Если бы кто-то сказал мне тридцать лет назад, что я встречу свою старость вот так, опираясь на сучковатую палку посреди бескрайней, пропахшей хвоей и сырым мхом тайги, я бы, наверное, рассмеялся этому человеку в лицо. Не так давно у меня была совсем другая жизнь.

Квартира с вечно гудящим холодильником, городская суета, кот Васька, взрослый сын Игорек, который рано вырос, стал программистом и покинул отчий дом. И была жена Нинка, с которой мы, прожив двадцать лет, однажды вечером просто посмотрели друг на друга, сидя за кухонным столом и поняли, что нам больше не о чем говорить.

Я собрал только вещи, оставив ей все совместно нажитое, закрыл за собой дверь, и уехал в глухомань. Устроился егерем, думая, что это лишь временное убежище, чтобы привести мысли в порядок.

Но лес, как это часто бывает с надломленными людьми, вцепился в меня корнями, обнял кронами деревьев, убаюкав тишиной так, что тридцать лет пролетели как одно мгновенье.

Как так вышло, что меня взяли в егеря без образования? Все просто: в такие дебри, куда я заехал, нормальные люди просто так не приезжают. И всяк, кто сюда захаживал, без работы не оставался.

На пенсию меня так никто и не спровадил. Да я и сам не рвался, потому что на те копейки, что щедро отмеряло государство, в городе можно было разве что медленно с голоду помереть. А здесь я был при деле, да и начальство в районе рассуждало просто: «Рязанцева Егора Палыча на пенсию? Ну как ты его уволишь, он же тридцать лет там, каждый куст знает, каждую тропку… пусть бродит, пока ноги носят».

Разве что в прошлом месяце прислали мне из города молодого парнишку, Пашку, выпускника лесного техникума, чтобы я его уму-разуму учил, передавал, так сказать, опыт поколений, хотя весь мой опыт сводился к тому, чтобы не лезть на рожон, уважать зверя и уметь слушать лес, да браконьерам, коих тут на удивление бывало много, по шапке давать.

Бывает как дашь из ружья солью в зад, так и вся спесь и желание капканы раскидывать резко пропадает. Но встречались и особо борзые, что с собой огнестрел носили и сдачи дать не боялись. Не зря говорят, что чем глубже в лес, тем больше дров и злее волки. Таким вот образом и пулевое заработать умудрился на сорок пятом году жизни. Хорошо, что лес тогда хорошо уже выучил, умудрился паршивцев, что за мной кинулись, в болото завести, а там все просто — кидайте пушки и тогда выведу, а нет, так никто вас тут и не найдет.

Эх, молодость…

Так вот и сегодня утром я оставил Пашку на кордоне колоть дрова и следить за печью, а сам взялся за клюку, потому что без нее уже долго тяжело ходить было, и пошел на дальний обход, решив проверить старые просеки, куда мы обычно не совались из-за буреломов.

Небо нависало над макушками сосен тяжелой серой периной, а воздух обжигал ноздри и легкие слабым морозцем.

Я шел, погруженный в свои мысли, постукивая палкой по усыпанной рыжими иглами земле.

КЛАЦ.

Увидеть-то я успел, осознать мозгом тоже, а вот тело… тело уже не то. Восьмой десяток разменял недавно.

За тридцать лет работы я ни разу не попадал ни в браконьерские капканы, ни в волчьи ямы, ни забредал в болото так, что не выйдешь. Разок вот пулю схлопотал, и на том все. Но, как говорится, и на старуху бывает проруха.

Момент растянулся в бесконечность, словно в замедленной съемке. Я смотрел на свою ногу и старые рабочие штаны, которые мгновенно приобрели алый оттенок. На стальные зубья, что впились в правую голень с такой силой, что, кажется, пробили кость, раздробив ее на мелкие осколки. Видел цепь и вбитые в землю и в дерево крепежи, которые я не смог бы выдрать даже будь лет на двадцать-тридцать моложе.

Адреналин — страшная вещь. Он вырабатывается быстро, заставляя сфокусироваться и анализировать происходящее ровно до того момента, пока до мозгового центра не дойдет болевой сигнал.

Я свалился как подкошенный, хватая ртом воздух. Крик вырвался из горла и прокатился по округе, только никто его не услышит в этой глухомани. Пока Пашка сообразит, что что-то меня долго нет и заподозрит неладное, будет уже поздно.

Когда я нашел в себе силы приподняться и взглянуть на ногу, меня едва не вывернуло наизнанку. Перед глазами предстало страшное месиво из белесых обломков кости и разорванных мышц, зажатых в смертельных тисках капкана. Пульсирующая кровь толчками выплескивалась на пожелтевшую траву.

Я зарычал скорее от отчаяния, чем от боли, и вцепился трясущимися пальцами в ледяные дуги капкана, пытаясь разжать их, но от одного только прикосновения ногу мгновенно пронзала такая адская боль, что в глаза мгновенно темнело.

Но даже если бы не было так больно, пружины капкана были рассчитаны на то, чтобы удержать полутонного зверя, а для рук семидесятилетнего старика с артритом… ну, пиши пропало.

Кровь уходила слишком быстро, пропитывая землю подо мной, и вместе с ней уходили остатки сил. Я чувствовал, как немеют конечности, и холод начинает медленно подниматься от ног к груди.

Понимание, что мне, как говорится «хана», уже приходило, но я все же решил, что сдаваться еще рано. Оторвав лоскут от джинсов, я постарался перетянуть ногу у бедра настолько сильно, насколько хватило мощи в слабеющих руках. Надежда, что Пашка все же сообразит, что что-то случилось, быстрее чем обычно, придавала немного сил. И если я не истеку кровью быстрее, чем пацан прозреет и заподозрит неладное, то, быть может, еще поковыляю по родным местам.

О-хо-хо… совсем старый стал.

Откинувшись на спину, я смотрел как верхушки сосен начинают медленно вращаться на фоне серого неба. Боль стала уходить и притупляться, а на ее место накатывало оцепенение и медленно угасающий мир.

— Эй, ты меня слышишь? Ты слышишь меня⁈ — донесся откуда-то сверху голос, звучавший гулко и неестественно, словно я лежал на дне глубокого колодца, а эхо многократно отражало его слова.

В ушах стоял звон. Интересно, и по ком звонит колокол?

Я с трудом разлепил тяжелые веки, пытаясь сфокусировать зрение, но лицо склонившегося надо мной человека расплывалось пятном на фоне темнеющего неба. Я чувствовал лишь, как горячие пальцы грубовато, но настойчиво хлопают меня по щекам.

Попытался что-то сказать, но пересохшие губы зашевелились, выдавливая какие-то невнятные звуки.

— Вот же дерьмо, а. Что ж с тобой делать, — раздраженно, но с явной тревогой выдохнул незнакомец, и его руки скользнули от моего лица вниз, к изувеченной ноге. Почему-то мне показалось, что голос был высоким, то ли женским, то ли подростковым. Пашка… Пашка, неужели пришел?

Не-е-ет… не мог это быть Пашка. У него голос «сломался» уже давным-давно.

— Брось, — прохрипел я, с трудом проталкивая слова через пересохшее горло. — И вызывай скорую с милицией… Я уже не жилец.

Человек ничего не ответил, а в следующее мгновение он, видимо, попытался оценить, насколько глубоко засели зубья, и слегка шевельнул капкан. И это было ошибкой. Фатальной ошибкой.

От этого движения в ноге словно вспыхнула сверхновая звезда с такой мощью, что я заорал в голос, срывая связки и сдирая ногти об землю.

Наступившая в последствии тьма показалась блаженной, где нет ни боли, ни жара с холодом.

Время потеряло всякий смысл, превратившись в череду рваных и лихорадочных образов, которые вспыхивали перед глазами и тут же гасли, словно кто-то крутил старую кинопленку, вырезав из нее целые куски.

Я то приходил в себя от тряски, то снова проваливался в небытие, но даже в короткие моменты просветления я понимал, что меня куда-то тащат на волокуше, собранной, как мы шутили в институте «дендро-фекальным» принципом конструирования. Из говна и палок, в простонародье.

Надо мной проплывали черные ветви деревьев на фоне серых облаков, а каждое столкновение волокуши с выступающим корнем или камнем отдавалось тупой пульсацией в ноге, разливаясь по всему телу.

В одно из пробуждений я увидел, что мы движемся вдоль берега какого-то незнакомого озера, в котором вода была спокойной, напоминая застывшее зеркало с отражением зимнего леса.

Зима? Странно. Только что ноябрь был, еще снега даже не выпало толком. А на том берегу, если мне не мерещилось, макушки деревьев белели, как и прибрежная зона.

Потом лес расступился, и в затуманенном бредом сознании отпечаталась совершенно дикая картина, в реальность которой я отказывался верить. Мы проходили мимо рваной расщелин в земле, из глубин которой, извиваясь, медленно поднимались клубящиеся лоскуты черного тумана, расползаясь по земле и растворяясь в воздухе.

Я попытался зажмуриться, но когда снова открыл глаза, передо мной по-прежнему был лишь бесконечный лес, бесконечная тряска и чья-то узкая спина, упрямо тянущая меня вперед.

В какой-то момент холод сменился относительным теплом, тряска прекратилась, и сквозь пелену тумана я осознал, что нахожусь в каком-то помещении. То что я смог увидеть напоминало полноценное добротное убежище, сложенное из толстых бревен, совсем не похожее на наши стандартные егерские зимовья.

Сквозь полуприкрытые веки я видел, как по стенам тянутся гирлянды сушеных трав, пучки каких-то кореньев, полки, уставленные глиняными плошками и стеклянными банками с мутными отварами, от которых в воздухе стоял густой запах полыни, чабреца, спирта и дыма от огня.

Я попытался пошевелиться, но тело не повиновалось, скованное слабостью и жаром, который сжигал меня изнутри.

Каждый раз, проваливаясь в темноту, я лишь облегченно вздыхал, потому что, находясь в сознании, терпеть подобное было очень тяжело. Но, наверное, только потому я и возвращался в сознание, что хотел жить.

— У тебя жар, — донесся до меня тот же высокий, но уже более спокойный голос, вынырнувший из темноты. Пальцы вновь ощупывали лицо, но уже куда бережнее.

Я почувствовал, как кто-то мягко касается моего пылающего лба, а затем блаженную, ни с чем не сравнимую прохладу от влажной тряпки, которой незнакомец принялся обтирать мое лицо, шею и воспаленные губы, смывая липкий пот.

Женщина. Не иначе как женщина. Но откуда в нашей тайге?..

— Пить, — просипел я натужно.

Меня аккуратно, но уверенно взяли под затылок, слегка приподняли над лежанкой, и прижали к губам край деревянной чаши. Отдающая терпкими травами вода потекла по губам, и в тот момент ничего вкуснее этой воды я не пробовал. Я попытался глотнуть еще, но рука незнакомца мягко отодвинула чашу.

— Аккуратно. Ты истощен, — произнес как-то нежно голос над самым ухом. — Три дня бредил, не приходя в сознание. Пей понемногу, иначе желудок не примет.

Я тяжело сглотнул, чувствуя, как влага расходится по телу, и попытался разглядеть своего спасителя. Картинка перед глазами все еще оставалась смазанной, и я видел лишь расплывчатый силуэт узких плеч и склоненной головы с длинными золотистыми волосами в свете то ли огня, то ли ламп, не в силах различить ни черт лица, ни возраста.

— Не знаю, кто ты, — просипел я, обессиленно откидываясь обратно на подушку и чувствуя, как на меня снова накатывает непреодолимая волна сна, — но… спасибо.

В ответ я услышал лишь легкий смешок, будто человека напротив позабавило то, что я сказал. И если он что-то и ответил, то я ничего не слышал.

Постепенно тьма переставала быть безмолвной, начав постепенно наполняться звуками, словно кто-то медленно выкручивал ручку громкости на старом радиоприемнике.

Сначала это был лишь едва различимый гул, похожий на шум крови в ушах, но вскоре сквозь плотную завесу стал пробиваться строгий женский голос, который, казалось, я уже слышал раньше в моменты своих кратких пробуждений. Только сейчас он говорил явно не на русском языке, хотя к моему удивлению я понимал каждое слово.

Я не мог открыть глаза, веки налились свинцом, но слух работал на удивление четко, выхватывая слова, которые совершенно не вязались с привычным егерским бытом в глухой тайге.

— Центр, это наблюдательный пункт, докладываю обстановку по своему сектору, — звучал голос ровно и официально. — Периметр стабилен, сейсмические датчики вдоль кромки расщелины отмечают нормальный фон, подземная активность тварей на нулевых отметках. Ловушки на третьем и пятом квадратах проверены и переведены в режим ожидания, автоматические турели на восточном склоне запитаны от резервных генераторов, заряд батарей девяносто процентов. Визуальных контактов с патрулями со стороны егерей Российской Империи не зафиксировано, предписания о неконтакте соблюдаются в штатном режиме, конец связи.

Раздался короткий писк отключившегося передатчика, а я, все еще находясь где-то на грани сна и реальности, попытался осмыслить услышанное…

Какие еще датчики, какие турели и подземные твари? У нас в лесничестве из техники был только старый УАЗик да рация, которая ловила через раз, если забраться на сосну повыше, а здесь речь шла о каких-то сложных системах, да еще и этот странный пассаж про Российскую Империю, который прозвучал так обыденно, словно на дворе был вовсе не двадцать первый век.

Но, увы и ах, обдумать это я не успел, потому что даже не заметил, как снова перестал мыслить, а значит и существовать.

В следующий раз я вынырнул из небытия под звуки перебора гитарных струн и пения. Женский голос, чистый, немного грудной и невероятно красивый, выводил слова на незнакомом языке, который я почему-то понимал. И самым странным было то, что голос этот звучал совсем рядом, сопровождаясь шорохом шагов и плеском воды.

Я лежал, вслушиваясь в пение, чувствуя, как оно успокаивает пульсирующую боль в теле, но сил открыть глаза все еще не было. Я лишь позволил себе наслаждаться этим моментом покоя, прежде чем снова провалиться в сон.

А потом случилось то, что заставило меня усомниться в собственном рассудке.

Я пришел в себя от того, что на меня повеяло прохладой. Приложив все силы, сумел приоткрыть глаза, сквозь мутную пелену глядя перед собой.

И мне почудилось (или не почудилось?) как мимо моей лежанки абсолютно бесшумно, едва касаясь пола босыми ногами, промелькнула совершенно нагая женская фигура, грациозная и легкая, словно испуганная лань или лесная дриада, сошедшая со страниц старых сказок, которые я в детстве читал сыну.

Кожа ее в тусклом свете казалась почти фарфоровой, светлые волосы рассыпались по узким плечам, и она скрылась в смежном помещении быстрее, чем я успел сфокусировать взгляд, а спустя пару минут вышла оттуда уже закутанная в плотный махровый халат, на ходу вытирая волосы полотенцем.

Но не ее нагота поразила меня, а то, что когда она повернула голову, мне показалось, будто из-под копны влажных волос выглянули самые настоящие длинные и заостренные кверху уши.

Ну все, Палыч, докатился. Совсем умом тронулся на старости лет. Забыл человек халат в ванной, а тебе уже эльфы мерещатся.

Я прикрыл глаза, решив, что это просто очередная игра угасающего разума, который цепляется за любые нелепые образы, лишь бы отвлечься от факта неминуемой смерти в медвежьем капкане.

Потом были моменты, когда я чувствовал тепло, исходящее от чужих рук, когда меня бережно приподнимали, подкладывая под спину что-то мягкое, и кормили с ложки горячим бульоном, вкус которого казался пищей богов.

Металлическая ложечка тихо звякала о зубы, а голос, что докладывал в рацию и пел песни, теперь мягко уговаривал проглотить еще чуть-чуть.

И я послушно глотал.

Глаза распахнулись сами собой; я жадно вдохнул и рывком поднялся с кровати, как после кошмарного сна, когда тело покрыто холодным потом, а одежда мерзко липнет к коже.

И сразу удивился тому, что мир вокруг был невероятно четким. Я уж не помню когда так хорошо видел, лет двадцать назад, если не больше.

Я оглянулся, пытаясь понять, где нахожусь, и то, что увидел, окончательно сбило с толку, потому что это место не имело ничего общего ни с больничной палатой, ни с избушкой лесника.

Просторная комната с голыми бетонными стенами, характерными для военных бункеров. Рядом располагался камин, вмонтированный прямо в стену, в котором потрескивали дрова.

В одном углу мигали зелеными и синими индикаторами панели какой-то сложной, явно современной аппаратуры, мерцали мониторы с топографическими картами, а прямо над ними, на натянутых веревках, сушились пучки зверобоя, полыни и тысячелистника. На металлических стеллажах рядом с рацией и ноутбуком стояли глиняные ступки и стеклянные бутыли с мутными настойками и отварами, создавая невероятный контраст высоких технологий и дремучего знахарства.

Я ничего не понимал. Совершенно ничего.

Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, и я, повинуясь инстинкту, откинул с себя шерстяное одеяло, чтобы взглянуть на пострадавшую ногу, ожидая увидеть там культю или гниющее месиво из плоти и костей, которое неизбежно должно было образоваться после тех страшных стальных челюстей.

Но вместо этого я увидел ровную, аккуратно перебинтованную чистыми бинтами голень, вдоль которой были примотаны легкие металлические шины, фиксирующие кость в правильном положении. Боль действительно была, но она ощущалась как тупая, пульсирующая ломота, вполне терпимая.

Но не это заставило меня застыть с открытым ртом. По спине пробежал холодок. Я смотрел на свою ногу, торчащую из-под одеяла, и понимал, что это не моя нога.

Ни кожи, покрытой пигментными пятнами, ни варикозных вен, что мучили меня последние десять лет, ни скрученных желтоватых ногтей. Обычная здоровая нога молодого мужчины.

Дрожащими руками я поднес ладони к лицу и уставился на них. Где мои морщинистые руки? Где суставы, которые ломило в непогоду?

Я смотрел на руки молодого мужчины, покрытые мелкими ссадинами и царапинами, и они однозначно не были руками семидесятилетнего старика.

— Проснулся наконец-то, — внезапно раздавшийся ироничный голос заставил меня вздрогнуть и повернуть голову.

Я снова замер, теперь уже не в силах оторвать взгляд от вошедшей. Напротив меня, прислонившись плечом к дверному косяку, стояла высокая девушка. В ярком свете ламп я смог разглядеть ее во всех подробностях.

Длинные густые волосы цвета спелой пшеницы струились по плечам, обрамляя лицо с удивительно тонкими и аристократичными чертами. Большие голубые глаза, смотрели на меня с любопытством, но все внимание приковала одна деталь.

Из-под светлых прядей торчали заостренные уши. Выходит… не показалось?

Девушка была одета в облегающие тактические штаны и простую черную майку, подчеркивающую стройную фигуру, а на поясе висела кобура с пистолетом.

— Как самочувствие? — спросила она, скрестив руки на груди и чуть склонив голову набок.

Я смотрел на нее, и в голове билась лишь одна мысль. Я все еще сплю. Это просто предсмертный бред. Тело все еще лежит там, в лесу, истекая кровью в ржавом капкане браконьеров, а угасающий мозг рисует мне эту приятную картинку, абстрагируясь от боли и надвигающейся смерти, создавая иллюзию спасения. Такое известно медикам, я читал об этом, мозг выбрасывает эндорфины, чтобы облегчить переход в небытие, и именно поэтому мне мерещатся молодые руки и эльфийки с пистолетами.

— Кажется… кажется лучше, — выдавил я и тут же осекся, услышав собственный голос.

Это был не мой прокуренный и хриплый баритон с легкой одышкой, а чистый, глубокий и сильный голос молодого мужчины.

— Но я ничего не понимаю, — продолжил я, сглотнув вязкую слюну.

Она не стала смеяться или крутить пальцем у виска, лишь мягко улыбнулась, прикрыв на мгновение невероятные голубые глаза, и продолжала стоять в расслабленной позе, упираясь плечом в косяк.

— Что именно тебе непонятно? — спросила она так буднично, словно мы обсуждали прогноз погоды.

— Где я? — выдавил я с силой из груди.

— На моем наблюдательном посту, что находится по ту сторону от твоего поста со стороны Российской Империи, — ответила она легко, словно это должно было расставить все по местам.

— Какой наблюдательный пост… какая Российская Империя⁈ — я почувствовал, как остатки здравого смысла рассыпаются в прах.

Нет, ну это точно бред. Какая, ко всем чертям, Российская Империя? О чем она вообще говорит? Николай Второй отрекся от престола больше ста лет назад, потом был Союз, потом Федерация, в которой я пошел работать егерем и благополучно состарился. Откуда в моем предсмертном бреду взялась империя?

Девушка с остроконечными ушами, которая была невероятно, пугающе похожа на живую эльфийку из фэнтезийных книжек, лишь сочувственно покачала головой.

— О-о-о, дружочек, — протянула она озабоченно. — Все еще хуже, чем я думала.

Она оттолкнулась от косяка, прошла вглубь комнаты, вытянула из-за угла металлический стул, ловко развернула его спинкой ко мне и уселась, широко расставив ноги в массивных ботинках. Положив изящные руки на спинку стула, она положила на них подбородок, внимательно вглядываясь в мое растерянное лицо.

— Ты хоть помнишь, как тебя зовут? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Я открыл рот. На кончике языка вертелось привычное «Рязанцев Егор Палыч», но инстинкт самосохранения внезапно заставив меня прикусить язык.

Судя по тому, что я слышал в бреду, по тому, что видел, когда меня тянули на волокуше и по тому, что вижу сейчас, я, черт побери, явно не в Канзасе, Тотошка. И уж тем более не дома.

— Я… — сделал паузу, правдоподобно изображая растерянность, благо, меня и так потряхивало от непонимания. — Я не помню, — сказал полуправду, ведь я действительно не знал, как зовут того, в чьем теле я сейчас нахожусь.

Эльфийка тяжело вздохнула.

— Да уж, крепко ты головой приложился, когда падал, — она указала пальцем куда-то себе за затылок. — На затылке пару швов пришлось наложить, так что сотрясение у тебя знатное, хорошо хоть кости черепа целы остались.

Я рефлекторно дернулся, нащупал на затылке едва ощутимый шов. Довольно длинный, но аккуратный. К удивлению, голова не болела. Но… я же не ударялся головой…

Она снова мягко улыбнулась.

— Ну тогда давай вспоминать, — произнесла она, устраиваясь поудобнее на своем стуле, словно готовясь к долгой и обстоятельной беседе.

А я смотрел на нее и еше раз пытался осознать происходящее. Надо было все же признать, что я оказался в другом мире, как попаданец из дешевой литературы на книжных полках из «нулевых» годов.

То есть…

Я…

Умер?..

Но если да, то… где я?

Все факты неумолимо указывали именно на это, но внутренне я отказывался признавать подобное безумие.

Я перерожденец, подселенец, попаданец — называть можно как угодно, суть от этого не меняется. Я отчетливо, до мельчайших деталей помнил, как угодил в проклятый медвежий капкан, помнил, как рвал ткань джинсов и перетягивал себе ногу самодельным жгутом, ощущая горячую кровь на коже. Но вот дальше… видимо, весь тот лихорадочный бред с чужим небом, черным туманом из расщелины и внезапным снегом происходил уже здесь.

Я умер там, в родной тайге, и моя душа совершенно неведомым образом, минуя все положенные по религии инстанции вроде рая, ада или чистилища, провалилась сюда в тело молодого мужчины, который, похоже, по какой-то злой иронии судьбы точно так же умудрился угодить в капкан в лесу, но до кучи еще и головой саданулся.

Но даже когда разложил все по полочкам, мне все равно никак не верилось в происходящее. Еще и эта эльфийка, сидевшая напротив с легкой полуулыбкой, которая смотрела на меня так, словно мы с ней триста лет знакомы и каждый вечер чай пьем на веранде.

— Что, совсем ничего не помнишь? — спросила она, склонив голову набок, и ее длинные острые уши слегка дрогнули.

— Нет, — честно признался я. — Даже как меня зовут не помню. И тебя тоже не помню.

— Ну, — она тепло улыбнулась, и улыбка эта получилась обворожительной. — Это и не удивительно на самом деле. Мы с тобой в принципе не общались на протяжении последних трех лет. Нам по уставу строго-настрого запрещено.

— По уставу? — я нахмурился, чувствуя, как шестеренки в голове со скрежетом пытаются провернуться.

Что это еще за устав такой странный, по которому нам нельзя общаться с другими… кем? Расами? Коллегами по лесному ремеслу? Бред. Просто сущий бред. Я что, угодил в мир, где разные расы подпадают под систему жесткой сегрегации, вроде цветовой дифференциации штанов из старого кинофильма «Кин-дза-дза»?

— Да, — спокойно отозвалась эльфийка, заметив мое замешательство. — Я нахожусь здесь со стороны эльфийской свободной резервации. Ты же находишься со стороны Российской Империи. Мои сородичи и Империя, спустя многие годы кровопролития и вражды во время катаклизма, который чуть ли не погубил всю планету, смогли объединиться.

Катаклизм, который чуть ли не погубил планету? Да что здесь, черт возьми, вообще происходило⁈

— Но… но почему… нет, стоп, давай притормозим, — я потер лоб ладонью, пытаясь унять легкую пульсацию в висках. — Как меня зовут?

Она неторопливо развернулась и села боком ко мне, закинув ногу на ногу. Взгляд притянули прочные явно армейские ботинки.

— Да мне вот тоже интересно, если честно. Думала как раз с тобой познакомиться, раз уж я все равно нарушила устав и притащила тебя к себе на пост, рискуя головой.

— А что вообще грозит за нарушение этого вашего устава? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— М-м-м… — протянула она задумчиво, глядя куда-то в потолок, — ну, вообще-то по уставу прописана смертная казнь за пособничество и несанкционированный контакт с представителями империи, но он сильно устарел, так что… — она легкомысленно пожала плечами, — возможно, просто какой-нибудь строгий выговор сделают да премии лишат.

— Какая еще смертная казнь… — я нервно сглотнул, осознавая, что в новом мире законы куда суровее, чем штраф за браконьерство в моей прошлой жизни. — Так, погоди. До тех пор, пока никто из начальства об этом не знает — нам ничего не грозит. Верно?

Она одобрительно кивнула.

— Смотрю, ты не утратил остатки разума после удара. Это хорошо. Но есть одна маленькая, но очень неприятная проблема: ты почти две недели провалялся в полной отключке, находясь на чужом режимном объекте. Я, конечно, передавала информацию морзянкой с твоей базы. Гнала им стандартную копирку про то, что в секторе все спокойно, активность нулевая. Нам очень крупно повезло, что это действительно оказалось так, но будет лучше, если ты как можно скорее выйдешь голосом на связь по своей рации и покажешь начальству, что жив-здоров, а иначе к тебе с проверкой пожалуют очень неприятные друзья из СБРИ. Да я тоже рисковала неслабо. Если бы сюда явились мои с проверкой, то мы бы сейчас не разговаривали…

— СБРИ? — переспросил я, хотя уже примерно догадывался о расшифровке, опираясь на жизненный опыт.

— Служба Безопасности Российской Империи, — охотно пояснила аббревиатуру новая знакомая, подтверждая догадки.

Я тяжело вздохнул, медленно опустил ноги на холодный пол и невольно громко шикнул от резкой боли в правой лодыжке, которая мгновенно напомнила о капкане.

— Вот зараза. Угодило же меня так вляпаться.

— Тебе крупно повезло, что я совершенно случайно в тот день забрела далеко от своего обычного маршрута, решив проверить дальний периметр, — заметила она серьезно.

Я лишь виновато пожал плечами.

— Полагаю, что спрашивать тебя сейчас о том, какого лешего ты там забыл и что вообще делал вне своего квадрата, совершенно бесполезно, да? — с иронией спросила она.

— Абсолютно, — кивнул я. — Давай, что ли, познакомимся тогда официально, а затем ты поможешь мне как-нибудь дойти обратно на… как ты это назвала?

— Наблюдательный пост.

— Именно на него.

— Наира, — она встала со стула и подошла ко мне вплотную, чуть наклонившись и протягивая узкую, но крепкую ладонь.

Кажется, ее совершенно не смущал глубокий вырез в черной тактической майке, в котором было видно куда больше, чем мне, как скромному советскому пенсионеру, следовало бы видеть. Но я, будучи человеком опытным и прожившим долгую жизнь, сумел тактично удержать взгляд строго в формате «глаза-в-глаза» и мягко, но вполне уверенно пожать ее руку в ответ.

— Пока что побуду Егором, — представился я своим настоящим именем, решив, что раз уж я ничего не помню, то буду отзываться на то, к чему привык за семьдесят лет.

Она тихонько и очень мелодично хохотнула в кулак.

— Побудь Егором. Если вдруг передумаешь или вспомнишь свое настоящее имя по документам, то обязательно мне сообщи при случае. Идет?

— А по уставу положено так общаться? — спросил я, слабо улыбнувшись в ответ.

Она лишь хитро подмигнула.

— Не понимаю, о чем ты вообще говоришь. Тебя здесь никогда не было.

— Договорились. Ладно, наверное, мне действительно пора выдвигаться. Можешь подать мои штаны?

— Конечно, — она подошла к стеллажам и принесла аккуратно сложенные вещи. — Я их немного зашила, пока было спокойное время на дежурстве. Почаще бы так.

— Ты сейчас про наличие бессознательных мужчин в твоем бункере? — я изогнул бровь.

Шутку она оценила едва заметной улыбкой в уголках губ.

— Я исключительно про спокойное время.

Она передала мне плотные штаны и теплую флисовую кофту. Я кое-как натянул белье, стараясь не тревожить перебинтованную ногу с шиной, надел футболку, после чего самонадеянно хотел встать на обе ноги, но быстро понял свою ошибку: острая боль пронзила голень, я зашипел сквозь сжатые зубы и тяжело рухнул обратно на лежанку.

— Полегче, я еще костыль тебе не подала, — покачала головой Наира, уходя куда-то за угол.

Она вернулась спустя минуту, уже переодевшись в плотную зимнюю куртку со множеством карманов, теплые штаны, а в руках эльфийка держала самодельный костыль из толстой ветви какого-то дерева, обмотанный в верхней части мягкой тканью. Она подала его мне, профессионально помогла подпереть подмышку и осторожно встать. Опираясь на эту конструкцию, передвигаться было не так больно.

— Спасибо, — искренне сказал я, после чего, постукивая костылем по бетону, пошел за ней к выходу.

Только сейчас я смог по-настоящему оценить, насколько масштабно было ее убежище. Действительно серьезное железобетонное укрепление со множеством функциональных комнат. Мы прошли мимо небольшого, но отлично укомплектованного спортивного зала с грушей и штангами, миновали стерильно чистую кухню, где пахло сушеными травами, санузел и небольшую спальную комнату. Место, где спал я, находясь в коме возле уютного камина, оказалось главным залом.

Когда мы проходили через зал, я замер, пораженный открывшимся видом. Вся передняя стена комнаты представляла собой огромную смотровую площадку с панорамным окном, которое выходило прямо на колоссальную расщелину в земле. Из бездонной пропасти, медленно и угрожающе поднимались клубящиеся лоскуты густого черного тумана, растворяясь возле заснеженных краев. Зрелище было одновременно завораживающим и до дрожи жутким.

И что самое парадоксальное, я абсолютно не помню чтобы хоть раз видел это окно, пока находился без сознания.

Затем мы миновали тяжелые шлюзовые двери и наконец вышли на улицу.

Снаружи стоял кусачий мороз. Воздух тут же обжег носоглотку. Снега навалило гораздо выше щиколотки. Лес тихий, укрытый тяжелыми белыми шапками, и только ветер глухо завывал в верхушках вековых сосен.

Эльфийка шла рядом, помогая обходить самые опасные участки вдоль края расщелины. По ее словам, путь наш должен был занять примерно полчаса неспешным ходом, что не могло не радовать, так как ковылять с деревянным костылем по сугробам, проваливаясь при каждом шаге, то еще удовольствие.

Наира, видимо, поняв, что я действительно чистый лист, принялась будничным тоном рассказывать мне про устройство нашей работы. Она говорила про расщелину, называя ее Разломом, рассказывала про жутких тварей, которые периодически лезут из этого черного тумана по отвесным скалистым стенкам, и про задачи, которые мы, как егеря-дозорные, выполняем с обеих сторон обрыва.

Первой и самой главной нашей задачей был контроль тварей из тумана и их методичный отстрел по мере необходимости. Как я понял из ее слов, по всему периметру с обеих сторон работали сложные системы: автоматические турели с датчиками движения, хитроумные растяжки, подвесные контактные мины на деревьях и прочие радости военно-инженерной мысли.

Но вся эта техника не была вечной: в условиях суровой зимы и агрессивной среды датчики сбоили, механизмы замерзали, а боеприпасы расходовались. Все это хозяйство нужно было регулярно обслуживать, чистить, смазывать и перезаряжать, рискуя нарваться на вылезшего из бездны монстра.

Второй задачей были классические егерские работы, которые оказались мне до боли знакомыми. Мы должны были контролировать миграцию зверья, вести учет популяции, раскладывать подкорм в лютые зимы и, конечно же, гонять и вылавливать любознательных браконьеров. Этих товарищей всегда хватало с избытком, только вот охотились они здесь не ради обычного мяса или пушнины, а с целью похищения редких магических зверей, части которых стоили на черном рынке баснословных денег.

Услышав про «магических зверей», я снова чуть не споткнулся и еле удержал равновесие. Магические звери? Это точно сказка какая-то, честное слово. В моей прошлой жизни самым магическим зверем был кабан-секач, который умудрялся сожрать ведро гнилых яблок и потом неделю терроризировать всю округу своими ароматами. Но перебивать Наиру я не стал, старательно запоминая.

Я шел за ней, тяжело дыша, и рассматривал лес, повинуясь привычке, выработанной десятилетиями жизни в тайге. Воистину красивый и суровый край. Высоченные корабельные сосны и раскидистые ели стояли непроходимой гущей, скрипя стволами на ветру. Искрящийся снег лежал ровным ковром, и на нем тут и там виднелись цепочки следов. Можно сказать, что я практически нехотя выхватывал вмятины и понимал, что вот тут прошел крупный заяц, и, судя по расстоянию между прыжками — никуда не спешил; а здесь пробиралась лиса, аккуратно ставя лапку.

Я настолько погрузился в привычный и успокаивающий процесс чтения зимнего леса, что сначала даже не понял, что именно изменилось.

Остановившись, я перенес вес на костыль и прищурился. Прямо передо мной, пересекая нашу тропу, тянулась вереница крупных глубоких следов, явно принадлежащих хищнику. Но дело было не в размере отпечатков.

Воздух над самыми следами вдруг слегка дрогнул, и прямо в морозном мареве начала мельтешить какая-то полупрозрачная абракадабра.

[#$%@! *^~? _+%]

Спустя секунду вместо них начали пяовляться буквы.

[ИН%Ц$ИР*В@НА С С_ТЕМ~]

Пока наконец не замерли, слабо мерцая, и не выстроились в четкую надпись:

[ИНИЦИИРОВАНА ИНТЕГРАЦИЯ СИСТЕМЫ]

Что это?..

Текст моргнул, и появилась следующая надпись над следами.

[Волк Мрака. Был около часа назад]

Я замер, перестав дышать, и быстро заморгал. Похоже, последствия сотрясения снова дают о себе знать. Но текст никуда не исчез. Более того, когда я сосредоточился на отпечатках лап, всматриваясь в них чуть дольше обычного, края следов в снегу вдруг начали еле заметно подсвечиваться, слегка контрастируя на общем белом фоне, словно кто-то выделил контур, чтобы мне было удобнее их читать.

Естественно, когда я внезапно остановился посреди тропы, впившись взглядом в пустой снег, и замер, словно столб, эльфийка обернулась.

— Эй, Егор, все в порядке? — окликнула она меня с легкой тревогой в голосе, возвращаясь на пару шагов назад. — Голова кружится?

Я сглотнул вставший поперек горла ком, заставил себя отвести взгляд от светящихся букв и натянул на лицо максимально правдоподобную гримасу боли, хотя нога действительно ныла изрядно.

— Да… да, все нормально, — выдохнул я, слегка поморщившись. — Просто нога разболелась с непривычки. Решил немного перевести дух, а то скачу тут по сугробам как молодой барс.

Наира сочувственно кивнула, не заподозрив подвоха.

— Потерпи, немного осталось. Вон за тем пригорком уже твоя территория начинается.

Мы двинулись дальше. Я старался больше не пялиться на следы, чтобы не вызывать подозрений, хотя краем глаза все равно ловил легкие вспышки информации, когда мой взгляд случайно цеплялся за примятый снег или сломанную ветку. Это было невероятно и пугающе одновременно, но я решил, что разберусь с этим феноменом позже, когда останусь в одиночестве.

Спустя десять минут тяжелого пути пригорок остался позади, и деревья расступились, открывая вид на небольшую поляну. В центре ее стоял точно такой же массивный бетонный бункер, как и у Наиры, только на его плоской крыше гордо торчала антенна связи, а над тяжелой бронированной дверью висел герб с двуглавым орлом.

Мы подошли к крыльцу, и Наира заботливо помогла мне преодолеть несколько обледенелых ступенек, поддерживая за локоть. Оказавшись перед дверью, я на мгновение растерялся, не понимая, как попасть внутрь, но мое тело сработало быстрее разума. Это было похоже на мышечную память: моя левая рука сама собой потянулась к груди, нащупала под курткой плотный пластиковый прямоугольник на шнурке, вытянула его и механическим движением приложила к едва заметному считывателю на стене.

Раздался короткий электронный писк, внутри двери что-то тяжело щелкнуло, и она с легким шипением пневматики приоткрылась.

Я обернулся к своей спасительнице, опираясь плечом на дверной косяк.

— Спасибо тебе, Наира, — сказал я совершенно искренне, глядя в ее необычные голубые глаза. — Я даже не знаю, что бы я без тебя делал там, в лесу.

— Умер бы, — сказала она абсолютно спокойно, хотя с лица не слезала озорная улыбка,

— Это я понимаю, — я усмехнулся. — Но зачем ты вообще помогла мне? Вытащила на свою территорию, лечила, рисковала попасть под трибунал. Зачем? Почему просто не сообщила в свой штаб? Или в мой? — этот вопрос вырвался невольно. Мне и вправду было интересно, ведь должны же были быть какие-то веские причины для такого поступка от представителя другой, по сути враждебной или как минимум настороженной к людям расы.

Вместо каких-либо пояснений, Наира хитро подмигнула и развернулась собираясь уходить обратно к разлому.

— Мои бы просто приказали не вмешиваться и бросить, как есть. А твои… не мое дело. А так… как-нибудь сочтемся, Егор. Мир тесен, — бросила она через плечо. — До встречи на обходе!

Она пошла по протоптанной нами ранее дорожке, на ходу подняв руку вверх, и не поворачивая головы, громко и с явной издевкой крикнула:

— И смотри под ноги внимательнее, егерь! Обходи капканы стороной!

Я искренне хохотнул, глядя ей вслед.

Вот же язва длинноухая.

Бронированная дверь за спиной закрылась с пневматическим шипением. Я остался один в полумраке незнакомого помещения. Первым делом я задвинул тяжелый засов на двери — мало ли кто решит пожаловать в гости, и только после этого позволил себе выдохнуть и осмотреться.

Место было зеркальным отражением бункера Наиры, только здесь все было казалось более строгим и лишенным уюта, который я успел заметить у своей спасительницы. Я медленно поковылял вперед.

Справа от входа за сетчатой перегородкой располагался небольшой спортивный зал. Там стояли простые железные тренажеры, штанга, пара тяжелых гирь и видавшая виды боксерская груша, обмотанная скотчем. Дальше по коридору была небольшая спальня с узкой армейской койкой, заправленной серым шерстяным одеялом, и совмещенный санузел с допотопным фаянсовым унитазом и душевой кабинкой. Кухня оказалась миниатюрной: небольшой столик, пара навесных шкафчиков, холодильник и старая газовая плита, к которой вел шланг от массивного красного баллона, примостившегося в углу.

А вот дальше… хо-хо-хо! Вот чего не ожидал, так это комнаты от отдыха, где висел широкоформатный телевизор где-то до полутора метра по диагонали, удобный диван и какая-то игровая приставка судя по внешнему виду, похожая на ту, что мой сын просил купить ему, еще когда ходил в школу. Только эта была какая-то явно современная и более навороченная.

Чуть правее же стоял стол на котором покоился ноутбук.

Видимо мой предшественник находил способы как скоротать свободные вечера и убить время не только тягая железо.

Но самое главное ждало меня впереди. Я вышел в просторный зал, который оказался копией зала Наиры. Огромное панорамное окно во всю стену, так же как у нее выходило прямо на бездонную расщелину. В сумерках она выглядела еще более жутко, чем днем. Уже знакомые черные клубы тумана медленно поднимались из глубин, лениво переваливаясь через отвесные края и растворяясь в морозном воздухе.

Рядом с окном стоял широкий деревянный стол, заваленный какими-то журналами и бланками. В центре стола стояла массивная рация с тяжелой тангентой на витом шнуре, а рядом лежала большая, развернутая во всю ширь карта местности.

Я с огромным трудом доковылял до стола, превозмогая тупую боль в ноге, и буквально рухнул на стоящий рядом вращающийся стул на колесиках. Подкатившись вплотную к столу, я склонился над картой, впиваясь в нее глазами. Мне нужно было понять, куда именно меня занесло.

То, что я увидел, заставило меня забыть обо всех болячках и просто застыть с открытым ртом. Передо мной лежала карта огромного, колоссального государства. Надпись каллиграфическим шрифтом в верхнем углу гласила: «Российская Империя». Ее границы простирались от самой Балтики на западе до бескрайних просторов Тихого океана на востоке. Я вел пальцем по бумаге и не верил своим глазам. В состав этой гигантской страны входили и Финляндия, и Польша, и даже Аляска!

Я находил на карте знакомые названия городов, но статус у них был совсем другой. Москва была обозначена как древняя столица, Санкт-Петербург сверкал золотой звездочкой главного административного центра, а дальше шли Киев, Варшава, Гельсингфорс на месте привычного Хельсинки и Ново-Архангельск на далекой Аляске.

Но самым странным было то, что на этой карте Латвии, Литвы или Эстонии не было и в помине. Не было и моего любимого, пропитанного европейской историей Калининграда. Вся эта огромная прибрежная территория Прибалтики была обведена жирной зеленой линией, а внутри красовалась четкая надпись: «Свободные Эльфийские Резервации».

— Во дела… — выдохнул я и бессильно осел, откинувшись на спинку. Выходит, я как раз где-то тут на границе Империи и СЭР. Надо будет изучить подробнее чуть позже.

Я машинально принялся тереть озябшие ладони. Это был чисто рефлекторный жест из моей прошлой жизни, когда я в сырую погоду постоянно разминал ноющие от артрита пальцы. Но сейчас руки совершенно не болели, зато изо рта вырывались клубы белого пара. В помещении было чертовски холодно, бетонные стены буквально дышали ледяной сыростью.

Видимо, центрального отопления здесь не было, а тепло шло от большого камина, встроенного в стену. От него по всему бункеру расходились трубы примитивного, но действенного воздушного отопления.

— Ладно, потом со всем этим разберусь, — пробормотал я себе под нос. — Сначала нужно согреться и пожрать, а то ноги протяну раньше, чем пойму, в какой сказке оказался.

Я поднялся со стула, опираясь на костыль, и осмотрел камин. Внизу, в специальной нише, лежала стопка сухих березовых и сосновых дров. Я взял небольшую кочергу, вычистил из топки старую золу в ведро, после чего ловко сложил из поленьев и бересты небольшой шалаш. Чиркнула спичка, огонек побежал по тонкой белой коре, и вскоре в камине весело и уютно затрещали дрова.

Пока огонь разгорался, постепенно выгоняя из углов сырость и холод, я побрел на кухню. В одном из навесных шкафчиков я обнаружил несколько банок с тушенкой, сгущенку и пару пакетов с сублимированным супом в брикетах. Выбрав суп с вермишелью, я налил в небольшую кастрюльку воды из стоявшей тут же канистры, зажег конфорку на газовой плите и принялся ждать, когда вода закипит.

Вскоре по бункеру поплыл дразнящий аромат простого, но такого желанного горячего бульона. Я накрошил туда немного тушенки для сытности, подождал пять минут и, вооружившись глубокой миской и ложкой, понес свой нехитрый обед обратно к рабочему столу.

А принести это добро на разносе с костылем подмышкой, знаете ли, та еще задачка со звездочкой. Кто делал так, тот в цирке не смеется.

Только-только я собирался зачерпнуть первую ложку, как тишину бункера внезапно нарушила настойчивая трель какого-то электронного аппарата.

Я вздрогнул от неожиданности, едва не выронив ложку. Возле небольшого прибора, похожего на стационарный микрофон, настырно мигал маленький красный значок., а я понятия не имел, что мне нужно делать, на какую кнопку нажимать, и как вообще отвечать на этот вызов.

Но от увиденного далее мурашки побежали по коже.

Прямо в воздухе возникли полупрозрачные буквы и стрелочки. Они буквально плавали в пространстве, подсказывая мне, что делать. Одна стрелка четко указывала на висящие на крючке массивные наушники, а вторая зависла над небольшим черным тумблером под номером четыре.

Я замер, не зная, как реагировать. Что это за чертовщина такая? Это галлюцинации после травмы головы, или какие-то побочные эффекты от перемещения в другое тело? Почему эти надписи, похоже, вижу только я?

Аппарат продолжал настойчиво пищать, требуя внимания. Пересилив опасения и повинуясь этим странным подсказкам, которые буквально вели меня за руку, я взял наушники и надел их. Протянул руку и щелкнул четвертым тумблером, на который указывала призрачная стрелка.

— Слушаю, — хриплым от волнения голосом выдавил я в микрофон.

— Ну как ты там, герой? Вспомнил хоть что-нибудь? — раздался в наушниках знакомый голос с легкой иронией.

— Наира? — я выдохнул с огромным облегчением, едва не распластавшись на стуле от облегчения. — Ты… ты как ко мне дозвонилась вообще?

— Пока ты там в отключке валялся и слюни на подушку пускал, я, когда ходила к тебе на пост, немного пошуршала в настройках рации, — голос слегка потрескивал из-за радиопомех, но все равно звучал удивительно тепло и приятно. — Надеюсь, ты не против маленького самоуправства? Ну вот, я и нашла среди кучи военных частот парочку закрытых волн, которые сейчас никем не прослушиваются. Так что теперь мы можем болтать без лишних ушей. Ну так что, как твоя память? Прояснилось что-нибудь?

— Пока что я вспомнил только то, где у меня находится кухня, и вот прямо сейчас решил наконец-то пообедать.

Наира весело рассмеялась на том конце провода, и этот смех на мгновение заставил меня забыть обо всех странностях этого мира.

— Ясно с тобой все, Егор. Война войной, а обед по расписанию, да? Что ж, приятного аппетита. Я тогда позвоню чуть позже, не буду отвлекать от важного дела.

— Погоди! — спохватился я. — А как я сам могу с тобой связаться, если что-то случится?

— Позже скажу, не все сразу, — загадочно ответила она. — Давай, восстанавливай силы. На связи.

Я не успел ничего сказать в ответ, как раздался короткий гудок и наступила тишина. Сняв наушники, я повесил их обратно на крючок.

Что ж, раз такая пьянка, режь последний огурец. Точнее доедай уже остывающий супец. Камин к этому времени разгорелся в полную силу, и по помещению наконец-то поползло благодатное тепло. Оно окутывало, прогоняя остатки холода и наполняя помещение ощущением домашнего покоя. Прямо как в моей избушке в прошлой жизни.

Я ел горячий суп, чувствуя, как постепенно возвращаются силы. В какой-то момент я запустил руку под воротник водолазки и вытянул висящую на прочном капроновом шнурке ключ-карту. Под ней обнаружился еще один предмет, которого я раньше не заметил. Стандартный армейский жетон из нержавеющего металла со сглаженными краями овальной формы.

Я поднес его ближе к глазам, стараясь рассмотреть выбитые на нем буквы и цифры в свете каминного огня. Там красовалась надпись: «РИ-И-003478-Б». А чуть ниже выбито: «Багрицкий Егор Дмитриевич».

— Вот-те на… — прошептал я, и ложка замерла на полпути к моему рту. — Еще и тезки.

Это уже не просто злая ирония судьбы, а какая-то издевательская шутка мироздания. Надо же было такому случиться, чтобы семидесятилетний Егор из одного мира переселился в тело молодого Егора в другом мире!

Я поднял голову и посмотрел на серый бетонный потолок, который сейчас надежно скрывал меня от бесконечного и холодного неба. Мне вдруг стало так обидно и смешно одновременно, что я не выдержал, сжал свободную руку в кулак и погрозил куда-то в пустоту.

— Ууууу! — крикнул я в потолок, и мой голос эхом разнесся по пустому бункеру.

И тут же, словно в ответ на мой вызов, снова раздался резкий писк аппарата. Я от неожиданности дернулся всем телом, едва не опрокинув миску с остатками супа на карту.

В этот раз на панели прибора настырно мигала совсем другая лампочка ядовито-желтого цвета. И, судя по цвету, это точно была не эльфийка. Наверное, это вызывало мое непосредственное руководство из Российской Империи, про которых она говорила.

Но что я им скажу? Как я должен отзываться? Я ведь не знаю ни своего позывного, ни паролей, ни порядка доклада. Меня же раскусят в первые же секунды разговора!

Перед моими глазами снова начали появляться эти чертовы полупрозрачные надписи, но в этот раз это было не руководство к действию. По всему моему полю зрения, куда бы я ни повернул голову, вспыхивало и пульсировало всего одно-единственное слово:

[Вспомни] [Вспомни] [Вспомни]

Буквы множились. Они висели на стенах, плыли по полу, загораживали вид на карту. Голову внезапно пронзила резкая, пульсирующая боль, словно кто-то загнал мне под череп раскаленный гвоздь.

— Да что я должен вспомнить, а⁈ — в отчаянии крикнул я, хватаясь руками за виски. — Как я должен это сделать, если я всего пару часов в сознании⁈

А аппарат все продолжал назойливо пищать, требуя немедленного ответа и сводя меня с ума.

Я глубоко выдохнул, пытаясь взять себя в руки и прогнать звон. Набрав в легкие побольше воздуха, поправил на голове наушники и нажал на тумблер под мигающей лампочкой.

— Четвертый смотровой пункт, прием, — раздалось в наушниках пробивающимся сквозь статические помехи голосом. — Ответьте. Четвертый смотровой пункт, прием, как слышно?

Я сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок, но руки сработали автоматически. Палец лег на кнопку микрофона.

— Слышу вас, диспетчер, — выдал я рефлекторно, даже не задумываясь над тем, что именно нужно говорить. — Четвертый смотровой пункт на связи. Дозорный егерь РИ-И-ноль-ноль-три-четыре-семь-восемь-Б, Багрицкий Егор Дмитриевич.

В ответ в наушниках было слышно только тихое потрескивание эфира. Я уже начал думать, что ляпнул что-то не то, но диспетчер заговорил снова.

