Утро началось с телефона. Не с будильника, и не с Дюбеля, который уже научился ходить по мне как по своей законной жилплощади, а именно с телефона. Он завибрировал на столе, затих, снова завибрировал, а потом коротко пискнул сообщением. Я лежал с закрытыми глазами и пару секунд слушал этот звук.

Дюбель Некоторое время сидел на краю кровати потом встал, лениво прошёлся по одеялу, наступил лапой мне на живот и спрыгнул на пол. В кухне зашуршал пакет с кормом. Этот серый паразит быстро понял, что если разбудить человека, то еда появляется раньше.

Телефон снова ожил. Я протянул руку, взял его и посмотрел на экран. Три пропущенных, пять сообщений, один голосовой. И тут же снова звонок

— Да, — хрипло сказал я.

— Максим? — осведомился женский голос. — Нам Людмила Васильевна ваш номер дала, сказала, вы мастер хороший, у нас кран на кухне подтекает, и ещё под раковиной там что-то капает, вы не могли бы сегодня вечером подъехать?

Я провёл ладонью по лицу и сел на кровати, чуть поёжившись, потому что в комнате было прохладно.

— Сегодня не могу, — ответил я.

— А завтра? — женщина сразу стала напряженнее.

— Завтра тоже.

— А когда можете?

Я посмотрел на список сообщений. Один человек прислал фото крана так близко, что на снимке было видно только пятно ржавчины и кусок пальца. Второй написал: «СРОЧНО!!!», но не указал, что именно срочно. Третья спросила, чиню ли я домофоны и пластиковые окна.

— Скиньте фото проблемы и адрес в сообщение, — сказал я, окончательно просыпаясь. — Я передам мастеру.

На том конце повисла пауза.

— Какому мастеру? — подозрительно спросила женщина. — Людмила Васильевна именно вас советовала.

— Нормальному мастеру, — сказал я. — Под моим контролем.

— А вы точно проверите? Просто у меня уже был один, он пришёл, посмотрел, сказал, что надо менять всё, взял тысячу за диагностику и ушёл, а кран как капал, так и капает.

— Проверю, — сказал я и встал, потому что Дюбель уже начал скрести миску по полу. — Условия простые. Если мастер накосячит, переделает за свой счёт. Если вы попытаетесь сбить цену после работы, он больше к вам не приедет. Если всё честно, то всем нам удобно. Верно?

Женщина на том конце провода успокоилась.

— Хорошо, — сказала она мягче. — Я сейчас пришлю фото, только я не очень в этом разбираюсь.

— Сфотографируйте общий вид под раковиной, потом сам кран, потом место, где капает. Не надо снимать вплотную, я не микробиолог.

Она коротко засмеялась.

— Поняла. Спасибо вам.

Я сбросил вызов и пошёл на кухню., где встретил Дюбеля возле миски. Насыпал корм и включил чайник.

— Видишь, мохнатый, — сказал я, доставая овсянку. — Спрос есть. Теперь надо перестать быть рабом спроса.

После привычной зарядки, душа и завтрака я сел за стол, открыл блокнот и начал разбирать ситуацию. Последние дни дали результат. Гараж был снят. Сысоев с компанией временно отправился отдыхать на нары, Петренко стал силовым контактом, а Скряцкий стал удобным поставщиком со скидками, и сообщил новость о Михалыче. Репутация в районе росла, и вот тут началась проблема. Репутация тянула за собой звонки, но я не мог успеть везде.

У каждого человека была маленькая беда, которая для него выглядела как конец света. Денег там было немного, а вот времени уходило предостаточно, но и отказывать было нельзя. Сарафанное радио строилось на доверии, а доверие у бедных людей штука хрупкая. Один раз не приехал, второй раз грубо ответил, третий раз поставил цену как в элитном сервисе, и всё, можно сказать вышел в тираж. Значит, нужен был человек, нормальный мужик с умелыми руками, которому можно отдать мелкие заказы и не бояться, что он сдерет с какой-нибудь старушки последние две тысячи или придёт на заказ с перегаром. В районе таких надо было еще поискать. Но один кандидат у меня имелся.

Степаныча я нашёл там же.

— Утро доброе, — сказал я, подходя.

Степаныч покосился на меня, затянулся и выпустил дым в сторону баков.

— Для кого как, Макс, — буркнул он. — У тебя, может, доброе.

— Ильич?

— А кто ещё, — зло усмехнулся он и сплюнул. — Этот красномордый деятель опять материалы списал. По бумагам я получил три смесителя, два мешка смеси, кабель и какие-то прокладки, мать их. По факту видел один смеситель, да и тот китайский, такой, что его руками трогать стыдно. Теперь говорит, недостача на мне, из зарплаты вычтет, и ведь, сволочь, даже прокуратуры не испугался.

— Документы подписывал? — спросил я.

Степаныч поморщился и отвёл взгляд.

— Да какие документы, Макс. Зинаида бумажку сунула, сказала, потом разберёмся, там только получение. Я и подписал, дурак старый.

Он сказал это без злости, и это было хуже всего. Когда человек злится, в нём ещё есть энергия сопротивляться, а Степаныч произнес это так, будто давно привык, что его обманывают.

— Ясненько, — протянул я, а потом перешёл к делу: — Степаныч, предложение есть, хочешь работать без Ильича?

Он хмыкнул, но посмотрел уже внимательнее.

— А кто ж не хочет. Только он, зараза, как грибок в ванной, думаешь, вывел, а он опять лезет из шва.

— Вытравим мы этот грибок, — улыбнулся я, — короче, у меня мелких заказов стало больше, времени на все не хватает. Работа мелкая, легкая, но относится к ней наждо серьезно. Репутация, сам понимаешь. Я принимаю звонки и нахожу клиентов. Ты едешь и делаешь. Материалы по чекам, деньги делим честно, мой процент за клиента и контроль, твой за работу.

Степаныч долго молчал. Сигарета почти догорела, пепел упал ему на рукав, но он даже не стряхнул.

— Ты меня нанять хочешь? — спросил он наконец.

— Не нанять, а взять под крыло.

— Красиво сказал, — он усмехнулся и чуть прищурился. — когда слова красивые превая мысль о том, что тебя пытаются обмануть.

— Могу грубее, — кивнул я, — Ильич тебя достает. Я могу дать тебе работу, где тебя не будут унижать и тем более вешать на тебя чужую недостачу. Но халявы не будет. Работаешь нормально и зарабатываешь. Если косячишь, то исправляешь сам. Приходишь на заказ с перегаром, уж прости, вылетаешь. Возьмешь что-то лишнее у клиента сверх оговоренного, то я узнаю, и разговор у нас будет неприятный.

Степаныч посмотрел на меня без своей обычной дворовой иронии. В глазах мелькнуло что-то вроде надежды.

— А если я не потяну? — спросил он тише. — Я тебе сразу скажу, Макс, я не молодой. Спина болит, а сердце шалит, да и давление скачет. Сегодня бодрый, завтра как мешок с картошкой.

— Поэтому тяжёлых работ давать не буду. Никаких демонтажей стен и таскания мешков на пятый этаж, только то, где нужны руки, голова и нормальное отношение к людям, а это ты вроде умеешь.

Он затушил сигарету и бросил окурок в мусорку. Это кстати тоже показатель, не боросил на землю, значит не был свиньей.

— Уважение, значит, — сказал он, будто пробовал слово на вкус. — Давно не слышал это слово на работе.

— Ну темболе. Будешь привыкать

— А Пётр Ильич если узнает?

— Он узнает, — согласился я. — И что с того?

Степаныч хмыкнул, но теперь как-то весело.

— И правда, что с того? — он вопросительно посмотрел на меня, — Максим, вот раньше ты бухал и матерился, а теперь людям раздаёшь, как начальник.

— Ну да, — кивнул я, — надоело матерится и бухать, так что решил изменить свою жизнь. Лучше поздно чем никогда.

— Ладно, — сказал Степаныч и поправил кепку. — Давай попробуем. Только цену ты говори сам, а то я или мало возьму, или потом совесть заест.

— Совесть оставь для проверки качества, — сказал я. — Первый заказ сегодня. Женщина, кран на кухне. Фото скинет, я тебе перешлю. Позвонишь, договоришься и подъедешь. Инструмент есть?

— Есть, — он поморщился. — Старый, но живой, совсем как я.

В «Луче» сторож выглянул из будки и увидев меня заулыбался. Видимо произвел я в тот раз на здешнего охранника серьезное впечатление.

— Живой, арендатор?

— Пока да, — ответил я останавливаясь у шлагбаума.

— Сегодня то без происшествий? А то в прошлый раз меня полиция достала… то да се… свидетель я типа,

— Надеюсь, что больше такого не будет, — сообщил ему.

— Да ты не думай, такой веселухи я не припомню. Жаль тогда попкорн не купил, — дед скривил губы в улыбке и нажал кнопку. — Если опять разборку какую затевать будешь, ты хоть заранее скажи.

— Если придут, билет продам. — рассмеялся я.

— Во, коммерция пошла, — он покачал головой. — Не зря гараж снял.

Я проехал к своему гаражу.

Денег после закупок и аренды осталось не так много, чтобы устраивать капитальный ремонт, значит, работаем руками используя то, что есть под рукой.

Я переоделся в старые штаны, надел перчатки и начал с мусора. Каждая ходка давалась телу тяжело, но в этой работе было что-то медитативное. Собрал, поднял и вынес… все просто и понятно. На третьей ходке ко мне подошёл сосед по гаражам. Он жевал семечки и с любопытсвом смотрел смотрел на меня.

— Обживаешься? — спросил он.

— Пытаюсь.

— Тут прошлый арендатор тоже пытался, — мужик кивнул на гараж. — Потом жена выгнала, он всё бросил. Хороший мужик был, только водка довела. А ты я слышал мастер какой-то?

— По инженерке, — пояснил я.

— Это сантехник, что ли?

— Если проще, да.

— У меня в боксе кран на рукомойнике течёт, потом глянешь?

Я чуть было не рассмеялся, да сантехники нужны везде.

— Потом, — сказал я. — Сегодня гараж убираю.

— Ну заходи, — он сплюнул семечную шелуху в снег. — мы люди простые.

— Простые люди обычно самые сложные клиенты.

Он хмыкнул, но обиды не показал.

— Ладно, инженер, не буду мешать.

Я вернулся к работе и отскрёб мазутные пятна. Пол не стал чистым, но уже было что-то отдаленно похожее на это.

Трещины в стенах я расшил отвёрткой и шпателем, замешал смесь в старом ведре и замазал. В одном месте бетон крошился сильнее. «Аналитический взор» включился сам и перед глазами подсветились линии напряжения, слабые точки и пустоты под старой штукатуркой. Я отметил участок мелом. Тут позже надо будет усилить, если ставить полки с тяжёлым инструментом. Гараж, как и человек, сначала показывает мелкие трещины. Если игнорируешь их, то потом удивляешься, почему всё рухнуло.

Верстак я собрал из поддонов, которые нашёл возле мусорной площадки кооператива, и листа фанеры, купленного у Скряцкого почти по закупке. Поддоны были кривые, с торчащими гвоздями, но дерево ещё держалось. На середине работы позвонил Степаныч.

— Макс, я у этой женщины, — сказал он вполголоса, будто находился на секретном объекте. — Там кран не кран, а слёзы, но менять всё не надо, можно поджать и одну подводку заменить.

— Фото скинь, — сказал я, прижимая телефон плечом и закручивая саморез.

— Скинул уже. Она спрашивает, сколько.

Я открыл фото. Если взять с неё как с богатой, будет свинство. Если бесплатно, Степаныч не заработает, и система развалится. Я назвал цену, отчего Степаныч хмыкнул.

— После работы сфотографируй сухое место под раковиной. Деньги получишь, мне переведешь тридцать процентов.

— Тридцать процентов? — в голосе Степаныча появилась осторожность.

— За клиента, контроль и ответственность. Хочешь искать клиентов сам, брать риски сам, отвечать сам, бери сто процентов.

Он помолчал, потом буркнул:

— Ладно, справедливо. Женщина нормальная, кстати, чай предлагает.

— Чай после работы попьешь. И бахилы не забудь одеть.

— Да надел я, не ори, начальник, — сказал он, но в голосе было довольство.

К вечеру гараж изменился. Бетонная коробка всё ещё оставалась бетонной коробкой, но теперь это было место, где можно работать.

После уборки я занялся скутером. Я завёл мотор, прикрыл глаза и прислушался. После гаражной драки новый слух, что появился у меня оказался хорошим подспорьем. Звук работающего мотора моего двухколесного средства передвижения меня удовлетворил

— Нормально, — сказал я пустому гаражу.

Телефон пискнул. Степаныч прислал фото сухой полки под раковиной, чек за подводку и сообщение:

Я припарковал скутер в темном дворе, спрятав его за мусорными баками, и дальше пошёл пешком. Ресторан ещё не открылся, но уже сиял огнями, создавая иллюзию уюта и недоступной для простых смертных роскоши, но я смотрел на это здание как архитектор, который сам когда-то утверждал подобные проектов.

Я активировал «Аналитический взор», и в поле моего зрения сразу попали три камеры наружного наблюдения, висящие под козырьком крыши, контролирующие подходы к зданию. Обычный вор попытался бы их разбить камнем или закрыть лицо капюшоном, но я просто видел их слепые зоны, которые светились в моём сознании безопасными зелёными коридорами, оставляя проход вдоль задней стены. Я двигался плавно, контролируя дыхание и шаг, чтобы не хрустнуть куском льда или гравием.

На заднем дворе я нашёл то, что, собственно, должно было мне сегодня помочь. Подошёл к вентиляционной шахте подвала, закрытой металлической решёткой, достал из кармана два куска проволоки, которые подготовил заранее, и начал работу. Я сделал несколько точных движений внутри замка, чуть надавил, где это требовалось, и он тихо щелкнул. Я аккуратно снял его, положил на землю, и потянул решетку на себя, стараясь не скрипеть. Сняв ее, протиснулся внутрь и медленно пополз вперёд, ориентируясь на гул работающего оборудования.

В своей прошлой жизни я бы уволил любого подрядчика, который оставил подобный доступ к важным техническим помещениям, но сейчас подобная халатность играла мне на руку. Спустя пару минут я добрался до внутренней вентиляционной решётки, ведущей в щитовую и насосную станцию ресторана. Выдавив пластиковые крепления, я бесшумно спрыгнул на пол, оказавшись если так можно сказать, в сердце инженерных систем этого здания.

Просторное помещение было заполнено трубами и водяными насососами с манометрами и мигающими датчиками. Для обывателя всё это смотрелось загадочно и непонятно, но для меня это была открытая книга. Я прошёл мимо хромированных магистралей, вслушиваясь в гул системы климат-контроля. Здесь всё было новеньким, сделанным по последнему слову техники, но даже идеальная система имеет уязвимости, если знать где они находится.

Моя задача состояла в том, чтобы устроить незаметный каскадный сбой, который инженеры «Элит-Комфорта» не смогут быстро диагностировать и исправить. Можно конечно было просто перерезать силовой провод или разбить трубу молотком, но такие повреждения можно т исправить за час-другой, да и охрана насторожится и сразу начнет искать следы взлома. Так что моя задача была гораздо сложнее.

Дверь в конце коридора скрипнула, и я услышал приближающиеся шаги, скользнул в тень за накопительным бойлером, сливаясь с темнотой и замирая, контролируя каждый удар сердца.

— Слышь, Михалыч, я сейчас в подвале нахожусь, тут всё тихо, насосы гудят как обычно, а пылищи столько, что дышать тошно, — проворчал охранник, лениво водя лучом дешёвого фонарика по переплетению труб, пока его вторая рука тянулась к пачке сигарет в кармане.

— Давай быстрее проверяй там, а то наше начальство завтра с утра с проверкой припрется, так что нечего там резину тянуть, и дуй обратно на пост, мне ещё покурить охота — хрипло отозвалась рация, издав писк, от которого охранник поморщился.

— Да проверяю я, этот лысый хрен из монтажников обещал всё убрать ещё вчера, послезавтра у них официальное открытие, а половина розеток на главной кухне не пашет, вот умора будет, если эти хваленые повара без электричества останутся и будут на мангале свои деликатесы жарить, — усмехнулся охранник, широко зевнув, з и его фонарь мазнул по стене буквально в метре от моего укрытия.

— Твоё дело периметр стеречь, а не чужие розетки считать, так что закругляйся там со своей экскурсией и вали сюда, пока старший смены не проснулся и не вкатил нам обоим штраф, — грубо отрезала рация, после чего охранник сплюнул на пол и медленно побрёл к выходу, шаркая ботинками.

Я дождался, пока дверь закроется, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Времени у меня было немного, поэтому я сразу подошёл к распределительному щиту и аккуратно открыл дверцу, за которой мигали индикаторы частотных преобразователей. Эти умные устройства контролировали скорость вращения двигателей в зависимости от текущего давления в трубах, собирая данные со всех точек здания.

Я достал отвёртку с пинцетом и включил на телефоне фонарик. Работа требовала ювелирной точности, потому что любая ошибка могла привести к включению аварийной сигнализации.

Я нашёл электронный датчик давления, зашитый в магистраль холодного водоснабжения и снял защитную крышку, стараясь не поцарапать резьбу. «Аналитический взор» позволял мне видеть движение электрического тока по жилам проводов, подсвечивая их золотистым светом.

Я пинцетом отсоединил два контакта, поменял их местами и вставил обратно в пазы, изменив полярность поступающего сигнала. Теперь датчик будет считать, что давление в системе падает, когда оно на самом деле растет, отправляя ложные данные на главный вычислительный контроллер.

Затем переключил внимание на панель частотного преобразователя, на дисплее которого светились заводские настройки, которые никто не удосужился оптимизировать. Вошел в сервисное меню, и поблагодарил ленивых подрядчиков за пароль. Стандартные четыре нуля никто не удосужился поменять.

Мои пальцы быстро бегали по кнопкам, сбивая параметры встроенного регулятора и увеличивая время отклика системы на доли секунды. Визуально ничего не изменилось, но я знал, что когда ресторан откроется и потребление воды резко возрастет, эта система сойдёт с ума, пытаясь компенсировать ложные показатели.

Насосы начнут работать вразнос, пытаясь поднять несуществующее падение давления, гидроудары начнут рвать соединения на трубах, а климат-контроль захлебнётся от нестабильного потока холодоносителя.

Я на мгновение замер, вслушиваясь в звук работающих агрегатов, и заметил, как ритм насосной станции изменился, в нём появилась прерывистая пульсация. Отлично! Я запустил свой сценарий, теперь можно уходить.

Убедившись, что следов грязи на пластике панелей, я не оставил, тем же путём вернулся к вентиляционной шахте, подтянувшись на руках и забросив тело в узкий короб. Выбратся обратно на улицу было сложнее, мышцы спины ныли от напряжения, а в носу свербило от поднявшейся пыли, но я справился.

Закрыл за собой решётку, повесил сломанный замок так, чтобы визуально он казался целым, и растворился в ночи. Скутер послушно ждал меня за мусорными баками. Я завёл мотор, и мы покатились прочь от элитного района, оставляя позади бомбу замедленного действия, которая должна была взорваться точно по моему расписанию.

Утро встретило меня приятной мыслью: ночная закладка должна была сработать. Не сразу, конечно, системы такого уровня не падают мгновенно. Им нужно время, чтобы ошибка расползлась по контуру, зацепила автоматику, заставила людей нервничать, перезапускать, делать лишние движения и в итоге превратить мелкий сбой в настоящую аварию.

Я не торопился. Сначала рутина: пробежка по мокрому двору, турники, несколько подходов через боль, потом контрастный душ.

Дюбель сидел на стиральной машине и внимательно смотрел на меня.

— Что? — спросил я, вытирая лицо полотенцем. — Тоже считаешь, что я слишком медленно двигаюсь?

Котёнок зевнул и отвернулся. Его, судя по всему, интересовал только завтрак.

— Мог бы и проводить меня, — усмехнулся я, насыпав ему корм. — Всё-таки сегодня важное дело.

Но моему домашнему «зверю» было как-то неважно, что это за «важное».

До ресторана я доехал быстрее, чем ожидал, и хаос заметил ещё за квартал. Возле фасада творилось именно то, на что я рассчитывал — паника.

Я не стал останавливаться сразу, сбросил скорость и проехал мимо внимательно наблюдая за происходящим, и лишь потом остановился на другой стороне улицы..

У технического входа жадно курили трое рабочих в мокрых комбинезонах. Один сидел прямо на бордюре в бахилах, свесив руки между коленей. Из двери выбегали уборщики. Один тащил ведро, расплескивая воду себе на ботинки, второй волок мокрые тряпки, скрученные в узлы.

Чуть в стороне стояла женщина лет сорока, если судить по ее одежде и дорогой сумке, она была либо владелицей, либо администратором ресторана.

Ее дицо покраснело, несколько прядей выбились у виска, а губы дрожали от злости. Она махала рукой перед лицом мужчины с бейджиком, судя по всему представителем управляющей компании и кричала так, что её наверно было слышно на соседних улицах.

— Мы все исправим Виктория Александровна… — попытался успокоить свою собеседницу мужчина, ног бещуспешно.

— Что вы исправите⁈ Открытие послезавтра! — выкрикнула она, ткнув пальцем в сторону дверей. — Послезавтра, Глеб Сергеевич! У меня уже разосланы приглашения, будет пресса, кухня уже продукты приняла! А в подвале бассейн! Вы понимаете слово «бассейн»⁈

О Глебе Сергеевиче я уже знал. Именно он был главным инженером фирмы «Элит-комфорт» Сейчас он держал телефон у уха и одновременно пытался не смотреть на Викторию. Получалось откровенно плохо.

— Да не ори ты на меня! — рявкнул он в трубку, потом осёкся, потому что Виктория посмотрела на него так, будто готова была убить. Он отвернулся и продолжил уже тише: — Я тебе говорю, станция не держит режим. Давление скачет. Частотник уходит в ошибку. Нет, не датчик протечки. Я датчик протечки проверял. Да что ты мне по инструкции читаешь, я сам инструкцию писал для этих идиотов!

Я развернул скутер и направился к этой парочке.

Сейчас обратиться к ним было правильнее всего. Штатные специалисты похоже не могли справиться, руководство искало виноватого, а владелица была на грани истерики. Значит, им нужен был не подрядчик, а человек, который зайдёт, скажет «отойдите» и сделает так, чтобы вода ушла.

Я подъехал ближе, заглушил мотор и поставил скутер на подножку. Делал всё спокойно и без суеты. Когда я подошёл, Виктория как раз снова сорвалась на Глеба.

— Вы мне сейчас не рассказывайте про режимы! — сказала она, сжимая ремешок сумки. — Мне нужен результат. У меня через два дня люди будут здесь есть, а не плавать!

— Да я что, воду туда налил? — огрызнулся Глеб, но уже не так уверенно. Он снова приложил телефон к уху. — Слушай, я тебе говорю, она после перезапуска три минуты работает и опять валится. Насосы ловят гидроудар, второй уже греется. Если он встанет, это будет катастрофа.

Я остановился в двух шагах от них и подождал секунду, чтобы фраза повисла в воздухе.

— Потому что датчик обратного давления конфликтует с преобразователем, — спокойно сказал я. — Если продолжите перезапускать вручную, добьёте второй насос.

Глеб медленно повернулся ко мне. Сначала он посмотрел на форму, потом на кейс, и лишь после этого на лицо.

— Ты кто вообще такой? — спросил он, убирая телефон от уха. Голос у него был грубый, но уже без прежнего напора.

Виктория тоже посмотрела на меня, но только ее взгляд был совсем другим. Было видно что она готова ухватиться за любой шанс.

Я достал визитку и протянул Глебу.

— Максим Смирнов. Кризисная диагностика инженерных систем. Десять минут осмотра бесплатно. Если я ошибаюсь то уезжаю, и вы продолжаете искать виноватого. Если прав обсуждаем цену.

Глеб брезгливо взял визитку двумя пальцами, прочитал и поморщился.

— Кризисная диагностика, — повторил он с усмешкой. — Сейчас каждый второй сантехник кризисный инженер.

— Сантехник хотя бы полезен, — спокойно ответил я. — В отличие от человека, который трижды перезапускает аварийную систему, не понимая причины сбоя.

Кто-то из рабочих тихо хмыкнул. Глеб резко обернулся.

— Тебе смешно, Лёша?

Тот самый сантехник на бордюре поднял голову. Лицо у него было усталое, а волосы прилипли ко лбу. Он затянулся, бросил окурок в лужу и неловко поднялся.

— Глеб Сергеич, — сказал он хрипло, вытирая ладони о мокрый комбинезон. — Я его видел на базе Скряцкого. Он там с ребятами разобрался, и по делу говорил. Скряцкий потом сам сказал, что мужик правильный.

Глеб нахмурился.

— Какой ещё Скряцкий?

— Павел Романович Скряцкий, — уточнил рабочий. — Рынки, базы, ну вы знаете.

Фамилия сработала. Не так, чтобы Глеб сразу поверил, но достаточно, чтобы замолчать.

Виктория шагнула ко мне.

— Вы можете это исправить? — спросила она уже тише. Голос всё ещё дрожал, но теперь не от злости, а от надежды. — Только честно. Мне не нужны ещё одни пустые заверения.

— Могу посмотреть, — ответил я. — насчет исправить, все будет зависеть от того, что ваши специалисты успели сломать после первоначальной ошибки.

Глеб открыл рот, но Виктория резко подняла ладонь.

— Пропустите его, — сказала она, потом повернулась к рабочим: — Все слышали? Пропустите, и перестаньте стоять как памятники.

— Виктория Александровна, — Глеб сделал шаг к ней и понизил голос, но я всё равно слышал каждое слово. — Мы не можем пускать постороннего к узлу автоматики. Это ответственность управляющей компании.

— Ответственность? — она коротко рассмеялась, и смех вышел злой. — У меня подвал затоплен. Если к вечеру здесь не будет порядка, я вас по стенке размажу, без штанов останетесь. Пропустите человека.

Глеб сжал челюсти, но отступил.

Я прошёл мимо него к техническому входу. Он двинулся следом, явно решив контролировать каждое моё движение. Правильно, пусть смотрит, чем больше увидит, тем сильнее потом испугается.

Внизу было шумно. Аварийная сирена выла короткими рывками. Один насос включался, набирал обороты, потом звук срывался, шёл удар по трубам, и автоматика вырубала контур. Через несколько секунд всё повторялось.

На полу хлюпала вода. Не по щиколотку, как сказал Лёша, но достаточно, чтобы уборщики матерились. У стены стояли двое техников. Один крутил задвижку, которая уже ничего не решала. Второй смотрел в щит автоматики с обреченным видом.

— Отойдите, — сказал я.

Глеб встал за моей спиной, тяжело дыша.

— Только ничего не ломай, — буркнул он. — У нас здесь оборудование не из гаража.

Я присел у насосной станции и включил «Аналитический взор».

Линии труб стали чётче. Вибрация показывала, где давление идёт рывком, где клапан закрывается с задержкой, где автоматика получает неправильный сигнал. Корпус одного из насосов дал тонкую сетку микротрещин. Моя способность подсвечивала его грязную пористую структурой. Дешёвый силумин, покрашенный и промаркированный так, чтобы закупочная комиссия закрыла глаза.

Я наклонился ближе и провёл пальцем по табличке, где угадывалась маркировка холдинга Штерна.

Ну, просто отлично. Тебя только здесь не хватало.

После моей смерти Виктор получил доступ к империи. «Элит-Комфорт» взяла обслуживание дорогих объектов, а Штерн поставлял оборудование под видом качественного, но по цене золота. Разница оседала в карманах.

— Ну? — не выдержал Глеб. Он наклонился ко мне, стараясь выглядеть уверенно. — Видишь что-нибудь, кризисный?

— Вижу, — сказал я, открывая кейс. — Вижу, что вам повезло. Пока ещё не разорвало корпус.

Глеб побледнел как полотно.

— В смысле?

— Потом, — отрезал я. — Сейчас отойдите от щита.

Действовать пришлось быстро. Сначала датчик обратного давления. Полярность сигнала была сбита ровно так, как я оставил ночью. Затем частотный преобразователь. Каскадная ошибка успела забить память контроллера, из-за чего система пыталась компенсировать ложный скачок давления, потом задержка запуска второго насоса. Её техник, судя по всему, уже менял вручную и сделал только хуже.

— Кто трогал задержку? — спросил я, не оборачиваясь.

За спиной наступила тишина.

— Я спросил: кто трогал задержку?

Один из техников кашлянул.

— Я… ну, по инструкции. Там написано…

— Там написаны действия для штатной ситуации, — сказал я, переключая режим. — А у вас датчик врёт, частотник уходит в защиту и насос получает удар по крыльчатке, по-твоему, это правильно?

Лёша у двери тихо выругался.

Я сбросил ошибку, вернул параметры, проверил линию, а затем нажал сброс. Сирена оборвалась, насос дернулся и набрал обороты, но на этот раз без рывка. Гул стал ровным. Второй насос вошёл в режим мягко и без удара. Клапан щелкнул, лишнее давление ушло в дренаж, а трубы перестали вздрагивать.

— Твою мать, — прошептал техник, который крутил задвижку. — Она заработала.

Я подождал еще минуту, глядя на показатели. Давление стабилизировалось, частотник держал режим, а температура второго насоса медленно пошла вниз.

Только после этого я собрался, закрыл кейс, и повернулся к Глебу, изумленно смотревшего на незнакомца, который за четыре минуты сделал то, что его команда не смогла сделать за несколько часов.

— Ваши люди не умеют работать с частотниками и датчиками давления, — пояснил я. — Это можно исправить, обучив персонал. А вот силуминовые корпуса в системе, где должны стоять нормальные насосы, уже другой разговор.

Мы поднялись наверх.

Возле входа всё ещё стояли рабочие, но теперь они не матерились, а ждали. Виктория ходила туда-сюда по плитке, прижимая телефон к груди. Когда увидела нас, сразу остановилась. Сначала она посмотрела на меня, потом на Глеба, и по его лицу всё поняла.

— Исправили? — спросила она, делая шаг вперёд. — Скажите, что исправили.

— Станция работает, — ответил я. — Воду откачают. Но я бы рекомендовал провести полный аудит оборудования до открытия.

— Аудит? — Виктория резко повернулась к Глебу. — Какой ещё аудит?

Глеб поднял руки, пытаясь выиграть время.

— Виктория Игоревна, не надо сейчас драматизировать, был сбой автоматики, его устранили. Мы всё проконтролируем.

— Вы уже контролировали, — сказала она, и в её голос вернулась сталь. — У меня люди в подвале плавали.

— Сбой не критичный, — пробормотал он.

Я молча смотрел на него, Глеб почувствовал это и замолчал. Виктория заметила паузу.

— Максим, — сказала она, повернувшись ко мне. — Вы что-то нашли?

Глеб резко шагнул между нами.

— Виктория Игоревна, нам нужно сначала оформить внутренний акт. Не надо обсуждать технические детали на улице.

— Вот как? — она сузила глаза. — недавно вы орали на моих сотрудников на этой же улице, а теперь вам понадобилась приватность?

Глеб покраснел, потом посмотрел на меня. Теперь уже без спеси.

— Максим, да? — сказал он тише, делая шаг ко мне. — Можно на пару слов?

Глеб отвёл меня к краю тротуара, подальше от Виктории и рабочих. Перед подчиненными он еще пытался держать лицо человека, у которого всё под контролем, но стоило нам отойти на несколько метров, как он перестал притворяться. Глеб вытер лоб, бросил опасливый взгляд в сторону входа где по прежнему стояла Виктория, разговаривающая по телефону, и только потом повернулся ко мне.

Я хорошо знал таких людей. В прошлой жизни они сидели на совещаниях, приносили папки с отчетами в которых по их словам все шло по графику, а потом бледнели, когда я открывал смету на нужной странице.

Эти люди боялись ответственности. Боялись подписывать документы, которые потом могут достать из архива и показать прокурору. Боялись акта, который визировали, потому что надо было срочно, и так все все так делают.

Глеб снова оглянулся, убедился, что Виктория нас не слышит, и заговорил тише.

— Слушай, Максим, ты, я вижу, мужик толковый, но сейчас давай не будем раскачивать лодку, — сказал он и поправил часы на руке, хотя они и так сидели нормально. — Объект сложный, подрядчиков много и поставщики разные, поэтому случаются накладки, ты же сам понимаешь, техника есть техника.

Я спокойно посмотрел на него.

— Техника не бывает сама по себе, — сказал я, не повышая голос. — для ее приобретения всегда есть смета, акт приемки и человек, который поставил подпись.

Глеб поморщился и тихо выругался себе под нос.

— Вот не надо сейчас умничать, — сказал он, и поднял на меня глаза. — Ты проблему решил? Решил. Спасибо. Деньги получишь. Только не надо рассказывать владелице про материалы и корпуса. Она женщина эмоциональная, сейчас начнёт юристов подключать, экспертизы, а нам всем потом месяцами разгребать.

— Вам разгребать, — уточнил я. — Мне это не мешает.

Он прищурился, и я увидел, как раздражение в его глазах сменилось расчетом.

— Чего ты хочешь? — спросил Глеб и сунул руки в карманы куртки.

Хороший вопрос. На переговорах всегда важно дождаться, пока другая сторона сама произносит его. Пока человек объясняет, оправдывается и просит не шуметь, он еще считает себя хозяином ситуации. А вот когда спрашивает «чего хочешь», уже показывает что готов купить твой товар, а в данном случае товаром было молчание. Очень простой актив.

Я достал из кармана сложенную листовку, на которой значилось: «Максим Смирнов. Сложные инженерные системы. Диагностика. Ремонт. Аварийные вызовы». Ниже телефон и список услуг. Дизайн листовки был нормальным, без аляповатых молотков с гаечными ключами и улыбающимися сантехников в касках. Вначале я конечно именно такие расклеивал по району, но сейчас была другая ситуация и та же листовка должна была выглядеть солидно. Это была не реклама, а наживка, которую рыба уже проглотила.

— Я проезжал мимо, — сказал я и протянул бумагу Глебу. — Развозил объявления, а тут увидел мокрых рабочих, услышал вашу фразу про частотник и решил предложить помощь. Всё просто.

Глеб взял листовку, прочитал и хмыкнув, провёл большим пальцем по номеру телефона.

— Значит и правда кризис-инженер, — сказал он с усмешкой.

— Можете называть сантехником, если вам так легче, — ответил я. — Только этот сантехник за десять минут решил проблему которую вы похоже до конца дня не решили бы.

— Я могу устроить тебя к нам, — сказал он после паузы, уже деловым тоном. — Сначала неофициально, потом на постоянку. Будешь работать в аварийной группе по VIP-объектам. зАРПЛАТА ТАМ ХОРОШАЯ Если покажешь себя, можно будет бригадиром поставить. А там и зарплаты другие и работа. Нам такие люди нужны.

Я еле сдержал улыбку. Просто система опять сделала то, что всегда делает. Сначала она игнорирует риск, потом пытается его задавить, но если не вышло, пытается купить. А если купила, надевает на него бейджик, выдаёт регламент и делает частью себя.

— Нет, — сказал я.

Глеб моргнул, будто не сразу понял, что отказ был реальный.

— Что нет? — переспросил он, наклонив голову.

— В штат я не пойду.

— Ты даже сумму не знаешь, — сказал он и даже немного оживился.

— Не имеет значения.

Он посмотрел на меня внимательнее. В глазах появилась не злость, а интерес, смешанный с раздражением. Люди вроде Глеба плохо понимали тех, кто не продается, так как считали, что у всего есть своя цена.

— Слушай, Максим, — начал он медленнее. — Ты не понимаешь, куда можешь попасть. «Элит-Комфорт» работает не с бабками у подъезда. У нас элитные жилые комплексы, рестораны, клубы, частные дома, Рублёвка. Там один нормальный вызов стоит больше, чем ты на своих листовках за месяц поднимешь.

— Понимаю.

— Тогда почему нет?

— Потому что я работаю только на себя.

Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

— Странный подход. Ты слишком гордый?

— Скорее это рациональный подход, возразилд я. — В штате я буду вашим сотрудником и должен буду подчиняться правилам фирмы, вне штата я буду вашим решением сложных проблем, которые могут не совпадать со стратегией «Элит-Комфорт».

Глеб замолчал. Ему не понравилась формулировка, но пое его глазам было видно, что он ее принял.

А я продолжил:

— Если у вас горит объект VIP-уровня, а ваши люди не справляются, вы звоните мне. Я приезжаю, смотрю, называю цену и решаю проблему. Без лишних вопросов. Но для скорости мне нужен постоянный пропуск внештатного кризис-инженера «Элит-Комфорта», с доступом на ваши закрытые территории. Чтобы я не стоял на КПП, пока вы пытаетесь потушить очередной «пожар» или объясняете новой Виктории, что это техника сложная.

Глеб усмехнулся, но уже нервно.

— Ты губу то слишком раскатал, — пробормотал он.

— Дело ваша, думайте, — пожал я плечами.

— Постоянный пропуск просто так не дают.

— Значит, оформите не просто так, — сказал я. — Договор подряда, разовый контракт, или аварийное обслуживание, как угодно. Вы инженер, Глеб Сергеевич. Придумайте схему, у вас их хватает.

Он стиснул зубы, и на секунду мне показалось, что он сейчас пошлёт меня и вернётся к Виктории, но страх был сильнее. Там, за его спиной, находился стоял ресторан, который совсем скоро должен был открыться и в него были вложены большие деньги.

— А если я откажусь? — спросил Глеб.

Я кивнул в сторону ресторана.

— Тогда я вернусь к Виктории Игоревне и объясню, почему ей нужен независимый аудит насосной группы, закупочных документов и актов приёмки.

Глеб побледнел. Совсем немного, но я все понял и без «Аналитического взора», в Глебе шла борьба между страхом и желанием послать наглого кризисного инженера.

— Ты меня шантажируешь? — спросил он глухо.

— Я торгуюсь, — возразил я.

— Не вижу разницы, — проворчал он.

— Разница в том, — пояснил я, — что при шантаже одна сторона получает всё. При торге обе стороны получают то, что им нужно. Вы получаете специалиста, который будет закрывать ваши аварии и не лезть туда, куда не надо. Я получаю доступ, деньги и свободу действий. Все живы, ресторан открывается, Виктория успокаивается, а ваш начальник не задаёт лишних вопросов.

Глеб поморщился. Я видел, как он пытается понять, кто перед ним. Обычный мастер так не разговаривает, к тому же я не просил, а выставлял условия.

Наконец Глеб выдохнул.

— Разовый выезд оформим сегодня. Деньги по акту. Пропуск… — он помолчал. — Временный могу сделать быстро. Постоянный, если руководство подпишет.

— Мне нужен рабочий доступ уже сейчас. Не через месяц.

— Сейчас будет временный пластиковый, с чипом. На месяц. Потом продлим, если не устроишь цирк. В базе проведём как внештатного специалиста аварийного реагирования.

— С доступом на объекты Рублёвки.

Он резко посмотрел на меня.

— Ты прямо туда метишь?

— У вас название фирмы на форме, Глеб. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что если компания обслуживает элитный ресторан в Москве, значит, у неё есть портфель объектов. А если есть портфель объектов, то в нем одназначно есть Рублёвка. Да и потом, вы сами об этом только что сказали. А мне интересны сложные системы и дорогие клиенты.

Он хотел что-то возразить, но передумал. Версия ему явно понравилась. Алчный частный мастер, который хочет попасть к богатым клиентам, был понятнее, чем человек, собирающийся войти в собственный бывший дом через парадную дверь. Людям всегда проще поверить в жадность. Она им ближе.

— Ладно, — сказал Глеб и сунул листовку в карман. — Но без фокусов. И без разговоров про корпуса.

— Пока мы полезны друг другу, мне незачем делать вашу жизнь хуже.

— А если перестанем быть полезны? — спросил он, скривив губы.

— Тогда у вас появится повод научиться честным закупкам.

Он зло усмехнулся.

— Ты неприятный тип, Смирнов.

— Зато работающий.

Через двадцать минут я сидел в маленькой переговорной ресторана. За стеклянной перегородкой бегали официанты, кто-то репетировал расстановку бокалов, а в дальнем углу дизайнер ругался с прорабом из-за подсветки. Красивый бизнес всегда так и устроен: сверху блеск, снизу мокрый подвал, а посередине люди делают вид, что всё по плану.

Виктория подписывала акт аварийного вызова, Глеб стоял рядом с ней и изображал, что все происходящее было под его контролем, и несколько раз повторил, что мол «мы привлекли профильного специалиста». Я не стал его поправлять, таким людям легче, когда они убеждают себя, что сами все порешали.

Виктория смотрела на меня уже не как на случайного мастера, а с нескрываемым уважением.

— Максим, я не знаю, откуда вы взялись, но вы спасли нас — сказала она, подписывая последний лист, потом подняла голову и ткнула ручкой в сторону технического входа. — Если аудит подтвердит проблемы, я хочу, чтобы вы участвовали, не те, кто пять часов рассказывал мне про инструкции и сложность оборудования, а вы.

Глеб напрягся так, что у него даже подбородок дернулся.

— Обсудим после первичного отчета, — немного неопределенно сказал я. — Сейчас главное, чтобы станция двое суток держала режим, а ваши люди не трогали настройки без причины.

— Я прослежу, — быстро сказал Глеб и сразу пожалел об этом, потому что Виктория посмотрела на него так, что стало ясно: следить теперь будут за ним.

— Проследите, — сказала она сухо. — И заодно подготовьте мне список всех поставщиков по насосной группе, с документами.

Глеб кивнул. В этот момент он напоминал человека, который идет на смертную казнь.

Деньги мне перевели частями, часть наличными из кассы, часть на карту по договору. Сумма была хорошей, конечно не миллионы, но после заказов у пенсионерок, торговли за каждый рубль и ремонта чужих кранов, она выглядела солидно.

Потом Глеб отвёл меня в офис управляющей компании, который находился в том же комплексе, где располагался ресторан. По дороге он молчал, только иногда косился на меня, будто пытался понять, не ошибся ли с решением. У ресепшена сидела девушка с усталым лицом и длинными ногтями. Она сфотографировала меня на веб-камеру, записала паспортные данные и внесла их в систему, вручив пластиковый пропуск с логотипом «Элит-Комфорта». Он представлял собой серый пластиковый прямоугольник с чипом и моей кривоватой фотографией. Внизу была надпись «Внештатный инженер. Аварийный доступ».

— Пользуйся с умом, — сказал Глеб, когда мы вышли обратно к служебному входу. Он говорил уже тише, без прежней уверенности. — И телефон держи включенным, вызов может быть срочным, и ты должен оставаться всегда на связи. Наши клиенты не приемлют отказов.

— Отказы бывают всегда, — ответил я, убирая пропуск во внутренний карман. — Просто дорогие клиенты обычно умеют выставлять правильную цену.

Он покачал головой, посмотрел на меня с отвращением и уважением одновременно.

— Ну ты и сука, Смирнов.

— Может быть, — сказал я и пожал плечами. — Но пока что мне это помогает.

Домой я вернулся ближе к вечеру. Гараж пока был холодным и сырым, работать там с утра до ночи было рановато. Я поднялся на свой этаж, проверил замок и усмехнулся. Пока что всё нормально и это хорошо. Дюбель встретил меня у порога и недовольно мяукнул, будто я сорвал сроки поставки корма,

— Докладываю, — сказал я, снимая ботинки и ставя пакет на пол. — Операция прошла успешно.

Кот посмотрел не на меня, а на пакет с кормом.

— Да, твоя доля тоже предусмотрена.

Дюбель подошёл к пакету, ткнулся носом, потом поднял на меня внимательный взгляд.

— Да, пушистый, сейчас всё будет, — сказал я и пошёл на кухню.

Я переоделся, а форму повесил сушиться. На кухне заварил крепкий чай и достал из кармана пропуск, положив его на стол. Дюбель запрыгнул на табурет и начал умываться.

— Смотри, Дюп, — сказал я, пододвигая карточку к нему. — Два дня назад я менял трубы за копейки, сегодня официально могу войти в собственный дом через парадную дверь, правда самое смешно, что войти как обслуживающий персонал.

Кот понюхал пропуск, чихнул и отвернулся.

— Согласен, пластик дешёвый, но свою функцию выполняет.

Я достал блокнот, открыл нужную страницу и вычеркнул пункт: «Доступ на Рублёвку».

Ниже я сделал новую запись:

После ставшей уже традиционной пробежки и подтягиваний на турнике, я вернулся домой.

— Доброе утро, партнёр, — сказал я сидевшему у двери Дюпу, снимая кроссовки. — Сейчас будет завтрак, не торопи меня, я и без того уставший.

Кот коротко мяукнул и сел у миски. Я налил ему воды и насыпал ему корма, после чего сделал себе кофе и полез в телефон. План на день у меня был простой: доделать глушилку, съездить в гараж и разобрать пару заявок. Ну и если повезет, дождаться звонка от Григория. Но в телефоне творился настоящий хаос.

Двадцать три пропущенных, семнадцать сообщений в профиле, и даже несколько уведомлений из районного чата. И всё это за утро, пока я бегал и «наслаждался» мартовским утром.

Я открыл первое сообщение.

«Ты где, урод? Деньги взял и пропал».

Второе было спокойнее по форме, но хуже по сути.

«Из-за вашего ремонта залили соседей, будем писать заявление».

Третье было с матом, четвёртое с угрозами, а пятое с фотографией мокрого пола и подписью:

«Вот что сделал ваш мастер Смирнов».

