Несколько нелепо говорить, что человеческая рука может напоминать бабочку. И все же эта конкретная рука действительно достигла такого сходства. Вероятно, дело было в том, как он двигался, парил, снова двигался, и в этом было что-то такое, что напоминало замедленную съемку, показываемую на экране.

Цвет как-то влиял на впечатление. Рука была белой, неестественной; казалось, она сделана из перламутра. В её движениях, в том, как она блуждала и парила, но никогда не оставалась неподвижной, было что-то змеевидное, отвратительное. Это напоминало ядовитую белую моль.

Это заставило Бири Хосмера подумать о смерти. Об этом говорило только выражение лица Бири Хосмера, потому что он ничего не говорил. Но он пытался. Его губы выговаривали слова по слогам, а мускулы на тощем горле подергивались, но звуков не издавалось.

Ужасная белая рука взметнулась к лицу Бири Хосмера. Боковая улица была мрачной и пустынной, если не считать Бири Хосмера и человека со сверхъестественной рукой. Рука выделялась в темноте, как будто это был предмет из белой бумаги со свечкой внутри.

Бери Хоснер охватил приступ ужаса. Бери был довольно необычным человеком. Он был мошенником, и внешне соответствовал образу. В лучшем случае, он был довольно отвратительным экземпляром, а теперь его внешний вид стал вдвойне мерзким. Он с трудом выдавливал из себя слова.

— Нет, нет, не надо! — выдавил он из себя. — Я не знаю, где оно! Клянусь, я не знаю!

Другой мужчина ничего не ответил. Его фантастическая белая рука — другая же оставалась неподвижной, словно мертвой, — была не единственной его необычной чертой. Глаза у него были неестественно огромные и настолько бледные, что почти цвета воды, лицо и тело были худыми. Когда редкие фары автомобилей вдалеке отбрасывали на него тень, эта тень была тоньше скелета.

Бири Хосмер разразился тарабарщиной.

— Я не знаю, — сглотнул он. — Я бы не стал тебя разыгрывать. Я ничего об этом не знаю!

Белая рука другого мужчины продолжала двигаться.

— Где это? — он спросил. Его голос был совершенно ровным; в нем слышались механические нотки, присущие речи людей, настолько глухих, что они едва слышат самих себя.

Бири Хосмер попытался отступить. Он уже был прижат к затемненной витрине кондитерской.

— Разве я не сказал бы тебе, если бы знал? — он захныкал. — Послушай, Ул...

Рука человека по имени Ул, казалось, двигалась немного медленнее.

— Оно у тебя, — сказал он бесцветным голосом. — Ты собирался попытаться продать ее этому человеку, Доку Сэвиджу. Оно в поясе для денег, который ты носишь на талии.

Бири издал сдавленный звук. Он почти рыдал.

— Успокойся! — всхлипнул он. — Мы можем все исправить. Дай мне время! Дай мне подумать!

— У тебя, — сказал Ул, — будет целая бесконечность для размышлений. Белая рука метнулась. На этот раз не было эффекта замедленной съемки. Ни один зритель не смог бы сказать, действительно ли рука коснулась Бири Хосмера.

***

Весь сдерживаемый ужас последних нескольких мгновений сорвался с отвисших губ Бири Хосмера в едином животном крике. Он яростно дернулся назад. Голова, плечи и локти врезались в зеркальное стекло кондитерской.

Витрина рухнула. Стекло со звоном упало на цементную дорожку.

Казалось, Бири пытался вытащить пистолет из кобуры под мышкой. Но он метался, словно внезапно сошедший с ума. Он пинал подносы с шоколадом и мятными конфетами на тротуар. По его тощему телу пробежала сильная дрожь, но она быстро прошла, потому что он тяжело вздохнул и, хрипло, обмяк, став таким же неподвижным, как раздавленные под ним шоколадные конфеты.

Ул наклонился к окну. Его левая рука оставалась опущенной, словно безжизненная. Правая потянулась к рубашке Бири Хосмера и дернула ее. Две пуговицы отлетели и щелкнули далеко на улице, затем замша денежного пояса с гнилым звуком порвалась.

Предмет, который Ул достал, больше всего на свете напоминал пару защитных очков. Но как защитные очки они были необычны, потому что линзы были размером с маленькие банки из-под сгущенного молока, а их стекла - материал не был похож на настоящее стекло - были почти черными как смоль.

Одна вещь бросалась в глаза. Работа была изысканной.

Ул надел защитные очки, и они гротескно контрастировали с его белым как мел лицом. Затем он издал звук отвращения, поспешно снял их и сунул в карман. Психолог назвал бы этот маленький инцидент странным. Казалось, что надевание очков было инстинктивным действием.

В движениях мужчины не было никакой спешки. Он наклонился, взял шоколадку, попробовал ее и причмокнул губами. Затем он снял шляпу и насыпал в нее шоколадных конфет, пока она не стала почти полной.

Уходя, он жадно съел конфету, словно это было какое-то изысканное лакомство, с которым он только что познакомился.

На углу Ул прошел под уличным фонарем, и стала заметна особенность его волос. Это был всего лишь золотистый пушок, похожий на тонкую шерстку мыши.

Один мужчина видел, как Ул прошел под уличным фонарем. Мужчина был уборщиком в соседнем здании.

Было неизбежно, что разбитое стекло должно было привлечь внимание, и через несколько мгновений прибежал полицейский в форме. Он стоял, глядя на конфеты, разбросанные по дорожке, и сначала не заметил человеческую фигуру в витрине. Потом он увидел это, выругался и наклонился, чтобы рассмотреть. Когда он отступил, вид у него был озадаченный.

— У парня, должно быть, был припадок, он врезался в окно и умер, — пробормотал он.

Эту историю опубликовали следующие выпуски газет после того, как судебно-медицинский эксперт выразил предварительное мнение, что смерть наступила по естественным причинам.

Более того, в замшевом поясе для денег находилось более тысячи долларов, и поскольку он были не тронуты, не похоже, что мотивом было ограбление.

Прошло несколько часов, прежде чем у полиции сложился иной взгляд на эту историю. Именно столько времени потребовалось уборщику, который видел, как Ул прошел под уличным фонарем, чтобы принять решение. Уборщик был робкой душой. Его история произвела настоящий фурор, когда он решил заговорить.

Уборщик все это видел.

Эрл Морис "Часовой" Боуэн стоял в своей модернистской квартире на Парк-авеню и наливал восьмидесятилетний бренди "Наполеон" в хрупкий бокал, долго и с удовольствием дегустировал его букет, затем сделал глоток и промокнул губы шелковым носовым платком.

Он был крупным мужчиной, с некоторым излишеством в талии. Его одежда была безукоризненной, манеры учтивыми. Он не походил на одного из самых ловких мошенников в истории большого бизнеса.

Часовой Боуэн откинулся на спинку изысканно отделанного стула и рассеянно потеребил тонкую цепочку из желтого золота, соединявшую два нижних кармана его жилета. На обоих концах цепочки висело по часам. На каждом из его слегка толстых запястий было по украшенным драгоценными камнями часам.

У Часового Боуэна было две страсти. Одной из них были его часы, которых он всегда носил четверо или больше и следил за тем, чтобы они точно соответствовали времени. Другой его страстью был бренди "Наполеон".

Возможно также, что у него была третья привязанность - его пристрастие к чужим деньгам.

— Значит, Бири Хоснер мертв? — спросил Часовой.

Ул сидел в дюжине футов от него на другом изящном модернистском стуле, держа шляпу на коленях. Время от времени его перламутровая правая рука скользила в шляпу и подносила шоколадную конфету к зловещей щели рта. Шляпа была почти пуста, но он все еще жадно ел.

Ул сглотнул и кивнул: "Именно это я и хотел тебе сказать".

— Прискорбно, очень прискорбно, — сухо сказал Часовой. — Что случилось с этим проклятым дураком?

Ул достал из шляпы шоколадку и с любовью посмотрел на нее.

— Они восхитительны, — сказал он. — Как вы их называете?

— Конфеты, — сказал Часовой. — Шоколадные сливки. Как насчет Бири?

Ул съел шоколад, причмокивая губами.

— Здесь меня никто не найдет, — сказал он. — Я в этом уверен.

Часовой выглядел так, словно получил пощечину. Он лениво отстегнул одни из часов от золотой цепочки, и они чуть не выскользнули у него из пальцев; рот его округлился.

— Ты! — взорвался он. — Ты прикончил Бири?

— Эти шоколадные сливки, как ты их называешь... Мне нужно их побольше, — бесцветно сказал Ул. — Да, я убил Бири.

Часовой Боуэн откинулся назад, потянулся за бренди и сделал то, что было для него большой редкостью - он отпил глоток, не попробовав его аромата.

— Уф! — пробормотал он. — А ты сидишь и жадно поедаешь конфеты! О, я знаю, ты всего лишь наполовину человек, но...

— У моего народа была цивилизация более великая, чем у вас, несколько тысяч лет назад! — Сказал Ул. Впервые в его голосе прозвучало какое-то легкое чувство.

— Хорошо, хорошо. — Часовой развел руками. — Мы не будем вдаваться в подробности. Не мог бы ты рассказать мне, почему, в частности, ты решил избавиться от Бири?

— Он знал о наших планах, — сказал Ул.

Часовой нахмурился. — Теперь послушай, если ты собираешься начать приставать...

— Бири Хоснер знал о наших планах, и он был жадным, — заявил Ул, прерывая. — Он думал, что увидел способ заработать для себя много денег.

— Это начинает приобретать смысл, — проворчал Часовой. — Что задумал Бири?

— Устройство, которое вы называете моими очками... — Ул сделал паузу.

— Да?

— Бири украл их, — сказал Ул.

— Черт возьми! — Часовой полировал заднюю крышку хронометра, который он держал в руках. — Но как, черт возьми, он планировал заработать на этом деньги? Он знал, как складываются дела. Он знал...

— Он знал, что в ваших Соединенных Штатах есть один человек, который мог бы воспользоваться очками, — вмешался Ул.

Часовой медленно покачал головой. — Я этого не понимаю. К кому собирался обратиться Бири?

Ул, очевидно, разбирался в драматических эффектах. Он выдержал положенную паузу, прежде чем ответить.

— Док Сэвидж, — сказал он.

***

- ЧТО?

Если бы кто-нибудь неожиданно выстрелил в него, Часовой, возможно, удивился бы больше, но ненамного сильнее. Он вскочил на ноги. Он сделал то, чего не делал годами - уронил одни из своих часов, которые в данный момент вертел в руках. И после своего единственного взрывного восклицания он попытался заговорить, но слова застряли где-то в глубине его груди.

Ул мирно ел шоколад. В квартире горел электрический свет, и при его свете были заметны несколько деталей в облике мужчины, которые ускользнули бы от случайного внимания. Переплетение тонких голубых вен придавало его белой коже перламутровый оттенок. Каким-то образом он напоминал тропический цветок, обреченный прожить свою жизнь среди ядовитых насекомых и еще более ядовитых змей, отрезанный от солнца в глубине какого-нибудь болота.

Заметно дрожащей рукой Часовой налил себе порцию бренди "Наполеон", залпом выпил, еще раз не попробовав его аромат и вкус. Редкий ликер, казалось, открыл канал для его слов.

— Бири добрался до Дока Сэвиджа? — хрипло спросил он.

— Нет, — сказал Ул.

Часовой испустил порывистый вздох облегчения.

— Это для нас передышка, — горячо заявил он. — Я тебе говорю, я бы лучше сражался с армией Соединенных Штатов, чем с этим Доком Сэвиджем. От армии хотя бы можно убежать.

— Этот Док Сэвидж, должно быть, выдающаяся личность, — сказал Ул, и по его мертвому голосу было видно, что он совершенно не заинтересован в этом вопросе.

— Выдающаяся — это мягко сказано, — фыркнул Часовой. — Эта птица Сэвидж — волшебник! Говорят, он знает все об электричестве, химии, психологии, инженерном деле и тому подобном. Говорят, он чудо умственного развития. Вдобавок ко всему, предполагается, что он может гнуть подковы голыми руками и тому подобное.

— Опасно? — Пробормотал Ул.

— Ты имеешь в виду для таких парней, как мы? — возразил Часовой.

— Именно.

— Яд! — Горячо возразил Часовой. — Док Сэвидж занимается тем, что вмешивается в необычные дела. В газетах его называют большим авантюристом. Он путешествует по всему миру, выручая людей из беды и наказывая правонарушителей.

— К нам это вряд ли относится, — сказал Ул.

— О, да? — Часовой криво усмехнулся. — Из того, что я слышал, эта штука как раз по адресу Дока Сэвиджа.

Ул ничего не ответил. Он достал из шляпы последнюю шоколадку, съел ее, облизал пальцы, высыпал на ладонь несколько шоколадных крошек, съел их, затем встал.

— Ты принесешь мне еще этих шоколадных сливок, — сказал он.

Часовой нахмурился, как будто ему не понравилось, что ему отдали приказ, затем поспешно сказал: — Конечно! Конечно!

Оол подошел к одному из больших окон и посмотрел на удивительное зрелище огней, которым является Нью-Йорк после наступления темноты.

Часовой Боуэн с любопытством спросил: — Как ты убил Бири?

— Я просто посмотрел на него, — сказал Ул, — и он упал замертво.

— О'кей, — проворчал Часовой, — если ты так к этому относишься.

Ул пристально смотрел в окно, запрокинув голову, как будто смотрел на небо, а не на огни.

— Как продвигаются наши планы? — спросил он.

— Тухло, — сказал Часовой.

***

— Что ты имеешь в виду? — Спросил Ул, не оборачиваясь.

— Я опросил все крупные авиационные заводы, — объяснил Часовой. — Конечно, они могут построить для нас настоящий автожир. Этот настоящий гироплан будет подниматься прямо вверх и зависать. Им можно довольно хорошо управлять. Но вот в чем загвоздка. Эти чертовы штуковины не вмещают больше двух человек, и они вообще почти не поднимут топлива. Штуковины все еще находятся на стадии эксперимента.

— Значит, ты считаешь, что мы обречены на неудачу? — Спросил Ул. Он все еще пристально вглядывался в небо.

— Мы в тупике, — сказал Часовой. Он с любопытством посмотрел на собеседника. — Скажи, на что ты смотришь?

— Иди сюда. — Ул поднял руку. — Посмотри.

Часовой Боуэн подошел и уставился в окно, но не на огни, а на черную бездну неба. Мгновением позже он увидел то, на что указывал Ул, - короткую цепочку огней, подвешенных в небесах. Он наблюдал за ними, и они приближались; и стало очевидно, что огни были цепочками светящихся букв.

Это была реклама, гибкая электрическая вывеска, натянутая позади маленького дирижабля.

Часовой фыркнул. Это было обычным зрелищем в Нью-Йорке.

— Что за черт? — он фыркнул.

— У меня есть идея, — машинально ответил Ул.

— Идея?

— Что, возможно, позволит нам быстро осуществить наши планы, — сказал Ул. — Мы воспользуемся этим Доком Сэвиджем.

Часовой облизал губы, вздрогнул. — Не мудри.

— Ты думаешь, я шучу? — Спросил Ул.

— Либо это, либо ты сумасшедший!

Ул отвернулся от окна. — Я многое знаю об этом Доке Сэвидже. Я изучал его. Я знаю его характеристики и характеристики пяти человек, которые ему помогают. Я даже знаю, что каждый из этих пяти человек является специалистом в какой-то области. Один — химик, другой — инженер-электрик, третий — юрист, третий — инженер-строитель, а пятый — геолог и археолог. Я знаю, каким механическим оборудованием пользуется Док Сэвидж. Я знаю...

Часовой сглотнул. — Минуту назад ты вел себя так, как будто мало что знаешь об этом парне!

— Я хотел посмотреть, боишься ли ты его, — сказал Оол.

— Я его боюсь, — отрезал Часовой. — Я тоже этого не стыжусь. Ни один человек в здравом уме не станет перечить Доку Сэвиджу.

— Тем не менее, — бесстрастно пробормотал Ул, — мы собираемся использовать его.

Часовой почти кричал. — Не надо! Я говорю тебе, что Док Сэвидж и его пятеро помощников — это яд! Мы можем найти какой-нибудь способ, не связываясь с ними!

Но Ул развернулся и гордо вышел из квартиры.

***

Полчаса спустя Ул плыл по реке Гудзон в маленькой гребной лодке. Уключины у него были заткнуты тряпками, и единственным звуком, проникающим в темноту, были случайные удары волны о борт его лодки. Эти негромкие звуки не имели значения, теряясь в ритмичном плеске волн между сваями пирсов вдоль ближайшего берега.

Ул пристально всматривался в темноту. Было очень темно, но человек со странным перламутровым цветом лица, казалось, обладал некоторой способностью видеть в темноте, поскольку вскоре он приблизился к одному из пирсов.

Этот пирс был накрыт крышей и в темноте казался огромным. По всей внешней стороне, как это обычно бывает на пирсах, было выложено название:

ТОРГОВАЯ КОМПАНИЯ ИДАЛЬГО

Большая часть здания была закопчена и выглядела старой, но с одной стороны была часть, более высокая пристройка, которая, очевидно, была совсем новой. Конец этого помещения был закрыт огромными дверями.

Ул подтащил свою гребную лодку поближе к причальному складу и привязал маляра к свае, на мгновение он застыл, глядя своими плоскими водянистыми глазами на мрачно вырисовывающуюся громаду сооружения. Затем он ухватился за ближайшую сваю.

Он не был похож на сильного человека, но вскарабкался по гладкому бревну с ловкостью белки и, добравшись до вершины сваи, продолжил свое восхождение по стене склада, используя стальные балки, несколько из которых образовывали внешнюю конструкцию стены.

Мгновение спустя он перелез через крышу ангара.

Некоторое время он прислушивался. Не было слышно ни звука, кроме негромкого журчания воды. Ул пополз вперед, направляясь к большому вентиляционному отверстию. Он обогнул его. Затем произошло следующее.

Из-за аппарата вентиляции выскочила приземистая, массивная фигура. Огромные руки обхватили Ула хваткой, которая с резким ревом выбила воздух из его легких. Коренастый нападавший поджал голову под подбородок Ула, и его тонкая шея согнулась до скрипа.

Ул отчаянно пытался пустить в ход правую руку, но она была прижата к боку. Он поднял ноги, пытаясь удержать равновесие. Нападавшая обезьяна не опрокинулась. Перламутровое лицо Ула начало приобретать пурпурный оттенок. Он был совершенно беспомощен.

Фонарик высветил белый луч из темноты, и из-за вентилятора вышел еще один человек.

— У тебя бывают и хорошие моменты, а, Монк? — спросил он.

— Обыщи его, Хэм, — проворчал человек-обезьяна, схвативший Ула. — Посмотри, есть ли у него оружие.

Новоприбывший, "Хэм", направил свой фонарик на крышу, затем шагнул вперед, чтобы обыскать Ула. Это осветило его светом. Он был худощав, примерно среднего роста, и одет на редкость щеголевато. В руке он держал тонкую черную трость.

Ул уставился на него.

— Бригадный генерал Теодор Марли Брукс, — произнес он бесстрастно.

Хэм не выглядел удивленным. Этому его научила практика в зале суда, поскольку Хэм был одним из самых проницательных юристов, когда-либо окончивших Гарвард. Он также был образцом мужской моды в Нью-Йорке. Другим и главным его отличием было то, что он был членом группы Дока Сэвиджа из пяти замечательных помощников.

Хэм сунул трость под мышку и начал обыскивать Ула.

— Поторопись, ты, переодетый мошенник! — проворчал "Монк". У Монка был тихий, детский голос.

Ул попытался пошевелить правой рукой. Монк усилил давление. Слабый, странно жалобный крик сорвался с губ Ула, и он затих. Сила Монка была невероятной.

У Монка были и другие способности, хотя постороннему человеку это и не приснилось бы после одного взгляда на его пулеподобную голову. Казалось, над линией бровей Монка не нашлось места даже для ложки мозгов. И все же, будучи подполковником Эндрю Блоджеттом Мэйфейром, он входил в полдюжины величайших химиков современности.

Монк также был членом группы Дока Сэвиджа из пяти помощников.

Ул слегка пришел в себя и заговорил, его голос стал слабее, но все еще сохранял свои механические качества.

— Как вы меня обнаружили? — спросил он.

Монк ухмыльнулся. Эта ухмылка сделала его невероятно невзрачное лицо очень приятным на вид.

— Птица не может сесть на это здание без нашего ведома, — сказал он. — Парень, ты бы видел нашу систему сигнализации.

— Понятно, — сказал Ул. — Мне следовало подумать о фотоэлектрических глазах и магнитных полях.

Хэм, неторопливо проводивший свои поиски, сказал: — Этот человек, кажется, кое-что смыслит в электричестве.

— Ты не мог бы поторопиться, ты, модная тарелка? — Спросил Монк.

Ул поднял левую ногу и изо всех сил наступил Монку на пальцы ног и подъем стопы. Монк взревел - ему нравилось орать во весь голос, когда ему причиняли боль. Он внезапно отпустил Ула.

Ул, так неожиданно освобожденный, пошатнулся. Монк замахнулся кулаком. У Ула не было времени увернуться. Кулак попал в него, и он рухнул на крышу. Почти мгновенно он сел, но не пытался подняться на ноги.

— Черт возьми! — Монк проворчал. — Он крутой. Когда я бью такого парня, он обычно засыпает.

***

Хэм изучал лицо Ула. Хэм отступил на шаг и раздвинул свою черную трость у рукояти, обнажив, что на самом деле это трость-шпага с длинным тонким лезвием.

— Странный он какой-то, — удивленно сказал Хэм. — Посмотри на эти глаза и на эти волосы мышиного цвета на его голове. И на цвет его кожи! Послушай, он почти так же забавно выглядит, как ты!

Монк хмуро посмотрел на Хэма.

Ул выбрал этот момент для выпада, и его правая рука взметнулась со скоростью мокасина. Монк прыгнул. Только его проворство, невероятное для человека такого роста, спасло его.

— Осторожно! — крикнул Хэм. — У него что-то в правой руке!

— Это ты мне говоришь! — Монк осторожно обошел вокруг.

Теперь Ул поднялся на четвереньки. Он отпрянул назад, по-паучьи. Хэм, быстро обойдя вокруг, пригрозил бледному человеку кончиком своей трости-шпаги.

Ул, уставившись на трость, увидел, что кончик на несколько дюймов покрыт чем-то липким.

— Яд? — спросил он. Его голос по-прежнему был совершенно ровным.

Хэм, пораженный спокойствием вопроса, начал что-то говорить, затем передумал и замолчал.

— Заткнись! — рявкнул он. — Покажи нам внутреннюю сторону этой руки! — Ул колебался. Затем он перевернул руку, и оба, Монк и Хэм, наклонились, чтобы рассмотреть ее.

В руке Ула ничего не было.

— Обыщи его, — сказал Хэм Монку. — Если он снова начнет шутить, я пощекочу ему ребра так, как ему не понравится.

Пока Хэм угрожал тростью-шпагой, Монк обшарил карманы Ула.

— Ничего! — С отвращением сказал Монк. — Ни пистолета, ни ножа... Подожди минутку. Что это?

Он вытащил странные очки из кармана Ула и поднял их, чтобы лучше их разглядеть.

Ул тупо уставился на него, но его правая рука, поднятая высоко над головой, начала подрагивать, как трепещет бабочка, почувствовавшая на своих крыльях первые теплые лучи утреннего солнца.

Монк прижал очки к глазам.

— Сквозь них ничего не видно, — проворчал он, затем обратился к Улу:

— Что это за штука?

Ул не ответил. Его правая рука продолжала свое странное движение.

Монк сунул очки в карман.

— Зачем ты пришел сюда? — спросил он Ула.

Ул ничего не ответил, но его правая рука продолжала порхать бабочкой.

Хэм проследил за движением, нахмурился, затем прижал острие шпаги к ребрам Ула. Злоумышленник с каменным лицом опустил руку и не двигал ею.

— Мы отвезем его к Доку, — сказал Хэм.

***

В центре Нью-Йорка небоскребы возвышаются, как серебристые сосны, каждый, казалось бы, стремится затмить другой; но есть одно здание, более высокое и изящное, чем все остальные, поразительная масса полированного гранита и нержавеющей стали, уходящая в небо почти на сотню этажей, сооружение, которым, возможно, гордится больше всего человек. Строительный триумф.

Весь восемьдесят шестой этаж этого здания занимал человек, чье имя скромными бронзовыми буквами было выбито на двери:

КЛАРК СЭВИДЖ-младший.

Монк и Хэм доставили своего пленника в штаб-квартиру Дока Сэвиджа на личном скоростном лифте Дока, специально разработанном Доком, который преодолел восемьдесят шесть этажей примерно за то время, за которое обычному скоростному лифту требуется подняться на полдюжины этажей. Почти всегда человек, впервые поднимающийся в скоростном лифте, был вынужден упасть на колени от толчка при старте.

Монк и Хэм с удивлением наблюдали за Улом, когда лифт тронулся. Колени Ула слегка подогнулись, и это было все. Ему ни разу не грозила опасность потерять равновесие.

— Я же говорил тебе, что он крутой, — усмехнулся Монк.

— И забавный на вид, — напомнил Хэм. — Выглядит смешнее, чем ты.

Монк перестал ухмыляться. — Послушай, мошенник, на днях я заставлю тебя изобразить шпагоглотание с этой трюковой тростью!

Оставшуюся часть пути наверх пара свирепо смотрела друг на друга. Посторонний человек, судя по их поведению, подумал бы, что они вот-вот подерутся, хотя, по правде говоря, они были лучшими друзьями.

Они вышли на восемьдесят шестом этаже, пересекли коридор и прошли в большую комнату, обильно обставленную огромными удобными креслами. Под ногами лежал восточный ковер с глубоким ворсом. Между двумя большими окнами стоял массивный стол, инкрустированный слоновой костью изысканной работы.

Коротковолновый радиоприемник неприметно примостился в конце стола, и когда мужчины вошли со своим пленником, из громкоговорителя раздался монотонный голос. Это была полицейская передача.

— ...все машины будут начеку в поисках Димитра Дайкоффа, — гудело радио. — Дайкофф — очень крупный мужчина, с черными волосами и темными глазами. Офицеры будут соблюдать осторожность, поскольку сообщается, что Дайкофф опасен. Дайкофф недавно сбежал из чикагской тюрьмы, и, как сообщается, его видели в Нью-Йорке...

Монк повысил голос, перекрикивая гул радио.

— Док! — заорал он. — Мы нашли парня на крыше ангара для самолетов на набережной! Подумал, ты захочешь с ним поговорить! Должно быть, он что-то замышлял!

Док Сэвидж вошел в комнату через дверь.

***

Возможно, реакция Ула на появление Дока Сэвиджа лучше всего свидетельствовала о том, какой замечательный физический образец представлял собой бронзовый человек. Ул, который в тот вечер убил человека, не выказывая ни малейшего волнения, вытаращил глаза и слегка отвесил челюсть; его акварельные глаза стали совсем круглыми.

Док Сэвидж был гигантом из бронзы. Когда он вошел в дверь, его рост казался огромным, но когда он оказался за дверью и не с чем было сравнить его размеры, он словно уменьшился в росте. Это объяснялось симметрией его развития: его мускулы, словно канаты, переплетались под кожей таким образом, что их огромные размеры были практически незаметны, за исключением сухожилий на руках, похожих на кабели.

Но самым притягательным в бронзовом человеке были его глаза. Странные глаза, они были похожи на озерца чешуйчатого золота, гипнотически притягательные в своей силе, в них непрерывно бурлила странная жизнь.

Док Сэвидж был скромно одет. Бронза его волос была лишь немногим темнее бронзы кожи.

— Что это? — спросил он.

У бронзового человека был голос с замечательными модуляциями, и его тон, хотя и негромкий, разносился по углам комнаты.

Монк объяснил, что произошло.

— Фотоэлектрическая сигнализация на крыше выдала парня, — сказал он.

Затем он рассказал о захвате, о странном способе, которым Ул двигал рукой - рукой, в которой они ничего не нашли. В конце он показал очки с черными линзами толщиной с банки из-под сгущенного молока.

Бронзовый человек внимательно осмотрел очки.

Раздалась жуткая трель. Она поднялась и наполнила комнату, мелодичная и в то же время лишенная мелодии, сочная и такая мягкая, что могла бы быть шепотом вечернего ветерка, пробивающегося сквозь пальмовые листья, или далеким шорохом ледяного покрова на его тяжелом пути к морю.

Монк и Хэм с любопытством наблюдали. Они знали этот звук. Он был частью Дока Сэвиджа, хотя они не могли видеть, как шевелятся его губы, когда он произносил его. Звук был маленькой, бессознательной вещью, которую он издавал в моменты стресса, или когда был удивлен, или озадачен.

Док Сэвидж спросил Ула: — Что это?

Ул ответил быстро, без выражения.

— Просто игрушка, — сказал он. — Они не представляют никакой ценности, никакого значения.

В его голосе не было ничего, что указывало бы на то, что он убил Бири Хоснера ранее ночью, потому что Бири взял странные очки с намерением продать их тому же замечательному бронзовому человеку.

***

Док Сэвидж пристально наблюдал за Улом.

— Почему вы рыскали по нашему ангару на набережной? — спросил он.

Ул улыбнулся. Это была улыбка человека, не привыкшего проявлять эмоции подобным образом. Улыбка была немного ужасной.

— Я пошел в ангар, чтобы связаться с вами, — сказал Ул.

— Почему вы не пришли ко мне сюда? — спросил бронзовый человек.

— Вы занятой человек — я знаю вашу репутацию — я отчаялся получить аудиенцию. Ул говорил отрывисто.

— Это было срочным делом?

— Чрезвычайно срочным.

— Итак, вы отправились бродить по ангару, зная, что он будет охраняться, зная, что вас схватят и приведут ко мне?

— Совершенно верно.

Монк выпалил: — Чушь собачья! Этот ушлепок что-то замышлял.

Док медленно повертел любопытные очки в своих жилистых руках. Снова раздалась его низкая трель, скорее ощущаемая, чем слышимая, наполняющая комнату своей дрожью.

Полицейская трансляция продолжала поступать из коротковолнового приемника, заполняя комнату монотонным гулом. — Вызываю все машины... вызываю все машины...

Затем снова появилось сообщение о чикагском преступнике:

— ... Димитр Дайкофф разыскивается за убийство. Крупный мужчина, прихрамывает; черные волосы; маленькие темные глаза; шрам, начинающийся от мочки правого уха и пересекающий шею наискось...

Убедительный голос Дока Сэвиджа прервал гудение радио.

— Кто вы? — спросил он Ула.

— Меня зовут Грей Форестэй, — быстро ответил Ул. — В Монголии мое имя, насколько это можно перевести, было Лли Фур Саат.

Черты лица Дока Сэвиджа оставались неразличимыми, но чешуйки золота, которое всегда казалось живым в его глазах, закружилось немного быстрее.

Монк пробормотал: — Этот болван лжет, Док.

Ул продолжал пристально смотреть своими плоскими глазами на Дока. — Я не лгу, — сказал он. — По моей внешности вы заключаете, что я не чистокровный монгол. Вы правы. Я наполовину китаец.

Он сделал паузу. — Моя неестественная внешность не только результат смешения кровей. Это результат испытаний, более изнурительных, чем вы можете себе представить, что человек может вынести и остаться в живых.

— Продолжайте, — сказал Док.

Ул говорил монотонно. — Я колеблюсь, опасаясь, что мне не поверят, и все же я знаю, что вы человек настолько зрелого ума, что понимаете, что в мире есть странные вещи, настолько странные, что их можно полностью опровергнуть общепринятыми представлениями.

Ул снова сделал паузу. Спустя добрых полминуты он продолжил:

— Вы слышали об экспедиции Лендерторна, затерянной во льдах к северу от Канады? Я, Грей Форестей, был единственным членом экспедиции, которому удалось спастись. В последние месяцы, как вы, возможно, читали в новостях, я возглавлял спасательную экспедицию по поиску пропавших людей. Мы обнаружили, что самолеты в этом регионе совершенно непрактичны. Мы не могли совершить посадку на каменистом льду. Но там, где самолет потерпел неудачу, дирижабль добьётся успеха.

— Итак?

— У вас есть дирижабль. Это одна из причин, почему я пришел к вам. Есть и другая причина.

— И что эта за причина? — Поинтересовался Док.

— Как я понимаю, вы управляете, пожалуй, самым совершенным в мире объединением интеллекта и физической силы. Мне нужна ваша помощь.

Монк покосился на Дока. — Эта информация об экспедиции на Лендерторн — это правда?

— Так и есть, — медленно кивнул Док. — Это было в газетах, но не слишком заметно. Лендерторн не был известным человеком.

Ул заговорил внезапно, драматично:

— Экспедиция Лендерторна погибла не по естественным причинам, как сообщалось.

Ул уставился на него своими плоскими глазами цвета воды, выдержав паузу молчания.

— Мы столкнулись с тем, что я могу назвать только таинственным "нечто", — продолжал он. — Они пришли ночью, и я знаю только, что они были черными, бесформенными и совершенно ужасными, и что они уносили членов нашей экспедиции по одному, пока не спасся только я.

Ул сделал паузу после своего необычного заявления и посмотрел на Дока Сэвиджа и двух его помощников, словно пытаясь понять, как они это восприняли.

На лицах Монка и Хэма отразилась смесь сомнения и удивления. Правильные бронзовые черты лица Дока Сэвиджа не выражали никаких эмоций вообще.

На инкрустированном столике все гудело и гудело радио, полицейский диктор зачитывал описания угнанных машин, пропавших людей, мелких преступлений и экстренных вызовов.

— Срочный вызов всем машинам, — неожиданно прозвучало из громкоговорителя. — Ордер на задержание высокого, худощавого мужчины с очень бледной кожей. Мужчина разыскивается за убийство Бири Хоснера, человека с судимостью. Самая заметная черта убийцы — его короткие, очень тонкие волосы, которые издалека напоминают шерсть крота. Мужчина был одет в темный костюм и темную шляпу...

Монк, пристально наблюдавший за Улом, выдохнул: — Черт возьми! — с мягким пониманием.

Ул начал бочком пробираться к двери.

Док Сэвидж произнес несколько слов на мягком музыкальном, но непонятном диалекте - языке, известном только ему самому и его помощникам. Это был язык древних майя, речь цивилизации, которая предположительно исчезла с лица земли столетия назад. Док и его люди использовали этот язык для передачи приказов.

Монк и Хэм, отреагировав на приказ на языке майя, бросились на Ула. Все произошло быстро. В какой-то момент Ул оказался у них под кончиками пальцев. Казалось невозможным, что они могли не схватить его. Но в следующее мгновение Ул ускользнул от них, его скорость ослепляла, и Монк и Хэм обнаружили, что вцепились друг в друга.

— Ты тупая модная тарелка! — поперхнулся Монк.

— Обезьяна! — Возразил Хэм.

Резко развернувшись, помощники Дока снова атаковали Ула. На этот раз осторожно, с мрачной целью. Док запирал дверь.

— Этот парень — молния, — пробормотал Монк.

Ул издал рычащий звук и двинулся на них. Его правая рука двигалась в свойственной ему странной манере.

— Берегись! — резко крикнул Док. — Назад!

Монк и Хэм отступили, но сверхъестественным образом Ул оказался на расстоянии удара от них. Его странная правая рука взметнулась вверх. На этот раз в движении не было замедленного трепетания бабочки.

Рука устремилась прямо на Хэма. Кисть была согнута в запястье, костлявые пальцы вытянуты.

Затем, внезапно, Ул свалился с ног и рухнул на пол. Док Сэвидж выбросил ногу, чтобы сильно ударить Ула сбоку по ноге.

Ул должен был быть оглушен ударом, когда рухнул на пол. Но бледнолицый убийца тут же вскочил. Его рука, похожая на мокасин, злобно взметнулась.

— Монк, уходи! — В голосе Дока Сэвиджа слышались властные нотки.

Монк отшвырнул свое обезьянье туловище в сторону. Рука Ула коротко дернулась. Рука отдернулась. Это было похоже на отскакивание змеиной головы. Он ударил снова, по Хэму.

— Хэм! — крикнул Док Сэвидж. — Не позволяй ему прикасаться к тебе!

Хэм, упав на пол, уклонился от руки. Он перекатился на бок, поджал под себя ноги и выпрямился.

Ул уставился на них.

— Очки, — сказал он категорично. — Бросьте мне черные очки, или я убью вас всех!

Док Сэвидж заговорил на языке майя. Он сунул руки в карманы, вытащил их и сцепил за спиной. Он сделал шаг назад. После этого он замер. Произошло нечто удивительное.

Длинное, похожее на скелет тело Ула рухнуло, как мешок с костями. Его неподвижные глаза закрылись; изможденная голова склонилась вперед на жилистой шее; ноги согнулись в коленях, и он лежал так неподвижно, словно умер.

***

Док повернулся, подошел и открыл окно. В течение примерно сорока секунд ни он, ни его помощники ничего не говорили, а просто стояли и смотрели друг на друга.

Монк подошел и, протянув ногу, с любопытством пошевелил несколько мелких частиц стекла на  полу, где стоял Док Сэвидж, когда Ул упал. Это были частицы, сверкающие кристаллами, словно образовавшиеся при разбивании крошечной электрической лампочки.

Док сказал: — Хорошо.

Он, так же как Монк и Хэм, глубоко вздохнули; стало очевидно, что с того момента, как Док произнес эти слова на языке майя, все трое задерживали дыхание.

На самом деле слова Дока были предупреждением Монку и Хэму о том, что он собирается разбить об пол крошечную стеклянную бомбу с анестетиком. Обезболивающее было разработано Монком, оно почти мгновенно распространялось в воздухе и было достаточно мощным, чтобы вызвать потерю сознания при первом же вдохе.

Газ стал неэффективным после смешивания со свежим воздухом, но воздействие на того, кто уже вдохнул его, не ослабевало в течение некоторого времени.

— Ну, вот и все, — сказал Хэм. Он поправил галстук и отряхнул брюки, на которые попала пыль, когда он катался по полу, ускользая от странной правой руки Ула.

Монк почесал челюсть. — Этот парень явно хотел заполучить эти черные очки. У него был шанс сбежать, но он не ушел без них.

Док подошел и остановился, глядя сверху вниз на распростертое тело Ула. Монк и Хэм тесно прижались к нему.

Хэм заметил голосом, полным недоверия: — Да, сэр, он еще уродливее, чем ты, Монк. Я не знаю, как это возможно, но это так!

— Ты, вешалка для одежды! — прорычал Монк. — — Ты не узнаешь настоящей мужской красоты. А я излучаю мужественность, да! Я — пример доминантного мужчины.

Когда Док наклонился над Улом, этот, казалось бы, потерявший сознание человек наполнился ужасающей энергией. Колени Ула подкосились, и он в ярости вскочил на ноги. В тот же миг его смертоносная правая рука, словно мокасин, вытянулась в сторону Дока.

