренне будет верить в то, что оно сбудется.

Мечты ведь должны сбываться? Вдруг в следующем году, когда Нью-Йорк зацветет и станет сочно-зеленого цвета, а Сандра откроет свою небольшую, но уютную школу скетчинга, она встретит мужчину, который вернет ей веру в настоящую любовь.

Атланта, май 2025 г.

В начале мая Атланта дышала свежестью, а трава радовала глаз сочным оттенком. Парк Пидмонт в это время года напоминал ботанический сад: пышные кроны дубов, аллеи, утопающие в розовых и белых облаках азалий. А какой стоял аромат! Кристиан не спеша прогуливался, наслаждаясь природой и спокойствием.

Последние два с половиной года он провел в беспрерывном движении, будто пытался убежать от самого себя. Азия, Канада, Австралия, Европа, Африка… Города и страны сливались в калейдоскопе, но ни один не становился домом. Он старался работать без остановки, лишь бы не оставаться со своими мыслями наедине.

Кристиан не пытался забыть. Вовсе нет, а наоборот, он бережно хранил каждую деталь: как мерзли ее руки, как она заливисто смеялась, как вкусно пахли ее волосы. Иногда он ловил запах ее духов на улице и замирал, зная, что это не она. Всегда не она. Был даже такой странный случай в начале зимы, когда он кожей ощущал на себе ее взгляд. До мурашек. Но он так и не обернулся, а лишь разозлился на свою паранойю.

Как-то Карлос пошутил, что их босс не болен любовью, а проклят, когда в их команду пришла новенькая вместо Линдси. Салли была смешливой и беззаботной, а еще очень красивой. Ей бы влюбиться в Карлоса или Райна, но она выбрала Кристиана. Да, фактически он был свободен, но не морально. Его сердце билось только для одной женщины. Парни правы – он и впрямь проклят.

Салли не выдержала и покинула команду, ее заменил серьезный и порой занудный Джек, в результате чего их съемочная группа стала чисто мужской.

Дома Кристиан бывал нечасто, можно пересчитать по пальцам: на свадьбе Хелен, на Новые года и когда родилась его племянница Сара – Хелен назвала дочь в честь их покойной матери.

Кристиан не заходил в соцсети Сандры с того дня, как они последний раз виделись – тяжело смотреть на улыбку любимой женщины, зная, что она так же несчастна, как и он. А сегодня словно высшая сила целый день нашептывала: «Загляни к ней на страницу. Тебе же интересно узнать, что у нее нового».

– Пользователь с таким именем не найден, – прочел Кристиан. – Как странно…

«У нее же ничего не случилось?» – с волнением подумал Кристиан. Он даже закусил губу, когда вбивал в поисковик название ее блога: «Уголок Сандры Джонс. Скетчинг для начинающих».

Кристиан листал страницу поиска, не находя совпадений, снова поднялся наверх и принялся вчитываться в каждое слово. Он чуть не выронил телефон, увидев яркий заголовок: «Школа скетчинга Кассандры Локвуд». Как он сразу не заметил?! И почему «Кассандра Локвуд»?!

Если Сандра развелась с мужем, она бы сообщила ему? Позвонила бы или хотя бы написала?!

Кристиан открыл телефонную книгу, нашел ее номер и собирался нажать на кнопку «Позвонить». Его палец завис в нерешительности. Он присел на скамью и положил ладонь на грудь – сердце стучало как сумасшедшее, и дыхание участилось, когда он принял решение лететь в Нью-Йорк. Возможно, все совсем не так. Быть может, это обычный маркетинговый ход, а правду он мог узнать через своего зятя, работающего в суде. Джордж мог бы отправить запрос, но уйдет время. Нужно первым же рейсом лететь к ней – его Сандре!

В мае погода всегда непредсказуема, и порой прогнозы синоптиков становятся лотереей. Сандра попала под проливной дождь, торопясь в свою школу скетчинга. Она специально сняла студию поближе к университету, чтобы совмещать два любимых дела.

