Заметка, которая по-настоящему втянула Дока Сэвиджа в это фантастическое дело, была опубликована в лондонской вечерней газете.

ПРИЗРАК КОРОЛЯ УБИВАЕТ

Добрые фермеры в болотах Уош в графстве Холланд сегодня говорят, что призрак короля Джона прошлой ночью принял еще одну жертву в лице Джозефа Шайрса, крестьянина, который, шатаясь, вошел в свой дом, смертельно раненный.

Сообщается, что Джозеф Шайрс, задыхаясь, воскликнул, что призрак короля Джона зарезал его; после чего он умер.

Что сейчас озадачивает местную полицию, так это то, что раны на теле мертвеца действительно выглядят так, как будто они нанесены древним мечом, таким, какой мог быть у короля Джона, английского правителя, правившего в XIII веке.

Еще одна загадочная вещь - это монета, датированная 1216 годом, которая была найдена в кармане Джозефа Шайрса после его смерти. Король Джон правил в 1216 году.

Более того, ходят слухи, что многие люди в окрестностях Уоша недавно видели явление короля Джона - огромного огра в доспехах и с мечом в руках. Говорят, король Джон даже разговаривал с некоторыми, заявляя о своей личности.

Однако в целом полиция склонна полагать, что истории о привидениях стоят на одном уровне с рассказами о морских змеях, получившими такую широкую огласку несколько месяцев назад. Они допрашивают соседей Джозефа Шайрса, пытаясь выяснить, не совершил ли кто-нибудь преступление с помощью какого-нибудь сельскохозяйственного инвентаря, возможно, косы.

Вполне вероятно, что эту статью прочитало довольно много людей, но она не вызвала большого ажиотажа среди большинства из тех, кто ее прочитал, поскольку она располагалась на внутренней полосе, поскольку Джозеф Шайрс не был значимым человеком.

Уильям Харпер Литтлджон был единственным исключением. Сначала он прочитал рассказ небрежно, затем перечитал его еще раз с гораздо большим интересом.

Уильям Харпер Литтлджон был очень высоким человеком, и в то же время он был худее, чем, казалось бы, может быть любое человеческое существо, оставаясь при этом живым. Его близкие часто описывали его как предвестника голода.

Когда Уильям Харпер Литтлджон выступал перед собраниями геологов и археологов, никто не улыбнулся тому факту, что он напоминал пустой костюм, стоящий прямо, и не прокомментировал монокль, с которым он всегда возился, но никогда не вставлял в глаз. Было признано, что Уильям Харпер Литтлджон знает об археологии и геологии больше, чем почти любой из ныне живущих людей.

Статья об убивающем королевском призраке привлекла внимание  Уильяма Харпера Литтлджона, потому что он испытывал охотничий азарт. Он читал лекции в течение нескольких недель перед Обществом Ученых, и это начинало ему надоедать.

Глядя на него, никто бы этого не заподозрил, но большой любовью Уильяма Харпера Литтлджона в жизни были приключения. Он был счастливее всего, когда попадал в беду.

Вот почему он был одним из пяти помощников Дока Сэвиджа. Неприятности были делом Дока Сэвиджа - неприятности других людей. Ибо Док Сэвидж был тем удивительным бронзовым человеком, сочетавшим в себе научный гений и физическую отвагу, который считал своим долгом помогать другим выпутываться из серьезных неприятностей.

“Джонни" — так его называли Док Сэвидж и группа его помощников — отложил в сторону газету, в которой была статья о привидении. Он выудил из кармана две радиограммы. Первое было датировано четырьмя днями ранее и гласило:

ПРИБЫВАЮ В ЛОНДОН ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ДНЕЙ

ДОК СЭВИДЖ

Вторая радиограмма, датированная всего несколькими часами позже первой, была, очевидно, ответом на запрос, который отправил Джонни, и гласила:

ИЗВИНИ НО НЕ МОГУ НИЧЕГО ОБЕЩАТЬ ТЧК Я ПРИЕДУ ТОЛЬКО ЧТОБЫ ПРОЧИТАТЬ КОРОТКУЮ ЛЕКЦИЮ ПЕРЕД ОБЩЕСТВОМ УЧЕНЫХ

ДОК

Джонни мрачно вздохнул. Это второе сообщение было большим разочарованием, поскольку он представлял себе, как Док Сэвидж приедет в Англию с целью помочь кому-то, кто попал в беду. Это, несомненно, означало бы множество действий.

Джонни снова просмотрел газету и принял внезапное решение. Док Сэвидж должен был прибыть в Лондон только на следующий день; он прибудет в Саутгемптон той же ночью на лайнере. До его прибытия было время совершить короткую поездку в Уош, чтобы расследовать эту историю о королевском призраке, который убивал мечом. Джонни потянулся к телефону.

— Соедините меня с ближайшей авиационной базой, — попросил он; затем, установив связь, спросил: — Возможно ли зафрахтовать воздушное транспортное средство для немедленного перелета?

— Для чего? — поинтересовался голос.

— Для немедленного ночного путешествия в окрестности Уоша, — сказал Джонни.

Джонни никогда не употреблял маленьких словечек, когда у него было время придумать что-нибудь длинное. Он был ходячим словарем слов более чем из трех слогов, и когда у него действительно получалось, обычный человек даже не мог его понять.

— Я не уверен, чего вы хотите, шеф, — сказал ему голос в аэропорту. — Но если у вас есть деньги, чтобы заплатить за это, вы сможете получить это здесь.

— Ждите меня в ближайшее время, — посоветовал Джонни.

Не более чем через два часа зафрахтованный самолет доставил Джонни в окрестности деревни Суинсхед, которая находилась на краю огромного участка болотистой местности, окружающей причудливый залив, известный как Уош. Джонни расплатился со своим пилотом и наблюдал, как самолет поднялся в воздух, направляясь обратно в Лондон. Джонни намеревался нанять другой самолет на следующий день или вернуться в город на автомобиле.

Несмотря на поздний час, Джонни обнаружил, что пабы Суинсхеда все еще открыты и обслуживают различных местных жителей, многие из которых были достаточно пьяны, чтобы свободно разговаривать.

С Джонни произошла любопытная перемена. При посадке в самолет и во время полета он едва ли произнес предложение, содержащее слова, достаточно короткие, чтобы пилот мог их понять. Но теперь он надвинул шляпу на глаза, спрятал монокль-лупу так, чтобы ее не было видно, и заговорил на английском, который шокировал бы его ученых коллег из Общества Ученых. Более того, его манеры определенно не были манерами интеллектуального гиганта.

Он задавал вопросы о Джоне Шайрсе, которого, как предполагалось, призрак короля Джона зарезал мечом. Он узнал несколько вещей.

Например, жители Суинсхеда — по крайней мере, те, кто находился не дома в этот поздний час, — были полностью убеждены, что король Джон действительно был призрачной реальностью. Двое мужчин категорически настаивали на том, что видели его.

— Я разговаривал с цветущим королем меньше двух недель назад! — заявил один мужчина; затем он сделал паузу, чтобы отхлебнуть эля, который предусмотрительно подал Джонни. — Это было, когда я охотился на зайцев в камышах у берега Уош. Король Джон подошел прямо ко мне и обратился ко мне, он это сделал.

Джонни изучал своего информатора, гадая, насколько тот пьян; говоривший был приятно раскрасневшимся, но, конечно, не совсем пьяным.

— Как ты узнал, что это призрак короля Джона? — Джонни спросил совершенно серьезно.

— Он мне сам сказал, — сказал другой.

— Сказал тебе?

— Он так и сделал, и это правда, командир. Я бы все равно это понял, по тому, как он был одет. Он был одет в кольчугу и в руках у него был великолепный меч. Да, это был король Джон. Я видел картинки в школьных учебниках.

Джонни заплатил за еще одну порцию эля. — О чем был этот разговор?

— В основном о том, собирался ли призрак короля Джона убить меня или нет, — сказал информатор.

— Убить тебя?

— Он утверждал, что именно я дал ему яд семьсот лет назад. Он сказал, что искал этого парня. Сказал, что искал семьсот лет и что наконец найдёт того, кто его отравил, и когда это произойдёт, он проткнёт парня своим мечом.

— Очень интересно, — сказал Джонни.

— Призрак короля Джона сказал, что он убивал людей, которых встречал во время своих ночных блужданий, просто надеясь поймать того, кто его отравил, — продолжил другой. — Он сказал, что не был уверен, кто его отравил, и поэтому совершил так много убийств.

— Понятно, сказал Джонни. — Было что-нибудь еще?

— Только то, что мне лучше держаться подальше от Уоша, — пробормотал другой. — Призрак короля Джона сказал, что может убить меня при следующей встрече. Сказал, что способен убить любого, кого встретит. Думаю, с беднягой Джозефом Шайрсом он так и сделал.

— Этого призрака обычно видят в одном и том же районе? — Спросил Джонни.

— В основном, да, командир, — заявил другой. — Это происходит недалеко от устья Уэллстрим.

Джонни удалился в тишину деревенской улицы, чтобы обдумать то, что он узнал. Король Джон, как гласила история, был отравлен в этих краях, в результате чего скончался. Джонни вспомнил, что когда-то читал, что король Джон был жестоким и невоздержанным правителем. Именно король Джон подписал Великую хартию вольностей, которая легла в основу хартии английских свобод и вдохновила на создание раздела конституции Соединенных Штатов, посвященного “правам личности”.

История гласит, что у короля Джона был очень вспыльчивый характер, и после того, как его заставили подписать Великую хартию вольностей, он катался по полу, кусал дубовые ножки стола и бился головой о каменную стену. Затем он собрал армию и отправился грабить баронов, которые заставили его подписать. Именно во время этой вылазки он умер, либо от переедания персиков и выпитого свежего сидра, либо от отравления.

Джонни нащупал свой монокль и лениво покрутил его - привычка, которая появлялась у него, когда он был озадачен. Он не верил в призраков, бродящих по миру в доспехах и с мечами, но в то же время история о привидении была слишком громкая, чтобы от нее можно было отмахнуться.

— Будь я суперамальгамирован! пробормотал он. — Я думаю, что проведу более всестороннее расследование.

Вскоре после наступления ночи Джонни появился в одиночестве в районе слияния рек Уэллстрим и Уош. Поскольку стояла ночь, а в регионе не было населения, выдающийся археолог сбросил обувь, носки и брюки и передвигался, одетый только в трусы, жилет, пальто и рубашку. Его костлявые голени имели гротескный вид.

Частые участки воды и болотные ямы делали раздевание необходимым. Были также участки зыбучих песков, очень коварных, которые лучше всего можно было обнаружить босыми ногами.

Сначала Джонни попытался добраться до пляжа и следовать по нему, но отказался от этой идеи, обнаружив, что на самом деле никакого пляжа нет, а только трава с соленой водой и илистые отмели. Это был мрачный и унылый регион, который ни на что так не походил, как на выметенное штормом пшеничное поле огромной площади, испещренное тут и там лужами и участками слизи.

Он бродил по окрестностям около часа, когда ему едва удалось спастись. Начался прилив. Этот прилив не был похож на наступление обычного прилива, но он наступал быстро, перекатываясь через соленое болото намного быстрее, чем это было возможно для человека. Джонни промок по пояс еще до того, как добрался до возвышенности.

Он стоял на холме среди корявых кустов и с новым уважением разглядывал болота, окружающие Уош. Взошла луна, и приливные воды, пробивающиеся сквозь болотную траву, заставляли ее колыхаться, словно мех на спине какого-то сказочного чудовища.

Джонни подпрыгнул на целый фут в воздух, когда позади него раздался глухой зловещий голос.

— Обернись, чтобы я лицезрел твой лик! — приказал замогильный голос.

Джонни резко обернулся, его первым порывом было рассмеяться. Эти слова были настолько чужды нынешнему английскому языку, что выглядели комично. Но костлявый геолог забыл о веселье, глядя на стоящую перед ним фигуру.

Говоривший человек словно сошел со страниц какого-нибудь исторического произведения, поскольку на нем была одежда воина тринадцатого века. Кольчуга тонкой работы скрывала его с головы до ног, а поверх нее было надет короткий плащ из белого шелка, перехваченное поясом, на котором висели кинжал и короткий меч в ножнах.

Черты лица призрачного существа были скрыты за густой черной бородой. Глаза у него были темные, пронзительные, нос напоминал крючковатый клюв.

Перекинув через плечо на манер винтовки, фигура несла один из самых больших мечей, которые Джонни когда-либо видел в музее или за его пределами.

— Из любви к грязи! — Джонни сглотнул, на этот раз забыв о своих громких словах.

— Ах, — выдохнуло видение. — Мне кажется, ты тот негодяй, который подсыпал яд в мой кубок с вином.

Абсурдность картины, представленной собеседником, снова поразила Джонни, чрезвычайно современного джентльмена, не верившего ни в какие привидения. Он разразился смехом.

— Послушай, друг мой, — усмехнулся он. — Зачем ты так вырядился?

Призрачная фигура приблизилась на два шага, кольчуга тихо звякнула и заскрежетала, лунный свет заиграл на металлических звеньях.

- Глупец, ты что, не осознаешь, к кому обращаешься? - потребовал грубый голос.

— К Королю Джону, я полагаю, — сухо ответил Джонни.

Затем шутливость Джонни внезапно испарилась, потому что он заметил коричневатые пятна на мече, которые определенно были похожи на остатки засохшей крови.

— На колени! — прогрохотала фигура. — Разве ты не знаешь, как предстать перед членами королевской семьи?

Джонни стоял настороженно. Теперь он был убеждён, что столкнулся с безумцем, с каким-то бедолагой, сошедшим с ума и возомнившим себя давно умершим английским правителем. Этот человек, вероятно, был склонен к насилию, и никто не мог предсказать, что он вытворит.

— Что ты здесь делаешь, король Джон? — Спросил Джонни.

— Где-то в этих болотах живет человек, из-за которого я умер, — прогремел тот, что в кольчуге. — Я охочусь на него.

Джонни нёс под мышкой ботинки, носки и брюки. Они образовали компактный сверток, который он неуверенно перекладывал.

— Я думал, ты нашел отравителя прошлой ночью, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду?

— Не ты ли прошлой ночью зарубил парня этим мечом? — Джонни уточнил. — Это был фермер по имени Джозеф Шайрс.

Чернобородый медленно покачал голову. — Король Джон не утруждает себя воспоминаниями о событиях, которые остались в прошлом.

Безнадежный безумец, твердо решил Джонни. Если этому парню позволить и дальше разгуливать на свободе, неизвестно, скольких людей он убьет или покалечит. Было бы благом для английской деревни, если бы его схватили и поместили в учреждение, где ему было бы самое место.

Джонни знал, что душевнобольных людей часто можно убедить сделать что-то, если им посочувствовать.

— Я не тот человек, который тебя отравил, — сказал он собеседнику. — Но, возможно, я знаю, где его можно найти.

— Откуда? — спросила фигура.

— В деревне Суинсхед, — быстро ответил Джонни. — Пойдем со мной, я покажу тебе дорогу.

Если Джонни удастся доставить в деревню человека, выдававшего себя за короля Джона, его можно будет легко схватить. Его можно было бы схватить и здесь, если действовать осторожно, но вытащить его из болота может быть непросто. Если удастся убедить его выйти самостоятельно, тем лучше.

Но призрак короля Джона воспротивился. — Нет, вассал. Я знаю, что того, кто меня отравил, можно найти здесь. Я думаю, что ты — это он!

Внезапно бросившись вперед, бронированная фигура яростно нанесла удар по голове Джонни своим мечом.

Джонни пригнулся. Одновременно он швырнул в него тюк, состоящий из ботинок, носков и брюк. Ком одежды ударил другого в лицо как раз в тот момент, когда меч пролетел мимо головы Джонни.

Костлявый геолог прыгнул вперёд ногами вперёд. Он приземлился прямо на живот другого. Воздух со свистом пронзил чёрную бороду, и тот упал навзничь.

Джонни вцепился в широкую рукоять меча. В любом случае, он был предназначен для работы двумя руками, и места было достаточно, чтобы ухватиться за него. Он рванулся, схватил оружие и отбросил его.

Бронированный кулак отскочил от головы Джонни, оставив в его черепе звон и разноцветные огни. Он нанёс противнику два удара, но лишь ободрал костяшки пальцев о кольчугу.

Джонни предчувствовал, что бой будет тяжёлым. Другой был крупным и сильным мужчиной, к тому же заключённым в защитную металлическую оболочку.

Схватив противника за руки, Джонни попытался удержать его. Тот, словно собака, вцепился ему в горло. Джонни в ответ ткнул большим пальцем в глаз противника. Они снова и снова барахтались в камышах и мягкой грязи.

Выдающиеся коллеги Уильяма Харпера Литтлджона из Общества учёных были бы удивлены, увидев его сейчас, ведь знаменитый геолог и археолог демонстрировал знание методов борьбы, которым позавидовал бы самый жестокий лондонский портовый грабитель. При этом он едва держался на ногах.

Псевдокороль Джон временно лишился одного глаза из-за того, что Джонни ткнул его большим пальцем. Но губы Джонни были разбиты, он потерял пальто, а рубашка держалась только за рукава.

Джонни удалось просунуть обе руки в лицевое отверстие шлема и схватить противника за горло. Он сжал его, одновременно обхватив костлявыми ногами его торс, скрутив ему руки.

Король Джон начал издавать пронзительные крики. Его тёмное лицо побагровело. Пена брызнула сквозь зубы, и язык вывалился наружу. Наконец, его сопротивление ослабло.

Джонни перестал душить, прежде чем другой получил серьёзные повреждения, и использовал полоски собственной разорванной одежды для того, чтобы связать его. Затянув узлы, он начал выпрямляться — и тут у него в затылке словно взорвалась петарда.

Он видел, как черная грязь болота устремилась ему в лицо; он словно погрузился глубоко в землю, где было бесконечно темно и безмолвно, и оставался там долгое время.

Когда Джонни поднялся с земли и открыл глаза, псевдокороль Джон стоял рядом с ним, опираясь на меч.

— Что—что случилось? — Джонни невнятно сглотнул.

— Мой верный конь пришел мне на помощь, —  прогрохотал другой. — Да. Своими копытами мое животное одолело тебя.

— Черт возьми, — проворчал Джонни и пощупал затылок.

На затылке у него была шишка, и ощущение было такое, словно его лягнула лошадь. Но Джонни знал, что ни одна лошадь не смогла бы приблизиться незамеченной. Лошадь все равно не смогла бы передвигаться по этой болотистой местности, потому что зыбучих песков было слишком много.

Джонни сел. Его тут же отбросили назад сильным ударом плоскостью тяжелого меча, но прежде чем это произошло, он увидел, что вокруг них больше никого нет. На болоте не было ни души, как будто в радиусе сотен миль никто не жил.

Фигура в кольчуге потирала горло в том месте, где сжимались пальцы Джонни, что указывало на то, что драка, должно быть, произошла не так давно. Луна заметно не изменила своего положения, из чего Джонни заключил, что он недолго был без сознания.

Помассировав горло, похититель Джонни пошарил под своим белым шелковым камзолом и извлек приспособление для разжигания огня с кремнем и трутом. Это удивило Джонни. Он уставился на аппарат. Затем тихо присвистнул от изумления.

Механизм для разжигания огня, несомненно, был древним, историческим произведением. На нем были глубокие выбоины, как будто он долгое время пролежал в непогоду, но все еще был исправен. Он высек искры, трут воспламенился, и пламя поднесли к сальной свече, которую призрачная фигура также достала из-под белого камзола. Фигура склонилась над стопкой бумаг, лежащих на мягкой болотной жиже.

Джонни, вытаращив глаза, заметил, что проверяют содержимое его собственных карманов. Среди них было оружие, напоминавшее автоматический пистолет, но на самом деле являвшееся пистолетом-пулеметом, способным производить выстрелы с предельной скоростью.

Это оружие было изобретением Дока Сэвиджа, и все люди Дока носили его с собой, хотя и использовали только в случаях крайней необходимости. Док Сэвидж и его пятеро помощников взяли за правило никогда не лишать человека жизни напрямую. Они никогда не убивали врага, даже когда их жизни угрожала величайшая опасность.

Псевдокороль Джон, казалось, был незнаком с огнестрельным оружием и вертел его в руках так, что редкие волосы Джонни встали дыбом.

— Поверни эту штуку в другую сторону! — рявкнул Джонни. — Ты кого-нибудь пристрелишь!

Тот, казалось, не услышал, но отложил оружие и подобрал бумаги.

— Поистине, странные письмена используют люди в наши дни, — заметил он.

Среди бумаг была телеграмма, которую Джонни получил от Дока Сэвиджа, извещавшая о прибытии Дока в Лондон. Его текст был таким, что указывал на то, что Джонни был одним из пяти помощников Дока.

Странный человек, назвавшийся королем Джоном, казалось, очень заинтересовался телеграммой. Он мрачно уставился на Джонни.

— Ты один из людей Дока Сэвиджа? — он зарычал.

Джонни изо всех сил старался не вздрогнуть, потому что собеседник говорил без использования странного английского прошлых веков.

— Какая разница? — Спросил Джонни.

— Да или нет? — прорычал тот.

— Да, — сказал Джонни.

Фигура в доспехах громко выругалась, и это были отборные ругательства двадцатого века.

— Это Док Сэвидж послал тебя сюда? — резко спросил он.

— Нет, — отрицал Джонни.

— По-моему, это чертова ложь, парень! — прорычал другой.

Джонни заерзал, впервые полностью осознав, что его руки и ноги были неплотно, но эффективно связаны прочными хлопчатобумажными шнурами. Он мог двигаться, но недостаточно, чтобы сопротивляться.

— Ты, кажется, отказался от своих устаревших манер речи, король Джон, — предположил он.

Тот только сверкнул глазами.

Джонни, изучая мужчину, внезапно решил, что тот, в конце концов, не был сумасшедшим, и это означало, что этот человек играл роль короля Джона с определенной целью.

— Что это за игра? — Резко спросил Джонни.

— Парень, пройдет много времени, прежде чем ты узнаешь! — прорычал другой.

Он внезапно сделал выпад и ударил Джонни своим мечом. Он ударил плоской стороной лезвия, но удар был сильным и достаточным, чтобы Джонни быстро потерял сознание.

— Док Сэвидж, должно быть, послал тебя сюда! — сказал псевдокороль Джон бесчувственному телу Джонни. — И это стоит проверить.

Саутгемптон является одним из основных портов для экспресс-пассажирских перевозок через Атлантику, и, как таковой, он видел прибытие и отправление множества известных личностей.

Ведущие лондонские и парижские газеты регулярно направляли в порт корабельных репортеров, и редко когда прибывала настолько важная персона, что поток постоянных журналистов усиливался прибытием дополнительных специальных авторов.

Но сегодня вечером несколько ведущих газетчиков Англии и Континента были рядом, когда фыркающие буксиры толкали к причалу некий трансатлантический лайнер. Журналистов пополнила группа операторов и довольно много любопытных граждан.

Мэр был в своей официальной мантии, и множество англичан высокого ранга присутствовали при всех регалиях. Если бы приезжал иностранный правитель, прием вряд ли был бы более изысканным.

Все это было сделано в честь Дока Сэвиджа, человека-загадки, личности, которая была символом научных знаний и физической отваги, человека, который был величайшим авантюристом всех времен.

Газетчики были там, потому что Док Сэвидж никогда не поступал по-обычному. Практически любой его поступок был поводом для заголовка. Более того, Док Сэвидж, как известно, не любил газетной шумихи. Он был той редкой личностью, знаменитостью, которой не было дела до своего имени и фотографии в газете. А точнее, он не хотел видеть свою фотографию, потому что это давало его врагам возможность ознакомиться с его внешностью.

Нежелание, которое Док Сэвидж проявлял по отношению к газетной рекламе, сделало журналистов более решительными. Если бы Док Сэвидж нанял рекламного агента и проявил желание занять место в новостях , писаки в какой-то степени проигнорировали бы его; а так они из кожи вон лезли, чтобы заполучить статью о нем.

Высокопоставленные англичане присутствовали, потому что Док Сэвидж в прошлом оказал большую услугу их стране. Например, в хирургии существовали деликатные процедуры, которые ввел необычный человек-загадка и которые спасли множество жизней. Кроме того, существовали благотворительные организации, на которые Док Сэвидж жертвовал огромные суммы денег — денег, которые, между прочим, он забрал у негодяев, не имевших на них никакого права.

Док Сэвидж специально телеграфировал, что приема в его честь не будет, но англичане проигнорировали это. Они стояли у трапа вместе с журналистами и внимательно разглядывали каждого выходящего пассажира в поисках своего замечательного гостя.

Рабочие выгружали багаж у грузового трапа, обливаясь потом и ругаясь. Некоторые из них заметили высокую фигуру, которая прошла мимо них и сошла на берег.

Этот человек был одет в тюрбан и ниспадающую мантию. Его лицо было почти скрыто складками халата, но та его часть, которая была видна, была орехово-коричневого цвета.

Рабочие, решив, что сошедший на берег был азиатом, а таких на борту лайнера было несколько, не обратили на это особого внимания, особенно после того, как увидели, как человек в тюрбане предъявил соответствующие документы офицеру на причале. Они заметили, что офицер поклонился с подчеркнутой почтительностью после того, как увидел имя в документах.

Наблюдатели были бы удивлены, если бы увидели странного персонажа после того, как он вошел в неиспользуемый сарай на берегу причала.

Действительно, один человек наблюдал, как человек в тюрбане вошел в хижину, но этот наблюдатель держался вне поля зрения за огромным деревянным настилом на причале, стараясь не показываться на глаза.

Как только он скрылся в сарае, человек, который только что сошел на берег, снял тюрбан. Несколькими мазками стер коричневую жирную краску с его лица. Он шел, сутулясь, но, сбросив белый халат, выпрямился.

Бывший носитель восточной одежды, когда он покинул лачугу, был поразительной личностью. Он казался намного крупнее, чем был раньше, но только при сравнении его роста с пропорциями хижины становилось очевидным его поистине геркулесово сложение.

Цвет лица мужчины был металлически-бронзовым, оттенок, который мог появиться только от пребывания под сильным тропическим солнцем. Его руки и шея выделялись неземного размера сухожилиями и мышцами, которые перетекали под бронзовой кожей при каждом движении.

Однако больше всего поражали глаза, которые ловили случайные лучи света от ближайшего уличного фонаря. Это были странные глаза, похожие на озерца золотых чешуек, которые непрерывно перемешивали. В них было странное качество, сила принуждать. Это были гипнотические глаза.

Черты лица бронзового человека были правильными, твердыми и обладали неоспоримой красотой. Он шел по мрачной улице с бесшумной, атлетической легкостью.

Его внешность была настолько выдающейся, что водитель такси, случайно увидев его, резко остановился и уставился на него, разинув рот.

— Черт возьми! — выдохнул извозчик. — Этот парень был бы крут в драке!

Прошло много часов, прежде чем водитель перестал видеть перед своим мысленным взором поразительного бронзового человека, которого он видел лишь мельком.

Водитель был настолько ошеломлён, что не заметил крадущегося мимо него человека, прошедшего в ближнем мраке. Этот человек наблюдал из-за причала и следовал за бронзовым гигантом. Он следил за ним украдкой, демонстрируя опыт в этом деле, и, казалось, был уверен, что бронзовый человек его не заметил.

Бронзовый человек, казалось, никуда не спешил и не подавал признаков того, что у него есть определенная цель. Он шел на север, затем повернул на запад и, наконец, дошел до угла. Он задержался там на некоторое время, очевидно, ожидая кого-то. Его руки были заложены за спину, как будто для поддержки собственного веса, когда он навалился на угол.

Человек, следивший за бронзовым человеком, находился недостаточно близко, чтобы заметить, что бронзовый человек что—то делал одной из своих рук - очевидно, он что-то писал на стекле витрины, к которой прислонился.

Через некоторое время бронзовый человек медленно двинулся дальше, направляясь к темным улицам, наполненным не слишком аппетитными запахами.

Тень следовала за ним

Чуть меньше чем через пять минут двое мужчин подошли к углу, где слонялся бронзовый гигант, и написал что-то на стеклянной витрине. Эти двое новоприбывших несли сумки и шли со стороны дока, где пришвартовался трансатлантический лайнер.

Пара ссорилась. Казалось, они вот-вот вцепятся друг другу в глотки.

— Ты ужасная ошибка природы! процедил сквозь зубы тот, кто был строен и чрезвычайно щегольски одет и держал в руках тонкую черную трость. — Мне стыдно, что меня видят с тобой, и особенно с этим грязным боровом, которого ты ведешь!

— Хомутом тебя наказать, разодетый мошенник! — прорычал другой.

Голова последнего едва доставала до плеч его спутника, который был невысокого роста. Он был почти таким же широким, как был высок. Его руки были на несколько дюймов длиннее коротких кривых ног, а кисти и запястья представляли собой ржавые чудовища, из которых росли волосы толщиной с маленькие гвозди.

У этого человека было невероятно невзрачное лицо, украшенное таким огромным ртом, что казалось, с его создателем произошел несчастный случай. На мрачной улице его легко можно было принять за гориллу.

— Давай, бери такси до отеля, — рявкнул человек с черной тростью. — В противном случае, кто-нибудь из этих бобби, скорее всего, бросит тебя в местный зоопарк, ты, недостающее звено!

Этот невзрачный тип сказал тихим, почти детским голоском: — Если ты думаешь, что мне нравится общаться с разодетым снобом, ты спятил, ты заноза в шее!

По пятам за человеком-обезьяной следовала свинья. Свинья была замечательным представителем семейства свиных, очевидно, коротышкой, который никогда не вырастет больше своего нынешнего размера — размера маленькой собаки. У свиньи были длинные, тонкие ноги, изможденное тело и уши, такие огромные, что казалось, в случае крайней необходимости они могли бы послужить крыльями.

Щегольски одетый мужчина уставился на свинью и дернул свою черную трость, которая разделилась у рукояти, обнажив трость-шпагу с лезвием из тонкой стали.

— Я определенно собираюсь превратить этого борова в бекон на завтрак на днях, Монк! — яростно пообещал он.

— Как только будешь готов, Хэм, — прорычал обезьяноподобный — Монк.

Они подошли к углу, где слонялся бронзовый человек. Они остановились, казалось, удивленные.

— Дока там нет! — проворчал гориллоподобный Монк.

— Хм-м-м, — сказал Хэм и рассеянно вложил свою трость-шпагу в ножны. — Интересно, что случилось? Док сказал, что встретит нас там после того, как ускользнет от тех газетчиков.

Они продвинулись вперед, осмотрели окрестности и не нашли никаких следов человека, которого искали.

— Может быть, Док оставил сообщение, — тихо сказал Монк.

Волосатый парень открыл одну из кожаных сумок и достал то, что поначалу можно было принять за складной фотоаппарат. Он коснулся переключателя сбоку и направил круглую линзу в угол. Линза была не из прозрачного стекла, а фиолетового, почти черного цвета.

В конце концов, невзрачный мужчина провел своим странным устройством над стеклянной витриной. Произошла странная вещь. Написанные слова появились там, где их раньше не было. Они светились жутким электрическим синим светом.

МОНК И ХЭМ: ЗА МНОЙ СЛЕДУЕТ МУЖЧИНА. Я ПРОДОЛЖАЮ ИДТИ ПО ЭТОЙ УЛИЦЕ. СЛЕДУЙТЕ НИМ И ХВАТАЙТЕ ЭТОГО ПАРНЯ.

ДОК

Монк без комментариев выключил устройство, похожее на камеру. И он, и Хэм получали подобные сообщения от Дока Сэвиджа в других случаях и знали, что Док написал послание химическим мелом, который обычно невидим даже в умеренно сильный микроскоп, но который флуоресцировал или светился под воздействием ультрафиолетового света, излучаемого устройством-фонарем, напоминающим складную камеру или, возможно, маленький волшебный фонарь.

Именно с помощью этого метода Док Сэвидж обычно оставлял сообщения для своих коллег, а Монк и Хэм были двумя членами группы Дока из пяти необычных помощников.

Монк — подполковник Эндрю Блоджетт Мэйфейр - несмотря на свой низкий лоб и обезьянью внешность, был одним из самых образованных промышленных химиков на свете. Хэм — бригадный генерал Теодор Марли Брукс — щегольски одетый был юристом, чьи ораторские способности повлияли на многих присяжных и чей острый юридический ум был способен разобраться в самых сложных юридических проблемах.

Эти двое укрылись в тени и заскользили вверх по улице. Теперь они работали в согласии, их недавняя ссора временно миновала. На самом деле они были лучшими друзьями, хотя знакомые не могли припомнить, чтобы кто-нибудь из них говорил вежливое слово другому.

Невзрачный поросенок — Монк давным-давно назвал его Хабеас Корпус, чтобы позлить Хэма, — молча последовал за ними по первому слову Монка. Поросенок был хорошо выдрессирован. Монк тратил все свое свободное время — вернее, то, которое не тратилось на подстрекательство Хэма, — на обучение Хабеаса.

Через несколько минут после того, как Монк и Хэм скрылись в тени Саутгемптон-стрит, внезапно раздались странные звуки. Они доносились откуда-то издалека, с темной улицы.

Звуки были такими, какие могли издавать две маленькие собаки и очень большая крыса. Рычания собак не было, чего нельзя сказать о звуках, издаваемых грызунами. Возможно, некоторые бюргеры Саутгемптона, разбуженные этим коротким криком, решили, что это издают бродящие псы, и поэтому не обратили на это внимания, поскольку никто не пришёл проверить.

То есть никто, за исключением Дока Сэвиджа. Бронзовый гигант слонялся без дела, когда услышал небольшой шум. Он быстро развернулся, вернулся по своим следам и почти сразу же наткнулся на Монка и Хэма.

— Хорошая работа, — сказал бронзовый человек голосом, поражавшим своей сдержанной силой.

Монк и Хэм схватили человека, который следил за Доком Сэвиджем. Этот человек был худощавым парнем с шеей индейки и круглым телом низкорослого страуса. В его глазах тоже был страусиный оттенок, потому что они были большими для его худого лица. Он был одет в темную одежду, а его черная шляпа слетела в потасовке, когда его схватили.

Свинья Хабеас Корпус была занята тем, что методично разрывала шляпу на куски.