— Вы слишком долго не выходили на голосовую связь, ограничиваясь передачей данных морзянкой. Доложите обстановку на секторе. В чем проблема?

Врать в такой ситуации было себе дороже, тем более что травма была более чем реальной, а придумывать на ходу отговорки с гудящей головой — не самая лучшая затея для выживания.

— Угодил в браконьерский капкан, — я постарался ответить твердо, насколько это было возможно в моем состоянии. — Находился не в лучшем физическом состоянии, однако сейчас все в норме. Аккумуляторы на автоматических турелях заряжены, контактные мины расположены на обозначенных местах.

Мигающее перед глазами слово «Вспомни» вдруг расплылось и перестроилось в готовый текст. Виски сдавило адской болью, но нужные слова сами полились с языка. Я работал как диктор по суфлеру: просто зачитывал «бегущую строку», которая транслировалась мне прямо на сетчатку.

Я сделал глубокий вдох, рефлекторно выпрямил спину и заговорил.

— Периметр в моем квадрате стабилен. Показатели сейсмической активности вдоль кромки Разлома не превышают допустимых значений, датчики работают в штатном режиме. Попыток прорыва или подземной активности тварей не зафиксировано. Контакта с патрулем со стороны свободных эльфийских территорий не было, предписания о неконтакте соблюдаются мной в полном объеме. Конец доклада.

Я закрыл рот, удивляясь случившемуся. Для старого таежного егеря, который всю жизнь привык общаться с начальством посредством мата и простого «там мост размыло» или «сохатые на север пошли», этот рапорт прозвучал настолько неестественно, что я сам себе не поверил. Но, видимо, для нового тела это было абсолютной нормой.

— Понял вас, четвертый смотровой пункт, — ответил диспетчер после очередной паузы, шурша какими-то бумагами. — Как обстановка с ногой? Оставляете запрос на медикаменты? И почему не сообщили сразу о проблеме, как только это произошло?

— Могу ходить и выполнять свои прямые обязанности, — ответил я, бросив взгляд на самодельный костыль, прислоненный к краю стола. — Но медикаменты не помешают. Не сообщил, так как рассчитывал, что справлюсь с задачей своими силами. Пока что все в порядке, ситуация под контролем.

И тут тональность разговора резко поменялась. В динамиках громко щелкнуло, словно кто-то перехватил микрофон у диспетчера, и раздался уже совсем другой голос. Не нужно было быть гением или Шерлоком, чтобы понять, что вклинился кто-то важный. Он сразу перешел на «ты».

— Егор, — произнес новый собеседник. — Это не шутки. Две недели сухой морзянки. Мы тут уже начали думать, что ты коней двинул где-то в сугробе, а кто-то из ушлых контрабандистов просто поставил на повтор раз в неделю автоматический ответ.

— Никак нет, — ответил я. — Просто после обходов и обслуживания периметра с такой травмой сил для полноценного голосового рапорта банально не оставалось. Я слежу за своим участком, все в порядке.

В наушниках послышался усталый вздох, сопровождаемый легким треском радиопомех. Складывалось ощущение, что этот человек не злится, а словно переживает, но должность обязывает быть жестким.

— И как ты, интересно, собираешься с поврежденной ногой развешивать контактные мины, если у тварей случится очередная попытка прорваться? — резонно спросил он. — Слушай сюда. Впредь все отчеты должны быть строго в голосовом режиме, чтобы исключить любые недопонимания. Если мы получим от тебя в ближайшее время еще хоть одну морзянку на дежурном рапорте, то немедленно вышлем отряд на гравибордах для проверки. Твой пост — режимный объект повышенной угрозы, а не санаторий для реабилитации. Если нужна помощь, скажи прямо, и тебя могут сменить ребята из ближайшего гарнизона. Отлежишься в госпитале, придешь в норму.

Я уже было открыл рот, чтобы согласиться, ведь это было самым логичным, самым правильным решением из всех возможных! Прибудет смена, меня заберут в нормальную человеческую больницу, или что тут у них вместо нее, дадут отлежаться в тепле, а заодно я смогу хоть немного разузнать об этом мире, почитать газеты, понять, как работает это общество, не рискуя каждую секунду быть сожранным неведомыми монстрами из черного тумана.

Но когда слово «согласен» уже готово было сорваться с языка, в голове тревожным набатом запульсировала настойчивая мысль, что этого делать категорически нельзя.

Почему? Необъяснимое чувство, которое я «вспомнил» из прошлой жизни этого тела, но еще не успел осознать. Возможно, у этого молодого парня были какие-то очень серьезные секреты от имперского начальства, из-за которых он и торчал в этой глуши. А может, я просто интуитивно понимал, что любая медицинская комиссия в госпитале немедленно начнет задавать вопросы, проверит кровь, зафиксирует внезапную амнезию и странное поведение, и тогда меня упекут куда-нибудь поглубже.

Или же просто взыграла моя собственная старая егерская привычка. Мой лес — это моя территория. Я за нее отвечаю. И отдавать ее чужакам я не собирался даже с простреленным плечом или зажатой в капкан ногой. Всю жизнь так жил, и сейчас отступать было как-то тошно.

Я решил довериться внутреннему чутью.

— Нет необходимости, — твердо, даже немного резковато ответил я в микрофон. — Жду медикаменты плановым сбросом. Пост не сдам.

— Ясно, — сухо и немного разочарованно отозвался начальник. Спорить он не стал, видимо, зная характер своего подчиненного, да и веских причин для прямого приказа об эвакуации у него не нашлось, раз объект функционирует. — До связи, четвертый смотровой пункт.

— Конец связи.

Я щелкнул тумблером, разрывая контакт, шумно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы и медленно стянул с головы наушники. Повесив их на крючок рядом с рацией, я с силой приложил прохладные ладони к горящим щекам.

Голова гудела так, словно внутри ударили по церковному колоколу. Я остался один на один с тишиной бункера, потрескиванием дров и завыванием ветра за панорамным стеклом.

— Нет бы умереть спокойно во сне в своей кровати в избушке, так нет, перенесло хрен знает куда хрен знает зачем… — пробубнил я сам себе, перехватывая костыль поудобнее и поднимаясь на ноги.

Выглянув наружу через стекло, я осмотрелся, но никакого движения не обнаружил. С неба срывался легкий снег, плавно опускаясь на землю. Из расщелины продолжал клубиться черный туман, а на той стороне в бункере зажегся свет.

По обе стороны от бункера, на высоких бетонных постаментах, стояли несколько автоматических турелей. Они медленно поворачивали башни из стороны в сторону, прочесывая кромку леса и обрыв невидимыми сенсорами.

Чуть дальше, у самого края расщелины, тянулся ряд металлических ежей и заграждений с толстыми шипами и колючей проволокой. И ее явно не пожалели. Если на режимных объектах обычно лежал один ряд на заборах по периметру, то тут складывалось впечатление, что просто приехал КАМАЗ и вывалил их скопом да побольше. По принципу «ну чтоб уж точно задержать».

А над самой пропастью, где клубился туман, была натянута паутина из стальных тросов. На них, слегка раскачиваясь под порывами ледяного ветра, висели тяжелые ребристые шары контактных мин. Между ближайшими к обрыву деревьями то тут, то там выхватывался блеск нитей растяжек и припорошенные снегом контуры хитрых механических ловушек.

Глядя на весь этот убийственный арсенал, я сглотнул: кем бы ни были те твари, для которых предназначалась столь серьезная линия обороны, они явно не имели ничего общего с обычным таежным зверьем, и знакомиться с ними лично мне совершенно не хотелось.

Но, видимо, рано или поздно придется.

Эльфы… какие-то монстры… магические звери… еще этот странный текст, который постоянно маячит перед глазами.

Я вспомнил, как мы шли с Наирой через сугробы в сторону моего бункера, и я, исследуя по старой привычке следы, остановился на одном из них, а затем увидел первую надпись.

Что там было?

Кажется, какой-то «волк мрака», и… что-то про то, что он там был некоторое время назад. Час, что ли. Еще и следы так подчеркивало контрастно, чтоб было лучше видно.

Я отошел от панорамного окна, решив, что надо прилечь, раз больше заниматься нечем. Пройдя из смотровой в спальную комнату, хотя корректнее было бы назвать это место казармой для одного человека, я лег на спину на панцирную кровать, поставив костыль у изголовья и закинул руки под голову.

Сон наваливался на меня так, словно на грудь залез кот и стал убаюкивать своим мурчанием. Я прикрыл глаза, представляя как бы было приятно сейчас погладить какого-нибудь пушистика с шелковой шерсткой, услышать успокаивающее урчание, и в какой-то момент я даже ощутил знакомое давление в районе солнечного сплетения и вибрирующие звуки.

Открыв глаза, я подумал, что мне снится. Черное пятно мирно лежало в форме батона у меня на груди, поджав лапки и закрыв глаза. Черная лоснящаяся шерсть поблескивала в тусклом свете казарменной лампочки.

Я нахмурился, взгляд сконцентрировался.

Это что… кот?..

Аккуратно вытянув руку из-за головы, я почти невесомо перенес ее и неспешно уложил черному батону на загривок. Теплое. Кажется, шерстяное. Вибрирует. Ну точно кот.

— Мр? — выдало создание, приоткрыв желтоватый глаз.

— Откуда ты здесь, чудовище? — спросил я ласково и удивленно одновременно, поглаживая кота по затылку. — И почему я не видел ни единого признака твоего наличия тут? Ни лотка, ни миски для еды. Как ты вообще две недели тут выживал без хозяина?

Кот лишь продолжал мурчать, вновь закрыв глаза, игнорируя мои вопросы.

— Ну да, ну да. Когда бы это ваше кошачье величество хоть раз в жизни в любом из миров соизволило ответить на вопросы простых смертных.

Я поерзал головой, умащиваясь поудобнее, и снова закрыл глаза, теперь уже в самой настоящей уютной и домашней атмосфере. Трещат дрова, пахнет супом, а на груди мурчит котофейка.

Хотелось бы сказать: «Дом, милый дом», да только от дома здесь разве что кот. Надо будет, как проснусь, посмотреть, где у него тут корм и миски. Или он свежатинкой питался, которую его предыдущий хозяин добывал? Так что-то я ни одной шкурки выделанной не видал, ни подстреленной дичи. У нас с Пашкой возле избушки в лесу прямо место отдельное было, где шкурки растягивали и сушили.

Ну да ладно, разберусь как встану. Все равно нужно будет обход сделать через пару часов.

Только я начал проваливаться в дрему, как окружающая реальность снова дала трещину.

Тьма под закрытыми веками перестала быть уютной, потому что прямо в ней, словно выжженные на сетчатке, снова начали медленно проступать эти проклятые плавающие и подрагивающие буквы, складывающиеся в одно-единственное, сводящее с ума слово:

«в с п о м н и»

Они кружились, то приближаясь, то отдаляясь, пульсировали прямо в мозгу, вызывая нарастающую тупую боль где-то в районе затылка. Я стиснул зубы, пытаясь отмахнуться от наваждения, но буквы становились только ярче, выжигая остатки покоя.

— Да что я должен вспомнить-то⁈ — не выдержав, в сердцах выкрикнул я, чувствуя, как внутри все бурлит от злости уставшего человека, которому просто не дают нормально поспать.

Но поспать не дали. Плотину прорвало.

Перед внутренним взором замелькали яркие и крайне реалистичные картинки.

Огромное, богато обставленное дворянское имение с высокими потолками и лепниной, где строгий, вечно хмурящий брови отец в мундире что-то выговаривает мне за обеденным столом, а мать с бабкой и дедом лишь сочувственно отводят глаза, стараясь сгладить углы.

Престижная гимназия, где я, оказывается, учился на отлично, без особого труда щелкая сложные задачки и строя грандиозные планы. Я отчетливо почувствовал юношеское горячее желание поступить в военное училище, пойти по стопам предков и сделать блестящую карьеру в армии Империи. Но следом пришло воспоминание о том, как отец стукнул кулаком по столу и категорически настоял на поступлении в престижный гражданский институт, решив, что семье нужен управленец, а не солдафон, который может сложить голову в каком-нибудь пограничном конфликте.

А дальше понеслось то, что в моем родном мире всегда называли классическим поведением «золотой молодежи». Вырвавшись из-под жесткого родительского контроля в большой город, молодой и богатый дворянин Багрицкий Егор Дмитриевич, вместо того чтобы грызть гранит науки, пустился во все тяжкие.

Дорогие закрытые клубы, мелькающие лица красивых смеющихся девочек, звон бокалов, азартные игры до самого утра…

Естественно, такой образ жизни быстро привел к закономерному финалу. Заваленные один за другим экзамены, презрительные взгляды преподавателей и, как итог, приказ об отчислении.

Дальше он оказался в родном имении, где разразился скандал. Отец был в такой неописуемой ярости, что, казалось, его хватит удар. Он кричал, тряс передо мной бумагами, грозил лишить наследства и вышвырнуть на улицу без гроша в кармане. А я, вернее, тот прежний Егор, стоял напротив, скрестив руки на груди, и с упрямым вызовом в глазах отвечал, что не собирается поступать в проклятый институт заново, что гражданская служба у него в печенках сидит, и что он вообще всегда хотел стать только офицером.

Сразу после этого скандала, не дожидаясь, пока отец приведет свои угрозы в исполнение, парень просто собирает вещи в спортивную сумку, с силой хлопает тяжелой входной дверью и уезжает прямиком в ближайший военкомат, где без лишних раздумий подписывает долгосрочный контракт.

Дальше воспоминания пошли более скомканные, состоящие в основном из изнурительных тренировок, марш-бросков, стрельбищ и строгих армейских будней. Но, несмотря на былую разгульную жизнь, тело молодого барина Багрицкого оказалось крепким, а характер упертым. Он показывал действительно выдающиеся результаты, быстро выбившись в лучшие стрелки подразделения.

Одним из вечеров, после учений, меня вызывают в кабинет начальника гарнизона. Просторный кабинет, затянутый сизым сигаретным дымом, за столом сидит седой полковник, который долго изучает мое личное дело, а затем предлагает сделку. Особые, можно сказать эксклюзивные условия службы, повышенная заработная плата и льготы, но при одном условии: работа будет проходить на отдаленном режимном объекте крайне высокой степени опасности.

— Сдюжишь? — спросил тогда полкан, прищурившись и стряхивая пепел в массивную хрустальную пепельницу.

— Да чего не сдюжить-то, ваше высокоблагородие, — ответил прежний Егор с юношеской самоуверенностью.

А затем картинки в голове снова начали стремительно меняться, наслаиваясь одна на другую. Вот я уже сижу за этим самым рабочим столом в бункере, разогреваю себе обед, как вдруг лампа над головой начинает надрывно мигать красным светом, заливая все помещение.

Я рефлекторно бросаю взгляд на экран локатора и вижу, как на нем стремительно множатся красные точки, приближающиеся к периметру со стороны Разлома. Сердце срывается в галоп, я хватаю прислоненную к столу штурмовую винтовку, с лязгом передергиваю затвор и…

Я резко распахнул глаза, судорожно втягивая носом воздух.

Грудь тяжело вздымалась, а все пространство вокруг меня в реальности, а не во сне, было залито пульсирующим красным светом. Не хватало только какой-нибудь сирены для полного комплекта.

Черный кот, который еще недавно мирно дремал на груди, теперь сидел на табуретке в углу казармы и смотрел на меня немигающими янтарными глазищами, всем своим видом выражая глубочайшее кошачье осуждение тому факту, что я нарушил его покой.

— Вот же дерьмо, только не сейчас, — хрипло выругался я, скидывая с себя одеяло.

Нога тут же отозвалась ноющей болью, напомнив, что я далеко не в лучшей форме для подвигов. Перехватив стоящий у изголовья костыль, я, стиснув зубы, двинулся в сторону смотровой комнаты, торопливо ковыляя и чуть ли не прыгая на одной здоровой ноге, рискуя на каждом шагу растянуться на бетонном полу.

Влетев в главную комнату, я рефлекторно, опираясь на только что полученные чужие воспоминания, бросил взгляд на то место на панели аппаратуры, где должен был находиться локатор.

И интуиция меня не подвела. На небольшом круглом экране, расчерченном зеленоватой сеткой координат, прямо у кромки обрыва светились и медленно перемещались красные точки, которые я видел во сне. Их было не меньше десятка.

Я тяжело оперся на подоконник панорамного окна и выглянул наружу. Ситуация там была, мягко говоря, напряженная. Черный туман, который до этого лениво переваливался через края расщелины, теперь стал густым, плотным, и активно клубился, поднимаясь вверх, напоминая проснувшийся вулкан за секунду до извержения пепла.

Тишину бункера разорвал писк радиоустройства на столе.

Я, уже не раздумывая, накинул на голову наушники и привычным движением щелкнул нужным тумблером, активируя защищенную частоту.

— Активность небольшая, — донесся до меня из динамиков спокойный голос Наи… ры?.. ру?.. ушастой спасительницы, в общем. — Сиди у себя, не высовывайся. Тебе с твоей ногой еще рано геройствовать на периметре, я сама с ними справлюсь.

— Разберемся, — коротко ответил я, не собираясь вступать в долгие дискуссии.

Я решительно щелкнул тумблером, обрывая связь, и снова прильнул к стеклу, внимательно наблюдая за происходящим снаружи, чтобы оценить масштабы бедствия.

Из бурлящего черного марева по отвесным скалистым стенам обрыва начали стремительно карабкаться темные уродливые существа. В густом тумане их гуманоидные силуэты были едва различимы, они сливались с тенями, но их неестественно длинные, когтистые конечности и дерганые, порывистые движения все равно можно было разглядеть на фоне белого снега, когда они подбирались ближе к краю.

Автоматическая система обороны отреагировала мгновенно. С оглушительным грохотом, который был слышен даже сквозь толстое стекло бункера, ожили спаренные турели на постаментах. Длинные языки пламени вырвались из стволов, поливая кромку обрыва свинцовым дождем. Твари, попавшие под этот шквал, дергались и срывались вниз, но на их место тут же лезли новые.

Некоторые из них умудрялись прорваться через зону обстрела и с размаху влетали в натянутую паутину тросов. Контактные мины срабатывали, и существа буквально разлетались на бесформенные черные куски, которые, не успев даже коснуться земли, с шипением испарялись на морозном воздухе.

С противоположной стороны Разлома, из бункера эльфийки, начали регулярно вспыхивать короткие огоньки выстрелов. Наира, похоже, работала из крупнокалиберной снайперской винтовки, методично отстреливая тех тварей, что пытались обойти зону поражения турелей.

Но, глядя на то, как стремительно прибывают новые красные точки на моем радаре, я как старый охотник прекрасно понимал: если это она называет «небольшой активностью», то я балерина. Тварей лезло слишком много, и ее одной, даже с поддержкой автоматики, было явно недостаточно, чтобы надежно перекрыть весь сектор. Еще немного, и парочка из этих тварей точно перемахнет через заграждения и отправится гулять по тайге. А это уже прямое нарушение.

— Зараза, — прохрипел я.

Резко развернувшись на костыле, я двинулся к выходу. На ходу накинул на плечи теплую зимнюю куртку, подошел к встроенному в стену металлическому оружейному шкафчику и распахнул его дверцу.

Внутри стоял современный автомат, который до боли в зубах и до приятной дрожи в пальцах напоминал привычный и родной мне «калаш». Конечно, мелкие детали отличались, выдавая иную инженерную мысль: цевье имело более эргономичную форму с планками для обвеса, приклад был телескопическим и иной конструкции, рукоятка казалась незнакомой, а массивный полимерный магазин имел странный изгиб.

Но все это были такие незначительные детали, что при должном желании и наличии изоленты с напильником такое чудище можно было собрать и в моем мире в гараже. Главное — суть и баланс оружия оставались неизменными.

Я выхватил автомат из креплений, проверил магазин, привычно перекинул широкий тактический ремень через плечо и, тяжело ковыляя на костыле, открыл тяжелую шлюзовую дверь бункера.

Морозный ветер тут же ударил в лицо, обжигая легкие и принося с собой гул выстрелов и леденящий душу стрекот лезущих из бездны тварей. Я вышел на небольшую бетонную площадку прямо над бункером, которая была обнесена прочными стальными перилами.

Откинув в сторону костыль, я с трудом опустился на одно колено, морщась от прострелившей ногу боли. Положив цевье автомата на перекладину перил для надежного упора, я приложился щекой к холодному прикладу и посмотрел в линзу коллиматорного прицела, наводя красную точку на клубящийся край обрыва.

Чертовы полупрозрачные буквы возникли ровно в тот момент, когда я приготовился открыть огонь, прямо поверх прицельной марки.

[ВРАЖЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ. ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ УРОВНЯ СЛЕДУЕТ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ.]

— Ну а я, по-твоему, что делаю, мать твою⁈ Грибы собираю⁈ — зло огрызнулся я в пустоту, с лязгом передергивая затвор и досылая патрон в патронник.

Я и сам в далекой молодости служил в армии, бегал с автоматом, ходил в караулы. Что такое огнестрельное оружие, как правильно стрелять, как брать упреждение и с чем все это едят, я знал на отлично. Да, конечно, убить живого человека собственными руками мне в той жизни как-то не довелось, бог миловал. Но здесь на меня перли не люди, а какие-то безмозглые агрессивные твари из черного тумана, так что никаких моральных терзаний по этому поводу я не испытывал.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: рекомендуется использовать навык «Зоркий глаз».]

Надпись, повисев перед глазами секунду, исчезла, оставив меня в легком недоумении.

— Какой еще нахрен навык? Что за «Зоркий глаз» такой? — озадаченно пробормотал я вслух, не отрывая взгляда от прицела.

Палец плавно нажал на спусковой крючок. Автомат дернулся в плечо, выплюнув короткую очередь. Я выхватывал мечущиеся в черном тумане силуэты тварей, стараясь метить исключительно по их вытянутым головам, потому что уже успел заметить: именно от точного попадания в череп тварь мгновенно обмякала и падала обратно во тьму, в то время как попадания в корпус лишь на секунду замедляли их продвижение.

Стрелять сквозь клубящуюся черную дрянь было сущим мучением. Глаза слезились от напряжения, цель постоянно смазывалась.

Как же тебя активировать, навык и чертов, а? Пули одна за другой уходили в «молоко», не достигая цели.

АКТИВИРОВАТЬ ЗОРКИЙ ГЛАЗ! — рявкнул я изо всех сил мысленно, потому что других вариантов ну просто не было.

Мир вокруг вдруг изменился.

— Это еще что такое… Матерь божья… — невольно выдохнул я, затаив дыхание.

Все темные, смазанные силуэты тварей, которые еще секунду назад сливались с черным туманом, внезапно вспыхнули и обвелись четким оранжевым контуром, подсвечивающим их, словно мишени в дорогом видеотире. Теперь они были видны как на ладони.

Но и это было еще не все. Как только я направлял ствол в сторону твари, руки сами наводили прицел коллиматора аккурат на голову твари и нажимали на спусковую скобу.

Не веря собственным глазам, я стал гораздо активнее стрелять. Короткая очередь — минус тварь. Перевод ствола, легкий доворот, выстрел — еще один монстр летит в пропасть.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Длительность навыка 20 секунд. Осталось 5… 4…]

— Так быстро⁈ — возмущенно выкрикнул я, краем глаза заметив обратный отсчет, и поспешно нажал кнопку сброса магазина, загоняя новый ребристый кусок пластика в приемник. — Ладно, не ной, старый, это и без того просто огромная, мать ее, помощь!

Оранжевое свечение моргнуло и погасло, руки снова обрели привычную тяжесть и неточность, но к этому моменту основная волна атакующих была уже отбита. Турели еще несколько раз гаркнули одиночными выстрелами, добивая самых упрямых подранков, винтовка Наиры на той стороне гулко ухнула в последний раз, и над Разломом повисла тишина и зудящий в носу запах пороха.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Уровень повышен]

Я навалился на шлюзовую дверь; холод от металла продрался сквозь перчатки и уколол ладони, пневматика недовольно зашипела, позволяя наконец-то войти внутрь. Я провернул штурвал запирающего механизма и задвинул засов.

Вот теперь можно выдохнуть. Как говорится, мой дом — моя крепость. Ну или не мой, а этого парня, чье место я по какой-то нелепой космической ошибке занял.

Тяжело дыша, я стянул с плеча ремень автомата, от которого все еще веяло теплом после интенсивной стрельбы, а от ствола едва уловимо тянуло характерным запахом пороха. Доковыляв до металлического шкафчика, я поставил оружие в крепления, щелкнув замком и, перехватив поудобнее костыль, направился в смотровую комнату.

Нога заныла с новой силой, пульсируя в такт ударам сердца.

Добравшись до смотровой, я первым делом посмотрел на камин и недовольно цокнул языком. Пока я изображал из себя Рэмбо, огонь почти потух. А так как терять тепло я не горел желанием, и перспектива заработать пневмонию тоже не прельщала, то оставлять все как есть я не был намерен.

Подогнув больную ногу, я крепко перехватил костыль одной рукой, а другой оперся о спинку стоящего рядом кресла. Совершив два нелепых прыжка на здоровой ноге, я добрался до поленницы в нише, подхватил бревно и метко закинул его прямо в центр тлеющих углей. Затем поворошил их кочергой, добиваясь, чтобы сухая кора занялась, и только когда пламя стало облизывать древесину, я с облегчением рухнул в кресло.

— Так, — тяжело выдохнул я вслух, положив широкие ладони на виски и начиная медленно их массировать. — Нужно наконец разобраться с тем дерьмом, которое тут происходит.

Голова гудела, мысли путались, но я заставил себя рассуждать логически. В данной ситуации лишние эмоции мне не помогут. Я всю жизнь прожил в тайге, где паника убивает быстрее мороза и дикого зверя, так что навык держать себя в руках у меня был отработан до автоматизма.

Итак, факты. Первое, у меня явно появились какие-то суперсилы, прямо как у цветастых героев из американских комиксов моего мира, которые Игорек так любил читать в детстве. Я собственными глазами видел, как твари подсвечивались оранжевым, и чувствовал, как руки доводят ствол до цели. Это не спишешь на хороший глазомер или мышечную память. Либо это магия, либо технологии. Или и то, и другое вместе.

Второе, я совершенно точно попал в какую-то параллельную или альтернативную вселенную. В этом мире во-первых, почему-то все еще существует Российская Империя, разросшаяся до совершенно неприличных размеров, судя по карте на столе. А во-вторых, здесь существует такая невидаль, как раса эльфов. И не просто где-то там в сказках или преданиях глубокой старины, а прямо здесь, за забором, с современным оружием, своими резервациями и уставами.

Остроухая Наира, ловко орудующая снайперской винтовкой и таскающая на себе раненых мужиков, была тому ярким подтверждением.

И то, что подсказывала память — эльфы добывали какой-то известный только им экстракт из специфических растений, что росли только в их лесу под строгим наблюдением местных аграриев, селекторов и магов. Империя же, получив во время войн этот экстракт, стала его изучать, заинтересованная составом.

Подробностей мой реципиент не помнил, но в итоге ученые умы Империи разработали на основе этого экстракта лекарство от онкологии.

Да, этот мир получил лекарство от одной из самых страшных болезней моего мира, где люди могли тратить сотни тысяч на лечение и не имели никаких гарантий. И Российская Империя стала монополистом в его производстве.

Естественно, что другие страны пытались разобраться в рецепте, но все упирались в неизвестный компонент, который никак не удавалось синтезировать в лабораторных условиях.

Интересно получается. Выходит, профессор Толкин тоже каким-то образом попадал в другие миры? Ну раз смог так отчетливо и детально описать эльфов в нашем мире, где их отродясь не было?

Я нахмурился, всерьез задумавшись над этой теорией. А вдруг он тоже провалился в какую-нибудь расщелину на полях Первой мировой, пожил там, посмотрел на длинноухих, а потом каким-то чудом вернулся и написал свои книги, выдав их за сказку?

Или же эльфы все-таки были в нашем мире? Вдруг мы вели с ними войну еще во времена какого-нибудь юрского периода, уничтожили под корень, а память об этом просто стерлась?

Да не, бред какой-то. Если бы была целая развитая раса, хотя бы руины какие-нибудь остались. Фундаменты городов, осколки посуды, специфическое оружие в земле. Мы же вон динозавров откапываем регулярно. Например… руины ацтеков или майя? А что если это они и есть?

— Не-не-не, хватит, — я встряхнул головой, вытряхивая излишние мысли. — Горшочек, не вари.

Не время проводить неуместные конспирологические теории и размышлять о прошлом мире, в который мне теперь путь заказан. Какая разница, откуда Толкин брал идеи, если мне нужно выживать здесь и сейчас?

Итого: по иронии судьбы я в молодом крепком теле, которое тоже носит имя Егор, является егерем-дозорным и тоже угодило в капкан. Только масштаб забот тут немного другой, это вам не лосей пересчитывать, а отстреливать демоническую саранчу из бездны.

И если с наличием Империи я могу еще кое-как смириться и принять местные правила, которые стоит разузнать детальнее, то с социальным строем могут быть проблемы. Здесь есть аристократы, в голове ведь уже мелькало воспоминание-картинка про роскошное поместье, строгого отца и про то, что я какой-то там барин, сбежавший от судьбы управленца в армию.

Нужно будет обязательно изучить местный интернет. Он, к слову, точно здесь должен быть, судя по уровню развития техники: рации, компьютеры на столе, автоматические турели — все это требует сложных сетей связи. Надо будет проверить ноутбук на столе, как только освободится минута.

Но сначала…

Я опустил руки на колени и внимательно посмотрел на свои ладони. Мелкая дрожь от отдачи оружия и нервного напряжения практически унялась. Но в памяти до сих пор стояло ощущение полнейшего контроля, когда я держал автомат и палил в тварей, которых словно обвели ярким маркером прямо сквозь густой черный дым.

Что это вообще было за чудо? Что это за навык «Зоркий глаз»?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Зоркий глаз». Время действия — 20 секунд. Перезарядка навыка составляет час реального времени.]

— Час⁈ — искренне возмутился я, подавшись вперед в кресле. — За двадцать жалких секунд его работы? Это что за кабальные условия такие? Где договор⁈ Я требую жалобную книгу!

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Договор отсутствует. Хотите продолжить изучение навыка и получать дальнейшую информацию?]

Слова появились перед глазами. Просто картинка с надписью… Похоже на энциклопедический справочник, который выдавал информацию не по конкретному поисковому запросу, а в каком-то своем порядке. Звучало все это бредово, но, учитывая наличие эльфов и Российской империи, этот бред становился вполне себе объективной реальностью.

Хотя… только что мне на мгновение показалось, что я уловил в этом безмолвном ответе едва заметную иронию насчет отсутствующего договора. Но это, наверное, всего лишь моя разыгравшаяся фантазия. Слишком много стресса на одну седую голову. Хотя… а какая у меня теперь вообще голова и внешность? Надо бы добраться до зеркала… а то смешно… я здесь уже столько всего видел, а себя в зеркале еще нет.

— Так, обожди, — сказал я вслух, после чего прошелся в санузел, где было зеркало и посмотрел на себя.

Действительно молодой человек, волосы шатеновые, глаза карие. Рост где-то около метра восьмидесяти с копейками, стрижка не по-армейски средней длины и неопрятная. Скорее похоже на то, что бывший владелец тела занимался стрижкой при помощи ножниц сам, обрезая края, которые сильно лезли в глаза и уши.

Нос ровный, губы средние, ни пухлые, ни узкие. Над бровью правого глаза есть маленький шрам, похожий на шрам от ветрянки и родинка на левом виске у линии роста волос.

— Ну, вот и познакомились.

Развернувшись, я отправился обратно, после чего сел обратно на стул.

— Продолжай, — скомандовал я вслух, возвращаясь к теме. — О чем мы там, бишь, говорили?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: «Зоркий глаз» — это активный навык, который подсвечивает врагов в радиусе двухсот метров видимым контуром, при этом стабилизирует стрельбу и повышает меткость, которая напрямую зависит от уровня умения владения конкретным типом огнестрельного оружия.]

— Та-а-а-ак, — задумчиво протянул я, почесывая подбородок, на котором уже пробивалась жесткая щетина. — Очень полезно. Двести метров — дистанция приличная. И что дальше?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: на данный момент это вся информация, которая вам доступна по данному навыку.]

Я недовольно поморщился.

— Ну спасибо и на этом. А скажи-ка мне на милость, что ты вообще такое? Что за «системная подсказка»? Откуда ты взялась в моей голове?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Я — СИСТЕМА]

Я с присвистом выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Вот тебе и конструктивный диалог, эта штука в голове оказалась на редкость немногословной, и тайн мироздания раскрывать явно не торопилась.

— Хорошо, железяка… или штуковина, или как там тебя, — примирительно сказал я. — Раз ты такая загадочная, тогда объясни мне чисто практическую вещь. Почему сегодня днем в лесу, когда я смотрел на следы на снегу, они тоже подобным образом подсвечивались, а? Появлялись рамки, текст, время. Я тогда тоже какой-то… как это у вас называется… «навык» активировал?

Перед глазами тут же замерцало и возникли странные таблички с моей крутящейся фигуркой в Т-позе. Слева от фигурки была какая-то шкала заполнения и над ней была надпись «Уровень 2».

Еще левее был столбец с надписью «НАВЫКИ», который делился на активные и пассивные.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: было применено пассивное умение «Мастерство Егеря», которое позволяет считывать любые следы в лесу и получать информацию о существах. С ростом вашего уровня вы сможете получать все больше детальной информации по следам]

Уровни? Как в компьютерной игрушке, в которую рубился мой сын, забывая поесть? Я глянул на интерфейс, который все еще виднелся перед глазами. Да, кажется припоминаю. Игорек мне что-то такое показывал, вот только староват я был для этого, не сильно вникал. Он даже пытался меня научить, но сложно оно было.

— Так, нет, стоп, — я поднял руку, останавливая себя от ухода в другую стезю. — Отставить панику. Отставить задавать вопросы не к месту. Давай по порядку. Ты, Система, слышишь меня сейчас? Я правильно понимаю, что после того, как я перебил кучу тварей из Разлома, то должен был стать сильнее?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Верно.]

— И по этому интерфейсу, что я вижу, выходит, у меня второй уровень?

И ведь точно! Вспомнил же! Как раз, когда закончилась пальба на площадке, когда мы перебили всех тварей, у меня выскочило уведомление, но в голове так гудело, что я его даже не заметил толком!

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Корректно. До события «Нашествие Тварей Бездны» он был «первым». Однако так как вы успешно завершили его, ваш уровень повысился. Теперь он стал «вторым» и вам доступно одно очко на прокачивание навыка. На текущий момент на выбор вам доступно три варианта: «Малое исцеление», «Друг Зверей», либо вы можете усилить уже имеющийся навык «Зоркий глаз».]

— Не-е-ет, тут без ста грамм точно не разберешься… — пробормотал я.

Я с кряхтением встал и, прихрамывая, пошел шататься по бункеру. Мне жизненно необходимо было найти хоть что-то алкогольное, чтобы хоть немного притупить чувство нереальности происходящего. Я проверил кухонные шкафчики, заглянул за холодильник, пошарил на нижних полках стеллажей в смотровой. Увы, удача была не на моей стороне.

Видимо, армейская дисциплина на этом объекте соблюдалась строго, либо прошлый хозяин тела был убежденным трезвенником, потому что я не нашел даже захудалой фляжки с коньяком под подушкой. Была лишь аптечка, но пить оттуда медицинский антисептик как-то уже чересчур.

Смирившись с суровой реальностью, я набрал воды в чайник, поставил его на плитку, после чего залил кипятком пакетик с чаем и отправился обратно в смотровую.

Присев и сделав глоток, я вернулся к прерванному диалогу.

— Итак, — продолжил я, вспоминая последнюю мысль-строку от Системы.

Первый вариант — Малое исцеление. Почему оно именно «малое», и что конкретно имеется в виду под словом «исцеление», было не очень ясно. Но базовая суть понятна — исцеление оно и в Африке исцеление.

Третий вариант — Усилить имеющийся навык. Тут тоже все относительно ясно. Я сделаю свой «Зоркий глаз» лучше, но насколько? То есть… он будет дольше длиться? Не двадцать секунд, а, скажем, минуту? Или будет короче «перезарядка»? Это было заманчиво, учитывая, как здорово он помог мне во время стрельбы, но пока не критично.

Оставался второй вариант.

— Что за «Друг зверей»? — спросил я вслух, глядя на танцующие языки пламени.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: это навык, имеющий как пассивную, так и активную составляющую. Пассивная составляющая заключается в том, что вы можете понимать речь животных. Активная же составляющая позволяет либо положительно настроить нейтральное существо, либо значительно снизить степень агрессии у разъяренного зверя]

Понимать речь животных… Ну-ну. Что-то мне подсказывает, опираясь на мой скромный тридцатилетний опыт в тайге, что если я попытаюсь применить этот навык на голодном медведе-шатуне в феврале, то ничего хорошего из этого не выйдет. Он мне просто башку откусит, пока я с ним здороваться буду.

На удивление, Система никак не отреагировала на мои ехидные размышления. То ли у нее не было чувства юмора, то ли она посчитала мое замечание недостойным ответа.

— Хочу подробнее про «Малое исцеление». Рассказывай.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое исцеление» может быть применен как на самом пользователе, так и на любом другом живом существе, но не других людях или иных расах. Он позволяет быстро регенерировать небольшие повреждения тканей. Порезы, ушибы и ссадины затягиваются почти мгновенно. Серьезные раны получают лишь малое облегчение, останавливается кровотечение и снимается болевой синдром. На критические и смертельные ранения данный навык воздействовать не может.]

Я замер, переваривая услышанное. Остановка кровотечения и снятие болевого синдрома у серьезных ран?

— То есть… я могу прямо сейчас лечить свою ногу? — с надеждой и немалым удивлением спросил я.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Верно.]

Ну, тут и думать было нечего.

— Беру! — твердо сказал я.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: это ваш окончательный выбор?]

Я на секунду замялся. Хм… идея разговора с животными меня, честно признаться, тоже очень прельщала. Это ведь мечта любого нормального лесника!

Думая эту мысль, я посмотрел вокруг, выискивая взглядом кота, но рядом его не обнаружил. Если бы я взял этот навык, то можно было бы пообщаться с этим черным усатым другом и узнать, что вообще тут происходило раньше. Кроме меня, этого кота здесь все равно никто бы не понял.

Но затем нога снова предательски стрельнула болью от бедра до самой пятки, напоминая о приоритетах. С котом я как-нибудь потом поговорю, когда не буду рисковать сдохнуть из-за потери мобильности.

— Окончательный, — подтвердил я. — Система, слушай, у меня еще один вопрос созрел. Только я один тебя вижу? Ты только в моей голове сидишь?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Информация требует обдумывания.]

Я удивленно вскинул брови. Обдумывания? То есть она не просто база данных, она реально думает?

— Как долго будешь обдумывать?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: примерно 345 лет.]

— Сколько⁈ — я едва чаем не поперхнулся. — Триста сорок пять лет⁈ А побыстрее никак нельзя? Мне ответ вообще-то еще при этой жизни нужен!

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: 42.]

Я застыл, уставившись в пустоту перед собой.

Замечательно. Просто прекрасно. Прекрасный ответ в стиле старого доброго Дугласа Адамса, который мне ну вообще не облегчил жизнь. Знает ли эта штука про земную литературу, или это универсальный космический ответ на все глупые вопросы?

— Спасибо, Вселенная, или Мироздание, или что там еще, что повлияло на мою жизнь и закинуло меня сюда! — с сарказмом произнес я, салютуя кружкой чая в бетонный потолок бункера. — Ты обладаешь совершенно непревзойденным чувством юмора! Просто обхохочешься!

Ответом мне было лишь мирное потрескивание дров в камине да тихий вой ледяного ветра за толстым панорамным стеклом.

— Да, давай сюда это твое «Малое исцеление», чем бы оно там ни было и как бы ни работало, — скомандовал я, смирившись с тем, что нормальных ответов я сегодня больше не получу. — Какая у него перезарядка?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Перезарядка навыка составляет четыре часа.]

Я лишь криво усмехнулся, допивая чай.

— Спасибо, что не триста сорок пять лет.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Получен навык «Малое Исцеление»]

Итак, раз уж мне выпала возможность поправить собственное здоровье без необходимости отвечать на неудобные вопросы начальства, этим шансом нужно воспользоваться немедленно.

Подцепив концом костыля ножку стула у рабочего стола, я подтянул его к себе поближе. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, чтобы не тревожить суставы, я приподнял правую ногу и бережно уложил ее пяткой на мягкое сиденье.

Металлические шины, фиксирующие голень, крепились на широких липучках. Я расстегнул их одну за другой, снял жесткий каркас и отложил его в сторону. Под шиной оказался плотный слой бинтов, намотанных с явным пониманием дела. Подцепив край ткани, я размотал повязку, открывая то, что оставили после себя стальные челюсти браконьерской ловушки.

Зрелище, прямо скажем, не самое приятное. Механизм капкана был рассчитан на то, чтобы намертво зафиксировать крупного и сильного зверя, пробивая шкуру и дробя кости. Моя нога выглядела так, словно побывала в промышленной мясорубке. Кожа во многих местах была сшита довольно грубо, но при этом, на удивление, швы лежали почти профессионально и очень аккуратно, без лишних заломов ткани. Наира, очевидно, не была дипломированным хирургом, но полевую медицину знала на отлично.

Тем не менее шрамы от рваных ран останутся со мной навсегда, и они точно не будут красивыми. Старики в родном мире любили под рюмочку повторять, что шрамы, дескать, украшают настоящего мужчину. Может быть, для кого-то оно так и было, но я, опираясь на собственный опыт, придерживался иной философии: чем меньше на теле шрамов, тем меньше серьезных проблем, угрожающих здоровью в жизни. А я себе проблемы никогда создавать не стремился.

Кожа вокруг наложенных швов представляла собой разноцветное месиво. От самой раны отчетливо несло спиртом, который смешивался с ароматом незнакомых сушеных трав и мазей. Наверняка Наира ими щедро мазала рану, чтобы избежать заражения.

Присмотревшись внимательнее к самым воспаленным участкам, я заметил характерные крошечные точки. Очевидно, в ход шли не только травяные припарки, но и вполне серьезные препараты, скорее всего антибиотики и сильные обезболивающие, которыми она колола меня все те дни, пока я валялся в бреду.

— Та-а-а-ак… — протянул я вслух, осторожно прикладывая раскрытые ладони к ноге чуть выше и чуть ниже самого места ранения, стараясь не давить на воспаленную плоть. — Хорошо, хоть в этом мире, кажется, кости целые остались. Молодость свое дело сделала. То ли успел что-то подставить инстинктивно в момент удара, то ли просто кальций с годами вымыться не успел, и кость не раскрошило в труху, как это было бы с моим прежним телом.

Я глубоко вдохнул, прикрыл глаза и постарался максимально расслабиться. Я не знал, как именно нужно применять системные умения, нужно ли для этого произносить какие-то заклинания или делать особые пассы руками, поэтому решил действовать по наитию. Просто сконцентрировался на своих ощущениях, мысленно потянулся к тому месту в сознании, где теперь ощущался новый навык, и мысленно, но очень четко скомандовал: «Малое исцеление».

В этот раз обошлось без суетливых выкриков, как в момент стрельбы. Пришло ощущение обволакивающего тепла, напоминающее тепло от прогревающего компресса. Тепло медленно расходилось по голени, пульсирующая боль начала постепенно стихать.

Спустя минуту тепло начало рассеиваться, и я открыл глаза. Визуально нога не стала абсолютно новой, но изменения были налицо. Сильный отек заметно спал. Гематомы не исчезли полностью, но их края стали менее четкими, а багровый цвет потускнел. Сами края ран под швами выглядели менее воспаленными, а краснота, сопутствующая нагноению, исчезла.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: навык «Малое Исцеление» применен. Перезарядка составляет 4 часа].

Пора было проверить результат на практике. Я убрал ногу со стула, оперся руками о подлокотники кресла и осторожно поднялся на ноги. Вес тела я перенес на здоровую ногу, а правую медленно опустил на пол.

Конечно, боль никуда не делась окончательно. Стоило мне дать небольшую нагрузку на ступню, как разорванные мышцы тут же недовольно заныли, напоминая о своем плачевном состоянии. Я сделал один пробный шаг, затем второй, слегка припадая на правую сторону.

Бегать кроссы или полноценно ходить по сугробам на обходах у меня, понятное дело, еще не выйдет, но вот ковылять по периметру самого бункера без помощи деревянной палки теперь будет получаться вполне сносно. Главное не делать резких движений и не давать полной нагрузки, а то еще швы разойдутся, или прострелит так, что мама не горюй.

Впрочем, рисковать лишний раз я не собирался, так что костыль пусть пока стоит под рукой — пригодится для дальних дистанций.

Я вернулся в кресло, довольный эффектом. Чем бы эта хрень не была, пусть даже своего рода магией или «способностью», свою работу она выполняла. Если прикинуть математику процесса, то ситуация вырисовывалась более чем радужная. Если эффект от одного применения навыка настолько ощутим, а перезарядка составляет ровно четыре часа, то… двадцать четыре на четыре… Если я проявлю дисциплину, буду ставить будильник и заниматься «самолечением», от которого врачи рекомендуют воздерживаться, то за сутки смогу применить исцеление шесть раз.

А если так пойдет и дальше, то уже через неделю я полноценно встану на ноги, забыв о капкане и костыле как о страшном сне. Для травмы, с которой в обычной больнице люди лежат на вытяжке месяцами, это был просто фантастический результат.

— Отлично, — произнес я вслух, аккуратно наматывая бинты обратно и закрепляя поверх них шину, чтобы зафиксировать ногу от случайных рывков во сне. — Просто замечательно.

Я затянул последние ремешки липучек, окидывая взглядом просторное помещение бункера. Базовые потребности организма были временно закрыты: я находился в тепле, поел, отбил атаку местных монстров и даже нашел способ быстро поставить себя на ноги. Суета первых часов закончена, но впереди было еще очень много работы.

Сейчас пора было нанести визит рабочему столу, включить ноутбук и основательно полистать местный интернет. Нужно собрать максимум информации о Российской Империи, о политической обстановке, о законах, об этих чертовых эльфах за забором и о том, что вообще представляет собой этот мир.

Опираясь на подлокотники, я уверенно поднялся с кресла, чтобы двинуть в сторону санузла.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: для получения опыта и роста в уровне рекомендуется заняться снаряжением и оснащением боевого оборудования после его работы].

Проскочила мысль-строчка.

— Да твою мать, — я посмотрел в окно, где солнце планомерно катилось к закату. — Прямо сейчас, что ли?

Ну а когда еще? Если я сейчас не проверю и не снаряжу турели, то в следующий прорыв, который может случиться когда-угодно, у меня не будет такой плотной огневой поддержки, и это сулит ну просто огромные проблемы. Вернее будет даже сказать ОГРОМНЫЕ ПРОБЛЕМЫ.

Через внутреннее «не хочу» я заставил себя снова подняться. Мороз на улице никуда деваться не собирался, ветер за стеклом завывал так, что стекла подрагивали, а отморозить себе конечности после того, как только-только привел себя в чувство, совершенно не хотелось. А так как подвижность у меня была сильно ограничена, то и снаряжаться нужно было соответствующе: чтобы и тепло держало, и движения не сковывало.

Покопавшись в одежных шкафах у предшественника, что стояли в «спальне», я натянул плотный свитер, поверх которого надел зимнюю куртку, обмотал шею шарфом, и влез в рабочие ботинки. Правую ногу пришлось шнуровать очень слабо, чтобы не передавить опухшие ткани под бинтами. Натянув на руки перчатки, я перехватил костыль и повернулся к выходу.

— Мрау.

Я замер и посмотрел в сторону звука. Кот, взявшийся словно из ниоткуда, стоял в полуметре от меня. И в этот момент я впервые за все время, что здесь нахожусь, смог рассмотреть его как следует, потому что при свете ламп он выглядел… мягко говоря, необычно.

Абсолютно черный кот, с так сказать изюминкой, потому что шерсть была словно маслянистая. А глаза… я даже на мгновение забыл как дышать. Просто два круглых янтарных фонаря без зрачков на темной морде. Но самым удивительным было то, что на его спине, между лопатками, торчали два небольших крылышка, которые слегка подрагивали в такт его шагам. Только сейчас я понял, что он напоминал мне туманную тварь из бездны, только крошечную, мирную и по какой-то невероятной причине живущую в бункере вместе со мной.

Животина подошла к краю стола, коротко взмахнула крылышками и, явно нарушая законы гравитации, очень мягко спланировала на пол. Затем кот подошел к моим ногам и потерся боком о здоровое колено, задрав хвост трубой.

— Что такое, дружок? — спросил я, глядя на это удивительное создание, которое вело себя как самый обычный домашний Васька. — Гулять хочешь?

— Мрау, — подтвердил кот, глядя на меня своими желтыми глазами.

— Ну… пойдем, раз уж тебе приспичило, — озадаченно ответил я.

Я до упора застегнул молнию на куртке, надвинул шапку поглубже на уши, навалился на штурвал двери и вышел на улицу.

Морозный воздух мгновенно ущипнул за лицо и заставил волоски в носу слипнуться, а глаза взмокнуть. Я сделал несколько шагов по расчищенной бетонной площадке, скосив взгляд вниз. Кот шел рядом. Он забавно высоко поднимал лапы, стряхивая налипающий снег, брезгливо морщил нос и в целом вел себя как самый обыкновенный кот, которого хозяин выставил в сугроб. Если бы не крылья и маслянисто-черная текстура шкуры, я бы и разницы не заметил. Мороз и снег, судя по всему, его не особо пугали.

Техническое помещение располагалось с обратной стороны бункера, образуя с ним единый железобетонный монолит. Добраться туда означало обогнуть здание по узкой отмостке, продуваемой всеми ветрами. Ковыляя с костылем, я потратил на это минуты три, чувствуя, как ледяной ветер пытается забраться под куртку.

На металлической двери склада обнаружился точно такой же магнитный замок. Я стянул зубами перчатку с правой руки, выудил из-под куртки ключ-карту на шнурке и приложил к считывателю. Замок тихо пискнул, щелкнул, и я, навалившись всем телом, потянул дверь на себя.

Внутри щелкнуло реле, и под потолком загорелись длинные лампы с противным жужжанием, осветив пространство.

Я ожидал увидеть здесь пыль и хаос, который обычно сопутствует одиноким постам на отшибе цивилизации. Но-о-о… приятно, когда ПЛОХИЕ ожидания не совпадают с реальностью.

Помещение было заполнено армейским имуществом. Воздух пах оружейной смазкой, маслом, металлом и сосновыми досками. Справа ровными штабелями высились зеленые ящики с боеприпасами, маркированные белыми трафаретными цифрами. Слева на стеллажах покоились ребристые шары контактных мин, свернутые бухты стальных тросов и коробки с какими-то запчастями.

Пустые ящики были аккуратно отставлены в дальний угол и рассортированы по размерам, ожидая, видимо, отправки обратно на базу. Всем этим добром явно пользовались постоянно, подддерживая идеальный порядок.