Я сделал глоток кофе и покачал головой. Значит серьезно я кому-то встал поперек горла. Но паниковать я не собирался, от этого будет только хуже. Необходимо оценить ситуацию и разобраться в ней, так как сейчас это было больше похоже на некий фарс. Дюбель запрыгнул на табурет и вопросительно посмотрел на меня, будто понимал, что появилась реальная проблема.

— Репутационная атака, — объяснил я ему, листая сообщения дальше. — Да, покупка твоих кормов под угрозой, так что не расслабляйся.

Кот моргнул. Кажется, масштаб бедствия он понял, но решил, что пока корм лежит в миске, катастрофа пока откладывается.

Я сел за стол и начал разбирать входящие не как обиженный мастер, а как аудитор. Мне было интересно, кто решил залезть в мой карман. Репутация была не просто красивым словом и потерять её можно было быстрее, чем деньги.

Просмотрев практически всё, понял, что часть людей действительно пострадала, но с ними я не работал. Более того, некоторые заявки были из районов, где я даже не появлялся. Один клиент писал, что я пришёл в своей новенькой форме, взял предоплату на материалы и исчез. Другой утверждал, что «мастер Максим» менял гибкую подводку, сорвал резьбу и убежал. Третья женщина жаловалась, что ей продали «обязательную чистку стояка» за восемь тысяч, после чего кран стал течь сильнее. В одном сообщении мне прислали фото квитанции, написанной от руки. Всё было сделано настолько криво, что я невольно усмехнулся.

Даже мошенничать люди стали лениво.

Кто-то ходил по адресам под моим именем. Фальшивка, которая била по моей репутации, которую я столь старательно выстраивал практически месяц.

Я открыл районный форум. Там уже висела ветка:

— Отчёт по операции, — сказал я, закрывая дверь и сразу проверяя замок, потому что привычка контролировать входы и выходы лишней не бывает. — Репутацию не просрали, мошенник испугался без рукоприкладства, Елена теперь на нашей стороне, а где-то рядом нарисовался некий Артур. В целом день нормальный, если не считать того, что нас, похоже, заметили люди покрупнее Сысоева и Ильича.

Дюбель коротко мяукнул и ткнулся носом в пакет с продуктами, которые я закупил по пути.

— Да, корм тоже будет, — кивнул я, снимая куртку. — Не перебивай старшего партнёра, у нас тут всё же важная беседа.

Я прошёл на кухню, вымыл руки, и выгрузил всё из пакета, что должно было послужить мне полноценным ужином. Я нарезал бекон тонкими полосками, кинул на сковороду, и кухня сразу наполнилась простым запахом жареного мяса.

Затем разбил яйца прямо в сковороду. Белок моментально схватился, но желтки остались целыми. Посолил, бросил немного перца, а сверху натёр сыр. Рядом нарезал овощной салат, с по-простому, никакой высокой кухни, зато честно и быстро.

Дюбель сидел на табурете и не сводил глаз со сковороды.

— Ты свои зубы не раскатывай, — предупредил я, перекладывая еду на тарелку. — Это не для котов, у тебя своя еда.

Он обиженно моргнул.

— Ладно, — вздохнул я, отрезая маленький кусок бекона и откладывая его остывать на край тарелки. — Один кусок. Будет тебе премия за моральную поддержку. Кот сразу оживился. Я сел за стол и поставил рядом с тарелкой ноутбук. Сначала полность отдал свое внимание еде, когда тарелка опустела наполовину, открыл ноутбук, вошёл в облако и включил видео с признанием студента.

Парень на записи выглядел хуже, чем вживую. Он говорил сбивчиво, глотал слова, смотрел то в камеру, то вниз, будто там лежала бумажка с подсказкой, как не сесть. Я поставил видео на повтор и начал слушать уже не общий смысл, а мелочи. Где он врёт, где боится, где повторяет чужую фразу.

— Смотри, Дюп, — сказал я, пододвигая коту остывший кусок бекона. — Сейчас будет скучная часть, но обычно именно в скучной части люди и палятся.

Дюбель взял бекон зубами, спрыгнул на пол и отошёл к миске, будто не хотел связываться с чужими проблемами без доплаты.

Я перемотал запись на момент, где парень говорил про заказчика.

Утром, как и обычно, у меня была пробежка. Я проснулся слишком рано, солнце только-только поднималось из-за многоэтажек, которые отбрасывали гигантские тени на дороги, дворы и друг на друга. Мой маршрут обычно растягивался на пару ближайших кварталов, они не были столь огромными, но в то же время пробежки вокруг них мне было вполне достаточно, чтобы закалить это тело и не позволить вновь превратиться в непонятную субстанцию.

На третьем круге из соседнего подъезда вышел мужик с пакетом мусора. Он сонно посмотрел на меня, потом на свои тапки, потом снова на меня, будто решал, кто из нас двоих больше ошибся жизнью.

— Ты чего, Макс, совсем больной? — сипло спросил он, почёсывая пузо. — В такую рань бегать?

— Лечусь, — ответил я, не сбавляя темпа.

— От чего? — удивлённо спросил тот.

— От прошлой жизни, — ответил я, не останавливаясь.

Мужик помолчал и, не найдя подходящего ответа, пошёл к бакам.

После пробежки я подошёл к турнику. Подтянулся раз, второй, третий. На четвёртом тело начало торговаться. На пятом предложило перенести нагрузку на следующий квартал. На шестом обещало отомстить вечером болью в суставах и пояснице. Я спрыгнул, встряхнул руки, выдохнул и усмехнулся довольный проделанной работой.

Я вернулся домой и сразу принял душ. На кухне Дюбель сидел возле миски с недовольным видом.

— Что, пушистый, давно ждёшь? — спросил я, доставая корм.

В кооператив я приехал уже после восьми. Внутри моего гаража было темно и холодно. Несмотря на мои труды, помещение всё равно выглядело как проект, который просит денег и времени. Вот только и первое, и второе у меня были в дефициты. Но это временно, уже совсем скоро я получу то, что позволит мне размахнуться чуть шире. Ну и гараж отстрою так, как мне хочется, кстати, надо будет потом у Пети его выкупить. Правда, после того, что я здесь сделаю, просто так продавать он мне его откажется сто процентов. Что ж… договариваться я умею, а с таким человеком, как Пётр, и подавно.

Я включил лампу и хмыкнул. Что ж, база была хорошая. Не сейчас, а в перспективе. Здесь можно было держать инструмент, собирать заказы, хранить материалы, учить людей работать по моим правилам, а не по принципу «и так сойдёт». Но для нормального старта нужно было многое сделать, а это стоило денег.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: «Степаныч».

— Живой? — спросил я, принимая вызов.

— Пока да, — буркнул он в трубку, и по голосу было слышно, что утро у него не задалось. — Но ты мне, начальник, такую бабу подсунул, что я уже сомневаюсь, долго ли протяну. Адрес получил. Это та самая, которая по телефону орала, что все мастера воры и рукожопы?

— Она, — кивнул я в пустоту.

— А чего я ей плохого сделал? — пробубнил тот. — Я её даже не знаю.

— Пока ничего. Поэтому и едешь.

Степаныч хмыкнул. В этом хмыканье было всё: возраст, усталость, опыт и лёгкое желание послать меня вместе с заказчицей, но без злобы.

— Что там у неё хоть? — спросил он вполне миролюбиво. — А то я по голосу понял, что там не смеситель, а суд народов.

— Смеситель, подводка, возможно, скрытая разводка после кривого ремонта, — ответил я. — Не спорь с ней и не оправдывайся. Сначала смотришь, потом называешь цену.

— Понял. А если кинется с табуреткой?

— Не женись.

Он хрипло рассмеялся, но тут же закашлялся.

— Вот умеешь ты, Максим, простому мужику жизнь испортить красивыми словами, — проворчал Степаныч. — Если что-то непонятное увижу, звоню?

— Сразу же.

— Договорились, начальник. Тогда я погнал.

Степаныч приехал на заказ через сорок минут. Дверь ему открыла женщина лет пятидесяти, в домашнем костюме, с лицом человека, который уже заранее недоволен и просто ждёт, на кого оформить претензию.

— Вы мастер? — спросила она.

— Я, — сказал Степаныч, снимая шапку. — По заявке от Максима.

— Опоздали на три минуты.

Степаныч посмотрел на часы, потом на неё.

— Проходите, — тем же тоном произнесла женщина. — Только обувь снимайте, у меня полы дорогие, и сразу предупреждаю, если будете навязывать лишние работы, я вызываю другого специалиста, потому что меня уже один раз обманули, и второй раз я не позволю.

— Вызывайте хоть оркестр, — проворчал Степаныч себе под нос и аккуратно снял ботинки. — Я сначала посмотрю, потом будете решать.

Кухня у неё была новая и блестящая, отчего Степаныч невольно приоткрыл рот. Смеситель болтался, и под мойкой капало в пластиковую миску. Женщина сложив руки на груди встала рядом и принялась комментировать его каждое движение.

— Только не поцарапайте и не тяните сильно. Предыдущий мастер тоже говорил, что всё умеет, а в результате пришлось его выгнать, иначе после него все ремонтировать бы пришлось. Вы вообще сколько лет работаете?

— Достаточно, — проворчал Степаныч, залезая под мойку.

Он стиснул зубы и начал работать. Сначала всё шло нормально. Смеситель был установлен криво, а прокладка пережата.

— А почему вы это открутили? — спросила хозяйка, наклоняясь так близко, что почти упёрлась ему в плечо.

— Потому что оно прикручено, — просто ответил Степаныч.

— Не хамите мне, — возмутилась та.

— Я отвечаю на ваш вопрос, — хмыкнул он.

— У вас все такие в бригаде?

— Нет, я единственный.

Она фыркнула, но замолчала, правда, ненадолго.

Проблема вылезла, когда Степаныч открыл воду для проверки. Сначала всё было нормально, но потом тонкая струйка побежала не из соединения, а откуда-то из стены, за декоративной панелью. Он сразу перекрыл кран. Увидев течь, женщина сначала побледнела, а потом покраснела.

— Я так и знала! — закричала она, выставляя вперёд телефон. — Вы мне всё сломали! Вы понимаете, сколько стоит эта кухня⁈ Я сейчас всё сниму, я это так не оставлю!

Степаныч вылез из-под мойки, вытер руки и молча посмотрел на стену. Паниковать было нельзя, да и спорить было бессмысленно. Он видел, что проблема не в том, что он трогал, но доказать это словами было невозможно. Там, за панелью, скорее всего шла скрытая разводка и возможно оставили после ремонта старый фитинг под напряжением, после ремонта оставили под напряжением, вот он сейчас и дал течь из-за смены давления.

— Я сейчас выйду, позвоню мастеру, — сказал он, стараясь говорить ровно.

— Какому ещё мастеру⁈ — всплеснула руками женщина. — Вы же мастер!

— Главному.

— То есть вы не знаете, что делать?

Степаныч устало посмотрел на неё.

— Я знаю, что если сейчас сделать неправильно, у вас будет не миска, а бассейн. Поэтому звоню.

Он вышел в подъезд, закрыл за собой дверь и набрал Макса.

— Говори, — раздалось в трубке.

— В общем такие дела Макс,, — сказал Степаныч без предисловий. — Смеситель я сделал, подводку тоже. Открываю воду, давление пошло, и из стены сопливит. Там панель декоративная стоит, за ней, похоже, фитинг полетел. Баба орёт, что я ей кухню убил, телефон достала, сейчас ещё в Гаагу позвонит.

— Фото пришли.

Он вздохнул и вернулся на кухню заказчицы, которая уже с кем-то болтала по телефону на повышенных тонах. Степаныч сделал несколько фото на своём старом телефоне и потом ждал несколько томительных минут, пока Макс подскажет, что делать дальше.

Но вскоре его телефон зазвонил, и Степаныч мгновенно ответил.

— Слушай внимательно, — сказал Макс. — Панель не ломай. Слева внизу должен быть скрытый крепёж под заглушкой. Снимешь аккуратно, а ам, скорее всего, криво поставленный пресс-фитинг на металлопласте. Когда откроешь воду, не тяни трубу на себя. Подложи какую-нибудь тряпку, ослабь хомут и проверь кольцо. Если фитинг треснутый, ставь временную муфту из набора. У тебя она есть.

— Есть, — зачем-то кивнул Степаныч.

— Женщине скажи, что течь была до тебя, просто проявилась при восстановлении давления, но не оправдывайся и не говори что виноват. Скажи: «Хорошо, что обнаружили сейчас, иначе ночью залило бы соседей», так что получится что ты вообще герой, спас хозяйку от проблем.

Когда Макс риключился, Степаныч несколько секунд молчал.

— Ну что? — спросила женщина, вернувшись к нему.

— Хорошо, что нашли сейчас, — сказал Степаныч и показал на панель. — Ночью бы давление ударило, и залили бы соседей. Я сниму аккуратно панель, покажу вам причину. Ничего ломать не буду, но если увижу, что проблема не по сантехнике, сразу скажу.

Тон сработал. Женщина еще хмурилась, но уже слушала.

Дальше он работал молча. Хозяйка стояла рядом уже не как прокурор, а как человек, которому начинал понимать, сколько могло бы случится проблем прорви трубу ночью. А когда он закончил, она даже слегка улыбнулась ему.

— Сколько я вам должна? — спросила она тише.

Степаныч назвал сумму, адекватную без накруток и попыток развести клиента. Хозяка заплатила сразу, даже не торговалась. Потом ещё предложила чай, от которого он отказался, потому что боялся расслабиться и сказать лишнее.

— Передайте Максиму, — сказала она у двери, — что у него хорошие люди. Я, честно говоря, думала, опять пришлют непонятно кого.

Степаныч надел шапку и улыбнулся.

— Передам. Он любит, когда его люди хорошие.

Когда он позвонил мне через час, голос у него был довольный, но он старался это скрыть.

— Сделал, — сходу заявил Степаныч. — Баба живая, кухня тоже. Чай предлагала, представляешь?

— Не отравила? — усмехнулся я.

— Не успела, я отказался, — ответил он. — А ещё она сказала, что у тебя хорошие люди.

— Не зазнавайся, — улыбнулся я. — Это она про меня.

— Ага, конечно, — хмыкнул Степаныч и вдруг стал серьёзнее. — Слушай, Макс, а оно ведь и правда сработало. Я сначала думал, она меня сожрёт, а потом как ты сказал, так она будто сразу поняла, что я не враг.

— Люди боятся не ремонта, а потерять контроль, — пояснил я. — Дал им контроль, получил нормальный разговор.

— Мудрёно говоришь, — буркнул Степаныч.

— Зато прибыльно.

Он отключился, а я довольно улыбнулся. Степаныч справился. Пускай не идеально, не без звонка, но справился. Главное, не стал геройствовать, иначе это могло превратиться в новые проблемы.

До обеда я занимался гаражом. Разбирал хлам, проверял проводку, смотрел что и как здесь мне ещё предстоит сделать, и записывал в блокнот. Пару раз заходил сторож, который не скрывал своего любопытства.

— Вижу, обживаешься? — спросил он во время своего второго визита, стоя в воротах и щурясь на лампу.

— Пытаюсь, — по-дружески ответил я.

— Тут до тебя один в соседнем гараже тоже пытался, — пробурчал старик. — Диван приволок, магнитофон и баб водил. Вон там, почти в соседнем гараже.

— Нет, — я покачал головой. — Я пока диван не планирую.

— Баб тоже? — кажется, это сильно его удивило.

— Сейчас бюджет не позволяет.

Дед хмыкнул, одобрил шутку как человек, который в жизни видел и хуже, и ушёл обратно к своему маленькому телевизору. В гаражах новости распространялись быстрее интернета. К вечеру половина кооператива уже будет знать, что новый арендатор не пьёт, не шумит, но что-то здесь творит, да ещё и говорит странно. Репутация складывалась из мелочей, даже из того, как ты здороваешься со сторожем.

К вечеру я вернулся в квартиру. Дюбель спал на стуле, но услышав меня, он открыл один глаз, понял, что еды пока не предлагают, и снова закрыл.

— Вот значит как ты меня встречаешь, — сказал я, снимая куртку. — Ладно, ладно, пушистый, посмотрим, как ты запляшешь, когда придёт время ужина.

Я переоделся, заварил чай, достал глушилку и разложил рядом чертежи рублёвского особняка. Чертежи были не настоящие, а восстановленные по памяти.

Работа шла медленно, но я и не торопился, стараясь делать все аккуратно. Сначала проверил питание, потом охлаждение. Отверстия в корпусе помогли, но надо было ограничить время работы. Сорок секунд максимум, а лучше тридцать.

Дюбель наконец-то проснулся, спрыгнул со стула, подошёл к столу и нагло запрыгнул на край. Я хотел его согнать, но он уже прошёлся между листами, понюхал пропуск, наступил лапой на угол чертежа и улёгся прямо поверх фотографии Виктора. Причём не просто улёгся. Он устроился так, что его серый зад придавил лицо моего бывшего зама.

Я посмотрел на эту композицию и на моём лице сама собой растянулась улыбка.

— Да, пушистый, — тихо сказал я. — В задницу таких компаньонов. Ты-то надёжнее будешь.

Кот приоткрыл глаз, убедился, что его поступок оценили, и снова закрыл.

Хорошо, ужин ты всё-таки заработал честно, подняв мне настроение.

И снова мои мысли прервал неожиданный звонок телефона. Я посмотрел на экран, номер был неизвестен, но почему-то я сразу понял, кто это.

— Смирнов, — спокойно ответил я.

В трубке на секунду повисла пауза. Потом прозвучал ленивый мужской голос:

— Максим? Добрый вечер. Меня зовут Григорий. Мне ваш номер дала Елена, она рекомендовала вас как хорошего мастера.

Я сразу вспомнил этот голос. Григорий был одним из тех людей, которых я видел на закрытых ужинах, собраниях посёлка и у общих знакомых. Наглый и самовлюблённый, но не опасный. Вот только так я думал, когда у меня были деньги и власть. Сейчас же у меня всего этого не было, и в таком положении даже неопасный богатый человек мог стать проблемой.

— Слушаю вас, Григорий, — профессионально сказал я.

— У меня в доме небольшая проблема с джакузи в гостевом блоке, — произнёс он. — Штатные сервисники будут только через неделю, а мне не нравится, когда техника живёт своей жизнью. Елена сказала, что вы умеете разбираться быстрее.

— Интересно, интересно, — пробормотал я, всё-таки джакузи это вызов для моего профессионализма. Таких дел у меня пока не было. — Хорошо, адрес?

Он продиктовал, хотя я и без того помнил, где он живёт, но должен же я был спросить.

— Когда вам будет удобно, чтобы я подъехал? — спросил я, делая вид, что записываю.

— Давайте-ка завтра вечером, часов в семь. Я постараюсь подготовить вам временный пропуск, чтобы….

Я посмотрел на карточку «Элит-Комфорта» рядом с котом и перебил его:

— Не надо, у меня уже есть аварийный доступ от управляющей компании, но лучше заранее оставить заявку на моё имя, чтобы охрана не тратила время и не звонила вам каждые пять минут.

Григорий на несколько секунд завис, а потом хмыкнул.

— Неожиданно, — произнес он. — Но это даже к лучшему. Хорошо. Что по цене?

— Сперва мне надо посмотреть, что там вообще творится. Если проблема решается на месте, стоимость работ по факту. Если требуется замена узла, согласование отдельно, без предоплаты.

— Уверенно, — сказал Григорий с лёгкой насмешкой. — Обычно мастера сначала мнутся, потом называют сумму с потолка, а дальше начинают рассказывать, что всё сложно.

— Бывает и так, — согласился я. — Я работаю по-другому и знаю цену своей работе.

В трубке снова стало тихо, но потом Григорий коротко рассмеялся.

— Елена не соврала. Вы интересный мастер.

— Завтра посмотрим, полезный ли.

— До завтра.

Он отключился.

Я положил телефон на стол и несколько секунд смотрел на чертежи. Всё складывалось слишком идеально. Оба моих плана удались и сошлись в единую линию. Мне оставалось только приехать и… и вот там уже самое сложное.

Дюбель всё ещё спал на фотографии Виктора. Я погладил его, но он даже не проснулся, только тихо посапывал и дёрнул ухом.

— Завтра многое решится, пушистый, — сказал я, глядя на моего первого настоящего друга. — Главное теперь, не допустить ошибку.

Перед выездом я проверил кейс три раза. Не потому что сомневался в памяти, а потому что сомнения всегда дешевле ошибок. На дне, под съемной пластиковой вставкой, лежала глушилка в корпусе, похожем на обычный диагностический тестер. Рядом лежали инструмент и всё необходимое для моей работы.

Дюбель сидел на стуле и внимательно следил, за каждым моим движением, будто лично собирал меня на опасную шпионскую операцию. Впрочем, это было не далеко от истины.

— Сегодня без самодеятельности, — сказал я ему, проверяя защелку кейса. — Квартиру охраняешь, но в провода не лезешь, а то я тебя знаю. Виктора на фото можешь дальше давить задом, это полезная общественная работа, за неё я тебе даже премию выпишу.

Кот моргнул и отвернулся к окну. Судя по виду, он считал, что сделал для моей мести больше, чем некоторые живые союзники, и не нуждался в инструктаже от человека, который всё ещё ездил на скутере.

Я надел чистую форму, проверил всё необходимое, то есть пропуск, паспорт и так далее, однако перед зеркалом задержался. Да, на меня смотрел не Орлов, но уже и не тот Смирнов, который совсем недавно нещадно бухал и пробил себе голову, пытаясь вкрутить лампочку. Передо мной стоял мастер с тяжёлым взглядом и короткой щетиной. А по лицу этого человека можно было понять, что он не собирается сдаваться, учитывая, что план практически дошёл до кульминации.

— Ну, что, пушистый, — обратился я к Дюпу, и тот обернулся ко мне, всё ещё подозрительно прищурившись. — Пожелай мне удачи.

Котёнок неожиданно широко распахнул глаза, спрыгнул на пол и, подойдя ближе, потёрся об ноги, будто провожая.

— Да ладно, ты переживаешь? — хмыкнул я, но внутри стало тепло. Я наклонился и почесал его за ухом. — Будь спокоен, приятель, я скоро вернусь и постараюсь привести тебе обещанную премию.

Дюп поднял на меня взгляд и коротко мяукнул. Наверное, если б он умел говорить, то сейчас сказал: «Ладушки, хозяин, поезжай, и ни пуха тебе, ни пера».

— К чёрту, — я улыбнулся и направился к выходу, провожаемый своим питомцем.

Когда я закрывал дверь, то заметил, что Дюп сидит в прихожей с торчащими ушами. Видимо, к словам про охрану квартиры он отнесся серьезно.

Скутер ждал во дворе, увы, мокрый после дневной мороси. Я закрепил кейс и завёл мотор. Старушка с первого этажа выглянула из окна, посмотрела на меня, на кейс, на шлем и перекрестилась. То ли за меня, то ли от меня. В любом случае, районная служба благословений сработала без задержек.

КПП поселка выглядело почти так же, как я помнил, только будку расширили, а охранники стали моложе. У въезда стояли два внедорожника, я остановил скутер у линии, снял шлем и спокойно посмотрел на охранника.

Тот вышел из будки, окинул меня взглядом, затем скутер, и на его лице сразу растянулась ехидная ухмылка. Второй охранник высунулся из окна будки, уже заранее готовый развлечься.

— Курьерская доставка через главный въезд? — спросил первый, кивнув второму, и лениво поправил ремень на форме. — Ты, брат, адрес не перепутал? У нас тут, конечно, люди разные живут, но шаурму на мопедах пока не заказывали.

— Может, он пиццу везёт, — хмыкнул второй из будки, не отрываясь от монитора. — Только пицца, походу, в чемодане, и ждать её будут долго.

Я поставил кейс на землю и достал пропуск.

— Заявка от Григория Степцова. Я аварийный инженер, так что проверьте базу.

Охранник взял карточку и скептически взглянул на нее.

— Инженер на мопеде? — удивленно уточнил он, снова посмотрев на скутер. — У нас тут инженеры обычно на машинах приезжают, а вы один и на табуретке с мотором.

— Скутер, — поправил я.

Он усмехнулся, но уже чуть тише.

— Умный, значит? Ну, хорошо, хорошо, — сказал он, постукивая пальцем по пропуску. — Подожди здесь. Если заявки нет, поедешь обратно вместе со своей табуреткой.

— Заявка есть, и вам бы поторопиться, — спокойно ответил я. — Если из-за вашей болтовни у Степцова зальет квартиру, то отчитываться будете сами. Я предупреждал.

Улыбка у него стала менее уверенной. Он ушёл в будку, второй ещё пару секунд смотрел на меня, потом тоже отвернулся к монитору. Я стоял спокойно, помня, что в таких местах нельзя оправдываться. Охрана чувствует слабость, и если ты начинаешь объясняться, то они сразу вспоминают, что у них есть маленькая власть, и начинают этим наслаждаться.

Вот только через минуту первый охранник вернулся уже без прежнего веселья.

— Смирнов Максим? — спросил он, сверяясь с планшетом.

— Да, — усмехнулся я. — А как вы догадались?

— Попрошу без клоунады, — пробормотал тот. — Аварийный доступ, «Элит-Комфорт». Заявка от Степцова подтверждена. Документ покажите.

Я показал паспорт. Он сверился, и снова покосился на меня, и мой скутер.

— Проезжайте, — сказал он наконец. — Только к Степцову и обратно. По территории не кататься, обойтись без каких-либо фото и бесед. Тут вам не парк.

— А я и не на экскурсию, — сказал я, надевая шлем.

Шлагбаум поднялся, я завёл мотор и въехал внутрь.

Посёлок мало чем изменился с моего прошлого посещения. Всё те же богатенькие дома и морды, что высовывались оттуда. Многих из них я до сих пор помню… и радости мне это совсем не приносит.

Вот дом Кравцова. В прошлой жизни он улыбался мне на приемах, а потом пытался через судью протащить решение по земле. В сейфе лежала копия записи, где его помощник договаривался о сумме.

Вот участок Мельниковых. Жена благотворительница, а муж выводил деньги через детский фонд. Со стороны семья образцовая, но если порыться в их закромах…

А вот поворот к моему бывшему дому. Но пока что мне туда было рано. Успеется.

Я проехал дальше. Дом Григория стоял через два участка. У ворот меня ждал ещё один охранник.

— Смирнов? — спросил он, даже не пытаясь улыбнуться.

— Да, — коротко ответил я, слезая со скутера.

— Хозяин ждёт. Скутер подкати туда, к служебной парковке. Только у стены не ставь, там датчик срабатывает, потом опять мне объяснительные писать.

Я поставил скутер, снял кейс и пошёл ко входу. Дверь открыла женщина в форме помощницы, и провела меня через холл.

Григорий ждал в гостиной. Он почти не изменился. Да, немного прибавил веса, и лицо стало тяжелее, но в остальном тот же чопорный и напыщенный индюк. Он сидел в кресле так, будто я пришёл к нему на исповедь.

— Максим, — сказал он, не вставая, и лениво показал на меня стаканом. — Елена о вас рассказывала так, будто вы можете починить атомную станцию отвёрткой и плохим настроением.

— Атомные станции не обслуживаю, — ответил я. — А вот джакузи посмотрю.

Григорий улыбнулся уголком рта.

— Сразу к делу. Похвально. Обычно люди вашего профиля сначала пытаются произвести впечатление, рассказывают, какие они опытные, как их все зовут, как без них всё рухнет.

— Как меня зовут, вы знаете. Мне незачем представляться, я работаю руками, а не языком, — сказал я, не меняя тона.

Он задержал на мне взгляд. Ему явно не понравилось, что я не заискиваю. Но понравилось, что я не грублю. Люди вроде Григория любят думать, что держат разговор под контролем, даже когда не понимают, с кем говорят.

— Проходите, — сказал он, поднимаясь. — Только аккуратнее с отделкой. Тут не подъезд, где можно ключом по стене вести и потом сказать, что так и было.

— Да, я заметил, — ответил я.

Гостевой блок был в отдельном крыле. Джакузи стояло в просторном помещении, заполненное камнем и стеклом. Типично для Григория, иного «пафоса» я и не ожидал. Хотя стоит отметить, что дизайнер знал своё дело и смог совместить «богатые» желания хозяина с лаконичностью и стилем. На приборной панели мигала ошибка, а насос под полом тихонько шумел, да ещё и неприятно подвывал. Ничего смертельного. Возможно, для обычного сервисника такая поломка превратилась бы в головную боль, но для меня это казалось простой игрушкой, даже несмотря на то, что с такими агрегатами я пока не связывался.

Я поставил кейс, надел перчатки и открыл панель. Несмотря на то что пластик был дорогой, крепление держалось на честном слове и двух саморезах, которые кто-то закрутил под углом. Если б у меня было фото мастера, то Дюп… хотя ладно, не буду об этом.

Григорий остался в дверях.

— Сколько времени займёт? — спросил он, поглядывая на часы. — Мне Елена сказала, что вы быстрый, но у меня уже был один специалист, он три часа смотрел, потом сказал, что надо менять половину системы.

— Моя работа зависит от того, что этот ломастер успел «починить» до меня, — сказал я, проверяя питание.

— Никто ничего не ломал, — почему-то взвился Григорий. — Оно само.

— Само только пыль собирает, — нравоучительно заметил я, разглядывая внутренности, от которых неприятно тянуло гарью. — Всё остальное обычно кто-то трогал руками.

Он тихо хмыкнул.

— Елена права, — пробормотал Григорий и сделал глоток. — Вы странный. Обычно мастера в таких домах начинают говорить осторожнее.

— Обычно мастера в таких домах хотят вернуться ещё раз и подороже, — ответил я, стараясь не отвлекаться. — Я хочу понять, почему насос орёт.

Григорий посмотрел на меня внимательнее. Я видел, как он прикидывает, хамство это или уверенность. Для него разница была важна: хама можно выгнать, а вот уверенного можно использовать. Что он обычно и делал, я помнил, как он пытался манипулировать простыми людьми. Правда, мои умения оказались лучше, и по итогу вышло так, что Гриша сам себе выстрелил в ногу. Но теперь, когда прежний Орлов мёртв, он чувствует себя намного расхлябаннее.

Я работал медленно. Слишком медленно для себя, но вполне нормально для чужих глаз. Проверил всё что можно было и нельзя, как я и думал, поломка была простенькой. Датчик давал плавающий сигнал из-за плохого контакта, насос, естественно, пытался компенсировать несуществующее падение уровня, ну и система из-за этой чехарды сперва уходила в ошибку, потом снова запускалась. Плюс монтажники пережали один гибкий участок, из-за чего шум и усиливался. Можно было закончить за двадцать минут, если бы я приехал только чинить джакузи.

Я растянул работу на несколько часов.

Каждую операцию объяснял коротко, профессионально и достаточно скучно, чтобы Григорий терял интерес, но не настолько, чтобы ушёл совсем. Он то приходил, то уходил, пил, разговаривал по телефону, пару раз отпускал замечания. Я слушал вполуха и работал, а сам при этом просчитывал свои дальнейшие шаги.

Примерно через час Григорий вернулся и встал у стены, скрестив руки.

— Забавно, — сказал он, наблюдая, как я снимаю крышку блока. — Вы работаете руками, но говорите, как менеджер. У вас имеется образование или это от природы такая манера раздражать людей своим спокойствием?

— Есть небольшой опыт, — ответил я, не поднимая глаз.

— Уклончиво, — заметил он.

— Зато практично, — пояснил я. — Образование часто спрашивают те, кто потом всё равно смотрит на результат.

— Вы понимаете, где находитесь, Максим? — усмехнулся Григорий. — Тут не районная пятиэтажка. Тут люди привыкли, что с ними разговаривают иначе.

— Люди везде привыкают к удобному, — сказал я, подтягивая контакт. — А потом удивляются, когда удобное ломается.

Он помолчал. Ему нравилась игра, потому что он считал себя сильнее. Богатые люди часто путают деньги с интеллектом. Особенно те, у кого деньги появились раньше интеллекта.

Уже через несколько часов всё было готово. Джакузи я починил, провёл тесты и показал выполненную работу хозяину. Тот остался доволен.

Григорий стоял рядом со стаканом и смотрел на льющуюся воду так, будто лично победил инженерную мысль.

— Надо признать, вы не совсем бесполезны, — сказал он.

— Из ваших уст это тянет на пять звёзд, — ответил я.

Он рассмеялся. Не весело, а оценочно.

— Сколько?

Я назвал сумму, он даже не моргнул. Достал деньги из кармана, отсчитал чуть больше и протянул мне.

— За скорость, — сказал он, чуть наклонив голову.

— За скорость обычно платят до работы, — ответил я, убирая деньги. — После работы это благодарность.

— Хорошо, — легко согласился Григорий. — Пусть будет благодарность.

Он не ушёл, значит, настоящий разговор только начинался. Григорий поставил стакан на край столешницы, посмотрел на дверь, убедился, что помощницы рядом нет, и сказал тише:

— Есть ещё одна работа. Не совсем сантехническая.

Я поднял на него взгляд.

— Тогда, возможно, вам нужен не я.

— Думаю, как раз вы, — сказал он, и в голосе появилась та мягкость, которой люди пользуются перед грязным предложением. — Вы умный, не суетитесь и не задаёте лишних вопросов. И, судя по транспорту, деньги вам не помешают.

Вот теперь он пришёл к сути.

Я молчал, ведь это стоит дороже слов. Человек сам начинает заполнять пустоту и часто выносит из себя то, что лучше бы оставил внутри.

— У меня есть соседка, — продолжил Григорий, подойдя ближе. — Лика Орлова. Вы, наверное, слышали фамилию.

Я сделал лицо человека, который слышал где-то в новостях, но не придавал значения.

— Вдова застройщика? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Григорий. — Женщина красивая и богатая, но сейчас она очень уязвимая. Горе у нее, сами понимаете, все-таки муж умер. А у вас есть свой шарм и обаяние и вот этими вашими способностями я предлагаю вам воспользоваться.

Внутри поднялось что-то холодное, но это были не ревность, и не боль. Скорее желание взять этот стакан и вбить ему в зубы. И даже не за Лику даже, а за тон и привычку смотреть на людей как на кнопки, которые можно свободно нажимать.

Но я оставался спокойным.

— Чем воспользоваться? — сделал я вид что не понял его намека.

Григорий хитро улыбнулся.

— У неё в доме недавно были проблемы с водоснабжением, и я могу посоветовать ей мастера. Или устроить так, чтобы вас пропустили как специалиста от управляющей компании. Вы заходите, смотрите трубы, щиток, что угодно. Знакомитесь, ну а дальше, по ситуации.

— По какой ситуации? — спросил я и чуть сдвинул кейс ногой, будто собирался уйти.

— Не делайте вид, что не понимаете, — сказал он с лёгким раздражением. — Вы мужчина не глупый. Нужно интимное видео, и не обязательно красивое. Главное, чтобы узнаваемое. Вдова Орлова с мастером через месяц после смерти мужа! Скандал будет громкий.

Признаться, такая наглость меня удивила.

— Зачем вам это? — спросил я, сдерживая желание врезать по этой наглой и самодовольной морде.

Григорий сделал глоток, помолчал и нахмурился. Следующие его слова видимо были вызваны алкоголем, и я для него был не человеком, а просто инструментом.

— Максим Орлов при жизни считал себя королём, — сказал он, уже не улыбаясь. — Раздавил меня на одном тендере, потом ещё улыбался, будто сделал одолжение. Я тогда потерял не только контракт. Я потерял связи и год работы, а он просто пошёл дальше. Теперь его нет, но его детище продолжает жить. Скандал вокруг вдовы ударит по репутации компании, она же сейчас фактически ее владелец.

Вот оно. Месть маленького человека, который годами носил в себе злость, и теперь решил ударить «меня» после моей смерти. М-да, чего-то подобного я от него и ожидал.

— Вы предлагаете мне соблазнить вдову миллиардера? — на всякий случай уточнил я. — Записав это на видео и передал вам?

— Грубо, но верно, — снова кивнул Григорий и отпил ещё немного.

— Риск большой, — заметил я. — К тому же, с чего вы взяли, что Орлова посмотрит на простого сантехника?

— Деньги тоже большие, — на его лице вновь появилась мерзкая улыбка. — А по поводу «посмотреть», то не переживайте, на это у меня тоже есть план. Лика обязательно упадёт к вам в объятия, конечно, если ситуация будет подходящей. А получите вы за это…

Он назвал сумму. Настолько хорошую, что я невольно хмыкнул, прежний бы Смирнов не поверил, что существуют такие деньги. Но дело было не в сумме. Он только что сам дал мне повод попасть к Лике. Да ещё собирался помочь.

Гениально. В смысле, настолько предсказуемо глупо, что даже смешно.

Я медленно закрыл кейс, будто решение давалось мне тяжело.

— Мне нужны детали, — театрально выдохнул я. — Как пройти, какой предлог. Ну и, конечно же, аванс.

Григорий улыбнулся чуть шире. Видимо, решил, что уже купил меня.

— Разумно, — хмыкнул он. — Я знал, что мы поймём друг друга.

— Не торопитесь с выводами, — сказал я спокойно. — Я делаю работу не по «старой дружбе», не из уважения и не потому, что мне интересно участвовать в ваших соседских развлечениях. Я делаю работу, потому что вы хорошо платите. Люблю людей, которые готовы щедро оплачивать наличными свои же комплексы.

На секунду он замер. Мои слова его задели, но не настолько, чтобы он признал удар. Потом Григорий рассмеялся, хотя глаза остались злыми.

— Наглый вы человек, Максим, — пробормотал он.

— Зато честный, —пожал я плечами.

— Хорошо, — сказал Григорий, открывая ящик. — Аванс получите сейчас. Завтра я подумаю, как лучше завести вас к Орловой. Конечно же, у неё охрана, но вопрос решаемый.

Ты ничего не решишь, клоун, — подумал я. — Лика сама будет умолять меня приехать, уж ее характер мне известен, и на что там давить я знаю.

— Тогда жду звонка, — сказал я вслух.

Григорий отсчитал наличные и протянул мне. Я взял деньги со спокойной улыбкой, всё же ситуация была довольно ироничной. Человек, которого я когда-то раздавил, только что оплатил мою дорогу к собственному сейфу. Он направлял меня своими руками к компромату на самого себя.

Обожаю предсказуемых идиотов.

Конечно же, лично провожать меня Григорий не стал, но мне это и не требовалось. К выходу меня провела та самая служанка, что и встретила.

На часах было около одиннадцати ночи, когда я вышел из его дома. Охранник у ворот зевнул, глядя в телефон. Я дошёл до скутера, поставил кейс на сиденье, надел шлем, но двигатель заводить не спешил. Немного постоял, а потом медленно откатил скутер в тень у служебной парковки, за низкую каменную стенку. Кейс взял в руку, а телефон перевёл в беззвучный режим. Я слушал ночь и усиленный слух в этом мне сильно помогал.

Всё же стоит как-то проверить Систему.

Под ногами мягко пружинила хвоя, и ветки закрывали меня от фонарей. Я двигался не быстро, но точно, вспоминая старую схему территории, уклоны, слепые зоны, расстояния между участками. Где-то щёлкнул датчик полива, хотя поливать было нечего. В одном из домов погас свет, и за окном прошла фигура, остановилась, а потом исчезла.

И уже вскоре передо мной поднялся высокий забор соседнего дома. Моего дома.

Я остановился в тени и несколько секунд просто смотрел. Забор остался таким же, как прежде, ничего не изменилось. Но оно и понятно, Лика и Виктор не боялись призраков, собственно, как и прежний я, ведь их не существует…

М-да, и во что мне теперь верить?

За соснами, у бассейна, стоял низкий серый шкаф, который сейчас для меня являлся наружным нервом дома. Через него можно было понять, как сейчас дышит система, какие камеры активны, да и вообще понять, что творится внутри. Нет, это не системный блок умного дома, чтоб полностью управлять техникой. Но в умелых руках и при памяти того, кто вообще здесь всё проектировал… осталось только надавить на нерв и посмотреть, как корчится от боли те, кто меня бросил в прямом и переносном смыслах.

Я сидел в мокрой траве за собственным домом и смотрел на серую коммутационную панель, которую лет шесть назад сам же и утвердил. Особняк стоял в двадцати метрах от меня. Место выбрал не на глаз. Слепая зона между двумя камерами была заложена в проект не из-за ошибки, а по моей просьбе. Тогда я называл это техническим коридором для экстренного доступа. Охранникам объяснили, что сектор перекрывается датчиками движения, датчикам объяснили, что они подчиняются серверу, серверу я объяснил, что иногда ему лучше молчать. Умный дом, как и умный сотрудник, должен понимать, когда начальство хочет тишины.

В прошлой жизни я не доверял никому. Ни охране, ни айтишникам, ни жене, ни собственным замам. И не зря, как выяснилось позже, уже с крыши.

Достал из кармана диагностический адаптер и снял крышку с панели. Провёл пальцами по плате. Итальянцы умели делать красиво. Наши умели брать за это втридорога, а потом ставить дешёвые переходники и писать в акте «премиальный комплекс». На экране смартфона загорелось окно подключения.

Спешить на Рублёвку я не собирался. Если прилететь сразу, то тебя быстро запишут в мальчики на побегушках, но и если тянуть слишком долго, авария может стать настоящей, а это мне сегодня не было нужно.

Я заглушил скутер у будки КПП, снял перчатку и достал пропуск. Охранник посмотрел на меня сначала как на обычного рабочего, потом узнал. Это был тот же парень, который пропускал меня к Степцову и ещё пытался шутить, правда сейчас он выглядел несколько иначе, собраннее и сдержаннее, что не могло не радовать.

— Опять вы, — сказал он, наклонившись к окну будки. — У Степцова опять что-то сломалось?

— Сегодня я к Орловой, — ответил я и показал пропуск. — Срочный вызов, но, думаю, вы и сами в курсе, что там непонятно что творится.

Из будки вышел второй охранник, застегивая куртку. Он был сонный, но уже настороженный. В таких посёлках любая авария быстро становится общим развлечением.

— А что там у неё? — спросил он, пытаясь говорить равнодушно, но уши уже навострил.

— Вода решила познакомиться с отделкой, — сказал я. — И чем дольше вы проверяете пропуск и болтаете, тем сильнее там может залить. Мы вроде бы вчера обсуждали, что подобные задержки грозят крупные проблемами на такие суммы, что вам лучше не знать.

Первый охранник взял пропуск, сверил данные, потом ещё раз посмотрел на меня. Они привыкли, что мастера работающие с такими клиентами либо суетятся, либо заискивают. Я не делал ни того, ни другого, и это выбивало их из колеи.

— Проезжайте, — сказал он наконец и махнул напарнику. — Только там, говорят, кипиш серьёзный.

— Именно поэтому вызвали меня, — ответил я, надевая перчатку.

Шлагбаум поднялся, и я въехал в посёлок. У дома Орлова уже стояла машина «Элит-Комфорта». Возле крыльца топтались рабочие. Один держал ноутбук, второй мокрую тряпку, третий смотрел в телефон с таким видом, будто сейчас найдёт там спасение. Лица у всех были одинаково хмурые, никто из них так и не смог справиться с проблемой, а это, в свою очередь, грозило проблемами уже лично для них.

Глеб выскочил мне навстречу почти бегом. Красный и взволнованный настолько, что на какую-то долю секунды мне стало его жаль.

— Макс, наконец-то, — выдохнул он и схватился за живот, будто бежал марафон. — Там полный дурдом. Система легла, вода гуляет по контурам, датчики орут, клапаны то закрываются, то открываются, Лидия Викторовна всех уже порвала. Один наш хотел открыть линию вручную, я его чуть сам не прибил, потому что если сорвём модуль, мы потом всем отделом будем почки продавать.

— Сообщение мне отправили? — спросил я, не двигаясь с места.

— Да, как вы сказали. Полный допуск на аварийную диагностику, ответственность за допуск на УК, всё письменно. Я даже скрин сделал.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда правило первое, никто ничего не трогает. Вообще ничего. Даже если очень хочется показать, что вы полезные.

— Да, конечно, я всем уже сказал, чтобы стояли и не лезли, — выпалил он.

— Вы им сказали, теперь я скажу.

Я прошёл к крыльцу, и рабочие расступились. Молодой парень открыл было рот, но я посмотрел на него так, что он мигом передумал. Я прошёл в дом и сразу же увидел, как в углу с потолка капает вода в подставленное ведро. На полу лежали полотенца, а по залу бегала домработница. Где-то в глубине противно пищала сигнализация.

Лика стояла посреди холла в светлом домашнем костюме. Даже в такой ситуации, она держалась собранно. Волосы убраны, губы сжаты, правда, лицо было бледным, а в глазах полыхала злость. Дом, вещи и люди вдруг перестали её слушаться, а для Лики это всегда было почти оскорблением.

Она посмотрела на меня сверху вниз. Каблуков на ней не было, но привычка осталась. И да, это вполне возможно, некоторые этому годами обучаются, а кому-то достается при рождении. Думаю, моя бывшая относилась ко второму типажу.

— Это и есть ваш специалист? — спросила она у Глеба, хотя смотрела на меня.

— Лидия Викторовна, Максим уже выручал нас в ресторане, он понимает автоматику, как родную сестру, я оформил его как внештатного инженера, всё официально, — быстро заговорил Глеб, то и дело вытирая лоб.

— Мы ничего не обсуждали, — холодно сказала она. — Вы просто поставили меня перед фактом, потому что ваши штатные инженеры стоят у щитков и трясутся от страха.

Инженеры у стены сразу сделали вид, что их тут нет. Я поставил кейс на пол и спокойно посмотрел на неё.