Сумочка прикрывала лишь макушку, поэтому Сандра вымокла до нитки. Платье неприятно липло к телу и, скорее всего, начало просвечивать, пока она прыгала через лужи, не обращая внимания ни на таких же мокрых прохожих, ни на мимо проезжающие машины.

Добежав к заветной стеклянной двери с вывеской: «Школа скетчинга Кассандры Локвуд», Сандра заскочила внутрь и машинально перевернула табличку с надписью «Закрыто» на сторону «Открыто».

Сначала Сандра собиралась позвонить маме и попросить привезти ей что-нибудь из одежды, потом поняла, что за это время платье успеет высохнуть самостоятельно. Внезапно ей в голову пришла идея. Ничего гениального, обычное решение в подобных ситуациях, если под рукой есть фен. А в ее школе их имелось целых пять! Разумеется, не для того, чтобы кто-то сушил волосы, а для экономии времени. Когда рисуешь акварельный скетч, особенно в технике «мокрое по мокрому», приходится какое-то время ждать, когда лист высохнет, чтобы нанести финальные штрихи: добавить блики или сделать обводку. Фен справлялся со своей задачей за считанные секунды.

Включив сразу два фена, Сандра принялась сушить платье прямо на теле, совершенно позабыв, что кто-то мог войти. Она крутилась на месте, выворачивая руки, чтобы высушить себя полностью вместе с волосами. Из-за шума она не услышала звон колокольчика над дверью, а когда перед ней, как из-под земли, выросла высокая статная мужская фигура, вскрикнула и выронила фены.

Кристиан улыбался ей и что-то говорил, а она не верила своим глазам, что он и впрямь здесь, не видение, не мираж. До боли родной и в то же время настолько далекий, как иная вселенная. Ее руки тряслись, а на сердце словно воздействовал разряд дефибриллятора. Они одновременно опустились на колени за жужжащими фенами и стукнулись лбами. Прислонив ладони к ушибленным местам, они смущенно улыбнулись и потянулись к одному фену. Их пальцы соприкоснулись. Сандра тут же убрала руку, будто обожглась. Она суетилась, ее колени дрожали, внутренности скручивало в узел.

«Зачем он здесь? Наверное, прилетел в Нью-Йорк на выставку, поэтому решил заглянуть», – предположила Сандра, прекрасно понимая, что ей не видать с ним «долго и счастливо». Она почти физически ощущала боль во всем теле от осознания своего положения. Ее последние месяцы прошли в режиме выживания, с надеждой на то, что душа перестанет оплакивать ту жизнь с Кристианом, которой никогда не будет. И теперь он тут. Его присутствие ранило, вскрывало незажившие раны.

Когда в студии наступила тишина, Сандра даже пожалела об этом. Он молчал, она не знала, что сказать. Вместо нее говорила душа:

– Зачем ты приехал? Для чего? Мне только недавно стало легче дышать. – На последнем слове ее голос дрогнул, а уголки губ опустились. Сердце сжалось и заныло.

Она закусила щеку, чувствуя, как защипало в глазах от подступающих слез. На миг ей захотелось прикрыть глаза и притвориться, что Кристиана тут нет.

– Прости, – виновато отозвался он. – Просто… Я увидел в названии школы твою девичью фамилию, вот подумал… – пожал он плечами и опустил глаза, будто испытывал неловкость из-за встречи.

– Да, мы развелись. Еще зимой. Можешь меня поздравить, – грустно улыбнулась она, стараясь не показывать рану, что кровоточила в душе. Кристиан пристально смотрел на нее, в его взгляде читалось непонимание. – Хочешь, попьем кофе? Расскажешь о себе, – предложила она, надеясь на отказ.

– Сандра, какой кофе?! – ошарашенно спросил Кристиан. – Ты развелась! Мы же так этого хотели! Почему ты не сказала мне? Не позвонила, не… – запнулся он.

– Не ломай комедию, Кристиан! – резче, чем следовало, вырвалось у нее. – Я видела тебя с ребенком. Рада за тебя. Какой смысл в нашем общении? Просто дружить? Стать твоей любовницей? – Сандре претила даже мысль о таком.

