— Вивьена, не стой столбом, подай ленту! — рявкнула тётка Агнесса, яростно одёргивая жёсткие, встопорщенные кружева на своём единственном приличном выходном платье. — И ради всех богов, сделай лицо попроще. Если ты не считаешь, что визит такого дракона — это шанс заполучить его в мужья, это не значит, что твоя кузина должна упускать такую возможность.

Тесное пространство нашей лесной избушки, притулившейся у самого тракта между деревней и столицей, ходило ходуном от предпраздничной суматохи. С утра там было нечем дышать. В воздухе густо пахло дешёвой цветочной пудрой, жжёным сахаром и жжёными волосами.

Тётка командовала, как генерал перед решающей битвой, укладывая непослушные кудри моей кузины Селии и щедро припудривая неровности на её лице.

Селия, выхватив у меня алую ленту и мечтательно закатила глаза к закопчённому потолку.

— Говорят, он огромный, — произнесла она с придыханием. — И красивый! И мужественный…

— Кто? — уточнила я скорее по инерции. Не то чтобы мне действительно хотелось это знать.

— Ну тебя! — шикнула на меня Агнесса. — Наша Селли будет жить как королева! А еще говорят, он сказочно богат! — мечтательно поддакнула она дочери.

Столица сегодня гудела, как разоренное осиное гнездо.

Ещё бы — два месяца назад драконы совершили невозможное. Под командованием лорда Эйдена Риардена они уничтожили почти всех ледяных монстров, выжгли их вожака, и загнали остатки этого полчища в глубину земли.

Разлом у восточных гор Харрагоса — тот самый, из которого годами сочился холод, — наконец-то был закрыт. Маги земли уже трудились над тем, чтобы запечатать его намертво, сплавляя пласты породы в единый монолит.

Долгие годы наша страна жила в постоянном страхе, что из разлома в любой день ледяные твари могут хлынуть и превратить всё в мёрзлую пустошь. Но теперь этому пришёл конец. Все вздохнули с облегчением.

И сегодня сам Верховный Дракон королевства, генерал Эйден Риарден, наследник клана Чёрного Пламени, о котором шептались в каждом трактире и на каждой кухне, должен был лично присутствовать на торжестве.

Правда, поговаривали, что в том бою ему порядком досталось, поэтому празднование долгожданной победы и отложили на целых два месяца.

И вот теперь сотни девушек ехали в столицу с одной целью: пробиться сквозь толпу, коснуться его руки и, возможно, заполучить метку истинной. Каждая девица молилась, чтобы повезло именно ей.

Я мысленно закатила глаза. Ну серьёзно? Ехать на праздник, чтобы потрогать дракона? Будто он там будет стоять и ждать, пока его все девицы перещупают. Да он разозлится уже на третьей и дунет пламенем на остальных!

В общем, на мой взгляд, идея не выдерживала никакой критики.

У меня в столице была совершенно другая цель. Праздник с драконами волновал меня меньше всего. Сегодня на воротах Королевской Академии Магии должны были вывесить списки поступивших — в том числе и на целительский факультет. Сегодня решалась моя судьба.

— Всё ещё надеешься увидеть своё имя среди благородных лордов и леди? — в своей саркастичной манере усмехнулась Агнесса.

По всем правилам меня не должны были принять в Академию. Я не принадлежала к благородной фамилии, не могла оплатить своё обучение и не имела рекомендации от высокородного поручителя.

— Послушай меня, алмаз ты наш неогранённый, — продолжила тётка. — По одарённости ты, может, и дала бы им всем фору, но без денег? Без связей? На что ты рассчитываешь?

Агнесса была по-житейски мудрой женщиной и в таких вопросах редко ошибалась. Это меня очень расстраивало, но я старалась об этом не думать.

Если честно, я рассчитывала на свой дар. Я сдала все экзамены на высший балл, а мой уровень магии превышал средний в три раза. Я до последнего надеялась, что ради такого потенциала для меня сделают исключение.

Тётка — тут надо отдать ей должное — никогда не мешала мне учиться. Как только она увидела силу моей целительской магии, то стала позволять часами просиживать в городской библиотеке.

Но и пользовалась этим даром постоянно: клиенты приходили к ней как к ведьме, а исцеляла их я, пока она заговаривала им зубы. Мои заслуги она, не моргнув глазом, приписывала себе.

У нас было что-то вроде негласного соглашения: она позволяет мне развивать магию, я помогаю ей зарабатывать. Я не жаловалась. Как маг без лицензии я не имела права этого делать, однако была очень рада такой практике. К тому же, я считала справедливым хоть как-то отплатить ей за кров.

Раньше, ещё до того, как дар проснулся, мне всё равно приходилось отрабатывать своё проживание. В основном я собирала, сушила и продавала травы. Но когда проснулась целительская магия, всё изменилось. Тётка начала зарабатывать на мне по-другому.

Она была не из тех, кто упустит хоть малейшую выгоду. Иногда мне казалось: если бы она могла меня выгодно продать, то, не задумываясь, сделала бы это.

Поэтому я молчала и прятала от неё свой второй дар, передавшийся от погибшего отца — магию жизни. Обладание ею было настолько опасно, что я не развивала её вовсе, зато мастерски научилась скрывать. Если бы кто-то узнал о моём секрете, из меня бы выкачали всё до последней капли, разлили по сосудам и продали на чёрном рынке.

Но иногда он всё равно вырывался…

Однажды я оживила мальчика, умершего у нас с тёткой на руках от лихорадки. Я слишком расстроилась, и случился магический выброс. Пришлось врать и выкручиваться. До сих пор не знаю, не заподозрила ли чего Агнесса.

Снаружи тяжело загромыхал прибывший маг-экипаж — три обшарпанных вагончика, сцепленных друг с другом, притормозили у обочины, покачиваясь на невидимой магической подушке.

— За мной! — скомандовала Агнесса, подхватывая тяжёлые юбки. — И не порти нам праздник своей кислой миной. Лучше вообще не появляйся на площади.

Я молча шагнула в осеннюю прохладу.

Полная решимости — хоть зубами, но добыть себе место в Академии. Никакой дракон мне в этом не помешает.

Центральная площадь столицы бурлила в ожидании появления драконов. Как оказалось, на празднике ждали не только лорда Риардена, но и других участников той эпохальной битвы.

На площади пахло жареными каштанами, варёными початками сладкого зерна-солнечника и сахарной ватой. Вокруг пестрели разноцветные флажки, развешанные по столбам, и нарядные платья на покорительницах драконьих сердец.

Агнесса с Селией мгновенно растворились в этом восторженном людском море, пробиваясь поближе к помосту.

Я же сразу свернула в узкую улочку, ведущую к воротам Королевской Академии Магии. Это высокое здание было видно с площади, но идти до него было два квартала, и с каждым шагом оно вырастало всё внушительнее.

И с каждым шагом мое сердце билось всё чаще. Слишком многое значило для меня то, что я сейчас увижу. Я знала, что практические экзамены прошли безупречно — видела, как переглядывались экзаменаторы, когда моя магия с лёгкостью ложилась на сложнейшие плетения. Но какое решение примут в Академии?

Огромное сооружение из тёмно-серого камня с прожилками слюды возносилось над городом в несколько этажей: стрельчатые башни, уходящие в низкие облака, широкие витражные окна, что горели на солнце сине-золотым огнём, кованые ворота с врезанными в металл светящимися рунами.

Над главным входом в камне был высечен девиз: «Знание — это сила. Мудрость — это путь».

Во внутреннем дворе цвели поздние амарины — невысокие деревья с тёмно-лиловой корой и золотисто-жёлтой листвой, которая опадала и мягко ложилась на брусчатку. Вокруг смеялись и обнимались счастливые адепты, видимо, обнаружившие свои имена в списках допущенных к обучению. Я же на негнущихся ногах подошла к стенду целительского факультета.

Палец в старой перчатке заскользил по плотному свитку. Сверху вниз. Имена благородных наследников, длинные титулы, громкие фамилии. Половину из них я точно знала из газет.

Моего имени не было.

Я зажмурилась, прогоняя внезапную резь в глазах, и перечитала список ещё раз. От первой строчки до последней.

Ничего. Я не ошиблась. Меня действительно не взяли.

Удар оказался настолько сильным, что на несколько мгновений я перестала слышать звуки вокруг. В ушах отчаянно громко стучало собственное сердце.

Не желая верить в произошедшее, я бросилась в канцелярию. Нашла её не сразу — пришлось поплутать по гулким коридорам.

За массивным дубовым столом сидел дежурный секретарь — маг неопределённого возраста с безупречно уложенными волосами и ледяным взглядом, который скользнул по моему потёртому плащу с нескрываемым пренебрежением.

— Ваше имя, мисс?

— Вивьена. Вивьена Рейн, — мой голос дрогнул. — Я сдавала экзамены на целительский. Должно быть, произошла какая-то ошибка…

Секретарь провёл пальцем по строчкам журнала и сухо усмехнулся.

— Никакой ошибки, мисс Рейн. Ваши баллы действительно впечатляют. Более того, ваш уровень дара почти вдвое превышает самый высокий показатель тех, кого сегодня зачислили на первый курс. Для неопытной абитуриентки у вас даже слишком много знаний.

— Тогда почему? — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает горький удушливый ком. — Если мои баллы выше и уровень магии…

— Потому что среди ваших документов не оказалось рекомендации от высокородного покровителя или квитанции об оплате. Вы же знаете правила, мисс? Мы не набираем самородков с улицы, — спокойно и безжалостно оборвал он меня, захлопывая журнал. — Нам нужны средства на лабораторные материалы, оплату труда преподавателей и многое другое. Хотите хороший совет? У вас есть год, вы молоды и красивы — найдите себе влиятельного покровителя. За всё в этой жизни нужно платить, мисс.

Я опустила голову и промолчала. Сжала руки так, что ногти впились в ладони. Но боли я не чувствовала.

— Дверь за вашей спиной, мисс Рейн, — кивнул секретарь. — Не смею задерживать.

Тяжёлая дубовая дверь за моей спиной протяжно скрипнула и захлопнулась с глухим стуком, отрезав путь к будущему, на которое я так рассчитывала.

В полумраке прохладного коридора пахло застарелой пылью и свежей краской. Я прислонилась к каменной стене, изо всех сил сжимая зубы, чтобы не расплакаться прямо здесь, на глазах у снующих туда-сюда студентов.

Нет. Сдаваться я не собиралась.

Секретарь прав — у меня есть год. Год, прежде чем в дом Агнессы явятся магистры из надзора. Наденут на запястье блокиратор, срежут силу до жалких крох и принудительно отправят в училище бытовой магии. Только учиться я всё равно не смогу. Магия сожжёт меня изнутри, если её не использовать. На что я готова пойти, чтобы не вспыхнуть факелом через год?

Этот маг только что очень прозрачно намекнул, какой выход считает для меня самым простым и очевидным.

— Законы этого королевства поразительно несправедливы, не находите, мисс Рейн?

Бархатистый низкий голос раздался так близко, что я вздрогнула.

Мужчина стоял у стены рядом и смотрел на меня. Лет сорок, не больше. Безупречный тёмный сюртук подчёркивал широкие плечи, белые волосы мягко спадали на грудь. Черты лица казались высеченными из дорогого камня и выверенными линейкой — он был красив величественной и холодной красотой. Такая хорошо смотрится на портрете в галерее или на надгробии. Непроницаемо-чёрные, стылые глаза смотрели на меня с пугающей проницательностью.

Я нервно сглотнула. Любоваться им моментально расхотелось.

А вот и покровитель нарисовался, — застучали предупреждающие молоточки в моей голове. Вивьена, держись от него подальше. И нам пора делать ноги отсюда!

Мужчина неспешно сделал шаг вперёд и изящным, нарочитым жестом поправил белоснежную манжету, выглядывавшую из-под мантии. Ткань скользнула вверх, обнажив широкое кольцо тёмного металла, испещрённое вдавленными рунами.

Браслет-ограничитель.

Я снова нервно сглотнула. Так он некромант!

Такие браслеты носили только две категории магов: необученные самородки вроде меня, которым гасили силу ради безопасности окружающих, и маги смерти.

Каждому некроманту браслет вживляли в день инициации. Природа магии смерти такова, что рано или поздно берет верх над обладателем — поэтому ограничители ставили прежде всего, чтобы сохранить им разум и не дать сеять смерть направо и налево.

— Я слышал ваш разговор с секретарём, — мужчина остановился на расстоянии вытянутой руки. От него неуловимо пахло полынью и чем-то сладковатым, похожим на увядшие лилии.

В горле запершило от запаха и я закашлялась.

— Отказаться от такого потенциала из-за отсутствия нужной фамилии... Какое возмутительное расточительство.

— Я надеялась, меня всё же примут из-за уровня дара, — я хотела произнести это твёрдо, но вышло жалко, и плечи сами собой поникли.

— Обязательно примут. Не в этом году, так в следующем. Не вешайте нос, мисс. — Он улыбнулся, не разжимая губ. — Меня зовут лорд Дариус. Я заведую здесь кафедрой некромантии. И у меня есть для вас решение, Вивьена.

Он произнёс моё имя так мягко, словно мы были давно знакомы. От этой интонации волоски на руках моментально встали дыбом.

— В моей лаборатории требуется ассистентка. Вы получите комнату при Академии, право свободно посещать открытые лекции и скромное жалованье. А через год, обзаведясь нужными связями, найдёте себе покровителя — возможно, среди преподавателей — и подадите документы снова. В кованой броне бюрократии есть свои маленькие лазейки.

Он подмигнул. Его слова звучали как спасение, как почти идеальный выход из моего плачевного положения.

Но по спине пробежал холодок, хотя в коридоре было довольно тепло.

И этот его взгляд… Он смотрел на меня не как на будущую сотрудницу — а цепко и изучающе, будто сканировал. Точь-в-точь как тётка Агнесса, когда прикидывала, как бы ещё монетизировать мои способности.

Беги, Вивьена! — молоточки паниковали все больше.

— Благодарю за щедрость, лорд Дариус, — я сделала шаг назад. — Это очень своевременное предложение, но мне нужно подумать.

Он плавно склонил голову. В непроницаемо-чёрных глазах мелькнул хищный интерес.

— Двери моей лаборатории всегда открыты для вас, мисс Альмери. До начала занятий осталось два дня. Поторопитесь.

Не слушая его, я развернулась и почти бегом бросилась прочь.

Я выскочила на широкие ступени Академии, запыхавшись от бега по длинным пустым коридорам. Эмоции душили.

Казалось, меня только что лишили будущего, о котором я столько мечтала, перечеркнули мою жизнь.

Я даже не помнила, как спустилась по ступеням и оказалась в академическом парке. Ноги сами несли меня куда-то по дальним, тихим аллеям. Я просто брела, не разбирая дороги, пока не оказалась на какой-то дальней каменной скамье под опадающими амаринами.

Нужно было искать другой выход. Я должна выкарабкаться, найти другой способ сохранить жизнь и магию, даже если придется начинать с нуля.

Оцепенение спало только тогда, когда по лицу мазнул прохладный вечерний ветер. Я вскинула голову и с ужасом поняла, что солнце уже клонится к закату, а тени на брусчатке стали совсем длинными.

Площадь внизу, ещё недавно дышавшая ликованием и восторгом, стремительно пустела. Праздник сворачивался, оставляя после себя горы мусора и обрывки плакатов.

Часы на ратуше гулко пробили половину шестого.

Мой экипаж!

Рейсовые маг-экипажи до нашей деревни отправлялись со стоянки в дальнем конце площади дважды в день. И если я сейчас опоздаю — придется ночевать на улице или топать домой пешком через лес.

Зажмурившись от бьющего в глаза солнца, я подхватила тяжёлые юбки и рванула вперёд, лавируя между тележками торговцев и группками подвыпивших горожан.

Я так торопилась, что не смотрела ни по сторонам, ни под ноги. Вылетев из-за угла длинной цветочной галереи, я на полном ходу грудью врезалась во что-то очень твёрдое.

Вернее, в кого-то.

Ощущение было такое, словно я со всего размаха влетела в каменную скалу. Воздух со свистом выбило из лёгких, перед глазами поплыли тёмные круги. Приложилась я знатно: моментально заболело буквально всё — лицо, живот и даже коленки. Я невольно застонала.

Ноги заскользили по гладким камням, и я начала заваливаться назад, с ужасом готовясь к жёсткому падению на брусчатку.

Но упасть мне не дали.

Стальная хватка сомкнулась на моём предплечье. Второй рукой мужчина в глухом чёрном плаще обхватил меня за талию и рванул к себе с такой нечеловеческой силой, что я снова впечаталась в его грудь. На этот раз не так сильно — успела выставить ладони.

От неожиданности из моих рук прямо в него хлынул поток магии. Но не целительской, нет. Той самой, которую я от всех скрывала.

И в этот момент я услышала удар его сердца, заглушивший шум площади и звон в ушах. Глубоко под моими пальцами, словно оно было высечено из камня.

Ту-дух.

Ой, что же я наделала! А вдруг он догадается о природе моей магии?

Я рванула в сторону, пытаясь вырваться, но он снова поймал меня и с размаху вновь вжал меня в себя. Очередной неконтролируемый выплеск магии. И…

Ту-дух.

Второй удар. Ещё более тяжёлый и сильный. Он будто с треском прорвался сквозь толщу льда.

Я потрясённо вскинула голову — и мир перестал существовать.

Капюшон его плаща слегка сдвинулся, открывая лицо, которое я моментально узнала. Моё собственное сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп.

Потому что передо мной стоял сам Эйден Риарден. Главный Дракон королевства, лорд-командующий, наследник клана Чёрного Пламени. Тот самый мужчина, прикоснуться к которому сегодня мечтала каждая женщина в столице.

Что сказать, он был просто сокрушительно красив. Резкие, хищные скулы, жёсткая линия губ и точёная, безупречно очерченная линия челюсти. Правую щёку пересекал тонкий шрам. Поверх тёмных волос змеилась серебристая прядь, делая его ещё более опасным. Общую суровость черт довершали глаза, горевшие расплавленным янтарем с узким вертикальным зрачком.

— Ой, мамочки! — пискнула я, резко подогнула колени, камнем ухнув на мостовую к его ногам, поднырнула под могучей рукой, снова потянувшейся меня схватить, и стрелой помчалась к стоянке экипажей.

— Эйден! Лорд Риарден! Это он! — раздался где-то совсем рядом пронзительный девичий визг.

Группа горожанок, заметивших его лицо, с радостным писком бросилась к своему кумиру. Разряженная толпа девиц спасла меня от его преследования. Не оглядываясь, я нырнула в спасительную гущу людей.

На подножку последнего вагончика я успела вскочить за секунду до того, как дилижанс оторвался от земли. Упала на жёсткую деревянную скамью и прижала к груди руку. Кожу на предплечье жгло так сильно, словно его пальцы всё ещё сжимали меня.

Я потёрла больное место. Это что же, он тоже меня своей огненной магией приложил? Я была уверена, что там останется если не ожог, то синяк уж точно.

Эйден Риарден

Я стоял неподвижно посреди стремительно пустеющей площади и напряжённо прислушивался к звукам собственного сердца.

Впервые с тех пор, как я вернулся с Разлома, где мы почти добили ледяных тварей, я заставил себя появиться на людях и выйти на эту проклятую площадь, переполненную людьми.

Всё, что происходило вокруг, было мне глубоко безразлично.

Только что произошло абсолютно невозможное. Моё сердце, которое, как я думал, было мертво от ледяного проклятья, которым умирая наградил меня вожак ледяных тварей, сделало два удара.

Два настоящих, живых удара.

Сначала я не понял, что произошло. Затем, когда осознал — не поверил.

На протяжении двух месяцев лучшие маги-целители королевства пытались разобраться с тем куском льда, в который превратилось моё сердце после Разлома. Их выводы ничем не отличались друг от друга: сердце мертво, а мне самому осталось жить от силы год.

Девчонка оказалась неожиданно сильной и удивительно бойкой. Она почти вырвалась из моих рук, но я успел поймать её и прижал к себе обеими руками.

И сердце снова отозвалось на её прикосновение.

Оно снова ударило — тяжело, глухо, но по-настоящему.

Эти два удара меняли всё.

Эти два удара означали, что у меня всё ещё есть шанс.

Но она всё равно ловко и быстро вывернулась из моих рук, и исчезла прежде, чем я успел удержать её по-настоящему.

Она растворилась в толпе, где смешались тысячи запахов — дешёвый парфюм, пот, лошади, жареное мясо, сладости, чужая магия, — и не оставила мне ни единой возможности сразу взять след.

И тут ещё эти девицы, которые визжали моё имя и пытались броситься мне на шею. Пришлось выставить охранный контур, чтобы хоть как-то отгородиться от этого безумия.

Проклятье.

Я её упустил.

И теперь внутри снова воцарилась мёртвая холодная тишина.

Но я всё равно её найду.

Когда я добралась до дома, руку жгло уже нестерпимо.

В нашей тесной избушке, откуда за день выветрился утренний чад, было пусто и привычно пахло сушёными ягодами и травами. Праздник, судя по всему, затянулся, и Агнесса с Селией до сих пор не вернулись из столицы. Хоть дух переведу!

Я закрыла за собой скрипучую дверь, прислонилась к ней спиной и на миг зажмурилась, пытаясь переосмыслить всё случившееся и решить, что же делать дальше.

Но мысли почему-то всё время возвращались к дракону, схватившему меня на площади. Его глаза, его руки и… это мощное ту-дух в груди. Что у него не так с сердцем? Или это у всех драконов так?

Чтобы не думать о драконе и наконец привести мысли в порядок, я принялась мерить шагами комнату и рассуждать.

— Итак, что мы имеем? Какие выходы из непростой жизненной ситуации? — спросила я у самой себя и уперла кулачки в бока.

Соглашаться на предложение некроманта отчаянно не хотелось.

— А имеем мы, — отвечала я сама себе, — например, возможность поехать учиться заграницу, но не имеем на это денег, да и страшновато одной. Есть возможность разыскать бабку со стороны отца — она как раз соответствует всем запросам Академии: знатна и богата. Но это мы уже проходили, и ничего не вышло.

В памяти моментально всплыло: мне тринадцать, мы с мамой стоим на пороге бабушкиного особняка после похорон отца. Слуга вынес нам завёрнутые в тряпицу остатки от ее обеда. А бабка вслед ему кричала: «И передай этому нищему отребью, чтоб больше сюда не приходили!».

Мама тогда ничего не сказала. Просто взяла меня за руку и увела.

До сих пор мороз пробирает по коже, как ее вспоминаю. Уж лучше в ассистентки к некроманту.

— Ну и оставался третий вариант — найти доброго самаритянина, который за просто так согласится мне помочь. Там нужно-то — бумажку написать и словечко за меня перед ректором замолвить! А я, когда выучусь, могу всё его семейство до конца жизни бесплатно лечить. По-моему, очень выгодное предложение с моей стороны! Только где же такого найти?

Предплечье снова обдало волной жара.

Я снова вспомнила недобрым словом дракона. Вот же! Кто же так девушек хватает? Жжение стало таким сильным, что меня пробрала крупная дрожь.

Я наконец швырнула сумку на лавку, торопливо стянула плащ и отогнула рукав рубашки до локтя. Поднесла руку к коптящей масляной лампе.

И оторопела на вдохе.

На внутренней стороне предплечья — там, где сомкнулись пальцы Эйдена Риардена, — жил дракон. Тонкие золотисто-медные линии, переплетённые с глубоким чёрным контуром, складывались в силуэт ящера размером почти с мою ладонь. По краям рисунка пробегали живые огоньки.

Пока я его разглядывала, дракон медленно вскинул голову и выдохнул крошечный язычок пламени — и в тот же миг боль прошила руку до самой кости.

Ноги подкосились. Я тяжело опустилась на край старого сундука.

Я не могла даже дышать нормально! Это что? Это метка?

Вот это меня угораздило! Если раньше я думала, что самая большая моя проблема в том, что меня не берут в Академию, то это была не проблема вовсе. Из той проблемы имелось целых три выхода.

А из этой — ни одного.

Драконья метка для меня означала одно: меня лишат магии полностью и навсегда, просто пережгут магические каналы. И браслет-ограничитель покажется детской игрушкой.

Магия — это как рука или нога у человека. Отнять — все равно, что искалечить. И тут уж все равно, насколько прекрасен дракон, который со мной такое проделает.

Девицы вроде Селии, которые мечтают о метках, читали лишь легенды, потому и верят в сказочки про великую любовь. Красивая ложь для наивных дурочек!

А им бы почитать учебник по драконоведению!

Узнали бы, что метка на самом деле означает только одно: девушка физически способна принять магию дракона без вреда для себя. А значит — сможешь выносить его потомство.

Всё. Точка. Никакой романтики!

Сплошная драконья физиология!

То есть теперь вот этот драконище меня изловит и где-то закроет, чтоб не сбежала. И быть мне инкубатором до конца дней.

А впрочем, что ещё делать с запечатанной магией?

От такой безрадостной картины на меня накатила паника. И я решила просто бежать. Прямо сейчас. Побросать в мешок пожитки, сгрести накопленную мелочь — и бежать как можно дальше от столицы.

Рука снова полыхнула так, что кончики пальцев занемели, а перед глазами поплыло.

Я зашипела сквозь зубы и сжала предплечье здоровой рукой.

И эта боль немного отрезвила. Ладно, дождусь Агнессу. Тетка — последний человек на свете, которому я доверяю. Но она единственная, кто может знать, как снять эту пакость. Или хотя бы скрыть.

Или сделать так, чтоб не полыхала огнем каждые пять минут!

А потом — бежать.

Потому что если Эйден Риарден найдёт меня раньше, чем я найду выход, — магии мне не видать никогда.

Агнесса с Селией вернулись глубоко за полночь, когда масло в лампе уже почти догорело. Дверь распахнулась, впуская в дом сырой ночной воздух и их обеих, дышащих густыми винными парами.

Я услышала их приближение ещё со двора: Селия захлёбывалась от восторга и чуть не подпрыгивала на месте.

— Мам, мам! Ты видела? — говорила она, стаскивая перчатки. — Я потрогала его за рукав!

Сестрица, кажется, еще сама до конца не верила, что ей так крупно повезло.

— За руку надо было хватать, — устало, но как всегда практично, фыркнула Агнесса, сбрасывая шаль на лавку. — Иди спать уже. От твоего щебета даже у меня голова разболелась.