— Если хотите обсудить кадровую политику, я могу подождать на улице, — сказал я с легкой иронией в голосе. — Вот только вода не умеет ждать и скорее всего успеет подобраться к вашему гардеробу, если вы решите еще поболтать.

Глеб побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что дальше некуда, а вот Лика медленно повернула голову ко мне, но теперь смотрела не столько со злостью, сколько с интересом.

— Вы мне хамите? — спросила женщина.

— Нет, — я покачал головой. — Всего лишь экономлю свое и ваше время. У вас авария, и вам нужен человек, который решит вопрос здесь и сейчас. Поэтому, если я работаю, то я осмотрю дом. Ну а если нет, то уезжаю, работы у меня хватает.

Она ответила не сразу. Я видел, как внутри неё боролись привычка давить людей и понимание, что потолок не станет сухим от её статуса.

— Работайте, — наконец сказала она. — Но я хочу понимать, что вы делаете.

— По мере необходимости объясню, — ответил я и поднял кейс. — Но сначала я должен увидеть, где система врёт.

Я пошёл по холлу без спешки. Конечно же, не в кабинет, никогда нельзя сразу идти к настоящей цели. Сначала нужно осмотреть фронт работы да и люди должны поверить, что перед ними специалист, который может решить проблему.

Проверил угол с протечкой, провел пальцами по стене и посмотрел на шов потолка. Потом прошёл к гостевому санузлу, открыл сервисный люк, посветил фонариком и прислушался. Вода шумела не там, где должна была. Хорошо, мой ночной сценарий работал на все сто.

Глеб шёл рядом и пытался заглянуть мне через плечо.

— Вот тут мы пытались закрыть линию, — говорил он быстро, — она реагирует, но с задержкой, а потом сразу срабатывает другой контур. Я такого не видел, честно. Оно как будто команды путает.

— Не как будто, — сказал я. — А путает.

— Но почему? — удивился тот.

— Потому что система получает противоречивые данные, — спокойно пояснил я, продолжая что-то там рассматривать, хотя и без того всё было ясно. — Она не понимает, кому верить, и включает защиту. Вопрос не в том, что она делает, а в том, кто ей врёт.

Лика стояла в дверях и следила за мной. Я чувствовал её взгляд спиной. Она не любила людей, которые не суетятся рядом с ней. Раньше я тоже не любил. Потом умер, и отношение к людям стало немного другим.

Я задержался у декоративной решётки, за которой шёл кабельный канал. Там не было ничего важного, но нужно было показать, что я собираю картину.

— Вы уже третий раз смотрите на этот угол, — сказала Лика. — Там проблема?

— Если бы проблема была там, вы бы уже это услышали, — ответил я, не оборачиваясь. — Я смотрю, где система врёт, а где её просто довели.

— Умный дом не врёт, — возразила женщина, вскинув подбородок, будто всё прекрасно знала.

Я повернулся к ней и усмехнулся.

— Врёт, — не согласился я. — Просто его ложь обходится дороже чем простой обман.

Глеб опустил глаза, а Лика сжала губы.

Мы прошли кухню, зимний сад, технический переход. Я задавал короткие вопросы, слушал ответы и делал вид, что часть информации для меня новая. На самом деле дом открывался передо мной как старая схема. Вот здесь я когда-то спорил с монтажниками из-за высоты люка. Здесь заставил переносить кабельный стояк. Здесь Лика требовала спрятать решётку, потому что она портила вид. Я тогда сказал, что красота без доступа к инженерии превращает дом в дорогой гроб. Она обиделась, но как оказалось, я был прав, и сегодня гроб протекал.

— Мне нужен один человек рядом, — сказал я у перехода к аварийному узлу. — А не толпа.

— Я останусь, — сразу сказал Глеб.

— Вы останетесь на связи. Рядом будете, когда скажу, — ответил я. — Сейчас лишние люди мешают слышать систему.

— Слышать? — переспросил он и нахмурился.

— Да. Насосы, клапаны, задержки. Если вы будете топтаться за спиной и дышать мне в ухо, я услышу не автоматику, а вашу прокуренные лёгкие.

Один рабочий тихо кашлянул, пряча улыбку. Глеб посмотрел на него, и тот сразу стал серьёзным.

— Хорошо, — сказал Глеб. — Как скажете.

Я подключил адаптер к сервисному порту и открыл диагностику на телефоне. Ошибки там действительно были, просто я знал их причину лучше всех присутствующих.

— Аварийный узел связи у вас не там, где вам показывали, — сказал я через минуту. — Он… где-то в той стороне.

Я указал вправо, и Лика резко подняла на меня взгляд.

— Но почему там? — удивилась она.

— А почему нет? — тем же тоном переспросил я. — Что у вас там из важного?

— Там… — она несколько замялась. — Там кабинет моего покойного мужа. Вероятно, то, о чём вы говорите, находится там.

— Что ж, логично. Если кто-то и знал, где должны стоять такие узлы, то человек, который проектировал дом, — со знанием дела сказал я. — Обслуживающим компаниям часто показывают только удобную часть. Не всю.

— Вы хотите сказать, мой муж что-то скрыл от всех нас?

— Я хочу сказать, что богатые люди редко доверяют весь дом одной кнопке и чужим рукам, — ответил я. — Особенно если у них есть мозги.

Она смотрела на меня слишком долго, но я выдержал этот взгляд, даже бровью не пошевелив.

— Идемте, — сказал я. — Покажете кабинет.

Я шёл по коридору и старался не смотреть по сторонам дольше, чем нужно. Это оказалось сложным делом. Всё-таки тяжеловато идти по собственному дому чужими ногами и не дать лицу вспомнить прошлую жизнь.

На стене висела картина, которую я покупал на аукционе по совету консультанта, помню он тогда уверял, что она вырастет в цене. К сожалению в цене она не выросла, но зато раздражала всех гостей. У окна стояла ваза, выбранная Ликой. Я тогда сказал, что она похожа на урну для праха павлина. Лика неделю со мной не разговаривала. Хорошая была неделя.

Дверь кабинета открылась, и я вошел первым.

Стол стоял на месте, только моих бумаг уже не было. Не было ручки, фотографии «Орлов-Плаза» и рабочих папок. Вместо этого лежали чужие документы, планшет и ваза с сухими ветками.

За стеновой панелью был аварийный узел. Чуть левее и глубже, фальш-панель и сейф. Мой сейф.

— Здесь, — я поставил кейс на стул.

— Что здесь? — Лика остановилась у двери.

— Аварийный узел, — пояснил я. — Скорее всего, отсюда всё можно наладить.

— В этом кабинете ничего такого нет.

— Было бы странно, если бы вам оставили табличку.

Она чуть побледнела. Совсем немного. Лика умела держать лицо. Но «Аналитический взор» цеплял мелочи. Ей не нравилось, что мертвый муж продолжал жить в стенах дома решениями, о которых она не знала, вдобавок о которых ей говорил какой-то непонятный рабочий.

Я открыл нижний сервисный люк, который действительно вёл к аварийному узлу и подключил тестер.

— Работаем по трём точкам. Лидия Викторовна, вы будете у панели в гостиной. Когда скажу, подтвердите доступ. Не раньше.

— Я не техник, — возмутилась она.

— Там ничего сложного, — хмыкну я. — Справитесь.

Она посмотрела на меня так, будто я предложил ей помыть подъезд.

— Глеб, — продолжил я, — вы идёте в подвал. Ручные вентили и сбросы. Ничего не крутить без команды.

— А если давление поднимется? — спросил он.

— Тогда скажете мне.

Глеб кивнул. Ему явно стало легче, когда появилась простая роль. Лика ещё пару секунд стояла на месте, потом развернулась.

— Если вы, что-то испортите в доме, — сказала она у двери, не оборачиваясь, — я сделаю так, что вы пожалеете, что приехали сюда.

— Если я не буду работать, дом испортит вам всё, что здесь есть, — ответил я. — И, судя по звуку, уже начал.

Где-то в трубе глухо ударило. Лика вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и вышла. Глеб поспешил за ней, потом свернул к лестнице в подвал.

Я остался один, но сразу к сейфу не пошёл. Сначала вернулся к открытому узлу, пощёлкал тестером, отправил пару команд, которые красиво мигали в журнале, но ничего важного не меняли. Потом сказал в телефон, который заранее поставил на громкую связь, позвонив Глебу и Лике, чтобы мы были на одной волне:

— Глеб, вы на месте?

— Почти, спускаюсь, — отозвался он. — Тут вода по ступеням, чтоб её…

— Ничего не трогать, — напомнил я.

— Да понял я.

— Лидия Викторовна?

— Я у панели, — ответила она сухо. — Тут всё мигает красным.

— Красное не трогать. Белое, кстати, тоже. Вообще ничего не трогать, пока я не скажу.

— Вы со мной разговариваете как с прислугой, — прошипела женщина.

— Нет, — чуть хмыкнул я. — С прислугой я бы говорил мягче, она хотя бы слушает.

На линии повисла пауза. Потом Глеб тихо заговорил:

— Я на месте.

— Хорошо. Ждёте.

Я положил телефон на стол, оставил громкую связь на минимуме и подошёл к стене за креслом. Руки работали спокойно. Третий вертикальный шов, нажим под планкой, сдвиг вниз, потом в сторону. Панель поддалась почти без звука.

Значит, всё на месте.

За деревом был основной сейф, о котором никто не знал. Я осмотрел кромки, но вроде бы никто не вскрывал. Лика не знала, а Виктор тем более. Я достал из кейса глушилку. Она должна был заглушить внешний обмен на несколько минут и не дать системе отправить тревогу при аварийном входе.

Прибор тихо пискнул и ушёл в рабочий режим.

— Глеб, давление на холодной линии видите? — спросил я, не отрываясь от сейфа.

— Вижу, — отозвался тот. — Скачет, зараза.

— Пусть скачет, — пробормотал я. — Лидия Викторовна, на панели должно появиться окно подтверждения.

— Появилось, — ответила женщина.

— Не нажимать.

— Вы издеваетесь?

— Пока нет.

Я приложил палец к датчику сейфа.

Отказ.

На маленьком экране появилась надпись о чужом пользователе. Конечно. Этот сейф строился под Максима Орлова. Под его палец, его сосуды, его тело, которое теперь лежало в земле. Максим Смирнов для него был никем.

Я тихо усмехнулся.

— Ну да, — сказал я почти шёпотом. — Не под это тело делали.

Паники не было, я ожидал отказ. У хорошей системы всегда есть аварийный путь. У моей, тем более.

Я нажал две потайные кнопки в кромке. Их нельзя было найти не зная где они расположены. Экран мигнул, и появилось поле аварийного ввода.

— Вот и резерв, — сказал я.

Пароль вводил осторожно. Длинная цепочка символов, которую я не мог забыть, слишком много личного было в этом пароле. Сейф тихо щёлкнул и открылся. Внутри лежало все, что должно было лежать: пачки денег, несколько золотых слитков, мешочек с камнями и две флешки.

— Неплохо, — сказал я тихо. — Значит, ещё поживём.

— Что вы сказали? — тут же спросила Лика по громкой связи.

Я уложил всё в подготовленные отделения кейса и самодовольно ухмыльнулся.

— Я сказал, что вижу проблему, — ответил я громче. — Глеб, левый вентиль не трогать.

— Я и не трогаю, — обиженно сказал он. — Я тут вообще стою как памятник.

— Вот и стойте. От памятников меньше вреда.

Лика вмешалась:

— Вы там долго ещё будете возиться?

Я закрыл сейф, выключил глушилку и вернул панель на место.

— Столько, сколько нужно, — сказал я. — Вы хотите, чтобы дом заработал, или чтобы я объяснял каждое движение?

— Я хочу, чтобы вы помнили, где находитесь, — всё ещё злилась хозяйка.

— В аварийном доме с мокрыми перекрытиями и сбитой автоматикой, — пробормотал я. — Помню.

Она промолчала. Может, на секунду поняла, что криком воду не остановишь.

Теперь нужно было действительно починить дом. Я вернулся к узлу, вошёл в систему через резервный доступ и начал исправлять свой ночной сценарий. В журнале оставил следы обычной диагностики. Картина для Глеба должна была быть простой, система сбилась, а внештатный специалист подключился, восстановил контуры и синхронизировал автоматику. Если кто-то полезет глубже, то, конечно, увидит странности. Но для этого надо понимать, что искать, и не бояться Лику. А это очень редкое сочетание. неприкосновенность.

— Глеб, — сказал я, глядя на экран, — на счёт три приоткройте сброс на четверть оборота. Не больше.

— Понял.

— Лидия Викторовна, у вас появится белая кнопка. Нажмёте один раз. Не держать. Не нажимать дважды.

— Я умею нажимать кнопки, — сказала она с раздражением.

— Сегодня дом в этом сомневается.

В подвале Глеб хмыкнул и тут же закашлялся.

— Раз, — сказал я. — Два. Три.

Глеб сработал вовремя, да и Лика тоже.

Ошибки начали уходить. Одна линия стала зелёной, потом вторая. Насосы сбросили обороты, а канализация сняла ложную защиту.

— Давление выравнивается, — сказал Глеб с облегчением. — Макс, пошло. Реально пошло.

— А разве кто-то сомневался? — улыбнулся я в пустоту.

Я отключил адаптер, собрался и вышел из кабинета. На секунду остановился у двери и оглянулся. Но кабинет выглядел так, будто ничего не произошло.

Идеально.

В гостиной у панели всё ещё стояла Лика. Злость с лица не ушла, но теперь к ней добавилась растерянность. Она смотрела на экран, где красные зоны сменялись нормальными статусами. Глеб поднялся из подвала мокрый, но счастливый.

— Ну… вроде пошло, — сказал он, глядя на планшет.

— Не вроде, а пошло, — поправил я. — Но сразу скажу, что питание вторичных модулей не надо трогать пару часов, только после этого штатный перезапуск, не раньше.

Глеб быстро закивал.

Лика подошла ближе. Вблизи она выглядела почти как на похоронах, красивая, но холодная, и не изображавшая на лице фальшивую скорбь.

— Вы всегда так работаете? — спросила она, внимательно разглядывая меня, словно какое-то редкое животное.

— Когда не мешают, да.

— Вы слишком уверены для мастера по вызову.

— А вы слишком дорого платите за системы, которые ваши инженеры боятся трогать, — пожал я плечами, — У каждого свои странности.

Глеб рядом снова нервно сглотнул, но остался на месте.

Лика не отвела взгляд. И вот мне показалось, что я увидел в ее глазах что-то кроме удивления… тревогу? Может что-то в моём голосе, в движениях показалось ей знакомым? Да нет… не может быть, Смирнов был полностью противоположностью Орлова.

— Сколько мы вам должны? — спросила она после паузы.

— Счёт выставит УК, — ответил я. — Выезд через них.

Лика молчала, потом кивнула Глебу.

— Оформите оплату. И проследите, чтобы всё проверили.

— Конечно, Лидия Викторовна, всё сделаем, — быстро сказал Глеб.

Я взял кейс. Он стал тяжелее, но не настолько, чтобы кто-то заметил. Глеб проводил меня до крыльца.

— Макс, ты реально выручил, — сказал он тише, оглядываясь на дом. — Я не знаю, как ты это сделал, но если бы не ты, нас бы сегодня закопали.

— Вас ещё могут закопать, если не просушите перекрытия и не составите акт по зонам протечки.

Я спустился по ступеням, подошёл к скутеру и закрепил кейс. Невольно поднял голову и в окне второго этажа увидел Лика. Она стояла за стеклом и смотрела вниз, на меня. Я не удержался и помахал рукой, после чего надел перчатки и выехал с участка.

Охрана на воротах смотрела на меня уже иначе. Не дружелюбно конечно, скорей с опасливым уважением. Теперь в их глазах я уже не был курьером на табуретке с мотором, а был человеком, после которого в доме перестала течь вода. В мире, где все боятся ответственности, тот, кто умеет чинить, быстро становится нужным.

Первый охранник поднял шлагбаум без вопросов.

— Починили? — спросил второй, выглядывая из будки.

— Пока да, — кивнул в ответ.

— А что было?

Я посмотрел на него и пожал плечами.

— Просто дом устал от хозяев.

Я вернулся в свой двор ближе к полудню, когда местная экосистема уже жила своей привычной, суетливой жизнью, заглушая шум далеких проспектов. У соседнего подъезда стояла полная женщина с пакетом из продуктового магазина и на весь двор ругалась по телефону, доказывая ему свою правоту. На деревянной лавке у моего подъезда сидели Жанна Сергеевна и Марья Ивановна, которые смотрели на меня с тем уровнем внимания, с каким охрана на элитной Рублевке обычно смотрит на чужие автомобильные номера.

После богатства Рублевки этот контраст мог бы показаться настоящим наказанием, но мне, наоборот, стало спокойнее на душе. Там, за высокими заборами и камерами, люди за огромные деньги строили себе крепости, а потом в панике бегали по дому, потому что один старый пароль оказался сильнее всей их хваленой системы безопасности.

Здесь же все было устроено гораздо проще и честнее по отношению к реальности. Если в подвале течет труба, значит, она просто течет и ее нужно менять без лишних разговоров. Если твой сосед запойный алкаш, значит, он просто алкаш, от которого нужно держать дистанцию. И никаких тебе итальянских панелей, скрывающих за собой внутреннюю гниль и пустоту человеческих душ.

— Доброго дня, Максим, ты сегодня как-то рано вернулся, неужто заказов совсем нет или выходной себе решил устроить посреди недели? — поинтересовалась Жанна Сергеевна, плотнее запахивая драповое пальто и внимательно изучая мой кейс.

— Добрый день, Жанна Сергеевна, просто утренний объект оказался слишком легким, пришлось быстро все починить и ехать домой, чтобы вечером взяться за более серьезный проект, — ответил я спокойным тоном, останавливаясь перед дверью и вежливо кивая обеим старушкам. — У вас тут во дворе все тихо было, никто чужой не бродил вокруг и в подъезд не пытался проскользнуть?

— Да какие тут чужие, только этот придурок с пятого этажа опять свою музыку включал на полную громкость, пока участковый мимо не прошел и не пригрозил ему штрафом, — проворчала Марья Ивановна, поправляя платок на голове и благодарно улыбаясь мне за проявленное внимание. — Ты бы, Максим, посмотрел на досуге трубу у нас на кухне, а то капает уже третий день, сил никаких нет тряпки выжимать, я тебе заплачу, как положено, с пенсии.

— Обязательно зайду вечером и посмотрю, Марья Ивановна, а про деньги пока забудьте, для соседей я осмотр делаю бесплатно, это же не сложно, — произнес я с легкой улыбкой, понимая, что эта крошечная инвестиция принесет мне в будущем десяток новых платных клиентов.

Подъезд встретил меня привычной смесью не самых приятных запахов. На бетонной площадке второго этажа какой-то умник оставил разорванный пакет с мусором, а рядом валялась рекламная листовка очередных микрозаймов. Это был идеальный натюрморт нашего района, показывающий, чем именно живут и как умирают эти люди. На своем этаже я остановился у металлической двери и несколько секунд прислушивался к звукам внутри квартиры. В коридоре у порога уже нетерпеливо расхаживал Дюбель. Я услышал его шаги гораздо раньше, чем успел вставить ключ в замочную скважину.

Дверь открылась, и маленький серый комок шерсти сразу же сунул свою любопытную морду в щель, затем попытался пролезть на лестничную клетку, но вовремя передумал, когда увидел перед собой ботинок.

— Вот я и дома, пушистый паразит, можешь расслабиться, — произнес я с усмешкой, заходя внутрь и запирая замок. — Не торопись и не толкайся под ногами, все будет в лучшем виде, я про твой обед помню и ничего не забыл.

Дюбель громко заурчал, потерся о мою штанину, а затем заметил кейс в моей руке и переключил внимание на него. Я аккуратно повесил свою куртку, прошел на кухню, поставил кейс на стол и только после этого позволил себе выдохнуть, сбрасывая напряжение. Это не было театральным жестом, я просто дал своему новому телу расслабится, но изношенное тело Смирнова уже неприятно ныло в суставах и напоминало о себе тупой болью в пояснице.

— Потерпишь еще немного, не развалишься, — сказал я одновременно и себе, и крутящемуся рядом коту, расстегивая замки на кейсе. — Сначала мы проведем инвентаризацию наших новых активов, а уже потом будет тебе кормежка, душ и отдых.

Я осторожно открыл крышку, под отвертками и мотком изоленты лежало то, что по всем законам справедливости давно принадлежало именно мне. Я начал доставать богатство и методично раскладывать на столе, сортируя по кучкам. В итоге получилась весьма сюрреалистичная картина в стиле диких нулевых новой России, где сверкающие бриллианты лежали на выцветшей клеенке, а золото соседствовало с надкусанным куском хлеба. Дюбель легко запрыгнул на шатающийся деревянный стул, а затем, не спрашивая разрешения, перебрался на сам стол. Он внимательно посмотрел на пачки денег, брезгливо понюхал золотой слиток и с интересом ткнул мохнатой лапой в небольшой бархатный мешочек.

— Настоятельно не советую тебе это трогать, хвостатый, — произнес я ровным голосом, не повышая тона, но внимательно следя за его действиями. — Эта маленькая блестящая штука стоит дороже годовой нормы элитного корма, а в твоем случае, как я погляжу, уважение к чужой собственности пока еще не активировалось.

Он, естественно, меня не послушал и сделал по-своему. Одним ловким движением когтя он вытащил из мешочка небольшой бриллиант и весело покатил его по столу. Дорогой камень стукнулся о мою кружку с остатками чая и замер возле крошки хлеба. Я строго посмотрел на кота, а он с невозмутимым видом посмотрел на меня. В его желтых глазах не было ни капли страха, читался только интерес и легкая наглость существа, которое чувствует себя здесь полноправным хозяином.

— Вот именно поэтому ты мне и нравишься, Дюп, — сказал я с усмешкой, забирая камень и возвращая его обратно в мешок. — У тебя сформировалось правильное отношение к бессмысленной роскоши. Если это не вкусная еда и не живая мышь, значит, это просто бесполезная блестящая фигня, которую можно катать от скуки.

Дюбель лениво моргнул, будто милостиво признал мою философскую мысль вполне здравой, но не обязательной к исполнению. В этот момент в кармане завибрировал смартфон, выдавая на экран имя Степаныча. Я нажал кнопку ответа и прижал телефон к уху, не отрывая взгляда от бриллиантов.

— Слушаю тебя, Степаныч, рассказывай, как там обстоят дела на объекте с нашей очередной проблемной клиенткой, — произнес я деловым тоном, отодвигая золотой слиток подальше от края стола, чтобы кот его не скинул на пол.

— Макс привет, я тут все осмотрел, как ты и учил, но ситуация оказалась немного сложнее, — раздался в трубке хриплый голос. — Тут не просто прокладку пробило, тут весь стояк повело от давления, трубы старые и ржавые, если я сейчас начну крутить гайку ключом, все может лопнуть к чертовой матери и затопить соседей снизу, а хозяйка стоит над душой и орет, что мы обязаны все сделать за час.

— Спокойно, Степаныч, не вздумай паниковать и не поддавайся на ее истерики, — ответил я ледяным голосом, переключаясь в режим кризисного управляющего. — Во-первых, перекрой центральный вентиль в подвале, чтобы снять давление. Во-вторых, скажи этой крикливой даме, что, если она не выйдет из ванной и не перестанет мешать специалисту, мы немедленно собираем инструмент и уходим, а она пусть сама вызывает аварийную из ТСЖ и платит им втройне за срочный вызов. И говори это глядя ей прямо в глаза. Как только она выйдет, бери газовую горелку, аккуратно прогрей стык, чтобы ослабить накипь, и только потом используй два ключа, один на удержание трубы, второй на откручивание гайки, понял меня?

— Понял, Максим, прогреть стык и два ключа, все сделаю в лучшем виде, — с облегчением выдохнул Степаныч,. — Спасибо, что подсказал, а то я уже начал нервничать с этой ненормальной бабой.

— Работай спокойно, ты отличный мастер, просто не позволяй заказчикам диктовать тебе правила на твоем же рабочем месте, — сказал я на прощание и нажал кнопку отбоя, положив телефон рядом с деньгами. Система делегирования полномочий начинала давать свои плоды, освобождая мне время для более глобальных задач.

Я принялся пересчитывать деньги, раскладывая их на ровные стопки. В моей прошлой жизни Орлова пачка таких денег могла легко уйти на один никчемный ужин с нужным чиновником. В нынешней же реальности Смирнова эта самая пачка могла купить мне месяц свободного времени, качественные материалы и лояльность нужных людей на районе. А время сейчас стоило гораздо дороже любого продажного чиновника.

Я разложил купюры на несколько отдельных стопок. Одна стопка предназначалась на текущие расходы, еду и коммуналку. Вторая пойдет на закупку профессиональных инструментов, нормальной спецодежды и обустройство арендованного гаража под полноценную мастерскую. Третья стопка будет моим запасом на случай осложнений или смены планов. Золото я аккуратно убрал отдельно в плотный пакет. Драгоценные камни пересыпал в маленький контейнер из-под саморезов. Черный юмор ситуации мне понравился. Крупные бриллианты в грязной коробке с наклейкой «Саморезы по дереву 3,5×25» выглядели в этой квартире гораздо надежнее, чем в защищенной банковской ячейке. Дюбель снова хитро потянулся к контейнеру, надеясь выцепить оттуда игрушку.

— Убрал руки, — сказал я и посмотрел на кота строгим взглядом. — Ладно, я понимаю, что у тебя лапы, а не руки, но общий смысл ты должен был уловить.

Он недовольно фыркнул, убрал лапу и сделал такой вид, будто именно так все изначально и планировал. Затем он демонстративно сел, поджал под себя пушистый хвост и начал тщательно умываться рядом с пачками денег. Я сдался, открыл шкафчик и насыпал ему свежего корма. Сделал я это не потому, что он чем-то это заслужил, а просто потому, что рабочий процесс в присутствии голодного кота превращается в цирк. Он радостно спрыгнул со стола и занялся своей миской, хрустя гранулами, а я поставил чайник, достал из гудящего холодильника десяток яиц, кусок вчерашней курицы и половину буханки хлеба. Богатство богатством, бриллианты бриллиантами, а тело Смирнова нужно было кормить нормальными белками, а не дешевыми остатками из ближайшего ларька.

Пока куриное мясо медленно грелось на сковородке, источая приятный аромат, я убрал основную часть денег в тайник под нижним кухонным ящиком, аккуратно отодвинув плинтус. Тайник был временный, сделанный грубо и на скорую руку, но для этой квартиры его было вполне достаточно. Спрятать ценности от профессиональной бригады он бы, конечно, не помог, но от случайного взломщика, алкаша или наглого кота спасал гарантированно. Остальное богатство я разложил по трем разным местам в комнате. Нельзя держать все яйца в одной корзине, а все активы в одной точке. Это золотое правило я усвоил еще задолго до того, как научился отличать инвестора от корпоративного шакала.

Я поел без спешки, тщательно пережевывая пищу и глядя в мутное стекло. За окном царил типичный мартовский день, во дворе снова кто-то громко из-за места на парковке, и грубый голос мужчины поднимался все выше, пока неизвестная женщина не выдала ему в ответ такую многоэтажную связку матерных слов, что он сразу стал гораздо тише и покладистее. Нормальная, обыденная человеческая жизнь, если только не знать того факта, что прямо сейчас на этом столе рядом с грязной тарелкой лежат зашифрованные флешки из сейфа мертвого миллиардера, который в данный момент сидит в теле сантехника и жует разогретую курицу.

— Довольно смешная ситуация, да, пушистый? — спросил я у Дюбеля, отламывая кусок хлеба и бросая его в рот.

Кот оторвал морду от миски, внимательно посмотрел на меня и сыто облизнулся, всем своим видом показывая, что ему плевать на мои философские терзания.

— Был бы я каким-нибудь писателем, я бы сказал, что судьба любит злую иронию, — продолжил я рассуждать вслух, глядя на его наглую, но симпатичную морду. — Но я в первую очередь строитель, и мыслю другими категориями. Я скажу гораздо проще, проектировщик у этой жизни явно больной на всю голову, а технадзор вообще находится в бессрочном отпуске.

Дюбель медленно моргнул и молча вернулся к недоеденному корму. И это было правильно, ведь пустая философия не должна мешать здоровому обеду.

После плотной еды я вымыл тарелку, вытер руки и достал потертый ноутбук. Вставил первую флешку и стал ждать. Экран недовольно моргнул, на пару секунд завис, а потом выдал стандартное системное окно с предложением отформатировать нечитаемый диск.

Я криво усмехнулся, глядя на этот обман.

— Ну конечно, кто бы сомневался, — сказал я тихо, расслабленно откинувшись на спинке стула. — Было бы странно и даже обидно, если бы ты просто открылась по щелчку и радостно сказала мне: «Здравствуйте, глубокоуважаемый Максим Константинович, вот списки всех ваших врагов, разложенные по аккуратным папочкам».

Это была моя же собственная паранойя. Приятно встречать старого, умного себя, особенно когда этот старый ты не пытается столкнуть тебя с крыши строящегося небоскреба. Эта первая флешка всегда выглядела пустой для любого пользователя. Или битой, испорченной вирусом. Маскировочный вид для носителя, на котором лежат теневые документы, способные за один день похоронить карьеры нескольких уважаемых и богатых людей столицы.

Я достал вторую флешку, на которой был записан рабочий ключ. Это была просто сложная связка моего личного дешифратора, специальной программной оболочки и пары старых защитных привычек, о существовании которых даже не догадывались ведущие айтишники моей компании. Они наивно думали, что я доверяю их еженедельным отчетам по безопасности. Я же в свою очередь думал, что они хорошие, преданные ребята, ровно до тех пор, пока не начинается вопрос денег. В итоге мы все были немного правы в своих заблуждениях.

Вторая флешка определилась системой практически сразу. На экране появилось пустое окно, а затем выскочила консоль командной строки и появился мигающий курсор, требующий ввода пароля, который я прекрасно помнил и ввел. Система подумала секунду и приняла его. Затем на экране появилась строка, запрашивающая текстовую код-фразу. И вот тут мои пальцы на мгновение зависли в воздухе. Эта секретная код-фраза была длинной. Я придумал ее сразу после одного тяжелого разговора с Виктором. Тогда мой заместитель с пеной у рта убеждал меня, что мой излишний контроль тормозит развитие корпорации. Он говорил красиво, гладко и с мерзким, самоуверенным спокойствием. Я тогда еще подумал, что он торопит события. Мне надо было прислушаться к своей интуиции и уволить его в тот же день. Но я, как самонадеянный идиот, слишком часто списывал откровенную наглость на амбициозность, особенно если этот человек стабильно приносил мне прибыль.

Я ввел длинную фразу без единой ошибки. Секунду на экране ничего не происходило, лишь гудел вентилятор. Потом экран мигнул, и пустая флешка мгновенно превратилась в сложную, древовидную структуру папок. Я хищно улыбнулся, посмотрев на знакомый список:

Утро началось тихо и без воющих сирен за окном, без панических звонков Глеба и без чужих воплей в телефонной трубке, что для моей нынешней жизни уже выглядело почти как полноценный отпуск, только без тёплого моря, широкой кровати и ощущения безопасности.

Я проснулся задолго до будильника, чувствуя, как тело Смирнова сообщает мне сразу несколькими точками ноющей боли, что вчерашняя поездка на Рублёвку, нервы в чужом доме и тяжёлый кейс ему не понравились. Оно вообще в последнее время слишком часто выражало своё мнение через усталость и ломоту в суставах, хотя я его об этом не просил, заставляя работать на пределе возможностей и постепенно превращая из рыхлого куска мяса в нормальный инструмент.

Дюбель сидел прямо у меня на груди и не мигая смотрел в лицо, ожидая моего пробуждения. Этот маленький пушистый шантажист выбрал позицию так грамотно, что я не имел никакого морального права сбросить его на пол. В моей прошлой жизни на моей груди лежали разве что нерешённые проекты, налоговые документы и тонкая рука Лики, когда ей нужно было получить от меня деньги или подпись на документах. Сейчас на мне лежал обычный кот, и если говорить честно, то этот пушистый вариант казался мне гораздо приятнее.

— Ты же понимаешь, что если я умру второй раз от удушья собственным котом, это будет совсем уж позорная строка в моей биографии, которую потом даже стыдно будет кому-то рассказать, — хрипло спросил я, медленно открывая глаза и пытаясь сдвинуть животное в сторону.

Дюбель только лениво моргнул, даже не подумав слезать, всем своим видом показывая простое требование, в котором еда стояла на первом месте, а все мои проблемы и корпоративные войны могли подождать до вечера.

— Ладно, я всё понял, наши утренние переговоры провалились ещё до их официального начала, так что пошли на кухню, — сказал я, окончательно садясь на диване и сдвигая недовольно мяукнувшего кота на скомканное одеяло.

За окном кто-то из соседей уже пытался прогревать свою машину, и её изношенный двигатель хрипел на морозе так жалобно, будто просил хозяина не мучить его и сразу сдать на ближайший прием металлолома.

Внизу хлопнула подъездная дверь, а затем раздался пронзительный голос Жанны Сергеевны, которая кого-то отчитывала за брошенный мимо урны мусор, делая это с таким властным чувством, будто она была не обычной пенсионеркой, а начальником районной службы безопасности.

Я прошёл в ванную, умылся ледяной водой для бодрости, сделал короткую зарядку и отправился проверять свои тайники. Деньги лежали на месте, золотые слитки тускло блестели в темноте, мелкие камни надёжно покоились в коробке, а самое важное для меня, зашифрованные флешки с компроматом, тоже находились там, где я их оставил. Я доставал каждую ценную вещь, осматривал её и возвращал обратно в укрытие.

Любое богатство само по себе никогда ничего не решало, наличные купюры могли легко сгореть в пожаре, золото можно было потерять или отдать грабителям, а флешки могли превратиться в бесполезный кусок пластика при одном неудачном скачке напряжения. Реальную ценность в этом мире имел только правильно выстроенный план и люди, которые будут его исполнять, находясь под моим контролем.

Дюбель всё это время сидел рядом на табуретке и внимательно следил за моими руками, особенно не отрывая взгляда от старой коробки из-под саморезов, куда я вчера пересыпал бриллианты. Похоже этот кот уже считал гремящую коробку своей игрушкой и оскорбительной загадкой, которую ему не давали разгадать.

— Нет, мой пушистый друг, сегодня мы обойдемся без алмазного футбола, потому что эти камушки стоят больше, чем вся наша пятиэтажка вместе с жильцами, — заранее предупредил я его, закрывая тайник.

Он демонстративно отвернулся к своей миске, всем своим видом показывая крайнюю степень презрения к моей жадности.

— И не делай вид, что ты выше материальных ценностей, я же помню, как ты вчера пытался украсть из кучи камень ценой с иномарку, чтобы загнать его под холодильник, — усмехнулся я, наблюдая за его реакцией.

Кот громко хрустнул кормом и никак не отреагировал на мои обвинения, подтверждая правило, что умные существа редко вступают в пустые споры, когда уже получили желаемую еду.

Я взял с собой небольшую часть наличных, ровно столько, чтобы не выглядеть полным идиотом, который пришёл в торговый центр с толстым кирпичом купюр в кармане, а остальное снова убрал. Сегодня мне нужна была не показная роскошь, мне требовалась просто качественная одежда, хорошо сидящая и дорогая ровно настолько, чтобы в приличных заведениях меня перестали записывать в обслуживающий персонал.

Смирновское тело за последние недели упорных тренировок заметно изменилось в лучшую сторону, одутловатое лицо подсохло и приобрело жёсткие черты, взгляд стал ясным и сфокусированным, а сутулые плечи выпрямились и уже не просили прощения у всего мира за свое жалкое существование.

Но моя старая заношенная одежда всё ещё выдавала прошлую жизнь этого аватара, его пьянство и укоренившуюся привычку покупать на рынке то, что не жалко порвать или испачкать. Рабочая форма была хороша для подвалов, но для разговоров с людьми более высокого уровня мне требовался совершенно другой слой социальной защиты.

Я надел чистую куртку, проверил надёжность дверного замка и напоследок погладил Дюбеля по голове, чувствуя, как он начинает довольно урчать.

— Веди себя прилично до моего возвращения, не пытайся вскрывать тайники, не устраивай в квартире революцию и не вздумай продавать мои активы соседским котам за лишнюю порцию рыбы, — строго дал я ему указания.

Он посмотрел на меня снизу вверх таким хитрым взглядом, будто уже давно рассматривал все три озвученных пункта в качестве своего плана на день.

Торговый центр я выбрал не самый пафосный и дорогой, решив избегать тех мест, где блестят витрины, где стоят охранники с лицами бывших боксеров, и где бродят люди, искренне считающие кофе за тысячу абсолютно нормальным началом дня. Мне туда лезть пока рано и слишком заметно, поэтому я искал крепкий средний сегмент, где обычно закупаются не вороватые олигархи, а руководители отделов, владельцы небольшого бизнеса, юристы и просто нормальные мужчины, которым жены наконец объяснили, что блестящий пуховик с китайского рынка это уже не показатель статуса, а диагноз отсутствия вкуса.

Я доехал до огромной асфальтированной парковки перед торговым центром, аккуратно оставил «Хонду» между двумя черными джипами, и направился к стеклянным дверям входа. Дежурный охранник у рамок металлоискателя скользнул по мне оценивающим взглядом, на секунду задержавшись на моих стоптанных ботинках, потом перевёл глаза на потёртую куртку, а затем встретился с моим лицом.

Раньше он наверняка остановил бы меня дежурным вопросом или попросил бы показать содержимое карманов, но сейчас он просто промолчал и отвернулся в сторону, лишний раз подтверждая мою теорию, что жёсткое лицо решает гораздо больше, чем дорогая ткань на плечах. Взгляд уверенного человека, который не просит у окружающих разрешения на существование, работает намного лучше любого пропуска или золотой карты.

Внутри просторного здания пахло крепким дорогим кофе, а люди двигались по широким коридорам медленно, таща за собой яркие пакеты, уткнувшись в телефоны, дёргая за руки уставших детей и питая привычную надежду, что новая купленная вещь хотя бы ненадолго улучшит их серую жизнь. Я шёл мимо ярко освещённых витрин и ловил себя на странном, но приятном спокойствии, вспоминая, как когда-то такие места были для меня лишь проходным коридором на пути к настоящим тратам.

Нужный мне магазин назывался нейтрально и на английском языке, как это обычно любят делать бренды, которым важно казаться в глазах покупателей чуть дороже и элитнее, чем они есть на самом деле. Внутри помещения было светло и чисто, а на рядах вешалок висели пиджаки, качественные джинсы, водолазки, рубашки и тёплые куртки без огромных идиотских логотипов на половину спины. Поняв, что я пришёл именно туда, куда нужно, я стал осматриваться.

Молодая девушка-консультант у самого входа посмотрела на меня с профессиональной улыбкой, оценивая нового клиента. Ей было на вид лет двадцать две или двадцать три, светлые волосы собраны в хвост, а на миловидном, но уставшем лице читалось желание поскорее закончить смену и уйти домой.

— Добрый день, добро пожаловать в наш магазин, и, если вам понадобится помощь с размером или подбором полного комплекта одежды, обязательно обращайтесь ко мне, — проговорила она заученную фразу, сложив руки в замок.

— Обращусь прямо сейчас, — я прочитал ее имя на бейджике, — Катя, потому что мне нужны нормальные джинсы, две однотонные водолазки, пиджак без театрального блеска и нормальная городская куртка, причем все это не для торжественной свадьбы и не для скучных похорон, — спокойно ответил я, глядя ей в глаза.

Она чуть заметно улыбнулась, и её взгляд стал уже гораздо живее и заинтересованнее, когда она поняла, что я не буду бесцельно бродить между рядами полтора часа.

— Я вас поняла, значит нам нужно подобрать что-то городское, спокойное и практичное, но, чтобы при этом вы выглядели собрано и солидно для встреч? — уточнила она, делая шаг к ближайшей стойке.

— Именно так, девушка, мне нужно, чтобы человек в зеркале после переодевания не выглядел как случайный грузчик, который по ошибке забрёл на чужой корпоратив, — подтвердил я.

Катя понимающе кивнула и оценила мою фигуру, смотря на меня уже не как на случайного бедного покупателя, а как на интересную задачу, которую ей предстояло решить. Это профессиональное отношение мне сразу понравилось, потому что хороший продавец-консультант всегда делает то же самое, что и хороший инженер перед работой, он внимательно смотрит на исходные данные и подбирает оптимальное решение проблемы.

Но нормально начать подбор одежды мы так и не успели, потому что у дальней кассы уже назревал скандал.

Голос недовольного мужчины разносился по всему магазину так мощно, будто он выступал с трибуны перед депутатами Госдумы, только с гораздо меньшей пользой для общества. Мужчина выглядел лет на тридцать пять, он был ухоженным, стоял в дорогих белых кроссовках, носил пальто известного бренда и имел то самое неприятное лицо человека, который по жизни привык давить на окружающих не силой, а наглостью. В руках он держал кашемировый пиджак темно-серого цвета, а прямо перед ним за кассой стояла вторая девушка-консультант, совсем молодая, почти испуганная девочка, которая бледнела прямо на глазах от каждого его крика.

— Я вам ещё раз повторяю русским языком, чтобы вы наконец услышали меня и перестали нести чушь про какие-то мифические повреждения, — раздраженно говорил мужчина, наклоняясь к испуганной девушке через кассовую стойку и тыкая пальцем в лежащий перед ней пиджак. — Эта вещь мне не подошла по размеру, я имею законное право вернуть товар в течение четырнадцати дней, а вы обязаны сейчас же принять возврат и вернуть мои деньги на карту, иначе я сейчас наберу своему юристу, чтобы он популярно объяснил всем вам, как работает закон о защите прав потребителей!

— Но мужчина, поймите меня, на вашем пиджаке огромное жирное пятно, вырванная нитка на рукаве и зацепка здесь и здесь, — дрожащим шепотом возразила девушка — Мы не можем принять вещь обратно в таком состоянии, тем более это повреждение появилось уже после вашей покупки.

— Девушка, вы вообще соображаете, что вы сейчас несете и кого вы пытаетесь обвинить в порче имущества? — мужчина злобно усмехнулся и демонстративно оглянулся на пустой зал, словно искал зрителей для своего спектакля. — Вы вообще знаете кто я такой? Я у вас покупал новую вещь за приличные деньги, а теперь вы мне рассказываете про какую-то зацепку, которую ваши же криворукие грузчики сами могли сделать на складе!

Пожилая женщина-администратор, стоявшая рядом с кассой, пыталась его успокоить, но бесполезно… Такие скандалисты предпочитают давить на сотрудника, который боится получить выговор, потерять премию или испортить показатели магазина. И это нахывается обычным бытовым мошенничеством.

Катя, стоявшая рядом со мной с джинсами в руках, тихо выдохнула, опуская плечи.

— Извините меня, пожалуйста, я сейчас уточню ситуацию у коллег, помогу им разобраться и сразу же вернусь к вам, — виновато сказала она.

— Не нужно никуда бежать, подождите здесь и посмотрите на это представление, — остановил я её жестом.

Она посмотрела на меня с явной благодарностью и тревогой одновременно, видимо, эта мерзкая сцена была далеко не первой за месяц, но сегодня этот парень сильно вошёл во вкус.

— Я прямо сейчас напишу жалобу в ваш головной офис, чтобы вас всех уволили без выходного пособия, — продолжал распыляться мужчина, нависая над стойкой. — И в Роспотребнадзор бумагу накатаю, и отзывов вам таких в интернете оставлю, что в эту дыру больше никто и никогда не зайдёт! Вы тут все такие смелые и борзые сидите, пока перед вами нормальный человек стоит один и пытается добиться справедливости!

Нормальный человек, подумал я, это хорошая фраза, потому что обычно именно так себя называют те люди, которые в глубине души уже знают, что ведут себя омерзительно.

Я неспешно подошёл к кассе, двигаясь спокойно, без резких жестов и лишней демонстрации силы, просто встал рядом со стойкой и взял с соседней полки шерстяной свитер, делая вид, будто внимательно рассматриваю товар перед покупкой. Мужчина бросил на меня колючий взгляд, оценил мою куртку, обувь, спокойное лицо, и видимо решил, что я для него не опасен. Это была его ошибка, потому что глупые люди слишком часто путают отсутствие понтов с отсутствием зубов.

— Простите великодушно, что вмешиваюсь в ваш увлекательный спор, — сказал я ровным голосом, глядя прямо на лежащий на кассе пиджак. — Можно мне взглянуть на эту вещь?

— А тебе какое дело до моих проблем, мужик⁈ — резко и грубо спросил он, поворачиваясь ко мне.

— У меня исключительно покупательский интерес, потому что я тоже выбираю себе пиджак, — ответил я, не меняя интонации. — Просто хочу понять, что тут за кашемир такой нежный продают, который рвётся от одного взгляда.

Катя испуганно замерла позади меня, администратор тоже перестала дышать, а мужчина нахмурился, но пиджак со стойки убирать не стал, потому что ему очень хотелось продолжения сцены, а я предложил ему свежую аудиторию для его выступления.

— Да смотрите на здоровье, мне не жалко, — сказал он с кривой усмешкой, отодвигаясь чуть в сторону. — Только смотрите аккуратно, а то эти курицы потом обязательно скажут, что это вы им вещь испортили.