Док Сэвидж достал фонарик, который получал ток от автономного пружинного генератора, накрутил его, а затем повернул головку линзы так, чтобы луч стал очень широким. Освещено было не только костлявое лицо пленника, но и бронзового человека.

В течение нескольких секунд ничего не было сказано или сделано. Замечательный бронзовый человек просто изучал пленника, а тот уставился на Дока, выглядя очень встревоженным, часто облизывая губы. В чертах бронзового гиганта было что-то мрачное и ужасное.

— Черт возьми! — сглотнул пленник. — Я не хотел причинить вреда!

— Вы следили за мной, — указал Док.

Тот кивнул. — Напал на ваш след у корабля. Не стану этого отрицать.

Невзрачный Монк вставил: — Вот что было у него в карманах, — и протянул несколько предметов на ладони волосатой руки.

Док направил фонарик на предметы и увидел карточки с надписью:

У. П. УОЛЛ-СЭМЮЭЛС

ЧАСТНЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ

Был также значок такого типа, который выдается частным детективам в Англии.

— Совершенно верно, — искренне подтвердил пленный. — Я У. П. Уолл-Сэмюэлс, частный детектив.

— Кто нанял вас следить за мной? — Спросил Док.

— Никто, — отрицал Уолл-Сэмюэлс.

— Конечно, мы в это поверим! — сухо отрезал Хэм, державший в руке трость-шпагу.

— Это правда, — настаивал Уолл-Сэмюэлс. — Я следил за вами по собственной инициативе. Видите ли, у меня было к вам деловое предложение. У меня была идея, что вы будете избегать газетчиков, поэтому я наблюдал за проходами, где они разгружали багаж. Конечно же, я узнал вас под вашим восточным костюмом. Я уже видел вашу фотографию раньше.

Док Сэвидж спросил: — Какое у вас деловое предложение?

— Я надеялся убедить вас стать моим партнером в лондонском детективном агентстве, — сказал Уолл-Сэмюэлс. — С вами в качестве моего партнера я мог бы заработать много денег. Вам даже не пришлось бы выполнять никакой работы. Просто предоставьте свое имя моей фирме и получайте половину прибыли .

— Черт возьми! — фыркнул Монк. — Ну и наглость у этого парня!

Уолл-Сэмюэлс выглядел обиженным. — Тогда вы не станете моим партнером.

— Нет, — сказал Док.

— Если бы ты был напарником Дока, кто-нибудь убил бы тебя в течение двадцати четырех часов, — проворчал невзрачный Монк.

— Я воспользуюсь этим шансом, — сказал Уолл-Сэмюэлс.

— Нет, — повторил Док.

Уолл-Сэмюэлс нахмурился и рявкнул: — Тогда я буду благодарен вам за то, что вы отпустите меня на свободу!

— Отпустите его, — приказал Док.

С неохотой Монк и Хэм убрали руки от лица частного детектива, и тот выпрямился, огляделся по сторонам, увидел, что Хабеас Корпус наносит последние штрихи на испорченную шляпу, и впал в ярость.

— Вы должны мне новую шляпу! — проскрежетал он.

— Ты получишь быстрый пинок в самое подходящее место, если не уберешься отсюда, — пообещал Монк.

Что-то бормоча себе под нос, Уолл-Сэмюэлс поспешно удалился.

Уолл-Сэмюэлс шел посередине тротуара, тяжело ступая, пока не завернул за угол и не решил, что Док Сэвидж и двое его спутников его не услышат. Затем Уолл-Сэмюэлс нырнул в дверной проем и подождал несколько минут, вглядываясь в мрачные тени, мелькавшие по его следу и прислушиваясь. Он убедился, что за ним никто не следит.

Встав на цыпочки, Уолл-Сэмюэлс бросился бежать. Он замедлил шаг, когда увидел бобби, затем снова побежал, держась более мрачных переулков, пока, наконец, не добрался до угла, где находился магазин с надписью “Аптекарь”. В Соединенных Штатах это заведение назвали бы аптекой. В нем были телефонные будки.

Уолл-Сэмюэлс набрал номер.

— Шеф? — спросил он.

— Верно, в чем дело? раздался нетерпеливый голос. — Ты следил за Доком Сэвиджем?

— Не очень далеко, — печально признал Уолл-Сэмюэлс. — Я напал на его след, когда он покидал лайнер по грузовому трапу, за которым я наблюдал. Но каким-то образом он узнал, что я иду за ним по пятам — или двое его людей, Монк и Хэм, узнали об этом. Я не знаю, как они это сделали. Но они схватили меня прежде, чем я понял, что происходит.

— Тебя предупреждали, чтобы ты был очень осторожен! — проскрежетал другой по телефонному проводу.

— Откуда, черт возьми, мне было знать, что этот Сэвидж не человек? — Уолл-Сэмюэлс огрызнулся. — Я был настолько осторожен, насколько мог.

— Что случилось? — нетерпеливо спросил другой.

— Я рассказал Доку Сэвиджу и двум его людям короткую историю, — усмехнулся Уолл-Сэмюэлс. — Я всегда ношу с собой поддельные удостоверения частного детектива, и я сказал им, что я частный сыщик, который хотел бы взять Дока Сэвиджа в качестве партнера.

— Неужели ты думал, что они поверят в эту глупую байку? — саркастически спросил далекий мужчина.

— Это была хорошая история, проворчал фальшивый детектив. — И они в нее поверили.

— Ты уверен? — спросил мужчина вдалеке.

— Положительно!

— Ладно, вот что тебе нужно сделать, — раздался голос в трубке. — Тебе нужно вернуться и снова следить за Доком Сэвиджем. Сделай это так, чтобы он снова тебя поймал. Не думаю, что у тебя возникнут с этим проблемы после того провала, который ты только что совершил.

— Пусть он поймает меня снова! — Взвыл Уолл-Сэмюэлс. — Но я этого не понимаю.

— Стало необходимым вывезти Дока Сэвиджа из Англии, — сказал другой. — Когда он поймает тебя во второй раз, ты должен рассказать ему историю, которая заставит его уйти.

— Но что я могу ему сказать? — В отчаянии спросил Уолл-Сэмюэлс.

— Скажи ему, что Уильям Харпер Литтлджон, один из его людей, прошлой ночью отплыл на лодке в Южную Америку, — приказал другой. — Скажи ему, что ты не уверен, в чем дело, за исключением того, что Уильям Харпер Литтлджон следил за кем-то и оставил письмо с подробностями для Дока Сэвиджа.

— Скажи Доку Сэвиджу, что тебя нанял человек, за которым следил Литтлджон, и что ты украл письмо и отдал его этому человеку. Затем скажи Сэвиджу, что тебя наняли следить за ним, и сообщить по рации человеку, который тебя нанял, если Док Сэвидж решит отправиться в Южную Америку.

— Это сложно, — простонал Уолл-Сэмюэлс.

— Ты мастер лгать, — похвалил говоривший вдалеке. — Ты можешь всё переиграть. Идея в том, чтобы заставить Дока Сэвиджа сесть на корабль, идущий в Южную Америку, думая, что он следует за своим помощником, Уильямом Харпером Литтлджоном, или Джонни, как его называют.

— Где Джонни? — поинтересовался фальшивый детектив.

— Он у нас в руках, — сказал другой. — Этот дурак отправился в погоню за призраком короля Джона в районе Уош, и нам пришлось схватить его.

— Это плохо, — пробормотал Уолл-Сэмюэлс.

— Не думай об этом, — прорычал далекий голос. — Боюсь, у нас есть и другие проблемы.

— Что вы имеете в виду?

— Вейман Миллс.

— А что насчет него?

— Он исчез в Бресте, Франция.

— Какого черта он там делал? — спросил Уолл-Сэмюэлс.

— Он сказал, что ему нужно определенное оборудование, и я отправил его туда с несколькими людьми, — ответил вдохновитель. — Теперь он исчез.

— Думаешь, он все подстроил?

— Похоже, что так оно и было. Мои люди охотятся за ним.

— А как насчет его племянницы? Она в Бресте, не так ли?

— Да. Но мы позаботимся об этом. Убери Дока Сэвиджа из Англии. Мы не можем допустить, чтобы он охотился за этим Джонни.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещал Уолл-Сэмюэлс.

Затем он повесил трубку, выбрался из телефонной будки и вышел на улицу.

В тот момент, когда он переступил порог, двое мужчин подошли к нему с обеих сторон. Это произошло так быстро, что у него даже не было времени попытаться убежать. Мускулистые руки схватили его за плечи.

Уолл-Сэмюэлс попытался собрать свое пошатнувшееся самообладание и взорвался: — Что это значит?

Его похитителями были Монк и Хэм.

— Успокойся, парень, — посоветовал Монк.

Уолл-Сэмюэлса силой увели за ближайший угол. Он не осмелился протестовать; грозные выражения на лицах Монка и Хэма обещали жестокую расправу в случае малейшего сопротивления. Завернув за угол, они остановились.

— Док скоро будет здесь, — сообщил Хэм. Щеголеватый юрист заткнул за пояс свою трость-шпагу.

Последовало короткое ожидание, затем подошел Док Сэвидж. Бронзовый человек казался еще более могучим, чем когда-либо, когда вынырнул из темноты.

— Что вам от меня нужно? — Потребовал ответа Уолл-Сэмюэлс, пытаясь ощетиниться. — Я рассказал вам свою историю.

— Ты сказал нам кучу лжи, — сообщил ему Монк.

— Неправда!

— Тогда почему ты убежал после того, как оставил нас? И кому ты только что позвонил?

Уолл-Сэмюэлс облизал губы. — Так вы следили за мной?

— Конечно, — сказал Монк. — За каких дураков ты нас принимал?

Мнимый детектив не стал отвечать на это; он размышлял о том, что если кто-то и проявил недостаток осторожности, так это он сам. Он понимал, что этих людей гораздо труднее обмануть, чем он думал.

Док Сэвидж спросил: — А как насчет того, чтобы сказать правду, Уолл-Сэмюэлс, или как там тебя зовут?

Уолл-Сэмюэлс быстро сглотнул. Он выглядел испуганным. Он попытался изобразить еще больший испуг, в чем не было необходимости.

— Послушайте, — захныкал он. — Я не могу говорить. Это доставит мне массу неприятностей.

— Может быть, ты думаешь, что сейчас ты на чаепитии? — Кисло спросил Монк. — Док, как насчет того, чтобы я назначил этому парню небольшое остеопатическое лечение?

Монк сжимал и разжимал свои огромные мохнатые руки, и Уолл-Сэмюэлс уставился на мохнатые пальцы, как на хищных зверей. Затем он взглянул на руки Дока словно обвитые бронзовыми кабелями, и его испуг усилился. Он почувствовал нечеловеческую силу, когда увидел их, и был полностью убежден, что любой из этих людей может нанести ему бесконечный вред.

— Меня нанял человек, за которым гоняется Уильям Харпер Литтлджон, — сглотнул мужчина, закатив свои страусиные глаза.

— Эй! — Монк взорвался. — Во что это Джонни ввязался?

Уолл-Сэмюэлс рассказывал свою ложную историю хитро, проговариваясь по крупицам каждый раз, когда ему угрожали. Вся эта ложь звучала так, словно её рассказывал человек, охваченный смертельным страхом. Уолл-Сэмюэлс, всматриваясь в лица своих троих необычных похитителей, убедился, что история подходит к концу.

Сюжет был, по сути, тем же, что изложил человек по телефону.

— Ждите здесь, — приказал Док Сэвидж в конце рассказа.

Бронзовый человек удалился с тишиной металлического призрака, тишиной, которая заставила Уолл-Сэмюэлса вздрогнуть. Он начинал убеждаться, что этот металлический гигант был не совсем человеком.

По улицам Саутгемптона загрохотали первые молочные фургоны и тележки для доставки, и несколько носильщиков принялись за работу у витрин с губками, дворниками и ведрами для пены, готовясь к предстоящему дню.

Снова появился Док Сэвидж.

— Звонок в лондонский отель Джонни показал, что он уехал прошлой ночью, — сообщил бронзовый человек. — Он не вернулся.

— Я же говорил вам, что он отплыл в Южную Америку, — заикаясь, произнес Уолл-Сэмюэлс.

— Заткнись! — Монк зарычал.

— Другие звонки показывают, что прошлой ночью пароход действительно отплыл в Южную Америку, продолжал Док. — Судно было оснащено радиотелефоном корабль-берег, так что установить связь было несложно.

Уолл-Сэмюэлса начала бить крупная дрожь. Он не предвидел такого поворота событий. Ему придется попытаться убедить их, что Джонни, должно быть, сел на другой корабль.

— Джонни был на борту корабля? — Спросил Хэм.

— Его имя есть в списке пассажиров, — сообщил им Док. — Но власти на борту судна не смогли его обнаружить. Однако стюард сообщил, что на кровати в его каюте кто-то спал. Стюард сообщил также, что на постельном белье были пятна крови.

— Черт побери! — проскрежетал Монк. — Что-то случилось с Джонни!

Уолл-Сэмюэлс постарался не показать того облегчения, которое испытывал. В то же время он испытал прилив восхищения главой зловещей организации, к которой принадлежал. Они ничего не упустили из виду; должно быть, они поместили человека на борт судна, направлявшегося в Южную Америку. Этот парень использовал имя Уильяма Харпера Литтлджона, чтобы еще больше ввести в заблуждение Дока Сэвиджа.

— Вы видите, — радостно сказал Уолл-Сэмюэлс, — что я сказал вам правду.

— Есть ли какой-нибудь шанс догнать корабль Джонни? — Спросил Монк.

— Нет, — возразил Док. — Но мы можем воспользоваться другим судном, которое отплывает уже скоро. Это более быстрое судно, и оно прибывает в Буэнос-Айрес, Южная Америка, на день раньше корабля Джонни.

— Тогда нам лучше сесть на его, — проворчал Монк.

Уолл-Сэмюэлс сглотнул и спросил: — А как же я?

— Как насчет хорошей английской тюрьмы для него, Док? — спросил Монк.

— На данный момент это самое лучшее решение, — решил Док.

Не прошло и пятнадцати минут после этого, как Уолл-Сэмюэлс оказался за решеткой, обвиненный всего лишь в злонамеренном хулиганстве. Он немедленно потребовал адвоката — и испытал нечто вроде шока. В адвокате ему было отказано. Более того, ему было отказано даже в привилегии звонить за пределы тюрьмы.

Возмущенный псевдо-детектив не смог точно понять, что произошло. Выдвинутое против него обвинение обычно предусматривало освобождение под залог, но он не мог добиться освобождения под залог, не связавшись с кем-либо, кто предложил бы это за него, и его держали строго без связи с внешним миром. Это не было похоже на обычную процедуру полиции.

Уолл-Сэмюэлс не знал, что Док Сэвидж однажды был удостоен звания почетного инспектора Скотленд-Ярда в знак благодарности за оказанные услуги. Одного слова бронзового человека было достаточно, чтобы фальшивый детектив оказался в состоянии, которое американский коп назвал бы “похороненным”.

Но Уолл-Сэмюэлс и раньше бывал в тюрьмах и знал, что к чему. Едва ли найдется хоть одна бастилия, где у заключенных не было бы секретных методов переправки сообщений на свободу. Довольно часто это делается через доверенного человека, который доставляет еду.

Уолл-Сэмюэлс позавтракал рано, и по его просьбе ему подали молоко. Сделав кисточку из лоскутка ткани, оторванного от подкладки его пальто, он окунул ее в молоко и написал на дне тарелки, на которой был подан завтрак. Он следил за тем, чтобы молоко не оставляло слишком заметных пятен.

Доверенному лицу был дан условленный сигнал; повар, тоже доверенный, поставил тарелки на плиту, и когда она стала очень горячей, пятна от молока приобрели легко различимый коричневый цвет.

Уолл-Сэмюэлс использовал одни из самых примитивных невидимых чернил, но она сослужила свою службу, и вскоре его сообщение было передано по назначению. Надпись гласила:

Док Сэвидж на пути в Южную Америку. Лучше проверь его, чтобы убедиться, что он действительно уезжает. Сэвидж умен. И вытащите меня из этой тюрьмы.

Уолл-Сэмюэлс.

Со временем ответ пришел тем же путем.

О Сэвидже позаботятся. Ты останешься в тюрьме и получишь за это деньги. Если выйдешь на свободу, это может раскрыть информацию об организации.

Сообщение не было подписано, и Уолл-Сэмюэлс, непрерывно ругаясь в течение нескольких минут, аккуратно уничтожил его. Его положение было не таким уж плохим. Он не мог представить себе более легкого способа заработка, чем пребывание в тюрьме, — по крайней мере, никакого другого способа заработать ту сумму денег, которую ему платили.

Тем временем Док Сэвидж и двое его людей, охваченные всеобщим волнением, прибыли к причалу, от которого через несколько минут должно было отчалить судно, направлявшееся в Южную Америку. Небольшая армия лакеев поспешила погрузить их багаж на борт.

Док и его люди расположились в каюте. Бронзовый человек сразу же удалился в радиорубку, где попытался связаться с Джонни на другом южноамериканском судне. Ему это не удалось. Командир другой лодки передал, что его стюарды не смогли найти следов Уильяма Харпера Литтлджона.

Были отданы швартовы, втянуты сходни, и стайка фыркающих и свистящих буксировщиков занялась тем, что загнала лайнер в гавань.

На пассажирских судах существует обычай высаживать тех посетителей, которые оказались на борту во время отплытия, на буксиры или лоцманские катера. Теперь выяснилось, что был один такой человек, который не обратил внимания на предупреждающий сигнал гонга, означавший, что провожатым нужно спуститься по трапу.

Этот человек был толстяком, который держал воротник пальто поднятым, чтобы не слишком показывать свои черты лица, и его подняли на борт буксира в условиях некоторого волнения.

Южноамериканский лайнер вошел в пролив Ла-Манш и взял курс в Атлантику.

Человек, которого увезли на буксире, проявлял крайнее беспокойство поскорее добраться до берега, и как только он ступил на сушу, он отыскал телефон и набрал номер.

— Это сработало, — доложил он. — Док Сэвидж и двое его людей находятся на корабле, направляющемся в Южную Америку.

— Превосходно! произнес тот же грубый голос, который отдавал Уолл-Сэмюэлсу приказы. — Но всплыло кое-что еще, и за это придется чертовски дорого заплатить.

— Что? — сглотнул информатор.

— Старый Вейман Миллс, — сказал другой.

— Что с этим старым канюком?

— Он сбежал!

Толстяк выругался тихим, встревоженным голосом. — Как это случилось?

— Старик сказал, что ему нужно было привезти какое-то оборудование из Франции, — ответил другой. — Чтобы он ничего не заподозрил, мы отвезли его. Но он был хитер. Когда мы доставили его в Брест, он сорвался с цепи и сбежал.

Толстяк снова выругался. — Он попытается увидеться с девушкой, — сказал он.

— Конечно, он это сделает, — сказал голос в трубке. — И это меня беспокоит.

— Что ты собираешься делать?

— Я еду в Брест, — сказал далекий вдохновитель. — Я буду держаться на заднем плане, но для меня лучше быть под рукой.

Во французском портовом городе Бресте стояла темная ночь.

Внутри дома тоже было темно, так темно, как будто здесь никогда не было света. Мужчина остановился сразу за дверью и задышал с дребезжащей хрипотцой, отчего казалось, что слизистая оболочка его горла разорвалась на лоскуты. Его пальцы впились в ткань на груди, пока он восстанавливал дыхание.

— Элейн! — пронзительно закричал он.

В бесконечно густой темноте второй, более резкий голос произнес: — Так вот куда ты направляешься, Миллс! Ты, старый болван, ты, должно быть, думал, что мы шутили, когда...

— Не говорите ему об этом, месье, — промурлыкал третий голос, спокойный, кошачий, из темного помещения. — Схватите его! Depechez-vouz! Поторопитесь!

Звуки, которые последовали за этим, были похожи на звуки, издаваемыми кусками сырого мяса, которые складывают в кучу, за исключением того, что они были громче. Скользящие ноги издавали резкое шипение на голом деревянном полу, и дважды мужчины выругались из-за того, что упали.

— Элейн! — закричал пострадавший, и чуть позже ему удалось произнести крик о помощи по-французски: — Au secours!

По меньшей мере четверо мужчин пытались удержать жертву и одновременно ударить ее. Жертва сопротивлялась и пыталась убежать; теперь он знал, что это бесполезно, поэтому приложил все усилия к тому, чтобы засунуть руку в карман брюк для часов. Карман был разорван, оттуда выпал маленький предмет.

Жертва поймала предмет, но тут же выбросила его над головами нападавших.

— Элейн! — закричал он, чтобы перекрыть звук падения где-то в конце коридора.

Затем кулак ударил его в челюсть, отчего его борьба стала бесцельной, так что его легко схватили и отнесли к двери, которую открыл парень с кошачьим голосом.

Они все вышли в ночь, лишь немного менее темную, чем интерьер зала. Когда они шли по мощеной улице, было очевидно, что все они носили обувь на резиновой подошве, потому что движения были бесшумные.

Со складов в торговой части Бреста, по ту сторону Кур-д'Ажо, дул легкий ветерок, соленый, с привкусом бензина. На воде виднелись многочисленные огни гавани, особенно внизу, где замок с донжоном и семью башнями возвышался над входом в реку.

Однако здесь, где все происходило, было мало света, пока один из мужчин не направил луч фонарика на свою жертву. Свет скользил по полубессознательному телу, как маленький голодный белый зверек.

Жертва представляла собой длинную связку костей и хрящей, облаченную в блестящий черный костюм. На нем были старомодные гетры конгрессмена, воротник-крылышко такого типа, какой носили сенаторы Соединенных Штатов последнего поколения, и черный галстук-шнурок. Волосы у него были седые.

— Где его chapeau, мсье? — потребовал кошачий голос.

— Его шляпа? — проворчал мужчина. — Я подобрал ее.

Шляпа, черная с широкими полями, появилась в свете фонарика. Это был живописный головной убор.

—  Bon! — сказал кошачий голос. — Хорошо! Отведи его подальше и жди меня.

— Куда ты идешь, Паки? — спросил человек в шляпе.

— Назад, — сказал другой. — Назад, чтобы уладить одну маленькую деталь.

Дом, из которого была похищена жертва, был каменным, ветхим и старым, и он носил лестное название l'auberge, присвоенное ему владельцем, который также был собственником. Но это был скорее меблированный дом, чем гостиница. Безусловно, вполне респектабельное место.

Гости в доме не спали. Одни были на ногах, другие вставали. Драка внизу, сразу за входной дверью, была короткой, несмотря на всю ее жестокость, и никто в доме не знал, в чем дело.

Они начали спускаться вниз, по одному, вместе с хозяином, джентльменом в ночной рубашке, примечательным своими тощими голенями и пышными усами, держа в руках ту самую винтовку "чау-чау", которой он, без сомнения, пользовался в Первую Мировую войну. Полная жена трактирщика принесла старомодный фонарь со свечой, и они обратили внимание на опрокинутую мебель и царапины на полу в тех местах, где поскользнулись туфли.

— Это очень загадочно, — сказал гость по-французски. — Мне показалось, я слышал громко выкрикиваемое имя. Это было Элейн или что-то в этом роде.

Владелец магазина согнул винтовку в руке, посмотрел вверх по лестнице и позвал сквозь усы: — Мадемуазель Элейн Миллс!

—  Oui, — ответил слабый женский голос. — Oui vou-vou... — Она сдалась и спросила по-английски: — Что вы хотите?

Ее последние слова прозвучали со всей присущей американцам свободой слова.

— Вас кто-нибудь звал? — спросил владелец, с трудом выговаривая слова по-английски.

Вместо ответа на верхней площадке лестницы появилась Элейн Миллс. Брови нескольких мужчин взлетели к небу, а их обладательницы втянули животы и выпятили грудь, в то же время придав своим лицам очень вежливое выражение, как обычно делают мужчины в присутствии очаровательной представительницы противоположного пола.

И Элейн Миллс была очаровательна. Она была высокой, молодой, в целом соблазнительной и женственной. Ее волосы были песочного цвета, глаза темно-синие, что делало их яркими по контрасту, а губы были идеальными. Она, очевидно, одевалась в спешке, потому что на ней были коричневые туфли-лодочки, но без чулок, и она поправляла свое коричневое спортивное платье, как полагается.

— Что случилось? — Спросила Элейн и спустилась по лестнице.

Двое французов поклонились и попытались объяснить, но они не говорили по-английски, и молодая женщина, не улыбаясь, сказала: — Извините, но я очень плохо говорю по-французски. Кто звал меня? И что это был за шум?

Прежде чем она успела получить ответ, кто-то прервал ее. Из темноты улицы, пошатываясь, вышел мужчина. Это был высокий мужчина с волосами, спадающими на глаза, в сбившемся набок пальто и с вялым выражением лица. От него исходил запах крепкого коньяка.

— Йюпии! — хрипло завопил он. — Я полосатая гиена из Вайоминга! Послушай, как я вою! Йе-е-о-у-у!

Он попытался взмахнуть рукой, потерял равновесие, закачался на полу и попытался ухватиться за хозяина; но этот достойный человек отступил в сторону, и вновь прибывший рухнул на пол. С большим шумом переставляя ноги, он частично выпрямился.

— Такое ощущение, что я уже был на этом полу некоторое время назад, — одними губами произнес он. — Да, сэр! Чертов пол!

Он снова попытался взмахнуть рукой, и на этот раз ему это удалось.

— Эгей! — завопил он. — Ура Франции! Ура всем!

Его "эгей" прозвучало очень похоже на "Элейн"!

—  Cochon! — прорычал хозяин. — Свинья! Так это ты поднял весь этот шум.

С этими словами виновника происшествия схватили и выволокли на улицу.

Через несколько минут бывший пьяница присоединился к своим товарищам, которые держали своего пленника дальше по улице. Мужчина причесался, поправил пальто и лукаво улыбался.

— Что ты сделал, Паки? — его спросили.

Паки сменил лукавую улыбку на смешок. — Видели бы вы, как я работаю, мсье. Не зря я раньше недолгое время был актером в американском Голливуде.

— Что ты сделал? — повторил спрашивающий.

— Заставил их думать, что шум драки, когда мы захватили Веймана Миллса, был вызван игривостью празднующего туриста-янки, — сказал Паки.

Унося своего пленника, мужчины двинулись прочь, один из них, который, казалось, знал улицы Бреста, выступал в роли проводника. Один раз они поспешно изменили курс, чтобы избежать встречи с жандармом, а затем снова резко свернули, чтобы обойти остановку омнибуса, где было светло и оживленно.

В конце концов они вошли в опрятное жилище, окна которого были тщательно занавешены. Внутри находилось несколько мужчин, один или двое, по-видимому, американцы, но остальные говорили на более четком английском. Только Паки, похоже, был французом.

— Нам удалось остановить его, друзья мои, — усмехнулся Паки и приказал бросить Веймана Миллса на пол.

Теперь Вейман Миллс пришел в сознание и поднялся на ноги, дрожа от гнева. У Миллса был высокий лоб и множество морщин вокруг рта. Его глаза были яркими, как у мечтателя. Ему, должно быть, было далеко за шестьдесят.

Он свирепо посмотрел на мужчин, и его поведение не было похоже на то, как смотрят на незнакомцев.

— Вам не удастся сделать из меня дурака! — крикнул он.

— Мы бы не пытались улучшить ту веселую работу, которую проделала природа, — улыбнулся один из англичан. — И не ори во все горло.

Старый Вейман Миллс облизнул губы. — И что ты собираешься с этим делать?

— Держать тебя под прикрытием, — сказал другой. — Это все, что нам нужно сделать. Все остальное идет гладко.

В этот момент появился новичок, пришедший из внешней ночи. Он поприветствовал присутствующих в непринужденной манере.

— Я только что из телеграфной конторы, — сказал он.

— Есть что-нибудь от шефа? — спросил мужчина.

— Конечно. — Вновь прибывший бросил на стол сложенный листок бумаги. — Это.

Паки и остальные склонились над бумагой, которая оказалась зашифрованной телеграммой, но посыльный уже перевел ее, написав подлинный текст между строчками машинописи. Адрес и подпись были оторваны.

— Я сжег их, — объяснил посыльный.

Они все прочитали расшифрованное послание:

ЭЛЕЙН МИЛЛС МОЖЕТ СОЗДАТЬ ПРОБЛЕМЫ ЕСЛИ НАЧНЕТ ОХОТУ НА СВОЕГО ДЯДЮ ВЕЙМАНА МИЛЛСА ТЧК ЗАСТАВЬ ЕЕ ПОВЕРИТЬ ЧТО ДЯДЯ ВЕЙМАН УЕХАЛ В ИНДИЮ ТЧК ЛУЧШЕ ЕСЛИ ЕЕ УДАСТСЯ УГОВОРИТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО ПОЕХАТЬ В ИНДИЮ ТЧК НЕ ЖАЛЕЙ НА ЭТО РАСХОДОВ.

Учтивый Паки, покачиваясь, встал на пятки, и в его кошачьем голосе прозвучало много восторга, когда он сказал: — Мсье, положитесь на Паки!

— Да? — прорычал один из янки.

— Que c’est beau! — ухмыльнулся Паки. — У меня есть прекрасная идея!

Элейн Миллс удалилась в свою комнату в гостинице, как и остальные гости; но в то время как остальные снова отправились спать, Элейн не раздевалась. Она даже добавила к своему наряду прозрачные колготки, как будто не собиралась спать.

В тонких, изящных руках Элейн Миллс была пачка бумаг, которые она несколько раз перелистала. Самое верхнее было от французского аналога частного детективного агентства и гласило:

С СОЖАЛЕНИЕМ СООБЩАЕМ ВАМ ЧТО НАМ НЕ УДАЛОСЬ НАЙТИ СЛЕДЫ ВАШЕГО ДЯДИ ВЕЙМАНА МИЛЛСА ТЧК ПОХОЖЕ ОН СОВСЕМ ИСЧЕЗ С ТЕХ ПОР КАК ВЫ С НИМ ОСТАНАВЛИВАЛИСЬ В ОТЕЛЕ БРЕСТА

Были и другие, все в том же духе. Было очевидно, что Элейн Миллс наняла частных детективов для поисков своего дяди, но они не смогли найти пожилого джентльмена.

Раздался тихий стук в дверь, и усатый владелец таверны сказал: — К вам месье Смит, мадемуазель.

Несколько секунд спустя Элейн Миллс с любопытством разглядывала своего посетителя, месье Смита. Смит был приземистым, с толстой шеей и походил на популярное представление о перекормленном адвокате. Он носил пенсне и нес портфель.

— У меня сообщение от вашего дяди, Веймана Миллса, — заявил Смит. — Я его адвокат.

— Я не знала, что у него есть адвокат, — коротко ответила Элейн.

Смит, словно не расслышав, продолжил: — Ваш дядя, Вейман Миллс, счел необходимым немедленно отплыть в Индию...

— Почему? Спросила Элейн.

— Он забыл сказать мне, — сказал Смит. — Он только предоставил мне возможность отправить вас присоединиться к нему тогда, когда он разрешит мне сделать это телеграммой. Вот открытка, которую я получил несколько часов назад.

Смит достал из своего портфеля телеграмму, которую протянул. Молодая женщина взяла ее и прочла:

ЭТО БУДЕТ ПЕРЕДАНО ТЕБЕ ЧЕРЕЗ МОЕГО АДВОКАТА СМИТА ТЧК МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ ЧТО ТЫ НЕ ЗНАЛА О МОЕМ МЕСТОНАХОЖДЕНИИ ТЧК НЕОТЛОЖНЫЕ И ОЧЕНЬ ВАЖНЫЕ ДЕЛА ТРЕБОВАЛИ МОЕГО ПРИСУТСТВИЯ В ИНДИИ ТЧК ВСЕ В ПОРЯДКЕ ТЧК СМИТ ДАСТ ТЕБЕ БИЛЕТ НА ПАРОХОД И ДЕНЬГИ НА РАСХОДЫ ДО ИНДИИ ТЧК ПОЖАЛУЙСТА, ПРИСОЕДИНЯЙСЯ КО МНЕ

ВЕЙМАН МИЛЛС

Элейн Миллс оторвала взгляд от телеграммы и сказала: — Это совсем не похоже на дядю Веймана.

Смит улыбнулся и пробормотал: — Я думаю, все так, как и должно быть, — извлекая из своего портфеля небольшую пачку денег, перетянутую резинкой, и один из тех плотных коричневых конвертов, в которые пароходные компании вкладывают свои билеты. Он протянул их.

— Оплаченный проезд в Индию на лайнере, отплывающем завтра, вместе с некоторыми средствами на расходы, — заявил он.

— Но как насчет паспорта? — Элейн ахнула.

Смит поклонился, сказал: — Дело юриста — продумывать все, — и достал из кейса папку с паспортами.

Элейн открыла паспорт и в изумлении уставилась на собственную фотографию.

— Да ведь это же моя фотография, которая была у дяди Веймана, — воскликнула она.

— Ваш дядя Вейман передал мне ее перед отплытием, — ухмыльнулся Смит.

Элейн порылась в паспорте, деньгах и пароходных билетах и как-то странно сказала: — Все это очень странно. Дядя Вейман никогда раньше так себя не вел.

Смит ласково похлопал ее по плечу. — Я бы не беспокоился об этом. Ваш дядя довольно эксцентричный персонаж, и я полагаю, что у него были свои очень веские причины для того, что он сделал.

Элейн вздохнула. — Возможно, — сказала она.

— Вы, конечно, собираетесь отправиться в Индию? — Как ни в чем не бывало спросил Смит.

Элейн поколебалась; затем: — Почему бы и нет.

— Тогда я желаю вам счастливого путешествия.

С этими банальными словами Смит взял свой портфель и вышел.

Примерно через пять минут Смит присоединился к Паки с кошачьим голоском, который ждал в нескольких кварталах отсюда в маленькой французской машине.

Паки рассмеялся при виде Смита.

— Никогда бы не подумал, мсье, что ты человек, которого так разыскивает Скотленд-Ярд, усмехнулся он. — Ты выглядишь весьма респектабельно.

— Держи свои цветистые шуточки при себе, — проворчал Смит, переходя на лондонский диалект трущоб.

—  Oui, — согласился Паки. — Как все прошло?

— Она проглотила это, крючок, леску и грузило, — сказал Смит.