– Боже мой, Сандра! Ты все же была там! Я снова чувствовал твой взгляд! Ну почему ты не позвала меня? Не подошла? Не позвонила?! – На лице Кристиана расцвела широкая улыбка, а глаза заблестели. – Я был с Сарой! Дочерью Хелен! Они с мужем попросили присмотреть за ней!

– Племянница? – на выдохе спросила Сандра, не веря услышанному. Она почувствовала, как кровь отлила от лица, а под ногами покачнулся пол.

– Племянница, Сандра.

Несколько секунд Сандра вглядывалась в распахнутые зеленые глаза, ища подтверждения услышанным словам. Кристиан выглядел шокированным не менее ее.

– Разве ты не женился? – уточнила она, все еще не веря, что правильно его поняла.

– Нет, – покачал головой он и растянул губы в улыбке. – Я и не собирался. Я готов ждать тебя всю жизнь! Я люблю тебя!

Кристиан медленно, не отрывая взгляда, поднес руку к лицу Сандры, провел кончиком пальца по выбившейся пряди ее волос, едва касаясь, а потом скользнул пальцами от шеи к ключице. Прикосновение оставляло невидимые отметины на ее коже. Дыхание перехватило. Больше Сандре не требовалось слов. Она сама прильнула к его губам, обхватив сильные плечи, и мир вокруг растворился. Кристиан притянул Сандру к себе так сильно, что их тела слились воедино. Грудь к груди, бедро к бедру. Каждое нервное окончание кричало, пело и плакало от этого прикосновения. Их поцелуй был горячим, ненасытным, будто он первый и последний одновременно. Губы горели, как и тело, словно внутри бушевало пламя. Как клятва. Как обещание.

Кристиан оторвался на мгновение, чтобы посмотреть ей в глаза. Его дыхание было таким же сбитым, как и ее. В его зеленых глазах Сандра увидела слезы и обожание.

– Никогда, слышишь, Сандра? Больше никогда тебя не отпущу! Вместе и навсегда!

– Долго и счастливо? – Сандра заглядывает в глаза Кристиану, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.

– Долго и счастливо!

– Я люблю тебя, Кристиан. Люблю! Так сильно, что порой кажется, будто не вынесу. Я задыхалась от боли, думая, что потеряла тебя навсегда.

– Сандра, я ни минуты о тебе не забывал. Ты моя главная и всепоглощающая любовь.

Господи. Как же кружилась ее голова. Счастье переполняло душу.

Возможно, не так уж и строга с ними жизнь. Как бы ни расходились их дороги, в конечном итоге они привели их друг к другу, ведь настоящая любовь преодолевает все препятствия.

Спустя чуть больше двух лет. Рождественское чудо

Воздух в их большом доме на окраине Нью-Йорка казался густым и сладким, как сироп. Он был соткан из аромата свежеиспеченного имбирного печенья, хвои от огромной ели, что сияла в гостиной, и едва уловимого запаха снега, принесенного с улицы на свитерах и ботинках.

Кристиан поправлял в камине полено. Огонь весело потрескивал, отбрасывая теплые, танцующие тени на стены, увешанные гирляндами из семейных фотографий. Его сердце наполнялось до краев тихим, всепоглощающим счастьем. Он поймал свой взгляд на одной из фотографий, где они с Сандрой на Бруклинском мосту: она смеется, запрокинув голову, а ветер развевает ее волосы.

С того момента, как они с Сандрой воссоединились, вынужденные расставания, связанные с работой Кристиана, воспринимались настоящей катастрофой и по возможности сводились к минимуму – Сандра и Дженни стали сопровождать его в фототурах. Дженни настолько понравилось на вулканических островах, что она сама сделала сотню снимков на телефон, а по возвращении домой попросила на день рождения фотоаппарат. В ее юной душе появилась мечта стать таким же известным фотографом, как и Кристиан.

«Папа! Смотри!» – звонкий голос Дженни прервал его размышления.

Папа. Кристиан радовался, что Дженнифер так его называла, хотя при Дугласе она обращалась к нему «папа Кристиан».