Я взял пиджак в руки, и ткань с первого же касания показалась мне совершенно не той, за которую её выдавали. Она была неплохой, достаточно мягкой на ощупь, но точно не той, что должна быть у заявленного артикула. Мой «Аналитический взор» включился сам собой, не как волшебная вспышка из сказок, а как уже расчётливое усиление внимания. Мой взор моментально выхватил скрытый внутренний шов на подкладке, где нитка была чуть светлее основного тона, а брендовая бирка была пришита не фабричным стежком с короткими интервалами, причём её угол не совпадал с оригинальной заводской посадкой. На внутреннем шве я разглядел крошечные следы от проколов старой бирки, жирное пятно на лацкане оказалось не складской пылью, а блестящим следом от еды, а зацепка на рукаве явно образовалась от физического контакта с чем-то металлическим. Но самое главное заключалось в том, что это был вообще не их пиджак, а качественная копия.

Банальная подмена товара.

Я аккуратно свернул пиджак на руке и поднял тяжёлый взгляд на мужчину.

— Интересно получается, — произнёс я в наступившей тишине.

— Что тебе там интересно, эксперт? — презрительно спросил он, но в его голосе уже проскользнула первая нотка неуверенности.

— Мне интересно насколько вы, хотя пора бы и мне тыкать, но я в отличие от вас имею совесть и мозги, чтобы оставаться вежливым, охренели, друг мой, — отрезал я. — Вот так в наглую стоять и доказывать, что этот пиджак действительно тот, что вы купили в этом магазине? Я бы хотел сказать, что у вас есть стержень и храбрость, но нет, всё как раз-таки наоборот, вы наглец, трус и, — я понизил голос, чтобы меня слышали только он и девочки вокруг, — полный идиот.

Тишина наступила в кассовой зоне так быстро, что даже фоновая музыка в зале будто стала играть в два раза тише.

— Ты кто вообще такой, чтобы мне тут диагнозы ставить⁈ — рявкнул он, краснея от злости, и попытался забрать вещь из моих рук.

Я не стал дёргать ткань на себя и устраивать драку, я просто спокойно удержал пиджак стальной хваткой.

— Я просто человек, который хорошо видит кривые швы и халтуру, — произнёс я, чеканя каждое слово. — Посмотрите сюда. Вот эта бирка пришита кустарным способом на машинке в подвале, нитка на вашей подкладке отличается на половину тона от оригинала, а сам стежок не фабричный. У оригинальной модели внутренняя маркировка всегда сидит глубже в шве, а здесь её явно выпарывали и переставляли руками. Плюс сама ткань не соответствует заявленной партии магазина, она похожая на вид, но стоит в три раза дешевле. Вы купили здесь оригинальный пиджак, а вернуть пытаетесь свою заношенную копию, предварительно перешив на неё бирки.

У мужчины нервно дрогнула скула, это было маленькое, едва заметное движение мышц, но моему зрению этого вполне хватило, чтобы понять свою правоту.

— Ты несёшь какой-то бред! — закричал он ещё громче, но его голос уже потерял прежний давящий металл и сорвался на визг. — Ты что, дипломированный эксперт по тканям? У тебя есть какие-то полномочия меня обвинять?

— Для разговора с таким жалким клоуном, как вы, мне вполне хватает собственных глаз, — холодно ответил я, — А вот для наряда полиции вполне хватит записи с камер наблюдения над кассой, вашего пробитого чека и простой товароведческой экспертизы, которая займёт один день. А если вам станет совсем скучно жить, то мы можем легко добавить ко всему этому статью сто пятьдесят девятую уголовного кодекса, которая называется мошенничество. Сумма ущерба тут, конечно, небольшая, но судимость вещь крайне неприятная для биографии, особенно если вы уже не первый магазин обходите.

Он побледнел, не то чтобы совсем стал белым как мел, но ровно настолько, чтобы мне стало понятно, что я ударил в уязвимое место. Катя смотрела на мою спину широко раскрытыми от шока глазами (я заметил это в отражении одного из многих зеркал), а молодая девочка-консультант за кассой почти перестала дышать.

— Ты давай аккуратнее тут словами кидайся, мужик, а то я ведь могу и за клевету на тебя заявление написать, — сказал мужчина уже гораздо тише.

— Конечно можете, это ваше полное право, — жёстко перебил я. — Только сначала оставьте этот фальшивый пиджак здесь на кассе, дождитесь приезда полиции, напишите при них официальное заявление, а потом подробно объясните следователю, почему на вашей бирке свежие следы перепрошивки, а на подкладке зияют старые проколы от иглы. Заодно и расскажете им в отделе, на каком именно рынке вы купили эту дешёвую копию. Я бы на вашем месте не тратил моё и своё время на эти глупости, у вас и так сегодняшний день явно не задался.

Он затравленно посмотрел на замершую женщину-администратора, которая после моих слов ожила и выпрямила спину, почувствовав за собой силу.

— Мы действительно можем вызвать нашу службу охраны и оформить всю эту неприятную ситуацию официально через полицию, — твёрдым голосом сказала она. — Камеры видеонаблюдения у нас прекрасно работают и пишут звук.

Мужчина напряженно стоял на месте секунды три, пока в его голове шёл простой математический расчёт. Продолжать давить и кричать можно было только на слабых и беззащитных девочек, но когда в деле появился реальный риск экспертизы и общения с полицией, вся его раздутая потребительская принципиальность внезапно закончилась.

Он выдернул свой поддельный пиджак из моей руки и скривился.

— Да пошли бы вы! — злобно бросил он, комкая ткань. — Больше я сюда ни ногой!

— Это, пожалуй, самая лучшая новость для магазина за весь сегодняшний день, — с лёгкой улыбкой сказал я ему вслед.

Он бросил на меня испепеляющий взгляд, полный ненависти, но ничего больше ответить не решился, развернулся быстрым шагом пошёл к выходу. Он шёл уже не как гордый победитель, а как трусливый человек, которому хочется успеть уйти до того момента, как кто-то из персонала передумает и всё-таки нажмёт тревожную кнопку. Стеклянная дверь закрылась за его спиной тихо и без драматизма, подтверждая правило, что мелкие мошенники крайне редко умеют уходить красиво.

Несколько долгих секунд все в магазине просто молчали, переваривая случившееся.

Потом молодая девочка-консультант Лена у кассы вдруг опустилась на стул и закрыла лицо дрожащими руками, она не заплакала в голос, но была к этому близка. Взрослая администратор подошла к ней и заботливо положила руку на её плечо.

— Леночка, всё нормально, успокойся и просто глубоко дыши, он ушёл, — ласково сказала она.

Катя наконец-то повернулась ко мне, прижимая джинсы к груди.

— Спасибо вам огромное за помощь, правда, — искренне произнесла она. — Он ведь уже минут десять её тут давил, а мы по правилам не могли ему грубить или… ну, вы сами всё прекрасно понимаете, нас бы оштрафовали.

— Я всё отлично понимаю, Катя, такие люди никогда не спорят по сути проблемы, — кивнул я. — Они просто берут своим громким голосом, показным статусом и сыплют угрозами налево и направо. Это дешёвый психологический прессинг, но к сожалению, он слишком часто работает на неподготовленных людях.

Администратор оставила Лену и подошла ко мне, внимательно разглядывая моё лицо.

— Извините, как я могу к вам обращаться?

— Максим, — с лёгкой улыбкой представился я.

— Приятно познакомиться, Максим. Вы нас выручили, но у меня… нескромный вопрос, вы правда работаете экспертом по оценке одежды? — с любопытством спросила она.

— Нет, я работаю строителем, — спокойно ответил я.

Она удивленно моргнула, не ожидая такого ответа.

— Строителем? Вы серьёзно?

— Абсолютно серьёзно, — пожал я плечами. — Просто любую халтуру везде одинаково видно, что в залитом бетоне, что в гнилых трубах, что в кривых швах на ткани, что в гнилых людях, которые пытаются тебя обмануть.

Катя тихо рассмеялась, расслабляясь, а молодая Лена за кассой наконец подняла своё заплаканное лицо.

— Спасибо вам, — сказала она осипшим голосом. — Я уже правда думала, что меня сейчас заставят принять этот ужасный пиджак обратно, и вычтут его стоимость из моей зарплаты.

— Никогда не позволяйте таким наглецам продавать вам ваш же собственный страх, Лена, — серьёзно ответил я. — Это самый прибыльный товар у подобных персонажей, но как только вы перестаёте бояться, они моментально теряют над вами власть.

Администратор выпрямилась, одёрнула свой пиджак и уже деловым голосом руководителя скомандовала:

— Мы просто обязаны сделать вам максимальную скидку за помощь! Катя, немедленно подбери этому мужчине всё, что ему нужно, по нашей лучшей корпоративной цене, и карту лояльности оформи на кассе.

— Не нужно раздавать подарки, — остановил я её порыв. — Мне просто нужна нормальная, качественная одежда, я не за скидкой сюда пришёл.

— Тогда тем более мы подберём вам всё по высшему разряду, — с энтузиазмом сказала Катя, подхватывая меня под локоть. — После такого рыцарского поступка я просто обязана сделать из вас самого стильного мужчину в районе.

Дальше весь процесс выбора пошёл гораздо быстрее и приятнее. Катя оказалась на редкость толковой и профессиональной девушкой, она быстро принесла мне в примерочную тёмные джинсы без дурацких дырок на коленях, две качественные водолазки, серую и чёрную, пиджак мягкой конструкции, который сел по фигуре, но не превращал меня в унылого банковского клерка, и отличную куртку с идеальной посадкой по плечам. В качестве бонуса она принесла кожаный ремень и пару базовых футболок.

— Попробуйте сначала надеть вот это, — сказала она, подавая мне стопку вещей через шторку. — Я смотрю, у вас плечи гораздо шире, чем стандартный размер по талии, поэтому если брать вещь шире, она будет висеть на вас как мешок, а если меньше, то сядет слишком тесно.

— Значит, моё тело всё-таки начало понемногу окупать вложенные в него усилия и время, — удовлетворенно хмыкнул я, стягивая старую кофту.

— Простите, вы что-то сказали? — не поняла Катя из-за шторки.

— Ничего особенного, просто веду свою внутреннюю бухгалтерию, не обращайте внимания, — отмахнулся я.

В просторной примерочной я переодевался медленно и вдумчиво. И делал я это вовсе не потому, что вдруг решил полюбоваться собой в зеркале. Я просто мысленно отмечал произошедшие изменения. Ещё совсем недавно это самое зеркало упрямо показывало мне одутловатого, спившегося сантехника с мутным, потерянным лицом и чужой сломанной жизнью в пустых глазах. Теперь же оттуда на меня смотрел крепкий мужчина с пронизывающим взглядом и идеально прямой спиной.

Новый пиджак сел просто отлично, не стесняя движений рук, водолазка удачно подчеркивала налитые мышцами плечи, а джинсы не висели. В таком собранном комплекте я мог без проблем зайти и в приличный бизнес-офис, и на встречу с проблемным подрядчиком, и даже в дорогой ресторан, где местная охрана теперь дважды подумает, прежде чем надменно спрашивать, не перепутал ли я служебную дверь с главным входом.

Катя терпеливо ждала меня снаружи примерочной.

— Ну как вам размер, подошло? — поинтересовалась она.

Я молча отодвинул шторку и вышел в зал.

Она на секунду замолчала, профессионально оценивая результат своей работы, а потом кивнула.

— Вот, это же совершенно другое дело, сидит просто идеально! — радостно констатировала она.

В большом зеркале у противоположной стены я убедился, что нашел то что мне было нужно. Я не выглядел безумно богатым, не выглядел грязным рабочим и не был похож на жалкого просителя. Я видел собранного, уверенного в себе мужчину, который может на равных говорить с людьми любого уровня, не меняя при этом тона своего голоса. Это и была моя новая социальная броня.

— Беру всё, — коротко сказал я. — Всё, что сейчас на мне надето, и соберите мне ещё точно такой же второй комплект на смену.

— Отличный выбор, я тогда сейчас всё подготовлю и упакую, — засуетилась Катя. — И карту скидочную вам на кассе всё-таки оформим, у нас там хоть и небольшой процент для начала, но на следующие покупки он вам обязательно пригодится.

— Небольшой процент — это тоже процент, Катя, — серьёзно сказал я.

Что ж, если настаивают, то почему я должен отказываться? В конце концов, вещи мне предстоит покупать до конца жизни. На этот раз надеюсь, долгой.

Катя рассмеялась уже легко и спокойно, провожая меня к кассе.

Пока мне пробивали вещи, администратор магазина ещё раз тепло поблагодарила меня за помощь. Лена аккуратно принесла мои пакеты с покупками и смотрела на меня уже без слез, но с лёгким остатком стыда за свою слабость.

— Не переживайте вы так из-за этого дурака, — сказал я ей напоследок, забирая длинный чек. — Первый раз сталкиваться с таким хамством всегда неприятно и страшно. Но потом вы обязательно научитесь отличать нормального проблемного клиента от обычного паразита.

— А что делать, если я вдруг снова ошибусь в человеке? — робко спросила она, комкая в руках пустой пакет.

— Ошибаться вы будете обязательно, и не один раз, такова жизнь, — честно ответил я, глядя на неё. — Главный вопрос заключается в том, будете ли вы после ошибки делать правильные выводы и думать головой. Если будете анализировать ситуацию, то всё у вас будет получится.

Я вышел из магазина с несколькими пакетами в руках, а в бумажнике теперь лежала новая пластиковая карта. Сделанная мне скидка была смешной, если вспомнить масштабы моих прошлых капиталов, но меня радовало не это. Меня радовало то, что я зашёл в этот магазин просто за одеждой, а на самом деле проучил наглого хама, получил лучший сервис, укрепил свой социальный образ и обзавелся полезными контактами.

Я направлялся к выходу, лавируя в людском потоке. Вокруг гудела привычная суета, и я уже собирался толкнуть двери, ведущие на улицу, как вдруг прямо по курсу заметил знакомую фигуру, заставившую меня невольно сбавить шаг и улыбнуться. Это была Лена, которая тоже выхватила меня взглядом из толпы, на долю секунды замерла на месте, удивлённо вскинув брови при виде моего обновлённого гардероба, а затем направилась навстречу.

— Ого, какие люди, да ещё и в таком шикарном виде! — Лена подошла вплотную и остановилась, окинув меня оценивающим и слегка игривым взглядом, после чего сложила руки на груди и обаятельно рассмеялась. — Выглядишь просто потрясающе, Макс, я честно признаюсь, даже не сразу тебя узнала в этом образе. Мог бы, между прочим, позвонить и позвать на чашечку кофе, Я бы помогла тебе с покупками. Хотя сейчас вижу, что ты и так прекрасно справляешься. Но от кофе с тобой я бы не отказалась.

Она произнесла эту тираду с лёгкой усмешкой, в её словах не чувствовалось упрёка или обиды, хотя я все же уловил в голосе нотки волнения.

— Привет, Лена, и я рад тебя видеть, — улыбнулся в ответ. — Каюсь и посыпаю голову пеплом, был слишком увлечен беготней по примерочным, так что времени и сил на звонки совсем не оставалось. Но теперь я во всеоружии, полностью готов исправится.

Мы стояли прямо посреди шумного коридора, не обращая внимания на спешащих мимо покупателей, и продолжали перекидываться ничего не значащими фразами, наслаждаясь встречей, как вдруг наш диалог прервало неожиданное вмешательство. Мимо нас быстрым шагом проходил молодой охранник, который явно торопился, но, случайно услышав, как Лена обращается ко мне по имени, парень затормозил и обернулся.

— Извините, что прерываю ваш разговор, вы же Максим, верно? — охранник немного смущенно переступил с ноги на ногу, понимая неловкость ситуации, но затем посмотрел на меня с такой благодарностью, что все вопросы отпали сами собой. — Мне парни из смены передали ваши приметы и сказали, куда вы пошли. Спасибо вам. Вы даже не представляете, как выручили мою девушку Катю, да и вообще всех остальных девчонок из магазина, когда осадили того хама.

Молодой парень расплылся в широкой улыбке, шагнул ближе и протянул мне руку, всем своим видом выражая признательность. Я спокойно ответил на рукопожатие, коротко кивнув в ответ на его слова. Охранник ещё раз благодарно кивнул нам обоим на прощание, извинился за вторжение и поспешил вглубь торговой галереи.

Лена проводила удаляющегося парня крайне удивленным взглядом, силясь понять суть произошедшего, а затем медленно повернулась ко мне, вопросительно изогнув бровь и скрестив руки на груди в ожидании объяснений.

— Так, и что это сейчас такое было? — она с любопытством подалась вперёд, внимательно изучая мое лицо. — Какого ещё хама ты там осадил, герой? Давай, рассказывай, не скромничай, а то я сгорю от нетерпения.

— Да честное слово, ничего особенного не произошло, просто столкнулся в одном из бутиков с неадекватным типом, который решил самоутвердиться за счёт молодых продавщиц, — пожал я плечами. — Девчонки растерялись и были напуганы, вот мне и пришлось вмешаться и доходчиво объяснить этому человеку правила хорошего тона.

— Ничего себе у тебя пустяки, — Лена интригующе улыбнулась, и слегка покачала головой. — Звучит захватывающе и благородно. Я обязательно разузнаю все детали этой истории, у меня есть здесь знакомые. Не удивлюсь, если моя подруга администратор именно того самого магазина.

Она на несколько секунд замолчала, словно обдумывая какую-то мысль, покусывая нижнюю губу, а затем хитро прищурилась, сделала шаг ещё ближе и посмотрела с лукавым выражением лица.

— Слушай, Макс, раз уж ты у нас такой решительный и полностью обновлённый, у меня к тебе появилось одно небольшое, но важное дело, — Лена инстинктивно понизила голос, придавая своим словам лёгкий оттенок таинственности. — Хотя, знаешь, это даже не совсем дело, а скорее небольшая, но перспективная авантюра, которая может оказаться тебе крайне интересной и полезной.

Я напрягся, перебирая в голове возможные варианты того, что именно она могла задумать и куда хочет меня втянуть.

— Звучит интригующе, не буду отрицать, — я вопросительно посмотрел на нее.

— А вот и не скажу пока, — она лукаво улыбнулась, наслаждаясь произведенным эффектом. — Мне сначала нужно утрясти кое-какие мелкие детали, проверить информацию и договориться с нужными людьми. Но я обещаю, что как только все будет готово, я сама тебе позвоню и все расскажу, договорились?

Лена на прощание легко, почти невесомо коснулась моей руки чуть выше локтя, тепло улыбнулась и направилась вглубь торгового центра, оставляя за собой шлейф приятного парфюма. Я проводил её взглядом, чувствуя, как настроение после встречи заметно улучшилось, затем перехватил поудобнее пакеты и зашагал к выходу.

— Ну что же, Максим Константинович, — тихо сказал я самому себе. — Покойник начинает выглядеть вполне прилично для того, чтобы вернуться в игру.

После торгового центра домой я сразу не поехал. На улице стояла типичная мартовская погода с влажным пронизывающим ветром, который настырно лез под воротник. Асфальт блестел после недавнего дождя, машины нервно сигналя, толкались в пробке, а по тротуару шли люди, на серых лицах которых, читалась вечная городская усталость.

Возле своего района я притормозил у маленькой кофейни на углу, которая представляла собой стеклянный киоск с парой шатких столиков под пластиковым навесом. На вывеске крупными буквами было написано «Кофе и выпечка». Такие места обычно держались на одном упрямом владельце, который сам заказывал продукты, сам ругался с наглыми поставщиками, сам мыл грязный пол и искренне считал, что бизнес обязательно наладится, надо лишь немного потерпеть. Но обычно чудес не происходило, и всё только катилось под откос.

Я припарковал скутер у высокого бордюра, проверил крепление пакетов и подошёл к распахнутому окошку. За стойкой стояла женщина лет сорока с уставшим лицом, которая молча кивнула мне так, будто мы виделись здесь каждый день, хотя я заехал сюда впервые.

— Чёрный кофе без сахара, пожалуйста, — попросил я, внимательно рассматривая витрину с заветренными булками.

— Вам сделать покрепче, чтобы глаза открылись, или обычный? — спросила женщина, протирая стойку кофемашины.

— Делайте самый крепкий, мне сегодня ещё долго работать, — ответил я.

Женщина кивнула и начала готовить напиток. Воздух наполнился терпкий запахом свежемолотых зёрен. Я взял горячий картонный стакан, расплатился и отошел к деревянной лавочке под навесом. На ней уже сидел плотный мужчина лет сорока пяти с круглым лицом, одетый в тёмную куртку, которая судя по всему когда-то покупалась в дорогом бутике, а теперь просто честно доживала свой век на плечах помятого жизнью хозяина.

Перед ним на коленях лежала открытая пухлая папка с документами, рядом стоял давно остывший кофе, а сам он обреченно смотрел на лежащие перед ним документы.

Я молча сел на другой край лавочки, вытянул гудящие ноги и сделал первый осторожный глоток, отметив про себя, что кофе оказался немного пережженным, но за свою цену вполне приличным. Мужчина сначала не обратил на меня внимания, продолжая сверлить взглядом бумаги, но потом вдруг резко выдохнул.

— Да как же вас всех земля носит, суки вы бумажные, чтобы вы все подавились своими коэффициентами и штрафами, — процедил он сквозь зубы, яростно захлопывая папку и откидываясь на спинку лавочки.

Я продолжал молча пить кофе, зная, что люди в состоянии стресса редко начинают разговор с конкретных фактов, предпочитая сначала выпустить пар. Он с силой сжал папку в руках, потом покосился на меня и виновато усмехнулся, потирая лицо ладонью.

— Вы уж простите меня ради бога, я это не вам сказал, просто нервы сдают, сил никаких больше нет тянуть эту лямку, — произнес он хриплым голосом, пытаясь изобразить на лице подобие вежливой улыбки.

— Я всё понял, можете не извиняться, тем более что лично у меня сегодня пока никто ничего не украл, — спокойно ответил я, поворачиваясь к нему и оценивающе оглядывая его поникшую фигуру.

Мужчина коротко хмыкнул, но нормального смеха у него не получилось, только какой-то сдавленный нервный звук, полный безнадёги.

— А вот у меня крадут уже третий месяц подряд, причём делают это абсолютно законно, по договору, — начал быстро говорить он, словно давно искал собеседника, чтобы поделится своей проблемой. — Самое мерзкое в этой ситуации то, что даже морду набить некому, потому что всё оформлено по правилам, а я сам дурак, что подписался. Аренда выросла почти в два раза, поставщики подняли цены на сырьё, а тут ещё эти сетевики проклятые открылись прямо через дорогу, и все люди пошли к ним. У них там кофе на три копейки дешевле, выпечка выглядит ярче из-за химии и работает удобное приложение, а еще есть дурацкие бонусы с наклейками, на которые народ клюёт как ненормальный. — он тяжело вздохнул, — А у меня очередной кредит висит мёртвым грузом, повару и продавцам надо платить зарплату, а денег в кассе хватает только на то, чтобы закрыть вчерашние дыры. А еще и семью кормить надо. Видимо придётся закрывать все к чертовой матери.

Он говорил всё это не столько мне, сколько самому себе.

— Это ваше кафе или вы просто переживаете за чужой бизнес? — задал я прямой вопрос, кивнув головой в сторону стеклянного киоска.

— Моё это детище, вернее, раньше оно было моим, а теперь банк и арендодатель каждый день спорят между собой, кто хозяин этой стеклянной будки. — горько усмехнулся он.

— Оборот просел именно после того, как сетевики открыли свою точку через дорогу, или проблемы с цифрами начались раньше, просто вы их не замечали? — уточнил я, включая свой привычный режим аналитика.

Он удивлённо приподнял брови и посмотрел на меня гораздо внимательнее, словно пытаясь понять, кто я такой.

— Вы случайно не бухгалтер или какой-нибудь финансовый аудитор, раз задаёте такие вопросы? — с подозрением спросил он.

— Нет, я обычный строитель, который ремонтирует людям трубы и чинит проводку, — ответил я, не моргнув глазом, и отпил немного кофе.

— Строитель, говорите, — он недоверчиво хмыкнул, качая головой. — Ну тогда вы точно должны знать, как оно бывает в нашей жизни, когда вложил все деньги, построил что-то с душой, а потом приходит кто-то большой и толстый, ставит рядом свою красивую картонную коробку и забирает у тебя всё.

— Знаю, я много таких коробок видел, только сама по себе коробка конкурента бизнес не убивает, настоящий бизнес убивает другое, — твёрдо произнёс я, отставляя пустой стакан в сторону. — Можно мне посмотреть ваши распечатки, чтобы наш разговор стал предметным?

Он замялся на несколько секунд, но потом всё же медленно протянул мне папку. Видимо он уже дошел до той стадии отчаяния, когда человек готов доверить свои проблемы случайному прохожему. Я быстро пробежал глазами цифры, выхватывая стоимость аренды, объёмы закупок, динамику выручки по месяцам, график поставок и процент списаний. Любой малый бизнес напоминал старую хрущёвку, где трещины и гнилые трубы видны сразу, если проверяющий точно знает, в какие тёмные углы нужно светить фонариком.

— Вас как зовут, уважаемый владелец? — спросил я, возвращая ему бумаги.

— Олег меня зовут, — хмуро буркнул он, забирая папку обратно.

— Максим, будем знакомы, — кивнул я. — Так вот, Олег, вашем бизнесе есть две ошибки, первая из которых заключается в том, что вы «в лоб» пытаетесь конкурировать с крупной федеральной сетью. Это финансовое самоубийство, потому что у них оптовая закупка в разы дешевле, а маркетинговые бюджеты огромные.

Олег замер, и теперь смотрел на меня не с усталостью, а с явной заинтересованностью.

— А вторая ваша ошибка заключается в том, что у вас логистика выстроена как у наивного ребёнка, который верит поставщикам на слово и берёт всё, что они ему впаривают, — продолжил я не давая ему опомниться. — У вас слишком много списаний по скоропортящейся выпечке, слишком широкий и бестолковый ассортимент для места с такой слабой проходимостью и вы упорно держите в меню те позиции, которые люди покупают раз в месяц.

Олег нервно дёрнулся, словно я ударил его по лицу, и судорожно сглотнул.

— Послушайте, Максим, но ведь списания испорченного товара есть у всех, кто работает в общепите, это неизбежные издержки, — попытался он оправдаться, хотя голос его заметно дрожал.

— Плановые списания есть у всех, это правда, но в вашей конкретной математике они выглядят так, будто вы наняли отдельного прожорливого сотрудника на высокую зарплату, который целыми днями ничего не делает, а просто сидит и жрёт, — отрезал я, показывая пальцем на нужную строчку в его распечатке.

Он опустил взгляд на бумаги и посмотрел на цифры так внимательно, будто видел их в первый раз, хотя я был уверен, что он изучил их вдоль и поперёк. Но вот в том то и проблема, что можно смотреть на цифры, а можно понимать их смысл, и второе встречается гораздо реже чем первое.

— И что мне теперь со всем этим счастьем делать, просто закрыть киоск, уволить людей и пойти работать в такси, чтобы отдавать долги банку? — тихо спросил он, понурив голову.

— Нет, вам нужно просто перестать играть в чужую игру по чужим правилам, где вы изначально были обречены проиграть, — ответил я, поднимаясь с лавочки и поправляя куртку. — Сетевики продают быстрый и безликий стандарт, который будет дешевле, ярче и одинаково на вкус в любой точке города. Вы не должны продавать то же самое, вам нужно бить прицельно не по всем случайным прохожим, а исключительно по тем людям, кто готов переплачивать за нормальную человеческую еду рядом со своим домом. Уберите к чёртовой матери половину старой выпечки, оставьте всего пять позиций, но сделайте так, чтобы они всегда были свежими и вкусными. Сделайте нормальные сытные завтраки для местных жителей, а не для той торопливой толпы из торгового центра, которой плевать на качество. Горячая каша, домашний омлет, наваристый суп, хороший крепкий кофе и свежий пирог дня, а не двадцать видов пластиковых булок, которые каждый вечер благополучно отправляются на помойку. Заключите прямой и жёсткий договор поставки только с одной проверенной пекарней или вообще пеките пару позиций сами, если у вас или ваших сотрудников есть руки, растущие из нужного места. И самое главное, Олег, поменяйте вывеску, сделайте ее запоминающейся, не будьте безликим киоском. У вас много потенциальных покупателей — здесь живут пенсионеры, гуляют уставшие матери с детьми, ходят работяги, а через дорогу расположено несколько офисов, в которых сидят клерки, которые тоже хотят есть. Дайте всем этим людям простую и понятную причину приходить со своими деньгами именно к вам, а не к пластиковым конкурентам.

Олег молчал так долго, что я уже начал сомневаться, понял ли он хоть слово из моей тирады. На его лице застыло выражение человека, которого не попытались утешить, а наоборот ударили по голове, чтобы он наконец-то пришёл в чувство и перестал жалеть себя.

— И какую конкретно причину я должен им дать, чтобы они вдруг развернулись и пошли ко мне? — спросил он севшим голосом, глядя на меня снизу вверх.

— Самую простую и эффективную, которая работает безотказно уже много веков подряд, — усмехнулся я. — Утром вы даёте им вкусный завтрак без куска пластика на тарелке, днём предлагаете горячий суп и свежее второе для тех людей, которые не хотят травиться дешёвой шаурмой на вокзале, а вечером устраиваете скидку на все остатки еды. Только не позиционируйте это как распродажу просрочки, назовите это акцией «соседский час» или чем-то подобным. Заведите скидочные карты, но не через приложение в телефоне, создание которого будет дорогим, а распечатайте обычные картонные бумажки, где каждый десятый стакан кофе будет бесплатным, и повесьте рядом удобную доску объявлений для местных. И ещё один совет, начните бесплатно кормить местного дворника Равиля один раз в день за счёт заведения, не записывая это ему в долг. Я вам гарантирую, что через неделю весь этот двор будет точно знать, что у хорошего мужика Олега есть нормальное душевное место, где можно поесть. Местные бабки сделают вам такую шикарную рекламную кампанию, которая будет работать в сто раз лучше любого таргета в интернете. Только этим бабкам надо дать реальный повод говорить о вас хорошее, а не просто вешать картонки и слёзно просить людей зайти к вам в гости.

Олег смотрел на меня совершенно другими глазами, в которых больше не было той жалкой растерянности, с которой он недавно мял свои бумажки.

— Послушайте, вы точно обычный строитель, или вы меня разыгрываете? — с сомнением в голосе спросил он, щурясь от яркого солнечного света.

— Я обычный строитель, который ремонтирует трубы, — спокойно подтвердил я, глядя ему прямо в глаза.

— А рассуждаете при этом так, словно всю жизнь управляли корпорациями… — протянул он, не скрывая своего подозрения.

— Я рассуждаю как человек, который в своё время долго и увлеченно строил бетонные коробки, но поздно понял простую вещь, внутри всех этих безликих коробок живут обычные живые люди со своими потребностями, — философски заметил я.

Он медленно опустил глаза на свои распечатки, и его пальцы больше не пытались порвать бумагу, а начали вполне осмысленно водить по строчкам, отмечая какие-то важные пункты для плана действий.

— Знаете, а ведь у меня жена уже давно твердила, что нам надо вернуть домашние супы в меню, — пробормотал он себе под нос, словно заново складывая пазл. — Мы раньше их сами готовили, и народ брал очень хорошо, а потом я по глупости решил, что продавать суп в стакане это несолидно, типа моя кофейня должна быть модной и современной.

— Запомните раз и навсегда, мода часто дорого обходится бедным и неопытным предпринимателям, — жёстко констатировал я. — Никогда не пытайтесь выглядеть как крутой сетевик, потому что вы им никогда не станете, да вам это и не нужно для нормального заработка. Не пытайтесь перекричать их, лучше говорите тихо и спокойно, но обращайтесь исключительно к тем людям, которые готовы вас слушать и платить вам деньги.

Он резко поднял голову, и я увидел, что его глаза прояснились. Там всё ещё пряталась глубокая усталость, но под ней появилась живая коммерческая мысль.

— Значит решено, завтра же возвращаем горячие супы, делаем короткое и понятное меню, вводим соседскую карту скидок и режем все списания под корень, — уверенно произнёс Олег, словно давая клятву самому себе. — И про сытные завтраки для местных я тоже всё понял, сделаем в лучшем виде.

— И не забудьте пересмотреть свои каналы закупки, потому что вот в этой конкретной строке, — я ткнул пальцем в середину листа, — вас либо нагло обманывают ваши старые поставщики, либо вы покупаете товар у тех людей, которые сами покупают его у мошенников. В любом случае, финансовая разница для вас в этих махинациях будет нулевой.

Олег вдруг тихо и искренне рассмеялся, но в этом смехе не было веселья, это было скорее нервное облегчение человека, который наконец-то нашёл выход из тёмного лабиринта.

— Слушайте, Максим, я сейчас подумал, а не должен ли я вам заплатить за такую подробную бизнес-консультацию? — с лёгкой улыбкой спросил он, складывая бумаги в папку.

— Нет, не должны, можете оставить деньги при себе, — коротко ответил я.

— Но почему, вы же мне буквально глаза открыли на эту катастрофу? — удивился он, разводя руками.

— Потому что я просто пил свой кофе и разговаривал с соседом, а за разговоры я денег не беру, — хмыкнул я, поднимаясь и направляясь к скутеру.

— Ну тогда позвольте мне хотя бы налить вам следующий кофе за мой счёт, — предложил Олег.

— А вот это уже звучит как нормальная и взаимовыгодная сделка, — я остановился и посмотрел на него. — Только учтите, если через неделю я приеду сюда и увижу, что у вас на витрине всё ещё уныло лежат двадцать видов засохших булок, я этот кофе пить не стану. Исключительно из принципа.

Он улыбнулся и протянул широкую ладонь.

— Спасибо вам огромное, Максим, вы меня реально с того света вытащили.

— Не благодарите меня заранее, Олег. Сначала выживите в этой мясорубке, а потом будем праздновать, — ответил я, крепко пожимая его руку, в которой всё ещё чувствовалась лёгкая нервная дрожь.

Я заглушил двигатель возле подъезда, снял шлем и потянулся, разминая затекшую спину. Можно было сразу поехать в гараж, но здравый смысл подсказывал, что новые вещи лучше оставить дома. Все же гараж грязное место, там легко можно испортить мою новую «социальная броню» машинным маслом или цементной крошкой, в она стоила денег, которые я с таким трудом достал из своего тайника на Рублёвке.

Я поднялся по истертым ступенькам на свой этаж, провернул ключ в замке и толкнул дверь. Из комнаты тут же выбежал Дюбель, радостно мяукнул, задрал хвост и начал тереться о мои ноги, требуя законного внимания и еды.

— Привет, мохнатый, как тут у нас обстановка, никто не пытался снова вскрыть дверь и нарушить наш покой? — спросил я с лёгкой усмешкой, скидывая рабочие ботинки и проходя на кухню, пока Дюп бежал следом, звонко мяукая и всем своим видом показывая, что он умирает от голода.

Я достал из холодильника пакетик влажного корма, вскрыл и вывалил содержимое в чистую миску, наблюдая, как котенок жадно накинулся на еду, громко чавкая и урча от удовольствия. Пока он ел, я прошёл в комнату и аккуратно разложил пакеты с новой одеждой на диване. Потом переоделся в свою рабочую форму и направился к выходу.

— Давай, Дюп, охраняй периметр, а я поехал строить нашу новую производственную базу, чтобы у тебя всегда был самый вкусный корм, — сказал я на прощание, потрепав котенка по голове, а он лишь довольно муркнул в ответ, даже не оторвавшись от своей миски.

Я медленно ехал по разбитому асфальту, объезжая лужи, в которых отражалось серое мартовское небо. В будке у ворот, как обычно, торчал тот самый вредный дед. Он неспешно пил чай, краем глаза смотрел новости по маленькому телевизору и одновременно умудрялся следить за всем, что происходило на вверенной ему территории. У хорошего и опытного сторожа глаза работают лучше любых современных камер, потому что глупые камеры не умеют сплетничать с нужными людьми и делать далеко идущие выводы из увиденного.

— О, какие люди, сам начальник пожаловал, — громко и ехидно сказал дед, когда я притормозил возле его будки. — А я уж думал, ты сегодня не появишься, всё-таки погода дрянь, нормальные хозяева в такую слякоть дома сидят и телевизор смотрят.

— Нормальные хозяева, дед, в такую погоду работают в два раза больше, чтобы потом в старости не сидеть в холодной будке и не пить дешевый чай, — спокойно ответил я, снимая шлем. — К тому же я собираюсь сегодня плотно заняться своим боксом, мне нужна нормальная рабочая база, а не просто склад для старого хлама.

— Базу он собрался делать, ишь ты какой прыткий нашёлся, прямо строитель века, — философски изрек старик, отхлёбывая чай и морщась от удовольствия, при этом его глаза внимательно изучали мое лицо. — Базы у нас тут у каждого второго местного дурака имеются. У одного база, у другого склад металлолома, у третьего вообще временно стоит чужой ворованный холодильник ещё с лихих нулевых, который он всё надеется продать какому-нибудь наивному дачнику.

— У меня будет нормальная рабочая точка, где я смогу спокойно чинить технику, хранить инструмент и принимать своих людей, а не собирать краденое барахло по всей округе, — поправил я старика.

— Вы все так красиво и складно говорите в начале, прямо заслушаешься, пока у вас удлинитель не задымится, и крыша не полыхнёт ярким пламенем, — проворчал он мне вслед, возвращаясь к своему чаю и телевизору, поправляя шапку. — Ты там только смотри аккуратнее с проводами, пожар тут нам не устрой своими экспериментами. А то один умник уже делал себе здесь «мастерскую мечты», так потом половина кооператива его мечту из вёдер тушила до самого утра, еле откачали придурка, он надышался гарью и потом две недели в больнице валялся.

— Не переживай, проводку я сделаю нормально, по всем правилам и нормам безопасности, чтобы ни одна искра не проскочила, — пообещал я, понимая его опасения.

Я коротко кивнул и поехал к своему арендованному боксу. Уже там достал связку ключей, открыл замок, с усилием поднял перекошенную створку, которая протяжно заскрежетала металлом по бетону, и несколько долгих секунд просто стоял на пороге, внимательно изучая открывшееся пространство. Внутри сырая промёрзшая бетонная коробка. Да, и это несмотря на то, что первые шаги по превращению этого в нечто более человеческое, я уже сделал. Однако мои потуг хватило лишь на минимальный косметический ремонт. Хотя и это таковым было сложно назвать, и всё же, всё же…

Справа надо было заменить деревянный верстак на полноценный металлический, ведь с этой стороны больше света и удобнее работать. Слева нужно дополнить стеллажи под тяжёлый инструмент и расходники. В углу я поставлю металлический шкаф под сложную электронику. На потолок обязательно нужно провести нормальный свет, не одну эту дохлую лампу, которая только портит зрение, а сразу несколько независимых линий светодиодов.

Отдельно придётся монтировать вытяжку, потому что паять микросхемы, резать металл и работать с химией в этом бетонном мешке без нормальной вентиляции означало найти верный способ испортить свои легкие. У ворот я поставлю дополнительный скрытый замок и мощную внутреннюю распорку из стальной трубы, чтобы никакие маргиналы вроде Сысоева (хотя ему сейчас явно не до меня) не смогли ворваться внутрь. Снаружи повешу цифровую камеру с автономным блоком питания и датчик открытия двери с отправкой сигнала на мой телефон.

Я достал из кармана блокнот, включил лазерную рулетку и принялся методично мерить помещение, шаг за шагом фиксируя все нужные параметры. Да, я этим уже занимался, но монотонная работа мне нравилась. Яркая красная точка бегала по стенам, а в моей голове цифры складывались в колонки будущей сметы и список покупок.

«Аналитический взор» работал безотказно, автоматически выхватывая микротрещины в бетоне, скрытые следы старой протечки на крыше и кривую линию горелой проводки. Гараж был старым, но не мертвым, его ещё можно было поднять с колен и заставить работать на себя.

— Значит так, мой бетонный друг, будем делать из тебя настоящую крепость, — сказал я вслух, обращаясь для поддержания собственной мотивации, к пустому боксу, который отвечал мне лишь гулким эхом. — Сначала мы решаем вопросы безопасности периметра, чтобы никакая гнида не пролезла. Потом мы делаем нормальный свет, чтобы я не ломал глаза. Потом мы проводим сюда стабильное отопление, чтобы можно было работать зимой. И только потом мы устраиваем удобную рабочую зону с верстаком и полками. А всю дизайнерскую красоту мы оставим богатым бездельникам и покойникам, которым уже некуда спешить.

Я быстро записал в блокнот основные задачи, чтобы потом ничего не забыть и не бегать дважды на строительный рынок.

Ворота требовали срочного усиления каркаса уголком, нужно было варить внутренний замок сейфового типа и проверять петли. Электрику нужно было тянуть новую, напрямую от щитка и ставить нормальный автомат. Затем раскидать розетки по стенам и повесить светодиодные панели.

Верстак я планировал варить сам из толстого металла плюс столешница из фанеры- двадцатки, большие тиски и полка под мелочь. Стеллажей нужно купить минимум три штуки, металлические, один обязательно закрытый на ключ для важных вещей. Вентиляцию придется делать самому, а это значит предстояло пробить дыру в стене и поставить вытяжной вентилятор с обратным клапаном.

Утепление ворот пеноплексом и оклейка толстой резиной по нижней щели от сквозняков тоже вошли в первоочередной список. Список необходимых покупок и задач рос в моей голове, а соответственно и в блокноте с огромной скоростью, превращаясь в четкий план действий.

Внезапно снаружи кто-то громко шаркнул ботинками и остановился прямо у моих ворот, загораживая уличный свет.

— О, здарова, сосед, как оно ничего, трудимся потихоньку? — протянул знакомый гнусавый голос мужика в старой дутой куртке, который стоял и грыз жареные семечки. Это был тот самый местный зевака, которого я уже общался пару дней назад.

— Здравствуй, базу свою делаю рабочую, чтобы было где развернуться, — ответил я, не отрываясь от записей в блокноте и продолжая методично вносить цифры.

— А-а, вон оно как, серьёзный подход, одобряю, уважаю мужиков, которые с руками, — закивал он головой, отправляя в рот очередную горсть семечек. — Слушай, друг, а ты же мне вроде на днях обещал зайти посмотреть кран, а то он, зараза, капает и капает, прямо по мозгам бьёт.

— Обещать-то я обещал, только ты сам посмотри, — я обвёл рукой гараж, пристально глядя ему в глаза. — Я сейчас по уши завален работой, мне нужно привести этот бокс в нормальное состояние, электрику перекинуть, ворота усилить. У меня нет ни одной лишней минуты, чтобы ходить по соседям и крутить старые прокладки на кранах.

Мужик озадаченно почесал небритую щёку, явно расстроившись от прямого отказа.

— Ну ё-моё, а как же мы теперь, — грустно протянул он, шмыгая носом. — А если мы с тобой по бартеру договоримся, по-соседски, так сказать? Я же понимаю, что ты человек занятой, бесплатно работать не будешь. А у меня, знаешь, какие огурцы маринованные в гараже стоят? Зверские просто, с чесноком, укропом, хрустящие, мировая закуска под водочку или просто с картошечкой! Да и помидоры есть отличные, жена сама закрывала по секретному рецепту.

Я усмехнулся, понимая, что передо мной, обычный гаражный обыватель, который ищет выгоду, но при этом готов платить тем, что имеет.

— Ладно, уговорил, бартер принимается, — сказал я, складывая рулетку в чехол на поясе. — Огурцы и соления лишними никогда не бывают, особенно если они действительно такие хорошие, как ты расписываешь. Давай так договоримся: я сейчас закончу с замерами, составлю смету, а на днях, как только появится окно в графике, обязательно загляну к тебе и починю твой многострадальный кран. Устраивает такой расклад?

Мужик моментально оживился, его лицо расплылось в широкой улыбке, обнажив желтоватые от табака зубы.

— Вот это разговор, вот это я понимаю, мужской подход к делу! — радостно воскликнул он, хлопая себя по ноге. — Ты заходи обязательно, я тебе самую большую банку огурцов отложу, не пожалеешь! Ну, бывай тогда, не буду отвлекать.

Он довольно закивал и вразвалочку пошёл дальше по своим гаражным делам, громко лузгая семечки и напевая себе под нос какую-то веселую мелодию.

Нормальная натуральная валюта, ничего удивительного. Если задуматься иногда она может быть намного устойчивее и надежнее, чем нестабильный рубль. Я снова вернулся к своим измерениям и расчетам, понимая, что такие связи с соседями могут оказаться очень полезными.

Спустя полчаса работы половина страниц моего блокнота была исписана цифрами, чертежами, стрелками и техническими пометками. Перед моими глазами уже чётко стояла готовая схема помещения. Это был уже не полупустой гараж, а важный логистический узел, моё новое место силы.

Безопасное убежище, где я смогу спокойно чинить сложную технику, хранить инструмент, собирать электронку, принимать Степаныча и своих будущих работников, проводить переговоры и больше не зависеть от тесноты своей однокомнатной квартиры. Квартира оставалась моим тихим убежищем, куда я не собирался пускать посторонних. А вот этот гараж должен был в ближайшее время стать настоящим производственным сердцем моей растущей империи.

Я достал из кармана телефон, нашел в контактах нужный номер и нажал кнопку вызова. Степаныч ответил почти сразу, видимо, держал трубку под рукой, ожидая моего звонка.

— Да, Максим, слушаю тебя внимательно, я на связи, — бодро ответил старый мастер, и в его голосе слышалась необычная для него энергия. — Я, кстати, всё сделал у той крикливой мадам ровно так, как ты мне по телефону инструктировал. Прогрел всё аккуратно строительным феном, держал двумя ключами, стояк не сорвал, ни капли мимо не пролил, всё чисто сработал. Она потом, когда увидела, что всё работает как швейцарские часы, даже извинялась и чай с печеньем предлагала, представляешь себе такое чудо в наше время?