— Она собирается отплыть в Индию?

— Она сказала, что да.

Паки счастливо вздохнул, направляя маленькую машину по не слишком ровным улицам этого района Бреста.

— Отличная идея, мсье, — усмехнулся он. — Но, с другой стороны, все идеи Паки великолепны, не так ли?

— Ты слишком много болтаешь о себе, — проворчал другой.

Паки проигнорировал сарказм.

— Элейн Миллс скоро отправится в Индию, — сказал он. — Это долгое путешествие в Индию. Юная леди на некоторое время уберется с нашего пути.

Паки был слишком оптимистичен.

Элейн Миллс неподвижно стояла в коридоре французской гостиницы, ее мысли были в смятении, она разглядывала бумаги, которые дал ей Смит. Она пересчитала деньги и обнаружила, что их едва ли хватит, чтобы покрыть чаевые, которые ожидали бы стюарды во время рейса в Индию, но это не вызвало у нее подозрений, потому что Вейман Миллс никогда не был расточительным.

— Бедный дядя Вейман, — пробормотала она. — Он никогда не зарабатывал много денег. Я надеюсь, что теперь он нашел что-то, что сделает его богатым .

Взглянув на наручные часы, Элейн поняла, что ночь в самом разгаре.

— Мне лучше начать собирать вещи, — решила она и повернулась к лестнице.

В руке она держала маленький плоский фонарик. Эта гостиница, как и многие подобные заведения во Франции, не была оборудована электрическим освещением, потому что определенной части населения нравилось жить так, как жили их предки.

Луч фонарика небрежно метнулся к лестнице, промахнулся мимо нее, прошел дальше и блеснул на маленьком металлическом предмете, лежавшем под расшатанным антикварным стулом.

Заинтригованная, Элейн подошла и взяла предмет. Это были часы, довольно толстые часы, предназначенные для обслуживания.

Элейн перевернула часы и ахнула. Она узнала их. Она открыла заднюю крышку и посветила фонариком на надпись внутри:

ДЯДЕ ВЕЙМАНУ МИЛЛСУ ОТ ЭЛЕЙН

Элейн Миллс была сообразительной молодой женщиной, и она осознала важность часов, находящихся там, где они находились.

— Дядя Вейман приходил сюда, — мрачно сказала она себе. — Он позвал меня по имени, а потом с ним что-то случилось.

Элейн не стала подниматься наверх; вместо этого она поспешила наружу, в ночь, и направилась к ближайшему полицейскому посту. Добродушный жандарм был на посту. Он узнал своего гостя.

— А, так вы та самая мадемуазель, которая потеряла своего дядю, — сказал он на прекрасном английском. — Мы с большим сожалением вынуждены сообщить, что у нас нет никаких сведений о его местонахождении.

— Ну, у меня есть подсказка, — сказала ему Элейн.

Затем она вкратце рассказала о том, что произошло у нее дома.

— Я убеждена, что что-то не так, — заявила она. — Дядя Вейман пытался прийти ко мне, и его, должно быть, схватили и увели.

— Этот мсье дядя Вейман — чем он занимается? — с любопытством спросил жандарм.

— Он химик и изобретатель, — ответила Элейн.

Жандарм достал из своего стола несколько бумаг. Они были скреплены скрепкой. Он проконсультировался с ними, затем откинулся на спинку своего скрипучего кресла.

— Разве это не факт, что у месье дяди Веймана однажды были неприятности в Соединенных Штатах из-за того, что он продал какие-то акции горнодобывающей промышленности, которые не представляли никакой ценности? — вежливо осведомился он.

Элейн покраснела. — В этом не было вины дяди Веймана. У него был способ извлечения металлов, который, как он думал, сработает. Какие-то люди вложили в него деньги и подстроили все так, чтобы получить прибыль. Процесс оказался неудачным, и они развернулись и попытались отправить дядю Веймана в тюрьму. Они поступили плохо. Дядя Вейман потерял больше, чем они.

Жандарм глубокомысленно кивнул. — Разве это не правда, что мсье дядя Вейман изобрел ряд вещей, которые потерпели неудачу?

— Какое это имеет отношение к тому факту, что с ним что-то случилось? — Хотела знать Элейн.

Жандарм улыбнулся и сказал: — Вы можете быть уверены, мадемуазель, что мы проведем расследование.

Но Элейн покинула пост полиции с чувством, что охота на Веймана Миллса застопорилась. Не то чтобы французская полиция была бездельной; они были столь же эффективны, как правоохранительные органы других стран. Но открытие, что у Веймана Миллса когда-то были проблемы с законом в Соединенных Штатах, охладило их пыл.

Элейн стояла на улице и прикусывала зубами привлекательную нижнюю губу.

— Черт побери! — сердито сказала она и топнула ногой.

Гневному восклицанию молодой женщины было суждено иметь далеко идущие последствия. Просто потому, что она топнула ногой и громко вскрикнула, многие мужчины оказались под угрозой ужасной опасности, а некоторые и вовсе погибли.

Продавец газет стоял на тротуаре в нескольких ярдах от нее, и, не понимая английского и не имея возможности разглядеть выражение лица молодой женщины из-за темноты, он подумал, что ей нужна газета. Он подбежал к нам с охапкой своих товаров и принялся вещать что-то по-французски.

У Элейн было достаточно опыта общения с французскими уличными торговцами, чтобы знать, что самый простой способ избавиться от продавца - потратить несколько пенни на одну из его газет. Она просмотрела парижское и брестское издания и выбрала лондонскую газету, которую могла читать, потому что она была на английском.

Она небрежно пробежала глазами заголовки.

ДОК СЭВИДЖ ПОСЕТИТ АНГЛИЮ

В памяти Элейн что-то шевельнулось. Она прочитала подзаголовки и историю ниже:

ТАИНСТВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК ПРИБЫЛ НА ЗЕМЛЮ

САУТГЕМПТОН СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ

Кларк Сэвидж-младший, более известный в дальних уголках мира как Док Сэвидж, должен прибыть на борту лайнера, который прибывает в Саутгемптон из Нью-Йорка сегодня вечером.

Он человек-загадка, этот Док Сэвидж, вероятно, одно из самых удивительных сочетаний научного гения и физической отваги, которые только можно найти в мире. Он человек глубокой образованности, человек, чьи знания, как говорят, не имеют себе равных в области электричества, химии, геологии, археологии, инженерного дела и других областях. Говорят, что он ментальный волшебник.

По словам тех, кто знаком с его работой, физические способности Дока Сэвиджа равны его умственным способностям. Занятия научными упражнениями, неизменно проводимые с детства, наделили его мышечной силой, граничащей со сверхъестественным.

Пожалуй, самым странным в этом человеке является его профессия — помогать тем, кто попал в беду, и наказывать правонарушителей. Говорят, что он никогда не принимает финансового вознаграждения за то, что делает.

Док Сэвидж приезжает в Англию, чтобы помочь одному из своих коллег, Уильяму Харперу Литтлджону, известному археологу и геологу, который сейчас читает серию лекций перед Обществом Ученых.

Уильям Харпер Литтлджон - один из группы из пяти человек, тесно связанных с Доком Сэвиджем в его странной карьере. Остальные четверо мужчин - юрист, химик, инженер и эксперт-электрик, каждый из которых известен в своей профессии. Тем не менее, сообщается, что каждый из пятерых превзойден в своей специальности этим суперменом, Доком Сэвиджем.

— Вот тебе раз! — воскликнула Элейн Миллс и взглянула на название газеты, подумав, что ей, должно быть, попался лондонский аналог нью-йоркского таблоида. Но газета была одним из самых солидных британских журналистских изданий.

То, что такая газета восхваляет человека, особенно американца, таким образом, было необычно. Так получилось, что эта газета была одной из тех, кто увлекался насмешками в адрес американцев.

Элейн перечитала ту часть весьма лестной для той газеты статьи, в которой говорилось о профессии Дока Сэвиджа - помогать тем, кто попал в беду. Затем она медленно сложила газету, занятая своими мыслями.

Она вспоминала, что слышала об этом загадочном человеке, Доке Сэвидже. Теперь, когда она сосредоточилась, она могла вспомнить, что много слышала об этом человеке. В газетах часто появлялись статьи о нем. Совсем недавно произошло дело, в ходе которого какому-то ловкому преступнику пришла в голову идея использовать подводную лодку в Нью-Йоркской гавани в качестве средства для  преступлений, и Док Сэвидж вывел его на чистую воду.

Незадолго до этого, по слухам, Док Сэвидж подавил революцию в одной из балканских стран. Док Сэвидж, казалось, всегда оказывался в гуще неприятностей.

— Должно быть, Док Сэвидж весьма реален, — сказала себе Элейн Миллс. — Иначе эта старая туманная лондонская газета не опубликовала бы о нем такой статьи. Она приняла решение. Зажав газету подмышкой, она быстро зашагала по узким темным улочкам Бреста, пока не поймала такси. Двадцать минут спустя она была у билетной кассы линии, которая оформляла ей билет в Индию.

Было много споров. Клерк-француз кричал и размахивал руками; Элейн выглядела мрачной и решительной. Вероятно, помог тот факт, что она была красавицей.

В конце концов Элейн вернула деньги по своему билету. Она купила еще один билет, на этот раз до Саутгемптона, куда к этому времени уже прибыл Док Сэвидж.

Элейн решила обратиться к этому загадочному человеку за помощью в деле ее дяди, Веймана Миллса. Она была убеждена, что дядя Вейман попал в беду. А Док Сэвидж имел репутацию человека, помогающего людям, попавшим в беду.

Если Док Сэвидж будет колебаться, стоит ли разбираться в этом вопросе, Элейн Миллс была уверена, что ее собственная красота, в которой она была уверена, поколеблет его. Не то чтобы Элейн часто пользовалась своей красотой. Но мужчины обычно проявляли большую готовность помочь ей.

Элейн ожидал сюрприз, когда она попробует свои уловки на Доке Сэвидже. А еще задолго до этого ее ожидали другие, более неприятные сюрпризы.

Клерк судоходной компании был немного обеспокоен после ухода молодой женщины. Он немного поразмыслил, результатом чего стало то, что он снял телефонную трубку и набрал номер тучного джентльмена, месье Смита, который купил билет, который Элейн обналичила.

Клерк хотел узнать, все ли в порядке с тем, что он вернул деньги.

Смит поблагодарил его и сказал, что все в порядке, затем спросил, куда отправилась молодая женщина после того, как получила свои деньги. Ему сообщили, что она купила билет на пароход до Саутгемптона, Англия.

Смит поинтересовался названием судна, которое регулярно пересекало Ла-Манш, и получил его.

Клерк повесил трубку, подумав, что месье Смит очень добрый джентльмен. Он бы крепко зажал уши пальцами, если бы услышал нецензурную брань, которую произнес Смит после того, как повесил трубку.

— В чем дело? — спросил Паки, который присутствовал при этом.

— Будет адская расплата! — Горячо сказал Смит, снова переходя на кокни. — Вспыльчивая самка почуяла неладное!

Паки мягко промурлыкал: — Ах, тогда мне снова придется поупражняться в своем замечательном остроумии.

La Colombe по-французски означает "Голубка”. Так же называлось судно, плывшее по каналу, на котором плыла Элейн Миллс.

La Colombe больше походило на раздавленную ворону, ставшую жертвой выстрела из дробовика, стреляющего ржавыми пятнышками, чем на голубя. Нос корабля был тупым, черным, а надстройка нуждалась либо в покраске, либо в хорошей мойке.

Одна дымовая труба была очень высокой и казалась слишком большой для судна таких размеров, как La Colombe; из нее вылетало огромное количество искр и черного дыма, которые быстро оседали на палубу, прожигая небольшие дыры в одежде и пачкая лица пассажиров.

Элейн Миллс стояла в своей каюте, вглядываясь в грязный иллюминатор и наблюдая, как мимо проносятся последние остатки Бреста. Они находились за той частью гавани, которая служила военно-морской базой, и из-за темноты замок с его донжоном и семью башнями был даже не различим.

La Colombe издавала сильный грохот и постукивание, которые здесь, в каюте молодой женщины, звучали мало отличимо от воркования гигантского и чрезвычайно дряхлого голубя, и это было едва ли не единственной характеристикой доброго корабля, соответствующей его названию.

Ходовые огни судов, стоявших на якоре в гавани Бреста, скрылись из виду, и в конце концов мерцание маяка стало удаляться, пока не осталось лишь испуганной полоски света в бесконечной черноте морской ночи.

Убедившись, что они отчаливают, Элейн отправилась в радиорубку, намереваясь отправить сообщение Доку Сэвиджу на его лайнер, уведомив таинственного человека о своем прибытии.

Она не отправила сообщение. Шкипер La Colombe и два его офицера находились в радиорубке и долго чесали в затылках. По-видимому, какой-то вандал прошелся молотком по каждой передающей трубе в отсутствие оператора с его ключом.

Элейн Миллс вздрогнула, услышав эту новость. Она подумала о маленьком автоматическом пистолете, который носила в сумочке. Пистолет был оружием для стрельбы по мишеням, не предназначенным для того, чтобы сбивать людей с ног, но это было большим утешением в случае неприятностей.

Молодая женщина спешила по коридору в свою каюту, когда услышала какой-то звук позади себя. Она обернулась, бросила один взгляд и открыла рот, чтобы позвать на помощь.

Она столкнулась лицом к лицу с тем же высоким темноволосым мужчиной, который притворился пьяным туристом в гостинице в Бресте. Он быстро бросился вперед и зажал рукой рот Элейн, не давая ей вскрикнуть.

Девушка укусила его. Он нецензурно зарычал, выхватил шелковый носовой платок и умудрился засунуть его ей между челюстей. Затем он поднял ее на руки и отнес в ближайшую каюту.

— Укусила Паки! промурлыкал он. — Мне следовало бы дать вам хороший американский удара в челюсть, мадемуазель!

Элейн проигнорировала его. Она смотрела на других обитателей каюты. Их было больше полудюжины, и она видела только одного из них раньше. Это был дородный мужчина, который играл юриста, назвавшись именем Смит.

Мужчины помогли привязать Элейн к стулу, нисколько не смущаясь ледяных взглядов, которые она бросала на них. Один из них принес свой галстук, чтобы его можно было завязать поперек ее челюстей и удержать кляп на месте.

Смит ушел, и его миссия оставалась загадкой только до тех пор, пока он не вернулся с сумочкой Элейн. Ее открыли, и содержимое высыпалось на пол у всех на виду. На свет появился пистолет, а также сложенная газета.

Мужчины читали газету, и Паки, демонстрируя свою хваленую сообразительность, первым уловил ее значение.

— Док Сэвидж! рявкнул он. — Мсье, эта молодая леди, должно быть, направлялась заручиться его помощью.

— Гори в аду! — Смит выругался странно пронзительным голосом. Он слегка побледнел. Он подошел к багажу группы, выбрал желтое чудовище, которое, должно быть, было его собственным багажом, и направился к двери.

—  Qu’y a-t-il? — Паки удивленно промурлыкал. — В чем дело, мсье?

Смит нахмурился. — Ты что, не слышал об этом Доке Сэвидже?

Паки пожал плечами. - Oui, смутно, мсье.

— Смутно! — Смит фыркнул. — Ты его запомнишь, если ты вообще будешь в состоянии его помнить.

— Что ты имеешь в виду, мсье? — Спросил Паки.

— Это означает, что сражаться с чертовым флотом Его Величества будет безопаснее, чем связываться с этим Сэвиджем, — мрачно сказал Смит. — С этого момента на меня не рассчитывать. Не рассчитывай на меня ни в чем.

— Ты хочешь сказать, что отказался бы от своей доли в несколько миллионов фунтов, чтобы избежать драки с этим Доком Сэвиджем? — Саркастически осведомился Паки.

— Чертовски верно, проворчал Смит. — И это не будет дракой. Этот Док Сэвидж просто появляется, и, прежде чем ты успеваешь понять, о чем идет речь, он уже кладет тебя на лопатки к чертям.

— Похоже, ты уже знаком с этим месье Сэвиджем, — промурлыкал Паки.

Смит хмыкнул. — Один мой друг однажды решил расправиться с Доком Сэвиджем.

Паки выглядел заинтересованным. — Что случилось с другом? Расскажи нам об этом.

Смит переложил свой желтый багаж из одной толстой руки в другую, пока раздумывал. Его лицо было не только бледным, но и обильно покрыто потом.

— С моим другом случилось что-то чертовски странное, – наконец пробормотал он. — Док Сэвидж поймал его и, должно быть, что-то сделал с головой бедняги. Я встретил своего друга, и он не узнал меня по левому калоше Адама. Он не знал никого из своих старых приятелей. Бедняга устроился на фабрику коробок и теперь работает там, честный до мозга костей. Он не помнит ничего из своей жизни до того, как столкнулся с Доком Сэвиджем.

— Да, очень интересно, — скептически заметил Паки.

— Этот Док Сэвидж не совсем обычный человек, твердо сказал Смит. — Он настоящий колдун, вот кто он такой!

Паки громко рассмеялся.

— Я открою тебе секрет, которым наш шеф поделился только со мной, — ухмыльнулся он. — Один из людей Дока Сэвиджа, этот Уильям Харпер Литтлджон, был настолько глуп, что вторгся в окрестности Уоша в поисках призрака короля Джона. Наши люди сочли необходимым схватить его, и сейчас они удерживают его.

— Черт возьми! — Взвыл Смит. — Мы все потонем! Этот Док Сэвидж, парень, сделает...

— Ничего не сделет, мсье, — ухмыльнулся Паки. — Док Сэвидж был обманут нашим уважаемым лидером.

— Что ты имеешь в виду? — Требовательно спросил Смит.

— Док Сэвидж сейчас на пути в Южную Америку, преследует дикого гуся, — рассмеялся Паки.

Док Сэвидж не направлялся в Южную Америку.

Бронзовый человек даже не направлялся в сторону континента, открытого Колумбом во время его третьего путешествия. Он направлялся почти в противоположном направлении.

Бронзовый человек тщательно подготовился, предполагая, что за южноамериканским судном будут наблюдать его таинственные враги. Буксир встретил судно далеко за входом в гавань, снял Дока, Монка, Хабеаса Корпуса и Хэма и высадил их на берег в таком месте, где было мало шансов, что их заметят.

Вся история с прерыванием поездки в Южную Америку была проведена с такой стремительностью, что Монк и Хэм немного запутались в некоторых важных моментах.

— Как, черт возьми, ты узнал, что вся эта история о том, что Джонни направлялся в Южную Америку, была выдумкой? — спросил Монк.

— Помнишь, человек, который выдавал себя за детектива, Уолл-Сэмюэлс, разговаривал по телефону в аптеке как раз перед тем, как вы его схватили? — Поинтересовался Док.

Монк кивнул. — Конечно.

— Помнишь, я был с вами до тех пор, пока мы не увидели, как Уолл-Сэмюэлс заходит в телефонную будку, потом я попросил вас, ребята, следить за ним и схватить, когда он выйдет?

Монк снова кивнул. — Ты развернулся и пошел обратно, пока мы наблюдали за ним.

— Совершенно верно, согласился Док. — Было несложно найти, где эти телефонные провода проходят через заднюю стену аптеки, а затем подключиться к ним.

Монк ухмыльнулся. — С кем разговаривал Уолл-Сэмюэлс?

— Неназванный джентльмен, объяснил Док. — Последний тщательно изложил историю, которая должна была привести нас в погоню за дикими гусями в Южную Америку.

— Но что за этим стояло? — Спросил Монк.

— Довольно загадочное дело, связанное с призраком короля Джона, человеком по имени Вейман Миллс и молодой женщиной, которая является племянницей Веймана Миллса, — ответил Док.

Монк пробормотал: — Я все еще не понимаю, почему они вообще впутали нас в это дело.

— Джонни был ответственен за это, — ответил Док.

— Джонни?

— Джонни, очевидно, отправился расследовать дело о призраке короля Джона, — объяснил Док. — Он был схвачен.

— Он был что? — Монк взвыл. — Когда? Где?

— Поблизости от Уош, — сказал Док. — И, должно быть, это произошло ранее ночью.

Бронзовый человек поймал такси. — В ближайший аэропорт, откуда мы сможем сесть на самолет до Лондона, — распорядился он, и такси с шумом тронулось с места.

Монк, выказывая недоумение, спросил: — Куда мы направляемся?

— Когда Уолл-Сэмюэлс позвонил из аптеки, и я прослушал провод, был шанс отследить звонок, — ответил Док. — Он поступил из офиса на имя Бенджамина Гилтштейна на Флит-стрит в Лондоне.

— Бенджамин Гилтштейн, пробормотал Хэм. — Когда-нибудь слышал о нем раньше, Док?

Бронзовый человек отрицательно покачал головой.

В этот ранний час в аэропорту Саутгемптона царило оживление, поскольку сюда направлялись самолеты различных авиакомпаний, выполняющих рейсы на острова в проливе Ла-Манш. Другая линия также вела в Лондон, и ранний самолет был на подходе к вылету.

Флит-стрит, начинающаяся от площади Ладгейт-Серкус и ведущая к Стрэнду и Вест-Энду, — одна из самых оживлённых улиц Лондона. Но главная слава Флит-стрит связана с её многочисленными редакциями газет. Здесь располагаются штаб-квартиры ведущих английских журналов, а также книгоиздательств, издательских ассоциаций, литературных агентов, газетных вырезок и других профессий, зарабатывающих на жизнь печатным словом.

Напряженная современная жизнь требует множества специалистов в особых областях. Некоторые посвящают свою трудовую жизнь исключительно созданию определённого типа автомобильных тестов. В литературной сфере некоторые писатели пишут только детективные истории; в газетном бизнесе некоторые репортёры специализируются на освещении биржевой деятельности, исключая всё остальное.

Бенджамин Гилтштейн был специалистом. Его сильной стороной была публичность. В Соединенных Штатах он назвал бы себя консультантом по связям с общественностью, а газетные репортеры, вероятно, окрестили бы его пресс-агентом.

Если актер хотел, чтобы его имя попало в газеты, лучше всего было нанять человека по профессии Бенджамина Гилтштейна. Пресс-агент придумывал трюки, которые выдавались за новости, описывал их, передавал в газеты, и некоторые из них печатались.

Если какой-либо промышленный магнат желал, чтобы его дело было представлено в выгодном свете, он обычно нанимал одного из этих консультантов по связям с общественностью, который, будучи специалистом, знал наилучший способ заставить газету напечатать рекламный материал, создавая впечатление, что она распространяет новости.

Бенджамин Гилтштейн был дородным мужчиной с красным лицом. Он носил гетры и очки на ленточке. Газетный репортёр, оказавшийся в затруднительном положении, всегда мог занять у Гилтштейна несколько долларов. Он был на хорошем счету у прессы, ведь это была его работа. «Ястребы новостей», которым он оказывал услуги, платили ему взаимностью, печатая его рекламные материалы.

В этот ранний утренний час заспанные репортеры собрались в комфортабельном офисе Бенджамина Гилтштейна на Флит-стрит. Писаки ворчали, что у них отняли сон, но Гилтштейн позвонил им и сказал, что у него есть новость, которая должна потрясти мир.

В голосе Гилтштейна звучал неподдельный энтузиазм. В прошлом пресс-агент всегда был откровенен, когда пытался сделать публичную рекламу. Гилтштейн прекрасно понимал, что обманывать джентльменов прессы бесполезно.

Опасаясь, что у Бенджамина Гилтштейна действительно были важные новости, журналисты не посмели остаться в стороне. Но они прибыли в облаке скептицизма, развалились в роскошных креслах и потребовали объяснить, что к чему.

— Это важно, джентльмены, — настаивал Гилстейн. — Когда все будут в сборе, я расскажу.

Пресс-агент знал большинство ведущих лондонских репортеров, но появились два писца, которых он не смог вспомнить. Они пришли не вместе.

Одним из незнакомцев был широкоплечий мужчина с гладко выбритым и очень бледным лицом, носивший очки с толстыми линзами в металлической оправе. У этого парня был огромный живот, и он заметно прихрамывал. Он также курил большую и чрезвычайно дурно пахнущую сигару.

Второй незнакомец, прибывший почти полчаса спустя, был худощавым парнем с двумя крупными золотыми зубами спереди и вечно хмурым выражением лица. Его одежда была мешковатой и больше подошла бы для визита в химчистку. Он говорил с ярко выраженным латинским акцентом.

— Я работаю в Итальянском Союзе Новостей, — объяснил он. — Я только что получил работу.

Другой писец, тот, что с большим животом и хромой, сказал, что он новый репортер в Кроун Дейли.

Бенджамин Гилтштейн угостил его хорошими сигарами, затем набрал полную грудь воздуха.

— Джентльмены, я собираюсь рассказать одну из величайших историй двадцатого века! величественно произнес он. — То, что я собираюсь вам сказать, с большой вероятностью изменит весь ход экономического существования мира. Это колоссально, ошеломляюще, как сказал бы американский кинематографист.

— Прекратите болтовню и покончите с этим, — предложил журналист. — Мы можем определить, стоит ли это одной-двух строк на внутренней странице.

Гилтштейн выглядел терпеливым. — Вы опубликуете это на первой полосе. Каждая газета в мире поместит это на первой полосе.

— Что это? — повторил журналист.

— Джентльмены, вы знаете, из каких ингредиентов состоит морская вода? — Неожиданно спросил Гилтштейн.

— Воды, — сказал кто-то.

— Соленая вода, — сказал кто-то еще. — Киты, акулы и разные рыбы.

— Пожалуйста, — предложил Гилтштейн. — Отнеситесь к этому серьезно. Морская вода содержит в растворе около тридцати двух из восьмидесяти известных элементов. В морской воде, помимо соли, вы найдете хлорид магния, гипс, медь, цинк, никель, свинец, кобальт, марганец, бромид, хлор...

— Мы поверим вам на слово, — вмешался писец. — К чему все это.

— В настоящее время существуют установки, которые извлекают бром из морской воды в коммерческих количествах, — сказал Гилтштейн.

— Вы пытаетесь добиться рекламы для одного из них? — спросил другой газетчик.

— Нет! — отрезал пресс-агент. — Замрите и слушайте. В морской воде присутствует еще одно вещество. Это золото!

Никто ничего не сказал.

— Золото! — Драматично повторил Гилтштейн.

— И здесь мы все аплодируем? — саркастически спросил журналист.

Бенджамин Гилтштейн начал потеть. Похоже, этим утром писаки были необычайно холодны по отношению к агентам прессы.

— Золото в его самородном состоянии в воде находится в виде коллоидной суспензии, — сказал специалист по рекламе. — В кубической миле воды содержится золота примерно на десять миллионов долларов. На земле насчитывается почти триста миллионов кубических миль морской воды. Это дает нам в качестве общей стоимости золота в море...

— Не говорите этого! — простонал репортер. — Только не тогда, когда я на мели. Послушайте, что вы пытаетесь нам сказать?

— Джентльмены, был открыт реальный метод извлечения золота из морской воды, — сказал Бенджамин Гилтштейн.

Журналисты переварили эту информацию. Имея в прошлом опыт общения с пресс-агентами, они относились к любому сообщению из такого источника с недоверием. Их работа во многом зависела от таких мер предосторожности.

— Ничего не выйдет, — резко ответил один из них. — Мы печатаем статью, и кто-то распродаёт акции этой идеи с золотом из морской воды. Разве не так?

— Напротив, вы не смогли бы купить долю в этом проекте и за миллион долларов наличными, — быстро возразил Гилтштейн.

— Когда будет построен завод по получению золота? — спросил кто-то.

— Он уже завершен, — сказал Гилтштейн.

При этой информации все резко навострили уши. Это вывело историю из разряда мечтаний пресс-агента и сделало ее строго новостной.

— Где это место? — спросил репортер с большим животом и хромой.

— Вы когда-нибудь слышали об острове Магна? — спросил Гилтштейн.

— Конечно, — сказал репортер, с которым Гилтштейн не встречался до этого конклава. — Это крошечный остров неподалеку отсюда. Она занимает положение независимой монархии, находящейся под нашим протекторатом, но не платит нам налогов, и мы, англичане, не имеем права голоса в ее правительстве или во всем, что там происходит.

— Ходили разговоры, что американский король коммунальных услуг, который скрывался от закона, намеревался купить остров и провозгласить себя королем, чтобы быть в безопасности, — вставил другой репортер.

— Остров Магна был недавно куплен, — вежливо сказал Гилтштейн. — И там сейчас работает установка для извлечения золота из морской воды.

— Вы можете это доказать, мистер? — осведомился худощавый репортер с вечным хмурым видом.

— Я готов доказать каждое слово, — резко ответил Бенджамин Гилтштейн. — Если вы, джентльмены, согласитесь арендовать самолёт, я с удовольствием сопровожу вас на остров Магна, где вам покажут завод, извлекающий золото из морской воды. Более того, я гарантирую, что каждый из вас получит небольшой образец морского золота в качестве доказательства.

— Мы можем пригласить с собой технического эксперта?

— Конечно можете.

Репортер, который все еще был настроен скептически, потребовал: — Послушайте, Гилтштейн, вы уверены, что это не мощная схема продажи акций?

— Это определенно ничего подобного, — заявил пресс-агент.

— Кто тот ученый, который извлекает золото из морской воды?

Бенджамин Гилтштейн придал надлежащий драматизм этому объявлению о личности.

— Американский изобретатель по имени Вейман Миллс, — сказал он.

На этом встреча закончилась, поскольку репортеры хотели передать материал по телефону в свои газеты, а также получить разрешение посетить остров Магна. Поскольку в кабинете Бенджамина Гилтштейна был только один телефон, писцы разбежались.

Как ни странно, репортер с большим животом и хромотой и хмурый писец с латинским акцентом решили встретиться в углу вестибюля внизу.

— Это большое брюшко тебе определенно идет, Монк, — усмехнулся тот, у кого был латинский акцент.

Другой ухмыльнулся: — Хороший на тебе костюм, Хэм.

Хэм вернул себе хмурое выражение, которое на время стерлось с его лица. Он ненавидел мешковатый костюм, который надел для маскировки.

Было сомнительно, что близкие знакомые узнали бы Монка или Хэма. Док Сэвидж снабдил их маскировкой и проделал с этим отличную работу.

Монк отбросил личности и спросил: — Что ты думаешь об этом бизнесе по добыче золота из морской воды?

— Обман? — спросил Хэм.

— Напротив, — сказал ему Монк. — Это можно сделать. Фактически, это было сделано в лабораторных условиях, но стоимость извлечения всегда превышала стоимость изъятого золота .

Хэм пожал плечами. — Нам лучше проконсультироваться с Доком.

Они вышли из здания, прошли по улице и вошли в небольшую гостиницу. Док Сэвидж занимал там номер и сидел перед телефоном. Свинья Монка, Хабеас Корпус, тоже была в комнате.

— Я делал кое-какие звонки, — сказал им Док. — Джонни, кажется, зафрахтовал самолет, который доставил его в Суинсхед, деревню в окрестностях Уоша. Джонни навел справки в местных пабах о призраке короля Джона, затем он исчез из поселения, и с тех пор о нем ничего не было слышно.

— Вся эта чертова история очень странная, — проворчал Монк.

— Что вы узнали в офисе Бенджамина Гилштейна? Спросил Док.

Монк и Хэм совместно пересказали историю об открытии процесса извлечения редкого желтого металла из морской воды, закончив сообщением о том, что джентльменов из прессы пригласили посетить остров Магна для осмотра нового завода.

— Что мы собираемся делать с этим золотым направлением? — Хэм размышлял вслух.

— В образе журналистов вы отправитесь на остров и всё осмотрите, — предложил Док. — Монк, будучи одним из величайших ныне живущих химиков, должен суметь определить, подделка это или нет.

— А если они узнают, что мы не газетчики? — Монк хмыкнул.

— Это маловероятно, — ответил Док. — Я договорился с газетами, в которых вы якобы работаете. Ваши имена есть в платежных ведомостях на случай, если кто-нибудь позвонит.

Ни Монк, ни Хэм никак это не прокомментировали, поскольку привыкли к тому, что Док Сэвидж придавал большое значение деталям и редко что-либо упускал из виду.

— Чем займешься ты, Док? — спросил Монк.

— Джонни, — сказал бронзовый человек, — мы должны найти его.

— Может, нам лучше пойти с тобой? — с надеждой предложил Хэм.

— Нет, — сказал Док. — Позаботьтесь о золоте из морской воды. И постарайтесь узнать всё, что сможете, об этом Веймане Миллсе, который, как предполагается, открыл этот процесс.

— Мы возьмем у него интервью, — усмехнулся Монк.

— Сомневаюсь, — сказал Док.

— А? Почему нет?

— Из подслушанного мной телефонного разговора между Уолл-Сэмюэлсом и таинственным главарём организации следует, что Вейман Миллс сбежал от банды, и они пытаются его найти. Это произошло в Бресте. У Веймана Миллса, как оказалось, есть племянница в Бресте.

— Может быть, кому-нибудь из нас лучше заняться Брестом? — предложил Монк.

— Мы позаботимся об этом позже, сказал Док. — Джонни на первом месте. И я думаю, что вы двое принесете больше пользы, расследуя дело Бенджамина Гилтштейна и его историю о золоте из морской воды .

— Интересно, какое отношение к этому имеет Вейман Миллс, — размышлял Монк вслух. — И вообще, интересно, в чём тут дело.

Элейн Миллс на судне La Colombe, плывущей по каналу, мысленно повторяла те же вопросы, которые Монк облек в слова. Ее попытки поднять тревогу были тщетны, и она начала сильно бояться. Она была крепко связана и с кляпом во рту.

До сих пор она не имела ни малейшего представления о том, что стояло за всеми этими неприятностями, хотя и слышала все, что говорили ее похитители.

Паки, обходительный джентльмен с кошачьим голоском, отсутствовал. Его не было несколько минут, и теперь, появившись, он широко подмигнул своим товарищам.

— Я решил, что нам делать с девчонкой, — сказал он. — Теперь мы врачи, мсье. Будьте уверенней и играйте свою роль .

— Ты что, с ума сошел? — спросил Смит.

Паки показал маленькую бутылочку, которую достал из кармана. — Это, мсье, наркотик, который сведет мадемуазель с ума. Это вызовет у нее сонливость, а позже впадет в ступор.