Селия ещё что-то недовольно пробормотала, но всё-таки скрылась за занавеской в своей клетушке. В доме сразу стало тише.

От боли в руке меня уже не на шутку мутило. Подселенец то и дело испытывал меня на прочность пыхая пламенем.

Я поднялась со стула слишком резко, и комната качнулась перед глазами, но на ногах я устояла.

— Агнесса... мне нужно с тобой поговорить.

Она даже не обернулась сразу, продолжала выкладывать из корзины покупки — связку пряных колбасок, завёрнутый в бумагу кусок пирога и несколько маленьких флаконов.

— Ты опять про свою Академию? Нет настроения слушать твои сопли.

— Нет, про другое.

Что-то в моём голосе всё-таки заставило её насторожиться. Агнесса медленно повернулась и прищурилась.

Я подошла ближе. До сих пор не понимаю, почему молчали молоточки в моей голове. Ведь всегда без сбоя работали и предупреждали, если что не так.

По большому счету, кроме тетки у меня никого не было. Это она научила меня различать травы, готовить целебные корни, находить нужные ингредиенты для зелий.

Да, она постоянно язвила, использовала мой дар и не любила особо, но ведь не бросила после смерти мамы. Поэтому в глубине души я верила, что в настоящую беду она мне поможет.

— Мне нужна твоя помощь, — тихо сказала я и закатала рукав.

Дракон на моём предплечье в свете очага выглядел ещё страшнее, чем у лампы. Весь чёрный, он вытянулся в плавном, почти величественном изгибе, будто поднимался из переплетения тёмных рун и медно-золотого пламени.

Агнесса побледнела и выпучила глаза.

— Как? Где... ты это раздобыла? — её голос прозвучал хрипло и совсем не похоже на обычный.

— На площади. Случайно столкнулась с … мужчиной — я запнулась, так как не знала, как описать встреченного дракона, — когда бежала к маг-экипажу. Он меня схватил. И вот…

Я беспомощно пожала плечами, испарина покрыла лицо, а стоять становилось всё труднее.

— Ты же ведьма. Ты должна знать, что с этим можно сделать? Как её спрятать? Или свести? Ну хоть что-нибудь!

Агнесса не ответила.

Она смотрела на метку, и в её глазах я читала неверие, злость и зависть.

— Ну как всегда, — всплеснула она руками. — Ты ни при чём, а оно само. Вечно всё лучшее валится тебе в руки! То магия, то вот это.

Я отшатнулась. Не такой реакции я ждала.

— И чего в этом хорошего? Он же мне же магию выжжет. Я же буду как... как овощ какой или вон… как наша курица.

— Эх…, не тебе должна была метка достаться, а Селии! Моя девочка так хотела, так старалась.

Селия выглянула из-за занавески. Подслушивает, значит. Но Агнесса на неё шикнула, и та скрылась.

Агнесса не сводила глаз с метки. Потом протянула руку и неожиданно мягко, почти бережно коснулась кожи вокруг чёрного дракона. Меня это насторожило и я хотела отдернуть руку, но сдержалась.

— Сядь, а то на ногах еле стоишь. Дам тебе зелье от жара и схожу за Бриджиттой. Сама я такое не сведу. А она разные ритуалы знает.

Я послушно опустилась на лавку. Агнесса намешала в глиняной кружке разных трав, залила их кипятком и протянула мне.

— Подожди минуту и пей до дна, — велела она ровным голосом. — Это собьёт лихорадку.

Сделав, как она сказала, я откинулась спиной на бревенчатую стену и прикрыла глаза. День был таким тяжёлым… И тут я поймала себя на мысли, что засыпаю!

Магия в венах взбунтовалась — меня бросило в сильный жар, по всему телу зудящим вихрем понеслась знакомая горячая волна.

Ох, что ж ты намешала туда, Агнесса? Магия жизни проснулась и теперь выжигала лошадиную дозу снотворного, которое я по невнимательности выпила.

Эта моя магия всегда реагировала на угрозу. У меня даже царапин на теле никогда не оставалось. Что мелкие ссадины, что ранки покрупнее затягивались за секунды.

Сонливость отступила так же резко, как и накатила. Голова стала ясной и я начала соображать явно получше. Поэтому догадалась притвориться спящей, чтобы не вызывать подозрений у родной тети и не выдать свой секрет с магией.

Ждать пришлось недолго. Меньше чем через полчаса дверь снова скрипнула, и в избушку вместе с Агнессой шагнула Бриджитта.

Чёрную ведьму, жившую в чащобе чуть дальше нас, я узнала по особому запаху кореньев, которые она носила на шее ожерельем.

— Спит? — глухо, как из бочки, каркнула Бриджитта.

— Спит. Двойная доза мактулла, — шёпотом отозвалась Агнесса. — Иди-ка, глянь!

Раздались тяжёлые шаги. Удушливое облако благовоний надвинулось вплотную. Холодные, узловатые пальцы бесцеремонно схватили мою левую руку, выворачивая её к свету очага.

— Великая Бездна... — проговорила Бриджитта и поцокала языком. В её голосе звучало неподдельное благоговение. — Настоящая! Чья, узнала уже?

— Да так видно же — Верховного Дракона, — в голосе Агнессы звенела торжествующая алчность. — Говорит, что наткнулась на него на площади. Этой оборванке досталась метка Риардена! Бриджитта, мы с тобой подруги, пересади метку! До конца дней должна буду!

— Пересадить? Кому?

— Селии, кому же ещё! — жарко зашептала тётка. — Моя девочка будет жить как королева! Знаешь ритуал какой подходящий?

Моё сердце билось так гулко, что я боялась привлечь внимание ведьм и поэтому сидела неподвижно, как тряпичная кукла.

Бриджитта хохотнула и отбросила мою руку.

— Дура ты, Агнесса. Хоть и травница хорошая. Для начала, хорошо бы учесть, что дракон не идиот, да к тому же у него нюх ого-го! Он ее раскусит на раз-два. И еще. Ты хоть понимаешь, как работает драконья магия?

— А что тут понимать? Метка есть — значит, женись!

— Метка — это просто знак, — перешла на шепот чёрная ведьма, надвисая над тёткой. — Она лишь показывает, что девка пригодна, чтоб выдержать его магию. А ты подумала, что будет, когда он в неё эту магию вольёт? Твоя Сели вспыхнет, как пучок сушёной травы! Останутся от нее рога да копытца!

— Сплюнь! Нет у ней ничего такого!

В комнате повисла гробовая тишина. Бриджитта тяжело вздохнула.

— И что ж тогда делать? — наконец злобно выплюнула тётка. — Может, запрем её в погребе, а потом дракону продадим. Хоть какая-то польза.

— У тебя одна идея дурнее другой! Ты сегодня пила много или тебе уже просто жизнь стала не мила? — с деланным изумлением каркнула Бриджитта. — Метку мы продадим. Есть у меня клиентка проверенная. Ох, сколько я ей приворотов на разных мужиков сделала, да всё без толку. Только деньги пополам!

— И кто такая?

— Дочка старого Ирвина. У него золотые прииски на севере. Денег у папаши… сама понимаешь. За шанс отхватить такого мужика, то есть дракона, эта дура отвалит нам столько золота, что ты сможешь купить себе усадьбу в столице, Агнесса.

— А ну как дракон ее раскусит? Сама же говоришь, не идиот и нюх у него? — голос тётки дрогнул. — Нас же вздернут на площади за такое.

— Не вздернут, — плотоядно усмехнулась Бриджит. — Сама Реджелла ни за что не сознается, что метка куплена. А как он ее магией своей проверит …. Мёртвые не болтают, Агнесса. А больше болтать некому. А с этой...

Ведьма снова подошла ко мне и больно ткнула узловатым пальцем в плечо.

— Резать-то по живому придётся. Перенести такую метку можно только вместе с родной кожей.

Тут мои глаза раскрылись сами собой. Притворяться дальше становилось опасным для жизни. Вскочив так быстро, как только могла после выпитого зелья, я рванулась к двери. Но не успела сделать и трёх шагов.

— А ну стой, дрянь! — взвизгнула Агнесса.

Мощный магический силок, сплетённый ведьмой за долю секунды, ударил меня под колени. Я рухнула на жёсткие доски пола, больно ударившись плечом. Не успела я перевернуться, как они навалились на меня вдвоём. Жёсткие пальцы Бриджит впились мне в горло, а Агнесса с силой запихнула мне в рот грязную, пропахшую полынью тряпку.

— Вяжи её! Вяжи крепче! И ноги тоже!

Я извивалась, мычала, пыталась ударить их целительской магией, но против двух разъярённых ведьм, почуявших скорую наживу, моих трепыханий явно недоставало.

На призыв вязать ноги из-за занавески выскочила Селия — растрёпанная, с горящими глазами — и навалилась, прижимая мои ноги к полу.

Через минуту я лежала связанная по рукам и ногам и глотала злые, бессильные слёзы.

— Постережёшь её тут, — тяжело дыша, скомандовала Бриджит, поднимаясь с колен и поправляя растрёпанные волосы. — А я за клиенткой.

Бриджитта вернулась через час. За это время Агнесса не проронила ни слова.

Дверь отворилась тихо, и в избушку, брезгливо подбирая подол тяжёлого дорогого платья, которое крайне нелепо смотрелось в нашем скудном интерьере, шагнула невысокая полноватая девица с бледным капризным лицом, вздернутым малюсеньким носиком и редкими мышиными волосами, сплетенными в длинную косу.

Она обвела наше убогое жилище презрительным взглядом, но стоило ей увидеть меня, как её тусклые глаза хищно сверкнули.

— Это она? — с придыханием спросила гостья. — Покажите мне, я хочу видеть!

Бриджит грубо перевернула меня на спину и, не церемонясь, разорвала рукав рубашки до самого плеча.

Девица рухнула на колени прямо на пыльный пол, дом ощутимо тряхнуло.

Она смотрела на мою руку так, словно перед ней сверкал алмаз размером с куриное яйцо. В её взгляде не было ни жалости, ни сомнений. Ей пообещали в мужья самого опасного и самого желанного мужчину королевства — и это оправдывало в её глазах всё. Даже если придется пожертвовать другим человеком.

— О, Великие небеса... — простонала она, протягивая дрожащие пухлые пальцы к моей коже. — Он будет мой!

Я снова замычала и попыталась хотя бы отодвинуться.

— Н-да… — недовольно покусала ноготь Брижитта. — Ты конечно будешь нам мешать.

Она потёрла тёмные ладони, пошептала в них — и, размахнувшись, ударила меня по лбу. Последнее, что я увидела — тёмное плетение чёрной ведьмы, летящее прямо в лицо. Звуки пропали первыми. Потом стало темно. Напоследок я успела почувствовать жжение метки на предплечье — дракон на коже дёрнулся раз, другой — и тоже затих.

Яркое рассветное солнце, пробивавшееся под ветками деревьев, слепило глаза. Где-то прямо над моей головой на все лады орали, щебетали и свистели птицы так громко, что я проснулась.

Открыв глаза и пошевелившись, я поняла, что насквозь продрогла, да так, что зубы непроизвольно выбивали дробь.

Я лежала в довольно высокой траве, которую чуть подёрнул иней. Над головой шатром сплелись ветки деревьев, закрывая небо. Во рту стоял мерзкий привкус — горький, металлический, с примесью грязи.

Мелькнувший было вопрос «почему я здесь» потянул из памяти цепочку вчерашних событий: провал в Академии, праздничная площадь, дракон, схвативший меня за руку. Метка… А потом Агнесса с Бриджиттой, решившие на мне заработать.

Боги. Так я осталась жива!

Эта мысль привела меня в чувства. Я хотела немедленно вскочить на ноги, но не тут-то было: всё тело ломило, голова раскалывалась, а левая рука горела.

Попытка сесть не увенчалась успехом, поэтому я просто медленно подняла левую руку к лицу. На предплечье пятном выделялся неровный прямоугольник новой, неестественно розовой и нежной, как у младенца, кожи.

Прикоснуться к нему было страшно, но я всё же тронула его кончиками пальцев и зашипела от боли.

Дракона на коже больше не было. На его месте был этот розовый кусок кожи, очевидно свидетельствовавший о том, что магия жизни сработала и запустила регенерацию.

Теперь стало ясно, откуда у меня такая слабость и зверский голод. Регенерация забирает у мага очень много силы.

Я свернулась калачиком, подтянула колени к груди и обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться. Под птичий гвалт я снова провалилась в мутное забытьё — не то сон, не то просто способ пережить это потрясение с минимальными потерями.

Второй раз я вынырнула из сна, когда солнце стояло уже достаточно высоко, чтобы прогреть остывший за ночь воздух.

Полежав с минуту, прислушалась к ощущениям: на этот раз всё было вполне сносно. По крайней мере, так казалось, пока я не попыталась встать. Стоило осторожно подняться, как мир перед глазами накренился, и мне пришлось ухватиться за ствол ближайшего дерева.

Я огляделась. Место оказалось знакомым — сориентировалась быстро, по трём старым дубам, которые знала с детства.

Тётка с Бриджиттой явно не стали утруждаться: оттащили меня буквально на четверть часа ходьбы от дома и бросили.

Кое-как выпрямившись, я попыталась сообразить, что делать дальше. Возвращение к тётке, очевидно, исключалось.

Но там оставались отцовские книги! Да и одежда на мне была изодрана и перепачкана настолько, что, даже выстирай я её в ручье, показаться в таком виде в городе было бы немыслимо. Выходило, что наведаться в избушку всё же придётся.

По дороге в голове созрел план. Если столкнусь с кузиной и тёткой, применю сонное плетение. Это усыпит их на пару часов. Но чтобы заклинание сработало, придётся мобилизовать остатки энергии с помощью заклинания силы. Я проделывала этот трюк всего однажды, и получила очень сильный откат, после которого проспала сутки. Но выбора, кажется, мне не оставили.

Дорога отняла последние силы. Однако стоило мне выйти на знакомую тропинку и увидеть сквозь деревья крышу избушки, как сердце тревожно замерло от увиденного.

Дверь и окна были распахнуты настежь, а из них валил густой сизый дым.

Позабыв про заклинание, я бросилась внутрь.

В избушке царил разгром. Ни Агнессы, ни Селии внутри не оказалось. Обе родственницы покинули дом в спешке, прихватив всё мало-мальски ценное. Уходя, сбросили на пол зажжённую лампу — масла в ней было совсем мало, но успел сгореть половик и заняться стена. Едкий дым забил всю комнатушку.

Я выскочила на улицу, откашлялась, немного отдышалась и наложила на себя заклинание Сила. Хватанув чистого воздуха, бросилась обратно в горящий дом.

Не долго думая, схватила мешок, в котором хранила своё немногочисленное добро — отцовские книги, оба платья, кое-что из белья и гребень — и вышвырнула его в дверной проём.

Языки пламени тем временем успели перекинуться ближе к двери.

Схватив висевший у выхода плащ, я прыгнула вслед за мешком и покатилась кубарем по земле.

Немного отдышавшись, я посидела и посмотрела, как огонь уничтожает то, что пять лет называлось моим домом. Потом закуталась в плащ и подхватила мешок.

Кошеля с деньгами не было. Это меня расстроило, но не удивило.

За нашим огородом, в лесу, бежал ручей. К нему я и направилась — нужно было привести себя в порядок.

Вода там всегда была ледяной, но сегодня бодрила как-то по-особенному. Я умылась, наскоро соорудила из пучка сухой травы подобие мочалки и до красноты тёрла кожу, пока грязь и копоть наконец не сдались. Переоделась в чистое платье, натянула плащ и пошагала в сторону города.

По дороге наткнулась на заросли терновника — ягоды уже почернели, сморщились от утренника, но были сладкими. Набрала целую горсть, потом ещё и ещё, пока пальцы не окрасились в тёмно-лиловый.

Действие заклинания уже закончилось. И усталость от регенерации дала о себе знать в полную силу.

Идти мне было совершенно некуда.

Выходит, что единственный, кто меня ждёт — это некромант в Академии. Эх, ну неужели, сама судьба толкает меня к нему в лапы? От одной этой мысли передёргивало.

Поднявшись с земли, я обреченно побрела в сторону города. На душе от одной только мысли о будущем работодателе скребли кошки. Но другого выхода действительно не было.

Стоп.

Новая мысль буквально молнией перевернула все мои планы.

Ведь я хотела попытать счастья и предложить кому-нибудь сделку — попросить рекомендацию для учебы в Академии в обмен на мои услуги, как мага-целителя.

А почему бы не предложить это дракону? Уж кому-кому, а военным лекари и целители всегда нужны!

Метки дракона на мне больше нет. А значит я и моя магия в полной безопасности!

А уж такому как он в Академии точно не откажут. Ещё бы — целый верховный дракон!

Это честная взаимовыгодная сделка. Деловое предложение, ничего больше!

Преисполнившись лихорадочного оптимизма, я принялась планировать свой разговор с верховным драконом.

Молоточки на задворках сознания оживились и начали что-то настукивать. Но мне было не до них. Я выжила — а значит, разберусь и с драконом!

Эйден Риарден

Ночь я провёл за бумагами, разбирая накопившиеся дела кланов: жалобы, очередную грызню из-за спорных охотничьих угодий. Рассвет встретил за столом, так и не сомкнув глаз.

Вчера, там на праздничной площади, я не сразу понял, что именно произошло.

И теперь, меряя шагами кабинет в Министерстве магической обороны, я раз за разом прокручивал в памяти мгновение, когда почувствовал первый удар сердца. А потом — второй, когда удержал ту девушку от падения на брусчатку.

Второй удар был тяжёлым, медленным и таким настоящим, что всё остальное перестало иметь значение. Такое ни с чем не спутаешь.

Два месяца ледяной тишины и абсолютной обречённости. Два месяца лучшие маги-целители расписывались в бессилии перед ледяной заразой. А потом — единственное прикосновение какой-то незнакомой девчонки на площади…

Я даже улыбнулся, снова вспомнив её напуганную мордашку, когда она узнала меня.

Я остановился посреди кабинета и прижал ладонь к груди. Там снова царила привычная мёртвая тишина. Но это больше не имело значения. Теперь я знал главное: ещё ничего не кончено.

Только вот как, чёрт возьми, я умудрился её упустить?!

Я сделал шаг, потом ещё один, с трудом подавляя непривычную, глухую злость на собственную оплошность.

Стул первым подвернулся под руку — я впечатал его в пол с такой силой, что ножки разлетелись в щепки. Полегчало ровно на секунду.

Я подошёл к окну, распахнул его, вдохнул, пытаясь успокоиться, и машинально начал закатывать рукава рубашки до локтей — старая военная привычка.

Взгляд скользнул по левому предплечью — и я оцепенел.

Кожа была абсолютно чистой.

Это ещё что такое?

Я провёл пальцем по коже — раз, другой. Ничего. Дракон, живший на моём предплечье столько лет, что я перестал его замечать, исчез.

В груди сначала похолодело. А потом — жаркой, почти болезненной волной — пришло понимание.

Исчезнуть метка могла только по одной причине. Это означало, что малая сущность — магическое отражение моего внутреннего чёрного зверя — нашла себе хозяйку. У меня, обречённого и почти мёртвого Эйдана Риардена, появилась истинная пара.

Я лихорадочно перебрал в памяти вчерашний день. Никто ко мне не прикасался. Никто, кроме той напуганной оборванки на площади.

Выходит, девчонка — не только мой шанс выжить. Она моя истинная.

Я стоял у окна и потрясённо смотрел прямо перед собой, ничего не видя. Словно на меня в одночасье обрушился целый океан.

Каждый дракон ждёт этого события в своей жизни, как второго рождения. Но не с каждым оно случается.

Я снова вспомнил её лицо, её напуганные глаза. Она смотрела на меня так, словно я был её самым большим кошмаром, — и сбежала при первой же возможности.

Моя истинная пара.

Я снова улыбнулся. Второй раз за это утро, думая о ней.

Прикрыв глаза, я мысленно потянулся к малой драконьей сущности. Отклик был очень слабым. Сущность была голодна. Ей требовалась моя магия для питания, а для этого пара должна находиться рядом.

Теперь метка будет изводить девчонку. Рука начнёт нестерпимо гореть, принуждая её искать меня. Голодный дракон не даст ей покоя. Она не выдержит ломки и прибежит сама. Так гласили легенды.

Но отклик малой сущности был странным. Дракон был не просто голоден, я чувствовал что-то ещё… Боль? Страх? Дракона нельзя испугать — это не в его природе. Значит, я чувствовал её эмоции?

С ней что-то случилось.

Я сжал зубы. Ждать было нельзя. Нужно известить клан и поднять разведку: они разыщут её ещё до вечера.

Я шагнул к двери и распахнул её, выглядывая в приёмную, и на всякий случай предупредил секретаря:

— Ко мне в скором времени может прийти девушка. Пропустить ко мне немедленно, без доклада.

С тех пор как во мне засел сгусток ледяной магии — большой дракон во мне редко давал о себе знать, всё больше спал.

Но со вчерашнего вечера он вёл себя беспокойно, и сейчас тревожно поднял голову.

В дверь коротко, по-уставному постучали, обрывая ход моих мыслей.

На пороге появился Дариан Карнел — советник короля по магическим преступлениям. Один из немногих драконов, кто знал всю правду о ледяной дряни, засевшей в моей груди.

Мы прошли вместе не одну кампанию, и он всегда заявлялся без предупреждения.

Дариан прошёл в кабинет, бросил папку на край моего стола, опустился в кресло и без всяких предисловий уставился на меня.

— Ты сломал стул, — сказал он.

— Какой ты наблюдательный.

— И не спал, — это был не вопрос. — Что случилось?

— Ничего от тебя не скроешь.

— Так по твоей осанке всё видно — ты будто к осаде готовишься. Выкладывай.

Я замолчал, подбирая слова. Дариан выжидательно изогнул бровь. И я всё же решился ему рассказать.

— Ты удивишься. Мне самому пока страшно об этом думать, но… кажется, у меня появилась надежда.

Дариан подобрался.

— Вчера я столкнулся на площади с девчонкой, — нехотя признался я. — И моё сердце сделало два удара. Я должен её разыскать.

Повисла тяжёлая пауза. Дариан выругался сквозь зубы.

— Вот почему ты бегаешь по кабинету, как зверь в клетке, — он откинулся на спинку кресла. — Помощь нужна?

— Она сама должна прийти.

Он снова вскинул бровь.

— Вы сразу договорились о свидании?

Я снова помолчал, вдохнул и сказал ещё одну крайне важную для каждого дракона вещь. Дариан как дракон должен был меня понять:

— Всё намного сложнее, Дариан. К ней удрал мой дракон.

Дариан аж присвистнул.

— Просто бесценный подарок подбросила тебе судьба. Бывает же так, — и уже намного серьёзнее. — Как ты её отпустил?

— Удрала, как только меня узнала, будто я дьявола увидела.

— Если не появится сама в ближайшие дни, — он аж подскочил со стула и подошёл ко мне, — дай знать. Я переверну всё королевство, проверю всех девушек, но найду её.

Я невольно усмехнулся. В этом был весь Дариан — без лишних слов, всегда готовый помочь. Его захочешь — не остановишь.

Я покачал головой. Нет, это моё дело, моя судьба и моя женщина. Я помню её запах и найду её сам.

— А вообще, я к тебе по делу. — Дариан снова уселся в кресло. — Меня назначают ректором в Королевскую Академию магии.

Я вскинул брови, потому как карьера друга делала весьма неожиданный поворот.

— Там что-то стряслось? Иначе король тебя бы просто не отпустил.

В ответ на это друг помолчал и слегка кивнул, будто одновременно и подтверждая догадку, и сомневаясь в чём-то.

— Ты ведь в курсе, что в Королевской Академии вот уже пять лет бесследно исчезают самые одарённые маги? — наконец спросил он.

— Слышал краем уха, — я скептически приподнял бровь. — Никогда не интересовался ни делами Академии, ни тем более одарёнными детьми.

— Но ты ведь в курсе, что на территории академии тоже есть разлом? — продолжал он говорить загадками.

— На территории Академии когда-то был разлом, — поправил я друга. — И лет семьдесят назад его затянули. Был крупный прорыв, погибли студенты, даже корпус разрушился. И вроде бы с тех пор там всё спокойно?

— Да, дыру залатали, проверяют каждый год. Но всё же кто-то похищает самых одарённых адептов Академии, выкачивает из них магию. Ничего не напоминает?

— То есть твоя версия — твари из разлома каким-то образом пробираются к нам и выпивают у них резерв?

— Или кто-то им помогает. Его величество тоже со мной согласен.

— А маг-полиция?

— О, они роют землю пять лет, отработали сотню версий. Попутно прикрыли с десяток подпольных группировок, раскрыли ворох висяков, перетрясли все тайные общества. Даже внедряли в академию своих сотрудников под видом студентов и преподавателей, и пока ничего.

— И теперь дело поручили тебе. И тебе нужен специалист по разломам? — я покачал головой. — Дариан, ты же знаешь моё состояние. Я сейчас не смогу ни закрыть разлом, ни полноценно выйти против тварей. Я практически бесполезен. Чёрт, я даже обернуться не могу, понимаешь, насколько всё серьёзно?

— Но ты сможешь его обнаружить. Кроме того, не прибедняйся. Ты не перестал быть сильным магом и мечом владеешь лучше многих.

— На мне мой клан, Дариан. И Совет драконьих кланов.

— Да брось! Что твои драконы, без тебя пару месяцев не протянут? И нагружать я тебя не планирую — просто будь рядом, присматривайся.

Я действительно не мог помочь. Сейчас на поддержание жизни уходила добрая половина моего магического резерва. Случись завтра ещё один разлом, потребуй обстоятельства использовать магию на пределе сил — и эта битва станет последней.

Я горько усмехнулся. Оставлю клан Чёрных драконов без вожака и наследника. А наши владения по площади едва ли уступают всему королевству Вальгдария, да и не подчиняются ему особо. Королевство в королевстве.

В Вальгдарии то и дело вскрываются новые пространственные провалы в Ледяную пустошь, таящуюся глубоко под толщей мироздания. Но чтобы открыть такой, им самим нужны немалые силы — последнего, кто обладал такой мощью, я убил, и он запустил в меня остатки своей магии.

Когда за Дарианом закрылась дверь, я снова прислушался к дракону — ему было очень плохо.

Меня переполняли саамые плохие предчувствия: с ней что-то случилось, с моей … я даже имени ее не знаю … солнечной капелькой — придумал я на ходу. Нужно было что-то предпринимать. Она могла попасть в беду.