— Прекрасно представляю, Степаныч, я в людях неплохо разбираюсь, — спокойно ответил я, прохаживаясь вдоль стены и проверяя прочность кирпичной кладки. — Люди часто становятся невероятно добрыми и гостеприимными, когда понимают, что им больше не грозит перспектива заливать соседей снизу.

— Это точно подмечено, золотые слова, — хохотнул Степаныч на том конце провода. — Деньги за работу она заплатила по нашему прейскуранту, без всякого торга, даже сверху немного накинула за скорость. Твою законную долю я сегодня вечером занесу к тебе домой.

— Не надо мне ничего заносить, а переведи, как и раньше, и отдыхай дома, побереги свою спину, — усмехнулся я, понимая, что старик либо просто хочет встретиться и поболтать, либо не любит современные технологии. Но, думаю, первое ближе к истине, и тогда… — Лучше завтра с утра бери свой инструмент и подъезжай прямо в гаражи, в кооператив «Луч». Будем вместе смотреть нашу новую производственную базу и наводить здесь порядок.

— Базу? — в голосе старого мастера моментально проснулся живой интерес, он даже перестал дышать в трубку на несколько секунд.

— Именно так, нашу новую мастерскую, где мы будем работать, — подтвердил я, глядя на тёмный потолок. — Мне нужно будет, чтобы ты помог мне. Работы предстоит много, она грязная и тяжёлая, но оплата будет вполне нормальная и честная, я тебя не обижу.

Степаныч помолчал секунду или две, переваривая услышанную и, видимо, принимая для себя какое-то важное решение.

— Максим, я к тебе, конечно же, завтра подъеду без всяких лишних вопросов и разговоров, — сказал он наконец серьёзным тоном. — Только ты мне ответь честно, как мужик мужику, ты это… ты действительно серьёзно решил разворачиваться, строить свою контору и брать людей?

— Абсолютно серьёзно, Степаныч, я слов на ветер не бросаю, — ответил я. — Обратного пути у меня нет, и мне нужны надежные люди.

— Ну тогда я точно иду с тобой, — сказал он просто, но с облегчением в голосе, будто сбросил с плеч тяжёлый мешок. — Если честно, мне до смерти надоело на всяких уродов, бюрократов и воров свою спину гнуть. Хочется напоследок поработать с нормальным человеком.

— Вот и отлично, я рад это слышать, — кивнул я, хотя он не мог меня видеть. — Только запомни: правила в моей структуре будут жёсткие, дисциплина железная, за любые косяки, пьянство или воровство буду спрашивать строго и без скидок на возраст.

— Да я уже понял, какой ты человек, Максим, не слепой, — усмехнулся он. — Зато ты своих работников не кидаешь на деньги, ценишь чужой труд и за спиной не прячешься, когда проблемы начинаются. А дисциплина — это дело нужное, без неё любой бизнес в бардак превращается.

— Я не кидаю тех людей, которые честно работают и приносят мне реальную пользу, — отрезал я.

— Значит, мы договорились, — подвёл итог Степаныч. — Буду завтра утром как штык со всем своим инструментом, жди.

Я сбросил вызов, убрал телефон и ещё раз медленно обвёл взглядом стены гаража. Они по-прежнему были сырыми и холодными, но теперь я видел в них надежную структуру. Точно так же, как и в моей новой жизни в этом чужом, но уже ставшем родным теле Смирнова. Снаружи всё это пока выглядело бедновато и несерьезно… но именно с такого обычно начинается что-то настоящее. И я постараюсь построить новый дом заместо того из которого меня вытолкнули.

Следующие несколько дней я почти не появлялся в квартире. Заходил только быстро поесть, насыпать корма Дюбелю, принять душ и поспать несколько часов, чтобы затем снова уехать в гараж. Квартира встречала меня тишиной и недовольным взглядом кота, но всё это было временным явлением. Главным объектом стал гараж.

Степаныч, как и обещал, приехал помогать и старался по-человечески, так, что я и слова сказать против не мог. Да и не хотел, если честно, всё же он работал, а не портил. Правда, сам Степаныч любил побухтеть. Но это можно списать на возраст.

— Максим, я тебе так скажу, я могу подсобить по-человечески, но ты мне эти деньги каждый день в карман не суй, мне неловко, я ведь не мальчишка на подхвате, я исключительно по дружбе пришёл, — проворчал он.

— Степаныч, по дружбе обычно чай пьют и байки рассказывают, а восемь часов подряд таскать хлам, резать профиль и держать тяжелые листы утеплителя, это уже работа, — спокойно ответил я, подходя к нему и протягивая сложенные купюры, делая это без всякой показной щедрости, просто отдавая ровно ту сумму, сколько стоил день хорошего мастера. — Ты теперь работаешь со мной, а значит, получаешь по-честному и без лишних разговоров. Если не хочешь брать деньги, я просто найму другого человека, а ты будешь стоять рядом, смотреть и нервничать, что этот новенький всё делает криво и неправильно.

Степаныч внимательно посмотрел на протянутые деньги, потом перевёл взгляд на меня, тяжело вздохнул, плюнул под ноги и всё-таки взял купюры.

— Шантажист ты, Максим, самый натуральный шантажист, только больно культурный и правильный, — буркнул старик, аккуратно пряча деньги во внутренний карман куртки. — Ладно, раз уж ты такой принципиальный начальник, тогда я и работать буду не как сосед по подъезду, а как человек с официальной зарплатой. Только потом не ной и не жалуйся, если я тебе на все твои косяки пальцем показывать буду.

— Именно для этого я тебе и плачу, чтобы ты смотрел в оба.

Степаныч относился к той редкой породе людей, которые с виду разваливаются, постоянно ругают погоду и правительство, жалуются на больные суставы и растущие цены в магазинах. Но стоит только дать им в руки нормальный инструмент и поставить чёткую задачу, как внутри них моментально включается мотор советской школы.

Мы методично сняли со стен все гнилые деревянные рейки, выровняли цементным раствором места, где кирпичная кладка уходила волной, прошлись по бетону металлической щёткой, сбивая труху. Я выбивал перфоратором слабые участки, а затем мы тщательно загрунтовали всё, что ещё могло держаться на стенах. Я делал это не ради красивой картинки или эстетики. Гараж должен был стать сухим, теплым и безопасным местом. Сырость убивает любой инструмент, холод сковывает и ломает руки, а плохая электропроводка убивает самого владельца. Мне пока умирать было рано, учитывая мой список людей, которым я ещё не успел испортить жизнь.

Утеплением я занялся лично, превратив этот процесс в своеобразную медитацию. Я не выбирал материалы по принципу дешевизны, как это обожали делать в половине подрядных контор, а взял качественные пенополистирольные плиты, плотные, и упругие, без осыпающейся крошки и с идеально ровной геометрией. Я брал каждый лист в руки, чувствуя его лёгкий вес и шершавую фактуру.

Аккуратно подрезал края строительным ножом, и теперь каждый лист вставал между металлическими направляющими плотно, не оставляя даже миллиметровой щели. Я проводил ладонью по стыкам, проверяя посадку, прижимал плиту к стене, отходил на шаг и снова внимательно смотрел «Аналитическим взором»

Я видел, где плита чуть выгнулась от напряжения, где между бетонной стеной и профилем мог остаться незаметный мостик холода и где длинный саморез может уйти в слабую пустоту бетона. Именно в таких незаметных мелочах пряталась настоящая инженерия. Не в ярких презентациях для совета директоров, а в том, чтобы морозной зимой в мастерской не тянуло сквозняком по ногам, а защитный автомат не выбивало от каждого щёлка электрочайника. Работа руками успокаивала, монотонные и точные движения помогали утрясти все лишние мысли, раскладывая их по полочкам.

Проводку я решил делать основательно и сразу с запасом прочности. Это вам не старая панелька, где одна розетка держит на себе чайник, стиральную машину, микроволновку, телевизор и ежедневные молитвы хозяйки. В этом гараже будут одновременно работать сварочный аппарат, мощная болгарка, зарядные устройства, воздушный компрессор, яркий свет, а в будущем, возможно, и токарный станок. Аппетит у рабочей базы растёт вместе с поступающими задачами. Я закрепил на стене вместительный щиток, аккуратно развёл медные линии, терпеливо зачищая каждую жилу. Подписал чёрным маркером все автоматы защиты, протянул кабель в серой гофре, педантично закрепив её клипсами по заранее отбитой лазерным уровнем разметке. Степаныч стоял внизу, держал стремянку и косился на меня с явным уважением, которое он старательно пытался спрятать за своим привычным стариковским ворчанием.

— Ты чего, прямо электриком родился, что ли, всё так ловко крутишь? — удивлённо спросил он, задирая голову, когда я в очередной раз зачистил медную жилу и вставил её в клемму автомата. — Сантехник ты или кто вообще по жизни такой будешь?

— В этой конкретной жизни я сантехник, — спокойно ответил я, даже не отрывая взгляда от собираемого щитка и продолжая методично затягивать винты. — В грамотно выстроенной системе любой уважающий себя специалист должен понимать работу смежных узлов. Вода по трубам без электричества не ходит, насос без подключённой автоматики мёртв, а автоматика без хорошей защиты, это просто пожар в рассрочку.

— Красиво говоришь, зараза ты эдакая, я бы так своему бывшему начальству сказал, — усмехнулся старик.

— Начальство обычно не любит слушать правду, потому что она сильно портит им красивую отчётность.

Степаныч засмеялся, закашлялся в кулак, потом неспешно достал из кармана помятую пачку сигарет, виновато посмотрел на меня и молча убрал её обратно. Я ничего не сказал. Просто внимательно посмотрел на него сверху вниз. Иногда один правильный взгляд экономит много слов и существенно снижает расходы на медицину.

Больше всего удовольствия мне приносила работа с металлом. В процессе резки и сварки было что-то предельно простое, честное и почти гипнотически успокаивающее. Железный профиль никогда не врал. Он мог быть изначально кривым, покрытым ржавчиной, с отвратительным заводским швом, но он никогда не изображал из себя преданного друга. Металл не улыбался на чужих похоронах и не выводил втихаря активы через подставные фонды. Он всегда показывал, кто он есть на самом деле, прямо здесь и сейчас. Его можно было зачистить лепестковым кругом до блеска, отрезать болгаркой, выставить по уровню, прихватить сваркой, проверить углы и усилить треугольной косынкой.

Новый рабочий верстак я собирал лично для себя, поэтому не экономил ни на толщине используемого металла, ни на качестве креплений. Сварная рама вышла монументально тяжёлой, с запасом прочности, как те самые решения, которые переживают гнилых людей. Я неторопливо нарезал заготовки, снимал заусенцы напильником, бережно раскладывал детали на полу, проверял диагонали рулеткой. Затем надевал на голову сварочную маску, брал в руки держак и варил конструкцию плотными и красивыми швами.

Степаныч первое время пытался мной командовать, но довольно быстро понял, что я не просто свариваю железку, а создаю вещь. После этого он начал помогать мне без лишних вопросов. Вовремя подавал тяжёлые струбцины, ровно держал длинный профиль, отмерял рулеткой, проверял плоскости, а иногда и спорил со мной. Спорил он правильно, не ради глупого стариковского самоутверждения, а исключительно потому, что чувствовал и видел технические узлы своими мозолистыми руками.

В таких простых людях было в сотни раз больше пользы, чем в десятке холёных выпускников элитных бизнес-школ. Эти мальчики в дорогих костюмах могли нарисовать красивую стратегию развития на графиках, но в жизни не отличили бы клиновой анкер от пластилинового дюбеля.

— Слушай, ты вот тут полку немного ниже сделай, — уверенно посоветовал Степаныч, присев на корточки и постучав пальцем по боковой стойке верстака. — А то поставишь потом сюда ящик с инструментом, и будешь каждый раз об него локтем цеплять, материться на весь гараж и говорить, что старый дурак Степаныч тебя вовремя не предупредил.

— Принято в работу, — коротко кивнул я, отмечая мелом новое место для сварки.

— И даже спорить со мной не будешь ради приличия?

— А какой мне смысл спорить с человеком, который говорит правильные вещи?

Он удивлённо замолчал, словно я его оскорбил чем-то совершенно непривычным и ломающим его картину мира, а потом громко фыркнул.

— Вот именно за такие слова тебя и опасаться надо, нормальный начальник на стройке сначала орёт матом, потом делает всё по-своему, а потом обвиняет во всех бедах простых работяг, а ты стоишь и слушаешь, непорядок это.

— Обещаю исправиться, когда стану депутатом.

— Не дай бог нам такого счастья, — ответил Степаныч и перекрестился гаечным ключом, который держал в руке.

К вечеру третьего дня непрерывной работы гараж начал меняться буквально на глазах. Кривые стены стали ровными и светлыми, промёрзший пол я вымел, промыл и покрыл специальным полимерным составом, чтобы бетон больше не пылил под ногами. Освещение я выстроил яркое, но мягкое и не слепящее глаза, проведя отдельную усиленную линию светодиодных ламп прямо над верстаком. Блоки розеток я вывел ровно в тех местах, где рука мастера сама будет их интуитивно искать, а не там, где когда-то много лет назад случайно оказался брошен кусок кабеля. Прямо над входными воротами я закрепил простую, но качественную камеру, а внутри помещения установил датчик открытия дверей. На стене появились удобные магнитные рейки и перфорированные панели под ручной инструмент, и каждый гаечный ключ или пассатижи получили своё законное место. Это казалось сущим пустяком, но именно такие детали экономят уйму рабочего времени, сберегают нервы, а порой и человеческие жизни, когда мастер в критический момент не мечется в поисках нужной отвёртки, а не глядя берёт её с привычного места.

Вечером я наконец-то остался в гараже один. Степаныча я отправил домой пораньше, потому что заметил, как он начал всё чаще садиться на табуретку, тяжело дышать и делать вид, что просто внимательно рассматривает ровность залитого пола. Старик долго возмущался, махал руками, доказывал, что он ещё не старый дед, что я его слишком рано списываю со счетов, но в итоге сдался и ушёл. Перед самым уходом он долго топтался у металлических ворот, придирчиво осматривал взглядом мощный верстак, аккуратную проводку, утеплённые ровные стены, а потом сказал на удивление тихо:

— Хорошее и правильное место у тебя выходит, Максим, прямо с душой сделано.

Я только молча кивнул в ответ. В моём прежнем мире слово «душа» в применении к строительному объекту всегда означало неоправданно дорогой дизайн, пафосную подсветку фасада и лживую маркетинговую легенду для выгодной продажи. А здесь и сейчас оно означало лишь то, что два взрослых мужика несколько дней подряд честно работали и нигде не халтурили.

Я медленно опустился на табурет перед новым верстаком, положил уставшие ладони на холодный металл столешницы и на несколько минут просто замер, наслаждаясь моментом. В утеплённом гараже тихо и ровно гудел масляный обогреватель, где-то за соседней стеной с грохотом хлопнула дверь машины, по ряду проехал чей-то автомобиль, хрустя грязным мартовским льдом под шинами. Я прикрыл глаза и попытался снова поймать то странное внутреннее состояние, в котором обычно появлялся системный интерфейс.

Я делал это не как фокусник, который ждет появления кролика из пустой шляпы, а как грамотный инженер, который методично проверяет систему после ее сборки. Моё дыхание стало ровным и глубоким, пульс замедлился, всё внимание сфокусировалось на слухе, зрении, ощущениях кожи и витающих запахах. Мозг словно начал работать на повышенных оборотах, обрабатывая огромные массивы данных.

Я отчётливо слышал, как в новом щитке едва заметно потрескивает автомат от нагрева контактов, как за стеной сосед переставил на пол что-то железное, как талая вода ритмично капает с прохудившейся крыши на металлический козырёк ворот.

Я видел в своей памяти все микротрещины, слабые места конструкций, лица людей, их незаметные паузы в разговоре, капельки холодного пота на висках, бегающий взгляд в сторону перед произнесением лжи. Окружающий мир стал невероятно чётким, плотным и быстрым. Но когда я открыл системный интерфейс, ничего принципиально нового перед глазами не появилось.

Только два активных навыка. Зрение и Слух.

Не появилось ни торжественной поздравительной надписи, ни ценного подарка за моё трудолюбие, ни какой-либо новой сверхспособности за три долгих дня тяжёлой работы. Реальность в очередной раз оказалась гораздо скучнее кино, и оттого была намного надёжнее. Я вспомнил и проанализировал закономерность. Первый толчок произошёл сразу после моего падения с небоскрёба. Сначала меня столкнули с крыши в одной жизни, а затем я очнулся после удара уже в другой.

Второй системный навык проснулся вовсе не на тренировке и не за чашкой чая, а ровно в тот момент, когда Сысоев со своей отмороженной бригадой пришли делать из меня отбивную прямо в этом гараже. Мой разогнанный мозг раскрывался и выдавал новые возможности не от простого желания стать сильнее, а от смертельной угрозы. От критической нагрузки, или от ситуации, где старый ресурс тела уже не справлялся, и системе приходилось искать выход для выживания.

Я провёл пальцем по острой кромке верстака и криво усмехнулся.

— Значит, прокачка идёт только через серьезные неприятности, — задумчиво произнёс я в пустоту гаража. — Оригинальный подход, прямо какая-то садистская методика.

Намеренно встревать в уличные драки ради своего развития я не собирался. Это красиво и пафосно смотрится только в книжках, где главный герой получает удар железной трубой по затылку, а потом героически встаёт, становясь в два раза сильнее и красивее. В реальной жизни после хорошего удара трубой человек чаще всего получает пожизненную инвалидность, размытый рентгеновский снимок и очередь на приём к неврологу. Мне нужны были не приключения, а выстроенная система. Деньги, безупречная репутация, полезные связи, правильные документы, надёжная база и преданные люди. Внезапные способности были отличным активом, но никак не фундаментом. Главным фундаментом для меня всегда оставались дисциплина и расчёт. В прошлой жизни я построил империю не потому, что умел видеть трещины в бетоне лучше других инженеров, а потому, что понимал, где именно у людей находятся трещины внутри их душ. Сейчас к этому полезному навыку добавились усиленные глаза, чуткий слух и чужое изношенное тело, которое мне приходилось каждый божий день приводить в рабочее состояние. Весьма неплохой стартовый комплект, если, конечно, не сидеть на месте и не ждать манны небесной.

Вновь взглянул на внутреннюю Систему.

'Интерфейс Архитектора.

Отслеживаемые параметры:

Аналитический взор. Обостренное визуальное восприятие для мгновенной фиксации микротрещин, дефектов и структурных уязвимостей объектов. Статус активно.

Акустический сонар. Способность точно диагностировать скрытые неисправности и работу механизмов по малейшим изменениям звуковых частот.

Дополнительные параметры недоступны. Повысьте свой уровень для их открытия'.

Ближе к вечеру следующего дня мой гараж уже отлично держал накопленное тепло. Не так идеально, как городская квартира с центральными батареями, но вполне достаточно для того, чтобы пальцы не деревенели от холода, а дыхание не висело густым белым облаком.

Я спокойно занимался теми мелкими доработками, которые обычно никто не замечает, пока они не начинают откровенно мешать в работе. Подкручивал ослабшие крепления тисков, подписывал пластиковые ящики для метизов, укладывал толстый резиновый коврик у входа, проверял, чтобы длинный провод удлинителя не валялся прямо на проходе и не путался под ногами. Степанычу я в этот день принудительно дал выходной. Вернее, попытался дать. Около семи часов вечера металлические ворота скрипнули, и в образовавшуюся щель просунулась его знакомая зимняя шапка.

— Живой ты тут ещё? — громко спросил он, протискиваясь внутрь и держа в руках объёмный пакет и старый поцарапанный термос. — А то моя старуха мне плешь проела, говорит, сходи, посмотри на парня, вдруг он себя там к верстаку нечаянно приварил, а то эти молодые сейчас все из себя умные, но без нашего присмотра им никак нельзя.

— Я же тебе русским языком сказал, что выходной, отдыхал бы.

— Вот я именно в свой законный выходной к тебе и пришёл, не кирпичи таскать, а просто культурно посидеть, ты разницу-то чувствуешь, начальник?

Он по-хозяйски поставил принесённый пакет прямо на верстак и неторопливо развязал узел. Внутри лежали домашние пирожки, ещё горячие, заботливо завёрнутые в чистое кухонное полотенце. Густой, аппетитный запах печёного теста и жареной капусты расползся по гаражу так уверенно, что мгновенно перебил все запахи. Следом Степаныч достал старый термос.

— Жена велела передать, сказала, если ты опять будешь целыми днями одним пустым кофе питаться, она сюда придёт и лично тебя накормит, а она у меня женщина хоть и маленькая, но очень страшная в гневе, особенно когда сковородку в руки берёт, — улыбнулся старик.

— Обязательно передай ей спасибо, — ответил я. — И скажи, что я угрозу понял и принял к сведению.

Степаныч огляделся по сторонам, с явным удовольствием оценивая проделанную работу. Провёл рукой по краю верстака, посмотрел на светильники под потолком, на утеплённые стены, на полки с расставленным инструментом. Потом восхищённо присвистнул.

— Ну мы даём, Максим, тут же буквально на днях была помойка с воротами. А теперь посмотри, прям элитная инженерная контора получилась, тебе тут только секретарши длинноногой не хватает, чтобы она кофе носила и на клиентов строго через очки смотрела.

— Секретаршу нам пока рано заводить. Сначала сделаем стабильное отопление, потом купим токарный станок, а уже потом будем думать про бухгалтерию и девочек.

— А потом на ворота повесим вывеску, что-то вроде «Смирнов и старый хрыч»?

— «Смирнов и партнёры». Бренд «Старый хрыч» плохо масштабируется на рынке.

Старик рассмеялся так громко, что чуть не уронил термос из рук. Мы уселись у верстака. Степаныч налил горячий чай в металлические кружки. Чай оказался крепким и сладким. Пирожки были простые, без всяких ресторанных попыток изобразить из себя великое гастрономическое событие.

Степаныч шумно отхлебнул, крякнул и начал рассказывать очередную байку из своей бурной молодости. О том, как они когда-то в лихие нулевые чинили прорванную теплотрассу возле старого городского ДК, начальство благополучно потеряло схему коммуникаций, экскаваторщик был в стельку пьян, а местный замдиректора бегал вокруг ямы в лакированных туфлях и истерично кричал, что у него вечером запланирован концерт баянистов. И если отопление не дадут, то народ замёрзнет прямо в зале.

Степаныч рассказывал историю долго, в красках, активно жестикулируя, меняя лица, голоса и выдерживая театральные паузы. Из его увлекательной версии выходило, что нужную трубу они нашли в грязи почти на ощупь, замдиректора эффектно упал прямо в раскисшую траншею, баянисты всё равно отыграли концерт в зимних пальто, а один подвыпивший дед из зала громко заявил, что так звучит даже лучше, потому что настоящее искусство должно закалять человека.

— И вот этот самый замдиректора, весь с ног до головы в глине, стоит перед нами, один ботинок где-то в жиже потерял, и нагло нам заявляет, мол, вы обязаны были точно знать, где тут труба закопана, — говорил Степаныч, вытирая выступившие от смеха слёзы. — А я ему прямо в лицо отвечаю: Петрович, мы бы обязательно знали, если бы тот дебил, кто эту трубу закапывал, был трезвый, а тот умник, кто рисовал схему, был хотя бы жив. А он, представляешь, обиделся на меня почему-то.

— Чиновники вообще не переваривают, когда реальность ссылается на давно умерших подрядчиков, — усмехнулся я, доедая пирожок.

— Вот это ты в точку сказал. Они обожают, чтобы у них всё только по бумаге сходилось, и плевать, даже если эту бумагу уже давно мыши в архиве съели.

Мы долго сидели в тепле, неспешно пили чай и ели пирожки. За металлическими воротами темнело. Где-то совсем рядом мужики спорили из-за севшего аккумулятора, звонко лаяла бродячая собака, а по крыше монотонно стучали редкие капли дождя. Это был самый обычный вечер в гаражном кооперативе.

И как ни странно, но внутри меня стало спокойно. В прошлой жизни у меня никогда не было таких простых вечеров. Были только жёсткие переговоры, пафосные банкеты, элитные закрытые клубы, баснословно дорогой алкоголь, женщины с идеально выверенными улыбками и нужные люди, которые услужливо смеялись над моими шутками ещё до того, как понимали их смысл. А вот так просто посидеть с мастером, в тёплом гараже, с помятым термосом и пирожками — такого у меня не было. Возможно, именно поэтому я тогда и не заметил, как вокруг меня постепенно выросла не преданная команда, а стая голодных шакалов.

Степаныч тоже внезапно притих, задумавшись о своём. Он посмотрел на пустую кружку, потом перевёл взгляд на обновлённые стены.

— Знаешь, Максим, я ведь уже давно по-человечески нормально работать хотел. А не так, чтобы бегать как савраска по мелким заявкам, где тебе в спину толстая диспетчерша орёт, недовольный клиент матом кроет, начальство в наглую материалы ворует, а крайним всё равно остаёшься ты. Я просто хочу делать своё дело по уму, так, чтобы потом посмотреть на свою работу, и перед самим собой стыдно не было.

— Мы и будем всё делать только по уму, — твёрдо сказал я, глядя ему в глаза. — Но я тебя сразу честно предупреждаю: никакой халтуры у нас не будет. Любые опоздания, пьянка на объекте, мутные левые схемы — всё это сразу идёт мимо. Если мы берёмся за заказ, то закрываем его так, чтобы клиент потом сам нас всем знакомым рекламировал. Если вдруг где-то косячим — без разговоров исправляем за свой счёт. А если кто-то из заказчиков попытается нас кинуть, разговаривать с ними буду лично я.

— Знаешь, последний пункт из твоей речи мне особенно нравится, — довольно улыбнулся Степаныч. — У тебя, Максим, лицо временами бывает такое, что после одного разговора люди сами с радостью вспоминают все свои старые долги.

— Это не лицо такое, это называется высококлассный клиентский сервис.

Он снова добродушно засмеялся, но уже гораздо тише. Потом неспешно собрал термос, оставил мне на верстаке половину несъеденных пирожков, хотя я упорно отказывался, и поднялся с табурета.

— Ладно, пойду я, а то моя старуха точно решит, что я тут себе новую семью завёл. Ты тоже тут допоздна не засиживайся, железки железками, а спать организму надо.

— Скоро пойду, не переживай.

— Ты мне эти свои сказки брось. Я таких вот «скоро» на стройках насмотрелся. А потом утром приходишь на смену и находишь человека спящим носом прямо в чертеже.

Он ушёл, и запах холодного весеннего воздуха на секунду ворвался в гараж, но тут же исчез за плотно закрытыми воротами. Я ещё немного постоял в тишине, убрал кружки в ящик, протёр тряпкой столешницу и щёлкнул выключателем, гася лишний свет. Гараж остался тёплым и каким-то живым. База первого уровня была готова. Маленькая, но моя.

Домой я вернулся довольно поздно. Дюбель встретил меня в тёмном коридоре с таким видом, будто я не пришёл с тяжёлой работы, а вернулся домой после трёхлетней ссылки за предательство всех котячьих интересов. Он сидел у обувницы, нервно бил хвостом по линолеуму и смотрел на меня снизу вверх с осуждающим выражением.

— Даже не начинай, — устало сказал я, стягивая грязные ботинки. — Я весь день строил наше светлое будущее.

Дюбель коротко и требовательно мяукнул, явно не оценив оправданий.

— Да, строил без тебя. Потому что ты вечно грызёшь провода и почему-то считаешь пластиковые стяжки своей законной добычей.

Кот мяукнул ещё громче и возмущённее, развернулся и гордо пошёл в сторону кухни, даже не оглянувшись на меня. Я прошёл следом, открыл шуршащий пакет корма, насыпал сухариков в миску, а потом, подумав, добавил ещё немного. Виноватый человек всегда слаб и уязвим в переговорах с голодным котом. Дюбель всем своим видом показал, что принимает эту скромную компенсацию исключительно ради поддержания наших деловых отношений, и уткнулся мордой в полную миску.

Я присел рядом на корточки и провёл пальцем по его спине. Его шерсть уже давно не была той грязной, свалявшейся тряпкой, которую я когда-то подобрал у мусорных баков. Кот заметно отъелся, окреп, а в его повадках появилась явная наглость. Это был хороший признак. Любое живое существо, которому дали тепло, защиту и нормальную еду, быстро вспоминает о том, что оно имеет полное право что-то требовать.

— Ладно, мохнатый партнёр, — тихо сказал я, почёсывая его за ухом. — Гараж у нас уже почти готов. Так что скоро лично поедешь туда проводить инспекцию.

Дюбель ничего не ответил. Он был слишком занят аудитом своей миски.

Я умылся, переоделся в домашнее, достал ноутбук и сел за кухонный стол. Рядом поставил горячий чай и оставшиеся пирожки от жены Степаныча. Кликнул по папке «Цели». Да, название было предельно грубое, без всяких там красивых корпоративных формулировок. Пётр Ильич с его вечно красным, потным лицом и мелкими бегающими глазками. Артур Билом — тяжёлая квадратная челюсть, хищная акулья улыбка, дорогой итальянский костюм, который сидит на его фигуре так нелепо, будто ткань сама хочет поскорее уйти. Мой бывший зам Виктор. Моя бывшая жена Лика. Продажный Теренковец. Трус Штерн. Вся их преступная сеть постепенно проявлялась на экране, расползаясь как мерзкая плесень под старыми обоями. Сначала пятно кажется мелким и безобидным, но потом ты снимаешь слой бумаги и понимаешь, что вся несущая стена уже давно гниёт.

Я кликнул и открыл текстовую заметку по Петру Ильичу. Его чёрная папка всё ещё оставалась нужной целью. И если его сейчас временно не трогали органы, это вовсе не означало, что он испугался и успокоился. Такие крысы, как он, никогда не успокаиваются. Они просто на время замирают, когда рядом начинает пахнуть проверкой, потом ждут, пока шум стихнет, и снова лезут грязными лапами к бюджетной кормушке. Артур тоже никак не мог просто так взять и забыть про меня после недавней истории с фейковым мастером-мошенником. Люди его типа не выносят независимые переменные в своих уравнениях. А я был именно такой переменной, которая нагло ходила по его территории, чинила трубы, собирала полезные связи и иногда ломала чужие отработанные схемы. Значит, рано или поздно меня снова попробуют убрать. Вопрос оставался только в способе и в цене исполнителей.

Я увеличил на экране фотографию Артура и долго смотрел в его холодные глаза.

— Ничего, подождёшь немного, — тихо, но твёрдо сказал я монитору. — Сначала я залью бетонный фундамент.

Мой телефон зазвонил так внезапно, что Дюбель от неожиданности поднял усатую морду и недовольно посмотрел на меня, будто это именно я нарушил его ужин. На экране было имя Лены.

— Макс, привет, ты там живой вообще? — её голос звучал на удивление бодро, легко и слишком уж довольно для обычного позднего звонка. — А то ты совсем пропал в своих железках,.

— Привет, я тоже рад тебя слышать, несмотря на поздний час. Что-то случилось?

— Ничего плохого, ну не будь ты таким серьёзным и мрачным, а то я даже через телефонную трубку чувствую твой взгляд, — сказала она и мелодично рассмеялась. — Нам с тобой завтра надо встретиться, обязательно. Я наконец-то смогла с ними договориться.

— С кем именно с ними?

— Пока не скажу, секрет.

— Лена, не начинай.

— Нет, Максим, даже не пытайся давить на меня своим командным голосом. Я сегодня загадочная женщина, и мне по статусу положено держать паузу, — сказала она игривым тоном, но в её голосе я слышал неподдельное возбуждение, а не просто пустую девичью болтовню. — Приходи завтра в небольшой ресторанчик, он недалеко от твоего района, точный адрес я сейчас скину, время тоже уточню и завтра всё передам. Только оденься, пожалуйста, прилично.

— Это что, деловая встреча намечается?

— Очень перспективная встреча, Макс.

— Какие риски?

— Риски минимальные, ну, если ты, конечно, с порога не начнёшь сразу всех присутствующих строить и воспитывать.

— То есть, переводя на русский язык, риски средние и выше.

Она снова звонко рассмеялась.

— Вот именно за это я тебя и люблю слушать, Макс. Всё, жду завтра, и не вздумай опаздывать. И да, поверь мне, ты правда не пожалеешь об этом.

— Я так понимаю, речь идёт о некой авантюре, в которую ты решила меня втянуть по старой дружбе? — хмыкнул я в трубку.

— Ну а о чём же ещё? — удивилась на том конце моя собеседница и тут же лукаво поинтересовалась: — Или у тебя возникли какие-то другие мыслишки, а? признавайся, Смирнов.

Хм, после того, как она помогла мне с фальшивым псевдо-Смирновым наши отношения заметно изменились. Оно и понятно, всё же в тот день… м-да, надеюсь, она не строит никаких воздушных замков? Мы вроде бы обо всём договорились, как и полагается взрослым людям. С другой стороны, она ведь не просто штатный волонтёр, у неё есть какие-никакие связи. И вероятно, что с ними-то она и собирается меня познакомить. Так разве это плохо?

Вслух же решил отшутиться:

— Лена, предупреждаю, если это окажется какой-нибудь дурацкий сетевой маркетинг с баночками, я начну…

— Грубиян ты неотёсанный, — весело перебила она. — До завтра.

Женщина отключилась, даже не дав мне возможности задать ещё хотя бы один вопрос. Я посмотрел на погасший экран смартфона, потом перевёл взгляд на Дюбеля. Кот сыто облизывался и показывал, что человеческие дела слишком уж шумные и не пахнут ничем вкусным.

— Женщины, — философски вздохнул я. — Сначала сами создают неопределённость, а потом гордо называют это красивым словом «интрига».

Дюбель медленно моргнул. Возможно, он со мной согласился. А возможно, просто потребовал ещё добавки. С котами всё устроено ровно так же, как с чиновниками: трудно понять, где в их действиях кроется глубокий смысл, а где говорит банальный аппетит.

Я расслабленно откинулся на спинку стула и усмехнулся своим мыслям. Гараж был практически готов к полноценной работе. Степаныч успешно вошёл в мою систему не как временный помощник, а как первый по-настоящему надёжный человек в моей структуре. Старые враги продолжали шевелиться где-то там, наверху, местные мелкие паразиты копошились внизу, а Лена внезапно открывала для меня какой-то новый, неизвестный коридор возможностей, о котором пока не хотела говорить прямо.

Приключения продолжались…

Утро началось без романтики. После нескольких дней в гараже мышцы ныли так, будто ночью по мне проехался каток, потом решил, что мало, и для надёжности сдал назад. Я всё равно сделал разминку, отжался, заставил себя выйти на улицу и пробежать пару кругов вокруг дома. После душа растёрся полотенцем, поставил чайник и насыпал корм Дюбелю.

Кот сидел на табурете и смотрел на меня с видом старшего партнёра, которому не понравился отчёт.

— Что не так? — спросил я, наливая себе чай. — Вчера был гараж, и ты знаешь, что мне это необходимо. Наша с тобой жизнь во многом зависит от того, что я сейчас сделаю. И да, ты прав, с хозяином гаража надо будет как-нибудь договориться и всё же заключить договор. Либо, — я покосился на вентиляционную решётку, — выкупить гараж, пока Петя не решил, что я слишком много в него вложился.

Дюбель медленно моргнул, будто понимал каждое слово, потом спрыгнул на пол, понюхал корм и снизошёл до завтрака.

Я сел за стол, открыл блокнот и выписал задачи на день. Проверить заявки, позвонить Степанычу. Заехать в гараж и докупить крепёж. Отдельной строкой стояло: «Пётр Ильич. Чёрная папка». Рядом я поставил жирную точку. Вопрос оставался открытым, а открытые вопросы я не любил.

Телефон зазвонил, когда я допивал чай. Лена.

— Макс, доброе утро, — сказала она слишком бодро для человека, который вчера вечером говорил загадками и явно что-то задумал. — Ты же сегодня точно свободен?

— У меня в новой жизни «свободен» обычно значит, что на меня пока никто не напал, ничего не протекло и никто не пытается кинуть меня на деньги, — ответил я, глядя в блокнот. — Так что уточни задачу.

Она тихо засмеялась.

— Вечером ты идёшь со мной, мы же договорились. Не спорь сразу, сначала выслушай, потому что это не ремонт у соседки и не очередной скандал с управляющей компанией.

— Куда?

— На благотворительный вечер. Помощь приютам для животных. Там будут волонтёры, люди с деньгами, знакомые знакомых, несколько владельцев квартир и домов. В общем, полезная публика, если ты вдруг вспомнишь, что кроме труб существуют ещё связи.

— То есть я нужен как мастер, охранник или мебель? — уточнил я

— Как мужчина, который умеет разговаривать с людьми, — бодро ответила Лена.

— Формат какой?

— Небольшой ресторан, — пояснила она, — короткая и проникновенная речь к которой добавятся немного вина и очень много фотографий несчастных котиков. В результате посетители должны настолько проникнутся их судьбой, что начать жертвовать деньги. Я там помогаю с организацией. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

— Эффективная схема. — хмыкнул я

— Ты сейчас цинично одобрил благотворительность? — спросила она, и по голосу было слышно, что улыбается.

— Я одобрил понятную механику сбора средств. — сообщил ей, — Люди лучше расстаются с деньгами, когда на них смотрят грустные глаза. Особенно если глаза на пушистой морде и не умеют врать так плохо, как чиновники.

— Вот поэтому ты и нужен, — сказала Лена. — Только оденься прилично. Не в рабочую форму, а вот как тогда в торговом центре.

— Это дискриминация рабочего класса.

— Это забота о твоём будущем, Максим, — она произнесла это чуть строже, как будто уже заранее видела, как я прихожу в зал с сумкой инструментов.

Я сделал пометку в блокноте:

Меня разбудил Дюбель, который нагло забрался ко мне на грудь и сидел там, уставившись на меня своими желтыми глазами. Не то, чтобы я к этому не привык, но сегодня его «внимание» ощущалось даже сквозь сон. Я приоткрыл один глаз, потом второй, и улыбнулся.

— Да, мелкий, ночью я был в другом месте, — хрипло произнес я, почесывая его за ухом. — Но маленьким котам пока рано об этом знать.

Он недовольно дёрнул хвостом, поднялся на лапы и пройдясь по мне ещё раз, демонстративно спрыгнул на пол. Потом сел у края кровати задом ко мне, видимо выражая всю глубину своего кошачьего презрения. Я усмехнулся и сел.

Телефон лежал на тумбочке, и на экране светилось непрочитанное сообщение от Олега, которое пришло еще вчера, когда я был у Лены. Тогда, правда, мне было не до этого, но сегодня можно узнать, что именно от меня хотел тот, чью шкуру я спас на благотворительном вечере.

«Максим, наша хозяйка, Марина Игоревна будет завтра с утра. Она хочет видеть мастера, который спас ее заведение. Пожалуйста подойдите, думаю вы не пожалеете. Ждём к десяти».

О, как…

Я ещё раз прочитал сообщение. Значит, владелица ресторана собиралась лично познакомится со мной. Это к лучшему, с людьми такого уровня лучше знакомиться не через испуганного администратора, а напрямую. Удивительно, что вчера её не было на «вечеринке». Впрочем, это уже не моё дело.

Пока шумел чайник, я быстро сделал разминку, умылся холодной водой и несколько минут с чашкой чая просто смотрел в окно. Там уже наступил апрель, и после мартовской слякоти город постепенно переходил в нормальный весенний режим, когда на улицах ещё сыро, но уже не так мерзко.

— Что ж, новый день, новый месяц и новая жизнь, которая пока что никуда не катится, — пробормотал я и улыбнулся собственному отражению. — Собирайся, Макс, сегодня ты можешь познакомиться с еще одной влиятельной женщиной. Так что выглядеть надо достойно.

До ресторана я доехал быстро. Апрельское утро встретило меня прохладным ветром и сероватым небом затянутым тучами. По дороге я с любопытством наблюдал за тем, как нехотя просыпался город. Мне нравилось это короткое утреннее движение, когда ты ещё не погрузился в дела, но уже понимаешь, что может принести сегодняшний день доход или расход. Не удивлюсь, если Мироздание сочло, что я слишком скучно живу.

У ресторана меня встретил Олег. Он стоял у входа, взъерошенный, с кофе в руках, видимо, ещё не до конца пришел в себя после вчерашнего.

— Максим, спасибо, что приехали, — торопливо сказал он, пожимая мне руку чуть крепче, чем нужно. — Раз уж вы нас вчера спасли, я подумал, что будет правильно, если вы это дело и закончите. Марина Игоревна уже на подходе.

— Это вы правильно подумали, — хмыкнул я, снимая кейс со скутера.

— Да, да, но там ещё… наш парень, — Олег замялся и сделал неопределённый жест рукой.

Я удивленно поднял бровь.

— Какой парень?

— Электрик, — неохотно ответил Олег, понижая голос, будто боялся, что его услышат. — Ну, тот самый, из-за которого вчера всё произошло.

— Вот и отлично, — кивнул я. — Значит, познакомимся.

Мы прошли внутрь. В ресторане пока не было посетителей, только персонал и уйма всевозможных ароматов, которые могли свести с ума кого угодно, и я не был исключением.

После вчерашнего всё выглядело вроде бы лучше. Олег явно подсуетился, так как гирлянды сняли, а того самого злополучного удлинителя нигде не наблюдалось. Оставалось надеяться, что его все же выкинули, как я и просил. Иначе…

В подсобке меня ждал электрик. Молодой парень лет двадцати пяти, довольно худощавый и нервный, хотя его состояние можно было понять. Облажался он вчера по-крупному, и если б не я, то сейчас он бы находился не здесь, а в немного в другом месте, где понятие комфорт отсувствует.

Паренёк крутил в пальцах отвёртку и явно не знал, что с ней делать. Когда я вошёл, он дернулся, как будто я его застал за чем-то неприличным.

Я окинул его взглядом и усмехнулся. Что ещё делать, когда перед тобой стоит… вот такое?

— Ты самоучка? — спросил я без осуждения, глядя ему в глаза.

Он снова дернулся, потом кивнул, и его щёки порозовели.

— Ну, не совсем. Я это… — пробормотал он, глядя в сторону щитка, — думал, справлюсь.

— Не справился, — коротко подвел я итог, стараясь чтобы мой голос звучал спокойно

Он покраснел сильнее, но спорить не стал. Уже хорошо, упрямство в таких случаях только мешает.

Я открыл щиток и улыбнулся. Всё же приехал вовремя, и этот умник ещё не успел ничего наворотить. Так что мне оставалось только продолжить вчерашнюю работу, а её ход я просчитал в голове еще вечером.

— Вот здесь у тебя была ошибка, — сказал я парню, не поворачивая головы и указывая пальцем на перегруженную линию. — на этой линии висит раза в два больше, чем она должна тянуть. Плюс у тебя тут контакт зажат паршиво, отсюда и нагрев.

Он нервно сглотнул, переступая с ноги на ногу.

— Я… я смотрел по схеме, — сказал он виновато.

— Схема и жизнь, это, приятель, иногда две разные вещи, — ответил я, вынимая блокнот и быстро записывая список нужных мелочей. — Сейчас купишь то, что необходимо, и я покажу, как всё исправить.

Пока я писал, в подсобку вошла женщина в дорогом темно-синем костюме. Остановилась в дверях, окинула нас взглядом и чуть прищурилась.

— Вы тот самый мастер, — сказала она, и это звучало как утверждение, а не вопрос. — Олег рассказал, что вы спасли наш вечер.

— Спас, — коротко ответил я, поворачиваясь к ней. — И сейчас доделаю начатое.

— А ты, Антоша, что здесь делаешь? — она посмотрела на парня так, что мне самому стало не по себе.

— Он помогает, — сказал я, протягивая ему листок со списком. — Вот, здесь то, что нам сегодня пригодится. В «Электромире» через дорогу есть. Справишься?

Парень растерянно взял список, прочитал, и тут же быстро закивал.

— Да, конечно, справлюсь.

— Смотри не пропади по дороге, — сухо сказал я. — И если не найдёшь именно эти детали, не бери что тебе там будут впаривать, лучше вернись с пустыми руками, чем с мусором.

Он исчез почти сразу, словно боялся, что я передумаю и оставлю его тут с владелицей. Марина Игоревна приподняла бровь и чуть наклонила голову, с интересом разглядывая меня.

— Вы даёте ему второй шанс? — спросила она, и в её голосе было любопытство.

— Я даю ему работу, — ответил я, снова поворачиваясь к щитку. — Если он неопытный, но не криворукий, из него может выйти толк. А если его сразу сломать, получится невесть что, и это невесть что может спалить вам не только ресторан, но и репутацию. Так что лучше помочь парню.

Она молча кивнула. Похоже, такой ответ её устроил.

Я закончил возиться с щитком минут через сорок. Не капремонт (по факту он здесь и не требовался), а просто привел электричество в порядок.

— Готово, — сказал я, вытирая руки. — Теперь всё будет работать. Конечно, если вы не подключите в удлинитель ещё и соседские заведения.

Антон слабо улыбнулся, хотя по его лицу было видно, что он всё ещё нервничает. Ну, что ж, многие учатся на своих ошибках, главное, чтобы и правда учились.

— Спасибо, Максим, теперь хотя бы буду знать, что и как, — он протянул руку.