Это было что-то абсолютно новое в опыте Дока Сэвиджа и его помощников. Никогда еще человек, павший под действием анестезирующих бомб, не поднимался так быстро.

Сверкнув бронзой, Док попятился, чтобы избежать таинственного прикосновения перламутровых пальцев Ула. Ему удалось отскочить подальше, и при этом его скованные руки, размахнувшись, отбросили Монка и Хэма за спину, во временную безопасность.

— Идите в другую комнату, — приказал Док Монку и Хэму, его глаза цвета золота по-прежнему были прикованы к скорчившемуся Улу.

— О, Док... — начал протестовать Монк.

— Идите туда и закройте дверь, — повторил Док; и когда его помощники действовали недостаточно быстро, он сделал выпад, используя обе могучие руки, чтобы протолкнуть их в соседнюю комнату.

Он швырнул странные очки Ула вслед за ними. Затем захлопнул за ними дверь.

***

Оказавшись в другой комнате, отрезанные от Дока, Хэм и Монк поднялись на ноги и попробовали открыть дверь. Сила их совместных толчков заставила содрогнуться, но не открыла хромированную дверь в стальной раме.

— Он запер нас здесь! — взревел Монк. — Эй, Док!

Он заколотил своими узловатыми кулаками по неподатливой двери.

— Он там один! — Крикнул Хэм.

— Этот белокожий парень с мышиными волосами не человек! — Монк взревел. — Анестезирующий газ даже не подействовал на него!

Из соседней комнаты отчетливо донесся ровный голос Ула.

— Сегодня вечером я уже убил одного человека из-за этих очков, — нараспев произнес он. — Теперь я убью другого.

Хэм и Монк перестали колотить, на мгновение оцепенев от пробирающего до костей ужаса.

Вслед за произношением Ула из-под двери донеслись приглушенные звуки. Топот ног. Глухой удар тела. Опрокинутый стул. Затем раздался леденящий душу звук, больше похожий на сухой треск, чем на что-либо другое.

Хэм схватил Монка за руку. — Этот звук... Это тот... этот упырь... смеется!

— Да, — хрипло сказал Монк. — Да.

Жуткий щелкающий смех затих. Топот ног. Топот быстро стихал. Хлопнула дверь в прихожую.

Хэм и Монк принялись яростно колотить кулаками в свою дверь.

— Док! — Их голоса слились воедино. — Док! Ты там?

Единственным звуком теперь была бесконечная полицейская радиопередача, доносившаяся по коротковолновому каналу. Диктор повторял предыдущую передачу.

"- Димитер Дайкофф, убийца, сбежал из Чикагской тюрьмы, предположительно скрывается на Манхэттене. Его описание: Крупный мужчина, прихрамывает, шрам наискось пересекает шею от мочки правого уха..."

Голос по радио трещал все дальше и дальше, в то время как Монк и Хэм пытались выбраться из комнаты.

Шестая авеню днем ​​— это улица рабочих. Дети, бегающие там между колесами автомобилей, мужчины и женщины, толпящиеся на ее грязных тротуарах, придают ей особую дружелюбную атмосферу.

Но поздно ночью, лишенный своих человеческих украшений, проспект становится голым и уродливым. Время от времени в мусорных баках на тротуаре появляются крысы. И еще одна порода грызунов, более злобная, обитает в задернутых занавесками задних комнатах.

Ул был единственной человеческой фигурой, видневшейся на темной улице. Тощий кот с грязной шерстью, в царапинах от когтей и без большей части одного уха спрыгнул на тротуар из кисло пахнущего мусорного бака и юркнул в тень при приближении Ула.

Кот был едва ли более зловещим, чем худой Ул, когда белолицый убийца двигался сквозь ночь своей характерной звериной походкой, сильно наклонив тощую голову вперед, свесив паучьи руки.

Он замедлил шаг, когда подошел к месту, где нездоровый отблеск света просачивался на тротуар из наполовину занавешенных окон бара. Тускло-желтая надпись на оконном стекле гласила, что это место называется "Таверна Билла Нунана". Ул задержался у двери достаточно надолго, чтобы украдкой бросить взгляд в обе стороны, затем вошел, прошаркал по серым опилкам, устилавшим пол, и подошел к барной стойке.

Толстый негр, чья голова казалась огромной на множестве подбородков, дремал на табурете возле кассового аппарата. Он приоткрыл один покрасневший глаз, когда Ул приблизился.

— Ты Хэм-хок Пайни? — Спросил Ул.

Негр не выказал ни малейшего удивления ни внешностью, ни голосом Ула.

— Это верно, босс, — сказал он. — Хэм-хок Пайни, это я.

— Я хочу увидеть Часового Боуэна, — заявил Ул.

Негр зевнул, ничего не сказав.

— Вы меня поняли? — Ул сорвался.

— Полагаю, я понял, — ухмыльнулся негр. — И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал — подсунул муху в твое пиво?

Ул быстро разозлился. Его правая рука, словно приведенная в движение помимо его воли, начала двигаться.

Негр сонно рассмеялся и тихо сказал: — Хорошо. Я вижу, ты знаешь знак пропуска. Можешь подниматься. Воспользуйся дверью сзади. Поднимись по единственным ступенькам, которые ты увидишь.

***Минуту спустя, оказавшись лицом к лицу с Часовым Боуэном в убежище гангстера на верхнем этаже, Ул сказал: — Тебе лучше дать своим сторожевым псам более четкие инструкции относительно меня.

— Хэм-хок? — Часовой рассмеялся, и его толстая рука зависла рядом с золотой цепочкой от часов, которая перекинулась через его жилет. — С ним все в порядке. Хитрее, чем ты думаешь.

Мужчина, сгорбившийся в соседнем кресле, шуршал страницами формы скачек, которая лежала у него на коленях. Он был похож на мышонка, маленького роста. Казалось, он был полон решимости поставить на возможного победителя скачек, в то время как на самом деле его глаза хорька не отрывались от Ула. Его правая рука, скрытая формуляром, сжимала плоский автоматический пистолет.

За покрытым клеенкой столом в противоположном конце комнаты трое мужчин убивали время за картами. Время от времени они бросали любопытные взгляды на Ула и Часового. Все эти мужчины были молоды, выбриты, как будто только после  парикмахерской. Каждый курил, и в их манерах чувствовалось суровое спокойствие.

Часовой мотнул головой в сторону Ула. — Давай поговорим наедине, — сказал он.

Учтивый гангстер отошел в дальний угол комнаты, Ул последовал за ним.

— Ты не боишься, что он может промахнуться мимо меня на таком расстоянии? — безучастно спросил Ул.

— Кто?

— Маленький человек в кресле.

Мрачные глаза Часового сузились, и его рука инстинктивно дернулась обратно к цепочке от часов.

— Ты ничего не пропускаешь, правда? — проворчал он.

— Ничего, — сказал Ул. — Ты мне не доверяешь?

— Дело не в этом, — сказал Часовой. — Мы боялись, что коп может задержать тебя. Я не рискую.

— Кто этот человек с формуляром скачек и с пистолетом? — Спросил Ул.

— Хони Гамильтон, — гордо сказал Часовой. — Он может сбить муху со стоваттной лампочки.

— Это преувеличение?

— Может быть, немного. — Часовой ухмыльнулся. — Чем ты занимался?

— Со мной, — сказал Ул, — случилось несчастье.

— Разве я не говорил тебе не заигрывать с Доком Сэвиджем?  — Часовой отстегнул часы и теребил их. — Как обстоят дела?

Ул начал говорить. Его голос походил на интонацию фонографа, который вообще не обладал качествами тона; его слова были такими плоскими, что временами их было трудно разобрать. Он рассказал о своем походе на склад у воды, о своем пленении и о том, что именно произошло после этого.

— Этот Док Сэвидж запер двух своих людей во внутренней комнате в своей штаб-квартире, — закончил он. — Бронзовый человек и я сражались. Какое-то время он уклонялся от моей правой руки. Он преследовал меня до самой улицы. Его скорость почти невероятна.

— Ты уверен? Нужно быть очень умелым, чтобы отбиться от тех, кто работает с Сэвиджем.

Из коридора, за закрытой дверью, донесся топот множества ног. В дверь сильно забарабанили кулаком.

— Открывайте! — заорал чей-то голос. Хони Гамильтон стоял у искусно замаскированной бойницы в стене. Бойница выходила в коридор и была такого размера, что в нее можно было просунуть дуло пистолета.

Похожий на мышь человечек приложил ладонь ко рту и прошипел в ответ Часовому: — Это копы!

***

— Копы! — недоверчиво пробормотал Часовой, а затем повернулся к Улу. — Это твоя вина! Они повесили на тебя дело с Бири Хоснером! Ты позволил им увидеть, как ты сюда пришел!

Ул пожал плечами. — Это невозможно.

— Значит, их навел какой-то стукач. — Часовой яростно замотал головой. — Нет. Ни один голубь не пронюхает обо мне. Я осторожен с этим. Как, черт возьми, они узнали, что ты здесь?

Стук в дверь продолжался. Глухие металлические звуки указывали на то, что дверь на самом деле была бронированной панелью.

— Валим отсюда, — неуверенно предложил Хони Гамильтон. Часовой кивнул и метнулся к боковой двери. Она вела в узкий коридор, который, в свою очередь, вел к лестнице, уходящей под углом вниз. Они начали спускаться по этим ступенькам.

— Конечно, вы можете спускаться прямо сейчас, — раздался сильный ирландский голос снизу. — Но будет лучше, если вы сначала бросите оружие.

— Черт! — Часовой заскрипел зубами. — Они перекрыли черный ход. Теперь мы в затруднительном положении!

Мужчины вернулись в комнату и закрыли обе двери. Хони Гамильтон поднял хитроумно закрепленную половицу и достал пистолет-пулемет. Он занял позицию у бойницы.

Часовой подбежал к окну и выглянул наружу. Примерно в тридцати футах от него находилось еще одно здание. В стене были окна. Но ни один человек не смог бы перепрыгнуть это расстояние.

Затем Часовой поспешно обернулся. Он мельком заметил полицейского в форме во дворе внизу. Офицер смотрел вверх, многозначительно балансируя тяжелым служебным револьвером в одной руке.

— Вам, птички, лучше бы поумнеть, — крикнул полицейский. — Мы окружили вас!

Часовой вопросительно посмотрел на Ула. — Потом я дотронулся до него, он пошатнулся назад и упал. Я пришел сюда.

Часовой дважды сглотнул. — Док Сэвидж мертв?

— Так и есть, — решительно сказал Ул.

***

Часовой, казалось, глубоко задумался. Он тяжело дышал. Он отполировал часы на обоих концах цепочки, затем сравнил их время с показаниями двух своих наручных часов, обнаружил, что одни из наручных часов отстали на несколько секунд, и внес поправку.

— И зачем было поднимать бурю из-за экспедиции Лендерторна? — спросил он.

Ул пожал плечами. — Это часть моего плана.

Часовой с отвращением выпятил челюсть. — Твой план! Скажи, разве я не имею к этому никакого отношения? Ты реализуешь план, дикий, как ад, и даже не даешь мне взглянуть на него. Мне это не нравится! Кто вообще этим руководит?

— Ты, — сказал Ул, — и я.

Часовой засунул часы обратно в карманы и начал ругаться. Он выругался тихим голосом, но ядовито и не повторяясь.

— Милый бардак, — закончил он. — У Дока Сэвиджа есть эти очки?

— У меня есть план..., — начал Ул.

Где-то в комнате дважды прозвенел зуммер, громко и надрывно.

Часовой застыл. Трое мужчин, игравших в карты, отодвинулись от стола с такой быстрой яростью, что сложенные фишки разлетелись по клеенке и рассыпались по полу. Даже мышеподобный "Хони" Гамильтон вскочил со своего кресла, забыв спрятать пистолет под формуляром.

Один только Ул не выказал никакого волнения.

— В чем дело? — спросил он.

— Этот звонок никогда раньше не срабатывал, — отрывочно заметил Часовой. — Это аварийная ситуация — она управляется кнопкой за барной стойкой, до которой Хэм-хок может дотянуться пальцем ноги.

— Может быть, — предположил Ул, — Хэм-хок заснул и случайно пнул ее.

— Ни за что! Этому жирному дьяволу никогда не хочется спать, и он не так безобиден, как кажется.

Затем краска сошла с багрового лица Часового.

— В чем дело? — Спросил Ул. — Ты выглядишь больным.

— Послушай, — хрипло потребовал Часовой Боуэн, — ты что, сдурел и оставил людей Дока Сэвиджа выслеживать тебя здесь?

— Я этого не делал. Я был осторожен и пришел окольным путем.

Ул, казалось, прочитал его мысли.

— Ты можешь передать меня полиции, — медленно произнес он. — Без сомнения, тогда они не предъявят тебе более серьезного обвинения, чем хранение оружия.

Часовой покачал головой. — Я не из таких. В любом случае, думаешь, я хочу потерять свою долю в несколько миллионов?

Ул пожал плечами. — Похоже, нам ничего не остается, как сражаться.

— Они собираются использовать резаки на этой двери, — нервно сказал Хони Гамильтон.

Часовой закричал: — Ну что, ты собираешься стоять там и позволять им?

На лице Хони Гамильтона появилось добродушное выражение, когда он просунул дуло пистолета в бойницу и его палец потянулся к спусковому крючку. Но он так и не выпустил пули.

Раздался оглушительный треск. Стальные осколки разлетелись по комнате, как шрапнель. Осколок с визгом разбил бутылку виски, пробил столешницу насквозь и вонзился в пол. Еще один разорвал рукав пальто Часового от запястья до локтя.

Хони Гамильтон откатился назад со стула; из порезов на его лице и плечах начала сочиться кровь. Он лежал ничком, прижимая руки к окровавленному лицу.

Часовой закричал на него: — Что случилось?

— Они попали в бойницу снаружи! — Хони сглотнул. — Должно быть, пуля попала в дуло моей игрушки. Застряла в стволе. Разнесло к чертям затвор!

Он резко опустился на пол. Часовой оставил его лежать и дико уставился в бойницу. Затем он юркнул в сторону. Один из полицейских в холле просунул ствол пистолета в бойницу снаружи. Он не мог выстрелить и нанести какой-либо ущерб, потому что угол был неправильным, но бойница была надежно закупорена.

Часовой беспомощно дергал за золотую цепочку на жилете. — В какую же мы попали ловушку, — простонал он.

Они стояли там, напряженные, встревоженные. Снаружи, в холле, послышался тихий рев, который становился все громче, и через некоторое время внутренняя сторона двери начала дымиться. Полиция использовала резак для резки бронированной  панели.

Часовой застонал: — У нас нет шанса сразиться...

— Эй, там! — раздался совершенно новый голос.

***

Какое-то мгновение они не могли определить, откуда доносится голос; затем резко обернулись и, не веря своим ушам, уставились на него.

На расстоянии тридцати футов между двумя зданиями было открыто окно. Из этого окна высунулся мужчина. Это был темнокожий мужчина, очень крупный, гладко выбритый, с очень темными глазами, черными волосами и шрамом, который начинался у мочки правого уха и наклонно спускался на шею. Его внешность была совершенно злодейской.

В руках мужчина держал моток пожарного шланга из тех, что часто прикрепляются к катушкам внутри офисных зданий.

Часовой подбежал к окну, осторожно выглянул наружу и вниз. Он увидел полицейского в переулке внизу. Синий мундир неподвижно распростерся на грязном бетоне.

— Пошевеливайтесь, пташки, — рявкнул здоровяк со шрамом на другой стороне переулка. — Если вам интересно?

— Черт возьми, да! — Часовой взорвался. — Брось нам конец этого шланга!

Здоровяк швырнул шланг, с первого раза промахнулся, но со второй попытки Часовой схватил его, втянул внутрь и привязал к радиатору.

Мужчины, рука за рукой, начали преодолевать дорогу. Их никто не останавливал. Полицейский внизу, в переулке, не шевелился. Крупный темноволосый мужчина со шрамом произнес лишь одно слово.

— Поторопись, — сказал он и возглавил бегство. Смуглый парень заметно прихрамывал.

Словно крысы, покидающие тонущий корабль, банда Часового Боуэна, осторожно перебралась через пролет по шлангу и влезли в окно. Хони Гамильтон, последним попытавшийся переправиться, внезапно обнаружил, что из-за своих ран не в состоянии сделать это.

— Давай, — прорычал он. — Я позабавлю копов.

— Не будь дураком! — рявкнул крупный темноволосый мужчина.

Он перемахнул через пролет, кряхтя и напрягаясь от усилий, и обхватил ногами Хони Гамильтона. Затем начался обратный путь.

Это был замечательный подвиг, потому что смуглый мужчина держал Хони ногами, вися в воздухе над переулком. Шланг провис и застонал, когда смуглый мужчина, перебирая руками, приложил всю свою гигантскую силу, чтобы противостоять раскачиванию. Но медленно, как канатная дорога над карьером, он наконец добрался до другой стороны со своей раненой ношей.

Хони Гамильтон, обессилев от облегчения после окончания поездки, криво усмехнулся. — Спасибо, парень. Напомни мне, если я когда-нибудь об этом забуду.

***

Час или больше спустя Часовой Боуэн отдыхал в другом из своих многочисленных мест проведения досуга - пятидесятифутовом катере с каютами, пришвартованном к причалу Сити-Айленд. Бутылка бренди Часового "Наполеон" восьмидесятилетней выдержки существенно помогла ему расслабиться; к тому времени, как он осушил третий бокал, к нему во многом вернулись его прежние обходительные манеры.

Развалившись рядом с Часовым на переполненной койке, трое бритых, крепких молодых стрелков раскладывали свежую колоду карт.

В той же комнате высокий смуглый незнакомец, который так таинственно пришел им на помощь, превосходно перевязывал раны Хони Гамильтона.

Ул сидел на другой койке, неподвижный, словно мертвый, если не считать случайных подергиваний его странной правой руки.

Из носовой части в другой каюте доносилось мягкое гудение громкоговорителя коротковолновой радиостанции. Там передавали полицейские ориентировки.

— ...повторяю приказ номер один, ноль, ноль, семь, два, — сказало радио. — Димитер Дайкофф, который два дня назад сбежал из чикагской тюрьмы и, как полагают, находится в Нью-Йорке. Дайкофф — крупный мужчина, хромающий. У него темная кожа и глаза, а также шрам на шее с правой стороны. Сообщается, что он опасен.

Часовой Боуэн, выпивая еще бренди, издал взрывной звук и выпустил сквозь зубы тонкую струю жидкости. Он поперхнулся и закашлялся.

— Так вот ты кто! — выдохнул он, разглядывая смуглого, грузного мужчину, который спас их из полицейской ловушки.

Незнакомец оторвал взгляд от бинтов.

— Верно, — тихо сказал он.

Затем мужчина встал. Он гордо держал голову. Его черные глаза сверкнули почти фанатичным блеском. Свет электрической лампочки над головой играл на гладкой коже, покрывавшей его высокие скулы. Как и у многих представителей его расы, скулы этого человека были настолько выступающими, что щеки казались впалыми. Они создавали тень.

— Я не убийца! — трагически провозгласил он. — Я просто ликвидировал того, кто был предателем нашей партии. Я, Димитр Дайкофф, не преступник. В моей стране я был бы удостоен чести, получил бы медаль. Но здесь за мной охотятся, как за животным.

Часовой смиренно пожал плечами. — Меня это вполне устраивает, брат. Услуга за услугу. Можешь остаться, если хочешь.

— Спасибо. — Здоровяк снова склонился к своей задаче милосердия. — Я не убийца. Я патриот.

— Однако одну вещь я хотел бы знать, — продолжил Часовой, — это как, черт возьми, получилось, что ты появился именно тогда, когда мы в тебе нуждались.

Димитр Дайкофф мрачно улыбнулся. — Это просто. Я прятался за соседней дверью. Когда я услышал выстрелы, я подумал, что полиция охотится за мной. Я ударил до потери сознания офицера, который был на страже в переулке. Потом я увидел, что они искали тебя. Я не люблю полицейских. Они не знают разницы между патриотом, приехавшим сюда, в Соединенные Штаты, и ликвидировавшего того, кто был вороватым правительственным чиновником своей собственной страны — полиция не отличает такого патриота от обычного убийцы. Я ненавижу их за это. Поэтому я помогаю тебе.

Часовой роскошно потянулся и ухмыльнулся.

— Какой великолепной штукой иногда может быть ненависть, — сказал он.

***

В течение следующих нескольких часов мужчины слонялись без дела на борту лодки. Димитер Дайкофф вписался в ситуацию так же естественно, как большая домашняя собака. Он приходил и уходил с лодки, ухаживал за Хони Гамильтоном, готовил напитки и бутерброды.

В конце концов, Часовой и Ул собрались в на баке.

Хони и двое молодых боевиков спали, а Димитер Дайкофф, самопровозглашенный патриот, мыл посуду на камбузе, так что, казалось, не было причин для излишней секретности, но Часовой и Ул, тем не менее, понизили голоса.

Однако несколько раз было слышно имя Дока Сэвиджа и фразу "черные очки". Любому заинтересованному человеку было бы очевидно, что они тщательно планировали ход против людей Дока Сэвиджа, полагая, что Док мертв.

Закончив совещание, они разбудили остальных и ушли. Хони Гамильтон могл ходить.

— Ты можешь остаться здесь и поиграть в "адмирала", пока мы не вернемся, — сказал Часовой Дайкоффу.

Как только боевики скрылись из виду, Дайкофф направился на бак, где Часовой и Ул вели свою беседу шепотом, и извлек из вентиляционного отверстия небольшой компактный диктограф, который был опущен туда. Затем он приступил к сматыванию отрезка тонкой проволоки, прикрепленной к диктографу, проволоки тонкой, как волос, и, следовательно, практически незаметной. Она тянулась туда, где Дайкофф мыл посуду на камбузе.

Часовой и Ул могли бы забеспокоиться, и уж точно они были бы удивлены, если бы узнали, что их шепот о заговоре против людей Дока Сэвиджа был подслушан великаном.

Убрав диктофон в карман, Димитр Дайкофф поспешно покинул лодку.

Пятеро мужчин стояли под лучами раннего утреннего солнца, струившегося сквозь "медицинские стекла" в штаб-квартире Дока Сэвиджа на восемьдесят шестом этаже. Двое из пятерых были Монк и Хэм. И впервые в жизни волосатый химик и щеголеватый юрист оказались на одной стороне в споре.

На другой стороне спора были трое других помощников Дока Сэвиджа, более известных как "Джонни", "Длинный Том" и "Ренни".

— Святая корова! — Ренни взревел. — Ты стоишь здесь и говоришь нам, что Док, возможно, мертв?

У Ренни, или полковника Джона Ренвика, как его знали коллеги-инженеры, было вытянутое пуританское лицо. Его рост превышал шесть футов, а весил он около двухсот пятидесяти фунтов. Казалось, что его мощное телосложение состоит в основном из костей. Но по-настоящему примечательными в нем были кулаки. Каждый состоял полностью из кварты костей и хрящей.

— Запертый в комнате, пока Док сражался с этим парнем со смешной белой рукой, ты! — Прогремел Ренни. — Почему ты не вышел?

Он взмахнул одним из своих огромных кулаков, словно демонстрируя свои возможности. Ренни хвастался, что не существует деревянных дверей с настолько прочной панелью, чтобы он не смог разбить её одним ударом своих кулаков.

Монк и Хэм сжались.

— Черт возьми, мы это сделали! — Монк застонал. — На это ушло время. Когда мы вышли, ни Дока, ни этого парня уже не было!

Мягко-схоластический голос вставил: — Не эмпирическое стечение обстоятельств.

Говорившим был Джонни, или Уильям Харпер Литтлджон, человек, который никогда не употреблял маленьких словечек, когда у него было время придумать большое, а также человек, который был одним из величайших ныне живущих археологов и геологов. Джонни был очень высоким и худым, как сама Смерть, и носил на ленточке монокль, который на самом деле был мощной лупой.

Пятым из помощников Дока Сэвиджа был худощавый мужчина с кожей грибного цвета. Он выглядел настолько нездоровым, насколько вообще может выглядеть человек. На самом деле он никогда в жизни не болел и мог, если бы того потребовал случай, победить девять из каждых десяти мужчин, которых случайно встретил на улице.

Это был майор Томас Дж. Робертс, выдающийся мастер-электрик. Чаще его называли просто "Длинный Том", имя, которое прилипло к нему давным-давно после неудачного опыта при попытке использовать ржавую пиратскую пушку "длинный том".

Длинный Том покачал головой. — Этот странный белокожий мужчина, которого вы поймали на ангаре, он утверждал, что он Грей Форестей, член исследовательской партии Лендерторна?

— Совершенно верно, — согласился Монк.

— Он не дал никакого логического объяснения, почему рыскал по ангару? — Длинный Том настаивал.

— Он сказал, что знал, что его поймают и доставят к Доку, если ты называешь это логичным, — фыркнул Монк.

— Этот человек, — указал Длинный Тони, — соответствует описанию парня, который прошлой ночью убил гангстера по имени Бири Хоснер. Предполагается, что он махнул правой рукой на Бири Хоснера, и тот упал замертво.

— Он мастерски размахивал правой рукой, — мрачно согласился Монк. — Не знаю, какая еще дьявольщина была связана с тем, как он это делал.

Внезапно откуда-то из-за двери приемной раздался шум и суета. Затем до них донесся долгий, протяжный крик ужаса. В этом крике было что-то такое, что вызвало странное ощущение у корней их волос.

— Будь я суперамальгамирован! — взорвался высокопарный Джонни.

— Святая корова! — эхом повторил Ренни.

Каждый использовал свое любимое восклицание в моменты сильного волнения.

***

Все бросились к двери. Хэм со своей тростью-шпагой первым оказался снаружи, а Ренни с большими кулаками и остальные теснили его. Коридор был пуст. Все двери лифта были закрыты, и индикаторы показывали, что на этом этаже нет клеток. Они побежали к лестнице.

На полпути вниз, у поворота пролета, они столкнулись с человеком, который карабкался наверх.

— Помогите! — взвизгнул мужчина. — Помогите!

Убегающий мужчина был без шляпы. Его густые седые волосы упали на лоб. У него были коротко подстриженные седые усы, и он носил затемненные очки.

Судя по всему, охваченный паникой, он бросился на Хэма, который все еще лидировал. Мужчина был крупнее Хэма, но прижался к адвокату, как побитая собака.

— Кто за вами охотится? — Ренни взмахнул своими огромными кулаками.

Ему не пришлось долго ждать ответа. Мужчины выскочили из-за угла лестничной площадки, приближаясь снизу с такой скоростью, что преодолели первые несколько ступенек, прежде чем заметили помощников Дока.

Скорость, с которой они остановились, была нелепой. Видимо, они ожидали увидеть одного обезумевшего от страха человека. А теперь перед ними стояли пятеро мужчин, ничуть не испуганных.

Без предупреждения отскочив назад, те, что были впереди, столкнулись с теми, кто напирал сзади. Трое мужчин упали, растянувшись фантастическим образом.

— Держите их подальше! — взмолился убегающий мужчина. — Они убьют меня!

Ренни взревел и обрушил свои двести пятьдесят фунтов мускулов вниз по ступенькам.

Его кулаки беспорядочно размахивали. Один мужчина отступал под его сокрушительными ударами. Его огромный вес сбил с ног другого. Ренни продолжал избивать. Лежащий на спине мужчина нанес жестокий удар ногой по внутренней стороне колена Ренни. Ренни тяжело упал, добавив свои собственные извивающиеся конечности к уже корчащейся на полу схватке.

Остальные четверо помощников Дока, бросившись вслед за Ренни, наносили удары во все стороны. Однако не только они наносили удары. Они получали ужасные толчки от кулаков. Противники умели драться.

Но они оказались в невыгодном положении. Их оттеснили назад по коридору - всех, кроме одного человека с загнутыми ушами, который катался по полу, сцепившись с Ренни в хватке гориллы.

Когда драка дошла до шахты лифта, один из мужчин свернул в сторону и нажал большим пальцем на кнопку, которая подняла скоростной лифт Дока Сэвиджа.

— За меня, ребята! — заорал он. — Дайте мне взять их!

Остальные мужчины прекратили борьбу и отскочили назад.

Человек, нажавший на кнопку, выхватил из кармана револьвер и прицелился в столпившихся врагов. Его товарищи убрались с дороги, прижавшись к двери лифта, чтобы оружие могло прикрывать помощников Дока.

— Отойдите! — заорал стрелок. — — Или я перестреляю вас всех!

Помощники Дока стояли напряженно и сверлили взглядом. Они ничего не могли сделать. Любое движение могло спровоцировать свинцовый дождь из этого угрожающего револьвера. Стрелку было бы трудно промахнуться.

Мягкий щелчок возвестил о прибытии лифта. Двери открылись.

— Внутрь! — приказал человек с пистолетом своим людям.

Но люди не вошли внутрь.

Из лифта, казалось, вырвался бронзовый вихрь. Ближайший к двери мужчина был поглощен. Его дернуло на высоту плеч, и он с воплем бросился на своих товарищей. Он врезался в человека с оружием, сбил его с ног.

Бронзовый циклон двинулся дальше. Движение было размытым. Люди падали, словно черепица, сорванная ветром с сарая.

Док Сэвидж, который поднялся на лифте наверх, пробирался сквозь них, размахивая своими, словно обвязанными кабелями, кулаками.

Распластавшийся на полу стрелок вскинул револьвер за мгновение до того, как бронзовый человек прорвался к нему. Пистолет изрыгнул гром. Пуля прочертила уродливую красную борозду на покрытой рябью мышц шее Дока, ударилась о ржавый бугорок головы Монка и отлетела в стену коридора.

Док застыл на месте.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Больше не стреляй. Ты победил.

Самообладание Дока, казалось, чудесным образом успокоило стрелка. Он прекратил огонь и отдал приказ своим людям.

— В лифт — быстро!

Он видел их всех внутри, пока удерживал Дока и его пятерых помощников с помощью пистолета. В последний раз угрожающе взмахнув оружием, он сам прыгнул внутрь. Дверь скользнула и закрылась. Лифт со свистом покатился вниз.

Монк вскочил, чтобы нажать кнопку одного из обычных лифтов.

— Мы спустимся на этом, — прорычал он.

Док отмахнулся от него. — Отпусти их, Монк.

Помощники Дока смотрели в полном недоумении. Их и так достаточно озадачило, когда Док прекратил драться, а теперь то, что он спокойно позволил нападавшим скрыться, было просто поразительно...

Ренни сжал свои огромные кулаки.

— Святая корова! — прогремел он. — Что за идея? Где ты был, Док? Мы думали, ты умер.

Бронзовый человек ответил вопросом. — С чего все началось?

— Какой-то парень заорал и бросился вверх по ступенькам, — объяснил Монк.

— Где он сейчас?

— Прячется в твоем кабинете, Док, — вызвался Длинный Том.

— Мы поговорим с ним, — сказал Док. — Хэм, останься здесь и расскажи правдивую историю всем офисным работникам, которые могут проверить что были за выстрелы.

— Этот мошенник, — проворчал Монк, — умеет говорить так быстро, что любой поверит, будто эти выстрелы были всего лишь стенографисткой, жующей жвачку.

Хэм взмахнул тростью-шпагой и свирепо посмотрел на Монка.

***

Бронзовый человек и его четверо помощников вошли в штаб-квартиру на восемьдесят шестом этаже. Они огляделись.

Тщательно продуманная тренировка позволила Доку Сэвиджу научиться скрывать все эмоции. Теперь он не проявлял никаких эмоций. С остальными же всё было иначе. Они выразили огромное удивление.

— Ну, будь я суперамальгамирован! — Джонни ахнул.

— Где ваш незнакомец? — Спросил Док.

Монк заморгал маленькими глазками. — Он был здесь!

— Он должен быть здесь! — Вставил Джонни.

Джонни употреблял короткие слова только тогда, когда был взволнован.

Док прошел по восточному ковру с глубоким ворсом и распахнул дверь в соседнюю комнату. Она была просторной, от пола до потолка уставленной книжными полками. Это была научная библиотека Дока Сэвиджа, собрание томов, почти не имевшее себе равных.

Дальше находилась другая, более просторная комната, заполненная стеклянными колбами и стаканами причудливой формы, расставленными пробирками и ярко окрашенными химикатами в бутылках. Массивные электрические печи, испытательные машины и химические приборы заполняли все пространство. Это была мастерская-лаборатория бронзового человека.

Док и его люди тихо вошли. Их ноги, ступавшие по полу из кислотостойкого композита, не издавали ни звука. Этот факт позволил им сделать открытие.

Возле открытой стеклянной витрины, повернувшись к ним широкой спиной, стоял человек, сбежавший от головорезов. Он наклонился, что-то рассматривая.

— Нашли что-нибудь интересное? — Спросил Док тихим тоном.

Мужчина повернулся так быстро, что прядь его седых волос каскадом упала на очки с затемненной оправой, которые он носил. Его левая рука оказалась за спиной.

Док Сэвидж шагнул вперед. Казалось, он шел не слишком быстро, но его огромные мускулы настолько идеально координировали свои действия, что он оказался рядом с мужчиной с поразительной внезапностью. Седовласый мужчина был крепко сложен, но Док отмахнулся от него одним движением руки.

Незнакомец держал за спиной защитные очки, которые Хэм и Монк отобрали у Ула, худого, как скелет, бродяги на крыше ангара прошлой ночью.

Док небрежно держал очки.

— Они вас заинтересовали? — спросил он.

— Да... нет! — заикаясь, пробормотал мужчина.

— Вы заметите, что они необычные, — продолжал Док. — Линзы имеют толщину целых два дюйма и черные — настолько черные, что через них не проникает свет.

— Я… я взял их по ошибке, — сказал мужчина немного хрипло. — У меня упали собственные тонированные очки. Без них я плохо вижу. Свет слепит глаза — снежная слепота. А эти ваши я взял по ошибке. На мгновение мне показалось, что они мои.

Док повертел очки с черными стеклами в своей большой чувствительной руке.

— Этот гибкий материал, в который вставлены линзы, — вы можете его идентифицировать? — спросил он незнакомца.

— Я ничего о них не знаю, — заявил мужчина. — Я взял их по ошибке...

— Материал, похоже, рыбья кожа, — сказал Док. — Это чем-то напоминает кожу вида глубоководных рыб, обитающих в Северном Ледовитом океане.

— Меня не интересуют очки, — серьезно повторил мужчина. — Меня интересует только моя жизнь. Я пришел сюда, чтобы убежать от людей, которые хотели меня убить.

Он пристально вглядывался сквозь свои собственные затемненные очки в лица людей Дока. — Они уже ушли — те люди в холле? Они ушли?

— Они сбежали, — кисло прогудел Ренни.

— Ваши передвижения незаметны, — сказал многословный Джонни.

— Он имеет в виду, — сказал Монк, который редко мог удержаться от того, чтобы не истолковать словоохотливость Джонни, — что мы хотим знать, зачем вы здесь рыскали?

— Пожалуйста, не поймите превратно мои намерения, джентльмены, — серьезно сказал мужчина. Он остановил свой нервный взгляд на Доке. — Признаюсь, я был поражен ужасом. Когда я вбежал сюда, моей единственной мыслью было убраться как можно дальше от этих головорезов. Когда они напали на меня, я шел на встречу с Доком Сэвиджем. Вы Док Сэвидж?

— Верно, — сказал Док. Он положил черные очки на полку и закрыл стеклянную дверцу.

Незнакомец бросил короткий взгляд на очки. Его толстая рука махнула в их сторону.

— Если они такие ценные, — сказал он, — то, думаю, вы бы положили их в безопасное место.

Док пожал плечами. — Они не выглядят ценными. Кому они могли понадобиться? Они здесь в безопасности, Идем.

Через впечатляющую лабораторию, через библиотеку, где пахло бумагой, Док повел их вперед.

Незнакомец откинулся на спинку удобного кресла в приемной.

***

— Возможно, вы слышали обо мне, — предположил он. — Я исследователь, Грей Форестэй...

— Грей Форестэй! — воскликнул Длинный Том.

— Только не говорите нам, — саркастически вмешался Монк, — что вы единственный, кто выжил после нападения черных тварей!

Седовласый незнакомец непонимающе уставился на него.

— Откуда вы это знаете? — взорвался он.

Теперь, когда мужчина взял себя в руки, его голос больше не был хриплым, а стал мягко звучным, ровным.

Док объяснил. — Прошлой ночью сюда приходил человек, представившийся Греем Форестеем, единственным выжившим членом экспедиции Лендерторна. Он заявил, что на его группу на паковом льду к северу от Канады напали странные бесформенные существа — черные существа.

— Но я Грей Форестэй! — взвыл другой. — Я сопровождал экспедицию Лендерторна! И именно это и произошло!

— Черные штуки и все такое? — Скептически переспросил Монк. Дрожь пробежала по крепкому телу мужчины. — Уверяю вас, джентльмены, таинственные черные нападавшие вполне реальны и это не шутка.

— Вы сами их видели? — Спросил Монк.

— Я видел их. — Мужчина вцепился в подлокотники своего кресла. Его тон был довольно отчаянно вызывающим.

— Как они выглядели?

Мужчина, казалось, подыскивал слова. Наконец он заговорил: — Они были бесформенными, черными, как призраки. По-другому и не скажешь. Их не с чем сравнивать. Они ненастоящие. И все же они настоящие. Я видел их. Они пришли ниоткуда.

— Ниоткуда? — Монк усмехнулся.

— Они просто появились. Они задержались лишь на мгновение. Потом исчезли. Может быть, я сошел с ума. Я не знаю. Первое, что я осознал, это то, что мои товарищи исчезли. Они все исчезли. И никаких следов...

Мужчина поднял руку и яростно вцепился в свою густую копну седых волос. Его пухлые пальцы пригладили седые усы.

— Я не старый — всего тридцать шесть. Я получил все это за один день — за один час!

За страстным рассказом последовало напряженное молчание. Даже Монк был впечатлен.

Мужчина полез во внутренний карман пальто. Раздался шуршащий звук, когда он вытащил пачку бумаг. Он встал, подошел и протянул бумаги Доку Сэвиджу.

— Вот несколько писем — документов, — сказал он. — Они подтвердят мою личность.

Бронзовый человек просмотрел бумаги.

Выражение его лица оставалось загадочным. Но его решение было очевидным, когда он поднял глаза и сказал:

— Форстэй, вы знаете, кто приходил сюда прошлой ночью, выдавая себя за вас?

Мужчина покачал головой. — Понятия не имею, кто бы это мог быть.

— Кто напал на вас в коридоре?

Мужчина поднял вверх ладони в инстинктивном жесте беспомощности. — У меня тоже нет ни малейшего представления об этом. Нападение стало полной неожиданностью — .

— Очевидно, кто-то, кто пытался помешать вам встретиться со мной.

— Очевидно. Но кто, я не знаю. Сначала они напали на меня в вестибюле здания. Я убежал и нырнул в лифт. Они воспользовались другим лифтом. Я вышел двумя пролетами ниже этого этажа, думая ускользнуть от них. Они вышли за мной. В конце концов, я снова сбежал от них, когда ваши люди пришли мне на помощь.