Но не прошло и нескольких минут, как дверь кабинета резко распахнулась.

— К вам посетительница, милорд, как вы и предупреждали! — отчеканил секретарь, отступая в сторону.

На пороге стояла невысокая, тяжеловатая фигура в дорогом платье. Бледное капризное лицо, маленький вздёрнутый нос, сероватые редкие волосы взбиты кудрями и уложены на голове. Удушливый запах её благовоний я почувствовал на расстоянии.

Девица с видом человека, вытянувшего счастливый билет, шагнула вперёд и протянула руку, вывернув её ладонью вверх.

— Меня зовут Реджелла Ирвин, — произнесла она с придыханием, не сводя с меня глаз. — Вчера я столкнулась с вами на площади. И вот — теперь у меня ваш дракон.

На её бледной коже чернел мой зверь…

Я смотрел на стоящую передо мной девицу, и внутри меня медленно, но неотвратимо поднималась волна бешеной ярости.

В ней всё было не так. От неё тошнотворно разило каким-то удушливым, тяжёлым цветочным парфюмом и он едкой горечью оседал на языке. Я распахнул окно пошире.

Её аура напоминала застоявшееся болотце: мутная и вязкая, лишённая даже искры истинного дара. Да и внешность…

Моя память мгновенно подкинула яркий образ моей настоящей истинной — той хрупкой, почти невесомой девчушки, что с размаху врезалась в меня на городской площади, словно лесной ветерок.

Она была худенькая и лёгкая, полная неуловимой грации и живой подвижности — всего того, чего напрочь была лишена эта упитанная... мадам.

На долю секунды я прикрыл глаза, даже воспоминание о той девушке с площади окатило моё замерзающее сердце искристым теплом. Мое лесное солнышко, — именно так я и буду её теперь называть. Это имя очень подходило той девушке.

Но передо мной переминалась с ноги на ногу и широко улыбалась некая Реджелла Ирвин.

Подавив рвотный позыв, я заставил себя протянуть руку и обхватить её запястье.

Мой взгляд мгновенно сфокусировался на метке.

Мой маленький дракон, свернулся на её предплечье в неестественно тугой клубок, будто пытался спрятаться от невыносимой боли. Его золотистое мерцание угасло, превратившись в грязные, безжизненные пепельные контуры.

Малая сущность задыхалась и медленно умирала на чуждом теле, в котором не было ни капли магии, способной его прокормить.

Я склонился ниже, и драконье зрение выхватило жуткую деталь: кожа прямо под меткой и вокруг нее отличалась, была чуть смуглее, с едва заметной россыпью золотистых веснушек.

Я втянул воздух. Сквозь тошнотворный мускус духов Реджеллы Ирвин пробился едва уловимый, такой родной аромат — так пахло от нее, моего лесного солнышка.

Осознание ударило под дых. Воздух сковал горло как битый лед. Они просто срезали её.

В груди разверзлась чёрная бездна ярости. Я живо представил, что они с ней сотворили. Из-за чего? Из-за моей метки...

В глазах потемнело, мои пальцы, которые никогда не дрожали даже в самой кровавой схватке, затряслись.

Они резали мою девочку. Что они еще с ней сделали эти алчные гарпии, проводя свой мерзкий ритуал?

От бессилия и ужаса мое самообладание трещало по швам.

Большой дракон внутри меня был готов взорваться и расплескивал по венам обжигающий жидкий огонь. Я почувствовал, как клыки удлинились, до крови прорезав нижнюю губу. На языке остался солоноватый металлический привкус. Грудь годила ходуном, несмотря на открытое окно, мне катастрофически не хватало воздуха.

Реджелла Ирвин, видя, какое впечатление произвела на меня, кокетливо захлопала чернеными ресницами.

— Мне говорили, что вы не останетесь равнодушными ко мне, но я не представляла, насколько, — она жеманно повела плечами, бесстыдно вторгаясь в моё личное пространство. — Вы же меня не съедите … от страсти?

Я заставил себя сделать медленный вдох. И очень старался сохранить внешнее спокойствие.

Но внутри всё кипело: я чувствовал, как мои янтарные радужки заполняет чёрный зрачок — первый признак того, что зверь готов сорваться с цепи.

— Вы так смотрите на меня, мой лорд… — проворковала она, влажно облизнув губы. — Неужели я так сильно волную вашу кровь?

— Вы даже не представляете, насколько, — процедил я и немного оттянул горловину рубашки. Воздуха отчаянно не хватало, я едва сдерживал оборот.

Мои губы сами собой изогнулись в пугающей безумной улыбке.

— Наконец-то ты пришла.

Реджелле было все нипочем, и она победно вздёрнула подбородок, искрясь самодовольством.

— Вы правда меня не съедите?

— Нет, конечно, — бархатным голосом ответил я.

Большим пальцем я погладил метку на ее руке.

— Я бесконечно рад, — продолжил я. — И, уверен, вы, как моя истинная, ждёте моего подарка.

— О, подарки — это так романтично! — алчно сверкнула она глазами.

— Лучший подарок для истинной — это магия её дракона, — мягко произнёс я. — Которой я прямо сейчас охотно с вами поделюсь.

Маленького дракона было пора реанимировать и вытрясти из этой дряни всю правду.

Я не стал сдерживать поток. Направил чистую драконью силу прямо в метку. Но то, что для моей истинной стало бы чистым экстазом, для лживой дурочки обернулось катастрофой.

Как только магия попала в ее кровь, Реджеллу перекосило, словно её ударили чем-то очень тяжелым по голове.

Лоб моментально покрылся крупными бисеринками ледяного пота. Она пошатнулась, дыхание сорвалось, превращаясь в сиплый, влажный свист.

— Ч-что… что вы… — прохрипела она.

Моя магия действовала, как агрессивная кислота. Кожа Реджеллы на глазах приобрела землисто-серый, мертвенный оттенок. Вены на шее и руках жутко вздулись, окрашиваясь в пугающий чёрно-фиолетовый цвет.

Мышцы свело дикой судорогой, глаза закатились так, что остались видны лишь белки, и она с глухим стуком рухнула на полированный пол, судорожно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег жаба.

Зато мой магический дракончик встрепенулся! Впитав родную силу, он вспыхнул ослепительным золотом и моментально скользнул с руки трясущейся Реджеллы обратно ко мне.

Я сразу почувствовал, как маленький изголодавшийся дракон присосался к магической жиле.

Но в ту же секунду я почувствовал чужую агонию, отчаяние и страх. Меня словно молнией прошило от ее чувств, которые передал мне дракон.

Гнев моментально отступил, сделав сознание ясным и до предела обнажив страх опоздать.

— Иди сюда, маленький, — хрипло и бессильно прошептал я, поглаживая пульсирующий золотом рисунок на руке. — Что же ты, там пережил… Что же она там пережила… Как жаль, что ты не можешь мне ничего о ней рассказать.

Я спрятал руку и посмотрел на корчившуюся у моих ног девицу.

От былого образа соблазнительницы не осталось и следа: тушь размазалась чёрными потеками, изо рта стекала тягучая слюна. Я присел перед ней на корточки и брезгливо, словно ядовитую змею, ухватил за подбородок, заставляя смотреть на меня.

— Какая любопытная реакция, Реджелла, — я больше не скрывал ярости. — Ведь ты должна была с благоговением принять мою магию, а кажется, твой организм воспринимает её как яд.

Я отбросил ее подбородок и резко выпрямился.

— Сама всё расскажешь, или хочешь ещё немного драконьей магии? У меня её много.

— Н-не надо! — истошно завизжала она, давясь собственными слезами и страхом. — Умоляю, не убивайте меня! Я не знаю, почему так вышло! Я же ваша! Вот, посмотрите, метка же…

Ее руки тряслись, пальцы не слушались, но она снова задрала рукав до локтя. И замерла, глядя на чистую руку. Лишь жутковатый багровый шрам по контуру напоминал о том, что там что-то было.

— Где мой дракон?! — истерично завопила она, таращась на свою руку.

— Дракона нельзя заставить выбрать то, что он не хочет, — отрезал я. Дракон внутри терял терпение и не понимал, чего мы с ней столько возимся. — Повторяю вопрос. Где ты взяла эту метку. И где сейчас та девушка?

— Э-это не я! — заскулила она, размазывая грязь по серому лицу. — Это чёрная ведьма! Она сама ночью пришла и предложила! Я ей все деньги отдала, какие у меня были! И два самых дорогих ожерелья!

— А где девушка? — прорычал я, едва сдерживая дракона.

— Я не знаю! — Реджелла противно зарыдала, захлёбываясь истерикой. — Меня ведьма ночью привела в тот дом… Я ничего не видела! Девушка уже была без сознания… Я ничего не знаю-ю-ю!

— Где живёт ведьма, знаешь?

— В ле-е-есу… — провыла девица, икая от ужаса. — На старых топях…

Я достал платок, тщательно протер пальцы, которыми прикасался к лицу этой девицы и бросил белоснежную ткань прямо в её перекошенное лицо.

— Вставай, — скомандовал я, не терпящим возражений голосом. — Пойдём, поговорим с ведьмой. — И молись всем богам, Реджелла, чтобы мы успели. Потому что, если с ней что-то случилось… Я клянусь, вы обе поплатитесь.

Эйден Риарден

Реджелла Ирвин шла впереди и негромко, с перерывами, всхлипывала. Но ей это не помогало — ни успокоиться самой, ни разжалобить меня.

Я шёл на шаг позади и молчал. Но воздух вокруг меня гудел, искрил и буквально плавился от сдерживаемой драконьей магии.

Мой внутренний зверь бился о рёбра, рвался наружу — он хотел немедленно взлететь повыше и сбросить оттуда эту самозванку.

Она тяжело дышала, спотыкалась на каждом шагу, цеплялась подолом за корни и тихо скулила.

Дракончик на моём предплечье, напитавшись магией, чувствовал себя лучше, но не находил себе места от беспокойства — ползал по руке, тыкался то в запястье, то в локоть. Его тревога передавалась мне и сводила с ума.

Лес за Марракерским болотом был старым и тёмным. При моём приближении, почуяв ауру взбешённого дракона, замолкли птицы, в ужасе затаилось всё живое, казалось, даже ветер стих.

— Туда, — буркнула Реджелла, с трудом глотая воздух и мотнув головой на едва заметную тропку между двумя кривыми соснами.

Дом я увидел раньше, чем она успела показать. Небольшой, приземистый, с почерневшими стенами и крышей, усыпанной жёлтыми листьями, — они лежали так густо, словно лес годами набрасывал их сюда, пытаясь похоронить это место вместе со всем, что в нём творилось. Дверь была приоткрыта.

Отодвинув плечом Реджеллу, я вошёл в дом.

Тут царил хаос: были распахнуты все двери и дверцы, на полу кучами навалены вещи, перевёрнуты коробки и ящики. Ведьма в спешке собирала пожитки, укладывая ценности в два огромных мешка, стоявших тут же на полу.

Она подняла на меня полные ужаса глаза, громко вскрикнула, выронив из рук стеклянную посудину, и бросилась к окну. Но моя магия ударила невидимым хлыстом, намертво пригвоздив её к стене.

От полной ярости ауры дракона-альфы, жалобно звякнув, вылетело стекло в единственном окошке.

— Не советую бежать, — как можно спокойнее сказал я. Но именно эта сдержанность выдавала всю степень моего гнева.

Глаза ведьмы стали ещё шире и переполнились самым настоящим животным ужасом.

Она всё же попыталась ударить в меня своим чёрным плетением. Меня, дракона, пронять каким-то шепотком и проклятьем?

Я поймал её заклинание магической петлей и вернул ведьме. Она захрипела, дёрнулась, как на верёвке, ноги под ней подогнулись, но магическая хватка держала её вертикально.

— Г-господин… вы пришли… — наконец выдавила она сквозь хрип.

— Где девушка? — мой голос завибрировал так, что с потолка посыпалась сухая труха, а стены хижины жалобно задрожали. — Та, у которой ты вчера сняла метку? Где она?!

Ведьма захрипела сильнее. Я чуть ослабил магическую хватку, позволяя говорить.

— Мы ничего такого не делали. Она сама пришла, отдала метку и ушла. Я не знаю её и не знаю, откуда она.

Я взял Реджеллу за запястье и развернул её ладонь вверх, поднеся прямо к носу ведьмы.

— Видишь это? — тихо спросил я. — Она сама пришла и попросила сделать это с собой? Не ври мне. Что вы с ней сделали — отвечай.

Я отпустил руку Реджеллы и девушка, упав на пол, попыталась отползти в дальний угол.

— Я ничего не скажу! — завизжала ведьма.

Я влил в неё тонкую струйку своей магии — совсем немного. Она вся подобралась, посерела, покрылась испариной.

— Ты же знаешь, что магия дракона для обычного человека — яд, — сказал я задумчиво. — Ты эту дурочку хотя бы предупредила, что её ждёт?

Ведьма таращила глаза и молчала.

Ещё порция магии. Вены на шее и руках вздулись тёмными шнурами, пальцы свело судорогой. Тело, не рассчитанное на драконью силу, отчаянно сопротивлялось тому, что в него вливали.

— Ты всё равно убьёшь меня, да? — прохрипела ведьма.

— Нет. Отдам в руки правосудия, — соврал я. — Но это будет потом. Сначала скажи, где девушка?

— О-она была жива… — выдохнула Бриджитта, сползая по стене на пол. — Я уложила её чёрным плетением. Она ничего не чувствовала, я клянусь! Должна была проспать трое суток. Мы отнесли её в лес и оставили под старыми дубами.

— Молись, чтобы она была жива. Показывай дорогу.

Идти пришлось минут двадцать. Реджелла сломала каблук на третьей минуте и отстала. Я не оборачивался.

Дракончик на руке вёл себя странно — то затихал, то вдруг принимался тревожно мерцать, то снова замирал. Я шёл, стиснув зубы, удерживая зверя внутри — тот рвался бежать, искать, и сдерживать его становилось всё труднее с каждым шагом.

Я остановился и заглянул под ветки. Под старыми дубами трава была примятой и влажной от ночного тумана. Но там было пусто.

Старуха не обманула, несколько часов назад она была здесь — тут повсюду пахло ею. Я втянул ноздрями воздух и подошел к тому месту, где была примята трава.

Взгляд скользнул по земле и выцепил у корня старого дуба скомканный, потемневший платок. Я нагнулся и поднял его двумя пальцами.

Платок был насквозь пропитан её кровью. В груди что-то сжалось и провалилось вниз, земля ушла из-под ног. Пальцы сжали ткань с такой силой, что побелели костяшки.

Это я ее не уберёг. Это я опоздал.

Я представил её здесь — моё лесное солнышко, такое хрупкое, брошенное в холодной траве без сознания. Представил, как ей было страшно.

Но в ту же секунду дракончик на руке деловито заметался, обжёг мою кожу теплой вспышкой, кажется, он снова почувствовал с ней связь.

Значит, моя сильная девочка жива и ушла отсюда сама.

Я медленно выдохнул, и только тогда понял, как сильно сжимал челюсти. Нельзя было терять ни минуты, и я сформировав сложный магический узел, запустил поисковое заклинание на ее крови.

Тонкая нить, которую я больше чувствовал, чем видел, моментально развернулась клубком, потянулась по следу.

Я обернулся на двух рыдающих женщин и решил разобраться с ними позднее. Сегодня влил в обеих свою магию — не составит труда разыскать их обеих.

И я пошел по ее следу.

Она шла тяжело. Заходила в горящий дом, выкатилась оттуда кубарем — я видел следы на траве. Умывалась в ледяном ручье, ела ягоды с колючего куста — я попробовал одну и невольно скривился. Как она это ела? А потом — поднялась и целенаправленно пошла в город.

Я шёл быстро, почти бежал. Дракончик на руке горел ровным живым золотом и высовывал из-под рукава любопытную мордашку, будто чувствовал её где-то поблизости.

В городе скоро оказался на знакомой улице. Выходя из-за угла Министерства магической обороны, я остановился как вкопанный.

У парадного крыльца стояла девушка. Невысокая, худенькая.

Самая прекрасная женщина во всех мирах стояла на крыльце в поношенном плаще, усталая и измученная, с тяжёлым мешком на хрупком плече.

Она не решалась постучать в огромные двери. Я видел, как она занесла кулачок с тёмно-лиловыми от ягод пальцами и тут же опустила.

Мой внутренний зверь взревел, требуя немедленно сгрести ее в охапку и лететь в земли клана — туда, где её можно запереть в сокровищнице и никуда никогда не отпускать. У меня потемнело в глазах.

Я шёл к ней медленно и глубоко дышал, усмиряя зверя, чтобы не спугнуть её внезапным порывом.

Хорошо, если она окажется из любительниц драконов, тогда никаких проблем не будет. А если нет? Вон, как удрала от меня на площади.

Самый худший вариант — если она из прогрессивных, начиталась, как это у них называется, учебников по драконоведению и научных трудов. Можно подумать, им кто-то всерьез давал изучать драконов! Тогда уговаривать ее придётся долго.

А мою магию она должна принять добровольно.

И тут она обернулась — и увидела меня.

За секунду ее взгляд изменился, и в её глазах заметались панические зайцы.

Я приложил титанические усилия, чтобы остановиться и не напугать её ещё больше. Смотрел, как ужас на ее лице медленно сменяется упрямой решимостью загнанного в угол зверька.

Она поборола страх. Покрепче перехватила лямку мешка и решительно вздёрнула острый подбородок.

— Здравствуйте, генерал Лорд-Командующий Эйден Риарден. Мне очень нужно с вами поговорить. У меня есть предложение — пожалуйста, выслушайте меня.

Горло перехватило от щемящей, сводящей с ума нежности. Я сжал губы в жёсткую линию, чтобы они не растянулись в тёплую улыбку и нахмурил брови.

Я нашёл тебя, моё лесное солнышко. Конечно, я приму любое твоё предложение — на своих условиях.

— Что ж, тогда пройдёмте в мой кабинет, — сказал я. — Не на крыльце же нам разговаривать.

Вивьена

То, что произошло в следующую секунду, совершенно не укладывалось в мое понимание стандартных проверок.

Его магия не обожгла, как должна была, ведь драконья магия — чистый жидкий огонь! Она мягко скользнула под кожу, словно теплое жидкое золото.

Это было похоже на возвращение домой после долгой морозной зимы — жаркая волна мгновенно пробежала по моим венам, отогревая, вымывая свинцовую усталость, оставшуюся после регенерации, и залечивая ноющие мышцы.

Ощущение оказалось довольно острым. Меня наполняло силой и почти неприличным блаженством так, что незнакомая странная жажда внезапно сковала горло.

Мне до одури захотелось податься вперед, впиться губами в его губы и пить, пить эту чистую силу бесконечно — такой жажды я не испытывала еще никогда в жизни. Я почти перестала владеть собой и, не выдержав этого шквала эмоций, прикрыла глаза. С моих губ сорвался тихий стон наслаждения.

И в этот миг чужая магия собственнически скользнула вдоль позвоночника, словно пробуя меня на вкус.

И, испугавшись собственной реакции, и этого странного «вторжения», я отпрыгнула от дракона, вырвав руку, и совсем не грациозно плюхнулась в кресло.

Когда я снова посмотрела на дракона, то поняла: он всё видел. И прекрасно понял, как на меня подействовала его магия.

Верховный дракон не сводил с меня потемневших глаз. В его янтарных радужках плескалось такое глубокое, хищное удовлетворение, что меня бросило в жар.

Он смотрел на меня жадно, собственнически… словно собирался сожрать вместо тех бутербродов, которые я недавно проглотила.

Мне стало страшнее прежнего. Что ни говори, а странно и непредсказуемо человеческие маги реагируют на магию драконов.

Вивьена

Напряжение начало отпускать меня только тогда, когда мы вышли из Министерства на улицу. Вечерний, по-осеннему прохладный воздух приятно холодил пылающие щёки. Я посильнее прижала к груди свой тощий мешок с пожитками, стараясь не отставать от широко шагавшего лорда Риардена.

Он не оглядывался. Просто шёл впереди, рассекая толпу на площади, как валун — речной поток.

Когда мы свернули на широкую аллею, освещённую магическими фонарями, где за коваными оградами располагались особняки сильных мира сего, я придирчиво осмотрела и своё не самое чистое платье, и потёртый плащ — и снова засомневалась, правильно ли сделала, что пошла с ним.

Почувствовав, что я замешкалась, лорд Риарден обернулся и так на меня посмотрел, что я сразу вспомнила, как опасно с ним спорить, — и прибавила шагу. Оставшийся путь он вёл меня за руку.

Вскоре мы подошли к высоченным чёрным кованым воротам. Особняк лорда Риардена оказался просто огромным.

Стоило ступить на каменные плиты, как вокруг вспыхнули магические светильники. Ночевать в настоящем дворце мне ещё ни разу в жизни не приходилось.

Дверь открыл пожилой, безупречно одетый мужчина. Сам он излучал непроницаемое спокойствие, а его цепкий, внимательный взгляд, скользнув по лорду Риардену, принялся изучать меня. Заметил перепачканный подол, сжатые на мешке пальцы, с которых ещё не сошёл тёмно-фиолетовый сок. Мне захотелось провалиться сквозь землю, честное слово.

Буквально на долю секунды в глазах старика промелькнуло что-то странное. А затем он медленно склонил голову.

— Милорд, — поприветствовал он хозяина. Затем повернулся ко мне и поклонился — заметно ниже и глубже, чем требовалось, чтобы поприветствовать растрёпанную девчонку в старом плаще, который до сих пор пах дымом. — Леди.

Я едва не поперхнулась воздухом и отшатнулась. Какая из меня леди?! Но выпрямила спину и тоже кивнула.

Лорд Риарден даже не посмотрел в мою сторону.

— Девушка останется здесь, Торвен, — коротко бросил он дворецкому. — Подготовь комнату. И покорми. И одежду найди какую-нибудь.

Проговорив это, верховный дракон прошёл к лестнице и начал подниматься, и уже оттуда сообщил всем:

— Я сегодня не буду здесь ночевать. У меня есть неоконченное дело.

Дворецкий Торвен, взглянув на меня, снова поклонился и пригласил следовать за ним.

Мне отвели комнату, окнами выходившую на парк.

Две бойкие и расторопные девицы почти сразу налетели на меня и принялись стягивать с меня одежду. Но, конечно, я была не из тех, кто сам не может пуговицы расстегнуть, поэтому решительно их остановила и сбежала в противоположный угол комнаты.

Убедив их, что справляюсь сама, я позволила лишь набрать ванну с водой и начала раздеваться, только когда эти две вышли из комнаты.

Да уж, лежать в таком количестве тёплой воды, да ещё и с пеной, мне ещё никогда не приходилось!

Нет, мы с тётей и Селией, конечно, ходили в парильню, когда тётке удавалось договориться с кем-то из деревни. А так, обычно мылись в небольшой кадке прямо в доме, летом — в ручье. Не из нежных мы!

Попыталась разобраться с многочисленными тюбиками и баночками, которые девицы выставили на край ванны. Поскольку никто не догадался подписать, что где, я намазала на себя всего по чуть-чуть. А потом из каждого пузырька налила немного в ладошку и тоже попробовала. В общем, осталась очень довольна водными процедурами.

Девицы, однако, всё же зашли в ванную комнату под самый конец и, окатив меня чистой водой, завернули волосы в полотенце и надели на меня халат.

Пока я купалась, они успели откуда-то достать бордовое, почти в тон моим волосам, платье — совершенно простого кроя, но сшитое из настолько приятной телу и мягкой ткани, что сразу захотелось кружиться в нём, чувствуя, как юбка плотно обхватывает ноги при каждом повороте.

— Леди, ужин ожидает в малой столовой, — отвлекла меня одна из девиц от созерцания себя в новом наряде.

Я не стала расстраивать Торвена отговорками, что сыта и что его хозяин буквально пару часов назад скормил мне два здоровенных бутерброда. И потому с большим аппетитом съела всё, что предложили: невероятно ароматное жареное мясо, густой бульон, свежий хлеб и ягодный пирог.

Не день, а настоящий праздник живота! Если бы я знала, что так сегодня объе́мся, не стала бы есть те ягоды.

Оказавшись в своей комнате, я забралась под одеяло и вытянулась на мягчайшем матрасе. Шёлковая наволочка едва уловимо пахла морозным воздухом. Поудобнее устроившись, я с облегчением выдохнула.

Я действительно это сделала!

Лежа и глядя на расписной потолок, я думала о том, как ловко обошла расставленные жизнью капканы.

Мне было чем гордиться: ещё недавно я была загнана в угол, оказалась на самом краю пропасти — это был риск, практически шаг в никуда без малейшей надежды. Но я смогла!

И надо признать, мир не без добрых людей: мне повезло встретить лорда Риардена. Он оказался просто идеальным кандидатом на роль моего спасителя — его проблема решалась только моей силой.

Между нами сложился очень честный и взаимовыгодный обмен. Хотя в том, что мы с ним так идеально совпали, безусловно, была доля удачи.

И я поклялась, что этот дракон, один из самых могущественных лордов королевства, никогда не пожалеет о том, что помог мне. Я буду спать по два часа в сутки — и стану лучшей на курсе. Я сделаю все, чтобы добиться этой новой жизни!

Судьба наконец-то перестала устраивать мне подлянки и вывела на ровную дорогу!

Где-то там в моей голове молоточки пытались до меня достучаться, что всё как-то уж слишком гладко вышло. Но они тоже слишком привыкли к трудностям и теперь устали.

Последнее, о чем я подумала, проваливаясь в сон: у меня всё под контролем, и теперь моё будущее зависит только от меня.

Как же сильно вчерашнее утро отличалось от сегодняшнего! Однако же, как и вчера увиденное в первые мгновения меня озадачило.

То есть, я, конечно, сразу вспомнила и где я, и как сюда попала. Но стоило только по-настоящему осознать, какие перемены вдруг со мной произошли, как настроение взлетело так высоко, что я едва не подпрыгнула на кровати.

В просторной спальне, залитой золотистым утренним светом, уже вовсю кипела жизнь. Одна из вчерашних горничных бесшумно раздвигала тяжёлые портьеры, впуская в комнату новый день, а вторая деловито хозяйничала в ванной. Они двигались так тихо, что я несколько мгновений просто лежала и наблюдала за ними: ничего не шуршало и не звякало. Не было слышно даже звука из шагов. Прислуга в доме лорда Риардена не переставала меня удивлять.