— Сомневаюсь, — я покачал головой, но на рукопожатие ответил. — Это за один раз не запомнить. Вот когда тебя пару раз шарахнет, сразу всё в голове отложится.

Олег, который всё это время стоял у двери, нервно выдохнул.

— Спасибо, Максим, честно, такого больше не повторится.

— Вот именно, — кивнул я. — Потому что второй раз вы будете обещать уже пожарным.

Он даже не улыбнулся. И правильно. Шутка была не самая смешная, но зато запоминающаяся.

Мы вышли в небольшой зал. Утренний свет уже пробивался через окна, а столики стояли накрытые и готовые к приему посетителей. Марина Игоревна велела принести кофе и лёгкий перекус. Я хотел отказаться, но она сразу же остановила меня взглядом, который не терпел возражений.

— Даже не спорьте, — сказала она, садясь за стол и жестом указывая мне на стул напротив. — Вы спасли мой ресторан вчера и только что убрали проблему, которая могла вылезти в любое время, так что как минимум заслуживает нормального завтрака.

— Я не ради завтрака работал, — сказал я, но всё же сел, потому что спорить с женщиной, которая привыкла решать все сама, было бессмысленно. Да и ароматы, доносившиеся с кухни меня, честно говоря, будоражили.

— Я это понимаю, — ответила она. — Но всё равно завтрак будет.

Когда официантка поставила передо мной чашку кофе и тарелку с выпечкой, в зал вошла… Светлана Андреевна. Она была в гражданском, но я узнал ее сразу. Да, да, та самая прокурор, с которой мне уже довелось пару раз встретиться. И я не могу сказать, что встречи были неприятными. Она увидела меня, и на секунду её брови чуть дрогнули. Я тоже замер, потому что никто из нас не ожидал встретиться в подобной обстановке.

— Смирнов? — спросила она, останавливаясь у нашего столика и чуть наклонив голову. — Вот это встреча.

— Светлана Андреевна, — кивнул я, отставляя чашку. — Не думал увидеть вас в ресторане в столь ранний час.

— Я тоже не думала увидеть здесь именно вас, — ответила она, и уголок её губ едва заметно дернулся, что для неё, наверное, было равносильно широкой улыбке. — Марина Игоревна — моя давняя подруга. А вы, как я посмотрю, не только сантехник.

— Еще и электрик, — ответил я.

Марина Игоревна смотрела на нас обоих с живым интересом, но вмешиваться не стала. Она явно любила узнавать о людях больше, чем те сами готовы были о себе рассказывать, качество полезное для бизнесвумен, если конечно им не злоупотреблять.

Светлана села за столик напротив меня и взяла чашку кофе, которую официантка тут же поставила перед ней.

— Ну, раз так сложились обстоятельства, то я должна заметить, что нам есть что обсудить, — сказала она без предисловий, глядя мне прямо в глаза.

Я откусил кусок булочки, сделал глоток кофе и ответил спокойно, не меняя выражения лица:

— Если вы хотите поговорить по поводу ТСЖ, то этим должен заниматься следователь. Если про что-то другое, слушаю.

— Не про ТСЖ, хотя и там имеются вопросы, — сказала она, помешивая кофе. — Меня интересует другое дело, в которое вы успели вляпаться. Казино.

— Вот как? — пробормотал я, не меняя выражения лица, хотя внутри, конечно, всё неприятно сжалось. — И что именно вы хотели узнать? Я уже рассказал всё, что знаю.

Светлана заметила мою реакцию, но не стала давить, просто ждала и слушала, за что я был ей благодарен, умная женщина.

— Сиплого отпустили, — сказала она негромко. — И, кстати, это его настоящая фамилия, если вам интересно. Он решил сотрудничать со следствием, дал показания против Кабана и Сысоева. Но когда пришли проверять подвал, там уже было пусто. Никакого казино мы не нашли, ну а Сиплый после этого исчез.

— Значит, он залег на дно, — спокойно сказал я, откидываясь на спинку стула. — Но у вас ведь был и другой свидетель по этому делу.

— Верно, — кивнула Светлана, и её глаза не отрывались от моего лица ни на секунду. — Что касается Дениса, сначала ещё отвечал на звонки и даже подтверждал часть информации, а потом внезапно перестал выходить на связь. А председатель того дома, некий Гриценко, теперь заявляет, что никакого казино никогда не было. Дело застопорилось.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Первоапрельская шутка, получается? — на всякий случай уточнил я.

— К сожалению, нет, — произнесла и её голос стал жёстче. — И мне это не нравится.

Марина Игоревна, которая до этого молча следила за разговором, чуть откинулась на спинку стула и скрестила руки. Вряд ли она понимала, о чём именно сейчас речь, но молчала и судя по всему запоминала каждое слово. Ну а я был уверен, что Светлана потом, конечно же, поделится этой историей с подругой. Впрочем, я не против.

Но в тот момент Светлана подалась вперёд и чуть понизила голос.

— Я готова выслушать даже догадки, Максим, — тихо произнесла она. — Неофициально. Если у вас есть что сказать, можете сказать сейчас.

Я отложил чашку и посмотрел на неё. Контакт был важен, это я понимал. Но пока у меня не было достаточно фактов, чтобы выкладывать всё на стол. Не потому что я не доверял прокурорше, а потому что в таких делах спешка приносит лишь вред, это вам не антон с удлинителем. Светлана и сама это судя по её взгляду понимала, но спросить была обязана.

— Догадок у меня много, — сказал я, так же глядя ей в глаза. — Даже слишком. А вот фактов пока не имеется. Но ваше предложение я запомнил, а визитку держу при себе, — я похлопал по нагрудному карману, — у самого сердца.

Она кивнула в ответ. Ну а что? Пусть и неофициальный, но у нас контакт был установлен, и мы оба это порнимали.

Потом я уже говорил с Мариной. Мы поговорили о том. как лучше оформить кухонную линию, и что в ресторане нужно поменять, чтобы вновь не поймать такие неприятности. Я сразу чётко обозначил, что могу сделать, а что нет. Это лучше, чем давать расплывчатые обещания. Марина слушала внимательно, иногда задавала уточняющие вопросы, и это мне нравилось, люблю людей которым не нравиться тратить время на пустые разговоры.

Светлана молча пила кофе и, кажется, рисовала для себя какую-то картину, в которой мне, судя по всему, отводилась одна из значимых ролей. Правда, хочу ли я в этом участвовать, спрашивать меня никто не собирался.

Когда завтрак закончился, я поднялся из-за стола. Марина Игоревна протянула мне визитку.

— На случай, если вам что-нибудь понадобится, — сказала она, и её взгляд стал цепким и лукавым. — Сами знаете, в этой жизни всё может случиться.

О да, поверьте, я знаю это лучше всех остальных.

— Благодарю, — вслух ответил я, убирая визитку в карман. — Надеюсь, эти случаи будут плановыми, а не экстренными.

Обе оценили шутку и слегка улыбнулись. Я попрощался и вышел на улицу.

Апрельское солнце уже стояло выше, тучи, как я и думал, разошлись. Сев на скутер, я завёл его не сразу. В голове прокручивалось всё услышанное. Казино исчезло, Сиплый растворился, а Денис замолчал. Кто-то аккуратно подчищал хвосты, и делал это не на уровне дворовой шпаны. Значит, игра становилась опаснее и в дело вступили новые игроки, другого уровня.

И тогда я вспомнил, как Степаныч рассказывал, что в гаражах крутились приятели Кабана. Мелкая шушера, но среди нее могли быть те, кто знал, где прячется Сиплый. Если, конечно, его ещё не убрали свои же. Вполне возможно, но я почему-то в этом сомневался

Я медленно завёл двигатель, огляделся по сторонам и выехал на дорогу. День только начинался, а у меня уже появился новый план. Маршрут я продумал. Сначала едем в гараж, потом у меня по плану Степаныч, а вот потом, возможно, люди, которые слишком много знают и слишком мало говорят. Вполне нормальный список на весеннее утро.

В гаражный кооператив я приехал ближе к обеду. На небе светило яркое солнце, но тепла от него пока не особо чувствовалось, но тем не менее асфальт между рядами гаражей немного подсох, только в глубоких ямах всё ещё стояла грязная вода. Но ям в этом месте было на мой взгляд слишком много.

«Хонда» подо мной бодро тарахтела, да, выглядела она скромно и была шумной, но это не какой-нибудь пафосный внедорожник, а просто рабочая лошадь, которая везёт куда мне нужно.

После разговора со Светланой Андреевной стало понятно, что казино зачистили весьма профессионально. Денис пропал, подвал вылизали до блеска, а сам Сиплый испарился. Понятно, что кто-то очень не хотел, чтобы он начал давать показания.

Спрашивать о Сиплом в гаражах было верхом глупости. Тут надо соблюдать осторожность и узнавать все мимоходом, в обычным разговорах с теми людьми, которым выгодно быть со мной в нормальных отношениях.

Первым делом я зашел к сторожу. Дед сидел за столом, пил чай и смотрел по телевизору какое-то ток-шоу, правда без звука. Увидев меня, прищурился и махнул рукой.

— О, инженер явился, — он взял яблоко, отрезал тонкий кусок и посмотрел на меня поверх ножа с какой-то ироничной усмешкой. — Ты как, снова веселуху устраивать будешь или просто так, в гости заглянул?

— И то и другое, — ответил я, заходя внутрь и прикрывая за собой дверь, — Ты, смотрю, тоже держишь оборону и оставлять пост не намерен.

— А куда я денусь, — дед хмыкнул и кивнул в окно, за которым тянулись бесконечные ряды серых гаражей. — Если я отсюда уйду, эти орлы за неделю весь кооператив на металл разберут.

Я поставил на стол пакет с печеньем, который купил по дороге. Дед посмотрел на пакет, потом на меня и прищурился еще сильнее, явно пытаясь понять мою игру.

— Это как я понял взятка? — спросил он, хотя рука уже потянулась к пакету.

— Считай это инвестицией в мою безопасность, — ответил я с лёгкой улыбкой.

— Слова-то какие выучил, прямо как из телевизора, — проворчал он и тут же подтащил печенье к себе. — Ладно, принимается, дело говоришь. Чай будешь или сразу по своим важным делам пойдёшь?

— В другой раз, сейчас правда по делам, — ответил я, понимая, что затягивать визит не стоит.

— Все вы по делам, — проворчал он, — Один по делам, второй по делам, а третий ночью ворота таранит и тоже говорит, что по делам приехал. Гаражи, Максим, это не кооператив, а настоящий дурдом, где каждый считает себя хозяином.

— Зато здесь никогда не бывает скучно, — заметил я.

— Не скучно ему, гляньте на него, — дед покосился на меня и коротко усмехнулся. — После того, как у тебя тут троих увезли в отделении, у нас половина мужиков неделю ходила тихо, в гаражах спокойно как на кладбище стало, даже Семёныч пить меньше стал. Теперь когда наливает, оглядывается, а вдруг ты из-за канистры выйдешь и скажешь, что у него нарушена техника безопасности или что он неправильно стакан держит.

— Это же полезный эффект, — усмехнулся я, — здоровье вашим мужикам сохраняю.

— Полезный, не спорю, — согласился дед и тихо постучал ножом по столу. — Ты только в следующий раз предупреждай, когда такую профилактику будешь устраивать, я билеты на это представление продавать буду. Пенсия то у меня маленькая, а так все копеечка накапает какая-никакая. зрелища нынче дорогие, особенно такие качественные.

Я усмехнулся и сел на край стула, понимая, что спешить нельзя, потому что в гаражах разговор никогда не начинается с главного. Сначала обсуждают погоду, здоровье, новости, кто кого обматерил или у кого жена нашла в багажнике чужие сапоги, и только потом можно аккуратно подвинуть тему туда, куда тебе нужно.

— Слушай, дед, — сказал я, будто только что вспомнил об этом. — Тут ко мне один сосед подходил, семечками плевался, просил кран посмотреть, а за работу хотел соленьями расплатиться.

— Сява, что ли? — дед сразу понял, о ком речь, и даже немного оживился.

— Может быть, — кивнул я. — Я тут ещё не всех по именам знаю, так что подскажи, кто это.

— Савелий Илин он по паспорту, а по жизни просто Сява, — дед откинулся на стуле и ткнул ножом куда-то в сторону рядов. — Третий ряд, сто двенадцатый бокс. Язык у него без костей, но человек не злой. Болтать любит настолько, что если его к стене поставить, она через час сама заговорит, лишь бы тот заткнулся.

— Значит, очень полезный человек, — заключил я.

— Спорный вопрос, — возразил дед. — А тебе зачем его кран?

— Обещал посмотреть, просто руки не доходили, ну а сейчас пока время есть, решил заскочить, — ответил я. — Всё же слово ему дал.

Дед посмотрел на меня внимательнее.

— У Сявы кран, значит, — протянул он, медленно пережевывая печенье.

— А что? — как ни в чём не бывало переспросил я.

— Да ничего, — слишком спокойно сказал дед. — У него там вообще много чего есть, чго в нормальном гараже быть не должно. Но и бог с ним, его дело, только бы пожар не устроил и канализацию на улицу не вывел, а остальное мне за мою зарплату знать не положено.

Канализацию? Это что же меня сейчас там ждёт?

Я кивнул, понимая, что у Сявы был не просто бокс, а полноценное жилье, значит он в курсе всех местных слухов и сплетен.

— Он с людьми Кабана пересекался? — спросил я спокойно, глядя не на деда, а в окно на серые стены.

Дед на секунду замер, и хотя пауза была короткой, я её заметил.

— Бывали у него разные, — сказал он уже тише. — После твоего концерта многие притихли, но такие люди просто так не исчезают, просто начинают ходить другим маршрутом.

— И кто именно теперь ходит? — уточнил я.

— Я тебе что, справочное бюро по уголовникам? — дед нахмурился, но злости в голосе не было. — Сяву спроси, только не дави на него сразу. Он болтун, но не дурак, почует, что его подставляют, закроется крепче любого сейфа.

— Понял, буду действовать аккуратно, — снова кивнул я.

— И ещё, Максим, — дед задержал на мне взгляд, когда я уже поднялся, — Ты осторожнее будь. Народ сейчас нервный стал, а после визита полиции многие решили, что лучше вообще помалкивать, а с тобой вообще не общаться, ты для них теперь человек, после разговора с которым приезжает наряд.

— Это зря, я вообще добрый и пушистый, если не переходить границы, — усмехнулся я.

— Ага, — дед фыркнул. — Особенно когда у собеседника в руках была бита, а через несколько секунд он почему-то лежит мордой в пол и думает о смысле жизни.

Поблагодарив дела, я вышел из будки и пошёл в третий ряд. Гараж Сявы нашёлся быстро с табличкой: «Не ставить машину», а перед воротами, как назло, стоял ржавый прицеп без одного колеса. На воротах висел аккуратный звонок, что для этого кооператива уже считалось уровнем «люди живут прилично». Я нажал кнопку, и внутри что-то пискнуло. Первую минуту за воротами была тишина, хотя прокачанным слухом я уловил тихое дыхание. Однако вскоре щёлкнул засов, и в щели показалось круглое лицо того самого мужика с семечками.

— О, мастер пришёл, — сказал он и вроде бы обрадовался, но всё равно подозрительно смотрел на меня. — А я уж думал, ты совсем забыл про мой несчастный кран.

— Помню, конечно, — ответил я. — Но как и говорил, сперва разберусь с другими делами, потом к тебе. И вот, я здесь.

— Ну заходи, раз пришел, — Сява распахнул ворота и отступил в сторону. — Только у меня тут рабочий беспорядок, хотя если честно, это уже не беспорядок, а стиль жизни.

Внутри гараж оказался почти полноценной комнатой, где у дальней стены стоял диван с пледом, рядом был небольшой столик, а на стене висел телевизор. В углу стояла раковина, от которой уходила труба, аккуратно закрытая фанерой, и не надо было быть гением, чтобы понять, что здесь у нас незаконная врезка. Сява заметил, куда я смотрю, и на секунду его лицо стало серьёзным, но потом он хлопнул ладонью по раковине и широко улыбнулся.

— Вот он, мой пациент, капает, зараза, особенно по ночам, — отрапортовал мужик. — Лежишь, а оно кап-кап-кап, повесится можно.

Я посмотрел на него, потом на трубу, и мы с Сявой поняли друг друга без слов. Я видел врезку, он видел, что я её заметил, но оба решили, что говорить об этой «неловкой» ситуации сейчас не будем. Да и вряд ли когда-нибудь вернёмся к этому вопросу. Он меня не касался, ну а Сява… он сам за себя в ответе.

— Ладушки, сейчас посмотрим, что там у тебя, — сказал я и направился к раковине.

Сява выдохнул и тут же сделал вид, что просто переставляет банку с семечками, чтобы скрыть волнение.

— Инструмент тебе дать или сам справишься? — как бы между прочим поинтересовался он.

— У меня свой, — просто ответил я. — Всё необходимое всегда с собой.

Кран был простой и недорогой, проблема оказалась в изношенной прокладке и криво затянутой гайке. Работы там было на пять минут, но я не стал все делать на «отвали», а снял всё, почистил посадочное место и поставил новую прокладку. Люди часто думают, что мелкие работы не важны, но на самом деле именно по ним и видно настоящего мастера, ведь халтурщик делает быстро, берёт деньги и уходит, а нормальный человек делает так, чтобы его потом не вспоминали матом. Сява сидел на табурете, щелкал семечки в пустую банку и внимательно наблюдал за мной.

— Серьёзно ты к этому подходишь, — сказал он наконец, почесав заросшую щёку. — Я думал, ты сейчас прокладку кинешь, гайку крутанёшь и скажешь, что с меня банка огурцов, и на этом всё.

— Если сделать криво, потечет уже через день, — ответил я.

— Так ты бы ещё раз пришёл и ещё раз что-нибудь получил, выгода же, — усмехнулся он.

— А ты бы потом сказал знакомым, что у меня руки из задницы растут, — усмехнулся я. — Вот поэтому я так не работаю, я лучше сделаю один раз качественно, и тогда моя выгода будет в том, что меня посоветуют другим. Сарафанное радио, думаю, ты в курсе о таком.

Он помолчал, а потом кивнул, будто что-то признал в моём подходе.

— Кстати, да, про тебя тут говорят, знаешь? — сказал Сява уже мягче, решив, что разговор можно продолжать. — Разное говорят. Одни говорят, что нормальный мужик, другие, что слишком борзый. А третьи говорят, что с тобой лучше вообще не связываться, потому что Кабан пришел к тебе на разговор, а уехал в «бобике».

— Я их в свой гараж не звал, они сами пришли и не с пустыми руками. Формат встречи выбирали они, мне просто пришлось ответить их стиле, — пояснил я, открывая воду и проверяя соединение.

Сява хохотнул, но быстро стал серьёзным, почти мрачным.

— У Кабана конечно мозгов мало, но зато кулаками махать он умеет. Раньше его все боялись, а теперь шепчутся, что его обломал какой-то сантехник.

— Народ вообще любит шептаться, когда им нечего делать, — заметил я.

— Любит, — согласился Сява. — Ты только это, Макс, аккуратнее будь. У Кабана приятелей хватает.

Я закрыл воду, подождал немного и провёл пальцем по соединению, убедившись, что всё сухо.

— И где эти приятели обитают? — спросил я спокойно, будто речь шла о погоде за окном.

Сява перестал щёлкать семечки и напрягся.

— А тебе это зачем? — хмуро уточнил он.

— Хочу заранее предупредить, что ко мне в гараж без приглашения лучше не ходить, а то в прошлый раз разговор неприятным получился, — пожал я плечами.

Сява посмотрел на ворота, потом снова на меня.

— Есть пара боксов в пятом ряду, — сказал он наконец. — Там раньше дружки Кабана ошивались. Один худой, всё время кашляет, другого Толиком зовут. Третий вообще мутный, то ли курьер, то ли сторож. Только туда лучше не лезь, после полиции они нервные, как собака у ветеринара.

Что ж, теперь можно сказать что у меня появилось направление поисков.

— Сиплый там бывал? — спросил я тихо, не глядя на Сяву.

В гараже снова стало тихо.

— Не знаю такого, — ответил он.

— Знаешь, Сява, — с улыбкой произнёс я. — Давай без этих экивоков.

Он тяжело вздохнул и потёр лицо ладонью, будто сдавался.

— Макс, ты вроде мужик нормальный, и я тебе зла не хочу, — сказал он уже без улыбки. — Но есть имена, которые в гаражах лучше не произносить. Сиплый был, пару раз видел. С Кабаном он пересекался, а потом пропал. Всё, что знаю.

— Когда именно пропал?

— Да кто ж считал когда, — Сява пожал плечами. — Неделю назад, может меньше. Он бегал, суетился, искал, где бы пересидеть. Потом его видели у пятого ряда, а потом тишина.

Я молча докрутил гайку, хотя она уже была затянута.

— Кто хозяин бокса? — спросил я.

— Ты прямо как следователь, — Сява поморщился.

— Следователи приходят с бумажкой и понятыми, — я сделал вид, что напрягаюсь, — а я пришёл тебе с краном помочь.

— Вот поэтому ты и опаснее, — пробормотал он, потом махнул рукой. — Бокс вроде на Лёху какого-то оформлен, по бумагам там старый «Москвич», только машину эту никто лет десять не видел. Пятый ряд, ближе к забору, ворота зелёные, на них ещё череп нарисован. Дебилы же, им обязательно надо табличку повесить, что они тут хрень какую-то мутят.

— Спасибо за наводку, — сказал я, поднимаясь.

— Я тебе ничего не говорил, — быстро добавил Сява, ткнув пальцем в мою сторону.

— Конечно, мы обсуждали твой кран и кулинарные заслуги жены, — хмыкнул я.

— Кстати, да, — Сява поднялся, подошёл к полкам и начал там шуршать, а через несколько секунд достал две трёхлитровые банки с огурцами и квашенной капустой. Конечно же, запаха не было, но я почему-то знал, что он такой, от которого сразу хочется жареной картошки и хотя бы одного дня без бандитов и прокуроров.

— Вот, как обещал, — сказал Сява и поставил банки на стол. — Огурцы и капуста, бывшая жена делает. Мы с ней давно разошлись, но капусту она квасит так, что я ей за это почти всё простил.

Бывшая… однако.

— Сколько я тебе должен? — спросил я.

— Ты чего? — он даже обиделся и развёл руками. — Мы же на бартер договаривались, ты мне кран, я тебе огурцы, всё честно.

— Там, по факту, мелочь была, — на всякий случай уточнил я. — Но сделал нормально, без халтуры.

— Так и огурцы нормальные, — с достоинством сказал Сява. — Не магазинная резина, попробуешь и поймёшь.

Я взял банки, которые оказались тяжёлыми и холодными, и поблагодарил его.

— И ты это, Макс, — Сява понизил голос, когда я уже подошёл к воротам. — В пятый ряд один не ходи, или хотя бы делай вид, что ты не один. Там не те люди, с которыми можно просто поговорить про жизнь.

— Учту, — ответил я.

— Ты, конечно, всё равно не учтёшь, — вздохнул он. — Но я хотя бы сказал, чтобы совесть потом не грызла.

— Спасибо, Сява, ты и правда, помог.

Я вышел наружу, и солнце сразу ударило в глаза. Пошёл к своему гаражу, при этом думая о пятом ряде, прекрасно понимая, что лезть туда сейчас нельзя, даже идиот бы не рискнул. А я всё-таки не считал себя таковым, так что решил всё сперва продумать.

Но повернув за угло, я увидел парня у своего гаража. Худой, в тёмной куртке и капюшоне, он стоял плечом к стене, будто пытался слиться с облупленной краской. Не курил, не говорил по телефону, а просто смотрел на мои ворота, и когда повернул голову и увидел меня, то дёрнулся всем телом. Это был не прохожий, а человек, которого поймали за делом.

— Эй, ты чего тут стоишь? — сказал я спокойно, крепче сжимая банки в руках.

Парень сорвался с места и рванул в проход между гаражами. Банки откровенно мешали, а бросать огурцы на асфальт было жалко, поэтому я сделал пару быстрых шагов, но понял, что с таким грузом его не догоню. Да и стоило ли оно того?

Что ж, за мной следят и следят по-настоящему.

Сысоев, Артур или те, кто зачистил казино (хотя я практически уверен, что все они взаимосвязаны), — неважно, главное, что нитки теперь торчали из разных мест. Я дошёл до гаража, поставил банки у ворот и внимательно всё осмотрел замок, но следов взлома не обнаружил. Камера над воротами смотрела на ряд, значит незванный гость должен был на нее попасть.

Я открыл гараж, занёс банки внутрь и поставил на верстак. Правда среди профессионального инструмента они выглядели почти смешно. С одной стороны, это была простая благодарность, а с другой — знак, что меня здесь понемногу принимают за своего. После чего разблокировал смартфон и зашёл в нужное приложение, где почти сразу же нашлась нужная мне запись с камеры.

На экране мелькнула тень, я чуть прищурился, видя, как худой парень вышел из-за соседнего гаража, оглянулся и подошел к моим воротам. Он наклонился к замку, но не тронул его, просто посмотрел, а потом поднял голову, будто проверял камеру, и резко отвернулся. Лицо закрывал капюшон, но его профиль на секунду попал в кадр. Похоже не профессионал, а просто мальчик на побегушках.

— Ладно, приятель, тебя мы тоже найдём, — пробормотал я, сделав скриншот его профиля на всякий случай. — Зря ты ввязался в это дело.

Степаныч приехал ближе к вечеру, а я к этому моменту успел трижды пересмотреть запись с камеры. Ворота тихо скрипнули (проклятье это что ли? Мы ведь их смазали), и внутрь вошёл мой «партнёр» с пакетом в руке.

— Живой, значит, — сказал он, медленно оглядывая меня, и банки. — А я уж думал, ты тут опять кого-нибудь прижучил и теперь выбираешь, куда тело прятать.

— Пока никого не трогал, — усмехнулся в ответ я. — Но день ещё не закончился, так что всё возможно.

— Вот поэтому с тобой нельзя спокойно работать, — проворчал он, ставя пакет на верстак и тяжело вздыхая. — У нормальных людей сейчас чаёк, телевизор, ну или жена опять ругается. А у тебя… огурцы?

— Огурцы законные, это бартер, — пояснил я, отложив смартфон в сторону.

Степаныч посмотрел на банки, потом на меня, а потом догадался и хмыкнул.

— Сява? — уточнил он.

— Он самый, — подтвердил я.

— Ну, тогда законные, — кивнул старик, немного смягчаясь. — У него бывшая жена огурцы делает так, что за них можно всё что хочешь простить.

Он достал из пакета батон, пачку масла и дешёвую колбасу, от чего я удивлённо поднял бровь.

— Это ещё что такое? — спросил я.

— Это, Максим, называется человеческий ужин. Ну, или подобие его, — строго сказал Степаныч, выкладывая продукты на самодельный стол. — А то ты сейчас опять будешь пить свой горький кофе с таким лицом, будто разрабатываешь план по захвату мира, но твой организм не только на одной злости работает.

— Мой организм работает на дисциплине, — парировал я.

— Ага, а потом падает мордой прямо в верстак, — усмехнулся он. — Давай чай ставь, хватит умничать.

Я усмехнулся, но спорить не стал, поэтому поставил чайник и достал две кружки, которые прихватил из дома.

Да, надо будет нечто подобное, как у Сявы сделать, — промелькнула шальная мысль. — Всё же хорошо он устроился. Интересно, его жена в гараж выгнала, или он по доброй воле там живёт? Холодно всё-таки.

Когда я открыл банку огурцов, запах пошёл такой, что гараж сразу перестал быть чем-то механическим и инженерным, а стал подобием дачной кухни. Мы сели, и Степаныч нарезал батон так, будто ювелир, намазал масло, положил сверху колбасу и придвинул один кусок мне.

— Ешь, начальник, — сказал он, довольно глядя на результат. — Не всё же тебе одними бандитами питаться.

— Как заказ прошёл? — спросил я, откусывая бутерброд.

Степаныч оживился, вот была у него такая черта, стоило заговорить о нормальной работе, он сразу становился моложе лет на десять.

— Да что там, все просто, — начал он, отхлёбывая горячий чай. — пожилая женщина, засор у неё такой, что я сначала подумал, будто кто-то ведро цемента в раковину вылил. Она стоит рядом, чуть не плачет, говорит, мастер, вы только не ругайтесь, у меня денег совсем немного. А сама уже пакетик с мелочью достала, прямо в руках сжимает. Я ей говорю, уберите вы свои копейки, сначала посмотрим, что за беда. В итоге разобрал я все и прочистил, прокладку поменял и сифон нормальный поставил. Она так радовалась, будто я ей не раковину прочистил, а сына из армии вернул.

— И сколько в итоге взял? — уточнил я.

Степаныч смущенно отвел взгляд в сторону.

— Нормально взял, — коротко ответил он.

— Степаныч, — произнёс я с нажимом.

— Да чего ты сразу своим начинаешь? — возмутился он, всплеснув руками. — Ну мало взял! Баба нормальная, видно же, что не шикует. У неё там тапки зашитые, и глаза такие… а, видеть надо, а не разговоры разговаривать.

— Ты у нас теперь благотворительный фонд имени самого себя? — усмехнулся я.

— А ты что, против? — прищурился он, глядя на меня с вызовом.

— Я против того, чтобы ты работал бесплатно, потому что таблетки за «спасибо» не купишь, — спокойно ответил я.

Он фыркнул, но без злости, и потянулся за огурцом.

— Не переживай, я свое взял, — пробормотал он, смачно захрустев. — Просто не содрал с человека три шкуры, как некоторые умеют в нашем городе.

— Я с нормальных людей тоже три шкуры не деру, — спокойно ответил ему. — Я деру только с тех, кто сам раньше сдирал с других.

— Вот умеешь ты разговор повернуть так, что не поспоришь, — буркнул Степаныч. — А она кстати мне потом банку варенья сунула. Я сначала отказался, она чуть не обиделась, пришлось взять. Так что я теперь тоже по бартеру работаю.

— Скоро откроем отдельное направление: сантехника за соленья, электрика за варенье, — пошутил я.

— А ты не смейся, — ответил он. — Народ такое любит, это и есть настоящее доверие.

Он сказал это просто, но попал точно в цель. Я кивнул, потому что доверие действительно часто начиналось когда человек видел, что ты не пытаешься выжать из него последнее.

Несколько минут мы ели молча, слушая, как за воротами проезжают машины и где-то кто-то громко матерится. Гаражи жили своей жизнью, и именно поэтому слежка напрягла меня, в этом месте у меня появился тыл, а я не люблю, когда его надежность оказывается под вопросом.

Степаныч вытер пальцы о салфетку и посмотрел на меня уже серьёзнее.

— Кстати, Петька звонил, — сообщил он.

— Хозяин гаража? — уточнил я.

— Он самый. Делал вид, что просто интересуется как у меня жизнь, но смотрелось это настолько смешно, что я еле удержался от того чтобы не заржать в трубку. Понятно что его на самом деле интересовало. После расспросов о том С как ты тут и много ли переделал, как-то невзначай сообщил, что слышал про Сысоева, Кабана и полицию.

— Не удивлён, — хмыкнул я.

— Он нервничает, Максим, — сказал Степаныч, подавшись вперёд. — Гараж-то его по бумагам. А тут сначала ремонт такой, будто ты не снимаешь его, а открываешь мастерскую. А потом с этими бандитами замес… ты же понимаешь, что он может прийти в любое время и заявить, чтобы ты сваливал.

— Тогда почему он не позвонил мне напрямую? — спросил я. — Номер телефона имеется.

— Имеется-то имеется, — отмахнулся Степаныч. — Вот только он из тех, кто сначала через третьих людей всё разузнает, а потом уже решает, что делать.

— Значит, пришло время поговорить с ним тет-а-тет, — решил я. — Так-то ты прав, возможно, я поспешил, — и тут же хитро прищурился. — Или у меня есть тактика, которой я придерживаюсь.

Степаныч кивнул, но лицо у него осталось озабоченным.

— Только не дави сразу. Он мужик мутноватый, но не плохой, — попросил Степаныч. — Просто жадный и трусливый. Если решит, что у него из-за тебя проблемы будут, начнёт выкручиваться.

— Я понимаю. Надо будет или закрепить договор официально, или просто выкупить гараж, — ответил я.

— Выкупить было бы лучше, — согласился Степаныч. — А то вложился ты уже прилично. Жалко будет, если Петька завтра проснётся бизнесменом и решит цену в три раза поднять.

— Если он проснётся бизнесменом, я быстро объясню ему основы рыночной экономики, — холодно заметил я.

— Вот этого я и боюсь, — вздохнул старик. — Ты когда объясняешь, у людей потом почему-то руки трясутся.

Я усмехнулся и доел свою порцию.

— Ладно, — произнёс я, отряхивая руки. — С Петькой разберёмся. Сейчас есть дело поважнее.

Степаныч сразу насторожился, приподняв брови.

— Опять что-то задумал? — спросил он.

— Марья Ивановна, — просто ответил я. — Она недавно просила посмотреть, что там с краном, заодно и внука её навещу, раз уж так сложилось.

Старик помрачнел.

— Тот самый, что бабкины деньги в казино спустил? — уточнил он.

— Ага, — подтвердил я.

— И что с ним? — не понял Степаныч.

— Боится, наверное, — ответил я, пожимая плечами. — Тут видишь какая загогулина, я ведь сегодня с прокуроршей встретился на вызове.

— Той самой, что Ильича прижать хотела? — Степаныч почему-то даже обрадовался.

— Именно с ней, Светланой Андреевной, — кивнул я. — Так вот, новости неутешительные. Она сказала, что дело по казино Сысоева разваливается: Сиплого же отпустили, а он и исчез, Денис молчит теперь и на связь не выходит, а подвал тот оказался пустой. Если Дениса не вытянуть сейчас, потом может быть поздно.

Степаныч помолчал, а потом в один присест доел огурец.

— Думаешь, его могут убрать? — тихо спросил он.

— Думаю, что люди, которые чистят хвосты, не любят нервных свидетелей, — пояснил я.

— Мерзость какая, — прошептал старик.

— Обычная бытовая мерзость, просто уровнем выше, — ответил я.

Я встал, убрал всё со стола и собрал инструмент в сумку.

— Я с тобой? — спросил Степаныч.

— Нет, конечно, Степаныч, — усмехнулся я. — С краном я как-нибудь сам справлюсь, а вот с Дениской надо говорить именно так, как я люблю. Но тебе это не нравится, так что… — я развёл руками, — поезжай домой, жене привет, и готовься к завтрашнему дню, работы у нас валом. Кстати, если Петька опять позвонит, скажи, что я сам с ним свяжусь.

— А если там у Марьи Ивановны не один Денис? — с тревогой уточнил он.

— Тогда я буду очень удивлён и немного занят, — снова усмехнулся я.

— Максим, — Степаныч посмотрел на меня почти по-отечески. — Ты давай там только без геройства, ты же понимаешь, что за таким бизнесом большие люди стоят.

— Я не геройствую, я просто работаю, — ответил я.

— Вот это ты сейчас сказал как человек, который точно полезет в неприятности, — проворчал он.

— Я просто зайду к бабушке починить кран, — добавил я.

— Ага, и случайно проведёшь допрос его внука, — буркнул он. — Ладно, езжай. Только позвони потом.

— Позвоню, — кивнул я.

— И огурцы не забудь домой забрать, а то я знаю тебя. Оставишь тут, потом Сява обидится, что его бартер не оценили. Кстати, — Степаныч достал из сумки банку с чем-то темно-красным, это то самое варенье. У нас-то дома его хватает, а вот тебе пригодится. И не отнекивайся, ты слишком много думаешь, я для работы мозга нужны углеводы. Так что вот, — он поставил банку на стол и тоже поднялся, — можно сказать, твой процент.

— Спасибо, — улыбнулся в ответ я.

Марья Ивановна открыла почти сразу. Маленькая и сухая (но я-то помнил сколько в ней силы), в чистом халате и с тем самым полотенцем в руках. Лицо у нее было напряженное, но при виде меня она облегченно выдохнула.

— Максим, проходи, проходи, милок, — засуетилась она, отступая в сторону и пропуская меня внутрь. — Я уж думала, ты не сможешь сегодня. Кран совсем замучил, капает и капает, ночью спать нельзя.

— Сейчас посмотрим, Марья Ивановна. Не переживайте, всё исправим, — ответил я.

Я вошёл, снял обувь и осмотрелся. Квартира была простенькой, с прошлого раза ничего не изменилось. Да, жили они не богато, но здесь было чисто и уютно, а это, как по мне, самое важное в доме. Ведь это и есть смысл самого слова «Дом». Из-за закрытой двери дальней комнаты не доносилось ни звука, но я чувствовал, что там кто-то есть. Мой слух уловил учащённое дыхание, видимо, Дениска испугался гостей, а вот кроссовки со входа убрать забыл. Так себе из него конспиратор.

Я прошёл на кухню. Кран действительно капал. Проблема была простая, но я не спешил, чтобы не вызывать подозрений. Разложил инструмент, перекрыл воду, снял ручку и начал медленно разбирать узел.

— Денис дома? — спросил я вроде бы между делом, не глядя на хозяйку.

Марья Ивановна застыла в дверях.

— А зачем тебе Денис? — тихо спросила она.

— Хотел узнать, как он. После той истории, — ответил я.

Она потерла ладони о полотенце, заметно нервничая.

— Плохо он, Максим, — быстро зашептала старушка. — Совсем плохо. Заперся в комнате, почти не ест. Говорит, что ему нельзя выходить. Телефон выключил, на каждый шорох вздрагивает. Я уж и ругала его, и жалела, ничего не помогает.

— Кто-то угрожал? — прямо спросил я.

Она молчала слишком долго, и эта тишина сказала мне больше любых слов.

— Он не говорит, — наконец произнесла она. — Только повторяет, что если он рот откроет, его найдут.

Я вытащил старую прокладку и показал её старушке.

— Вот это, Марья Ивановна, причина капели. Маленькая резинка, а человеку жить мешает, — пояснил я. — С людьми примерно то же самое, не примешь правильное решение вовремя, так вообще все пойдет плохо.

Старушка смотрела на меня с тревогой, понимая, что разговор уже давно не про кран.

— Вы ему поможете? — тихо спросила она.

— Попробую. Но для начала он должен открыть дверь, — ответил я.

Она сжала губы, кивнула и пошла к дальней комнате.

— Дениска, открой, — робко позвала она. — Максим пришёл. Мастер.

За дверью что-то шевельнулось.

— Не надо, бабушка, — глухо ответил парень. — Пусть уходит.

— Денис, не дури, — попыталась убедить его бабушка.

— Я сказал, пусть уходит! — выкрикнул он.

И вот тогда в его голосе я услышал неподдельный страх. Поэтому вытер руки, подошёл к двери и сказал спокойно, почти равнодушно:

— Денис, я не полиция. Если бы хотел тебя сдать, пришёл бы не с сумкой инструментов, а с Петренко и понятыми.

Наступила тишина.

— Мне плевать на твои игры в прятки, — продолжил я. — Но если ты сейчас не откроешь, разговор будет через дверь, а это неудобно. И ты прекрасно знаешь, что никто не любит неудобную работу.

Ещё несколько секунд тишины, а потом щёлкнул замок. Денис выглядел хуже, чем я ожидал: худой и бледный, с синяками под глазами, а на руке была старая повязка. На столе стояла кружка, рядом лежал выключенный телефон. Шторы задернуты, света практически не было.

— Здравствуйте, — буркнул он, не глядя мне в глаза.

— Садись, — коротко приказал я.

— Это моя комната, — попытался возразить он.

— Тем более садись, — отрезал я.

Он хотел огрызнуться, но передумал и сел на край кровати. Марья Ивановна стояла за моей спиной, сцепив руки.

— Марья Ивановна, сделайте нам чай, пожалуйста, — попросил я мягко. — И дверь прикройте.

— Я… — начала она.

— Всё нормально, я его не съем, — успокоил я её.

Денис криво усмехнулся, но улыбка сразу пропала. Старушка поколебалась, потом вышла и прикрыла дверь. Я сел на стул напротив него, не слишком близко, чтобы не давить физически, но достаточно прямо, чтобы он не мог спрятать взгляд.

— Светлана Андреевна не может с тобой связаться, — начал я.

Он вздрогнул.

— Кто? — переспросил он.

— Не делай вид, что не понял, — чуть скривился я. — Прокуратура, казино, Сиплый, Сысоев, Кабан. Продолжать?

Денис нервно сглотнул.

— Я ничего не знаю, — тихо произнёс он.

— Знаешь, — уверенно ответил я.

— Не знаю! — почти выкрикнул он.

— Денис, ты не умеешь врать. — сказал я. — Мы оба были в том казино, глупо отрицать очевидные факты.

Он сжал кулаки, стараясь сдержаться.

— Вы не понимаете, — прошипел парень. — Они сказали, если я ещё раз что-то скажу, меня найдут. Бабушку тоже. Они знают, где мы живём.

— Кто сказал? — спросил я.

Он снова замолчал.

— Сиплый? — уточнил я.

— Нет, — ответил он.

— Люди Сысоева?

Денис отвёл взгляд.

— Значит, не только Сысоев, — заключил я. — Хорошо.

— Ничего хорошего! — сорвался Денис, но тут же сбавил голос, испугавшись собственного крика. — Вы не понимаете, они всё зачистили. Там ничего нет. Подвал пустой, все говорят, что я придумал. Если я пойду, а полицию, меня просто сольют.

— Вот теперь ты начал говорить по делу, — заметил я.

Он уставился на меня, а я чуть наклонился вперёд.

— Смотри, Денис. У тебя сейчас есть два варианта. Первый: ты сидишь в этой комнате, не включаешь телефон, дёргаешься от каждого шума и надеешься, что про тебя забудут. Плохая новость в том, что про свидетелей не забывают. Их или покупают, или убирают. Ты для покупки неинтересен, потому что, уж прости, но толку от тебя в будущем не будет.

Он побледнел ещё сильнее, практически став серым.

— Второй вариант, — продолжил я тем же спокойным голосом. — Ты выходишь из тени, становишься нормальным свидетелем, даёшь показания через правильных людей и получаешь хоть какую-то защиту. Не идеальную, не как в кино, но вполне себе настоящую. У меня есть контакт в прокуратуре, а ещё участковый, который понимает, где кончается бытовуха, а начинается уголовка.

— А вы кто такой вообще? — тихо спросил он. — Почему я должен вам верить?

Хороший вопрос, наконец-то он начал думать.

— Не должен, — ответил я. — Вера здесь вообще ни при чём. Ты должен выбрать, какой риск меньше. Сидеть здесь и ждать, пока тебя найдут люди, которым ты мешаешь, или пойти через меня к тем, кому выгодно раскрутить это дело.

— А если они и там всё купили? — спросил он.

— Тогда ты в проигрыше, — просто ответил я. — Но сидя здесь, ты точно проиграешь. А если будешь двигаться, то появится шанс.

Он опустил голову.

— Я не хотел, чтобы так вышло, — пробормотал он. — Я просто играл. Думал, отыграюсь. Потом занял. Потом ещё. Потом бабкины деньги… Я не хотел.

— Все игроманы сначала не хотят, — заметил я.

Он всхлипнул, но удержался.

— Сиплый сказал, что если я буду молчать, всё забудется, — пробормотал парень.

— Сиплый исчез, — отрезал я.

Денис поднял на меня глаза.

— Что? — и снова испуг в голосе.

— Исчез после того как решил сотрудничать. Но судя по всему, неокончательно. Сысоев, возможно, не будет сидеть вечно. И если он найдет вас раньше, чем вы найдете меня, то я даже прийти на ваши похороны не успею.

Он резко выдохнул, будто я ударил его под дых.

— Зачем вы так говорите? — прошептал он.

— Потому что бабушка тебе врёт из любви, — ответил я. — Говорит, что всё обойдётся. А я говорю правду, потому что мне нет смысла гладить тебя по голове. Ты уже наделал глупостей. Теперь выбирай: сделаешь еще одну, сидя здесь, или начнёшь исправляться, засадив надолго Сысоева и его компашку.

За дверью тихо звякнула чашка. Марья Ивановна, конечно, слушала. Старые двери вообще существуют для того, чтобы делать вид, будто за ними ничего не слышно. Денис закрыл лицо руками.

— Я боюсь, — признался он.

— Это нормально, — кивнул я, — Страх, если его правильно использовать, помогает выжить, — сказал я.

— А если я соглашусь? — спросил он.

— Тогда я позвоню Светлане Андреевне. Не сейчас, а когда ты будешь готов. Завтра, послезавтра, через неделю, если Сысоев к тому моменту не выйдет… — при этих словах я слегка усмехнулся. — Мы договоримся, как ты дашь показания. И ты включишь телефон только тогда, когда я скажу.

— А бабушка? — с тревогой спросил он.

— Бабушку трогать никому не выгодно, это уже другая статья и другие последствия, — успокоил я его. — Но я поговорю с Петренко. Пусть чаще появляется рядом, ну так, для профилактики.

— Вы правда можете? — с надеждой спросил он.

— Я не волшебник, Денис, — честно признался я. — Я просто умею чинить то, что другие ломают. Трубы или людей, в зависимости от обстоятельств.

Он молчал долго, а потом кивнул, но довольно слабо.

— Я подумаю, — пробормотал он.

— Нет, — сказал я, отчего он вздрогнул. — У тебя было достаточно времени подумать, пока сидел в своей берлоге. Сейчас ты говоришь мне: да или нет. И даже не для протокола, а для самого себя.

Он сжал зубы, а потом выдохнул.

— Да. Я… я попробую. Только не сегодня, — пробормотал парень. — Мне надо собраться.