— Я не понимаю этого, парень, — пробормотал Смит.

— Мы медики, доктора, — повторил Паки. — Несчастная юная мадемуазель, находящаяся на нашем попечении, стала жертвой безумия, и мы вынуждены постоянно накачивать ее наркотиками. Мы везем ее в английскую лечебницу.

— Ты хочешь сказать, что мы поместим ее в чертов сумасшедший дом?

— Совершенно верно! — улыбнулся Паки.

— Ничего не сработает.

— Напротив, это будет просто, — заверил Паки Смита. — Наш шеф это устроит. Мадемуазель не будет мешать.

Смит фыркнул. — Ну, надо отдать вам должное, ребята. Вы умеете думать!

Паки расплылся от этой похвалы, засунув большие пальцы в карманы жилета и приосанившись.

— Англичане не спешат с освобождением людей из своих сумасшедших домов, мсье, улыбнулся он. — Элейн Миллс будет заключена на несколько месяцев — и задолго до этого наш нынешний проект будет завершен.

Элейн Миллс оставалась совершенно неподвижной в своем кресле, расслабившись, чтобы хлопчатобумажные шнуры, которыми она была привязана, не причиняли такой сильной боли в мышцах.

Время от времени раздавался гудок парохода - признак того, что они, должно быть, попали в один из частых туманов Ла-Манша; но Элейн Миллс едва ли слышала эти заунывные звуки.

Поначалу то, как эти люди намеревались поступить с ней, не казалось особенно пугающим; но теперь, когда она обдумала это, перспектива показалась ей не из приятных. Сумасшедший дом был бы бесконечно хуже тюрьмы, и на ней лежало бы клеймо позора. Более того, она оказалась бы в положении, когда любая возможность помочь своему дяде была бы безнадежно невозможна.

Санитары в учреждениях для душевнобольных обращали мало внимания на разговоры находящихся там пациентов. Если бы она рассказала о том, что случилось с ней сегодня ночью, это было бы проигнорировано как бред неуравновешенной личности.

Элейн Миллс внезапно выпрямилась в кресле настолько, насколько позволяли веревки. Затем она обмякла; ее голова упала вперед.

— Что не так с этой проклятой девчонкой? — Смит зарычал.

Паки с сомнением посмотрел на молодую женщину, затем подошел и пощупал ее запястье. Затем он стал искать признаки дыхания. Он ничего не услышал.

— Depechez-vous! — взорвался он. — Поторопитесь! Развяжите мадемуазель!

— Что случилось? — спросил Смит.

— Выньте кляп! — рявкнул Паки.

Смит зарычал: — Слушай, парень, я тебя спросил...

— Вы когда-нибудь слышали о человеке с тяжелой формой аденоидов, который задыхается, когда ему затыкают рот? — Спросил Паки. — Они не могут дышать, кроме как ртом, и кляп душит их.

Смит подскочил, чтобы помочь вытащить кляп. Он прислушался, не слышно ли дыхания девушки, но ничего не услышал и внезапно забеспокоился.

— Если она умерла, то мы в чертовски неприятной ситуации! — простонал он.

— Она всего лишь потеряла сознание, мсье, ответил Паки. — Но мы должны привести ее в чувство, иначе она может умереть.

Элейн Миллс была поразительно красивой молодой женщиной, и было сомнительно, что какой-либо мужчина, каким бы крутым он себя ни считал, мог не проявлять беспокойства за ее жизнь. Кроме того, смерть девушки, несомненно, заинтересовала бы английскую полицию, а у этих гончих закона была репутация людей, от которых очень трудно скрыться.

У Элейн не только вынули кляп, но и развязали ее и уложили на койку. Ей помассировали запястья и слегка похлопали по лицу, но ничего не произошло, за исключением того, что ее конечности, казалось, слегка одеревенели.

— Принеси воды! — Рявкнул Паки. — Нет! Неважно! Я принесу сам.

Он подскочил к умывальнику и выпустил струю пара в чашу. Испуганный крик позади заставил его повернуться. Его глаза выпучились.

Он успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Элейн Миллс нырнула через дверь каюты в коридор снаружи.

— Эта чертова девка обманула нас! — Смит зарычал.

Элейн Миллс бешено бежала по коридору. У нее не было иллюзий по поводу своего побега или тупости ее похитителей. Они не были тупыми. Они попались на одну из старейших уловок просто потому, что Элейн была изысканно красива.

Человек в подобных обстоятельствах никогда не смог бы проделать этот трюк. Красивая девушка, готовая умереть у них на руках, по-видимому, сильно взволновала их и заставила ослабить свою обычную осторожность.

Элейн хлопнула дверью каюты, из которой сбежала. Она услышала, как та с грохотом распахнулась. Не поворачивая головы, она знала, что Паки, Смит и остальные бросились в погоню.

С одной стороны открылся поперечный проход, и Элейн вкатилась в него. Ворс на ковре был изношен, отчего покрытие стало скользким, и она чуть не поскользнулась и не упала.

— Помогите! — закричала она.

Поблизости никого не было видно, и двигатели лодки издавали значительный шум. Были шансы, что ее никто не услышал. Она продолжала бежать, громко крича.

Она убедилась, что не доберется до конца коридора и палубы, пока ее не догонят. Ее конечности затекли от пут и функционировали не с полной эффективностью.

— Помогите! — пронзительно позвала она.

Впереди, слева, открылась дверь каюты.

Элейн не стала ждать, чтобы посмотреть, кто открыл дверь. Опустив голову, она нырнула внутрь. Ее плечо с силой ударилось о фигуру.

Человек, с которым она столкнулась, испуганно ахнул. Голос был мужским, но в каюте царил слишком густой полумрак, чтобы разглядеть черты лица мужчины.

Схватив дверь, Элейн захлопнула ее. Она нашла замок — засов, - щелкнула им, затем отскочила в сторону. Она не сомневалась что ее бывшие похитители могли всадить несколько пуль в панель.

— Красавица в беде, да? — пробормотал довольно приятный голос.

Говорившим был обитатель комнаты, в которой она нашла убежище, и Элейн с любопытством изучала его.

Она увидела довольно мускулистого молодого человека с широко раскрытыми изумленными голубыми глазами, открытым ртом, демонстрирующим крепкий ряд белых зубов, и здоровым загорелым лицом. Молодому человеку было далеко за тридцать, и у него была копна вьющихся каштановых волос. Он был без рубашки, в одной руке держал тюбик патентованного крема для бритья, в другой - безопасную бритву.

— Что это значит? — требовательно спросил он.

— Ш-ш-ш! — предупредила Элейн.

Она слышала, как снаружи появились ее похитители. Они прошли мимо с громким шумом шагов, достигли палубы и, судя по звукам, повернулись и начали открывать двери кают. Элейн встревоженно сжала кулаки.

— Вы можете спрятать меня где-нибудь здесь? — потребовала она у молодого человека без рубашки.

— Будь я проклят, если понимаю, почему я должен это делать, — сказал этот достойный человек.

— Эти люди преследуют меня! — Элейн ахнула.

Молодой человек окинул ее с ног до головы оценивающим взглядом, затем сказал: — Если я не ошибаюсь, почти любой мужчина побежал бы за вами. Вы достаточно красивы.

— Черт побери! — Рявкнула Элейн. — Они, наверное, убьют меня, если поймают.

— О! — воскликнул молодой человек. — Это другое дело.

Он бросил крем для бритья и бритву на койку, рывком открыл сумочку и достал огромный черный автоматический пистолет.

— Насчет убийств мы еще посмотрим, — мрачно сказал он. — Кто они?

— Я знаю имена только двоих — Паки и Смит, выдохнула Элейн. — С ними есть и другие. Они принадлежат к банде, которая что-то сделала с моим дядей, Вейманом Миллсом.

Элейн и ее новообретенный защитник прислушались к звукам в коридоре. Они изменились по качеству. Там было много голосов, некоторые из которых Элейн раньше не слышала. Объяснение пришло к ней само собой.

— Офицеры корабля услышали шум и прибыли на место происшествия, — сказала она с облегчением в голосе.

Она взялась за дверь и начала открывать ее, намереваясь выйти наружу.

Молодой человек снял ее руку с дверного засова.

— Не глупите! — тихо прорычал он.

Элейн Миллс с удивлением уставилась на молодого человека и сказала: — Я пойду туда и обвиню этих парней. Почему это глупо?

— Они вооружены?

— Да. Конечно.

— Тогда не глупите, — прошептал молодой человек. — Они застрелили бы вас и офицеров корабля. Последние, вероятно, не вооружены. Они могут пристрелить и меня тоже.

Поразмыслив, Элейн увидела возможные варианты этого. Она отступила от двери.

— И что же мне тогда делать? — в отчаянии спросила она.

— Оставайтесь здесь, а через некоторое время я пойду к капитану и расскажу ему вашу историю. Вы можете остаться здесь.

— Я здесь не останусь, — возразила Элейн. — Они могут найти меня, пока вас не будет.

— Я оставлю вам свой пистолет.

— Вы очень добры, — сказала Элейн молодому человеку.

— Меня зовут Трамп, — сказал он ей. — Генри Трамп.

— Ну, вы определенно оказалась моей козырной картой, — посоветовала Элейн.

Молодой человек слегка нахмурился и сказал: — Обычно я не люблю, когда люди используют каламбуры в отношении моего имени.

— Извините, — сказала ему Элейн.

— Обычно, я сказал, — усмехнулся он. — Когда это делаете вы, это звучит нормально.

Снаружи голоса затихали. Дверь служила достаточной звукоизоляцией, чтобы они не могли разобрать, о чём идёт речь, но мурлыкающий голос Паки несся отчетливо, вставляя «ouis» и «m'sieu's» в каждое предложение.

— Вы американец, не так ли? — Элейн спросила Генри Трампа.

Он кивнул. — Миссуриец, если быть точным. Тетя любезно оставила мне несколько тысяч долларов в надежде, что я займусь бизнесом. Я потратил деньги, чтобы посмотреть Европу.

— Турист, — пробормотала Элейн.

— Виновен, — ухмыльнулся Генри Трамп.

Элейн прислушалась у двери.

— Я думаю, эти люди ушли, — решила она вслух.

— Мы еще немного подождем, — предложил Генри Трамп. — Скажите, вы замужем?

— Что?

— Вы связаны супружескими узами с каким-нибудь болваном?

— Нет, — ответила ему Элейн. — И я думаю, что это очень дерзкий вопрос.

— Конечно, — ухмыльнулся Генри Трамп. — Но мне вдруг показалось, что это очень важно знать.

— Вам интересно узнать что-нибудь еще? — Спросила Элейн настолько ледяным тоном, насколько смогла.

— Еще бы! — сказал он ей. — Я бы хотел услышать вашу историю.

Элейн не могла придумать причин, по которым ей не следовало бы рассказать ему, поэтому она немедленно приступила к рассказу, начав с волнения во французском отеле, когда, как она теперь была убеждена, вошел ее дядя, Вейман Миллс, позвал ее по имени, а затем был похищен.

Генри Трамп выслушал ее в перерывах между тихим присвистыванием в знак интереса и лукавыми взглядами на привлекательные черты лица молодой женщины. Трудно было сказать, что интересовало его больше.

— Вот это да, загадка, а? — улыбнулся он, когда Элейн закончила. — Элейн, мне это понравится. Похоже, вокруг меня что-то происходит. Конечно, если вы разрешите мне вам помочь.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, — сказала ему Элейн.

— Не беспокойтесь обо мне, — усмехнулся Трамп. — Вот мой пистолет. Я собираюсь поговорить с капитаном.

Элейн получила большой автоматический пистолет, убедилась что знает, как умеет из него стрелять, после чего Генри Трамп вышел из каюты.

— Я мигом вернусь, — выдохнул он, прежде чем закрыть дверь.

Генри Трамп, вернувшись в каюту, быстро закрыл дверь, задвинул засов и прислонился к панели. На его мальчишеском лице застыло озабоченное выражение.

— Чертовски неудачный поворот событий! — пробормотал он.

Широко раскрыв глаза, Элейн Миллс спросила: — Что случилось?

Вместо ответа Генри Трамп оглядел молодую женщину с ног до головы, в его манерах сквозила торжественная оценка, черты лица по-прежнему оставались серьезными.

— Нет, — сказал он себе. — Вы не можете быть.

— Быть кем? — Спросила Элейн.

— Сумасшедшей, — сказал Трамп.

Элейн огрызнулась: — Что ж, мне это нравится!

— Ох, не горячитесь, — мрачно посоветовал ей Генри Трамп. — Капитан корабля поверил, что вы — сумасшедшая, которая отправляется в английский дурдом.

— Значит, Паки, Смит и остальные сказали ему это! — Элейн огрызнулась.

— Они, конечно, это сделали. Они похоже отлично с этим справились.

Элейн направилась к двери. — Выпустите меня отсюда. Я позабочусь об этом.

— Нет, — сказал Генри Трамп. — Этот капитан — тупоголовый болван. Вы ничего не сможете ему сказать. Говорю вам, Паки подкупил его. Послушайте, я слушал речь Паки. Он настоящий болтун. Его мурлыкающий голос почти навел меня на мысль, что он на самом деле врач, а вы его пациентка.

Элейн помахала тяжелым пистолетом. — После того, как я увижу Паки, он никому ничего не скажет.

Генри Трамп выглядел заинтересованным. — Вы бы застрелили его?

— Нет, — сказала Элейн. — Но я бы пугала его до тех пор, пока он не утратил бы свой мурлыкающий голос.

Генри Трамп ухмыльнулся, но покачал головой. — Возможно, это приятное развлечение, но оно ни к чему вас не приведет. Это просто убедило бы капитана судна, что вы действительно неуравновешенная. Вероятно, они бы вас заперли.

Свисток издал протяжный звук, и Элейн подождала, пока стихнет заунывный гул эха.

— Я должна что-то сделать, — заявила она.

— Оставайтесь здесь, пока мы не пришвартуемся в Саутгемптоне, — предложил Генри Трамп. — Я останусь с вами, пока не придут стюарды. Они будут рядом, потому что собираются обыскать корабль в поисках вас. Вы залезайте в шкаф с одеждой, а я смогу убедить их, что вас здесь нет.

Элейн ничего не ответила на это.

— Что ж, может быть, вы придумаете что-нибудь получше, — предложил молодой человек. — После ухода стюардов я оставлю вас одну, если хотите. Я поставлю шезлонг снаружи, под этим иллюминатором, и вы сможете покричать, если я вам понадоблюсь.

— Я не знаю, как я когда-нибудь смогу отплатить вам за это, — улыбнулась Элейн.

— Я разе что-то прошу? Генри Трамп улыбнулся. — Знаете, ближе всего к тому, чтобы сыграть героя перед такой красивой девушкой, как вы, я был только когда смотрел фильм.

— Есть еще кое-что, что мы можем сделать, — поспешно сказала Элейн.

— Что это?

— Отправь Доку Сэвиджу сообщение о том, что его обманули.

— Отличная идея, — согласился Генри Трамп. — Но я думал, что радиоаппаратура на этом корабле была выведена из строя Паки и его бандой.

— Возможно, ее уже починили.

— В таком случае, как мы узнаем, на каком судне находится Док Сэвидж?

— Мы можем найти, какие суда отплыли в Южную Америку прошлой ночью, и отправить сообщение всем им. Элейн с любопытством посмотрела на молодого человека. — Послушайте, я не думаю, что вы испытываете по этому поводу большой энтузиазм.

Генри Трамп застенчиво улыбнулся. — По правде говоря, я боюсь, что Паки и его компания найдут нас.

Элейн Миллс решительным голосом сказала: — Я иду в радиорубку.

— Я пойду с вами, — сказал ей Генри Трамп. — Но я думаю, что мы излишне рискуем.

Они открыли дверь каюты и осторожно осмотрелись. Никого не увидев, они вышли наружу, Элейн закуталась в запасное пальто, которое достал Генри Трамп.

Они завернули за угол и увидели матроса в поношенном комбинезоне, который, стоя на четвереньках, полировал латунь и мыл деревянные изделия.

— Не показывайте моряку своего лица, — выдохнул Генри Трамп, когда они с молодой женщиной поспешили вперед.

Они поравнялись с матросом, когда он окунул тряпку в ведро с пеной. Но вместо того, чтобы вытащить его, он вытащил из ведра револьвер, с которого капала вода.

— Эти патроны из тех, которые не промокают! — мрачно сказал он. — Стойте смирно, вы двое!

Генри Трамп заявил, что жаждет действий, и теперь он сдержал свое слово. Он сделал выпад с поразительной скоростью, ударил ногой, и револьвер фальшивого вахтенного отлетел в сторону.

Зарычав, другой мужчина отпрянул назад. Он оторвал пуговицы от своей рубашки, запустив руку под нее, и вытащил длинный нож.

Генри Трамп поднял ведро с пеной и выплеснул ее парню в лицо. Мужчина хрипло выругался и вытер рукой глаза, которые были ослеплены мыльными брызгами.

— Давай! — Трамп взорвался и схватил Элейн за руку.

Они развернулись, чтобы бежать, — и застыли в неподвижности. Двери соседней каюты открылись, и появились Паки, Смит и остальные с пистолетами в руках. Генри Трамп потянулся к своему пистолету.

—  Non! — Яростно посоветовал Паки.

Генри Трамп передумал и поднял руки.

— Мы поняли, что мадемуазель, должно быть, вошла в одну из кают, — усмехнулся Паки. — Разумно потратив несколько франков, нам удалось нанять одного из наших людей на чистку. Он служил дозорным.

— Вы, болваны, кажется, думаете, что вы ловкачи, — прорычал Генри Трамп.

— Умнее вас, мсье, — зловеще пробормотал Паки. — Ты еще пожалеешь, что встретил эту хорошенькую мадемуазель.

— Крысы! рявкнул Трамп. — Запомните, вы, ребята, получите свое.

Пистолеты были направлены на Элейн Миллс и Генри Трампа, пока их запястья связывались. Затем им вставили кляпы в рот.

— Мадемуазель больше не обманет нас, — заверил Паки молодую женщину.

Их лодыжки не были пристегнуты, и причина этого стала очевидной, когда их подтолкнули к двери. Один из банды выбежал на разведку коридора, вернулся и доложил, что все чисто.

Из-за мокрого моросящего дождя и сильного тумана палубы были практически пустынны. Никто не заметил, как заключенных спешно уводили на корму.

Паки негромко отдал приказ. Спасательные круги были сорваны с поручней, по краям спасательной шлюпки отрезаны отрезки веревки, и круги были привязаны к заключенным.

К каждому из кругов было прикреплено устройство в контейнере.

Элейн с широко раскрытыми от ужаса глазами наблюдала, как Генри Трампа схватили, подняли и перебросили ногами через перила. Затем она сама подверглась такому же обращению.

Молодая женщина упала в воду с ужасным шоком. Она увидела, как мимо неё проносятся ржавые борта судна пересекающего Ла-Манш, её закружило в бурлящей воде, а затем она почти полностью утонула под ревом винтов. Почти задыхаясь, с трудом дыша из-за кляпа, она всплыла на поверхность.

Послышался громкий булькающий звук, издаваемый пароходом, показался удаляющийся темный горб за кормой, затем и то, и другое исчезло, и осталось только водянистое одиночество пролива.

Элейн дико подпрыгивала, потому что море все еще волновалось из-за прохождения корабля; но вскоре это стихло, и остался только довольно уродливый след самого пролива. Волны перехлестывали через круг и плескались ей в лицо.

Должно быть, близился рассвет, но туман и дождевые облака над головой создавали густой мрак, более густой, чем, по мнению Элейн, она когда-либо видела.

Внезапно раздался шипящий рев, и почти рядом с ней вспыхнул ослепительный свет. Молодая женщина зажмурилась и попыталась освободиться от круга, но путы были слишком надежны. В любом случае, было сомнительно, что она смогла бы долго продержаться на плаву со связанными руками.

Затем она поняла, отчего исходил режущий глаза свет. Это был контейнер, прикрепленный к кругу. Это была современная сигнальная ракета — баллончик с химикатами, который воспламенялся при контакте с водой и горел в течение многих минут. Они предназначались для облегчения поиска людей, пропавших за бортом ночью.

Однако из-за тумана никто на борту La Colombe не смог бы их заметить.

Элейн дрожала, а в промежутках между содроганиями пыталась высвободиться, когда она испытала шок.

— Элейн! — позвал мужской голос неподалеку.

Мгновение спустя в свете сигнальной ракеты появился Генри Трамп, плывущий на своем круге. Его руки были свободны, и он избавился от кляпа.

— Мне удалось освободиться, — пропыхтел Трамп. — Боже, я рад, что вы в безопасности! Я волновался... боялся, что вас затянуло под винты корабля.

В этот момент химическая вспышка, прикрепленная к спасательному кольцу Трампа, воспламенилась сама и, шипя и плюясь, создала такой потрясающий яркий свет, что они не могли видеть друг друга. Над головой гремел гром, и дождь лил все яростнее, превращая зеленую воду вокруг в белую пену.

— Чёрт возьми, если мы не влипли, — мрачно сказал Трамп. — Интересно, далеко до берега?

Ему ответила серия ворчаний — и Трамп, вспомнив, вытащил кляп из рта молодой женщины.

— Слишком далеко, — вздрогнула Элейн. — Я не переплыву Ла-Манш.

Трамп сейчас работал над руками Элейн и вскоре освободил их. Затем они работали вместе и соединили свои спасательные круги веревками, чтобы их не разнесло в разные стороны.

— Они выбрали странный способ избавиться от нас, — прорычал Трамп.

— Вот этого я и не могу понять, — пробормотала Элейн. — Почему они привязали нас к спасательным кругам, прежде чем выбросить за борт.

— Слушайте! — рявкнул Трамп.

Элейн напрягла слух. Сначала были слышны только звуки горения, производимые их химическими вспышками, которые, казалось, не поддавались тушению водой. Затем молодая женщина уловила звук, который, казалось, издавал отдаленный дверной звонок, с которого сняли язычок. Звук становился громче, приближаясь.

— Самолет, — решил Трамп.

Вскоре самолет материализовался в виде двух ярких посадочных огней на концах крыльев, которые казались бледными по сравнению с более близким блеском сигнальных ракет. Корабль пошел на посадку, подвиг, который мог совершить только большой и прочный гидросамолет. Он подрулил поближе.

На борту гидросамолета появился мужчина и, обхватив обеими ногами и одной рукой распорки, выудил Трампа и Элейн багром. Он был опытен. Мгновение спустя они оба уже карабкались в кабину гидросамолета.

Внутри корабля находились еще трое мужчин. Элейн оглядела их и была совершенно уверена, что никогда раньше не видела никого из этой троицы.

— У нас было чертовски много времени, чтобы найти вас, — посоветовал один из спасателей. — Какое-то время мы думали, что не сможем обнаружить сигнальные ракеты в тумане.

— Вы искали нас? — Элейн сглотнула.

— Конечно! — сказал ей другой.

— Но почему?

Мужчина достал никелированный револьвер, лениво помахал им и сказал: — Возможно, вы этого не поняли, но вы только что сменили транспортное средство.

Генри Трамп сердито закричал: — Так ты заодно с Паки, Смитом и этой бандой?

— Я этого не стыжусь, — ухмыльнулся их новый похититель. — Этот Паки почти вполовину так умен, как сам о себе думает, но это делает его действительно очень умным джентльменом.

Элейн ахнула: — Но зачем было устраивать такое сложное дело — сбрасывать нас за борт, чтобы нас подобрал этот самолет?

— Чтобы избежать неприятностей, — ухмыльнулся информатор. — Видите ли, юная леди, капитану того корабля пришла в голову блестящая идея поручить полиции Саутгемптона разобраться в истории сумасшедшей девушки.

Элейн и Генри Трамп обменялись взглядами.

— Если бы я знал об этом, — простонал Трамп.

Мужчина достал тонкие, но прочные веревки и приготовился связать Элейн и Трампа.

— Куда мы идем? — Спросила Элейн.

— Навестить вашего уважаемого дядю, Веймана Миллса, — прорычал другой. — Но вам это не понравится. Ни капельки!

Другой мужчина усмехнулся. — Расскажи им о другом госте, который составит им компанию, — уважаемом археологе и геологе, известном как Уильям Харпер Литтлджон.

— Вы, парни, слишком много болтаете! — прорычал мужчина, который управлял самолетом.

Теперь самолет подпрыгивал на поверхности воды, двигатели издавали сильный рев, и, наконец, выровнялся, перепрыгивая с одной вершины волны на другую. Результатом стала череда ужасающих хлопков, которые грозили оторвать крылья от гидросамолета.

Тревога охватила пилота и пассажиров. Это был опасный момент, который смягчился лишь тогда, когда борт оказался в туманном полумраке раннего утра.

Человек со шнурами продолжил связывать пленников. Затем он достал носовые платки, которые, очевидно, должны были служить кляпами.

— У вас, птичек, будут неприятности! Пригрозил Генри Трамп. — Док Сэвидж разберется в этом.

— Док Сэвидж на пути в Южную Америку, — ухмыльнулся мужчина.

Туман окутывал Уош. Это был особенно густой туман, настолько влажный, что большие капли влаги оседали на камышах, которые составляли большую часть болотной растительности. Солнце было слабым красным глазом над головой.

Случайные пролетающие водоплавающие птицы казались едва ли не единственным признаком живой жизни, и даже пернатые водоплавающие не проявляли особой энергии перед лицом дня, который, начавшись с ясного неба, превратился в унылый и влажный.

Однако в Уоше было какое-то движение. Но это было скрытое действие, тщательно спланированное, чтобы остаться незамеченным.

Док Сэвидж шел по следу Джонни. Рассказы из деревни Суинсхед о призраке короля Джона подсказали ему, куда мог податься Джонни. Обнаружить следы Джонни было нетрудно, потому что грязь в Уоше была мягкой и на ней сохранились следы ног.

Они были необычайно длинными и тонкими, эти следы Джонни, с точностью указывая на скелетоподобное телосложение человека, который их оставил.

След показывал, где костлявый археолог и геолог рыскали в поисках призрака древнего английского монарха или чего-то менее фантастического, что объяснило бы истории о привидениях. Затем наступил момент, когда Джонни столкнулся с ночным бродягой.

С большим интересом Док Сэвидж изучил отпечатки человека, с которым повстречался Джонни. По странному рисунку было легко определить, что он был сделан древней сандалией. Док обнаружил отметину, оставленную большим мечом, когда Джонни схватил его и выбросил.

Затем появились отметины, сделанные во время боя, в котором Джонни одолел своего странного противника. Там, где произошла драка, были вырублены камыши и вырвана с корнем соленая трава.

В этот момент Док Сэвидж обнаружил третий набор следов, также оставленных человеком. Именно этот человек ударил Джонни по голове, в результате чего Джонни потерял сознание, что было для него так необъяснимо. Казалось, было два призрака короля Джона.

Третий пришелец, после того как сбил Джонни с ног, по-видимому, уполз прочь и спрятался в зарослях болота неподалеку, пока мнимый призрак короля Джона, возможно, допрашивал Джонни; затем он вернулся, и оба призрака короля Джона утащили Джонни по грязи и камышам.

Док последовал за ними. Он держался поближе к земле, хотя вряд ли в этом была необходимость из-за тумана.

Огромное болото, временами частично затапливаемое приливом, местами прорезали ручьи, разрывы от действия бурных приливных течений. В настоящий момент прилив, по-видимому, был высоким, и эти разрывы были либо полны, либо переполнены.

Док потерял след на одном из разрывов. Он переплыл несколькими гребками, продемонстрировав замечательные плавательные способности, и обследовал другой берег. Он убедился, что Джонни посадили на борт какого-то судна.

Док продолжал двигаться вдоль берега ручья. Поскольку невозможно было сказать, в каком направлении унеслось плавсредство, единственное, что он мог сделать, это проследить течение — сначала к морю, затем вглубь материка.

Примерно в полумиле от того места, где Док Сэвидж прокладывал себе путь, в камышах притаилась странного вида фигура. У этого человека была густая черная борода, он был одет в облегающую кольчугу и белую шелковый жакет. Огромный меч был воткнут острием в мягкую землю рядом с ним.

Сам человек представлял собой экзотический образ, отсылая к тринадцатому веку. Он был очень похож на изображения короля Джона.

Но он откинул назад шлем, чтобы можно было надеть чрезвычайно современную телефонную гарнитуру. Шнур от него соединялся с коробкой электрического оборудования; от нее, в свою очередь, отходили провода, которые заканчивались устройствами, зарытыми в землю, и другими устройствами, которые болтались в воде ручья, который пересек Док Сэвидж.

Приспособление, над которым склонилась странная фигура, представляло собой подслушивающее устройство, использующее чувствительные микрофоны, ламповые усилители и гарнитуру. Он улавливал малейшие звуки сквозь землю или воду и усиливал их до огромной громкости. Всплеск рыбы на расстоянии четверти мили прозвучал как громкий треск и плеск.

Теперь слушатель отсоединил наушники от подслушивающего устройства и подключил приемники к небольшому портативному радиоприемнику. Он заговорил в микрофон.

— Кто-то приближается, — сообщил он.

— Знаешь, кто это? — спросил голос по радио.

— Нет, — сказал информатор. — Но, кажется, он направляется в эту сторону.

— Примени к нему свою роль короля Джона, — приказал далекий голос. — Отпугни его отсюда.

Теперь король Джон поднял свой меч, стер грязь с острия, осмотрел лезвие, чтобы убедиться, что оно острое, как бритва, затем двинулся вперед. Он двигался пригнувшись, что затруднялось его доспехами из кольчуги, и часто останавливался, чтобы потереть ноющую спину и дать отдых мышцам. Но этот способ передвижения был необходим, если не хотелось, чтобы его голова торчала из-за камышей.

Часто мужчина останавливался и прикладывал ухо к земле. Он ничего не слышал. После того, как он повторил эту процедуру несколько раз, он выглядел немного обеспокоенным. Он начал искать следы.

В конце концов, он нашел место, где Док Сэвидж пересек ручей. Но Дока нигде не было видно.

Теперь бродяга попытался пойти по следу Дока. Ему удалось проделать это примерно на сотню ярдов. То, что он обнаружил, заставило его губы сжаться, обнажив зубы. Он покрылся тонкой пленкой пота.

Ибо было совершенно очевидно, что Док Сэвидж услышал его приближение и, в свою очередь, следил за ним.

Человек в кольчуге и жакете не выказал особого испуга, а просто выглядел обеспокоенным. Он сунул свой палаш под мышку, выудил из-под куртки очень современный пистолет и держал его в руке. Затем занялся усердной охотой за своей добычей. Он никого не смог обнаружить.

Осторожно ступая, держась подальше от более высоких зарослей камыша, мужчина вернулся к тому месту, где были спрятаны его подслушивающее устройство и радиоаппаратура. Он использовал подслушивающее устройство. Это не принесло ему ни звука, который можно было бы приписать иным причинам, кроме естественных.

Мужчина переключился на рацию и связался со своими помощниками.

— В этом есть что-то очень странное, — сообщил он. — Я не смог найти этого парня, но я обнаружил его следы. Я думаю, он следит за мной.

— Только один человек? — его спросили.

— Один, судя по следам. Что мне делать?

— Выгляди испуганным, — посоветовал голос по радио. — Возьмите свой аппарат и следуйте вдоль ручья к берегу.

— Но это приведет его к...

— Об этом не беспокойся, — посоветовал другой. — Мы позаботимся об этом человеке. Ты его не видел? Есть идеи как он выглядит?

— Вообще без понятия.

Разговор закончился, и король Джон собрал электрическую аппаратуру, как ему было приказано, и двинулся вдоль берега ручья.

Воздух становился немного теплее, а туман, соответственно, более гнетущим. Испарения приобрели свойства пара. Время от времени дуновение ветерка проносилось по низменностям Уоша, заставляя туман извиваться и танцевать в виде туманных сгустков. Они, если их увидеть неожиданно, имели пугающее сходство с ползущими фигурами, и король Джон направлял свое оружие на многие из них, думая, что на него нападают.

Этот человек не ослаблял своей бдительности. Он был уверен, что здесь, на болоте, есть какой-то незнакомец, но сверхъестественная способность этого человека оставаться незамеченным действовала ему на нервы.

Почва становилась выше, суше. Ручей, по которому он шел, почти не тек, а вода в нем была зеленой, мерзкого оттенка. Водяная птица взлетела с шумным хлопаньем крыльев, некоторое время волоча ноги по ручью, когда поднялась в воздух.

Король Джон, спотыкаясь, прошел еще сотню ярдов. Сквозь отверстия в кольчуге сочился пот, потому что сама броня была тяжелой, а ящики с электрическими приборами имели значительный вес.

От нервозности и физического напряжения мужчина почти выбился из сил. Наконец, споткнувшись, он опустил коробки и сел на них, отдуваясь.

В сорока шагах слева от него, немного позади, раздался грохот орудия, который раскатился по болоту долгими оглушительными волнами.

Король Джон выпрямился. Сначала он подумал, что на него напали. Но поблизости не было слышно свиста пуль.

Грохнули новые выстрелы. Отрывисто застучал пулемет. Выстрелы раздавались с обеих сторон и сзади. В болотной траве и камышах стояли мужчины.

Все они были одеты в костюмы короля Джона, эти люди, и они стреляли. Стреляя, они шли в атаку по тропе, только что пройденной первым королем Джоном.

Первый король Джон внезапно понял, что произошло. Его спутники устроили ловушку, чтобы поймать таинственного человека, который следовал за ним. Должно быть, они заметили этого парня.

Бросив свой электрический аппарат, первый король Джон присоединился к погоне. Усталость была забыта. Он повернулся к фигуре в кольчуге с автоматом в руках.

— Ты видел этого парня? — крикнул он.

— Непонятно! — рявкнул другой. — Он был в чертовом камыше. Только что увидел его. Но он никуда не денется.

С криками, не переставая стрелять, Короли Джоны приблизились к берегу ручья. Они окружили свою добычу.

Внезапно раздался крик человека. Из дула его пистолета вырвалось красное пламя; выбрасывающий механизм выбросил пустые латунные гильзы.

Раздался громкий всплеск.

— Попал! — взвыл стрелок.

Они выдвинулись к берегу ручья. Глинистый склон был исцарапан и выбит, как будто с него упало тело. Из темно-зеленой воды поднялась тихо лопающаяся вереница пузырьков.