Потом мой сонный взгляд зацепился за огромный, совершенно новый и явно очень дорогой дорожный саквояж из тиснёной кожи, стоявший неподалёку от кровати.

В приоткрытую дверь негромко, но требовательно постучали.

— Войдите! — хрипловато со сна отозвалась я, натягивая шёлковое одеяло до подбородка.

В комнату вошла пожилая, элегантная, худая и очень строгая на вид женщина в безупречно сидящем тёмном платье.

— Доброе утро, мисс, — чопорно, но вполне вежливо произнесла она. — Меня зовут миссис Брэдли. Я экономка в этом доме. Вам уже пора подниматься. Через полчаса лорд Риарден ждёт вас к завтраку. Девушки помогут вам умыться, причесаться и переодеться.

Миссис Брэдли перевела взгляд на кожаного монстра у моей кровати.

— Мы собрали вам вещи. Всё, что смогли найти за это время вашего размера среди готового платья в ателье. Ещё кое-что заказали у портнихи, это пришлют до конца недели.

Я окончательно проснулась, заморгала и покосилась на саквояж.

— А где мои вещи?! — спросила я слишком резко.

Мой старый мешок, с которым я вчера пришла в дом дракона, был мне очень дорог в первую очередь из-за того, что там лежали книги по магии жизни, оставшиеся от отца, — единственная настоящая ценность, которая у меня была.

Экономка слегка поджала губы, явно подбирая слова так, чтобы не задеть меня сильнее, чем уже задела.

— Ваши прежние вещи, мисс… лучше не брать с собой в Академию, — очень аккуратно сказала она. — Но книги мы, разумеется, уже переложили в саквояж. Лорд Риарден отметил, что они весьма редкие. А гардероб вам купили полностью новый.

Из всего, что она сказала, я услышала только одно: лорд видел мои книги.

Сложить два плюс два ему труда не составит.

А если он не просто догадался, а понял всё ещё вчера? В конце концов, кто, как не дракон с его опытом и силой, способен почувствовать разницу между обычной целительской магией и тем моим выплеском на площади?

С его-то «небольшой проблемой с сердцем» в него уже наверняка влили столько обычной магии, что пять драконов могли бы захлебнуться. Он точно понял, что моя магия — не целительская!

Я тихо застонала и рухнула обратно на подушки.

— Мисс, вам так дороги были ваши вещи? — сдержанно спросила миссис Брэдли. — Но платья и бельё совершенно не годились для Академии. А ваш гребень… я, конечно, попытаюсь его найти. Хотя мы уже упаковали вам новый набор. Там есть хорошая расчёска.

— Спасибо. Всё в порядке, — пробормотала я.

Убедившись, что я не собираюсь оплакивать утраченные вещи, миссис Брэдли вышла из комнаты.

Я тут же не удержалась и заглянула в саквояж. Книги были на месте — аккуратно завёрнутые в плотную непрозрачную бумагу, скрывающую названия на обложках.

Внутри, кроме них, лежали сложенные ровными стопками платья из тончайшей шерсти, белоснежные сорочки, чулки и даже пара аккуратных туфель. А в отдельном отсеке теснились пузатые баночки, флакончики, брусочки мыла и какие-то свёртки в тонкой вощёной бумаге. Позабыв на мгновение о своих тревогах, я сунула туда нос. Всё это пахло так вкусно, что у меня голова пошла кругом. И — хвала всем богам этого мира — на этот раз каждая скляночка была подписана изящным каллиграфическим почерком.

Но мысли снова тревожно забегали. Если лорд Риарден и правда разгадал мой секрет, то выходит, что именно поэтому я ему и нужна. И тогда никакого чуда и никакой удачи в том, что он мне помогает, нет. Есть только расчёт, и у каждого из нас он свой.

Оставалось только надеяться, что он останется верен своему слову: не полезет в мои тайны, как и обещал. А я, в свою очередь, не стану лезть в его.

Вчерашняя радужная мысль о том, что мы просто помогаем друг другу выжить, сильно помрачнела и приобрела невеселые тона.

Отрезвление после вчерашней эйфории наступало медленно, но неотвратимо.

Я снова посмотрела на саквояж. А он всё-таки не поскупился! От вещей я и не подумала отказываться. Судя по всему, лорд прекрасно знает, за что платит.

Ну что ж, лорд Риарден. Посмотрим, что именно вы задумали.

Я решительно захлопнула крышку саквояжа и щёлкнула латунными замками.

После завтрака — умытая, причесанная, в новом платье и под руку с самым главным драконом королевства — я шагала в сторону Королевской Академии магии. Теперь штурмовать эту вершину предстояло уже не мне, а моему могущественному спутнику.

Шагавший рядом со мной лорд Риарден был безупречен. Тёмно-серый камзол сидел на нём как влитой, подчёркивая широкие плечи, а серебристая прядь в тёмных волосах тускло поблёскивала, подсвеченная утренним солнцем.

— Вы готовы, Вивьена? — спросил он, окинув меня коротким, но удивительно внимательным взглядом. — Выглядите хорошо.

Утренний столичный воздух немного остудил мою внутреннюю истерику. Ничто в нём не выдавало перемен. Если он и догадался о том, что я маг жизни, то предпочёл пока придержать этот козырь в рукаве.

Надо же, какой он незаметный. В прошлый раз напугал меня в коридоре, теперь — здесь. Потрясающая способность сливаться с обстановкой! Просто мастер маскировки!

Всё такой же глянцево-идеальный, с белыми волосами, спадающими на тёмный сюртук.

— Бесконечно рад, что наша Академия всё же не упустила столь… редкий талант, — произнёс он.

Его бархатистый голос растекался горячим маслом, проникая под кожу, а от знакомого горьковатого запаха полыни и хвои меня снова пробрала дрожь.

Он улыбался одними губами. Глаза оставались мертвыми, словно у дорогой фарфоровой куклы. А я чувствовала себя перед ним, как распятая букашка перед деревенским садистом-натуралистом.

— Благодарю, лорд Дариус, — ответила я, стараясь выдержать его немигающий взгляд.

Он протянул руку и поправил выбившийся из моей причёски локон.

Мой взгляд невольно зацепился за браслет-ограничитель на его запястье. В магии некромантов я, конечно, не разбиралась, но кое-что всё же читала. По правилам такой браслет не просто надевали — его вживляли, вплетая в энергетический контур ауры мага так плотно, что он становился почти частью тела.

Но у этого конкретного некроманта браслет совершенно точно был съёмным.

Я увидела это ясно: металл едва заметно сдвинулся следом за рукавом, когда лорд Дариус убирал от меня руку.

Хоть я и не была до конца уверена в том, что именно увидела, этот человек с каждой новой встречей пугал меня всё сильнее. И, заметив перемену на моём лице, он негромко усмехнулся, изобразив легкую горечь:

— Магия смерти всегда отталкивает. Но не отказывайтесь от моей помощи, Вивьена. Я надеюсь, что однажды мы с вами всё же подружимся.

Он вышел из приёмной, и только тогда я смогла по-настоящему выдохнуть. Магия жизни и магия смерти входили в слишком неприятный резонанс, и рядом с ним мне становилось трудно даже просто дышать.

От мыслей о некроманте меня отвлёк вернувшийся от ректора лорд Эйден Риарден. Точнее, вернулся он не один.

Из распахнувшейся двери они вышли вдвоём, и секретарь снова подскочил на месте.

— Лорд Карнел, к вам заходил магистр …

— Позже, Нэвис, — коротко отмахнулся тот.

На нём была парадная ректорская мантия с золотым шитьём, делавшая его фигуру ещё внушительнее. Но лицо у нового ректора было совсем не профессорским — собранное, жёсткое, с той суховатой сосредоточенностью, какая бывает у людей, привыкших взывать к дисциплине, а жестко ее наводить. Ну правильно. Какие ещё друзья могут быть у Эйдена Риардена.

Лорд Карнел положил перед секретарём лист, исписанный от руки, — видимо, мою рекомендацию от лорда Риардена.

— Немедленно оформите мисс Альмери на факультет целительной магии, — распорядился он, а потом уже повернулся ко мне. — Рад видеть вас в стенах Академии, мисс Альмери. Наслышан о ваших талантах. Уверен, факультет целительной магии станет для вас отличным началом. Линейка для первокурсников через пятнадцать минут. Постарайтесь не опаздывать.

Я очень хотела поблагодарить и его, и Эйдена, но оба так стремительно вышли в коридор, что я даже рта раскрыть не успела.

Рядом со мной с беспрецедентной скоростью материализовался секретарь и вручил толстую синюю папку.

— Учебники и мантию получите после занятий, а сейчас марш на линейку! — выпалил.

И я, прижимая папку к груди, вылетела в коридор вслед за обоими лордами.

Внутренний двор Академии пестрел мантиями всех цветов. Десятки первокурсников толпились на вымощенной камнем площади. Здесь было шумно, весело, и меня саму захлёстывало такое волнение, что я едва держалась на ногах.

Я стояла в этой пёстрой толпе, немного пьяная от собственного счастья. От того, что, кажется, моя мечта — настоящая жизнь мага — всё-таки начала сбываться.

Вскоре над площадью раздался низкий гул магического гонга. Разговоры тут же стихли. На высокий каменный помост, украшенный знамёнами факультетов, поднялся лорд Дариан Карнел.

— Адепты, — его усиленный магией голос прокатился по площади, ударился о древние стены Академии и вернулся гулким эхом. — Сегодня вы стоите здесь не только потому, что оказались достаточно талантливы, чтобы пройти испытания. Этого мало. Вы стоите здесь потому, что вас признали достойными учиться в одной из лучших магических академий мира! С этого дня Академия станет для вас не просто местом учёбы. Здесь вы узнаете цену дисциплины, цену ошибок, цену дружбы и цену силы. Но кем бы вы ни стали, королевству нужны не просто сильные маги. Ему нужны зрелые люди, способные отвечать за свою силу.

Толпа взорвалась аплодисментами.

Ректор дождался, пока шум немного стихнет, и поднял руку.

— В этом году Академию ждут важные перемены. Последние события на границах показали, что нам необходимо усилить военную и стратегическую подготовку. И я с огромной гордостью объявляю, что должность моего заместителя по военной части согласился принять человек-легенда. Прославленный воин, герой, чьё имя не нуждается в представлении.

По толпе пробежал взволнованный шёпот. Ректор сделал театральную паузу и торжественно провозгласил:

— Встречайте: Верховный Дракон королевства, лорд-командующий Эйден Риарден!

У меня земля ушла из-под гог.

Просто качнулась — вжух — так, что я едва удержала равновесие.

Это как это?

Я-то рассчитывала видеть его не чаще раза в неделю. Приходить к нему домой, отдавать свою магию, выполнять свою часть сделки — и на этом всё!

Но чтобы он находился рядом каждый день… такого подвоха от своего спасителя я точно не ожидала.

Вокруг меня мгновенно началась самая настоящая женская истерика.

— Это же Риарден! — взвизгнула какая-то девица прямо у меня над ухом.

— Эйден! Эйден, посмотри на меня!

Они ещё что-то кричали, ахали, спорили и уже делили между собой шансы на штурм этой неприступной крепости, по совместительству одного из самых завидных женихов королевства.

А я смотрела на помост, где ректор уже перешел к восхвалению преподавательского состава в целом, рассказывал о корпусах и славных традициях Академии.

Эйден его не слушал.

Сквозь всю эту беснующуюся толпу он безошибочно нашел меня взглядом. И то, что я в нем прочитала, заставило мое сердце забиться где-то в горле. Потому что это было очень похоже на нежность.

Толпа расходилась медленно, как это всегда бывает, когда слишком много народу пытается одновременно протиснуться в одни узкие двери.

И я стояла посреди всего этого шума, чувствуя себя совершенно потерянной. Потому что человек, вчера подаривший мне надежду на счастливое будущее, похоже, собрался планы на это самое будущее серьёзно подкорректировать.

А это означало, что лорд Эйден Риарден, как заместитель ректора по военной части, отныне каждый день будет находиться в этой самой Академии, рядом со мной.

Но пока я стояла, всё-таки заставила себя думать трезво. Может быть, не всё так плохо? Может быть, я сгущаю краски, и всё вообще обойдётся?

Днём я буду на лекциях — а какая военная подготовка у целителей? Никакой, не должно быть. Потом библиотека, общежитие, практика. А заместители ректора — они где вообще обитают?

По всему выходило, что, даже находясь достаточно близко, мы будем всё так же далеки друг от друга — поскольку социальные различия между нами слишком велики, чтобы наши пути часто пересекались.

Немного успокоившись, я вытащила из папки расписание. Первой лекцией значилась практическая анатомия магических потоков, которая начиналась уже через двадцать минут в третьем корпусе, о расположении которого я не имела ни малейшего понятия. И поэтому следующие десять минут я кружила по дорожкам и тщетно пыталась сориентироваться по карте, выданной секретарем.

На одной из аллей я увидела девушку с точно таким же растерянным лицом и точно такой же картой, которая показывала всё что угодно, но только не расположение корпусов Академии.

Я подошла к ней — больше чтобы завязать разговор, потому что было понятно, что ответа не услышу:

— А вы не знаете, где третий корпус?

Она беспомощно посмотрела на карту.

— Должен быть тут. Но его нет! — перед нами росла небольшая аллея, за которой начиналось поле для тренировок.

Но тут на соседней дорожке мы увидели двух парней в мантиях того же цвета, что у моей новой знакомой — они шли, размахивая такими же картами, но в совершенно другом направлении.

— За ними! — тут же сориентировалась она и уже на бегу спросила: — Меня зовут Лисса. А ты почему не в мантии?

— Мантию ещё не успела. Я только утром… ээ, ну… — я затруднилась яснее обрисовать подробности своего поступления и сделала неопределённый жест рукой. — Меня зовут Вивьена.

— По протекции? — она перевела на меня тёплые и очень живые карие глаза.

Я кивнула. Она улыбнулась и тоже кивнула.

— Я тоже. Тут таких не очень любят. Аристократы, что с них взять — делают вид, будто нам здесь не место. Будто сами потом пойдут работать в госпиталь, ручки пачкать. Значит, нас здесь как минимум двое. Давай держаться вместе?

Я с любопытством посмотрела на неё — невысокая, темноволосая. Она снова приветливо улыбнулась, и от этой улыбки мне стало как-то легче, напряжение чуть отпустило. На лекции мы, не сговариваясь, сели рядом.

Магистр Форрин начал говорить, едва добрался до кафедры. А под конец и вовсе решил провести опрос — причём совсем не по теме лекции. Про принципы компенсаторного замещения при истощении целительского канала.

В аудитории повисла паническая тишина — похоже, ответа не знал никто. Я подняла руку раньше, чем вспомнила, что решила в первое время не высовываться. Но магистр меня заметил, пришлось отвечать:

— Когда основной целительский канал истощён, организм мага инстинктивно переключается на резервные потоки — тонкие боковые ответвления ауры, которые в норме почти не задействованы. Это и есть компенсаторное замещение: резерв перехватывает нагрузку и не даёт каналу окончательно схлопнуться. Но у резервных потоков есть предел прочности — они значительно тоньше основного, и если маг вовремя не останавливается, они рвутся. Восстановлению не подлежат.

Я это знала, потому что отец объяснял мне это ещё лет в двенадцать. Эх, были времена, когда у меня был лучший учитель на свете!

Магистр Форрин посмотрел на меня поверх очков и спросил:

— Фамилия?

— Альмери, — я испугалась.

— Это удивительно, но правильно.

И вот тут я почувствовала, как на мне скрестились взгляды всего потока целителей. Девичий голос откуда-то справа, тихо, но так, чтобы услышали все, произнес:

— Альмери... Не помню такой фамилии среди старых родов.

— Чья-то подстилка, — так же тихо, но очень слышно, добавил другой женский голос.

— Оскорбления в стенах Королевской магической академии запрещены! — магистр Форрин резко выпрямился. — Каждый, кто сюда поступил, достоин здесь учиться!

— Я лишь озвучила правду, магистр. К тому же тут все так думают, — поднялась со своего места та, что назвала меня подстилкой. — Оливейра Саторн.

О, да, её фамилию знали все. Даже я, выросшая в глуши и лишь изредка читавшая газеты, знала это имя. Её отец, виконт Корвин Саторн, был советником Его Величества по магическому регулированию. Говорили, что ни один закон, касающийся магии, не принимался без его одобрения.

— Я доложу об этом ректору, мисс Саторн. Не думаю, что…

— Уверена, ректор с удовольствием избавился бы от такой, как она. По крайней мере, прежний точно избавился бы.

Конец её фразы утонул в одобрительном гуле. Потом прозвенел звонок, и магистра Форрина, честно пытавшегося встать на нашу защиту, уже никто не слушал.

Лисса, стоявшая рядом, приобняла меня за плечи.

— Лучше постараться не обращать на них внимания. Нам ещё целых пять лет тут учиться. Та, что говорила первой, — Лорейна дар Таль. Очень старый род, но нищие. Видела, как она одета? Наверное, за прабабкой платья донашивает.

— Почему они бедные, если она из семьи магов? Маг всегда себя прокормит.

— Ты думаешь, они готовы работать? С голоду умрут, но работать не станут. Они же аристократы!

За разговорами мы дошли до столовой, где нам выдали по тарелке горячего и густого, но совершенно безвкусного супа. Я утащила к нему целых два куска хлеба. Лисса тоже не стала скромничать.

В бесплатной столовой мало кто обедал, и никого было. Так что мы легко нашли свободное место и уселись.

— Долго на такой еде мы не протянем, нужно искать подработку, — озвучила я свои мысли и ковыряя ложкой разваренные до состояния каши овощи.

— Это не проблема. Как только попадём в госпиталь на практику — а это уже через месяц — сразу можно брать дополнительные смены. Там магам, даже начинающим, хорошо платят, — подмигнула она.

Будущее засияло новыми красками. Подработка сулила относительную финансовую независимость, возможность покупать нормальную еду и, что самое главное, шанс не зависеть во всём от милости лорда Риардена.

После обеда я получила мантию, и мы с Лиссой отправились заселяться. Обе мы надеялись уговорить коменданта женского общежития поселить меня в комнату Лиссы, где вторая кровать до сих пор пустовала.

Коменданту было явно не до нас. Когда мы к нему заявились, он сидел, с головой погружённый в стопку каких-то ведомостей. Дождавшись, когда он наконец оторвётся от бумаг и поднимет на нас взгляд, я протянула ему направление, которое мне ещё утром вместе с остальными бумагами выдал секретарь.

Он взял направление в руки, сверился со своими списками — и нахмурился.

— Мисс Альмери, вам не положено общежитие, — произнёс он ровно. — Вы зачислены как личный целитель лорда Риардена и проживать должны при заместителе ректора. Насколько я знаю, жильё уже подготовлено. Вещи тоже должны были доставить прямо туда. Ключ вы сможете получить в канцелярии Академии.

— Эйден Риарден — твой покровитель?!

Громкий, полный искреннего потрясения вопль Лиссы, наверное, было слышно даже в коридоре женского общежития. Комендант, который как раз снова уткнулся в свои ведомости, недовольно поднял голову.

— Тише ты! — я в панике схватила подругу за руку и чуть ли не силой потащила её к выходу на улицу.

— Скажи мне одно: как? Как тебе это удалось? Вы родственники? Или?.. — она многозначительно подняла брови чуть ли не до середины лба и слегка ими там пошевелила.

— Пошли отсюда, пока всё общежитие не сбежалось! На улице расскажу.

Теперь уже Лисса, сгорая от любопытства, тащила меня к выходу из здания, быстро семеня рядом. Её огромные карие глаза горели таким фанатичным любопытством, что я поняла: отмахнуться не выйдет, придётся что-то рассказывать.

Выскочив на залитую полуденным солнцем аллею, я судорожно выдохнула и принялась излагать Лиссе слегка подкорректированную версию событий.

— Вчера всё случайно получилось. У тётки, где я жила, сгорел дом. Она с дочерью, моей кузиной, поехала к родственникам, — сочиняла я на ходу. — А мне некуда было пойти. Я была в таком отчаянии, что…

— Решила пойти к Эйдену? — со смехом спросила Лисса. — Неожиданное решение, знаешь ли.

Я шумно вздохнула. Рассказ и правда выходил странноватым. Но я продолжала:

— Летом на экзаменах в Академии я получила высокие баллы, но без рекомендации от кого-то влиятельного, сама понимаешь, тут делать нечего. Я как раз думала, у кого бы попросить протекцию. Мне остался всего год до блокировки дара. Да я к кому угодно готова была пойти, лишь бы не потерять магию. И тут будто всё сошлось один к одному. В общем, я подумала, что военным в их госпиталях всегда нужны целители. В общем… сейчас или никогда!

Я шумно выдохнула.

— Целителей у них не хватает, это факт. У меня самой протекция от одного генерала — отец договорился. И ты пошла к Эйдену? А как ты его нашла?

— У дверей Магобороны подкараулила. А когда он пришёл, предложила сделку. Если так подумать, ему ничего не стоило написать эту бумажку. А я буду честно отрабатывать несколько лет, а то и дольше.

Лисса слушала внимательно, но по мере моего сбивчивого рассказа выражение её лица становилось всё более скептическим.

— Всё равно это не объясняет, зачем ты ему нужна постоянно под боком? — она посмотрела на меня из-под бровей, останавливаясь посреди дорожки. — Вивьена, а может, ты просто чего-то не поняла? Ну… может, ты ему просто приглянулась? Таким мужчинам не отказывают…

Я спускалась по деревянной лестнице на первый этаж, и с каждой ступенькой моя решимость бороться с драконьим самоуправством только крепла. Ну уж нет, господин Верховный Дракон, не на ту напали!

Пока я сидела в своей комнатушке, успела еще раз оценить масштаб катастрофы. Получалось, что дракон лишил меня нормальной студенческой жизни, поселил в своём доме, не оставив права выбора, и подставил так, что теперь каждая встречная девица в Академии будет считать меня его любовницей?! С этим нужно что-то делать.

Без него, конечно, я бы сюда вовсе не попала. Но у всего есть предел.

Я несколько раз прокрутила в голове наш будущий диалог. Вернее, свой монолог. И была готова выдвинуть ему ультиматум.

Сжав кулаки и набрав в грудь побольше воздуха, я решительно шагнула с лестницы в гостиную. Сейчас я ему выскажу! Пусть только попробует надавить своим драконьим авторитетом — я тоже не робкого десятка!

Но в гостиной Эйдена уже не было. Я заглянула на кухню и обнаружила лорда Риардена стоящим напротив распахнутого холодильного шкафа. Он мрачно, почти тоскливо изучал его содержимое.

— Ты ужинала? Из чего тут можно сделать пару бутербродов? — опередил он меня с вопросом, даже не повернув головы.

Вся моя заготовленная тирада застряла в горле. От утреннего безупречного лоска заместителя ректора не осталось и следа.

Дракон, боевой генерал, герой войны, единственный в королевстве, кто мог победить тварей из разлома, сейчас имел такой измученный вид, словно ему целый день в одно ухо играли на скрипке тоскливые мелодии, а в другое читали старинные романтические эпосы.

Весь мой боевой запал мгновенно сдулся, сменившись щемящим, чисто женским сочувствием.

— Зачем вам бутерброды? А в Академической столовой не кормят даже руководство? — негромко и с некоторой опаской спросила я. Кто знает, как надо вести себя с голодным и злым драконом?

Эйден повернул голову. Потер переносицу изящным, но усталым жестом и посмотрел на меня своими потемневшими глазами.

— Я уже пообедал там днем. Поужинать решил в другом месте, — тяжело вздохнул он.

Неужели его тоже тем супом кормили? Понятно, он к такому не привык. Но вообще-то было довольно сытно.

— В этой Академии творится черт знает что. За что ни возьмешься — сплошной саботаж и тактический провал!

И он посмотрел на меня так, будто я во всем этом была виновата, ну или знала, как навести там порядок. Я бросила взгляд на настенный маго-хронометр. Время близилось к ночи.

— В городе рестораны уже закрыты, — проследив мой взгляд, сказал Эйден. — Так что обойдусь куском хлеба с мясом. Есть у нас хоть что-нибудь?

Я посмотрела на него. Потом на шкаф. Потом снова на него. И вот этот уставший, вымотанный мужчина будет есть бутерброды? Ну уж нет. Моя женская натура не выдержала. Скандал подождет.

— Подождите минут сорок, — решительно скомандовала я. — Я приготовлю нормальный ужин.

Эйден удивленно приподнял бровь, но спорить не стал. Захлопнул шкаф и отошел от него, уступая мне место. Но далеко не ушел, а грузно опустился тут же, в глубокое кресло.

Я закатала рукава платья и заглянула в ледяной шкаф. Накормить дракона — задачка не из легких!

Так, что тут у нас? Отличные куски сырой говядины — толстые, с мраморными прожилками. Идеально для стейков. На нижней полке нашлись свежие лесные грибы, пучок зелени, масло и корзинка с картошкой. То, что нужно.

Я вымыла руки и принялась за дело. Быстро почистила картошку, нарезала крупными дольками, щедро сдобрила маслом, солью, чесноком и отправила в духовку магической плиты. Следом на сковородке зашипело сливочное масло, и кухня мгновенно наполнилась густым, дразнящим ароматом жареного лука и грибов.

Краем глаза я взглянула на Эйдена. Он наконец стянул камзол, небрежно перебросив его через спинку стула, и расстегнул три верхние пуговицы белоснежной рубашки. Закатал рукава, обнажая крепкие мужские предплечья. Вытянув длинные ноги и откинув голову на спинку кресла, он смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц.

И чем дольше я перемещалась по кухне, тем тяжелее и горячее становился его взгляд. Я чувствовала его буквально всей кожей. От этого по спине бежали мурашки, а мне самой становилось все жарче и жарче.

Я обернулась, доставая с полки приправы.

— Не смотрите на меня так, — не выдержала я, смущенно поправляя выбившуюся прядь волос.

Эйден чуть заметно и как-то слишком расслабленно улыбнулся. Прикрыл глаза, вдыхая плывущие по кухне ароматы, и произнес низким, бархатистым голосом, от которого у меня внутри всё сладко сжалось:

— И как же я смотрю? Просто... женщина на моей кухне — ни разу в жизни такого не было. И это так... — он осекся, не став договаривать, но его взгляд полыхнул так, что мне стало не по себе. Куда это он клонит?