— Хорошо, но не затягивай, завтра я с тобой свяжусь, — поставил я условие. — Но если ты не ответишь, то я решу, что ты опять спрятался, и разговор станет жёстче.

— Понял, — кивнул он.

— Телефон пока не включай, — сказал я. — Мой номер есть у Марьи Ивановны. Если что, я найду способ с тобой поговорить.

— Хорошо, — тихо ответил он.

Я вышел из комнаты. Марья Ивановна стояла на кухне рядом с чайником, и глаза у неё были красные. Она быстро отвернулась, будто я мог заметить её слабость. Хотя, если быть откровенным, я её прекрасно понимал.

— Кран я доделаю, — сказал я спокойно.

— Максим… — начала она и замолчала.

— Всё нормально. Не благодарите заранее, пока ещё не за что, — ответил я.

Я вернулся к раковине, собрал кран до конца, открыл воду и проверил соединение. Капель больше не было. Маленькая победа, зато честная. Марья Ивановна стояла рядом и смотрела то на кран, то на меня.

— Сколько я тебе должна, милок? — спросила она.

— Нисколько, — ответил я.

— Нет, так нельзя, — всполошилась она. — Ты работал.

— Тогда чай сделайте Денису и себе, — предложил я. — И окна в его комнате откройте. Там воздух… я даже сравнивать его не буду из уважения к вам.

Она неожиданно всхлипнула, но тут же взяла себя в руки.

— Вы хороший человек, Максим.

Я убрал инструмент в сумку.

— Не спешите с выводами, Марья Ивановна, — слегка улыбнулся я. — Жизнь — непредсказуемая штука. Что будет завтра или даже этой ночью, никто из нас не может предугадать. Но если не строить планы, то точно ничего не произойдёт.

— Красиво сказал, — улыбнулась старушка и тут же засуетилась у плиты. — Постой, не уходи. Я же знаю, что ты один живёшь, так возьми если не деньги, то пирог, — она достала из духовки большое блюдо, накрытое полотенцем (наверное, я их скоро начну опасаться) и протянула мне. — Вот, сама испекла, буквально пару часов назад. С картошкой и мясом.

— А вот за это спасибо, Марья Ивановна, — благодарно улыбнулся я. — Действительно, бартер иногда выглядит лучше налички.

Домой я вернулся уже затемно. Дюбель встретил у двери, как обычно, но стоило мне войти, как кот чуть склонил голову набок и с интересом посмотрел на меня, будто считывал мысли. Не удивлюсь, если у этих животных есть такая функция, просто они о ней никому не рассказывают, и не потому, что не умеют говорить, а просто потому что не хотят. Либо ленивые, либо слишком умные. А может и то и другое сразу.

— И тебе привет, пушистый, — сказал я, снимая куртку и бросая её на стул. — Да, да, я снова строил наше будущее, и ты это знаешь. Это у тебя работа простая, шерстяная авария. Есть, спать и ни в коем случае не лезть в розетки. Вроде бы справляешься, раз мы ещё не считаемся погорельцами.

Кот тихо мяукнул и осторожно ткнулся лбом мне в ботинок, без своей обычной наглости. Да, всё же он всё почувствовал. Животные вообще иногда кажутся мне умнее людей, потому что не умеют врать. У них в жизни всё просто, даже несмотря на то, что сама по себе жизнь может быть той ещё дрянью. Кот либо голоден, либо нет, и уже от этих двух факторов он выстроит свой дневной, недельный (и так далее) график.

Я насыпал ему корм, поставил свежую воду, помыл руки и решил быстренько приготовить себе простецкий ужин. Да, Марья Ивановна передала мне отличный пирог, который не стоило бы оставлять «на потом», но сейчас мне требовалось собраться с мыслями, а монотонная работа всегда мне в этом помогала.

Достал из холодильника яйца, кусок серого хлеба, половину помидора и контейнер с гречкой, которую сварил ещё вчера. Ужин получился простой, главное, чтобы не умереть с голоду и не тратить лишнее время.

Масло на сковороде мигом зашипело и Дюбель тут же ожил, сделав вид, что он голодал всю свою короткую жизнь. Он сел рядом с моим табуретом и смотрел на меня такими жалостливыми глазами, что мне и правда на секунду стало не по себе, но я быстро взял себя в руки.

— Даже не думай, пушистый, — сказал я, аккуратно разбивая яйца в миску и стараясь не пролить на стол. — У тебя корм такой дорогой, что я иногда завидую.

Кот только моргнул и продолжил смотреть на меня с тем же выражением.

Я посолил яйца, вылил их на сковородку, а рядом выложил гречку и стал всё это перемешивать деревянной лопаткой. Простая еда быстро возвращала мысли в порядок, а день у меня выдался слишком насыщенным для обычного мастера. В голове крутились разные обрывки: Денис, который до смерти боялся дать показания, Марья Ивановна с её пирогом и тревогой в глазах, и подпольное казино, которое кто-то очень быстро зачистил.

Переложил ужин в тарелку, отломил кусок хлеба и сел за стол. Дюбель не выдержал, прыгнул на соседний стул и нагло положил лапу на край стола, пытаясь дотянуться до еды.

— Лапу убрал, приятель, — осадил я его, слегка отодвинув кота рукой от тарелки. — Ты своё уже получил, так что соблюдай дистанцию и не мешай человеку есть.

Он убрал лапу, но остался сидеть рядом. Я ел медленно, хотя голод был зверским, но я не собирался нападать на еду, словно какое-то дикое животное. Еда тоже требует к себе уважение, и чем лучше ты её поглощаешь, тем больше пользы она тебе даст.

Пока ужинал, прогонял в мозгу все мелкие детали, которые мог упустить. Уверен, Светлана бы это оценила, но сейчас надо думать не о ней, а о деле. Если я не доставлю прокурору свидетелей, но Сысоева могут выпустить, а это нехорошо, так-ка мне придётся постоянно оглядываться, в ожидании неприятностей. Если уж взялся за дело, то надо довести его до конца, и упечь этих ублюдков на несколько лет, а к тому моменту я уже успею подняться, и вряд ли такая мелочь что-то мне сделает.

Я доел, сполоснул тарелку и поставил чайник. Только тогда я достал телефон, так как дела не ждали. Надо было созвониться с Петей. По-хорошему, этот разговор нужно было провести уже давно, но мой день и так сложился из чужих проблем, как плохая канализация из ржавых труб. Денис, Марья Ивановна, прокуратура, казино, Сиплый, всё это не просто висело в голове, а реально давило на затылок.

Я набрал номер, и посмотрел через окно на ночной город. В это время он казался чем-то тихим и красивым, но все знают, что таится за этим лицемерным спокойствием.

— Да, Макс, — наконец ответил Петя.

Голос был странный, не сонный, не пьяный и даже не злой. Он звучал сдавленно, будто человек говорил не в трубку, а из-под тяжёлого одеяла.

— Петя, привет. Я по гаражу хотел поговорить, — сказал я, прислушиваясь к шумам на фоне. — Ты там ещё не передумал насчёт аренды? Я кое-что по помещению сделал, так что лучше завтра пересечься и спокойно всё обсудить.

На другом конце повисла пауза, и я слышал его нервное дыхание.

— Да нормально всё, — сказал Петя как-то сбивчиво. — Чего там обсуждать, делай, если надо. Ты же всё аккуратно сделал, мне Степаныч рассказал, всё нормально.

Я хмыкнул, понимая, что что-то явно не так.

— Петя, ты ли это? — спросил я спокойным голосом. — Ты в прошлый раз за ржавый навес пытался две тысячи накинуть, а сейчас я тебе проводку поменял, стены вскрыл, верстак поставил, и ты просто говоришь «нормально»? Ты не заболел, или ждёшь, когда я там тебе всё поменяю, а потом ты меня выкинешь к чёртовой матери?

Он нервно хохотнул.

— Да ну тебя, Макс, — пробормотал он. — За кого ты меня принимаешь? Выгонять я тебя не собираюсь, мы же всё чин по чину обсудили. Ты заплатил, ничего не сломал, так что всё нормально. Мужик ты рукастый и не шумный…

«Не шумный». После того как в его гараже уже принимали Сысоева с компанией, это звучало смешно и слишком подозрительно.

— Завтра утром буду в «Луче», — сказал я. — Подъедешь?

— Подъеду, — почти сразу ответил он, засуетившись. — Подъеду, конечно. Только ты… это… один будешь?

Вот и вылез гвоздь из доски.

— А тебе кто нужен? Хор МВД или батюшка с кадилом? — усмехнулся я.

— Да нет, я просто спросил, — замямлил Петя, теряя нить разговора. — Ладно, завтра поговорим.

Он отключился первым. Я положил телефон на стол и несколько секунд просто смотрел на экран. В старой жизни такие звонки я разбирал через службу безопасности, используя записи, биллинг, наружку и людей, которые умели «вежливо» ломать пальцы. Сейчас у меня были только кот и мозг, который после чужой смерти стал работать лучше, чем положено нормальному человеку. Петя был не добрый, а сломленный. Его явно припугнули, но кто и зачем? Если он не собирается спорить за «прокачанный» гараж, и молча дал мне практически карт-бланш, значит, это кому-то надо. Кому-то, кто уже следит за мной, и не желает, чтобы я куда-то делся, дабы снова меня не искать.

— М-да, чем дальше в лес, тем больше дров, — задумчиво пробормотал я, крутя телефон в руке.

Я подумал, что надо бы набрать Петренко, рассказать ему про Дениса и про то, что свидетель по казино практически готов говорить, если его не сожрут раньше. Заодно можно было кинуть мысль про гараж и странное поведение Пети, но тут же остановился. Петренко был полезен, но он же не волшебник, и участковый не мог стоять у меня за спиной каждый раз, когда кто-то мной активно интересуется. Да и звонить ему сейчас без реальных фактов значило создать лишний шум раньше времени. Сначала надо было понять, кто именно трясёт Петю, а потом уже решать, кому и что отдавать.

Но телефон зазвонил сам, и на экране высветился Григорий. Я усмехнулся, потому что вот уж его звонка в такое время я точно не ожидал, хотя понимал, что рано или поздно он мне наберёт. Рублёвский страдалец, любитель виски и грязных поручений, человек, который решил, что нашёл себе удобного сантехника для унижения Лики.

— Слушаю, — ответил я.

— Да ладно, ты и правда меня слышишь, Смирнов? — голос у Григория был злой, и он явно уже накатил. — Я тебе деньги дал не за то, чтобы ты пропал! У нас был уговор!

— Слышу, — сказал я, прикрыв глаза. — Говорите тише, а то у вас в голосе деньги дребезжат.

Он на секунду замолчал, переваривая наглость.

— Ты не забывайся, я тебя не на работу в совет директоров взял, ты должен был сделать дело, — прорычал он.

— Я не обязан ничего делать по щелчку пальцев, — ответил я уже другим тоном, не громче и не грубее, но гораздо холоднее. — Вы хотели результат, а результат требует условий. Лика видела моё лицо и меня самого в деле. Я помог ей, возможно, она даже благодарна, где-то там, глубоко в душе. Но вместе с этим я не могу вот так просто приехать и сказать: «Ой, я не до конца что-то починил». Теперь нужно выждать хоть какое-то время, так как поломка у неё дома была совсем недавно. Разыгрывать новую поломку было бы глупо. Вам нужен спектакль или реальная работа?

— Ты мне условия ставишь? — удивился он.

— Да, — коротко ответил я.

Снова повисла пауза, но на этот раз она была хорошая. В такие моменты человек либо взрослеет, либо окончательно становится идиотом.

— Ты, похоже, забыл, с кем разговариваешь, — сказал он тише.

— Нет, Григорий, я как раз помню, поэтому и говорю прямо, — отрезал я. — Если вам нужен мальчик на побегушках, поищите кого-нибудь возле шиномонтажа. Если вам нужен человек, который сможет выполнить задуманное, то слушайте меня.

Он шумно выдохнул, явно теряя терпение.

— Ты слишком много о себе думаешь, — процедил Гриша сквозь зубы.

— Возможно, тогда давайте просто закроем вопрос, — предложил я. — Я верну аванс, вы найдёте другого мастера, он полезет к Лике как кабан в теплицу, его примут за задницу, а ваше имя всплывёт при первом же допросе. Вариант рабочий, если у вас есть лишняя репутация и ещё одна печень.

Я слышал, как он скрипнул зубами.

— Завтра вечером приедешь, — сказал он наконец, сдаваясь. — Джакузи надо доделать.

— У вас джакузи работает, — заметил я.

— Значит, сделаем вид, что не работает.

— Уже лучше, — сказал я. — Завтра вечером, без лишних людей и без истерик. И подготовьте нормальный разговор, а не барскую беседу.

— Ты наглый, Смирнов, — прохрипел он.

— Нет, я просто занятый, — легонько хмыкнул в трубку я, но он точно это услышал.

Я отключился первым. Дюбель забрался на стул напротив и вопросительно уставился на меня.

— Что смотришь? — спросил я. — У людей всё сложнее, не то, что у вас.

Он моргнул. Я налил себе воды, сделал пару глотков и открыл блокнот. На листе уже было несколько линий, с людьми, которые даже в новой жизни продолжали мешаться мне на пути. Хотя стоит признаться самому себе, я тоже не стоял на месте и лез туда, где меня вряд ли бы хотели видеть.

В «Луче» уже шевелились люди, кто-то открывал ворота, кто-то курил у бокса, а кто-то ковырялся в багажнике. Сторож глянул на меня через окошко и просто поднял руку, я кивнул в ответ. В гаражах так и строилась дипломатия, где меньше слов и больше понятных жестов. Степаныч ждал у моего бокса с термосом и пакетом.

— Опоздал на три минуты, начальник, — сказал он, щурясь на солнце. — Всё, дисциплина рухнула, фирма разорилась, а твой кот уйдёт к конкурентам.

— Кот останется там, где кормят, — ответил я, открывая ворота. — А фирма пока состоит из двух человек, так что разоряться будем чуточку позже.

Он хмыкнул и вошёл внутрь, и следом за этим достал пирожки.

— Жена передала, с капустой, — пояснил Степаныч. — Сказала, что ты совсем худой стал, и я, кстати, с этим полностью согласен, только не думаю, что это плохо.

— Передай ей спасибо, — благодарно кивнул я. — И тебе тоже. Но ты ж понимаешь, что стоить бросить бухать, как не заметишь, что стал человеком.

Мы пили чай и параллельно с этим разбирали заказы. У Степаныча на сегодня было два вызова, один по смесителю, второй по замене сифона. Ещё три мелкие заявки висели на мне, но я уже понимал, что так долго не протяну. Мелочь начинала жрать время, а оно сейчас было дороже любых денег.

— Много мелочи стало, — сказал Степаныч, откусив пирожок. — Вчера бабка звонила, говорит, что лампочка перегорела, и просит срочно приехать, потому что у неё ни черта не видно. Я ей говорю, бабушка, я вообще-то сантехник, а она мне отвечает, какая разница, вы же мастер.

— Сарафанное радио не различает специализации, — сказал я. — Для них если человек с инструментом, значит, он чинит всё на свете.

Я открыл таблицу на телефоне, изучая заказы. Картина была простая, спрос рос быстрее, чем возможности. Я был мозгом и главным мастером, а Степаныч был руками и опытом, но нам не хватало диспетчера, который принимал бы звонки, фильтровал неадекватных клиентов и расписывал полноценный график. Также не хватало бегунка, который мог бы съездить за прокладками, кабелем или сифоном, не отрывая мастера от работы.

— Будем кого-то брать? — спросил Степаныч, будто прочитал мои мысли.

— Пока нет, — я покачал головой.

— Почему? — удивился тот. — Заявок действительно много.

— Потому что сначала надо закрыть все хвосты, — объяснил я. — Как только разберусь с ними, смогу выдохнуть и тогда мы уже полноценно возьмёмся за дело.

Степаныч кивнул, он не любил длинных объяснений и понимал всё с полуслова.

— Значит, работаем вдвоём? — уточнил он.

— Пока да, — кивнул я в ответ. — Ты сегодня едешь на смеситель и сифон. Если начнут торговаться, говоришь цену сразу и спокойно, не оправдывайся. Если попросят сделать «по-соседски», отвечаешь, что даже не «по-соседски» мы не обманываем, но и бесплатно не работаем.

— Красиво говоришь, — буркнул он. — Прям как какой-то диктор.

— Главное, чтобы нам нормально платили.

Он допил чай, собрал инструмент и направился к выходу.

Я остался один, и в гараже стало тихо, но через несколько секунд всё изменилось. «Сонар» включился сам по себе, и мир стал объёмнее. Я слышал шорох резины по грязи, скрип ворот в соседнем ряду, голоса у сторожки и металлический стук ключей.

А потом я услышал Петю. Голос был сбивчивый и заискивающий, он говорил быстро, проглатывал окончания и постоянно вставлял «да я понял». Рядом с ним звучали два других голоса, низкие и спокойные. Они не орали, не матерились и не давили показательно, а от таких обычно страдают больше всего. Мелкая шпана шумит, чтобы казаться большой, а настоящие чистильщики говорят тихо, потому что уже точно знают, что сделают, если понадобится. Я подошёл к воротам и остановился, не стал сразу выходить, а просто послушал.

— Он один? — спросил один из бугаев.

— Да откуда я знаю, — прошептал Петя. — Он обычно один, ну бывает старый с ним, этот мастер.

— Без сюрпризов, понял?

— Понял, понял.

— И не умничай. Гараж твой, документы твои. Захочешь жить спокойно, будешь делать, что сказали.

Петя что-то пробормотал, и я слышал, как у него стучали зубы. То ли от холода, то ли от страха. Я открыл ворота. Неподалёку на улице стоял Петя в пухлой куртке и шапке, по бокам от него двое. Одинаковые тёмные куртки, крепкие шеи и пустые лица. В глазах не было злости, только холодный расчёт.

— Доброе утро, — сказал я.

Первый бугай молча кивнул, а второй решил никак не реагировать. Петя дёрнулся, будто его застали за кражей чего-то непотребного.

— Макс, я вот… приехал, как договорились, — засуетился он.

— Вижу, — ответил я.

Бугаи ещё секунду смотрели на меня, а потом просто развернулись и пошли к выходу из ряда. Без угроз, без лишних фраз и без показательных плевков. Петя проводил их взглядом и тяжело сглотнул.

— Знакомые? — спросил я.

— Да так, — он махнул рукой, но рука заметно дрожала. — Просто ребята, по гаражам тоже интересовались.

— По гаражам у нас обычно интересуются мужики с семечками и аккумуляторами, — задумчиво произнёс я. — А эти больше похожи на тех, кто интересуется, где лучше всего закопать проблему.

— Макс, ну чего ты сразу, — он попытался улыбнуться, но получилось криво. — Нормальные мужики.

— Петя, у тебя сейчас лицо такое, будто нормальные мужики уже выбрали тебе размер гроба, но разрешили самому оплатить доставку, — серьёзно ответил я.

Он опустил глаза, ну а я не стал давить на него прямо на улице.

— Заходи, — сказал я спокойно. — Чай будешь?

— Чай? — удивлённо переспросил тот.

— Нет, Петя, допрос с паяльником, — усмехнулся я. — Конечно чай. Нам же надо обсудить условия аренды гаража. Мы об этом вчера договаривались, ты помнишь?

Он посмотрел туда, куда ушли бугаи, а потом на меня.

— Да, точно, аренда… — неуверенно пробормотал он.

— Ну так заходи, — я кивнул на ворота, — поговорим.

Петя сидел напротив меня, держа кружку двумя руками. Я не торопил его, потому что человека, которого прижали, нельзя заваливать вопросами. По нему было видно, что всё происходящее мужику явно не нравится, вот только исправить он ничего не может, поэтому приходится плыть по течению. Что ему тоже, по сути, не особо по душе.

— Макс, я правда не хочу проблем, — тихо начал он, не поднимая глаз от кружки.

— Петя, ты уже в них увяз, — спокойно сказал я, откидываясь на спинку стула. — Просто делаешь вид, что всё под контролем, но мы оба знаем, что никакого контроля у тебя нет, уж прости за прямоту.

Он нервно усмехнулся, но тут же скривился, понимая, что я прав.

— Они сказали, чтобы я вообще не лез, чтобы гараж оставался за мной, а ты тут просто работал как работал, — пробормотал он, размазывая пальцем конденсат.

— То есть, не менял точку и не поднимал шум, — уточнил я, глядя ему прямо в глаза.

Петя удивлённо поднял на меня взгляд, явно не ожидая, что я так быстро до всего догадаюсь.

— Чего? Откуда ты знаешь? — он даже немного выпрямился от неожиданности.

— Тебе сказали не выгонять меня и не ломать условия аренды, потому что они не хотят менять место слежки. Им важен контроль надо мной, а любые перемены могут порушить планы, пусть даже самые гениальные. Хотя я сильно сомневаюсь, что они хоть на сантиметр близки к этому, — объяснил я, смотря на собеседника. — Им удобнее наблюдать за мной здесь, где их рожи не особо выделяются на фоне местной аудитории, верно?

Он нервно сглотнул, ответ был очевиден.

— Я не знаю, кто они, — тихо сказал он, оглядываясь на дверь. — Серьёзные какие-то люди, я раньше их здесь не видел. Обычные бугаи пугают, а эти просто говорят, и всё почему-то сразу становится понятно.

— И что же именно становится понятно? — меня это даже забавлять начало.

— Что лучше просто слушать и не задавать лишних вопросов, — ответил он.

Я кивнул, понимая, что дело принимает интересный оборот. Значит, это не мелкая шпана, а кто-то более серьёзный.

— Сиплого видел в последнее время? — спросил я, подавшись вперёд.

— Кого? — Петя вздрогнул, будто его окатили водой. — Сиплого?

— Ну да, худой такой, — пояснил я. — Дышит как дырявый насос, глаза постоянно бегают. С Кабаном обычно крутился, помнишь такого?

Петя помолчал, раздумывая, а потом кивнул.

— Видел, где-то неделю назад, кажется, — ответил он. — Стоял у пятого ряда и с кем-то говорил, а потом куда-то уехал. Я ещё тогда подумал, что он на живого не похож, какой-то бледный и зашуганный.

— А что было потом? — я слегка напрягся, так как эта информация была важна. — Ты его больше не видел?

— Честно, Макс, не видел, — он развёл руками. — Да и не спрашивать не стал, мне-то до него какое дело. Но если надо, то я могу поинтересоваться у знакомых.

— А вот за это я буду тебе признателен, — кивнул я и отпил чай. — Значит, слушай, как мы поступим, — пора было переходить к делу. — По аренде хочу официальный и длительный договор, где всё будет расписано по пунктикам и обязательным условием о праве выкупа.

Петя моргнул, явно не понимая, зачем мне эта бумажная волокита.

— Выкупа? Ты что, хочешь его купить?

— Да, потому что ты этот гараж уже ненавидишь, это же очевидно, — ответил я. — Для тебя он стал дырой, из которой постоянно лезут какие-то проблемы, с которыми ты, как мы поняли, справиться не в силах. Но мне эта точка нужна, я уже в неё вложился сам понимаешь, будет неприятно, если ты просто так решишь меня выставить.

— Макс, я не знаю, — замялся он, почесав затылок. — Я не думал, что ты будешь в него вкладываться, решил, что тебе просто местечко нужно, где хлам старый хранить. Ну и да, я планировал его продать, но позже, когда рынок позволит, и…

— Петя, — мне пришлось его перебить. — Ты сейчас хочешь по нормальному поговорить или решил снова торговаться за гроши? Это разные вещи.

Он опустил голову, понимая, что его раскусили.

— Привычка, наверное, — тихо признал он.

— Вот и не мучай её, — я слегка улыбнулся. Поверь, мне тоже невыгодно тебя обманывать, не в моих принципах, поэтому цена будет рыночная. Не «по-братски» и не «за три копейки», а всё по чести. Но с тебя условие: ты не ерепенишься, не ищешь других покупателей, не устраиваешь цирк с бумажками и не бегаешь к тем амбалам жаловаться, что сантехник тебя обижает.

Петя долго молчал, а потом тихо спросил, глядя на меня с надеждой.

— А с ними что делать будем?

— С ними я сам разберусь, не переживай.

— Они же не простые, Макс, ты не понимаешь, — он попытался было предостеречь меня.

— Понимаю, — отрезал я. — Ты сейчас хочешь что-то объяснить человеку, который вот прямо здесь уже ткнул мордой в пол криминального авторитета? Будь он неладен.

Петя улыбнулся, очень слабо, но всё же…

— Я просто не хочу, чтобы меня потом нашли в какой-нибудь канаве, — признался он.

— Тогда не стой посреди дороги, когда едут тяжёлые грузовики, — посоветовал я. — Просто отойди сторонку. И желательно выбери нужную.

Он пожевал губы, а потом решительно кивнул.

— Ладно, согласен, — выпалил он на одном дыхании. — Договор с правом выкупа, только чтоб всё нормально, без всякого кидалова, договорились?

— Петя, если бы я хотел тебя кинуть, то я бы сейчас заговорил тебя так, что ты бы благодарил меня за подобное предложение, думая, что догадался обо всём сам, — на моём лице растянулась хищная улыбка.

Он побледнел, смекнув, насколько я могу быть циничным. Ведь по факту, он мне уже благодарен, а значит, что в каком-то смысле, заговорить его у меня получилось.

— Понял, всё понял, — закивал тот.

И тут, когда страх немного отпустил, из него вылез прежний Петя. Тот самый маленький и жадный пухляш, с которым я столкнулся тем вечером, когда мы познакомились.

— Только ты там, это, полки не так высоко вешай, — пробормотал он, окинув взглядом стены гаража, — и проводку бы, может, через счётчик как-нибудь аккуратнее проложил, а то…

Я просто посмотрел на него, и Петя заткнлся на середине фразы, втянув голову в плечи.

— Молчу, всё понял. Хороший чай, кстати, — добавил он.

— Вот с этого и надо было начинать, — усмехнулся в ответ.

Мы вышли на улицу минут через двадцать. Петя уже дышал спокойнее, было видно, что мои слова его приободрили, но всё равно постоянно оглядывался по сторонам. Те двое уже куда-то запропастились, но я был уверен, что далеко они не ушли, потому что такие люди просто так не уходят. Зато неподалёку крутилась другая компания, вроде бы местные, где-то я их видел. Типичная гопота с мордами, которые казалось только и просили кирпича. Один был высоким и красноносым, второй ничем не примечательный и просто щёлкал семечки, а третий, самый молодой, смотрел на всех так, будто ему задолжали все вокруг.

— О, Петька, — протянул красноносый, подходя ближе. — А мы тебя как раз ищем.

Петя снова сжался и попытался зайти мне за спину.

— Нашли, поздравляю, — пришлось распрямить плечи и посмотреть на них с вызовом, ибо другого поведения такая гоп-компания не понимает. — Дальше что?

Красноносый посмотрел на меня и брезгливо скривился.

— А ты вообще помолчи, мастер. Мы с ним разговариваем.

— Плохо вы разговариваете, — заметил я, глядя на него. — Вежливости вас, видимо, никто не учил?

Гопники переглянулись.

— Слышь, дядя, ты бы реально заткнулся? — прохрипел молодой, выплюнув сигарету. — Мы говорим с ним так, как и полагается его крыше.

— Крыше? — и вот тут меня пробрал лёгкий смех. — Серьёзно, вы его крыша?

— А тебя что-то не устраивает? — снова молодой дёрнулся в мою сторону, но сделал это настолько комично, что мой смех только усилился.

— Мне-то наплевать, вот только вы где-то свернули не туда, — начал объяснять я. — Если вы крыша, то она явно протекает, так как вы должны давить тех, кто на него наехал, а вы пришли давить самого Петю. Какой смысл в такой помощи?

Семечник перестал щёлкать, а красноносый шагнул ко мне.

— Ты умный, да? — прошипел со злобой он. — Мы и так на тебя злые. Кабан из-за тебя сел, Сысоеву проблемы устроил, а сейчас ещё и пасть открываешь.

— Кабан сел не из-за меня, — спокойно ответил я. — Кабан сел из-за того, что думал не мозгами, а битой. Это частая болезнь, лечится протоколом и участковым.

Молодой снова дёрнулся, но теперь уже без запугивая, а в откровенную атаку. Собственно, как я и ожидал, у таких голова тоже не шибко варит. Он успел схватить меня за ворот куртки и хотел притянуть к себе, но не успел. Я перехватил его запястье, резко провернул и шагнул навстречу. А в следующее мгновение врезал ему лбом точно в переносицу, отчего послышался влажный и неприятный (многие это знают) хруст. Молодой охнул, оступился и тут же завалился задницей на грязный снег, схватившись за лицо, и между пальцем тут же заструилась кровь.

— Ещё кто-нибудь хочет показать свои не самые лучшие качества? — спросил я, поправляя куртку.

Они молчали, лишь помогли своему дружку подняться на ноги.

— Тогда слушайте внимательно, — продолжил я. — Петя теперь подо мной. Не потому что он мне нравится, а потому что мне нужен гараж. Хотите поговорить об обидах, приходите ко мне. Только не толпой, поберегите себя, вы же и так в курсе, что здесь произошло с вашим кентом Кабаном и его боссом.

Красноносый сплюнул в сторону, стараясь сохранить лицо.

— Ты доиграешься, мастер, — процедил он сквозь зубы.

— Все мы доиграемся, — я не стал спорить. — Вопрос только в том, кто из нас опытнее в этих играх, и кто быстрее устаёт.

Они скривились, взяли молодого под руки и потащились в сторону, а тот шипел и матерился, но при этом отпускать его никто не собирался. И правильно сделали. Петя смотрел на меня, выпучив глаза, явно не понимая, что произошло.

— Ты что, теперь правда моя крыша? — спросил он шёпотом.

— Не радуйся раньше времени, — отрезал я. — Это дорогое удовольствие.

— Да я понял уже, — пробормотал он. — Макс, спасибо.

— Не за что. Договор подготовь, и не пытайся вписать туда какую-нибудь гаражную ересь мелким шрифтом, я всё равно это увижу, и тогда дружеский разговор станет вполне себе деловым.

К вечеру я успел закрыть пару мелких дел, созвониться со Степанычем и переодеться. Григорий ждал на Рублёвке, а значит, день решил добить меня контрастом. Утром у меня началось с договора с Петей, неизвестными амбалами и местной гопотой, а вечером меня ждали Рубоёвка и гнилая душа, которая почему-то так активно хотела испортить жизнь другим людям. Хотя могу ли я ругать Гришу за то, что он желает унизить ту, кто меня, по факту, убил? Вопрос на миллион, который я, кстати, уже забрал из сейфа. Надо бы всё же заняться и этими делами, но сперва… насущное.

На КПП меня узнали. Первый охранник, который видел меня раньше, уважительно кивнул.

— Максим? — обратился он ко мне, когда я остановился и протянул свою карту. — К Григорию Степцову?

— К нему, — ответил я. — Джакузи у человека снова страдает, ну а он, сами понимаете, страдает без джакузи.

Охранник усмехнулся и потянулся к журналу, а второй, молодой и свежий, посмотрел на мой скутер и скривился.

— На этом вообще сюда пускают? — спросил он с недоумением.

Первый даже голову не поднял.

— Его пускают.

— Да я просто…

— Не просто, — отрезал старший. — Записывай номер и открывай. Этот человек уже решал тут такие проблемы, в которые тебе даже лучше не вникать, так как мозги взорвутся от напряжения.

Молодой притих и поднял шлагбаум, провожая меня удивлённым взглядом. Я проехал внутрь и почувствовал странное удовлетворение. Нет, не то, чтобы я стал слишком самоуверенным и самовлюблённым. Однако уважение охранника заставило внутри что-то дёрнутся, отзываясь приятным гулом где-то в груди.

Дом Григория, как и в прошлый раз, был ярко освещён и чуть ли не сиял богатством. Удивительно, зачем богачам это нужно? Я ведь даже в прошлой жизни, живя по соседству, не старался выделяться и кому-то доказать, что зарабатываю больше него. Все и так всё прекрасно понимают. Тогда к чему эти понты? Да, явно недешёвые, но всё равно.

Я поставил скутер по указке охранника, взял сумку с инструментом и поднялся на крыльцо. Дверь открыли быстро, та же прислуга, что и в прошлый раз, и с тем же скучающим и слегка надменным лицом. Григорий стоял у лестницы в домашнем свитере, со стаканом в руке. Лицо у него было недовольное, но он не был пьян, и это несколько насторожило.

— Опоздал, — сказал он с ироничной усмешкой.

— Вряд ли у джакузи отказали лёгкие и оно захлебнулось, — в тон ему ответил я.

— Джакузи подождёт, — Григорий посмотрел на меня уже серьёзнее. — Планы изменились, Смирнов.

Кабинет Артура Билома тонул в полумраке. Хозяин сидел в кресле в расстёгнутой рубашке и с золотой цепью на шее. В правой руке он держал бокал с коньяком, а в левой сжимал распечатанную фотографию.

На снимке был мужчина в простой рабочей куртке с короткой щетиной и спокойным взглядом, от которой у Артура почему-то сводило скулы. Обычный мастер, из тех, кого охрана пропускает через служебный вход, даже не запоминая фамилию. Только Артур понимал, что именно таких людей нельзя недооценивать. Он сделал глоток, поморщился, словно напиток вдруг стал кислым, и бросил фотографию на стол.

— Вот он, значит, Максим Смирнов, — произнёс он тихо и посмотрел на своего помощника, что стоял рядом. — Забавно, не правда ли, Тимур?

Тимур лишь кивнул, внимательно глядя на начальника и понимая, что вопрос был риторическим.

— Сначала я подумал, что это просто мусор, — продолжил Артур, снова взглянув на фото. — Ну бывает, ехала Карина, визжала как обычно, подрезала кого-то, устроила цирк и нарвалась. Девка сама виновата, я ей сто раз говорил, что если мозгов нет, то хотя бы рот надо закрывать вовремя. Но этот хрен моржовый на скутере довёл её до истерики, лишил машины, прав, ещё и с ментами как-то смог договориться. Красиво сработал, ничего не скажешь. Я тогда решил, что это случайность, мелочь, на которую птичка моего полёта внимания не тратит, — Артур поставил бокал на стол и постучал пальцем по снимку.

Тимур чуть наклонил голову, вспоминая детали.

— Мы тогда проверяли его поверхностно, ничего серьёзного не нашли, — ответил он спокойным голосом. — Бывший сантехник из ТСЖ, долги, пьянка, обычная бытовуха. А потом он как-то резко пошёл вверх.

— Вот именно, резко, — Артур поднял палец. — Люди так быстро не меняются, Тимур. Алкаш не просыпается утром и не становится юристом и чёрт знает кем ещё. Если такое происходит, значит, либо его кто-то ведёт, либо он никогда не был тем, кем казался.

Он поднялся из кресла, прошёл к окну и остановился, глядя на город, при этом его отражение в стекле делало лицо ещё тяжелее.

— Потом было ТСЖ, — сказал он. — Мелкая точка, да, но через неё шли хорошие деньги. Не миллиарды, конечно, но хорошие ручейки, а ручейки, Тимур, кормят реку. У нас всё работало тихо и спокойно, пока туда не влез этот мастер.

— Пётр сам допустил ошибку, — ровно сказал Тимур. — Много шумел и слишком открыто воровал.

— Все воруют, — спокойно произнёс Артур. — Вопрос даже не в Петре, а в том, что один уволенный сантехник умудрился поднять такой вой, что туда пришла прокуратура. Прокуратура, Тимур, это не бабки у подъезда и не обиженный жилец.

Он снова подошёл к столу, взял фотографию и посмотрел на неё внимательнее.

— А потом Сысоев, — в кабинете стало тише, даже город за стеклом будто отодвинулся.

— Сысоев был мелкий, но полезный, — заметил Тимур.

— Был, — сухо повторил Артур. — Не великий человек, но рабочий инструмент. И где он теперь? Под арестом. А кто его туда отправил?

— Смирнов, — Тимур позволил себе ухмыльнуться.

Артур кивнул.

— Три дебила, включая Сысоева, получили такой букет, что прокурор должен был открыть шампанское, — хмыкнул он. — И посадил их туда всё тот же человек, не опер и не конкурент, а сантехник. Мы смогли замять часть истории, следак под нами, дело притормозили, подвал зачистили, Сиплого, правда, куда-то свалил.

— Его ищут, — добавил Тимур.

— Ищут, — Артур усмехнулся. — Все всех ищут. Дениса тоже прижали?

— Да, свидетель молчит, его бабка под присмотром… сам он точно не полезет.

— А если его опять подтолкнёт Смирнов? — Артур заметил паузу в ответе и неприятно улыбнулся. — Вот, ты тоже об этом подумал. Это хорошо, значит, не зря я тебе плачу.

Он подошёл к бару, плеснул себе ещё коньяка, но пить не стал, а просто держал бокал в руке, глядя, как жидкость бьётся о грани.

— Я сначала считал это совпадениями, Карина, ТСЖ, Сысоев. На такие вещи обычно не обращаешь внимания, потому что если реагировать на каждую крысу в подвале, можно всю жизнь провести с дезинфектором. Но эта крыса оказалась не простой, она не просто бегает под ногами, а методично отгрызает куски от моей пирога.

Тимур стоял ровно, но его взгляд стал жёстче.

— Ваш приказ? — коротко спросил он.

Артур сел обратно в кресло и положил руки на подлокотники.

— Хороший вопрос, — хмыкнул Артур. — Пугать таких людей глупо…

— Мои люди уже следят за его домом и гаражом, — доложил Тимур. — Пока ничего подозрительного. Общается со стариком-мастером, есть связь с участковым Петренко. Замечен с женщиной, Елена, но там вроде бы ничего серьёзного, кроме того, что она любовница Григория Степцова. Кстати, они уже встречались со Смирновым.

Артур поднял взгляд.

— Степцов? — в его голосе появился новый интерес.

— Да, по линии ремонта, — кивнул Тимур. — Проверить Степцова?

— Аккуратно, Гриша трусливый, но шумный, если его резко дёрнуть, он начнёт бегать по знакомым и рассказывать, что на него давят. А нам шум не нужен, пока надо просто собрать картину воедино.

Тимур кивнул и продолжил:

— По гаражу, мы надавили на арендодателя Петра, он должен был следить за Смирновым и не менять условия.

— И что в итоге? — с лёгкой усмешкой спросил Артур, будто уже знал ответ.

— Сегодня Смирнов говорил с ним, подробности пока неизвестны, но наши люди видели контакт. Потом там возникла мелкая группа, связанная с Кабаном, Смирнов вмешался.

Артур устало прикрыл глаза.

— Великолепно. Мы дали ему слабое звено, а он, скорее всего, уже превратил это звено в своё.

— Не факт, — возразил Тимур.

— Факт, Тимур, просто пока не оформленный, — Артур устало выдохнул.

— А Сысоев? — обратился к нему Тимур.

Артур помолчал, потом взял бокал.

— Пока держим, — ответил он. — Но если станет понятно, что он может поплыть, мы сами дадим делу ход. За решёткой тоже есть люди, которые умеют объяснять, что иногда надо держать язык за зубами, пока эти зубы вообще у тебя имеются. В крайнем случае, Сысоев просто станет расходом.

— Понял, — тут же отозвался Тимур.

— Дениса держать в страхе, — продолжил Артур, — но не трогать без команды, бабку тоже. Из-за них и так слишком много шума, не хочу, чтобы он снова поднялся.

— А самого Смирнова? — спросил Тимур.

Артур посмотрел на фотографию ещё раз.

— Пока не трогать. Нам надо, кто за ним стоит. Если он один, мы его сломаем. Если не один, сначала найдём руку, которая его кормит.

— А если он сам рука? — тихо спросил Тимур.

Артур усмехнулся.

— Тогда будет интереснее.

Я стоял у камина и внимательно наблюдал, как хозяин дома раздраженно тыкает пальцем в экран планшета. По телевизору в этот момент крутили вечерний новостной выпуск, где диктор с фальшивой улыбкой снова рассказывал про масштабное объединение строительных активов. На экране то и дело мелькали логотипы «Орлов Групп» и «Вангард Девелопмент», а диктор вещал про новые инвестиционные горизонты и стратегическое партнёрство.

Я слишком хорошо знал этот корпоративный язык, ведь сам общался на нем годами, когда руководил своей империей. Если переводить все эти красивые термины на человеческий язык, то мой зам и бывшая жена готовили финальный этап воровства. Они собирались переписать все активы на подставную структуру, вывести миллиарды через офшорные счета в Сингапуре, а все долги и обязательства по недостроенным объектам повесить на старые юридические лица, оставив доверчивых инвесторов с грудой бесполезных бумаг.

Григорий наконец отложил планшет, откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на меня. В его глазах больше не было прежнего превосходства. Теперь там горел вполне понятный мне азарт хищника, который почуял крупную и беззащитную добычу.

— Всё меняется быстрее, чем я думал, Смирнов, — произнёс Григорий, медленно крутя в руках стакан с янтарной жидкостью, в которой тихо звенели кубики льда. — Твоя затея со съемкой интимного видео Лики мне всё ещё интересна, это будет отличный рычаг давления на нее в будущем. Но сейчас на кону стоит добыча посерьезнее, ведь Виктор со своей любовницей затеяли грандиозный распил империи покойного Орлова. Они хотят кинуть европейских партнёров, вывести свободные средства за рубеж и скрыться, ну а я не собираюсь сидеть сложа руки и хочу получить долю.

М-да, ничего нового ты мне не сказал, это и так было очевидно. Особенно после того, как я подслушал разговор Виктора и Лики в башне. Но тебе об этом знать не следует, ты всё равно не поймёшь.

Он говорил это удивительно спокойно и буднично, даже не пытаясь подбирать приличные слова. Хотя стоит признать, что вор, который открыто признаёт свою суть, невольно вызывает уважение. Немного, конечно, но чуть больше, чем высокопоставленный чиновник, прикрывающий воровство юридическими терминами.

— И какую именно роль во всём этом вы отводите мне, Григорий? — спросил я, стараясь держать голос ровным и не показывать своего интереса к происходящему. — Я всего лишь обычный мастер по ремонту, а не промышленный шпион из кино.

Григорий тихо усмехнулся, сделал небольшой глоток и аккуратно поставил его на столик, после чего наклонился вперед.

— Перестань разыгрывать из себя простого работягу, мы оба понимаем, что ты далеко не так прост, — ответил он, внимательно разглядывая моё лицо. — Ты за считанные минуты обошёл систему умного дома в особняке Лики, перекрыл воду, устранил сложнейшую аварию и зашел туда как незаменимый специалист. Ты обладаешь отличными техническими знаниями, умеешь быстро принимать решения в критических ситуациях и при этом работаешь руками, а такие люди сейчас на вес золота.

— С такими комплиментами нужно быть аккуратнее, Григорий, — негромко произнес я, делая шаг ближе к его столу. — Слишком ценные специалисты обычно долго не живут, или их быстро прибирают к рукам кто-то, кто сидит довольно высоко.

Он проигнорировал моё замечание, открыл встроенный в стену сейф и достал оттуда небольшой чёрный кейс. Аккуратно положил его на стол перед собой и щёлкнул замками, открывая крышку и демонстрируя мне её содержимое. Внутри на мягком поролоне лежал компактный прибор размером чуть меньше обычной флэшки, выполненный из качественного тёмного полимера, с небольшими клеммами для подключения и короткой гибкой антенной, которая была аккуратно уложена вдоль корпуса.

— Мне нужно, чтобы во время своего следующего визита в дом Лики ты незаметно установил этот прибор в её рабочем кабинете, — сказал Григорий, указывая пальцем на электронное устройство. — Можешь вмонтировать его в распределительную коробку, спрятать за розеткой или встроить прямо в блок питания, мне безразлично. Главное, чтобы эта штука писала все разговоры в комнате, потому что Виктор приезжает к ней обсуждать дела только по вечерам, когда они остаются одни. В офисе у них постоянно дежурит охрана и включены мощные глушилки, а в домашней обстановке Лика расслабляется и теряет бдительность.

Я аккуратно взял модуль двумя пальцами, поднёс ближе к свету и начал внимательно изучать конструкцию. Корпус прибора был собран на удивление качественно, без единого люфта или зазора, все крепёжные винты были глубоко утоплены в пазы, а места стыков обработаны специальным герметиком. В этот момент перед моими глазами привычно зашевелилась тонкая сетка системного интерфейса, которая мгновенно наложилась на плату устройства.

Мой разогнанный мозг выдал техническую информацию о приборе, подсветив микросхемы, определив ёмкость встроенного аккумулятора и частоту работы передатчика. Это была профессиональная прослушка военного класса с возможностью передачи зашифрованного сигнала по закрытому радиоканалу и сохранением данных во внутреннюю память на случай включения блокираторов. Очень опасная и дорогая игрушка, обнаружение которой при любой проверке гарантированно привело бы к возбуждению уголовного дела по очень нехорошей статье.

— Это профессиональное средство, Григорий, а не дешёвый жучок из интернет-магазина, — сказал я, бережно укладывая прибор обратно на подложку. — Если службу безопасности Лики хоть что-то насторожит, они вызовут специалистов, которые быстро найдут этот передатчик. После этого они обязательно начнут проверять всех, кто посещал дом за последнее время, и я окажусь первым в списке подозреваемых, а моя свобода и безопасность стоят довольно дорого.

Григорий снисходительно улыбнулся.