Док спросил: — Вы больше ничего не можете добавить, что могло бы помочь?

— Ничего, за исключением того, что теперь, когда я собрался с мыслями, я не верю, что они хотели меня убить, — медленно произнес мужчина. — Во всяком случае, не тогда. У них были шансы убить меня. Но, похоже, они пытались взять меня живым.

— Похищение?

— Похоже на то.

Док Сэвидж пристально посмотрел на мужчину. — И вы пришли повидаться со мной, мистер Форестей, — зачем?

— Чтобы заручиться вашей помощью в поисках моих товарищей из исчезнувшей экспедиции Лендерторна, — сказал мужчина. — Чтобы разгадать тайну черных захватчиков в Арктике, кем бы они ни были. С вашим дирижаблем можно было бы приземлиться на паковый лед и провести длительные поиски.

— Вы знаете, что у меня есть дирижабль? — Спросил Док.

— Это было в газетах, — ответил другой. — Это новое и весьма примечательное судно, доставленное вам совсем недавно.

Док на мгновение замолчал. — Вы думаете, ваши товарищи по экспедиции все еще живы?

— Я не уверен, — серьезно сказал другой. — Но шанс есть. С ними что-то случилось. Я не знаю, что. Необходимо провести поиск. Я в долгу перед ними.

— Понятно, — медленно произнес Док.

Седовласый мужчина стал очень серьезным.

— Я всего лишь делаю то, что сделал бы любой другой человек, — спокойно сказал он. — Если бы подобное, что я описал, случилось с вашими собственными товарищами, вы бы не оставили ничего незавершенным, чтобы выяснить, что произошло, и помочь им, если возможно. Разве это не правда?

— Так и есть, — признал Док.

— Вы мне поможете? — прямо спросил тот.

— Мы поможем вам, — так же быстро ответил Док.

Мужчина бросился к Доку Сэвиджу и схватил его за руку.

— Спасибо! — пылко взорвался он. — Спасибо!

Он пожал руку бронзовому человеку.

— Мои люди и я — мы вшестером, — заявил Док, — обедаем сегодня утром в одиннадцать часов в кафе Ориенталь внизу. Мы были бы рады, если бы вы присоединились к нам. Мы можем обсудить детали.

Мужчина почтительно поклонился. — Я ценю оказанную мне честь. К сожалению, я не смогу присутствовать.

— Если вы передумаете, — сказал Док, — найдете нас за столиком у двери.

После того, как мужчина ушел, Монк выпалил: — Эй, Док, что за идея? Ты знаешь, что я не люблю чоп-суэй?

— Я сомневаюсь, что мы будем много есть, — сказал ему Док,

***

Часовой Боуэн и его люди вернулись на крейсер, пришвартованный у причала Сити-Айленд.

Они сгруппировались. Часовой собрал всех - Оула, Хони Гамильтона, троих бритых, крепких молодых людей, тучного негра "Хэмхока" Пайни и несколько новичков, членов организации.

Смуглый гигант с трагическим лицом, Димитр Дайкофф, вернулся на борт.

Часовой, войдя, приветствовал Дайкоффа с громким добродушием, свидетельствующим о том, что все прошло хорошо.

— Ты приносишь мне удачу, мой патриотичный друг, — сказал Часовой и дружески хлопнул Дайкоффа по спине.

Трагические черные глаза Дайкоффа закатились в знак благодарности за это товарищеское внимание; подобно собаке, радостно ищущей хозяйские тапочки, он быстро прошелся по заведению, раз за разом наполняя бокалы для всех из запаса бренди "Наполеон" Часового.

Эта конференция была не такой секретной, как та, что состоялась ранее ночью. Обрывки разговоров касались "Дока Сэвиджа", "черных очков", "лаборатории", "стеклянного ящика".

Димитр Дайкофф, ненавязчиво ходивший вокруг, наполняя бокалы, опустошая пепельницы, многое услышал.

Через два часа после конференции на корабле молодой человек с суровыми губами и проницательным взглядом стоял на оживленном углу нью-йоркской улицы перед кафе «Ориенталь». Он небрежно потянулся, широко расставив пять пальцев одной руки. Другую руку он держал сжатой, за исключением одного пальца. Это был осторожный сигнал.

Черный седан медленно двигался в потоке машин, прижавшись к тротуару. Рядом с водителем сидел крепкий негр, чья массивная голова, казалось, покоилась на многочисленных подбородках.

Водитель седана спросил: — Окей?

Хэм-хок Пайни тихо пробормотал: — Этот Док Сэвидж и все пятеро из его команды, должно быть, в закусочной. Шикарно — элегантно, как я это называю.

Хэм-хок вылез из машины. Трое других мужчин вылезли сзади. Водитель вклинился в поток машин. Чересчур разодетый молодой человек, стоявший перед рестораном, присоединился к ним, когда они быстро шли по тротуару и свернули к впечатляющему небоскребу из сверкающего металла и гранита, который возвышался почти на сотню этажей и в котором размещалась штаб-квартира Дока Сэвиджа.

Они вошли в скоростной лифт.

— Восемьдесят шестой, — сказал Хэм-хок.

— Этаж Дока Сэвиджа? — спросил лифтер в порядке подтверждения.

— Верно.

На остановке на восемьдесят шестом этаже один из мужчин ткнул оператора автоматом в ребра и сказал: — Мы остаемся здесь и ждем, ты и я, с лифтом.

Хэм-хок повел остальных мужчин через коридор. Они остановились перед дверью в кабинет Дока Сэвиджа. К двери была прикреплена записка. Надпись гласила:

— Обедаю внизу, в кафе Ориенталь.

Посетители Дока уставились друг на друга.

Хэм-хок тяжело пожал плечами. — Пошли.

Они открыли дверь и втолкнули внутрь. Хэм-хок направился по толстому ковру к двери библиотеки. Он для пробы нажал на панели из хромированной стали.

— Вот тут-то и начинаются неприятности, — проворчал он. — Достань бульон и мыло из кармана, Бельчонок, и мы займемся делом.

"Бельчонок" Дорган, прозванный так из-за своих длинных заостренных передних зубов, достал из кармана пузырек нитроглицерина и кусок желтого хозяйственного мыла. Он приступил к работе, умело готовясь взорвать дверь.

Как раз перед тем, как он был готов залить нитроглицерин, он дернул дверную ручку с большей силой.

Дверь распахнулась.

Бельчонок тупо уставился на нее. Один из остальных тихо выругался. Хэм-хок задумчиво помассировал свои многочисленные подбородки.

— Черт возьми! Похоже на подставу! —Бельчонок Дорган выдохнул.

— Что-то в этом есть подозрительное, — согласился другой. — Этот Док Сэвидж недостаточно глуп, чтобы уйти и оставить подобное заведение открытым для публики.

***

Бельчонок Дорган заглянул в библиотеку. Абсолютная тишина этого места, тысячи плотно расставленных книг, казалось, угнетали его. Острые зубы прикусили отвисшие губы.

— Я за то, чтобы свалить, — нервно сказал он.

Хэм-хок зарычал. — Мы пришли сюда, чтобы забрать свои черные очки, и мы их получим. Пошли.

Он ввалил свое жирное тело в дверной проем. Они брели по зловеще тихой библиотеке, двигаясь неуверенно, с пистолетами наготове, держа пальцы на спусковых крючках. Хэм-хок собственноручно повернул ручку двери, ведущей в лабораторию. Эта панель открылась так же легко, как и другие.

Негр заглянул внутрь. Множество стеклянных трубок и реторт фантастической формы, химических и научных устройств придавали этому месту более зловещий вид, чем в библиотеке.

— Как я это себе представляю, — пробормотал Хэм-хок, словно пытаясь убедить себя собственными словами, — так это то, что этот Док Сэвидж, большой шишка, не может представить, чтобы кто-то стал к нему приставать. Вот почему он не запирает кабинет.

Один из молодых людей с суровым лицом украдкой моргнул. — Что ж, давайте покончим с этим.

— Да, — прохрипел другой. — — Что только я не слышал об этом парне, Сэвидже.

Зубы Бельчонка Доргана застучали. — Брат, что бы я мог сделать с бутылкой бренди шефа!

— Вы все заткнулись, — проворчал Хэм-хок. — Пошли.

В дверной проем протиснулось его толстое тело. Остальные последовали за ним, гуськом. Они шли по длинному проходу между научным оборудованием высотой до потолка, которое причудливо вырастало из пола и, казалось, источало призрачную ауру нереальности.

— Прямо по курсу, — прошептал Хэм-хок и указал дулом пистолета на высокую стеклянную витрину.

— Смотрите! — Бельчонок Дорган сглотнул, когда они подошли на несколько шагов ближе. — А вот и очки! Это будет совсем не сложно!

Они остановились перед витриной. Хэм-хок со злорадством в глазах протянул лапу цвета сепии к очкам, которые лежали незащищенными на стеклянной полке.

Его рука прошла сквозь очки. Сквозь них, как будто они были воздухом. Его когтистые ногти царапнули стекло полки.

Хэм-хок отдернул руку, как будто она коснулась пламени. Его рука не могла схватить очки, но он мог ясно видеть их, все еще лежащие на полке. Из глубины его горла донеслось тревожное урчание. Его подбородок затрясся, когда он попытался сглотнуть.

— Что, черт возьми, случилось? — спросил один из молодых людей с жестким взглядом внезапно дрогнувшим голосом.

— Откуда, черт возьми, я знаю! — Хэм-хок сглотнул. Его рука снова потянулась к черным очкам, которые так ясно были видны на полке.

Как и прежде, он не мог сжать их. Он даже не чувствовал их. Казалось, его пальцы проходят сквозь них так же легко, как сквозь разреженный воздух. Его ногти со скрежетом заскребли по стеклу полки.

Белесые глаза Хэм-хока закатились. Его дыхание участилось. Пот сочился из складок на его многочисленных подбородках.

— Какого черта, Хэм-хок? — Бельчонок Дорган стиснул зубы. — У тебя что, пальцы не слушаются?

Бельчонок протиснулся вперед и протянул руку за очками. У него было не больше успеха, чем у Хэм-хока. Его рука, казалось, прошла сквозь очки, как будто они были невещественны. Ногти тщетно царапали стеклянную полку. Его лицо побледнело. Зубы грызуна начали стучать.

— Они там, — проскрежетал он. — Но их там нет! Черт возьми! С меня хватит этого места.

Он повернулся, чтобы направиться к двери. Ругаясь и крепко сжимая пистолеты, остальные тоже повернулись. Они остановились так же внезапно, как повернулись, затем отпрянули назад с отвисшими от ужаса губами.

***

Прямо перед ними, рядом с дверью и преграждая им путь к ней, странное голубое пламя толщиной с карандаш перепрыгнуло с блестящей пластины, вделанной в одну стену, через дверной проем на другую пластину.

Пламя оставалось неподвижным, потрескивающее, шипящее голубое копье. Оно колыхалось вверх-вниз. Другие синие копья метались зигзагами, как цепные молнии, пока не образовался целый узор из прыгающего и гремящего синего пламени, преграждающий выход из двери.

— Нас всех убьет током! — Хэм-хок испуганно завопил. Он отпрянул, свернул и побежал в противоположном направлении. Остальные, стряхнув сковавший их паралич, повернулись вместе с ним — только для того, чтобы снова остановиться, охваченные таким страхом, что один из них выронил пистолет.

Мрачно преграждая им путь по узкому проходу в том направлении, стояли Док Сэвидж и пятеро его людей.

Они держали в руках странного вида оружие, которое по внешнему виду напоминало переросший автоматический пистолет.

Хэм-хок первым пришел в себя.

- Не стреляйте! - прохрипел он, повысив голос, чтобы он звучал громче трескучего рева синих молний, которые продолжали вылетать из машины позади них. В знак подчинения он позволил своему пистолету опуститься до тех пор, пока тот не уперся в пол.

Один из крепких молодых людей, стоявших рядом с Хэмом хоком, дрогнул и попытался поднять свой автоматический пистолет.

Палец Дока Сэвиджа напрягся на спусковом крючке его оружия. Пистолет издал единственный оглушительный свист. Это был пистолет-пулемет с невероятно высокой скорострельностью.

Автоматический пистолет крепкого молодого человека выпал из его руки. Он повалился вперед и скорчился на полу.

— Не стреляй ни в кого! — взмолился Хэм-хок.

— Забери у них оружие, Монк, — приказал Док.

Монк вышел вперед и отобрал у пленников оружие.

— Длинный Том, отключи высокочастотный ток, — приказал Док.

Худощавый мастер-электрик нажал кнопку на панели у стены. Синяя электрическая завеса погасла.

***

— Теперь, — сказал Док, — можно поговорить.

Его глаза цвета чешуйчатого золота впились в лица пленных. — Первый вопрос, — медленно произнес он. — Зачем вы здесь? — Никто из пленников не ответил. Они изо всех сил старались выглядеть уродливыми.

— Можете себе представить эффект, — сухо сказал Док, — если бы вас привязали к стулу, который случайно оказался между этими дверными пластинами. Этот высокочастотный ток сотворил бы с вами замечательные вещи.

Острые зубы Бельчонка Доргана впились в его губу, оставив немного алого налета. Но он молчал вместе с остальными.

Монк с широкой ухмылкой на обезьяньем лице предположил: — Судя по их внешности, их всех все равно убьют электрическим током. Что скажешь, если мы сэкономим немного денег государству? У нас там есть электрическая печь, достаточно большая, чтобы кремировать их тела, и мы можем выбросить пепел из окна — .

Монк выглядел совершенно серьезным, когда делал это бессердечное предложение; никому, наблюдавшему за ним, и в голову не могло прийти, что он не говорит серьезно, если только они не знали Монка, и в этом случае они бы распознали блеф.

Пленники восприняли это по-разному. Хэм-хок Пайни хранил напряженное молчание, слишком напуганный, чтобы даже дрожать так сильно, как ему хотелось бы. Проблема с очками, за которыми он неоднократно тянулся, расстроила его суеверную душу, а демонстрация высокочастотного электричества довершила деморализацию.

Док указал на Бельчонка Доргана. — Посади его на стул у двери, Монк.

Бельчонок Дорган был не лишен нервов. Он прокусил себе губы длинными зубами, когда его схватили и привязали к стулу, но ничего не сказал. Монк поставил стул у двери.

— Хочешь поговорить? — потребовал невзрачный химик.

— Иди к черту! — Дорган стиснул зубы.

- После тебя, друг мой, - сказал Монк, его тихий голос был совершенно беззаботным. Он протянул руку и включил ток.

Произошла ужасающая вспышка синего пламени, покрывающая, ослепляющая масса - перед Бельчонком Дорганом. Его это почти не задело. Но она ужасно разорвалась прямо у него перед носом.

— Просто небольшая ошибка, — весело сказал Монк. — Я немного подвину стул.

Он подвинул стул, отступил назад, изучил его положение, затем передвинул снова. Затем он с ухмылкой посмотрел на Хэма с тростью-шпагой в руке.

— Держу пари на пять баксов, что его волосы вспыхнут, когда искры коснутся его, — предложил он.

— Ничего не получится, — возразил Хэм. — — Я знаю, как работает этот ток.

Монк пожал плечами и неторопливо направился к выключателю.

Бельчонок Дорган не выдержал.

— Что ты хочешь знать? — закричал он.

— Заткнись, ты, желтокожий дурак! — прорычал один из суровых молодых людей.

Дорган зарычал на него: — Если ты думаешь, что этот бронзовый парень шутит, ты спятил! Я слышал о парнях, которые выступили против него, и о них больше никто ничего не слышал — .

Хэм-хок Пайни заорал: — Говорю вам всем, в этом месте творится колдовство. Я мог видеть их очки, но не мог их взять!

— Кто послал тебя сюда? — Док спросил Бельчонка Доргана.

— Часовой  Боуэн — прорычал Бельчонок.

— Чего он хотел?

— Очки, — пробормотал Дорган.

— Зачем?

Дорган сдул алую краску с губ. — Я не знаю.

— Это высокочастотный ток, — напомнил Монк. — Все, что я знаю, — пронзительно сказал Бельчонок, — это то, что черные очки имеют какое-то отношение к черным существам в Арктике. Звучит глупо, но это все, что я знаю.

— Что это за черные штуки? — спросил бронзовый человек. — Я не знаю, — настаивал Дорган. — Часовой и... и Ул упоминает о них. Предполагается, что они находятся где-то в Арктике. Это все, что я знаю. Это все, что известно любому из нас. Часовой и Ул не поделились с нами своими планами.

— Кто этот Ул? — Спросил Док.

Бельчонок застучал зубами. — Он не совсем человек.

— Что ты имеешь в виду?

— Он может убить тебя, даже не прикоснувшись! Я это не выдумываю. Это правда!

Бронзовый человек нахмурился. — Этот Ул очень высокий и очень худой, и у него кожа, которая чем-то напоминает перламутр. Так?

— Это тот самый парень, — согласился Дорган.

***

Монк громко хмыкнул в знак понимания. — Это яйцо, которое мы поймали на крыше ангара — птица, которая утверждала, что он Грей Форестей, выживший в арктической экспедиции Лендерторна.

Док Сэвидж спросил Бельчонка Доргана: — Откуда взялся этот Ул?

— Однажды он появился с Часовым Боуэном. Это все, что я знаю.

— Это он принес информацию о черных тварях?

— Думаю, да, — пробормотал Дорган. — Они нам мало что рассказали.

— Часовой Боуэн планирует поездку с Улом в Арктику?

Дорган поежился. — Да.

— Куда? — Потребовал Док. — Назови точное место.

— Не могу! — Дорган покачал головой. — Говорю вам, Часовой нам не рассказывает.

— Как скоро он уезжает?

— Как только... — Он не договорил.

— Выкладывай, парень! — Громыхнул Монк.

— Как только он... он примет меры по использованию вашего дирижабля, — испуганно взвыла Бельчонок. — И он меня прикончит за то, что я это разболтал!

Док Сэвидж сухо заметил: — Полагаю, он намерен организовать всё так же небрежно и индивидуалистично, как и захват очков.

Бельчонок провел кончиком языка по своим острым зубам. — Я... я об этом не знаю.

— Подумай хорошенько и не лги, — сказал Док. — Кто был вторым Греем Форестеем?

Бельчонок заерзал, но не ответил.

— Ты знаешь, кто это был? — Док настаивал.

Бельчонок молчал.

Бронзовый человек наклонился вперед, и его глаза, золотые озера, казались живыми, обладающими сверхъестественной силой.

— Кто был вторым Греем Форестеем? — спросил он. Бельчонок Дорган внезапно сдался.

— Сам Часовой Боуэн! — он взвыл.

Монк вздрогнул и взорвался: — Черт возьми!

Хэм взмахнул тростью-шпагой.

— Нам нужно описание этого Часового Боуэна! — рявкнул он. — Был ли он переодет, когда играл роль Форестея?

— Он покрасил волосы в седину, надел очки с дымчатыми стеклами и приклеил накладные усы, — пробормотал Дорган.

Док Сэвидж не выказал заметного удивления по поводу этого открытия. Его бронзовое лицо, казалось, было неспособно выражать эмоции.

— С какой целью Часовой Боуэн выдавал себя за человека по имени Форестей? — спросил он.

— Ул попробовал это первым, — пробормотал Дорган. — Затем Часовой тоже попробовал. Они хотели обманом заставить вас отвезти их на север на вашем дирижабле.

— Но нападение здесь, в коридоре? — Вставил Хэм. — Это было по-настоящему? Я имею в виду, когда люди напали на этого Часового Боуэна, когда он притворялся Форестеем?

— Спектакль, разыгранный кем-то из парней Часового, чтобы все выглядело хорошо, — сказал Дорган.

Док Сэвидж сказал: — Я должен сделать вывод, что вы, ребята, знаете не больше, чем рассказали мне, потому что ваш шеф не доверяет вам?

— Так и есть, — выдохнул Дорган.

В этот момент заговорил большой, толстый Пайни. Он уставился на футляр, в котором лежали очки.

— Эти черные очки, — пробормотал он, закатив глаза. — Почему я не мог их забрать? Это то, что я хочу знать.

Док не ответил.

Монк весело фыркнул. Для создания реалистичного отражения очков был использован ряд зеркал - трюк, который фокусники иногда используют, чтобы заставить предмет казаться там, где его нет.

Но Хэмхок Пайни оставался в неведении относительно феномена, который так сбил его с толку.

***

Жертва выстрела из автомата внезапно поднялась на ноги. Выпущенные из оружия пули были так называемыми «пулями милосердия» — это были просто композитные гильзы, наполненные химическим веществом, вызывавшим почти мгновенную потерю сознания. Период бесчувственности, вызванный таким образом, длился недолго.

— Что мы будем делать с этими птицами? Спросил Монк.

— Обычное дело, — сказал Док.

Это заявление, по мнению Монка, было достаточным объяснением, поскольку касалось странного учреждения, которое Док содержал в северной части штата Нью-Йорк.

Широко улыбаясь, Монк вышел вперед, чтобы взять на себя ответственность за своих жертв.

Хэм-хок Пайни, стоявший в оцепенелом молчании, внезапно развернулся и сделал выпад, чтобы миновать панели, от которых отскакивали искры. Остальные преступники, ухватившись за этот слабый шанс и движимые больше животным инстинктом, чем чем-либо другим, бросились за ним.

— Они убегают! — Ренни закричал.

Хэм-хок и остальные бешено метались по лаборатории. Они были в таком психическом состоянии, что остановить их могло только физическое насилие, достаточное для выведения из строя.

Док Сэвидж, как ни странно, не предпринимал никаких попыток остановить массовый исход.

Когда безумно бегущие люди, пошатываясь, протиснулись в дверь библиотеки, Хэм отрезал: — Мы можем спуститься на скоростном лифте. Опередим их и доберёмся до низа!

— Отпустите их, — сказал Док Сэвидж.

Это ошеломило Монка. Его большой рот отвис.

Красноречивый Джонни первым обрел дар речи. Отсутствие громких слов говорило о том, насколько он был удивлен.

— Ты позволил им сбежать! — пробормотал он. — Но почему?

— Да, — Монк сглотнул. — Объясни это.

Док Сэвидж сказал: — Это довольно длинная история, и, к сожалению, сейчас на нее нет времени.

Выбежав, задыхаясь, из небоскреба, в котором располагалась штаб-квартира Дока Сэвиджа, Хэм-хок Пайни, Бельчонок Дорган и другие пошли по улице медленнее. Они предпочли бы бежать, но это привлекло бы внимание.

Примерно в квартале они увидели свой седан. Он кружил по кварталу, ожидая их. Водитель остановился у обочины возле угла и стал ждать их.

Часовой Боуэн и Ул были в машине.

Хам-хок Пайни взглянул на Бельчонка Доргана.

— Страшно подумать, что сделает босс, когда узнает, что ты рассказал Доку Сэвиджу, — пробормотал он.

Бельчонок Дорган остановился.

— Смотрите, ребята, — мрачно сказал он. — Мы знаем, как Часовой выходит из себя, когда что-то идёт не так. Он может кого-нибудь шлепнуть. Лучше нам немного смазать это дело.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил Хэм-хок.

— Скажем Часовому, что мы не вошли, что нас прогнали, — предложил Дорган. — Пусть так и будет. То, чего он не знает, ему не повредит.

— Я одобряю эту идею, — сказал Хэм-хок.

Суровые молодые люди кивнули.

— У нас и так достаточно проблем, чтобы ещё и Часовой на нас наезжал, — сказал один из них.

Придя к согласию, они подошли и сели в седан.

Часовой Боуэн протянул руку.

— Защитные очки, — попросил он.

Ул, ожидая ответа, уставился своими водянистыми глазами на Хэм-хока. Толстый негр все еще хрипел от напряжения, вызванного побегом; пот заливал его выпуклые подбородки. И теперь от оценки Ула его снова бросило в пот.

— Мы не взяли защитные очки, — сказал Бельчонок Дорган Часовому Боуэну.

— Что за черт? — Часовой зарычал.

— Нам повезло, что мы выбрались оттуда живыми, — продолжил Дорган. — Послушайте, я думал, вы все уладили! Мы зашли в то место, и там был Док Сэвидж!

Боуэн мрачно нахмурился. — Ты сумасшедший, — рявкнул он. — Док Сэвидж находится в этом ресторане прямо сейчас и был там последние тридцать минут.

Бельчонок Дорган разинул рот. Суровые молодые люди выглядели удивленными. Хэм-хок Пайни шумно вздохнул и посмотрел на Ула так, словно тот смотрел на дьявола с шипастым хвостом.

Часовой Боуэн отдал команду, и машина вильнула назад, проехав мимо кафе "Ориенталь". Все они заглянули в ресторан. Отчетливо видимые внутри, шестеро мужчин сидели вокруг стола, неторопливо ужиная.

— Док Сэвидж и его пятеро помощников! — Дорган взорвался. — Но, черт, этого не может быть! Те парни в ресторане, должно быть, актеры, которых нанял птица Сэвидж.

Хэм-хок закатил глаза.

— Ах, я вам говорю, этот бронзовый человек — больше чем наполовину колдун, — заявил он.

Бельчонок Дорган, очевидно, быстро соображала, пытаясь придать своему поражению логичный вид.

— Док Сэвидж знал, что птицей Форестем были переодетый вы, — сказал он Часовому Боуэну.

Боуэн закричал: — Что?

— Это, вероятно, все объясняет, — сказал Бельчонок с видом вдохновителя. — Док Сэвидж сказал вам, когда он будет не на своем месте а в ресторане, полагая, что вы попытаетесь раздобыть защитные очки. Затем он организовал прием пищи несколькими актерами или кем-то еще, чтобы выглядеть как он сам и его люди.

Боуэн горячо выругался и стал возиться с двумя часами на золотой цепочке.

— Возможно, это все объясняет, — признал он.

— Я по-прежнему утверждаю, что этот Сэвидж хуже вуду, — провозгласил Хэм-хок Пайни.

***

Прибыв к своей яхте у причала Сити-Айленд, банда поднялась на борт в угрюмом молчании.

Им навстречу из камбуза вышел Димитр Дайкофф, неся кофе и немного любимого бренди Часового Боуэна.

Его помощь была воспринята недоброжелательно. Часовой разразился бранью на общие темы, и крупный, смуглый, покрытый шрамами мужчина, утверждавший, что он патриот, а не убийца, удалился в угол каюты и сел, скрестив руки на груди, с выражением крайнего трагизма на смуглом лице.

Часовой Боуэн продолжал вытаскивать из карманов одни часы за другими и вертеть их в руках.

— Мы должны стереть с лица земли этого Дока Сэвиджа, — прорычал он.

— Это правда, — согласился Ул. — И у нас должен быть этот дирижабль. Мы также должны раздобыть эти очки.

Часовой кивнул. — Я ненавижу браться за эту работу, но она должна быть выполнена.

— Пытаться обмануть этого человека опаснее, чем убивать его, — сказал Ул. — Мы убьем его.

— Я не жажду никакой заметной роли в убийстве, — вставил Хэмхок.

Холодный взгляд Ула остановился на Хэм-хоке.

Смелость толстого негра просачивалась наружу. — Это то, — слабо пояснил он, — что я надеюсь, что мы сможем разработать какой-нибудь план по борьбе с этим злым духом.

Часовой вернул часы в карманы, и его толстая рука заскользила вверх-вниз по золотой жилетной цепочке. — У меня есть идея, — промурлыкал он. Повернувшись, он прошел в дальний угол комнаты, кивком пригласив Ула следовать за ним.

Эти двое несколько минут серьезно разговаривали. Они старались говорить тише. Ни одно слово не достигало чужих ушей, кроме их собственных.

Димитр Дайкофф продолжал сердито смотреть в противоположный угол комнаты, совершенно вне пределов слышимости.

Однако Димитр Дайкофф не был вне поля зрения, и оба Часовой Боуэн и Ул, были бы сильно удивлены, если бы знали, что крупный мужчина, чьи темные глаза так пристально наблюдали за ними, превратил эти глаза в уши.

Пока Боуэн и Ул разговаривали, Димитр Дайкофф читал по губам.

***

Примерно три часа спустя Монк расхаживал по великолепной библиотеке научных томов Дока Сэвиджа так же беспокойно, как только что посаженная в клетку обезьяна.

Хэм сидел и наблюдал за ним с преувеличенным выражением жалости на своем красивом лице. Он издавал жалостливые звуки языком.

— Никакого воображения, — сказал он. — Он просто не знает, что с собой делать.

Монк фыркнул, казалось, пытаясь придумать подходящий ответ, отказался от него и повернулся, чтобы посмотреть на Дока Сэвиджа, который стоял перед большим глобусом с изображением мира.

Док изучал арктические регионы и проводил линию цветным карандашом. Рядом лежала стопка газет, выпущенных несколько месяцев назад. В них рассказывалось о пропавшей экспедиции Лендерторна. Отметка на глобусе указывала маршрут экспедиции Лендерторна, как указано в газетных сообщениях.

— Док, — позвал Монк.

Бронзовый человек поднял глаза. — Да?

— Где ты был последние пару часов? Собирал эти газеты?  — Спросил Монк.

Док кивнул. — Это, а также другие попытки выяснить, что все это значит.

— У тебя есть какие-нибудь идеи, что это за очки? Спросил Монк.

— Линзы очень необычные, — заявил бронзовый гигант. — Кажется, они состоят из материала, похожего на кварц. Однако этот кварц — а я не совсем уверен, что это кварц, — имеет не естественное образование. Кристаллическая структура указывает на искусственный источник.

Монк почесал щетину на своей круглой голове.

— По крайней мере, мы знаем, что они охотятся за нашим дирижаблем, — сказал он, — даже если мы не знаем, почему эти очки так ценны и что стоит за всем этим происшествием.

Док снова повернулся к глобусу.

Монк ухмыльнулся, наблюдая, как бронзовый человек сосредоточился на арктических долготах. Обезьяноподобный химик туго натянул воротник пальто до подбородка и изобразил искусную дрожь.

— Я нутром чую, — сказал он, — что нам пора отправляться в страну полуночного солнца.

Раздался слабый звуковой сигнал. Он предупреждал о приближении посетителей - контакт автоматически отключался, когда лифт останавливался на уровне восемьдесят шестого этажа.

Бронзовый человек нажал кнопку. Зажужжал электрический механизм, и на одной из стен комнаты встроенная телевизионная сканирующая панель из матового стекла внезапно залилась светом. Появилось изображение коридора снаружи. Полицейский в форме выходил из лифта.

— И что теперь? — пробормотал Монк. — — А полиция за нами тоже охотится?

— Надеюсь, это не очередной Грей Форестей, — вставил бледный Длинный Том.

Раздался звонок в дверь.

— Я впущу его, — сказал Монк.

***

Полицейский, которого Монк ввел в комнату, снял фуражку, когда Док Сэвидж кивнул в знак приветствия. Офицер, казалось, инстинктивно чувствовал, что гигантский бронзовый человек заслуживает особого уважения. Это не было противоестественным чувством, разделяемым каждым, кто встречался с Доком Сэвиджем.

— Я лейтенант О'Мэлли, — представился человек в форме. — Я нахожусь на отдельной службе, работаю в кабинете шефа. Я здесь, чтобы побеседовать с  Доком Сэвиджем.

— Это Док Сэвидж, — сказал Монк, кивнув в сторону всемирно известного человека.

— Я знаю. — Глаза О'Мэлли, остановившиеся на бронзовом гиганте, выражали нескрываемое восхищение.

— Брат, — сказал он, колеблясь, словно сомневаясь в уместности обращения, но не в силах удержаться от искреннего выражения, — я бы точно чувствовал себя в безопасности, если бы такой человек, как вы, патрулировал со мной.

Док Сэвидж отвел разговор от себя.

— Что мы можем для вас сделать? — спросил он.

— Это обычное дело, — сказал полицейский. — Офис проверяет убийство гангстера Часового Боуэна -  Бири Хосмера. Подозреваемый убийца, похоже, помешан на шоу, если поступившие описания хоть сколько-нибудь соответствуют действительности. Бледнолицый, водянистые глаза, золотистые усы и мелкий пушок на голове. Вот такое описание...

— И почему вы допрашиваете меня? — Вмешался Док.

— Сообщалось, что этого человека видели около вашего офиса, — сказал офицер.

Док кивнул. — Такой человек действительно приходил ко мне.

— Когда?

— Вчера поздно вечером.

— Чего он хотел? — Взволнованно спросил О'Мэлли.

— За этим кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд, — сказал Док. — Запишите меня на прием к своему шефу, и мы вместе обсудим этот вопрос.

Лицо О'Мэлли омрачилось. Ему явно не понравилась эта идея. Но в словах бронзового человека прозвучала нотка спокойной окончательности.

О'Мэлли пожал плечами. — О'Кей, — сказал он. Он повернулся и направился к двери, затем остановился и оглянулся.

— Послушайте, — ухмыльнулся он, — не возражаете, если я воспользуюсь вашим телефоном, чтобы позвонить своей жене? Сегодня вечером у нее готовится солонина с капустой. Похоже, я опаздываю. Я хочу, чтобы она поддерживала температуру.

Док махнул в сторону настольного телефона. — Пожалуйста.

О'Мэлли покрутил диск и набрал номер. Он коротко рассказал о консервировании солонины и капусты.

После того, как он заговорил, он прислушался. Он слушал гораздо дольше, чем говорил. В трубке послышался высокий ворчливый голос. О'Мэлли поежился; вид у него был застенчивый. Его свободная рука скользнула в боковой карман брюк и снова оттуда.

Наконец, он стукнул по трубке, демонстрируя раздражение. Трубка промахнулась мимо зубцов, ударилась о телефонную трубку, она покачнулась на столе. Он протянул правую руку, чтобы удержать аппарат. Сжимая правой рукой внутреннюю часть мундштука, он повесил трубку на вилку и отступил назад.

— Вот тебе и женщина, — пробормотал он, покраснев. — Она говорит, что если я не вернусь домой вовремя, то могу съесть это холодным.

После того, как полицейский ушел, Док сказал: — Монк, следуй за ним.

— Следить за этим полицейским? — Монк удивленно спросил.

— Верно. Докладывай обо всем, что он делает.

***

Спустившись на скоростном лифте Дока вниз, Монк добрался до вестибюля раньше, чем полицейский прибыл на более медленной клетке. Монк шел за О'Мэлли по людному проспекту.

О'Мэлли шел быстро, почти бежал. Он прошел всего полквартала, затем свернул в табачную лавку и направился к выходу, где стояли телефонные будки. Он остановился перед одной из них.

Из кабинки вышел мужчина. О'Мэлли протиснулся внутрь.

Монк сильно вздрогнул, когда увидел вышедшего мужчину. Мужчина  был Часовым Боуэном.

Монк узнал его, хотя видел Часового только в виле Грея Форестея.

Монк сунул руку в карман и достал мелочь. Он бросил монетку на газетный прилавок, схватил газету, резко развернул её, поднёс к лицу и направился к телефонным будкам, словно человек, увлечённый новостями дня.

Он остановился у телефонной будки, соседней с той, в которую вошел полицейский. Но будка была занята. Он мельком увидел ее обитателя через стеклянное окно. Это был странно белокожий человек, который нес смерть в своей правой руке - Ул.

Монк намеревался незаметно забраться в кабинку и подслушать телефонный разговор О'Мэлли. Поскольку будка была занята, Монк протиснулся вперед, к будке по другую сторону от будки полицейского. Ему пришлось пройти так близко от Часового Боуэна, что он чуть не столкнулся локтями с гангстером.

Монк поморщился, увидев, что его план подслушать разговор полицейского рушится. Кабинка на противоположной стороне тоже была занята.

Монк бросил быстрый взгляд на занявшего кабинку. Мужчина был маленького роста, безобидного вида; на самом деле, он походил на мышь. Широкая повязка на голове придавала ему более безобидный вид, чем когда-либо. Это был Хони Гамильтон, хотя Монк никак не мог этого знать.

Монк двинулся дальше, намереваясь зайти в одну из других кабинок и позвонить Доку Сэвиджу для уточнения. Но он так и не позвонил.

Внезапно он почувствовал резкое давление на поясницу. Чей-то голос промурлыкал: — Успокойся. Ты определенно попал в плохую компанию.

***

Монк стоял неподвижно, ничего не говоря, - политика, которую он считал превосходной, когда дуло автоматического пистолета упиралось ему в спину.

— Итак, вы напали на след нашего фальшивого полицейского, — промурлыкал Часовой Боуэн. — Вы, ребята, очень, очень смышленые, не так ли?

Монк ничего не сказал.

Часовой Боуэн засмеялся маслянисто-мягким смехом и сказал: — Хорошо, ты хотел кое-что узнать. Прижмись ухом к этой будке.

Монк отступил, дуло пистолета упиралось ему в спину.

Часовой неестественно рассмеялся. — Это слишком хорошо, чтобы держать это в секрете, — сказал он. — Я впущу тебя. Наш фальшивый полицейский позвонит Сэвиджу. И когда Сэвидж ответит на звонок, это будет его последняя минута на земле.

— А? — Монк хмыкнул, пораженный холодной уверенностью в тоне Часового.

— Вы были в кабинете Сэвиджа, когда — офицер О'Мэлли возился с телефоном?

— Конечно. — Монк зарычал.

Часовой ухмыльнулся. — Офицер О'Мэлли размазал большим пальцем яд по телефонной трубке в кабинете Дока Сэвиджа.

— А? — Монк повторил.

— Очень необычный яд, — уточнил Часовой. — Тот, который испаряется при увлажнении дыханием. Газ убивает!

— Эй, послушай... — прорычал Монк, внезапно встревожившись.

Дуло пистолета уперлось ему в спину. — Ты послушай, обезьяна! Вот и все! Ты как раз вовремя!

Монк слушал, испытывая все муки проклятых. Из будки послышалось жужжание и щелчки, когда фальшивый полицейский набирал номер Дока Сэвиджа. Док. Монк знал, что его позовут к телефону на случай, если он не ответит сам. Вряд ли могла быть ошибка.

В кабинке воцарилось молчание, затем фальшивый полицейский заговорил: — Алло... Док Сэвидж?

Монк, простой и верный Монк, совершил великолепный поступок. И не его вина, что он оказался бесполезным.

Давно признано, что "нет большей любви..." - Монк сделал все, что мог, чтобы отдать свою жизнь за своего брата.

У него мог быть только один способ справиться с этим. С этим автоматическим пистолетом, приставленным к его спине, он мог только кричать, предупредить Дока Сэвиджа об опасности отравления ревом своего громкого голоса - и ревом пистолета гангстера, когда свинец пробьет плоть и кости.

Монк открыл свой похожий на пещеру рот, чтобы закричать. Не его вина, что не раздалось ни звука.

Прежде чем он успел произнести хоть что-нибудь, ствол пистолета-пулемета ударил ему в висок и повалил его на пол.