Прямо у входа стоял грубый стол, сколоченный из досок, на котором лежал журнал с потертым переплетом. Рядом — стакан с ручками и карандашами, а к столешнице была прикручена небольшая настольная лампа.

Я подошел к столу, прислонил костыль к краю и раскрыл журнал на середине. Эвоно как… Книга учета. Интересно. Графы были расчерчены от руки: дата, наименование боеприпаса, количество израсходованного, остаток, подпись.

Я начал медленно перелистывать страницы. Везде был один и тот же мелкий почерк с характерным наклоном влево. Месяц за месяцем, страница за страницей. Я перевернул еще несколько листов, добрался до самого начала журнала и посмотрел на первую дату. Затем быстро пролистал в конец и сравнил даты.

— Три года… — сказал я ошалело, глядя на ровные столбцы цифр.

Я стоял и смотрел на эти записи, чувствуя, как в голове начинают скрежетать шестеренки. Три года. Молодой парень, наследник дворянского рода, выходец из богатой семьи, сидел у черта на куличках под боком у Разлома, из которого регулярно лезли чудовища. Это тоже, что находиться на пороховой бочке, ежедневно рискуя быть разорванным на куски, и по какой-то неведомой причине парень даже не собирался отсюда уезжать. Более того, судя по порядку на складе, он относился к своей службе с маниакальной ответственностью.

Что его здесь держало? Деньги? Смешно, у его семьи их было в избытке. Чувство долга? Возможно, но, судя по обрывочным воспоминаниям о его бурной молодости, долг не был его сильной стороной. По крайней мере в былые годы.

И главное — почему в тот самый момент, когда диспетчер предложил мне эвакуацию и госпиталь, все внутри меня буквально взбунтовалось, заставив отказаться?

Он явно что-то хотел здесь сделать. Чего-то добивался, что-то искал или кого-то ждал. Но… что именно?

Кажется, это мне и предстоит выяснить, и чем быстрее, тем лучше. Иначе чужие секреты могут стоить мне второй жизни.

Я перевел взгляд на ящики. Пробежавшись по последним записям, я прикинул средний расход боеприпасов на турели после подобных мелких прорывов. Судя по цифрам, я мог бы все сделать за раз, однако, здраво оценив текущие физические возможности, я решил, что лучше сделаю несколько ходок, чем надорвусь и останусь лежать в сугробе.

Подойдя к штабелю, я выбрал два небольших ящика с патронами. Подхватив их левой рукой, один я прижал к боку подмышкой, второй взял за ручку, а правой перехватил костыль. И стоило мне только сделать первый шаг, как организм доходчиво объяснил, что я был неправ.

Пускай «малое исцеление» и принесло значительное облегчение, убрав отек и притупив боль, но теперь, когда я нагрузил тело дополнительным весом и нарушил баланс, эффект от магии словно корова языком слизала. Правая нога тут же отозвалась простреливающей болью от икры до самого бедра. Мышцы натянулись, грозя разорвать нитки шва. Я глухо зарычал сквозь зубы и вынужденно опустил один ящик обратно на пол.

Видимо, придется походить туда-сюда несколько раз, иначе такими темпами я просто доконаю ногу, и все равно до ночи не справлюсь. А солнце тем временем уже почти село. Торчать под открытым небом в стремительно сгущающихся сумерках в незнакомой лесной зоне, да еще и в мире, где по соседству из земли лезут демоны, мне совершенно не хотелось.

Я перехватил ящик, плотнее прижал его к себе и двинулся на выход. Кот, все это время сидевший у двери, молча проследовал за мной, продолжая телепать лапами, когда снег налипал на подушечки. Ну что за чудо, ей богу…

Обогнув бункер, я подошел к правой автоматической турели. Она возвышалась на бетонном постаменте, поворотный механизм тихо гудел, находясь в режиме ожидания. Подняться к ней пришлось по металлическим ступенькам, что с ящиком и костылем превратилось в отдельный вид издевательства.

Сбоку на бронированном корпусе турели виднелась панель с экраном. Я приложил ключ-карту. Экран мигнул зеленым и выдал схематичное изображение орудия. Индикатор боезапаса светился желтым. Операционная система устройства сообщала, что лотки полны на три четверти, и мне нужно добавить всего ничего.

— Вот и ладушки, — выдохнул я с облегчением, поставив ящик на металлический настил. — Выходит, двух ящиков мне на обе турели хватит с головой. А это значило, что сегодняшний прорыв был детским лепетом у лужайки в сравнении с тем, что повидал старый Егор.

Мдэ… эта информация мне нравилась тем меньше, чем дольше я о ней думал.

Откинув защелки на ящике, я сдвинул крышку. Внутри лежали невиданные мною ранее прямоугольные брикеты вместо патронных лент. Я взял один из них и покрутил в руках.

— Эка невидаль, — прошептал я.

Я подцепил пальцем один из крайних патронов, выудив его из общего ряда, и взвесил на раскрытой ладони. За последние 30 лет я держал в руках самое разное оружие, так что удивить меня огнестрелом было довольно сложно.

Попадались от старых дедовских двустволок двенадцатого калибра, с которыми мы по молодости ходили на утку, до серьезных нарезных карабинов, бьющих так, что сохатого с ног сносило с одного попадания. Да и в армии я срочную служил исправно, с автоматом Калашникова, можно сказать, в обнимку спал и устройство его знал как свои пять пальцев.

Но то, что лежало на ладони, заставило меня нервно сглотнуть.

Увесистый, почти с ладонь длиной. Я провел пальцем по донцу гильзы, затем перевел взгляд на конусовидную верхушку пули с цветовой маркировкой. Надо же… я видел такие в прошлой жизни. В свое время интересовался историей оружия, и сейчас смотрел на аналог патронов 14,5×114 миллиметров.

Патроны, которыми питались крупнокалиберные пулеметы КПВТ, установленные на башнях советских бронетранспортеров, и из которых наши деды в Великую Отечественную войну пробивали насквозь немецкую легкую бронетехнику из противотанковых ружей Дегтярева и Симонова. Снаряд, обладающий настолько колоссальной кинетической энергией, что человека при попадании просто разрывает на куски, оставляя лишь кровавое облако.

Если местным инженерам пришлось соорудить здесь орудия такого толка с подобным калибром, то ничего хорошего ждать не приходится.

Вернув патрон в гнездо кассеты, я тяжело вздохнул, осознавая глубину задницы, в которую меня занесло.

В каждом брикете, скрепленном металлическими направляющими, патроны были уложены в шахматном порядке. Я нажал кнопку на турели, боковая бронеплита с шипением отъехала в сторону, оголив доступ к приемнику.

Система оказалась удивительно простой и продуманной. Я нажал на фиксатор, вытянул из нутра машины пустую металлическую планку-кассету и отложил ее в сторону. Затем взял полный брикет из ящика и по направляющим задвинул его внутрь до громкого щелчка. Патроны с планки автоматически подавались внутрь орудия похожим на лентопротяжный механизмом.

Пустые планки выбрасывать было нельзя, это я понял еще по запасам на складе. Скорее всего их тоже надо было сдавать под строгий отчет в гарнизон, где их затем заново заряжали.

Перезарядив правую турель, я закрыл бронеплиту, забрал пустые кассеты и отправился за вторым ящиком на склад. Процедура со второй турелью прошла быстрее, так как я уже разобрался. Да и мороз подстегивал шевелиться активнее.

Закончив с боеприпасами, я осмотрел периметр. Ветер гулял над Разломом, поднимая в воздух колючую снежную крошку.

Мое внимание привлекло движение там, где его не должно быть, иначе система уже бы открыла огонь. На той стороне, прямо над бездной, едва различимая в сгущающихся сумерках, висела фигура. Наира, одетая в плотную штормовку, болталась на системе специальных альпинистских тросов, закрепленных между деревьями. Она ловко передвигалась над пропастью, где клубился черный туман, и крепила на основные струны новые шары контактных мин взамен тех, что сдетонировали во время дневного боя.

Зрелище было жутковатым. Одно неверное движение, и она улетит туда, откуда лезут эти твари. Или еще страшнее — бум. Кровь, кишки, кости, мясо… Бр-р-р-р… Наблюдать за фейерверком из эльфийки мне очень не хотелось.

— До утра потерпеть нельзя было? — не удержался я, подав голос. В морозном воздухе над расщелиной мой голос срезонировал и эхом покатился куда-то в туманную пропасть.

Она ответила, даже не повернув головы, продолжая закручивать крепление на очередной мине.

— А если ночью прорыв? Нет уж, я лучше сейчас повожусь и буду спать спокойно. Только принеси мне мины из своего склада, будь добр. Я свои не могу повесить с твоей стороны. Если я запрошу пополнение сверх лимита, у моего начальства будет слишком много вопросов, куда я их дела, учитывая, что в моем секторе активности якобы две недели не было.

— Да я сам свои развешу, — машинально отозвался я, прикидывая расстояние до тросов.

— Ага, — скептично и с явной усмешкой отозвалась ушастая, наконец посмотрев в мою сторону. — Развесишь, не сомневаюсь. Прыгая на одной ножке. Но не сегодня, герой. Просто принеси мины и поставь на край, я сама перетяну и займусь. А ты лучше обойди свой периметр и проверь все по протоколу. Заодно свежим воздухом подышишь.

Спорить с ней смысла не было. В моем текущем состоянии заниматься эквилибристикой над пропастью было равносильно самоубийству. И даже в нормальном состоянии, честно говоря, не факт что рискнул бы. Ну не может же быть, что их надо развешивать вручную… надо будет глянуть детальнее с рассветом. Может лебедки какие есть или направляющие. Но насчет ящиков я лишь кивнул Наире, хотя она вряд ли это увидела, закрыл интерфейс турели и забрал пустые планки.

Вернувшись на склад, я занес остатки патронов, аккуратно записал расход в журнал, стараясь скопировать стиль предыдущих записей, поставил подпись, после чего взвалил на себя небольшой деревянный ящик с контактными минами и двинул обратно.

Доковыляв до края обрыва со своей стороны, я аккуратно опустил ношу на снег прямо возле опорного столба, к которому крепились тросы.

— Они здесь, — крикнул я, выпрямляясь и тяжело дыша.

— Ага, вижу, — снова коротко отозвалась Наира, подтягиваясь по тросу ближе к моей стороне.

Я постоял несколько минут, наблюдая за эльфийской сноровкой. Было в этом что-то завораживающее… хрупкая на вид девушка работает со смертоносной взрывчаткой над бездной так, словно она не мины крепит, а белье после стирки развешивает. Чудеса, да и только. Прямо можно давать представления в каком-нибудь Дю Солей. Так и вижу, как с плаката обращаются к зрителю: «Внимание! Внимание! БОМБИЧЕСКОЕ шоу! Эльфийка на канатах с минами над пропастью! Не пропустите, только по четвергам». И маленьким шрифтом: «для пенсионеров и детей скидка 50 %». И еще более мелким: «полученные травмы и увечья у зрителей во время представления компенсации не подлежат!!!».

Шмыгнув замерзшим носом и покрепче перехватив костыль, я пошел осматривать периметр, как она и советовала. В конце концов, это была моя работа.

Я двинулся вдоль кромки леса по узкой проложенной тропе выложенной серой плиткой. Вот это реально радовало так как вряд ли бы у меня получилось ползать по сугробам с костылем. Бункер остался за моей спиной. В целом лес как лес. Высокие сосны, тяжелые еловые лапы под шапками снега и тишина.

Однако, пройдя метров сто, я взглядом стал цепляться за странности. То ли егерский опыт, то ли еще что, поди разбери. То тут, то там, чуть поодаль от основной тропы, я замечал на стволах деревьев небольшие пластиковые коробочки, замаскированные под цвет коры. От них уходили почти невидимые в сумерках лучи растяжек, перекрывающие звериные тропы.

Я остановился, присматриваясь. Точно не мины, потому что я не видел ни детонаторов, ни зарядов взрывчатки, ни поражающих элементов. Просто коробочка и нить. Или оптический луч, черт его знает, как местная техника работает.

Я подошел чуть ближе, стараясь не пересекать луч и начал анализировать устройство. Догадка пришла в голову даже чуть раньше, чем перед глазами вспыхнула полупрозрачная справка от Системы.

— Это же… сигнализация?.. — пробормотал я вслух, разглядывая проводку.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Охранный контур периметра. Датчики фиксируют пересечение линии и немедленно сообщают в ближайший гарнизон о прорыве обороны, после чего сюда выдвигается ударный отряд для зачистки территории.]

— То есть сигнализация, — еще раз подытожил я, не желая воспринимать этот канцелярский язык.

Спустя некоторое время Система, явно недовольно моргнув шрифтом, но все же согласилась.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Верно.]

— Ну вот и славно, — я хмыкнул, разворачиваясь. Значит, если твари все же прорвутся через огражденную зону поражение, то зацепят эти нити, и тогда сюда примчится имперская кавалерия. Хоть какая-то подстраховка.

— Хотя, погоди. А если какой-нибудь заяц или волк проскочит, то что, тоже сразу вся гвардия сюда примчится? Это ж бред сивой кобылы!

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Не примчится. Данный охранный контур настроен на эфирные эманации Разломных Тварей и на живых существ не реагирует.]

Я кивнул сам себе на полученную информацию и продолжил обход. Небо к этому времени окончательно очистилось от туч, и над тайгой поднялась огромная холодная луна, заливая снег серебристым светом. Мороз крепчал с каждой минутой. Лицо покалывало, щеки перестали чувствоваться, а пальцы в перчатках начали ощутимо неметь. Здоровая нога гудела от перенапряжения, а правая пульсировала глухой болью.

Пройдя весь заданный маршрут и не заметив ни следов, ни подозрительных звуков, я повернул обратно к бункеру.

Над обрывом все было в порядке, а эльфийки и след простыл. Видимо, закончила работу и ушла греться. Новые мины спокойно покачивались на ветру над бездной. Ветер глухо выл, путаясь в металлических тросах, и тихо звенела колючая проволока на заграждениях, соприкасаясь шипами друг о друга.

Я поднялся на бетонное крыльцо бункера, где на пороге меня ждал кот. Он сидел на снегу и невозмутимо вылизывал переднюю лапу, совершенно не обращая внимания на ледяной ветер.

— И как ты только тут две недели выживал без меня, а? — спросил я, прикладывая карточку к замку. — Ни миски, ни лотка. Мышей летучих ловил?

— Мра? — кот оторвался от своего занятия, поднял голову и посмотрел на меня с таким видом, словно я сморозил отменную глупость.

— Вот и я говорю, «мра». Пойдем внутрь, ночь на дворе, а то околеем оба.

Мы вошли внутрь. Скинув тяжелую куртку, шапку и ботинки, я доковылял до смотровой комнаты, где подкинул дров в затухающий камин, после чего допрыгал до спальни, где рухнул на кровать, не стягивая свитер.

Я понимал, что проснусь, когда камин однозначно остынет, поэтому одежду желательно оставить. Едва голова коснулась подушки, как сознание просто выключилось.

— Мр, — в темноте я ощутил, как что-то, а точнее кое-кто наглый, крылатый и пушистый, вскочил на кровать и умостился под боком.

Пип-пип-пип-пип-пип-пип-пип.

Я попытался нажать рукой на назойливый будильник, который стоял у меня на прикроватной тумбе, чтобы просто вырубить его к чертовой бабушке и поспать еще хоть полчаса. Много лет жизни я все собирался заменить это въедливое «пип-пип» на что-нибудь более благозвучное, но как только представлю, что следующие десять лет я каждое утро буду слушать, как в «Дне сурка», «ай гат ю бэйб», так сразу глаза кровью наливаются и зубы скрипят.

Но сколько бы я сейчас ни ерзал онемевшей со сна рукой по тумбочке, никакого привычного будильника нащупать не удавалось. Пальцы бесцельно скользили по пустой поверхности.

Да и сон мне пригрезился какой-то настолько дурацкий, что уму непостижимо. Хотя, с другой стороны, если Пашка все-таки умудрился найти меня в лесу и смог дотащить до нашей хаты, то у меня сто процентов началось заражение крови. А значит, я просто валялся в тяжелом горячечном бреду, так что, в целом, и не удивительно, что у меня были цветные фантастические сюжеты с эльфами, магией и имперскими бункерами.

Да где же этот чертов будильник⁈

Я раздраженно открыл глаза, ожидая увидеть бревенчатый потолок, но не тут-то было.

Бетонный потолок. Панцирная кровать. Пустая прикроватная тумба. Ан-нет, не приснилось.

С тяжелым вздохом я откинулся обратно на подушку, широко зевнул и потянулся, разминая затекшие за ночь мышцы.

Та-а-ак, а значит…

Я откинул в сторону шерстяное покрывало и внимательно глянул на свою правую ногу, надежно стянутую металлическими шинами и бинтами поверх плотной ткани штанов.

Мгм… значит, тоже не приснилось.

Значит, и Система с ее плавающими перед глазами буквами, и навыки, и черти из здоровенной ямы-бездны… Все это было взаправду. Я действительно нахожусь в теле молодого парня, в другом мире, на границе с эльфийскими территориями.

И, кажется, кто-то тут вчера клятвенно собирался каждые четыре часа ставить себе будильник и латать ногу лечебным умением, чтобы как можно скорее начать скакать по тайге как молодой сайгак. Было такое? Было. Кто об этом благополучно забыл, едва голова коснулась подушки? Я. Поздравляю, Шарик, ты балбес.

Так, ладно, надо вставать и разбираться с тем, что там пищит на весь бункер.

Я сел на край кровати, осторожно спустил здоровую ногу на холодный пол, а правую оставил висеть в воздухе. Костыль я, видимо, оставил где-то у входа, так что пришлось справляться своими силами. Опираясь обеими руками о железный край кровати, я с силой оттолкнулся и встал на одну ногу.

Стараясь не тревожить рану я попрыгал на левой ноге в сторону смотровой комнаты, откуда доносился этот проклятый звук. Занятие это было не из легких, особенно спросонья, и пару раз я едва не потерял равновесие, рискуя растянуться на полу, но обошлось.

Добравшись до дверного проема смотровой, я остановился, тяжело дыша и опираясь плечом о косяк.

Пищал не будильник. Цифровые вопли издавал ретранслятор связи, по которому я вчера устанавливал связь со штабом.

Прямо на столе рядом с ним, комфортно устроившись, лежал кот. Услышав мои тяжелые прыжки, животина приоткрыла один янтарный глаз, лениво подняла голову и, заметив меня, решила, что пора вставать. Он по-кошачьи сладко потянулся, выгибая спину дугой, затем смешно встрепенулся, растопырив свои кожистые крылышки между лопатками, вытянул передние лапы далеко вперед, широко зевнул, демонстрируя острые белые клыки, и уселся, внимательно глядя на меня.

Аппарат продолжал пищать. На панели ретранслятора настырно мигала красная лампочка вызова, что означало — на связь хочет выйти руководство.

Я допрыгал до вращающегося стула, тяжело плюхнулся на сиденье и крутанулся к столу. Одним движением снял с крючка наушники, накинул их на голову, придвинул поближе к лицу микрофон на гибкой ножке и переключил нужный тумблер на панели.

В наушниках сразу же раздался громкий статический треск, который незамедлительно затих, сменившись ровным гулом чистой линии.

— Четвертый смотровой пункт, как слышно? — раздался голос диспетчера.

Я нажал кнопку тангенты.

— Слышу вас, диспетчер. Четвертый смотровой пункт на связи. Дозорный-егерь РИ-И-ноль-ноль-три-четыре-семь-восемь-Б, Багрицкий Егор Дмитриевич, — отчеканил я заученную формулу, дивясь, как легко эти цифры слетают с моего языка.

— Дозорный, в вашем направлении двигается конвой с караваном в сторону Эс-Э-Эр, — сухо проинформировал голос на том конце. — Зная ваше текущее физическое положение, руководство все понимает, поэтому дали запрос заранее подготовиться к сопровождению от заданных координат до эльфийской территории, где сопровождением займутся остроухие.

Я чуть не поперхнулся воздухом от таких новостей.

Сопровождение? Хм, выходит, я сижу здесь не только для того, чтобы следить за миграцией обычного зверья, отстреливать демоническую саранчу из Разлома и гонять особо наглых браконьеров, но мне еще и вменили в обязанности сопровождать какие-то торговые или государственные конвои с караванами?

Пока диспетчер делал паузу, я попытался глубоко порыться в памяти прежнего владельца тела, чтобы найти хоть какую-то информацию по этому поводу, и, на удивление, кое-что выудить удалось.

Здесь действительно регулярно ходят наземные караваны из Российской Империи на территорию Свободных Эльфийских Резерваций. Причина оказалась банальной до безобразия: по густому непроходимому лесу с его болотами, оврагами и буреломами пустить тяжелый колесный или гусеничный транспорт было крайне проблематично.

А использовать для этих целей летательную технику запрещалось категорически, так как на эльфийской земле банально негде было приземлиться, потому что ни одной вырубленной площадки не было, а сами остроухие говорили, что в этой местности царит какая-то древняя эльфийская магия, которая мешает полетам всех летающиих аппараты и они даже понятия не имеют как ее обуздать.

В памяти старого владельца была даже информация о том, что империя предприняла несколько попыток провести летные экспедиции, но все они не увенчались успехом. Десяток разбитых самолетов-вертолетов, благо только, что все пилоты успели катапультироваться.

Какой-то бермудский треугольник получается, блин…

Вот поэтому и выходило так, что грузы везли наземным путем по проложенным тропам и трактам. Но так как местность здесь была, мягко говоря, не самая доброжелательная, работа эта считалась крайне опасной. Тут регулярно случались сезонные миграции разного рода дикого и очень агрессивного магического зверья, которое плевать хотело на мирные договоры между расами.

К тому же, помимо обычных хищников-переростков, в этих краях обитали так называемые «реликты».

Стоило мне только вспомнить это слово, как у меня даже на затылке волосы зашевелились. Реликты — это были огромные страшные существа, возраст которых исчислялся несколькими сотнями лет. Они обитали в определенных, строго очерченных ареалах глубоко в тайге, но иногда, подчиняясь каким-то своим, ведомым лишь только им одним природным позывам, начинали непредсказуемо перемещаться из зоны в зону.

И упаси господь попасться этой древней твари и ее свите из более мелких хищников кому-нибудь на пути. Если караван натыкался на движущегося реликта — все, пиши пропало. Ни рожек, ни ножек не останется ни от охраны, ни от груза. Все будет уничтожено.

— Вас понял, — ответил я в микрофон сдержанно, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и уверенно. — Когда ожидается прибытие?

— Через два дня. Высылаю координаты.

В подтверждение его словам, из приземистой квадратной железяки, стоящей на самом краю стола и подозрительно напоминающей старый добрый факс, с характерным жужжанием стал выдвигаться белый лист бумаги, на котором быстро отпечатывались ряды цифр и топографических отметок.

— Принято, — коротко отозвался я, оторвав еще теплую полученную распечатку и взяв ее в руки.

— Готовьтесь, дозорный. Разведайте обстановку заранее, проверьте маршрут, чтобы не было сюрпризов и проверьте гравиборд на исправность. Конец связи.

В наушниках щелкнуло, и говоривший отключился, оставив меня наедине с тишиной бункера, ветром за окном и гудением аппаратуры. Я тоже не стал долго думать, стянул с головы наушники и повесил их на крючок, отодвинув микрофон в сторону.

Грави… что? Ладно, потом гляну, что оно такое.

— Чтоб не было сюрпризов, значит, — мрачно буркнул я себе под нос, откидываясь на спинку стула и проигрывая в голове только что всплывшие чужие воспоминания про огромных хищных существ. — Да тут наличие таких тварей, которые могут по какому-то внезапному стечению обстоятельств начать перемещаться из точки А в точку Б уже само по себе один большой сюрприз, после которого потом костей не соберешь…

Я почесал заросший щетиной подбородок, глядя в окно на заснеженный лес.

Интересно, а вообще существуют ли в природе какие-то действенные способы их отпугнуть или отвадить от дороги? Наверняка же есть какие-то шумовые гранаты, химические репелленты или магические амулеты, раз уж тут такое творится. Не могут же люди просто идти на удачу, надеясь, что пронесет. Надо будет покопаться в ноуте или почитать должностные инструкции, которые наверняка где-то здесь валяются.

Еще было бы неплохо свои запасы продовольствия проверить в подсобке, или где они тут хранятся…

Я положил распечатку на стол перед собой и внимательно посмотрел на свежие данные, которые оказались обычными числовыми координаты долготы и широты с привязкой к квадратам патрулирования.

Подвинув бумагу к развернутой топографической картой участка, я смог без особых проблем прочитать их и сопоставить с местностью. Егерский опыт картографии никуда не делся.

Точка, где я должен был встретить имперский караван, находилась на юго-востоке от моего смотрового пункта, примерно…

Я приложил пальцы к масштабу, прикинул расстояние и тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— … в четырех километрах пешего хода по сугробам. Отлично. Просто песня.

А заканчивался этот запланированный маршрут уже у самой границы со Свободными Эльфийскими Резервациями. Суммарно от точки встречи до места, где я передаю конвой эльфам, мне следовало пройти порядка пятнадцати километров по пересеченной местности. Пятнадцать километров! Да в моем нынешнем состоянии это просто смешно.

Оставалось надеяться мне позволят хотя бы присесть на какие-нибудь козлы телеги, если они там есть, или на еще какую местную самоходную табуретку, которая тащит груз. А иначе все грозится превратиться в лесное шапито.

Да и вообще стало чертовски интересно, что именно представляет из себя этот «караван» в мире, где соседствуют автоматические турели и магия. Лошади-тяжеловозы? Упрямые северные мулы? А может, какие-нибудь огромные самоходные роботы в упряжи, шагающие на механических лапах по снегу?

Пока я сидел и предавался размышлениям, пытаясь представить себе грядущее мероприятие, ретранслятор на столе снова требовательно запищал. Но на этот раз на панели стала мигать лампочка желтого цвета.

Я вновь накинул на левое ухо наушник и подвинул к губам микрофон, щелкнув нужным тумблером.

— Слушаю, — спокойно произнес я.

— Ну что, тебя уже обрадовали? — раздался в динамике женский голос, сопровождаемый легким потрескиванием статики.

— Ты про сопровождение? — уточнил я, глядя на лежащую перед глазами распечатку. — Да, обрадовали. Сказали готовиться. А ты-то откуда знаешь?

Этот вопрос меня действительно заинтересовал, потому что меня командование предупредило заранее исключительно из-за моей травмированной ноги, чтобы я успел хоть как-то привести себя в порядок. Но откуда эта информация у соседки?

— Мне тоже передали информацию по моим каналам, сказали подготовиться к приему заранее, — будничным тоном ответила Наира. — В нашем квадранте общая активность существ и дикого зверья после вчерашнего прорыва из Разлома немного поднялась. Видимо, шум от турелей их растревожил, поэтому… ну да ладно, это лирика. Как дела вообще? Рассказывай. Вспомнил хоть, кто такой и как зовут?

Я слушал ее и невольно улыбнулся. Интересно, это вообще все эльфы такие говорливые и простые в общении, или мне просто попалась такая особенная соседка, которая за время сидения в бетонной коробке посреди тайги из-за устава и молчания уже потихоньку с ума сходит?

— Егором меня зовут, память не подвела, — ответил я, решив придерживаться своей легенды о частичной амнезии.

Она коротко хмыкнула. По крайней мере мне так показалось сквозь радиопомехи.

— Значит, не совсем память потерял, котелок еще варит, это очень хорошо. Я малость даже сомневаться начала и, буду честна, когда тебя притащила, то посмотрела на жетон, — она лукаво улыбнулась.

Вот как, знала мое настоящее имя и ни на секунду не смутилась, когда я назвал себя Егором, но не был уверен? Мастерски владеет мимикой, ничего не скажешь.

— И раз уж ты на ногах, не хочешь пройтись? Все равно задача на ближайшие дни предстоит общая, надо бы маршрут проверить.

— Можно, — без особых раздумий отозвался я. Проверить тропу перед караваном — святое дело, особенно сейчас. — Начнем с граничащей территории, проверим стык, а затем пойдем дальше осматриваться по маршруту.

— Идет, — легко согласилась эльфийка. — Через сколько сможешь выдвинуться?

Я бросил взгляд на часы, висящие над мониторами системы слежения, затем посмотрел на свою больную ногу. Нужно было применить заклинание, перебинтовать рану, нормально поесть и собраться.

— Давай часа через два, — прикинув время, ответил я.

— Договорились, — бодро ответила Наира. — Тогда жду тебя к одиннадцати на границе у третьего сигнального столба. Оденься теплее, ветер сегодня злой.

— До встречи, — сказал я и щелкнул тумблером, обрывая связь.

Кот продолжал делать вид, что он совершенно не знает о существовании еды, и с самым деловым видом вылизывал заднюю лапу, растопырив подушечки, которую вытянул вверх аки балерун. Я протянул руку, только-только собираясь погладить его по макушке, как он тут же ловко увернулся и недовольно зыркнул на меня, мол: «Руки не распускай, двуногое. Если я тут сижу, это еще не значит, что меня можно трогать без разрешения».

Ну и пожалуйста, больно-то и хотелось.

Я развернулся на вращающемся стуле обратно к столу, подхватил руками больную ногу, задрал ее и аккуратно уложил пяткой на край столешницы. Положив ладони прямо поверх бинтов и металлических шин на место травмы, я прошептал, прикрыв глаза:

— Малое исцеление.

На самом деле, я понятия не имел, нужно ли мне делать все это с таким глубоким сосредоточением, словно я тут какое-то древнее колдовство совершаю, или достаточно было просто проговорить название мысленно. Но сделал по наитию. Главное, что результат не заставил себя ждать: из ладоней в ногу плавно потекло приятное тепло, которое, как и вчера вечером, сразу же уняло боль. Мышцы расслабились, и я почувствовал, как залечивается еще какая-то доля полученного увечья.

Снимать повязку и сравнивать разницу «до» и «после» я не стал, потому что банально было лень тратить время на эту бесполезную процедуру только ради того, чтобы просто посмотреть.

Перед глазами привычно мигнул полупрозрачный текст.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: навык «Малое Исцеление» применен. Перезарядка составляет 4 часа].

Я раздраженно выдохнул.

— Да что ты заладила одно и то же. Я это уже прекрасно запомнил. Ты лучше уведомляй меня, когда навык перезарядится и будет готов к использованию! — вслух посетовал я на эту бестолковую информационную панель. — Вот от этого реальный прок будет.

Ответа не последовало. Пространство в бункере оставалось тихим, только ветер выл за окном да кот продолжал вылизываться.

Прошла секунда.

Другая.

Третья.

Я уже решил, что эта штука в голове работает исключительно как глупый справочник, не способный на гибкие настройки, и собирался убирать ногу со стола.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Запрос понятен. Уведомление о готовности умения к применению будет осуществлено].

— Ого! — не сдержал я искреннего удивления, даже брови на лоб полезли. — А что, так можно было, что ли⁈

Наконец-то от этой хреновины появится какая-то практическая польза. Ну, кроме того факта, что она и так подкидывала мне информацию для размышлений, объясняла, с какой ерундой я вообще тут столкнулся, и как всем этим добром пользоваться. Если она еще и функции секретаря возьмет на себя, то жить станет чуточку проще.

Спустив ногу на пол, я осторожно перенес на нее вес. Терпимо. Даже лучше, чем вчера. Подхватив костыль, который, как оказалось, я забыл вчера здесь, я неспешно поковылял на кухню. В животе предательски заурчало, и игнорировать этот зов было себе дороже, особенно перед выходом на мороз.

Зайдя в кухонный закуток, я открыл навесной шкафчик и провел ревизию того, что приметил вчера. Выбор был спартанский: банки с тушенкой, несколько упаковок сублимированного супа в брикетах да банка сгущенки. Суп я вчера уже ел, так что повторяться не хотелось.

Я быстро разогрел на сковородке банку тушенки. Кухня тут же наполнилась знакомым мясным духом с нотками лаврового листа и других специй. Пресные армейские галеты, как оказалось, с мясом заходили на ура. Следом заварил чай, щедро бахнул туда три ложки сгущенки и запил завтрака, наконец-то приводя желудок в норму.

Сытость слегка разморила, но рассиживаться было некогда; Наира ждать вряд ли будет, судя по ее характеру, да и проверку маршрута никто не отменял.

Оставив посуду в раковине, я двинулся в спальню собираться.

Одеваться долго не пришлось, поскольку со вчерашнего дня на мне так и остался свитер со штанами и двойной парой носков. И, что удивительно, сказать, что я упрел… да нет, не сказал бы.

Черт! Камин!

Пропрыгав до него, булькая содержимым желудка, я успел кинуть пару кусков березовой коры и мелкой стружки, чтобы на остатках угля занялось пламя. Вот же система, а! На автоматические турели не поскупились, а на нормальное отопление для служивого зажилили. Ну что за засранство?

Но если подумать, то где было иначе?

Намотал шарф, натянул шапку и надел куртку-полярку, застегнувшись на все доступные змейки и пуговицы, после чего обулся.

Толкнув тяжелую шлюзовую дверь, я вышел наружу.

Наира не обманула — ветер на улице был действительно злой. Он налетел сразу же, ударив в грудь, словно пытался затолкать меня обратно в бункер. Стылый воздух обжигал лицо, заметая мелкую колючую крошку снега прямо в глаза и за пазуху. Пространство вокруг гудело глухим тревожным басом: вековые сосны раскачивались, скрипя промерзшими стволами, небо висело низко, затянутое серой пеленой, не предвещая ничего хорошего на остаток дня. А ведь только утро!

Договор был встретиться у третьего сигнального столба на границе секторов. Я помнил по вчерашнему обходу, где это находится — примерно в полукилометре от моего поста, если идти вдоль линии Разлома, прямо на стыке с эльфийской территорией.

Дорога заняла у меня почти полчаса, но благо, что к столбам были проложены тропинки, а не приходилось идти по сугробам. Еще то удовольствие знаете ли. Турели на своих постаментах провожали меня поворотами объективов, контролируя периметр.

Наконец сквозь снежную пелену впереди замаячил высокий бетонный столб, выкрашенный белой и красной краской. На его вершине крепилась какая-то закрытая распределительная коробка с потухшим фонарем, а ниже был закреплен потертый металлический щит с имперским двуглавым орлом. Сразу за этим столбом начиналась условная граница, за которой ответственность Российской Империи заканчивалась.

Наира уже была на месте.

Она стояла у самого столба, опираясь спиной на бетон, одетая в зимнюю парку, плотные штаны в клетку и ботинки на шнуровке. Голову закрывал глубокий капюшоном с меховой опушкой, а нижняя половина лица закрыта шарфом крупной вязки. Из-за спины виднелся ствол снайперской винтовки.

Когда я подошел на расстояние нескольких метров, она, заметив движение, оторвалась от столба и приветственно помахала рукой в рукавице.

— Привет, — громко сказал я, подходя ближе и стараясь перекричать завывание ветра.

Она кивнула. Я увидел, как в уголках голубых глаз собрались морщинки — она явно улыбнулась в ответ, хоть губы и были скрыты под слоями ткани.

Перемена на лице случилась так быстро, что я не успел среагировать

В одно неуловимое движение она опустила руку к бедру и также молниеносно вскинула ее вновь, наставив на меня дуло крупнокалиберного пистолета.

В поведении эльфийки я не видел ни капли логики, потому что… ну зачем спасать из капкана, две недели выхаживать больного парня, тратить медикаменты и время, рисковать попасть под трибунал за нарушение устава, чтобы затем отвести его подальше от бункера и пристрелить?

Но, как говорили старики в моем мире, неисповедимы пути господни. В бога-то я сам особо не верил, никогда никого за это не осуждал, не спорил, ведь каждый имеет собственное право верить хоть во что-нибудь. Иногда вера — это единственное, что у нас есть, чтобы не сойти с ума и продолжать двигаться дальше по жизни, особенно когда вокруг творится откровенная чертовщина.

Мои руки невольно стали подниматься вверх. Спорить с крупнокалиберным стволом, что смотрел прямо в грудь, занятие, мягко говоря неблагодарное и бесперспективное. А создавать дополнительное напряжение тем более.

— Не шевелись, — сказала она сквозь завывания метели.

— Что происходит⁈ — спросил я, перекрикивая злой секущий ветер.

— Я сказала: не шевелись! Тварь у тебя за спиной!

Тварь⁈

Конечно же, как и любой здравомыслящий человек, не обделенный базовым инстинктом самосохранения, я не мог не повернуть голову и не глянуть, что же там за тварь такая находится позади. Рефлексы сработали сами собой.

— Стой-стой-стой!!! — заорал я во все горло, делая неуклюжий шаг в сторону на здоровой ноге и отчаянно размахивая руками, намеренно перекрывая собой «тварь», которую приметила эльфийка.

Когда и как котяра успел выскользнуть за мной следом на улицу, оставалось загадкой века. Я ведь помнил, как закрывал шлюзовую дверь бункера. А теперь этот усатый партизан, брезгливо морща нос от летящего в морду снега, махал крылышками и совершенно нагло летел по моему следу, пока уверенно не спикировал и не уселся мне прямо на плечи, вцепившись когтями в ткань куртки.

Эльфийка смотрела на нас, не отводя пистолета и продолжая держать палец у спусковой скобы.

— Что это значит? — спросила она, напряженно переминаясь с ноги на ногу в глубоком снегу.

— Это… это Ночес! — выдал я, на ходу придумывая хвостатому кличку. — Мой кот!

— Егор, ты совсем с ума сошел? Какой кот? У него крылья, шкура как у твари из Разлома и глаза без зрачков!

Как она умудрилась рассмотреть его глаза при таком ветре со снегом, ума не приложу. Наверное, эльфийское зрение действительно чем-то отличалось от человеческого. Но сейчас меня смущало другое. Наира ведь две недели ходила ко мне в бункер, отбивала дежурную морзянку в штаб по рации, и при этом ни разу не пересеклась с котом? Как такое возможно? Он что, все это время целенаправленно скрывался от нее где-то под стеллажами или за ящиками?

Но еще более непонятным было то, что я не мог припомнить, как ни пытался копаться в чужих воспоминаниях, был ли этот кот здесь раньше. То есть был ли у Егора этот необычный питомец до моего перерождения, или животина приблудилась совсем недавно? Ответа в голове не находилось.

— Опусти пистолет, пожалуйста! — я продолжал держать руки на виду, стараясь не делать резких движений.

— Мр? — подал голос Ночес, продолжая невозмутимо стоять у меня на плечах, задрав хвост трубой и балансируя на ветру, словно наставленный на нас пистолет его совершенно не касался.

— Он абсолютно безопасен и безвреден, не нужно в него стрелять, — попытался я сбавить градус.

— У нас есть протокол, — продолжала нажимать Наира, и ствол в ее руках даже не дрогнул. — Мы должны истреблять всех тварей из Разломах тварей без исключений, — жестко подчеркнула она.

— Где доказательство, что он из Разлома? — задал я резонный вопрос.

— Да ты издеваешься… у него крылья!

— Да мало ли у каких существ тут крылья в лесу! — перебил я ее. — Сама же знаешь, что тут магических тварей полным-полно!

— А шкура⁈ Она же один в один, как у них!

— Но он безвреден! Если бы он хотел меня убить, то разодрал бы уже глотку давным-давно, потому что живет со мной не первый день.

— Да? Тогда почему я его ни разу не видела? — задала она вопрос, которым я и сам уже успел озадачиться.

— Много ты котов знаешь, которые идут к чужим при первой встрече? — удивился я, вскинув брови и вспоминая кошачьи повадки.

Сколько помню своих друзей по молодости, у которых была домашняя живность, так редко чей кот сам шел знакомиться с пришедшим человеком. Обычно они мгновенно испарялись, уходили за диваны, под шкафы или ванную, и ждали там часами, пока подозрительный гость не уйдет восвояси.

— Может, это реликт какой, а? — продолжал я. — Опусти пистолет, он ничего не сделает. Обещаю.

Повисшая пауза продолжала держать в напряжении за чудного кота, ведь его жизнь оставалась в руках эльфийки. Наира стояла в паре метров от меня, продолжая держать нас с Ночесом на мушке. Она явно боролась с собой. С одной стороны был вбитый в голову военный устав и железные протоколы безопасности, а с другой — обычная человеческая, точнее эльфийская логика. Ведь твари из Разлома кидаются сразу, рвут на куски, не зная пощады, а эта сидит на плече у дозорного и мирно урчит, грея шею.

Кот на плече тихо переступил лапами, устраиваясь поудобнее на ключице, и даже не подумал шипеть или распускать когти.

Наконец она выдохнула. Сквозь крупную вязку шарфа, скрывающего нижнюю половину ее лица, вырвалось и тут же растаяло на морозе густое белое облако пара. Наира опустила руки, отвела ствол в сторону, одним движением сунула пистолет обратно в кобуру и выпрямилась.

— Если он сделает хоть одно резкое движение, которое мне не понравится, я его пристрелю, — голос ее звучал глухо, но предельно серьезно. — А если на него сработает сигналка, то отвечать будешь сам, понял?

— Нам вообще с тобой контактировать запрещено, — отметил я, улыбнувшись и подмигнув ей.

— Ладно, — сказала эльфийка, мотнув головой в капюшоне и тем самым закрывая тему. — Как нога?

— Жить буду, — я кивнул, перенося часть веса на костыль и поудобнее перехватывая перекладину. — Ну что, приступим к осмотру?

Дальше мы пошли уже вместе, планомерно двигаясь вдоль границы, разделяющей два государства, и к моему счастью, этот путь тоже шел по тропинкам.

Процесс этот был мне знаком до боли в суставах: мы осматривали периметр и прилегающие к нему квадранты, внимательно читая снег. Взгляд автоматически цеплялся за каждую сломанную веточку, вмятину на насте, проверяя наличие чужих следов, вмешательства в системы обороны или свидетельств работы ушлых браконьеров. Но лес оставался чист, если не считать цепочек следов обычного мелкого зверья.

Снежная крошка продолжала мести в лицо, хотя порывы ветра стали ощутимо реже.

— Слушай, — вдруг подала голос Наира, перешагивая через заснеженный поваленный ствол. — А с чего ты вдруг такой разговорчивый стал?

— Не понял? — ответил я, не отрывая взгляда от очередного сектора, где между соснами тянулась едва заметная нить охранного контура.

— Ну, мы с тобой тут три года рука об руку. Я понимаю, что устав, требование неконтакта, но… разве тебе не одиноко было все это время? С ума не сходишь? Я все пыталась с тобой связь наладить, а ты с постной миной ходил и столбом притворялся. А тут бац, и такой разговорчивый. Не верю я, что все дело в том, что я тебя спасла или из-за твоей ретроградной амнезии. Колись, что случилось, что ты изменил свою позицию?

Я шагал рядом, тяжело опираясь на костыль. Кот продолжал невозмутимо балансировать на моих плечах, мотыляя пушистым хвостом и время от времени растопыривая крылья, словно ловя ими порывы ветра как парусом.

Ну вот и что ей сказать? Что я попал в неизвестный мне, но очень технологически похожий мир, только где-то на развилке мы пошли по разным путям? Что в этом теле теперь сидит семидесятилетний пенсионер-попаданец?

Не думаю, что вываливать подобные детали хорошая идея. Еще сочтет, что я точно тронулся.

— Не знаю, — сказал я спокойно, продолжая пробираться через сугроб. — Я действительно многое не помню. Но и ты всей правды не говоришь, — я тихо хмыкнул, бросив на нее быстрый взгляд.

— Что ты имеешь ввиду? — эльфийка заметно удивилась. Или, по крайней мере, ее голос и легкий наклон головы очень натурально изобразили эту эмоцию.

— Ты знала, как меня зовут, потому что брала мой ключ, а он находился на одной цепочке рядом с жетоном. Не верю, что ты не осмотрела его, пока я валялся без сознания.

Она остановилась, тяжело вздохнув.

— Ла-а-а-адно, сыщик, — Наира примирительно подняла руки. — Ты меня раскусил. Да, я смотрела жетон, но хотела проверить, насколько плохи дела с твоей головой. Как оказалось, все не так плачевно. Даже имя сразу вспомнил… или угадал, — она пожала плечами, разведя руки в стороны.

— А что до моей разговорчивости… — продолжил я, — и сам не знаю, почему столько времени избегал общения.

— Но ведь должна же быть причина! — она сделала шаг навстречу и чуть наклонилась, пытливо заглядывая мне прямо в глаза и заложив руки за спину. — Не может быть, что ты просто три года целенаправленно избегал общения со мной. Неужели я настолько некрасивая, что ты постоянно взгляд отводил?

Весь наш диалог я усиленно пытался найти в обрывках памяти прежнего Егора хоть какие-то фрагменты, объясняющие, почему события складывались именно так. Но ни единой веской причины не находил. Молодой парень явно не был закоренелым расистом, ненавидящим длинноухих. Просто Наира ему… была неинтересна? Нет, тоже не то.

Скорее он просто старательно делал вид, что по ту сторону баррикад находится абстрактный солдат, который выполняет свой долг и несет службу точно так же, как и он сам. И все. А если в имперском указе черным по белому сказано «не контактировать», значит, будучи человеком военным и прямолинейным, он это правило выполнял неукоснительно.

— Вопрос с подвохом, не находишь? — я повернулся к ней и окончательно остановился, давая больной ноге небольшую передышку.

— Нахожу, конечно, — Наира стянула шарф, широко и совершенно искренне улыбаясь. Мороз тут же тронул румянцем ее бледные щеки. — Так что, придумал отмазку?

— Красоты тебе не занимать, — ответил я просто, потому что врать тут было не о чем: внешность у нее действительно была выдающаяся. — Но с каких пор эльфиек интересуют простые человеческие мужчины?

— Егор, уже мы три года в изоляции, тут не то что с представителем другой расы, а вон даже с твоей летающей тварью разговаривать начнешь поневоле, лишь бы голос услышать, — ответила она, присаживаясь на корточки у какой-то хитрой механической ловушки со своей стороны границы и ловко проверяя натяжение пружины. — А за комплимент спасибо, — она хитро скосила на меня глаза снизу вверх. — Давно их не слышала.

— Могу говорить почаще, если в этом есть острая необходимость, — добродушно пошутил я.

Перед внутренним взором невольно промелькнула картина из недавнего прошлого: нагая стройная эльфийка, бесшумно проскальзывающая мимо моей койки, пока я валялся в бреду у нее в бункере. Можно смело сказать, что за последние лет тридцать моей отшельнической жизни это был один из самых красивых моментов.

На мой комментарий Наира лишь снова улыбнулась, поправляя капюшон, но отвечать ничего не стала.

Закончив осмотр спорного участка, мы кивнули друг другу на прощание и разошлись каждый вглубь своего квадранта.

Я медленно двигался по своему маршруту, сканируя глазами подлесок. Но все было в абсолютной норме. Здесь снег лежал нетронутым ковром, стволы деревьев не имели свежих отметин от когтей, а запахи леса оставались чистыми, без примеси пороха или гнилостной вони тварей из Разлома. Хм… а вот это интересно. Мысль пришла как-то сама по себе, потому что я никакого запаха от Разлома ранее не ощущал. Наверное, прежний Егор имел с ними довольно близкий контакт, раз смог заполучить такой опыт.

Постепенно злой ветер улегся.

— Ну и зачем ты мне подругу напугать вздумал, а? — спросил я у кота, аккуратно потрепав его по маслянисто-черному затылку сквозь плотную перчатку.

— Мрэ? — издал он с явной вопросительной интонацией, после чего сильно оттолкнулся от моих плеч, вспорхнул и, уцепившись за толстую кору ближайшей сосны, стал остервенело драть ее когтями. Снежная пыль и щепки так и полетели во все стороны.

— Вот тебе и «мрэ», — проворчал я, провожая его взглядом.

Затем я вспомнил о висящем в воздухе вопросе.

— Так, Система, а что по вчерашнему заданию, где я должен был получить опыт за оснащение и перезарядку турелей, а? Почему никакого уведомления не пришло по завершению?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Проделанная работа принесла вам дополнительный опыт, однако его не хватает для получения нового уровня и изучения навыка].

Текст послушно всплыл перед глазами полупрозрачными буквами.

— Хм… значит, выходит, что мне с каждым уровнем нужно будет получать все больше опыта?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: верно].

— И сколько опыта у меня на текущий момент? Какой уровень вообще?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Багрицкий Егор, уровень: 2. Шкала опыта для перехода на следующий уровень заполнена на 50 %].

— Половина, значит, — я задумчиво хмыкнул, останавливаясь посреди тропы. — И что я должен делать для того чтобы быстрее заполнять шкалу?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Каждая выполненная задача приносит опыт. Я могу лишь акцентировать внимание на особо значимых].

— Очень развернутый и конкретный ответ, ничего не скажешь, — с сарказмом процедил я сквозь зубы.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: ¯\_(ツ)_/¯]

Светящийся смайлик, сложенный из символов, провисел в воздухе пару секунд и растаял.

— Ах ты… железяка поганая! — не выдержал я, в сердцах махнув рукой в пустоту.

Никак иначе я ее обозвать в данный момент не смог. Плечами она, видите ли, пожимает, ишь! Мало того, что ничего толком не ответила на конкретный вопрос, так еще и лыбится цифровой рожей да ручками разводит. Тьфу ты! Сам разберусь со временем, тоже мне великая тайна.

Завершив обход и убедившись, что на вверенной территории царит порядок, я повернул обратно. Путь к дому дался легче: во-первых, ветер перестал мешать идти, а во-вторых, мысль о том, что скоро можно будет оказаться в тепле, изрядно прибавляла сил.

Вернувшись к бункеру ближе к обеду, я решил не идти сразу в жилой отсек. Меня мучил вполне бытовой, но крайне важный вопрос обеспечения. Я обогнул бетонный периметр с другой стороны и подошел ко второй тяжелой металлической двери, которая, судя по плану здания, вела в продуктовую подсобку.

Приложив магнитную карту, я толкнул створку. В лицо пахнуло знакомым, немного сырым запахом земли, пыли и корнеплодов. Помещение внутри оказалось классическим погребом, только встроенным в массивный армейский дот. Вдоль стен тянулись прочные деревянные стеллажи, на которых царил строгий порядок.

В нижних ящиках лежала крупная картошка. Рядом покоилась морковь, тугие кочаны капусты и даже несколько сеток с репчатым луком. На полках повыше стройными рядами выстроились железные банки с армейской тушенкой, сгущенкой, рыбными консервами и крупами в плотных целлофановых пакетах. Судя по свежему виду овощей и отсутствию гнили, провиант сюда завозили относительно недавно.

— О-о-о-о! — протянул я, чувствуя, как на лице сама собой расплывается довольная улыбка. — Вот это уже совсем другое дело.

Душа человека, который привык питаться нормальной пищей, а не сублиматом, откровенно радовалась такому зрелищу. Это вам не паршивую лапшу из пакетиков кипятком заливать, портя себе желудок. Тут, имея такие запасы, и борща наварить можно, чтоб ложка стояла, и супов всяких разных сообразить, и картошки нажарить.