— Он там, внизу, — усмехнулся король Джон, который стрелял последним.

— Ныряй и достань его, — предложил кто-то.

— В этих чертовых жестяных костюмах? — фыркнул другой. — Ты бы никогда не поднялся наверх!

Двое мужчин поспешно пытались расстегнуть свои кольчуги, но это была задача, требующая времени. Они кряхтели, ругались, грызли ногти на пальцах, но почти не продвинулись вперед.

Другой король Джон, более бдительный, порылся в рюкзаке, который он носил, и достал то, что могло быть обернутыми бумагой свечами, перевязанными бечевкой. Это был динамит, уже закрытый и заплавленный. Он использовал патентованную зажигалку, чтобы поджечь фитиль.

— Убирайтесь отсюда, — предупредил он.

Наклонившись, он очень осторожно бросил связку с динамитом в середину пузырьков, которые все еще поднимались из воды. Взрывчатка медленно погружалась, пока не скрылась из виду, и только дым, поднимавшийся из воды, указывал на ее присутствие.

Мужчина развернулся и побежал. Из-за брони он был вынужден использовать своеобразную подпрыгивающую походку. Он запутался в камышах и упал, дико ругаясь.

Огромная струя воды поднялась над берегом ручья, достигла упавшего человека и омыла его с ног до головы. Пламя, столб дыма взметнулись в туман. Земля, казалось, опустилась на несколько дюймов, а затем вернулась на место.

От сотрясения на значительной площади погнулись камыши и полегла трава; испуганные птицы взлетели вверх. Ручей представлял собой кипящую грязь, и вода, которую выдуло взрывной волной, с бульканьем возвращалась обратно.

Человек, сбросивший бомбу, поднялся, все еще ругаясь, с его брони текла вода. Он побежал к ручью. Его товарищи присоединились к нему. Они уставились на него в ожидании.

— Какие-то части тела должны всплыть, — пробормотал один из них.

— Вероятно, их выбросило вместе с грязью, — проворчал подрывник.

— Смотрите! — сказал другой.

Ручей был взбаламученным, очень мутным, но грязь приобретала ярко выраженный красноватый оттенок.

— Кровь! — предложил кто-то.

— Что ты скажешь, если мы отсюда уберемся? — спросил первый король Джон.

Они отвернулись.

Нигде болотная растительность вокруг Водоема не превышала шести футов в высоту. Но в некоторых местах встречались возвышенности, и эти мысы имели немного большую высоту, что делало их различимыми издалека. Однако их было достаточно, чтобы ни одно из них не выделялось с особой отчетливостью.

Около полудюжины таких кустиков росли недалеко от берега ручья, в который была сброшена бомба. Ручей здесь был шире и мелководнее, почти озеро.

Пучки не были естественными, но потребовался бы внимательный наблюдатель, чтобы заметить это даже на расстоянии всего нескольких род. Тростник и трава торчали очень естественно; их обработали зеленой краской или, возможно, красителем. В других местах краска была нанесена только поверх листовой жести, но работа была выполнена мастерски. Маскировка была идеальной.

Сараи были низкими и довольно обширными. Рамы были деревянные, покрытые жестью, затем краской, а сверху крашеным тростником и травой.

В одном сооружении, примыкающем к воде, размещался гидросамолет. Судно было большим, крепким, самолет, построенный для тяжелой службы, а не для большой скорости или роскошного внешнего вида.

Что размещалось в других зданиях, было неясно, но из одного доносилось низкий гул, который было не слышно за несколько ярдов и которое эксперт мог бы определить как звук превосходно приглушенного двигателя.

Группа Королей Джонов приблизилась к замаскированной группе зданий. Они шли быстро, и все были в поту.

Паки вышел из потайной хижины, в которой работал двигатель. Он был щеголеват, переодевшись в твидовую охотничью куртку, панталоны и резиновые сапоги.

Появился и Смит, привлеченный шумом приближающихся людей, звоном их доспехов, время от времени бряцающими мечами. Грязь перемазала Смита с головы до ног, и в одной руке он держал большую тряпку. Он промокнул ею лицо.

— Bonjour, m’sieu’s,  — сухо сказал Паки. — Что это заставило вас вернуться таким взволнованным?

— Что, черт возьми, случилось? — Эхом отозвался Смит. — Что-то пошло не так, парни?

Короли Джоны, отдуваясь, рухнули на мягкую землю, и человек, бросивший динамитную бомбу, рассказал эту историю. Он не опустил никаких подробностей.

— Кто был этот парень, которого ты взорвал? — Спросил Паки.

— Мы не видели его лица , — сказал говоривший. — Мы даже не видели его достаточно, чтобы получить представление о том, как он выглядел.

— Но тело, мсье, — пробормотал Паки. — Вы, конечно, внимательно осмотрели его?

— Его взорвали.

— А что с фрагментами? — спросил Паки.

Представитель пожал плечами. — Мы видели кровь, шеф.

— En verite! — Паки взорвался. — В самом деле! Вы что, не проверяли? Разве вы не искали части тела?

Тот снова пожал плечами. — Кровь...

— У меня что, у одного здесь мозги? — Заорал Паки. — Вам следовало убедиться, мсье. Возможно, этот человек был всего лишь ранен.

Паки замахал руками и разразился отборными ругательствами, почерпнутыми из его родного языка. Он довольно откровенно рассказывал о происхождении своих коллег.

— Мы вернемся и убедимся, — отрезал он. — Depechez-vous! Быстрее!

Возвращение на берег ручья заняло полчаса, потому что Короли Джоны устали. С каждым шагом они проклинали тяжесть своих доспехов, а некоторые останавливались, чтобы снять тяжелые костюмы.

Ручей все еще был взбаламучен, мутный от ила. Водяные птицы, кружившие над головой, не вернулись к своей кормежке.

По строгому приказу Паки два короля Джона разделись до нижнего белья и нырнули в зеленую воду, которая не была грязной, а казалась таковой только из-за своего цвета.

Они подняли осколки стекла. Они были подогнаны друг к другу, и стало очевидно, что когда-то они были частями двух крошечных стеклянных бутылок.

Больше ничего не обнаружилось.

— Cela est impossible! — Пробормотал Паки. — Это невозможно. Oui. Должна же быть хоть какая-то маленькая часть тела.

— Вероятно, смыло, командир, — проворчал Смит.

— Может быть, мсье, согласился Паки. — Но мы не можем рисковать.

— Какая, к черту, разница? — фыркнул Смит. — Во всяком случае, сегодня мы здесь заканчиваем.

Паки кивнул. — Но никто, мсье, не должен заподозрить связи между этим и нашим восхитительным делом на острове Магна.

Смит фыркнул. — Если кто-то и заподозрит остров Магна, то только потому, что этот рекламщик, Бенджамин Гилтштейн, провалил эту чертову работу.

— Гилстейн очень умен, — сказал Паки. — Он справится со своей задачей.

Они еще немного поспорили, и, поскольку, казалось, больше делать было нечего, повернули обратно.

Вокруг замаскированных зданий было тихо. Двигатель все еще выпускал работал через глушитель. Мужчина присел прямо под укрытием, насторожившись, с автоматом на коленях.

— Никаких происшествий, командир, — доложил он.

Паки вошел в другое здание. Он пробыл внутри недолго.

— Мы доведем работу до конца, — распорядился он, вернувшись. — Я проконсультировался с нашим шефом.

— Боссу приходится изрядно потрудиться, чтобы оставаться в тени, — фыркнул кто-то из мужчин.

— Шеф не хочет рисковать, мсье, — сказал Паки. — Он умен.

И это в устах Паки, который имел обыкновение хвастаться собственной хитростью, было действительно высокой похвалой.

Работа началась, мужчины вошли в потайную хижину. Время от времени слышался лязг инструментов. Мужчины не показывались, поскольку здания были соединены низкими соломенными навесами. В сарае, где стоял гидросамолет, также кипела деятельность. Мужчина возился с мотором.

Однажды всякая активность прекратилась, когда над головой пролетел самолет, направлявшийся на север. На болотах было тихо, ни движения, ни звука, свидетельствующих о том, что происходит что-то нехорошее.

Единственным свидетельством близости цивилизации был этот самолет; если не считать его появления, болото оставалось таким же пустынным, как если бы находилось в каком-нибудь необитаемом уголке мира, а не в нескольких милях от плодородных ферм, которые отважные голландские эмигранты завоевали в этой болотистой части Англии благодаря тому же трудолюбию, которое их раса проявила, превратив участки Зёйдерзе в пахотные земли.

Паки сел перед приемо-передающим устройством и тихо заговорил. Это снаряжение обладало небольшой мощностью, и было сомнительно, чтобы его эфирные волны выходили за пределы Уоша.

Позже, в соответствии с приказом Паки, Короли Джоны ввалились отрядом и с благодарным ворчанием сбросил свои тяжелые доспехи. Было очевидно, что множество мужчин, все в одинаковой маскировке, были расставлены вокруг болота, чтобы отпугивать случайных посетителей либо с помощью угроз, либо насилия.

Единственным развлечением на болотах была охота на водоплавающую дичь, но для этого был не сезон.

Фальшивые бороды, доспехи, мечи, составлявшие маскарад короля Джона, были собраны в плотные связки и брошены в удобный бассейн с зыбучими песками, глубины которого их быстро засосали.

— Нам лучше всего выставить охрану с подслушивающими устройствами, мсье, — решил Паки и отправил человека с одним из сложных электрических устройств.

Мужчина в одиночку пробрался через камыш на несколько ярдов, неся свою коробку, затем опустился на колени, чтобы закрепить провода.

Неожиданно рядом с мужчиной раздался слабый хруст. Он посмотрел вниз. На земле лежали блестящие частички; они были похожи на стеклянные паутинки, и они лежали в капельке жидкости, которая, казалось, испарялась с волшебной внезапностью.

Мужчина глубоко вздохнул и совершенно неподвижно лег рядом со своим аппаратом.

Какое-то шевеление в тумане, и гигантский бронзовый человек материализовался среди камышей, подошел ближе и ненадолго сжал запястье упавшего человека. Пульс был сильный. Нижняя губа лежащего мужчины затрепетала, и его дыхание издало звук, слегка напоминающий храп.

Предмет, разбившийся рядом с потерявшей сознание жертвой, был тонкостенным стеклянным шариком, содержащим химическое соединение, которое мгновенно испарялось и приводило к потере сознания, если кто-нибудь вдохнет в радиусе нескольких футов от него.

Док Сэвидж носил под верхней одеждой своеобразный жилет. Его основа состояла из легких пуленепробиваемых пластин, выполненных в виде чешуи, а поверх пластин располагались карманы и многочисленные вместилища. Подкладка между ними делала жилет почти незаметным.

Содержимое жилетных карманов представляло собой замечательный ассортимент. Здесь были изящные механические устройства, странное научное оружие, стеклянные флаконы с химическими смесями, рассчитанными на достижение необычных результатов.

Именно две такие стеклянные бутылки позволили бронзовому человеку инсценировать свою смерть в ручье. В одном содержалось химическое вещество, которое при смешивании с водой образовывало пузырьки; в другом был просто красный краситель, имитирующий кровь.

Загнанный в угол бронзовый гигант, не желающий, чтобы его личность стала известна, бросился в воду и плыл под водой, пока не скрылся от преследования. Он находился вне ручья, когда в него бросили взрывчатку.

Док Сэвидж продвигался вперед, двигаясь сквозь туман, как призрак. Впереди замаячило странное болотное сооружение. Он опустился плашмя и, казалось, исчез, но вскоре появился снова, прижавшись к стене какого-то строения.

Поверхность была сделана из жести, покрытой зелеными и бледно-коричневыми прожилками, имитирующими тростник, растущий из грязи. Краска выглядела свежей, как будто ее нанесли недавно. Док приложил ухо к безвкусному металлу.

Рядом ровно работал приглушенный двигатель. Раздавалось слабое пощелкивание, как будто работали насосы, и время от времени глухое шипение. Передвигающиеся мужчины издавали какие-то звуки.

Док Сэвидж убедился, что хижина, в которой он слушал, была занята. Раз или два кто-то менял позу.

Чей-то голос произнес: — Это бездействие подпадает под категорию крайне утомительного занятия.

Док Сэвидж оставался очень тихим, но вдруг раздался странный, едва слышный звук. Эта нота была настолько расплывчатой, что ее легко можно было принять за какой-то каприз порывистого ветерка, разгонявшего туман. Это была трель, которую мог издавать ветер в холодном, обнаженном лесу; или это могла быть нота какого-нибудь экзотического тропического певца.

Это был звук Дока Сэвиджа, крошечный и бессознательный звук, который он часто издавал в моменты стресса. Но эта трель обладала таким свойством чревовещания, что близкий наблюдатель, глядя на бронзового человека, не смог бы сказать, откуда она исходила. Металлические губы не шевелились; не было заметно волнения горловых сухожилий. Было сомнительно, что Док сам осознавал, как возник этот звук.

Трель, должно быть, проникла в хижину. Голос, который говорил раньше, заговорил снова. Это был не английский, французский или какой-либо другой язык, известный так называемому цивилизованному миру. Диалект был языком исчезнувшей расы, древней цивилизации майя в Центральной Америке. Это был язык, известный лишь нескольким белым людям — и жителям отдаленной долины в Центральной Америке, которую Док Сэвидж однажды посетил в успешных поисках огромных сокровищ древних майя.

— Здесь один охранник, Док, — сказал голос на языке майя.

Это был схоластический тон Джонни.

— Что, черт возьми, ты такое говоришь? — охранник зарычал, свирепо глядя на изможденного Джонни.

— Это было заклинание, рассчитанное на то, чтобы вызвать улыбку доброй госпожи фортуны, — сухо сказал Джонни.

Охранник нахмурился, обдумывая громкие слова Джонни. Он был похож на жука с нависающими бровями и неясным лбом.

— Заткнись! — посоветовал он.

— Я человек с огромным перевесом в терминологии, — сказал Джонни. — Я специалист по вербализации, глоссограф, чрезвычайно заинтересованный в тонкостях аллокуции.

— Фух! — сглотнул охранник. — Что за болтовня! Отстань, будь добр!

Мужчина нащупал пистолет, но не слишком целенаправленно; казалось, он был заинтригован потоком многосложных слов Джонни.

Джонни продолжал говорить. Он услышал трель Дока и понял, что бронзовый человек рядом. На его вытянутых, угловатых чертах лица не было и намека на внутреннее волнение, но он был очень заинтересован в том, чтобы привлечь внимание сторожа, пока Док не завершит любое движение, которое он мог бы задумать.

— Искусство красноречия, — посоветовал Джонни, — это сущность эрудиции, одна из вершин менталитета. Это...

Тяжелое металлическое облако, казалось, заполнило вход в хижину. Оно переместилось со скоростью молнии, мелькнув перед охранником, который был очарован громкими словами.

Какая-то скользящая тень предупредила охранника. Он резко обернулся. Его рот открылся, пистолет взметнулся вверх. Но его движения казались бесконечно медленными по сравнению со скоростью бронзового гиганта.

Металлические пальцы сжали руку охранника с пистолетом, вывернули и убрали оружие. Другая рука нашла рот парня, плотно сжав его губы, чтобы он не смог закричать.

Док Сэвидж выронил пистолет и приставил руку, державшую его, к затылку пленного. Пальцы напряглись, оказывая огромное давление на определенные нервные центры.

Произошла странная вещь. Охранник сильно дернулся, а затем совершенно окоченел. Док опустил его на землю. Охранник был в полном сознании, пытался пошевелиться, но его охватил странный паралич.

Джонни с любопытством посмотрел на раненого мужчину. Джонни уже видел, как Док Сэвидж проделывал это раньше, но этот подвиг все еще поражал его. Пройдут часы, прежде чем охранник снова сможет пользоваться своими конечностями, если только Док не произведет воздействие, которое ослабит парализующее давление. Замечательные знания бронзового человека в области анатомии человека сделали этот подвиг возможным.

Док Сэвидж подлетел к Джонни, схватился за звенья наручников, и его огромные сухожилия сжались. Бугры мышц размером с небольшой футбольный мяч возвышались на его широких плечах.

Глаза Джонни расширились, когда звенья треснули. Он знал, сколько сил на самом деле требуется для этого выступления. Это было то, что могли бы выполнить лишь немногие профессиональные сильные мужчины.

— Что здесь происходит? — Требовательно спросил Док.

— Будь я проклят, если знаю, выдохнул Джонни. — Они были очень осторожны, чтобы не говорить при мне.

Док предостерегающе взмахнул рукой. — Слушай!

Джонни напряг слух. — Кто-то идет!

Это был Смит. Он был в высоких сапогах, и, должно быть, в одном из них была течь, потому что при каждом шаге из него доносились всхлипывающие звуки. Его пальто было снято, открывая вид на ремни с автоматическим пистолетом под мышками.

Он добрался до хижины, в которой содержался пленник, наклонился и заглянул внутрь.

Джонни сидел на полу, сцепив руки перед собой, так что казалось, будто он все еще в наручниках. Слабый свет блеснул на кольцах наручников.

У Смита отвисла челюсть, когда он увидел охранника, неподвижно лежащего в мягкой грязи прямо внутри.

— Что за чертовщина? — прорычал он.

— Похоже, ваш опекун столкнулся с неблагоприятными последствиями, — сказал Джонни.

— Черт бы побрал тебя и твои длинные слова! — проскрежетал Смит. — Что ты сделал с этим парнем?

— Я к нему не приставал, — честно признался Джонни.

Смит, ничего не подозревавший и разозленный на Джонни, ворвался внутрь, держа руку у пистолета подмышкой слева. В этот момент он попал в легкую аварию. Он споткнулся, повернулся наполовину боком и опустил свободную руку, чтобы не упасть.

Это заставило его столкнуться с Доком Сэвиджем, который стоял прямо в дверях.

Смит закричал. Он всё ещё пытался вытащить пистолет, и, поскольку оружие висело в кобуре со стороны Дока Сэвиджа, Смит поднял руку, которой оно было прикрыто, и начал нажимать на спусковой крючок. Это была ошибка. Затвор откинулся назад в первый раз и застрял, а гильза застряла в выбрасывателе. С револьвером трюк со стрельбой из кобуры мог бы быть успешным.

Док рванулся вперед. Смит развернулся и побежал. Его лицо превратилось в маску ужаса, потому что он узнал Дока Сэвиджа, и весь его прежний страх перед бронзовым человеком вернулся многократно.

Смит направлялся не к двери; жестяная стена лачуги преградила ему путь. Он опустил голову, обхватил руками свой круглый череп и на полной скорости врезался в стену. Конструкция была шаткой. Тонкие металлические пластины отвалились и выпустили перепуганного человека наружу.

Джонни с грохотом поднялся с пола, худое пугало, выглядевшее рассерженным.

— Из всех неудач! — завопил он. — Из всех абсолютных неудач!

Окрестности были охвачены шумом. Люди кричали, ругались. Смит кричал так, как мог бы кричать человек, которого растерзал тигр. Ужас прорвался в его голосе.

Внутри хижины внезапно раздался звук, как будто какой-то великан набрал пригоршню крупнокалиберной дроби и быстро бросал ее на крышу. Открылись щели. Хлопок и лязг свинца делали отдаленный рев пулемета почти неразличимым.

Стрельба прекратилась сама собой. Они слышали, как пучки крашеного тростника, сорванные пулями с крыши, падают на землю. Они падали с тихим, очень сухим звуком.

— Сколько их здесь? — Спросил Док.

— По крайней мере, дюжина, — сказал Джонни.

— Пошли, — приказал Док. — Нам лучше убираться отсюда.

Бронзовый человек подошел к одной жестяной стене, повернулся боком, когда оказался рядом, и прошел сквозь нее так легко, как если бы листовой металл был бумагой. Джонни последовал за ним.

Один из Королей Джонов - теперь уже без костюма — стоял вплотную к стене. Грохот, с которым Док прошел внутрь, заставил его отскочить назад. Он поднял пистолет.

То, что произошло потом, напоминало чудо. Из пистолета вырвался грохот и пороховая молния. Но пуля промахнулась, промахнулась, потому что бронзовый гигант переместился со сверхъестественной скоростью. С глазами, пытающимися вылезти из орбит, как жуки из нор, Король Джон попытался выстрелить во второй раз. У него ничего не получилось.

Металлические пальцы сжали его затылок, скрутили. Король Джон крепко прижал руки к бокам, и все его тело, казалось, окаменело.

После того, как Док отпустил его, мужчина на мгновение выпрямился, словно бревно, стоящее дыбом, а когда он упал, это было так, как падало бы бревно, не сгибаясь. После того, как он лег на землю, он дышал, и его глаза были открыты, но ни одна из его конечностей не функционировала.

Док Сэвидж сунул руку под одежду, достал крошечный металлический шарик и бросил его. Мяч пролетел над крышей хижины и приземлился среди людей за ней. Он открылся с хлопком. Черный дым поднялся фонтаном и распространился со сверхъестественной скоростью.

С воем Паки и его люди выбежали из-под покрова, опасаясь, что в нем содержится газ. Однако в их отступлении был порядок. Они забились в другую хижину и по прошествии примерно десяти секунд снова начали выбираться наружу, натягивая на головы капюшоны противогазов.

— Они собираются устроить драку, Док, — сухо сказал Джонни.

Бронзовый человек мотнул головой, затем распластался и пополз обратно сквозь высокие заросли тростника.

Джонни, следовавший за ним, вел себя очень тихо, потому что их враги замолчали. Дым, похожий на червяка цвета сепии, который все еще выползал из металлического яйца, брошенного Доком, на мгновение скрыл их. Паки и его команда пытались определить их местонахождение на слух.

Док был бесшумным бронзовым призраком. Джонни осторожно выбирал каждый шаг. Очень возможно, что их жизни зависели от того, чтобы их не услышали, потому что сейчас они были на открытом месте. Камыш и соленая трава не спасут от пуль.

Они преодолели примерно сотню ярдов. Порывистый ветерок, разгонявший туман, отогнал облако дыма от группы замаскированных зданий. Паки начал выкрикивать сердитые приказы.

— Они собираются выследить нас, — пробормотал Джонни, у которого была привычка забывать свои большие слова, когда идти становилось трудно.

Ответом Дока Сэвиджа на это было сделать паузу и одним пальцем проделать небольшую ямку в земле. В него он закопал один из своих тонкостенных стеклянных анестезирующих шариков. Он оставил его у поверхности, где его могли разбить чьи-нибудь ноги. Газ, не имеющий запаха, одолеет неосторожных.

— Но они же в противогазах, — заметил Джонни.

— Они снимут их к тому времени, как доберутся сюда, — напомнил Док. — Этот туман залепит стекла окуляров и сделает маски помехой.

Двое мужчин продолжали ползти. Они промокли насквозь, туман оседал на болотной растительности подобно дождю. Док закопал остальные анестезирующие шарики.

Через некоторое время они услышали удивленные, исполненные ужаса крики. Как и предполагал Док, противогазы, должно быть, были сняты, а один из стеклянных шариков случайно разбился под ногами.

Они не видели, скольких людей одолели. Преследование, однако, закончилось внезапно.

Джонни, внимательно прислушивавшийся, не мог разобрать, что именно делают их враги.

— Они возвращаются, — сказал Док.

Джонни кивнул, нисколько не удивленный свидетельством превосходного слуха бронзового человека. Док развил все свои способности до почти невероятной чувствительности. Он добивался этого с помощью научных упражнений, уделяя им по два часа ежедневно с детства.

Джонни присел на корточки и задумался. Он едва дышал. В его костлявой фигуре чувствовалась поразительная выносливость, и он уже бывал в трудных ситуациях.

— Подумай, — попросил Док. — Не слышал ли ты чего-нибудь, что могло бы показать, что они делают здесь, на болоте?

— Мне завязали глаза, когда привезли сюда, медленно произнес Джонни. — То, что я увидел, было незначительным.

— Двигатель, по-видимому, работал с компрессором, — заявил Док.

Джонни кивнул. — Да. Насос или родственные принадлежности. Конкретная категория, к которой относится это устройство, на данный момент ставит меня в тупик .

Костлявый археолог и геолог вернулся к своим большим словам теперь, когда опасность отступила.

— Чувствуешь какой-нибудь запах? — Спросил Док.

Джонни принюхался. — Только довольно неприятный аромат этой неэлегантной местности.

— Аммиак, — сказал Док.

Джонни снова попробовал задействовать свои органы обоняния. Затем серьезно кивнул.

— Верно, признал он. — Я принял это за один из болотных запахов. Ты придаешь этому значение?

— Мы должны взглянуть на их завод, — сказал Док.

Со стороны их противников донеслось несколько разрозненных сообщений. Неопытное ухо могло принять эти звуки за выстрелы.

— Двигатель чихает, — сказал Док.

Через мгновение заработал двигатель. Это был самолётный мотор, потому что к нему добавился звук, напоминающий вращение пропеллера, – глухой свист. До них донеслись крики, голоса перекрыли гул мотора.

— Может быть, они собираются охотиться на нас с воздуха? — Джонни застонал.

— Не волнуйся, — сказал ему Док. — У меня достаточно дымовых шашек, чтобы мы могли спрятаться.

Док и Джонни теперь направлялись к странному болотному поселению своих врагов. Но прежде чем они приблизились, самолет поднялся в воздух. Судно понеслось вниз по течению и скрылось из виду в тумане, прежде чем тот рассеялся. Оно тяжело поднялось в воздух.

Вместо того, чтобы повернуть назад, корабль продолжил движение прямо над Уошем, пока звук полностью не стих.

— Будь я суперамальгамирован! — сказал Джонни. — Я этого не понимаю.

Док поднял руку. — Смотри.

Туман над замаскированными лачугами становился черным, как будто его смешали с испарившимися чернилами или красителем.

-Дым! — выдохнул Джонни.

— Точно! — Док бросился бежать. — Они подожгли свои здания.

Длинноногий Джонни двинулся вслед за бронзовым человеком. Они быстро преодолевали расстояние, пока лачуги — теперь они были объяты красным пламенем — не выступили из тумана. Двое мужчин замедлили шаг, даже остановившись, чтобы прислушаться.

Но с таким же успехом они могли напасть смело, как выяснилось несколькими мгновениями позже, потому что Паки и остальные их враги ушли, забрав с собой людей, которых Док лишил сознания.

— Мы их напугали! — Крикнул Джонни.

Док Сэвидж не ответил. Двигатель с глушителем больше не работал. Он бросился к лачуге, в которой она находилась, но вместо того, чтобы войти в дверь, развернулся и пнул боковую жестяную плиту.

Джонни бросился к двери.

— Осторожно! — Предупредил Док. — Не заходи туда.

Джонни отошел от двери, встал сбоку от Дока и заглянул в хижину. Его глаза широко раскрылись. Дверь была частично приоткрыта, и под ней была зажата ручная граната, закрепленная в таком положении, что движение двери привело бы к выдергиванию ключа с последующим взрывом.

— Их прощальный подарок, — тихо сказал Док.

Внутри сарая было очень жарко, потому что пламя охватило всю крышу, пожирая камыш для маскировки. Деревянный каркас, по-видимому, тоже облили бензином, так как он сильно горел.

Машины занимали центр сооружения. В нем находился большой дизельный двигатель с глушителем; также имелось компрессорное устройство. Запах нашатырного спирта был очень сильным.

— Назад, — посоветовал Док. — Лопнула одна из трубок с аммиаком.

Джонни был настолько озадачен, что забыл свою преувеличенную фразеологию.

— Я не понимаю, — взорвался он. — Это похоже на...

— Холодильная машина, — согласился Док. — Так и есть.

— Но зачем холодильная установка здесь, на болоте? — спросил я.

— Посмотрим, ответят ли на этот вопрос другие хижины.

Следующее замаскированное здание оказалось примитивной казармой. Нары и столы внутри были основательно обожжены. Они проверили другое сооружение, которое было, безусловно, самым большим из всех.

Крыша и стены этого здания горели, но в центре пола пылало бесконечно более жаркое пламя. Он с неистовым ревом вырывался из отверстия, похожего на трубу.

— Дыра, что-то вроде шахты, — констатировал Док.

— Они вылили бочку бензина и бросили туда спичку, — добавил Джонни.

Трубы образовывали сложное переплетение вокруг горящей шахты. Некоторые из них отходили в направлении холодильной установки. Другие тянулись к ближайшему ручью. Более того, трубы поменьше торчали, как заграждения, вокруг жерла шахты. Там был еще один двигатель и насос для откачки грязи большой мощности.

— Все просто, — сказал Док.

— Конечно, — эхом отозвался Джонни. — Настолько по-детски, что я ничего не понимаю.

— Ты когда-нибудь слышал о методе, использованном при проходке вентиляционных шахт в большом автомобильном туннеле в Антверпене, Бельгия, когда приходилось преодолевать мягкие зыбучие пески и грязь, подобные этой?

— Я не инженер, — ответил Джонни.

— Они просто установили большую холодильную установку и заморозили грязь, — объяснил Док. — Тогда они могли бы вести раскопки, не роя кессоны.

— Ты хочешь сказать...

— Что наши друзья просто пробили шахту, используя самые современные инженерные методы.

— Но чего они добивались?

Если у Дока Сэвиджа и были какие-то идеи по этому вопросу, он их не озвучил. В хижине было жарко, как в печи; часть комнаты уже проваливалась внутрь. Они попятились.

— Я полагаю, что эти люди завершили все свои махинации, — задумчиво произнес Джонни.

Странные золотые глаза Дока Сэвиджа блуждали, что-то ища. Не глядя на своего помощника, он спросил: — Что заставляет тебя так думать?

— Обрывки информации, которые я случайно услышал, сказал Джонни. — Несколько раз мои похитители упоминали, что их работа здесь почти завершена. Как я понял, все должно было быть закончено сегодня. Затем они собирались отвезти меня на какой-то остров, где меня могли держать до тех пор, пока я больше не смогу подвергать опасности их планы.

— Запомнил название острова? — Спросил Док.

— Мэгги или что-то в этом роде, — пробормотал Джонни.

— Остров Магна?

— Точно. — Джонни энергично кивнул. — Что ты знаешь об острове Магна?

— Монк и Хэм сейчас расследуют это, — сообщил Док.

Бронзовый человек отошел. Казалось, у него была определенная цель, он шел через камыши и переходил вброд грязные лужи. Джонни, с любопытством идущий следом, обнаружил, что Док идет по ряду следов.

— Ты думаешь, один из них не сбежал... — начал Джонни, но не смог закончить, увидев, что следы были двойными, уходящими и приближающимися.

— Один человек, похоже, выбрался из лагеря незадолго до того, как они ушли, — сказал Док. — Отпечатки свежие. И если ты посмотришь повнимательнее, этот человек изо всех сил старался не попадаться на глаза своим спутникам. Похоже, у него здесь что-то было спрятано, и он пошел забрать это перед тем, как они ушли.

Предположение Дока, похоже, оказалось верным, потому что вскоре они наткнулись на место, где влажная земля была наспех вскопана.

— Должно быть, они доверяли друг другу, фыркнул Джонни. — Этот парень, очевидно, спрятал свои ценности подальше от своих друзей, опасаясь, что его ограбят.

Док не стал комментировать. Он опустился на колени и просеял мягкий суглинок, переворачивая комочки, как будто проверяя, нет ли углублений, которые могли бы указать на природу спрятанного предмета. Он не нашел таких форм. Но он действительно обнаружил предмет, который был упущен из виду, возможно, из-за спешки.

Бронзовый человек соскреб грязь с куска. Он тщательно вытер его носовым платком. Затем поднял его. Он был из ярко-желтого металла.

Предмет был большим, вместимостью почти в кварту. Его очертания напоминали довольно гротескную чашу. С одной стороны был нанесен довольно сложный рисунок эмалью.

Джонни пригляделся повнимательнее.

— Герб Короля Джона, — пробормотал он. — Это латунь?

— Золото, — сказал Док. — Настолько мягкое, что на нем можно оставить вмятину ногтем пальца. Это означает очень чистое золото.

— Подделка? — Спросил Джонни.

— Подлинный, поправил Док. — Музейный экспонат. Ты специалист по древним вещам. Сколько, по-твоему, это стоит?

— Тысяча фунтов, — сказал Джонни.

— Еще немного, — решил Док. — Ты помнишь местного крестьянина, которого прошлой ночью ранил один из Королей Джонов?

— Да. — Джонни энергично закивал. — Они сказали, что у него в кармане была монета. Монета, датированная временами правления короля Джона. Но откуда ты это знаешь?

— Газеты, — сказал ему Док.

— Должно быть, они ограбили музей, — пробормотал Джонни. — Да, они, должно быть, сделали это, чтобы заполучить подлинные реликвии, которые помогли им в мошенничестве с призраком короля Джона. Но почему?

— План с Королем Джоном состоял в том, чтобы держать местных подальше, чтобы это место не было обнаружено.

— Я не это имел в виду, — сказал Джонни. — К чему вся эта чушь? Что за всем этим стоит?

— Ответ на этот вопрос должен быть на острове Магна, — медленно решил Док. — Монк и Хэм могут найти его.

Монк и Хэм прижались лицами к иллюминаторам большого транспортного гидросамолета и впервые увидели остров Магна. Почти дюжина других корреспондентов в самолете сделали то же самое. Самолет был очень большим и имел три двигателя.

— Эта штука похожа на большую зеленую лягушку, распластанную в океане, — решил Монк.

— Она отлично подходит для описания этого места, — сказал Хэм, который все еще играл роль латиноамериканца, не слишком хорошо говорящего по-английски.

Уголком рта Монк сказал: — Черт бы тебя побрал, отойди от меня! Они что-нибудь заподозрят.

— Если ты думаешь, что мне нужна твоя компания, ты сумасшедший, горилла с выпученными глазами, — заметил Хэм, также незаметно.

Затем Хэм сменил позицию, якобы для того, чтобы лучше разглядеть остров Магна и сделать несколько снимков фотоаппаратом, который он предусмотрительно захватил с собой. Это был первый раз с тех пор, как они покинули Лондон, когда они с Монком оказались в непосредственной близости.

Учтивый Бенджамин Гилтштейн был впереди, где громогласно обращался к газетным корреспондентам вплоть до того момента, когда был замечен остров Магна. В самолете, который предоставил Гилтштейн, была почти звуконепроницаемая кабина, позволяющая вести разговор, если немного повысить голос.