***

"Хони" Гамильтон, предвидя намерение волосатого химика выкрикнуть предупреждение, вышел из двери своей телефонной будки и нанес удар. Похожий на мышь парень протиснулся в складные двери кабинки, как улитка, забивающаяся в свою раковину. Он притворился, что разговаривает по телефону.

Рушащаяся туша Монка не могла не привлечь внимания. Несколько мужчин выбежали из-за прилавка с сигарами.

Часовой сунул свой плоский автоматический пистолет в карман пальто и склонился над Монком с озабоченным видом.

— Помогите мне с ним, пожалуйста, — спросил он первого подошедшего к нему продавца.

Мужчина наклонился, чтобы помочь Часовому поднять Монка. — В чем дело? — он хотел знать.

— Упал в обморок, — коротко ответил Часовой. — У него бывают эти припадки.

— Посмотрите на кровь! — ахнул продавец. — Он ударился головой.

— Боюсь, что так. — Часовой издал звук "цок-цок" и выглядел обеспокоенным.

— Нам лучше вызвать врача.

— Я, — сказал Часовой вкрадчиво-авторитетным тоном, — его врач. Помогите мне с ним, кто-нибудь из вас, ребята. Мы положим его в мою машину.

Они вынесли Монка на улицу к машине. Часовой уехал вместе с ним.

Разговор фальшивого полицейского с Доком Сэвиджем в телефонной будке внутри табачного магазина проходил в соответствии с планом.

— Я О'Мэлли, — представился он.

— Я узнаю ваш голос, — ответил Док Сэвидж по проводу.

— Не могли бы вы говорить чуть ближе к трубке, пожалуйста? — попросил гангстер. — Связь плохая.

Док Сэвидж повысил голос.

— Я все еще вас не слышу, — солгал гангстер. — Может быть, если бы вы говорили еще немного ближе...

— Так? — Слова Дока Сэвиджа были нечеткими, как будто его губы были прижаты к мундштуку.

— Так-то лучше, — сказал фальшивый офицер. — Теперь, что касается убийства Бири Хоснера... есть пара моментов, о которых я забыл...

Он продолжал говорить, поддерживая разговор об убийстве Госмера, перебирая некоторые моменты, которые он уже обсуждал с Доком Сэвиджем.

Он услышал треск. Звук был громким, ломким, такой звук мог бы издать телефон на другом конце провода, если бы его уронили. Человек в синей униформе прервал свой монолог и резко позвал: — Док Сэвидж!

Ответа не последовало.

— Док Сэвидж! — повторил мужчина.

Ответом была тишина. Затем по проводам донеслись возбужденные крики, шум людей, быстро передвигающихся в кабинете Дока Сэвиджа. Наконец, раздался крик, хриплый и полный ужаса.

— Он мертв! — пронзительно закричал чей-то голос. — Док Сэвидж мертв!

Фальшивый полицейский поспешно повесил трубку и вышел из кабинки. Из соседней кабинки вышел Ул.

— Это удалось? — Спросил Ул.

— Так и есть, — ухмыльнулся тот.

В течение часа Часовой Боуэн, перевозивший потерявшего сознание Монка, вернулся к лодке на пристани Сити-Айленда. Он раздраженно огляделся в поисках Димитра Дайкоффа.

— Где патриот? — спросил он Хэм-хока Пайни.

Толстый негр пожал тяжелыми плечами. — Не знаю, шеф.

Большой, темный, покрытый шрамами мужчина пришел спустя несколько минут.

— Где ты был? — зарычал Часовой.

— Вышел подышать свежим воздухом, — мрачно сказал Дайкофф.

— Что ж, посмотрим, сможешь ли ты запустить циркуляцию воздуха в этом. — Часовой указал на все еще находящегося без сознания Монка.

Крупный темноволосый мужчина свирепо нахмурился. Когда он это сделал, шрам на его шее напрягся, как что-то живое.

Он сказал: — Мне не нравится насилие, за исключением насилия по отношению к предателям и политическим противникам.

Часовой мрачно посмотрела на него. — Ты мог бы назвать этого парня нашим политическим врагом. Ты хорошо починил Хони Хэмилтона. Посмотрим, сможешь ли ты починить и этого.

Дайкофф щелкнул каблуками, поклонился, затем начал умело ухаживать за Монком.

Часовой достал свой бренди восьмидесятилетней выдержки и налил себе выпить. Ул, Хони Гамильтон и фальшивый полицейский О'Мэлли вошли несколькими минутами позже. Лицо Ула было таким же бесстрастным, как обычно, но херувимские черты Хони Гамильтона сияли.

— Как дела? — спросил Часовой. — Получилось?

— Расскажи сам, Ул, — вздохнул Хони.

— Док Сэвидж, — объявил Ул, — мертв.

— Ты уверен? — Часовой нахмурился.

— Я разбираюсь в своих ядах, — категорично заявил Ул. — Этот, на моей земле, известен как ссл-юто-мнг. Это название означает "яд, который не может подвести".

— Он мертв, все в порядке, — сказал О'Мэлли. — Я слышал, как его люди кричали, что он сдох.

Часовой тяжело вздохнул и потянулся за бренди. — Значит, Сэвидж убран с дороги. Может, это и не сбросило с плеч груз! Ул, ты достаточно умён, чтобы быть президентом Соединённых Штатов.

Ул кивнул. — Я об этом думал. Возможно, я так и сделаю.

Часовой уставился на него. — Ну, для

— Что, — спросил Ул, — это помешает мне?

— Конечно, — пробормотал Часовой, и в его тусклых глазах появился странный блеск. — Ты на минуту сбил меня с толку своей небрежностью.

— На это не стоит слишком надеяться, — сказал Ул.

Конечно. Да, конечно, — медленно произнес Часовой, — если мы добьемся этой сделки… черт возьми, все возможно.

Часовой залпом допил свой напиток, и его рука, сжимавшая стакан, задрожала.

— Твоя рука, — сказал Ул, — дрожжит.

Часовой тихо выругался. — Ты бы тоже дрожал, будь ты наполовину человеком. Когда я думаю о том, что мы можем сделать, если это прокатит... — Он потянулся за еще одним напитком.

— Теперь, когда Док Сэвидж убран с дороги, — сказал Ул, — нам остается только забрать его дирижабль и защитные очки и уйти. Верно? — Он сделал жест, указывающий на простоту, своими бледными руками.

***

Раздалось пять резких ударов в дверь. Они были настойчивыми.

— Это сигнал Бельчонка, — сказал Часовой. — Звучит так, как будто у него что-то есть. Впусти его, Хэм-хок.

Дородный Негр вразвалку подошел и открыл дверь, и Бельчонок ввалился внутрь, словно один из его пушистых тезок, свалившийся с дерева.

— Часовой! — пролепетал он. — Я видел Дока Сэвиджа и...

— Когда? — отрезал Часовой.

— Поскольку предполагалось, что яд поразил его!

— Где? — слова главаря бандитов прозвучали как грохот.

— Я следил за его домом, как ты мне и сказал. Он вышел, и я последовал за ним. Он зашел в офис телеграфной связи и отправил несколько радиограмм...

— Радиограмм?

— Да...

— Кому?

— Откуда мне знать? — Спросил Бельчонок обиженным тоном. — Я не мог войти и посмотреть.

Часовой яростно дернул за цепочку часов.

— Достань мне копию этих радиограмм. Организуй ограбление, или взорви сейф, или что угодно. Но достань их!

Правая рука Ула взметнулась в направлении Бельчонка отвратительным движением мокасина. Его ровный голос произнес зловеще:

— Если вы справитесь с радиограммами не лучше, чем с защитными очками...

Он оставил фразу незаконченной для пущего эффекта.

Бельчонок Дорган вздрогнул и пробормотал: — О, я сделаю все, что мог. Затем он поспешно вышел.

Часовой, нахмурившись, повернулся к Улу.

— Яд, который никогда не подводит... — начал он с едким сарказмом.

Ул заставил его замолчать взмахом правой руки.

— Дело не в яде, — сказал он. — Дело в ваших глупых людях.

Фальшивый полицейский О'Мэлли отчаянно протестовал: — Я намазал этот яд в телефонную трубку!

Часовой прохрипел: — Где-то произошла ошибка.

Хэм-хок закатил свои беловатые глаза. — Да, и как всё обернулось, когда мы все полезли за этими очками... Я изо всех сил пытался их схватить, но их там просто не было, не смотря на то что я их видел.

Голос Ула надломился. — Есть еще один яд с моей земли, родственный тому, который не сработал. Мы называем эти яды "сестрами-близнецами". Тот, который не сработал, испаряется под воздействием влаги. Другой превращается в смертоносный газ под воздействием тепла. Я приготовлю тепловой яд.

Убийца с золотистым пушком сделал паузу. — Я предлагаю тебе, Часовой, самому организовать встречу Дока Сэвиджа с другой сестрой-близняшкой. Мы не хотим еще одного провала.

Часовой нахмурился. — Хорошо, я организую знакомство.

Часовой рассеянно вытащил часы из рукава своего пальто. Очевидно, в рукаве был специальный карман. Часы были очень большими, серебряными и выглядели старинными.

Часовой взглянул на них, казалось, увидел впервые, казался пораженным и поспешно вернул их в потайной карман на рукаве.

***

Глубокий и меланхоличный голос рядом с Улом спросил: — Который час, пожалуйста, мистер Боуэн?

Часовой испуганно огляделся. Он не слышал, как подошел большой Димитр Дайкофф.

— Черт возьми! — рявкнул он. — Это хороший способ сделать себе свинцовую прививку — вот так подкрасться ко мне сзади!

— Который час? — Снова невозмутимо спросил Дайкофф.

— Эти часы не показывают время, — прорычал главарь мафии. — Некоторые из моих часов показывают время — некоторые из них я ношу по другим причинам. Он вытянул запястье, чтобы Дайкофф мог видеть минуты и часы. — Эти показывают время.

— Спасибо, — сказал Дайкофф. Он повернулся и пошел прочь. Даже согнувшись и прихрамывая, он выглядел огромным. От него исходила аура спокойной силы.

— Как пациент? окликнул его вслед Часовой.

Дайкофф сделал паузу. — Вы имеете в виду человека, похожего на огромную обезьяну? Того, которого, похоже, ударили по голове?

— Конечно. Часовой кивнул. — Он собирается сдохнуть?

— Еще слишком рано говорить, — прогремел низкий голос Дайкоффа. — Он должен некоторое время побыть в тишине.

***

Ранним вечером того же дня Бельчонок Дорган вернулся на пришвартованную яхту и передал Часовому копии четырех радиограмм.

— Именно их отправил Док Сэвидж, — сказал он. — Я просто зашёл в офис телеграфа, показал клерку дуло своего пистолета, и он все выложил.

Часовой быстро просмотрел радиограммы, затем негромко выругался и позвал Ула.

Рука Ула, после того как он прочитал радиограммы, инстинктивно поползла вверх движением бабочки. Но все, что он сказал, было: — Мы не можем терять времени.

— Мы прикончим его сегодня ночью! — прохрипел Часовой. — И это не пустые мечты.

Одна из радиограмм была адресована отряду Королевской канадской конной полиции в Аклавике, в верховьях реки Маккензи на арктическом побережье. Остальные три были адресованы властям Соединенных Штатов в населенных пунктах на материковой части Аляски и на Алеутских островах. Текст всех четырех радиограмм был один и тот же:

ПОЖАЛУЙСТА ПРЕДОСТАВЬТЕ ИМЕЮЩУЮСЯ ИНФОРМАЦИЮ ОБ ЭКСПЕДИЦИИ ГРЕЯ ФОРЕСТЕЯ ИЛИ ЛЮБОЙ ДРУГОЙ ЭКСПЕДИЦИИ ПРОВОДИВШЕЙСЯ НА ВАШЕЙ ТЕРРИТОРИИ В ТЕЧЕНИЕ ПОСЛЕДНИХ ШЕСТИ МЕСЯЦЕВ ТЧК ЕСТЬ ЛИ У ВАС КАКИЕ-ЛИБО СВИДАНИЯ О МУЖЧИНЕ С НЕБОЛЬШИМ ЛИЦОМ НЕЕСТЕСТВЕННО БЕЛОЙ КОЖЕЙ И ТОНКИМ ЗОЛОТИСТЫМ ВОЛОСОМ

ВЫСОКИЙ КОСТЛЯВЫЙ УДИВИТЕЛЬНО СИЛЬНЫЙ С РОВНЫМ НЕЕСТЕСТВЕННЫМ ГОЛОСОМ ГОВОРЯЩЕМ ПО-АНГЛИЙСКИ ИЗВЕСТНОМ ВОЗМОЖНО КАК УЛ ТЧК ЭТА ИНФОРМАЦИЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СРОЧНОСТИ

КЛАРК СЭВИДЖ, МЛ

— Да, — прорычал Часовой, перечитав сообщения. — Мы должны поймать его, прежде чем он до тебя доберется, Ул.

***

Незадолго до десяти часов вечера Док Сэвидж и его четверо помощников собрались в приемной штаб-квартиры бронзового человека на восемьдесят шестом этаже. Почти не разговаривая, они ждали с некоторым нетерпением - за исключением большерукого Ренни, который время от времени хмурился, глядя на телефон.

— Док, как ты вообще додумался до этого хитрого яда? — прогремел он. — Вещество было бесцветным и не выглядело влажным, как жидкость.

— Ты наблюдал за этим фальшивым полицейским, О'Мэлли, когда он был здесь? — Спросил Док.

Ренни кивнул. — Конечно.

— Он был не очень умен, когда возился с телефоном, — сухо сказал бронзовый человек. — Это вызвало у меня подозрения. Было только примерно одно, что он мог делать. Итак, сразу после того, как человек, назвавшийся О'Мэлли, ушел, я отключил этот аппарат и заменил его другим.

Джонни, многословный археолог и геолог, потеребил свой монокль и пробормотал: — Интересно, была ли ваша театральная постановка совершенной?

— Он имеет в виду, что ему интересно, был ли успешным тот номер, который ты разыграл по телефону, когда заставил одного из нас кричать, что ты мертв, — пророкотал Ренни.

Док, очевидно, собирался ответить, но его прервали. Зазвонил телефон. Бронзовый человек встал и направился к аппарату.

— Святая корова! — Ренни беспокойно постучал по столу. — Осторожнее! Может быть, в этот мундштук намазали еще немного яда!

Было заметно, что бронзовый человек стоял на значительном расстоянии от аппарата, когда отвечал на звонок. Из трубки донесся пронзительный, скулящий голос.

— Слушай, парень, — говорило оно, — я знаю, с кем разговариваю. Я знаю твой голос. Но это не всё, что я знаю.

— Интересно, — сказал Док без эмоций.

— Бери Хоснер был моим приятелем, — проныл голос. — Он подставился, понимаешь? Он этого не заслужил. Поэтому я сдам того, кто это сделал.

— Хорошо, — резко сказал Док Сэвидж. — Кто вы такой и что вам известно?

Голос в трубке оживился.

— Думаешь, я идиот? — требовательно спросил он. — Все виды неприятностей имеют обыкновение сваливаться на таких парней, как я, так что я не называю никаких имен. Но ты сходи на тот склад, принадлежащий Торговой Компании Идальго, на берегу реки Гудзон. Поищи зеленое купе, понимаешь?

— Откуда у вас эта информация? — Спросил Док.

Собеседник повесил трубку.

***

Было полдесятого вечера, когда Док Сэвидж и четверо его помощников приблизились к огромному ангару-складу. Машина, в которой они ехали, плавно двигалась в тишине электрического света. За рулем сидел бронзовый человек.

Тэм, Ренни, Длинный Том и Джонни были немного мрачны из-за отсутствия Монка. Тот факт, что Док не казался обеспокоенным, не слишком их обрадовал, потому что бронзовый человек редко проявлял те эмоции, которые он испытывал.

Хэм попытался приободриться. — В конце концов, Монк не часто попадает в переделку, из которой не может выбраться.

— Да, — сказал Ренни. — Монк справится. Что меня беспокоит, так это звонок от человека, который утверждает, что является другом Бири Хоснера.

— Верно, — согласился Длинный Том. — В нем есть некоторые признаки фальшивки.

Автомобиль катился бесшумно, идеально сбалансированный двигатель практически исключал вибрацию, а тщательно подобранные тяжелые детали кузова и ходовой части гарантировали отсутствие скрипов. Одной из индивидуальных особенностей автомобиля были хромированные крылья, способные выдержать ужасное столкновение.

Голос Длинного Тома надломился: — Там зеленое купе!

Зелёное купе, довольно большое, находилось в квартале отсюда, под уличным фонарём.

Какой-то мужчина высунулся из машины, посмотрел назад, затем быстро повернулся и, казалось, давал указания водителю.

— Это тот белокожий негодяй, Ул! — рявкнул Длинный Том.

— Мы остановимся рядом, — начал Ренни, — и... нет, мы этого не сделаем. — Зеленое купе с хриплым рычанием выхлопных газов оторвалось от бордюра, набирая скорость. Всего через несколько секунд оно нарушило скоростной режим.

Док прибавил газу. Его собственная машина бесшумно выровнялась, чтобы не отставать от другой. Разрыв между двумя машинами начал сокращаться.

Зеленое купе понеслось сквозь ночное движение. Машине не нужна была предупреждающая сирена, чтобы обеспечить себе право проезда. Рев выхлопных газов был огромен. Ночь наполнилась оглушительным раскатом грома, который заглушил бы пожарную сирену. Такси спешили к обочине. Пешеходы прижимались спинами к витринам магазинов.

Держась вплотную к ревущему зеленому купе, низкий седан Дока по-прежнему двигался почти бесшумно.

Ренни взмахнул своим супер-пистолетом.

— Может, дать им дозу?

Док покачал головой. — Слишком быстро едут!

Док поддал еще газа - и еще. Его машина поравнялась с другой. Очевидно, его намерением было обойти зеленое купе, вырваться вперед и прижать машину к обочине.

Но и другая машина тоже была быстрой. Водитель обошёл маневр Дока, резко прибавив скорости, сравнимой с той, что выдал бронзовый человек. Белые, зелёные и красные огни пронеслись мимо, размытые.

Док прокомментировал: — У них под капотом неплохой мотор.

— Подожди, пока мы не выберемся на открытую дорогу! — отрезал Джонни, переходя к словам из нескольких слогов в азарте погони.

В ожидании насильственных действий он достал из кармана монокль, завернул его в носовой платок, чтобы не разбился, и сунул обратно в карман. Монокль для него не был притворством. В прошлом, до того, как Док Сэвидж применил свое хирургическое мастерство, чтобы полностью восстановить зрение левого глаза худощавого геолога, поврежденного во время Мировой войны, Джонни носил очки с увеличительным стеклом в левом окуляре. Он больше не нуждался в очках и настаивал на том, что в работе ему нужна лупа, поэтому по-прежнему носил ее в монокле.

***

Внезапно воздух перед мчащейся машиной Дока Сэвиджа наполнился дымом. Лучи мощных ламп поглощались так же полностью, как солнечные лучи за грозовыми облаками.

Водитель зеленого купе выпускал дымовую завесу из своего выхлопа способом, давно изобретенным изобретательными преступниками. Машина Дока неслась вслепую со скоростью почти сто миль в час.

Бронзовый человек просунул руку под приборную панель и коснулся одного из множества скрытых там переключателей. Затем он вытащил большие, несколько неуклюжие окуляры. Он посмотрел в один из них.

Произошла фантастическая перемена. Странный свет, казалось, пронизывал пелену черного дыма. Непрофессионалу это показалось бы попахивающим черной магией, но инженер-электрик был бы не более чем удивлен эффективностью устройства для проецирования невидимых инфракрасных лучей, которые обладают способностью в значительной степени проникать сквозь дым и туман.

Очень хитроумные окуляры, делающие видимым инфракрасный свет, были бы еще более интересны эксперту-электрику.

— Осторожно! — Внезапно крикнул Ренни.

Прямо впереди, поперек улицы, маячил брошенный грузовик. Кто-то, действуя в сговоре с водителем зеленого "купе", вывел грузовик с боковой улицы и оставил его, ожидая, что Док врежется в него лоб в лоб в дыму.

Шины взвизгнули по асфальту, когда Док развернул седан в попытке объехать препятствие. Ни одна обычная машина не смогла бы этого сделать.

Раздался тошнотворный занос. Они перепрыгнули бордюр. Металл треснул, заскрежетал. Они отскочили от стены. Посыпалась кирпичная пыль. Машина покачнулась, чуть не перевернулась. Затем ее отбросило назад, на улицу, за грузовик.

— Святая корова! — Ренни ахнул.

Многословный Джонни заморгал глазами. — Я удостаиваю вас родственной артикуляции!

Мчащиеся машины уже выехали за пределы светофоров и мчались по открытым бульварам. Седан Дока подкрался сразу же сзади к другой машине. На их невероятной скорости телефонные столбы мелькали почти как колышки в заборе. Зелёное купе сильно дергалось, но машина Дока, сбалансированная с научной точки зрения, плавно держала дорогу.

Бронзовые, словно обвитые проводами, руки Дока  повернули руль. Машина обогнула зеленое купе, поравнялась с ним. Очевидно, Док намеревался врезаться в другую машину, заставить ее остановиться.

Из зеленого купе высунулся пистолет-пулемет, и очередь пуль безвредно расплющилась о стальную обшивку и пуленепробиваемое стекло машины Дока.

Когда мчащиеся машины стояли бок о бок, Док и его люди могли разглядеть своих противников в купе.

— Эй, это не Ул! — Коротко сказал Длинный Том. — Они разрисовали мелом чье-то лицо, чтобы сделать его похожим на Ула!

— Ул вряд ли стал бы рисковать своей шеей с таким водителем, как этот, — сказал Док.

— Ну, тогда что... — Длинный Том так и не закончил фразу.

***

Раздался удар, ужасающий вираж, грохот, сумасшедшая вспышка фар в ночи, когда две машины столкнулись, и одна из них перевернулась из конца в конец и покатилась, как бочка, с дороги, через канаву, через живую изгородь деревьев далеко во вспаханное поле.

Безумно безрассудный водитель зеленого купе попытался столкнуть другую машину с дороги.

Трюк не удался. Другой водитель не рассчитал на усиленные крылья Дока. Это его собственная машина перевернулось.

Машина Дока удерживала дорогу. Она виляла, но не опасно. Док нажал на тормоза, выключил фары и резко остановил машину.

То, что он сделал потом, было неожиданностью.

— Садись сюда, на водительское сиденье, Хэм, — приказал он. — Отгони машину в город. Я свяжусь с тобой в офисе.

Он открыл дверцу, выскочил наружу, скользнул через дорогу и исчез в тени высокой живой изгороди.

Хэм поколебался, затем уехал, увозя с собой озадаченных и возмущенных Длинного Тома, Джонни и Ренни.

На месте катастрофы Док Сэвидж установил, что и водитель, и стрелок были мертвы, погибли мгновенно.

Он осматривал тела, когда до его ушей донесся странный ритмичный гул. Док поднял голову.

Ясно на фоне звездного неба он мог разглядеть огромную фигуру, балансирующую на фоне ночи, поначалу напоминающую птицу с гротескно машущими крыльями. Пока он смотрел, объект опустился ниже. Это был самолет, автожир.

Док взорвался взрывом яростной энергии и едва успел скрыться в тени рощи, как сверху донесся резкий грохот и по земле застучали пулеметные пули.

У Дока не было при себе ни одного из пистолетов-пулеметов, на которые так полагались его люди; он предпочитал полагаться в защите на изобретательность и различные научные устройства, которые носил в карманах специально сконструированного жилета.

Поскольку автожир летел недостаточно низко, чтобы он мог принять какие-либо эффективные меры против него, он удовлетворился тем, что перехитрил пулеметные очереди. Пули то и дело просвистывали сквозь густую листву, оставляя следы смертей. Но бронзовый человек держался в стороне.

После нескольких минут безрезультатной стрельбы автожир поднялся в воздух и унесся на запад, по-прежнему летя низко.

Не более чем через две минуты Док увидел, как он выровнялся, а затем лениво опустился на землю почти вертикально.

Покинув свое вечнозеленое укрытие, Док побежал к месту, где приземлился автожир. Расстояние было небольшим, и, в конце концов, он обнаружил  самолет-ветряную мельницу.

Аппарат остановился на ферме, в неглубокой долине недалеко от дороги. Неподалеку стоял дом. Док осторожно приблизился. Луна добавила яркости звездам.

Он услышал, как мужчина выругался, а затем услышал, как произнесли его собственное имя — «Док Сэвидж!» — с явным испугом. Окно в фермерском доме потемнело. Один мужчина выбежал наружу, к нему присоединился другой. Двое бросились мчаться через фермерский участок в сторону автожира.

Затем один из них остановился, схватил другого за руку и потянул в противоположном направлении.

— Нет! — Слова стрелка отчетливо донеслись до Дока. — Мы не можем приземлиться на автожире там, где хотим! Черт с ним! Мы возьмем машину!

***

Мужчины, спотыкаясь, побежали к дороге. Док, следовавший за ними, услышал завывание стартера, затем разрушающий тишину рев мотора и лязг передач, когда машина тронулась с места.

Фары включились. Док смог узнать двух мужчин. Ул и Часовой Боуэн!

Машина с гудением умчалась прочь, растворяясь в черной дали.

Убедившись, что он один, Док Сэвидж подбежал к автожиру. Он внимательно осмотрел его. Особое внимание он уделил управлению.

Он нашел бомбу, прикрепленную к стартеру таким образом, что она взорвалась бы при первом же обороте. Бомба объяснила "представление", которое Часовой Боуэн и Ул разыграли на стоянке фермы. Представление было рассчитано на то, чтобы заманить бронзового человека в погоню за убегающей машиной с помощью автожира. Это была всего лишь еще одна попытка убийства.

Док Сэвидж вошел в дом и начал тщательный осмотр комнат. Похоже, это был небольшой фермерский домик, сейчас заброшенный, который, судя по беспорядку вокруг, время от времени использовался Часовым Боуэном как убежище.

Белый луч его фонарика шарил повсюду. В комнате, где он видел, как погас свет, бумаги на полу и еще больше бумаг на потрепанном временем столе создавали впечатление, что преступники, спеша убраться, были вынуждены оставить документы.

Док поднял с пола одну из бумаг. Свет от ручного фонаря осветил ее, обнажив путаницу почерков и цифр, по-видимому, некоторые из расчетов Часового Боуэна.

Док собрал все бумаги с пола и отнес их к письменному столу. На столе стояла лампа с электрической лампочкой. Очевидно, на ферме была электрическая станция.

Для большего удобства Док отложил фонарик и включил электрический свет. Лампа была тусклой, сильно матовой.

Док наклонился поближе к свету, разбирая бумаги. Он был так поглощен документами, что не заметил слабого пара, который поднимался из матовой колбы по мере нагревания.

Наконец-то он это заметил. Он взмахнул рукой. Он разбил лампочку голой рукой. Но пар уже витал в воздухе.

Бронзовый человек сделал два шатающихся шага, затем опрокинулся и неподвижно распростерся на полу.

Ул и Часовой Боуэн не поехали в город, когда сбежали с фермы, а свернули на ближайшую боковую дорогу, откуда, припарковав машину, они вернулись к ферме пешком, прибыв как раз вовремя, чтобы издали наблюдать, как Док Сэвидж включил лампу на столе.

Услышав глухой удар его тела об пол, они бросились внутрь. Они торжествующе уставились на распростертое тело бронзового человека.

— Вторая из сестер-близнецов добралась до него, — бесцветно проговорил Ул.

В голосе Часового слышалась хрипота. — После этого, Ул, я всегда голосую за тебя и твои причудливые яды. Когда этот дурак-водитель купе попал в аварию, я был готов сдаться.

Часовой собрал свои личные бумаги, из-за которых все произошло. Затем он подошел к телу Дока Сэвиджа.

— Давай отнесем его в машину, — предложил он.

В итоге они вдвоем склонились над тяжелым телом Дока.

То, что произошло дальше, ни Ул, ни Часовой не смогли бы точно описать. Возникло кошмарное ощущение, как будто на них обрушилась крыша и в комнату ворвался торнадо.

Смутно, конечно, они знали, что Док Сэвидж не умер. Мускулы бронзового человека, которые были расслаблены в очевидной беспомощности, когда он лежал на полу, внезапно напряглись с неисчислимой силой.

И Ул, и Часовой Боуэн были сильными людьми. Но они оказались беспомощны в тот момент, когда металлическая рука сомкнулась на горле каждого. Их кровь, казалось, превратилась в воду, мышцы обмякли, как тряпки, глаза выпучились на побагровевших лицах, языки высунулись.

Неожиданным движением Док стукнул их головами друг о друга. Они потеряли сознание.

Обыскав пару, Док отобрал у них оружие. Затем он посвятил много времени осмотру правой руки Ула, руки, которую худой, странно белокожий человек, казалось, никогда не держал неподвижно.

Он не нашел в этой руке ничего особенного.

Бронзовый человек подтащил два бесчувственных тела к автожиру и спокойно отсоединил бомбу от пускового механизма.

Он доставил двух своих пленников обратно в город, приземлившись на пустыре рядом со своим собственным складским ангаром на берегу. Он взял у большого здания закрытую машину и погрузил пленников на борт.

***

В штаб-квартире небоскреба Хэм, Джонни, Длинный Том и Ренни смотрели, как Док выходит из своего личного лифта неся двух пленников. Док опустил пару обмякших тел на пол.

Длинный Том, мастер-электрик, заговорил первым. — Ты определенно проделал тяжелую ночную работу, Док, — сказал он.

— Будем надеяться, что на этом все закончилось, осталось только допрос, — сказал Док.

Ренни с большими кулаками протянул пачку радиограмм.

— Это пришло в ответ на радиограммы, которые ты отправил на Север, — сказал он бронзовому человеку. — Они дают нам кое-что, на что можно опереться, когда мы начнем допрашивать этих двоих.

Все сообщения были очень длинными и одинаковыми в одном отношении - все они содержали информацию о том, что ни одна экспедиция, кроме отряда Лендерторна, не покидала арктическо-американское побережье в последние месяцы.

Одно сообщение содержало сюрприз. В нем описывались члены группы Лендерторна. Описания были безошибочными.

Исследователем Лендерторном был не кто иной, как сам Часовой Боуэн. Ему помогал лейтенант, который в точности походил на Ула.

Экспедиция вылетела самолетом, и с тех пор о ней ничего не было слышно, говорилось в сообщении.

Одна радиограмма из Пойнт-Барроу на побережье северной Аляски содержала дополнительную информацию об Уле.

Странный белокожий мужчина, как сообщалось в радиограмме, загадочным образом прибыл в поселение несколько месяцев назад.

У Ула была странная пара черных очков. Он вел себя странно, казалось, не имел ни малейшего представления о том, на что похожа современная жизнь, и не мог говорить ни на каком понятном языке. Но за то короткое время, что он пробыл там, он с поразительной быстротой выучил язык и обычаи.

Он отказался разглашать большую часть информации о себе, за исключением смутного предположения, что прибыл с арктического пакового льда, что, очевидно, было ложью, поскольку это считалось невозможным. Он исчез из поселения так же таинственно, как и появился.

Они приписали Улу несколько странных смертей среди эскимосского населения, но сочли это суеверной выдумкой с их стороны, поскольку прямых доказательств вины Ула получить не удалось, а поскольку смертельные случаи в каждом случае сопровождались сильным местным воспалением и отеком, и вскрытия не проводилось, власти поселения приписали смерть пагубной инфекции или простому заражению крови.

Ренни беспокойно сжал свои огромные кулаки. — Что скажешь, Док, если мы отправимся в путешествие по...

— ...по паковым арктическим льдам, — подсказал Длинный Том. — Мы можем использовать...

— ...новый дирижабль. — Добавил Хэм.

— Для конкретных целей, — величественно закончил Джонни, — расследования таинственного происхождения одного злонамеренного злоумышленника, украшенного золотым волосом, не говоря уже о том, чтобы проникнуть в тайну определенной пары защитных очков — и предполагаемых таинственных вещей.

***

— Хэм, прыгай! — Голос Дока был похож на треск.

Хэм прыгнул, внезапно, без вопросов. Щеголеватый юрист подпрыгнул на ярд в воздух.

Ул схватил его за лодыжку примерно на уровне половины ярда.

Хэм яростно упал, растянувшись во весь рост на полу, трость-шпага с грохотом выпала у него из руки. Он брыкался, но не мог стряхнуть безжалостную хватку Ула со своей лодыжки.

— Замри, Хэм! — Прохрипел Док. — Не двигайся!

Хэм лежал неподвижно.

Ул заговорил.

— Вы хорошо сделали, что приказали ему лежать спокойно, — прогудел он. — Теперь послушайте меня. Вы стали свидетелем моей силы. Я недолго оставался без сознания, как этот другой. — Он указал на обмякшее тело Часового Боуэна.

— Я мог бы устроить вам, — продолжал он своим замогильным тоном, — более смертоносную демонстрацию моей силы. Если бы я дотянулся до вашего человека правой рукой, а не левой, он был бы сейчас мертв. Так что не пытайтесь со мной шутить, бронзовый человек. Вы могли бы убить меня — да; но не раньше, чем я смогу убить этого вашего человека.

— Чего вы хотите? — Тихо спросил Док.

— Сначала очки.

Без дальнейших возражений Док сходил в лабораторию и вернулся с очками. Он бросил их Улу.

— Вы разборчивый, — категорично сказал Ул. — Я бы хотел, чтобы моим партнером были вы, а не Часовой Боуэн.

— Чего вы еще хотите?

— Уйти — это все. — Ул говорил, как неэффективный граммофон. — Я не жадный. Я мог бы поторговаться с вами за ваш дирижабль. Но это повлечет за собой осложнения. Я предпочитаю закрепить свои успехи и нанести удар в другой раз.

— Что вы предлагаете сделать сейчас? — Спросил Док.

— Я отступлю назад и войду в ваш лифт, — сказал Ул. — Я потащу Часового Боуэна, и я потащу вашего человека тоже. Моя правая рука — смерть. Понимаете? Но даю вам слово, что она сработает только в том случае, если вы помешаете моему побегу.

— Что вы собираетесь делать с Хэмом? — Требовательно спросил Док.

— Он мне не нужен. И я не хочу провоцировать ваши ответные действия, убивая его. Если вы не помешаете моему побегу, я оставлю его невредимым внизу лифтовой шахты. Договорились?

Превыше всего Док Сэвидж заботился о безопасности своих помощников.

— Решено, — сказал он.

Без лишних слов Ул попятился от двери со своей человеческой ношей, вошел в лифт и опустился на восемьдесят шесть этажей до земли.

Наконец лифт вернулся на восемьдесят шестой этаж. Хэм был в нем, прижатый спиной к поручню.

— Давайте догоним этого ублюдка! — Взревел Ренни, врываясь в лифт.

Док наложил вето на это предложение. — Не сейчас. У меня другие планы. Вы, парни, подождите.

Бронзовый человек вытащил их, затем спустился в клетку один.

Помощники Дока столпились вокруг Хэма, забрасывая его вопросами.

— Этот парень с мертвым лицом и мертвыми пальцами — не человек! Хэм вздрогнул.

***

На борту пришвартованной яхты Часового Боуэна Димитр Дайкофф, большой, смуглый, покрытый шрамами патриот, быстро принес еще бренди восьмидесятилетней выдержки, когда Часовой Боуэн и Ул поднялись на борт и шумно протиснулись в дверь.

Часовой был в диком настроении. Его шея распухла от удушья Дока Сэвиджа, а по голове, казалось, стучали тысячью стальных молотков. Он жадно глотнул бренди.

— Ну и дрянь эти твои сестры-близнецы, — рявкнул он на Ула.

— В вашем мире нет яда более смертоносного, чем сестры-близнецы, — ответил Ул.

— Тогда как же Сэвидж так быстро пришел в себя? — Поинтересовался Часовой.

— Он и не приходил в себя.

— Что ты имеешь в виду?

— Он никогда не находился под влиянием этого. Ни один человек не может обнять одну из сестер-близнецов и остаться в живых.

— Ты хочешь сказать, что он подстроил это — притворился, что потерял сознание, чтобы заманить нас туда и схватить?

— Очевидно.

— Значит, что-то пошло не так! — Часовой зарычал. — Где-то произошла утечка. Сэвидж был осведомлен обо всех наших планах. — Рука главаря мафии вцепилась в жилет спереди, яростно дернув за золотую цепочку от часов.

Димитр Дайкофф молча подошел к нему, протягивая сигареты, но Часовой выбил пачку у него из рук.

— Ты начинаешь действовать мне на нервы! прохрипел он.

— Побереги нервы, — предостерег Улл. Он достал из кармана защитные очки. — У нас есть вот это — это очень важная вещь.

Часовой продолжал злобно смотреть на Димитра Дайкоффа, на шрам на его шее, трагически горящие темные глаза, высокие скулы, впалые щеки, великолепную мускульную силу, которую не мог скрыть даже плохо сидящий костюм смуглого мужчины.

Вскоре после этого Димитр Дайкофф нашел возможность покинуть каюту.

Часовой Боуэн показал большим пальцем ему вслед.

— Сэвидж слишком много знает; он, очевидно, узнает о наших планах, — сказал он. — Интересно, не этот ли проклятый патриот стал источником утечки?

Ул не проявил никаких эмоций, но спросил: — Нужно ли нам рисковать?

— Черт возьми, нет! — Часовой зарычал.

— Я пожму ему руку, когда он вернется, — бесстрастно сказал Ул. — Я воспользуюсь правой рукой.

Через некоторое время вернулся Димитр Дайкофф, и Ул встал.

— Я хочу сделать вам комплимент за отличную подачу бренди, — сказал он. — Пожмите мне руку, если хотите.

Димитр Дайкофф стоял очень близко. Он с готовностью потянулся, чтобы взять протянутую Улом руку.

Но в последний момент вытянутая вперед рука большого патриота отклонилась, но опустилась к очкам в левой руке Ула. Его молниеносный захват был точно направлен. Он взял очки.

Казалось, что все тем же движением он метнулся в сторону, а другой рукой схватил Часового за горло. Он рывком поднял гангстера с широкой талией с пола.

Во второй раз за вечер Часовому Боуэну показалось, что в комнату ворвался торнадо и разбросал щепки у него над головой.

Хватка на горле большого смуглого мужчины усилилась, пока комната не превратилась в красное пятно в выпученных глазах Часового. Затем Ул рубанул по направлению к Димитру Дайкоффу, размахивая правой рукой. Часовой почувствовал, как его подняло, швырнуло. Он врезался в Ула, сбил его с ног.

Часовой судорожно двигал челюстью, пытаясь заговорить. Когда он выдавливал из себя слова, они вырывались хриплым хрипом.

— Это Док Сэвидж! — задохнулся он.

— Да, — последовало подтверждение патриота с трагическим голосом. — Это Док Сэвидж.

***

Услышав шум борьбы, Монк выбежал из другой каюты, где он лежал на кровати, притворяясь выздоравливающим.

- Бери стул, Монк, - крикнул Док. - Держи его перед собой. Прикосновение Ула равносильно смерти!