Для полного кулинарного счастья не хватало только нормального свежего мяса. Тушенка вещь, конечно, хорошая и питательная, но со свежениной ни в какое сравнение не идет. Впрочем, это дело наживное. Оружие у меня есть, опыт выслеживания зверя никуда не делся, да и «Зоркий глаз» теперь в арсенале имеется. Важно будет только разобраться, кто именно здесь обитает, и на кого можно охотиться, не рискуя нарваться на местный краснокнижный вид или очередного монстра. Но этой задачей я займусь немного попозже.

Сейчас главной целью было плотно пообедать горячим, дать отдых уставшему телу и в очередной раз подлатать ногу, чтобы к прибытию имперского каравана быть в максимально возможной форме.

Я набрал в подол куртки несколько крупных картофелин, прихватил луковицу с морковкой, подцепил банку мясных консервов и с чувством глубокого удовлетворения похромал к себе на кухню.

Сытный обед из горячей картошки с тушенкой сделал свое дело. Тело наконец-то расслабилось, меня перестало знобить, а в голове немного прояснилось. Удивительно все-таки, как мало нужно человеку для счастья, когда он устал и промерз: тарелка горячей еды и тепло от печи.

Перемыв скопившуюся с утра посуду, я вернулся к рабочему столу в смотровой комнате. До заката оставалось еще прилично времени, и тратить его впустую, просто пялясь в потолок или окно, было бы глупо. Ситуация с караваном, эльфами и собственным перерождением требовала хоть какой-то базы для понимания, где я вообще нахожусь.

Вчера я уже бегло изучил карту Империи, но тогда голова гудела, а мысли путались. Сейчас же я решил подойти к вопросу основательно.

Я сел на вращающийся стул, подтянул утреннюю распечатку с координатами от штаба и развернул подробную топографическую карту нашего квадрата. Палец медленно заскользил по плотной бумаге, отсчитывая сетку координат.

Так… долгота, широта. Вот здесь находится мой смотровой пункт. Вот здесь — граница со Свободными Эльфийскими Резервациями. А вот тут, судя по всему, должна пролегать тропа, по которой пойдет имперский конвой.

Я прикинул в уме масштаб, сопоставил расстояния и пришел к весьма интересному выводу. Если попытаться наложить эту местность на географию моего родного мира, то получалось, что мой бункер и Разлом находились аккурат недалеко от того места, где находился Вильнюс. Ну, по крайней мере, так выходило по координатам. Леса, болота… рельеф вполне соответствовал прибалтийским пейзажам, если убрать из уравнения бездонную дыру в земле, из которой лезут монстры.

Та-а-а-ак. С локальным расположением разобрались. Но хотелось взглянуть на картину пошире. Чего у нас вообще творится с геополитикой на шарике?

Я отодвинул топографические листы в сторону и принялся выдвигать ящики стола, роясь в накопившейся там макулатуре. Перебрал старые журналы дежурств, какие-то инструкции по технике безопасности, бланки отчетов. Наконец, в самом нижнем ящике пальцы наткнулись на плотно сложенный картон.

Вытащив находку на свет, я обнаружил задрипанную, затертую на сгибах политическую карту мира. Видимо, прежний Егор тоже иногда коротал время, изучая страны, потому что края бумаги были оклеены прозрачным скотчем, чтобы не рассыпались окончательно.

Рядом стоял рабочий ноутбук с массивный антиударный корпусом и, чтобы была возможность лучше разобраться с географией, я решил все же посмотреть на мир с более современных технологий, а не раритета царских времен.

Раскрыв ноутбуку, запустив его и подождав, пока он запустится, я раскрыл браузер и открыл карту мира.

Ну-с, посмотрим.

Первым делом я окинул взглядом континенты. Евразия, Африка, обе Америки, Австралия — слава богу, глобальных тектонических сдвигов не произошло. Материки сохранили свои привычные очертания. Правда, в Тихом и Атлантическом океанах виднелись какие-то россыпи мелких островов, которых в моем мире точно не существовало. Допустим. Видимо, здешняя матрица дала сбой при копировании, и не смогла сгенерировать все идеально гладко. Ну да пес с ним, мелочи жизни.

А вот политические границы заставили меня пододвинуться к монитору поближе и едва ли по привычке не попробовать поправить очки на носу, коих не было.

Российская Империя. Вчерашнее впечатление оказалось абсолютно верным — она была просто колоссальной. Я потянул мышкой от восточных окраин, где желтела Японская… стоп.

Я прищурился, вчитываясь в мелкий шрифт на островах. «Японская Демократическая Республика».

— Чего? — вслух удивился я.

Самураи, значит, в демократию подались? Никакого императора, никаких милитаристских замашек? Вот это поворот. Черт знает, как так вышло исторически, но факт оставался фактом.

Дальше курсор пошел на запад, пересекая бесконечные просторы Сибири и Урала. Границы Империи уверенно поглощали привычные мне территории. Как я и заметил вчера: Финляндия с Гельсингфорсом в составе. Польша — наша губерния. Огромный кусок Аляски с Ново-Архангельском надежно закрашен имперским цветом. Украина, Беларусь — все это было единым монолитным государством без каких-либо внутренних границ.

А вот на месте стран Балтии и моего родного Калининграда сияло ярко-зеленое пятно с надписью: «Свободные Эльфийские Резервации».

Я перевел взгляд южнее. А что там с Китаем?

— О, ну хоть эти не подвели! — я усмехнулся, разглядывая огромную красную территорию.

Территория была знакомой до боли, но с одной маленькой, но очень важной деталью. Остров Тайвань был выкрашен в тот же самый глухой коммунистический красный цвет. Никаких спорных территорий. Коммунизм в Азии цвел полным цветом и находился в самом расцвете сил.

А соседи их? Я сдвинул взгляд на Корейский полуостров.

— О как… — вырвалось само собой.

Целое государство. Одна-единственная Республика Корея, от континентальной границы до самого южного побережья. Никакого разделения по тридцать восьмой параллели, никаких северян и южан.

Бегло пробежавшись по остальной Европе и Ближнему Востоку, я пришел к выводу, что там все осталось более-менее на своих местах, если не вникать в тонкости названий столиц.

Затем я посмотрел через океан. США. Точнее, судя по надписи — ОША. Объединенные Штаты Америки. В принципе, от перемены мест слагаемых суть явно не поменялась.

Снова вернулся в Европу, поглядел на Британию. Островное королевство гордо носило свое имя, а вот в Африке и Азии половина территорий была закрашена в британские колониальные цвета.

Я так глубоко ушел в изучение этой измененной, но до боли знакомой географии, бормоча себе под нос и анализируя возможные исторические развилки, что совершенно потерял счет времени.

За окном стемнело. Серый день незаметно перетек в зимние сумерки, а затем и в плотную таежную ночь. За стеклом ничего не было видно, лишь изредка автоматические турели подсвечивали периметр прожекторами и замирали, явно что-то анализируя, а затем выключали яркий свет и продолжали сканирование.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое исцеление» готов к использованию.]

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

— Надо же, сработало, — сказал я, отрываясь от монитора.

Аккуратно свернув карту по старым сгибам, я убрал ее обратно в ящик стола, после чего закрыл ноутбук и, откатившись на стуле немного назад, привычным уже движением закинул больную ногу на столешницу и закрыл глаза.

— Малое исцеление.

Сработало мгновенно. Снова приятное тепло и расслабление, которое через минуту рассеялось.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое Исцеление» успешно применен. Перезарядка составляет 4 часа].

— Да в курсе я, ну. Говорил уже, это не обязательно озвучивать. Разбудишь, когда будет готово к использованию.

Спустив ногу на пол, я, опираясь на край стола, поднялся. Шаг дался на удивление легко. Да, бегать кроссы я всё еще не мог, но передвигаться по ровному бетонному полу бункера без костыля стало вполне реально. Организм восстанавливался какими-то совершенно нечеловеческими темпами.

Пора было готовиться ко сну. Завтра предстояло много работы: нужно было продумать экипировку, подготовить оружие и проложить маршрут к точке назначения.

Я прошел к камину, взял кочергу и поворошил подернутые серым пеплом угли. На дне топки ярко заалел жар. Подхватив из ниши несколько толстых поленьев, я забросил их в огонь.

Убедившись, что тяга хорошая, и дым в помещение не идет, я похромал в спальню, где, скинув обувь и куртку, рухнул на кровать прямо поверх одеяла.

Ночес, мягко подпрыгнув с пола, тут же приземлился мне в ноги, где, потоптавшись по пледу и найдя удобное место, свернулся черным блестящим клубком, спрятав нос под кожистые крылья, и завел свой тарахтящий кошачий мотор.

Поглаживая кота, я прикрыл глаза.

Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи.

Что это?

Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи.

Это…

Нет, это же…

Естественно, каждый, кто хоть раз слышал или попросту интересовался, как звучит сигнал бедствия на азбуке Морзе, вряд ли его забудет.

Точка-точка-точка, тире-тире-тире, точка-точка-точка.

Другое дело, что спросонья опознать его удается не сразу.

Но мне удалось. Наверное, отчасти потому, что, когда только устраивался на работу в таежное лесничество, у каждого егеря в избушке стояла громоздкая радиостанция. Модель за давностью лет стерлась из головы, но инструктаж запомнился навсегда: если обрывается телефонная связь в непогоду, если случается пожар, завал или какая другая критическая проблема, то по этой штуке надо было начать отстукивать S. O. S, и тогда сигнал обязательно дойдет до нужных ушей на большой земле, которые вышлют подмогу.

Благо, за тридцать лет эта функция по прямому назначению так ни разу и не понадобилась. Точнее… ну как не понадобилась? Когда угодил в браконьерский капкан и валялся на промерзшей земле, она была нужна как никогда прежде, да только вот коробка с тангентой пылилась на столе в хижине. Поэтому, наивно полагая, что с момента отбоя прошло от силы минут двадцать, я уловил въедливый писк и стал вслушиваться. Назойливый звук не собирался прекращаться, монотонно повторяя заученный алгоритм.

Распахнув глаза, я далеко не сразу осознал, сколько времени прошло на самом деле, потому что спальная комната была без окон.

Откинув одеяло, я спустил ноги на холодный пол, осторожно перенес вес, проверяя устойчивость. В целом терпимо. Лучше, чем в первый день, и даже чем вчера. Костыль искать не стал, а просто двинулся на звук, чуть прихрамывая.

Стоило только выйти из спальни в смотровую комнату, как прямо перед лицом привычно вспыхнули полупрозрачные системные буквы:

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое исцеление» готов к использованию.]

— Не до тебя сейчас, — буркнул я, раздраженно отмахнувшись от текста словно от назойливой мухи.

Оказавшись в главном помещении, стало ясно, что на улице уже район шести, а то и половины седьмого утра. Небо за огромным панорамным стеклом оставалось темным, но предрассветная серость уже начала проступать над линией горизонта, выхватывая из мрака верхушки заснеженных сосен и клубящийся над Разломом черный туман.

Источник шума обнаружился быстро — ретранслятор связи надрывался во всю мощь, мигая лампочками на панели прибора в такт тире-точка-тире.

Я подошел вплотную к пульту и замер, глядя на россыпь кнопок и тумблеров. Сигнал идет, это понятно. Но что с ним делать дальше? Память предшественника, которая ранее вовремя подкидывала нужные формы докладов и пароли, сейчас не шибко помогала и я считал, что с ее стороны это не очень-то любезно.

— Ну-ну-ну, и что ты от меня хочешь? — спросил я вслух, присматриваясь к мигающему пластику.

Действуя по наитию или, как бы сказали в моем институте «методом тыка», я просто жмакнул на первый подвернувшийся тумблер. В комедийном ситкоме мне бы следовало тут же отпрянуть назад, прикрывшись руками, ожидая, что ретранслятор взорвется, но нет.

Писк оборвался мгновенно.

Зато вместо него под панелью утробно загудело. Стоящий на краю стола угловатый аппарат, который я еще вчера окрестил факсом, ожил. Внутри щелкнуло реле, зажужжали валики, и из узкой щели пополз лист бумаги, на котором механизм спешно отпечатывал строчки текста.

Дождавшись, пока жужжание стихнет, а лист перестанет лезть наружу, я резко дернул бумагу на себя, отрывая по зубчатому краю.

Хотелось верить, что там будет какое-то послание с нормальным текстом, но нет. Естественно, что там тоже были координаты. Долбанные, мать их, координаты, чтобы расшифровать которые, мне надо было потратить время. Кто додумался с сигналом S. O. S посылать просто координаты места бедствия — тот самый настоящий «гений» мысли, не иначе.

А с другой стороны — что еще надо посылать?

То-то же.

Я добрался до рабочего стола, сдвинул в сторону пустую кружку из-под вчерашнего чая, придвинул поближе топографическую карту квадрата и уложил лист рядом, попутно включил настольную лампу.

Если кто-то и посылает в эфир сигнал бедствия в этой глуши, то это точно не случайные туристы. Посторонних людей здесь быть не должно. Этому, как минимум, препятствовала режимная зона, охранные контуры и граница с эльфами. Контрабандистов это не пугало, в общем-то, однако ни один благоразумный гражданин сюда лезть не стал бы.

Не стал бы, ведь так?

Значит, сигналил кто-то свой.

Положив палец на бумагу, я стал сверять координаты, сужая область поиска.

Как бы это не был… нет, не может быть. Глупости.

Караван, который командование приказало встретить, должен был прибыть только завтра к полудню. Такие экспедиции не ходят по лесу с одними лишь топорами да охотничьими двустволками. Там однозначно должна быть серьезная и хорошо обученная охрана с армейским оружием, а может, и какая-нибудь специализированная техника повышенной проходимости. Я даже отдаленно представить себе не мог, ЧТО именно должно было вылезти на них из тайги, чтобы заставить этот до зубов вооруженный отряд расписаться в собственной беспомощности и пустить в эфир сигнал S. O. S.

Линии отсчета пересеклись. Палец уткнулся в бумагу, оставив на матовом покрытии легкий след.

— Ну конечно… конечно же, — глухо вырвалось из груди. — Иначе и быть не могло.

Координаты ложились ровно на маршрут, по которому конвой пробирался в мою сторону. Только вот до точки нашей запланированной встречи они не дотянули примерно два километра. Встряли, не успев закончить марш-бросок, да так крепко, что пришлось бросать в эфир мольбу о помощи.

Если бы на них напали дикие звери, что с голодухи решили позариться на забредшую живность, то охрана должна была их раскидать в два счета. Может, провизия кончилась? Но тогда почему только координаты, а не просто запрос «егерь, подготовьте припасы, мы на мели»?

Господь милосердный, в голову, как назло, лезли мысли, что в таком случае караван мог напороться на какой-нибудь реликт, который ни с того ни с сего решил пройтись, подышать воздухом и осмотреть свои владения, да набрел на проходящую мимо свежую закуску.

И если это так, то помогать, думаю, там уже попросту некому…

Но рассуждать и гадать было бессмысленно — сигнал уже получен, и игнорировать его я не имел права ни по долгу службы, ни просто по-человечески.

Я оттолкнулся от стола и захромал к оружейному шкафу. Времени не оставалось, предрассветная серость за стеклом уже начала отступать, обещая пасмурный день. Распахнув металлическую дверцу, я выхватил автомат, передернул затвор, и потянулся за тактическим ремнем, когда внезапно замер.

В дверь бункера постучали.

Зимняя тайга неохотно расступалась перед идущим конвоем. Впереди, рассекая снежный наст, рокотал инженерный тягач. В гарнизоне эту неповоротливую, но невероятно мощную машину именовали не иначе как «Отвал». Огромный нож из броневой стали, установленный в передней части, врезался в сугробы, раскидывая слежавшийся снег по обе стороны от прокладываемой колеи.

Тягач работал на низких оборотах, но его массы хватало с избытком, чтобы сминать под широкими траками промерзший кустарник и с хрустом отбрасывать с дороги поваленные стволы. Сизый дым валил из выхлопной трубы, разгоряченный воздух дрожал вокруг радиатора, а «Отвал» упрямо полз вперед, оставляя за собой широкий и утрамбованный коридор.

Сразу за тягачом, примерно в тридцати метрах позади, двигался основной караван с грузом. Три длинные, тяжело нагруженные грузовые платформы скользили над промерзшей землей практически бесшумно. Специальные гравитационные установки, вмонтированные в их днища, издавали лишь едва уловимый низкий гул, удерживая многотонные прямоугольные конструкции стабильно в двадцати-тридцати сантиметрах над снегом.

Снежная пыль то и дело завивалась, раздуваемая по сторонам направленными потоками антигравитационного поля. Удобная технология, суть работы которой не знал ни один из солдат, кроме того, что эта ерунда была способна «парить» и не цепляться днищем за торчавшие корни, ну и не увязала в грязи.

Сопровождающая охрана шла пешком по обе стороны от парящих платформ. Утоптанный снег позволял бойцам держать темп, не проваливаясь по колено на каждом шаге.

— Петров! — раздался голос командира.

— Я!

— Свяжись с егерем по рации, скажи, что мы идем с опережением графика и будем через пару часов в назначенном месте. Как раз передохнем, пока он доберется.

— Есть!

— Повезло в этом году, — боец проводил взглядом метнувшегося к рации Петрова и повернул голову к товарищу, поведя плечами, чтобы поправить сползший ремень автомата. — Снега не так чтоб много.

Второй боец, вышагивающий справа от брата по оружию и чуть позади, мельком взглянул на вывернутые тягачом сугробы по краям их колеи. Его лицо было почти полностью скрыто темной флисовой балаклавой, оставляя открытыми лишь глаза.

— Это пока, — ответил он ровным тоном. При каждом произнесенном слове плотная ткань его балаклавы на мгновение увлажнялась от дыхания, а изо рта вырывалось облако густого пара, которое быстро растворялось на кусачем морозе. — Через месяц тут пройти невозможно будет, даже «Отвал» не поможет.

Неестественно мощный хруст донесся из глубины леса по левому флангу так внезапно, что солдаты по обе стороны конвоя рефлекторно вскинули оружие, прижимая приклады к плечам. По ощущениям, хрустнуло полноценное дерево. Иногда в лесу так случается, и каждый раз это вызывает переполох. Какой-нибудь ворон в очередной раз оттолкнулся от ветки, взмахнув крыльями, и вот старый ствол, потеряв остатки сил и равновесия, ломая соседние ветви и треща древесиной с корнями, полетел на землю.

Колонна замерла. Командир конвоя, шедший у кабины первой платформы, резко выбросил вверх сжатый кулак. Механик-водитель «Отвала» тут же сбросил обороты, давая возможность всем прислушаться к окружению.

Солдаты не опускали оружия, вглядываясь в серую мглу между деревьями. Сначала не было ничего, секунды тикали одна за другой, не принося никаких изменений.

С тяжелых еловых лап метрах в пятидесяти от дороги внезапно посыпались комья снега, хотя ветра совершенно не было.

Следом раздался еще один треск, и на этот раз гораздо ближе. Сосны качнулись.

Командир конвоя не первый год ходил по этим лесам и каждый раз надеялся, что их пронесет. Но, к сожалению, боевого опыта тоже пришлось набраться.

Он гаркнул в рацию:

— По платформам! Ход на максимум! «Отвал», уходи с маршрута! Поднять нож, пропустить груз! Вывести колонну из зоны!

Люди сорвались с мест без промедлений и лишних вопросов. Солдаты на ходу запрыгивали на парящие в воздухе грузовые платформы, хватаясь за наваренные вдоль бортов металлические поручни, подтягиваясь и помогая забраться тем, кто не успевал. Двигатель главного тягача взревел, гидравлика с натужным воем задрала отвал максимально высоко, освобождая пространство спереди. Правая гусеница заблокировалась, левая провернулась с лязгом, и машина, ломая молодой березняк, неуклюже, но быстро съехала в глубокий снег обочины, уступая пробитую дорогу основному каравану.

Как только просвет образовался, операторы платформ выжали тягу на полную. Антигравитационные двигатели загудели на режущей слух ноте, завихрения снежной пыли под днищами превратились в белую бурю, выплевывая во все стороны чуть ли не целые снопы.

Караван рванул вперед, подхватив водителя «Отвала», стремительно набирая скорость. Солдаты, с трудом удерживая равновесие на гладких палубах рядом с закрепленными контейнерами, вглядывались в быстро мелькающие стволы деревьев по левому борту, держа пальцы на спусковых крючках.

За ними гнались.

Это стало понятно почти сразу. Нечто огромное двигалось параллельным курсом прямо сквозь густую тайгу. Никто из бойцов охраны не мог четко сфокусировать взгляд на преследователе, фигура которого с невозможной скоростью мелькала между соснами, смазываясь в постоянно мелькающее пятно. Она не отставала ни на метр, несмотря на то, что грузовые платформы летели по уже расчищенной «Отвалом» дороге, а этому нечто приходилось продираться сквозь дикий бурелом.

Периодически в лесу раздавался треск разрываемой древесины, которую тварь просто сносила на своем пути, даже не думая сбавить скорость. Солдаты напряженно водили стволами винтовок вслед за мелькающей тенью, но ни один из них не нажимал на спуск, боясь открыть огонь вслепую и тем самым спровоцировать атаку на ходу.

Внезапно тень резко ускорилась. Она рванула вперед по диагонали, с легкостью обгоняя первую грузовую платформу, и, круто забрав вправо, выбрасывая из-под «ног» комья замерзшей грязи, травы и снега, выскочила прямо на дорогу. Сквозь плотную стену ельника с оглушительным треском вылетела целая лавина снега, сучьев и сломанных веток.

В нескольких десятках метров прямо по курсу каравана, перекрывая расчищенную колею, выросло Нечто. Оно просто встало там, полностью заблокировав дальнейшее движение конвоя.

Водитель ведущей платформы инстинктивно ударил по тормозам. Антигравитационные катушки надсадно завыли, меняя полярность и пытаясь погасить инерцию многотонной махины. Платформу повело в сторону, край днища с силой чиркнул по плотному сугробу, подняв стену белой пыли. Вторая и третья платформы экстренно затормозили следом, с громким металлическим лязгом врезались друг в друга. Солдаты, роняя винтовки на ремнях, хватались за поручни, стараясь не улететь за борт. Кому-то удалось, кто-то завалился, утягивая за собой товарища.

— Круговая оборона! — прохрипел над колонной голос командира.

С этого момента конвой перестал быть транспортным средством и превратился в укрепленный пункт. Нажатие тумблеров в кабинах активировало пневматику. По краям парящих над снегом платформ с громким лязгом начали подниматься сложенные внахлест тяжелые стальные листы. На глазах у солдат открытые грузовые площадки превращались в сегменты настоящего сухопутного бронепоезда. Металлические щиты сомкнулись, оставляя на уровне груди лишь узкие горизонтальные бойницы.

Те, за кем был закреплен тяжелый калибр, уже запрыгнули к спаренным турелям, установленным на возвышениях крыш товарных контейнеров, остальные бойцы заняли позиции за поднятыми бронещитами, упирая приклады в плечи и просовывая стволы автоматов сквозь бойницы. Десятки оружейных стволов скрестились на неподвижном темном силуэте впереди.

Несколько десятков горячих голов тяжело дышали, глядя на противника и ожидая одного приказа.

— Огонь!!!

Я молча уставился на шлюз.

Первой мыслью, пробившейся сквозь ступор, было искреннее и крайне раздраженное недоумение качеством местной инженерии.

Серьезно? У меня на улице стоят автоматические турели, способные в кромешной тьме вычислить и расстрелять движущуюся цель, есть рация, ловящая зашифрованные частоты, локатор и сейсмические датчики. Но при этом всем в высокотехнологичном бункере нет самого копеечного домофона⁈ Или хотя бы самой дрянной камеры наружного наблюдения без звука, чтобы я мог просто глянуть на монитор и понять, кто там трется возле моего крыльца?

Кто вообще в здравом уме посмел прийти сюда пешком и стучать в бронированную дверь? Вокруг ни души на квадратные километры. В жизни не поверю, что это голодные зайчата пришли жаловаться на суровую зиму и вежливо выпрашивать морковку, которую я вчера нашел в подвале.

Наира? Ей-то какой смысл переться по сугробам в такую рань? Если бы у эльфийки ко мне появилось какое-то срочное дело, она бы просто снова вызвала меня по рации, благо, канал уже был настроен.

Кричать «Кто там⁈» тоже было абсолютно безнадежной затеей. Между мной и улицей находилась полуметровая прослойка изоляции, бетона и стали. Они не услышат меня, а я не услышу их, даже если мы будем надрывать связки.

В этот момент я даже пожалел, что на этой чертовой двери нет хотя бы банальной задвижки со смотровой щелью. Как в старых детективных фильмах про подпольные бары, где сыщик подходит к неприметной двери, выстукивает хитрый ритм, а затем отодвигается пластина. И тогда он хриплым, прокуренным голосом выдает пароль в духе: «Аист кукушке брат, но льву не друг, ведь тот в цирке выступает». И только после этого его пускают внутрь.

Опираясь на здоровую ногу, я быстро преодолел расстояние до входа. Правую ступню ставил аккуратно, чтобы не потерять равновесие в случае резкой отдачи. Левой рукой сорвал с шеи ключ-карту и приложил ее к считывателю.

Пик.

Магнитный замок отключился. Я ухватился за тяжелый штурвал механического засова и с силой провернул его вниз.

Толкнув створку от себя, я тут же сделал резкий шаг назад, разрывая дистанцию. Приклад автомата плотно вжался в правое плечо, левая рука намертво обхватила цевье. Я вскинул ствол, наводя коллиматорный прицел ровно на уровень груди гипотетического визитера.

Тяжелая дверь издевательски медленно пошла наружу, впуская в тамбур клубы морозного воздуха и блеклый утренний свет.

И ровно в ту секунду, когда щель расширилась достаточно, чтобы я мог рассмотреть стоящего на крыльце, тишину бункера за моей спиной разорвал пронзительный звук.

Бросив косой взгляд, я увидел, что ретранслятор связи уведомил о наличии входящего голосового вызова, а на панели моргала желтая лампа.

В моей жизни не впервые случается так, что я должен одновременно контролировать два процесса. Естественно, я сразу же вернул взгляд и сосредоточился на дверном проеме, который продолжал расширяться, пока не отворился полностью.

— О, ты дома! Привет! — выдала эльфийка настолько беззаботно и жизнерадостно, словно в половине седьмого утра я должен был быть где-то еще.

Нет, в целом-то забот хватало. По графику следовало совершить утренний обход, проверить, что творится вокруг, убедиться в целостности охранных контуров и, по-хорошему, начинать готовиться к визиту каравана. Но вот незадача: как раз сейчас этот самый караван встрял в какую-то непонятную передрягу и экстренно разослал сигнал бедствия. А я стою в тамбуре с оружием и слушаю эльфийку, которая улыбается так, словно пришла попросить соли.

Погодите-ка… а не за этим ли она сюда явилась? В смысле из-за сигнала.

— У меня два быстрых вопроса, — выпалил я, не спеша опускать винтовку.

— Отвечу хоть на десять, только ствол опусти. Не люблю, когда в меня тыкают чем попало, — она картинно поморщилась, глядя на дульный тормоз.

— Это не «что попало», а ШВ-47, калибра пять сорок пять… — выпалил я информацию, которую не знал, но она возникла автоматически. Однако договорить не успел.

— … на тридцать девять. Я в курсе, — легко перебила Наира. — Опусти уже ствол, а?

Нет, ну, причин ее держать на прицеле не было, если только в этих лесах не водится каких-нибудь тварей, что подобно вендиго из мифов перевоплощаются в твоих знакомых чтобы обмануть, а затем укусить и обернуть в себе подобного.

Я повел руками в сторону и опустил винтовку дулом вниз.

— А теперь давай вопросы, но в темпе. Я тоже хочу кое-что обсудить, — сказала она, переступая с ноги на ногу.

— Во-первых, каким образом ты и тут, и там? — спросил я. Увидев, как на лице эльфийки тут же возникло искреннее непонимание, пришлось уточнить: — Почему твой ретранслятор стучится в мой, если ты стоишь на пороге?

— А! — до нее дошло. — Я не знала, будешь ли ты дома или нет, поэтому поставила на автодозвон голосовое уведомление. Сообщила что направилась по координатам, с которых пришел сигнал бедствия, и что ты мне нужен там. Но раз я тебя застала здесь, то… — она пожала плечами, разведя руки в стороны. — Давай уже свой второй вопрос.

— Ты сама его озвучила, — сказал я, чуть хмурясь от такой прямолинейной наглости. — Значит, тебе сигнал тоже пришел, — утвердил я. — Но он же находится на моей территории.

— И что? — спросила она, уперев руки в бока. — Нам теперь важный караван бросить и ничего не делать? Да, устав запрещает нам контактировать, но в регламенте есть отличная лазейка, по которой и я, и ты имеем полное право проходить на чужую территорию в случае как раз-таки сигнала о помощи. Поэтому, если я правильно поняла, у тебя больше вопросов ко мне нет, а значит, мы можем выдвигаться. Да и тем более, — добавила Наира, — кто докажет, что мы с тобой по дороге общались, или тут? Белки?

Я хмыкнул себе под нос. Вот же чертовка остроухая.

— Для начала я оденусь, а потом пойдем, — коротко подытожил я.

Только было развернулся, потянув тяжелую дверь на себя, как эльфийка проворно и вполне уверенно поставила носок ботинка между рамой и створкой, от чего металл неприятно скрипнул о кожу.

— А мне просто на улице подождать? — спросила она абсолютно недвусмысленно.

На языке вертелось старческое ворчание в духе: «Это пять минут, подожди, чай, не первый раз на морозе». Но простое чувство благодарности к той, что две недели выхаживала меня в бреду, заставило прикусить язык. Долг спасения и элементарные правила приличия игнорировать нельзя. Как говорится: не плюй в колодец, воды придется напиться. Я молча кивнул, соглашаясь с ее немым укором, и шире распахнул створку.

— Выключи тогда ретранслятор, будь добра, — попросил я, пропуская гостью внутрь. — Я пока соберусь. И двери закрой, а-то выдует тепло.

Она покачала головой, заходя внутрь и закрывая двери.

— Бурчишь как старый дед. Ты в курсе?

Я еле сдержался, чтобы не хохотнуть в голос. Она даже не представляла как была недалека от истины. Ох как недалека!

Оставив Наиру разбираться с пищащим на весь бункер аппаратом, я прошел в спальный отсек, где присел на койку и потратил ровно минуту на то, чтобы применить заклинание исцеления. Привычное тепло унимающее боль. Нога работала не идеально, но ходить уже позволяла вполне сносно, особенно если не делать резких движений.

И если бы кто меня увидел, как я еще вчера ковылял с костылем, а сегодня уже почти спокойно передвигаюсь, то однозначно бы задался вопросом, с чего бы.

Дальше ушло пять минут на то, чтобы одеться и подготовиться к выходу. Глянув под кровать, выудил оттуда вместительный рейдовый рюкзак, который уже успел покрыться пылью. Видимо, предшественник не шибко часто его оттуда вынимал.

Я закинул в него термос, в который предварительно залил теплую воду, чтобы медленнее остывала. Любопытный, к слову, факт, а кипяток остывает на морозе быстрее, чем просто теплая вода или вода комнатной температуры. Эффектом Мпембы называется.

Следом полетели несколько брикетов армейского сухпайка и пара банок тушенки. Неизвестно, сколько нам придется там торчать, да и что нас там ждет. А если жрать захочется, или у найденных людей с собой еды не будет, то хотя бы сможем помочь и им и себе.

Выйдя обратно в смотровую, я застал эльфийку возле стола. Ретранслятор молчал, в помещении было тихо.

— Ты еду с собой брала? — спросил я на ходу, застегивая нагрудные карманы разгрузки.

— Естественно, — она ткнула большим пальцем на пухлый рюкзак за ее спиной.

— Медицина? Турникеты там, бинты, обезболы?

— Тоже, но немного. Места в обрез.

— Ясно, — кивнул я, подходя к настенному медицинскому шкафчику.

Распахнув дверцу, я кинул в свой рюкзак парочку жгутов Эсмарха для остановки кровотечения, рулон широкого бинта и несколько ампул сильного обезболивающего. Если конвой потрепало так, что пришлось слать морзянку, лишняя медицина точно пригодится. Надо будет обязательно дать запрос диспетчеру, когда вернемся, чтобы прислали пополнение, если эти израсходуем.

Господь милосердный, как же хорошо, что у нас периодически проводили учения по тактической медицине, и в институте давали уроки на практике по «Безопасности жизнедеятельности». Мне эта тема была интересна, хотя одногруппники постоянно сетовали, мол, ну на кой-хрен нам это «БЖД» вообще нужно.

А оно вот как вышло. Очень даже нужно. Ну, по крайней мере мне так точно.

Проверив затвор, я повесил автомат на плечо и махнул рукой в сторону выхода. Как только оказались снаружи, пневматика шлюза зашипела, и дверь закрылась.

Утро встретило небом с величаво плывущими облаками и никуда не девшимся холодом. Снег под ногами сухо скрипел и отбрасывал блики от изредка выползающего солнца.

Только мы успели сойти с крыльца и сделать пару шагов к техническим постройкам, как я почувствовал увесистый толчок в спину и едва не потерял равновесие. Когти мягко зацепились за плотную кордуру рюкзака и издали царапающе-карабкающийся звук.

Как этот усатый черт умудрился незаметно выскользнуть следом за нами, я даже не заметил.

— Ну вот куда ты прешься, а? — пробурчал я, чуть ссутулившись под внезапно свалившейся ношей. — Мне и без того сейчас нелегко с пробитой ногой по снегу топать, а ты свои дополнительные пять килограмм живого веса мне на горб уложил. Брысь отсюда!

Я дернул плечом, пытаясь стряхнуть наглую животину, но кот даже не подумал сдвинуться с места. Ночес молча сидел на верхнем клапане рюкзака, вцепившись в него намертво, и продолжал уверенно балансировать, с интересом глядя по сторонам, явно собираясь наслаждаться видами зимнего леса за мой счет.

Скидывать его силой, ловить по сугробам и тянуть обратно в бункер у меня не было ни сил, ни малейшего желания, ни, тем более, времени.

— Пусть едет, — усмехнулась Наира, поправляя ремень своей снайперской винтовки. И ведь это говорила та самая эльфийка, которая еще вчера на этом же самом месте была готова пристрелить его без суда и следствия. — Глядишь, полезным окажется по пути. Мелочь, а глазастый.

Я лишь недовольно хмыкнул, подтянул лямки рюкзака, чтобы вес распределялся более равномерно и не так сильно давил на поясницу, и зашагал вперед.

Обогнув территорию поста, мы вышли на широкую просеку тракта. Деревья здесь расступались, образуя прямой коридор, уходящий в сизую утреннюю дымку. Однако снежный покров впереди был нетронутым, что свидетельствовало о двух вещах. Во-первых, становилось ясно, что крайний караван тут не появлялся уже очень давно, а во-вторых… идти по этой снежной целине пешком будет, мягко говоря, проблематично.

А уж тем более с моей-то ногой.

Я остановился и смерил взглядом белое безмолвие. Снега намело сантиметров тридцать, а местами, где ветер нагнал переметы, и все полметра.

Помню как-то читал про русско-финскую войну. Финские снайперы, «кукушки», частенько передвигались заснеженным лесам на лыжах. Нацепил деревяшки, добежал до нужной точки, залег в засаду. Как только отстрелялся, так сразу на лыжи скок, и бегом оттуда драпать, пока позицию не определили.

И вот стою я посреди технологичного великолепия, где есть автоматические турели, радары и лазерные датчики, и думаю: а почему у нас на посту банальных охотничьих лыж или снегоступов нет, спрашивается?

Только было я собирался заняться строительством трехэтажной нецензурщины, как память подкинула кое-что интересное.

Лыжи? Какие к черту лыжи, дед? На дворе эпоха антигравитации! Тебе же прямо с диспетчерской говорили проверить гравиборд. А ты его проверил? Нет! Вот и иди теперь осматривай!

Я круто развернулся на месте, едва не сбросив кота с рюкзака (за что тот недовольно мявкнул), и вместо того, чтобы идти по просеке, направился к двери складского помещения, где вчера брал патроны для турелей.

— Ты куда? — непонимающе окликнула меня Наира, остановившись. — Нам вообще-то в другую сторону!

— Пять секунд, — бросил я через плечо, прикладывая ключ-карту к считывателю.

Шагнув в полумрак склада, я прошел мимо штабелей с боеприпасами и направился к дальнему стеллажу, накрытому плотным брезентом. Сдернув пыльную ткань, я удовлетворенно выдохнул.

Там, на нижней полке, покоился длинный матово-черный аппарат, очертаниями напоминающий гибрид доски для серфинга и бронеплиты. Тяжелый, угловатый, с ребристым противоскользящим покрытием сверху и двумя массивными дисками гравитационных катушек снизу.

Гравиборд.

Ухватившись за боковые ручки и, крякнув от натуги, я вытащил эту махину на свет божий. Весила она прилично, килограмм двадцать пять, не меньше. Перехватив доску поудобнее, я вынес ее на улицу и сбросил перед крыльцом.

Эльфийка уставилась на черный агрегат так, словно я только что вынес из гаража летающую тарелку. Хотя скорее это был летающий кусок эллипса, хе-хе.

— Ничего себе! — выдохнула она, подходя ближе и рассматривая гравиборд широко распахнутыми глазами. — У тебя есть патрульная доска? Давно он у тебя тут?

Патрульная доска? Это так они тут зовутся? И что, выходит, она их и раньше видела?

— Да давненько, — ответил я, а мысленно добавил: «Минуты три как вспомнил о его существовании, если быть точным».

Наира, даже не дожидаясь ответа или предложения, шагнула вперед.

— Дай попробую!

Она наклонилась и щелкнула тумблером питания, на что доска мгновенно подала признаки жизни, издав вибрирующий гул антигравитационными катушками, и тяжелый кусок металла, оторвавшись от снега, завис сантиметрах в двадцати над землей.

Эльфийка легко вскочила на ребристую поверхность. И тут началось такое, от чего у меня натурально закружилась голова.

Наира чуть перенесла вес на носок и доска резко рванула с места. Эльфийка заложила крутой вираж по небольшой поляне перед бункером, подняв шлейф снега. Затем она перенесла вес на пятки, гравиборд взвизгнул катушками, остановился как вкопанный, крутнулся на триста шестьдесят градусов вокруг своей оси, и она спиной вперед пролетела мимо меня, балансируя с такой грацией, будто родилась на этой штуковине.

Она выписывала крутые кульбиты, восьмерки и резкие развороты, что у меня, просто стоявшего на земле и наблюдавшего за этим шоу, вестибулярный аппарат начал отчаянно протестовать, требуя прекратить карусель и визуальное издевательство.

Заложив последний лихой вираж, она эффектно затормозила прямо передо мной, обдав ботинки облаком снежной пыли. Щеки раскраснелись, а губы расплылись в широченной довольной улыбке.

— Ты где так гонять научилась на нем? — спросил я, пребывая в легком шоке. Я-то думал, мы сейчас будем полчаса разбираться, как эту штуку заставить прямо ехать, не врезавшись в первую же сосну.

— На нем-то? Нигде, — легкомысленно отмахнулась Наира. — Впервые такую военную модель вижу. А вот в горах на сноуборде у себя в лесу зимой я очень много каталась. Физика движений абсолютно та же самая, только тут еще и на вертикали можно трюки выполнять. Круто!

Она поправила винтовку за спиной и, не слезая с доски, подвинулась чуть вперед, освобождая мне место на задней части гравиборда.

— Так, ладно, времени мало. Вставай сзади меня, — скомандовала она деловым тоном. — И держись крепче, чтобы не слететь на кочках. Только сильно не примащивайся там сзади, и без рук давай.

Я тяжело вздохнул, закидывая автомат за спину, чтобы не мешал.

— Поверь, остроухая, даже если я к тебе сейчас и примощусь вплотную, то ни хрена не почувствую через такой слоеный пирог из свитеров, курток и разгрузок, — буркнул я чисто по-стариковски.

Осторожно, чтобы не дать лишней нагрузки на больную голень, я встал на доску позади эльфийки. Гравиборд слегка просел под моим весом, гул катушек стал чуть натужнее, но доска быстро выровнялась, компенсируя нагрузку. Ночес, который во время показательных выступлений Наиры благоразумно перепрыгнул на перила крыльца, мягко спланировал обратно мне на рюкзак, вцепившись когтями.

Мне волей-неволей пришлось положить руки Наире на талию, точнее, на то место, где под толстой штормовкой и ремнями должна была находиться талия. Ощущение было такое, будто обнимаешь хорошо упакованный туристический рюкзак.

— Готов? — бросила она через плечо.

— Погнали, — ответил я, покрепче сжав пальцы.

— Все, поехали!

Она чуть наклонилась вперед, и гравиборд рванул с места. Мы вылетели на широкую просеку тракта.

Ощущения были непередаваемыми. Мы летели над снегом со скоростью хорошего снегохода, но при этом без тряски, рывков и грохота бензинового двигателя. Деревья по бокам слились в сплошную зелено-коричневую стену. Морозный воздух безжалостно бил в лицо, высекая слезы, и я поглубже надвинул шапку, пряча нос в воротник куртки.

Сначала мне показалось, что это гениальное решение — мы доберемся до места минут за двадцать вместо изнурительных часов пешего хода.

Но эйфория от быстрой езды продлилась недолго. Буквально через десять минут я осознал одну крайне неприятную физиологическую деталь. Доска летела над рельефом, и хотя она не касалась земли, все перепады высот, снежные барханы и неровности требовали телодвижений.

Мне приходилось непрерывно балансировать, напрягая икры и бедра, чтобы мы не завалились на бок при маневрах Наиры, которая лихо огибала поваленные ветки. И если левая нога справлялась задачей отлично, то правая очень скоро начала злобно пульсировать.

Вскоре пульсация переросла в тупую боль, которая поднималась от щиколотки к колену. Я стиснул зубы, стараясь не подавать виду, и перенес максимум веса на здоровую ногу, но от этого стойка стала кривой, и доску начало слегка водить из стороны в сторону.

Наира мгновенно почувствовала изменение баланса, после чего плавно сбросила скорость, выровняла доску и свернула к обочине, где лежал огромный, наполовину засыпанный снегом ствол рухнувшей ели.

— Слезай, — скомандовала она.

— Зачем? — я тяжело дышал, стараясь не морщиться, пока спускал больную ногу на твердую поверхность. — Нормально же шли. Мы еще даже половину пути не проехали.

— Нормально он шел, как же, — Наира обернулась и укоризненно посмотрела на меня. — Ты мне сейчас весь баланс сбил. Я же чувствую, как ты там сзади деревянным стал и весь вес на левую сторону перевалил. Тебе надо отдохнуть.

— У нас нет времени на пикники, — упрямо ответил я, хотя сам уже опирался спиной о поваленный ствол, давая ноге передышку. — Если они послали сигнал SOS, от моей медлительности могут зависеть жизни.

Наира подошла ближе и скрестила руки на груди.

— Послушай, герой, — сказала она, отбросив выбившуюся из-под капюшона челку резким движением головы. — Давай рассуждать логически: если на вооруженный имперский конвой напало нечто такое, что заставило их подать сигнал бедствия, значит, дела там уже плачевнее некуда. От того, что мы прилетим туда на десять минут раньше, глобально ничего не изменится. А вот если ты сейчас загонишь свою ногу так, что швы разойдутся, и свалишься с доски на полном ходу, переломав себе шею, то вот тогда точно никому не поможешь.

Спорить с этой железной женской (а точнее эльфийской) логикой было бесполезно. Да и, откровенно говоря, она была абсолютно права.

— Твоя взяла, — выдохнул я, скидывая рюкзак на утоптанный снег.

Кот недовольно мявкнул, возмущенный остановкой, и грациозно перепрыгнул на ближайшую ветку сосны, принявшись вылизывать лапу. Я смел рукавицей белую шапку снега со ствола ели и тяжело опустился на дерево.

Вытянув правую ногу, я осторожно ослабил верхние застежки шины, и стараясь не тревожить саму рану, положил пальцы на мышцы икр и бедра, принявшись жестко их массировать, разгоняя застоявшуюся кровь. И, что удивительно, это действительно помогло. Не знаю, что сыграло большую роль, массаж, то, что я снял статичную нагрузку, или остаточные эффекты системного исцеления, но ногу ощутимо попустило.

Наира молча стояла рядом, не сводя внимательного взгляда с подлеска, контролируя периметр. Я порылся в рюкзаке, достал металлический термос, открутил крышку-стаканчик и налил горячей воды. Сделав пару глотков, я молча протянул крышку эльфийке. Та благодарно кивнула, выпила пару глотков и вернула тару на место.

— Легче? — спросила она спустя минут десять.

— Жить буду. Погнали дальше, — я закрутил термос, забросил рюкзак за спину и снова встал на гравиборд.

Вторая часть пути далась легче.

Когда до точки назначения, если верить карте и координатам, оставалось около метров ста-двухсот, я похлопал Наиру по плечу.

— Тормози. Дальше на этой жужжалке нельзя.

Она без лишних вопросов перенесла вес на пятки. Гравиборд плавно затормозил и опустился на снег у края просеки.

— Если там кто-то или что-то есть, то лучше подойти в тишине, — пояснил я.

Наира кивнула, подтверждая правильность решения. Мы вдвоем подняли тяжелую доску и затащили ее за густые заросли молодого ельника, забросав снегом и лапником, чтобы не отсвечивала черным боком на белом фоне.

Очень скоро мы стали подбираться к тому месту, где должен был остановиться караван.

Мы инстинктивно замедлили шаг, стараясь ступать как можно тише. Я снял автомат с предохранителя, большой палец привычно лег на переводчик огня, сдвинув его в положение одиночной стрельбы. Наира плавно сместилась в сторону, взяв чуть левее, и тоже с легким щелчком взвела свою массивную снайперскую винтовку.

Ночес, который до этого ехал на мне, спрыгнул в снег, брезгливо отряхнул лапы, а затем, коротко взмахнув крыльями, взмыл вверх, на нижние ветки деревьев, явно намереваясь наблюдать за происходящим с безопасной высоты.

Если здесь произошла битва, способная заставить вооруженный до зубов отряд бросить в эфир сигнал бедствия, последствия должны были кричать о себе за сотни метров. Мы ожидали увидеть дымящиеся остовы, раскиданный груз, услышать стоны раненых.

Мы коротко переглянулись, без слов договорившись о секторах обстрела, и аккуратно вышли из-за густого ельника на широкую просеку тракта.

Шаг вперед, винтовка взведена, а я морально готов выстрелить во врага, и неважно кем он будет — хоть тварью из Разлома, хоть браконьером.

Но я так и замер замер, медленно опуская оружие и чувствуя, как по спине пробежал холодок, что вообще не был связан с погодными условиями.

Координаты оказались абсолютно точными. И битва здесь действительно была, да еще какая.

Снежный наст был варварски взрыт и перемешан с мерзлой землей на площади в добрую сотню метров. По краям тракта валялись вырванные с корнем сосны, переломанные пополам, словно сухие спички.

Везде, докуда хватало зрения, я видел тускло поблескивающие на солнце десятки, а то сотни пустых гильз крупного калибра, щедро усеявших развороченный снег. Стволы деревьев вокруг были испещрены отверстиями от пуль, ободранная кора мелкими брызгами усеяла снег вместе с землей.

Виднелись глубокие траншеи от тяжелых гусениц и огромного отвала, а рядом с ними странные проплешины там, где, видимо, маневрировали и экстренно тормозили другие участники колонны, а также множество следов от сапог.

Но увиденное не укладывалось в голове совершенно по другой причине.

Среди всего разрушения и явных свидетельств ожесточенного боя отсутствовал сам конвой. Ни искореженного металла инженерного тягача, ни разбитых платформ, ни контейнеров с ценным имперским грузом, ни даже брошенного автомата или каски.

А что пугало еще сильнее, так это то, что я не видел ни одного тела.

Ветер глухо шумел в кронах сосен, поскрипывал расщепленными стволами, но больше не было ни звука. Опустив автомат стволом вниз, я просто смотрел на эту картину, не зная, как реагировать.

Одно дело найти место кровавой бойни с горами тел, искореженной техникой и запахом гари, и совершенно другое обнаружить декорации к масштабному сражению, чуть ли не сталинградских масштабов, где со съемочной площадки весь актерский состав ушел на перекур.

Наира медленно двинулась вперед, плавно водя стволом винтовки из стороны в сторону, хотя целиться было откровенно не в кого. Я похромал следом, внимательно вглядываясь под ноги.

Месиво из снега и мерзлой земли пестрело отпечатками армейских ботинок. Люди здесь явно суетились, занимали позиции, перебегали с места на место, отстреливаясь от неизвестной угрозы. Остановившись возле особенно четкого следа, оставленного глубоким протектором, я присел на здоровое колено, чтобы рассмотреть его внимательнее.

Стоило только сфокусировать взгляд, как сработала Система, и прямо над вмятиной в снегу вспыхнули полупрозрачные, подрагивающие в морозном воздухе буквы:

[Мужчина, человек, около 4 часов назад]

Сам отпечаток тут же налился слабым контрастным свечением, выделяясь на общем фоне.

Поднявшись, я пошел по этой подсвеченной цепочке. Сначала двинулся в обратную сторону туда, откуда колонна пришла со стороны имперских территорий. Следы ложились ровно, расстояние между ними было одинаковым, и можно сделать вывод, что боец просто шел, не ожидая нападения.

Развернувшись, я пошел по цепочке обратно, повторяя маршрут неизвестного солдата уже в момент начавшегося хаоса. Шаги здесь стали шире и глубже, комья снега разлетелись в стороны. Выходит, человек начал бежать. Добежав до середины просеки, он резко затормозил, оставив характерный бугор, и топтался на месте. Блестящие латунные гильзы вокруг подтверждали догадку, что, наверное, здесь он вел плотный огонь.

Я ощутил нечто странное. Наверное, примерно так себя ощущал Шерлок Холмс или Эраст Фандорин, восстанавливая последовательность событий в своей голове.

Но дальше начиналось самое интересное — след обрывался.

Точнее он вел к странному прямоугольному контуру, внутри которого снежный наст не был примят колесами или продавлен тяжелыми гусеницами, а выглядел неестественно сглаженным, словно над землей на огромной скорости пронесли мощный вентилятор, сдувший всю рыхлую шапку. И, что еще более удивительно, так это то, что моя «способность» подсвечивала контур этого «нечто», словно это и был след.

Я двинулся по «следу», если это так можно назвать. Но судя по ширине и отсутствию глубокой колеи, махина действительно каким-то чудом двигалась по воздуху, как какая-нибудь воздушная подушка с пропеллером, которую я видел по телевизору.

Пройдя так примерно метров двадцать, я дошел до того места, где…

…где все исчезло.

Выглаженный след оборвался на ровном месте. Ни следов бегущих людей, ни отпечатков этой парящей штуки, ни борозд от огромного инженерного отвала. Ни-че-го. Колонна просто исчезла.

Замерев на месте, я тяжело оперся на автомат и поднял глаза.

Наира стояла в нескольких шагах напротив, бессильно опустив винтовку. Мы посмотрели друг на друга в недоумении, не зная, что сказать.

Тишину нарушил тихий шорох спрыгнувшего с ветки кота. Он махнул крыльями, подняв маленький вихрь снега, и сел рядом, настороженно водя ушами.