В следующую секунду он поднялся и подошёл к столешнице за графином с водой. И вдруг оказался так близко, что я спиной ощутила исходящий от него жар. Запах розмарина и жареного мяса смешался с его терпким парфюмом. Мое сердце пропустило удар и тут же бросилось вскачь.

Чтобы скрыть вспыхнувшие щеки, я поспешно отвернулась и бросила на ребристую сковороду два куска мяса. Раздалось громкое шкварчание, взвился легкий дымок.

Понимая, что с этой слишком интимной тишиной пора что-то делать, я решила немного сбавить градус.

— Лорд Риарден… — начала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Эйден, — перебил он, наливая воду. — Зови меня просто Эйден. Хотя бы дома перестань обращаться на «вы».

— Хорошо... Эйден. Можно задать вопрос? Почему я должна жить здесь?

— А ты хотела бы жить в общежитии?

— Все адепты Академии живут в общежитии! Никто не живет в домиках преподавательского состава.

— А ты живешь, — невозмутимо ответил он. Дракон, что с него взять. Им, драконам, законы не писаны.

Слова лорда Карнела про семейный ужин не на шутку меня смутили. Я почувствовала, как щёки снова заливает краска.

Ну и шуточки у этих драконов!

Я нервно переставила тарелки, украдкой посмотрела на Эйдена, понадеявшись, что он поправит друга. Но нет, тот лишь расслабленно улыбнулся одним уголком губ и возражать не стал.

А следом, словно волна, меня накрыла другая мысль: так значит, ректор в курсе, что я живу у его заместителя — и его это нисколько не возмущает? Похоже, он воспринимает это как само собой разумеющееся. И то, что Верховный Дракон поселил в своём доме первокурсницу — это, выходит, в порядке вещей, а не вопиющее нарушение всех приличий.

Ну и нравы у этих драконов!

Тут мне окончательно стало ясно: не видать мне переезда в общежитие. Ректор в этом вопросе явно на стороне своего друга.

Я тяжело вздохнула.

Никак я не ожидала, что первый вечер в Академии проведу не в шумной компании одногруппников за весёлыми разговорами, а в узком кругу голодных и мрачных драконов.

И если в компании одного заместителя ректора я бы ещё как-нибудь поужинала — всё-таки лорда Риардена я уже немного знала, — то вот в обществе ещё и ректора… Нет-нет, в такой обстановке у меня кусок в горло не полезет.

Я быстро закончила сервировку стола на двоих и, пробормотав что-то невнятное, но отдалённо похожее на «мне что-то совсем есть расхотелось», предприняла попытку тактического отступления к лестнице.

— Куда это ты? — два мужских голоса слились в унисон, мгновенно ставя крест на моих планах.

— Поужинай с нами, — мягко, но так требовательно, что не откажешь, попросил Эйден.

— Хозяйка непременно должна сидеть за столом, — с хитрой улыбкой продолжил ректор свои шуточки и ловко откупорил пузатую бутылку.

Спорить с ними обоими было бы глупо. Ладно. Посижу тихонько с краю. Тем более, если честно, запахи стояли такие, что есть уже хотелось совершенно нечеловечески.

Я осторожно опустилась на стул и положила себе на тарелку немного картошки с грибами. Стейков-то было всего два, и оба достались драконам.

Эйден нахмурился, глядя на мою более чем скромную порцию. Потом решительно взял нож, принялся отпиливать от своего стейка добрую половину и молча переложил этот внушительный ломоть на мою тарелку.

— Ты весь день на ногах. Одной картошкой магический резерв не восстановишь.

Для меня этот кусок выглядел просто неприлично огромным. Но для дракона, как любила говаривать незабвенная тётка Агнесса, — не хватит и на один зуб.

Возражать я, конечно, не стала. Но стало совершенно очевидно, что на двоих мужчин этого ужина теперь точно не хватит.

Оставить Эйдена голодным после того, как он снова проявил обо мне заботу, не позволили ни моя совесть, ни женская сущность, привыкшая всех опекать, ни какое-то новое, пугающее чувство... Чувство, которое где-то в глубине души уже начало считать Эйдена своим драконом, которого нужно кормить лучше всех. И молоточки не возражали, будто уснули.

Так что под благовидным предлогом я всё-таки получила шанс ретироваться и поднялась из-за стола.

— Я лучше ещё мяса пожарю.

— А я бы тоже от добавки не отказался, — немедленно донеслось мне в спину весёлое одобрение ректора.

Я скрылась на кухне, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Здесь, в относительно привычной обстановке, мне было куда легче, чем за столом под двумя парами драконьих глаз.

Я снова поставила сковороду на огонь, бросила на раскалённую поверхность кусочек масла и дождалась, пока оно растечётся золотистой лужицей. Затем осторожно выложила ещё два стейка. Один взяла побольше — специально для Эйдена. Мясо тут же зашипело, забрызгалось горячим соком и маслом, и по кухне поплыл густой, тёплый, почти домашний запах жареной говядины. Я убавила огонь, перевернула куски длинной лопаткой, посыпала крупной солью, свежемолотым перцем и щепоткой сухого розмарина. На румяной корочке сразу выступил сок, и от этого зрелища у меня самой желудок сжался в предвкушении.

Пока мясо шипело, я решила, что к такой тяжёлой пище просто необходим салат. Быстро нарезала сочные красные помидоры, нарвала руками свежую зелень, сбрызнула всё золотистым маслом и добавила каплю лимонного сока. Получилось просто, ярко и очень по-летнему свежо.

— А ты неплохо тут устроился, друг, — услышала я из столовой голос лорда Карнела.

Я невольно навострила уши.

К моему возвращению мужчины как раз расправились с первой порцией. Карнел сделал глоток вина, блаженно прикрыл глаза и посмотрел на Эйдена.

— Ну, как прошёл первый день в одной из лучших магических академий мира? — в голосе ректора мне послышался неприкрытый едкий сарказм.

Эйден коротко выдохнул, и в мягком кухонном свете стало особенно заметно, насколько сильно он вымотан.

— Не ожидал, что в одном учебном заведении может быть столько проблем. Для меня загадка — как они вообще до этого функционировали, — с лёгкой горькой иронией отозвался он. — Учебные планы не согласованы, защитные контуры в нескольких местах разорваны, реактивы не закуплены. Учебный год уже начался, а не готово почти ничего.

Карнел засмеялся в открытую.

— Представляешь, они вместо карты Королевской академии умудрились отпечатать карту Королевского музея в Астэроне.

Я чуть не фыркнула в тарелку, вспомнив, как сегодня утром мы с Лиссой по этой самой карте искали третий корпус на поле для тренировок.

Но ректор быстро перестал улыбаться. Покрутил бокал за тонкую ножку и тяжело кивнул.

— Когда Его Величество попросил помимо основного поручения ещё и порядок тут навести, я не представлял, каков масштаб … беспорядка, если это можно так назвать.

— Проще выжечь всю систему и построить новую, — мрачно пошутил Эйден, озвучив чисто драконий подход к решению проблемы.

— Не Академия, а светский курорт для избалованных детишек. Мы даём им лучшее магическое образование в мире, а до рабочих мест доходят единицы. Представляешь, за последние десять лет из Королевской Академии на инженерные заводы не пришёл ни один артефактор! — возмутился лорд Карнел.

Я сидела очень тихо, стараясь лишний раз не звякнуть вилкой и даже не дышать слишком громко, чтобы не разрушить этот странный момент драконьего душеизлияния и мужской солидарности пополам с усталостью и злостью.

Эйден отставил бокал.

— На один военный госпиталь в среднем по стране приходится один маг-целитель. В обычных городских госпиталях — и того меньше, — негромко произнёс он, и от этих слов у меня по спине пробежал холодок. Одно дело читать об этом в газетах, и совсем другое — слышать вот так. — Они получают престижные дипломы, а потом просто забывают о магии. Но если ты занял место на факультете целителей — ты должен исцелять. Иначе тебе здесь нечего делать.

— Мы этот порядок сломаем. И начнём завтра как раз с факультета целителей. Утром я преподнесу им большой сюрприз! — в обещании лорда Карнела сквозило кровожадное предвкушение.

Сказано это было с таким нажимом, что я невольно насторожилась. Но на этом тему реформ в теперь уже моей Академии они неожиданно свернули.

Ректор понизил голос почти до заговорщицкого шёпота:

— Ты в старый корпус ещё не заглядывал?

Эйден мгновенно подобрался. Усталая расслабленность слетела с него в долю секунды.

— Некогда было. Весь день не работа, а какой-то балаган: то бумажки, то жалобы, то истерики. До старого корпуса так и не добрался. Завтра обязательно схожу.

Карнел кивнул.

— Вместе сходим. И ещё одно место надо проверить.

Я заметила, как оба разом посерьёзнели. Воздух за столом стал почти осязаемо тяжёлым.

— Всех пропавших студентов находят живыми, — понизив голос, сказал ректор. — Но магии в них не остаётся совсем. Словно кто-то выпивает резерв досуха. Магические каналы разорваны, восстановить их почти невозможно. Это не обычное истощение и не срыв от перегрузки. Кто-то или что-то использует одарённых студентов, а потом выбрасывает их, как безмагические оболочки.

Дзинь!

Моя вилка со звоном выпала из разжавшихся пальцев и ударилась о край тарелки.

Шок от услышанного был таким сильным, что я замерла, а из руки выскользнула вилка.

В газетах, тех, что мне попадались в библиотеке, такого не писали. Новость о похищении адептов Королевской Магической Академии я бы точно заметила!

Разорванные магические каналы? Ужат-то какой! Да это же верная смерть для любого мага!

К счастью, я как раз доела и поспешила встать из-за стола, чтобы собрать посуду. У драконов тарелки тоже были пусты.

Эйден мгновенно перевёл взгляд на ректора. Оба дракона сделали вид, что не заметили мою оплошность с вилкой.

— Находят? И где же?

Карнел помрачнел ещё сильнее.

— На севере, где начинается Вересковый лес. В разных местах. Городская полиция прочесала там все улицы, но не нашла ни следов ритуалов, ни аномалий магического фона, ни артефактного следа — ничего. Я хочу, чтобы ты тоже проверил те места.

Эйден поднялся из-за стола и подошёл к карте на стене. Карнел тут же оказался рядом. Как выяснилось, он прекрасно помнил все точки, где находили студентов в прошлом году.

— Первую девушку — с факультета артефакторики — нашли в переулке за старой ткацкой мануфактурой, вот здесь. — Карнел ткнул пальцем в карту. — Сидела босая прямо на мостовой. Второго — парня с боевого факультета — обнаружили у закрытого колодца за складскими рядами, вот тут. Третья, целительница со второго курса, вышла сама к храмовой площади в том районе.

Эйден внимательно следил за точками.

— Думаю, нам на городских улицах делать нечего. Если бы там была аномалия, её уже обнаружили бы. А вот лес я бы проверил. Если я правильно понимаю траекторию движения каждого из найденных, все они шли от леса к Академии.

Разговор драконов свернул к мрачным деталям патрулирования охранных контуров и ночных обходов.

А я тем временем решила заварить чай. Насыпала в чайник душистые листья — в шкафу нашёлся целый арсенал разных баночек с чаем на любой вкус, — бросила четыре разных щепотки из тех, что понравились больше всего, добавила ягод и залила всё это почти закипевшей водой. По кухне поплыл тёплый, успокаивающий аромат.

В гостиной я разлила чай по чашкам. Как же уютно выглядела эта мирная домашняя картина на фоне их страшных разговоров. Две реальности словно наложились друг на друга.

Когда ректор наконец ушёл, наш домик погрузился в тишину. Я собрала и вымыла посуду, не решаясь расспрашивать о подробностях. После услышанного у меня внутри всё и без того было натянуто, как струна.

Но Эйден заговорил сам.

— Вивьена. Как маг с большим резервом, ты должна это знать. Уже пять лет исчезают адепты Королевской Академии с самым сильным даром. В Академии или за её пределами — мы пока не знаем.

Я медленно обернулась.

Он подошёл ближе. В тишине пустой гостиной его шаги были почти неслышны. Эйден положил мне на плечи свои большие и горячие ладони — и, заглянув прямо в глаза, тихо попросил:

— Просто будь осторожнее. Мы не знаем, где и как это происходит. Будь осторожнее, пока я не разберусь.

Он медленно обхватил ладонями моё лицо и провёл большим пальцем по скуле. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. У меня перехватило дыхание, я чуть приоткрыла губы.

Эйден выглядел измученным и бледным, но в его потемневших глазах сейчас плескалось столько нежности и неподдельной тревоги.

Мне даже показалось, что он вот-вот меня поцелует...

Но он отстранился, коротко пожелал мне спокойной ночи и ушёл в свою спальню на втором этаже.

Показалось…

Я глубоко вдохнула успокаиваясь, постояла ещё какое-то время, словно ощущая его прикосновение.

Какая же я глупая и наивная! Это же Эйден Риорден! Зачем я ему? Лесное чучело!

А потом тоже отправилась спать.

Долго лежала в темноте своей крошечной комнатки. После таких новостей уснуть было невозможно. А я всё думала: смогла ли бы я помочь тем адептам восстановить выжженные магические каналы?

Мой дар жизни мог заращивать даже то, что другие считали мёртвым. Но каналы магии? От одной этой мысли внутри всё замирало от странной смеси страха и целительского азарта.

Сон не шёл.

И сквозь эту звенящую ночную тишину я вдруг услышала...

Сначала мне показалось, что где-то скрипнула половица. Но звук повторился.

Это был глухой, рваный хрип.

И доносился он из спальни Эйдена.

Сердце мгновенно подпрыгнуло к горлу. Забыв обо всём, я бросилась к нему.

Я бросилась к Эйдену, в чем была, в короткой кружевной ночной сорочке. Тонкий шелк едва достигал середины бедра, а узкие бретельки сползали с плеч. Но мне было абсолютно плевать на свой неподобающий вид.

Пол в коридоре, куда я выбежала босая, показался обжигающе холодным. Сердце бешено колотилось, словно предчувствовало катастрофу, до которой оставались секунды.

Я распахнула дверь его спальни, и в ужасе застыла на пороге. В комнате царил жуткий холод, от которого при каждом выдохе изо рта вырывалось белёсое облачко пара.

Окна и стены покрылись причудливыми узорами инея. Спальня Эйдена медленно превращалась в ледяной склеп.

Меня, как целителя, напугать было очень сложно. В деревне я видела самые разные травмы. Крови вообще никогда не боялась. Я прекрасно знала, как сращивать кости, сшивать ткани и останавливать некроз. Но сейчас я просто не понимала, за что хвататься. Весь мой запас знаний оказался абсолютно бесполезен перед эим торжеством ледяной магии.

Эйден лежал на смятой постели. Его всегда смуглое лицо сейчас стало пепельно-серым, а по скулам, шее и обнажённой груди в тусклом свете луны стремительно расползалась блестящая корка льда. Он судорожно, со свистом втягивал воздух, словно каждый вдох давался ему с неимоверным трудом.

Самый могущественный дракон в королевстве прямо сейчас умирал у меня на глазах.

— Эйден! — мой голос мне самой показался жалким писком.

Не помню, как оказалась рядом. Мной двигали инстинкты целителя и какой-то ненормальный женский страх потерять его.

Мои ладони легли на его широкую грудь. Кожа под пальцами оказалась такой обжигающе ледяной, что я едва не отдёрнула руки, но заставила себя прижать их сильнее.

— Только не умирай. Слышишь? Не сейчас, — отчаянно шептала я, чувствуя, как от отчаяния по щекам уже бегут слёзы. — Ты же огненный дракон! Ты не можешь вот так просто замёрзнуть! А ну, не смей сдаваться! Слышишь?

Я закрыла глаза и без остатка выпустила свой магический резерв, направляя всю мощь дара жизни прямо в его замерзающее сердце.

Моя магия полилась широким золотистым потоком, но лёд внутри Эйдена и не думал сдавать позиций. Потому что это не было льдом в прямом смысле, вокруг его сердца клубилась концентрированная ледяная магия.

Моя магия жизни не могла пробиться сквозь эту холодную толщу, которая с каждой секундой становилась всё плотнее, сжимаясь смертельным коконом вокруг его сердца.

Всё равно, что пёрышком пытаться раскопать песчаную дюну.

Я вгляделась в эту силу внимательнее. Изнутри она была похожа на рваный клубок, состоящий из множества тонких, спутанных нитей, торчащих в разные стороны. Осторожно потянула одну из них на себя — и она неожиданно поддалась. Вторую... Та тоже легко отделилась и перетекла из Эйдена в меня, больно обжигая холодом.

Получается, я смогу забрать хотя бы часть этой ледяной силы?

Это было опасно, но ничего другого в голову не приходило, а действовать нужно было немедленно.

И я решительно потянула эту смертоносную стужу. Меня словно швырнули в прорубь. Выжигающий живое тепло мороз хлынул по венам, проникая в каждую даже самую маленькую частичку меня.

У меня перехватило дыхание, я не могла закричать, чтобы позвать на помощь.

Нужно было немедленно разорвать контакт. Лёд мог прямо сейчас убить нас обоих, но я уже не могла остановиться. Ледяная магия, словно почуяв новую жертву, стремительно перетекала в меня, проникая все глубже.

И в этот момент магия жизни, которая все также свободно лилась в Эйдена наконец-то добралась до его сердца. И я с изумлением увидела, как начала розоветь его кожа.

Все получается. Значит, я всё делаю правильно.

Я тянула и тянула на себя эту ледяную магию, надеясь только на одно: я же маг жизни, я выдержу, я смогу. Пальцы онемели, губы перестали слушаться. А потом я вдруг я поняла, что больше не чувствую собственных ног.

Последнее, что я успела почувствовать перед тем, как окончательно потерять сознание, — это ровный, сильный удар сердца Эйдена.

А затем я провалилась в бездушную тьму. Я спала и не спала одновременно. Плыла где-то глубоко под толщей ледяной воды, медленно качаясь на холодных волнах, и сама уже начинала казаться себе этой водой.

Меня кто-то звал по имени. Издалека — звук сквозь толщу воды проникал очень плохо. Чьи-то сильные руки держали меня. Это было так необычно.

— Вивьена! Что ты наделала! — это был какой-то полузнакомый мужской голос. Странно, обычно так на меня ругалась тетка. — Девочка моя, давай…

Я вдруг поняла, что слышу голос Эйдена. Он звучал глухо, надломлено, но в нём всё равно проскальзывала жёсткая командирская сталь, будто приказом можно было отогнать смерть.

Я с трудом открыла глаза, но ничего не чувствовала. Я хотела сказать ему, что всё хорошо, что я справилась, но из горла вырвался лишь выдох.

Моё тело сотрясала крупная дрожь.

Эйден прижал меня к себе, стиснув так крепко, что выдавил из меня последний воздух.

Он был таким обжигающе горячим, после ледяной бездны, в которую я провалилась, что хотелось вжаться в него целиком.

Сквозь тонкую ткань ночной сорочки я чувствовала его широкую грудь, твёрдые мышцы живота, напряжённые руки, сжимающие меня отчаянно сильно, но при этом очень бережно. Его дыхание опаляло мне щёки и шею.

Его обжигающе горячее дыхание опаляло щеки и шею,

Я чувствовала, как горячие искры его магии проникают под кожу, но этого было катастрофически мало. Лёд, который я так щедро втянула в себя, уже почти добрался до моего сердца.

— Слишком медленно! — Отчаянно прорычал он.

Я снова с трудом приоткрыла веки. Эйден навис надо мной, его зрачки, вытянувшись в острую вертикаль, сейчас были почти чёрными. В его глазах паника мешалась с беспомощностью и такой жесткой решимостью, что мне стало не по себе.

— Прости. Но у меня просто нет выбора. Так будет быстрее. Мне придётся это сделать, иначе ты можешь погибнуть.

Он медленно провёл большим пальцем по моей нижней губе.

Что это он собирается делать?

Как лекарка я, конечно, была в курсе, что происходит между мужчинами и женщинами, когда они оказываются наедине на такой вот большой удобной кровати.

Но не сейчас же! Он что, собирается сделать это прямо сейчас… когда я даже пошевелиться не могу? Я не смогу ни закричать, ни залепить пощечину по драконьей морде! Происходящее настолько меня возмутило, что я даже немного пришла в себя.

Эйден даже не стал срывать с меня остатки одежды.

Он просто накрыл меня своим мощным телом. Его обжигающе горячие ладони обхватили моё лицо, пальцы зарылись в волосы, притягивая меня ближе, и в следующее мгновение он жадно, почти грубо накрыл мои губы своими.

Это был не просто поцелуй. Это был обрушившийся на меня поток жидкого пламени.

Чистая, первородная магия огня хлынула прямо в меня. Жар буквально выжигал ледяную отраву из каждой клеточки моего существа.

И в этот момент я очень отчетливо ощутила, как мало осталось на нас обоих одежды.

Я не могла посмотреть, по-моему, на мне ее уже вообще не было.

Но на Эйдене была распахнутая на груди рубашка, под которой перекатывались напряжённые мышцы. Его кожа была горячей и гладкой. Широкие плечи, сильная шея, тяжёлая грудь, придавившая меня к постели, — всё это сейчас было так близко ко мне…

Кровь буквально вскипела. От шока, от стремительно возвращающегося тепла, от его близости и нежности, которую он даже не пытался скрыть, моё тело само выгнулось ему навстречу.

Онемевшие руки скользнули вверх по его горячей коже, по шее, широким плечам и зарылись пальцами в тёмные волосы.

Я ответила на поцелуй.

Ответила так жарко и отчаянно, как хотела тогда в его кабинете, во время проверки.

Эйден издал низкий, утробный рык. Почувствовав мой ответ, он разорвал поцелуй всего на долю секунды, чтобы судорожно втянуть воздух, и его горячие губы мазнули по моей скуле.

— Ты сумасшедшая, — хрипло выдохнул он, и в его голосе смешались злость и невероятное облегчение. — Зачем ты потянула эту гадость на себя?

— Я… я почувствовала, что могу и решила попробовать, — так же сбивчиво прошептала я, чувствуя, как его пальцы сжимаются на моём затылке. — Иначе бы ты умер.

— Дурочка, — выдохнул он, и это слово прозвучало как самое нежное признание. — Мое лесное солнышко.

Он снова накрыл мои губы своими, на этот раз уже без всякой мягкости — глубоко и властно. Его горячий язык скользнул по моим губам, заставив меня приоткрыть рот, и этот поцелуй из спасательного превратился в голодное сладкое безумие.

— Не смей больше так делать, — прорычал он мне в губы, на мгновение отрываясь и тяжело дыша. — Слышишь? Никогда.

— Но Эйден, это была критическая ситуация! Ты… ты бы себя видел! Синий весь! — Что мне оставалось делать? — Я целитель… я по-другому не умею, — выдохнула я, и сама потянулась к нему, потому что мне самой стало физически невыносимо разорвать этот контакт.

Потом я прижалась ухом к его широкой груди.

— Оно снова бьется. Слышишь?

Его сердце и правда снова работало. Медленно, тяжело, словно кто-то невидимый с большим трудом проворачивал огромный сложный механизм после долгого простоя.

— Но я вытянула не всю ледяную магию.

— Плевать, — жёстко отрезал Эйден, и его ладони собственнически скользнули вниз, прижимая меня к его горячему телу так плотно, что я кожей чувствовала каждую напряженную мышцу. — Больше никогда не смей рисковать собой. Даже ради меня.

И он снова поцеловал меня. Я уже не могла этому сопротивляться. Его магия огня снова полилось в меня потоком. Моя магия жизни снова потянулась к нему. Это взаимное притяжение сводило нас обоих с ума.

И куда вдруг делись мои здравый смысл, привычка всегда знать свое место и никогда не претендовать на большее, чем могла себе позволить.

Но сейчас это притяжение сломало все барьеры, мы пили друг друга, смешивая огонь и жизнь, задыхаясь от нехватки воздуха. Я вдыхала его рваный сбивчивый шёпот. Нас обоих захлёстывали эмоции.

Потом Эйден перекатился на бок, по-прежнему прижимая меня к себе.

Мы оба тяжело дышали. Эйден осторожно убрал с моего лица прядь волос, провёл пальцами по виску и, будто не удержавшись, едва заметно коснулся губами моего лба. Потом притянул меня ещё ближе, так, что моя щека легла ему на грудь.

— Эйден… — слабо позвала я, чувствуя, как реальность начинает уплывать.

— Тш-ш-ш. Всё закончилось, — хрипло шепнул он, уткнувшись носом в мои растрёпанные волосы. — Давай спать.

Сил не осталось совсем. Ни у меня, ни у него. Магическое и эмоциональное истощение накрыло нас обоих.

Сегодня я разрешила себе выйти немного дальше тех границ, которые всегда соблюдала. Но ведь это всё было ради его спасения. А после — ради моего спасения. Ничего страшного же не произошло. Мы просто целовались. И целовались не как влюблённая парочка, потерявшая голову, а потому что спасали друг друга.

Кое-как договорившись с собственной совестью, я спряталась в его надёжных объятиях, вдохнула терпкий мужской аромат и мгновенно провалилась в глубокий сон.

Утром было непривычно тихо.

Я распахнула глаза. Рядом уже никого не было — простыня на второй половине огромной кровати была смята. В окно лился яркий свет, а моё тело, на удивление, чувствовало себя хорошо, только мышцы слегка ныли, как после пробежки с препятствиями по лесу.

И тут я все вспомнила.

Все события прошлой ночи, и тот сумасшедший, обжигающий поцелуй. Чувство стыда накрыло меня с головой. Боги, что я наделала? Как я теперь вообще буду смотреть ему в глаза?

Решив, что паниковать лучше под струями ледяной воды, я выскользнула из постели. Сорочки на мне почему-то не оказалось. Я поискала ее взглядом и не нашла. Поэтому, как была, тихонько прокралась в свою маленькую комнатушку и закрылась в ванной.

Ледяную воду включить все-таки не рискнула. Но и нежиться под теплой сейчас не хотелось.

Холодная вода быстро взбодрила, и я стала соображать немного получше.

Чувство стыда никуда не делось, и я снова принялась цепляться за те аргументы, которыми успокаивала себя ночью.

Это экстремальная ситуация стала причиной моего… распутства. И оправдывала мое слишком смелое поведение во время магического исцеления.

Да, все немного вышло из-под контроля. Оба мы увлеклись сильнее, чем следовало.