Она осторожно, с важным видом, несла фарфорового ангела, чтобы водрузить его на верхушку ели. Она встала на стул, высунув язык от усердия.

– Можно тебе помочь? – деликатно спросил Кристиан, хотя и знал, что Дженни откажется. Она очень самостоятельная, чем вызывала у него искреннее умиление.

– Нет! Я сама! Хочу успеть до того, как приедет Сара.

Семья Хилл готовилась к приезду родственников, чтобы отпраздновать Рождество большой дружной семьей – вот-вот прибудут Хелен с мужем и их дочерью Сарой, а еще приемные родители Хелен – Саманта и Гаретт Уилмарты. Для Кристиана они очень важные люди, которых он любит как своих родителей. Пока Сандра и миссис Локвуд занимаются приготовлением праздничных блюд, Кристиан не находит себе места от волнения из-за его беременной жены. Сандра не собиралась отмечать праздник в тихой домашней обстановке и настояла на том, чтобы не заказывать еду из ресторана, а готовить самой. Ее энергия поражала Кристиана, восхищала и пугала, ведь Сандра на тридцать восьмой неделе, у нее очень большой живот, в котором жил не менее активный сынишка.

Каждый раз, когда Кристиан представлял, как он возьмет на руки своего ребенка, у него сжималось сердце и сбивалось дыхание. Подумать только – он станет отцом! Конечно же, он уже считал себя отцом Дженни, он любил дочь Сандры как свою собственную и души в ней не чаял, но все же он был вторым после Дугласа, а тут…

В гостиную заглянула миссис Локвуд и стремительно подошла к Кристиану. Отношения между ними, казалось бы, должны быть очень напряженными из-за всего, что случилось в прошлом, но Кристиан сделал все, чтобы миссис Локвуд не испытывала неловкость в его присутствии. А когда Сандра забеременела, Кристиан с Эбигейл Локвуд «спелись», как сказала Сандра.

– Твоя жена доведет меня до могилы, Кристиан! – всплеснула руками миссис Локвуд. – Ты должен повлиять на нее. Уведи ее с кухни, пусть отдохнет и даст мне наконец свободу. Мне нужно запечь картофель и индейку так, как я хочу.

– Оу, миссис Локвуд, боюсь, Сандра меня не послушает.

– Придумай что-нибудь, – подмигнула она Кристиану.

Кристиан зашел на кухню и встретился взглядом с любимой. Она улыбнулась ему, и в ее улыбке было все: безграничная нежность, легкая усталость от предпраздничной суеты и та самая, неизменная любовь, что прошла через все бури и теперь обрела свой тихий, глубокий покой. Он подошел к ней, обнял за плечи и поцеловал в разрумянившуюся щеку.

– Милая, помоги мне выбрать рубашку. Никак не могу определиться.

– А ты разве не хотел надеть свитер с оленями?

– Да, но под ним должна быть рубашка.

– Для тебя имеет огромное значение, будет там торчать синий воротничок или какого-нибудь другого цвета? – Сандра приподняла бровь и сощурила глаза. Похоже, она догадалась о том, кто стоит за его уловкой.

– Имеет.

– Ну ладно. – Она вытерла руки о полотенце и, укоризненно покачав головой, пошла вслед за Кристианом.

За их спинами послышался громкий вздох облегчения, отчего они все дружно рассмеялись.

За окном медленно, словно перья ангела, падал густой снег, укутывая мир в белоснежное, чистое одеяло. Сумерки окрашивали небо в лилово-сиреневые тона, и в каждом окне соседних домов уже зажигались огни, похожие на маленькие маячки тепла.

В доме царила та самая прекрасная, хаотичная суета, что бывает только под Рождество. На кухне звякала посуда, из колонок лились тихие, знакомые мелодии Jingle Bells и Last Christmas. Сандра с Хелен и миссис Локвуд расставляли на столе позолоченные подсвечники и салфетки с оленями. Дженни и Сара резвились вокруг ели, а мужчины обсуждали политику.