Эльфийка сглотнула, еще раз обвела взглядом пустую просеку и озвучила нашу общую мысль.

— Они что… испарились?

Вопрос Наиры был действительно хорошим, потому что иначе как словом «испарились» объяснить такое внезапное и полное исчезновение целого конвоя было нельзя.

Я медленно бродил по развороченной просеке, всматриваясь в продавленный снег, и везде, куда бы ни упал взгляд, видел одну и ту же всплывающую надпись:

Мужчина, человек, около 4 часов назад

Солдаты суетились, занимали оборону, стреляли, а потом их следы просто обрывались. Это могло значить только одно — весь караван действительно пропал вместе со всей техникой и людьми, не оставив после себя ни единого винтика.

— Егор! — окликнула меня Наира. Она сидела на корточках метрах в пятнадцати от меня, у самого края изрытого гусеницами участка, и что-то внимательно рассматривала. — Подойди сюда.

Я поковылял до эльфийки, где, опустив голову, стал присматриваться к тому, что привлекло ее внимание.

На снежном насте четко отпечатались следы какого-то огромного животного. По форме глубоко вдавленных подушечек и бороздам от длинных когтей они были ближе всего к лапам медведя-гризли, но только раза в полтора, а то и в два больше. И самое главное — они присутствовали только в этом конкретном месте. Я окинул взглядом пространство вокруг, но ни до этого отпечатка, ни после него никаких углублений на снегу не было, словно эта тварь просто спрыгнула сюда с неба, постояла и улетела обратно.

Я прищурился, пытаясь сконцентрироваться на следе, ожидая привычной подсказки. Контуры отпечатка слегка подсветились, но системный ответ заставил меня лишь недовольно нахмуриться.

[?????????]

Это что еще значит?

Словно услышав мой немой вопрос, перед глазами тут же развернулась строчка текста:

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Вашего егерского опыта, знаний и текущего уровня не хватает, чтобы определить принадлежность существа к конкретному виду или точно установить время его присутствия]

Да как это не хватает⁈ Я мысленно возмутился, глядя на эти три ряда вопросительных знаков. Если этот след находится прямо посреди поля боя, то очевидно, что он оставлен ровно тогда же, когда пропал караван! Я должен хотя бы логически понимать эту взаимосвязь, даже если не знаю, как эта местная зверюга называется и, соответственно, это должно отражаться в подсказке!

Но Система промолчала, не выдав никаких дополнительных разъяснений. Впрочем, и без умной железки в голове было логично предположить, что тварь размером с придорожный пивной ларек точно имеет прямое отношение к тому, что здесь произошло.

— Что это? — спросил я, посмотрев на эльфийку.

Наира отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от следа.

— Не знаю. Впервые вижу такие лапы. Я бы даже сказала ЛАПИЩИ.

— Может, реликт? — предположил я самую очевидную версию, которая пришла на ум исходя из утренних размышлений.

— Допустим, — она выпрямилась и обвела рукой пустую просеку. — Но… где тогда тела? Где вообще все⁈ Он же должен был тут все разворотить, раскидать, разорвать людей и технику в пух и прах. А мы… мы даже капли крови не видим. Ни клочка формы, ни обломка брони.

Спасибо, моя остроухая спасительница, это я и сам заметить успел.

Я отвернулся от странного следа, вытащил из бокового кармана рюкзака термос и, открутив крышку, сделал глоток воды, которая уже успела остыть.

Вновь двинувшись по периметру, я стал внимательнее изучать геометрию боя. Если отбросить мистику и оперировать только фактами, которые оставил после себя лес, вырисовывалась вполне четкая картина.

Я заметил закономерность: срубленные пулями ветки и глубокие отметины в стволах деревьев начинались далеко позади, еще на подходе к этому месту. Линия огня шла по касательной к дороге. Солдаты явно увидели эту тварь задолго до того, как колонна остановилась. Они судя по всему открыли плотный огонь прямо на ходу, стреляя практически по дуге, пытаясь отогнать угрозу. Но зверь не отстал. Он обошел их по флангу, ломая деревья, и выскочил на дорогу чуть впереди, фактически перегородив путь и заставив тягач уйти в сторону, а платформы — экстренно тормозить.

Допустим. Я остановился по центру вытоптанного прямоугольника, где должна была стоять головная машина конвоя. Они резко затормозили, заняли круговую оборону, снова открыли шквальный огонь… А дальше что? ГДЕ ВСЕ⁈

Словно кто-то взял огромный ластик и просто стер кусок реальности вместе с полусотней (или сколько их там было) вооруженных людей и многотонной техникой.

Пока я ломал голову над этой загадкой, расхаживая среди гильз, Наира зря времени не теряла. Она быстро натаскала сухих веток, сложила их в небольшой шалаш на расчищенном от снега пятачке земли и, чиркнув охотничьей спичкой, ловко развела костер, поставив металлическую кружку с водой поближе к огню.

Стоило мне подойти к костру, как перед глазами мигнуло долгожданное системное сообщение:

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое исцеление» готов к использованию]

— Вовремя, — тихо сказал я сам себе.

Сняв рюкзак, я присел на поваленный ствол рядом с огнем, вытянул гудящую от напряжения ногу и положил ладони поверх штанов.

— Малое исцеление, — шепнул я одними губами сам себе.

Тепло распространилось из ладоней прямо в поврежденные мышцы. Посидев так минуту и дождавшись, пока тепло окончательно рассеется, я открыл глаза, ощущая облегчение.

Вода в кружке уже закипела. Наира забросила туда щепотку заварки, и мы молча разлили чай по походным кружкам. Я выудил из рюкзака армейский сухпаек, вскрыл пластиковую упаковку галет и открыл ножом банку тушенки.

Ели молча. О чем думала эльфийка я не знал, но у меня внутри черепной коробки горшочек продолжал варить, но каша получалась пока что совершенно несъедобная, потому что ну не выходило у меня хоть как-то объяснить случившееся.

Если к нам поступил сигнал бедствия, значит они тут были. Об этом говорят все факты: гильзы, следы, поваленные стволы…

— Ну и что мы имеем? — спросила Наира, отставляя пустую кружку.

— Имеем факт того, что помогать здесь больше некому, — сухо констатировал я, убирая остатки еды обратно в рюкзак. — Если их утащило в какую-то аномалию, сожрало или телепортировало — это уже не наш профиль. Мы свою задачу выполнили: на сигнал отреагировали, местность проверили. Оказывать первую помощь здесь попросту некому. Надо возвращаться.

— Согласна, — кивнула эльфийка. Она поднялась и начала быстро закидывать снег в костер, затаптывая угли ботинками. — Только давай сразу проясним один момент.

— Про регламент? — понял я ее с полуслова.

— Именно. Мы с тобой здесь не встречались. На сигнал выдвигались порознь. Я без понятия, кто работает по ту сторону Разлома на имперском посту, а ты понятия не имеешь, как выглядит местная эльфийская дозорная.

— Договорились, — ответил я.

Мы коротко кивнули друг другу, закинули рюкзаки и пошли обратно. Дорога домой верхом на гравиборде показалась чуть быстрее. Расстались мы так же деловито у третьего сигнального столба, просто разойдясь по своим секторам без лишних слов.

Когда я переступил порог бункера, ощутил, что камин давно остыл, потому что хоть и было тепло, но не сказать, чтоб прям «вау, Африка». Задвинув засов двери, я скинул куртку, убрал автомат в оружейный шкаф и прямиком направился к рабочему столу, потому что о случившемся нужно было немедленно уведомить диспетчера и штаб.

Я подошел к панели ретранслятора, и тут произошло нечто странное. Мой разум еще только формулировал мысль о том, что нужно как-то вспомнить правильную частоту и порядок действий, а руки уже все делали сами. Мышечная память прежнего владельца тела включилась мгновенно, без малейшего усилия с моей стороны.

Пальцы механическим движением отщелкнули нужные тумблеры, крутнули рычажок настройки частоты до нужного значения, выжали кнопку подавления помех, а я свободной рукой накинул на голову наушники и придвинул к губам микрофон.

— Диспетчер, это четвертый смотровой пункт. Срочный доклад, — произнес я. — Говорит дозорный-егерь РИ-И-ноль-ноль-три-четыре-семь-восемь-Б, Багрицкий Егор Дмитриевич.

В наушниках коротко щелкнуло, статика на секунду усилилась, и сразу же прозвучал ответ:

— Слышу вас, четвертый смотровой. Принимаю доклад.

— Сегодня ночью мной был принят сигнал бедствия. Рано утром без десяти семь выдвинулся на координаты перехваченного сигнала S. O. S, где обнаружил место предполагаемого столкновения ожидаемого каравана с неизвестным противником.

— Характер повреждений конвоя? Потери личного состава? — тут же делово запросил голос на том конце, на фоне которого послышался шелест бумаг.

— Потерь нет. Повреждений техники нет, — отрапортовал я.

Диспетчер замолчал на несколько секунд. В целом, понимаю его замешательство, ведь как такое может быть, когда есть сигнал бедствия

— Не понял вас, дозорный. Вы уверены, что, прибыли на верное место?

— Уверен, — ответил я четко.

Снова пауза.

— И вы там никого не видели и караван больше не выходил на связь?

— Никак нет, — отчеканил я. — Связи с отрядом нет. Техники на координатах нет. Людей на координатах нет. Тел, крови, обломков, деталей экипировки — нет.

Я понимал, насколько дико это звучит, но что еще мне оставалось делать? Не бегать же по лесу и заниматься изучением паранормальных явлений? Я егерь, моя задача — следить за разломом, обслуживать технику да тварей считать местных, обеспечивая проходимость тракта.

А вот за реликтами охотиться… ну я ж не ведьмак какой-то…

— Дозорный, объяснитесь, — тон голоса стал заметно напряженнее. — Вы утверждаете, что конвой пропал бесследно?

— Так точно. На месте видны следы боестолкновения: отстрелянные гильзы сопровождения, повреждения древесного массива пулевого и механического характера. Присутствуют четкие следы торможения грузовых платформ и маневрирования инженерного тягача. Имеется одиночный след неизвестного существа сверхкрупного размера, линия следов людей и техники обрывается резко на одной точке.

На линии повисла тишина. Было слышно, как в штабе кто-то приглушенно чертыхнулся.

— Информацию принял, четвертый смотровой, — наконец ответил диспетчер с крайней степенью озадаченности. — Оставайтесь на месте, усильте периметр и ожидайте дальнейших инструкций. Передаю информацию командованию гарнизона. Конец связи.

Щелчок, и в эфире никого не осталось.

Разговор с диспетчером оставил после себя неприятный осадок. По сути, я вывалил на штаб информацию, в которую нормальный человек поверить просто не в состоянии, но моя совесть была чиста — я передал ровно то, что видел собственными глазами, и ни приукрасил ни единой детали. Дальше пусть у командования голова болит, для того им на плечи звезды и вешают.

Я поднялся со стула и направился к камину. Помещение успело изрядно выстудиться за время моего отсутствия, поэтому затягивать с растопкой не стоило. Быстро очистив камин, вытрусив зольник и разведя огонь, я уселся в кресле, глядя на прыгающие оранжевые языки, и пытался еще раз прокрутить в голове все события сегодняшнего дня. И, если честно, выстроить хоть какую-то логическую цепочку не получалось.

Помню, лет пятнадцать назад повадился у нас в лесничестве один старый матерый волк потрошить чужие силки и охотничьи схроны. Умная была тварь, просто жуть. Я за ним тогда целую неделю по тайге гонялся, и каждый раз искренне удивлялся его смекалке. Этот паршивец знал, что я иду по пятам, и специально выходил на каменистые осыпи или накрепко замерзшие ручьи, где снег со льда до блеска сдувало ветром, чтобы не оставлять следов, а царапины на блестящей поверхности поди разбери.

А один раз он вообще учудил так, что я чуть с ума не сошел: прошел метров двести по глубокому снегу, потом аккуратно, шаг в шаг, сдал задом наперед по своей же колее и сиганул в сторону за толстый березовый выворотень. Я тогда полдня кружил по поляне, пытаясь понять, куда делся зверь весом под сорок килограмм, пока не нашел, где он в сторону отпрыгнул.

Но в том-то и дело, что это был понятный природный трюк. У любого фокуса в лесу есть разумное объяснение. Зверь может хитрить, запутать след или затихариться под снежным настом, пережидая угрозу. Но рота вооруженных солдат и караван техники не могут просто раствориться в воздухе.

Огромная куча отстрелянных гильз, траншеи от гусениц и следы от сапог были реальны, как и расстрелянные деревья, крошка коры и щепки…

Но в конечном итоге мы имеем пропавший караван и следы огромных лап, которые появляются из ниоткуда и ведут в никуда…

Как ни старался, но я не нашел ни одной зацепки, которая могла бы объяснить случившееся, и в конце концов просто плюнул на это неблагодарное занятие.

После того как камин прогрел помещение, а я дал больной ноге положенную передышку, пришлось снова натягивать куртку и выходить на мороз, потому что плановый обход вверенной мне территории никто не отменял. Я проверил аппаратуру в смотровой: сейсмические датчики у Разлома молчали, радары показывали нулевую активность, локаторы светились зеленым фоном, не фиксируя никаких аномалий.

Снаружи тоже все было в полном порядке. Я прошел по привычному маршруту вдоль границы своей зоны ответственности, проверил натяжение тросов с контактными минами, убедился, что автоматические турели находятся в штатном режиме ожидания и не забились снегом, осмотрел целостность охранных контуров в лесу. Тайга жила своей обычной зимней жизнью, нетронутый снег лежал ковром, а ветер лениво раскачивал макушки старых сосен, периодически стряхивая белые шапки.

Я уже возвращался обратно к бункеру и находился буквально в полусотне метров от шлюзовой двери, когда мой взгляд случайно зацепился за небольшую странность на снежном насте. Чуть в стороне от протоптанной мной же тропинки виднелась вмятина.

Сначала я подумал, что это просто ком снега упал с ветки, но профессиональная привычка подмечать детали заставила меня остановиться и подойти поближе.

Это был след. Очень странный след.

Я присмотрелся к углублению. Стопа существа имела всего три пальца, и располагались они друг относительно друга под равными углами, расходясь в стороны из одного центра, как лучи. Словно кто-то вдавил в снег логотип от автомобиля «Мерседес», только размером этот отпечаток был с мужскую ладонь.

Заинтересовало это меня сразу по нескольким причинам. Во-первых, я никогда в своей долгой егерской практике не встречал животных с подобным строением лап, кроме как у птиц, а тут не те размеры.

Во-вторых, цепочка этих странных трехпалых следов шла прямо в сторону моего смотрового пункта, но метрах в пятнадцати от здания резко обрывалась у подножия толстой старой сосны.

Логика подсказывала только два варианта развития событий. Либо это неизвестное животное дошло до дерева, потопталось там, развернулось и ушло обратно, ступая след в след с такой ювелирной точностью, что я считал практически нереальным, ведь для этого надо обладать сообразительностью, которой не все звери обладали.

На всякий случай я рассмотрел следы и так, и сяк, и под углом и сверху… нет, либо животное действительно шагало след в след, либо…

Я поднял голове вверх.

…либо оно сидело на ветках этой сосны, затем слезло вниз и ушло в сторону леса. Судя по направлению вмятин, вариант с деревом был наиболее подходящим.

Я присел на здоровое колено, стараясь не тревожить правую ногу, и всмотрелся в отпечаток, ожидая привычной реакции Системы.

Через пару секунд перед глазами возникли светящиеся оранжевые контуры следов, которые уходили вглубь леса, а над ними повисла полупрозрачная информационная строка:

[?????? около 9 часов назад]

Девять часов назад?

Я бросил короткий взгляд на наручные часы. Прикинув время в уме, я получил весьма однозначный и крайне неприятный результат. Примерно девять часов назад было как раз то время, когда мы выдвинулись на точку.

Оно сидело на этом самом дереве и… следило за мной?

Холодок пробежал по спине, но не от мороза.

А еще меня в очередной раз сильно напрягла сама системная подсказка. Вместо названия существа и его характеристик я видел только знаки вопроса прямо как утром, когда мы нашли огромные отпечатки на месте пропавшего конвоя.

— Что на этот раз? — недовольно буркнул я вслух, глядя прямо на висящие в воздухе знаки вопросов. — Снова у меня не хватает уровня? Или знаний недостаточно? Опыта маловато для считывания?

Ответ появился мгновенно, буквы сменили друг друга, сложившись в новую фразу, которая заставила меня замолчать.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Нет. Мне неизвестно, что это за существо.]

Неизвестно⁈ Как это вообще возможно⁈

Системный ответ категорически не укладывался в голове, ведь до этой самой секунды мне казалось, что у меня в черепе сидит эдакий всезнающий энциклопедический справочник из далекого будущего или от высших сил, который способен разобрать по косточкам любую травинку и букашку в этом мире.

Стоит только посмотреть, и тебе выдадут полную сводку: кто, откуда, сколько лет и чем питается. А тут, видите ли, она не знает, что это за существо! Значит, эта железяка имеет свои пределы, что, как бы сказать помягче… вообще не радовало.

От такого поворота сначала возник ступор, но следом тут же вспыхнула совершенно логичная и меркантильная мысль.

— А если я найду это существо, ты мне дашь много опыта? — спросил я вслух, глядя на трехпалые отпечатки.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Неизвестно.]

— Отлично, — буркнул я под нос, чувствуя. — А где вообще мой опыт за то, что я сегодня весь день убил на то, чтобы сходить туда и обратно, к слову говоря, а⁈ Я отмахал пятнадцать километров по сугробам, нашел место пропажи целого гребаного каравана, доложил начальству. Это что, не считается за выполненную задачу⁈

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Шкала прогресса заполнена на 99 %.]

— ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ⁈ — я почти что заорал на весь лес, напрочь забыв о правилах маскировки и тишины. Эхо возмущенного вопля прокатилось между стволами старых сосен и затихло где-то вдалеке.

Я стоял и смотрел на эту цифру, висящую в морозном воздухе. Девяносто девять. Черт бы побрал эту систему! Я потратил около десяти часов своей жизни, сходил к черту на куличики, чуть новыми сединами не обзавелся на месте пропажи, и за все это получил сорок девять процентов⁈ Да это же издевательство! Не выдать мне один несчастный процент и не перевести на новый уровень, где я смог бы получить дополнительный навык или усилить уже имеющийся!

Нет, это было попросту нечестно. За всю жизнь я привык, что лес платит честно: сколько потопаешь, столько и полопаешь. Проще тут и объяснять чего. Смог зверя выследить и добыть себе ужин — молодец, а не смог, ну… ходи голодный.

— Ладно, хрен с тобой, — процедил я. — Пошли глянем, что это за чужеродный зверь такой, которого даже ты не знаешь. Может, хоть так я этот паршивый процент добью и стану первооткрывателем нового вида.

Я обогнул ствол сосны, возле которой обрывался изначальный след. Глаза, привыкшие читать зимний лес, быстро выцепили продолжение маршрута. Это существо оказалось на редкость сообразительным. Я присмотрелся к вмятинам в снегу, заметив, что глубина продавливания была равномерной, без выбросов снежной крошки по краям, которые всегда остаются при быстром беге. Зверь шел очень медленно, аккуратно перенося вес, и самое главное — он ступал след в след.

Именно поэтому возле бункера мне показалось, что цепочка следов всего одна, словно зверь спрыгнул с дерева, а оказалось, что он просто пятился задом, мастерски ставя свои странные лапы ровно в те же самые лунки, которые оставил при подходе к дереву.

В тайге так волки иногда делают, чтобы запутать охотника, скрывая истинное количество особей в стае.

Но все мне не давала одна мысль покоя… что он делал у этого дерева? Неужели оно действительно наблюдало за мной? Или набрел по незнанию, увидел бункер и, попытался скрыться восвояси?

Гадать было бессмысленно, и я пошел дальше по ниточке из следов. Прошел, наверное, метров двести. Лес здесь становился гуще, старые ели смыкались высоко вверху, перекрывая блеклый свет смеркающегося неба. Я дышал ровно, стараясь не сбивать ритм, и внимательно смотрел под ноги.

В какой-то момент картина резко изменилась. Я остановился и довольно хмыкнул. Вот оно. Существо, отойдя на солидное расстояние от бункера и, видимо, посчитав, что преследования нет, решило больше не заморачиваться со скрытностью и поменяло походку.

Теперь я отчетливо видел, что лап не две, а больше. Отпечатки стали располагаться шире. Дистанция между ними скачкообразно увеличилась почти втрое, а выбросы снега указывали направление толчка. Существо явно перешло с аккуратного и осторожного шага на бодрую рысь или даже бег. И двигалось оно очень специфично: не как собака или копытное, а переставляя конечности с каким-то непонятным мне ритмом.

Я двинулся дальше, стараясь ступать мягко, перенося вес так, чтобы снег под ботинками скрипел как можно тише, что делать было крайне тяжело, но, признаюсь, мне было жуть как интересно узнать, что же это за существо такое было возле моего дома. Что ему нужно. Почему оно так «умно» скрывало свое присутствие.

Спустя минут сорок или час ходьбы я забрался в совсем глухие дебри, где стволы росли еще плотнее, а подлесок ощетинился сухим валежником, затрудняя передвижение. Впереди замаячил небольшой просвет, похожий на опушку или замерзшее лесное озерцо, и следы неведомого существа вели прямо туда.

Я сбавил шаг до минимума и пригнулся, насколько позволяла больная нога, начав фактически красться от дерева к дереву.

Аккуратно выглянув из-за ствола, я устремил взгляд на открытое пространство. Метрах в сорока от меня стоял он.

Хозяин трехпалых следов.

Я застыл, боясь даже моргнуть. В привычном понимании зверь должен обладать или шерстью, или перьями, ну, или на крайний случай чешуей.

Существо выглядело так, словно огромный кусок горной породы отрастил себе четыре лапы и отправился на прогулку по лесу. Центральная часть, эдакий панцирь или туловище, представляла собой сложную конструкцию из грубо ограненных сегментов, которые по цвету и фактуре были неотличимы от серого сланца или базальта. От туловища отходили мощные конечности, тоже выглядевшие словно составные каменные блоки. Оно стояло на трех лапах, а четвертая слегка приподнималась впереди, точно замерев на ходу.

Я подался вперед, пытаясь рассмотреть детальнее и допустил ошибку.

Щелк.

Перенеся вес на левую ногу, ботинок продавил снежный наст, и под ним предательски лопнула доселе скрывавшаяся ветка, которая словно только и ждала этого момента.

Существо среагировало мгновенно, будто «инерция» для него отсутствовала как таковая. Оно не повернуло голову, потому что головы у него попросту не было видно, а попросту развернулось всем своим каменным корпусом ровно в сторону сосны, за которой я стоял.

Я юркнул обратно за ствол, прижавшись спиной к дереву, и тут же, обеими руками в перчатках зажал себе рот и нос, перекрывая дыхание.

Не дышать. Не издавать звуков. Молчать. Я должен выждать, чтобы оно не поняло, что я за ним наблюдаю. Тридцать секунд. Тридцать мучительно долгих секунд я слушал тишину, ожидая, что сейчас с другой стороны ствола появится каменная лапа или что оно просто снесет дерево вместе со мной, размазав ровным красным слоем по земле.

Легкие начало жечь от нехватки кислорода. Я очень медленно убрал руки от лица, приоткрыл рот и сделал тонкий, почти бесшумный вдох, стараясь не выпускать изо рта пар.

Выждав еще немного, я очень плавно, буквально по миллиметру, начал высовывать голову из-за укрытия, чтобы рассмотреть существо подробнее. Я должен был понять, ушло оно или готовится к броску.

Оно никуда не ушло. Оно стояло ровно там же и смотрело (если у него были глаза где-то в этих каменных стыках) прямо на меня.

Теперь я мог рассмотреть его в деталях. Панцирь действительно напоминал природный камень, испещренный бороздами и трещинами. Верхняя часть туловища состояла из нескольких массивных плит, плотно пригнанных друг к другу. Нижняя часть была более округлой. Если лапы и имели суставы на стыках под углом, то видно их под каменным слоем не было. На концах лап были те самые три «пальца» — плоские, заостренные каменные выступы, которые и оставляли след, похожий на знак радиации или эмблему машины.

Существо явно давало понять, что оно меня не просто слышит, но еще и однозначно видит. Каменное чудо сделало несколько аккуратных шагов в сторону, выходя на более чистое место, чтобы я мог рассмотреть его полностью, а оно, видимо, меня. Двигалась эта каменюка на удивление тихо. Наверное, поэтому я его и не слышал, хотя двигался явно быстрее, идя по следу.

То, что случилось дальше, заставило меня на мгновение напрячься и вздрогнуть, потому что ожидать подобное практически невозможно.

Камень издал звуки. Да, все верно. Если бы он постучал по себе лапой, выстукивая как аист клювом, было бы логичнее, но нет. Звук был похож на сложное гудение, сыгранное на нескольких органных трубах или синтезаторе на разных тонах, сплетаясь в вибрирующую мелодию.

— ГууУуУ. Гууу. Уууууу. Уу. Ууууу.

Я нахмурился, чувствуя, как по коже бегут мурашки, и не шевелился, боясь спровоцировать агрессию. Но агрессии в этих звуках не ощущалось, как бы по-идиотски это не звучало. Ведь странно пытаться разобрать интонацию в звуке существа, которое не знает даже система?

Но рык собаки или медведя — это предупреждение и проявление агрессии. Рев — тоже своего рода агрессия.

Интонации содержат в себе тоже много необходимой информации для анализа. И мне казалось, что в его «речи» не было ничего враждебного.

Я глубоко вздохнул, принимая решение, которое в моем старом мире назвали бы самоубийственным. Опираясь на здоровую ногу и ствол сосны, я медленно вышел из-за укрытия и выпрямился во весь рост. Оружие висело на ремне стволом вниз, я даже не пытался за него браться.

Я завороженно смотрел на странное создание. Тридцать лет в лесу, сотни видов животных, медведи, волки, лоси… все это меркло перед тем, что стояло сейчас передо мной. Ходячий, черт побери, камень на ножках, который был невероятным и неспособным существовать с точки зрения биологии, но абсолютно реальным.

Вот же он стоит передо мной. Абсолютно «живой», если так можно сказать о камне, и шевелится. Звуки вон издает.

Стараясь не делать резких движений, я медленно поднял правую руку, раскрыл ладонь и приветливо, по-человечески, помахал ему.

— Спокойно, — сказал я голосом, каким обычно разговаривают с настороженными лошадьми или собаками. — Я не обижу.

И тут произошло то, от чего у меня чуть челюсть в снег не отвалилась.

Существо замерло на долю секунды. Затем оно подняло одну из своих передних лап и… начало повторять мои движения. Оно покачало лапой из стороны в сторону, в точности копируя мой жест приветствия, растопырив три «пальца».

Я опустил руку. Мои глаза расширились от удивления. Да что там удивления, я был практически шокирован, продолжая стоять с открытым ртом, ведь это каменное изваяние… оно… оно не просто реагировало на движение, а… Оно понимало? Или подражало?

— Ты понимаешь меня? — удивленно, не сдержав интонации, спросил я.

Ответ последовал незамедлительно, все в той же органной тональности, но звуки выстроились в новую комбинацию.

— Ууу уу у, уу? — прогудело существо, и интонация в конце была совершенно человеческой, восходящей, словно оно тоже задало вопрос.

Чтобы проверить свою догадку окончательно, я сделал следующее: медленно поднял обе руки, развел их в разные стороны параллельно земле и начал делать плавные движения вверх-вниз, имитируя взмахи крыльев.

Существо посмотрело на меня (по крайней мере, его передняя часть была направлена в мою сторону), а затем немного перестроило стойку, перенеся вес на задние конечности, чтобы сохранить баланс, подняло две передние каменные лапы в стороны и в меру своих возможностей стало повторять мои взмахи. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Нет. Не может быть.

Мой мозг отказывался в это верить, но факты были налицо. Это существо не могло быть диким зверем. Просто не могло. Оно… оно разумное. Невероятно.

Потрясение было настолько сильным, что я напрочь забыл о Системе, об опыте, о пропавшем караване и о том, что у меня пробита нога.

Я сделал один очень аккуратный подшаг вперед.

— Я не обижу, тише, — произнес я мягко.

Существо тут же отреагировало.

— Ууу. Ууу. УУу, — прозвучала серия гудков.

— Я не понимаю, но не бойся, — я сделал еще один небольшой шаг. — Я видел твои следы, ты приходил к моему бункеру. Что ты искал?

Ровно в ту секунду, когда мой ботинок коснулся снега, завершая шаг, существо сделало точно такой же шаг, но назад. Синхронно. Идеально сохраняя ту дистанцию, которая была между нами изначально.

Я остановился. Оно тоже.

Я сделал медленный приставной шаг вправо. Существо тут же переставило каменные лапы и сделало шаг влево, зеркально отражая мое движение.

Это было похоже на какой-то сюрреалистический танец посреди тайги, где семидесятилетний егерь в теле молодого парня и ходячий разумный минерал кружили на опушке. Медленно и плавно. Я делал шаг к нему — оно отступало на шаг от меня. Я сдвинулся вбок — оно делало движение в другую сторону.

И пока мы вот так плясали, прощупывая границу доверия друг к другу, у меня в голове проскочила еще одна идиотская мысль. А что если не только я переродился в этом мире в новом теле, а кто-то еще? Вот этот вот булыжник, например. Как в песне Высоцкого, честное слово, «и будешь баобабом тыщу лет, пока не помрешь».

Мне вот повезло попасть в тело человека, а какому-то бедняге удосужилось попасть в камень, но он, противясь воле, пренебрег таким подарком судьбы, взял да отрастил себе ручки-ножки, а затем встал и пошел куда глаза… ну что-то, чем он видит, глядят. Так, что-то меня занесло

Я прекратил попытки сблизиться. Опустил руки по швам и просто стоял, давая ему возможность самому принять решение.

Существо замерло. На какое-то время на опушке воцарилась тишина. Если бы сейчас падал снег, то клянусь, можно было бы услышать, как они падают мне на капюшон и плечи.

Существо тоже стояло неподвижно, изучая меня так же пристально, как и я его.

Когда мне уже начало казаться, что оно перестало бояться, и первый контакт налажен, произошло то, чего я никак не ожидал.

Каменное существо вдруг резко подалось назад и подняло две передние лапы высоко вверх.

— УУУУУУУ!!!

От неожиданности я сделал шаг назад, пытаясь найти объяснение такому резкому изменению в поведении моего нового знакомого. Существо стояло с поднятыми лапами и продолжало тянуть эту высокую вибрирующую ноту.

Затем мне на ум пришла совершенно идиотская, но в данных обстоятельствах вполне логичная мысль: а что если он теперь пытается проверить, понимаю ли я его? Я махал руками — он махал лапами. Теперь он кричит. Значит, ждет от меня того же? Контакт устанавливаем, так сказать.

Я нахмурился, решив подыграть этой каменной глыбе, вскинул руки вверх и изо всех сил рявкнул на него в ответ.

— УУУУУУУ!!! — снова загудел камень, да так мощно, словно его базальтовый панцирь сейчас пойдет трещинами от напряжения.

Я не остался в долгу, набрал в легкие побольше морозного воздуха и закричал на него в ответ:

— ААААА!!!

Его передние конечности пришли в движение. Камень начал активно махать ими, словно отталкивая воздух, и эти жесты были явно направлены куда-то мне за спину.

— Да не понимаю я тебя! — крикнул я, но где-то на задворках сознания начала зарождаться тревожная мысль. Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Гуп. Гуп. Гуп.

Бум. Бум. Бум.

Мерзлая земля под ботинками начала ощутимо вибрировать, словно что-то огромное приближалось с пугающей скоростью.

КРРРРАК.

Раздался оглушительный треск ломающегося толстого дерева. Я повернулся так резко, как только позволяла больная нога, но меня все равно снесло в сторону тяжелым ударом. Дыхание мгновенно выбило из легких, а перед глазами сначала потемнело, а затем вспыхнул фейерверк.

Уже в полете, когда картинка стала немного четче, словно в замедленной съемке, я увидел, как над тем местом, где я стоял секунду назад, пронеслось что-то невероятно огромное, быстрое и яростно ревущее. Оно сметало на своем пути деревья, ломало толстые ветки, а по приземлению оставило глубокую борозду в мерзлой земле.

Я кубарем покатился по промерзшей земле, прикрывая лицо руками и группируясь насколько возможно. Перекатившись несколько раз, я врезался плечом в корень сосны и наконец остановился. В ушах стоял звон, ребра ныли от удара, но я чудом остался жив и даже вроде не сломал себе ничего.

По крайней мере ничего серьезно не болело. Меня спасло молодое и тренированное тело.

Жадно хватая ртом воздух, я заставил себя открыть глаза и перевести дух.

В нескольких метрах от меня, частично заслоняя обзор, стоял каменный булыжник. Выходит… это он меня снес, спасая от удара? Это ж какая у него скорость передвижения и сила?..

Он снова поднял передние лапы, а напротив него, метрах в десяти, возвышалось то, что меня чуть не размазало.

Огромная антропоморфная тварь стояла на мощных задних лапах, ссутулив широченные плечи. Ее тело покрывал густой свалявшийся мех, под которым перекатывались бугры мышц. Но самым жутким была голова, на которую был надет неестественно огромный олений череп с широкими ветвистыми рогами.

Кажется, тварь использовала его как маску, полностью скрывая свою настоящую морду. В пустых глазницах черепа царила тьма, из носовых отверстий валили густые клубы пара, а грудь раздувалась на каждом вдохе, как кузнечные меха.

Я посмотрел на нижние конечности твари, которыми она упиралась в землю. Огромные, похожие на медвежьи лапы с длинными, изогнутыми когтями. Мои глаза распахнулись от осознания, что это явно была та тварь, которая куда-то дела весь караван вместе с конвоем, не оставив ни капли крови или огрызка железа.

И теперь он смотрел на нас.

Но, судя по поведению булыжника, он отступать не собирался. Его передние «лапки» пришли в быстрое движение. Камушек начал выписывать в воздухе сложные круги и геометрические фигуры. И там, где проходили его трехпалые конечности, прямо в морозном воздухе начали вспыхивать и мерцать светящиеся пиктограммы. Линии сплетались в сложный узор, образуя перед ним сияющий барьер.

— Это… магия… — выдохнул я завороженно, забыв о боли в ребрах и простреливающей ноге. Я видел подобное чудо впервые в своей долгой жизни.

То, что у меня в голове сидела какая-то интерфейсная «Система», выдающая справки и дающая лечебные способности, воспринималось как некая фантастическая технология или галлюцинация. Но то, что происходило сейчас, не имело ничего общего с интерфейсами. Это была самая настоящая магия, словно в книжках, творящаяся прямо у меня на глазах.

Огромное существо с оленьим черепом продолжало стоять на задних лапах, оценивая препятствие в виде сияющих символов.

— Уууу. Уууу. УУУуГуггууу! — угрожающе прогудел камень в сторону твари, и тональность его «голоса» стала низкой, вибрирующей и тяжелой.

Кажется, то, что сказал булыжник, монстру совершенно не понравилось. Как я это понял? Да очень просто.

— РРЫЫЫЫЫАААА!!! — выдала тварь в ответ.

Рев был такой чудовищной силы, что все вокруг завибрировало. Я почувствовал эту звуковую волну грудной клеткой. Промерзшая земля дрогнула, а с верхушек ближайших сосен густо посыпались снежные шапки. Где-то вдали истошно закричали переполошенные птицы.

Тварь с грохотом опустилась на все четыре лапы. Монстр готовился стартануть в нашу сторону, чтобы развесить мои кишки в качестве праздничной гирлянды по ближайшим веткам, а защищающийся камень превратить в ведро мелкой щебенки. Я попытался нащупать рукой ремень автомата, понимая, что шансов пережить эту атаку у нас практически нет.

Но что-то пошло не так.

Пространство леса разорвал глубокий и низкий звук.

Голова твари резко мотнулась в сторону, а от оленьего черепа брызнули белые осколки кости.

На мгновение я перестал понимать, что происходит. И, кажется, новый каменный друг тоже, поскольку его «руко-ноги» замерли в воздухе вместе с мерцающими символами и пиктограммами.

Череп огромной твари надкололся, белые осколки кости брызнули в снег, и из-под импровизированной маски стала видна нижняя часть морды. Такая же косматая, но при этом из приоткрывшейся пасти видны клыки. Огромное количество клыков, с которых на снег под лапами капала густая слюна.

Ошеломленная тварь несколько секунд трясла головой, словно пытаясь сосредоточиться. В целом можно было понять ее состояние, скорее всего, по ощущениям это равнялось удару пудовой кувалдой со всего размаху. Монстр, приложив одну когтистую лапу к височной зоне, неуклюже переступил на месте, мотая контуженной башкой.

— Чего встал⁈ Беги! — послышался женский крик.

Резко повернувшись, я увидел эльфийку. Наира, положив ствол снайперской винтовки на поваленный ствол сосны, быстро и профессионально перезаряжала крупнокалиберный подствольник, которого раньше я на ее оружии не замечал. Дымок от выстрела все еще поднимался от разогретого металла.

— Наира⁈ — выкрикнул удивленно, совершенно не понимая, откуда она тут взялась.

— Нет, святая Лесная Матерь! Беги, не стой столбом!

Времени размышлять над ее внезапным появлением не оставалось совершенно. Я бросил быстрый взгляд на Камень. Камень посмотрел на меня в ответ. Вернее, глаз-то у него не было в привычном понимании, но по тому, как каменный корпус развернулся, стало абсолютно понятно — он тоже «смотрел» и не осознавал, что, черт возьми, происходит.

— Бежим! — я помахал руками, подзывая жестами следовать за собой.

Нет, ну а что, не оставлять же это чудное разумное создание на съедение контуженной, но оттого не менее смертоносной твари?

БАММММ!!!

Очередной выстрел из подствольника ухнул так, словно выстрелило противотанковое ружье. Пуля размером с хороший огурец лупанула куда-то в лохматый корпус. От чудовищного кинетического удара тварь сделала несколько шагов назад, тяжело ударившись широкой спиной в ближайшее дерево.

Но новый знакомый не торопился уходить. Сделав еще несколько замысловатых взмахов камнеруками, булыжник выстрелил в монстра плотным синим лучом. Магический заряд ударил прямо в грудину зверя, отбросив того еще на добрый десяток метров и попутно проредив стоящие позади деревья.

Повернувшись ко мне, камень выдал:

— У, уууу, УУУУ! — и тут же кинулся со всех ног в сторону эльфийки, которая уже складывала винтовку и закидывала оружие на плечо.

Эту органную реплику, кроме как команду «а вот теперь бежим», воспринимать было невозможно, но существовал один весьма паршивый нюанс. У одной участницы забега имелись две абсолютно здоровые ноги, у второго их вообще насчитывалось целых две пары. А вот у оставшегося меня, грубо говоря, имелось в наличии лишь полторы штуки.

Покалеченная голень, несмотря на чудодейственное исцеление Системы, работать в полную силу еще не могла, да и не должна была по всем законам физиологии. Но деваться некуда. Схватив ремень винтовки и закинув автомат за спину, чтобы не мешал работать руками, я ринулся следом за Наирой.

Первые полсотни метров дались мне практически нормально, если не считать того факта, что я бежал больше из инстинкта самосохранения. Моя бы воля — сидел бы сейчас у камина ноги грел да вино попивал.

Снег хрустел под ногами, воздух обжигал легкие и вырывался наружу сизыми клубами пара.

Но стоило мне чуть больше дать нагрузки и сделать рывок, перескакивая корень, как больной ноге это не понравилось, и она мгновенно запротестовала, вспыхнув дикой болью. Сшитые мышцы и сухожилия натянулись до предела, словно их потянули в разные стороны изнутри, а в глазах на секунду потемнело, от чего я едва не полетел носом в сугроб.

Где-то позади лес вздрогнул.

Раздался чудовищный рев, от которого по спине пробежал очередной табун мурашек. Было абсолютно понятно, что монстр не просто бежит следом, а проламывает себе новую просеку сквозь тайгу. Треск стоял такой, будто я попал на лесопилку, где активно работали дробильные системы.

Сжав зубы до хруста я заставил себя бежать дальше. Пришлось изменить ритм: теперь отталкивался здоровой левой ногой с максимальным усилием, а правую просто подтягивал, стараясь переносить на нее как можно меньше веса. Получался уродливый, дерганый галоп, который выматывал втрое больше обычного бега.

Наира мелькала впереди. Эльфийка ловко уходила от низких веток и перепрыгивала завалы, а рядом с ней, не отставая ни на метр, несся булыжник, и для ожившего куска горной породы он передвигался пугающе резво, отталкиваясь сразу четырьмя конечностями и перемахивая через кусты.

Сзади снова грохнуло падающее дерево.

Снег предательски проваливался под моим весом, набивался в ботинки, и я отчетливо ощущал, как внутри все размокло и неприятно чавкает. Правая голень уже не просто ныла, а выводила серенады о помиловании, но слушать я ее не собирался, потому что жить хотелось больше. Не для того старый егерь получил второй шанс в молодом теле, чтобы бездарно закончить свой путь в желудке у мутировавшего лохматого переростка с акульими зубами.

Лес начал редеть. Не веря своим глазам, я видел, что впереди, сквозь стволы деревьев, показалась спасительная бетонная коробка смотрового пункта.

— Давай! Еще немного! — крикнула Наира, вылетая на расчищенный бетонный периметр бункера. Камень выскочил следом за ней.

Вывалившись из-за деревьев последним, я едва не клюнул носом, едва удержавшись на заплетающихся ногах. Больная голень горела огнем, и я искренне надеялся, что, когда сниму обувь и бандаж, не увижу там вновь окровавленное месиво.

Добежав до тяжелой металлической двери, я дрожащими пальцами схватил болтающуюся на шее пластиковую ключ-карту, которая так и норовила выскользнуть.

— Да твою-то мать, сюда иди, — буркнул я, хватаясь за нее крепче и прилепляя к считывателю со всего размаху.

Короткий писк. Красный диод.

— Какого…

В бункере было тихо. Ни треска ломающихся сосен, ни тяжелой поступи чудовища, от которого прямо сейчас со всех ног спасались дозорный и эльфийка.

Сумрак главной комнаты разорвал внезапный писк.

Пи-пи-пи. Пип-пип.

На панели ретранслятора, стоящего на рабочем столе, тревожно замигала красная лампочка входящего вызова. Аппаратура требовала внимания, призывая дежурного немедленно надеть наушники и щелкнуть тумблером для установки связи со штабом.

Но вращающееся кресло перед пультом пустовало.

Пи-пи-пи. Пип-пип.

Электронный звук методично повторялся. Никто не потянулся к панели. Некому было принять вызов.

Спустя две минуты безуспешного дозвона внутри корпуса громко щелкнуло реле, и писк мгновенно оборвался. Ретранслятор, так и не дождавшись подтверждения приема, автоматически переключил канал. Внутри аппарата тихо зажужжало, и оборудование перешло в режим односторонней записи, принимая зашифрованную радиограмму.

Прошло еще около минуты, прежде чем передача завершилась. Красный диод мигнул в последний раз и потух. Вместо него на панели зажглась и стала мигать желтая лампочка уведомления.

В голове на мгновение зашумело, а кровь отлила от лица.

Я снова подал карточку, плотнее прижимая ее к сканеру.

Писк. Красный свет. Ошибка считывания.

Пот заливал глаза, сердце билось где-то в горле, а сзади нарастал глухой топот, вибрация которого передавалась по бетону через ботинки по всему телу.

— Быстрее, Егор, быстрее БЫСТРЕЕ! — почти завопила эльфийка. Она вжалась спиной в бетонную стену рядом с дверью и вскинула винтовку, целясь в сторону леса, откуда вот-вот должен был вырваться кошмар с большой буквы. Вот только подствольник был уже разобран, и я сомневаюсь, что обычный патрон сможет хоть как-нибудь навредить этому существу.

Камень рядом с нами вновь принял защитную стойку, подняв передние лапы.

— ДА Я ПЫТАЮСЬ! — крикнул в ответ, с силой прикладывая кусок пластика в пятый раз, которая (ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА!!! Работай, кусок дерьма!) наконец-то выдала зеленый свет.

Замок внутри двери громко щелкнул, отпуская тяжелые ригели.

Схватившись обеими руками за холодный металл ручки, я крутанул ее вниз и рванул створку на себя, слыша, как земля за спиной начинает дрожать все сильнее и трещать громче.

— Бегом, бегом, бегом! — я затолкнул эльфийку и булыжник внутрь тамбура.

Я влетел внутрь последним, и развернувшись, стал изо всех сил тянуть дверь на себя. В стремительно сужающейся щели я заметил, как стена леса буквально взорвалась. Взметнулся фонтан снега, разлетелись в щепки толстые стволы, и из лесного сумрака вырвалось Оно.

Заметив нас, монстр ринулся к бункеру. Клац.

Стальная створка глухо ударилась о косяк, штурвал механического засова провернулся вниз до самого упора.

Буууууумммммммм.

Снаружи в бетонную стену ударило нечто с такой силой, что с потолка тамбура посыпалась мелкая пыль, а толстый металл двери протяжно загудел, но выдержал.

Снаружи послышалась работа электроприводов автоматических турелей, которые засекли несанкционированное проникновение на территорию. Почему они не сработали раньше на Булыжник, я пока понятия не имел, но следует быть осторожнее.

Ду-ду-ду-ду-ду-ду. Тяжелые рокочущие выстрелы со стороны разлома. Тварь снова взревела, еще раз саданула в дверь бункера и, кажется, рванула прочь.

Я осел на пол у стены и тяжело закашлялся, пытаясь подавить накатывающую тошноту.

На ватных ногах, отлепившись от стены, я побрел на кухню, где, добравшись до холодильника, я распахнул дверцу, выудил оттуда бутылку с водой и, даже не утруждая себя поиском стакана, припал к горлышку.

Сделал несколько жадных глотков, ощущая, как вода пролилась на подбородок, потекла за воротник свитера, но мне было абсолютно плевать.

Закрутив крышку, я тяжело осел на стоящий рядом стул и шумно выдохнул, глядя куда-то в пространство перед собой. Сердце все еще колотилось в грудной клетке, обещая вот-вот сломать ребра.

— Можно? — раздался тихий голос со стороны.

— А? — я непонимающе поднял взгляд на Наиру и спустя секунду понял вопрос. — А, да-да, бери, конечно.

Эльфийка кивнула, подошла к холодильнику, взяла новую бутылку и тоже опустилась на соседний стул, жадно припав к воде.

Некоторое время на кухне царила тишина, пока со стороны коридора не раздалось шипение.

Я вытянул шею и выглянул в коридор. Картина там разворачивалась весьма комичная, особенно если учесть, что мы только что чудом избежали смерти. Наш новый каменный знакомый продолжал скромно стоять в «прихожей», переминаясь с ноги на ногу, а прямо напротив него находился Ночес.

Кот выгнул спину дугой, распушил хвост так, что тот стал похож на ершик, расправил крылышки и яростно шипел на незваного гостя, приподняв переднюю лапу с выпущенными когтями.

— Ночес, прекрати, — тяжело выдохнул я, хотя сомнения в том, что кот меня понимает и послушается, крепли с каждой секундой.

Булыжник, который до этого момента стоял неподвижно, видимо, заинтересовавшись мелким агрессором, чуть пригнул переднюю часть корпуса. От этого движения Ночес с перепугу громко мявкнул, подскочил на месте всеми четырьмя лапами одновременно и, отчаянно махая крыльями, метнулся в мою сторону, затем пулей залетел под стул и продолжил утробно шипеть уже оттуда, чувствуя себя в относительной безопасности.

Вот же чудное животное, ей-богу. То ходил себе совершенно невозмутимо, бродил вокруг да около, в опасный зимний лес с нами пошел, с интересом разглядывая пейзажи с моего плеча, а тут при виде абсолютно не враждебного куска горной породы чуть ли не истерику устроил.

— Что это с ним? — уточнила эльфийка, оторвавшись от бутылки, которую успела уговорить почти на две трети.

— Без понятия, — я пожал плечами, глядя на сидящую под стулом черную кляксу. — Возможно, просто не любит незваных гостей.

— УУуу. УуУу. ГГу? — подал голос камень со стороны коридора, словно пытаясь оправдаться или извиниться за произведенный переполох.

— Ни хрена не понимаю из твоего гудения, друг, веришь? — я развел руками, обращаясь к камню.

— С котом еще ладно, — сказала Наира, кивнув на кота. — А это что такое? Где ты его вообще нашел?

— Увидел следы, которые вели прямо к моему бункеру, — начал объяснять я. — Стало интересно, что за зверь тут ходит, который решил целенаправленно подглядывать за мной. Пошел по следу и в итоге вышел на него посреди леса. Мы там устроили небольшой обмен жестами, пока не появилось то лохматое недоразумение с черепом вместо морды. Но у меня есть и вопрос к тебе. Что ты вообще забыла в лесу с моей стороны, и по какому чудесному наитию ты решила взять с собой винтовку и ту приблуду, из которой она стреляет как из танка?

Эльфийка посмотрела на меня, вертя в руках полупустую бутылку.

— Увидела, что тебя понесло куда-то в лес в одиночку, и подумала, что ты пошел сам расследовать, куда делся конвой, вот и решила пойти следом. А то вдруг найдешь там что-то важное, и без меня. Обидно вообще-то. А винтовка с подствольником… ну, знаешь ли, когда я посмотрела, что там на поляне случилось, какие там борозды остались и сколько гильз валялось, то решила перестраховаться. Мало ли кого мы там могли встретить. Как видишь, не прогадала.

Логично, черт побери, и не поспоришь. Если бы не ее перестраховка и вовремя сделанный выстрел, я бы сейчас разговоры не вел, а украшал бы своими кишками ближайший ельник.

— Погоди, — до меня вдруг дошел смысл ее первых слов, и я нахмурился с толикой возмущения. — Ты следила за мной?

— Я же сказала: увидела, — она ничуть не смутилась. — Вышла по своим делам, гляжу, а ты поплелся в лес. Или мы на допросе, и мне нужно еще раз повторить свой рассказ для протокола?

Она картинно скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что претензия не принимается. Я лишь вздохнул.

— УууУ… — снова выдал булыжник, деликатно напоминая о своем присутствии.

— Да заходи уже, располагайся, — сказал я ему, даже не надеясь, что он меня поймет, и поэтому просто указал рукой в сторону своих скромных владений.

Но, на мое искреннее удивление, Камень двинулся с места. Стуча своими трехпалыми ножками по бетонному полу и издавая звуки, похожие на цоканье копыт, он неспешно прошел в смотровую комнату и принялся исследовать помещение, медленно поворачивая корпус из стороны в сторону.

— И что это такое? — снова спросила эльфийка, провожая его взглядом.

— Без понятия, — честно ответил я. — Если бы я знал, то не стал бы тратить время и следить за ним.

Словно дождавшись подходящей паузы, прямо перед моими глазами вспыхнули и побежали полупрозрачные строчки системного текста.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Задача найти неизвестное существо — завершена. Задача: спастись бегством от ВТОРОГО неизвестного существа — завершена. Вам начислен опыт в размере двух уровней из-за незапланированной сложности. Ваш текущий уровень: 4. До пятого уровня не хватает 75 %.]