Если Бенджамин Гилтштейн и подозревал Монка и Хэма, он никак этого не показал. Он обращался с ними в той добродушной манере, которую пресс-агент всегда проявляет по отношению к газетчику.

Самолет кружил над островом Магна на высоте менее двухсот футов. Остров был низким, слегка скалистым и по форме действительно напоминал распластанную лягушку особенно желчного зеленого оттенка.

Открытые, растопыренные ножки были обращены в направлении преобладающего океанского течения и были похожи на дамбы.

Бенджамин Гилтштейн указал на промежность, где соединялись бы лапки, будь остров лягушачьим.

— Смотрите, джентльмены! — сказал он. — Установка, которая позволяет достичь того, о чем всегда мечтал человек, — добывать золото из морской воды.

Завод представлял собой россыпь зданий из нового яркого кирпича со свежевыкрашенной кровлей. Строений насчитывалось четыре. Одним из них была будка у ворот, недалеко от воды, и от нее канал вел к другому зданию, которое было очень большим. Два других сооружения, очевидно, были электростанцией и сараем для инструментов.

Из здания по сточному каналу вода текла через весь остров и выливалась из того, что могло быть лягушачьим ртом.

— Вы видите, остров идеален, — сказал Гилтштейн. — Преобладающие океанские течения приносят воду между двумя рукавами суши, и после того, как золото добыто, воде свободно вытекает на другой конец острова, откуда течения уносят ее. Таким образом, мы не обрабатываем одну и ту же воду дважды .

Монк не обратил на это особого внимания. Он изучал остальную часть острова Магна. Вдоль западной стороны, где земля была немного выше, вдоль улицы стояло несколько старинных каменных домов.

— Что это? — Спросил Монк, подтолкнув Гилтштейна локтем.

— Маленькая деревня, которая раньше была на острове, — сказал пресс-агент. — Сейчас ее занимают рабочие, которые управляют золотодобывающим заводом.

Пилот гидросамолета совершил достаточно плавную посадку между полуостровами лягушачьих лапок, затем причалил к берегу.

Журналисты сняли обувь и носки и вышли вброд на берег, те, у кого были камеры, подняли их над головами. Их встретили несколько мрачного вида мужчин с винтовками и пистолетами.

Каждый из этих вооруженных людей также был одет в униформу, состоящую из ботинок, зашнурованных бриджей, куртки и довольно живописного берета.

— Зачем дурацкие регалии? — спросил представитель лондонской газеты дневной газеты.

— Это королевская гвардия Магна, — сказал Гилтштейн.

— Королевская? — вопросительно пробормотал тот.

Бенджамин Гилтштейн улыбнулся. — Вы забыли, что я говорил вам, что этот остров независим? Он не принадлежит ни одной стране. Король острова Магна — абсолютный монарх.

— Кто король? — Вмешался Монк.

Не моргнув глазом, Гилтштейн ответил: — Вейман Миллс.

— Человек, который открыл метод извлечения золота из морской воды?

— Правильно.

— Можем ли мы взять интервью у короля Веймана Миллса? — Монк быстро попросил.

Гилтштейн улыбнулся. — Мне очень жаль. Он не принимает прессу.

— А он будет позировать для фото? — настаивал Монк.

— Нет, — сказал Гилстейн. — Но позже, джентльмены, я подарю каждому из вас фотографию Веймана Миллса.

Они направлялись к группе зданий, в которых располагался золотоизвлекательный завод.

Хэм резко остановился. щеголеватый юрист выглядел совсем не так, как обычно, в мешковатом костюме. К его чести, он действительно превосходно маскировался. Никакой осмотр невооруженным глазом не показал бы, что темный оттенок его кожи вызван краской. Крупные золотые передние зубы были просто клипсами, которые застегивались по месту.

— Я забыл пластинку для камеры, — заявил Хэм. — Надо вернуться и забрать, иначе не получится сделать фото.

Он направился обратно к самолету.

— Подождите! — Резко сказал Бенджамин Гилтштейн. — Одному из королевских гвардейцев Магна придется сопровождать вас.

— Что за идея? — спросил Хэм.

— Правило короля Веймана Миллса, — самодовольно сказал тот.

Хэм, спешивший к самолету, обнаружил, что его сопровождает рослый мужчина с кислым лицом и винтовкой. Адвокат почувствовал отвращение. Он надеялся получить возможность провести небольшую разведку, как только отделится от остальных.

Хэм не был уверен, зачем именно корреспондентов газеты привезли на остров, но был уверен, что им покажут только установку, добывающую золото из морской воды. Монк, которому было мало равных в области химии, мог сказать, действительно ли эта установка будет работать. Хэм хотел осмотреть другие части острова, например, маленькую деревушку на западной стороне.

Хэм и его сопровождающий теперь продирались сквозь кусты. Звуки, издаваемые другой группой, не доходили до их ушей.

С небрежностью Хэм запустил руку под одежду. Когда он достал ее, в руках у него была одна из маленьких стеклянных анестезирующих бомб, изобретенных Доком Сэвиджем.

Адвокат внезапно остановился.

— Фу! — воскликнул он. — Чем это пахнет?

Охранник принюхался, нахмурился и сказал: — Я ничего не чувствую.

Хэм изобразил на лице непонимающее выражение с широко раскрытым ртом, сильно покачнулся, затем опустился на четвереньки. Он рухнул ничком. Делая это, он задержал дыхание и сломал анестезирующую колбу в своей руке.

Сопровождающий уставился на него. Он снова принюхался, думая, что что-то одолело Хэма. Затем он ссутулился, опрокинулся на спину и крепко заснул.

Хэм выпрямился. Анестезирующий газ рассеялся сам по себе менее чем за минуту, и он избежал его воздействия, просто задержав дыхание.

Он усмехнулся, глядя на спящего конвоира. Хэм намеревался провести небольшое расследование, затем вернуться и лечь рядом с охранником, симулируя такое же беспамятство. Когда стражник придет в себя, он подумает, что они оба лежали без чувств; он будет уверен, что Хэма одолело первым.

Деревня на западной стороне острова никогда не отличалась особой претенциозностью, и теперь в течение нескольких недель о ней почти не заботились. Сорняки не были скошены, трава не подстрижена; окна нуждались в мытье, а там, где некоторые стекла были разбиты, были засунуты скомканные газеты.

Дома были каменные, некоторые с черепичными крышами, другие с соломенными. Единственная узкая улочка была немощеной, но из-за каменистого грунта это не имело значения. Вместо тротуаров здесь были вытоптанные дорожки.

Хэм молча благословил высоту и обилие сорняков, затем опустился на четвереньки и пополз вперед. Он скучал по своей трости-шпаге; о ношении уникального оружия не могло быть и речи, поскольку это дало бы слишком веский ключ к разгадке его личности.

Приглашающе распахнулась задняя дверь дома. Хэм подошел к ней, но резко остановился, услышав голос изнутри.

— Нет причин для тревоги, мсье. — Тон напоминал мурлыканье большой кошки. — Что, если Док Сэвидж действительно появился в Уоше? Он ничего не узнал. Мы уничтожили там наш завод, чтобы он понятия не имел, что мы делали.

— Не уверен, Паки, — прорычал другой голос. — Этот бронзовый парень не человек!

— Я должен признать, что его трудно обмануть, — сказал Паки. — Oui. Для меня было большим потрясением, когда он появился и спас своего друга Уильяма Харпера Литтлджона. Quelle honte! Какой позор! Но Док Сэвидж понятия не имеет о связи этого острова с Уошем.

Хэм, переварив это, позволил себе широко улыбнуться. Джонни, казалось, теперь был в безопасности.

Смит сказал на своем сильном кокни: — Приводить сюда этих чертовых журналистов было плохой затеей, если хотите знать мое мнение.

— Это была идея le commandant-enchef, — напомнил Паки.

— Я знаю, — пробормотал Смит. — Большой босс и его идеи.

— Да, и к тому же превосходные, сказал Паки, его мурлыканье стало более отчетливым. — Визит газетчиков был совершенно необходим.

— Я не понимаю почему.

— Публичность, — пояснил Паки кошачьим голоском. — Чем больше у нас публичности, тем меньше вероятность того, что кто-то что-то заподозрит.

Смит фыркнул. — Если бы кто-нибудь из наших пленников сбежал и поговорил с парнем-журналистом, это вызвало бы нехорошую шумиху.

— Да, согласился Паки. — И по этой причине я предлагаю тебе помочь стражнику, который сейчас присматривает за нашими пленниками.

Смит, дородный, с озабоченным выражением лица, вышел из дома и направился по одной из дорожек.

Хэм пробирался сквозь сорняки позади Кокни. Хэм приходил в себя от неожиданности. Он не знал, что здесь были другие пленные. Ему было очень любопытно узнать, кем бы они могли быть.

Смит добрался до каменного дома, остановился под навесом соломенной крыши и внимательно огляделся. Хэм совершенно неподвижно лежал в сорняках.

Над головой кружили и ссорились чайки. Был слышен слабый шум прибоя, а со стороны золотодобывающего завода доносился приглушенный гул машин.

Смит вошел в дом.

Хэм потянулся рукой к подмышечной впадине, где находилась кобура с такой искусной подкладкой, что ее наличие было едва заметно. Он достал один из компактных пистолетов-пулеметов Дока Сэвиджа. В боковом кармане кобуры находилось устройство, похожее на канистру, — глушитель для использования с оружием.

Хэм установил его на место, затем осмотрел барабан с патронами, чтобы убедиться, что он заряжен пулями милосердия, которые едва проникали сквозь кожу и приводили к потере сознания. Он перевел пистолет в положение для ведения одиночного огня.

Изменив позицию, он сумел разглядеть Смита. Дородный мужчина стоял сразу за дверью - и Хэм, тщательно прицелившись, прострелил ему ногу.

Был слышен выстрел пистолета с глушителем — он выпустил только одну пулю, да и та была выпущена с тихим щелчком.

Смит яростно подпрыгнул, хлопнув ладонью по тому месту, куда его укусил металлический химсодержащий снаряд. Он отклонился назад и попытался осмотреть рану. Он все еще откидывался назад, когда опрокинулся и тяжело ударился об пол. После этого он не двигался.

Сбоку от Смита подскочил второй мужчина. Он был крепким и держал под мышкой пистолет-пулемет.

Скорострельный пистолет Хэма с глушителем щелкнул снова; пустой патрон, выскочивший из выбрасывателя, при падении ударился о камень и издал звук, почти такой же громкий, как выстрел.

В доме дородный мужчина чопорно встал и прижал руку к боку. Он доковылял до двери, наклонился, чтобы выглянуть наружу, и, казалось, не смог удержаться от падения. Вялый клубок рук и ног, он вкатился в дверь.

Хэм бросился к двери. Если внутри был еще один человек, у него было мало надежд подстрелить его; он мог стрелять на бегу, если потребуется. Хэм был отличным стрелком.

Но в комнате был только один мужчина. Это был пожилой мужчина из костей и сухожилий в помятом черном костюме, который когда-то блестел. Его седые волосы были растрепаны и торчали, как парик пожилого циркового дикаря.

Этот человек был заключен в плен с помощью простого устройства. К одной из его лодыжек был прикован стальной маховик, который, должно быть, весил пятьсот фунтов.

Хэм запустил пальцы в волосы последнего человека, павшего жертвой пуль милосердия, и потащил его обратно в комнату, где его никто не мог увидеть. Затем он перевел взгляд на седовласого пленника.

— Кто вы такой? — требовательно спросил Хэм.

Другой поднялся на ноги. Он выглядел так, словно его недавно не кормили.

— Где моя племянница? — требовательно спросил он. — С ней все в порядке?

— Я спросил, кто вы, черт возьми, такой? — сказал Хэм.

— Вейман Миллс, — пробормотал старик.

Хэм понятия не имел, какого имени он ждал, но был удивлен. Вейман Миллс — так звали человека, который должен был быть королем острова, а также изобретателем способа добычи золота из океана.

— Моя племянница! —  взволнованно сказал Вейман Миллс. — Найдите ее! Не обращайте на меня внимания. Ищите Элейн.

— Где она? —  требовательно спросил Хэм.

Вейман Миллс пнул ногу, прикованную к маховику, и звенья кандалов зазвенели.

— Откуда я знаю, — простонал он. — Где-то здесь. В одном из этих домов, я полагаю.

Хэм вставил в свой пистолет-пулемет новую обойму, затем поднял необычное оружие.

Вейман Миллс отшатнулся, отчаянно попытался разорвать цепь, затем завопил: — Пожалуйста, я ничего не сделал!

Хэм нажал на курок и раздался звук, словно кто-то из мчащегося автомобиля выхватил палку, проезжая мимо частокола. Свинец закипел на маховике; цепь, сковывавшая Веймана, бешено дернулась. Затем замок, на котором она была заперта, разлетелся, извергнув наружу свои внутренности.

Уиман Миллс огрызнулся: — Вы могли бы сказать мне, что собираетесь делать! Вы меня до смерти напугали!

— Как вы думаете, где эта Элейн? — Спросил Хэм.

— Они говорили, что она была где-то поблизости, — сказал Миллс. — Давайте осмотримся.

Пожилой мужчина выбежал бы на улицу, если бы Хэм не остановил его, протянув руку. Хэм выглянул в окно и увидел человека, подошедшего к двери лачуги, в которой он впервые услышал голоса. Этот парень услышал шум, когда суперпистолет прорезал висячий замок кандалов, и ему стало любопытно.

— Что-нибудь не так, месье Смит? — позвал он.

Хэму сильно не хватало умения имитировать голос, каким был Док Сэвидж, но он старался изо всех сил.

— Черт возьми, нет! — закричал он.

Ему удалось добиться слабого сходства с резким голосом Смита, и глухие отзвуки в комнате еще больше заглушили тон, так что подозрения Паки рассеялись. Он повернулся и скрылся из виду.

Хэм выбрал окно с другой стороны и попытался открыть откидную створку.

— Это островная установка действительно будет извлекать золото из морской воды? — спросил он.

— Да, — сказал Виман Миллс. — Решительно!

— Тогда к чему все это?

— У меня отнимают мой секрет, — прорычал Миллс. — Ко мне пришли люди и профинансировали строительство завода. Затем я обнаружил, что у них были письма, которые я писал своей племяннице Элейн. Я притворился, что мне нужны кое-какие материалы, которые можно было купить только во французском городе Брест, где остановилась Элейн. Они отвезли меня туда, и мне удалось сбежать. Но они схватили меня снова. Затем они схватили Элейн, когда она что-то заподозрила и начала расследование .

Хэм открыл окно. Он выглянул, никого не увидел и осторожно выбрался наружу.

— Вы сбежали в Бресте, повторил Хэм. — И они поймали вас и привезли обратно. Потом они поймали и Элейн.

— Элейн и какой-то молодой человек по имени Генри Трамп. — Миллс выдал свой возраст по тому, с каким трудом он преодолел проход через открытое окно. Он кряхтел и морщился, когда его беспокоили затекшие суставы.

— А при чем здесь Уош? — Спросил Хэм.

— Что?

— Уош. Эти люди что-то там делали. Вы знаете, это болотистый район на восточном побережье Англии.

— Я не имею ни малейшего представления, почему они находились в Уоше, — заявил Вейман Миллс. — Все это довольно просто. Они крадут мой план извлечения золота из морской воды. Не более того.

— Давайте найдем Элейн и Генри Трампа,  — предложил Хэм. — Тогда поспорим.

Они нашли Элейн в первом же доме, в который заглянули. Как и Вейман Миллс, она была прикована наручниками к тяжелому механизму.

Там был один охранник. Хэм выстрелил в него через окно, предварительно вложив патроны милосердия в скорострельный пистолет, и мужчина лишь короткое время вертелся на месте, прежде чем рухнуть на пол без сознания.

— Дядя Вейман! — ахнула молодая женщина.

Хэм с удивлением уставился на молодую женщину, размышляя о том, что она являет собой самую завораживающую картину, какую он когда-либо видел. Суровость заключения нисколько не умалила ее очарования.

Суперпистолет загудел из-за своего превосходного глушителя. Висячий замок не поддавался, и Элейн Миллс ахнула, когда похожие на иглы кусочки свинца вонзились в ее стройную лодыжку.

Хэм сбросил пальто, сложил его и использовал как подстилку, затем попробовал снова. На этот раз замок был взломан.

— Генри Трамп, — воскликнула Элейн. — Мы тоже должны освободить его.

Хэм нахмурился. — Кто такой Генри Трамп?

— Молодой человек, который был очень добр ко мне на корабле, — сказала Элейн Миллс. — По-моему, они заперли его в соседнем доме.

Хэм кивнул и выглянул в окно, чтобы убедиться, не привлек ли внимания звук выстрела из пистолета с глушителем — удар свинцовых пуль о висячий замок произвел значительный шум, — но разбросанная деревня оставалась пустынной.

— Что стало с исконными жителями этого поселения? — Спросил Хэм.

— Их вывезли, когда была куплена деревня, — сообщил Веман Миллс.

— Почему этот остров был выбран в качестве места для добычи золота из морской воды? — С любопытством спросил Хэм.

— Потому что он независим, — сказал ему пожилой изобретатель. — Налоги не нужно никому платить.

— Налоги?

— Подоходные налоги, — напомнил Вейман Миллс, — ужасны. Они достаточно плохие в Америке, но еще хуже в Англии. Мы во всем разобрались. Если вы зарабатываете миллион долларов, правительство забирает больше половины из них.

— Мне трудно сочувствовать бедняге, который беспокоится о налогах с миллиона, — фыркнул Хэм.

— Остров стоил всего пятьдесят тысяч, — сказал Вейман Миллс. — Это равняется налогам всего за несколько дней с прибыли от моего процесса добычи золота в море.

— Как быстро, по вашему мнению, завод будет извлекать золото?

— Из расчета по меньшей мере на полмиллиона долларов в день, — торжественно заявил другой.

Хэм все еще высматривал какие-нибудь признаки того, что поднята тревога, хотя внешне остров Магна казался спокойным.

— Можете ли вы показать мне дом, где, по вашему мнению, держат Генри Трампа? — спросил он.

Элейн Миллс подошла к нему, выбрала коттедж и указала. — Там, — сказала она.

— Мы вполне можем добраться туда, оставаясь в укрытии, — решил Хэм.

— Мы должны спасти Генри Трампа, — горячо сказала Элейн.

Хэм постарался, чтобы это не отразилось на его лице, но ему не нравился пыл, с которым привлекательная молодая женщина говорила о Генри Трампе. Трамп, казалось, добился успеха.

Дом, в котором должен был находиться Генри Трамп, был наглухо закрыт, окна закрыты ставнями, а дверь заперта.

Хэм один раз обошел это место, укрытое низкой каменной стеной и беседкой из нестриженых виноградных лоз.

— Вы уверены, что это то самое место? — спросил он Элейн Миллс.

— Думаю, да, — ответила молодая женщина.

Хэм перезарядил свой пистолет патронами милосердия, спрятал оружие под пальто и постучал в дверь. Элейн Миллс стояла рядом с Хэмом, держа его за локоть.

— Да? — раздался приятный мужской голос из глубины дома.

— Это Генри Трамп, — выдохнула Элейн.

— Вас кто-нибудь охраняет, Трамп? — Окликнул Хэм.

— Нет! — взорвался голос изнутри. — Кто вы, черт возьми, такой?

— Это спасательная группа, — выдохнула Элейн. — Мы заходим!

Это прозвучало так, как будто Генри Трамп тихо выругался в высшей степени удивленным тоном. Затем Хэм начал колотить в дверь. Дверь казалась застрявшей, а не запертой, и она быстро открылась, впустив его внутрь.

Закрытые ставни делали помещение мрачным. Адвокат огляделся, держа пистолет наготове.

Из угла донесся металлический звон.

— Сюда, — раздался голос Генри Трампа.

Тогда Хэм разглядел молодого человека. Трамп сидел на полу, запястья и лодыжки были скованы наручниками.

— Кто вы? — требовательно спросил он.

— Бригадный генерал Теодор Марли Брукс, более известный как Хэм, — сказал ему Хэм. — Один из людей Дока Сэвиджа.

— Один из чьих людей? — Спросил Генри Трамп, и у него отвисла челюсть.

— Дока Сэвиджа.

— Он здесь? — Спросил Трамп, затем снова открыл рот.

— Нет, сказал Хэм. — Дайте-ка я попробую взломать замок на этих браслетах.

— Вам не сильно повезет, — проворчал Трамп. — Я пытался сделать это в течение нескольких часов.

— У вам есть шпилька для волос? — Хэм спросил Элейн.

— Заколка, — призналась она и взъерошила волосы.

Хэм взял заколку, которая превосходила обычную проволоку по жесткости, и принялся за замки. Хэм изучал много вещей, помимо юриспруденции, и вскрытие замков было одной из них.

— Что здесь происходит? Генри Трамп потребовал ответа. — Что стоит за всеми этими проблемами?

— Если бы я знал, — сказал Хэм.

— Эти люди пытаются украсть мою систему добычи золота из моря! — рявкнул худощавый седовласый Вейман Миллс. — Вот что стоит за этим.

Замки наручников открылись в быстрой последовательности.

— Будь я проклят, — ухмыльнулся Трамп. — А я голову ломал пытаясь их открыть.

Он поднялся на ноги.

Раздался грохот. Планки выпали из оконного ставня. Стекло разбилось и звенящим потоком посыпалось на пол.

Сквозь разбитое стекло стал виден ствол винтовки. По форме магазина было очевидно, что винтовка относится к автоматической разновидности.

— Ne bougez pas, — произнес кошачий голос Паки.

Хорошенькая Элейн Миллс, не говорившая по-французски, выдохнула: — Что он сказал?

— Не шевелитесь, — перевел Хэм. — Лучше последовать совету.

Паки держал винтовку совершенно неподвижно, не отрывая глаз от прицела, и отдал приказ кому-то позади себя. Снаружи в сорняках что-то шуршало, время от времени хрустели сухие палки. Затем дверь с грохотом приоткрылась, и вошли мужчины. Они направили дула автоматов в лицо Хэму и остальным.

— Отдай оружие, мой темнолицый друг в мешковатой одежде! — приказал Паки.

Напряжение момента заставило Хэма забыть о своей маскировке в виде крашеных черт лица и плохо сидящей одежды; сначала он не понял, что с ним разговаривают. Сдавленное ругательство Паки привело его в чувство.

Хэм отдал свой суперпистолет. При других обстоятельствах он, возможно, устроил бы драку. Один взмах пистолета-пулемета разбросал бы пули по комнате, как шланг разбрызгивает воду. Но Элейн Миллс и другие оказались бы в смертельной опасности, если бы произошла перестрелка.

Мужчины с удивлением разглядывали суперпистолет, демонстрируя восхищение мужчин, осматривающих превосходный инструмент своего дела.

— Прелестная вещица! — проворчал кто-то из мужчин. — Точно такой же, какой мы отобрали у того костлявого Джонни в Уоше.

— Молчать, мсье, — прорычал Паки. — Обыщите его.

К Хэму подошел мужчина и запустил руку в карман. Хэм скорчил гримасу, поднял ногу и ударил ею по подъему другого. В ноге мужчины хрустнули кости.

Парень взвыл, отскочил назад и тем же жестом ударил Хэма кулаком в челюсть.

Хэм был достаточно сильным боксером, чтобы уклониться от удара. Он сместился, но ровно настолько, чтобы принять удар высоко на голову, где он не оглушил бы его.

Но действия Хэма после того, как его ударили, были действиями человека, который был в нокауте. Его руки безвольно взмахнули, глаза закатились. Он тяжело рухнул на землю.

Хэму с большой осторожностью удалось приземлиться на левый бок, согнувшись так, чтобы перенести весь свой вес на карман пальто. В этом кармане покоился футляр, в котором хранились стеклянные шарики с анестезирущим газом. Хэм знал, что если он ударит достаточно сильно, футляр будет раздавлен.

Он почувствовал, как контейнер расплющился. Он затаил дыхание.

Мгновение спустя люди начали падать. Газ не имел ни цвета, ни запаха, следовательно, они не были предупреждены о его присутствии.

Но Паки оправдывал репутацию умника, которой обычно пользовался сам. Привстав на цыпочки, он отплясывал задом наперед. Он добрался до двери и выскочил наружу.

— Au secours! — он заорал. — Помогите!

Хэм бросился к двери, но угроза пистолета Паки заставила его отступить. Затем адвокат выломал закрытое ставнями окно. Когда он попытался пролезть, его встретили угрожающие морды людей, которые подбежали в ответ на вой Паки.

Хэм начал дышать снова, анестезирующий газ стал безобидным.

У людей Паки хватило нервов. Они ворвались в дом, выбили дверь, разбили ставни на окнах. Их было слишком много, чтобы надеяться сражаться.

Хэм поступил мудро. Он сдался.

Монк услышал крик Паки о помощи. Невзрачный аптекарь остановился. С его обесцвеченными, гладко выбритыми чертами лица, очками с толстыми стеклами, набитым животом, выраженной хромотой и большими и вонючими сигарами, которые он курил, Монк мало походил на гориллоподобного химика. В очках были увеличительные линзы, которые несколько затрудняли его зрение, но делали его глаза больше.

— Что это было? — Монк зарычал.

— Без сомнения, кто-то из рабочих празднует, — учтиво улыбнулся Бенджамин Гилтштейн. — А теперь давайте войдем на завод.

Монк колебался. Он беспокоился за Хэма, хотя и старался не показывать этого. Но настаивание на расследовании этого крика могло вызвать неприятности, а Монк хотел как можно дольше не раскрывать свою истинную личность. Тот факт, что крик не был голосом Хэма, несколько обнадеживал.

Квоте газетчиков был показан забор соленой воды. Это было не что иное, как наспех вырытый канал, по которому на завод поступал стремительный поток морской воды.

Дверь завода охраняли двое вооруженных мужчин, но по команде Гилтштейна они открыли ее. Гилтштейн произнес небольшую речь, прежде чем сопроводить журналистов внутрь.

— Когда вы вернетесь в Лондон, джентльмены, возможно, вам захочется обратиться к аналогичному процессу обращения с морской водой, чтобы грамотно писать свои истории, — заявил пресс-агент. — В таком случае вам нужно просто описать обычный метод, используемый для извлечения брома из морской воды.

— Что такое бром? — спросил журналист.

— Это темная красновато-коричневая неметаллическая жидкость, используемая в синтетической химии, медицине и цветной промышленности, а также при производстве того, что автомобилисты знают как этил, — объяснил Гилтштейн. — И это не имеет никакого отношения к этой установке, за исключением того, что наша установка напоминает те, которые используются для извлечения брома.

Затем последовала несколько сухая техническая беседа, в ходе которой присутствующие ознакомились с каждой единицей оборудования в том виде, в каком она была описана. Бенджамин Гилтштейн доказал, что обладает полным словарем технической фразеологии.

Как было объяснено, после того, как морская вода поступила из канала, рассол попадает в камеру, где в него впрыскивалась серная кислота. Это сделало будущие процессы осуществимыми.

Затем воду переливали во второй резервуар - длинное устройство с клапанами и многочисленными электродами. Из него поднимался густой туман пара, который улавливался наверху и направлялся к другому аппарату.

— В этом резервуаре, объявил Гилтштейн, — золото, содержащееся в морской воде, ионизируется, или становится электропроводным. Это очень сложный процесс, поскольку золото в своем самородном состоянии в воде находится в виде коллодиальной суспензии. В этот резервуар закачивается хлор, который, как скажет вам любой химик, соединяется с натрием в морской воде и буквально "выбивает" бром.

— Это научный факт? — спросил кто-то. — Или это фокус-покус?

— Факт! — настаивал Гилтштейн.

Монк, наблюдая за происходящим, сдержанно кивнул сам себе. Пока что процесс был вполне осуществим. Монк в этом не сомневался ни на йоту.

— Где сейчас золото? — спросил репортер.

Гилтштейн указал на пар, поднимавшийся подобно туману. — Там.

— Чушь! — фыркнул журналист. — Теперь я знаю, что это подделка. Золото — тяжелый желтый металл.

— Вы видели золото в морской воде? — Возразил Бенджамин Гилтшстейн.

Другой был поставлен в тупик. — Нет.

— Хорошо, — отрезал пресс-агент. — Вы все еще этого не понимаете. Но следуйте за мной, и вы поймете.

Теперь группа перешла в комнату, в которой находился длинный металлический цилиндр. Цилиндр был набит трубами и кабелями.

Гилтштейн отдал приказ, и клапаны были повернуты, перекрывая поток пара, после чего цилиндр был разблокирован, и писцам разрешили заглянуть внутрь. Внутри ничего не было.

— Здесь суть всего процесса, — сказал Гилтштейн. — Вводятся химические вещества, и золото отфильтровывается, потому что оно прилипает к этим химическим веществам.

— Что это за химикаты? — задал вопрос представитель дневной газеты.

— Я не могу раскрыть это, — сказал Гилтштейн. — Это изобретение, секрет.

Теперь поток пара направляли обратно в резервуар; чуть позже открыли клапан, позволяя густой кремообразной массе вытекать наружу.

— Золото! — драматично воскликнул Гилтштейн.

— По-моему, это не похоже на золото! — фыркнул кто-то.

Пресс-агент проигнорировал это и последовал за кремовым потоком туда, где его подавали в раскаленную печь.

— Химические вещества теперь удаляются под действием тепла, — воскликнул он. — Остается необработанное золото.

Появился человек с черпаком на длинной ручке. Он открыл вентиль; из печи вырвался поток ослепительного жара. Человек с половником подбежал к форме. Через несколько мгновений он разбил форму, и оттуда показался маленький желтый кубик.

Рабочий окунул кубик в воду, чтобы остудить, затем отдал Гилтштейну, который передал его наиболее сомневающемуся из репортеров.

— Золото! — сказал он. — Примерно на тысячу долларов.

— Боже мой! — ахнул репортер. — Я верю, что это золото.

— Это ваше, — сказал пресс-агент. — Протестируйте его, когда вернетесь в Лондон.

— Что? — заорал писака. — Это мое?

Гилтштейн самодовольно улыбнулся. — Каждому из вас, джентльмены, достанется по кубику. У нас их много. Мировые океаны огромны, и каждая кубическая миля морской воды стоит десять миллионов долларов.

Монк протолкался вперед. Он взял золотой кубик у сопротивляющегося репортера, поцарапал его, внимательно осмотрел, затем вернул с несколько ошеломленным видом.

Это было золото!

В течение следующих пяти минут царил шум. Британские приспешники прессы получали не более высокую зарплату, чем их собратья в Соединенных Штатах, и то, что им вручили золотой кирпичик стоимостью в тысячу долларов, было шоком, сравнимым с ударом молнии. Наконец, они протрезвели.

— Послушайте, — потребовал один из них, — в чем тут подвох?

— Никакого подвоха, — настаивал Бенджамин Гилтштейн. — Эти образцы носят всего лишь характер доказательств, чтобы вы могли вернуться в Лондон и написать правду.

Один журналист почесал в затылке. — Но почему вы так стараетесь, чтобы это попало в газеты?

— Я объясню, при условии, что вы не опубликуете факты, — сказал пресс-агент.

— Давайте!

— Вейман Миллс, владелец, король и единоличный правитель острова Магна, — человек, который не считает нужным отдавать свои деньги в виде налогов множеству спекулянтов, греющих правительственные кресла.

— Налоги стали ужасными, — признал репортер.

— Вот именно! Именно поэтому завод был построен здесь. Это независимый остров. Следовательно, налоги не будут уплачиваться. Это означает огромную экономию. Если бы мы вывезли золота на десять миллионов долларов, нам пришлось бы заплатить по крайней мере половину налогов. Что ж, нам не нравится эта идея. Обеспечение безопасности острова было нашим деловым предложением.

Писака усмехнулся: — Довольно ловко!

— Мы собираемся отдать треть нашего золота на благотворительность, — сказал Бенджамин Гилтштейн. — Я бы хотел, чтобы вы это опубликовали.

— Конечно, — согласился репортер. — Но почему вы хотите, чтобы это попало в газеты?

— Отчасти из филантропических побуждений со стороны Веймана Миллса, — сказал пресс-агент, — а отчасти из деловых соображений. Видите ли, если мы создадим благоприятное впечатление у общественности, поднимется большой вой, если правительство Англии попытается захватить этот остров .

— Могут ли они изъять его законным путем?

— Нет, сэр! Мы поручили юристам провести тщательное расследование, прежде чем мы купили это место.

На завод вошел мужчина. Он казался взволнованным. Отведя Бенджамина Гилстейна в сторону, парень заговорил быстрым шепотом, которого никто из журналистов не мог расслышать.

Монк внимательно наблюдал. Его невзрачное лицо стало немного бледнее, чем тот выбеленный оттенок, который придавала маскировка. Док Сэвидж умел читать по губам, а Монк изучал это искусство у бронзового человека. Он не был экспертом, но понял часть того, что было сказано.

Посыльный сообщил: — Мы только что поймали человека по имени Хэм, одного из ассистентов Дока Сэвиджа.

Монку не удалось добиться остального.

Монк хлопнул себя рукой по подмышке. Охранник, стоявший рядом, вздрогнул и начал поднимать пистолет. Он замер, обнаружив, что смотрит на круглое дуло супер-пистолета, который достал Монк.

— Хватай облако! — Монк проскрежетал зубами и выплюнул свою черную сигару.

Бенджамин Гилтштейн закричал: — Что это значит?

— Это будет большая вечеринка, если вы, ребята, не будете делать то, что я вам говорю! — сказал Монк с сердитой твердостью в своем детском голосе. — И это значит, что я найду, что за этим стоит, даже если мне придется все разнести!

У Монка была одна черта характера, которая иногда брала над ним верх. Ему нравились жестокие действия. Когда он попадал в затруднительное положение, у него была привычка срываться с места и прокладывать себе взрывной путь наружу. Сейчас он решил начать взрыв.

Бенджамин Гилтштейн попытался заговорить, но он был так взволнован, что мог только заикаться.

Монк снял увеличительные очки и отбросил их в сторону. Они разбились о бетонный пол.

Репортер незаметно отвел руку с золотым кубиком, очевидно, намереваясь швырнуть им в Монка.