Ул вскочил на ноги раньше Часового. Пригнувшись, он бочком приблизился к Доку, его правая рука покачивалась, как голова свернутого мокасина.

Док не стал дожидаться нападения. Он метнулся вперед, уклонился от удара мокассинового убийцы  и ударил Ула бронзовыми костяшками пальцев в челюсть.

Ул отшатнулся назад и рухнул к стене. Но он мгновенно поднялся и снова подкрался. Если бы Док смог вложить больше силы в удар в челюсть, Док, каким бы неестественно сильным он ни был, тогда бы сломался.

Когда Ул приготовился ко второй атаке, Док вытащил одну из маленьких стеклянных колбочек, которые были его анестезирующими бомбочками. Он швырнул ее на пол. Она разлетелась вдребезги. Док задержал дыхание.

— Задержи дыхание! — Ул заорал Часовому Боуэну.

Док наполовину ожидал этого, вспомнив, что Ул в своем кабинете аналогичным образом пережил одну из бомб.

Док сделал выпад в сторону Ула, как и раньше, увернулся от выпада убийцы и нанес чистый удар в лицо.

Обычный человек был бы нокаутирован. Ула всего лишь отбросило к стене, сильно встряхнув. Его выносливость была огромной.

В тот же миг Монк, опираясь на стул, бросился на Часового. Гангстер поднялся на ноги и размахивал часами, которые лежали в потайном кармане у него в рукаве. С тех пор как он сбежал с Улом из кабинета Дока Сэвиджа, Часовой не вооружался автоматическим оружием. Казалось, его это не беспокоило. Его губы изогнулись в злобной ухмылке убийцы, когда он открыл ладонь и выпустил часы.

Часы были одним из любимых видов оружия Боуэна. Механизм был извлечен из корпуса и в него было вставлено некоторое количество расплавленного свинца. Боуэн мог швырнуть часы так же точно, как он мог прицелиться из револьвера.

Часы со свинцом в корпусе полетели к Монку со скоростью снаряда. Монк пригнулся, когда снаряд попал в его стул. Часы пробили тонкую плетеную обивку лодочного кресла и слегка ударили Монка в грудь.

Монк взревел и двинулся со стулом, как тараном. Гангстер отшатнулся в сторону. Стул царапнул его по плечу и врезался в стену с такой силой, что ножки раскололи обшивку кабины.

Рука гангстера опустилась в широкий карман пальто. Она выхватила еще одни часы со свинцом в корпусе. К ним была прикреплена цепочка. У гангстера была привычка использовать утяжеленные часы вместо дубинки. Он замахнулся уникальным оружием, целясь Монку в голову.

Резко развернув стул, Монк замахнулся неуклюжим оружием сбоку на гангстера. Стул выбил  свинцовые часы из кулака Часового Боуэна и с тяжелым стуком врезался ему в плечо.

Гангстер отшатнулся. Раздался звон бьющегося стекла, когда его тяжелая туша врезалась в иллюминатор.

В тот же момент Док Сэвидж, уклонившись от четвертого подряд мокассинового удара Ула, отбросил высокого бледного мужчину к стене. Ул снова попытался подняться, но теперь заметно ослабел.

Голос Часового Боуэна заревел от дикого отчаяния. — К черту очки, Ул! Давай выбираться отсюда!

Главарь банды отшвырнул свое тяжелое тело назад в разбитый, непомерно большой иллюминатор, со звоном сбросив остатки стекла на пол. Ул сделал неуклюжий выпад к двери.

Оказавшись снаружи, они кубарем врезались в быстроходный катер, пришвартованный под кормой.

— Дай оружие! — отчаянно кричал Часовой.

Внезапно раздался рев - заработал мотор катера. Загрохотал пулемет. Должно быть, он лежал в лодке. Дождь пуль отбросил Дока и Монка на палубу.

Быстроходный катер, идущий без огней, с ревом умчался прочь, оставляя за собой кильватерную струю. Док и Монк стояли на палубе и смотрели ему вслед.

На глазах у восхищенного Монка Док Сэвидж уничтожил маскировку Димитра Дайкоффа. Он вынул изо рта вату, которая создавала эффект высоких скул. Ловким движением большого и указательного пальцев он снял пару чашеобразных линз из темного стекла, которые плотно прилегали к его глазным яблокам. Химическая паста смыла последние следы черноты с его бронзовых волос. Он снял изготовленный коллодием шрам, который тянулся от мочки уха вниз по шее.

Монк усмехнулся. — Патриот разоблачен, — сказал он. — Я сам сначала не узнал тебя в образе Димитра Дайкоффа. Кстати, был ли на самом деле Димитр Дайкофф?

— Полицейские радиопереговоры были настоящими, — пояснил Док. — Я просто воспользовался ими, чтобы завоевать доверие Часового Боуэна.

***

Час спустя из малоизвестного аэропорта Лонг-Айленда донесся множественный гул авиационных двигателей, когда большой самолет с массивным корпусом и широко расправленными крыльями едва миновал мерцающую линию огней, отмечающую край посадочной площадки.

Под тяжестью людей и топлива судно медленно поднималось, кружа над полем и набирая высоту, затем набрало скорость и, пульсируя, унеслось на северо-запад.

Что касается пассажиров, то на борту были Часовой Боуэн, Ул, Хэм-хок Пайни, Хони Гамильтон, Бельчонок Дорган и еще четверо мужчин. Их было девять человек и пилот. Самая злобная шайка преступников, которая когда-либо позорила хороший самолет.

Прошло несколько часов, прежде чем Джонни, проверив аэропорты и железнодорожные вокзалы по совету Дока, узнал об отправлении самолета.

Подобно лунному лучу, подхваченному, застывшему и снова пущенному по течению, крейсерский дирижабль, серебристая полоска на фоне унылого субарктического неба, пронесся над северо-западом Канады со скоростью, крайне необычной для таких кораблей. Скорость дирижабля - почти двести миль в час - была достигнута за счет улучшенной мощности двигателя и уменьшения сопротивления ветра.

Док Сэвидж лично разработал двигатели из сплавов, и ему, с помощью Монка, удалось синтезировать газ, негорючий и обладающий значительно большей подъемной силой, чем гелий или водород.

В поселении Резолюшн на Большом Невольничьем озере серебристый дирижабль совершил посадку для дозаправки. Док и его пятеро пытливых помощников узнали там, что двухмоторный транспортный самолет с десятью пассажирами на борту приземлился за бензином и маслом за два часа до них.

— Ул и Часовой Боуэн, — пробормотал Монк.

— Дедукция подтверждается, — согласился Джонни.

Снова поднявшись в воздух и устремившись на северо-запад, стройный дирижабль был подобен яркой игле, прокладывающей путь сквозь тысячемильную линию высоких елей и черных монцонитовых хребтов. Час за часом аппарат прокладывал себе путь над бескрайней, пустынной землей, поднимаясь все выше по мере приближения к границе Аляски, чтобы преодолеть Скалистые горы Юкона.

В каюте, встроенной в корпус, Доку и его помощникам было удобно. Хэм сидел за штурвалом. Длинный Том, отвечавший за радиосвязь, поддерживал постоянный контакт с наземными станциями с целью определения погодных условий над предполагаемым маршрутом их полета.

Однако в этом не было большой необходимости, поскольку обтекаемый мешок значительно снижал сопротивление ветру по сравнению с обычными конструкциями, делая судно легко управляемым при любом ветре, меньшем, чем ураганный.

Назначенный Доком штурманом в этом путешествии, Ренни потратил много времени на изучение карт.

Монк не придумал ничего более изобретательного, чем откинуться на своей койке и щекотать ухо своей любимой свиньи носком ботинка.

Свинья по имени Хабеас Корпус пропустила военные действия в Нью-Йорке. Причина была необычной. Один известный психолог, пораженный интеллектом, которым, по-видимому, обладал поросенок, со всей серьезностью попросил разрешения изолировать свинью для изучения.

Монк не менее пятидесяти раз рассказывал всем, кто готов был слушать, о выводах этого учёного.

— Этот парень сказал, что Хабеас - это волшебник среди свиней, — повторил Монк. — Он сказал, что Хабеас...

Хэм зарычал: — Заткнись ты наконец насчет этой уродливой свиньи, ты, недостающее звено!

Монк только ухмыльнулся.

Хабеас Корпус представлял собой замечательное зрелище. Это был коротышка с мордой опоссума, ногами оленя и большими хлопающими ушами, которые ловили ветер, когда он бежал, и выглядели так, словно он собирался на них взлететь.

Хабеас Корпус, удовлетворенно реагируя на массирование ногами Монка, издал тихое ворчание.

Всякий раз, когда Монк отправлялся в путешествие, он брал с собой Хабеаса. Хабеас Корпус был умным боровом; Монк обучал его до тех пор, пока он не научился совершать поступки, которые поражали тех, чье знакомство со свиньями ограничивалось ломтиком бекона.

***

Монк переместил взгляд с левого уха Хабеаса Корпуса на правое, затем спросил: — Док, у тебя есть какие-нибудь идеи, где мы можем столкнуться с этой бандой?

— Да, — ответил Док, — есть.

— А? — Монк заерзал. — После того, как мы покинем Пойнт-Барроу, я думал, что мы будем бежать вслепую.

— Мы совершим полет над паковым льдом, используя наш радиопеленгатор, в попытке обнаружить конкретные статические помехи, — сказал Док.

— Откуда, черт возьми, у тебя эта догадка?

— Информация, — сообщил Док, — содержалась в некоторых бумагах Часового Боуэна, которые я изучал, играя роль Димитра Дайкоффа. Это была не совсем ясная подсказка. Бумага представляла собой счет за такой пеленгатор, который был изготовлен для Часового Боуэна.

— Может быть, это подделка?

— Может быть. — Бронзовый человек сделал легкий жест. — Лучшей зацепки у нас нет.

— Узнал что-нибудь еще? — Спросил Монк.

— Очень мало, что относится к этому делу.

— Ты не выяснил, для чего были очки?

— К сожалению, нет.

Хабеас Корпус издал настойчивое хрюканье. Монк продолжил лениво теребить ухо свиньи.

— Я бы отдал завиток хвоста Хабеаса, — декламировал невзрачный химик, — чтобы узнать, для чего нужны эти очки.

Большерукий Ренни поднял глаза от своих карт.

— Послушай, Док, — сказал он, — у тебя есть хоть малейшее представление о том, что стоит за всем этим?

Бронзовый человек медленно покачал головой.

— Это еще не ясно, — сказал он.

***

В Пойнт-Барроу, на побережье северной Аляски, серебристый дирижабль совершил посадку для последней дозаправки. Как и в Резолюшн, Док узнал здесь, что самолет Часового Боуэна опередил его на короткое время.

И, поскольку именно из Пойнт-Барроу Доку была передана радиограмма о первоначальном появлении Ула в цивилизации, Док навел дополнительные справки. В частности, он связался со старым шотландским торговцем мехами, который какое-то время укрывал Ула в своей хижине и который знал побережье Северной Аляски так, как мало кто из людей.

— Я понимаю, — сказал Док, — что считается невозможным, чтобы Ул пришел со льда, как он утверждал.

— Да, именно так, — ответил розовощекий старый шотландец, довольный тем, что знаменитый бронзовый человек пришел к нему за информацией.

— Почему?

— Поскольку никто не смог выдержать такого воздействия, — объяснил торговец.

Док кивнул. — Знаю. Ни еды, ни топлива, куски льда, затрудняющие передвижение, открытые проходы, где человек может соскользнуть в воду, ветер, как сырая кожа — вы думаете, человеку будет невыносимо совершить это путешествие?

— Да. Это самоочевидно, мон. Арктическая долина по сей день остается неисследованной, мертвым белым пятном на карте.

Док снова кивнул. — Что вы об этом думаете? Как вы думаете, откуда взялся Ул?

Старый шотландец пожал узловатыми плечами. — В своей жизни я видел странные вещи, но Ул — самая странная.

Док поднял очки. — Вы видели это?

Лицо старого шотландца озарилось узнаванием. — У Ула была такая штука. По его словам, от солнца у него болели глаза. Он целую неделю пролежал в моей хижине, не решаясь выходить. Это было, когда он впервые оторвался пришел со льда.

— Но мне показалось, вы сказали, что он не мог прийти со льда.

— Да, — невозмутимо ответил старый шотландец, — но откуда еще он мог взяться?

Док, пристально глядя на мужчину, ничего не сказал.

Торговец встретил взгляд Дока с золотыми искорками, не дрогнув. Он сказал: — Я не знаю. Несомненно, в Уле больше от дьявола, чем от человека или небесного духа. Сначала этот Ул не был похож на человека.

— Что вы имеете в виду? — Спросил Док.

— Бывали и такие случаи: Огонь — Ул пытался поймать его в руку, как птицу. Когда он наконец смог немного говорить, он сказал, что никогда раньше не видел огня! Вот такие дела.

— Почему он ушел от вас?

Лицо старого шотландца скривилось. — В конце концов, я выгнал его из дома своим дробовиком.

— Почему?

— Я боялся его. Однажды я взял его очки, мне стало любопытно. Они ничего не стоят. Сквозь них ничего не видно. Но он подошел ко мне с диким выражением в пустых глазах, и его рука — правая рука, я помню, — тянулась ко мне каким-то образом, как змея. Меня бросило в дрожь. Я бросил ему защитные очки и выгнал его — .

***

Снова поднявшись в воздух, Док направил свой серебристый дирижабль над морем от Пойнт-Барроу в северном направлении. Через несколько часов полета над пустынным арктическим паком, который с их огромной высоты выглядел как раковина, полная колотого льда, он включил свой радиопеленгатор.

Из громкоговорителя доносилась мешанина самых разных шумов, типичных статических помех. Были жужжания, гул, визг и треск. Но их можно было бы воспроизвести практически в любой точке Земли.

Внезапно дирижабль наполнился мягкой низкой нотой, которая пульсировала и поднималась высоко по музыкальной шкале и обратно; звук был не новыми статическими помехами, а трелью Дока Сэвиджа, тем странным звуком, который так бессознательно был частью его самого, который он издавал в моменты удивления или озадаченности.

Необычайно чувствительные уши бронзового человека, натренированные интенсивными тренировками улавливать звуки выше и ниже обычного диапазона, считающегося возможным для человеческого восприятия, определили странный статический звук, исходящий от пеленгатора.

Для помощников Дока пеленгатор продолжал издавать обычный грохот помех. Но Док, поворачивая петлевое устройство, давал указания Джонни, сидевшему за пультом управления. Джонни повернул дирижабль в более западном направлении.

В течение часа жуткие помехи, которые поначалу слышал только Док, были слышны всем. Он доносился из громкоговорителя высоким, ритмичным гудением, каждая нота приглушалась совершенно неземным образом только для того, чтобы снова зазвучать еще более неземным образом.

По мере того как Джонни вел дирижабль в направлении звука, шум становился все громче, наполняя гондолу странным пульсирующим шумом. Звук стал настолько настойчивым, что Док выкрутил регулятор громкости динамика почти до абсолютного минимума.

Наступил момент, когда Монк издал возбужденный рев. Стоя в задней части гондолы и глядя вдаль, приятно уродливый химик экспериментировал со странными очками, примеряя их на глаза, щурясь, глазея, пытаясь всеми возможными способами разглядеть что-нибудь сквозь толстые линзы из черного, как обсидиан, материала.

— Что тебя гложет? — Хэм замолчал, пораженный проявлением волнения Монка.

— Здесь, внизу, все, смотрите! — крикнул Монк, не оборачиваясь.

— Куда смотреть? — Ренни пожаловался. — Я ничего не вижу.

— Ты что, ослеп? — взревел Монк. — Прямо под нами!

— Ты с ума сошел! — Вмешался Длинный Том. — Там нет ничего, кроме льда.

— Не разыгрывай меня в такое время! — взвыл Монк. — Видишь этот огненный столб? Высота, должно быть, футов сто! Что это?

— Огонь! Огонь на льду?

— Да! Выходит изо льда. Это что-то вроде колыхания — не как обычное пламя, а скорее как жидкий огонь!

Хэм иронично рассмеялся. — Столб жидкого огня высотой в сто футов, вырывающийся изо льда! Болван! Там вообще ничего нет — только лед и немного тумана.

Монк сердито повернулся лицом к Хэму в гондоле. Он не мог видеть Хэма. Тут он осознал, что на нем черные очки. Он снял их и указал вниз.

— Прямо там, внизу, смотри. — Он уставился сам. У него отвисла челюсть.

— Черт возьми! — воскликнул он. — Исчез!

***

Вдруг раздался убедительный голос Дока: — Дай мне эти очки, Монк.

Монк протянул их. Док быстро надел их на глаза и посмотрел вниз. Его странная трель разнеслась по гондоле. Одному за другим бронзовый человек дал своим помощникам посмотреть вниз через защитные очки. У каждого на лице было выражение растерянного удивления и благоговения.

— Ну, я буду свиной отбивной от поросенка Монка! — Воскликнул Хэм.

Каждый человек, посмотрев через защитные очки, увидел именно то, что видел Монк, - высокий извивающийся столб того, что, по-видимому, было жидким огнем, исходящим изо льда. Когда очки были сняты с глаз, столб огня исчез.

— Что это? Монк ахнул.

— Я не знаю, — решительно сказал Док. — Это определенно не газовое пламя. Он продолжил изучать явление через черные очки. — Веди дирижабль носом вниз, Джонни. Сбавь скорость и подплыви как можно ближе.

— Похоже, это проясняет тайну черных очков, — взволнованно сказал Ренни. — Они были нужны Улу, чтобы найти это место.

— Я думаю, что дело не только в этом, Ренни, — ответил Док.

На более близком расстоянии то, что казалось огнем, приобрело более четкие очертания. Казалось, там была живая, жидкая, раскаленная добела сердцевина, плавно набухающая золотистым румянцем, окрашенная опалесцирующими вспышками - желтыми, пурпурными, красными, зелеными и синими. Преобладающий тон, однако, был золотистым; не столько золотой цвет твёрдого пламени, сколько цвет густого тумана, в котором каждая отдельная частица влаги представляла собой плавающий золотой шарик.

Примерно на высоте ста футов извивающийся столб в редеющей золотистой дымке растворялся в ничто.

Джонни опустился на сотню футов и подплыл так близко, как только осмелился. С небольшой высоты было очевидно, что столб - чем бы он ни был - выходил из расщелины в скале. Длинный черный разлом в унылом нагромождении пакового льда был четко идентифицирован как скала.

— Подведи дирижабль поближе, — приказал Док. Он надел черные очки на глаза Джонни, чтобы тот мог видеть таинственное пламя.

— Да, но, Док, мы же сгорим! — Джонни испуганно запротестовал.

Но он сделал, как предложил Док. Серебристый дирижабль подплывал все ближе и ближе, пока, на взгляд Джонни, не оказался совсем близко к причудливо извивающемуся пламени.

Когда двигатели работали на холостом ходу, а серебристые борта дирижабля купались в живом золотистом сиянии, Док указал на чувствительный термометр, видневшийся на внешней стороне стенки гондолы.

— Горячо! — закричал Монк. — Значит, это огонь!

— Температура только комнатная, — поправил Док. — Там нет пламени, каким мы его знаем.

— От этого можно занервничать! — проворчал Монк. — Пламя высотой в сто футов, не издающее шума, выделяющее не больше тепла, чем воздухораспределительная решетка, и невидимое, если не смотреть на него сквозь черные очки.

Джонни перестал волноваться и направил дирижабль прямо на таинственный свет, который был виден только через защитные очки. Ничего не произошло. Они спустились ниже, пытаясь исследовать расщелину во льду, из которой вырывалось это нечто. Она оказалась больше, чем показалось вначале. Она было много футов в ширину и более полумили в длину.

Пассажиры дирижабля были настолько заинтересованы в изучении источника огненного столба, что новое открытие почти застало их врасплох.

— Сюда! — Резко сказал Док Сэвидж и бросился к пульту управления. — Отдай их мне!

— Что случилось? — спросил Джонни.

Док указал. — Смотри!

Многословный геолог вытаращил глаза.

— Я буду суперамальгамирован! — он взорвался.

***К ним мчался самолет. Это была серая машина, ее трудно было различить на фоне свинцового неба. Она приближалась быстро. Стали различимы детали.

— Часовой Боуэно, — решил Док. — Это соответствует описанию самолета, на котором он прибыл из Нью-Йорка.

— Святая корова! — Ренни взорвался. — Это будет непросто, если у них будет много артиллерии.

— Они будут осторожны, чтобы не повредить дирижабль, — уверенно сказал Док. — Помните, они хотели заполучить этот корабль с самого начала.

— И единственный способ, которым они могут этого добиться, — сказал тощий Длинный Том, — это покалечить нас.

Ренни хлопнул своими большими кулаками. — Это работа, которая им не покажется лёгкой.

Док опустил дирижабль вниз.

— Эй! — Джонни сглотнул. — Ты спускаешься в трещину, из которой вырывается пламя!

Но всем, кроме Джонни, процесс приземления казался просто умелым маневрированием в чистом воздухе. Для волшебника-электрика в черных очках серебряная полоска, несущая груз человеческих жизней, лежала в огненной ванне.

Мягко, как лист, падающий сквозь золотистую осеннюю дымку, дирижабль опустился на дно расщелины.

Расщелина послужила удобным укрытием для дирижабля. Они закрепили баллон. Док с помощью Длинного Тома извлек из системы зажигания серебряного корабля несколько хрупких деталей, необходимых для работы дирижабля; поскольку других подобных двигателей в мире не было, удаление этих ключевых деталей сделало дирижабль абсолютно защищенным от краж.

Над головой самолет Часового Боуэна медленно кружился, словно огромный стервятник, зависший между бледным блеском неба и свинцово-серым цветом бескрайних ледяных полей.

— Они, должно быть, ждут, когда мы отойдем от дирижабля, — решил Монк.

Джонни был занят изучением скальных образований с помощью монокля-лупы. Жилистый геолог был не только теоретиком, но и опытным полевым экспертом. Теперь его геологический опыт принес свои плоды.

— Конфигурация этой расщелины в скале указывает на то, что примерно в этом месте можно ожидать открытия значительной пещеры. — Его худая рука указала.

Док согласился. — Похоже, мы находимся на не нанесенном на карту острове или скалистом рифе, выступающем из пакового льда. Постоянный поток теплого воздуха вдоль этой щели имеет достаточный объем, чтобы указывать на наличие подземного лабиринта.

Глаза Дока, сверкающие золотистыми искорками, прищурились, глядя на кружащий над головой самолет Часового Боуэна. Время от времени самолет, кружащий над головой, на мгновение скрывался за горизонтом.

Док посмотрел на своих людей. — У вас есть аварийные наборы?

Они кивнули.

— Я пристегну Хабеаса Корпуса под пальто, — сказал Монк.

— В следующий раз, когда их самолет скроется из виду, — предупредил Док, — мы совершим рывок. Заодно можно и это место осмотреть.

Они напряженно наблюдали. Самолет скрылся из виду.

— Хорошо! — сказал Док.

Они бросились бежать. Самолет появился в поле зрения еще до того, как Док и его помощники достигли цели. Их заметили летающие мошенники. Сверху доносились выстрелы из пулеметов с жутким треском; звук выстрелов разносился по скалистым склонам расщелины.

Каменная крошка смешалась с брызгами свинца, когда Док и его люди бросились в безопасное место за огромным выступом. Они благополучно добрались до цели, но в последний момент летящий обломок камня сильно ударил Монка по куртке. Хабеас Корпус был с той стороны. Неуклюжий коротышка взвизгнул от боли, дернулся и вывалился наружу, тяжело приземлившись. Он метался, визжа под свинцовым градом.

***

Монк, находясь в безопасном месте у входа в пещеру, отчаянно закричал, и когда ошеломленное животное не ответило, Монк выпрыгнул наружу, как человекообразная обезьяна, спрыгивающая с дерева.

Пули просвистели вокруг него. Одна прошла сквозь куртку. Он не обратил внимания. С легкостью антропоида, поднимающего кокосовый орех, невзрачный химик подхватил свинью и бросился обратно ко входу в пещеру. У него получилось.

Хэм застонал от притворного разочарования. — Одно мгновение, — сказал он, — я думал, у нас на ужин будут свиные отбивные.

Монк свирепо посмотрел на него, тяжело дыша. — Когда-нибудь, ты, мелкий мошенник, ответишь за все удары по этому борову! — Над ними смолк шум самолетных моторов. Внезапная тишина, казалось, давила на них, как что-то осязаемое, живое. Арктическая тишина, нескончаемо повисшая над ледяной пустыней, нарушалась только тихим жалобным завыванием ветра в стойках и тросах, когда огромный самолет снизился и выровнялся.

— Они сейчас разобьются! — Воскликнул Хэм.

— Ага! — прорычал Монк. — Но они спускаются в расщелину.

Раздался треск, когда шасси самолета Часового Боуэна оторвалось от фюзеляжа из-за контакта с поднимающимися вверх ледяными корками, намерзшими так прочно, словно они были цементом.

Самолет наполовину перевернулся, балансируя, как потерявшая равновесие птица, затем шлепнулся назад, накренившись на одно смятое крыло.

Боковая дверь кабины распахнулась. Бандиты высыпали наружу, наполовину прыгая, наполовину падая. У всех были автоматы.

— Теперь каждый сам за себя, — прорычал Ренни, и его длинное пуританское лицо стало еще более печальным в предвкушении драки.

— Да, — согласился Монк. — Заметили, где они приземлились? Мы должны размазать их, чтобы вернуться на наш корабль.

— Они бы не рискнули приземлиться, если бы мы не спустились первыми, — сказал Док. — Они, вероятно, знали, что мы следили за ними по всей Канаде.

Длинный Том кивнул. — Их радиоприемник мог перехватить наши сообщения с наземными станциями.

Док выхватил фонарик и направил его в более темное углубление под выступом.

— Эй! — рявкнул Ренни. — — Похоже на ту пещеру, о которой предсказывал Джонни!

***

Вскоре стало очевидно, что Часовой Боуэн действовал не бездумно. Один из мужчин нес деревянный ящик. Он открыл его и достал оружие, похожее на дробовик. Он зарядил ствол тонким стержнем, к которому был прикреплен цилиндр, напоминающий цилиндр ракетницы. Он прицелился в выступ и выстрелил.

Результаты были катастрофическими, потому что мужчина выстрелил из ружейной гранатой. Произошла мощная ударная волна. Обрушились камни. Ледяной покров и снег покрылись пеленой.

— Святая корова! — прогремел Ренни. — Нам лучше вернуться внутрь. Они загнали нас в ловушку!

— Посмотрим, как далеко это уходит, — согласился Док. — Но подождите. Мы позаботимся о том, чтобы они не похоронили нас здесь.

Бронзовый человек громким голосом крикнул Часовому Боуэну и его последователям, сообщая, что с дирижабля были сняты важные детали.

— Они не станут сейчас обрушивать на нас потолок, опасаясь повредить детали, — сказал он.

Они вернулись в пещеру. Сначала она была небольшой и давала признаки что дальше будет больше.

— Мне очень не хочется покидать этот дирижабль, — с тревогой сказал Хэм.

— Это совершенно безопасно, — заверил Док. — Поскольку они рассчитывают, что сами поедут на нем обратно, они будут осторожны, чтобы не повредить его.

— Док, — сказал Монк, — давай останемся здесь и дадим бой.

— Ничего не выиграешь, если будешь сопротивляться, — заметил Док. — Они бы использовали эти гранаты, если бы могли сделать это, не засыпав нас землей.

— О'кей, Док, — покорно сказал Монк, — но я жажду активных действий.

— Ты можешь получить это, — напомнил Хэм, — если мы наткнемся здесь на стаю черных тварей.

Хэм говорил полушутя, не имея ни малейшего представления о том, что близко время, когда он должен будет воспринимать черных тварей иначе, чем в шутку.

***

Относительно узкая гранитная расщелина, в которую они вошли, вела в известняковый лабиринт. Они достали фонарики. Пещеры спускались вниз под острым углом и расширялись, образуя залы внушающих благоговение размеров.

Внезапно стало совсем не холодно.

Сталактиты и сталагмиты выглядели как массивные колонны из слоновой кости. Там были целые купола кристаллических образований, которые сверкали, как россыпь бриллиантов, в пронизывающем свете фонариков. Некоторые комнаты имели сводчатые формы собора и были такими высокими, что белые, толщиной с карандаш, дорожки света от ручных фонариков не могли их высветить.

Монк в восхищении вытянул шею.

— Храм царя Соломона, должно быть, выглядел вот так, — сказал он и повернулся, чтобы позвать Хабеаса Корпуса, который отставал. — Да, — продолжил он проникновенно, — — это было бы прекрасным местом для гарема.

— Только об этом и думаешь, — сухо сказал Хэм, зная слабость Монка к женщинам, поодиночке или в большом количестве.

Эхо металось взад и вперед между стенами пещеры сбивающим с толку и часто пугающим образом, шарканье ног и голоса разносились в воздухе и возвращались обратно искаженными звуковыми всплесками.

Док тихим голосом приказал остановиться.

— Никому не разговаривать, — приказал он.

Никто не разговаривал и никто не двигался; однако, что тревожно, эхо шагов и невнятных разговоров не прекращалось. Более того, пока они ждали и прислушивались, эхо становилось всё громче и нарастало, перерастая в настоящий шум.

— Я так и думал, — осторожно сказал Док. — Не все эхо принадлежит нам.

— Судя по их звуку, — прошептал Длинный Том, — Часовой Боуэн и его банда, должно быть, наткнулись на короткий путь. Похоже, они близко.

— Они близко, — подтвердил Док.

Бронзовый человек некоторое время вполголоса совещался с Джонни по какому-то геологическому вопросу. Хотя Док в результате своих изнурительных исследований, своей добровольной умственной, физической и эмоциональной дисциплины накопил в каждом конкретном случае больший запас знаний, чем у своих пяти помощников, он, тем не менее, часто консультировался с ними по вопросам, касающимся их специальности.

Он поступил так, потому что был человеком дотошным и предпочитал проверять свои рассуждения. По нынешнему геологическому вопросу Док и Джонни быстро пришли к согласию.

— Пошли, — крикнул Док и посветил фонариком вперед, уводя их в пещеру, которая быстро сужалась по мере того, как они спешили вперед.

Ренни, оглядываясь в темноте, заметил отблеск фонарика, который держал в руках один из преследующих его гангстеров.

— Они близко, — крикнул он. — Оглянитесь!

***

Остальные обернулись. Они были недостаточно быстры, чтобы увидеть белый луч фонарика, но были достаточно быстры, чтобы разглядеть шафрановую вспышку, вырвавшуюся из дула автоматического пистолета.

Преследуемая ревущим эхом, пуля пронеслась по узкому входу мимо голов Дока и его помощников, издавая музыкальные звуки по свисающим сталактитам.

— На пол! — Приказал Док. — Погасите свет!

Еще больше шафрановых вспышек расцвело на кончиках ружей, и еще больше пуль с гулким грохотом разнеслось по узкому каменному коридору.

— Назад, — крикнул Док своим людям, — здесь за поворотом! Найдите укрытие, прежде чем открывать огонь из своих супер-пистолетов!

Пока они ощупывали окрестности в темноте и прятались за защищающими скалами, шафрановые пятна от взрывающихся пистолетов врагов скрылись за медленными, яростными красными полосами, когда гангстеры открыли огонь из своих пулеметов. Свинец и летящие обломки камней разлетались по каменистому туннелю. Эхо напоминало раскаты грома.

Громче всего остального прозвучал отрывистый рев супер-пистолетов Дока, когда его помощники открыли ответный огонь. Бледные зеленовато-золотые вспышки вырывались из тяжелых стволов странных орудий милосердия. Эффективные супер-пистолеты, которыми умело управляли люди Дока, возымели действие.

Преступники вернулись назад в конец коридора. Часовой Боуэн яростно выругался и приказал своим людям не открывать огонь до тех пор, пока они не смогут определить степень своих повреждений, его слова были отчетливо слышны.

Люди Дока тоже прекратили стрельбу. Эхо ударов стихло, словно раскаты грома.

Нападавшие подсчитали свои потери.

— Три человека вырублены их проклятыми пулями милосердия! — прохрипел Боуэн. — — Найдите себе укрытие получше, птицы… нет, подождите! — в его голосе слышалась мягкая напряженность.

Эхо речи Дока и его людей отчетливо доносилось до нападавших из глубины туннеля. Это были отзвуки тревоги.

Длинный Том что-то говорил.

— Мы с Доком несколько раз сходили на прогулку, — рявкнул он. — Мы исследовали каменные стены — и это тупиковый туннель!

— Ты хочешь сказать, что он никуда не ведет? — Громко спросил Монк.

— Верно! — Длинный Том согласился. — Единственный способ, которым мы можем выбраться, — это тот, которым мы пришли.

— И эта банда заблокировала этот проход пулеметами! отрезал Хэм.

— Святая корова! — Громовой голос Ренни взревел. — Неужели отсюда вообще нет выхода?

Даже предостерегающий голос Дока был подхвачен злобным эхом и отчетливо донесен до жадно прислушивающейся банды Часового.

— Не говорите так громко! — Предупредил Док. — Они нас услышат. Нам придется не дать им понять, в какую передрягу мы попали — .

Вернувшись в открытый конец туннеля, Часовой Боуэн воодушевился и принялся за дело.

***

— Это наш шанс, — промурлыкал Часовой. — Хэм-хок, у тебя гранатомет. Мы захлопнём эту дыру.

В ответ раздался одобрительный голос толстого негра.

— Запрем их на сто лет, а?

— Запри их, черт возьми! — прошептал Часовой. — — Мы закроем их, а потом дадим им день-два подумать. Они будут готовы сдаться, когда мы снова его взорвем.

Часовой выбрал трещину, разрыв которой привел бы к обрушению входа. Хэм-хок тщательно прицелился.

Хотя Часовой и его люди старались говорить вполголоса, пещерное эхо донесло их голоса.

Раздался безрассудный голос Монка: — Давай нападём на них, Док. Я не хочу здесь сидеть взаперти.

— Не будь дураком, Монк, — эхом отозвался укоризненный голос Дока. — Мы никогда не смогли бы прорваться под огнем полудюжины пулеметов.

— Мы могли бы подрезать кого-нибудь из них нашими супер-пистолетами! — Монк отчаянно взмолился.

— Что хорошего это даст, — логично рассуждал Док. — В конце концов, они уничтожат нас всех.

— И что мы тогда будем делать? — Ренни заорал.

— Ничего не делай. Мы останемся здесь и воспользуемся своим шансом с помощью взрыва. Это единственное, что мы можем сделать.

Злобный голос Боуэна громко прозвучал в туннеле. На этот раз он обращался не к своим людям. Он обращался к Доку.

— Это конец игры! — крикнул он. — Сэвидж, ты можешь выйти или остаться там! Выбирай сам!

Док ничего не ответил.

Раздался оглушительный взрыв, когда Хэм-хок воспользовался гранатометом. Вспыхнуло пламя. Потолок туннеля обрушился. Стены вздыбились.

Вплоть до самого дальнего конца туннеля скалы обрушились вниз, настолько полностью перекрыв проход, что даже такой маленький предмет, как крыса, не смог бы избежать сокрушительного разрушения. Катаклизм оказался намного масштабнее, чем ожидал Часовой Боуэн.

Часовой Боуэн и его люди были сбиты с ног чудовищной силой взрыва. Звуковая пульсация атаковала их уши с силой, достаточной, чтобы лопнуть барабанными перепонками. Взметнулась белая известняковая пыль.

Наконец звуковые волны стихли. Пыль осела. Фонарики мошенников осветили груду каменных обломков.

— Забито от пола до крыши, — взвизгнул Часовой. — Эти детали дирижабля — они похоронены!

Тихо заговорил Ул: — Мы тупые дураки, если, имея достаточно времени, не можем изготовить новые детали. Но было бы гораздо лучше, если бы у нас были черные очки.

— Мы справимся, — пробормотал Часовой. — Давайте уберемся подальше от этой пыли. Мы могли бы также войти в него, Ул?

— Да, — сказал Ул. — Мы войдем сейчас.

***

Следуя указаниям Ула, Часовой и его люди, неся троих мужчин, временно потерявших сознание от пуль милосердия, свернули в одну из пещер и, спотыкаясь, побрели по каменистому полу. Их фонарики прорезали фантастические белые полосы в стигийской темноте.

Ул шел по определенным следам, неясным царапинам, грудам камней тут и там. Его манеры, его уверенность указывали на то, что он сам расставил ориентиры.

Лабиринтоподобные помещения были пусты, мертвы, лишены всякой жизни или живой материи. Повсюду, в свете фонарей, стены, пол и потолок отливали холодной свинцовой глазурью.

— Это место вызывает у людей отвращение, — заявил Хэм-хок Пайни, с тревогой закатив глаза. — Это по меркам любого человека.

— Именно эти пещеры, — загадочно сказал Ул, — известны как Земля Затерянных. Ни один человек не проникает в них далеко и не выходит оттуда живым.

— Но вы... все это сделали, — жалобно намекнул Хэм-хок.

— Я сделал, — согласился Ул. — Я был первым, кто это сделал. - Группа мошенников продвигалась вперед в течение нескольких часов.

***

Внезапно Ул остановился на полпути. Он замер, глядя вниз. Часовой Боуэн, шедший следом, врезался в него, прежде чем тот успел остановиться.

— В чем дело? — спросил главарь мошенников.

Длинная рука Ула указала на пол.

Стражи посмотрели, затем нервно выругались. Остальные столпились вокруг, уставившись на них.

На белой каменной пыли на полу были четко очерчены следы ног. Маленькие следы, изящной формы. Создатель отпечатков, очевидно, был одет в обтягивающие мокасины. Вмятины свидетельствовали о твердо вылепленном каблуке, высоком своде и пяти пальцах, таких же незакрученных и округлых, как у ребенка. Но большое расстояние между следами, когда они вели в одну из боковых комнат, ясно указывало на то, что это не были отпечатки ребенка.

— Что Сона могла здесь делать? — В ровном голосе бледнолицего мужчины действительно слышалась толика эмоций.

— Сона? — спросил Часовой.

Ул указал на едва различимые перепончатые отметины в следах.

— Это Сона, — уверенно заявил он. — Она, и только она, имеет привилегию носить обувь с имперским рисунком на ткани.

— Кто, черт возьми, такая Сона? — Часовой хотел знать.

Ул, посветив фонариком в направлении исчезающих следов, не ответил. Вместо этого он сказал: — Она прошла несколько минут назад.

Он взмахнул рукой, привлекая внимание к тонкой дымке каменной пыли, которая висела в воздухе с хрустальным блеском.

— Да, она была здесь совсем недавно. Пойдемте. Мы заберем ее.

Он повернулся в направлении следов. Он неуклюже бежал вприпрыжку. Остальные последовали за ним.

Прошло всего несколько минут, прежде чем они увидели свою добычу - девушку.

Она побежала при их приближении. У нее были длинные распущенные волосы золотистого оттенка, и одета она была в какую-то паутинку, которая плотно облегала фигуру, формируя изящные изгибы во время бега. На ней были очки с невероятно толстыми линзами.