Но это все магия. Кто же знал, что магия дракона поднимет во мне столько чувств?

И это все ради спасения жизни! Ничего страшного ведь не произошло. Мы просто целовались!

Совесть вроде снова притихла.

Я выключила воду, завернулась в пушистое полотенце и, бросив случайный взгляд в огромное зеркало на стене, насторожилась.

На внутренней стороне бедра что-то блеснуло.

Что это?..

Я резко задрала край полотенца. И тихо застонала в голос.

Там, на коже, мирно спал, свернувшись колечком, тот самый дракончик.

У меня подкосились ноги. Я медленно сползла по стене на пол, так и прижимая полотенце одной рукой.

Я уставилась на крошечного дракона, и на меня накатило такое отчаяние, что я готова была разрыдаться.

Все. Вот теперь точно все...

Нет. Немного подумав, я все же решила, что рано сдаваться. Он никогда об этом не узнает. Я ему ничего не скажу. Буду вести себя скромнее и больше никаких экстремальных сеансов исцеления. И даже если все они, включая ректора, будут против — я переезжаю в общежитие! Сегодня же.

В дверь ванной постучали.

— Вивьена, — услышала я голос дракона.

Я даже встать не успела. В следующую секунду под напором могучей руки замок с треском вылетел из двери.

На пороге стоял Эйден.

На его лице сияла торжествующая улыбка, а все его лицо выражало нечто такое, будто мы с ним не только целовались, а все остальное тоже успели.

— Он снова удрал к тебе? Покажи! — жарко выдохнул Эйден, сияя истинно драконьим счастьем.

В дверь ванной нетерпеливо постучали.

— Вивьена, — раздался приглушённый, но совершенно бодрый голос дракона.

Я даже не успела вскочить с холодного пола. В следующую секунду под напором могучей руки хлипкий замок с жалким треском вылетел из деревянного косяка, и дверь распахнулась настежь.

На пороге стоял Эйден. Он заполнял собой весь дверной проем, и на его лице сияла такая торжествующая улыбка, что в моей ситуации было просто неприлично.

— Он снова удрал к тебе? Покажи! — жарко выдохнул он, делая шаг в мою сторону.

— Не покажу! — пискнула я, вжимаясь спиной в кафель, чуть не плача и отчаянно натягивая махровое полотенце пониже, чтобы хоть как-то прикрыться.

Торжествующая улыбка Эйдена медленно сползла с его лица, уступая место сосредоточенности. Он окинул взглядом мою съежившуюся фигурку, побелевшие костяшки пальцев, намертво вцепившихся в махровую ткань, и встретил мой панический взор.

Затем хищно уставился куда-то в область моих коленок и улыбнулся еще шире, хотя мне казалось, что шире уже некуда.

Я скосила туда глаза, и градус моего отчаяния тоже заметно подскочил, хотя, до этого казалось, что он уже достиг предела. Я увидела, что маленький дракончик, уже полностью развернувшись, свесил хвост до самой коленки.

А-а-а!

— Хорошо, можешь не показывать, — хмыкнул он, и в его голосе прозвучало откровенное собственническое удовольствие.

Эйден окинул меня долгим, потемневшим взглядом. Затем сделал шаг ко мне и, ласково обхватив за плечи, нежно поднял с пола. — Не сиди на холодном полу, — в его голосе было столько заботы, что мне захотелось немедленно сбежать. — Выйди, пожалуйста, я же не успела одеться! — умоляюще пискнула я.

— Экономка миссис Брэдли прислала нам завтрак. Там все еще горячее. Так что спускайся поскорее, нам пора в Академию, — невозмутимо отозвался он. — И да, она прислала тебе какую-то одежду. Сказала, что собрала самое необходимое на первое время. Потом посмотришь.

Он еще раз откровенно съел меня взглядом и... — Жду тебя на кухне, — Эйден наконец развернулся к выходу. Он аккуратно — насколько это было возможно со сломанным замком — прикрыл за собой дверь. Я шумно выдохнула, прижав ладонь к горящим щекам.

Выскользнув из ванной, я метнулась в свою комнатку и застыла на пороге. На моём узком диванчике лежал огромный кофр для верхней одежды, а рядом с вчерашним саквояжем стояли ещё два здоровенных чемодана.

Я с подозрением подошла к кофру и расстегнула магический замок. Внутри обнаружился тонкий изящный плащ из дорогой шерсти. За ним — элегантное осеннее пальто. Дальше — зимнее пальто с пушистым меховым воротником. И, наконец, тяжелая, роскошная зимняя шуба.

Я посмотрела на это богатство, перевела взгляд на чемоданы, и у меня дёрнулся глаз.

Это что вообще такое? И зачем мне столько барахла?! Я привыкла обходиться двумя платьями и при этом считала себя вполне обеспеченной девушкой. В чемоданы я даже заглядывать не стала — масштаб предусмотрительности экономки откровенно повергал в ужас.

Я быстренько натянула выданную вчера форму Академии — тёмно-синюю длинную юбку и форменную блузку с жилетом, — поправила волосы и, собрав остатки самообладания, спустилась вниз.

Я была насторожена, собрана и готова к обороне.

Эйден уже ждал меня на кухне. Он сидел за столом, на котором были разложены еще горячий хлеб, запеченное мясо, горшочки с утиным паштетом, яйца, сыр и румяные мясные блинчики.

Дракон задумчиво пил кофе. Заметив, как я застыла в дверях, он чуть прищурился.

— У меня такое чувство, что ты в любую минуту готова отсюда удрать. Что случилось? — спокойно спросил он, отставляя чашку.

— Ничего не случилось, — чопорно и холодно отозвалась я, проходя к столешнице. — Всё в порядке, лорд Риарден.

Я отвернулась, схватила чайник и принялась нервно заваривать себе чай. Сладкого горячего чаю после пережитого этой ночью хотелось неимоверно.

Когда я уселась за стол, Эйден поднялся, взял с доски огромный, толщиной в два пальца, ломоть запечённого мяса, положил его на кусок свежего, кажется, еще теплого хлеба, торжественно увенчал этот кулинарный шедевр маленькой веточкой зелени и пододвинул тарелку ко мне.

— Ешь, — велел он, глядя на меня с таким непробиваемым довольством, что спорить я не решилась. И, словно прочитав мои мысли, добавил уже мягче: — Тебе нужно есть, Вивьена. После вчерашнего истощения тебе нужно восстанавливаться.

Так властно заботиться мог только настоящий дракон. Против этого лома у меня приёмов не было.

Чтобы как-то сгладить неловкое молчание и не возвращаться к теме метки, я вцепилась в бутерброд и пошла в словесное наступление.

— Так что за приступ у вас был ночью? — спросила я, жуя. — Вы обещали рассказать.

Эйден вернулся в кресло.

— Да что тут рассказывать, всё просто. Был прорыв, мне удалось почти всех тварей сжечь или загнать обратно в разлом и убить их вожака. Но умирая, он швырнул в меня весь остаток своей ледяной магии. Меня это должно было убить, но я выжил. И вся ледяная магия собралась вокруг сердца и заморозила его. То, что ты чувствовала ночью — это и есть та самая ледяная магия, ее остаток.

Я поперхнулась чаем.

— Но этот приступ вчера мог вас … того… — Я боялась произнести слово «убить» и потому произнесла, — стать последним в вашей жизни.

Эйден лишь отмахнулся, сверкнув совершенно счастливыми глазами. У него было слишком хорошее настроение.

— Ерунда. Не драматизируй.

— Вы же единственный в королевстве, кто может этих тварей остановить! А если будет новый прорыв? А вы вот так со своим приступом?.. А если вас не станет?

Я вдруг ясно представила, что тогда в действительности случится — не пройдет и года, как все королевство превратится в ледяное царство. Легенды красиво описывали, как однажды такое уже произошло.

Эйден посмотрел на меня и, видимо, решил обнадежить.

— Да, два месяца моё сердце не работало вообще. Целители разводили руками. А потом я встретил тебя. Моё лесное солнышко. И сейчас мое сердце снова бьется.

— Оно еле-еле работает! Вы послушайте его ритм! — возмутилась я. — Нужно немедленно попытаться вытащить остаток льда! Я вчера поняла принцип…

— Нет, — резко оборвал он, и вся его беспечность испарилась. — Я справлюсь с этим сам. Дракон снова проснулся, он рвётся наружу. Моя магия огня постепенно выжжет эту ледяную гадость.

— Но я могу…

— Я сказал нет, Вивьена. Ты вчера вытянула на себя слишком много. Я едва успел привести тебя в чувство. Повторять такие эксперименты мы не будем.

И он снова посмотрел на меня этим своим взглядом, после которого спор следовало немедленно прекратить и со всем согласиться.

— Ну можно же по чуть-чуть... потихонечку, — пробурчала я, все же не желая сдаваться.

Эйден ничего не ответил. Вместо этого подвинул ко мне пузатенький бархатный мешочек, который при этом тихо звякнул.

— Тут на карманные расходы и на хозяйство тебе на первое время. К вечеру закажи нам ужин какой-нибудь, — сказал он.

Я отдёрнула руки. Вот, начинается! И что я буду должна ему за эти деньги? Ведь наверняка он потребует от меня чего-нибудь взамен.

— Нет уж! Ничего мне не надо!

Эйден тяжело вздохнул

— Вивьена, ты живёшь в моём доме. И, видимо, в ближайшее время тебе придётся вести тут хозяйство. Кроме того, ты же не будешь есть то, что дают в бесплатной столовой?

— Я вчера там ела. Сытно и если с хлебом, то даже вкусно.

— Тебе нужно лучше питаться, — безапелляционно заявил он. — Тебе постоянно будут нужны тетради, письменные принадлежности, да мало ли что ещё. Ты же учишься.

— На себя я сама заработаю! Пойду в госпиталь на практику. Там, говорят, хорошо платят, и сама себя буду обеспечивать!

— Булавки, ленты и тысяча других мелочей? Платья, в конце концов?

— Мне ваша экономка столько всего прислала. Мне до окончания Академии хватит. И ещё останется.

— Книги? — начал терять терпение Эйден. — Тебе разве не нужны книги? Они стоят дорого.

И, не дожидаясь моего ответа, со словами:

— Мало ли что тебе понадобится. Просто возьми и не спорь, — всунул мне мешочек в руки и сомкнул мои пальцы своими.

Я чуть ослабила тесёмки и заглянула внутрь. Золота там оказалось столько, что на эти деньги можно было купить приличный дом на окраине. А одной-двух монет хватило бы на то, чтобы питаться в лучшей столовой Академии до самого выпуска.

— И что лорд Риарден желает к ужину? — с притворно-услужливой улыбочкой спросила его я.

— Лорд Риарден будет есть всё, что предложит ему леди Риарден, — он изобразил такую же улыбочку. Вышло смешно.

— Вивьена, мы оба понимаем, чем всё закончится. Ты можешь какое-то время делать вид, что ничего не произошло. Но реальность от этого не изменится. Мой дракон удрал к тебе дважды. Это ставит точку в вопросе, кто мы друг другу. Я не стану тебя ни к чему принуждать. Но и отпускать тебя я никуда не собираюсь. Поэтому для начала давай попробуем ужиться вместе.

Вот так наш спор был окончен. И, признаться честно, где-то глубоко внутри, под толстым слоем моего возмущения его самоуправством, теплилось такое незнакомое чувство благодарности. Впервые в жизни кто-то решил вот так обо мне позаботиться.

— Вы все знали еще тогда, когда я к вам пришла со своим предложением, да? — все же спросила я, потому что хотела подтвердить свою догадку.

По выражению его лица ответ читался без слов.

— Не «вы», а «ты». Нам пора в Академию.

В Академию мы пришли вместе и разошлись у главного корпуса. Эйден бросил на прощание короткое:

— Увидимся вечером.

От этих слов у меня немножко сбилось дыхание. Ох, не скоро я привыкну к драконьим нежностям. Сам он направился в ректорат, а я поспешила к аудитории, где должна была начаться лекция по травологии.

Я надеялась проскользнуть незамеченной, но удача, которая так подло подвела меня утром, и теперь была не на моей стороне.

Едва я завернула за угол, как путь мне преградила Оливейра Саторн в окружении своей верной свиты. Сегодня их было пятеро.

— Ой, посмотрите-ка, кто тут идёт! — ядовито протянула Оливейра, складывая руки на груди. — Подстилка дракона собственной персоной. Что, думаешь, раз прыгнула в постель к самому Эйдену Риардену, сможешь спокойно здесь учиться?

— Тебя с ним видели! И вчера, и сегодня! — тут же поддакнула Лорейна дар Таль. — А ну прочь от него руки! Рядом с ним должна быть достойная девушка из приличной семьи, а не оборванка вроде тебя!

— Не трогай нашего дракона, деревенщина! — прошипела третья, делая угрожающий шаг ко мне. — Мы сюда поступали, чтобы выйти замуж за таких лордов, как он, а не смотреть, как по ночам их развлекают всякие сиротки. Вали отсюда по-хорошему, а то мы тебе такую тёмную устроим, что…

Я инстинктивно попятилась, чувствуя, как внутри закипает злость пополам с обидой, и уже прикидывала, в которую из них первой бросить парализующее плетение, но ничего не успела сделать.

— Какие любопытные планы на учебный год, — раздался сзади спокойный, ледяной мужской голос.

Драконий голос. Очень такой знакомый драконий голос.

Свита Оливейры мгновенно побледнела и отшатнулась от меня. Все девицы медленно обернулись.

За их спинами стояли ректор, лорд Дариан Карнел, и Эйден Риарден. Лицо ректора выражало холодное бешенство, а вот в глазах моего дракона полыхало столько мрака, что даже мне стало не по себе.

Он точно умел испепелять взглядом и сейчас, судя по всему, едва сдерживался.

— Насколько я понимаю, у нас назрела серьёзная проблема, — продолжил Карнел, останавливаясь рядом со мной. — Пройдёмте в аудиторию. У нас будет важный разговор со всем курсом.

Оливейра сглотнула, покрылась красными пятнами и, пряча глаза, первой попятилась в аудиторию. Мы вошли следом.

Когда весь курс расселся по местам, лекционный зал накрыла гробовая тишина.

Дариан Карнел встал за кафедру и сцепил руки за спиной.

— Вчера ко мне обратился магистр Форрин. Он сообщил, что некоторые адепты позволяют себе публично оскорблять тех, кто поступил по рекомендации, а не по праву рода. Магистр Форрин молод и работает в Академии не так давно. И его можно понять: именно он ведёт практику на целительском факультете и именно ему отвечать за ваши результаты. А как же ему обеспечить результат, когда за пятьдесят человек приходится отдуваться двоим. Тут о хорошей подготовке говорить не приходится. Но даже этих двоих приходится защищать от нападок однокурсников. Такая ситуация совершенно неприемлема. Я лично запрещаю вам оскорблять адептов, поступивших по рекомендации. Сейчас же все участники этого безобразия пройдут в мой кабинет и принесут мисс Альмери извинения.

Мне стало нехорошо. Да я же до вечера тут не доживу. Эти змеюки из благородных теперь меня со свету сживут.

Но тут на смену ректору на кафедру поднялся Эйден. Он окинул возмущенных аристократок тяжёлым взглядом.

— Со следующего семестра мы планировали провести большую реформу всей системы обучения в Академии. Но, знаете, я тут подумал, а зачем откладывать хорошие перемены? Пусть это светлое будущее наступит как можно скорее. Введём их сегодня.

Он сделал паузу, и в аудитории стало так тихо, что было слышно, как потрескивают магические светильники.

— Поскольку вы у нас факультет целителей, а лечить никого вы, судя по всему, не желаете, мы меняем правила, — голос Эйдена хлестал, как кнут. — Мы подобрали десять госпиталей в разных концах королевства. Среди них есть и военные, и обычные городские, где целителей нет вообще. Вас разобьют на группы по пять человек. Каждый день вы будете отправляться туда на два часа обязательной отработки.

По аудитории прокатился коллективный стон ужаса.

— Спрятаться за чьей-то спиной или заставить вместо себя работать другого адепта не выйдет. За этим будут следить особенно жёстко, — продолжал Эйден. — Если в конце этой двухчасовой отработки госпиталь не даст вам положительную характеристику, на следующий день вы не будете допущены до лекций. Неделя таких недопусков — и вас отчисляют из академии. Его величество поставил задачу — Академия должна обучать тех, кто готов работать.

— Но мы не обязаны! — пискнула Оливейра. — Я сейчас же расскажу обо всём папе!

— Разумеется, не обязаны, и папу своего тоже присылайте! — радостно подхватил ректор. — Поэтому больше никто вас здесь не держит. Вы можете не дожидаться практики, а прямо сейчас отправляться обратно домой. У нас огромный список тех, кто сдал экзамены и мечтает оказаться на ваших местах. Учебный год только начался, наверстать пропущенное им не составит труда.

Карнел обвёл аудиторию почти торжествующим взглядом.

— Какая прекрасная идея, лорд Риарден. Сегодня же нужно распространить её на все остальные факультеты. Итак, у вас всех есть время подумать. Тех, кто решит остаться, в шестнадцать ноль-ноль кураторы будут ждать в портальной комнате.

Аудитория пребывала в состоянии клинического шока. Я же едва сдерживала торжествующую улыбку. Практика! Наконец-то мне официально разрешат заниматься целительством.

Когда ректор и Эйден покинули аудиторию, поднялся такой гвалт возмущения, что вошедшего преподавателя по травологии никто даже не заметил. В этот день ей так и не удалось прочитать нам лекцию.

День пролетел незаметно — в радостном предвкушении практики в госпитале. Ко мне больше никто не подходил с претензиями по поводу моего тесного общения с Эйденом: всем было о чём тревожиться и что обсуждать.

Когда мы с Лиссой направлялись на обед, (а я собиралась накормить и ее и себя в платной столовой, благо деньги теперь были) я почти впервые за весь день позволила себе немного расслабиться.

Именно в этот момент меня я почувствовала знакомый запах полыни и хвои. Он настиг меня раньше, чем я увидела того, от кого он исходил. Дыхание у меня сразу сбилось. Всё-таки он удивительно напоминал оживший напудренный труп.

Из прохладной тени колоннады, опять соткавшись из полумрака, в нашу сторону шагнул лорд Дариус, заведующий кафедрой некромантии.

На его безупречно бледном лице сияла та самая идеальная фарфоровая улыбка, от которой во мне разом померкла вся радость.

— Какая блестящая реформа, не находите, Вивьена? — бархатно произнёс он, глядя на меня своими мёртвыми глазами. — Я взял на себя смелость записать вас в свою группу для прохождения практики. Постарался собрать самых талантливых адептов.

Он слегка повернул голову к Лиссе и с вежливой холодностью кивнул ей.

— И вашу подругу, разумеется, тоже. В половине четвёртого я буду ждать вас у портала. Мы направляемся в Главный городской госпиталь Рейнгарда, наша группа отправляется немного раньше остальных. Не опаздывайте.

В половине четвёртого мы с Лиссой стояли у портальной арки в центральном холле.

Три девицы-аристократки держались от нас поодаль. Я узнала одну из них — Лорейну дар Таль, ту, что шипела на меня вчера утром. Двух других я видела мельком на лекциях, но имён не помнила. Они стояли в стороне, брезгливо поджимая губы и даже не шептались между собой.

Для посещения госпиталя я выделила себе самое невзрачное платье из тех, что прислала миссис Бредли. Темно-зеленое, удобного кроя, с широкой юбкой и без единого украшения — то, что нужно для настоящей работы.

Заведующий кафедрой некромантии лорд Морви Дариус появился ровно в назначенное время. Он одарил аристократок дежурным кивком, а затем повернулся к нам с Лиссой, и его фарфоровая улыбка стала почти ласковой.

— Вивьена, — бархатно произнёс он, подходя непозволительно близко. — Я возлагаю на вас большие надежды. Уверен, вы покажете себя с лучшей стороны. Если вам понадобится помощь или... любая консультация, вы всегда можете обратиться ко мне. Пожалуйста, не стесняйтесь. Буду рад вам помочь.

От звука его голоса и всё того же горьковатого запаха полыни у меня вверх по спине побежали мурашки и завязались неприятным узелком где-то на затылке. Я коротко кивнула в ответ некроманту.

Портал раскрыл перед нами свою веерную дверь в просторном коридоре Главного городского госпиталя Рейнгарда. Воздух здесь был пропитан тысячами запахов трав и снадобий.

Вскоре к нам вышел дежурный врач — пожилой, осунувшийся маг с тёмными кругами под глазами. Он скептически оглядел нашу недружную команду.

— Доктор Бранн, — устало представился он. — Значит, помощь из Академии… Что ж, посмотрим. Что умеете делать руками? И магией?

Не дожидаясь, пока остальные себя проявят, я сделала шаг вперёд. В деревне я всякого повидала и уж точно здесь напугать меня им будет нечем.

— Я могу сращивать ткани и останавливать кровотечения. И работы никакой не боюсь. Давайте покажу.

Врач хмыкнул, махнул рукой на ближайшую каталку, где без сознания лежал мужчина с бледным лицом, покрытым испариной.

— Ну, показывай, раз такая смелая.

Я рванула к больному.

— Стоп-стоп! Что сначала нужно сделать?

А вот правил обращения с больными я не знала. В деревне все было проще — видишь, что человеку плохо, — помогаешь. Но тут видимо были какие-то свои правила.

— Поставить диагноз? — осторожно предположила я.

Доктор Бранн закатил глаза к ободранному потолку.

— Вымыть руки. Где вас учили?

— Пока нигде, — честно ответила я. — Мы второй день на первом курсе.

Он снова закатил глаза.

— Я знаю. Это был риторический вопрос.

Я не была ни гордой, ни обидчивой, поэтому молча подошла к умывальнику и тщательно вымыла руки. Про такую строгость я, конечно, не знала. В деревне пока до чистой воды доберёшься, больной не один раз умереть успеет. Да и потом, я маг, я лечила не руками, а силой.

Тем временем доктор скептически глядя на меня спросил:

— Итак, что с ним?

Я подошла ближе, разместила ладони в нескольких сантиметрах над грудью мужчины на каталке и прикрыла глаза, пуская по пальцам тонкий сканирующий импульс целительской магии. Картина сложилась за пару секунд.

— Он маг и у него глубокое магическое истощение, — уверенно сказала я. — А ещё у него сломаны два ребра слева, и одно из них задело лёгкое. Начинается внутреннее кровотечение.

Не дожидаясь разрешения, я направила поток золотистой энергии прямо в место разрыва. Почувствовала, как под магией послушно стягиваются сосуды, а кости сначала одна, а потом и вторая медленно встают на место.

— Кровотечение я остановила, трещины срастила, — выдохнула я, убирая руки. — Но резерв я ему не восполню, нужен покой и сильное восстанавливающее зелье.

Дежурный врач уставился на меня так, будто я только что вырастила пациенту новую голову.

— Альмери, верно? — с неожиданным интересом уточнил он, заглянув в свои бумаги. — Как же давно у нас не было магов среди врачей. Забираю тебя к себе в отделение.

Бранн потёр переносицу, тяжело вздохнул и кивнул двум санитарам. Те тут же выкатили из соседней палаты каталку, на которой метался в бреду бледный мужчина. Он со свистом хрипел при каждом вдохе, а по шее расползалась жуткая багровая сетка.

— Ваш диагноз, леди? — обратился он к остальным.

Аристократки побледнели, а Лисса по моему примеру шагнула вперед, не дожидаясь приглашения. Положила ладони на влажную от пота грудь.

— Защемление главного энергетического узла с отдачей в лёгкие, — уверенно сказала она, и ее пальцы сами собой начали выплетать золотистое кружево исцеляющего заклинания. — Я могу только снять острый спазм и пустить магию в обход узла, чтобы он мог дышать. Но магией до конца это не убрать. Нужен крепкий отвар кровохлёбки с болотной мятой. У нас в деревне кузнец точно так же слёг прошлой осенью, когда у него в руках бракованный артефакт рванул. Отпоили за два дня.

Доктор Бранн уставился на неё с тем же изумлением, что и до этого на меня, затем поскрёб висок и коротко скомандовал:

— Вы обе, — он ткнул пальцем в нас с Лиссой, — идёте со мной в приёмное отделение. Будете работать с пациентами. А вы, леди, всё-таки постарайтесь принести госпиталю хоть какую-то пользу. Может, хоть накопители магические сможете наполнить?

Их ответа я уже не услышала, потому что за нами пришла сестра и увела нас в приёмное отделение.

Следующие полтора часа слились для меня в единый, невероятно сложный, но счастливый водоворот. Моя душа просто пела: я наконец-то занималась любимым делом!

Сначала мне доверили семилетнего мальчишку, который опрокинул на себя котёл с кипящим варевом. Он плакал от боли так жалобно, что я сама была голова расплакаться. Я осторожно, слой за слоем, вливала прохладную серебристую магию в его обожжённую кожу и одновременно рассказывала сказку про храброго зайца, с которым тоже приключилась беда, но который не плакал, а мужественно лечился. Отвлекая его разговором, я сама не заметила, как багровая кожа снова стала ровной и розовой.

Потом был стражник с раздробленной ногой — на него упала телега. Тут мне пришлось собрать всё самообладание и потратить приличный резерв. Кость была смята нехорошо, с осколками, и мне пришлось долго, осторожно ее собирать.

А под конец смены я вытянула застарелую болотную лихорадку из груди сухонькой старушки, которая уже едва дышала и смотрела на всех мутными, потухающими глазами.

Когда отведённое время истекло, доктор Бранн лично подписал наши с Лиссой характеристики и сказал, что с нетерпением ждёт нас завтра. Он вручил бумаги нашему куратору — лорду Дариусу, — и распрощался до следующего дня.

— Потрясающе, девушки. Хоть за кого-то не стыдно, — ворковал некромант, подходя вплотную. — Как хорошо, что я оказался самым расторопным и забрал вас обеих в свою группу.

Он привычным жестом дёрнул манжет безупречной рубашки, поправляя съехавший рукав. И в этот миг широкий металлический браслет, плотно обхватывающий его запястье... шевельнулся.

Значит, мне не показалось в прошлый раз.

Я задержала на браслете взгляд слишком надолго. Он это заметил.

Я вскинула глаза и столкнулась с его пристальным, абсолютно нечитаемым взглядом. Безупречная и вежливая улыбка продолжала висеть на его губах. Но что в эту секунду творилось в его в голове, по мёртвым глазам прочесть было невозможно.