— Если ты чувствуешь, что ты пуленепробиваемый, давай, брось это, — посоветовал ему Монк.

Писец вздрогнул и уронил свой золотой кубик.

Гилстейн, указывая на Монка, сумел выдавить из себя несколько слов. — Этот человек — не газетный репортер! Мне следовало с самого начала заподозрить его! Охрана, застрелите его!

Грохнул пистолет Монка. Гилтштейн высоко подпрыгнул в воздух и упал обратно на пол. Он перекатывался снова и снова, прижимая руку к боку.

Репортеры видели, как кровь сочилась сквозь пальцы пресс-агента, и никак не могли знать, что рана была лишь поверхностной, нанесенной пулей милосердия. Когда Бенджамин Гилтштейн неподвижно распростерся на полу, они подумали, что он мертв.

— Ты убийца! — заорал один из них на Монка.

Монк заметил снаружи охранника, работающего у одного из окон. Он выбил стекло из окна, но охранник увернулся, затем сунул свою винтовку внутрь и начал беспорядочно стрелять.

Газетные репортеры сбивали друг друга с ног, пробираясь за громоздкий железный резервуар для извлечения золота.

Другой охранник попытался воспользоваться замешательством и застрелить Монка. Монк выставил вперед кулак, с которого была сбрита обычная щетина размером с гвоздь. Охранник прокрутился несколько раз, без чувств стоя на ногах.

Монк мог разогнуть большую подкову двумя голыми руками, и ему это удалось сравнительно легко.

Мужчина все еще яростно стрелял в окно. Монк подбежал, схватился за горячий ствол винтовки, вырвал его из рук парня, затем высунулся в окно и ткнул мужчину прикладом в голову, как будто делал бильярдный удар.

— Три! — Монк фыркнул.

Затем он спокойно довел общее количество до семи, скосив еще четверых охранников свистящей очередью пуль милосердия из пистолета-пулемета. Они все еще прыгали и падали без чувств, когда химик-обезьяна выскочил на послеполуденное солнце.

Было сомнительно, что Монк верил в шанс победить Остров Магна в одиночку, но он начал так, как будто это и было его намерением.

Двое охранников, стоявших у двери, в упор прицелились в Монка из автоматов.

С точностью человека, не раз смотревшего в дула пистолетов, Монк увернулся. Его суперпистолет засвистел, когда он падал. Звук был такой, словно кто-то яростно дергал струну контрабаса.

Удары пуль милосердия отбросили двоих назад. Пистолеты выпали из их разжатых рук, и прежде чем они успели опомниться, мощное химическое вещество, содержащееся в пулях, одурманило их.

— Девять! — сказал Монк, продолжая считать.

Казалось, в непосредственной близости от золотодобывающего завода больше никого не было. Монк прислушался.

Внутри здания испуганные репортеры переговаривались вполголоса, спрашивая друг друга, не пострадал ли кто-нибудь, яростно комментируя кровожадность Монка. Вдалеке прибой шумно бил о скалистый берег, и неизбежные чайки кружились и пищали высоко над головой.

Со стороны деревни донесся крик. — Почему там стреляют?

— Забудь об этом! — рявкнул Монк в ответ. — Охранники разыгрывали представление.

Затем невзрачный химик побежал в направлении деревни. Он держал голову высоко, а супер-пистолет наготове. Там была тропинка, и он пошел по ней, распугивая певчих птиц, которые прятались в кустах и низко свисающих ветвях деревьев.

За спиной Монка зашелестели кусты. Чей-то скрипучий голос произнес: — Ты! Стой!

Монк знал, что лучше не пытаться уклоняться от пуль из пистолета, которого он не мог видеть. Он остановился, медленно повернулся и посмотрел на человека, который его остановил. Этот персонаж вышел из кустов у тропинки. Это был невысокий мужчина, ничем не примечательный, если не считать уродливых глаз.

Он выставил автоматический пистолет и потребовал: — Кто ты такой, парень? И что здесь происходит?

— Я из газетной шайки, — быстро ответил Монк. — Я пришел за помощью.

— Почему? — прорычал другой.

— Один из этих проклятых журналистов сорвался с места, как дикий человек, — заявил Монк. — Он застрелил четы или пять человек. Может быть, он пытается завладеть тем золотом, которое у вас есть на острове.

Все это было не совсем правдой, но и не совсем соответствовало фактам. Однако, к отвращению Монка, человек, с которым он столкнулся, не казался особенно легковерным.

— Иди помоги им! — рявкнул Монк. — Я позову дополнительную помощь.

Тот нахмурился и многозначительно повел автоматом.

— Это звучит неубедительно, парень, — прорычал он. — Брось этот забавный пистолет, который ты носишь!

Монк быстро выронил пистолет. Он держал его прямо перед животом, когда тот упал, затем быстро поднял руки. Другой двинулся вперед.

Монк пнул его правой ногой. Супер-пистолет, который он уронил, приземлился ему на ногу, и от удара его отбросило вперед.

Другой мужчина попытался увернуться, частично потерпел неудачу и отшатнулся в сторону, оглушенный ударом летящего оружия сбоку в его голову.

Мгновением позже сильный удар кулака Монка свалил его с ног.

— Десять! — Радостно перечислил Монк.

Продолжая бежать, Монк свернул с тропинки, не желая так неожиданно столкнуться с другими врагами. Он услышал несколько возбужденных криков из окрестностей деревни, и это указывало на то, что его враги встревожились. Кроме того, с завода газетные репортеры выли во весь голос, усугубляя всеобщее замешательство.

Монк ухмыльнулся, ослабил ремень и вытащил прокладку, из-за которой у него выпирал живот. Он снял рубашку, а также пиджак и жилет и выбросил их. Затем очень туго затянул пояс.

Монк считал, что дела у него идут очень хорошо, и в его небольшой голове не возникало сомнений относительно будущего. В этом отношении Монк обладал психологией идеального бойца. Он никогда не задумывался о последствиях, как только начинался конфликт. Он шел на самые невероятные риски и, соответственно, имел привычку добиваться результатов.

Отряд его врагов спускался по тропинке. Они шли быстро, производя много шума. Монк спрятался за дерево и пропустил их. Он оглядел их. Никого из них он раньше не видел.

Монк продолжал, намереваясь найти Хэма и освободить его. Но он сделал не более дюжины шагов, а затем остановился.

По тропинке быстро шлепали ноги. Очевидно, кто-то из отставших спешил присоединиться к только что прошедшей группе.

Монк выбрал куст поближе к тропе и присел там на корточки.

У отставшего был широко открыт рот, чтобы легче дышать, и от этого казалось, что у него нет подбородка. Он издал овечье блеяние, когда Монк выскочил из-за куста и присел прямо на него. Они кружили снова и снова, и когда остановились, Монк сидел верхом на своей добыче.

У пленника слезились глаза, и Монк слегка ударил в левый глаз дулом своего супер-пистолета.

— Где Хэм? — требовательно спросил он.

— Черт возьми! — поперхнулся тот. — Не стреляйте...

— Где Хэм, придурок? — Монк скрипнул зубами.

— Четвертый дом от входа в чертову деревню! — сглотнул пленник.

Монк схватил качающийся подбородок, приподнял его так, что рот парня оказался закрытым; затем, прежде чем тот успел понять, что сейчас произойдет, Монк нанес один удар, как будто хотел одним ударом вбить большой гвоздь.

Мужчина издал всхлипывающий звук, и его глазные яблоки закатились, как будто пытаясь снова и снова провернуться в своих глазницах.

— Одиннадцать! — Монк ухмыльнулся.

Четвертый дом от входа в деревню, представлял собой беспорядочное строение с необычно крутой крышей и большими дымовыми трубами на каждом конце. С архитектурной точки зрения это было, пожалуй, самое внушительное сооружение в деревне — за одним исключением, каменного здания школы, стоявшей немного в стороне на небольшом холме.

Перед дверью стоял толстый мужчина с винтовкой в одной руке, другую приложив к уху. Поскольку все его внимание было сосредоточено на улавливании любого звука, доносившегося со стороны завода, он не услышал, как Монк скользнул к нему сзади. При случае Монк мог двигаться с удивительной легкостью для своего роста.

Монк взмахнул огромной рукой, сбив винтовку мужчины на землю. Затем Монк схватил парня за горло, держа на расстоянии вытянутой руки, и использовал его как дубинку, чтобы выбить дверь.

Монк не ожидал найти в доме еще людей. Он рассудил, что все они будут охотиться за ним.

Его ждал сюрприз.

Внутри находилось несколько мужчин. В центре комнаты стоял стол, а на нем - ящик, вокруг которого они и собрались. Они были заняты тем, что открывали коробку и раздавали находившиеся в ней винтовки.

Мужчины резко повернулись, когда Монк зашел со своей извивающейся, покрытой синяками жертве. На их лицах застыло выражение удивления.

Монк поднял свой пистолет-пулемет и нажал на спусковой рычаг, его идея заключалась в том, чтобы скосить банду пулями милосердия до того, как они смогут вступить в бой.

Пленник Монка испортил план. Он схватил пистолет обеими руками и держался за него так, словно был утопающим, а пистолет был единственным спасательным кругом в огромном океане.

Комок кости и твердых как кость хрящей, свободный кулак Монка отскочил от головы парня. Мужчина закричал, но продолжал держаться. Монк зарычал, затем опустился на колени, пытаясь направить дуло пистолета на своих врагов.

Один из врагов подпрыгнул с разбегу и приземлился ногами вперед на поясницу Монка. Удар сломал бы обычный позвоночник. Монк только фыркнул, протянул руку и сильным ударом сбил противника с ног.

Затем Монк нанес мужчине, державшему пистолет, еще один удар, более сильный, чем те, что наносились до этого. Парень задрожал всем телом.

— Двенадцать! — Взревел Монк.

Он попытался высвободить свой суперпистолет из судорожных объятий потерявшего сознание человека, но не смог этого сделать до того, как был вынужден встать и встретить натиск двух врагов. У этой пары не было ничего, кроме кулаков, что было прискорбно, потому что один из них сел с невыразимо страдальческим выражением лица и обхватил себя обеими руками за талию, где на мгновение покоился кулак Монка.

Другой мужчина пропустил удар. Затем он настороженно отскочил назад, наткнулся на стул, чуть не упал через него, затем поднял стул. Он швырнул его в Монка.

У невзрачного химика было достаточно времени, чтобы увернуться от стула, потому что он предвидел его приближение. Но он не увернулся; он протянул руку и с ловкостью, из-за которой этот подвиг казался легким, поймал стул. Держа его за одну ногу, он взмахнул им на манер дубинки и бросился в атаку.

Мужчины отступали перед ним. Один достал револьвер, но потерял его и получил перелом запястья, когда Монк ударил его стулом.

Наружная дверь потемнела, когда вошли люди. Группа, спускавшаяся по тропе, услышала шум и бросилась назад.

— Взять обезьяну живой! — крикнул кто-то. — Мы должны заставить его рассказать, как много Док Сэвидж знает о нас!

Двое мужчин подняли стол, опрокинув коробку с винтовками. Они бросились на Монка, подняв стол достаточно высоко, чтобы гориллоподобный химик не смог достать их стулом. Они прижали его к стене.

Монк уронил стул и с ревом выбрался из промежутка между столом и стеной. Его кулаки были как ветряная мельница. Люди присосались к его ногам, животу и, наконец, к рукам. Его повалили вниз.

Свалка напоминала стаю возбуждённых мух, слетающихся на кусочек сахара. Несколько раз Монк, крича во весь голос, выскакивал из кучи, но его тут же утаскивали вниз и подминали.

Чем ожесточеннее становился бой, тем громче выл Монк. Уровень шума, который производил Монк, всегда оценивал ожесточенность боя. Он обычно едва слышно шептал своим детским тоном, а в особенно ожесточенной драке орал до хрипоты.

Теперь Монк кричал так громко, что грозил лишиться голоса. Он был далеко под грудой людей, и поскольку места для ударов не было, он щипал, колол и выворачивал, получая пригоршни ткани и, нередко, фрагменты плоти. Титаническим усилием он высунул голову из кучи, чтобы отдышаться.

Кто-то начал бить его по голове. Монк попытался по-черепашьи отступить в груду тел, но не смог. Снова и снова бьющая нога ударяла Монка в висок. Удары были слишком сильными даже для огромной выносливости невзрачного химика.

— Тринадцать! — простонал он и вырубился.

Менее чем через час большой гидросамолет поднялся в воздух, легко оторвавшись от полосы сравнительно спокойной воды между мысами, которые с неба напоминали растопыренные ноги огромной зеленой лягушки-быка.

В салоне самолета газетные корреспонденты переговаривались между собой — те, кто еще не склонился над своими портативными пишущими машинками, набрасывая статьи, которые будут немедленно отправлены в печать, как только они доберутся до своих газет.

Им рассказали историю, в которой рассказывалось о неприятностях, постигших Монка и Хэма, и они поверили каждому ее слову, что не могло полностью их дискредитировать, поскольку это была чрезвычайно бойкая и правдоподобная выдумка.

Монк и Хэм, как было объяснено, вовсе не журналисты, а заговорщики, намеревавшиеся выкрасть секрет процесса извлечения желтого золота из соленого моря.

Монка и Хэма в самолете не было. Писцов заверили, что они пленники, и такими они и останутся, ожидая суда правителей острова Магна.

Газетчиков попросили не забывать, что остров Магна - независимая держава, такая же отдельная нация, как сама Англия, Франция или Соединенные Штаты.

Джентльмены из прессы вряд ли это забудут. На самом деле, пройдет немало времени, прежде чем они забудут что-либо об этом замечательном острове и о том, что там произошло. И газеты Англии, Континента или Америки еще какое-то время не забудут об этом. Эта история достойна была быть опубликованной на первых страницах даже самого консервативного лондонского журнала.

Бенджамин Гилтштейн, обходительный поставщик рекламы, не возвращался на самолете. Репортеры все еще думали, что Гилтштейн мертв, поскольку последний еще не очнулся от последствий пули милосердия Монка.

В качестве сувенира каждый репортер получил свой маленький золотой кирпичик стоимостью примерно в тысячу долларов.

Газеты подняли шумиху. Те газеты, репортеры которых были настолько легкомысленны, что не взяли с собой камеры на остров Магна, воспроизводили эскизы, наспех нарисованные их художниками.

Только две газеты, самые консервативные, не публиковали дополнительные материалы, но одна из них не опубликовала дополнительный выпуск, даже когда закончилась мировая война, так что это не означало, что они не сочли историю с островом Магна хорошей историей.

Служащий отеля доставил Доку Сэвиджу в его лондонский отель последние выпуски дополнительных материалов. Замечательный бронзовый человек был один, и он просматривал листы без малейших изменений в его необычных металлических чертах лица.

Однако странная трель бронзового человека, странно экзотический звук, который был частью его самого, действительно появился на свет и пробежал свой туманный путь вверх и вниз по музыкальной гамме, не придерживаясь определенной мелодии, но, тем не менее, явно музыкальный в своем волнообразном качестве.

В газетных статьях рассказывалось о процессе извлечения золота из морской воды - мечте человечества на протяжении многих лет. Более уравновешенные журналисты придавали этому главное значение, а попытке двух преступников завладеть секретом отводили второстепенные заголовки. Более напыщенные газеты обыгрывали попытку кражи.

В одной газете было опубликовано мнение юриста-международника о том, что остров Магна определенно является независимым государством, свободным от налогообложения. Этот адвокат также выразил мнение, что власти острова Магна имели право делать все, что им заблагорассудится, с двумя мошенниками, которые были настолько неразумны, что попытались похитить секрет добычи золота из океана.

Док Сэвидж отложил газкту в сторону, снял телефонную трубку и позвонил по межгороду в тюрьму в Саутгемптоне, где содержался Уолл-Сэмюэлс, человек, выдававший себя за частного детектива.

Он был прав. Умному адвокату удалось добиться освобождения Уолл-Сэмюэлса под залог. Это произошло несколькими часами ранее, и Уолл-Сэмюэлс, не теряя времени, очистил свои ноги от пыли Саутгемптона. Никто не знал, где он сейчас находится.

Док Сэвидж выключил свет, затем подошел к окну и выглянул на лондонскую улицу. Близились сумерки, и он ждал возвращения Джонни. Выключение света было сделано в порядке предосторожности, одним из привычных приемов, которые поддерживали жизнь этого бронзового человека в течение многих лет бесконечной опасности.

Внизу на улице остановилось такси, и из него вышел высокий мужчина, такой худой, что казался просто одушевленным костюмом. Костлявая фигура Джонни бросалась в глаза даже с такого расстояния.

Джонни расплатился со своим наемным работником и вошел в гостиницу.

Минуты через три чья-то рука взялась за ручку двери, обнаружила, что она заперта, и резко постучала.

Док подошел и повернул ключ, затем открыл панель.

Звук выстрела заревел в его ушах, и жесткое красное копье жадно вонзилось ему в грудь.

Док Сэвидж, согнув руки, поднял их на уровень своих массивных плеч, чтобы они не мешали ему, когда он повернется в сторону. На нем был пуленепробиваемый жилет, но его руки были незащищены.

Пуля, пролетев мимо него на дюйм или два, прошла дальше и вспорола скатерть на столе, перекосив ее, оставив борозду из щепок в деревянной столешнице. За выстрелом последовал едкий пороховой запах.

Док шагнул в сторону, в которую поворачивалась дверь. Он толкнул панель, заставляя ее закрыться. Чье-то плечо ударилось о дерево, пытаясь не дать двери закрыться. Бронзовый человек приложил усилие, закрыл панель, и пружинный замок, щелкнув, защелкнулся сам.

Большие щепки начали сыпаться из двери под аккомпанемент сокрушительных ударов пуль.

— Дураки! — прорычал голос Уолл-Сэмюэлса. — Стреляйте в замок!

Стрельба стала менее беспорядочной и била с поразительной точностью. Замок подпрыгнул, затем сорвался со своего ложа, прихватив с собой дерево, и закружился по полу.

— Осторожнее! — Приказал Уолл-Сэмюэлс.

Он пнул дверь, и она распахнулась настежь. Из револьвера — автоматического револьвера, практически единственного оружия в своем роде, произведенного английским концерном, — он разбросал пули по разным углам комнаты. Он выругался, потому что в комнате было темно. Затем он нащупал выключатель, нашел его и нажал большим пальцем вверх.

— Черт возьми! — воскликнул Уолл-Сэмюэлс, когда свет не зажегся.

Другой мужчина чиркнул спичкой, притаился за дверью и просунул огонек внутрь. В этот момент любопытный гость выскочил в коридор только для того, чтобы влететь обратно в свою комнату, когда пуля отколола штукатурку от стены рядом с его головой.

У Уолла-Сэмюэлса сдавали нервы, или, может быть, он все еще страдал из-за неудачного выступления против Дока Сэвиджа. Он вошел в гостиничный номер с автоматическим револьвером наготове. Он повернулся, прижимая смертоносное оружие к груди.

Его губы слегка раздвинулись. Выражение его лица стало как у человека, который только что стал свидетелем особенно загадочного акта волшебства.

— Обыщите шкаф, — проскрежетал он.

Подбежали его люди — его сопровождали четверо мужчин, и у всех у них были мрачные выражения лиц тех, кто твердо решил лишить кого-нибудь жизни. Они открыли шкаф, перевернули кровать.

— Куда подевался бронзовый парень? — удивленно спросил один из них.

Уолл-Сэмюэлс оглядел комнату, которая, несомненно, была пуста. Наконец его взгляд наткнулся на окно, и он повернулся к нему. Створка была опущена, но не заперта.

— Он ушел сюда, — проскрежетал Уолл-Сэмюэлс.

Но, выглянув наружу, он изменил свое мнение, потому что стена была сложена из плотно пригнанных друг к другу кирпичей, и ни один человек-муха, какой бы искусной он ни был, не смог бы ни взобраться, ни спуститься по ней. В этом Уолл-Сэмюэлс был уверен.

— Черт бы меня побрал! пробормотал он. — Чем больше я вижу бронзового дьявола, тем больше убеждаюсь, что он не человек.

— Куда он делся? — глупо спросил кто-то.

“ Откуда я знаю? - Рявкнул Уолл-Сэмюэлс. “ Я думал, мы его поймали, когда дождались, пока его человек появится внизу, а потом поднялись наверх. Я был вполне уверен, что он подумает, что за дверью стоит его человек, и это даст нам шанс.

— Нам лучше убираться отсюда, — сказал мужчина.

— Да, — сказал Уолл-Сэмюэлс, — лучше.

Они ушли в большой спешке.

Где-то внизу начала кричать женщина.

Кричавшая женщина была пожилой, костлявой, с лицом, которое наводило на мысль о муле-джинне. Ее рот был открыт во всю ширь, и вырывавшиеся оттуда вопли были хриплыми и испуганными. Она являла собой идеальную картину испуганной старой девы.

— В моей комнате мужчина! — взвизгнула она.

— Пожалуйста, потише, мадам, — мягко попросил Док Сэвидж.

Бронзовый человек проник в комнату через окно, он оказался на карнизе снаружи с помощью тонкого шелкового шнура, по которому он спустился из комнаты наверху. К шнуру был прикреплен крюк; он зацепился за выступ выше, и щелчок шнура освободил его.

Док наматывал трос на грейфер, который был разборным, и прятал его под одеждой.

— Помогите! Убийца! Полиция! — завопила женщина с лицом мула; затем она получше рассмотрела замечательное телосложение бронзового человека, перестала кричать и спросила смягченным голосом: — Что, ради всего святого, вы здесь делаете?

Ключ торчал с внутренней стороны двери. Бронзовый человек повернул его и мгновение спустя оказался снаружи, в коридоре.

Женщина с лицом мула снова начала кричать.

Док Сэвидж прислушался у шахты лифта и услышал шум, который подсказал ему, что в одной из клеток происходит потасовка — очевидно, кто-то одолел оператора. Он быстро сбежал вниз по лестнице, его скорость была поразительной. Внизу грохнули выстрелы.

Он обнаружил, что вестибюль находится в замешательстве: большая центральная люстра была сорвана Уоллом Сэмюэлсом и его бандой, чтобы запугать присутствующих. Машины, ожидавшие снаружи, увезли банду прочь. Док мельком увидел последнюю машину.

Лифт спустился, и Джонни выскользнул наружу, ростом чуть ниже семи футов, испытывая неловкое отвращение.

— Из всех безусловных капризов отвратительных невзгод, — простонал он. — Я скучал по острым ощущениям!

— Очевидно, они приурочили свое нападение к твоему прибытию, — сказал Док. — Они считали само собой разумеющимся, что я сам впущу тебя, и у них появится шанс заполучить меня.

— Неужели?

— Они так и сделали, — заверил Док костлявого археолога и геолога.

— Предосудительно! воскликнул Джонни. — И они сбежали?

— Похоже на то, — признал бронзовый человек. — Но я видел последнюю из их машин и запомнил номер.

Док зашагал прочь, нашел лондонского полицейского и назвал номерные знаки машины, которые он видел. Бобби пообещал немедленно подать сигнал тревоги на транспортное средство.

Джонни читал дополнительные выпуски вечерних газет, когда Док присоединился к нему. Узловатое лицо археолога выражало изучение, пока он переваривал рассказ. Имена Монка и Хэма не упоминались, власти острова Магна назвали их просто корыстолюбивыми мошенниками, но Джонни знал, о ком идет речь.

Джонни поднял глаза на Дока. Он не употреблял громких слов.

— Это чертовски важная заметка, — медленно произнес он.

Док Сэвидж направился в пустой угол вестибюля отеля.

— Что ты узнал? — спросил он.

Джонни постучал пальцем по газете: — Из этой истории трудно сказать...

— Я не об этом, — вставил Док. — Прежде чем ты вернулся в отель, ты собирал исторические данные о событиях времен правления короля Джона.

— Ах, это! — Костлявый мужчина порылся во внутреннем кармане своего свободного пальто и достал пачку документов. — Вот краткий обзор правления короля Джона. Слушай, король Джон был крутым парнем, вероятно, одним из худших королей, которые когда-либо были в Англии!

В этот момент подошел полицейский и сообщил, что машину Уолл-Сэмюэлса видели недалеко от города Кентиш. Уолл-Сэмюэлс и все четверо его людей теперь сидели в одной машине. Бобби попытался остановить их и был обстрелян, машина с ревом понеслась на север.

Док Сэвидж выслушал это в молчании. Затем он просмотрел документы, касающиеся короля Джона, которые дал ему Джонни. Он молча сунул их в карман, и по выражению его лица было невозможно сказать, достал ли он из них что-нибудь ценное.

— Пошли, — приказал он Джонни.

Они пошли в комнату Дока и взяли несколько металлических ящиков, снабженных ремнями для переноски. В этих контейнерах хранились многочисленные научные приборы бронзового человека. Они были, образно говоря, его набором трюков, и он брал их с собой, куда бы ни пошел.

Быстрое такси доставило их из отеля, они преодолели вечерние лондонские пробки и в конце концов добрались до аэропорта. Поле находилось не в Кройдоне, где были коммерческие линии, а в другом дроме, которому покровительствовали спортсмены и более мелкие концерны, занимавшиеся продажей самолетов.

Бронзовый человек купил самолет, один из новейших и самых быстрых типов судов, что обошлась чуть более чем в две тысячи фунтов.

Док Сэвидж заплатил эту сумму наличными, без комментариев или заметного беспокойства. Две тысячи фунтов, на самом деле, не были чрезмерной суммой в его жизни, поскольку бронзовый человек обладал доступом к сокровищнице, стоимость которой поразила бы воображение некоторых.

Перед вылетом на недавно купленном самолете, пока самолет загружался топливом, Док позвонил в полицию.

Машина Уолла-Сэмюэлса была найдена - в другом аэропорту. А Уолл-Сэмюэлс и четверо его людей улетели на самолете и затерялись в ночи.

— Моя гипотеза заключается в том, что они отправились на остров Магна, — рискнул предположить Джонни.

Док протестировал единственный мощный двигатель нового самолета. Он работал идеально.

— Остров Магна — хороший выбор, — признал он.

Джонни начал загружать вещи в кабину быстроходного судна.

— Я полагаю, что мы собираемся провести тщательное расследование тайны, которой является остров Магна, — сказал он.

— Совершенно верно! — Док согласился.

Луна была яркой; звезды, похожие на радужные искры, постоянно мерцали в небе; но примерно в семи или восьми тысячах футов над землей скопились облака — сначала серые и выпуклые массы, которым лунный свет придавал вид серебристой пены, затем под ними выстроились более темные и плотные фаланги пара, которые на мгновение грозили пролиться дождем. На море и на высоте двух тысяч футов было очень темно.

Док Сэвидж направил новый самолет к острову Магна на высоте четырнадцать тысяч метров, где было ясно и холодно. Время от времени он сверялся с приборами, затем менял положение кнопки на карте, которая была прикреплена к выдвижной картографической доске под приборной панелью. Его представление об их положении было необычайно точным.

Джонни проверял супер-пистолеты, извлекая патроны из барабанов и пропуская каждый патрон через патронное устройство, которое следило за отсутствием микроскопических дефектов, которые могли бы вызвать заклинивание оружия.

— Это по-прежнему остается глубокой загадкой, —  пробормотал он. — Факт остается неизменным: мы не можем выдвинуть никакой гипотезы, которая прояснила бы связь Уоша с островом Магна.

— Оружие в хорошем состоянии? — Спросил Док.

— Да.

— Сейчас мы спускаемся, — сказал Док. — Остров Магна в нескольких милях прямо по курсу.

Бронзовый человек отключил зажигание, и пропеллер, неспособный вращаться из-за компрессии в новом двигателе, превратился в жесткую лопасть из алюминиевого сплава, которая блестела в лунном свете. Самолет накренился в скольжении и пошел вниз, как скулящий призрак с жесткими крыльями.

Облачная масса надвигалась на них. Струйки пара проносились мимо, как пена, и появлялись более темные шпили и пропасти, как будто это были голодные рты с окровавленными клыками.

— Очаровательное местечко, — предположил Джонни.

Их словно поглотила тьма. В салоне самолета стало сыро. Один раз в окна забарабанил дождь.

— Инфракрасный прожектор, — приказал Док.

Джонни подскочил к одному из металлических шкафов с оборудованием, открыл его и достал громоздкий аппарат. Кабель от него он подсоединил к другому корпусу, в котором находился генератор, работающий от мощного пружинного двигателя. Он кряхтел и потел, заводя мотор.

В третьем ящике оказались окуляры коробчатой формы, которые надели и Джонни, и Док. Затем Джонни открыл окно, просунул наружу инфракрасный фонарь и щелкнул выключателем.

Впереди и внизу была только густая чернота, бесконечно отталкивающая. Но луч инфракрасного фонаря произвел поразительную перемену. Облака и туман были видны в гораздо большей степени, чем это было бы возможно с помощью обычного прожектора.

Инфракрасные лучи, находясь за пределами видимого спектра, были незаметны невооруженным глазом. Только с помощью сложных окуляров, которые Док и Джонни надели на глаза, луч можно было использовать для обзора.

Они были не ниже облаков. Док еще немного выровнял самолет, не желая, чтобы вой ветра стал достаточно громким, чтобы выдать их приближение.

С внезапностью, заставившей Джонни слегка вздрогнуть, они нырнули под облака. Он посмотрел в окуляр.

— Вот! — выдохнул он.

Внизу виднелся остров Магна. Это выглядело странно неестественно, потому что в инфракрасном приборе не было никаких цветовых отпечатков, только различные оттенки света и темноты.

Док Сэвидж не летел прямо над островом, а сделал широкий круг, держась подальше от береговой линии. Они могли разглядеть деревню, завод по добыче золота из морской воды. Последний был темным.

Внутри двух рукавов суши был пляж, на который они могли приземлиться. Кроме этого, другого подходящего места для посадки не было.

Док подвел самолет немного ближе.

Внизу, на острове, произошла небольшая вспышка, и от нее вверх потянулась вереница искр. Он пролетел мимо самолета и внезапно превратился в ослепительный шар света, который почти неподвижно повис в ночном небе.

— Сигнальная ракета, — мрачно сказал Док. — Они не спали.

Самолет начал слегка вибрировать. Он был цельнометаллический, и снаружи на конце левого крыла начала рваться обшивка, в то время как внизу, на земле, трепетал уродливый красный глаз пулемета.

— Начало беспокойной ночи, — тихо пророчествовал Джонни.

Док накренил самолет вправо, влево, еще раз вправо и ушел от потока пулеметных пуль. Сигнальная ракета, подвешенная к раскачивающемуся парашюту, опускалась до тех пор, пока они не оказались над ней в темноте.

На самом западном из полуостровов лягушачьих лапок два самолета спускались на воду. Они были почти скрыты деревьями, покрывавшими эту оконечность острова.

Вторая вспышка поднялась вверх и разгорелась белым; пулеметы снова открыли огонь. На этот раз они использовали трассирующие снаряды, и лучшее маневрирование Дока не спасло от случайного попадания.

— У меня есть средство от такого буйного поведения, — прокомментировал Джонни.

Он заменил барабан с патронами милосердия в своем пистолете-пулемете на барабан с другой идентификационной цифрой, затем высунулся, тщательно прицелился и произвел одиночный выстрел.

На землю хлынул сильный поток пламени, и дерево опрокинулось, вырванное с корнем. Это произошло возле одного из пулеметов.

Джонни выстрелил снова. Пуля оставила в земле огромную борозду. Взрывчатое вещество в пулях было невероятно мощным.

Джонни продолжал стрелять, и люди, стоявшие за пулеметом — это был стандартный зенитный тип — не выдержали и побежали. Джонни пришлось выстрелить еще пять раз, прежде чем он уничтожил само оружие.

Теперь оба самолета были в воде и неслись вдоль длинных кильватерных полос. Док поставил свой самолет на кончик крыла и, вращаясь, пошел вниз над одним из них. Джонни не торопился, затем выпустил короткую очередь разрывных пуль.

Вода взметнулась кипящим потоком перед одним из самолетов. Судно вздыбилось, встало на дыбы. На мгновение показалось, что самолет благополучно продолжит полет. Затем он наклонялся до тех пор, пока кончик крыла не задел поверхность, и в результате лобовое сопротивление развернуло его с такой силой, что он полностью перевернулся. Когда он начал тонуть, люди в отчаянии полезли через окна кабины.

Второй самолет подпрыгнул и оторвался от поверхности. Пилот круто накренился, затем предоставил своему самолету весь угол набора высоты, который он мог выдержать. Через несколько мгновений он был направлен в сторону самолета Дока. Две слабые красные искры заплясали на капоте двигателя.

Раздалась сильная вибрация, затем Док взялся за рычаги управления и отвел свой новый аппарат в сторону. Он распахнул окно кабины и выглянул наружу и вниз.

Шасси болталось на изуродованных стойках.

— Синхронизированные орудия, — сказал он Джонни. — Этот второй самолет будет нелегким орешком. Кажется, он такой же быстрый, если не больше, чем наш собственный борт.

Третья вспышка выползла из облаков и распространила свою кальциевую белизну. Джонни, прищурившись, увидел, что сигнальные ракеты запускаются от сарая для инструментов рядом с большим зданием, которое, как он предположил, было золотодобывающим заводом.

Тощий геолог тщательно прицелился в склад с инструментами и выпустил разрывную пулю. Он промахнулся, и ему пришлось выстрелить еще три раза, прежде чем сарай разлетелся на части, подняв облако досок, жести и пыли.

— Это останавливает дело с сигнальными ракетами, — проворчал он.

Если пассажиры самолета с синхронизированными пулеметами ожидали, что Док Сэвидж останется в воздухе и устроит битву с летучих мышей, то их ждал сюрприз. В тот момент, когда последняя вспышка с шипением погрузилась в море, Док резко накренился и опустил нос своего самолета вниз.

— Мы пришли помочь Монку и Хэму, — сказал бронзовый человек Джонни, — а не драться ради удовольствия.

Грохот другого самолета прокатился по острову и полностью заглушил те негромкие звуки, которые издавал самолет Дока после того, как он заглушил моторы. Он надеялся приземлиться без двигателей, но на случай, если они понадобятся, у него был электроинерционный стартер, чтобы снова запустить их, еще находясь в воздухе.

Снова был задействован инфракрасный проектор и странные окуляры. Док направил самолет к пляжу, развернулся по ветру — он заранее определил его направление по движению сигнальных ракет — и выровнялся.