По указанию Часового, Хони Гамильтон выпустил несколько пуль из пулемета над головой девушки. Пещеры в этом месте сузились; грохот выстрелов был ужасающим.

Девушка не остановилась, и было очевидно, что пули и грохот ружей были чем-то необычным для нее.

— Догнать ее! крикнул Часовой.

В конце концов, они это сделали. Они схватили ее и удерживали.

Ул приблизился, его смертоносная правая рука порхала, как бабочка. Девушка отшатнулась. Было очевидно, что жест бабочки был для нее не в новинку.

Ул что-то сказал девушке на неразборчивой тарабарщине. Очки, которые она носила, были похожи на те, что были у Ула. Их гротескность странно контрастировала с мягким изящным изгибом ее щек, с ее естественным светлым цветом лица.

Ул сорвал очки с ее глаз с такой яростью, что оставил красную царапину на ее гладкой щеке.

Затем Ул повернулся к Часовому. — Встретить ее — это такая удача, на которую я никогда не мог надеяться, — сказал он.

— Для меня это ясно, как манхэттенская грязь, — проворчал Часовой. — Кто она, черт возьми, такая?

— Она Сона, — сказал Ул. — В вашей так называемой цивилизации ее назвали бы принцессой Соной.

Разум главаря банды начал работать по своему обычному беззаконному образцу.

— Скажи! — взорвался он. — Кто-то должен...

— Вот именно! — Прервал Ул. — Мы возьмем ее в заложницы, чтобы гарантировать нашу собственную безопасность и выторговать то, что мы хотим.

— Конечно, — подчеркнул Часовой, поправляя золотую цепочку, ниспадающую на его жилет. — То, что, так сказать, сделает вас боссом США.

Ул повернулся к Соне с резким приказом.

Затем внезапно оглушительный рев наполнил туннель таким ужасающим шумом, что по сравнению с ним прошлые звуки казались слабым бормотанием.

Часовой выкрикнул проклятье.

— Нападение кого-то из твоих проклятых соотечественников, Ул! — прохрипел он.

Но Хэм-хоку Пайни пришла в голову другая идея.

— Это призрак Дока Сэвиджа стреляет! — завопил он.

Хэм-хок Пайни был прав, но лишь частично. Эхо оглушительного звука можно было различить по мере приближения.

Это были ухающие звуки супер-пистолетов Дока Сэвиджа.

— Этот Док Сэвидж мертв! — завопил Хэм-хок. — Должно быть, это его призрак стреляет из своего оружия!

Когда преступники погасили свет и бросились врассыпную, в растерянной спешке наводя автоматы и пулеметы, один из них выронил пистолет и рухнул на землю, став жертвой одной из пуль милосердия из пистолета-пулемета.

Хэм-хок наклонился и оттащил потерявшего сознание мужчину за поворот под прямым углом в тупиковый туннель. Другие преступники отчаянно сопротивлялись. Их грохочущие орудия выбрасывали потоки дикого пламени.

Нападение, неожиданное и совершенно необъяснимое, дезорганизовало их, и они даже на несколько мгновений не осознавали, что только их орудия издавали громкий рев; что после первого шквального огня Док Сэвидж и его люди прекратили стрельбу.

Затем из темноты вынырнул бронзовый шторм, к тому времени уже хорошо знакомый Часовому Боуэну, и вторгся в пещеру. Помощники Дока следовали за ним по пятам. Неистовые крики смешивались со звуками выстрелов. Слышались глухие удары кулаков. Последний фонарик погас. Темнота была непроглядной.

— Не стреляйте! — Часовой закричал своим людям. — Вы убьете друг друга!

Рука главаря банды, державшая на конце крепкой цепочки свинцовые часы, резко опустилась вниз, замахнувшись смертоносным оружием на человеческую тушу, которая в темноте приблизилась к нему вплотную.

— Эй, не делай этого со мной, — заблеял обиженный голос Хэм-хока.

Ул на протяжении всего боя хранил молчание, одной рукой держась за Сону, а другой пытаясь подогнать ее защитные очки к своим глазам. Внезапно менее чем в шести дюймах от его лица вспыхнул фонарик. Прежде чем он успел убрать правую руку, свет исчез, и металлический кулак врезался ему в лицо, сбив его с ног.

Он снова вскочил на ноги и яростно замахал лапами в поисках девушки, Соны. Она исчезла.

Док Сэвидж развил в себе способность оценивать расстояние почти с точностью до дюйма. Когда погас последний из фонариков, Док зафиксировал в уме положение Ула. Прижатый вплотную к боковой стене туннеля, бронзовый человек продвигался вперед.

Затем он проложил себе путь сквозь людей Часового. Когда он посветил фонариком, он был совсем близко от Ула. Последовал удар кулаком. В то же мгновение другая его рука метнулась вперед, чтобы обхватить девушку за талию.

***

Крепко держа ее, Док отскочил в темноте в сторону и поставил девушку в безопасное место за грудой каменных обломков, которые в прошлом упали с крыши.

Подав свистящий сигнал на языке майя, Док дал понять своим людям, что девушка в безопасности. Его помощники ответили новыми залпами из своих супер-пистолетов.

Эта новая атака полностью деморализовала команду Часового Боуэна. Они сорвались с места и побежали, натыкаясь друг на друга в темноте. Они миновали поворот под прямым углом в тупиковый туннель. Здесь Часовой и Ул, выкрикивая приказы, сумели их сплотить.

Док приказал прекратить огонь. Воцарилась тишина, если не считать пререканий мафиози Часового Боуэна, когда главарь банды устно заставил их подчиниться. Последовала полная ужаса тишина.

Затем прозвучал новый голос. Это был хриплый рев Монка.

— Прощай, Боуэн! — насмешливо произнес он. — Я им скажу, что ты погиб храбро! Теперь ты у нас там, где нам нужен.

Каким бы отчаянным ни было их положение, Хэм-хок Пайни не мог подавить естественное любопытство.

— Как вы... остались живы? — он кричал. — Мы взорвали миллион тонн камней на вас всех!

— Вы никогда не взрывали на нас ни одной камня! Монк проревел у входа.

— Мы сделали это! — крикнул в ответ негр.

Смех Монка прокатился по черному коридору.

— Вы взорвали не тупиковый проход, — рассказал он. — Мы вышли через заднюю часть того туннеля. Весь наш разговор происходил в квартале отсюда. В этом месте нельзя определить откуда голос.

— Ладно, Монк, — терпеливо отозвался Док. — Давай занимать позиции. Мы заперли этих заговорщиков. Наша следующая задача — выкурить их оттуда.

Док включил фонарик и быстро обвел белым лучом вокруг, выискивая хорошие наблюдательные пункты, за которыми его люди могли бы спрятаться при обстреле тупикового туннеля из пистолета-пулемета.

Свет не представлял опасности привлечения вражеских пуль, поскольку люди Часового Боуэна находились под углом. Помощники Дока усилили единственный направленный луч, включив свои собственные фонари. Монк с любопытством направил свой луч на Дока. То, что Монк увидел в этом свете, заставило его выронить Хабеаса Корпуса из-под мышек и уставиться в него. Он вздохнул.

— Я спрашиваю вас, — сказал он вслух, — разве это не прекрасно?

Он имел в виду картину, где бронзовый великан, стоит рядом с златоволосой девушкой Соной — той, которую Ул назвал принцессой. Девушка прижалась к Доку с инстинктивным доверием ребенка.

— Ты, — спросил Док, — хочешь, чтобы нас подстрелили?

Невзрачный химик ухмыльнулся и убрал от них фонарь. Док отошел в сторону, чтобы осмотреть отверстие туннеля.

— Кто она? Монк крикнул ему вслед.

— Она не поделилась этой информацией, — ответил Док. — Она не говорит ни на одном из языков, на которых я с ней говорил. И я не понимаю ни слова.

— Как только ты придумаешь, как с ней поговорить, замолви за меня словечко, ладно? — предложил Монк.

Откуда-то из темноты громко фыркнул Хэм.

Монк сердито спросил: — Что ты имеешь в виду под этим вырканьем?

***

Эти двое зарычали друг на друга, готовясь к битве, которая никогда не выходила за рамки словесной стадии, какой бы провокацией она ни была вызвана.

Монк подошел и приблизил это лицо вплотную к лицу Хэма. Затем, внезапно, фонарик Монка выбили у него из рук. Стук был нанесен ловко. От удара он погас.

— Ты, подонок! — Монк оскалился на Хэма. — Подними мой фонарик.

— Подними его сам, — парировал Хэм. — Ты уронил его.

— Ты лжец! — Монк взревел. — Ты выбил его у меня из рук!

— Кто еще лжец, ты волосатый... — Хэм замолчал, когда его собственный фонарик упал на землю и погас.

— Ты, лесная обезьяна, — начал он снова, с новой яростью, — подними мой фонарик!

— Подбери его сам! — Монк взорвался. — Ты уронил его.

— Ничего не уронил! Ты выбил его у меня из рук!

— Эй, один из нас сумасшедший! — сказал Монк.

Оба замолчали. Хэм судорожно сжал свою трость-шпагу. Монк рассеянно вцепился в свои щетинистые рыжие волосы.

Затем пещера огласилась громким ревом Ренни.

— Что-то выбило мой фонарик! — взвыл он.

Теперь в пещере было абсолютно темно.

Док почувствовал, что золотоволосая девушка, Сона, отошла от него. Она исчезла внезапно, словно оторванная чудовищной силой. Док потянулся к ней в темноте. Его металлические руки сомкнулись только в воздухе. Он отпрыгнул в одну сторону, затем в другую, яростно ощупывая вокруг. Он не нашел никаких следов девушки.

Он остановился, чтобы вытащить аварийный фонарик. Но чудовищный удар выбил его у него из рук. Его механизм был разрушен.

Док резко предупредил своих людей.

— Держите свои автоматы при себе, — приказал он. — Не стреляйте, пока не просветлеет. Вы можете попасть друг в друга.

— Это те самые твари! — пронзительно завопил Хэм. — Что это, черт возьми, такое?

— Нам лучше собраться всем вместе, — посоветовал Док. — Идите сюда, все!

Помощники бронзового человека так и не добрались до него. Там, в пещере неведомого ужаса, их окутало что-то мягкое и склизкое, отвратительный материал, который они беспомощно рвали, ничего не добиваясь своими самыми отчаянными усилиями. Они не могли пользоваться автоматами.

Материал, чем бы он ни был, прижимался все ближе и ближе к их лицам с мягкой коварной силой, которая жгла им глаза, обжигала горло и придавала слабость конечностям.

Один за другим они падали на пол пещеры, кувыркаясь и гротескно извиваясь, становясь все слабее и в конце концов обмякли.

Сам Док Сэвидж не избежал фантастического ужаса, хотя бронзовый человек продержался дольше остальных. На несколько минут он задержал дыхание в попытке спастись от ядовитого вещества, которое, как он полагал, вызывало удушье, и в течение этих минут он метался, напрягая свои натянутые кабелями мышцы до предела, стремясь освободиться от склизкой оболочки. Но материал облегал его, сковывая движения и, в конце концов, совершенно сковывая их.

Ему нужно было наконец вздохнуть. И когда он это сделал, то рухнул на пол, такой же полностью подавленный, как и остальные.

Док Сэвидж и его пятеро помощников, придя в себя, обнаружили, что лежат на гладком, твердом полу в кромешной темноте. Док, первым пришедший в себя, проверил своих людей, обнаружив, что все они были с ним, и никто серьезно не пострадал.

— Фу! — ахнул привередливый Хэм. — Когда я думаю об этой мерзкой дряни...

— Оставь это, — проворчал Монк. — Мы все об этом знаем. Боже, я бы променял левое ухо Хабеаса на немного хорошего дневного света.

— Как ты думаешь, Док, где мы находимся? — Спросил Хэм.

— Судя по давлению на мои барабанные перепонки и изменению температуры, мы находимся намного глубже под землей, чем когда нас захватили.

— Мы даже не связаны, — заметил Длинный Том с надеждой в голосе.

— Это не обязательно хороший знак, — напомнил Док.

— Почему бы нет?

- Вероятно, это означает, что тот, кто или что ответственно за то, что мы сюда попали, считает побег настолько невозможным, что связывание нас было бы излишней мерой предосторожности.

— Они обыскали нашу одежду, — пророкотал Ренни. — Мои карманы голые, как арктический лед.

— И наши пистолеты-пулеметы исчезли, — отрезал Ренни.

— Они забрали защитные очки, Док? — Спросил Хэм.

— Да, — задумчиво сказал Док.

— Интересно, что случилось с Часовым Боуэном? — Прогрохотал Ренни.

— Эй! — Внезапно Монк взвыл. — Как ты думаешь, где моя свинья? — Он поджал губы и присвистнул, затем позвал: — Хабеас! Хабеас!

В темноте раздался визг и топот, и ручная свинья, откликнувшись на зов Монка, ударилась о его ноги. Монк сидел на полу. Свинья вскарабкалась на него, как возбужденный терьер. Затем свинья принялась резвиться в темноте, ощупывая своим чувствительным рылом остальных участников вечеринки.

— Держись от меня подальше, боров! — Хэм предупредил в позитивной манере. — Единственный способ приветствовать тебя — это подать на блюде с яблоком во рту. И румяной подливкой, а может быть, и картофельным пюре.

Док ощупывал пол. Теперь он встал, нащупал стену и начал ощупывать ее.

— Мы находимся в искусственно сконструированной комнате, — решил он вслух. — Пол и стены выложены плиткой. И неплохая работа. Поверхность очень ровная.

Хэм, почувствовав легкий толчок в спину, как будто Хабеас Корпус коснулся его, нанес удар сзади. Он ни во что не попал, но раздался визгливый звук.

— Хэм! — Ты обижаешь мою свинью? — Монк зловеще завопил.

— Нет, но я сделаю это, если доберусь до него! — Хэм с энтузиазмом пообещал.

Хэм, сидевший в темноте, затем почувствовал холодное влажное прикосновение к задней части своей шеи - такое прикосновение могло бы произвести любопытное рыло свиньи.

Хэм ударил снова, ничего не почувствовав, но, как и прежде, быстрое движение его руки вызвало из темноты странный, тихий визг.

— Монк! — сердито отчеканил привередливый юрист. — Убери от меня своего борова!

— Чокнутый! — Монк неэлегантно позвал. — Хабеас здесь.

***

Что-то дернуло Монка за ухо. Он шлепнул по пальцам, которые, как ему показалось, принадлежали Хаму; его шлепок рассек пустоту. Затем, внезапно, Хабеас-корпус был унесен.

Монк потянулся к своему питомцу; его рука ничего не нащупала, но он услышал отчаянный визг свиньи. Монк поднял свою обезьяноподобную массу с пола и бросился вперед в темноту, ощупывая ее. Визг свиньи, доносился до его ушей, словно кто-то держал животное на уровне плеч.

— Хэм! — проскрежетал Монк. — Черт бы тебя побрал! Отпусти эту свинью! Споткнувшись, Монк упал на Хэма, который злобно рявкнул на него.

— Дай мне мою свинью! — Прогремел Монк в ухо Хэму.

Хэм отпрянул. — У меня нет твоей свиньи! Мне не нужна твоя свинья! Я ненавижу твою свинью! Ты можешь вбить это в свою тупую башку?

— Да, — сказал Монк внезапно севшим голосом, — думаю, я понял. Хэм ... вы, ребята... — Он не договорил.

— Поясните конкретно... — начал Джонни, затем опустил свои большие слова. — Кто из вас только что схватил мой монокль? Я называю это заходящей слишком далеко шуткой.

— Джонни, — спросил Монк зловеще спокойным голосом, — как кто-нибудь мог это понять?

— Будь я суперамальгамирован! — Джонни взорвался. — Это нечто!

На некотором расстоянии в кромешной тьме Хабеас Корпус снова завизжал.

— Они забрали мою свинью! — Монк взревел, его голос срывался.

— Что-то пыталось сорвать кольцо с моего пальца! — Хэм закричал. Послышались звуки его яростных поисков. — Я ни за что не могу ухватиться!

Внезапно среди людей Дока воцарился бедлам. Со всех сторон их одежду срывали, как будто крошечными щипцами, и крошечные, похожие на удары молотка удары сыпались градом на их лица и тела. Новые звуки прорвались сквозь черноту, странные, неразборчивые звуки - скрипы, приглушенный свист, резкое клацанье.

Люди Дока дрались, крича, ощупывая и царапая друг друга. Каждый раз, когда они сталкивались или попадали в руки движущегося объекта, это оказывался кто-то из их числа.

— Если бы я только мог ударить по чему-нибудь, — прогремел Ренни с большими кулаками.

Монк, услышав возобновившийся визг, в котором было ясно распознано, что он исходит от Хабеаса Корпуса, организовал спасательную группу из одного человека и ринулся вперед. Сделав второй шаг, он сильно врезался в стену. Удар отбросил его обратно на пол, оглушенного.

— Док! — позвал он.

— Последнее, что я помню, это то, что он был здесь, — вырвалось у Длинного Тома. — Ой!

Тонкий электрический гений был остро ощупан невидимым терзателем.

***

— Успокойся! — голос бронзового человека был долгожданным звуком.

— Они как воздух! — Ренни взревел. — Ты не можешь ударить по ним. Ты можешь ткнуть в них кулаком и даже не почувствовать их!

— Совершенно лишенный осязаемости! — Джонни согласился.

— Сомневаюсь, — ответил Док. — Скорее всего, это существа с сильными мышечными рефлексами. Они могут быстро уклоняться с нашего пути.

— Но как они могут видеть? — Спросил Хэм. — Эта темнота абсолютна.

— Это загадка, — сказал Док.

Из скованной ужасом темноты снова донесся протестующий визг свиньи Монка.

— Они издеваются над Хабеасом! — возмущался Монк.

— Может быть, — саркастически заметил Хэм, — в конце концов, они люди. Меня уже давно мучает этот зуд.

Голос Дока отдавал четкие приказы: — Сюда, все! Вот угол. Он обозначает один конец длинной узкой комнаты.

Помощники Дока, толкаясь, приближались к нему в темноте.

— Расположитесь в ряд, — указал бронзовый человек. — Вы будете достаточно близко друг к другу, чтобы можно было соприкоснуться руками с обеих сторон.

Они выстроились в ряд в конце комнаты, прижавшись спинами к стене.

— Хорошо, теперь медленно вперед, — скомандовал Док. — Я буду продолжать говорить. Следите за моим голосом и друг за другом. Наклоняйтесь низко. Продолжайте размахивать кулаками в стороны. Не позволяйте ничему оказаться у вас за спиной!

Под руководством Дока они мрачно двинулись вперед, как человеческая метла, которая стартовала в одном конце темной комнаты и понеслась вперед. Точно так же, как функция метлы состоит в том, чтобы держать весь мусор перед собой, так и эта человеческая метла стремилась опередить таинственных обитателей тьмы.

Они двинулись вперед, медленно, быстро размахивая кулаками. Ничто не препятствовало их продвижению; казалось, что жуткие терзатели молча отступали перед ними, впечатленные совместной атакой.

Но внезапно раздался глухой удар кулака по какому-то предмету.

— Они настоящие! — Прогремел Ренни. — Я попал в одного!

— Отлично! — сказал Док. — — Поднимай всё, что заденешь, и двигайся дальше.

— Нечего подбирать, — пожаловался Ренни. — Но я точно что-то ударил.

Тук! Тук! Джонни и Длинный Том одновременно прикоснулись к твердым предметам.

— Хватайтесь за все, что сможете! — Приказал Док.

Затем его собственный металлический кулак наткнулся на мягкий, податливый предмет. Он молниеносно схватился, но ничего не нашел.

— Они быстрые, — мрачно сказал он. — Попробуйте поймать одного. Сосредоточьтесь на том, чтобы отбросить их назад.

Размашистый кулак Хэма был следующим, кто нашел цель.

— Эй! — взволнованно позвал он. — Я схватил этого!

— Встаньте по местам! — Приказал Док. — Не позволяйте ничему пройти мимо нас! Ты справишься с этим один, Хэм?

— Я... думаю, да! Ой, кусается!

Послышались короткие и яростные звуки борьбы. Затем наступила напряженная тишина.

Полный отвращения голос Хэма произнес: — Это все та чертова свинья!

Затем на них обрушилась яростная драка.

Из темноты, сверху и снизу посыпались удары. Все в наступающей шеренге подверглись такому же жестокому обращению.

— Оставайтесь на позициях! — Сурово раздался голос Дока. — Продолжайте движение. Мы почти в конце комнаты.

***

Они упрямо продолжали сражаться, нанося удары кулаками, пиная, иногда бодаясь головами. Ни разу их пальцы не коснулись нападавшего.

Но внезапно темнота перед ними расступилась. Они тяжело ударились о стену.

Раздался громкий скрежещущий звук.

— Дверь! — Док крикнул. — Сюда! Они вышли и пытаются закрыть ее!

— Интересно, где они здесь достали дерево для двери? — Пробормотал Ренни, поскольку двери были одним из жизненных интересов инженера с тяжелыми кулаками, поскольку он хвастался, что не существует ни одного, что он не мог бы выломать своими кулаками.

— Это не дерево. — Сообщил Док. — Это какое-то незнакомое вещество, по-видимому, искусственного состава.

Им удалось взломать дверь и пройти внутрь. Оказавшись за пределами комнаты, они какое-то время не подвергались насилию. Они осторожно нащупывали путь вперед в темноте, и их ноги находили четко очерченные ступени, в то время как руки исследовали стены, которые местами были причудливо орнаментированы и прорезаны отверстиями в человеческий рост, выполненными в виде точных геометрических узоров.

Они нашли другие геометрические объекты, которые прочно стояли на полу - очевидно, предметы мебели, и все в форме кругов, продолговатых, квадратов и треугольников.

Изделия были прочно сделаны, но из чрезвычайно легких материалов. Монк, неуклюже передвигаясь, опрокинул один предмет, который казался размером с пианино. Он не сломался, и он поправил ее одной рукой.

— Что за жизнь! — простонал он.

Док Сэвидж сказал: — Одна странная особенность заключается в том, что все, кажется, построено из того же незнакомого материала, что и эта дверь. Если эти люди — или существа — овладели искусством синтеза строительных материалов, то нам противостоят отнюдь не посредственные интеллекты.

— Из чего у них здесь, внизу, можно что-нибудь сделать? — Хэм задумался.

Док толкнул панель треугольной формы, на которую наткнулся. Это была тяжелая дверь, но она легко открылась. Сырой, почти удушающий запах проник внутрь, окутав их.

Док захлопнул дверь. Он поколебался. Затем снова открыл дверь, шагнул внутрь и позвал своих помощников.

— Используйте свои руки, — сказал он им. — Я думаю, вы найдете ответы на несколько загадок.

Они исследовали, и их руки наткнулись на атласный предмет - гладкий, изогнутый, прохладный на ощупь и мягкий.

— Теперь вы узнаете запах? — Спросил Док.

— Грибы! — Монк взорвался.

— Культивируемые грибы гигантской и неизвестной разновидности, — поддержал Джонни. — Будь я суперамальгамирован!

— Я думаю, это, должно быть, то, чем питаются эти твари, — прокомментировал Длинный Том.

Док сказал: — Грибы могут быть основой для легкого композиционного материала, из которого, по-видимому, все здесь построено.

Когда они повернулись, чтобы вернуться к двери, что-то мокрое шлепнуло их по лицам, и они отшатнулись; затем их головы оказались в мягких, скользких объятиях.

— Сбросьте это, пока оно не зацепилось как следует! — крикнул Док. — И задержите дыхание! Думаю, это то же самое, что и подвело нас в прошлый раз.

Док рванулся вперед к двери. Дверь была закрыта. Вся чудовищная сила бронзового человека не могла пробить ее. Ренни бросился рядом в темноте, но объединенные удары их четырех кулаков вызвали лишь глухое эхо.

Коварная субстанция, обволакивавшая их головы, мягко сжималась всё сильнее. Они яростно пытались её оторвать.

Вцепившись в невидимого врага, они не смогли найти ничего, за что можно было бы ухватиться, кроме скользкого ужаса. Их враги были такими же неуловимыми, как и в длинной тюремной комнате.

Отреагировав на резкий удар по лицу, Док наконец что-то схватил. Его огромная рука сжимала движущийся предмет. Его, словно обтянутые проволокой, пальцы сомкнулись с точностью стального капкана.

Его пальцы поймали это. Маленький твердый предмет необычной формы. Необычайно развитое осязание Дока позволило ему мгновенно сообразить, что он выхватил из темноты.

Пара защитных очков с удивительно толстыми линзами.

Отступив назад и схватившись за таинственную субстанцию, которая пыталась обволакивать его голову, Док надел защитные очки на глаза.

Мгновенно, на его взгляд, воздух наполнился странной золотисто-желтой дымкой. Чернота исчезла! На его месте была фантастическая золотистая аура, пронизанная насквозь слабым опалесцированием.

Спустя пару мгновений Док начал различать предметы в сверхъестественном свете. Он увидел призрачную субстанцию, с которой сражались его помощники. Он узнал, что это такое - гигантский вид грибов, которые, как мягкий мох, свисают с гниющих потолочных балок в угольных шахтах. Док знал, что этот грибок процветает при полном отсутствии света.

Этот конкретный нарост, видневшийся Доку сквозь черные очки, очевидно, был выращен в экзотической пещере и достиг гигантских размеров, достигнув предела прочности при растяжении.

Помощники Дока смутно виднелись ему сквозь золотистую дымку. Это были черные фигуры, видимые через защитные очки. Они были вовлечены в ужасающую схватку с обволакивающим грибом.

Док прыгнул, чтобы помочь им, но со всех сторон к нему приближались бесформенные фигуры. В жутком желтом свете фигуры выделялись неясным черным цветом. Черные существа!

Черные существа были ростом с человека. Некоторые из них сжимали длинные шесты, которыми они тыкали ядовитым грибом в лица людей Дока. Другие двигались как свободные агенты. Набросившись на Дока, они колотили его со всех сторон.

Научные принадлежности бронзового человека были изъяты у него во время его первого пленения; теперь у него не было средств защиты, кроме своих великолепных кулаков, и ими он пользовался со всем возможным эффектом, заставляя черных нападавших падать рядами под ударами его кулаков. Но каждый раз их места занимали новые ряды.

Спереди, сзади и с боков они набрасывались на него, и в конце концов бронзовый человек упал. Фантастические нападавшие набросились на его распростертое тело, как муравьи на пораженного жука.

Звук притягательного голоса с приятным музыкальным тембром заставил черных нападавших прекратить атаку. Голос прозвучал снова, по-видимому, отдавая приказ, и враги отступили от Дока, образовав вокруг него плотное кольцо. Затем, по другому приказу призрачного Голоса, хлопковый грибок был удален.

Пятеро людей Дока почувствовали на своих глазах ловкие пальцы; когда пальцы убрали, они обнаружили, что на каждом из них были надеты странные защитные очки.

Они медленнее, чем Док, привыкали к странному золотому свету, но постепенно, сквозь всепроникающее золотое мерцание, смогли различить смутные черные очертания.

— Вы видите то же, что и я? — Монк ахнул.

Раздался голос Дока Сэвиджа: — Сосредоточьте взгляд на объекте. Вскоре вы заметите детали.

Они сделали это, и черные монстры выделились как личности.

— Они люди! — Прогремел Ренни.

— Смотри дальше, — посоветовал Док. — У тебя разовьется чувство цвета.

— Конечно, — выдохнул Длинный Том. — Я понимаю. Я вижу грибы. Они кажутся розоватыми.

— Оглянитесь назад, — попросил Док.

Они повернули свои глаза в очках. Там, на шаг впереди черных чудовищ, стояла девушка, принцесса Сона.

Она стояла там, словно сказочная героиня, виднеющаяся сквозь золотистую осеннюю дымку. Изгибы ее юного тела были манящими, их подчеркивала облегающая одежда. Ее золотистые волосы, шелковистые пряди, ниспадали до пояса и казались частью ее полупрозрачного наряда.

Ее губы были идеальны, черты лица - изысканно выточены. Ее внешность портило только наличие пары гротескных очков.

Простительное женское тщеславие заставило ее на мгновение снять очки, стряхнув воображаемую пыль с их толстых линз. Эффект от этого был сокрушительным для множества восхищенных мужских взглядов.

— Святая корова! — выдохнул Ренни.

— Будь я суперамальгамирован! — нараспев произнес Джонни.

— Я влюблен, — заметил Монк.

Спокойные аналитические слова Дока Сэвиджа вернули их на землю.

— Вы являетесь свидетелями удивительного явления, — пояснил он. — Вы видите там, где нет света в том смысле, в каком мы его знаем. Частицы воздуха, по-видимому, были обработаны таким образом, чтобы они светились при наблюдении через черные очки. Объекты, которые сначала казались черными нашему неадаптированному зрению, теперь выделяются почти естественными цветами, слегка смягченными эффектом золотистой дымки.

Монк мечтательно сказал: — Это похоже на то, когда солнце осенью бросает косые лучи на землю. Ты знаешь, как это бывает перед самыми сумерками, когда солнечные лучи проникают сквозь деревья, создавая что-то вроде мягкого золотистого румянца...

— Что ты делаешь? — кисло отрезал Хэм. — Набираешь обороты поэтичности?

— Чокнутый ты, мошенник, — предложил Монк.

***

Док Сэвидж не остался равнодушным к обаянию девушки. Но этот бронзовый человек, в своем непоколебимом стремлении посвятить свою жизнь помощи нуждающимся и наказанию тех, кто этого заслуживает, нажил себе заклятых врагов, беспринципных противников, которые не остановятся ни перед чем, чтобы положить конец его карьере.

Бронзовый человек мог позаботиться о себе сам, но если бы враги нанесли ему удар через кого-то, кого он любил, его руки были бы связаны, и поэтому он закалил себя от мысли о привязанности к кому-либо противоположного пола.

— Ты можешь поговорить с ними, Док? — Спросил Ренни.

— Я попытаюсь, — сказал Док.

Бронзовый человек, вероятно, был непревзойденным лингвистом. Теперь он говорил быстро, используя разные языки. Но на каждый язык, который он произносил, девушка лишь смотрела, улыбалась и отвечала мягким, дрожащим тоном, столь же волнующим чувства, как скрипичная музыка, и столь же непонятным с аналитической точки зрения.

Наконец она вышла вперед и взяла бронзового человека за руку, показывая, что он и его помощники должны сопровождать ее. Затем она повела их через массивную треугольную дверь, а ее последователи, теперь отчетливо видневшиеся в виде людей в очках, сомкнулись позади.

Сразу за дверью двое мужчин в очках, по-видимому, охранники, делали жесты - их правые руки взметнулись вверх с жутким движением, похожим на трепетание покалеченных бабочек.

После резкого слова Соны руки опустились.

— Вот это да! — взволнованно воскликнул Джонни.

— У Ула была такая привычка! — Хэм ахнул.

Монк подошел вплотную к тем двоим, чьи руки двигались так странно.

— Они даже выглядят как Улы, — решил он вслух. — Может быть, не такие сморщенные и с плоскими глазами.

Он обвел взглядом лица других мужчин из эскорта. — Эти остальные выглядят не так уж плохо.

— Похоже, это разгадывает тайну личности Ула, — сказал Док. — Он пришел из подземного мира. Но почему он вернулся и привез с собой Часового Боуэна, мы до сих пор не знаем.

Лонг Том глубоко вздохнул, отчего его обманчиво впалая грудная клетка невероятно расширилась. — Как же я рад выбраться из этого грибного домика и подышать свежим воздухом!

— Судя по тому, как охраняется это место, — предположил Док, — мы, вероятно, были правы, предположив, что грибы имеют огромное значение как для экономической, так и для физической жизни этих людей.

— Интересно, чем они питаются? — Монк задумался.

— Мы можем попытаться выяснить, — сказал бронзовый человек.

***

В просторной прихожей Док жестами показал, что голоден, на что девочка Сона понимающе улыбнулась и кивнула, а затем резко захлопала в ладоши. После этого она жестом пригласила Дока и его помощников сесть.

Они полулежали на мягких диванах геометрической формы, которые, как они обнаружили, были совсем не неудобными, поскольку податливое волокно напоминало губчатую резину.

Маленькие глазки Монка округлились, когда он увидел множество блюд, поставленных перед ним, изумительный ассортимент, искусно приготовленных. Еда была столь же вкусной, сколь и привлекательной.

Все ели с аппетитом. Но Монк, в частности, наелся до отвала.

— Я не знаю, что я ем, — сказал он, — но могу взять еще того же на ужин..

Док подождал, пока Монк закончит, затем сказал: — Ты ел только одно блюдо, Монк.

— Да? Что?

— Грибы.

— Святая корова! - хмыкнул Ренни.

— Я полагаю, они изобрели способы изменить внешний вид и вкус, чтобы избежать однообразия, — прокомментировал Джонни.

— Но как можно жить одними грибами? — спросил Монк.

— Несомненно, этим людям пришлось создать уникальную экономику, — предположил Док. — Вероятно, у них есть растения, отличные от грибов, но имеющие родственную природу. Химические вещества, добываемые из этих и природных месторождений, возможно, служат удобрением для их специализированной культуры. Поскольку эти люди живые и обладают довольно поразительной жизнестойкостью, можно с уверенностью предположить, что они способны извлекать из своего окружения все элементы, необходимые для поддержания жизни.

— Этот воздух странно пахнет, — добавил Ренни.

— Я думаю, мы выясним, что они производят или, по крайней мере, очищают свой воздух, возможно, из кислорода, извлекаемого из воды.

Монк моргнул. — Эти птицы не глупы. Кажется, они берут то, чего мы можем достичь только в лабораторных условиях, и применяют в повседневной жизни.

Девушка, Сона, терпеливо ждала, но теперь она подошла ближе, дернула Дока за рукав и повела к выходу из этой похожей на пещеру комнаты.

Снаружи люди Дока стояли и смотрели. Сам Док пристально вглядывался. Со всех сторон, окутанные мягкой золотистой дымкой, возвышались гладкие стены. Они были белыми и мерцали в золотистой атмосфере. Как и в комнате, которую они покинули, все было разложено в строгом геометрическом соответствии - здесь прямые линии и широкие изгибы были прекрасны в своей строгой простоте.

— Это... это очень современно! — Монк запнулся.

— Самый яркий образец функциональной архитектуры, который я когда-либо видел, — восхищенно сказал Ренни, инженер-строитель.

Док сказал: — Они должны были строить в ограниченных пределах этой подземной пещеры. Кроме того, будучи стесненными в количестве строительных материалов, они отказались от всех излишеств и фальшивых фасадов. В каждом случае они использовали как можно меньше материала для этой цели.

***

Стоя там, они услышали слабый, ровный щелкающий звук. Это было очень регулярно.

— Что это за шум я постоянно слышу? — спросил Лонг Том.

Монк озадаченно огляделся. — Да, я это заметил. Это звучит как тиканье больших часов.

— Это тот самый шум, который вы перестанете замечать, привыкнув к нему, — сказал Ренни.

Некоторое время они молчали, прислушиваясь к звуку, который дрожал в золотистой дымке с приглушенной интонацией, похожей на биение медленного пульса.

Затем, во время неспешной прогулки по безупречно чистой дорожке, Сона вела их за собой.

Они начали осматривать жилые помещения странного мегаполиса. Они возвышались в золотистом воздухе до самого купола сводчатой пещеры, каждая отдельная квартира располагалась отдельно от той, что была внизу, на манер небоскребов. Помещение выглядело таким же эффективным, как электрический распределительный щит в динамо-машине.

Монк указал на многооконное строение, очевидно, какое-то производственное предприятие, построенное над бурлящим потоком.

— Что это? — спросил он. — Похоже на современный рисунок рыбы над дверью.

— Да, — сухо ответил Док. — Здесь, вероятно, перерабатывают рыбу, выловленную из реки. Очевидно, у них есть что-то еще, кроме грибов.

Длинный Том тоже указал. — Вон то здание, на котором изображены какие-то модернистские грибы, должно быть, завод по переработке грибов.

— Вот это заводы! — воскликнул Ренни с восторгом. — Ни дыма, ни пыли, ни запаха!

— По-видимому, отходов нигде нет, — прокомментировал Док. — Заводы настолько эффективны и научно обоснованы, что это мечта любого технократа.

Они двинулись дальше, и к их группе присоединились еще несколько фигур в очках, которые стекались со всех сторон, привлеченные удивительным зрелищем людей из другого мира. Женщины тоже, одетые в одежды лишь немногим менее блестящие и прозрачные, чем у Соны, присоединились к толпе.

Длинный Том обратил внимание на ряд сооружений, построенных в большом открытом дворе. Он предположил, что это правительственные здания. Конструкции были такими же строго функциональными по дизайну, как и другие.

Самое просторное строение из всех находилось в самом центре мегаполиса и, по-видимому, содержало научные лаборатории и, возможно, оборудование для обработки воздуха для дыхания и освещения. По крайней мере, поблизости воздух был свежее и светлее. Это было высокое круглое здание, увенчанное сложным набором причудливо изогнутых труб и переходов. Позже они узнали, что на местном языке это называлось эквивалентом "Центрального механического завода".

— Эй, — окликнул Монк, — это биение пульса, которое продолжает звенеть у нас в ушах, разве здесь оно не звучит громче?

— Да, — ответил Док, — это, несомненно, источник шума.

Они стояли, прислушиваясь. Подобно приглушенным ударам гигантского сердца, этот звук пронизывал золотистый воздух.

Док решил: — Шум, должно быть, каким-то образом связан с производством светящегося воздуха. Этот звук действительно можно назвать биением сердца мегаполиса.

Без предупреждения раздались крики; громкий, злобный грохот разнесся в воздухе. Эхо устрашающе отразилось под огромным сводом пещеры.

— Эй, — крикнул Монк, — это не сердцебиение!

— Пулеметы! - воскликнул Хэм.

Сона отпрянула поближе к Доку Сэвиджу, испугавшись непривычного шума. Ее сопровождающие в развевающихся странных свободных одеждах заметались в панике.

— Похоже на нападение на Центральный механический завод, — быстро сказал Док.

Док осторожно и решительно отошёл от Соны, а затем жестом показал собравшимся подземным людям, что им следует окружить её защитой.

— Вперед! — Он позвал пятерых своих помощников.

На Центральном механическом заводе пулеметные пули царапали гладкую округлую поверхность стен, издавая ровный барабанный стук. Пулеметчики сбились в кучу и, продвигаясь к зданию, пытались добраться до больших дверей.

Последние закрылись при первой же вспышке стрельбы. Двери были огромными, на вид неуклюжими, но действовали они безотказно.

Док Сэвидж заметил стрелков.

— Часовой Боуэн и его банда! — мрачно сказал он.

Перед Центральным механическим заводом распростерлось около половины обмякших тел - обитателей пещеры, которые, без сомнения, обнаружили Часового Боуэна и его банду, приближавшихся к заводу, и подняли тревогу, которая стоила им жизни.