— Я понимаю все риски, поэтому и плачу тебе нормальные деньги, — произнёс он, доставая из ящика стола плотную пачку стодолларовых купюр. — Пятьдесят тысяч долларов, Смирнов, причем половину этой суммы ты получаешь прямо сейчас в качестве аванса, а вторую часть я отдам сразу после того, как получу первую качественную запись их разговора. То, что ты получил за задание с Ликой, можешь оставить себе, расценивай это, как знак моего доверия.

Доверия, ну да, как же…

Я спокойно закрыл крышку кейса, защелкнул замки и посмотрел Григорию в глаза.

— Пятьдесят тысяч, серьёзно? — усмехнулся я. — Вы собираетесь урвать жирный кусок от компании Орлова, где по рукам в буквальном смысле ходят миллионы. И предлагаете мне какие-то пятьдесят тысяч за то, что профессионалы делают за более крупную сумму?

Григорий мгновенно перестал улыбаться, а его пальцы, сжимавшие стакан с виски, заметно напряглись.

— Ты случайно ничего не перепутал, сантехник? — ледяным тоном спросил он, и в его голосе отчётливо зазвучали угрожающие нотки. — Какой ты к чёрту профессионал?

— Вы сами меня таковым назвали буквально пару минут назад, — спокойно ответил я, скрестив руки на груди. — Вы предлагаете мне проникнуть в особняк охраняемой женщины, которая сожительствует с фактическим руководителем огромной строительной корпорации. Там на каждом шагу установлены камеры, постоянно дежурят охранники, а сама хозяйка находится в состоянии паранойи после смерти мужа. Вы хотите получить детальные записи переговоров о выводе сотен миллионов долларов, а выполнение такой задачи имеет свою чёткую цену. Двести тысяч долларов, и да, я готов взять пятьдесят прямо сейчас, но вы при этом обязуетесь не вмешиваться в мои методы работы.

— Ты наглеешь, Смирнов, а я не люблю, когда мне начинают диктовать условия, — тихо произнёс Григорий, но в его глазах уже читалось сомнение.

— Это не наглость, а трезвый расчёт, — ответил я, продолжая стоять на своём. — Вы можете нанять другого исполнителя, но тогда будьте готовы к тому, что он попадётся на первой же камере, а потом под протокол расскажет следователям, кто именно дал ему этот прибор.

Григорий молча смотрел на меня где-то минуту, пока в камине тихо потрескивали сухие поленья, создавая иллюзию домашнего уюта. Наконец он тяжело вздохнул, залез во внутренний ящик своего письменного стола и достал оттуда увесистый бумажный конверт, который лёг рядом с пластиковым кейсом.

— Хорошо, здесь ровно пятьдесят тысяч, — сказал Григорий, пододвигая конверт в мою сторону. — Но учти, если ты решишь просто забрать эти деньги и скрыться, то этот мир покажется тебе маленьким и неуютным местом, ведь я найду тебя в любом подвале.

— Я никогда не бросаю начатую работу, Григорий, — ответил я, забирая конверт. — Но для повторного визита в дом мне понадобится веский повод, чтобы у охраны не возникло лишних вопросов.

— Повод тебе придется придумать самостоятельно, я уже достаточно заплатил и не собираюсь решать за тебя все вопросы, — раздраженно бросил Григорий, снова потянувшись к бутылке с виски.

— Я всё сделаю, просто не мешайте мне излишней суетой, — сказал я, застегивая молнию на подсумке. — Чем спокойнее мы будем действовать, тем меньше шансов совершить ошибку.

Я вежливо попрощался с хозяином дома, вышел из гостиной и направился к выходу, стараясь не смотреть на хмурого охранника, который стоял у дверей с каменным лицом. На улице уже окончательно стемнело, и весенний воздух Рублёвки казался удивительно чистым, прохладным, но при всём при этом совершенно безжизненным. Выкатив свою «Хонду» завёл мотор и медленно покатил по обочине дороги, внимательно изучая расположение камер наружного наблюдения на соседних участках.

В этот самый момент к воротам особняка Орлова (как же неприятно думать об этом в третьем лице, но почему-то именно так я теперь и думаю) плавно подкатил чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами. Ворота начали медленно открываться, являя взору ухоженную территорию внутреннего двора, а из машины вышел водитель и почтительно открыл заднюю пассажирскую дверь. Из салона вышел Виктор, на ходу поправляя полы дорогого кашемирового пальто и бросая взгляд на наручные часы. Навстречу ему из дверей дома вышла Лика, набросившая на плечи тёмный плащ, и её лицо выглядело неестественно бледным в ярком свете уличных прожекторов. Она слегка повернула голову в мою сторону, но тут же замерла на месте, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

Я плавно притормозил у края дороги, на секунду зафиксировав её испуганный взгляд, и в этот момент мой системный интерфейс сработал автоматически, сделав окружающий мир невероятно чётким. «Акустический сонар» выделил из общего шума частые и неровные удары ее сердца, которое испуганно колотилось в груди. Это был настоящий страх женщины и этот страх невозможно было скрыть под слоем дорогой косметики. Я спокойно приподнял козырёк кепки, делая едва заметный, почти издевательский жест приветствия, после чего повернул ручку газа. Скутер тут же унёс меня прочь от этого элитного посёлка, оставляя позади все их интриги и фальшивые улыбки.

До своей невзрачной панельки я добрался уже ближе к полуночи, когда на улицах практически не осталось случайных прохожих. Дюбель преданно ждал меня у порога квартиры, сидя на коврике.

— Не переживай, пушистый, всё под контролем, — негромко произнес я, закрывая за собой дверь. — Сейчас я выдам тебе твою законную долю, и мы спокойно пойдем отдыхать.

Я прошёл на кухню, открыл баночку паштета и выложил его в чистую миску, после чего котенок принялся за еду с невероятным аппетитом. Сам я поставил чайник, достал кружку и присел за стол, на который выложил из сумки конверт с долларами. Кейс с жучком, Григорий, конечно же, мне не доверил, и правильно сделал. Если б он вот так просто отдал мне и деньги и прослушку, то… можно было бы смело заявить о его психическом расстройстве.

В прошлой жизни такие суммы ежедневно проходили через счета моих компаний и не вызывали у меня никаких эмоций, но сейчас эти пятьдесят тысяч долларов на фоне старых стен панельки смотрелись крайне необычно. Я достал свой блокнот, открыл чистую страницу и сделал несколько быстрых записей.

Григорий Степцов решил пойти ва-банк, и его можно было использовать в качестве громоотвода, который примет на себя основной удар, когда вся эта конструкция начнет сыпаться. Ну а то, что это произойдет, я не сомневался, ведь именно я к этому приложу руку. Мне не нужны свидетели, уж тем более, столь двуличные и мерзкие, как Гриша. Жучок сначала исправно запишет тайные разговоры моих врагов, а в нужный момент всплывет как неопровержимая улика против самого Григория, и тогда можно будет обвинить его в незаконной слежке и шантаже. Да, этот идиот сам не понимал, с кем связался.

В это же время в роскошной гостиной Лики Орловой царила напряженная атмосфера. Виктор стоял у барной стойки, не торопясь наливая себе очередную порцию виски, в то время как Лика расхаживала по комнате из угла в угол, даже не пытаясь снять своё пальто.

— Лика, ради всего святого, прекрати метаться как загнанный зверь, — раздраженно произнёс Виктор, делая небольшой глоток. — У меня от твоих перемещений уже начинает кружиться голова, давай спокойно обсудим текущие дела.

— Я не могу успокоиться, Виктор, и тебе тоже следовало бы проявить чуть больше бдительности, — резко ответила она, останавливаясь посреди гостиной и поворачиваясь к нему. — Этот странный сантехник только что проезжал мимо наших ворот.

— Мы находимся на Рублёвке, Лика, здесь каждый день ездят десятки различных рабочих, которые обслуживают наши дома, — снисходительно ответил Виктор, слегка пожимая плечами. — Они чинят трубы, стригут газоны и убирают мусор, в этом нет ничего удивительного или подозрительного.

— Ты просто не понимаешь, о чём говоришь, — тихо произнесла Лика, и её голос задрожал от подступающих слёз. — Этот человек посмотрел на меня так, что у меня буквально кровь застыла в жилах, я слишком хорошо помню этот взгляд. На похоронах Макса я видела точно такого же рабочего в толпе, который смотрел на меня с ледяным презрением, а сегодня у ворот был именно он. Тот самый Смирнов, который так вовремя устранил аварию с водопроводом в моём доме.

Виктор поставил свой стакан на стол, и его лицо мгновенно стало серьёзным.

— Ты хочешь сказать, что один и тот же сантехник преследует тебя? — спросил он, вглядываясь в испуганное лицо сообщницы.

— Да, я уверена в этом, — твёрдо ответила Лика, плотнее запахивая полы пальто. — Это не может быть совпадением, кто-то явно следит за нами, использует этого человека или направляет его действия, чтобы запугать меня.

Виктор молча прошёлся по комнате, обдумывая то, что услышал.

— Сперва он появился на похоронах, затем произошла авария в доме, а теперь он крутится у наших ворот, — задумчиво произнёс Виктор, доставая из кармана мобильный. — И наш Глеб из управляющей компании вызывал именно его для устранения протечки?

— Да, Глеб лично вызвал его на объект, потому что его штатные мастера не смогли справиться с поломкой, — подтвердила Лика, наблюдая за действиями Виктора.

— Отлично, сейчас мы проясним этот вопрос, — жёстко произнёс Виктор, отыскав нужный контакт и нажимая кнопку вызова.

Ждать ответа пришлось недолго, так как Глеб прекрасно понимал, кто именно звонит ему в столь поздний час, и не смел игнорировать подобные вызовы.

— Глеб, добрый вечер, — холодным тоном произнёс Виктор в трубку, не тратя времени на лишние приветствия. — Мне нужен номер того самого мастера Смирнова, который устранял аварию в доме Лики. Да, прямо сейчас, найдите его и продиктуйте, я жду.

Лика тихо подошла к большому окну гостиной и посмотрела на тёмный сад, в котором лениво покачивались ветки деревьев под порывами весеннего ветра. За воротами особняка уже давно никого не было, но ей всё равно казалось, что из ночной темноты за ней пристально наблюдают те самые холодные и проницательные глаза, которые она надеялась больше никогда не встретить в своей жизни.

Виктор быстро записал продиктованный номер на листке бумаги, попрощался с инженером и отключил вызов, после чего посмотрел на экран своего телефона с мрачной решимостью.

— Завтра утром этот загадочный мастер Смирнов подробно расскажет мне всё, что знает. Так что расслабься, Лика, я всё улажу.

Утро началось с того, что Дюбель попытался убить мой рабочий ботинок, причём делал он это не из природной кошачьей злости, а из чистого исследовательского интереса, вцепившись в шнурок мелкими зубами и повиснув на нём всем своим весом.

— Дюп, отпусти, мне сегодня ещё людей пугать, я не смогу ходить по по району в одном ботинком и рассказывать всем про агрессивную фауну, — спокойно сказал я, застегивая молнию на куртке и наблюдая за его реакцией.

Кот недовольно фыркнул, разжал челюсти, отпустил изжеванный шнурок и тут же отвернулся к стене, всем видом показывая, что он вообще оказался здесь совершенно случайно и мои ботинки ему даром не нужны.

Покормив его, я вышел на улицу и не спеша поехал в сторону гаражного кооператива, разглядывая серые улицы. Утро было мрачным, люди на автобусных остановках стояли с такими напряжёнными и уставшими лицами, будто их всех в одно время вызвали к генеральному директору. Я ехал спокойно, держал скорость и обдумывал события вчерашнего вечера, раскладывая факты по полочкам. Григорий желает поиграть в корпоративного шпиона, Лика явно тогда у ворот испугалась, а Виктор уже наверняка достал мой номер через управляющую компанию. Если бы он был хоть немного умнее и дальновиднее, то начал бы с тихой проверки, но Виктор любил показывать свой статус. Ему обязательно надо было, чтобы перед ним виновато опустили глаза и начали объясняться.

До ворот кооператива оставалось ехать минут десять, когда чёрный внедорожник перестроился из правого ряда и встал поперёк моей полосы, перекрыв дорогу словно железный шлагбаум. Я заранее сбросил газ и плавно нажал на тормоза, потому что «Аналитический взор» заранее заметил его нервный манёвр.

Скутер мягко остановился ровно в трёх метрах от блестящего бампера, я неторопливо снял шлем, поставил ногу на асфальт и спокойно посмотрел на тонированное стекло машины. Окно со стороны водителя медленно опустилось вниз, открывая вид на крепкого мужика с каменным лицом и плотно сжатыми челюстями. Он был одет в дорогой костюм, но выглядел не как хозяин жизни, а скорее, как цепной пёс, которому хозяин иногда разрешает посидеть в дорогом салоне. Его взгляд был излишне уверенным, как у всех людей, которые привыкли, что уличная толпа боится их не за острый ум, а исключительно за широкие плечи.

— Слышь, водопроводчик, без лишних вопросов запрыгивай в тачку, поедешь со мной, босс хочет с тобой поговорить, — рыкнул он, сжимая руль так сильно, что на его руках вздулись вены.

Я внимательно посмотрел на него, потом перевёл взгляд на дорогой салон автомобиля, оценил обстановку на улице и снова посмотрел ему в глаза.

— Нет, — коротко ответил я.

— Чего? — его лицо буквально вытянулось, видимо, он не привык получать такие ответы.

— А где твоё приглашение? — спросил я ровным голосом, убирая шлем под мышку и даже не пытаясь слезть со скутера.

Водитель непонимающе моргнул, сбитый с толку, и чуть высунулся из окна.

— Чего ты там бормочешь, какое ещё приглашение?

— Обычное приглашение, — терпеливо повторил я, глядя на то, как на его лбу собираются складки. — Бумажное с золотым тиснением можно не привозить, я человек не привередливый и к роскоши не привык. Но ты мог бы хотя б по-человечески поздороваться. Посреди бела дня на оживленной улице пытаться затолкать незнакомого человека в машину, бросить его личный транспорт на дороге, да ещё и разговаривать таким тоном, словно я тебе денег должен. Ты либо очень смелый парень, либо не понимаешь, что именно творишь и какие будут последствия.

У него нервно дёрнулась скула, а зрачки слегка расширились.

— Ты что, бессмертный придурок, ты вообще хоть понимаешь, кто именно тебя вызывает? — прошипел он, положив руку на ручку двери.

— Я прекрасно знаю, кто меня вызывает, — спокойно ответил я, не меняя позы. — Но моё рабочее время стоит реальных денег, а просто так кататься по городу ради чужих капризов у меня нет ни малейшего желания, ни свободного места в расписании. Если твой босс действительно хочет со мной встретиться и что-то обсудить, пусть для начала научит своих цепных псов манерам общения. Пригласите меня по-человечески, оплатите мой выезд как специалиста по двойному тарифу, и тогда я, возможно, приеду в ваш офис.

Водитель посмотрел на меня так, будто впервые увидел обычного таракана, который не только отказался убегать от занесенного тапка, но и начал диктовать свои условия.

— Ты сейчас договоришься до того, что я тебя в багажник закину и по частям привезу, — процедил он, открывая дверь и собираясь выйти на дорогу.

— Нет, ты никуда не выйдешь, — твёрдо ответил я. — Камеры наружного наблюдения на этой дороге висят на каждом столбе, свидетелей вокруг полно, машины едут мимо нас. Здоровый мужик на дорогой иномарке перекрывает путь частному мастеру на скутере и пытается силой его куда-то увезти. Даже самый ленивый участковый легко поставит себе галочку в квартальном отчёте, а твой босс потом будет краснеть и извиняться, да ещё денежкой поделится, чтобы отмазать тебя от статьи за похищение человека.

Он замер с приоткрытой дверью, а я даже не пошевелился. Человек, наделённый физической силой, привыкает к тому, что перед ним обычные люди инстинктивно отступают или начинают оправдываться. Если не отступить и не показать страх, у него в голове появляется пустота из-за сломанного шаблона, а одна выигранная секунда иногда стоит гораздо дороже самого хорошего адвоката.

— Передай Виктору, — сказал я, медленно надевая шлем, — что у меня сегодня очень плотный график. Пусть звонит мне на рабочий номер, он у него уже имеется, и записывается в очередь как все нормальные клиенты. И да, желательно делать это без цирка на дороге, потому что за выезд к клоунам я беру двойную оплату.

Я развернул скутер и спокойно поехал дальше. В зеркале заднего вида я видел, как водитель ещё несколько долгих секунд стоял рядом с открытой дверью машины, словно пытался осознать, как это обычный сантехник только что отказал ему и просто уехал. Это было плохое начало дня, но полезное для того, чтобы понять, что сейчас происходит. Значит, Виктор решил действовать нагло и быстро, не понимая, что это его может погубить. В конце концов, если б его водитель сделал то, чем грозился, то проблемы бы у Виктора возникли серьёзные, и вряд ли бы он их так просто замял.

В гаражный кооператив я въехал без всякой суеты и спешки, снизив скорость перед шлагбаумом. У своего бокса я остановился, заглушил мотор, но слезать не стал, так как кое-что привлекло моё внимание.

Снег и грязь были примяты у самых ворот. Здесь точно кто-то стоял и стоял долго, нервно переступая с ноги на ногу. Один человек, судя по глубине вмятин лёгкий, скорее всего парень, а размер обуви примерно сорок второй. У замка никаких следов взлома не наблюдалось, но на металлической защитной накладке мой взгляд сразу выцепил тонкую свежую царапину. Я присел на корточки и провёл пальцем по холодному краю металла. Замок не пытались вскрыть, его скорее просто осматривали, оценивали сложность механизма, возможно, фотографировали на телефон. Может быть, этот человек снимал расположение моей скрытой камеры, а может, просто ждал моего появления и в итоге не дождался, замёрзнув на ветру.

— Ну здравствуй, мой новый незнакомый друг, — пробормотал себе под нос, поднимаясь на ноги.

Объектив камеры был чуть сдвинут в сторону, но пластиковый корпус не поврежден, значит, гость просто пытался понять точный угол обзора. Я спокойно открыл гараж, вошёл внутрь и первым делом достал телефон, чтобы проверить ночную запись. Видео было чёрно-белым, слегка зернистым из-за недостатка освещения, но вполне достаточным для анализа. Ночью, примерно в половине третьего, к моим воротам несмело подошёл сутулый силуэт в надвинутом на глаза капюшоне.

Он постоял пару минут, переминаясь с ноги на ногу, наклонился к замку, что-то высматривая, потом резко поднял голову и посмотрел прямо в объектив камеры, будто инстинктивно понял, что его записывают. После этого он развернулся и торопливо ушёл. Это был тот самый худой парень, который уже мелькал возле моего бокса раньше.

Я убрал телефон и криво усмехнулся, осматривая свои владения. Как же правильно я поступил, что не стал хранить золото и наличные здесь. Как же правильно, что я не начал жить на широкую ногу и тратить заработанное. Если бы простой районный мастер Смирнов вдруг резко разбогател, купил бы себе машину и стал раскидываться крупными купюрами, все эти голодные псы сорвались бы с цепи и пришли за мной гораздо быстрее. А так они пока сами толком не понимали, с кем именно имеют дело. Вроде бы обычный рукастый мастер, который чинит трубы. Вроде бы слишком часто и удачно оказывается рядом с чужими проблемами. Вроде бы дерется неплохо и законы знает лучше участкового. Но никаких прямых доказательств в том, что я реально опасен, у них на руках нет. А значит, я могу действовать дальше по уже намеченному пути.

Я закрыл ворота гаража и пошёл к пятому ряду, где обитали местные маргиналы. Музыка была слышна ещё издалека, примитивный рэп гремел из колонки так громко, будто кто-то пытался напугать окружающих плохими рифмами. У обшарпанных зелёных ворот с криво нарисованным черепом сидела знакомая троица.

Красноносый в грязной куртке, вечно жующий семечник и молодой пацан с уже распухшим носом, на который был криво прилеплен грязный медицинский пластырь. Перед ними на перевернутом деревянном ящике стояли пластиковые стаканы, несколько бутылок дешёвого пива, рассыпанные чипсы и разорванный пакет с сухариками. Настоящий завтрак чемпионов, правда, низшего социального дивизиона. Я подошёл молча и, даже не думая спрашивать их мнение, выключил музыку, а в следующее мгновение по ушам ударила звенящая тишина.

— Эй, ты вообще в край охренел, мастер? — первым вскочил молодой с разбитым носом, сжимая кулаки, но тут же вспомнил, кто именно перед ним стоит, и благоразумно сделал шаг назад, прячась за спины товарищей.

Красноносый поднялся со своего ящика гораздо медленнее. Он старался выглядеть уверенным в себе, но его бегающие глаза выдавали страх.

— Чего тебе надо с утра пораньше, мы тут вроде никого не трогаем, сидим, культурно отдыхаем, — проворчал он, вытирая рот рукавом.

— Мне нужен Сиплый, — коротко и жёстко сказал я, глядя прямо на него.

Семечник сразу перестал жевать.

— Да мы не знаем никакого Сиплого, ты адресом ошибся, начальник, — неприятно ухмыльнулся он.

— Это плохое начало нашего разговора, — вздохнул я, делая шаг ближе к их импровизированному столу. — Давай попробуем еще раз.

Красноносый демонстративно сплюнул на землю в сторону от меня.

— Мы своих пацанов мусорам и каким-то левым чувакам не сдаём, — протянул он, но не то, чтобы в его голосе звучала угроза, скорее, какая-то обида, что его не слушают и не бояться, — у нас тут свои понятия.

Я посмотрел на их грязный столик, и на то, что они считали нормальной закуской и выпивкой, а потом снова перевёл взгляд на красноносого.

— Своих, говоришь? — цокнул языком. — Ну давай всё разберём. Ваш хваленый Кабан сейчас сидит в изоляторе за разбойное нападение и ждёт суда. Он сам виноват, что полез в драку. В конце концов, каждый должен отвечать за свои слова. Или не так?

— Так всё, так, — недовольно пробормотал красноносый.

— Именно, — хмыкнул я и продолжил: — Ваш авторитет Сысоев сидит с ним же, но думает совсем о другом, как бы ему не стать лишним свидетелем в большом деле. И если выйдет, то вы ему и даром не дались. Видите ли, люди, что стоят над ним, сейчас не особо довольны тем, как разворачивается история с подпольным казино. И только не говорите, что вы о нём никогда не слышали и не знали.

Все трое промолчали, но по их скривившимся мордам было понятно, что они в курсе, о чём я говорю.

— Так вот, — пора было их дожать. — Сиплого отпустили, потому что он пошёл на сделку со следствием. И поверьте, я считаю это правильным поступком, так как махать битой и наезжать на простых людей это последнее дело. За что, собственно, ваш Кабан сейчас и сидит. Но Сиплому, если он вообще ещё жив, теперь придётся бегать по подворотням и искать, кто бы его прикрыл от серьёзных людей. И вот здесь вопрос, кому надо помочь? Кабану, который не потянул то, во что сам же влез? Или Сиплому, которого за собой ваш Кабан и потащил. Уверен, что на месте Сиплого мог быть кто-то из вас, но я рад, что у вас хватило мозгов не лезть на рожон. Вот только сейчас вы рассказываете мне сказки про великий воровской кодекс чести. Звучит красиво, почти как криминальное кино, только бюджет на съёмки уже давно распилили.

Молодой снова нервно дернулся.

— Ты давай базар фильтруй, когда с правильными пацанами говоришь, — прохрипел он.

— Я его как раз очень тщательно фильтрую, — спокойно ответил я, не повышая голоса. — И вам того же советую, так что говорите по делу.

Красноносый тяжело выдохнул и сел обратно на ящик, но я видел, что он готов в любой момент сорваться с места.

— Да, мы в курсе, что Сиплый Кабана сдал, когда их после тебя повязали, — сказал он наконец, глядя в землю. — И знаем, что его отпустили, но он после той мутной движухи слился с радаров. Мы его здесь не прятали, нам чужие проблемы даром не уперлись.

— Когда вы видели его в последний раз? — спросил я, фиксируя каждоеслово.

Они неуверенно переглянулись. Семечник тяжело вздохнул, понимая, что врать бесполезно.

— Неделю назад приходил, может, чуть больше, — начал он. — Прибежал сюда, просил помочь укрыть его. Говорил, что ему надо пересидеть пару дней в тишине.

— И вы отказали старому товарищу? — я вопросительно изогнул бровь.

— А ты бы сам не отказал на нашем месте? — угрюмо буркнул красноносый, потирая небритый подбородок. — Он прибежал весь дёрганый, сам толком не может объяснить, кто именно за ним идёт. Сказал только, что Сысоев сто процентов всех сдаст легавым, а кто-то очень серьёзный сверху сейчас чистит хвосты. Мы в такие блудняки не полезли. Нам и своих проблем хватает, нахрена ещё из-за чужих косяков под пресс ложиться.

— Куда он пошёл после разговора с вами? — уточнил я.

— Да мы не знаем, — честно сказал семечник, разводя руками. — Вот те крест, не знаем. Он психанул, орать начал, сказал, что мы трусы конченые, и ушёл в сторону заброшенных боксов за автомобильной мойкой. Дальше его вообще никто из наших не видел и не слышал.

Я замолчал на несколько секунд, переваривая информацию. Сиплый был где-то рядом, на территории района. Полиция сперва его вытащила, хотела договориться, а потом потеряла, когда делу начали ставить палки в колёса. И теперь он в панике бегает сам по себе, так что вполне вероятно, у него на руках может быть то, что необходимо всем сторонам конфликта. Важная инфа о заказчиках или что-то подобное.

— Значит так, бойцы, — властно сказал я, прерывая затянувшуюся паузу. — С этого момента вы смотрите за районом.

Красноносый недоверчиво хмыкнул.

— Ты что, нас на работу нанять решил, начальник? — на его лице появились усмешка и удивление.

— Не нанять, а использовать, — хитро улыбнулся я. — Конечно, не за просто так, а с оплатой по факту.

— Да у тебя что, миллионы в заначке? — молодой снова попытался оскалиться, но из-за распухшего носа это получилось жалко и комично. — На нас ты столько бабок не накидаешь, мы за копейки не подписываемся.

Я выразительно посмотрел на их убогий стол с дешёвым пивом.

— На этот ваш набор из продуктового у меня денег хватит, — спокойно ответил я. — Ещё и на кусок мяса останется, если будете хорошо смотреть.

Семечник неожиданно для всех усмехнулся, явно заинтересовавшись предложением.

— А делать-то конкретно что надо? — спросил он.

— Слушать, смотреть в оба, и главное, не пытаться геройствовать, — начал рассказывать я. — Если вдруг увидите Сиплого, сразу звоните мне. Если возле моего гаража снова кто-то появится, звоните мне. Если в наш кооператив снова заявятся те двое амбалов или любые похожие на них серьёзные люди, звоните мне. За реально полезную информацию я плачу наличными. За враньё и пустые слухи не плачу ничего. А за любую попытку продать меня, разговаривать с вами я буду уже не так вежливо, как сейчас.

Красноносый задумчиво почесал затылок.

— И сколько ты платишь за Сиплого? — поинтересовался бугай.

— Поверь, не обижу, — усмехнулся я. — Но только за факты. Не за пьяную байку о том, что чей-то троюродный брат якобы видел его ночью возле пивного ларька во сне.

Они снова переглянулись.

— Ладно, замётано, — кивнул красноносый, принимая условия. — Если этот пассажир где-то всплывет на районе, мы тебе сразу маякнём.

— Не если, а когда, — жестко поправил я его. — Такие нервные люди, как он, долго в тишине не сидят. Ему нужна еда, ночлег, какие-то лекарства или просто доверчивый дурак, который поверит в его пустые обещания. Всё это неизбежно приводит беглеца к людям.

Я достал из кармана телефон и продиктовал свой номер. После чего принял звонок от красноносого, чтобы понять, что мы дозвонились друг до друга.

— Звонить только по делу. Ночью звонить можно. Пьяными звонить тоже можно, но лучше говорить коротко и по существу. Если будете хитрить или не дай бог попробуете меня подставить, я вас заблокирую, и следующий наш разговор будет проходить уже в кабинете через знакомого участкового.

— Слышь, мастер, а ты реально теперь нашего Петьку крышуешь от наездов? — спросил молодой, не удержавшись от любопытства.

— Именно так, — кивнул я.

— А на хрена он тебе вообще сдался со своими проблемами?

— Мне нужен его гараж.

— А мы тебе зачем?

Я посмотрел на их помятые лица, оценивая потенциал.

— А вы мне пока нужны исключительно как глаза на районе. Не обольщайтесь на свой счёт.

Красноносый громко фыркнул, но в этом уже не было прежней злобы.

— Жёсткий ты мужик, мастер, слов нет.

— Нет, я не жёсткий, — спокойно сказал я. — Просто у меня мало времени на то, чтобы заниматься воспитанием взрослых идиотов.

Я развернулся и пошёл обратно к своему гаражу. За моей спиной воцарилось молчание. Музыку они так и не включили. Значит, сидели и напряжённо думали над моими словами. Для начала нашего сотрудничества это было уже весьма неплохо.

Возвращаясь к своему гаражу, я снова отметил следы у ворот, проверил положение камеры, осмотрел замок и оценил слепые зоны. Уровень риска рос с каждым днём. Кто-то, кто стоит на Сысоевым, уже тянул ко мне свои мерзкие лапы. Виктор начал дёргаться и совершать глупости. Григорий готовил свою грязную игру. А Лика теперь боится меня, так что попасть к ней в дом будет проблематично. Или же нет? Всё зависит от того, насколько этот страх разожжет в ней любопытство. Всё же любой нормальный человек рано или поздно захочет разобраться со своими страхами.

— Макс, ты вот это всё сейчас серьёзно? — спросил Степаныч, тяжело вздохнув и постучав тупым концом карандаша по исписанной странице, не отрывая взгляда от длинного перечня адресов. — Тут работы на двоих столько, что нам придётся ночевать в подвалах, потому что это объём для полноценной бригады.

— Полностью согласен, Степаныч, — ответил я, открывая сводную таблицу на экране телефона и сверяя её с его записями, чтобы убедиться в отсутствии накладок. — Но мы уже обсуждали, что работники и диспетчер существуют пока что лишь в наших мечтах, а реальность более сурова.

— Мечты у тебя, начальник, какие-то… приземленные, потому что обычно нормальные люди мечтают о море, красивой женщине и чтобы спина по утрам не болела, а ты мечтаешь о диспетчере, который просто берет трубку и умеет записывать адреса, — усмехнулся старый мастер, обхватив кружку и делая большой глоток.

— У каждого свой уровень испорченности и свои приоритеты, — спокойно парировал я, понимая, что обилие заказов остаётся проблемой, которую нужно решать. — Когда заказов мало, ты сидишь голодный и злой, а когда их становится слишком много, ты из-за усталости начинаешь совершать ошибки, которые в нашем деле могут стоить репутации и денег. И да, я знаю, что нам нужны новые люди, Степаныч.

Старик медленно поднял на меня глаза, в которых читалось явное облегчение, смешанное с привычным скептицизмом.

— Хорошо, что мы снова вернулись к этому вопросу, а то я уже начал всерьёз опасаться, что ты на фоне своего энтузиазма решишь, будто мы вдвоем сможем ещё и лифты по ночам чинить, — проворчал он. — Только ты сам понимаешь, что брать кого попало нельзя, потому что один криворукий дурак испортит нам всё доверие, которое мы тут по крупицам собирали.

— Естественно, мы не будем брать случайных людей, потому что мне нужны рукастые универсалы, желательно бывшие работяги, монтажники, электрики или сантехники, которые знают своё дело, — подтвердил я, опираясь спиной о холодную кирпичную стену гаража. — Главное условие заключается в том, чтобы они не бухали на рабочем месте, не врали клиентам в глаза и не тянули свои руки к чужим вещам, даже если эти вещи плохо лежат.

— Ты сейчас, Макс, описал какого-то единорога в спецовке, которых в природе не существует, особенно в нашем районе, — рассмеялся Степаныч, качая головой. — Но если хорошенько подумать, то есть у меня на примете пара человек из старой гвардии. Один Славка, толковый электрик с нормальными руками, только от него недавно жена ушла со скандалом, поэтому он сейчас нестабильный и может в любой момент сорваться в запой. Второй Митяй, который шарит по вентиляции и трубам, но у него характер дрянной, любит поспорить с начальством и доказывать свою правоту там, где это не нужно.

— Со мной он быстро отучится спорить не по делу, потому что я плачу деньги за результат, а не за философские беседы, — сухо заметил я, оценивая предложенные кандидатуры. — А что касается пьющих, то этот вариант мы отметаем сразу, потому что у нас и так каждый день довольно напряженный, так что дополнительные риски мне не нужны.

— Ладно, я поспрашиваю мужиков, прощупаю почву, только ты им сразу золотые горы не обещай, потому что народ нынче хитрый и прожженный, — согласился Степаныч, делая пометку в своей тетради. — Как только они услышат, что у нас заказов много и дела идут в гору, так сразу начнут цену за свою работу ломить до небес.

— Пусть ломят адекватную цену, я не против честно платить людям, но только за качественный труд, — ответил я, глядя ему в глаза. — Но я не собираюсь платить за то, что они набухались вчера ночью, а утром решили починить кран и сорвали всё к чёртовой матери. Сам понимаешь, как это выглядит. Сделают красиво, получат то же самое, баш на баш.

Степаныч посмотрел на меня с уважением.

— Кстати, Макс, пока мы тут планы строим, про тебя на районе опять языком чешут так, что уши вянут, — сказал он, будто вспомнив что-то крайне неприятное, и нахмурился. — Зинаида наша, диспетчерская сирена из ТСЖ, ходит по дворам и всем подряд рассказывает, что ты обычный мошенник, работаешь без всяких лицензий, людей дуришь, деньги берёшь мимо кассы и вообще скоро нас всех полиция посадит за незаконную деятельность.

— Хорошо, пусть рассказывает, — усмехнулся я, не испытывая по этому поводу ни малейшего беспокойства, потому что такие глупые действия врагов обращались в мою пользу.

— Хорошо? — удивился старик, даже отставив кружку и всплеснув руками. — Макс, она же нам откровенно гадит, репутацию портит перед бабками, а ты говоришь, что это хорошо!

Я закрыл таблицу на телефоне и спокойно посмотрел на своего напарника.

— Она только пытается гадить, Степаныч, а это совершенно разные вещи, — начал я терпеливо объяснять. — Зинаида слишком долго работала голосом проворовавшегося Ильича, она привыкла, что её все боятся, потому что за ней стояла власть ТСЖ. Теперь же Ильич сидит тише воды, ниже травы, потому что прокуратура не дремлет, само ТСЖ провонялось коррупцией на весь район, а сама Зина склочная баба. Хабалка, одним слово. Когда она с пеной у рта доказывает местным бабкам, что я мошенник, эти самые бабки вспоминают, кто именно им чинил краны, кто не брал с них лишнего и кто помогал им без хамства и ора. И они точно сделают выбор не в её пользу, превратив её злобу в нашу рекламу.

Степаныч задумчиво почесал подбородок, переваривая услышанное, и его лицо постепенно расплылось в довольной улыбке.

— А ведь так оно и есть, чёрт возьми, потому что Жанна Сергеевна вчера эту Зину прямо у подъезда прижала при свидетелях, — радостно сообщил он. — Она ей так прямо и заявила, мол, Зиночка, ты бы лучше за своим ненаглядным Петром Ильичом внимательнее смотрела, чтобы он трубы не воровал, а не на нормальных мастеров свой рот раскрывала. Зинаида от таких слов аж пятнами пошла и убежала.

— Вот видишь, иногда врага не нужно останавливать, наоборот, надо дать ему возможность говорить, как можно дольше и громче, чтобы он сам себя закопал, — подытожил я. — А что касается лицензий, то мы их обязательно сделаем в самое ближайшее время. Оформим ИП, приведем в порядок договора, ну и всё, что от нас требуется. Не потому, что так сказала какая-то Зинаида, а потому, что это правильно. А мы ведь с тобой собираемся развиваться по чести, верно?

— Ну, естесна, — усмехнулся Степаныч.

В этот момент мой телефон зазвонил, прерывая наши рассуждения. Номер на экране высветился незнакомый, но я почти со стопроцентной уверенностью знал, кто именно находится на другом конце провода.

— Максим Смирнов, слушаю вас, — произнёс я ровным голосом.

— Доброе утро, Максим, — раздался в динамике приятный женский голос. — Меня зовут Ирина, я являюсь помощником Виктора Игоревича, и он хотел бы встретиться с вами сегодня в двенадцать часов дня в нашем офисе для обсуждения одного важного вопроса.

Степаныч, услышав обрывки фразы, вопросительно вскинул густые брови, но благоразумно промолчал, продолжая делать вид, что проверяет свой инструмент.

— Надо же, Виктор Игоревич всё-таки решил перейти к цивилизованной форме общения? — спросил я с лёгкой иронией, намеренно ломая её заученный скрипт разговора.

На том конце повисла короткая пауза, так как девушка явно поняла, о чём именно идёт речь, но профессиональную выдержку сохранила безупречно.

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, Максим, — ответила она гладко.

— Конечно не понимаете, это я так, просто о переменчивой погоде рассуждаю, — усмехнулся я. — Диктуйте адрес, где именно состоится наша встреча.

Она назвала знакомый мне адрес в Москва-Сити, указала конкретную башню, нужный этаж и процедуру получения гостевого пропуска на ресепшене. Это был мой бывший мир, моя территория, только теперь меня туда приглашали не как полноправного владельца и создателя империи, а как какого-то странного, проблемного сантехника, который слишком часто и не вовремя мелькал возле чужих грязных секретов.

— Мы можем прислать за вами корпоративную машину, если вам будет так удобнее добираться, — добавила Ирина.

— Благодарю за щедрое предложение, я рад узнать, что в вашем офисе еще остались вежливые люди, — ответил я, продолжая свою психологическую игру. — Передайте Виктору Игоревичу, что я буду ровно в назначенное время, без опозданий. А насчёт машины передайте вашему водителю, что ему стоит потратить это освободившееся время на уроки хороших манер, потому что для его дальнейшей карьеры и здоровья это будет гораздо полезнее, чем кататься за мной по району.

Ирина уже не удержалась и коротко засмеялась в трубку, но тут же взяла себя в руки, вернув голосу официальный тон. Я поймал этот смешок и понял, что амбал-водитель уже успел достать своим поведением не только меня, но и сотрудников офиса.

— Я обязательно передам, что вы сами приедете на встречу, — сказала она чуть мягче. — И хотела бы лично попросить у вас прощение за поведения нашего коллеги.

— О, Ирина, не стоит, — с улыбкой произнёс я. — В том вина только самого водителя и его начальство. Но вы же им не являетесь?

— Нет, — кажется, она тоже улыбнулась. — И всё же, Максим, приносим свои извинения за подобный инцидент.

— Что ж, тогда я благодарю вас, Ирина, — улыбнулся я в пустоту. — Приятно осознавать, что в высоких башнях всё ещё сидят воспитанные люди. До встречи.

Я отключил вызов и сунул телефон в карман, заметив, что Степаныч смотрит на меня с любопытством и лёгкой тревогой.

— Это что ещё за важный Виктор Игоревич такой нарисовался? — поинтересовался старик, откладывая пассатижи. — Очередной богатенький клиент с Рублёвки?

— Грубо говоря, да, но я чуть позже расскажу, Степаныч, — ответил я, собираясь выходить. — Поверь, там занятная история.

— Так он клиент или враг? — не унимался напарник.

— Пока не знаю, но посмотрим по ситуации, — уклончиво ответил я, не желая втягивать его в свои разборки. — Но вряд ли столь «высокие» люди захотят мараться о простого сантехника. Максимум, что я потеряю, так это время.

Степаныч покачал головой, застегивая рабочую куртку.

— Ну да, ну да, время, которого у нас, кстати, совсем не осталось. А у тебя, Макс, жизнь какая-то совсем неспокойная пошла, — проворчал он. — То бандиты с битами в гараж заявляются, то вон господа с Рублёвки интересуются. Может, тебе лучше просто трубы чинить, как все нормальные сантехники?

— Я бы с радостью чинил только трубы, Степаныч, честное слово, — усмехнулся я. — Но что я могу поделать, когда неприятности сами меня находят?

Старик только вздохнул.

— Ладно, философ ты наш недоделанный, я поехал к бабке менять сифон, — пробубнил он. — А ты там аккуратнее с этим своим Виктором общайся, люди с большими деньгами имеют отвратительное чувство юмора.

— С этим не поспоришь, но я всегда аккуратен, ты же знаешь, — бросил я ему вслед.

— Вот именно это меня в тебе больше всего и пугает, — буркнул он, скрываясь за дверью.

Оставшись в одиночестве, я посмотрел на часы. До встречи оставалось достаточно времени, чтобы спокойно заехать домой и подготовиться к визиту. В стеклянные башни Сити нельзя являться в рабочей куртке и грязных ботинках, особенно если я хотел говорить на равных. Ну настолько, насколько это возможно. Люди вроде Виктора, выбравшись наверх и опьяненные властью, всегда сначала встречают по «одежке». Они могут сколько угодно разглагольствовать про важность компетенции собеседника и его внутреннего стержня, но на самом деле их корпоративный мозг решает, стоит перед ними равный человек или обслуживающий персонал, за первые три секунды. И сегодня я собирался сломать Виктору этот таймер.

Квартиру я открыл осторожно, проверив замок. Но всё было в порядке, никто не пытался проникнуть внутрь. Едва я переступил порог, как Дюбель встретил меня громким, требовательным криком, путаясь под ногами.

— Не ори на меня, мелкий вымогатель, — сказал я, снимая ботинки и проходя в комнату. — Я вернулся ненадолго. У меня сегодня важное мероприятие, буду пугать серьёзных людей своим костюмом.

Кот уселся посреди узкого коридора, обернул хвост вокруг лап и уставился на меня с таким взглядом, будто сомневался в моих умственных способностях.

— Да, я знаю, что ты предпочитаешь натуральный мех и считаешь одежду глупостью, но у людей другие приоритеты, — ответил я, направляясь в ванную.

Я быстро принял контрастный душ, смывая с себя усталость, побрился и достал свой новый костюм. Дюбель запрыгнул на табурет и играючи потянулся к краю моего пиджака.

— Даже не думай об этом, пушистый, — предупредил я, убирая полу пиджака. — Это не когтеточка, это моя маскировка для похода к врагу.

Кот презрительно фыркнул и начал демонстративно вылизывать лапу. Я же рассовал по карманам нужную мелочь, но никакого оружия, даже перцового баллончика, я принципиально брать не стал. В офисе меня наверняка проверит служба безопасности, а мне сегодня нужно было выглядеть не уголовником, а уверенным в себе человеком.

Такси я вызвал не к своему подъезду, а к соседнему дому, пройдя пару дворов пешком. Это была мелочь, но полезная привычка из прошлой жизни. Чем меньше точных маршрутов и точек привязки остается у чужих глаз, тем дольше и спокойнее ты живёшь. Водитель приехал на машине эконом-класса, посмотрел на меня, оценил костюм, затем перевёл взгляд на серую панельку за окном и явно не смог сложить эти противоречивые факты.

— Нам в Сити ехать? — недоверчиво уточнил он, сверяясь с навигатором.

— Да, в Сити, всё верно, — подтвердил я, устраиваясь на заднем сиденье.

Мы выехали со двора и влились в плотный городской поток. Я молча смотрел в окно и думал о том, что огромный город честнее людей, которые в нём живут. Он не скрывает своих социальных слоёв. Вот тянется бедная окраина, где люди бьются за копейки. Вот сверкает огнями торговый центр для среднего класса. А вот впереди уже вырастают элитные бизнес-кварталы и неприступные стеклянные башни.

Когда на горизонте величественно выросли острые пики небоскрёбов, пронзающие низкие облака, водитель такси невольно присвистнул от восхищения.

— Красиво всё-таки строят, конечно, ничего не скажешь, — произнес он, нарушая тишину в салоне.

— Снаружи это почти всегда выглядит красиво и масштабно, — спокойно ответил я, глядя на здания, в возведении которых когда-то принимал непосредственное участие.

— А внутри как? Неужели хуже? — с любопытством спросил таксист.

— А внутри всё точно так же, как и везде, — безэмоционально ответил я. — Те же самые люди, те же самые проблемы. Ничего не меняется, ну, кроме ценника на кофе.

Водитель усмехнулся и больше вопросов не задавал, сосредоточившись на дороге. Москва-Сити приближался медленно и неотвратимо надвигался на нас, как гигантский символ чужой успешной жизни. Дороги вокруг были плотно забиты дорогими машинами, а люди в кашемировых пальто и строгих костюмах спешили к вращающимся дверям, высокомерно не глядя по сторонам. Я хорошо знал этот мир, когда-то сам ходил здесь точно так же, быстро и нагло, будто весь он уже принадлежал мне.

Такси плавно остановилось у подножия нужной мне башни. Я расплатился и вышел на улицу. После чего сделал глубокий вдох, и несколько долгих секунд просто стоял на тротуаре. Передо мной монолитной скалой поднималось здание, в котором теперь с комфортом сидел Виктор. Он наверняка успел привыкнуть к высоким этажам, к панорамному виду на город, к услужливым секретарям и к людям, которые говорят с ним осторожно, боясь вызвать гнев. Да, к хорошенькому всегда быстро привыкаешь. Но он слишком спешил стать мной.

Только Виктор не понимал одной очень простой вещи. Само по себе место на вершине не делает тебя кем-то стоящим. Иногда оно делает тебя удобной мишенью для тех, кто остался внизу.

Виктор, ты даже не представляешь, каково это, падать с такой высоты. Но скоро я тебе это покажу.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.