Джонни прижался к приборной доске и уткнулся лицом в куртку. У них не было шасси, и никто не мог сказать, что произойдет.

Док Сэвидж выбрал место в полосе слабого прибоя, в нескольких ярдах от берега, перекрыл весь возможный ход, яростно нажимая на руль направления, затем посадил самолет. Раздался удар, отскок, затем ужасающий грохот, когда прибой накрыл их. Со скрежетом металла, когда одно крыло рухнуло, самолет, наконец, встал на нос.

Затем наступила тишина, если не считать бульканья морской воды и возбужденных криков врагов, перекрывавших отдаленный гул другого самолета.

— Пострадал? — Спросил Док.

— Нет, — сказал Джонни.

Бронзовый человек выбрался наружу, обнаружил, что вода ему по пояс, и направился вброд к берегу. Джонни, плескаясь, последовал за ним.

Они сочли наиболее удобным бежать в направлении золотодобывающего завода. Позади них мужчины тревожно перекрикивались друг с другом. Фонарики и ручные прожекторы выбрасывали жадные струи света.

Залп ненормативной лексики обозначил обнаружение самолета в прибое. На месте крушения были зажжены огни, чтобы показать тем, кто находился наверху, в другом самолете, что они тоже могут приземлиться.

Впереди Дока показалось квадратное здание. Неподалеку дымились и ярко горели обломки — остатки сарая для инструментов, который разрушил Джонни.

— Подожди! — Приказал Док.

Джонни открыл рот, чтобы спросить, что собирается делать Док, но бронзовый человек отошел от него слишком быстро, и костлявый геолог замер, прислушиваясь, его дыхание было частым и тревожно хриплым.

Док Сэвидж подошел к двери золотоизвлекательного завода. На ней был массивный висячий замок, но он поддался ощупыванию металлической отмычкой, которую он достал из кармана своего необычного жилета.

Войдя внутрь, Док достал из жилета фонарик. Он работал от пружинного генератора, и головку можно было фокусировать до тех пор, пока она не испускала луч размером не больше обычного грифеля от карандаша.

Луч быстро скользил по массивным резервуарам и переплетениям трубопроводов. Раз или два свет ненадолго становился шире; несколько секунд он оставался широким, когда Док подошел к длинному резервуару, из которого вытекало конечное концентрированное вещество, превращенного, как видели газетные корреспонденты, в маленький золотой кирпичик.

Снаружи Джонни переминался с одной костлявой ноги на другую. Он начинал беспокоиться, потому что слышал, как приближаются их враги. Мужчины шли по следам, которые они с Доком оставили на мягком пляжном песке.

Джонни перевел свой пистолет-пулемет в положение для ведения скорострельного боя и убедился, что барабан с патронами милосердия на месте.

Когда Док появился рядом с ним, Джонни вздрогнул и чуть не начал стрелять.

— Что ты нашел? — Джонни сглотнул.

— Они нас услышат, — выдохнул Док. — Давай направимся к деревне.

Они поползли прочь, и в кромешной тьме пришлось определять маршрут только на ощупь. Док пошел вперед. Часто его руки направляли Джонни через препятствия, которые тот не мог различить.

— Теперь они нас не услышат, — прошептал Джонни через некоторое время. — Что ты нашел?

— Много! — Сказал ему Док. — Завод по производству золота из морской воды — подделка!

— Что?

— Подделка! — Док повторил. — Они не берут золото из океана.

Джонни некоторое время молча следовал за Доком Сэвиджем, переваривая то, что ему только что сказали.

— Но газетчики сказали... — начал он.

— Были обмануты, — вмешался Док. — Сама идея извлечения золота из морской воды не является невозможной. На самом деле это было сделано в лабораторных масштабах. Но эти люди не делают это с помощью того оборудования, которое у них там есть .

Джонни недовольно заворчал. — Тогда что за этим стоит? Они потратили кучу денег на строительство этого завода и покупку острова.

— Судя по всему, значительно меньше ста тысяч, —  напомнил Док. — Если ты имеешь дело с миллионами, это не такие уж большие деньги.

— Тогда, может быть, ты скажешь мне, зачем они построили завод? — Сухо спросил Джонни.

— Это может выясниться до того, как мы закончим, —  ответил Док. — Тихо! Деревня уже близко впереди.

В некоторых коттеджах горел свет. Мимо окон проносились быстрые фигуры. В дверях появился мужчина, на его плечах висели змеевидные ремни с патронами для полноразмерных пулеметов.

— Они определенно были готовы к осаде, — выдохнул Джонни.

Док Сэвидж ничего не сказал, но пристально смотрел вперед. В освещенную дверь вошел еще один человек, в руках у него были металлические яйца, которые, несомненно, были гранатами. Этот конкретный дом, заключил Док, был оружейным складом.

— Подожди здесь, — посоветовал он Джонни.

Он скользнул вперед, издавая мало звуков. Из-за густой темноты не было необходимости проявлять особую осторожность, чтобы не быть замеченным, разве что быть готовым упасть, если кто-нибудь включит фонарик. Он добрался до окна коттеджа, из которого мужчины вынесли оружие.

Внутри была одна большая комната, пол которой был завален упаковочными ящиками с оружием и боеприпасами. Док поработал у окна, открыл его и проскользнул внутрь. Он нашел маленький молоток, которым открывали ящики.

Резкие удары молотком приводили в негодность одно ружье за другим.

Там был ящик с патронами для пулеметов, уже набитый патронами. Карманным ножом Док привел ремни в негодность.

Там был ящик с гранатами. Вывод их из строя занял бы слишком много времени. Ему пришлось бы спрятать их.

Еще одним предметом, вызвавшим его интерес, был ящик динамита с высоким содержанием взрывчатых веществ, который, должно быть, использовался при взрывных работах на золотоизвлекательной фабрике. Не хватало всего нескольких палочек.

Рядом лежал большой моток изолированного провода и детонирующий генератор старомодного типа с вертикальной ручкой. Нажатие на рукоятку приводило во вращение генератор и подавало ток к электродетонирующим колпачкам, прикрепленным к устройству.

Док Сэвидж дважды выходил наружу, прихватив сначала гранаты, затем динамит, проволоку и генератор. Они могли пригодиться. Он спрятал все в кустах, присыпав мягкой землей. Несколько гранат он держал в кармане.

Если удары, когда он ломал ружья, и были услышаны — а они, несомненно, были, — то звук был воспринят как произведенный кем-то из самих мужчин.

Джонни с нетерпением ждал.

— Что теперь? — спросил он.

— Найдем Монка и Хэма, — выдохнул Док. — Но сначала эта банда должна подумать, что мы на другом конце острова. Ты подожди здесь.

Примерно пять минут спустя Паки проводил совещание со своими людьми на противоположной стороне острова Магна. Паки полностью оправился от столкновения с анестезирующем газом из шариков, которые были разбиты в кармане Хэма.

— Non, non! — Настойчиво рявкнул Паки. — Они не посмеют приблизиться к деревне.

— Этот Док Сэвидж готов на все, — настаивал Смит.

Паки пожал плечами. — В любом случае, мы загнали его в угол здесь, на острове. Наш самолет — единственный способ, которым он может улететь. И я приказал самолету подняться в воздух и оставаться там, где он не сможет его достать, пока мы не уладим это дело .

Мгновение спустя взревел мотор самолета. Звук затих, сменив ноту, когда борт поднялся в воздух, затем появились прожекторы на концах крыльев, пронесшиеся над верхушками деревьев, как два больших глаза. Судно начало медленно описывать круги вокруг острова.

Паки хрипло выругался. — Дураки! Они так близко, что рев мотора помешает нам услышать этого Дока Сэвиджа.

Он начал кричать и размахивать фонариком, пытаясь подать сигнал пилоту самолета увеличить расстояние между собой и островом.

Почти рядом с Паки раздался потрясающий грохот и вспышка. Волосы Паки чуть не встали дыбом, и он потерял шляпу, ныряя в поисках укрытия.

—  Prenez garde! — завопил он. — Осторожно! Граната!

Вторая граната взорвалась ближе, чем первая. Люди бросились врассыпную. У некоторых хватило присутствия духа воспользоваться фонариками. Белые воронки, пронзавшие темноту и растительность, высветили гигантскую человеческую фигуру.

— Док Сэвидж! — Взревел Паки. — Я говорил вам, что он был на этой стороне острова!

Отпрыгнув назад, Док Сэвидж потерялся в луче фонарика. Хлопнул одинокий пистолет, затем раздался оглушительный залп. Кора, мелкие ветки, листья посыпались вниз. Молодое деревце, полностью срезанное свинцовым зарядом, с шумом опрокинулось.

Но Док Сэвидж был в нескольких ярдах от них и двигался быстро. Прежде чем бросить две гранаты, чтобы привлечь внимание, он осмотрел местность. Он не издавал ни звука, который был бы различим за ревом самолетного мотора.

— Ecoutez! — Паки кричал. — Слушайте. Может быть, мы его услышим! Будь проклят этот адский самолет!

Паки все еще кричал и ругался вдалеке, когда рядом с Джонни появился Док Сэвидж, бесшумный, как ночной призрак.

— Я волновался, — Джонни сглотнул. — Гранаты...

— Некоторые гранаты из их собственного арсенала, — объяснил Док. — Остальные спрятаны. Покидал ли кто-нибудь деревню во время волнений?

— Трое мужчин, — сказал Джонни и указал. — Я думаю, что один из заключенных находится вон в том доме. По крайней мере, у двери стоит мужчина, очевидно, на страже.

Дом — вернее, огни в доме, — на который указал Джонни, находился на южной стороне улицы. Они с Доком осторожно направились к нему. Не успели они отойти далеко, как дверь открылась, пролив красноватый свет, который, должно быть, исходил от фонаря, и вооруженный человек на мгновение остановился в проеме, прислушиваясь.

— Смотри! Вон охранник! — Джонни выдохнул.

Надавив рукой, Док показал, что Джонни должен подождать. Затем бронзовый человек скользнул вперед. Из-за ночи и шума самолета над головой было мало шансов, что его обнаружат.

Охранник приложил ладонь к уху. Затем убрал ее и хмуро посмотрел на шумный самолет. Раздался отчетливый мясистый чмокающий звук. Хмурый взгляд охранника сменился абсолютным безразличием, и он сделал два шага на резиновых коленях, затем наклонился над своим пистолетом.

Граната, которую бросил Док, отскочила от приоткрытой двери, откуда она отскочила от головы мужчины, и влетела в дом, где загремела.

Из дома донесся хриплый мужской крик, сдавленный вопль, полный страха смерти.

Док Сэвидж подбежал к двери. Худой старик с седыми волосами сидел на полу. На нем были гетры Конгрессмена и грязный, пропотевший воротник-стойка. Он был прикован наручниками к железному маховику, слишком тяжелому, чтобы он мог его сдвинуть, и с ужасным выражением лица уставился на гранату, которая остановилась всего в ярде от него.

— Чеку не выдернули, — сказал ему Док. — Она не взорвется.

Удивление потрясло старика, как будто он получил сильный удар электрическим током. Он заговорил, но сначала его слова были неразборчивы. Сделав полный вдох, он попробовал еще раз.

— Д-док Сэвидж! — запнулся он. — Вы н-не могли быть никем другим.

Бронзовый гигант опустился рядом со стариком и сжал цепь наручников в своих сплетенных пальцах. Его руки, раскинувшись, превратились в огромные, словно сплетенные, прутья.

Седовласый мужчина издал сдавленный звук изумления, когда звенья щелкнули.

— Я Вейман Миллс, — пробормотал он и поднялся на ноги так быстро, как только позволяли затекшие от возраста суставы. — Моя племянница! Она за следующей дверью.

— Кто? — Спросил Док.

— Элейн!

Бронзовый человек впервые услышал об Элейн, но с подробными объяснениями придется подождать.

— Где Монк и Хэм? — спросил он.

— Я не знаю, — сглотнул Вейман Миллс. — Но Элейн...

— Мы найдем Элейн. — Поскольку старик медленно поднимался на ноги, Док обхватил его и втолкнул в дверь. Бронзовый человек ненадолго остановился, чтобы осмотреть стражника. Этому человеку повезет, если он проснется на следующий день.

Элейн находилась в соседнем жилище. Рядом с ней не было охраны. Док воспользовался фонариком, чтобы осветить звенья ее наручников, и совершил удивительный подвиг, сломав их голыми руками.

Хорошенькая Элейн Миллс оглядела бронзового человека и, казалось, была в высшей степени довольна тем, что увидела.

— Я не верю, что эта попытка спасения окажется такой же, как предыдущая, — сказала она, и в ее приятном голосе не было заметной дрожи.

— Какая предыдущая? — Спросил Док.

— Ваш человек, Хэм, однажды попробовал это.

Док сказал: — Хэму обычно удается справляться довольно хорошо.

— Он справился превосходно, — сказала Элейн Миллс. — Я думаю, ему все сошло бы с рук, если бы Паки и его люди не узнали, где находится Хэм. Они появились в самый неподходящий момент. Как им это удалось, было очень загадочно .

— Где Хэм сейчас? — Док требовательно спросил. — И Монк?

— Дальше по улице, — ответила Элейн Миллс. — Я думаю, они вместе.

Док и его компания поспешно покинули дом. Джонни помогал пожилому Вейману Миллсу. Элейн справилась сама, хотя и немного прихрамывала, затекшая после заключения в наручниках.

Первый дом, в который они заглянули, был пуст. Как и второй, и третий. Не доходя до четвертого, они услышали голоса.

— Послушай, ты, чертов мошенник!  —пожаловался детский голос Монка. — Ты нарочно тыкаешь меня этой булавкой!

— Заткнись! — рявкнул Хэм. — У меня все еще есть идея попробовать использовать оконное стекло.

Монк и Хэм были прикованы наручниками к тяжелым механизмам, и им удалось дотащить их так, что они сели вплотную друг к другу. Хэм использовал булавку для галстука, пытаясь взломать замок на наручниках Монка.

Они приветствовали Дока широкими улыбками. Бронзовый человек взял булавку для галстука и принялся за замки.

— Слышали бы вы, какая блестящая идея пришла в голову этому мошеннику, чтобы освободить нас, —  возмущенно сказал Монк. — Он хотел разбить окно и использовать стекло, чтобы отрезать мне большой палец, чтобы кольцо наручника скользнуло по моей руке.

— Я уверен, что это сработало бы, — заявил Хэм, сохраняя серьезное выражение лица.

Монк фыркнул, затем спросил: — А где другой парень — Генри Трамп?

Бронзовый человек покачал головой. — Я отстаю от истории, Монк. Кто такой Генри Трамп?

Элейн Миллс добавила: — Очень приятный молодой человек, который пытался мне помочь и из-за своих стараний оказался втянутым в эту ужасную историю.

— Мы поищем его, — сказал Док. — И мы поищем дом, который, вероятно, находится под усиленной охраной.

Монк изобразил удивление. — И что же это последнее?

— Дом под охраной, — повторил Док. — Или это может быть не в доме. Это может быть где-то еще на острове.

— Что? — Требовательно спросил Монк.

— Вещь, которая все это объяснит, — сказал ему Док.

Старина Вейман Миллс доковылял до двери, выглянул, задыхаясь: — О боже мой! — и упал навзничь как раз перед тем, как пуля проделала аккуратное круглое отверстие в дверном косяке.

— Наша синекура стремительно оборвалась, — сухо заметил многословный Джонни.

Без видимой спешки Джонни наклонился к окну, разбил его, осыпав градом стекла, и отскочил к углу дома.

Человек, стрелявший в Веймана Миллса, услышал, как разбилось окно, и подбежал, чтобы выстрелить. У него был мощный ручной прожектор, и он включил его.

Джонни мельком увидел свет, предположил, что парень, должно быть, держит его в стороне, и перевел свой супер-пистолет в положение непрерывной стрельбы. Он выпустил пули по площади, простиравшейся на дюжину футов по обе стороны от источника света.

Свет упал; человек, державший его, закричал, и мгновение спустя он, пошатываясь, появился в поле зрения, хватаясь за грудь в том месте, куда попали пули милосердия, и, вероятно, недоумевая, что именно случилось. Он ослабел и сел, затем растянулся во весь рост на земле.

— Нам лучше всего отступить через деревню, —  посоветовал Док. — По пути обыщите дома.

— Да, — выдохнула Элейн Миллс. — Мы должны найти Генри Трампа!

— И кое-что, что эти люди будут охранять, — добавил Док.

Теперь дома стали меньше, чуть больше лачуг. За ними, но невидимое в ночи, виднелось большое каменное здание школы, стоявшее на холме.

Паки кричал, теперь уже не с другой стороны, а ближе; его крики были обращены к его людям, призывая их к атаке. Он часто брал тайм-аут, чтобы проклинать самолет, который все еще шумел над головой.

Монк и Хэм перешли на левую сторону улицы, ворча друг на другу нелестные вещи, пока обыскивали дома.

— Послушай, тупица, — обратился Хэм к Монку, — что, по мнению Дока, мы должны здесь найти?

Монк пнул ногой запертую дверь. — Полагаю, твоему великому мозгу все было ясно, — кисло сказал он Хэму.

Хэм нашел фонарик на столе в лачуге, которую они обследовали. Он включил его, и луч ненадолго осветил Монка. Хэм потушил его с большой поспешностью.

Монк взвизгнул и нырнул в ближайшее укрытие, прямо перед градом пуль, направленных на фонарь Хэма.

— Ты специально направил его на меня! — проскрежетал Монк. — Ты пытался подстрелить меня!

— Не повезло, — процедил Хэм в ответ. — Свет зажегся случайно, направленный в твою сторону.

— Если бы я бросил камень и он размозжил тебе голову, это тоже было бы несчастным случаем, — яростно сказал Монк.

— В любое время, когда у тебя появится желание, — пригласил Хэм.

Элейн Миллс, подслушавшая перепалку и не уловившая в голосах двух мужчин ничего, кроме крайней ненависти и ярости, подошла и с опаской схватила Дока Сэвиджа за локоть.

— Боюсь, двое ваших мужчин собираются подраться, — сказала она. — Вы не можете что-нибудь сделать?

— Не волнуйтесь, — сказал ей Док. — Они такие все время.

Откуда-то впереди раздался голос: — Док Сэвидж! Помогите!

— Это Генри Трамп! — ахнула Элейн Миллс и побежала вперед.

Они нашли Генри Трампа сидящим в открытом сарае, не слишком чистом месте, где исконные жители острова, должно быть, держали коров. Ноги Трампа были прикованы наручниками к столбу, который поддерживал крышу сарая.

— Я надеялся, что вы ищете меня, — выдохнул он.

Док принялся за наручники. Генри Трамп удивленно выругался, когда звенья разошлись под невероятными руками Дока.

— Ничего себе! взорвался он. — Я читал о вас, Сэвидж, и половине этой чепухи не поверил. Но я не думаю, что это было преувеличением.

Док рывком поставил молодого человека на ноги.

— Вы заметили какое-нибудь конкретное место на острове, которое охраняли эти люди? — спросил он.

— Нет, — озадаченно ответил Трамп. — Почему?

— Мы пытаемся найти такое место.

— А вот и здание школы. Оно впереди, на холме, — вставил Монк.

— И это единственное оставшееся здание, — добавил Хэм.

— Мы попробуем в здании школы, — быстро сказал Док.

Старый Виман Миллс встревоженно вмешался: — Послушайте, я думаю, мы должны попытаться сбежать от этого...

— Самолет — единственный путь к спасению, —  сказал ему Док. — И он в воздухе. Нам придется с этим бороться.

Паки и его люди приближались, но не безрассудно. Они время от времени стреляли и, очевидно, держались группами в целях безопасности.

Док различил голос Смита, а затем визгливый тон Уолла-Сэмюэлса, фальшивого детектива.

Генри Трамп подошел вплотную к Доку Сэвиджу. — Вы направляетесь в здание школы?

— Правильно! — Док сказал ему.

— Почему?

— Возможно, у них там тайник.

— Тайник? — Пробормотал Трамп. — Вы имеете в виду золото, которое они извлекли из океана?

— Они не брали никакого золота из океана, — сообщил Док Трампу. — Их завод — подделка.

— Из любви к грязи! — Трамп сглотнул. — Тогда что стоит за всем этим?

— Я объясню, как только мы окажемся в укрытии, — ответил Док. — Здание школы каменное. Мы можем забаррикадироваться там.

Трамп пробормотал: — Я не думаю, что это хорошая идея — загонять себя в угол.

Док не ответил, а двинулся дальше в темноте. Он нашел Джонни, Монка, Хэма и остальных, негромко скомандовал, и они выстроились гуськом, чтобы двигаться более незаметно.

Позади них Паки высказывал нечестивые суждения об интеллекте пилота, который все еще кружил над большим самолетом так близко к острову, что его шум мешал поискам.

Паки был обеспокоен. Он тоже был немного напуган, и часть его ненормативной лексики была предназначена для того, чтобы поддержать его собственные нервы. Ему не нравилась идея охотиться за Доком Сэвиджем в темноте.

— Prenez garde! — предупредил он своих людей. — Будьте осторожны! Особой спешки нет.

— Я же говорил тебе, что бронзовый парень — плохое лекарство, — пробормотал Смит.

— Заткнись! — посоветовал Бенджамин Гильтштейн. — У нас все еще есть закрытая карта, о которой бронзовый человек не знает.

— Да, — согласился Паки. — Но он не должен ничего заподозрить. Поэтому мы должны сделать вид, что охотимся на него .

В этот момент Паки сделал резкий выпад и плашмя рухнул на землю: голос из окружающей темноты дал ему одно из самых ярких стартов в его непростой карьере.

— Дурак! —  прорычал голос. — Не производи шума, который заставит Сэвиджа заподозрить, что я рядом.

— Шеф! — выдохнул кто-то.

— Да, сказал Паки. — В чем дело?

— Док Сэвидж ведет свою группу в здание школы, — сказал голос.

—  Comment! — взорвался Паки. — Что? Но как он догадался...

— Он обыскал деревню, — раздался голос лидера, который все это время держался на заднем плане. — Теперь он собирается заглянуть в школу.

— Тогда он должен подозревать правду, мсье, — простонал Паки.

— Да, — согласился другой. — Инцидент в Уоше, должно быть, дал ему ключ к разгадке.

— Что нам делать? — спросил Паки.

— Отведи всех своих людей в здание школы, —  приказал другой. — Будьте внутри. Когда появится Док Сэвидж, попытайтесь схватить его и кого-нибудь из его людей. Но держи их подальше от школы любой ценой.

- Oui, — согласился Паки.

— Позже мы загоним Сэвиджа в угол, — заявил другой. — Я это устрою. Он меня не подозревает.

— Вы собираетесь снова присоединиться к нему? — Спросил Паки.

— Конечно, — усмехнулся человек, отдававший приказы.

Таинственный оратор стоял всего в нескольких футах от Паки и остальных. Теперь он отступил назад, раздвинул кустарник и двинулся в направлении Дока Сэвиджа и его компании. Мужчина двигался со всей скоростью, соответствующей тишине, и, взглянув вверх, где в темноте стонал самолет, он свирепо ухмыльнулся, благодарный за шум, который производил самолет.

Не прошло и четырех минут, как он стал одним из группы Дока Сэвиджа. Очевидно, его отсутствие никто не заметил. Ни разу свет не озарил его черты.

Паки был занят сбором своих людей. Когда он собрал их, они побежали кружным путем к зданию школы. Им не потребовалось много времени, чтобы добраться до строения.

Играющие дети стерли траву и растительность с земли, прилегающей к зданию школы, так что она была голой, превратившись в купол из каменистой глины, на вершине которого возвышалось здание.

Подойдя к двери, Паки тихо позвал. Ответа не последовало. Паки что-то беспокойно пробормотал, рискнул и посветил фонариком. Затем он выругался.

Дверь была приоткрыта, а рядом с ней растянулся мужчина. Его глаза были широко открыты, и он дышал ровно, но его конечности были странно одеревеневшими, неспособными двигаться.

— Дело рук этого дьявола, Сэвиджа! — Паки выдохнул.

— Понятно, — пробормотал Смит. — То же самое случилось с одним из наших людей в Уоше. Док Сэвидж как-то чертовски сильно сжимает его шею сзади.

— Внутрь! — заскрежетал Паки. — Мы должны схватить их, мсье!

Приказ пришлось отдать еще дважды, прежде чем люди набрались смелости и нырнули в здание школы. Они держали оружие наготове.

Но, к их безграничному изумлению, ничего не произошло. В здании никого не было.

— Bon! — Паки взорвался. — Док Сэвидж вышел вперед и расчистил путь, затем вернулся за остальными. Мы победили их!

Когда все мужчины оказались внутри, дверь захлопнули и заперли на засов. Окна были снабжены большими листовыми щитками из пуленепробиваемой стали. В них были проделаны бойницы.

Смит усмехнулся. — Похоже, что мы находимся на вершине чертова мира.

Его удовлетворение продлилось недолго.

Снаружи раздался властный голос Дока Сэвиджа: — Вы, джентльмены, попали в ловушку!

Мужчины в здании школы восприняли эти слова по-разному.

Смит застонал. Бенджамин Гилтштейн промолчал. Паки был настроен откровенно скептически.

— Стреляйте, друзья! — рявкнул он. — Стреляйте на его голос!

— Подождите! — Крикнул Док Сэвидж, и в его властном тоне прозвучала беспечная мрачность, которая привлекла внимание. — Я был внутри до того, как вы пришли.

— Он не лжет, — пробормотал Смит. — Помнишь парня, которого мы нашли у двери!

— В подвале, — продолжал Док Сэвидж, — находится упаковочный ящик. В нем динамит, который был изъят из вашего арсенала. К нему прикреплены провода детонатора.

Паки рявкнул: — Посмотри и убедись, что он лжет!

— В подвале горит свет, — крикнул Док. — Мы видим контейнер со взрывчаткой и можем привести его в действие прежде, чем кто-либо из вас успеет его сдвинуть.

Дверь в подвал распахнулась, и Смит заглянул вниз, в ярко освещенное нутро.

— Черт возьми! — взорвался он и отступил назад.

Ящик со взрывчаткой был подвешен на проволоке к потолку примерно в шести футах от открытого окна. Другие провода, изолированные, тянулись от него через окно.

— Выключите свет, — предложил Бенджамин Гилтштейн. — Тогда провода можно перерезать незаметно для него.

— Non! — сглотнул Паки. — Он приведет эту штуку в действие в тот момент, когда погаснет свет.

До них донесся слабый голос Дока Сэвиджа. — Подумайте об этом, ребята. Затем бросайте оружие и выходите.

Снаружи ждали Док Сэвидж и его группа. Они установили фонарики так, чтобы лучи освещали четыре стороны здания школы.

Задний свет от фонарей слабо освещал группу Дока, так что они держались за камнями и деревьями. Джонни, худой и костлявый, как сама смерть, склонился над электрическим генератором, который был присоединен к взрывчатке.

Генри Трамп был очень напряжен, очень бледен. Он несколько раз облизнул губы и посмотрел на Дока Сэвиджа, который последние несколько минут постоянно находился рядом с ним.

— Вы притворились, что помогаете Элейн Миллс, чтобы убедиться, что ее поймали, не так ли? — Док резко спросил его.

Генри Трамп не вздрогнул. Возможно, черты его лица стали немного более бледными.

— Что меня выдало? — хрипло спросил он.

— Вы вернулись поговорить с Паки после того, как мы отправились в школу, — сказал ему Док. — Вы думали, что я впереди, но я был позади, следя за тем, чтобы никто из врагов не обогнал нас. Я слышал, как вы ускользнули.

Трамп слегка поклонился, затем чопорно опустил обе руки по бокам.

— Я не собираюсь быть настолько глупым, чтобы отрицать это, — сказал он. — Да, я действительно присоединился к девушке, чтобы убедиться, что ее схватили. Я также был ответственен за поимку Хэма. Когда Хэм пришел за мной, у меня было время подать сигнал своим людям, прежде чем надеть наручники и притвориться заключенным .

— Вы были довольно умны, — признал Док.

— Да, скорее всего, — проскрежетал Трамп и яростно потряс правой рукой.

В поле зрения появился маленький автоматический пистолет — должно быть, он висел на крючке внутри его рукава. Трамп, сложив правую руку рупором, сумел поймать его.

Но он так и не воспользовался оружием. Док Сэвидж, сделав выпад при первом взмахе правой руки, нанес удар кулаком в челюсть Трампа. Голова молодого человека откинулась назад, затем вперед; он закашлялся, и взрывом у него вылетели расшатанные зубы. Затем он упал.

Шум при падении привлек внимание Элейн Миллс. Она подбежала.

— Что с ним случилось? — выдохнула она. — Он был таким милым молодым человеком.

Дверь школьного здания открылась, и вышел Паки. У него не было оружия, и его руки были напряжены над головой. Остальные его люди последовали за ним, нервно оглядываясь, словно опасаясь, что взрывчатка сдетонирует до того, как они выйдут.

Когда-то эта комната была кабинетом директора маленькой школы. До сих пор стояли пустой письменный стол и книжный шкаф.

На полу лежало множество упаковок, завернутых в мешковину, и множество прочных коробок, ни одна из последних не была очень большой, но были крепкой конструкции. Некоторые пакеты и коробки были вскрыты.

Содержимое, разбросанное по полу, на первый взгляд выглядело как мусор. Здесь были вазы, кубки, столовые приборы. Там были бесформенные глыбы, которые когда-то были чашами, и громоздкие статуи, мемориальные доски, цепи.

Монк отбросил молоток, которым открывал контейнеры.

— Золото, все это! — сказал он. — Нет необходимости проводить химические тесты.

Старый Вейман Миллс выпрямился во весь свой дрожащий рост и завопил: — Джентльмены, говорю вам, это ошибка. Вы ошибаетесь! Установка для извлечения золота из морской воды действительно работает!

— Дядя! — предостерегающе произнесла Элейн Миллс.

— Мне очень жаль, — сказал ему Док, — но это не работает. Сегодня утром я провел дополнительное обследование.

Джонни, из-за растрепанной одежды выглядевший чуть более костлявым, чем обычно, закончил читать пачку бумаг, в которых содержались собранные им в Лондоне данные о короле Джоне.

— Все сходится, — рассеянно сказал он, забыв употребить большие слова. — Когда король Джон был вынужден подписать Великую хартию вольностей в 1215 году, он был разгневан на баронов, которые заставили его подписать. Он собрал армию головорезов и отправился грабить замки своих баронов в порядке мести. Он был очень успешен и получил много добра.

— Где ты это взял? — Требовательно спросил Монк.

— Из официальной истории Англии, — парировал Джонни. — Пожалуйста, помолчи, пока я закончу. Возмущенные бароны собрались вместе и преследовали короля Джона. Чтобы спастись от них, он срезал путь через Уош. Прилив поймал в ловушку его обоз с сокровищами, и он был потерян, король Джон едва спасся. Считается, что шок от потери награбленного стал причиной его смерти вскоре после этого .

Монк указал на содержимое пакетов и коробок. — Это сокровище короля Джона?

— Так и есть, — вставил Док Сэвидж. — Генри Трамп, Паки, Смит, Бенджамин Гилстейн и остальные нашли его. Они извлекли его из зыбучих песков с помощью проходческих шахт, используя современный способ замораживания грязи, чтобы ее можно было выкопать .

— Это объясняет холодильный аппарат, который мы нашли в болотах возле Уоша, — добавил Джонни.

Веман Миллс застонал. — Говорю вам, мой способ добычи золота из моря осуществим, — воскликнул он.

— Возможно, — тихо согласился Док. — Но потребуется больше работы, прежде чем это станет практичным в коммерческих масштабах. Эти люди просто обманули вас. Они использовали ваш завод в качестве прикрытия для переплавки золота Короля Джона и его сбыта.

— Это была тщательно продуманная схема уклонения от уплаты налогов, дядя, — сказала Элейн.

Снаружи Хэм крикнул: — Послушайте, я что, должен весь день присматривать за этими заключенными? Как насчет небольшой помощи?

Из окна Док окинул взглядом пленников. Они все были там — от Генри Трампа, главаря банды, до самого недовольного из них, пилота самолета, у которого на рассвете закончился бензин. Вынужденный сесть, пилот был легко взят в плен.

Пилот стал объектом изрядного сарказма со стороны своих товарищей, они настаивали на том, что, если бы он не производил столько шума над головой, Дока Сэвиджа могли схватить.

Док Сэвидж слушал перепалку без интереса. Это было неважно.

Бронзовый человек также не был сильно взволнован сокровищем, которое находилось у него за спиной, хотя оно, несомненно, исчислялось миллионами. Док не испытывал собственнического интереса к находке. Как и все деньги, которые он заработал в ходе своей странной карьеры помощи другим в беде, это богатство короля Джона должно было пойти на достойные благотворительные организации, на строительство больниц, на учреждение целевых фондов для школы одаренных студентов.

Старый Вейман Миллс хотел остаться на острове и осуществить свою мечту - добывать золото из моря. Это можно было устроить. И старый Вейман Миллс мог преуспеть. Когда-нибудь кто-нибудь совершит подвиг. Идеи Веймана Миллса ни в коем случае не были безумными.

Элейн, конечно, останется со своим дядей. Без сомнения, она станет заметной фигурой в шквале газетной рекламы, который наверняка разразится. Она была очень фотогенична.

Пока Элейн говорила мало. Она была озлоблена по отношению к Генри Трампу, и у нее были на то причины. Правда, в течение всего утра ей явно нравилось общество Дока Сэвиджа, и этот факт несколько смутил бронзового человека. В том опасном существовании, которое он вел, не было места женским привязанностям.

Док Сэвидж взглянул вверх. Облака рассеялись, за исключением запада, где они все еще были густыми.

Монк, стоявший посреди сокровищ короля Джона, широко улыбнулся и начал зевать. Его большой рот внезапно застыл на полуслове.

— Черт возьми! — взорвался он. — Я только что понял кое-что забавное.

Док вопросительно посмотрел на него.

— С тех пор, как это началось, — объяснил Монк, — не было убито ни одной чертовой души. Боже, мы становимся эффективнее!

----------

Еще больше приключений Дока Сэвиджа на русском языке - на Sponsr: https://sponsr.ru/pulps/