Эти убитые пещерные люди были без защитных очков.

Док Сэвидж свернул в сторону, к тому, что, по-видимому, было складом для плитки из прессованного волокна. Плитки были в виде квадратов размером около шести дюймов в поперечнике и дюйм толщиной. Бронзовый человек подобрал несколько из них и бросил своим помощникам.

— Держите их, как оружие! — приказал он. — Этот желтый свет коварен. Мы можем обмануть их, заставив думать, что у нас есть пистолеты-пулеметы.

Уловка оказалась более успешной, чем они ожидали. Часовой Боуэн и его люди, уже обеспокоенные провалом, по всей видимости, внезапной атаки, увидели приближающихся Дока и его пятерки.

— У них есть оружие! — Хэм-хок Пайни заорал.

Громко крича, Дозорные приказали отступать в одно из ближайших высоких жилых зданий. Внутри было много шума и стрельбы, но вскоре Часовой и его банда появились на крыше строения.

С крыши они могли вести непрерывный поток пулеметных очередей по Центральному механическому заводу и в то же время быть неуязвимыми для атаки сверху.

Очередь из пулемета загнала Дока и его группу в укрытие; новые пули застучали по стенам Механического завода, создавая гул, похожий на настойчивый гул коридоров.

— Кажется, пули не проникают сквозь стены из растений! — Длинный Том кричал, когда они бежали, держась под прикрытием и направляясь к самому круглому растению.

Они бежали в одиночестве, поскольку обитатели обширного подземного пространства, окутанного странным желтым светом, искали укрытие из-за шума. Позже выяснилось, что существовали прочные, подземные камеры, куда население убегало в редких случаях обрушения потолков — хотя последние стали редкостью за последние несколько столетий благодаря научному укреплению населенных частей подземного лабиринта.

— Какая их цель в  нападении на Механический завод? — Монк размышлял вслух.

— Какая-то афера Часового Боуэна, — прорычал Ренни. — Наверное, они получили защитные очки через Ула.

По ним открыли огонь пулеметчики. Расстояние было слишком велико для эффективной стрельбы. Несколько мгновений спустя Док Сэвидж в фантастическом золотистом свете отдал приказ.

— Мы попробуем это, — тихо сказал он. — Вы, пятеро, попытайтесь проникнуть через заднюю дверь Механического завода и организуйте тех, кто внутри, в подразделение экстренной защиты.

Монк взорвался . — Но мы не можем говорить на их языке!

— Подавайте знаки, — сказал Док. — Они прекрасно понимают жесты.

— Что ты собираешься делать, Док?

Док мрачно сказал: — Я посмотрю, что можно сделать, чтобы остановить пулеметы.

***

Док скользнул прочь и, прежде чем его помощники успели возразить, исчез среди модернистского лабиринта необычных зданий.

— У Часового Боуэна девять человек с автоматами, — с сомнением пробормотал Длинный Том. — Док безоружен. У него могут быть неприятности.

— Не переживай из-за этого! — фыркнул Монк. — Держу пари, что он их остановит.

У дверей Центрального механического завода на противоположной стороне от зоны обстрела помощники Дока колотили в дверь, требуя впустить их.

Наблюдатель в черном плаще, находившийся в башне-доте на вершине завода, очевидно, заметил их приближение и увидел, что они прибыли из отряда принцессы Соны. Он, очевидно, подумал, что с ними все в порядке, поскольку дал знак открыть им дверь.

Дверь бесшумно открылась достаточно широко, чтобы они могли протиснуться внутрь, и один за другим они протиснулись внутрь, Хэм вошел последним.

Когда дверь за щеголеватым адвокатом уже закрывалась, фигура в черном плаще отчаянно бросилась к зданию завода, выкрикивая что-то на ровном тарабарском наречии, непонятном помощникам Дока, но, однако, не лишенном смысла для обитателей пещеры, контролировавших дверь Механического завода.

Дверь с беззвучным ярым грохотом захлопнулась, задев всегда безупречно одетого Хэма и сорвав с него всю заднюю часть пальто.

Тот, кто подбежал, остался снаружи.

Как ни странно, Хэма нисколько не беспокоил его потрепанный вид. Как раз перед тем, как закрылась дверь, взгляд назад показал нечто, что волновало его бесконечно больше.

— Ул! — рявкнул он. — Это был Ул, который только что подбежал. Он был одет в одежду этих пещерных людей. Держу пари, они его не узнали!

Фигуры начали приближаться к людям Дока Сэвиджа. Их отношение было каким угодно, только не дружелюбным.

— Итак, что же гложет этих птиц? — Монк беспокойно пробормотал.

— Должно быть, это то, что кричал Ул, — сказал Хэм.

Опасения щеголеватого юриста оправдались, потому что внутри сверкающего завода раздавались резкие приказы на том же незнакомом языке, который использовал Ул. Они казались невозмутимыми приказами. Как и Ул, все эти другие обитатели пещеры, казалось, достигли высокого уровня эмоционального контроля.

— Держу пари, — рявкнул Монк, — Ул сказал этим ребятам, что мы были заодно с Часовым Боуэном!

Ренни сжал свои большие кулаки. — Да, он, наверное, сказал им, что мы пытались проникнуть сюда обманом и захватить заведение.

В следующее мгновение пещерные люди шагнули вперед и окружили помощников Дока плотным кольцом. Они образовывали мрачный круг в своих темных плащах, черных очках и белых, бесстрастных лицах, которые из-за перламутровой текстуры казались не совсем человеческими.

— И что теперь? — Длинный Том хмыкнул.

Ответ пришел нескоро. Правые руки пещерных людей начали вытягиваться по бокам в неясном порхании, подобном бабочкам.

— Черт возьми! — Ренни ахнул. — Жаль, что Дока нет здесь, чтобы помочь!

***

После того, как Док Сэвидж отправил своих людей к Центральному механическому заводу, он сам поспешил через лабиринт модернистских проходов и обогнул здание, чтобы добраться до задней части фантастического дома, на крыше которого укрылись Часовой Боуэн и его люди со своими пулеметами.

Он посмотрел вверх сквозь мерцающую золотистую дымку. Бронзовый человек мог мельком видеть бандитов, которые выпускали пули в направлении Центрального механического завода.

Дом, который Часовой Боуэн выбрал в качестве своего пулеметного гнезда, был высоким, его крыша плотно прилегала к сводчатому куполу гигантской пещеры. В здании не было пожарных лестниц, чего мог бы ожидать житель американских городов, по той причине, что конструкция, вероятно, была абсолютно огнеупорной.

Из-за отсутствия пожарных лестниц Часовой Боуэн и его люди, по-видимому, считали себя защищенными от нападения с тыла и поэтому сосредоточили все свое внимание на обстреле Центрального механического завода.

Профессиональный каскадер, привыкший сканировать стены, без сомнения, обратил бы внимание на отвесную поверхность, поднимающуюся этаж за этажом к своду пещеры, и не стал бы пытаться взобраться наверх. Согласно обсуждениям, которые состоялись позже, даже пещерные жители, несмотря на всю их силу и ловкость, не считали это возможным.

Но Док Сэвидж преодолел первые сто футов всего за две минуты. После этого его темп значительно замедлился. Структурные углубления, которыми была отмечена нижняя часть здания, становились менее выраженными по мере увеличения высоты. Но хотя шаг бронзового человека замедлился, он не остановился; он взбирался все выше и выше, полностью полагаясь на ненадежные опоры для пальцев, которых порой, казалось, вообще не существовало.

Окна не были закрыты стеклами, поскольку в пещерах не было дождя или холода, от которых нужно было бы защититься; для уединения были только ставни, закрепленные на петлях в оконных рамах.

Бронзовый человек, возможно, двигался бы быстрее, если бы использовал подоконники в качестве дополнительной опоры, но, не желая привлекать к себе внимание, он старательно избегал окон. Как оказалось, он вполне мог бы ими воспользоваться.

Житель пещеры, выглянув наружу, увидел бронзового человека. Наблюдателем была женщина, ведущая домашнее хозяйство, которая выглядела так, словно ее жизнь могла быть посвящена заботе о своем мужчине и своих детях. Зрелище огромного бронзового человека, взбирающегося на стену здания, выбило ее из колеи, и она крепко прижала к себе своих детей и пронзительно закричала несколько раз подряд. Это произошло всего в нескольких этажах от верхнего этажа здания.

Один из команды Часового Боуэна, привлеченный криками, выглянул за край. На нем были защитные очки. Он увидел Дока и закричал.

Хэм-хок, тоже в защитных очках, быстро подскочил к бандиту. Тот указал пальцем.

— Это чертова неудача! — заикаясь, пробормотал здоровяк негр.

Он казался слишком парализованным, чтобы опустить свой автомат. Другой мужчина наклонился со своим и мрачно нажал на спусковой крючок. Свинцовая нить смерти потекла вниз.

Затем произошло поразительное. Золотая дымка исчезла из воздуха. Кромешная тьма окутала пещерный мегаполис.

— У меня испортились защитные очки! — Закричал Хэм-хок.

— Черт возьми, — прохрипел другой. — Что-то случилось!

Мужчина не позволил темноте помешать его работе. Он поливал свинцом из пулемета ту сторону здания, где в последний раз видел Дока, израсходовав на это целый магазин патронов.

***— Он ушел! — громко крикнул стрелок в темноту.

— Он точно не пролез через окно? — пробормотал Хэмхок.

— В радиусе тридцати футов от него не было ни одного окна.

— Отличная работа, вы двое, — крикнул Часовой Боуэн. — У меня гора с плеч свалилась, я образно говорю!

— Теперь вам не понадобятся эти особые золотые часы, шеф.

Специальные золотые часы, о которых упоминал Хэм-хок, были новым дополнением к коллекции главаря мафии, специально предназначенной для уничтожения Дока Сэвиджа. Боуэн даже позволил себе прихоть и выгравировал на футляре имя Дока Сэвиджа.

Он не раскрыл, в чем заключается смертоносная природа часов, похваставшись лишь тем, что эти часы прикончат Сэвиджа, если представится подходящий случай.

— Как темно, — пробормотал Хэм-хок. — Я уже думал, что мои очки сломались. Только я думаю, что это не так. Этот огонек только что полностью погас в небе, не так ли?

Сквозь кромешную тьму прозвучало проклятие Часового Боуэна. — Этого не было в программе. Ул внизу все испортил, иначе этого бы не случилось. Он что-то натворил на Центральном механическом заводе. Именно оттуда исходит их холодный свет.

— Мне не нравится это место, — проворчал Хэм-хок. — Эта темнота... она не похож на обычную темноту. Эта темнота... она как будто проникает в тебя, если вы понимаете, о чём я говорю?

В темноте неподалеку раздался резкий, дребезжащий звук. Часовой выругался.

— Бельчонок, — прорычал он, — держи зубы на месте, а то я выбью их тебе в глотку.

Определенная дрожь в голосе главаря мафии показала, что он сам был более чем немного взволнован.

— Я не боюсь! — Бельчонок Дорган настаивал фальшивым голосом. — Это просто привычка.

— Откажись от привычки, или я сверну тебе шею! — пообещал Часовой.

Несмотря на предупреждение Часового, зубы Бельчонка продолжали стучать. Затем внезапно они перестали стучать. Было что-то неестественное в том, как они остановились.

"Бельчонок!" резко позвал Часовой Боуэн. Ответа не последовало. Темнота, казалось, сгустилась еще плотнее, настолько черная, что казалась настолько плотной, что ее можно было потрогать. Часовой нервно выругался и позвал снова. Когда ответа не последовало, он протянул руки, нащупывая в темноте.

Они нашли Бельчонка Доргана, обнаружили его мертвым, склонившимся над перилами крыши.

Часовой Боуэн яростно выругался, а Хэм-хок пробормотал какое-то невнятное заклинание своей личной госпоже удаче, поскольку именно так каждый из них поддерживал свою храбрость. Остальные бандиты сгрудились поближе друг к другу.

— Должно быть, у него остановилось сердце, — проворчал один из них. — У Бельчонка всегда было куриное сердце.

Его голос резко оборвался, и в темноте раздался тихий удар, как будто тело ударилось о крышу. Часовой и его люди поспешно пошарили ощупью и наткнулись на безмолвно скорчившееся тело.

— Это Джо! — Хэм-хок взвыл, назвав имя члена банды.

— У Джо никогда не было слабого сердца! Часовой заскрипел. — Слушай, что, черт возьми, происходит?

***

Воцарилась напряженная тишина, кладбищенская тишина, в то время как гангстеры теснее прижались друг к другу, как будто в темноте невидимая угроза затягивала вокруг них невидимую петлю.

— Я кое-что нашел! — Заявил Хони Гамильтон мягким голосом. — Что это? — Часовой взорвался. — Где?

- Вонзается в шею Джо. Тяжело вытащить. По ощущениям, маленький утяжеленный шарик, в который воткнута какая-то колючка.

— Брось это, Хони! — прорезался голос главаря банды. — Не поцарапайся об это! Что бы это ни было, оно должно быть отравлено, чтобы убить Джо так, как это произошло.

В темноте позади Часового раздался шум, похожий на внезапную и тяжелую разгрузку камня.

Главарь банды резко обернулся.

— Хэм-хок! — заорал он. — Оно тебя зацепило?

Ответа не последовало.

— Хэм-хок!

На этот раз последовал ответ. — А-а-а, все в порядке, шеф! — большой негр, заикаясь, выговаривал слова. — Но... но меня бы не было, если бы это подошло чуть ближе.

— Если бы что подошло ближе? — потребовал Часовой.

— Оно, э-э, черт возьми, похоже на то, что Хони вытащил из шеи Джо, я полагаю, — сказал Негр. — Я почувствовал, как это промелькнуло у меня возле лица в темноте.

— Какого черта ты сразу не сказал? — возмутился Часовой.

В воздухе над головой Часового раздалось слабое шипение. Он инстинктивно пригнулся, выругался и последовал за Хэм-Хоком на пол, чтобы укрыться за низким парапетом.

— Распластаться! — приказал он. — Они наполняют воздух отравленными дротиками. Стреляют ими из пневматических ружей, или из пращи, или что-то в этом роде, я полагаю.

Распластавшись на животах на крыше, мужчины почти в панике прислушивались к тому, как воздух над ними наполнился жужжанием смертоносных снарядов, многие из которых с резкими щелчками ударялись о защитный парапет.

Хэм-хок Пайни горестно взвыл: — Что я вообще хочу знать, так это почему мы устроили беспорядок на этом Механическом заводе?

— Это была идея Ула, — отрезал Часовой. — Если мы получим этот Завод, мы сможем захватить это место. Это основа их существования здесь, внизу. Потолок наверху укреплен, поэтому он не может рухнуть. Это самое прочное место в пещере.

— Зря мы сюда пришли, — заявил Хэм-хок.

— Ну и что мы могли сделать? — Часовой сердито завопил. — Люди Дока Сэвиджа отрезали нам путь. Скажи, ты, негодяй, ты критикуешь мой способ ведения дел?

— Нет, сэр, — отрицал Хэм-хок. — Я думаю, что все идет просто отлично.

***

На протяжении всего этого "сердцебиение" обрабатывающей машины на Центральном механическом заводе пульсировало в темноте медленным, приглушенным ритмом, который со зловещей настойчивостью отдавался в барабанных перепонках.

Хэм-хок тяжело задышал, сделав три быстрых вдоха подряд. Затем он выдохнул: — Тебе не кажется, что это тиканье замедляется?

Стражи прислушались.

— Да, это так, — согласился он. — И они не выпускают так много этих дротиков. Они, наверное, считают, что уничтожили нас. Подождите, они снова включат свой дурацкий желтый свет. Мы вдоволь выпустим свинца на кого-нибудь.

Тяжеловесные хрипы Хэм-хока становились теперь такими громкими, что заглушали даже настойчивое пощелкивание, исходившее от пневматической машины на Центральном механическом заводе. Тяжело дышал не только толстый негр. Все хрипели. Это стало походить на соревнование.

Мягкий голос Хони Гамильтона спросил между вздохами: — Не кажется ли кому-нибудь еще, что вам становится трудно дышать?

Хони получил категорическое согласие от всех, кто находился на крыше.

Хэм-хок ахнул: — Могло ли это иметь ... какое-то отношение к этому делу с тиканьем? Тики звучат теперь очень медленно.

Часовой Боуэн разразился короткими залпами ненормативной лексики. Казалось, ему не хватало дыхания для столь пространной ругани, как ему хотелось.

— Ты попал в точку, Хэм-хок, — выдохнул он. — Это тиканье управляет воздухом здесь, внизу. То, что они делают, это... разреживают его на нас... Высоко здесь, под куполом, где мы находимся... Это хуже, чем... внизу...

Он задыхался, издавая ужасные хриплые звуки.

— Вынимают воздух прямо изо рта, — раздался испуганный голос Хэм-хока. — Что это за люди? Давайте убираться отсюда!

Они сняли свои черные защитные очки - они позаимствовали их у пещерных людей, которых застрелили возле Механического завода, - и воспользовались фонариками. Доступ на нижний уровень большого дома осуществлялся по движущейся лестнице, похожей на эскалатор, и, спускаясь по ней, они освещали фонариками и несколько раз стреляли в любопытствующие головы.

***

Достигнув уровня пола пещеры, они быстро двинулись в путь, свободно орудуя оружием. Хэм-хок Пайни, теперь более смелый, несколько раз выстрелил из гранатомета.

Здесь, внизу, воздух был лучше.

Часовой Боуэн, казалось, имел вполне определенное представление о том, куда он направляется. Он резко свернул вправо и оказался у очень крутой стены. Он остановился и крикнул наверх.

— Опускай ниже! — крикнул он. — И не включай свет! — Сверху раздался ответ: — Хорошо.

Часовой пошевелился, нащупал пальцами перекладину веревочной лестницы, которая была спущена. Он примерился к ней всем своим весом, затем раскачался и начал карабкаться вверх.

— Пошли, — бросил он остальным. — Не забудьте захватить автоматы Джо и Бельчонка.

На высоте двадцати футов Часовой протиснулся через узкий скальный проход в пещеру. Он стоял рядом с отверстием, пока остальные один за другим взбирались по извилистой, болтающейся лестнице. Он пересчитал людей, когда они добрались до вершины и, пыхтя, протиснулись мимо него в темноте.

— Что за черт! — взорвался он. — Я насчитал на одного больше!

Он приказал поднять лестницу. Затем он посветил фонариком, и белый луч заскользил по низкому известняковому проходу.

— Где Ул? спросил он.

— Еще не вернулся, — сказал человек, опускавший лестницу. — Скажи, что пошло не так?

— Все! — Часовой зарычал.

Этот естественный проход вел на некоторое расстояние, косвенно соединяясь с лабиринтом туннелей, так называемой Страной Затерянных, которые тянулись под землей на многие мили до расселины на поверхности, где был пришвартован дирижабль.

Этот проход питался тем же вялым потоком воздуха, что и в Стране Затерянных, - в некотором смысле, отработанным воздухом из города в куполообразной пещере.

Фонарик Часового высветил лица его людей. Здесь были все, кроме Ула и тех двоих, которые были убиты на крыше. Нервно мигающий огонек не выявил больше никого.

— Моя ошибка, — пробормотал Часовой. — Я бы поклялся, что насчитал на одного больше.

Но первая догадка Часового Боуэна оказалась верной, поскольку он насчитал в своем отряде на одного больше. Третьим, кто поднялся по лестнице позади главаря мафии, был "лишний человек".

Это был Док Сэвидж. Док не был застрелен сбоку от здания пулеметной очередью. Когда пещеру окутала тьма и пули хлестнули в его сторону свинцовым потоком, он отпустил пальцы, прыгнул на двадцать футов вниз и на десять футов в сторону и приземлился на толстую трубу, которая входила в здание из другого, расположеннго напротив.

Краем глаза он запомнил положение этого воздушного трубопровода в последнем проблеске угасающего золотистого света.

Его прыжок был точно рассчитан. В кромешной темноте он обхватил трубу своими стальными бедрам, прервав падение настолько, что его руки с смогли обхватить трубу и он подтянулся на ней свесив ноги.

Молча он возобновил свое восхождение по стене здания и в темноте перелез через парапет. Он присутствовал, притаившись под отверстием в крыше, когда двое сотрудников Часового были убиты ядовитыми дротиками, брошенными разъяренными обитателями пещеры.

Он последовал за главарем банды к свисающей веревочной лестнице. И сейчас он был здесь, в проходе, скорчившись за грудой обломков скалы, сразу за пределами досягаемости лучей фонариков.

Совершенно не подозревая о присутствии Дока Сэвиджа в коридоре, Часовой Боуэн достал фляжку с восьмидесятилетним бренди «Наполеон», которую принес с собой; он залпом выпил половину фляжки, а остальное передал своим людям.

Медленный огонь напитка ничуть не смягчил гнев главаря мафии. Его пухлая рука постоянно теребила цепочку часов, и он расхаживал вокруг, проклиная все, что видел, и многое, чего не видел. Особенно он проклинал Ула.

Хони Гамильтон выступил в мягкой форме в защиту оклеветанного убийцы.

— Ул не виноват, что мы наткнулись на тех людей возле Центрального механического завода, шеф, — указал он.

— Да, я знаю, — проворчал Часовой, — но он мог бы остаться и помочь нам.

Один из мафиози, мужчина с маленькими, чересчур яркими глазками, нахмурился и пробормотал: — В этом месте много странного.

Хони Гамильтон тихонько откашлялся.

— Часовой, ребята хотели, чтобы я попросил кое-что для них, — сказал он.

— Да? — Часовой зарычал. — Валяй! Кто тебе мешает?

— Дело просто в том, что это превращается в довольно кровавое дело, — извиняющимся тоном сказал Хони Гамильтон. — Все в порядке. Мы не отступаем. Но мы считаем, что пришло время точно знать, ради чего мы рискуем.

— Разве я не говорил тебе, что мы идем за сокровищем, которое отправит самого богатого парня страны далеко позади? — спросил Часовой.

— Да, вы нам это говорили, — согласился другой. — Но для нас это не так уж много значит.

Часовой резко рассмеялся. — Так ты хочешь подробностей?

— Это верно, — сказал Хони своим мышиным голоском.

Часовой пожал плечами. — Хорошо, мы пришли за светом.

Среди мужчин поднялось волнение.

— Свет... черт возьми! — фыркнул кто-то.

Часовой продолжил: — Если быть более точным, то за желтым свет, который витает в воздухе здесь, внизу.

— Этот золотой дым мы видим в этих очках? — спросил Хэм-хок. — Ты бы нас не обманул, босс.

— Продолжай, Часовой, — настаивал Хони Гамильтон. — Ты все еще намного впереди нас. Как эта дрянь принесет нам прибыль?

— Ты болван! — парировал главарь мафии. — Разве ты не видишь, что формула этого золотого воздуха стоит больше, чем все тяжелое золото, когда-либо добытое из земли?

— Нет, — заявил нежный голос Хани. — Будь я проклят, если понимаю!

***

— Я узнал об этом от Ула, — продолжил Часовой. — Его предки тысячи лет назад спустились сюда под землю, чтобы спастись от холода. Несколько сотен тысяч лет назад здесь было жарко. Потом все начало замерзать, как сейчас. Это произошло не в одночасье. На это ушли тысячи лет, я думаю.

— В общем, предки этих людей выработали способы заботиться о себе, — продолжил Часовой. — Им приходилось самим создавать себе свет, чтобы видеть. Но к тому времени, когда лед окончательно сомкнулся, они были полностью готовы. Они также научились производить воздух. Ул говорит, что на Центральной механической станции есть резервуары с жидким воздухом, которых хватило бы для охлаждения всего Нью-Йорка.

— Что они с этим делают? — спросил Хони. — Я читал об этом. Это так сильно замораживает резиновый мяч, что он разбивается, как стекло, — Часовой ответил. — Они используют это для получения воздуха для дыхания — что-то вроде того, что мы делаем на подводных лодках, я полагаю.

— Даа! — перебил Хэм-хок. — Меня посадили на одну из этих подводных лодок во время войны. Я знаю, что такое подводные лодки.

— Заткнись, — прорычал Часовой. — Желтый или золотистый цвет в воздухе здесь, внизу, — это не что иное, как разновидность фосфоресценции. Это вызвано тем, что воздух каким-то образом обрабатывается, затем на него воздействуют рентгеновскими лучами или чем-то еще. Другими словами, эти обитатели пещер осуществили мечту современной науки. Они усовершенствовали метод получения так называемого — холодного света на практической основе.

— На своем Центральном механическом заводе они обрабатывают частицы воздуха таким образом, чтобы они светились, если смотреть на них через специально разработанные защитные очки. Вот и все.

Один из мужчин беспокойно зашевелился. — Это хороший урок истории. Но при чем здесь сокровища?

— Ты придурок! — Прохрипел Часовой. — У тебя не хватает воображения увернуться от пули! Разве вы не понимаете, что было бы в Америке, в Европе — везде, — если бы мы появились с формулой для производства холодного света? Это привело бы к банкротству всех компаний по производству электрического света в мире. Мы бы заставили этих энергетических пиратов хорошо заплатить! Я имею в виду много!

Благоговейный голос Хони Гамильтона звучал настойчиво.

— Судя по тому, что я слышал от Ула, у него есть идеи еще более грандиозные, — сказал он.

— С воображением Ула все в порядке, — усмехнулся главарь мафии.

Он вытащил часы из кармана за конец цепочки и начал бессознательно вертеть их в руках.

— С моим воображением тоже все в порядке, — сказал он. — Я поддерживаю Ула. Мы зайдем так далеко, как позволят деньги. И это еще далеко не все.

— Ты попадешь по чьей-нибудь голове, — запротестовал Хэм-хок, — если не перестанешь так дико размахивать этими часами.

Часовой перестал вращать часы. Его толстые пальцы сунули их обратно в карман. — Ты прав, Хэм-хок. Мы немного забегаем вперед. Сначала мы должны совершить успешный налет на Центральный механический завод.

Хони Гамильтон, погруженный в размышления над услышанным, отошел в сторону и напевал себе под нос. Он не был уверен, что им удастся остановить электроэнергетические компании — ни продав им секрет, ни заставив их заплатить за то, чтобы его не использовали, тем самым нанеся ущерб крупным инвестициям в коммунальные предприятия. Но, должно быть, Часовой прав. У Часового есть деловая хватка.

Часовой направил фонарик на одни из своих часов. Затем Хони Гамильтон перестал мечтать. Однако он продолжал напевать, прошел еще несколько шагов, затем повернулся и медленно пошел обратно к группе. Он что-то пробормотал уголком рта Часовому Боуэну, едва приоткрыв губы. Но Часовой его услышал.

Лицо главаря бандитов побледнело, как гипс, но света на его лице не было, поэтому никто этого не заметил. Он не ответил Хони, а продолжил разговаривать с Хэм-хоком.

Он сделал паузу, посмотрел на свои наручные часы и засек время.

— Я должен встретиться с Улом через час с четвертью, здесь, по коридору, в той маленькой комнате справа, — сказал он. — Я собираюсь присесть и отдохнуть.

Он сел. Остальные тоже сели. По его приказу они столпились тесным кругом с фонариками наготове и автоматами на коленях.

"Никогда не знаешь, когда кто-нибудь может появиться и что-то вынюхивать", - прорычал Часовой в качестве объяснения.

Огромная туша Хэм-хока вздрогнула. — То, как эти парни двигают руками, наводит на детские мысли о старых хлопкозубых змеях, по которым я ходил босиком, когда был мальчишкой в Гавджии. Интересно, как Ул убивает, прикоснувшись к тебе?

— Я бы многое отдал, чтобы узнать это самому, — кисло признался Часовой. — Он так и не объяснил этого.

Они продолжали разговаривать. Затем Хони Гамильтон, по легкому толчку Часового, встал и отошел на небольшое расстояние. Он снова напевал себе под нос, возвращаясь тем курсом, которым шел раньше.

Он вернулся и сказал голосом, слышимым всем присутствующим: — Хорошо.

— Что в порядке? — спросил Хэм-хок. — О чем вы все это говорите?

Боуэн злобно повернулся к толстому негру. — Не ты ли, Хэм-хок! Ты говорил мне, что скинул Сэвиджа, не так ли?

— А, это не так! Это был Джо, парень, которого затем убили.

— Док Сэвидж был прямо здесь, слушал все, что мы говорили! — раздражался Часовой. — Хони видел его некоторое время назад, когда включился один из фонариков. Он вернулся и шепотом рассказал мне об этом.

***

Никто ничего не сказал. Языки их застыли, ибо они боялись бронзового человека больше, чем убийц с дротиками из пещеры, залитой холодным светом. Часовой мрачно рассмеялся.

— Успокойтесь, — промурлыкал он. — Та встреча с Улом, о которой я говорил, была подделкой.

— Будь я проклят! — Хэм-хок застонал.

— Сэвидж не знает, что это подделка, — продолжал Часовой. — Он думает, что у него есть настоящая наводка. Сейчас он направляется, чтобы подставить Ула. Но Ул скоро будет здесь. Мы устроим так, чтобы Ул добрался до Сэвиджа. И на этот раз никаких осечек.

Один из них угрюмо сказал: — Часовой, я не хочу в этом участвовать. Этот бронзовый парень — проклятие для нас. Черт возьми! Мы пытались убить его двадцать раз.

— Становишься канарейкой? — усмехнулся Часовой.

— Да, когда дело доходит до него, я такой. И мне не стыдно в этом признаться.

— Мне тоже, — согласился другой угрюмо-вызывающий голос.

Часовой Боуэна не рассердился. Он даже не выругался. Он удивил всех, тихо рассмеявшись.

— Все в порядке, парни, — сказал он. — Я понимаю, что вы чувствуете. Никто из нас больше не будет рисковать с этим крепышом. Мы оставим всю грязную работу Улу и любым из этих пещерных парней, которых он сможет уговорить рискнуть.

Он сделал паузу.

— Видите ли, у Ула здесь есть друзья, — сказал он.

***

В маленькой комнате для встречи Док Сэвидж ждал. Действия Часового Боуэна были убедительными; бронзовый человек не подозревал о расставленной ловушке. Он молча стоял в нише размером с человека в загроможденной камнями пещере.

Ему не пришлось долго ждать, потому что вскоре из маленькой комнаты донеслось шарканье приближающихся ног по каменистому полу туннеля. Звук приближался, и Док, напрягая огромные мускулы, стал ждать.

Он примерил очки, убедился, что они по-прежнему неэффективны, и сдвинул их на лоб. Без сомнения, лучевое устройство, которое заставляло воздух светиться, все еще было отключено.

Когда шаги приблизились, на крыше в двух шагах внезапно заиграл яркий свет, словно это был луч фонарика. Приближавшийся человек завернул за один из последних поворотов извилистого прохода.

В следующее мгновение луч фонарика ударил в саму комнату встречи. Тот, кто нес фонарь, приблизился к Доку на расстояние нескольких футов, остановился, встряхнул фонарик, постучал по нему рукой, как будто думал, что встряска улучшит его работу, и, наконец, направил белые лучи себе в лицо, пока рассматривал отражатель.

В свете фонарика было видно лицо Ула.

Док прыгнул.

С точностью прыгающей пумы бронзовый человек приземлился сразу за спиной Ула. Его руки сжали руки Ула чуть ниже плечевых суставов; большие пальцы впились в плоть. Ул стал беспомощным; весь маневр занял у бронзового человека всего доли секунды.

Установив фонарик в стенной нише, Док Сэвидж осмотрел руки Ула, особенно правую. Он ничего не нашел. Ул заговорил, и, несмотря на боль, которую он, должно быть, испытывал, его тон мало изменился по сравнению с обычным бесстрастием.

— Моя правая рука интересует тебя, не так ли, бронзовый человек? — спросил он.

Док Сэвидж не ответил.

— Тебя ждет сюрприз, — тихо сказал Ул. — Ты был заинтересован в поимке меня, настолько заинтересован, что не услышал, как мои люди подошли близко.

Док Сэвидж слегка напрягся. Другой почувствовал, как он напрягся.

— В настоящее время тебя окружает множество людей, — сказал Ул. — На вашем языке это число равно сумме всех пальцев на руках и ногах, которые есть у нормального человека. Двадцать!

Бронзовый человек внезапно поднял свой фонарь и направил его вокруг, прорезая белую дорожку в плотной темноте. Это было правдой. Вход в комнату был буквально забит фигурами с белыми лицами и в темных плащах.

***

Эти новоприбывшие медленно, целенаправленно продвигались вперед, приближаясь к Доку и его пленнику. И когда они подошли ближе, их правые руки взметнулись вверх в неопределенных жестах бабочек, которые казались такими же естественными, как сама природа.

— Тебе лучше не сопротивляться, — предупредил Ул. — В данный момент ты не должен быть убит.

В действиях Ула была холодная уверенность, которая говорила о том, что он не блефовал, и Док Сэвидж сделал единственное, что оставалось сделать - он позволил себя поймать.

Ул выпрямился и для пробы пошевелил руками. В своем длинном черном плаще он выглядел очень гротескно. Он невнятно отдал приказ обитателям пещеры, и они двинулись по проходу, ведя Дока Сэвиджа, пока не подошли к гладкой стене, полностью перегораживающей проход. Здесь один из мужчин сигнально постучал в стену, и широкая дверь медленно открылась..

Док и его похитители прошли внутрь. Дверь за ними тихо закрылась. Чтобы бронзовому человеку было легче идти, ему выдали защитные очки - потому что холодный свет снова действовал - и, надев их, он снова оказался в мегаполисе фантастических зданий.

Пульсация, которая была сердцебиением этого города под куполом, сильнее проникла в царство "холодного света", и место, казалось, вернулось к своей привычной рутине.

Многие жители пришли поглазеть на бронзового человека. Они не казались дружелюбными.

Дока отвели в камеру в одном из правительственных зданий, комнату, которая, очевидно, была тюремной камерой; его оставили одного, заперев за ним дверь, и разрешили оставить черные очки при себе.

Комната была большой, с перегородкой в противоположном конце, похожей на стену. За перегородкой он обнаружил других заключенных - своих пятерых помощников.

— И Хабеас Корпус, — пробормотал Монк после того, как закончились первые взволнованные приветствия. — Они и его посадили в свою чертову тюрьму.

***

Встреча Дока Сэвиджа и его людей была бы значительно омрачена, если бы они подслушали другую встречу, проходившую в президентском дворце. Там Ул противостоял диктатору Аносу.

Анос, отец девушки Соны, носил красный плащ в знак высокого положения. Девушка, Сона, получила свое имя путем простой перестановки букв в имени родителя мужского пола, что является обычаем во всех отношениях отца и дочери в пещерной метрополии.

Анос, диктатор, занимал низкое, похожее на трон кресло, стоявшее рядом с узором на полу тронного зала - огромной четырнадцатиконечной звездой, инкрустированной переливчатым веществом. Вокруг кончиков звезды были расставлены председатели правительственного совета Нонверидов, члены которого носили чуть менее вычурные плащи.

Ул встал в центре звезды и повернулся лицом к диктатору.

— Мое раскаяние велико, — сказал он.

— Это вполне уместно, — медленно ответил диктатор. — В прошлом ты славился своей жадностью и предательством, а также безумной жаждой захватить власть. Именно за попытку захвата власти тебя сослали в Стор, рабочие эскадрильи. Когда ты попытался захватить Звезду, тебя отправили в Страну Потерянных.

Ул говорил с раскаянием.

— Я раскаялся, — сказал он. — И я доказал это, приведя вам гигантского человека, остальных пятерых и странное насекомое, покрытое шерстью, которое они называют свиньей.

— Ты говоришь, что эти пятеро в союзе с другими, которые напали на нас со своими жезлами, которые рычат и убивают? — спросил диктатор.

— Да, — торжественно солгал Ул. — Я видел их вместе в Стране Потерянных. Я присоединился к ним и выучил их простой язык. И несколько дней я пытался удержать их в пустынных пещерах. Но наконец они перестали прислушиваться к моим советам и нашли это место.

В этот момент девушка, Сона, яростно заговорила.

— Это неправда, — сказала она. — Этот человек Ул, который всегда доставлял неприятности, является одним из лидеров людей с жезлами, которые приносят шум и смерть. Шестеро, которые сейчас у нас в плену — большой человек со странной кожей и остальные пятеро, — не наши враги, а враги Ула и остальных.

— Это правда, — обиженно сказал Ул, — что я был с этими людьми, когда тебя схватили во внешних пещерах, и действовал как один из них. Но разве я не говорил вам, что обманывал их?

Анос, диктатор, сказал: — Мы обсудим вопрос об истинности твоих заявлений.

Ул откинул голову далеко назад и на мгновение застыл, подняв глаза. Похоже, это был местный способ кланяться.

— Я желаю благосклонности, милости за мои услуги, — сказал он.

Диктатор, казалось, не испытывал особого энтузиазма.

— В чем дело? — спросил он.

— Формула "холодного света", которую знают только ваши ученые мужи, — сказал Ул.

— Ты не мог этого понять, — указал Анос. — Ты не был обучен этой отрасли науки. На самом деле, я помню тебя очень глупым, неуправляемым юнцом, который мало чему научился.

Ул слегка нахмурился, услышав упрек. — А как насчет того, чтобы оказать мне честь и передать формулу?

— Зачем тебе это нужно? — возразил другой.

— Я жажду знаний — было лучшим оправданием, которое мог предложить Ул.

— Это странная жажда, учитывая твой послужной список, — сказали ему. — В твоей просьбе отказано. Мы подозреваем подвох, если говорить без лжи.

Улу не слишком удалось скрыть свое разочарование. Он поклонился.

— Я хочу попросить вас еще об одном одолжении, — сказал он.

— Что на этот раз?

— Гигантский бронзовый человек и его пятеро спутников, — сказал Ул. — Они опасны. Ради общего блага моего народа я прошу, чтобы они были преданы смерти. Это то благо, о котором я прошу. — Анос, диктатор, задумался.

— Это дело Нонверидов, которые должны обдумывать и выносить суждения, — сказал он.

Ул привез с собой из внешнего мира одну вредную привычку. Он произнес отборную клятву погонщика мулов, которую, должно быть, подхватил у людей Часового Боуэна.

Затем Анос, диктатор, добавил кое-что, от чего Ул почувствовал себя намного лучше.

— Похоже, что этот гигант и его пятеро спутников — наши враги, — сказал Анос. — Столь же вероятно, что Нонвериды объявят об их смерти.

Ул, чтобы скрыть свой восторг, откинул голову в странном поклоне, потому что его невозмутимое лицо выражало больше эмоций, чем обычно.

— Как будет объявлена смерть? спросил он.

— Традиционным способом, — ответил Анос.

— Это хорошо, — сказал Ул и попятился из зала для аудиенций, чопорно склонив голову и подняв глаза.

Вернувшись в пустынный лабиринт Страны Потерянных, Ул посовещался с Часовым Боуэном и его бандой.

— Нам придется сражаться, — сказал Ул. Часовой возразил. — Но ты сказал, что их, как ты там это называешь, Нонверидов, можно убедить...