Когда они уселись за стол, Кристиан обнял за плечи Сандру, а ее рука под столом невольно лежала на выпирающем животе. Дженни смешила Сару, а та заливисто смеялась. Эбигейл Локвуд, Хелен и Джордж с интересом слушали воспоминания Саманты и Гарета о первом Рождестве с Хелен и Кристианом.

Кристиан прижал ладонь к животу Сандры, где их сын тут же ответил мощным, бодрым пинком, будто спешил присоединиться к ним.

– Он просто не может дождаться встречи с тобой, папа, – улыбнулась Сандра.

– Вы лешили, как его назовете? – вдруг звонко спросила Сара. – Вы все время говолите «малыш» и «он», а у него же должно быть имя!

Тишина повисла на мгновение. Кристиан и Сандра переглянулись. Они перебрали сотни имен, шептали их друг другу по ночам, пробовали на вкус, но ни одно не казалось тем самым, окончательным.

– Мы думали о многих именах, – мягко начала Сандра, глядя на свечу в центре стола. – Но ни одно не звучало как его имя.

– Пусть будет Джастином! – воскликнула Дженни.

– Или Майклом, как Джексон, – предложил Джордж, усмехнувшись.

– Оно должно быть особенным. Не просто красивым. Оно должно нести в себе историю. Нашу общую историю, – проговорила Сандра, и Кристиан услышал в ее голосе волнение.

Кристиан сжал ее холодную ладонь.

– Ты что-то придумала? – спросил Кристиан.

– Да, – кивнула Сандра. Ее взгляд был полон той самой истории – долгой дороги, полной потерь и обретений, невыносимой разлуки и радости воссоединения.

– Говори! Не томи! Как будут звать моего племянника? – поторопила Сандру Хелен, даже притопывая под столом от нетерпения.

Сделав глубокий вдох, Сандра произнесла то, чего никто не ожидал услышать:

– Дэвид. Дэвид Хилл. В честь отца Кристиана и Хелен.

Из пальцев Эбигейл Локвуд выпала вилка, звонко ударившись о край тарелки. За столом повисла тишина, но не гнетущая, не разочарованная, а совсем другого уровня, словно случилось настоящее чудо, и никто не в силах в него поверить, осознать.

– Если вы против… – Сандра занервничала.

– Нет! – в один голос выкрикнули Кристиан, Хелен и мать Сандры.

Эбигейл Локвуд вытерла уголок глаза кончиком салфетки. Кристиан обнял Сандру. В воздухе витало что-то настоящее, волшебное, радостное.

– Это прекрасно, – выдохнула Хелен. – Спасибо, Сандра! Это не просто имя! Это подарок! – всхлипнула она и прижалась к Джорджу.

В этот момент послышался странный звук, будто где-то течет вода. Сандра вздрогнула и широко раскрыла глаза. Она посмотрела на мужа, и в ее взгляде читалось не удивление, а спокойная, торжественная уверенность.

– Кристиан, – тихо сказала она, – кажется, нашему сыну нравится имя, и ему не терпится познакомиться со всеми лично.

Когда ног Кристиана коснулась влага, он понял, что имела в виду его жена.

– У меня отошли воды! – провозгласила Сандра, подтверждая его догадки.

За столом поднялась радостная, светлая паника, полная смеха, объятий и суеты.

Могла ли подумать Сандра, сидя на вековом дубе в Лисбурге много лет назад, что тот худощавый мальчишка с яркими зелеными глазами станет ее судьбой? Что будет хранить ее в своем сердце годами? Что сделает Сандру самой счастливой женщиной на свете? Что подарит им эту ночь, эту семью и этого мальчика, который уже спешил к ним, чтобы начать свою собственную удивительную историю?

Прошлое никогда не умирает. Оно дремлет где-то в глубине сердца, дожидаясь своего часа, чтобы напомнить о себе. Оно просыпается не для того, чтобы причинить боль, а чтобы подарить еще один шанс. Шанс все исправить.

Жизнь взяла их за руки и провела через испытания, но Сандра и Кристиан доказали, что их любовь непобедима. Их любовь стала им домом, прибежищем, где можно дышать свободой и радоваться каждому новому дню.

Конец

Референс в рисовании – это источник визуальной информации или вспомогательное изображение.