Я замер, быстро вчитываясь в бегающие по воздуху буквы, и, видимо, эльфийка засекла нехарактерное движение глаз, потому что люди просто так в пустоту обычно не пялятся, словно пытаются что-то прочитать.

— Ты в порядке? — с легкой тревогой в голосе спросила Наира.

— А? — я быстро сморгнул текст и сделал вид, что просто глубоко задумался. — Да-да. Просто размышляю, что это могло быть. Но, судя по всему, мы нашли того, кто напал на конвой. Вопрос только в том, куда он его дел. Там ведь целая рота солдат была и массивная техника. Такое в один присест не сожрешь и в берлогу не утащишь.

— А тебе не кажется странным… — начала было эльфийка, но договорить я ей не дал, потому что эта мысль возникла у меня в голове еще с того момента, как мы бежали от рогатого монстра.

— … что появление двух неизвестных существ в одно время в одном лесу не может быть совпадением? Кажется, — перебил я ее. — И хотелось бы выяснить, что здесь вообще происходит, вот только… — я покосился на Булыжник, который остановился возле моего рабочего стола и теперь задирал переднюю часть каменного корпуса, словно с интересом рассматривал рацию и мониторы. Да только глаз я по-прежнему на его поверхности не наблюдал. — … если он и говорит, то его гудение, мне кажется, не поймет ни один переводчик в мире.

Наира нахмурилась, задумчиво потирая раскрасневшийся подбородок. В целом ее лицо после такого марш-броска по сугробам сейчас напоминало не то вареного рака, не то перезревший томат. Если кто-то в моем прежнем мире в книжках писал, что эльфы всегда остаются утонченными, безупречно бледными и не потеют, то это были наглые враки. Прямо сейчас передо мной сидела взъерошенная, вспотевшая и изрядно вымотанная эльфийка, у которой пряди пшеничных волос прилипли к мокрому лбу, а грудь тяжело вздымалась.

— Я пойду в душ, — сказала она тоном, совершенно не терпящим возражений, и начала подниматься со стула.

Я лишь безучастно пожал плечами, не видя смысла спорить.

— Можно же? — тут же переспросила она, видимо, вспомнив о правилах приличия.

— Ты уже объявила о своих намерениях в утвердительной форме, так что шуруй давай, — ответил я, махнув рукой в сторону коридора, где располагался санузел. — А я пока попробую разобраться с нашим каменным другом и выяснить, что он такое.

— Или она, — добавила эльфийка, обернувшись на полпути.

— Или она, — согласился я, провожая ее взглядом. — Полотенце сама найдешь.

— Ага.

Дождавшись, пока за Наирой закроется дверь и зашумит вода, я переведя дух, мысленно обратился к Системе. Ситуация требовала немедленного использования новых ресурсов, раз уж я так удачно, пусть и чуть не расставшись с жизнью, поднял сразу два уровня.

«Система, — мысленно позвал я. — Напомни-ка мне, какие навыки ты предлагала на прокачку перед тем, как я взял исцеление, и сколько у меня теперь есть очков?»

Ответ всплыл перед глазами незамедлительно.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: В данный момент у вас имеется одно очко для изучения нового навыка, полученное за достижение 3-го уровня. Достижение 4-го уровня не предоставляет очков для выбора умений, а дает общий пассивный рост: увеличивает длительность действия всех ваших активных навыков на десять процентов и пропорционально сокращает время их перезарядки. На выбор вам доступны навыки: «Друг Зверей» или усиление навыка «Зоркий глаз».]

Я потер переносицу, обдумывая информацию. То, что четвертый уровень не дал нового очка, немного расстроило, но пассивный рост характеристик тоже был весьма полезен, ведь если мне придется меньше ждать перезарядку лечения, то это только к лучшему.

А вот что касается выбора самого навыка…

Усиливать меткость сейчас не было острой необходимости. Я и так неплохо справлялся со стрельбой, да и базовых двадцати секунд подсветки врагов мне пока хватало с головой. А вот понимать, что творится вокруг, договариваться с обитателями леса или попробовать расположить нейтральное существо ко мне, звучало как самое то для егеря. Тем более у меня тут под боком ошивается непонятный крылатый кот и ходячий минерал.

«Выбираю Друг Зверей»

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Друг Зверей» успешно изучен. Теперь вы можете понимать речь животных и воздействовать на их эмоциональный фон.]

Удовлетворенно кивнув самому себе, я опустил взгляд под стул. Ночес продолжал сидеть там, подоткнув под себя лапы и настороженно поглядывая в сторону гостиной, где бродил Камень.

— Ну что, пушистый, — тихо сказал я, обращаясь к коту. — Расскажешь мне теперь, почему ты так сильно напоминаешь тварей из бездны, и почему испугался этого куска гранита?

Кот повернул ко мне усатую морду с янтарными глазами без зрачков, мигнул, но промолчал, не издав ни звука.

Я нахмурился, ожидая, что в моей голове сейчас должен зазвучать какой-то телепатический перевод, или я услышу его мысли, но в ответ тишина.

— Это существо не умеет разговаривать.

Голос был спокойным, лишенным каких-либо эмоций, немного глухим, словно звучал из-под толщи воды, но слова были абсолютно различимы. И прозвучали они не в моей голове, а прямо здесь, в комнате.

Мои глаза распахнулись от крайнего удивления, когда до меня дошло, кто именно это говорит, и кто стоит прямо напротив. Булыжник стоял в дверном проеме кухни, развернувшись всем корпусом в мою сторону.

— Шшшшш! — немедленно подтвердил нежелание общаться Ночес, снова зашипев из-под стула на приблизившегося камня.

Камень не обратил на кота никакого внимания. Он чуть переступил трехпалыми лапами по бетону и снова издал звук, но в этот раз органное гудение трансформировалось в самую обычную речь:

— О, эмоции на лице существа кажутся удивленными. Неужели ты меня понимаешь, вопрос?

Стоп… стоп-стоп-стоп-стоп.

Я замер, сидя на стуле, перестав дышать.

Оно… оно говорит?

Или нет, не так… я… я его понимаю? Я его понимаю!

То есть я, конечно, осознанно выбрал системный навык «Друг зверей», и в описании четко было сказано, что он позволяет понимать речь животных, но от того легче не становилось.

Значит, этот Камень все же классифицируется Системой как животное? Я смотрел на него во все глаза, не в силах до конца осознать происходящее.

И голос… голос был странным. Вопреки всем научно-фантастическим фильмам, он не звучал телепатически внутри черепной коробки. Нет, звук исходил непосредственно от самого существа, будучи слегка глухим и лишенным эмоций, в отличие даже от того гудения, которое слышалось раньше.

— Ты меня понимаешь? — задал я вопрос, чувствуя, как от волнения пересохло во рту. Я говорил по-русски совершенно обычным тоном, даже не пытаясь как-то артикулировать или упрощать речь.

— Конечно понимаю. Утверждение, — ответил Камень. Он переступил с ноги на ногу. — Несмотря на то, что моя раса разительно отличается от расы существа, с которым я сейчас говорю, ваша речь очень быстро поддается изучению.

«Очень быстро поддается изучению?» «Расы существа?»

Он говорил так, словно прибыл сюда с другой планеты. Словно какой-нибудь инопланетянин из старых фильмов, которые мы с Игорьком смотрели по видаку в девяностых!

У меня от таких откровений едва голова не пошла кругом. Но, с другой стороны, если отбросить панику и посмотреть на вещи с точки зрения логики, то как еще назвать создание, которое прямо сейчас называет МЕНЯ «существом», пару часов назад осознанно применяло магию, обладает собственной сложной речью и при этом однозначно идентифицирует себя как представителя иной цивилизации? Зверем его язык не поворачивается назвать.

— Однако, — продолжил Камень, пока я пытался собрать разбегающиеся мысли в кучу, — я не до конца понимаю все то, что ты говоришь, и продолжаю учиться. Если я что-то буду не понимать, то обязательно спрошу. Понятно. Вопрос.

Челюсть так и норовила отвиснуть, но я усилием воли заставил себя ее удержать.

— Погоди-погоди-погоди, — я замахал руками, призывая его притормозить, просто не успевая переваривать объемы поступающей информации. Я указал пальцем под стул, где сидела вздыбленная черная клякса. — Почему я понимаю тебя, но не понимаю своего кота? Он же животное. А ты не животное!

— Ууууу… — задумчиво прогудел Камень.

Он чуть пригнул корпус вперед и приставил одну переднюю руконогу к туловищу. Весь этот жест до боли напоминал человеческое «хммм…», когда кто-то чешет подбородок в раздумьях. И тот факт, что мой навык не перевел этот конкретный звук на человеческий язык, наталкивал на определенные мысли.

— Существует немалая вероятность того, что местная Система распознает меня как существо, близкое к животному миру из-за строения тела и эволюционного процесса, поскольку мы произошли от ракообразных, — выдал он наконец.

— Местная Система? — переспросил я, цепляясь за самую важную часть фразы.

— Утверждение. Это неизученный феномен из моего мира, но мы знаем о нем. Иногда он выбирает отдельных представителей моей цивилизации, наделяя их силами, которых нет у простых картариан.

— Картариане? Так называется ваша цивилизация?

— Утверждение.

Я тяжело выдохнул и потер лицо ладонями. Значит, Система не моя галлюцинация или какая-то сверхсекретная имперская разработка, которую мне вживили в мозг. Это феномен, который существует даже в других мирах. Он выбирает существ по ведомому лишь ей признаку и наделяет навыками и возможностью прогрессировать гораздо разительнее остальных. Но зачем? Почему? Для чего?

— Пффф… так, давай начнем с самого начала, — я заставил себя вернуться к первоначальному вопросу, потому что иначе мы сейчас закопаемся в такие дебри мироздания, из которых я до конца жизни не выберусь. — Почему ты сказал, что мой кот не может разговаривать?

— Существо с крыльями не является представителем животной фауны. Согласно моему анализу, это симбионт двух существ, но более точной информацией я не владею, поскольку нет возможности произвести точные научные исследования.

Я скосил глаза вниз. Ночес — симбионт?

Кот продолжал сидеть возле моей ноги, вздыбив маслянистую черную шерсть так, что стал казаться вдвое больше своих реальных размеров. Хвост напоминал ершик, а янтарные глаза сверлили незваного гранитного гостя. Утробное шипение не прекращалось ни на секунду.

— Ночес. Ноче-е-е-ес, — обратился я к коту. — Ты меня слышишь? Понимаешь? Ответь что-нибудь.

Кот поднял голову, искоса глянул на меня, мол, я все понимаю, но разговаривать с тобой не намерен, двуногое. Его хвост недовольно дергался из стороны в сторону, хлеща кота по бокам.

Симбионт двух существ… Звучало жутковато. Выходит, этот комок шерсти с крылышками — продукт слияния чего-то с чем-то. А если учесть, что Наира увидела в нем тварь, то… неужели Ночес это смешение оболочки кота с Разломной Тварью?

Может быть, может быть. Структура его оболочки подобна их, но вот поведение… поведение совершенно дружелюбное.

Где-то там, за бетонной стеной в глубине коридора, продолжала шуметь вода, а это значило, что у нас оставалось еще немного времени на откровенные разговоры, прежде чем эльфийка выйдет, и мне придется снова делать вид, что я ни черта не понимаю из гудения этой горной породы.

Ситуация складывалась щекотливая. Если я сейчас прямо скажу Наире, что вдруг начал понимать Камень, это вызовет лавину ненужных вопросов. Она наверняка захочет узнать, как именно я это делаю. Если я совру, что Камень сам научил меня с помощью магии, эльфийка вполне резонно попросит провернуть этот фокус и с ней. А если Камень «откажется», это может вызвать напряжение, подозрения или даже открытую вражду.

А вариант с правдой я вообще рассматривать не собирался. Если я начну рассказывать про висящие в воздухе полупрозрачные строчки, уровни, прокачку навыков и интерфейс Системы, остроухая точно решит, что я окончательно тронулся умом и что мне самое место в комнате с четырьмя мягкими стенами для буйно помешанных.

Поэтому выход оставался только один: нам с картарианином придется помалкивать о том, что мы нашли общий язык. Ну, по крайней мере, помалкивать придется только мне и только в ее присутствии, потому что Наира все равно услышит лишь трубное гудение.

— Хорошо, — сказал я, возвращая внимание собеседнику. — Значит, у вас тоже есть эта Система. Верно?

— Утверждение.

— Слушай, почему ты говоришь «утверждение» каждый раз в конце или начале фразы? — спросил я, не сдержав любопытства.

— А как надо. Вопрос.

— Ну, в нашем языке есть множество самостоятельных слов. Например, «Верно», «Да», «Конечно», «Ага», которые сами по себе выражают согласие без необходимости добавлять маркировку утверждения. То же самое с вопросами. Мы понимаем, что это вопрос, по интонации голоса.

— Тогда, верно. Утверждение.

Я вздохнул, покачав головой. Ладно, тонкости лингвистических нюансов и языковой барьер оставим на потом. Если Система переводит мне его речь вот так, значит, так устроен его родной язык, и переучить его за пять минут у меня не выйдет.

— Тогда открою тебе тайну, — произнес я, понизив голос на полтона. — Я тоже, как ты сказал, избран Системой.

— Что значит четвертое слово с самого начала. Вопрос.

Я на секунду задумался, прокручивая в уме сказанную фразу, отсчитывая слова.

— «Тайна»?

— Верно. Утверждение.

— Это означает что-то скрытое. Что-то секретное, такое, что я могу доверить, например, только тебе одному, потому что уверен, что ты никому об этом не расскажешь.

— А-а-а. Секрет. Я люблю секреты. Восторг. Восторг. Восторг, — неожиданно живо выдал Камень.

При этом он начал забавно покачиваться всем корпусом вверх-вниз, сгибая и разгибая руконоги. Это выглядело так нелепо и трогательно одновременно, что я едва не рассмеялся. Огромная базальтовая глыба, способная стрелять магическими лазерами, радовалась как ребенок, которому доверили взрослую тайну.

— Я уже озвучил, — сказал я сдержанно. — Я избран Системой. У меня есть навыки и уровни.

— А. Это и есть секрет. Вопрос. — Он резко перестал покачиваться и замер. Выдержал небольшую паузу и сухо добавил: — Скука.

— Кому скука, а для кого открытие мирового масштаба, с которым я до сих пор не могу до конца смириться и понять, что вообще происходит, — буркнул я, слегка задетый его реакцией.

— В этом мире такого раньше не было. Вопрос.

— Без понятия, — я пожал плечами. — Может и было, я не историк. Но лично для меня это абсолютная новинка. Я с таким никогда в жизни не сталкивался, и в моем прошлом мире такого не было точно, — добавил я, не подумав.

Слова вылетели быстрее, чем я успел прикусить язык.

— О-о-о-о… — заинтригованно протянул собеседник. — В прошлом мире. А ты не из этого мира. Вопрос.

Смысла отпираться уже не было. Да и к тому же… ну а кому он расскажет, а? Да никому. Нет, ну, рассказать-то он, конечно, может, только не поймет никто.

— Нет. Я не отсюда. Так случилось, что я умер в родном мире, будучи уже очень старым человеком, а очнулся здесь, в теле молодого парня.

— Так значит, мы с существом иной расы оба здесь не из своих миров. Вопрос. — Камень снова присел на лапах и принялся интенсивно раскачиваться. — Восторг! Восторг! Восторг!

Я невольно улыбнулся, глядя на его бурную реакцию.

— Да чему ты так радуешься, каменюка?

Он резко остановился, чуть накренив корпус вбок, словно прислушиваясь к новому слову.

— Что значит последнее слово, вопрос?

Я понял, что процесс идет. Система и его понимание нашего языка постепенно синхронизировались прямо в ходе диалога. Не исключено, что через пару дней или неделю плотного общения мы будем разговаривать абсолютно свободно, без этих режущих слух «вопросов» и «утверждений».

— Понимаешь, ты внешне очень похож на кусок горной породы. Камень. А так как я не знаю, как тебя зовут на самом деле, то подбираю слова нашего языка, которые ближе всего подходят по визуальной ассоциации.

— Снова ряд незнакомых слов, но я догадываюсь об их значении из контекста, — рассудительно отозвался гость. — Меня зовут…

Дальше произошло странное. Система наотрез отказалась переводить то, что он произнес, поскольку из корпуса вырвалась сложная череда трубных звуков, переливов, скрежета камня о камень и низкого гудения, которая длилась секунды три.

— Замечательно звучит, — сказал я абсолютно искренне, без капли иронии. — Вот только повторить я это не смогу, а Система никакого внятного перевода не дала. Смею предположить, что в нашем языке просто не существует аналогов твоему имени.

— Интересно. Тогда как бы ты назвал меня, вопрос?

— Ну, ты похож на горную породу. Если конкретнее, то фактурой больше всего смахиваешь на кремень. Но «Кремень» долго выговаривать, а звать тебя «Булыжником» очень грубо и пренебрежительно, как мне кажется. Можно было бы сократить это слово до простого «Бу». Коротко, ясно, и легко крикнуть при необходимости. Что думаешь?

— Хммм… — выдал он.

Окак. Выходит, в этот раз Система успешно адаптировала его утробное гудение под наше задумчивое междометие. Забавно работает эта штука.

— Мне нравятся оба варианта, утверждение. Называй так, как тебе больше нравится.

— Хорошо, — я согласно кивнул.

— А как называть тебя. Вопрос.

— Меня зовут Егор.

— Егор, — повторил он. — Хорошо, я запомнил.

— А теперь, если ты не возражаешь, давай перейдем к самому главному вопросу, ради которого я и затеял этот разговор.

Я наклонился вперед, опершись локтями о колени.

— Как ты здесь оказался? И, если я верно сложил факты в голове, то ты явно как-то напрямую связан с этой рогатой тварью, которая вылетела на нас из леса и чуть не превратила меня в лепешку. Верно?

— Верно. Утверждение. Данное существо — крайне опасный высший хищник из моего мира. Уууу-УУУ'гу Гу У. Он обладает врожденной и неконтролируемой способностью к перемещению в пространстве и времени.

— Чего⁈ — я аж на стуле подпрыгнул, забыв про больную ногу. Глаза сами собой полезли на лоб. — То есть он просто может взять и случайным образом телепортироваться…

— Что сделать. Вопрос, — перебил меня Бу бесстрастным тоном.

— Телепортироваться. Мгновенно перемещаться в пространстве из одной точки в другую, исчезая здесь и появляясь там.

— Да. Верно. Утверждение.

— Тебе не обязательно говорить слово «утверждение» каждый раз после слова «верно», — выдохнул я.

— Понял. Утвер… — он резко умолк, видимо, анализируя мою поправку. — Понял. Просто понял.

— Отлично. Каким образом ты-то оказался здесь вместе с ним?

Бу снова чуть качнулся на месте.

— Моя группа, состоящая из опытных ловчих, перевозила Уууу-УУУ'гу Гу У из одного сектора содержания в другой. Но во время транспортировки случилось непредвиденное атмосферное явление. Оно нарушило работу сдерживающих полей и повредило клетку. Уууу-УУУ'гу Гу У смог вырваться на свободу. Мы немедленно попытались его остановить, применили штатные протоколы захвата, но наша группа оказалась слишком малочисленной.

Я слушал затаив дыхание.

— И в итоге я, приняв отчаянную попытку остановить Уууу-УУУ'гу Гу У, чтобы дать шанс спастись остаткам команды, использовал самое сильное блокирующее заклинание, на которое был способен, но было уже поздно. Мир вокруг меня и Уууу-УУУ'гу Гу У внезапно исказился, вспыхнул ослепительно белым светом, и в следующее мгновение мы оказались здесь, в лесу. А затем он просто удрал в чащу, мерзкий…

Дальше Система снова сдалась и выдала мне лишь длинную череду агрессивных у-кающих, гу-кающих и скрежещущих нот. Смею предположить, что новый друг прямо сейчас виртуозно, многоэтажно и очень грязно ругался на родном языке.

— Так, Бу, давай договоримся, — мягко прервал я его излияния. — Вместо вот этой звуковой неразберихи, которую я все равно не могу перевести и выговорить, мы будем называть его «тварь», «монстр», «зверь» или просто «рогатый». Идет?

— Утверждение.

Я снова тяжело вздохнул, но не стал поправлять его. Если ему пока так проще и привычнее строить фразы, то пусть говорит как удобно. Главное, что мы понимаем суть.

— Значит, тебе не удалось закончить свое заклинание, монстр скакнул между мирами и притащил тебя прицепом, — подытожил я. — И вы очнулись в этом лесу. Почему ты тогда не попытался снова пленить его или убить? Что помешало?

— Магия этого мира радикально отличается от законов моего мира, — ответил Камень, и в его голосе мне почудилась нотка грусти. — Энергетические потоки здесь текут иначе. Они разрежены. Я не могу колдовать так же сильно и стабильно, как у себя дома. Моих текущих сил хватило только на то, чтобы поставить защитный барьер и отбросить его кинетическим импульсом, когда он напал на вас.

Очень интересно. Просто безумно интересно. Выходит, магия не только в принципе существует в мультивселенной, но еще и различается по своим базовым физическим или метафизическим законам в зависимости от конкретного мира.

Если я когда-нибудь выберусь из этой глуши, доживу до спокойной старости и разберусь с пропавшим конвоем, то однозначно займусь написанием мемуаров или какой-нибудь монографии на эту тему. Издам под псевдонимом в разделе фантастики, чтобы в дурдом не упекли. Успех гарантирован.

Но сейчас нужно было распутать иной узел.

— Слушай внимательно, — сказал я, тщательно подбирая слова. — А могло ли случиться так, что этот зверь, блуждая по нашему лесу, случайно вышел на крупный отряд моих сородичей. На большую колонну людей с техникой. Люди испугались, не поняли, что это такое, и начали по нему стрелять. Они его ранили или просто сильно разозлили, и он, находясь в состоянии агрессии, снова применил свою способность и куда-то переместился. Но переместился не один, а забрал с собой вообще всех, кто был рядом, вместе с их машинами. Или перенес их, а сам остался здесь.

Бу слушал молча, не шевелясь.

— Утверждение, — наконец произнес он. — Это наиболее вероятный сценарий. Чаще всего Уууу-УУУ'гу Гу У… — он вовремя осекся. — Тварь перемещается в приступах неконтролируемой агрессии или паники. Сама она не способна контролировать эту силу, выбирать вектор перемещения или применять ее по собственному осознанному желанию. Это скорее защитный рефлекс пространственного искажения. И радиус захвата этого искажения зависит от уровня полученного стресса.

Я закрыл глаза и сжал переносицу пальцами. Господи Иисусе!

Я живо, во всех подробностях представил себе то, что произошло на просеке.

Вот они едут. Солдаты мерзнут, шагая рядом, водитель курит, глядя на разлетающийся снег. Вдруг из леса вываливается эта косматая туша с оленьим черепом. Солдаты, действуя по уставу при встрече с неизвестной крупной угрозой, открывают шквальный огонь из автоматов и крупнокалиберных турелей. Свинец градом бьет по монстру. Тварь ревет от боли и ярости, бросается на колонну, перекрывая путь. Конвой экстренно тормозит, командир орет приказ и все стреляют.

Уровень стресса у монстра достигает критической отметки, и пространство схлопывается и огромный кусок просеки вместе с пятьюдесятью мужиками и тоннами груза просто вырывает из нашей реальности и вышвыривает… куда? В другой мир? В открытый космос? На дно океана? В жерло вулкана? Да куда угодно!

Именно поэтому следы оборвались так резко. Именно поэтому на снегу не было ни капли крови или обломка пластика. Все просто исчезли.

— И именно так из-за этой способности она изначально появилась в вашем мире? Вы тоже не знаете, откуда она родом? — спросил я, открывая глаза.

Он снова качнул корпусом взад-вперед, словно кивал.

— Верно. Утверждение. Если бы не его природное инстинктивное желание разрушать наши поселения и поедать минеральные ресурсы, то мы бы и не стали на него охотиться и пытаться изолировать. Мы мирная раса. Но, как ты мог заметить сам, ни мой магический импульс, ни кинетические выстрелы из огненного оружия твоей подруги ни к чему фатальному для него не привели. Его внешний покров крайне крепок. Кости и мышечные ткани невероятно плотные. Крепче даже моего панциря, — Бу поднял переднюю руконогу и постучал по каменной груди.

Я поежился, вспомнив, как пуля из эльфийского подствольника, способная остановить грузовик, лишь отколола кусок кости от черепа-маски на морде твари и отбросила ее на пару метров.

— А твой внешний покров, выходит, защищает что-то мягкое внутри? Вы не полностью состоите из камня?

— Утверждение! — ответил Бу, и мне показалось, что он даже немного оскорбился такому предположению. — Мои внутренние органы очень хрупки, Егор. Они состоят из сложных кристаллических и белковых структур. Панцирь является эволюционным ответом на агрессивную среду моего мира. А вот ваша внешняя оболочка… — он чуть наклонился вперед, словно пытаясь рассмотреть меня сквозь свитер. — Она кажется мне слишком мягкой. Пористой. У вас вода внутри. Как вы вообще выживаете в этом мире с такими телами. Вопрос.

Я непроизвольно хмыкнул. Действительно. И как мы только справляемся? Наверное, именно поэтому люди выдумывали бронежилеты, каски, танки, бронемобили и прочие штуковины, способные защитить «мягкую оболочку» и хрупкие органы.

— Расскажу тебе об этом как-нибудь потом, — пообещал я. — У меня есть другой вопрос. Как ты вообще видишь окружающую среду? Я смотрю на тебя и в упор не вижу органов зрения.

— Я воспринимаю мир посредством сложной эхолокации и анализа вибраций поверхности. Мой панцирь покрыт микроскопическими сенсорами, улавливающими звуковые волны и их отражения.

— Как наши летучие мыши… — пробормотал я.

— Что это за существа, вопрос.

Я попытался подобрать максимально простое и понятное объяснение для инопланетного минерала.

— Ну… это такие мелкие животные. Они обладают крыльями, отдаленно похожими на те, что у моего кота, только с совершенно иной структурой тела и не имеют шерсти на крыльях. Они передвигаются исключительно посредством полета и являются ночными хищниками. В темноте они не полагаются на зрение, поскольку видят мир при помощи ультразвуковой трехмерной карты, которую мозг формирует в реальном времени при помощи эхолокации.

Бу замер на несколько секунд, видимо, переваривая эту биологическую справку.

— Достаточно сложная формулировка для первого раза, но суть я понял, Егор. В следующий раз постарайся объяснять немного проще. Значит, на вашей планете тоже есть существа, которые владеют природной эхолокацией. Восторг! Этот мир действительно полон загадок и новых предметов для изучения. Думаю, если бы наши цивилизации встретились, то смогли бы подружиться. Утверждение.

Кто знает… Я усмехнулся краешком губ. Может, и смогли бы. По крайней мере, с Картарианами было бы приятнее иметь дело, чем с некоторыми двуногими политиками, которых я видел по телевизору в прошлой жизни.

Но сейчас рассуждать о межгалактической дипломатии было рано хотя бы потому, что вода в трубах за стеной внезапно перестала шуметь.

Время вышло.

— Так, Кремень, — заговорил я, понизив голос до шепота и подавшись вперед. — Девушка, которая пришла со мной — Наира. Она сейчас выйдет из ванной комнаты. Я должен делать вид, что абсолютно не понимаю твоего языка. Вообще ни слова. Для нее ты просто издаешь странные гудящие звуки. И ты тоже должен вести себя так, словно мы не можем общаться. Не отвечай на мои прямые фразы, делай вид, что просто наблюдаешь за нами. Так сейчас жизненно надо для нашей общей безопасности. Понял?

Бу чуть наклонил корпус.

— Утверждение. Очередной секрет. Восторг.

— Отлично. Сможем поговорить позже, когда моя подруга уйдет на свою территорию.

Щелкнул замок двери в коридоре. Я мгновенно откинулся на спинку стула и сделал вид, что дожидаюсь, пока ванная комната освободиться, а Булыжник тут же отвернулся к стене и начал с нескрываемым любопытством изучать текстуру бетонной кладки.

Наира вошла в комнату, обернувшись полотенцем, словно ее совершенно не смущало наличие малознакомого мужчины в одной комнате.

— Что вы тут, секретничаете? — спросила она, отжимая волосы небольшим полотенцем.

— Еще как, — отшутился я. — На полную катушку гудим на все тона.

Но как известно: в каждой шутке лишь доля шутки.

— А я погляжу, ты особо никуда не спешишь, да? — уточнил я у Наиры, которая, абсолютно не стесняясь, продолжала по-хозяйски расхаживать в огромных «домашних» тапках, обернутая в тонкое махровое полотенце.

За тридцать лет отшельничества, где из женщин я видел разве что случайно заплутавших грибниц, я как-то уже и успел позабыть, что такое молодость. Точнее что такое бьющие в голову гормоны.

Это в душе-то я семидесятилетний уставший дед, которому бы ноги в тепле подержать да газету почитать, а вот тело мне досталось молодое, здоровое и, мать его за ногу, крайне отзывчивое на визуальные раздражители. Красивое женское, пускай и эльфийское, тело, прикрытое лишь куском влажной ткани, мгновенно взбудоражило воображение.

Неконтролируемая фантазия тут же забурлила, вырисовывая плавные изгибы под махровой тряпкой, и я невольно вспомнил ее абсолютно нагую, бесшумно проскальзывающую вдоль моей койки на носочках, чтобы не потревожить горячечный сон.

Кровь, подчиняясь банальной физиологии, сразу прилила к причинным местам. Какая же была удача, что я сидел в зимней одежде, за широкими складками которой ничего не было заметно. Со стыда бы не сгорел, чай не первый день женат, но объясняться было бы неловко однозначно.

— А ты, я смотрю, очень гостеприимный человек, — легко отозвалась эльфийка, не обращая внимания на мой напряженный вид. Она подошла чуть ближе к камину, встала боком к огню и принялась энергично трясти влажные пшеничные волосы руками, чтобы они быстрее сохли. От нее слабо пахло простым мылом, что в сочетании с запахом горящих березовых дров создавало неуместный домашний и уютный аромат.

— Да ты можешь тут хоть жить остаться, я вообще не против. Даже раскладушку тебе выделю, — буркнул я, стараясь смотреть строго ей в лицо.

— Правда⁈ — она тут же перестала трясти волосами и удивленно посмотрела на меня.

— Да. Вот только представь картину маслом: нагрянет случайная проверка со штаба или инспекция какая. Застанет тут нас с тобой вдвоем на режимном объекте, а тебя еще и щеголяющую без одежды в одном полотенце. И у товарища полковника сразу возникнет такая куча неудобных вопросов, что басенка о том, что у тебя трубы после зимы перемерзли, не проканает.

Она ничуть не испугалась перспективы, а снова лукаво улыбнулась, блеснув глазами в свете камина.

— А представь, как было бы романтично, а? Мы словно в романе Шекс Пира, где молодой Ромеро и еще более молодая Джуньетта из враждующих семей влюбляются друг в друга и идут наперекор всему, чтобы быть вместе!

Я невольно хмыкнул, едва сдерживая смешок от того, как беспощадно она исковеркала классику. Шекс Пир. Ромеро и Джуньетта. Видимо, до эльфийских резерваций человеческая литература доходила в каком-то очень искаженном пересказе, либо в этом мире литература хоть и была подобна моему миру, но искажалась в именах и формах.

Я пытался заставить себя оторвать взгляд от изящных лодыжек и стройных икр, освещенных оранжевым светом пламени, и уставился на кирпичную кладку камина.

— А ты, я смотрю, — передразнил я ее интонацию, — истосковалась и по простому общению, и по великой романтике в этой лесной чащобе. А ведь у нас говорят, что эльфы — это истинные дети леса, которым никакое общество не нужно, и вам тут и без того уютно.

— Уютно, когда ты в обществе своих, а не торчишь на отшибе цивилизации, сутками отстреливая тварей из дыры, где даже с соседом через забор перекинуться парой слов нельзя по какой-то совершенно непонятной причине. Мы же делаем одно дело!

— Почему у твоей подруги иная форма ушей, вопрос.

Донесшийся со стороны голос Бу, который все это время стоял в углу коридора и успешно сливался с интерьером, заставил меня едва заметно вздрогнуть.

Да етить-молотить… мы же только что с тобой договаривались. Договаривались же, каменная твоя башка, что ты не будешь отсвечивать, пока она не оденется и не уйдет на свою сторону.

Я сделал глубокий вдох и мысленно приказал себе проигнорировать его реплику, стараясь не отвлекаться и не косить взглядом в сторону коридора. Но камень, дорвавшись до наблюдения, явно вошел во вкус, детально рассматривая эльфийку, и, видимо, начал мысленно составлять сравнительную таблицу анатомии человека и эльфа.

— Егор, ты вообще меня слушаешь? — возмущенно спросила Наира. Она стояла напротив, скрестив руки на груди, отчего ее полотенце натянулось еще сильнее, заставляя меня вновь сглотнуть.

— Естественно слушаю, — ответил я максимально ровным тоном. — Прекрасно понимаю твое негодование и абсолютно согласен, что это высшая степень идиотизма ставить такие строгие запреты о неконтакте для двух лиц, которые фактически несут одну и ту же службу и должны работать в связке, чтобы выжить.

— Вот! — она просияла, услышав поддержку. — Вот и я об этом говорю. Я прекрасно осведомлена, что среди людей много расистов, которые нас на дух не переносят, но ты мне таким никогда не казался. Ты был просто… смурной, деловитый, вечно хмурил брови при встрече, — она нахмурилась, выпятила нижнюю губу и сделала очень суровое выражение лица, явно пытаясь спародировать прежнего Егора, которого знала раньше. — Ходил тут такой важный-бумажный, прямо командир полка. А знаешь, после того как ты головой ударился, с тобой хоть поговорить нормально теперь можно. Мне нравится.

— Если это сейчас был комплимент, то он крайне специфичен, — заметил я.

Она мягко улыбнулась.

— Это было грубо с моей стороны, признаю. Но я так и планировала.

Я слегка вздернул брови от показного удивления, хотя удивить меня после ходячих говорящих минералов было уже сложно.

— Почему я не удивлен?

— Это тебе ответка за абсолютно бестактный вопрос о том, что я никуда не спешу, — парировала она. — Для справки: мне до дома минут пятнадцать быстрым ходом по сугробам. А я за это время после горячего душа на таком морозе околеть успею и свалюсь с тяжелейшей ангиной, — она эмоционально выставила руку вперед, жестикулируя, и ровно в этот момент верхний уголок ее полотенца предательски выскользнул из фиксации на груди.

Скромное махровое «одеяние» едва не рухнуло на пол, если бы не ее ловкость. Она перехватила ткань в воздухе быстрее, чем я успел моргнуть. Врать не буду, но на какое-то крошечное мгновение я даже был раздосадован, что ей удалось все поправить.

— Кхм-кхм, — громко откашлялась она, делая вид, что ничего не произошло, быстро и потуже заправляя непослушный уголок обратно за пазуху, и продолжила загибать пальцы: — Так вот, как я и говорила. Ангина, бронхит, пневмония…

— А еще сифилис, чума и проказа, — не удержался я от саркастического комментария.

Она посмотрела на меня с легким недоумением, красиво изогнув светлые брови.

— Нет. Причем тут это? Таких специфических болезней на морозе просто подхватить нельзя. А вот менингит от переохлаждения головы — запросто…

— Менингит — это бактериально-вирусное заболевание, которое передается воздушно-капельным путем или через кровь, и оно не возникает просто так из-за обычного переохлаждения, — по-старчески и нудно пробубнил я, перебивая ее медицинские познания.

Вот что ни говори, а некоторые вещи даже в молодом теле остаются неизменными из прошлой жизни. Например, вот такие дурацкие привычки читать нотации молодежи.

— Тебе что, сто лет в обед? Чего ты гундишь мне тут как древний человеческий старик на лавочке, а? — возмущенно ответила эльфийка, уперев руки в бока.

И я едва не хохотнул в голос, ведь в этот момент она попала прямо в десятку, ведь если посчитать суммарно обе мои жизни, то мне под сотку. Хотя до эльфийского долголетия мне, наверное, все еще было ой как далеко.

Эта мысль натолкнула меня на логичный вопрос.

— Слушай, — переключился я, сменив тон на более миролюбивый. — А сколько тебе вообще лет?

— Неприличный вопрос, — тут же отрезала она, задрав подбородок.

Я обреченно закатил глаза к потолку.

— Ой, да ладно тебе. Только что же жаловалась, что поговорить не с кем, общества не хватает, внимания, и все такое. А когда я задаю самый базовый вопрос при знакомстве, просто чтобы узнать тебя получше и понимать, с кем дело имею, то сразу включается пластинка «неприличный вопрос». Знаешь, что такое по-настоящему неприличный вопрос между малознакомыми людьми? Это если бы я прямо сейчас вместо возраста спросил, какой у тебя размер сисек. Именно что «сисек». Вот это — неприлично и по-хамски.

— Третий.

— А? — переспросил я.

— Третий размер, — абсолютно буднично и без капли смущения в голосе ответила Наира. — А что тут такого неприличного? Биология и физиология.

Я заморгал, глядя на нее и абсолютно не улавливая местной логики. Во-первых, откуда вообще у таких худосочных эльфиек такие размеры? А во-вторых, почему, черт возьми, абсолютно нейтральная для людей тема возраста будоражит ее куда сильнее, чем действительно бестактные и интимные вопросы? Или это у эльфов реально такая «особая» грань восприятия: мол, про годы жизни говорить табу и оскорбление личности, а вот обсудить, у кого какая часть тела больше, шире или длиннее, то это нормальная светская беседа за чашечкой чая? Ну и странный же народец обитает за нашим забором…

— Ну, скажем так, — тяжело вздохнув, принялся я объяснять ей азы нашего менталитета, — у людей как-то исторически не принято спрашивать у женщин размер груди при первом знакомстве. Это считается крайней грубостью, откровенной пошлостью и в девяноста девяти процентах случаев моментально удостаивается звонкой пощечины, а если повезет меньше, то и удара коленом в пах.

— Да у нас тоже за такое по морде бьют, я просто прикалываюсь! — звонко отозвалась она. — Безумно забавно наблюдать за твоей реакцией, как ты внезапно замешкался, на мгновение задумался, обомлел, глаза по пять копеек сделал, а потом стал спешно искать способ, как мне все это культурно и педагогично объяснить.

Наира тихо хихикнула, расправляя влажные пряди волос.

— Мне девяносто пять лет, — продолжила она уже спокойно, когда отсмеялась. — По нашим меркам я считаюсь еще довольно молодой эльфийкой. Юной, можно сказать. Многие мои сверстники в этом возрасте еще сидят дома под опекой родителей и беззаботно бьют баклуши, ни о чем не думая. А мне вот в Резервации скучно было до одури. Вся эта их философия… вечное созидание… неторопливость… Знаешь, когда у твоего народа время течет медленно, все вокруг почему-то искренне считают, что его с избытком хватит на то, чтобы узнать почти все в этом мире, и можно взяться за любое дело потом когда-нибудь, через сотню лет, когда взбредет в голову. Никто никуда не спешит. Это утомляет.

— Не знаю, — хмуро буркнул я. Мне, как человеку, это было понять сложно. Я прекрасно помнил, как человеческая жизнь проносится со скоростью пули. Вот ты родился, вот пошел в садик, вот школа, институт. Бац — жена и ипотека; бац — дети в школу пошли; бац — старость, пенсия и артрит. И моргнуть не успеваешь, как уже вместо покупки новой машины присматриваешь, в каком агентстве ритуальных услуг заказать подешевле надгробный камень.

— Извини, — вдруг тихо сказала она, уловив перемену в моем настроении. — Я совсем не это имела ввиду. Я не хотела сказать, что это какой-то недостаток.

— Все в порядке, — отмахнулся я, отгоняя накатившую меланхолию. — Просто люди действительно живут очень быстро, потому что времени мало. Поэтому мы такие суетливые и вечно нервные.

— И мне это очень импонирует! — внезапно с жаром выдала она, сделав еще шаг в мою сторону, отчего запах мыла стал ярче. — Мне безумно нравится, какие вы, люди, живые! Какие вы постоянно мечущиеся, яркие, пытающиеся успеть все и везде за свой короткий срок. Движение — это и есть настоящая жизнь, а не вот это вот эльфийское сидение на краю скалы сутками напролет и медитативное наблюдение за тем, как встает солнце, как оно медленно садится, а за ним величественно восходит луна… и так по кругу, десятилетие за десятилетием. Это же тоска зеленая!

Я потер подбородок, покрытый жесткой щетиной. Врать не буду, иногда мы, люди, в своей вечной безумной спешке и кредитной кабале отдали бы очень многое, чтобы просто вот так, без забот сесть на краю скалы, и ни хрена не делать, а просто пялиться на восходящее солнце.

Мы вот, человеческие мужчины, так исторически поступаем, уходя на рыбалку, когда все вокруг окончательно допекает. Берешь удочки, уезжаешь за тридевять земель от жены, начальства и проблем, садишься в лодку и в абсолютной тишине часами тупо смотришь на поплавок. И плевать, клюет там или нет. Главное в этот момент сам процесс созерцания.

— Тебе, в принципе, никто ничего не мешает жить в человеческой суете и нашем ритме, но имея при этом в запасе всю вашу длину жизни, — пожал я плечами. — Идеальный баланс. Только смотри, не сойди с ума от количества потребляемой информации. Живешь-то ты, может, и в десять раз дольше нас, а вот мозг-то у тебя анатомически не резиновый. Все знания мира он впитать все равно не сможет.

— Ой, да за это вообще не переживай, — беззаботно отмахнулась она. — У нас память устроена немного ина…

— Почему ты меня упорно игнорируешь. Вопрос. Егор. Какова средняя длительность жизни твоей расы. Вопрос.

Я тяжело выдохнул воздух сквозь зубы. Нет, ну вы только посмотрите на него!

— По-моему, наш странный гость пытается что-то сказать, — тут же переключилась Наира. Она посмотрела на Бу, который все это время неподвижно стоял, повернутый фасадом к нам, и издавал тихие гудящие звуки.

По крайней мере непонятно «гудел» он исключительно для Наиры, а вот я, благодаря своему новоприобретенному навыку, предельно отчетливо понимал каждое его слово, и рот у него, каменный он или нет, вообще не закрывался ни на минуту.

— Очень может быть, — согласился я, стараясь сделать максимально независимое и слегка растерянное лицо. — Вот только я, к моему огромному сожалению, ни черта не понимаю из этих вибраций. Может, у него там внутреннее радио сломалось.

Наира молча смотрела на Бу еще несколько долгих секунд, изучая угловатое неизвестное науке существо с явным исследовательским интересом.

— Что же ты такое и откуда в нашем лесу вообще взялся? — озвучила она риторический вопрос скорее обращаясь к самой себе, чем ожидая ответа от камня или от меня. — Я ничего подобного даже в самых древних архивах не видела, а в этих лесах я патрулирую уже много лет.

— Я из другого измерения, меня зовут… — тут снова последовала непереводимая гудящая многотональная трель, — … и я попал в вашу реальность совершенно не по своей воле. Утверждение.

— Ты очень красиво и необычно поешь, — ласково улыбнулась Наира, обращаясь к глыбе. — Но увы, дружок, ты для меня полная загадка. Хотя, судя по тому, как ты нам помог отбиться от того монстра, и как ты активно жестикулируешь своими лапами, ты вполне разумен, — она тяжело вздохнула, поправив полотенце. — Хотела бы я знать, как тебя понимать.

— Егор имеет возможность переводить мою речь. Утверждение. Но он сказал, что пока это неуместно делать в твоем присутствии. Вероятно, немного позже будет можно, — обстоятельно ответил Бу.

У меня внутри все похолодело. Если бы эльфийка сейчас поняла хоть одно слово, мне бы пришлось выдумывать самую гениальную ложь в истории двух государств. Но, к счастью, Наира слыша только «Ууу-гуу-уу», снова умиленно улыбнулась.

Она подошла к нему вплотную, присела на корточки, сверкнув обнаженным бедром, и, аккуратно протянув руку, положила ее камню туда, где у нормальных животных находилась голова и макушка. А затем, к моему ужасу, принялась его поглаживать, как дворовую собаку.

— Что… что она делает со мной, вопрос? — в голосе Бу явно проскользнули нотки паники и глубочайшего шока. Камень напрягся, его руконоги чуть разъехались по бетону в попытке сохранить устойчивость от такого вопиющего нарушения личных границ.

Я молчал, лишь с силой прикусив изнутри щеку, чтобы не выдать себя.

— Егор, скажи ей! Я требую, скажи, что я крайне встревожен, испытываю дискомфорт и абсолютно не понимаю природы этих физических касаний!

— Слушай, Наира, мне почему-то кажется, ему не очень-то нравится то, что ты делаешь, — аккуратно, стараясь звучать как можно более непринужденно, вклинился я в процесс эльфийской ласки.

— Да? С чего ты вообще так думаешь? Смотри как он мило и низко урчит! — радостно ответила эльфийка, ничуть не смутившись и продолжая методично гладить Бу по базальтовой макушке.

— Это не то слово, которое ты сейчас сказала в конце своей фразы, а крайняя степень возмущения! — гудел Кремень.

— Есть у меня такое подозрение по тому, как он недовольно вибрирует, — продолжил я. — В конце концов, это ты же у нас тут дитя леса, а не я, и ты должна чувствовать природу. Но помни: не все то милое и доброе, что вибрирует или урчит. Мало ли щас так догладишься, что без руки останешься.

Она наконец убрала руку, выпрямилась, придерживая полотенце на груди, и повернулась ко мне с легким сомнением во взгляде.

— Ну все, застращал уже дальше некуда, — выдала она. — Но, с другой стороны, может ты и прав.

Я лишь философски пожал плечами, изображая житейскую мудрость.

Не «возможно», а я прав на все сто процентов. Просто объяснять ей прямо сейчас, почему это так, и что этот «милый зверушка» матом кроет ее нежности на своем частотном диапазоне, было пока рановато.

— Давай лучше обсудим насущное: что нам делать с той рогатой тварью, от которой мы еле унесли ноги, и как вообще подавать официальные рапорты начальству, — предложил я, переводя тему в безопасное русло. — Чай будешь под все это дело? И, я бы на твоем месте, все же, пошел бы и оделся.

— Я тебя настолько сильно смущаю? — уточнила она, глядя мне прямо в глаза без доли лукавства или женского кокетства.

— И да, и нет. Просто… ну, немного подумай своей головой, как чисто биологически может реагировать человеческий мужчина на полуобнаженное, весьма привлекательное женское тело после трех лет практически полной изоляции на посту. Молодое и здоровое мужское тело, я подчеркиваю этот важный факт. Я не монах, давший обет безбрачия.

Она постояла так несколько секунд, а затем, прямо на моих глазах, кончики ее ушей начали стремительно розоветь, пока не налились густым пунцовым цветом. И это физиологическое явление удивило меня сейчас куда сильнее всего остального.

То есть… если у обычных людей кровь при смущении приливает к щекам и шее, а эльфы краснеют исключительно ушами? Воистину очень странная анатомия и физиология, но, с другой стороны, кто я вообще такой, чтобы об этом рассуждать?

— Я… я, пожалуй, действительно пойду оденусь… — неловко, с запинкой заговорила она. Наира чуть прижалась спиной к стене, отводя взгляд, после чего исчезла в стороне темного коридора, ведущего к душевой и спальной комнате.

— Почему женская особь внезапно прервала контакт и ушла, вопрос? — тут же подал голос Бу, как только она скрылась из виду.

— Застеснялась, — вполголоса ответил я, убедившись, что эльфийка меня не услышит.

— Что значит это слово, вопрос?

— Это означает смущение, внутреннее смятение, острое чувство неловкости от собственного поведения или внешнего вида. Ощущение, когда ты вдруг понимаешь, что ведешь себя неуместно, и чувствуешь себя не в своей тарелке. Знаешь, тяжело объяснить этот спектр эмоций словами, пока сам лично не испытаешь нечто подобное.

— Мне нужен практический пример для понимания, — настойчиво прогудел Бу.

Я потер переносицу, пытаясь подобрать аналогию для камня.

— Ну смотри. У тебя на родине бывало так, что ты сделал что-то такое глупое или нарушающее правила перед другими картарианами, от чего тебе внутренне стало сильно не по себе? Что ты, например, по ошибке оказался без панциря перед друзьями посреди вашего учебного заведения или площади? Или что-то в таком духе, нарушающее общественные нормы. Это внутреннее жжение и желание провалиться сквозь землю и есть то самое «стеснение».

— Не очень понимаю физику процесса снятия панциря, так как он сросся с моими органами, но логически, кажется, догадываюсь о концепции социального дискомфорта, — ответил Кремень.

— В общем, суть ты уловил. Скоро она вернется уже в одежде, — прошептал я, грозя ему пальцем. — И вообще, объясни мне, какого черта это только что было⁈ Почему ты продолжал задавать свои вопросы и комментировать ее действия вслух, когда мы четко договорились буквально пять минут назад, что ты будешь молчать⁈

— Так она же меня все равно абсолютно не понимает. Я просто «гудел» исключительно для нее, а смысловую нагрузку передавал только для тебя. В чем проблема. Вопрос.

— В том, что ты меня постоянно сбиваешь с мысли! — возмущенно зашипел я, наклоняясь к нему ближе. — Я чисто физически не могу слушать одновременно тебя и ее, а потом еще и пытаться следить за адекватным ходом диалога, чтобы не ляпнуть лишнего!

— Человеческий вид Егор не способен на поддержание и обработку многодиалогового аудиопотока. Запомнил. Утверждение, — бесстрастно констатировал Бу, явно сделав пометку в каменной голове.

— А ты, хочешь сказать, на такое способен? — скептично обратился я к нему.

— Я воспринимаю и вижу весь этот мир при помощи сложной разночастотной эхолокации. Звук и есть мое единственное зрение. Как ты думаешь. Вопрос.

— Туше, — вынужденно согласился я. Действительно, существо, чей мозг ежесекундно обрабатывает весь окружающий мир при помощи создания трехмерной звуковой карты, просто эволюционно обязано уметь говорить и слушать одновременно трех-четырех собеседников, выделять нужные частоты и при этом совершенно спокойно ориентироваться в пространстве, не врезаясь в стены.

— Что значит слово. Вопрос.

— Это значит, что твой саркастичный вопрос абсолютно точно подметил мою ошибку, и я признаю свое поражение в споре. Утверждение.

— … …… Принято.

На какое-то время в комнате стало тихо, только сухие поленья трещали, да за панорамным окном завывал ветер. Я откинулся на спинку кресла и вдруг ощутил себя абсолютно уставшим и невероятно сонным.

Из хорошего во всем этом дурдоме было только то, что рация пока молчала, автоматические системы защиты и датчики сейсмической активности у Разлома не фиксировали угроз, и я действительно мог в ближайшее время выпроводить переодетую эльфийку за периметр, закрыть бронедверь и просто лечь спать. А даже если она решит тут задержаться, то она прекрасно знает, где выход. Если что, то просто попрошу Бу закрыть за ней дверь и лягу прямо здесь, у камина.