— Этот старый дурак Анос настоял на своем, — сказал Ул. — Они не откажутся от формулы без боя.

Часовой Боуэн нервно дернул цепочку от своих часов. — В прошлый раз от нашего оружия было мало толку.

— Мы будем планировать более тщательно, — заявил Ул. — Мы захватим Центральный механический завод с помощью Стора.

— Стор? — Часовой хмыкнул. — Что это?

— Рабочие, — объяснил Ул.

— Я не видел, чтобы кто-нибудь много работал, — вставил Хэм-хок Пайни. — Большинство из них просто отдыхали. Я бы хотел получить работу, подобную той, которую получили все они.

— Стор не многочисленный, но они ожесточенные, злобные, — объяснил Ул. — Мы воспользуемся ими. Это то, что я имел в виду.

— Кто же все-таки эти птицы в Сторе? —Часовой упорствовал.

— В вашей стране их назвали бы преступниками, — сказал ему Ул.

— Когда мы начнем это? — спросил Часовой Боуэн.

— Надеюсь, Нонвериды приговорят Сэвиджа к смертной казни, — прямо сказал Ул. — Это упростит дело. Мы подождем, пока от Сэвиджа избавятся.

— Надеюсь, это ненадолго, — предложил Часовой.

— Думаю что нет, — сказал Ул. — Вероятно, бронзовому человеку сейчас выносят приговор.

***

В тюремной камере, где содержались Док Сэвидж и его пятеро помощников, царил густой мрак, как физический, так и духовный. Изможденный Джонни мерно шагал, как выразился Монк минуту назад, "Как чей-то потерянный скелет". Тот факт, что они слушали страшное заявление, не остановил его, поскольку он не мог понять ни слова.

Говорил Анос, диктатор.

— Итак, наш правящий совет, Нонвериды, справедливо рассудил и признал вас нашими врагами, — говорил он. — Далее считается, что вы были полностью или частично ответственны за смерть некоторых представителей нашего населения и что, как это принято только в случаях с убийцами, вы примите смертную казнь, приведенную в исполнение публично, на всеобщее обозрение и для предупреждения.

С этими словами он повернулся и вышел.

Анос говорил на местном языке, которого Док Сэвидж и его помощники ничего не понимали. Бронзовый человек, обычно способный за короткое время освоить несколько незнакомых языков, нашел этот особенно сложным. Но он рискнул высказать предположение.

— Это было что-то серьезное, — сказал он. — Выражение лица мужчины говорило об этом.

Монк сказал: — Та симпатичная девушка, которую мы выручили, которую они называют Соной, или что-то в этом роде — кажется, она могла бы нам помочь. Я думаю, ей понравился Док.

— Я думаю, она ничего не может сделать, — коротко сказал Хэм.

С одной стороны комнаты было вентиляционное отверстие, большое квадратное, закрытое прочной решеткой из прессованного волокна. Док и остальные теперь сотрудничали, пытаясь сломать решетку, но без заметного успеха.

Они как раз надрывались, когда, словно подхваченная мягким золотистым воздухом, девушка по имени Сона бесшумно появилась по другую сторону решетки и направилась к двери.

— Неужели я пророк? — Монк ухмыльнулся.

Голос девушки звучал музыкой, когда она тихим голосом обращалась к охраннику, который отвечал короткими гортанными фразами, время от времени энергично качая головой, но, наконец, кивал, что-то бормоча себе под нос. Он открыл дверь. Вошла девушка.

Она направилась прямо к Доку, поколебалась, затем положила руку ему на плечо. Ее изящное лицо было серьезным. Она взяла правую руку бронзового человека и сделала движения, как будто прикрепляла что-то к кисти. Она проделала те же движения с каждым из помощников Дока.

— Я чувствую себя великолепно, когда она держит меня за руку, — усмехнулся Монк. — Но что, черт возьми, она пытается нам показать?

Теперь девушка схватила правую руку Дока и повела ею в характерной для Ула манере бабочки.

— Святая корова! — Ренни прогремел.

Не сказав ни слова, девушка вышла из камеры.

***

Док Сэвидж внезапно встал. — Я думаю, девушка пыталась рассказать, как нас убьют, — сказал он. — Но это наводит на мысль.

Он собрал своих людей вместе. Они зашептались.

Док Сэвидж подошел к решетке. Он жестом приказал охраннику подойти поближе. Тот так и сделал, понятия не имея, как далеко Док может прыгнуть. Когда левая рука бронзового человека просунулась сквозь решетку, чтобы схватить охранника за руку, глаза того выпучились от страха. Когда Док сделал правой рукой движение бабочки, капитуляция охранника была внезапной и полной. Он открыл решетку.

Выбежавшие наружу Док и его помощники почти сразу же были замечены обитателями пещеры в мерцающем золотом коридоре. Они бросились вперед, чтобы отрезать путь к отступлению, но Док и его люди, используя таинственную силу феномена правой руки на полную мощность, корчили в ужасные гримасы и мчась вперед.

Они протянули свои правые руки в манере, до ужаса знакомой людям "холодного света". Они уступили.

В здании тюрьмы раздался пронзительный звон гонга, очевидно, сигнал тревоги, который был слышен далеко в фантастической пещере. Люди начали заполнять улицы.

— Мы не сможем попасть во внешние пещеры, — внезапно сказал Док. — Попробуем добраться до Центрального механического завода.

Они проделали почти весь путь до Центрального механического завода без серьезной угрозы для своего продвижения, но были замечены многими людьми. Время от времени в них летели ядовитые дротики того типа, который принес смерть двум бандитам Часового Боуэна, причем смертоносные разряды выпускались из специальных трубок со сжатым воздухом.

Приблизившись к Центральному механическому заводу, помощники Дока встали по бокам от него, образовав летящий клин. Они помчались дальше, причем Монк немного отстал от остальных, неся своего любимого поросенка.

Те, кто находился на Заводе, очевидно, считали невозможным, чтобы шесть человек смогли добраться до дверей, и они не закрыли панели.

Прежде чем они осознали их возможности, Док был почти в проеме. Он сделал выпад, выбросил кулак и отбросил противника в сторону.

Если бы Монк остался доволен ударом Дока, то того, что произошло дальше, могло бы и не произойти. Невзрачный химик, охваченный боевым азартом, выразил себя тем, что оттолкнул ошеломленную жертву с дороги. Это заняло долю секунды - достаточно, чтобы другой враг сделал выпад одним из смертоносных дротиков, удерживаемых на манер ножа.

Монк метнулся к открытой двери. Дротик скользнул по его руке, едва не задев ее.

Но он задел Хабеаса Корпуса, надежно зажатого под мышкой Монка. На глазах у перепуганного Монка ядовитый дротик глубоко вонзился в шею свиньи.

Хабеас Корпус издал пронзительный визг. Почти мгновенно свинья обмякла.

***

Док втащил разъяренного Монка внутрь, затем закрыл дверь. Правой рукой он продолжал удерживать Монка. Несколько пещерных людей внутри завода в знак сопротивления издавали только крики.

Они поднялись по ступенькам. Монк все еще нес обмякшую свинью. Они пришли в большие помещения, которые, похоже, были лабораториями.

— Смотрите! — Прогремел Ренни.

Сквозь нагромождение странных научных аппаратов. Ренни заметил различное оборудование, которое они захватили с дирижабля. Очевидно, оборудование было привезено сюда обитателями пещеры для анализа и изучения, некоторые из вещей, без сомнения, были такими же странными, как орудия из другого мира.

Собрав свои вещмешки и захватив найденные супер-пистолеты, они вышли из лаборатории. Док положил руку на плечо Монка.

— Лучше оставь Хабеаса, — посоветовал он. — Для боя тебе понадобятся обе руки.

— Оставить Хабеаса Корпуса этим язычникам для расчленения? — фыркнул Монк. — Нет

Док больше ничего не сказал по этому поводу.

— Готовьтесь, — сказал он своим помощникам.

Он приоткрыл дверь, выглянув в коридор, который вел в другую часть завода. Мгновенно внутрь хлынула шипящая струя чего-то. Док захлопнул дверь, отскочив далеко вглубь лаборатории и увлекая за собой остальных. Воздух, казалось, наполнился внезапным пронизывающим холодом. На волокнистой дверце появились серые пятна и расползлись по всей поверхности.

— Бр-р-р! — Ренни взорвался. — Что случилось с жаром?

— Будь я суперамальгамирован! — рявкнул Джонни. — Жидкий воздух!

— А? Ренни эякулировал.

— Воздух, сжатый до жидкого состояния, — серьезно сказал Джонни. — При испарении он производит ужасающий холод.

Длинный Том посмотрел на Монка. — Плохо? — спросил он.

— Жидкий воздух достаточно холодный, чтобы заморозить все, что угодно, — пробормотал Монк. — Вероятно, они используют его в своей системе кондиционирования воздуха, и трубы проходят рядом с этой дверью.

Странные золотые глаза Дока Сэвиджа блуждали по комнате. Дверь была единственным выходом. Окна выходили на отвесную поверхность, по которой не смог бы взобраться даже сам бронзовый человек. Эта стена не была похожа на стену жилища-кельи, поскольку была выполнена бесконечно тоньше.

Хэм подошел к Монку, который все еще сжимал в руках фигурку домашнего поросенка. То, что случилось с Хабеасом, потрясло Монка сильнее, чем любое несчастье, с которым он сталкивался за долгое время.

Хэм положил руку на плечо Монка.

— Монк, — медленно произнес он, — мне чертовски жаль. Я никогда серьезно не имел в виду всего, что сказал об этом борове.

— Конечно, — пробормотал Монк. — Я знаю.

Хэм протянул руку и взъерошил жесткую щетину на спине Хабеаса. И тут произошло неожиданное. Дрожь пробежала по телу Хабеаса Корпуса. Его большие уши слабо затрепетали; из длинной морды донеслось слабое ворчание.

Док и остальные столпились вокруг. Монк недоверчиво вытаращил глаза. Хабеас Корпус покачал головой и начал дрыгать неуклюжими ногами.

— Он оживает! — Хрипло сказал Монк.

***

Через несколько минут Хабеас Корпус смог самостоятельно стоять на полу. Его маленькие глазки  заметили Хэма. Он дружелюбно буркнул что-то в знак признания и потрусил к нему.

Щеголеватый юрист сверкнул глазами. — Монк, держи эту полоску бекона подальше от меня!

— Ты сказал, что тебе нравится Хабеас! — Монк фыркнул.

— Когда это я такое говорил? — Воинственно спросил Хэм. — Держи этот блошиный гараж подальше от меня!

Док Сэвидж внимательно наблюдал за возрождением Хабеаса Корпуса, и теперь он прокомментировал это явление.

— Достань свой химический набор, Монк, — предложил он. — Давай проведем кое-какие эксперименты.

Пока остальные стояли на страже у дверей и окон, Док и Монк работали над Хабеасом Корпусом. Они долго работали, окруженные множеством крошечных пробирок и чрезвычайно маленьких флакончиков с химикатами, которые были доставлены из химического набора Монка, который сам по себе был удивительно компактной и замечательно укомплектованной аналитической лабораторией.

Со стороны обитателей пещеры раздавалось много сердитых криков, и это продолжалось неуклонно, но ничего радикального сделано не было.

Док Сэвидж работал не покладая рук. Нуждаясь в определенных химикатах, он осмотрел большую лабораторию, отметив множество оборудования в поле зрения. Назначение многих устройств он узнал; хотя они сильно отличались по внешнему виду от тех, что, например, можно было найти в лаборатории штаб-квартиры Дока в Нью-Йорке, их функциональный процесс был схож.

Другие устройства сбивали его с толку в те короткие моменты, которые он посвящал изучению, и внушали уверенность, что во многих отношениях эти странные пещерные люди намного опережали с научной точки зрения так называемые цивилизации на земном шаре.

У пещерных людей, по-видимому, не было письменности, а если и была, то они ею не пользовались, потому что сбоку стояли большие ящики для хранения документов, и в них лежали катушки с жесткой, тонкой, блестящей проволокой; а рядом стояли устройства, напоминающие фонографы. Бронзовый человек распознал в этом механизм магнитной записи речи на проволоку.

С течением времени пещерные люди становились все более нетерпеливыми. Жестокость их нападений возрастала. Они просверлили отверстия в стенах; и хотя Док и его люди выпустили пули милосердия через некоторые отверстия, обитателям пещеры в конце концов удалось вставить сопла, которые начали распылять жидкий воздух.

Испаряясь, вещество конденсировало влагу в воздухе, образуя облака пара.

Большая часть сжиженного воздуха была закачана через отверстия в потолке. Часть его попала на большой комок мягкого, похожего на хлопок волокна, который Док использовал при своих действиях для процедур с Хабеасом Корпусом.

Волокно было сбито со стола, с резким стуком упало на пол и, став невероятно прочным, распалось на мириады частиц.

— Я бы сказал, что это сильнодействующая штука! — Хмуро сказал Хэм.

Док попробовал открыть двери. Теперь, как выяснилось, они были заперты снаружи.

— Бррр! — вздрогнул Монк. — Если сдадимся, они, вероятно, нас убьют.

Лицо Дока было мрачным, и он продолжал колотить в дверь, показывая свою готовность сдаться.

— Мы не можем оставаться здесь, — указал он.

***

Бронзовый человек достал бутылку приличных размеров и разлил ее по кружкам, приказав каждому из своих людей выпить. Они так и сделали, корча рожи над мерзким зеленым содержимым; затем Док выпил немного сам.

Мужчины не задавали вопросов. Они знали, что бутылка была наполнена каким-то веществом, которое бронзовый человек смешал в лаборатории. На вкус это была отвратительная гадость.

Дверь вскоре открылась, но лишь настолько широко, чтобы выпустить их по одному, и они были схвачены несколькими пещерными людьми, что сделало сопротивление бесполезным. Их разоружили и тщательно обыскали.

Их похитители потратили много времени на изучение их правых рук и казались озадаченными, когда ничего не нашли.

— Они действительно думали, что мы можем убивать людей, размахивая правой рукой, как та птица Ул, — пробормотал Монк.

— Что меня беспокоит, так это то, что они теперь с нами сделают, — сказал Хэм.

На улицах было великое множество людей, толпа, которая казалась зловеще беспокойной, и она волнами распространялась вокруг Дока Сэвиджа и его помощников, когда их вели к административным зданиям.

Они не вошли в здания, а обошли их по кругу и оказались в обширном амфитеатре в задней части, в центре которого находилась платформа значительной площади. Она была приподнята ровно настолько, чтобы быть на виду у толпы.

— Святая корова! — Ренни пророкотал. — Похоже, они собираются выставить нас на всеобщее обозрение!

Последующие церемонии были неприятно многозначительными. Несвязанных, но смехотворно беспомощных просто потому, что их держали и вели за веревки, похожие на поводки, прикрепленные к их шеям, запястьям и лодыжкам, Дока Сэвиджа и пятерых его людей с позором подтащили к трибуне и водрузили на нее.

Когда они, таким образом, оказались на виду у всех, настойчивый гул поднялся к высокому своду странной пещеры, толпа кричала на своем непонятном языке и, судя по настойчивому тону, требовала поторопить события.

Журчание разговоров полностью заглушило пульсирование обрабатывающей машины Центрального механического завода, которое так бесконечно тикало в золотистой дымке; но по мере приближения кульминации шум разговоров стих, хотя еще несколько секунд эхо наполняло светящуюся пещеру. Затем и они канули в небытие, так что воцарилась тишина, нарушаемая только пульсированием Центрального механического завода, которое теперь было слышно и подчеркивало зловещую тишину.

Шестеро пещерных людей, крепких, на полголовы выше среднего роста людей "холодного света", вышли наружу, по одному рядом с Доком Сэвиджем и с каждым из пяти помощников бронзового человека. Одетые в плащи с капюшонами, с мрачно-бесстрастными белыми лицами в черных очках, они выглядели олицетворением самой смерти.

Каждый из этих шести человек держал в одной руке плоский чехол из волокна.

Диктатор Анос появился на сцене во главе процессии, в которую входили его собственная дочь Сона, члены Нонверида, или руководящего совета, и различные мелкие чиновники. Они заняли позицию на трибуне.

— Черт возьми! — Монк зарычал. — Если бы мы только могли поговорить с этими людьми!

Диктатор, одетый в кроваво-красную накидку, стоял лицом к заключенным, Нонвериды окружали его с обеих сторон, а девушка Сона стояла прямо за отцом.

Молодая женщина, казалось, спорила. Она спорила, когда они вошли. Ее речь была страстной, но диктатор ответил на нее только жестом, который, по-видимому, был местным эквивалентом рукопожатия. Это было быстрое подергивание плеч.

Затем девушка попыталась приблизиться к Доку и пятерым остальным, громко и сердито крича. Ее схватили и оттащили назад.

— Хорошая девочка, — пророкотал Ренни. — Она вносит свою лепту.

Выкрикнул диктатор Анос, и шестеро крупных мужчин, державших футляры из волокна, подошли еще ближе, открыли их и достали тонкие блестящие предметы. Это были отравленные дротики.

— Будь я суперамальгамирован! — сглотнул Джонни. — Палачи!

***

Анос снова закричал. Палачи внезапно вскочили.

Док и его люди были в некотором смысле захвачены врасплох. Они ожидали более серьезных предварительных действий. Они боролись, наносили удары, выворачивались. Но на каждом поводке было по несколько человек, и они в мгновение ока оказались распростертыми, беспомощными.

Дротики вонзились в их плоть.

Последовавшие за этим результаты были во многом похожи на те, которые сопровождали смерть Бири Хоснера давным-давно перед кондитерской в Нью-Йорке. Док и его люди метались, слабо сопротивляясь, и их движения становились все слабее, менее яростными, так что, в конце концов, когда поводки, удерживавшие их, были ослаблены, они вообще не двигались.

Диктатор Анос сказал на своем родном языке: — Правосудие свершилось.

Девочка Сона пронзительно завыла.

На задворках толпы отделился мужчина и поспешил прочь. Интерес к казни был настолько велик, что его действия не были замечены.

***

Человек, ушедший так скрытно, пробрался окольными путями к месту, где встретил Ула, Часового Боуэна и его людей, которые собрались вместе со значительным количеством злобно выглядящих членов отряда Стора, или отряда принудительного труда.

— Великан и его пятеро мертвы, — сообщил посланец, обращаясь к Улу.

— Это хорошо, — сказал Ул. Затем Ул обратился на своем высокопарном английском к Часовому Боуэну.

— Бронзовый человек казнен, — сказал он. — Сейчас мы штурмуем Центральную механическую станцию. Как только мы доберемся до нее, члены Стора, работающие с нами, впустят нас. Станция мощная; мы сможем ее удержать. А перекрыв доступ тепла в воздух и — холодный свет, как вы это называете, мы сможем установить свои собственные условия.

— Пошли, — сказал Часовой.

Они продвигались вперед. Не проявляя ни малейших угрызений совести, ни человеческих чувств, они убили первого пещерного человека, обнаружившего их, выстрелом из пистолета-пулемета. При ужасающем грохоте выстрелов в толпе, собравшейся посмотреть на казнь, воцарился настоящий бедлам.

Диктатор Анос не растерялся и отправил эскадроны людей занять позиции в различных зданиях, контролирующих подходы к Центральному механическому заводу. Они были оснащены маленькими воздушными трубочками, запускающими отравленные дротики.

Часовой Боуэн победили угрозу дротиков с помощью простого устройства. Он и его люди, согласно заранее разработанному плану, ворвались в определенное здание и раздобыли большие листы прессованного строительного волокна. Этот материал был легким, и дротики не пробивали его. Они служили щитами. Началось наступление на Центральный механический завод.

В помощь им возникли осложнения, которые они запланировали. Члены Стора, которые были на работе - им не разрешили присутствовать при казни - начали бунтовать. Каким-то образом у них оказались дротики и духовые ружья, и они продолжили сеять разрушения самостоятельно.

От производственных цехов они побежали по пандусам к домам-кельям, или жилым постройкам. На вершине одного из них Хони Гамильтон устроил пулеметное гнездо.

Пещерные люди неоднократно выпускали залпы отравленных дротиков, но это не имело большого эффекта, поскольку пандус был защищен стенами высотой по пояс, а Хони Гамильтон была защищена парапетом.

Все ближе и ближе налетчики подбирались к Центральному механическому заводу. Хони Гамильтон, мастерски стреляя, подавил самых ярых противников.

Рабочие Стора, преодолев охрану Центрального механического завода, открыли двери и стояли в проемах, выкрикивая приветствия и советы.

Казалось, что вскоре войдет команда Часового Боуэна и Ула.

Но произошел сбой.

***

Диктатор Анос сам возглавил отборный отряд в отчаянной попытке остановить рейд. Он собрал своих людей в кучу, и они бросились всем скопом, стремясь превосходящими силами сбить с ног Часового Боуэна и его отряд щитоносцев.

Хони Гамильтон, чтобы его не отрезали на крыше дома-кельи, спустился вниз и вместе со своей охраной помчался по улице. Удача привела его прямо за отрядом диктатора. В следующее мгновение они были втянуты в рукопашную схватку.

С криком Хони Гамильтон сумел вырваться из драки. Он вставил в свой пулемет новый барабан с патронами и, чтобы отдача не выбила инструмент из-под его контроля, пристегнул его к большому ремню, охватывавшему его талию. Небольшая задержка погубила его.

Анос, диктатор собственной персоной, бросился на Хони Гамильтона. Анос схватил один из дротиков и попытался вставить его в пневматическую трубку. Он отказался от этого, посчитав, что это слишком медленно, и метнул его на манер копья в убийцу, похожего на мышь.

Хони Гамильтон увернулся, но немного опоздал, потому что дротик угодил ему в лицо и застрял там, покачиваясь вверх-вниз, пока он прыгал.

Но прыгал он недолго. Его глаза утратили свой блеск; на мгновение в них появилось растерянное выражение, как будто мозг за ними что-то нащупывал. Затем глаза закрылись. Автомат упал и повис на ремне. Хони Гамильтон опрокинулся на гладкий камень.

Анос, диктатор, сделал выпад и попытался поднять автомат, но незнакомые крепления ремня сбили его с толку, и вместо этого он поднял мертвого бандита, используя безжизненное тело как щит. Тогда Аносу немного повезло, или, возможно, это было не везение, потому что он внимательно наблюдал за положением рук, когда пистолет стрелял. Он нащупал спусковой крючок.

Рев оружия сеял хаос как среди друзей, так и среди врагов. Раздались крики. Люди упали. Попавшие в цель пули долетали до крыши, расплющивались и падали обратно медленным свинцовым дождем. Крики с обеих сторон перекрыли шум.

Эффект от того, что одно из орудий было направлено на них, заставил взбунтовавшихся членов Стора нервничать. Они дрогнули, замерли. Затем они начали отступать.

— Стоять! — Часовой завопил, забыв, что его команда не может быть понята.

Ул отдал те же приказы на пещерном диалекте, но без заметных результатов. Люди Стора отступили. Вопрос личной безопасности требовал, чтобы Часовой, Ул и остальные держались среди них, поскольку люди из Стора в какой-то степени использовались в качестве живого щита.

Захваченный диктатором пулемет разрядился.

Это изменило ситуацию. Часовой Боуэн взревел и бросился вперед. Он достал свои необычные часы, вращая их на конце прочной цепочки. С хриплыми криками Стор бросился ему на помощь. Конец наступил быстро, потому что дротики не шли ни в какое сравнение с автоматами.

Диктатор Анос был взят в плен, а вместе с ним и различные члены правящего Нонверида, которые были с ним. Это привело к разрушению хребта всей обороны. Эти пещерные люди не были воинственной расой, и с потерей их лидеров они были практически беспомощны.

Налетчики пошли дальше и захватили Центральный механический завод.

***

Двадцать минут спустя в решетчатом помещении административного здания диктатор Анос, его дочь Сона, все члены Нонверида и некоторые другие высокопоставленные лица оказались в плену.

— Они должны быть казнены, — сказал Ул. — Это гарантирует, что у нас больше не будет проблем.

Члены Стора, заполнившие комнату, взревели, одобряя это предложение.

— Конечно, — сказал Часовой Боуэн. — Все в порядке.

Ул перевел и рев яростного одобрения Стора эхом прокатился по своду пещеры.

— У меня есть идея, — сказал Часовой. — Возьмите тела Дока Сэвиджа и его людей и принесите их сюда. Мы похороним всю толпу вместе.

Ул согласился и отправил людей принести тела.

— Мы отложим казнь на некоторое время, — сказал он.

— Почему? — Поинтересовался Часовой.

— Секрет "холодного света", возможно, кроется не в проводах голосовой связи в ящиках с файлами лаборатории, — объяснил Ул. — Конечно, мы можем разгадать секрет, изучив оборудование, но это займет много времени. Возможно, нам будет удобнее попросить некоторых из этих заключенных рассказать нам об этом, чтобы избавить нас от необходимости проводить обыск.

Люди, посланные за телами Дока Сэвиджа и его пяти помощников, неожиданно скоро вернулись. Они были взволнованы и, заикаясь, обратились к Улу.

Ул выругался одной из тех клятв, которым научился у Часового Боуэна.

— Что случилось? — спросил Часовой.

— Тела исчезли! — Ул мрачно объяснил.

Неспособность найти тела Дока Сэвиджа и его помощников обеспокоила Часового Боуэна и остальных, но они не позволили этому помешать их желаниям. Они оставили заключенных под охраной и направились к Центральному механическому заводу и его лабораториям, чтобы обыскать голосовые провода в картотеках в попытке найти формулу создания "холодного света".

— Отсутствие тел ничего не значит, — фыркнул Часовой. — Кто-то их забрал. Вот и все.

— Я почувствую себя лучше, если своими глазами увижу, как этого бронзового человека положат в землю, — посоветовал Хэм-хок Пайни. Он покачал своей шишковатой головой с многочисленными подбородками. — Я не знаю, буду ли я чувствовать себя в полной безопасности даже днем.

— Чокнутый! — сказал Часовой.

Хэм-хок облизал толстые губы. — Часовой, вы так и не смогли подарить этому Доку Сэвиджу те самые особенные часы, которые вы для него носили

— Я похороню их вместе с ним, — сказал Часовой.

Механизм Центрального механического завода пульсировал ровно, монотонно, когда они приблизились к широким дверям. Хотя волнение, казалось бы, закончилось, Часовой и его группа взяли с собой группу Стора, в центре которой они шли, чтобы обезопасить себя от неожиданного нападения.

Они пытались собрать отравленные дротики и пневматические трубки, используемые для их запуска, но знали, что многие из них всё ещё находятся на свободе.

Когда они были совсем близко от входа на механический завод, кое-что произошло. Внезапно раздался улюлюкающий рев, оглушительный звук, разнесшийся миллионами отголосков.

Часовой и его люди слышали это раньше.

— Бронзовый снова приносит неудачу! -  Хэм-хок Пайни взвыл. — Я знал, что он не умер!

Внешняя окраина Стора рушилась, скошенная милосердными пулями супер-пистолетов.

— Назад! — взревел Часовой. — В укрытие!

В поднявшемся шуме было невозможно, чтобы многие услышали, но слух был и не нужен, инстинктивно съежившись перед сокрушительным градом свинцовых пуль с химическим зарядом, мужчины бросились назад за ближайший угол. Не все добрались. Около двадцати членов Стора были повержены.

Пока Ул занимался организацией, Хэмхок пробормотал Часовому: — Я думаю, у вас все же будет шанс воспользоваться этими особыми часами, а?

Часовой мог только стонать: — Но я думал, что он мертв! — Они отступили на другую сторону здания, представляющего собой жилые помещения типа дома-кельи, и заняли позиции за низким пандусом, где до них не могли дотянуться супер-пистолеты.

Ул и Часовой серьезно посовещались; затем Ул, хорошо знавший столицу, указал маршрут, по которому они могли добраться до ближайшей двери Центрального механического завода.

Часовой приказал установить новые барабаны в автоматы. Он расположился со своими людьми посреди оставшихся членов Стора, и атака началась.

Они добрались до дверей Механического завода без потерь в группе Часового и с потерей всего около трети союзников из Стора. Это произошло потому, что выстрелы из супер-пистолетов прекратились, когда стало очевидно, что Часовой и его отряд не доберется до завода.

Причина этого перерыва в стрельбе вскоре стала очевидной. Док Сэвидж и его люди отступили и также проникли на Центральный механический завод, но через другую дверь.

В пределах огромного завода загремели выстрелы.

Снова и снова Хэм-хок Пайни бормотал: — Этот бронзовый не человек.

***

Фактическое объяснение того, как Док Сэвидж избежал смертельного удара дротиком, вероятно, было бы непонятно Хэм-Хоку, поскольку это повлекло за собой использование многочисленных химикатов - короче говоря, создание противоядия.

Тот факт, что Хабеас Корпус не погиб от яда дротика, указывал на то, что это не обязательно было так смертельно, как они думали сначала. Выживание Хабеаса было простым - свиньи часто невосприимчивы к укусам змей, возможно, из-за их жировой структуры. Работа Дока в лаборатории во время осады была направлена на приготовление противоядия, которое он убедил своих людей выпить непосредственно перед их захватом.

На самом деле противоядие оказалось не таким эффективным, как надеялись, поскольку Док и его помощники потеряли сознание во время казни. Но сыворотка предотвратила смерть, и через некоторое время они ожили. Неразбериха в разгар сражения помогла им сбежать.

— Ах, как бы я хотел вернуться домой! — Где-то выл Хэм-хок Пайни.

— Он будет желать этого еще больше, — прогрохотал Ренни с большими кулаками, — если я смогу до него добраться!

Группа Часового Боуэна находилась внизу, за невероятным рядом труб, которые казались хорошо изолированными и очень прочными.

— Мы попытаемся подняться над ними, — мрачно сказал Док.

Справа находилась цепочка ступеней, едва ли напоминающая лестницу, но задуманная как таковая. Она вела вверх по трубам, мимо резервуаров. Здесь раздавалось оглушительное тиканье оборудования. Они достигли места, откуда могли заглянуть в машинное отделение, и там увидели источник тиканья.

Это был огромный компрессор, который работал ритмичными толчками, приводя в действие огромные поршни.

Они продолжали. Дважды их видела группа Часового Боуэна. Посыпались пули. Док получил серьезную царапину на ноге. Затем Часовой Боуэн и Ул объединили своих союзников из Стора в компактную группу и вынудили их броситься вперед.

Вверх по лестнице поднимались Стор, понимая, что их используют просто как щиты, но больше боясь яростных угроз сзади, чем возможной смерти впереди.

— Святая корова! — Ренни заикнулся. — Они могут преградить нам путь!

Грохот выстрелов внутри Завода был ужасающим. В разных местах кричали пещерные люди, не участвовавшие в драке. Некоторые, казалось, сражались с разрозненными членами Стора.

Док Сэвидж и его люди достигли узкого выступа с парапетом, который давал некоторое укрытие. Они присели за ним, вытащив свои супер-пистолеты. Ухающие выстрелы привлекли банду Часового Боуэна.

Теперь щит из Стора действовал более неохотно. Они топтались вокруг, держались позади. Часовой проклинал их. Хэм-хок Пайни был слишком испуган, чтобы чем-то помочь. Ул яростно размахивал своей таинственной правой рукой, угрожая людям Стора.

Часовой Боуэн уставился на выступ, где лежали Док Сэвидж и его люди. Под выступом был отвесный обрыв в добрых пятьдесят футов, а за ним двигались механизмы.

— Вот куда я доставлю эти особые часы! — Боуэн стиснул зубы.

Он сунул руку в карман.

***

Часы, которые достал Часовой Боуэн, были теми самыми, которые, как он неоднократно уверял членов своей банды, были особым подарком, предназначенным Доку Сэвиджу. Часы были необычно большими. Боуэн занес руку для броска.

Док Сэвидж заметил это движение.

— Не надо! — Его замечательный голос был похож на треск.

— Конечно! — Часовой завопил. — Я сделаю это!

Быстрым движением большого и указательного пальцев главарь мафии повернул головку часов, как будто заводил их. Раздалось едва слышное жужжание. Его рука выгнулась назад, и он приготовился к броску.

Было сомнительно, что Часовой Боуэн успел полностью осознать, что произошло дальше. Ул, очевидно, почувствовав намерение Часового, отчаянно вытянул руку, чтобы остановить бросок. Их руки столкнулись.

Часы полетели вперед и вверх и приземлилась в лабиринте труб почти над их головами.

Часовой закричал: — Черт бы тебя побрал! Что...

— Дурак! — Сказал Ул. — По трубам течет то, что вы называете жидким воздухом!

Ву-у-у-м! Часы были маленькой, мощной гранатой, и они взорвались. Сверху посыпались стальные осколки. Раздался пронзительный грохот, но не от выброшенного пороха, а от чего-то другого - чего-то серого и дымящегося, что огромными струйками вырывалось из разорванных труб.

— Жидкий воздух! — Ул закричал. — Беги!

Его слова были на пещерном языке. Часовой и другие головорезы сначала ничего не поняли, а когда поняли, было слишком поздно, потому что жидкий воздух пролился на них и испарился, вызвав неземной холод.

Он поглотил Ула и Часового Боуэна и, казалось, заморозил их там, где они стояли, потому что коварное вещество обрушилось вниз в огромных количествах, сотнями галлонов.

Ул, имея краткое представление о том, что должно было произойти, прыгнул и отбежал на небольшое расстояние, но упал, пытаясь вклиниться между трубами, и лежал там, просунув правую руку сквозь трубы так, чтобы ее было видно Доку Сэвиджу и его людям с того места, где они стояли на балконе. У Дока был пистолет, который он схватил, намереваясь сбить часовую гранату в воздухе, если бы она была брошена, - трюк, который он мог бы выполнить, проделав это в других случаях.

Отвратительная правая рука Ула на мгновение дернулась, затем замерла, потому что она оказался на пути потока жидкого воздуха.

Пар, подобно водяной пыли, в огромных количествах выходил из потока жидкого воздуха, заполняя все механическое оборудование завода.

Док Сэвидж и его люди, ничего не видя, отступили и заняли позиции у дверей, опасаясь, что Часовой Боуэн или кто-нибудь еще выйдет.

Ничего не последовало.

***

Примерно через десять часов восстание Стора, которое подняли Часовой Боуэн и Ул, закончилось - люди Стора недолго сопротивлялись супер-пистолетам Дока Сэвиджа и его помощников.

Диктатор Анос, Сона, его дочь и члены совета были освобождены невредимыми.

Поскольку прошло достаточно времени для испарения жидкого воздуха в Центральном механическом цехе, Док Сэвидж и его группа вошли внутрь, чтобы осмотреть останки Часового Боуэна, Ула и других. Зрелище было не из приятных. Невероятно низкие температуры жидкого воздуха сотворили странные вещи с телами; одно из них, очевидно, замерзшее, растянувшись на трубе, позже опрокинулось и, будучи хрупким, разбилось, как стекло.

Именно Монк первым осмотрел правую руку Оула, которая не сильно пострадала от жидкого воздуха, выходящего по трубам.

— Это все объясняет! — взорвался он. — Смотри!

Тайна смерти Ула, который махал рукой, была немного сложной, но понятной. Это был крошечный пневматический цилиндр, выпускающий дротик, и он, будучи почти такого же цвета, как его руки, ускользнул бы от обычных глаз. Он удерживался на месте с помощью особенно прочного клея, который не затвердевал и, таким образом, был быстро отделяемым, его можно было быстро снять и спрятать.

Последнее, очевидно, объясняло то, что Док Сэвидж не находил его в тех случаях, когда он обыскивал Ула.

Особый дротик Ула был очень маленьким и вонзался с такой силой, что он, подобно пуле, входил под кожу, оставив рану, незаметную при обычном осмотре.

Хотя Док Сэвидж и его люди не были вооружены крошечными ручными дротиками, когда сбегали из тюрьмы с решетчатыми окнами, было очевидно, что охранник, увидев, как рука Дока взмахнула, словно бабочка, предположил, что девушка Сона дала Доку один из маленьких ручных дротиков. Именно эта уловка напугала его и позволила Доку и его помощникам сбежать.

***

Финальная схватка на Центральном механическом заводе положила конец неприятностям Дока Сэвиджа с обитателями пещеры, продемонстрировав, что он был другом.

Изучение их языка, чтобы он мог хотя бы сносно говорить на нем, потребовало почти месяца. Однако на изучение речи ушло не все время. Были и другие вещи - например, эксперименты со странным "холодным светом". Но они не внушали особого оптимизма.

Выяснилось, что способ освещения воздуха пещеры неэффективен там, где во взвешенном состоянии содержится значительное количество влаги. Это делало его практически бесполезным для внешнего мира. Воздух в пещере был таким же сухим, как над Сахарой, и даже временами был немного влажноватым, что затрудняло его использование.

— Здесь это прекрасно работает, — выразил это Длинный Том. — Но снаружи ничего хорошего не будет.

Монк фыркнул. — Жаль, что мы этого не знали. Можно было отдать это Часовому Боуэну и Улу.

Возник вопрос о населении пещеры. Док предложил им транспортировку во внешний мир. Это было осуществимо, используя дирижабль.

Обитатели пещеры задавали много вопросов о внешнем мире. Док рассказал им. Они узнали о метелях, о летней жаре, торнадо, снежных бурях, о современном транспорте. Затем они обсудили это.

— Мы остаемся здесь, — ответил Доку Сэвиджу Анос, диктатор. — Ваш мир не кажется таким уж привлекательным. Но у нас есть одна просьба.

— В чем дело? — Спросил Док.

— Держите существование этого места в секрете, — сказал другой. — Раскрытие его существования не принесет нам ничего, кроме неприятностей.

Док Сэвидж согласился. Это был не единственный фантастический секрет, который он хранил. Фантастические вещи имели свойство происходить с ним, подумал он.

***

Неправда, что отъезд Дока Сэвиджа из страны пещер не был отмечен сожалением. Замечательный бронзовый человек произвел впечатление, особенно на членов научных групп, которые удивились его знаниям.

Девушке Соне не хотелось, чтобы он уходил. Это было очевидно. И из-за этого возникли сложности при расставании, когда Дока Сэвиджа и его помощников проводили к внешней расщелине, где все еще находился их дирижабль, и, подготовив его к полету.

Хабеас Корпус потерялся.

Поднялся шум. Отъезд был отложен, пока Монк метался по округе, охотясь за своей свиньей. В конце концов, он появился вместе с Хабеасом.

— Где Хэм? — взвыл он. — Я сверну шею этому мошеннику!

Хэма предусмотрительно не было видно.

— Принцесса хотела оставить себе сувенир на память о нашем визите, — сердито прорычал Монк. — Что сделал этот Хэм? Я вас спрашиваю? Мошенник взял и отдал ей Хабеаса!

Невзрачный химик ухмыльнулся.

— Вот если бы я был нужен ей на память, я бы, возможно, остался, — усмехнулся он. — Но бросить этого борова? Никогда!

----------

Еще больше приключений Дока Сэвиджа на русском языке - на Sponsr: https://sponsr.ru/pulps/