— До открытия портала ещё пятнадцать минут, — мягко произнёс он, опуская рукав. — Можете пока подышать свежим воздухом.

Я пулей вылетела на крыльцо госпиталя, чувствуя, как бешено колотится сердце. Постояла на прохладном ветру, пытаясь успокоиться.

Но тут поняла, что ужасно проголодалась, потому что до меня донёсся одуряющий аромат свежее испеченных пирогов.

Я даже зажмурилась. Так пахло дома, когда мама по выходным готовила для нас с папой. Каждое воскресенье она устраивала нам маленький праздник.

Я распахнула глаза и на противоположной стороне улицы увидела мигающую вывеску: «Драконьи пироги».

И в этот момент я впервые за день вспомнила, что где-то там дома меня ждет голодный дракон, который целый день вершил реформу в моей родной Академии.

Я решительно перешла дорогу и зашла в лавку. Внутри запахи усилились в разы. На витрине лежали порезанные аккуратными кусочками пироги с самыми разными начинками. Сверху теста был совсем тоненький слой, снизу — чуть побольше, ровно столько, чтобы удержать сочную начинку.

Я сглотнула. А когда увидела цены, сглотнула еще раз. В прежние времена меня бы отсюда вынесло сразу, едва я их увидела.

— Леди не может позволить себе пирог с мясом? — пропел продавец в искристо-белом камзоле. — Возьмите с яблоком.

В былые времена мне и с яблоком были не по карману.

— А что, вашими пирогами правда можно дракона кормить? — не осталась я в долгу и скептически скуксилась.

Он нахмурился. Я достала золотой, из выданного мне утром богатства.

— Если для дракона, то берите вот этот, — и он махнул себе за спину, где под белым полотенцем остывал только что вынутый из печи пирог. — Он с мясом без всяких добавок.

Я кивнул и забрала его целиком.

Когда я вернулась в госпиталь, наш куратор окинул мою покупку одобрительным взглядом.

— А вы девушка хозяйственная, Вивьена, — заметил он с ленивой улыбкой. — За нашего заместителя ректора, я так понимаю, можно не беспокоиться?

Я предпочла ничего не отвечать. Это было совершенно не его дело, чем и как я кормлю своего дракона.

В этот момент в холле как раз появились благородные девицы из нашей компании. Все три были зелёные, мрачные и выглядели так, словно мыли полы в морге.

Но особенно страшно было смотреть на Лорейну дар Таль.

Из неё будто выкачали жизнь.

Я невольно присмотрелась внимательнее. Магические потоки, на первый взгляд, были в порядке. Я бы даже сказала, что физически она была здорова. Но лицо у неё стало мертвенно-серым, губы посинели, а двигалась она как тень — безвольно, вяло, будто шла не сама, а просто плыла следом за остальными.

Надо же, какая впечатлительная... или с ней все-таки что-то случилось?

Лорд Морви Дариус

Как и следовало ожидать, реформы, которые мы затеяли с Карнелом, спровоцировали в Академии настоящий переполох.

К вечеру в приёмной ректора было не протолкнуться. Аристократы с жаром доказывали, что диплом — это такой же обязательный атрибут статуса, как фамильные драгоценности, породистые скакуны и безупречная родословная. И считали возмутительным дальнейшее применение магии их детей на благо общества.

Карнел взывал к логике и ссылался на личное поручение короля. Но возмущённые родители логику игнорировали и грозились дойти с жалобами до самого монарха.

— Можете пожаловаться мне, — негромко предложил я, переступая порог переполненного кабинета.

Все сразу притихли.

— Казна содержит Королевскую Академию не ради расширения кругозора ваших отпрысков, — чеканя каждое слово, произнёс я. — А вполне обоснованно рассчитывает получать квалифицированных архитекторов, бытовиков, артефакторов, целителей, алхимиков и так далее. Ещё вопросы?

Все молчали. Дискутировать с Верховным драконом, который по факту владел половиной королевства, желающих не нашлось.

Но выход из, казалось бы, тупиковой ситуации нашёлся быстро. Виконт Саторн — отец той самой Оливейры, имевший за плечами внушительный опыт службы при дворе, — разрешил ситуацию блестяще:

— А если мы просто... это купим? Ну, сами оплатим обучение?

Вопрос решился до смешного просто. Правда, смешивать два потока — тех, кто действительно хотел учиться, и высшее общество — оказалось бессмысленно: больше половины обязательных дисциплин высший свет считал пустой тратой времени.

Сошлись на компромиссе — через год Академия запустит для первокурсников отдельный платный факультет с усечённой программой. Курсам постарше тоже придётся оплатить обучение или проходить практику в утроенном объёме, чтобы наверстать упущенное. Несогласным предложили покинуть Академию.

К вечеру общежития Академии опустели более чем на треть.

А я наконец-то мог уйти домой.

Вивьены ещё не было. Я небрежно бросил камзол на спинку кресла и на несколько секунд остановился посреди гостиной, прислушиваясь к тишине. Дом казался невыносимо пустым без неё. Надо же, как быстро я привык к её присутствию в своей жизни. Я усмехнулся собственным мыслям.

Подошёл к окну, расстегнул ворот рубашки и задумчиво провёл ладонью по шее.

Вопреки моим, возможно, излишне самоуверенным ожиданиям, Вивьена не спешила падать в мои объятия.

И дело было вовсе не в равнодушии — её холод я бы сразу распознал. Нет, её тело отзывалось на меня с такой искренней яркостью, что это сводило с ума.

Но стоило мне сделать шаг навстречу, как между нами мгновенно появлялась глухая стена. Она тянулась ко мне — и сама же себя жёстко одёргивала.

Это было не отвращение. Она боялась. Смотрела на меня так, будто ждала приговора.

Брать неприступные крепости и ломать хребты монстрам сейчас казалось куда проще, чем очаровать девчонку. А меня тянуло к ней так, что сводило скулы.

Всё изменилось ещё там, на площади, в первые минуты, когда я почувствовал её запах. Я мог бы сказать, что влюбился, но это слишком простое определение для истинной.

Для дракона его пара — это дом, это полёт в чистом небе, это единственный луч света в жизни.

Сначала меня просто потянуло к ней с такой силой, что мой дракон требовал немедленно запереть её и больше никуда не отпускать. И я был с ним согласен.

Но видеть, как она сжимается от страха в моём присутствии, и понимать, что та, к ногам которой я готов бросить весь драконий мир, видит во мне чудовище, было невыносимо.

И самое главное — я хотел, чтобы она мне доверяла. Истинная связь — это ещё и обоюдный поток магии. Поэтому дракону жизненно необходимо абсолютное доверие своей пары.

И её тело отзывалось на меня, а её магия тянулась к моей. Я хотел, чтобы однажды она полюбила меня так же, как уже любил её я. А значит, пора было действовать.

Я поймал своё отражение в тёмном стекле. После целого дня административных баталий я выглядел слишком суровым. С таким лицом самое то принимать капитуляцию врага, а не пытаться приручить испуганную девушку.

Я улыбнулся. Нет. Оскал хищника тоже не подходил.

Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Подумал. Расстегнул вторую. Критически осмотрел результат в отражении...

И расстегнул ещё две. Затем медленно, с трезвым расчётом, закатал рукава, обнажая предплечья.

Никакого дешёвого позёрства. Просто Вивьена была настолько неискушённой, что мой вид действовал на неё безотказно. А я не видел ни одной разумной причины этим не воспользоваться.

Судя по всему, её голова была забита какими-то нелепыми стереотипами о жестокости драконов. Значит, сначала нужно было заставить её забыть о страхе и вспомнить о том, как на меня откликается её тело.

Я как раз наливал себе воды из хрустального графина, когда в прихожей тихо щёлкнул замок.

Что ж. Посмотрим, как долго она сможет держать оборону.

Я не пошёл ей навстречу сразу. Остался стоять у окна, позволив себе наблюдать из тени. Пусть войдёт, увидит меня и снова попробует убедить себя, что у неё всё под контролем.

И в этот момент на пороге кухни появилась Вивьена — раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, чуть запыхавшаяся, с этим своим забавным настороженным выражением на милом личике. В её руках была большая картонная коробка, от которой одуряюще пахло печёным мясом и пряностями.

Она замерла, едва переступив порог. Я поймал её растерянный взгляд, который против её воли скользнул по мне сверху вниз и предсказуемо задержался на распахнутом вороте рубашки.

Вот так, моё лесное солнышко. Значит, я всё рассчитал верно.

В тишине кухни было отчётливо слышно, как она судорожно сглотнула.

Значит, расстёгнутая рубашка, обнажённые предплечья и подчёркнуто расслабленная поза произвели именно тот эффект, на который я и рассчитывал. Её обычная собранность дала первую трещину.

— Добрый вечер, — произнесла она чуть тише обычного, пытаясь не потерять самообладание.

— Добрый, — мягко ответил я, не сводя с неё глаз. — Что это у тебя?

Она поспешно поставила на стол коробку, словно отгораживаясь ею от меня.

— Пирог. Купила по дороге, — и тут же принялась сосредоточенно шуршать обёрточной бумагой, разворачивая его.

Её пальцы двигались быстро и немного нервно. Вивьена откровенно смущалась под моим пристальным взглядом и поспешно заправила за ухо, выбившуюся прядь.

— Ты голодна? — спросил я, сокращая расстояние и подходя ближе.

— Очень, — честно, но настороженно призналась она после короткой паузы. — День был... непростой.

— У меня тоже.

Я встал рядом с ней — так близко, что уловил тонкий аромат ее кожи, — забрал у неё нож и сам начал нарезать горячий, истекающий мясным соком пирог.

Она вскинула голову, и в её глазах мелькнуло искреннее удивление.

Да, моё лесное солнышко, думаешь, что Верховный дракон умеет лишь отдавать приказы, ждет, чтобы его обслуживали, и не может поухаживать за своей парой?

Ее самообладание дало заметную трещину. Отлично.

— Садись, — сказал я мягко, но тем тоном, с которым не спорят. — Ты похожа на маленького усталого человечка, который сейчас свалится в голодный обморок.

Она очень тихо вздохнула, но возражать не стала. Послушно села за стол, сложив руки на коленях.

Я поставил перед ней тарелку с внушительным куском пирога, подвинул чашку с горячим сладким чаем — именно таким, какой она любила, — и сел напротив.

Какое-то время мы ели молча. Вивьена сидела как на иголках и никак не могла расслабиться. Маленькая и напуганная, она была настороже.

Так дело не пойдет.

Я отложил вилку.

Она тут же насторожилась — простой человек и не заметил бы, но не дракон. Ее едва заметное движение было мне как ножом по сердцу.

— Вивьена, — я медленно протянул руку через стол и накрыл её пальцы своими.

Она вскинула на меня испуганный взгляд и резко отдёрнула руку.

— Я так не могу! — выпалила она вдруг. — Всё слишком быстро. Почему я? Почему именно так? Я не понимаю, что происходит и чего вы... чего ты от меня хочешь!

Я сцепил пальцы в замок и, подавшись вперёд, посмотрел на нее.

— Вивьена, — произнёс я как можно спокойнее, стараясь не напугать ее еще больше. — Чего ты на самом деле боишься?

Она сглотнула и паника в её глазах смешалась с отчаянием.

— Боюсь … тебя. И того, что дальше со мной будет. Эйден, я читала об этом много книг. И прекрасно знаю, что случается, когда дракон находит свою пару. Ты заблокируешь мне магию, чтобы я никуда не делась. Запрёшь где-нибудь в замке, лишишь возможности развивать дар... Я не хочу так. Мне не нужна такая жизнь... без жизни.

Она выпалила это на одном дыхании и, кажется, сама испугалась собственной смелости и потому тут же зажмурилась.

На несколько секунд на кухне стало совсем тихо.

Я откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

— Скажи мне, где ты такого бреда начиталась?

— В учебниках по драконоведению, — выдохнула она дрожащим голосом.

— Хм. Ну разумеется. — Я позволил себе короткую усмешку. — Большинство этих учебников писали драконы для того, чтобы юные наивные девицы, начитавшись романтических сказок, поумерили свой пыл.

Вивьена растерянно моргнула.

— Вивьена, послушай, — заговорил я, возвращая разговор в русло ее любимой логики. — Я никогда не стану блокировать твою магию. Если я перекрою твои магические каналы, то не смогу вливать в тебя свою силу. Истинная связь — это всегда взаимный добровольный обмен.

— Но я читала, что истинным ставят блокираторы, — упрямо возразила она.

— Ставят, — спокойно согласился я. — Но совсем по другой причине.

При этих словах она вся подобралась, плечи напряглись, а в глазах снова разлился страх.

Одних слов здесь было явно недостаточно. Девочке с таким складом ума нужно наглядное доказательство.

Я мягко взял её за руку, разогнул указательный палец и направил его вверх, к высокому потолку.

— Представь на самом кончике маааааленький огонёк.

Она неуверенно нахмурилась и на мгновение замерла, сосредоточившись.

А потом...

Вшу-у-ух!

С ревущим гулом с её пальца в потолок ударила струя яростного пламени. Это была не искра, а настоящий драконий огнемёт!

Вивьена в неподдельном ужасе взвизгнула и едва не рухнула на пол вместе со стулом.

Я мгновенно перехватил её запястье и накрыл пламя ладонью, гася огонь. В воздухе запахло подпалённой краской.

Она сидела ни жива ни мертва, огромными глазами глядя на свою руку, которую всё ещё держал я.

— Я влил в тебя слишком много драконьего огня, — как можно мягче пояснил я, поглаживая большим пальцем её запястье. — А ты пока совершенно не умеешь им управлять.

— А если я вот так вот что-нибудь подпалю? — испуганно спросила она.

— Нет, — я легко и мягко улыбнулся. — Сейчас справляться тебе помогает дракончик, забирая излишки. Но чуть позже нам действительно придётся использовать артефакт-ограничитель. Временно, до тех пор, пока твой собственный дар не разовьётся достаточно, чтобы сдерживать мою магию. Вот для чего истинным ставят блок, Вивьена.

Она всё ещё смотрела на меня настороженно, но плечи её понемногу распрямились, страх отступал.

— То есть... — тихо спросила она. — Ты не лишишь меня магии? И разрешишь учиться дальше?

— Больше того, боюсь, одной Академией ты не обойдёшься, — покачал я головой. — Все три твоих дара нужно развивать, причем гораздо сильнее, чем это можно сделать здесь.

Она задумалась. В её глазах мелькнуло осторожное изумление, за которым вспыхнул осторожный интерес. Она прикусила губу, а потом подняла на меня горящий взгляд.

— А можно я ещё раз попробую? Ну... пыхнуть огнём?

Я не сдержал улыбки.

Вот она, моя настоящая Вивьена. Стоило побороть страх, как любопытство взяло верх.

— Можно, конечно — сказал я, поднимаясь. — Только не в доме.

Мы вышли в сад.

Сумерки уже опустились на Академию, воздух был по-осеннему прохладным. Вивьена остановилась посреди дорожки, подняла руку и с редкой для неё серьёзностью сосредоточилась.

— Маленький огонёк, — напомнил я.

— Я помню.

Через мгновение с её пальца снова вырвалась струя огня, но уже чуть меньше, чем было в доме. Я тут же накрыл пламя ладонью, гася его.

Она ахнула, но уже не от ужаса, а от восхищённого потрясения.

— Ещё раз, — попросила она.

Во второй раз огонь получился чуть менее яростным. В третий — всего-то с полметра. Вот только гасить его у нее все равно не получалось.

На четвёртой попытке Вивьена уже смеялась, щёки разрумянились, глаза блестели.

Но тут о себе решил напомнить ещё один дракон — тот, чей запас огня мы почти исчерпали.

Вивьена вдруг вздрогнула, тихонько ойкнула и замерла, широко раскрыв глаза.

— Что такое? — спросил я, мгновенно подаваясь к ней ближе.

Румянец стремительно залил её щёки и даже кончики ушей.

— Он... меня … укусил.

Я не сдержал тихой, хрипловатой усмешки и вопросительно приподнял бровь.

— Дракон?

Она смущённо кивнула.

— Ничего удивительного. Он тоже голодный.

Её щёки покраснели до ушей.

— И... теперь его нужно … кормить? — спросила она совсем тихо.

Кажется, её блестящий ум уже догадывался, как именно придется кормить дракона, но верить в свою догадку до конца Вивьена пока отказывалась.

— Пойдём в дом, — сказал я.

Я взял её за руку и увёл обратно в гостиную, где мы уселись на диван. Я подался вперёд и осторожно положил ладони на её тонкую талию. От моего прикосновения по её телу прошла крупная дрожь.

— Значит, пора кормить дракона, — произнёс я низко, чувствуя, как от ее близости у меня закипает кровь.

Она подняла голову.

Её руки, словно живя собственной жизнью, медленно потянулись вверх и легли на мою расстёгнутую грудь. Неуверенно, робко — и всё же остались там, обжигая магией мою кожу сквозь тонкий шёлк сорочки.

Я затих, боясь спугнуть это мгновенье.

Она чувствовала, как тяжело и гулко бьётся моё сердце под её изящными пальцами. Смущалась, но теперь в её глазах не было страха. Только трепет, любопытство и та самая нежная, сладкая отзывчивость, от которой у меня мутился рассудок.

— Вы... ты обещал меня не торопить, — совсем тихо проговорила она, не предпринимая ни малейшей попытки отстраниться.

— И не тороплю, — ответил я, опуская голову и мягко касаясь её лба своим. Мои пальцы на её талии чуть сжались, притягивая ближе, позволяя магии плавно, как горячий мёд, перетекать в её тело. — Я просто буду рядом.

Она судорожно вздохнула, вбирая в себя мой запах, и прикрыла глаза, сдаваясь.

Её пальцы медленно скользнули выше, вцепляясь в ворот рубашки. И в следующую секунду она сама потянулась ко мне.

Я прижался губами к её губам легко, почти нежно, хотя дракон внутри рванулся к ней со всем накопившимся голодом, и я едва удержал его.

Вивьена вздрогнула и сама потянулась ближе. Её поцелуй был лёгким, чуть неуверенным, но таким искренним, что у меня потемнело в глазах.

Я целовал её глубже, чувствуя, как она сама всё ближе прижимается ко мне, как перестаёт бояться собственной отзывчивости. Она тихо ахнула мне в губы, и у меня в крови полыхнуло такое жадное пламя, что пришлось держать себя почти силой.

И именно тогда я почувствовал, как её магия осторожно скользнула к моему сердцу. Маленькая упрямица. Пока я целовал её, Вивьена украдкой тянула из меня ледяные нити. Старалась делать это бережно и незаметно, будто надеялась, что я ничего не замечу.

Холод перебрался на её пальцы, и она едва слышно вздохнула, когда он начал оседать в ней самой.

Я оторвался от её губ, прижался лбом к её лбу и перехватил её леденеющие руки.

— Хитрая девочка, — хрипло прошептал я. — Решила лечить меня тайком?

Она распахнула глаза, но я уже пропускал через неё своё пламя — осторожно, ровно столько, сколько нужно, чтобы сжечь чужую ледяную магию.

Жар прокатился от ладоней вверх по её рукам, выжигая ледяную дрянь, которую она успела забрать. Вивьена судорожно вдохнула и снова прижалась ко мне.

— Не делай так одна, — тихо сказал я, касаясь губами уголка её рта. — Только вместе со мной.

Она смущённо кивнула, но по её глазам было ясно, что, если понадобится, она снова полезет меня спасать, не жалея себя. И спрашивать никого не станет.

Я ещё раз медленно поцеловал её, наслаждаясь тем, как она всё больше расслабляется в моих руках, как сбивается её дыхание и как она всё горячее отзывается, сама того не замечая.

А потом всё-таки заставил себя отстраниться.

Пока нельзя. Ещё немного — и я уже не остановлюсь. А она сейчас не готова к тому, что я на самом деле хочу с ней сделать.

Я поднялся первым и протянул ей руку. С легким удивлением отметил по себя, что даже после такой короткой близости — которую и полноценным целительским сеансом и назвать-то было нельзя, — мне стало заметно легче. Ледяной холод нехотя сдавал позиции перед ее теплом.

— Нам пора спать.

Вивьена поспешно кивнула. Мне показалось, что она только и ждала возможности сбежать, и тут же поднялась с дивана.

— Да, давно пора. Спокойной ночи, Эйден.

Она уже сделала шаг к двери, когда я негромко окликнул её:

— Ты разве не останешься со мной?

Она резко обернулась. На её лице одномоментно смешались смущение, растерянность и отчаянное желание сохранить достоинство.

— У меня есть своя комната, — напомнила она почти укоризненно и поспешила вверх по лестнице, явно стараясь поскорее скрыться с моих глаз.

Ну нет, милая.

Этой короткой секунды, на которую ты замешкалась, мне хватило, чтобы понять: что у моей скромницы все-таки было желание остаться. Если бы только у нее была веская причина…

Я в несколько широких шагов преодолел ступени, нагнал её в коридоре и негромко постучал в полуоткрытую дверь её спальни.

— Что-то случилось, Эйден? — замерла она.

— Пока нет, — спокойно проговорил я, глядя на неё сверху вниз. — Знаешь, я подумал, а что если ночью приступ повторится? Ты сама говорила, что ледяные нити могут снова начать рвать сердце.

В её глазах развернулась настоящая битва: искреннее «хочу» и строгое «не положено» с одинаковой силой тянули её мнение в разные стороны. Она неуверенно нахмурилась.

— Ведь я не смогу постучать к тебе среди ночи и попросить о помощи. В прошлый раз я даже не почувствовал, когда всё началось, — я выложил этот тяжелый, как Драконья гора аргумент на чашу весов в пользу «хочу».

Здравый смысл, как это обычно с ней бывало, взял верх. Прирожденная целительница в неравном поединке всё-таки победила скромницу.

— Хорошо, — после короткой паузы произнесла она. — Но я переоденусь.

— Разумеется, — кивнул я, сохранив абсолютно серьёзный вид человека, нуждающегося в ней исключительно как в компетентном целителе.

Она скрылась за дверью, а когда через десять минут робко проскользнула в мою спальню, мне стоило титанических усилий, чтобы не рассмеяться в голос.

На Вивьене была самая закрытая ночная рубашка из всех, что мне приходилось видеть. Он была пошита из такой плотной ткани, что сквозь неё невозможно было не то что разглядеть, но даже нащупать хоть что-то. С высоким воротом, длинными рукавами и тяжелыми кружевами до самых пят. Такая маленькая, неприступная крепость с большими глазами.

Я молча приподнял бровь.

Она тут же вспыхнула:

— Что?

— Ничего, — ответил я как можно невиннее. — Очень... основательная ночная рубашка.

Она бросила на меня подозрительный взгляд, явно понимая, что я над ней подтруниваю, но вслух ничего не сказала.

Я откинул край одеяла, и Вивьена с величайшей осторожностью легла на вторую половину постели, оставив между нами такое огромное расстояние, что там легко поместился бы еще один человек. А то и два.

— Просто дайте мне руку. Если что-то будет не так, я почувствую, — тихо попросила она, от неловкости ситуации снова переходя на «вы».

Ее маленькая ладошка скользнула под одеялом и легла поверх моей. Я осторожно переплел наши пальцы и свободной рукой потушил светильник.

Некоторое время она лежала напряжённо и прислушивалась к каждому моему вдоху. Потом дыхание её стало ровнее, мягче и она всё-таки уснула.

Но уже через час, когда сон окончательно поборол ее сопротивление, Вивьена неосознанно, совсем чуть-чуть, подвинулась ближе.

Я бережно притянул её к себе и обнял, чувствуя сквозь плотную ткань рубашки её тёплое, хрупкое тело. Она тихо выдохнула во сне и уютно устроилась у меня под боком, будто именно там ей и было самое место. Я зарылся лицом в её рассыпанные по подушке волосы, вдыхая тонкий родной аромат, и вот тогда впервые за долгое время уснул по-настоящему спокойно.

Завтра на рассвете нам с Карнелом предстояло проверить старый корпус.

Утром я проснулся раньше неё.

Вивьена тихо спала, уткнувшись лбом мне в плечо и дыша почти бесшумно. Во сне у неё разгладилась упрямая складка между бровей. Без своей обычной настороженности и внутреннего напряжения, которое никогда её не отпускало, она казалась совершенно беззащитной. Настоящее лесное солнышко.

Я осторожно убрал с её лица выбившуюся прядь, коснулся губами виска и ещё несколько секунд просто смотрел на неё. Затем бесшумно поднялся, оделся и вышел, стараясь её не разбудить.

Карнел уже ждал меня на улице.

— Ты вообще спишь? — спросил я, увидев его осунувшееся лицо.

Он только махнул рукой.

— Всегда найдутся те, кто уверен, что правила придуманы для всех, кроме них. Полночи отбивался от желающих выторговать себе особые условия в новой системе.

— Из-за таких всё обычно и сыплется, если вовремя не прижать, — заметил я. — Отбился?

— Пфф. Разумеется.

Старый разрушенный корпус следовало осмотреть в первый же день. Но творившийся тут хаос затянул нас с головой: перекраивание учебного расписания, пересмотр охранных контуров, преподаватели, не понимающие, кого, как и чему они теперь должны учить...

Прежний ректор, узнав о своей отставке, не стал облегчать жизнь преемнику и напоследок заклинанием тотальной чистки уничтожил все документы в своём кабинете и часть архива. Так что теперь многое приходилось выстраивать почти с нуля.

Поэтому лишь на третий день мы наконец добрались до старого корпуса.

Утро выдалось сырым и холодным. Низкое серое небо цеплялось за шпили башен и верхушки деревьев.

Высокий забор, опоясывавший развалины и постронный сразу после трагедии, до сих пор выглядел надёжно: толстые железные прутья, каменные столбы, старые печати на стыках. Но стоило мне подойти ближе, как стало ясно, что неприступность этого места — лишь иллюзия.

Я остановился, присел у старого столба, к которому крепилась часть охранного плетения, и провёл пальцами в воздухе, считывая остаточный след.

— Контур взломан, — негромко сказал я. — Очень аккуратная и тонкая работа.

Карнел выругался вполголоса.

В тумане старый корпус поднимался обломками стен, местами всё ещё достававших до второго, а то и третьего этажа. Здание и правда напоминало памятник старой катастрофе — одновременно самой тёмной и самой доблестной странице в истории Королевской Академии, когда ценой жизни многих преподавателей и адептов разлом смогли запечатать.