Глаза начали предательски слипаться.

— Егор! — раздался женский голос, эхом отскочив от бетонных стен коридора. — А это еще что такое⁈

И смесь крайнего удивления вперемешку с искренним возмущением в интонации Наиры совершенно точно не несла мне ничего хорошего.

Я застыл на месте, так и не донеся кружку с остатками чая до стола.

Сначала я посмотрел на Бу. Каменный гость тоже замер, слегка приподняв переднюю часть корпуса, и, если бы у него было лицо, готов поспорить, на нем сейчас читалось бы точно такое же крайнее недоумение. Бу «смотрел» на меня в ответ.

Что она там нашла?

Мы только что сбежали от чудовища, способного перемещаться в пространстве, а до того нашли место исчезновения вооруженного каравана с конвоем. Что мог прятать в соседней комнате прежний владелец этого тела, если учесть, что он сидел тут безвылазно три года и, судя по всему, имел кучу собственных секретов?

Схрон контрабандного оружия? Тайную лабораторию? Труп предыдущего напарника, закатанный в бетон? Отрезанные эльфийские уши в банке с формалином⁈

От последней мысли мне стало совсем дурно. Забыв про желание завалиться спать, я развернулся и быстро двинулся на голос по коридору.

Звук исходил из небольшой комнаты, смежной со спальней, в которую я заглянул одним глазком, потому что мне банально было не до нее. Я влетел в дверной проем, готовый увидеть самую страшную тайну имперской пограничной службы.

Наира стояла посреди комнаты. Она уже успела переодеться и теперь стояла, вытянув руку вперед. Глаза эльфийки были широко распахнуты, а указательный палец упирался в сторону небольшой тумбы под широкой плазменной панелью, вмонтированной в стену.

— Это что… ИГРОВАЯ ПРИСТАВКА⁈ — громко и максимально возмущенно спросила она, не отрывая взгляда от матово-черного прямоугольника, мирно покоящегося на тумбе рядом с двумя геймпадами.

Я остановился в дверях. Посмотрел на плазму, потом на приставку, потом на Наиру.

Что?..

Я моргнул несколько раз, пытаясь осознать масштаб эльфийской трагедии. Настроившись морально на расчлененку или на государственную измену, и теперь перестроить ход мыслей на новые рельсы было, мягко говоря, непросто.

— Ну… — я почесал затылок, искренне не понимая, какая реакция от меня сейчас требуется. В смысле да, это приставка. Лежит себе и лежит. — Да?.. — неуверенно выдавил я.

Эльфийка медленно повернулась ко мне и, клянусь богом, если бы возмущение можно было конвертировать в электричество, но от Наиры можно было бы запитать половину континента.

— И ты все это время молчал⁈ — она всплеснула руками. — Молча тут рубился вечерами все три года и ни разу мне об этом не сказал⁈

Я стоял и хлопал глазами, ощущая себя так, словно попал в театр абсурда. Жизненный опыт и знания о женском поведении и психологии просто подняли белый флаг и капитулировали.

Мы живем у гигантской ямы, из которой лезут демоны. Минут двадцать назад чудом унесли ноги от огромного ублюдка с оленьим черепом вместо лица и спаслись в бетонной коробке только благодаря толстой стальной двери. И вот теперь, отмывшись и отдышавшись, она стоит здесь и предъявляет мне претензии за то, что я не делился с ней видеоиграми.

— Я просто напомню, что мы три года не общались, — осторожно заметил я, пытаясь воззвать к здравому смыслу. — Устав, строгий запрет на контакты, помнишь?

— Да плевать на устав! — она топнула ножкой и в этот момент стала похожа на обиженного подростка, а не на эльфийского снайпера-дозорного. — Ты просто в одно рыло тут хреначил в приставку и не хотел делиться! Я все поняла! Вот истинная причина твоего молчания! Тебе просто было удобно прикрываться инструкциями, чтобы не пускать меня к джойстикам!

Нет… нет-нет-нет. Она ведь несерьезно. Так ведь?

Ведь так?

Или действительно абсолютно серьезно считает, что здоровый лоб-дворянин три года играл в молчанку со скучающей соседкой исключительно ради монополии на игровую консоль?

Нет, наверное, я все же уснул и смотрю дивный абсурдный сон. Если бы сейчас из-за угла вышел Ночес, сел за стол и начал раскладывать пасьянс, сетуя на плохую погоду, я бы удивился гораздо меньше, потому что логика эльфийки сделала настолько крутой вираж, что спорить с ней было не просто бесполезно, но и опасно для собственного рассудка.

— Значит так, — Наира решительно шагнула к тумбе и схватила джойстик. — Твоя ретроградная амнезия тебя не спасет, — она махнула рукой на консоль, — Включай немедленно! Я вызываю тебя на дуэль в «Смертельную Битву»! Только не говори, что у тебя ее нет, на таких моделях это базовая комплектация!

Она плюхнулась на пуф, который лежал в углу, и требовательно уставилась на меня.

Я тяжело выдохнул.

Спорить не было сил и, к тому же, если это поможет разрядить обстановку после пережитого стресса, то почему бы и нет? Я прошел к тумбе, взял второй контроллер и нажал кнопку, которая, судя по логике, должна была отвечать за питание.

Игровая приставка запустилась вместе с экраном, выдав логотип местной фирмы производителя.

Пока загружалось меню, я успел оценить качество техники. В моем мире, когда я еще жил с женой в городе, Игорек сутками просиживал штаны за «Денди», а потом за «Сегой», в которых картинка состояла из пикселей размером с кулак, а джойстиками можно было забивать гвозди.

Контроллер, который я взял в руку, ощущался так, словно его отливали специально под мои кисти. Эргономичная форма, легкость и приятный шероховатый пластик без длиннющих проводов. Экран на стене вообще поражал воображение: он был тончайшим и выдавал глубокую и яркую картинку. Можно сказать, почти что реалистичную. Технологии этого мира явно шагнули куда дальше, чем я мог себе представить.

И отсюда же встал вопрос, о котором я как-то не задумывался все это время: а какой вообще год на дворе?

Ведь этот бункер местами напоминал мне технологически отголоски шестидесятых годов двадцатого века с ретранслятором и факсом, но вот автоматические турели и контактные мины вкупе с консолью и экраном… это совершенно иной уровень технологий.

В списке игр действительно нашлась нужная. Логотип в виде стилизованного дракона, пылающего огнем, вспыхнул на экране под агрессивные ритмы тяжелого рока.

— Ну все, пощады не проси, — хищно оскалилась Наира, активно щелкая крестовиной на геймпаде.

Экран выбора персонажей пестрел какими-то колоритными уродами, ниндзя, киборгами и магами. Я понятия не имел, кто все эти люди и нелюди. В былые времена я разве что в «Тетрис» иногда рубился, или в «Волк и яйца».

Игорек меня пытался пару раз привлечь к этому делу, но по молодости мне было не до того, а когда попозже у него появился компьютер, то я себя чувствовал настолько отсталым стариком, что как-то даже… не срослось в общем.

Наира выбрала какую-то ловкую девицу с веерами, снабженными лезвиями. Я, особо не мудрствуя, просто нажал кнопку случайного выбора, и мне выпал… дряхлый скелет в сомбреро и пончо, вооруженный бутылкой текилы и маракасами.

Под «качающейся» из стороны в сторону в пьяно-боевой стойке фигуркой скелета было имя: Оскар Рубио.

Сегодня Бог Случая был явно в хорошем настроении. Голос диктора из динамиков раскатисто проревел: «РАУНД ПЕРВЫЙ. БОЙ!»

Я уставился в экран. Картинка была до одури реалистичной. На прорисованных до мелочей бойцах блестел пот, а ткань одежды реалистично развевалась от движений. Наира тут же пошла в атаку: ее персонаж метнулся через весь экран, крутясь в воздухе, и обрушил на моего тщедушного бедолагу град ударов веерами.

Я приготовился по-стариковски хаотично давить на все кнопки подряд, надеясь хоть как-то отбиться, но не тут-то было.

Если душой я был старым дедком, то вот тело, разум и реакция у меня были готовы к подобным испытаниям!

И то, что случилось дальше, можно объяснить только «мышечной памятью», не иначе. Большой палец левой руки скользнул по крестовине: назад, вниз, вперед. Указательный палец правой руки нажал тригер. Мой костлявый боец внезапно ушел в глухой блок, а затем резким апперкотом бутылкой текилы аккурат в подбородок подбросил девицу Наиры в воздух.

Пока она летела, пальцы выдали еще одну немыслимую комбинацию, которую я даже не осознал. Скелет прыгнул следом, перехватил противницу в воздухе и с хрустом, сопровождаемым брызгами невероятно реалистичной цифровой крови, обрушил ее позвоночником на свое колено.

У меня даже мурашки по телу пробежали, настолько все было реалистично прорисовано. К тому же самые жесткие элементы на долю мгновение показывались в «слоу-мо» и с эффектном рентгеновского зрения с визуализацией трещащих костей.

— Ах ты ж!.. — вырвалось у Наиры. Она азартно закусила губу и застучала по кнопкам еще быстрее.

Я сидел словно сторонний наблюдатель. Это было потрясающее и одновременно пугающее чувство. Прежний Егор, видимо, действительно много свободного времени уделял не только качалке и листанию «тырнетов», но и заучиванию разного сорта комбинаций для героев.

Не удивлюсь, если его можно было ночью разбудить и спросить «эй, пацан, а ну быстро фаталити для четырехрукого», и он бы безошибочно его выдал.

Погодите… а что такое фаталити? Откуда я вообще знаю это слово?

В итоге оставалось смотреть красивое и жестокое кино, пока руки на автомате крутили жесткие комбухи.

Первый раунд я забрал в сухую. Под конец пальцы ввели какую-то длинную последовательность, экран потемнел, и мой боец эффектно оторвал противнице голову вместе с куском позвоночника.

— ФАТАЛИТИ, — удовлетворенно прогудел диктор.

Ого… так вот что такое это самое фаталити⁈ Жесточайшая расправа над оппонентом.

— Ничего, ничего, это разминка была! — выпалила эльфийка, усаживаясь поудобнее. — Второй раунд мой!

И она не врала. То ли мышечная память дала сбой от удивления, то ли Наира действительно собралась, но второй раунд она вырвала у меня с мясом, зажав скелета в углу экрана и закидав его лезвиями так, что я даже встать не смог.

Третий бой мы провели на равных, но под конец она каким-то хитрым перекатом подловила меня на ошибке и добила апперкотом. 2:1.

Дальше началось настоящее месиво. Мы забыли и про рогатую тварь, и про булыжник в соседней комнате, и про исчезнувший конвой.

В маленькой комнатке посреди тайги решался вопрос чести. Наира эмоционально вскрикивала при каждом удачном попадании и материлась на эльфийском при неудачах. А я же закусывал губу, сопел, хмурился и потел так, словно сражался за свободу всей планеты.

В ходе четырех тяжелых боев мы вышли к итоговому счету 2:2, и следующий раунд должен был определить победителя этого бункера.

Наира сверлила меня глазами, ожидая продолжения. Ее уши снова слегка порозовели. Я выдохнул, чувствуя, как от непрерывного мелькания на экране и напряжения начали уставать глаза, да и в горле пересохло.

— Так, перерыв, — сказал я, положив геймпад на тумбу. — Отойду воды попить перед финалом.

— Иди-иди, — ухмыльнулась она. — Тебе это не поможет. Я уже запомнила все твои ошибки и фишечки. Готовься к поражению!

Я лишь отмахнулся, поднимаясь на ноги. Голень снова дала о себе знать покалыванием, но в сравнении с тем, что я ощущал в первые часы и дни, это было сравнимо с щекоткой.

Выйдя из игровой комнаты в коридор, я направился на кухню. В голове все еще играла агрессивная музыка из меню приставки. Я покачал головой, улыбаясь сам себе. Ну и денек. Сначала выживание в лесу, магические перестрелки с чудовищами, а теперь турнир по файтингу с длинноухой соседкой.

Я зашел на кухню, потянулся к шкафчику за стаканом и краем глаза заметил движение в темноте угла.

Бу стоял там же, где я его и оставил, но его корпус был слегка повернут в сторону смотровой, где на ретрансляторе непрерывно моргала желтая лампочка. Я нахмурился, наливая себе воды из бутылки.

Это что, сообщение? Когда оно прийти успело, и почему я его не заметил раньше?

Я подошел к столу, поставил стакан на столешницу и щелкнул тумблером воспроизведения.

Динамик коротко треснул, после чего раздался голос диспетчера, который я уже слышал ранее.

— Четвертый смотровой пункт, это штаб. Информирую. В вашем направлении в скором времени прибудет специальная инспекция. Группа выдвинулась по следу подавшего сигнал бедствия каравана. Вы же в курсе, что караван подавал сигнал S. O. S? По нашим данным, оборудование конвоя бросило автоматический клич по каналам в ближайшем радиусе. Руководство просит вас проявить максимум содействия проверяющим. Если вы уже были на месте происшествия или только прибыли оттуда, вы обязаны предоставить все собранные данные, отчеты с датчиков и всецело способствовать расследованию. Инспекция имеет расширенные полномочия. Конец сообщения.

Инспекция? Прибудет? В скором времени⁈

Я начал лихорадочно перебирать в уме все то, что сейчас находилось внутри моего «одинокого» и «строго регламентированного» бункера.

Первое: у меня тут гостит эльфийка, представительница расы, с которой нам устав строжайше запрещает контактировать.

Второе: у меня в коридоре стоит трехпалый владеющий магией булыжник из другого измерения, который я понимаю благодаря системе.

Третье: под стулом на кухне сидит маслянисто-черный кот с крыльями летучей мыши, который, по словам того же булыжника, является вообще хрен пойми каким симбионтом.

— Егор, ну где ты там⁈ — нетерпеливо крикнула Наира из приоткрытой двери игровой комнаты. — Колодец роешь, что ли? Давай дуй сюда, смирись уже с поражением!

Я резко развернулся, оставил воду на столе и быстрым шагом, почти забыв про хромоту, направился в комнату отдыха.

Наира сидела на пуфе, покачивая ногой, и вертела в руках геймпад. На экране снова мигало меню выбора бойцов. Увидев мое лицо, она слегка сдвинула брови, но сказать ничего не успела.

— Так, финал придется отложить, — выдал я с порога. — И вообще, солнышко, давай-ка ты сейчас очень быстро соберешь свои вещи и пойдешь домой.

Эльфийка замерла, палец остановился над кнопками.

— В смысле — домой? — не поняла она. — Мы же не доиграли.

— В ближайшее время должна нагрянуть инспекция из штаба, — я подошел ближе, всем своим видом показывая, что время для шуток закончилось. — И если они застанут тебя здесь, то приятного будет мало и мне, и тебе. Собирайся.

Но у эльфийки, видимо, включился свой, чисто женский и очень не вовремя проснувшийся упрямый режим. Она посмотрела на меня снизу вверх и недоверчиво фыркнула.

— Инспекция? — не унималась она, оставаясь сидеть на пуфе. — Посреди ночи? Ты серьезно хочешь, чтобы я в это поверила?

— Да хрен его знает, что у них в голове и как они работают! — я начал закипать. — У них целый конвой с людьми пропал! Лучше перестраховаться и не проверять их методы работы на своей шкуре, поверь.

Наира скрестила руки на груди, не выпуская джойстик, и прищурилась.

— Ой, да брось. Ты просто боишься проиграть! Понял, что я раскусила твою тактику за скелета, и теперь выдумываешь сказки про начальство, чтобы технически слиться с финала!

Господь всемогущий, дай мне терпения!

Времени на долгие уговоры и педагогические беседы не было. В два шага я оказался с ней рядом, нагнулся, просунул руки ей под мышки и, крякнув от натуги, просто поднял ее на ноги, оторвав от пуфа. Геймпад с глухим стуком упал на ковер.

От неожиданности Наира не стала сопротивляться, только охнула и рефлекторно уперлась ладонями мне в плечи.

— Эй! — возмутилась эльфийка, оказавшись на ногах вплотную ко мне. — Мы пока не на той стадии отношений, чтоб ты меня так безнаказанно лапал!

— Угомонись, я даже не начинал, ушастая, — жестко парировал я, отпуская ее и отступая на шаг. — Я абсолютно серьезно. Хочешь, пошли в соседнюю комнату, я тебе лично это сообщение включу, послушаешь голос моего диспетчера. Там прямым текстом сказано про расширенные полномочия проверяющих.

Видимо, услышав тон и увидев, что я не улыбаюсь, Наира наконец-то поняла, что это не блеф ради победы в приставку.

— Так ты не шутишь. Аrse… тогда мне надо уматывать.

— И побыстрее, — согласился я.

Мы вышли из игровой и быстрым шагом направились по коридору в сторону выхода.

В голове у меня крутилась только одна мысль: выпроводить ее за дверь, затем затолкать Булыжника куда-нибудь в темный угол продуктового склада, накидать на него пустых мешков из-под картошки и молиться всем богам, чтобы инспекторы не решили проводить инвентаризацию овощей. С Ночесом проще, он маленький, залезет под потолок на вентиляционную трубу и будет там сидеть тихо, если повезет.

Подойдя к тамбуру, Наира стянула со спинки стула куртку и начала торопливо вдевать руки в рукава. Я стоял рядом, держа наготове шарф и снайперскую винтовку, которую она оставила в углу.

Бу, привлеченный нашей суетой, вышел из смотровой и застыл посреди коридора, молча наблюдая за тем, как мы спешно собираемся. Я ждал, пока эльфийка застегнет все пуговицы, чтобы открыть засов.

Она перехватила у меня винтовку, закинула ее за спину и потянулась за шарфом.

БУМ. БУМ. БУМ.

Три тяжелых удара. Кто-то снаружи со всей силы постучал в бронированную дверь.

Рука Наиры с шарфом замерла в воздухе.

Я перестал дышать. Правая рука так и осталась лежать на дверном засове, который я собирался повернуть секундой позже.

Диспетчер, конечно, сказал, что инспекция прибудет в скором времени, но НЕ НАСТОЛЬКО ЖЕ!

Стараясь не делать резких движений, повернул голову и посмотрел на Бу. Кремень слегка сдвинул корпус и «посмотрел» на эльфийку.

Наира, бледная как полотно, с широко распахнутыми глазами, медленно перевела взгляд на меня.

— Мр? — выдал Ночес, недоумевающе глядя на нас троих.

— Чшшшш! — выдали мы втроем, повернувшись к коту.

Три раскатистых удара в железную дверь отозвались в моей голове похоронным звоном.

В ту же секунду в тамбуре воцарилась паника, какую обычно можно наблюдать в провинциальном городке, куда внезапно и без предупреждения нагрянула инспекция из столицы. Или вообще сам президент! Ну или в данном мире император…

Я заметался по пятачку перед входом, озираясь по сторонам и пытаясь сообразить, куда мне деть это фантастическое собрание нелегальных элементов.

Бункер отличался завидной прямолинейностью планировки, исключающей любые архитектурные излишества вроде потайных ниш или фальшпанелей. Прятать здесь кого-то было делом абсолютно безнадежным. С таким же успехом можно было поставить слона у камина и прикрыть его кружевной салфеткой.

Дверь содрогнулась от нового удара. Снаружи колотили настойчиво и явно не собирались уходить.

— Егор, у нас проблемы. Вопрос.

О, мой дорогой друг, ты даже не представляешь какие!

— Милый наш камушек, мы тебя не понимаем, — тихо, но очень выразительно прошептала Наира.

— Открывай, я что-то придумаю, — настаивал Кремень.

Ну, была не была. Придумаешь, значит? Хорошо, магическое иноизмеренческое чудо. Чуди!

Я ухватил Наиру за плечо и бесцеремонно запихнул ее в свою спальню вместе с камнем, благо она находилась ближе всего.

— Но тут негде прятаться! — возмущенно прошептала эльфийка, озираясь на мою кровать и одежный шкаф.

— Просто стойте! — цыкнул я на нее, после чего развернулся и направился к шлюзу.

Я провернул тяжелый штурвал засова, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел. Металл звякнул, пневматика привычно пшикнула, и я потянул створку на себя.

На крыльце стояли трое.

Впереди возвышалась женщина в строгом темном пальто с меховым воротником, а по бокам от нее застыли двое вооруженных солдат в зимнем обмундировании.

Первым делом я искренне удивился тому, что их всего трое. В моей голове никак не укладывалось, как эта троица умудрилась добраться сюда настолько быстро, учитывая, что вертолета я не слышал. Но стоило мне бросить взгляд за их спины, как все вопросы отпали. На снегу возле крыльца ровно парили три длинных гравиборда.

Но еще больше меня поразила их смелость. Или глупость. Как они не побоялись ехать сюда столь малой группой через глухую тайгу, прекрасно зная, что всего в нескольких километрах отсюда бесследно пропал караван вместе со всеми солдатами сопровождения? Наверное, у этой дамочки были стальные нервы или очень веские причины для спешки.

— Я могу войти? — требовательно спросила женщина, переступая через порог, даже не дождавшись моего приглашения.

Ее голос, низкий, с легкой хрипотцой, прозвучал неожиданно приятно, несмотря на всю свою властность. Я невольно зафиксировал этот звук, и в ту же секунду молодой организм, который до этого вел себя вполне прилично, выдал такую мощную волну гормонов, что у меня в висках застучало.

Егор, твою мать, держи себя в руках!

Я сделал глубокий вдох, стараясь не выдать своего замешательства, и отступил в сторону, открывая дверь шире.

— Входите, конечно, — ответил я, освобождая проход.

Ее солдаты внутрь соваться не стали. Они синхронно развернулись спинами к двери, заняли позиции по бокам от крыльца и принялись бдительно сторожить заснеженную поляну.

Как только мадам оказалась в тамбуре, я сразу же притянул тяжелую створку обратно и заблокировал замок.

— Отопление у меня тут не лучшее, так что давайте не будем греть улицу, — буркнул я. А то ишь какая важная.

Женщина равнодушно пожала плечами. Она повернулась ко мне, и в тусклом желтом свете лампы тамбура наконец-то смог разглядеть ее лицо во всех подробностях.

И, признаюсь честно, на мгновение я просто забыл, как дышать.

Она была хороша собоой. Причем красота эта была такой, от которой у мужчин начисто отключаются мозги. На вид ей было около тридцати пяти лет. Возраст, когда женщина уже полностью осознает свою силу и умеет ею пользоваться. Высокие точеные скулы прорисовывали изящные тени на светлой гладкой коже. Тонкие брови были изогнуты крутыми дугами над глубокими, слегка прикрытыми веками серыми глазами.

Платиновые волосы были уложены аккуратными волнами, которые чуть выбивались из-под капюшона пальто, пахнущего дорогим парфюмом. Но больше всего выделялись губы, накрашенные матовой помадой винного цвета.

У меня сразу возник вопрос, что такая женщина забыла в этих властных структурах?

Организм незамедлительно отреагировал на визуальный раздражитель, а внутренний семидесятилетний дед во мне отчаянно пытался воззвать к рассудку, крича: «Егор, дурак, остановись! Это старший следователь канцелярии, она приехала копать под тебя! Она опасна!». Но молодому, изголодавшемуся по женскому обществу телу было абсолютно плевать на любые доводы разума. Гормоны бушевали, требуя немедленно подойти ближе.

И, клянусь всеми материями, я с огромным трудом себя сдерживал.

Вальяжным движением женщина стянула с рук замшевые перчатки. Длинные тонкие пальцы с аккуратным темным маникюром двигались медленно, приковывая к себе все мое внимание. Сняв перчатки, она аккуратно сложила их вместе и засунула в карман.

Затем она потянулась к пуговицам темного пальто, расстегнула и повесила его на вешалку у входа.

Под верхней одеждой у нее обнаружился строгий серый китель со знаками отличия имперской канцелярии. Китель сидел на ней идеально, облегая тонкую талию, подчеркивая высокую грудь и плавный изгиб бедер.

— Я могу воспользоваться уборной? — спросила она, встретившись со мной взглядом.

Я с трудом сглотнул слюну, пытаясь заставить свой голос звучать ровно и без малейшей дрожи.

— Пожалуйста. В конце коридора направо.

Пока дамочка скрылась за дверью санузла и там зашумела вода, я, стараясь не шуметь, аккуратно притворил дверь в свою спальню, где затаилась Наира. Смотреть внутрь я не стал, чтобы не встретиться с ней взглядом и не потерять остатки самообладания. После этого я вернулся в зал и стал ждать.

Минуты через две дверь туалета отворилась, и гостья вышла в коридор. Лицо у нее было, мягко говоря, обескураженным. Вся ее первоначальная спесь куда-то испарилась, и я мгновенно напрягся.

И что ты там, мать твою, нашла? Плесень на кафеле?

— Четвертый дозорный, можете подойти? — обратилась она ко мне уж слишком напряженным голосом.

Прихрамывая, я направился по коридору к санузлу.

— Слушаю, — произнес я, останавливаясь в паре шагов от нее.

Женщина сделала жест в сторону открытой двери уборной, где на металлической сушилке для полотенец мирно висел посторонний предмет.

— Можете объяснить, пожалуйста, откуда у вас на режимном объекте женские колготы с начесом?

В этот момент мне потребовались все внутренние силы, накопленные за семьдесят лет жизни, чтобы просто сохранить самообладание и не, как это говорится, «спалиться с потрохами».

В черепной коробке мгновенно возникла такая отборная матерщина в адрес одной эльфийки, что ими можно было бы исписать стены во всем бункере и, кажется, изобрел парочку новых идиом.

Ну как… ну вот КАК, во имя всех богов мультивселенной, можно было, принимаядуш, умудриться забыть в ванной свои колготки⁈

Спасибо тебе, великая Лесная Матерь, что она хотя бы бюстгальтер или трусы там не оставила. Если бы на сушилке висел лифчик, я бы еще мог попытаться соврать что-нибудь оригинальное. Но вот женские трусы… тут бы пришлось уже откровенно говорить про длительную изоляцию и проводить лекцию на тему мужских гормонов.

Мы молча стояли перед открытой дверью и созерцали черные плотные колготки. Вещь была стопроцентно женской, поскольку мужское зимнее белье шьется по совершенно иным лекалам.

Я медленно перевел взгляд на представительницу комиссии. Лицо у меня в этот момент было абсолютно каменным. Я мысленно скопировал выражение Кристофа Вальца из фильма «Бесславные ублюдки» в той сцене, где он сидит в ресторане напротив Мелани Ролан и с вежливой улыбкой заказывает ей штрудель, зная о ней абсолютно все. Если кого и брать в шпионы, то только меня, меня и еще раз меня.

— А это мои, — ответил я, глядя ей прямо в глаза без тени смущения.

Тонкие брови попытались поползти вверх, но она невероятным усилием воли удержала их на месте.

— Простите? — вежливо уточнила она, ожидая ответа.

— Мои колготы, — повторил я все так же спокойно. — Зима у нас, знаете ли, лютая тут, на Разломе. А вот таких колгот с начесом в нашем снабжении для мужчин не предусмотрено. А мне какая разница? Я тут один на посту, женщин нет, смотреть некому. Взял по случаю, себе женские на складе в гарнизоне, и поддеваю под штаны, когда иду на дальние обходы. Отлично греют, кстати. Рекомендую.

Женщина сделала глубокий вдох и тихонько откашлялась в кулак, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Благодарю, но воздержусь, — ответила она с легким сухим смешком. — У меня есть любимая марка производителя.

— Как знаете. Мое дело предложить, — я вновь пожал плечами.

После этого инцидента мы начали неспешный обход помещений бункера. Я вел ее по коридорам, стараясь держаться чуть впереди, чтобы контролировать обстановку. Когда мы проходили мимо игровой комнаты, я краем глаза заметил, что плазменный экран потух, а консоль благополучно ушла в спящий режим из-за отсутствия активности, так что понять, что здесь кто-то рубился в файтинг еще пятнадцать минут назад, было невозможно.

— Вы, наверное, в курсе, что пропал караван? — спросила она, неторопливо вышагивая рядом со мной.

Я остановился посреди коридора и повернулся к ней.

— Я прошу прощения, но могу узнать, с кем я говорю?

Женщина тоже остановилась и посмотрела на меня в упор. Ее холодные серые глаза сузились.

— Вы не шутите, Багрицкий?

— Нет, — ответил я абсолютно серьезно. — Людей в этой глуши я вижу крайне редко. Помню, конечно, что мы с вами мельком сталкивались еще на континенте, до того, как меня перевели на Разлом, но где мы конкретно с вами встречались, хоть убейте, не припомню.

Я действительно покопался в недрах памяти прежнего Егора и выудил оттуда короткий эпизод из его прошлой жизни. Они действительно пересекались где-то в министерских коридорах. И почему-то молодой Егор эту особу очень сильно опасался, стараясь держаться от нее как можно дальше.

— Старший следователь Ольга Владимировна Дорофеева, — представилась она, чуть вздернув подбородок. — Я назначена главой специальной следственной комиссии Канцелярии, и мне поручено выяснить все детали чрезвычайного происшествия. Так вы в курсе пропажи конвоя?

— Я выдвинулся на место сразу же, как только принял сигнал бедствия, — ответил я, возвращаясь к делу. — Давайте пройдем на кухню. Нога у меня после недавней травмы еще не в идеальном состоянии, стоять долго тяжело. Я приготовлю чай, и мы все спокойно обсудим.

Она коротко кивнула, соглашаясь с моим предложением.

Когда мы проходили мимо двери моей спальни, створка по какой-то совершенно неведомой причине медленно приоткрылась.

Ольга Владимировна моментально зафиксировала это движение. Она остановилась как вкопанная и уставилась внутрь.

— Егор, скажите мне… — заговорила она медленно через пару секунд.

— Слушаю, — ответил я, мысленно готовясь к худшему.

— Это, конечно, не мое дело, как и женские колготки, но… зачем вам два абсолютно идентичных одежных шкафа?

Два… одежных… шкафа?..

Я осторожно заглянул ей через плечо вглубь комнаты. И действительно. У стены, прямо рядом с моей кроватью, стояли два абсолютно одинаковых металлических шкафа для одежды. Они были идентичны до мельчайших царапин на краске. Вот только я точно знал, что шкаф в комнате всегда был один.

Откуда взялся второй?

Погодите-ка…

Камень сказал, что что-то придумает и, кажется, выполнил.

Ну, Бу…

— В тайге теплой одежды много не бывает, — ответил я без малейшего колебания, стараясь, чтобы голос звучал максимально обыденно. — А постирочной у меня здесь, как вы могли заметить, не предусмотрено конструкцией. Приходится стирать тяжелые зимние вещи вручную, а это дело крайне накладное и долгое. Поэтому раз в два месяца ко мне прибывает снабженческая машина, которая привозит кучу свежего обмундирования, а старые грязные вещи я пакую во второй шкаф и отправляю обратно на базу для централизованной чистки.

Ольга Владимировна еще несколько секунд молча созерцала шкафы, словно мысленно играла в игру «найди десять отличий» и однозначно проигрывала.

— Ясно. Пойдемте, — наконец произнесла она и двинулась дальше по коридору в сторону кухни.

Я незаметно вытер выступивший на лбу холодный пот и похромал следом.

На кухне я зажег конфорку, поставил чайник и достал две простые фаянсовые кружки. Ольга Владимировна уселась за стол, положив перед собой тонкий планшет с зажимами для бумаги и приготовив ручку.

Пока закипала вода, между нами завязался диалог.

— Рассказывайте все, что видели на месте происшествия, Багрицкий, — потребовала она, приготовившись писать. — С самого начала.

— Сигнал S. O. S я принял в районе шести тридцати утра, — начал я, насыпая заварку в заварочный чайник. — Выдвинулся незамедлительно. Из-за поврежденной ноги дорога заняла больше времени, чем обычно несмотря на то, что я отправился на гравиборде. Увы, но от передышки никуда деться не смог. Прибыл на координаты около восьми утра.

— Что именно вы там обнаружили? Были ли выжившие?

— Никого, — я покачал головой. — На месте четкие следы ожесточенного боестолкновения. Снег перепахан гусеницами инженерного тягача, ветки деревьев посечены пулями. Огромное количество отстрелянных гильз. Но самое странное то, что нет ни одного тела. Ни раненых, ни убитых, ни даже следов крови. Техники тоже нет. Весь караван словно растворился в воздухе. Линия следов людей и машин обрывается резко, в одной точке, образуя ровную границу.

Ольга Владимировна быстро делала пометки на бумаге.

— Какие у вас предположения по этому поводу? Вы опытный дозорный, три года здесь сидите. Что могло произойти?

Чайник на плите свистнул. Я снял его, залил кружки и поставил одну перед следовательницей, а вторую взял сам. Присев напротив нее, я сделал небольшой глоток и едва не ошпарил язык, собираясь с мыслями.

— Я подозреваю, что караван наткнулся на какую-то сверхкрупную реликтовую тварь, обитающую в этих лесах, — ответил я, глядя в глубь своей кружки.

— И какая конкретно тварь, по вашему мнению, могла сотворить подобное? — Ольга подняла на меня тяжелый взгляд.

Я отхлебнул еще чая и загадочно замолчал, уставившись куда-то сквозь столешницу. Перед моим внутренним взором мгновенно пронеслась утренняя картина: огромная, покрытая свалявшейся шерстью машина смерти с оленьим черепом вместо морды, которая с легкостью крушила вековые сосны и при вспышках гнева образовывала межпространственные коридоры.

Подняв голову, я посмотрел Дорофеевой прямо в лицо и ответил:

— Понятия не имею. Я живу здесь уже три года, знаю повадки многих местных хищников, но ни одного живого реликта своими глазами не видел. И, если честно, особо не горю желанием знакомиться. Мне не известна ни одна земная тварь, которая была бы способна просто дезинтегрировать целый конвой вместе с бронетехникой, не оставив даже капли крови.

Ольга Владимировна несколько секунд молча смотрела на меня, анализируя ответ. Затем она сделала финальную запись в планшете и, закрепив ручку в специальном пазу, поднялась из-за стола.

— Ясно. Пока что у меня больше нет вопросов, — произнесла она, поправляя китель. Но на пороге кухни она внезапно остановилась и повернулась ко мне: — Кроме одного.

— Слушаю.

— Дозорная остроухая с вами?

Внутри меня снова все напряглось.

Что значит со мной? Здесь? Там, на месте? Со мной как с партнером?

Нет, это явно ловушка. Вопрос специально поставлен так, чтобы я метался между выборами, если они имеются. Она пыталась поймать меня на нарушении устава о неконтакте.

Я смотрел ей ровно в переносицу.

— Мы коротко пересеклись на тракте, когда я уже возвращался обратно в бункер, а она только ехала в сторону координат, — ответил я безразлично. — Большего мне не известно. Мы не общались.

Ольга Владимировна еще какое-то время молча буравила меня взглядом, словно пыталась прочесть истинные мысли, но я держал марку до конца. Наконец она едва заметно кивнула.

— Спасибо, четвертый дозорный. Проводите к выходу?

— Обязательно, — спокойно ответил я, поднимаясь со стула.

Мы прошли в тамбур. Я проявил обычную мужскую галантность: аккуратно снял с вешалки ее пальто, помог накинуть его на плечи, затем подал шерстяной шарф.

Все это время Ольга Владимировна даже не пыталась скрыть своего удивления. Она косилась на меня, словно ей в жизни мужчина не помогал с одеждой, а я искренне не мог понять, чего она так реагирует. В прошлом мире помочь даме одеться, подать пальто и шарф — абсолютно базовая процедура проявления вежливости и уважения к гостю. Наверное, здешние суровые имперские вояки на отдаленных постах окончательно дичали и вели себя как неотесанные мужланы, раз мои манеры вызвали у нее такой культурный шок.

Стоя уже у самой двери, Ольга Владимировна еще раз внимательно посмотрела на меня.

— Спасибо за гостеприимство, Багрицкий.

— Если нужна будет какая-то помощь в расследовании, обращайтесь, — ответил я, придерживая створку. — Можем съездить на место вместе, я покажу все точки, где обнаружил следы.

— Непременно, — ответила она, открывая дверь. — И, Егор… — она медленно пробежалась взглядом от моих плеч вниз, и мне сто процентов точно не показалось, что ее взгляд на секунду задержался чуть ниже пояса. — Я бы не рекомендовала вам носить такие плотные женские колготки. Не ваш размерчик.

Это что… флирт?

Я удержал на лице маску полнейшего спокойствия, хотя так и подмывало рассмеяться от нелепости ситуации.

— Благодарю за совет. Обязательно учту при следующем заказе снабжения.

Ольга Владимировна деловито кивнула, после чего вышла во двор. Под днищами гравибордов вспыхнула подсветка, выполняя роль фар, и троица практически беззвучно на большой скорости унеслась вглубь заснеженного леса, мгновенно растворившись среди темных стволов.

Я постоял на крыльце еще несколько секунд, провожая их взглядом и вдыхая ночной воздух.

— Интересно… — тихо сказал я, закрывая дверь. — «Не ваш размерчик» это комплимент, или просто тонкая издевка над глупой отмазкой?..

Створка спальни захлопнулась.

Еще секунду назад Наира сидела на пуфе, предвкушая победу в поединке, а теперь оказалась заперта в крошечной мужской спальне, сжимая в руках куртку. Рядом, тихо постукивая лапами, переминался Кремень.

В тамбуре отчетливо грохнул металл входной двери.

Эльфийка, которая привыкла жить в опасной среде, мгновенно оценила обстановку, и выводы напрашивались самые неутешительные. В комнате, где из мебели была только узкая койка и шкаф для вещей, не наблюдалось ни единой ниши или углубления, чтобы спрятаться.

Лесная Матерь, да даже вентиляции не было подходящей, чтобы в нее залезть!

Первым делом Наира метнулась к шкафу. Распахнув дверцу и едва не оторвав ручку, она тут же разочарованно выдохнула. Внутри плотными рядами висели зимние куртки, бушлаты, стояли запасные армейские берцы и громоздились запечатанные коробки с неизвестным содержимым. Туда при всем желании не втиснулась бы даже половина эльфийки, не говоря уже об огромном куске базальта, который сейчас топтался у нее за спиной.

Круто развернувшись, Наира упала на колени перед кроватью и заглянула под каркас. Расстояние от пола до провисшей панцирной сетки составляло от силы сантиметров пятнадцать. Туда можно было засунуть разве что винтовку, но никак не живое существо с плечами и бедрами. Эльфийка попыталась протиснуть туда хотя бы голову с плечами, но мгновенно застряла, больно ударившись ключицей о железную балку.

Чертыхнувшись сквозь зубы, она вскочила на ноги и вскинула голову. В родном лесу эльфийка бы в два счета взлетела по стволу и растворилась в густой кроне, но в данный момент над головой был серый потолок.

Снаружи послышались голоса, а затем в коридоре раздались шаги. И эти шаги неотвратимо приближались.

Она застыла на месте, не зная куда деваться. И почему только Егор решил засунуть их в свою комнату, где нет не единого укрытия⁈

Внезапно Наира почувствовала, как что-то с силой дернуло ее за подол свитера.

Она резко опустила взгляд. Булыжник ухватил ткань своей трехпалой конечностью и настойчиво потянул эльфийку в сторону закрытого шкафа. Как только она сделала шаг и оказалась вплотную к гладкой металлической стенке, Бу отпустил ее и поднял две передние руконоги в воздух.

Шаги в коридоре звучали уже совсем близко.

Камень начал совершать замысловатые пассы. Наира сжала кулаки, готовясь дорого продать свою жизнь, но внезапно заметила, как пространство вокруг них начало меняться. Воздух пошел рябью, словно над раскаленным асфальтом в полдень, а в следующий момент все успокоилось.

Они просто стояли на месте. Ничего вокруг не изменилось. Комната осталась той же. Наира по-прежнему видела свои руки, стоящего рядом Булыжника, закрытую дверь спальни.

— Что происходит? — тихо-тихо, одними губами прошептала эльфийка, не понимая, в чем заключался фокус.

Каменный гость медленно повернулся к ней. Он поднял одну трехпалую руконогу, поднес ее к тому месту, где у нормальных существ располагается голова и рот, и совершенно по-человечески сделал жест: «Чшшшшш».

Наира несколько раз моргнула, пытаясь осознать, что происходит, но в ситуации, когда выбора не было, она решила довериться странному существу и затаилась.

Голоса в коридоре зазвучали громче. Наира прислушалась. Женщина из комиссии задавала Егору вопросы. Эльфийка отчетливо различила интонацию государственного следователя.

А затем прозвучал вопрос о женских колготках.

Наира зажмурилась, ощутив, как загорелись уши и лицо. Святая Лесная Матерь, она действительно оставила их сушиться в ванной. Как можно было так безалаберно забыть про них? Сейчас проверяющая устроит допрос, вызовет подкрепление, начнет обыскивать базу…

Но ответ Егора заставил ее распахнуть глаза.

Егор немного скучающим тоном заявил, что колготки принадлежат ему, и что он носит их на обходы из-за лютых морозов, потому что мужских аналогов не завезли.

Наира прикусила изнутри щеку так сильно, что почувствовала вкус крови. Ей потребовалась вся эльфийская выдержка, чтобы не издать ни звука. Смесь истерического смеха, облегчения и искреннего восхищения наглостью этого человека грозила вырваться наружу. Он врал имперскому следователю прямо в лицо, даже не запнувшись.

Шаги возобновились. Они направились дальше по коридору, прямо мимо двери спальни.

И тут произошло то, чего не ожидал никто. Замок щелкнул, и створка спальни медленно и немного приоткрылась.

Сердце Наиры подпрыгнуло, ударилось о ребра и, казалось, пообещало вырваться прямо из горла.

Сквозь щель в дверном проеме в комнату заглянула женщина. Ее глаза скользнули по помещению. Она в упор смотрела на Наиру. Эльфийка перестала дышать. Она даже не моргала, ожидая, что сейчас раздастся крик, затем ворвутся солдаты….

Но женщина не закричала. Брови сошлись у переносицы, а затем одна из них немного приподнялась в немом вопросе, который следом и был озвучен:

— Егор, скажите мне… — голос следовательницы прозвучал приглушенно.

— Слушаю, — отозвался Егор из коридора.

— Это, конечно, не мое дело, как и ваши женские колготки, но… зачем вам два идентичных одежных шкафа?

Наира медленно скосила взгляд вбок, туда, где стоял Булыжник.

И поняла, почему для них ничего не изменилось, но для остальных в комнате никого не было.

Магия.

Для тех, кто смотрел снаружи, на месте эльфийки и иномирного существа был второй одежный шкаф.

Да, судя по тому, как женщина из комиссии хмурилась и рассматривала его, шкафы были похожи как две капли воды, и именно поэтому возникали вопросы.

Егор, не растерявшись ни на секунду, начал вдохновенно вещать про стирку, суровые таежные будни и логистику отправки грязных вещей на базу. Каждое слово звучало так уверенно, словно два шкафа стояли в бункере с первого дня его запуска в работу.

Женщина постояла еще мгновение. Ее взгляд безразлично скользнул по тому месту, где находилось лицо Наиры, и на секунду замер, глядя прямо в глаза. Эльфийке на мгновение показалось, что ее видно. Что женщина точно ее заметила и сейчас закричит…

Но следовательница кивнула, отвернулась и вместе с Егором направилась в сторону кухни.

Дверь спальни осталась приоткрытой.

Наира стояла, не шевелясь. Пальцы, вцепившиеся в куртку, побелели, их свело судорогой. Она не решалась даже перенести вес с одной ноги на другую.

Она слышала, как закипает чайник на кухне. Слышала, как Егор монотонно докладывает о найденном месте пропажи конвоя, о гильзах и сломанных деревьях, а ноги от пережитого напряжения и неподвижности с каждой минутой продолжало все сильнее сводить в икроножных мышцах.

В глазах эльфийки начало темнеть от переизбытка адреналина и нехватки кислорода. Легкие начинали гореть.

И пока она стояла там, изображая мебель, в голове билась одна назойливая мысль.

Она опытная дозорная и элитный стрелок, который уже третий год сражается с тварями, что лезут из Разлома. С монстрами, от вида которых у простых людей возникает ступор. Ради собственного развлечения и той же погоней за адреналином, Наира висит над пропастью и развешивает контактные мины собственноручно, хотя для этого есть специальные приспособления.

И не так давно она стреляла в монстра из крупнокалиберного подствольника, который не нанес твари даже царапины, а затем бежала так быстро, что смогла бы побить все мировые рекорды по стометровке, даже не думая о том, что может погибнуть.

Так почему же теперь, прячась от имперской женщины с планшетом, ей было так страшно? Почему от звука этих шагов по бетону ей стало настолько не по себе?

— Да ты с ума сошел⁈ — выпалил я, как только убедился, что имперская комиссия окончательно уехала, закрыл входную и спешно вернулся в комнату. — Серьезно, Бу⁈ Одежный шкаф⁈ Еще и один в один как тот, что стоит рядом, вплоть до царапины у правой ручки⁈

Камень невозмутимо переступил на своих трехпалых конечностях.

— Интонация крайне негодующая. Егор чем-то недоволен. Вопрос.

— Недоволен? И ты еще спрашиваешь⁈ — я аж всплеснул руками.

— Наш секрет остался нераскрытым, и это главное. Я люблю секреты, — спокойно выдал Камень.

Я обалдел от такой логики. С задачей справился? Справился. А то, что у инспектора от таких фокусов могли возникнуть вопросы, его явно не волновало.

Наира, которая все это время стояла рядом, ошалело смотрела то на меня, то на гудящий камень. Я совершенно упустил из виду, как это выглядит со стороны. Морщинки над переносицей и между бровями эльфийки становились все глубже с каждой секундой.

И тут до меня дошло.

Вот же ж бл…

— Ты… ты что… — начала она тихо, чтобы затем набрать в грудь побольше воздуха и взорваться: — ПОНИМАЕШЬ ЕГО⁈ КАКПОЧЕМУЗАЧЕМЕГОРТЫОПЯТЬМЕНЯОБМАНУЛ!!!

— Да не ори ты, — ответил я, рефлекторно поморщившись.

— Егор, ты раскрыл наш секрет, — вклинился Бу, чуть наклонив корпус вперед. — Оплошность небывалого масштаба.

Я закрыл лицо ладонями и потер лоб, пытаясь прийти в себя.

Да за что мне это все?

Товар? Сбыл?

Что, мать его, здесь вообще происходило⁈ И самое главное — почему я ни черта об этом не помню? Неужели прежний Егор так глубоко запихал информацию про тайную деятельность в недра памяти, что я даже вытащить ее не могу?

И что мне теперь писать? Я понятия не имею, о чем конкретно идет речь, что это за груз и где он вообще лежит.

Попытки пролистать чат немного выше не дали результатов. История сообщений обрывалась. Видимо, мессенджер автоматически очищал старые логи, либо кто-то из пользователей регулярно чистил их в одностороннем порядке ради конспирации.

Я тяжело выдохнул, глядя на мигающий курсор.

Так, ладно. Думаю, что сказать правду будет самым верным решением.

Ну… как «правду». О том, что я переселенец-попаданец с душой пенсионера, говорить, естественно, никто не будет, а вот рассказать о капкане и двухнедельном беспамятстве — вполне рабочий вариант.

Пододвинувшись плотнее к столу, я положил пальцы на клавиатуру и стал печатать.

«Нет, груз передан не был. Я попал в капкан и едва не преставился. Две недели горячки, два дня назад только пришел в себя и едва хожу».

Отправил.

…

…

…

Собеседник печатает…

…

…

«Раньше сказать об этом не мог?»

Пф! Я фыркнул, глядя на экран. Ты либо идиот, либо читаешь по диагонали.

«Еще раз: я две недели лежал в бреду с температурой под сорок, не приходя в сознание. Как ты думаешь, у меня была возможность добраться до сети?»

Снова повисла пауза.

Перед глазами мигнуло уведомление.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое исцеление» готов к использованию.]

Отлично. Не отрывая взгляда от монитора, я положил ладони на бедро поверх штанов и мысленно активировал навык. Эффект не заставил себя долго ждать, тут же разливаясь теплом по ноге.

«Ясно» — наконец высветилось на экране.

Собеседник печатает…

«Я сообщу клиенту информацию, но знай, что их терпение на исходе. Они думают, что мы их кинули».

«Никто никого не кидал, — быстро отстучал я. — Объясни, что форс-мажор — это неотвратимая составляющая, и к подобному они должны быть готовы».

«Думаешь, они не в курсе?»

«Судя по твоей реакции и истерике в переписке, создается впечатление, что нет».

«Истерике? А как я еще должен реагировать, когда ты пропал на две недели и не выходишь на связь⁈»

Ну, чисто по-человечески понять его можно, согласен. Когда партнер по бизнесу — неважно, легальному или нет — исчезает со всех радаров вместе с товаром, в голову лезут самые паршивые мысли. Хотя нормальные люди в первую очередь пытаются выяснить, жив ли человек вообще, а не начинают диалог с претензий в стиле «я не знаю где ты, но найду и порешу».

«Уже выяснили», — коротко ответил я, обрывая бессмысленную полемику.

Собеседник печатает…

«Да. Ладно, жди от меня информации, я постараюсь уладить конфликт и назначить место для передачи груза».

«Ок».

«До связи. И не пропадай».

Закрыл диалоговое окно и откинулся на спинку стула, потирая уставшие глаза.

Итак, что мы имеем. Контрабанда. Группа лиц. Серьезные клиенты, которые уже на нервах из-за срыва сроков.

Я посмотрел на список контактов. В. С. и СоВа.

Взгляд зацепился за закрепленную ссылку в чате с В. С., которая и привела меня на скрытый канал связи. А ведь ларчик открывается просто, если немного пораскинуть мозгами. Буквы. В. С. — это инициалы. А в нике «СоВа» почему-то заглавными выделены именно С и В.

Совпадение? В таких делах совпадений не бывает. Очевидно, что логист со снабжения и этот нервный подельник в теневом чате — один и тот же человек. Это объясняет, как прежний Егор наладил канал сбыта прямо с режимного объекта. Снабженец имеет законный доступ к транспорту, прикрывает недостачи и организует логистику, а егерь на границе передает товар.

Хорошо устроились ребята. Жаль только, что разгребать последствия теперь предстоит мне.

Закрыв ноутбук, я поднялся со стула. На сегодня потрясений и информации было предостаточно, организм требовал отдыха, и противиться этому желанию больше не имело смысла.

Я прошелся по бункеру, проверил засовы на дверях, заглянул в смотровую, где убедился, что на датчиках все спокойно, и никаких предпосылок к активности в Разломе нет. Двенадцать часов и все спокойно, как говорил один капитан ночной стражи.

Вернувшись в коридор, я застал Бу, который стоял неподвижно, сливаясь с серой стеной.

— Что Егор собирается делать, вопрос? — поинтересовался Камень, заметив мое приближение.

— Спать, — ответил я, направляясь в спальню и с ходу рухнув на скрипнувшую кровать.

Бу неторопливо переступил конечностями и остановился в дверном проеме.

— Объясни.

Я тяжело вздохнул, стаскивая ботинки.

— Лягу на кровать, закрою органы зрения и примерно шесть часов буду просто дышать и ворочаться без сознания.

— Понятно. Буду следить за бункером, — серьезно констатировал разумный минерал.

Я усмехнулся, устраиваясь поудобнее и натягивая одеяло до самого подбородка.

— Следи. Только ничего не трогай.

Камень не ответил, либо я в полудреме его не расслышал. Ночес запрыгнул в ноги, свернулся клубком, спрятав нос под крыло, и завел тарахтящий мотор.

Рвущий барабанные перепонки вой сирены вырвал меня из сна.

Я подскочил на кровати, путаясь в одеяле; красный свет мигал, заливая пространство.

— Ну только не сейчас, — пробурчал я. — Только же спать лег!

Сон слетел моментально. Схватив стоящие у кровати ботинки, я сунул ноги даже не зашнуровывая, накинул куртку прямо на свитер и вылетел в коридор. Булыжник стоял посреди зала, часто перебирая лапами.

— Что происходит, вопрос?

— Сиди тут и не отсвечивай. Твари из Разлома снова разбуянились, надо их утихомирить.

— Я могу помочь. Утверждение.

Я посмотрел на Кремня.

— Нет, сиди тут. Ты не знаешь, что и как работает. Не хочу, чтоб тебя турели зацепили ненароком.

Заскочив в оружейку, я выхватил автомат, сгреб с полки три запасных магазина, распихал их по карманам разгрузки и рванул в смотровую.

Одного взгляда в панорамное окно хватило, чтобы понять, что дело дрянь.

Разлом кипел. Если раньше черный туман лениво переваливался через край или поднимался редкими клубами, то сейчас из бездны бил настоящий гейзер мрака. Он густым столбом уходил в ночное небо, закручиваясь воронкой, а по отвесным стенам обрыва, цепляясь когтями за промерзший камень, лезла орда. Десятки, если не сотни тварей. Длинноногие, с горящими во тьме глазами, они карабкались наверх.

Автоматические турели уже работали на полную мощность. Ду-ду-ду-ду-ду. Крупнокалиберные пули рвали туман, сминали лезущих монстров, сбрасывая их обратно в пропасть, но на место одного убитого тут же лезли трое новых.

Паутина контактных мин над Разломом непрерывно вспыхивала ослепительными разрывами, рассекая пространство осколками. Взрывы сотрясали бетон под ногами, снег вокруг обрыва почернел от копоти, но снаружи явно требовалось и мое присутствие.

Я ударил по штурвалу шлюзовой двери, выскочил на морозный воздух бетонной площадки и мгновенно вскинул автомат.

— Система, Зоркий глаз! — рявкнул я, упирая приклад в плечо.

Мир привычно мигнул, и сквозь ночную темень и клубящийся мрак проступили четкие оранжевые контуры. Их было пугающе много. Вся кромка Разлома светилась, как новогодняя гирлянда.

Я нажал на спуск, и автомат мгновенно дернулся, выдав короткую очередь. Благодаря системному навыку руки работали четко, наводясь ровно на головы, отчего пораженные твари мгновенно обмякали и летели обратно в пропасть.

С той стороны обрыва гулко и ритмично звучала снайперская винтовка Наиры. Эльфийка била прицельно, выхватывая тех тварей, что умудрялись проскочить зону поражения мин и турелей.

Мой автомат сухо щелкнул, и затвор встал на задержку. Вот и кончились мои сверхспособности, дальше придется стрелять по-старинке.

Я отстегнул пустой магазин, бросил его прямо в снег, выхватил из подсумка заполненный и с лязгом вогнал в приемник, передернув затвор. Клик-клак.

Правая турель за моей спиной зашлась в непрерывной очереди, ее ствол раскалился до вишневого свечения, а затем автоматика резко оборвала стрельбу. Перегрев или пустой лоток — разбираться некогда, но ничего хорошего это не предвещало, поскольку падение огневой мощи при таком прорыве не пойдет на пользу.

Твари почувствовали слабину. Несколько теневых фигур одним мощным рывком преодолели край обрыва, проскочили под уцелевшими тросами и рванули по снегу в сторону бункера.

Я перенес огонь на прорвавшихся. Первого срезал метрах в тридцати, второго зацепил по ногам, заставив кубарем покатиться по насту.

Снова щелчок. Я выхватил заполненный магазин и с лязгом вгоняя на место. Дыхание уже ни к черту, морозный воздух дерет горло наждаком, а немеющие пальцы с трудом чувствовали спусковой крючок. Автомат бил короткими очередями по мечущимся силуэтам, но поди попади по тварям, что скачут по сугробам рваными зигзагами, постоянно уходя с линии огня.

Затвор в очередной раз лязгнул вхолостую. Сбросив пластик под ноги, я потянулся к разгрузке и замер: пальцы бесцельно шарили по пустым кармашкам.

Я опустил глаза.

Ну вот и приехали. Патронов больше нет.

Подняв голову, я увидел, как один из монстров, размером с хорошего теленка, умудрился проскочить слепую зону затихшей турели. Эта туша оттолкнулась от валуна и в один длинный прыжок полетела прямо на меня. Тварь летела с неотвратимостью смерти, предвкушающе разинув пасть и сверкая рядами кривых зубов. Времени на маневр не оставалось, да и перезаряжать все равно нечем. Мне оставалось лишь перехватить горячий ствол автомата поудобнее и готовиться встречать эту образину тяжелым прикладом с размаху.

Хлесткий звук выстрела прокатился над Разломом.

Голова летящей на меня твари лопнула, разбрызгивая черную кровь во все стороны. Кинетическая энергия пули развернула тушу монстра прямо в полете, изменив траекторию.

Безголовое тело по инерции рухнуло на площадку всего в паре метров от моих ног, с влажным шлепком ударившись о настил, дернулось и начало с шипением растворяться, превращаясь в едкий темный дым.

Я стоял, судорожно втягивая воздух, сжимая в побелевших пальцах бесполезный автомат. Сердце колотилось так, что кровь стучала в висках.

Медленно, стараясь унять дрожь, я опустил оружие и повернул голову.

По ту сторону Разлома на краю обрыва стояла Наира. Ветер трепал ее светлые волосы. Она не опускала снайперскую винтовку, продолжая смотреть на меня через оптический прицел.

Через пару секунд ствол винтовки плавно опустился. Эльфийка коротко кивнула мне и двинулась в сторону своей площадки у бункера.

Турели снова ожили, добивая остатки тварей, что не теряли надежды вырваться из своей бездны и пуститься в ночной лес.

Бам. Бам.

Не суждено.

Видимо, все-таки перегрев, а не поломка или истощение боезапаса.

Я оперся спиной о стену бункера и сполз вниз, прикрыв глаза. Видимо, придется зарядить побольше магазинов.

А еще я только что чуть по глупости не лишился второй жизни.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Событие «Активность Небывалого Масштаба» успешно завершено. Поздравляю. Ваш уровень повышен до 5. Вам начислено очко активного навыка. Желаете его распределить прямо сейчас?]

— Очень вовремя, — выдохнул я, поднимаясь на ноги и выдвигаясь в сторону жилья. — Нет, напомни утром.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Задача напомнить утром зафиксирована]

Столб черного тумана, который еще пару минут назад рвался в небо, начал стремительно терять плотность. Он оседал, втягиваясь обратно в расщелину.

Развернувшись, я навалился на штурвал шлюзовой двери и шагнул внутрь бункера. Первым делом я направился прямиком к рабочему столу в смотровой комнате, где быстро глянул на приборы. Сейсмические датчики у кромки Разлома показывали абсолютный ноль, радары тоже были чисты.

Опершись руками о столешницу, я посмотрел в панорамное окно. На той стороне, в свете дежурных фонарей, уже мелькала фигура эльфийки. Наира не стала тратить время зря, принявшись таскать ящики с боеприпасами.

Я устало потер переносицу.

Вот же ушастая… Но она все делала правильно. Оставлять периметр с пустыми турелями после такого прорыва нельзя, как ни крути. Вдруг это была только разминка?

— Ну, пошли работать, — буркнул я сам себе, отлепляясь от стола.

Я двинулся в сторону выхода, покосившись на костыль. Повертев ногой, уперев ее носком в пол, сделав несколько аккуратных нажимов с переносом веса, сделал вывод, что ходить я уже могу без него. Да, хромота пока никуда не делась, наступать все еще было больновато, но с этим уже можно работать.

Выйдя на улицу, я обогнул бункер и направился к складскому помещению. Пока тащил первый ящик с патронными к правой турели, в голову полезли философские мысли.

Если бы мне сейчас было семьдесят лет, как еще совсем недавно, я бы остался лежать прямо там, на бетонной площадке. Либо сердце бы не выдержало, либо тварь бы располосовала. А о том, чтобы после такого стресса взять и потащить на себе ящик с крупнокалиберными патронами, речи бы вообще не шло. Спину бы заклинило на первом же шаге.

Подойдя к турели, я поставил ящик на металлический настил и приложил ключ-карту к панели управления. Бронеплита с тихим шипением отъехала в сторону, открывая доступ к подающему механизму.

Взгляд машинально скользнул по небольшому цифровому дисплею интерфейса, отображающему остаток боекомплекта.

На зеленом фоне светилась одинокая цифра: 0001.

Один патрон.

Я замер, глядя на табло. Из горла вырвался истерический гогот. Сдержаться и не скатиться в нервный срыв удалось с огромным трудом.

Вытащив пустые кассеты, я загнал в приемник свежие брикеты, захлопнул бронеплиту и отправился за второй порцией на склад.

Когда с патронами было покончено, пришло время восстанавливать защитную паутину.

На складе я взял переносной фонарь-прожектор на аккумуляторе и поставил его на край обрыва, направив мощный луч света вдоль Разлома, а затем принялся таскать ящики с контактными минами.

Осмотрев уцелевшие опорные столбы с моей стороны, я обнаружил то, о чем задумывался раньше. Здесь действительно была специальная система крюков, которые позволяли не вешать вручную взрывчатку, рискуя свалиться в пропасть. На массивных стальных опорах крепились лебедочные механизмы со встроенными пневматическими гарпунами.

Разобраться с армейской техникой оказалось несложно. Устройство было интуитивно понятным: в специальный паз заряжалась ребристая мина, к ней цеплялся стальной трос. Затем ствол направлялся в сторону противоположного берега, где стояли такие же улавливающие опоры. После нажатия на рычаг пневматика выплевывала гарпун через бездну, и он намертво впивался на той стороне, натягивая трос, а механизм сам позиционировал мину над провалом при помощи приводов.

Работа оказалась монотонной и тяжелой. Металл обжигал холодом даже сквозь перчатки, ветер норовил сбить с ног, а пальцы быстро деревенели. Я заплетал порванную сеть заново, перетаскивая устройство от столба к столбу, пока эльфийка по старинке при помощи карабинов цеплялась к тросу и балансировала подобно цирковому канатоходцу.

— Не страшно⁈ — крикнул я ей, когда она в очередной раз подвесила мину, после чего прыгнула в пропасть, отчего у меня сердце на секунду замерло, а она тут же резко взмыла вверх и уцепилась за соседний трос.

— Страшно конечно! — выдала она. — Зато какие эмоции!

— Сумасшедшая адреналиновая наркоманка… — пробурчал я себе под нос, выстрелив очередной гарпун.

Спустя примерно два часа изматывающего труда последняя мина заняла свое место. Я выключил прожектор, собрал пустую тару и, чувствуя, как от усталости гудит все тело, побрел обратно в бункер.

В коридоре было тихо и тепло. Булыжник стоял ровно там же, где я его оставил перед началом атаки.

Заслышав мои шаги, Кремень слегка повернул корпус.

— Егор жив. Восторг! — прогудел он.

Я устало привалился плечом к стене, стягивая с головы шапку.

— Егор жив, утверждение, — в тон ему ответил я.

Оторвавшись от стены, я дошел до своей комнаты и, даже не утруждая себя тем, чтобы снять ботинки, просто рухнул спиной на кровать.

— Я спать, Бу, — бросил я в сторону приоткрытой двери. — Ты за главного.

В коридоре послышался цокот.

— Бу теперь главный. Восторг, восторг, восторг!

— Да, только ничего не трогай.

Сознание отключилось мгновенно, стоило мне только прикрыть глаза.

Пробуждение выдалось тяжелым. Тело ломило от вчерашних марш-бросков, стрельбы и таскания ящиков. Я открыл глаза, посмотрел на бетонный потолок и медленно сел на кровати, потирая лицо ладонями. Взгляд сфокусировался на наручных часах. Стрелки показывали почти двенадцать часов дня.

Спал как убитый.

Желудок тут же напомнил о себе громким и весьма настойчивым урчанием. Вставать не хотелось, но перспектива поесть нормальной горячей еды заставила подняться с кровати.

Сняв наконец ботинки, я переоделся в легкие штаны, накинул свитер и вышел в коридор. Булыжник стоял у входа в кухню и изучал стык кафельной плитки и линолеума. Я не стал его отвлекать, а сразу направился ко второй металлической двери на улицу, ведущей в продуктовый погреб.

Приложив карту, я толкнул створку и спустился по ступенькам в прохладный полумрак, нажав на выключатель.

Подойдя к деревянным стеллажам, я взял пустой холщовый мешок и начал отбирать продукты на обед. Хотя, вернее сказать, для меня завтрак.

Прихватил несколько крупных картофелин, прихватил пару морковок. Пока руки перебирали овощи, голова была занята совершенно другим.

Мысли упрямо возвращались к вчерашней переписке в секретном чате ноутбука. СоВа. Задержка товара, истерика клиентов, деньги, взятые наперед. Прежний Егор влез в какую-то контрабандную сеть, используя свое положение на границе с эльфийскими территориями, и мне это абсолютно не нравилось.

Я таких контрабандистов у себя вместе с браконьерами гонял, и тут этого терпеть тоже не буду.

Но увы, если клиенты действительно серьезные люди, они не станут долго ждать. Пришлют сюда кого-нибудь задавать вопросы. А я даже не знаю, что это за товар, и где он спрятан. На складе с боеприпасами идеальный порядок. В самом бункере тоже ничего подозрительного на глаза не попадалось, не считая игровой приставки. Так где он хранил то, за что были взяты деньги? И что это вообще может быть?

Я потянулся к верхней полке за капустой, но слегка не достал. Кочан выскользнул из рук, упал на пол и, задорно подпрыгивая, покатился в дальний угол погреба, упершись в кирпичную кладку.

— Тьфу ты, — выругался я, наклоняясь и подходя к стене.

Присев на корточки, я потянулся и поднял кочан, после чего выпрямился, отряхивая его от земли.

Мой взгляд уперся в кирпичную стену.

Сложена она была добротно, вопросов ноль. Но прямо на уровне глаз один из красных кирпичей как-то странно выделялся. Он был утоплен в кладку буквально на пару миллиметров глубже остальных, а по его контуру полностью отсутствовал цементный раствор.

— Хм…

Отложив капусту на ближайший ящик, я снова подошел вплотную к стене.

В егерьстве, как и в охоте, да еще и многих других профессиях любопытство и внимательность часто играют не самую последнюю роль.

Сняв перчатку, я приложил голые пальцы к холодному кирпичу и мягко надавил. Ничего.

Тогда я подцепил его ногтями за края там, где не было раствора, и потянул на себя.

Кирпич поддался на удивление легко, бесшумно выскользнув из паза.

В открывшейся темной нише что-то блеснуло. Я присмотрелся, пытаясь разглядеть что там скрывается, и в полумраке увидел контуры рычага.

Я рефлекторно обернулся, проверяя, не стоит ли у меня за спиной кто-нибудь, хотя прекрасно знал, что в бункере, кроме кота и Бу, больше никого нет. Но убедившись, что я один, просунул руку в нишу, крепко обхватил металл и с силой потянул рычаг.

Раздался глухой щелчок, и звук которого ушел куда-то под пол. Затем тихо заскрежетали невидимые механизмы.

Прямо передо мной кусок кирпичной стены дрогнул, швы разошлись, и кладка плавно ушла внутрь, а затем отъехала в сторону на скрытых направляющих.

Я стоял, глядя в чернеющий проем, и чувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Это еще что за…

Из темноты веяло затхлой сыростью и землей. Я стоял и смотрел в уходящую вглубь пустоту с недоверием и полным непониманием.

Во-первых, кто вообще додумался рыть какие-то ходы прямо под многотонным бункером, где совсем недалеко находится Разлом? А что, если твари из этой бездны чисто теоретически могут начать рыть норы? Что им помешает? Может, сейчас они не шибко умные и прут напролом, а потом, как и любой зверь в дикой природе, начнут эволюционировать и поймут, что не обязательно просто вверх карабкаться под шквальный огонь автоматических турелей, а можно прокопать вбок и выползти где-нибудь за пределом охраняемого периметра прямо в лесу.

Во-вторых, тот, кто создал такую систему маскировки с потайными дверями и облицовкой из кирпичной стены так, что комар носа не подточит, был либо гением, либо сумасшедшим. И первое, как показывает жизнь, очень часто и близко граничит со вторым.

Это ж надо было потратить кучу времени, сил и средств, чтобы разработать подобный механизм. Его явно собирали не на коленке из того что под руку подвернулось. Здесь работала сложная механика, скрытая электроника и выверенные до миллиметра пазы, куда створки сначала уходят в углубление, а затем плавно отъезжают в ниши.

Может, это ранее был какой-то тайный ход, заложенный еще при строительстве базы, который позволял в случае нападения быстро и безопасно ретироваться с объекта? Если да, то это могло бы ответить на часть вопросов. Но тогда возникает другая нестыковка: почему сюда нет хода напрямую из жилого отсека бункера? Зачем бежать на мороз, открывать склад и лезть в погреб, теряя драгоценные секунды?

Я покрутился на месте, внимательно осматривая остальные стены погреба, пытаясь найти еще что-нибудь, что могло бы подсказать о наличии дополнительных тайных ходов. Но ничего похожего не обнаружил. Да я и этот-то зазор в полумраке разглядел по чистой случайности, просто потому что уронил капусту.

Было бы неплохо найти техническую документацию о бункере, чтобы понимать, нет ли тут еще какого сюрприза, но уж имеем, что имеем.

— Мне однозначно нужен фонарь… — пробурчал я себе под нос, вглядываясь в черный провал. — Тут же черт ногу сломит.

Оставлять находку без внимания я не собирался, поэтому пришлось подняться наверх, выйти на улицу и сходить на склад боеприпасов. Там я забрал прожектор, которым пользовался ночью, и вернулся обратно в погреб. Включив мощный луч света, я направил его в проход и шагнул внутрь.

Луч выхватил из темноты земляные стены, надежно укрепленные толстыми деревянными подпорками из досок. Пол был плотно уложен обычными деревянными палетами, чтобы не месить грязь. Все это всячески намекало на то, что тоннель строили уже после основания бункера. В противном случае, если бы это был официальный эвакуационный выход, его должны были сделать таким же укрепленным и фундаментальным, залив бетоном и обшив сталью. А по итогу имелся хитрый высокотехнологичный вход, а дальше — словно ложкой из фильма «Побег из Шоушенка» прокопали дырку в стене и укрепили тем, что смогли стащить.

Я стал аккуратно пробираться дальше. Метров через тридцать узкий коридор начал расширяться, пока не вывел меня в полноценное подземное помещение.

Здесь тоже все было на совесть укреплено балками и толстыми срубленными сосновыми стволами. Работа была проделана вполне основательная, требующая немало физических сил, но мне все еще не верилось, что подобное могло быть сделано здесь, и уж тем более в одиночку моим предшественником. Сколько вагонов земли нужно было вывезти незаметно для начальства?

Я провел прожектором по комнате. В самом центре на деревянных поддонах стояли закрытые ящики разного размера, сколоченные из фанеры и досок, некоторые перемотаны плотным скотчем.

Судя по всему, это и есть застрявший товар, о котором так нервно писал СоВа в секретном чате. Но что внутри?

Я подошел к ближайшему ящику, поставил прожектор на соседний поддон так, чтобы свет падал на крышку, и подцепил пальцами деревянный край.

— Чем Егор занят, вопрос?

Я аж на месте подскочил от неожиданности, едва не уронив крышку себе на ноги. Сердце ухнуло куда-то в район желудка.

— Ты… ты как сюда пробрался, да еще и так, что я тебя не слышал? — просипел я, оглядываясь. Я говорил шепотом, будто нас кто-то мог подслушивать в этих глухих катакомбах.

Бу стоял прямо у входа в расширение, тускло отсвечивая базальтовыми боками в свете прожектора.

— Система запора бункера работает вполне понятно, поэтому я вышел наружу. Стало интересно, куда делся Егор. На улице не увидел, и поэтому стал искать, после чего услышал, как ты идешь под землей, и двинулся следом.

— Услышал⁈ — искренне удивился я.

— Утверждение.

Ах, ну да, его слух, работающий по принципу сложнейшей эхолокации. Что ж, тогда становится ясно. Хотя этот факт не перестает удивлять: слышать шаги под землей — это просто невероятный уровень чувствительности.

— Обнаружил это место, стало любопытно, что здесь находится, — продолжил Бу. — Егор не знал об этом месте ранее, вопрос?

— Нет. Я нашел его пять минут назад, — ответил я, облегченно выдохнув.

Я снова взял прожектор и посветил им дальше, осматриваясь. Луч света скользнул за штабель ящиков и уперся в еще один проход, который уводил дальше во тьму.

А вот, кажется, и нашелся путь, который должен вывести меня к… куда-то он точно должен вывести. И если прикинуть в уме направление, по которому я шел от погреба, то этот коридор вел прямо на чужую территорию, где наверняка и проходила передача товара.

Я развернулся обратно к ящикам. Пора было узнать, из-за чего клиенты так нервничают.

Я откинул крышку до конца и заглянул внутрь.

Медицина. Консервы. Инструменты.

Я аж в затылке почесал, сдвинув шапку на лоб.

— Нет, ну… Эм…

Я ожидал увидеть все, что угодно. Запрещенные химические вещества, наркотики, пластид, неучтенное армейское оружие, патроны, магические артефакты, шкуры реликтовых зверей… да что угодно, что вписывалось бы в понятие прибыльной контрабанды, из-за которой люди готовы рисковать головой. Кроме вот этого.

Перебирая упаковки руками, я видел самые обычные вещи. Одноразовые шприцы, упаковки стерильных бинтов, медицинская вата, целые пакеты с широким спектром антибиотиков, противовирусные препараты, обезболивающие. Рядом лежали банки с тушенкой и консервированными овощами, и, что самое удивительное, в соседнем ящике лежали наборы гаечных ключей, новые крестовые и шлицевые отвертки, упаковки гвоздей разных размеров, строительные саморезы и даже пара рулонов армированного скотча. И вот это — прибыльная контрабанда?

— Зачем им это все?.. — спросил я вслух, перебирая содержимое одного из ящиков до самого дна, надеясь, что там я найду слитки с золотом или хотя бы что-то объясняющее такие заморочки. Но нет. Ничего.

В голове не укладывалось какой вообще смысл тащить через границу гвозди и тушенку, рискуя попасть под трибунал? Кто по ту сторону Разлома так остро нуждается в базовых медикаментах и инструментах, что готов платить большие деньги? Эльфы? Но у них есть Резервация, снабжение, развитая культура. Неужели они там живут в каменном веке и не могут сами сделать отвертку? Или, как сказала Наира, они настолько сильно впадают в созерцание, что кто-то из их сородичей, более разумный, понимает всю сложность их ситуации?

Бу переступил с лапы на лапу.

— Содержимое вызывает у Егора недоумение, вопрос?

— Крайнее, — признался я, закрывая крышку ящика.

У меня и без того вопросов была полна коробочка, а теперь их стало еще большое. Но стоять и ломать голову над упаковками бинтов, задумчиво почесывая репу, не имело смысла. А значит нужно связаться с СоВой и сказать, что товар весь у меня, и я готов к передаче. Заодно и пойму, кому его надо передавать, потому что ничего прямо нелегального я тут не обнаружил.

— Пойдем отсюда, Бу. Нам здесь пока делать нечего.

Я взял прожектор и осветил путь назад. Кремень не задавал лишних вопросов, словно природным чутьем понимал, что я глубоко погружен в раздумья, и не хочу сейчас ничего обсуждать.

Выйдя обратно в погреб, я дождался, пока Булыжник переступит порог, затем взялся за рычаг и потянул его вверх. Механизм снова заскрежетал, после чего секция стены выехала и встала на место как влитая.

Осмотрев еще раз швы, я снова удивился тому, как все было сделано профессионально. Никто из имперской инспекции, даже если бы они спустились сюда за картошкой, ни за что бы не догадался, что за этими кирпичами скрывается контрабандистский тоннель.

Вставив кирпич на место, я развернулся и вместе с Бу двинулся на улицу.

Небо уже начало сереть, зимний день перевалил за половину. Морозный воздух приятно освежил лицо после спертого духа подземелья. Я закрыл дверь погреба на магнитный замок, и мы направились обратно к главному входу в бункер.

Вернувшись из подвала в жилой отсек, я направился прямиком к рабочему столу, поскольку откладывать дело в дальний ящик не хотелось.

Я открыл крышку ноутбука, вывел его из спящего режима и развернул скрытый чат с пользователем «СоВа».

Курсор замигал в пустой строке. Я положил пальцы на клавиатуру и быстро отстучал:

«Весь товар у меня. Я готов к передаче».

Нажал на «Enter», отправив сообщение.

Я ожидал мгновенной реакции, учитывая, как в прошлый раз СоВа буквально за мгновение засек меня в сети, но ответа не последовало. В чате не появилось надписи о том, что собеседник печатает. Прошла минута, пять, десять. Тишина. Видимо, человек по ту сторону экрана не сидел прикованным к монитору круглые сутки, хотя в первый раз сложилось именно такое впечатление.

— Что ж… — сказал я, встал и пошел на кухню, где налил себе воды, проверил, спит ли Ночес — кот дрых без задних ног на кровати, и подкинул пару поленьев в камин.

Ровно через полчаса я услышал, как ноутбук издал сигнал уведомления. Пип.

Я в два шага оказался у стола и посмотрел на черное окошко зашифрованного чата, где появилось свежее сообщение.

«Отлично. Я говорил с клиентами сегодня утром. Времени на раскачку нет. Этой ночью мы должны передать товар».

Хм… Сегодня ночью? Ладно, по крайней мере, не придется сидеть здесь неделю и гадать, когда за этим добром придут.

Следом прилетело второе сообщение.

«Место помнишь?»

Я замер над клавиатурой. Пришлось снова нырнуть в глубины чужой памяти и поковыряться там как следует, прежде чем мне удалось выудить все необходимое.

«Как всегда?», — напечатал я и отправил.

«Как всегда», — ответил СоВа.

Оказалось, «как всегда» означало вполне конкретный маршрут по второму проходу, который я обнаружил в расширении подвала. Проходя под землей, тоннель пересекал границу государств и выходил аккурат на эльфийской территории, где товар собственно передавался клиенту. А как его клиент тарабанил дальше, Егора не волновало.

«Принято, — ответил СоВа. — А теперь ответь на другой вопрос: тебе там ничего со следующей поставкой передать не нужно? Алкоголь, сигареты, может, свежих видеоигр каких? Интернет-то у тебя там такой, что качать будешь две недели».

Я усмехнулся. Хороший алкоголь — это интересно, но если он может поставить мне разного рода необходимые вещи, то почему бы не попробовать оборудовать это место так, как мне хочется? Я здесь явно еще не на один день и, откровенно говоря, торчать еще одну зиму на дровяной печи… как представлю, аж морда кривиться начинает.

Нет, безусловно, топить камин дровами в бетонной коробке посреди тайги занятие романтичное, но только в первые два дня. Потом это превращается в рутину, от которой зависит здоровье. Прозевал — проснулся в леднике с простуженными почками, заложенным носом и больным горлом. А оно мне надо? Нет, не надо.

«Из таких вещей мне ничего не нужно, — отстучал я. — Но есть другой запрос. Сможешь достать и переправить мне электробатареи? Хочу оборудовать нормальное электроотопление».

СоВа замолчал на пару минут. Кажется, он озадачился.

«Электробатареи? Да без проблем, достану. Только мне нужно подумать, как это провернуть так, чтобы не было лишних вопросов. Дам обратную связь позже».

«Договорились», — написал я, закрывая чат.

«А, и еще».

«?»

«Ты чего сотворил с Владимировной, что она приехала такая… загадочная вся».

Владимировна? Старший следователь Ольга Владимировна, что ли?

«Да ничего. Она приехала, позадавала ряд вопросов по пропавшему каравану и уехала».

«Да? Вид у нее был такой, словно она с мужиком побывала впервые за несколько лет. Обычно злющая ходит, а как от тебя крайний раз возвращалась, так вообще чуть ли не на метле летала. А тут вернулась и ходит задумчивая. Я уж о таком подумал…»

Я крякнул. Да тут и догадываться не надо, о чем ты думал, СоВа. Но нет, секса между нами не случилось, а вот парочку казусов пережили, и с огромным трудом мне удалось их разрулить, не выставив себя извращенцем или маньяком, что девиц по лесам ловит, а затем непотребства творит.

«Без понятия, — ответил я. — Все было, как всегда».

«Ясно. Что ж, давай, как справишься — дай знать, я с клиентом обсужу детали, чтобы обговорю следующую поставку. Возможно, придется сделать скидку, чтобы замять задержку».

«Тут тебе виднее. До связи».

Я опустил крышку ноута.

До ночи была еще уйма времени, поэтому я решил размяться и сделать обход, но перед тем, как надеть куртку, я присел на край стула и сосредоточился.

— Малое исцеление.

Тепло от ладоней прокатилось по голени. Я переждал, пока эффект полностью рассеется, и только потом потянулся к застежкам металлической шины.

Размотав бинты, я осмотрел ногу и удовлетворенно кивнул. Внешне рана практически полностью зажила, и о том, что тут когда-то было жуткое месиво, напоминали только розоватые шрамы. Отеки сошли, воспаления тоже не было. Я встал, перенес на нее вес, затем присел несколько раз на обеих ногах, и финальным этапом была еще одна попытка перенести вес, но теперь, взявшись за спинку стула, присесть на одной ноге, прислушиваясь к самочувствию.

Кость неприятно ныла, кожа и мышцы натягивались, но ломоты, из-за которой нельзя было даже немного опереться, ушла окончательно. Захотелось даже подпрыгнуть на месте с криком «Юху!», но я воздержался.

Шину и бинты я отложил в сторону. Теперь они мне ни к чему.

Одевшись по всей форме и закинув автомат за плечо, я вышел на мороз. Я прошел по привычному маршруту, внимательно осматривая снежный покров на предмет новых или старых следов. Ничего подозрительного. Ни трехпалых отпечатков, ни следов лохматого реликта, ни признаков активности тварей из Разлома.

Дойдя до края обрыва, я посмотрел на противоположную сторону. Вдалеке, среди деревьев эльфийской части, мелькнула знакомая фигура. Наира.

Заметив меня, эльфийка остановилась и махнула рукой. Я поднял руку в ответном приветствии. Мы постояли так пару секунд, после чего она развернулась и пошла дальше по своему маршруту, а я двинулся по своему.

Остаток дня прошел в рутинных заботах. Я перебрал снаряжение, покормил кота остатками тушенки, проверил работу генератора. Как только за окном окончательно стемнело, и лес погрузился в ночной мрак, пришло время действовать.

Какое-то время пришлось повозиться, прежде чем я нашел бухту с удлинителем, к которой удалось подцепить прожектор, чтобы идти по проходу и видеть хоть что-то дальше своего носа.

Спустившись вниз, я потратил еще несколько минут, пока нашел кирпич, а затем вытянул его, просунул руку и потянул рычаг.

Крххкххкх. Двере-стены или стено-двери разъехались, пропуская меня внутрь.

Я включил прожектор и двинулся в сторону расширения, где ждал товар. Оказавшись на месте, принялся прикидывать сколько предстоит работы, а учитывая, что ящиков было прилично и внутри лежали консервы, медикаменты и железный инструмент, и каждый весил минимум килограмм по двадцать-тридцать

Я взял первый ящик, ухватился за него поудобнее, приподнял и понес. Дыхание быстро сбилось, стало жарко, футболка взмокла и неприятно липла к телу.

Один ящик. Второй. Третий.

Казалось, что я бесконечно ходил туда-сюда между складом и концом тоннеля, перенося груз, пока наконец все ящики не были составлены штабелем в самом конце земляного коридора.

Впереди виднелась одинокая обитая железом дверь. Это и был выход на эльфийскую сторону.

Я подошел к двери, нажал на ручку и толкнул ее от себя. Дверь не поддалась. Я толкнул сильнее. Ни с места. Видимо, от перепадов температур или сырости металл повело, дерево разбухло, и створку намертво заклинило в раме.

Я отступил на полшага назад, прикинул расстояние, глубоко выдохнул и со всего маху ударил в дверь плечом.

Бэм.

Замок лязгнул, заржавевшие петли протяжно скрипнули, и дверь с неохотой поддалась, распахнувшись наружу, а я едва не клюнул носом, устояв на ногах.

В лицо пахнуло морозным воздухом.

Я поднял с пола прожектор и шагнул за порог. Луч света прорезал кромешную тьму и уперся в покрытую снегом каменную стену. Я повел фонарем из стороны в сторону, осматривая место, куда меня вывел тоннель.

Неожиданно.

В свете прожектора проступали очертания древнего святилища, и если прикинуть его расположение, то, видимо, эльфийского. Из-под снега торчали поваленные колонны, покрытые тонкой резьбой и заиндевевшим мхом. Частично обвалившиеся каменные арки образовывали некое подобие купола.

Я поставил прожектор на плоский каменный блок так, чтобы он освещал площадку перед дверью, и вернулся в тоннель за товаром.

Нужно было вытащить все ящики наружу, чтобы клиентам не пришлось лезть в мой проход.

Я схватил первый ящик, затем вернулся за вторым. Спина уже ощутимо ныла, а по лицу катился пот, но я продолжал таскать груз, понимая, что две недели лежания без сознания порядком так выбили это тело из рабочей колеи. Не может быть дозорный тщедушным парнем, когда тут то и дело надо бегать, прыгать и стрелять.

Вытянув последний ящик, я разогнулся, упер руки в поясницу и тяжело выдохнул, глядя на проделанную работу. Осталось только дождаться принимающую сторону.

Я потянулся к прожектору, чтобы немного сместить луч в сторону, как краем глаза заметил во тьме какое-то движение.

Из кромешной тьмы руин, откуда-то из-за обвалившихся колонн, куда не добивал свет, раздался звук.

Клик-клак. Клац.

Я потянулся было к винтовке, собираясь дернуться за ближайший каменный блок, но при всех даже самых удачных стечениях обстоятельств я однозначно схлопочу пулю.

— Не шевелись и не дергайся, — раздался голос.

Говорили по-русски и понятно, но в произношении присутствовал едва заметный акцент. Так говорят люди, для которых язык не является родным.

Я так и замер у прожектора.

Воцарилась пауза и было слышно, как где-то вверху ветвь дерева скребется о полуразрушенную крышу. Из темноты послышался негромкий шепот. Они начали переговариваться между собой на чужом, плавном и мелодичном языке. Это был эльфийский, тут и гадать не приходилось.

Но самое странное и пугающее заключалось в том, что, слушая чужеродную речь, я с нарастающим внутренним шоком осознавал, что… понимаю каждое сказанное слово.

То ли это хваленая Система с ее новым навыком «Друг зверей» решила, что эльфы для меня теперь тоже проходят по категории фауны, то ли мозг прежнего Егора каким-то чудом хранил эти знания в подкорке. И тут я вспомнил.

Точно же! Еще в первые дни, когда я лежал в бреду, я слышал как Наира негромко пела на эльфийском, и я все понимал. Не помню, что была за песня, и о чем ее сюжет, но однозначно помню, что я понимал каждое слово.

Выходит… выходит, что Егор знал эльфийский. Ну и дела… Что ж, мне это на руку. Не будет проблем с недопониманием.

— Думаешь, ему можно доверять, как и раньше? — тихо спросил с откровенным сомнением первый голос. — Пропал на две недели, не выходил на связь, а теперь снова явился как ни в чем не бывало.

— У нас не сильно много выбора, — так же тихо, но жестко ответил второй. — Либо мы делаем это так, либо в скором времени остатки лекарств кончатся, и многие просто умрут. Ты этого хочешь?

Первый недовольно и как-то обреченно рыкнул, словно понимая, что перед выбором, когда выбора нет, не сильно поспоришь. Похоже, среди всех доступных им вариантов оставался только один — забирать товар здесь и сейчас, и пытаться договариваться о следующей поставке.

И вот тут передо мной во весь рост встала дилемма.

Сказать им, что я их понимаю, или промолчать? Если я сделаю вид, что для меня их перешептывания — просто набор звуков, я сохраню преимущество. Смогу и дальше слушать, о чем они договариваются у меня за спиной.

С другой стороны, в темноте стоят нервные, отчаявшиеся существа с оружием, которые сейчас решают, доверять мне или больше не связываться. Отчаяние делает с разумными созданиями страшные вещи, а схлопотать пулю в лоб не хотелось.

Если я покажу им, что я не просто «имперский барыга», а человек, который входит в положение и понимает их, это может сбавить градус напряжения. В конце концов, уверенность обезоруживает лучше, чем наставленный в ответ ствол.

— Травма от медвежьего капкана не слишком располагает к передвижению и тем более к передаче тяжелых грузов, — ровно и спокойно произнес я на эльфийском.

Слова сами слетели с языка, словно я учил чужую речь с самого рождения. Я сделал короткую паузу, давая им переварить мой лингвистический сюрприз, а затем перешел обратно на русский:

— Но мне совершенно не нужны проблемы.

Я все еще не видел клиентов, хотя, в теории, и мог бы использовать навык «Зоркого глаза», чтобы подсветить их контуры, но зачем тратить важную способность, когда ситуацию на девяносто процентов можно разрулить словами?

— А кому они нужны? — наконец выдал второй голос из темноты, тоже перейдя на русский. В его тоне удивление смешалось с мрачными нотками. — Но, к сожалению, мир устроен так, что проблемы липнут сами, а мы лишь вынуждены их решать.

— Тогда давайте уже решать вопросы и расходиться, — предложил я, медленно поднимаясь во весь рост у прожектора и демонстрируя пустые ладони. — Я сильно сомневаюсь, что у вас, как и у меня, есть много свободного времени, чтобы так надолго отсутствовать на своих постах.

Шорох шагов. Скрип снега. Эльфы, да и кто еще это мог быть, вышли из темноты на границу светового пятна.

Их оказалось пятеро. Двое вышли прямо передо мной, держа оружие стволами вниз, но явно готовые вскинуть его за долю секунды. Еще трое бесшумными тенями выросли по периметру, взяв меня в полукольцо.

Ну, как говорится, впятером и батьку легче бить. Окружили так окружили, ничего не скажешь.

Подняв руки на уровень груди, я без резких движений отошел на несколько шагов от сложенного штабеля груза, чтобы они могли подойти и удостовериться, что там именно то, что им нужно.

— Проверяйте, — я кивком указал на ящики.

В круг света шагнули все пятеро. Ну точно остроухие.

Выходит, мой предшественник и впрямь наладил канал сбыта прямо к соседям за кордон.

И видок у этих «детей леса» был, прямо скажем, совсем не книжный. Никаких тебе блестящих кольчуг, шелков или красивых резных луков. Обычные затасканные зимние маскхалаты, налипшая на ботинки мерзлая грязь. Лица плотно замотаны шарфами так, что наружу торчали только длинные уши да настороженные глаза.

Выглядели как обычные и в край задолбанные мужики, к которым жизнь давно повернулась задницей. Из разгрузок торчали запасные рожки, в руках самый обычный огнестрел с потертым воронением. Не то солдаты-дезертиры, не то местная партизанщина, которая просто пытается не сдохнуть с голодухи.

Тот, что у них был за старшего, подошел к штабелю. Включил тусклый фонарик, привычно прикрывая стекло ладонью, чтобы не отсвечивать на всю округу, и стал ковыряться в товаре. Выудил пачку антибиотиков, покрутил, молча кивнул сам себе. Затем так же бегло прошелся по консервам и инструментам.

Я стоял в сторонке и смотрел на происходящее, и в голове пазл ну никак не желал складываться. Если верить их перешептываниям и тому, как они вцепились в эти лекарства, дела в Резервациях обстояли не просто паршиво, а близились к глухому финишу.

Но… почему? Что такого глобального могло случиться с долгоживущей расой? В сказках моего старого мира они описывались чуть ли не как величайшие и мудрейшие существа, живущие в полной гармонии с природой и не ведающие болезней. А в здешней реальности выходило так, что они болеют точно так же, как и люди, страдают от нехватки базовых вещей и вынуждены покупать медикаменты, тушенку и отвертки через контрабанду.

При этом официально они якобы торгуют с Российской Империей, заключают перемирия, содержат гарнизоны на границах. Так куда уходит официальное снабжение? Почему простые вещи стали таким дефицитом, что эльфы мрут без таблеток? Была ли это какая-то тайная блокада со стороны имперцев? Или внутри эльфийского общества теперь у верхушки сидят начальники, которые дербанят поставки между своими, а простой народ считают за скот? И кто-то может и сказал бы, что как такое возможно, чтобы эльф эльфу пожелал зла. Но история моего мира знавала случаи, когда выходцы из одной нации ненавидели своих же пуще врага.

Вопросов было намного больше, чем ответов.

Старший эльф захлопнул последнюю крышку и удовлетворенно кивнул своим. Те молча вытянули из темноты леса несколько пластиковых волокуш и принялись быстро переносить на них ящики, накрепко стянув багажными ремнями.

Когда волокуши были загружены, эльфы взялись за тяговые ремни и растворились в темноте леса так же бесшумно, как и появились.

Старший группы задержался на секунду на границе света, посмотрев на меня из-под нависающего капюшона.

— Мы с вами свяжемся позже, — сказал он ровным голосом.

Я лишь безучастно пожал плечами, пряча руки в карманы куртки.

— Дело ваше.

Свяжетесь вы или нет, уже не моя забота, товарищи остроухие. А вот лично я теперь хотел очень серьезно покопаться в доступной информации и понять, что за ерунда происходит в резервациях, и почему гордые эльфы тягают по ночам ящики с гвоздями и аспирином.

Когда силуэты окончательно скрылись в ночной тайге, я взял прожектор, развернулся и зашел в подземный проход, закрыв дверь. Убедившись, что створка надежно зафиксирована, я побрел по земляному тоннелю в сторону дома.

Идти налегке было гораздо приятнее, хотя нога после тяжелой работы начала противно ныть.

Добравшись до погреба, я активировал скрытый механизм, и секции кирпичей закрыли проход, слившись с общей кладкой. Я вставил недостающий кирпич на место, выключил прожектор и поднялся по ступеням на улицу.

Ночь была в самом разгаре. Я плотнее запахнул куртку и быстрым шагом направился к главному входу в жилой отсек бункера. Тишина вокруг абсолютная, только снег скрипел под ботинками. Вот так бы встать посреди тайги, задрать голову и смотреть в звездное небо, гадая, где же среди этих далеких микроскопических точек мог быть мой дом. И вообще в этой ли он вселенной? Или, может, они находятся параллельно друг другу, но на разных сторонах одной линии?

Постояв так секунду и подышав морозным воздухом, я зашел внутрь, закрыл за собой дверь и облегченно выдохнул. Все прошло гладко, без стрельбы и лишних вопросов. Теперь можно было снять мокрую от пота футболку, выпить горячего чая и наконец-то лечь нормально поспать.

Проходя по длинному бетонному коридору мимо панорамного окна смотровой комнаты, я рефлекторно бросил взгляд наружу, на чернеющий провал Разлома.

Я уже сделал следующий шаг, когда краем глаза заметил неправильную картинку, и резко затормозил, сдавая назад к окну.

Бункер на той стороне вел себя странно, словно вспыхивая красным светом изнутри.

Испытав внезапный и острый укол тревоги, я подошел вплотную к стеклу, приложив к нему ладони, чтобы отсечь блики от внутреннего освещения моей комнаты, и всмотрелся в ночную тьму.

Ошибки быть не могло. Толстые бронированные стекла эльфийского наблюдательного пункта по ту сторону бездны заливало пульсирующим багровым светом. Лампы внутри горели, окрашивая снег вокруг красными отблесками, затем тухли, оставляя лишь темноту, снова разгорались и снова тухли. Разгорались и тухли.

— Твою ж мать, — процедил я сквозь зубы.

Первая и самая логичная мысль, которая ударила в голову: пока я возился с контрабандой в подвале, случился новый прорыв тварей из Разлома.

Я метнулся к рабочему столу, чуть не сбив по пути вращающийся стул, и уставился на мониторы, где на зеленой сетке локаторов было чисто; графики сейсмической активности показывали нули, а показатели периметральных датчиков движения тоже молчали.

Ничего.

Тогда какого черта у нее работает аварийная сирена⁈

Если тревога сработала не на внешнюю угрозу из пропасти, значит, угроза пришла с другой стороны. Из леса. Или… проблема была внутри самого бункера.

В голове мгновенно всплыли лица эльфийских контрабандистов. Они забрали груз. Могли ли они, возвращаясь, по какой-то причине напасть на пост своей же дозорной? Может, она их заметила и попыталась остановить?

Времени на раздумья не оставалось, а связаться с остроухой я не мог, потому что это чудесное лесное дитя, чтоб она была жива-здорова, не дала мне информации, как ей звонить!

Я рванул молнию на куртке, застегивая ее до самого подбородка, после чего наклонился, положив обе ладони на правую ногу прямо поверх штанов и мысленно скомандовал:

— Малое исцеление.

Ждать, пока эффект тепла рассеется, не стал, а быстро подскочив к оружейному шкафу, я выхватил автомат, сбросил с предохранителя, проверил патрон в патроннике и закинул в карманы куртки два запасных магазина.

И только в этот момент, выбегая в коридор, я осознал странную вещь, от которой стало еще больше не по себе.

В бункере было пусто.

Я не видел Бу.

Каменного пришельца нигде не было. Он не стоял в коридоре, не гудел из кухни, не рассматривал текстуру бетона в зале.

Этого мне еще не хватало.

— Бу⁈ — крикнул я, озираясь.

Тишина.

Где он? Крайний раз Булыжник без ведома вышел из бункера и забрел ко мне в проход погреба, а что теперь? Решил пойти прогуляться по ночному лесу⁈ Куда, ети его разъети, могла подеваться каменная глыба⁈

Красный свет настойчиво пульсировал, напоминая, куда я собирался несколько секунд назад.

— Да чтоб тебя петух клюнул в задницу…

Я вылетел из бункера, ударив по штурвалу, и сорвался на бег.

Морозный воздух ударил в грудь, обжигая легкие. Я бежал по краю Разлома, стараясь держаться как можно ближе к натянутым тросам контактных мин, прокладывая кратчайший маршрут в обход глубокой расщелины, что разделяла наши посты. Нога работала практически идеально, почти не отдавая болью, а весь мир вокруг для меня исчез, оставив в поле зрения лишь мигающую красную коробку впереди, куда я был обязан добраться как можно скорее.

Преодолеть расстояние по дуге, огибающей расщелину, заняло у меня минут семь. Я выскочил на расчищенную площадку эльфийского поста, тяжело дыша.

Приник щекой к холодному металлу ствольной коробки, уперев приклад в плечо и поймав точку коллиматора. Я двигался плавно, перенося вес с ноги на ногу, проверяя каждый угол и тень от технических построек.

Дверь в бункер Наиры была распахнута настежь.

Из темного зева шлюза на белый снег ритмично выплескивался красный свет аварийных ламп. Динамик был поврежден, и звук сирены выдавался искаженным гудением.

Подойдя ближе, я взял вход на прицел и осторожно заглянул в тамбур. Уже с порога было видно, что здесь явно что-то произошло, и это «что-то» явно не имело отношения к мирной беседе.

Металлическая вешалка для верхней одежды была вырвана из бетонной стены. На сером линолеуме виднелись черные полосы. Кто-то упирался. Упирался так, что резина ботинок оставила черные въевшиеся в пол, полосы торможения, а затем, кажется, возня продолжалась по снегу и тянулась в сторону Разлома.

Нет… неужели какая-то тварь выползла и утянула ее с собой на дно?

Я переступил через погнутую вешалку, стараясь двигаться бесшумно, и вошел в коридор, водя стволом из стороны в сторону. Сердце в сумасшедшем ритме колотилось в грудной клетке, пот, выступивший под зимней одеждой, катился по спине целым водопадом.

— Наира⁈ — крикнул я, но мой голос просто утонул в хриплом вое сирены.

Я ударил ногой по приоткрытой внутренней двери, заставляя ее распахнуться до упора, и заглянул в жилой отсек через точку коллиматора.

Красный стробоскоп аварийного освещения превратил комнату в настоящий кошмар эпилептика.

Вспышка — комната залита багровым.

Тьма.

Вспышка — длинные пляшущие тени от перевернутой мебели метнулись по стенам.

Тьма.

В каждое мгновение темноты мне казалось, что в углах что-то шевелится. Я сжал рукоять автомата до побеления костяшек, ожидая, что сейчас на меня бросится какая-нибудь тварь, притаившаяся в углу.

Я рефлекторно дернулся, подняв ствол к потолку, вспоминая фильмы ужасов, а затем вспомнил, что у меня есть тактический фонарь и нажал на клавишу, чтобы видеть хотя бы пространство перед собой.

Стеллажи с травами и медицинскими колбами были опрокинуты. Стекло хрустело под ногами, смешиваясь с рассыпанным сухим чабрецом и полынью.

Я сделал осторожный шаг внутрь.

Вспышка.

Мой взгляд зацепился за стену рядом с разбитой рацией, из которой свисали вспыхивающие мелкими искрами провода. В стене рядом виднелись несколько выщербин от попадания пуль.

Я сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как желудок стягивает тугим узлом.

Тьма.

Вспышка.

Я посмотрел вниз. Левее перевернутого стола на полу валялась крупнокалиберная снайперская винтовка Наиры, которую она ни за что бы в жизни не оставила без присмотра. Иногда мне казалось, что эту игрушку на своей работе она любит больше всего.

Я медленно перевел ствол в сторону кухонного уголка.

На полу валялась металлическая кружка, что лежала на боку, и из нее прямо на линолеум стекали остатки недопитого чая.

Над лужицей поднимался тонкий, едва заметный в красном свете пар.

Пар.

Чай был еще горячим.

У меня волосы на затылке встали дыбом, а по загривку пробежал мороз.

Это случилось всего несколько минут назад. Быть может даже в тот момент, когда я закрывал двери и шел в обратном направлении.

Я принялся осматриваться, надеясь, что найду под разбросанным мусором торчащую под завалами руку или элемент одежды, но ничего. Никого не было.

Резкий звук заставил меня дернуться и я, крутанувшись, едва не расстрелял… старый виниловый проигрыватель. Словно в насмешку он, до того, видимо, крутившийся, не касаясь иглой пластинки, запустился на моменте песни, в которой звучали слова: «и больше нет никого, никого ничего…»

Захотелось схватить его и со всего размаху разбить о пол.

А свет тревоги в бункере продолжал зажигаться и тухнуть, зажигаться и тухнуть, зажигаться и тухнуть.

— НАИРА!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.