Этот полуразрушенный корпус находился в отдалении от остальных. За ним начиналась узкая тропа к кладбищу. Обычно в этой части территории Академии бывали только некроманты.

Сначала мы обошли корпус по периметру. Я проверил защитные барьеры: старые запирающие и сигнальные плетения были так же аккуратно и профессионально разомкнуты ещё в трёх местах. Видимость защиты поддерживалась мастерски, но по факту отсутствовала.

У полуобвалившегося спуска в подвал я остановился.

На влажной пыли отпечатался край женского сапожка. Затем след размазался, будто кто-то резко повернулся, теряя равновесие.

— Совсем недавно здесь были люди, — сказал я, не оборачиваясь.

Карнел подошёл ближе.

— С таким бардаком, как ту, я уже ничему не удивлюсь. Ведьмы, некроманты... Да тут половина Академии могла собираться, чтобы проводить запрещённые ритуалы.

Он прикрыл глаза, считая фон, и недовольно поморщился.

— Да, я тоже их чувствую. Как минимум двое.

— Да. Только двое, — подтвердил я. — Одна женщина шла, не скрываясь. А вот второй след очень старательно подчистили. Ни одной зацепки.

— Думаешь, влюблённая парочка? Например, старшекурсник и первогодка?

Я не ответил и первым начал спускаться вниз по влажным, скользким ступеням.

В подвале было сыро. Своды потемнели от времени, пахло старой пылью, отсыревшей от попавшего сюда дождя. Под подошвами тонко хрустела каменная крошка.

У самого входа кто-то прошёл слишком близко к стене, и на ржавой скобе зацепилась тонкая нитка светло-розового цвета.

Чуть дальше каблук сорвался вбок, процарапав на пыли полукруг, а рядом отпечатались смазанные следы второй пары обуви. Но этот кто-то очень не хотел быть обнаруженным.

Я шёл медленно, не пропуская ни одной мелочи, и картина с каждым шагом собиралась всё плотнее, всё страшнее.

У дальней стены, возле старой арки, которую после прорыва начали закладывать, но так и не довели дело до конца, на каменной крошке лежал бантик.

Сорванный с чьего-то платья кусочек дорогой светло-розовой ткани с кружевным краем и ручной вышивкой по ленте был абсолютно чистым и не успел намокнуть, а значит, его обронили совсем недавно — уже после вчерашнего дождя.

Я присел рядом.

В углублении каменных плит замёрзла скопившаяся вода. Лёд расходился от этого места острыми лучами. И только в самом центре этой странной морозной воронки скопились крупные капли талой воды — магия уже начала рассеиваться.

Карнел глухо выругался сквозь зубы.

Я медленно выпрямился и провёл ладонью вдоль каменной кладки. На серой поверхности проступала тонкая белёсая изморозь там, где при такой погоде её не могло быть.

Рядом виднелись неглубокие борозды — кто хоть раз видел такое, ни с чем не спутает. Эти рваные отметины оставляли когти ледяных тварей, когда те цеплялись за камень, выбираясь наружу из разлома.

— Они были здесь, — сказал я тихо. — Совсем недавно.

— У нас новый разлом? — так же тихо спросил Карнел.

Я покачал головой.

— Нет. Разлом я почувствовал бы сразу, ещё вечером, когда, судя по всему, всё и произошло. Здесь нет следов нового разлома — ни ледяного фона, ни остаточных колебаний магии, ничего. Но если твари смогли оказаться в этом подвале, значит, кто-то провёл их сюда другим способом.

Карнел помрачнел ещё сильнее.

— Порталом?

— Это звучит слишком фантастично, — признал я. — Таких артефактов в истории было всего два, и оба хранятся в Королевском Музее артефактов. Проход для них могла бы открыть сильная чёрная ведьма, но это долго и потребовало бы серьёзного ритуала, а здесь я никаких следов не вижу. Но факт остаётся фактом: кто-то открыл для них проход, не создавая новый разлом.

На несколько секунд мы оба замолчали.

Потом Карнел хрипло выдохнул:

— То есть все пропавшие адепты Академии исчезали с территории Академии, а следователи уверены, что их похищает кто-то за её пределами.

— Похоже, самый очевидный вариант оказался верным, — не удержал я иронии.

— Зря ты смеёшься. Здесь полиция всех уровней землю рыла пять лет. Работали под прикрытием и как студенты, и как преподаватели. Ректора убрали — подозревали, что он выдаёт кому-то сильных магов из обедневших семей.

— Ректора давно следовало убрать, — сказал я.

— Теперь вопрос в другом: как нам вычислить того, кто раз за разом открывает путь ледяным тварям? Я понимаю, что пока это только наше предположение. Но если оно подтвердится... Придётся временно закрыть Академию. Если уж десятки полицейских экспертов не смогли вычислить того, кто это делает... Эйден, даже я вижу: здесь всё оплетено десятком сбивающих со следа заклятий. Его … или ее так просто не найти.

Я ещё раз провёл ладонью над камнем, считывая остаточный фон.

— Вызови экспертизу, — сказал я. — У столичных магов, кажется, появился новый способ анализа таких следов.

Карнел коротко усмехнулся без всякого веселья.

— Появился. Только дело это небыстрое. Пара месяцев — если очень повезёт.

— Значит, искать будем сами, а потом уже подтвердим экспертизой.

Я поднял бантик с пола, расправил тонкую ленту между пальцами и мрачно посмотрел на светлое кружево.

— А пока у нас потенциально ещё одна пропавшая адептка. Нужно сегодня же выяснить, кто она, и начинать поиски.

— Проклятье, — процедил Карнел. — Я свяжусь с городской магполицией. Пусть поднимают патрули и прочёсывают все городские районы, где раньше находили пропавших.

— Поднимай, — кивнул я. — Но у нас есть ещё одна проблема: мы пока даже не знаем, кого искать. Вчера из Академии уехала треть адептов, и не все успели забрать документы.

Я снова посмотрел на бантик.

— Судя по ткани, вещь дорогая. Значит, девушка из числа тех, кто должен был уехать вчера… но не уехал. А значит, оставшиеся адептки из обедневших семей мало чем помогут в опознании хозяйки платья.

— Ты недооцениваешь женскую зависть, — мрачно отозвался Карнел. — В этом осином гнезде в первую очередь замечают, у кого кружево дороже, а кто перешивает старые платья.

Я хмыкнул.

— Сегодня же нужно осторожно опросить адепток. Вдруг кто-то опознает эту вещицу.

— Сделаем. Но то, что мы узнаем её имя, мало что изменит, — ответил Карнел. — Если девушку утащили этой ночью, искать по горячему следу почти бесполезно. Раньше чем через двое суток никого из пропавших не находили.

— Двое суток? — произнёс я, убирая кружево в карман куртки. — Значит, через сутки, на рассвете, мы начинаем прочёсывать Вересковый лес. Если не смогли это предотвратить, должны как можно скорее найти девушку и попытаться её спасти.

Утро выдалось на удивление спокойным.

Эйден встал раньше меня, уже успел позавтракать, куда-то сходить по своим делам, а потом дождался, пока я соберусь, и проводил меня до дверей целительского корпуса. После этого он направился в ректорат, а я ещё несколько секунд смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом аллеи.

И чем дольше я смотрела, тем сильнее мне становилось не по себе. Подумать только — Эйден Риарден. Нет, это просто не могло быть правдой, чтобы такой мужчина вот так взял и достался мне.

Такое вообще не должно было происходить со мной. Он же главный дракон королевства. Почти как наш король… только, пожалуй, возможностей и власти у него даже побольше. И чем я вообще заслужила такого, как он?

В нём всё было слишком. Слишком сильный, слишком мужественный, слишком богатый, слишком властный, слишком красивый… да ещё и дракон.

И, кажется, настроен он по отношению ко мне был совершенно серьёзно. Вон сегодня утром спокойно стоял и ждал, пока я разберусь с застёжкой мантии. А потом ещё и перчатки подал.

А его губы, его руки вчера вечером… и ночью тоже. Щеки залил жгучий румянец.

Сначала я пыталась убедить себя, что его внимание и нежность ничего для меня не значат, хотела отгородиться. Но чем бережнее он держался со мной, тем отчётливее я понимала, что мне не устоять.

Я вздохнула, так и не примирившись с этой мыслью до конца, и начала подниматься по ступеням.

И тут вдруг заметила, что рядом с нашим корпусом, где обычно небольшими группками собирались адепты, никого нет. А прямо у входа стоит человек в военной форме.

Я обернулась — на аллеях, по которым утром, смеясь и переговариваясь, спешили на занятия адепты других факультетов, тоже было непривычно пусто.

Ничего себе, это сколько же аристократов не захотели ручки на практике пачкать? — хмыкнула я про себя, шагая по необычно гулкому коридору.

Впрочем, после вчерашнего решения нового руководства Академии, наверное, этого и стоило ожидать.

Однако, когда я вошла в аудиторию, всё оказалось не так уж плохо. Нас действительно стало заметно меньше, и всё же больше половины потока пришло на лекцию.

Я, как обычно, направилась к своему месту у окна и, раскладывая письменные принадлежности, окинула взглядом ряды. Вскоре пришла и Лисса.

Стайка аристократок, которые ещё вчера не упускали случая громко пройтись по моему происхождению и положению, отсутствовала полным составом.

Их места на средних рядах пустовали. Я даже почувствовала облегчение, похожее на то, когда тётка и Селия оставляли меня одну дома с книгами. И меня несколько часов подряд никто не заставлял «помогать», а на деле прислуживать Селии или отмывать избу после тёткиных ритуалов для очередных посетителей.

И эти её туфли… В какой-то момент я вдруг с поняла, на какие деньги сестрица купила себе эту новую жизнь.

У меня потемнело в глазах от нахлынувших воспоминаний. Я словно снова оказалась там, в нашем лесном доме, и заново пережила тот кошмар: как тётка, ведьма и Селия связывали меня, чтобы срезать мою метку истинной. На один страшный миг я опять ощутила себя той беспомощной девчонкой, которую уже ничто и никто не сможет спасти.

Я еще слишком хорошо помнила безжалостный, жадный блеск в их глазах. И слишком поздно поняла, что самые больные удары всегда наносят свои. А ведь я пришла тогда к тётке просить о помощи.

На глазах от старой обиды выступили слёзы.

Селия этой встречей была потрясена не меньше моего — я поняла это по её застывшей позе. Её глаза затопил самый настоящий страх, и мне даже показалось, что она дёрнулась, собираясь броситься прочь.

Но уже в следующую секунду кузина сумела взять себя в руки, и на её лицо вернулось прежнее выражение, только теперь под ним проступила злая, почти отчаянная решимость.

Она медленно, тяжёлой походкой двинулась в мою сторону. Остановившись в нескольких шагах и, видимо, всё-таки не решаясь подойти ближе, тихо произнесла:

— Надо же. Ты тоже здесь. А я сначала решила, что обозналась.

— Я тоже, Селия, не ожидала тебя здесь встретить. Честно говоря, я вообще надеялась больше никогда тебя не встречать.

К горлу подступил ком, и его схватило таким сильным спазмом, что мне стало трудно не только говорить, но и дышать. Мы молчали, не сводя друг с друга глаз, а воздух между нами загустел, как сметана.

— Вы ведь выручили огромные деньги от продажи моей метки и собирались уехать как можно дальше, — наконец сказала я.

Селия передёрнула плечами, как будто речь шла не о предательстве, а о каком-то пустяке.

— Планы поменялись, знаешь ли. Я решила, что диплом Королевской Академии откроет передо мной куда больше дверей, чем знания, которые может дать провинциальная лесная травница.

— Ты вроде никогда не рвалась к знаниям.

— Так раньше у меня и возможности такой не было, — огрызнулась она. — Это ты у нас мечтала, строила из себя великую магичку, витала в облаках, а я всегда предпочитала твёрдо стоять на ногах и не стремиться к тому, что мне всё равно не светит. А сейчас моя мать в состоянии оплатить мою учёбу. Почему бы этим не воспользоваться?

Она смерила меня взглядом с головы до ног, и в её глазах вспыхнула такая черная зависть, что я растерялась. Раньше Селия никогда не смотрела на меня так.

— А ты, значит, и правда здесь учишься. Я видела тебя с тем самым драконом. Надеялась, что показалось.

— Не показалось.

— И ты правда думаешь, что нужна ему? — Селия вдруг жалостливо усмехнулась, безошибочно выбрав моё самое больное место. Именно этот страх и не давал мне до конца сблизиться с Эйденом. — Такому, как Эйден Риарден? Ему нужна истинная пара, сильная магесса из высших. А ты кто? Покалеченная девка. Изуродованная пустышка. Как только твой дракон наиграется в спасителя, он выбросит тебя безо всякой жалости.

Её слова били точно в цель. Только Селия не знала, что после всего, что они со мной сделали, я не стала пустышкой. И что дракончик вернулся ко мне при первой же возможности. Поэтому я решила прибегнуть к своей любимой тактике последних дней — просто молчать, пытаться успокоиться и не воспринимать всерьез все то, что она говорила.

Уголок её губ дёрнулся, и с нее словно кто-то сорвал маску притворства.

— Ты должна была сдохнуть в той канаве, — выдохнула она с ненавистью. — Ведьма наложила на тебя чёрное проклятье. Оно должно было высушить тебя.

— Значит, ваш план провалился, — всё-таки не удержалась я.

Я смотрела на неё и чувствовала, как меня всё сильнее затапливает горечь. А Селию уже несло.

— А бедную Реджеллу Ирвин отдали под драконий трибунал и отправили на каторгу без права на прощение. А она всего лишь хотела быть счастливой и, между прочим, щедро за это заплатила!

— Ты ждёшь, что я начну ей сочувствовать? — тихо спросила я. — Девице, ради денег которой вы хотели меня убить?

— Тебе вообще грех жаловаться, — вскинулась Селия. — Тебе всегда всё доставалось просто так. Считай, что ты просто помогла тётушке, которая тебя, сироту, вырастила.

У меня сорвалось дыхание.

— Помогла? — переспросила я, чувствуя, как глаза снова затапливают слёзы. — Вы с тётей это так называете? То, что вы сделали… — я все же всхлипнула. — А потом бросили меня умирать в лесу?

Селия в испуге оглянулась по сторонам и заметно побледнела.

— Не устраивай тут сцен.

— Поверь, если бы я захотела устроить тебе сцену, я бы просто рассказала обо всем Эйдену.

Такая перспектива Селию всерьез напугала. Она даже приоткрыла рот, чтобы ответить, но не сразу нашлась, что сказать.

Правда, кузина почти сразу взяла себя в руки, её глаза сузились, и, мгновенно вспомнив, что лучшая защита — это нападение, прошипела:

— Только попробуй. И вся Академия сегодня же узнает твою тайну. Думаешь, я не догадалась, как ты выжила? Это тебе от папочки твоего магия жизни досталась, да? Если бы не эта магия, ты бы сдохла. Других вариантов просто нет. И когда я всем об этом расскажу, думаешь, магу жизни дадут спокойно жить? Да из тебя выкачают все твои резервы раньше, чем твой дракон успеет моргнуть.

Это немного привело меня в чувство. Рядом с Эйденом, который тоже слишком быстро понял, что у меня за магия, я успела почувствовать себя в относительной безопасности и почти забыла о прежних угрозах. А ведь они никуда не делись.

— Ты мне угрожаешь? — тихо спросила я.

— Я тебя предупреждаю, — отрезала Селия. — Держись от меня подальше, Вивьена. Для твоего же блага. И при встрече давай будем делать вид, что мы не знакомы.

Мы застыли друг напротив друга, как два противника перед схваткой. Мне очень хотелось сказать ей что-нибудь обидное и поставить ее на место, а лучше вообще врезать. Но драться я не умела, да и целительская магия во мне была слишком сильной — она бы не позволила ни того, ни другого.

А в следующую секунду я почувствовала знакомый запах полыни и хвои. Он как-то слишком быстро опустился в лёгкие, до самого дна, и меня тут же затошнило.

— Девочки, что вы здесь делаете? — раздался за моей спиной бархатистый голос лорда Дариуса.

И, как всегда, совершенно бесшумно из полумрака рядом соткался заведующий кафедрой некромантии. Мысленно я все же выругалась — не везет так невезет на встречи. Интересно, какую часть нашего разговора он успел услышать?

— Разве вы не слышали о новых порядках в нашей Академии? Каждая из вас должна находиться вместе со своей группой. И не стоит так громко выяснять отношения в коридоре. Очень советую вам найти общий язык и… подружиться, — почти пропел он.

— Я шла в библиотеку, лорд Дариус, — сухо ответила я, мечтая только об одном: поскорее сбежать от них обоих.

— А я уже возвращаюсь к своим ведьмам, — быстро протараторила Селия, опуская глаза.

— Прекрасно. Я вас провожу, — галантно предложил некромант Селии.

И перед тем как уйти, бросил на меня ещё один долгий, нечитаемый взгляд.

Когда я наконец добралась до библиотеки, меня всё ещё трясло после встречи с кузиной.

Мысли и воспоминания так завладели мной, что я не заметила стоявшего прямо у дверей библиотеки секретаря ректора и на полном ходу в него врезалась, тут же пробормотав извинения.

Ох, надо было немедленно выбросить всю эту дрянь из головы — вон какой невнимательной я стала.

Секретарь от удара глухо ойкнул, молча протянул мне сложенный вдвое лист плотной бумаги и сразу же зашагал прочь.

Я развернула записку и с первого взгляда узнала резкий, размашистый почерк Эйдена:

«После занятий одна не уходи. Дождись меня в моём кабинете. Пойдём домой вместе».

Строчки сперва расплывались перед глазами, и мне пришлось перечитать их дважды, чтобы по-настоящему уловить смысл.

А когда до меня наконец дошло написанное… Я никогда не отличалась особой мнительностью, но наш домик стоял совсем близко, и я совершенно спокойно дошла бы туда одна. Но он собирался меня провожать. А значит, я была права. Что-то всё-таки случилось.

И всё же после разговора с Селией, после вернувшихся разом воспоминаний, эти несколько коротких строчек, полных заботы обо мне, подействовали лучше любых утешений. Даже дышать стало легче.

Я стояла посреди коридора, крепко сжимая записку, и чувствовала, как внутри медленно разливаются тепло и нежность к Эйдену, от которых уже не получалось просто отмахнуться. Сильный, страшный дракон вдруг оказался тем человеком, рядом с которым мне впервые за долгое время не нужно было бояться.

Кажется, я окончательно пропала.

Остальные лекции прошли как в тумане. Я старательно записывала всё, что говорили преподаватели, зарисовывала схемы, но мысли снова и снова возвращались к Эйдену: к его взгляду, к его рукам, к тому, как спокойно мне становилось рядом с ним.

Практику в госпитале на сегодня отменили, и вечером, когда коридоры Академии окончательно опустели, а за окнами сгустились сумерки, я поднялась на этаж ректората.

В кабинете Эйдена горел ровный приглушённый свет. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел во внутренний двор. Услышав мои шаги, он сразу обернулся, и жёсткое выражение на его лице заметно смягчилось.

— Сделала уроки? — негромко спросил он, шагнув ко мне.

Не дожидаясь ответа, Эйден притянул меня к себе и притянул к себе. От этой неожиданной нежности у меня тут же защипало в носу, и я мгновенно разозлилась на себя. Ну в самом деле, только расплакаться сейчас и не хватало.

— Да, — выдохнула я, но в следующую секунду мой взгляд поверх его плеча скользнул по столу.

Стол был почти пуст — только две небольшие стопки бумаг и ещё маленький светло-розовый бантик из дорогого шёлка, с тончайшим кружевом по краю.

И у меня всё внутри мгновенно сжалось.

Воздух словно застрял в лёгких — не протолкнуть. Память тут же подкинула слова Селии, брошенные мне всего несколько часов назад: «Покалеченная пустышка… Найдёт себе нормальную». Бантик был… слишком уж подходящим для такой вот «нормальной» аристократки, которая действительно подошла бы Эйдену куда больше меня.

Эта догадка оглушила меня. Боль и обида снова подняли головы и в одно мгновение затопили меня до краёв. А я ведь уже почти поверила, что нужна ему.

— Что это? — спросила я.

Голос прозвучал глухо и так жалко, что мне самой стало противно.

Эйден отпустил меня, подошёл к столу, взял бантик в руку, очень внимательно посмотрел на него, а потом протянул мне.

— Знаешь, от чьего платья он мог оторваться?

Мне сразу стало так неловко за себя и за свои мысли, что захотелось провалиться сквозь землю! Я поспешно опустила глаза и попыталась сделать лицо серьёзным, хотя ещё секунду назад на нём, наверное, слишком явно читались и ревность, и испуг, и обида…

Какая же я всё-таки глупая.

Увидела изящную женскую вещицу — и сразу приревновала.

Но по слишком серьёзному лицу Эйдена и по его голосу стало ясно, что этот бантик не имеет ничего общего с моими подозрениями.

Неужели это…

Я взяла его кончиками пальцев и вгляделась внимательнее.

Неужели это то, что они нашли в старом корпусе? Улика?

От этого понимания меня буквально прошибло холодным потом.

Потому что я его узнала.

Я перевела взгляд с легкомысленного розового шёлка на посерьёзневшее лицо Эйдена, и картинка начала складываться сама собой: жёсткая дисциплина, отмена практики, опустевшие коридоры…

— Эти утренние нововведения… Что-то случилось, да? — тихо спросила я. — Вы что-то нашли в старом корпусе?

— Да, — Эйден не стал юлить. — Мы нашли это сегодня в подвале. Магическая экспертиза показала, что платье принадлежало Оливейре Саторн.

— Оливейре? — невольно усмехнулась я.

— Да. Но есть нестыковка. Оливейра вчера днём покинула Академию вместе с отцом, и это зафиксировал охранный контур. Сейчас она дома, в столице. Это подтвердил её отец. Ночью в старый подвал она спуститься никак не могла.

Я снова посмотрела на бантик. Вчера я уже видела такие же.

— Это не Оливейра, — растерянно проговорила я.

Эйден вопросительно приподнял бровь.

— Экспертиза редко ошибается в аурах, Вивьена. На ткани точно её след. Что ты знаешь?

— Да, это её платье, поэтому на нём и остался её след, — быстро сказала я. — Но перед отъездом Оливейра отдала часть нарядов, которые не хотела везти домой, Лорейне дар Таль. Все знают, какая у Лорейны бедная семья: у неё почти не было нормальной одежды, только пара старых платьев, ещё бабушкиных, потом сто раз перешитых. Вчера вечером в госпитале Лорейна была в розовом платье, с именно такими вот бантиками по подолу. Мне ещё тогда показалось это странным — надевать дорогую вещь туда, где придётся возиться с кровью и зельями.

В кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Ты уверена? — глухо спросил он.

Я кивнула.

Он медленно выдохнул.

— Лорейна дар Таль… Она не забирала документы и не собиралась уезжать домой. Значит, это она.

— И сегодня её не было на занятиях. Все решили, что она просто не справилась и уехала домой, — тихо добавила я.

Кажется, сейчас я узнала ещё одну тайну, о которой не должна никому рассказывать.

Я вздохнула и посмотрела на Эйдена.

Кажется, кто-то доверял мне слишком сильно. Он даже ни разу не попросил меня молчать о том, что я услышала. Не стал бы он говорить так с посторонним человеком.

— Вы будете её искать в том лесу, о котором говорил лорд Карнел? — спросила я, сглотнув подступивший к горлу ком.

— Да. Отправляемся завтра на рассвете.

Я вспомнила всё, что рассказывал лорд Карнел о тех адептах, которых находили опустошёнными, и в груди тут же похолодело. Если Лорейна ещё жива, ей будет нужен целитель. Причём как можно скорее. И я вдруг так ясно это поняла, что уже не могла промолчать.

— Эйден, возьми меня с собой.

Он тут же нахмурился. На его лице мгновенно проступило то самое жёсткое, непреклонное выражение, которое обычно появлялось, когда он уже всё решил и не собирался ничего обсуждать

— Нет. Об этом и речи быть не может. Ты остаёшься дома.

Но я уже слишком хорошо его знала и понимала, что за этим отказом стоит страх за меня. И именно поэтому я была уверена, что если говорить спокойно, четко и по делу, он всё-таки услышит.

— Эйден, пожалуйста, послушай меня, — мой голос сорвался, и я заставила себя заговорить мягче и тише. — Ведь ты будешь рядом. Мне ничего не угрожает. Но если вы найдёте её… вам пригодится целитель. И если у неё разрушены каналы, как у остальных, у вас будут считанные часы, чтобы её спасти. Ты же знаешь, что я смогу ей помочь. Возьми меня с собой?

Мы с Эйденом вышли за ворота Академии ещё затемно. Небо только-только начинало наливаться тусклой серостью, а сырой после недавних дождей воздух пробирал до костей.

До Верескового леса мы добирались в открытом экипаже. От утренней осенней прохлады я начала зябнуть, и Эйден, которому, казалось, любой холод был нипочем, заметив это, молча притянул меня к себе, укрывая от пронизывающего ветра.

У самой кромки деревьев нас уже ждали лорд Карнел и двое его магов.

Не тратя времени на долгие приветствия, он достал из-за пазухи два небольших тёмных кристалла. Один оставил себе, второй протянул Эйдену.

— Идём разными тропами, — вполголоса произнёс лорд Карнел. — Если что-то найдете — просто сожми его в кулаке, — и мы получим сигнал.

Эйден коротко кивнул, спрятал артефакт во внутренний карман и первым двинулся с места, но затем замедлил шаг, чтобы пойти со мной вровень.

В самом лесу под ногами мягко пружинил влажный мох, а вокруг царило такое глубокое умиротворение, что, не знай я о цели нашего похода, ни за что бы не поверила, насколько обманчива эта осенняя красота.

Но чем глубже мы заходили в лес, тем сильнее со всех сторон давила тишина, она словно сгущалась вокруг. Звук от случайно хрустнувшей под моим сапогом ветки прозвучал так громко, что разнёсся, кажется, на километры вокруг.

И в этот момент я вдруг осознала, что здесь даже птицы не поют!

С пушистой сосновой лапы сорвалась крупная ледяная капля и шлёпнулась мне прямо на нос. Я тут же стерла ее рукавом и зябко поёжилась, отгоняя подступающую тревогу.

Эйден двигался совершенно бесшумно — огромный, собранный и, как всегда, абсолютно уверенный в себе. Одного его присутствия хватало, чтобы я понемногу успокоилась.

Наверное, поэтому я всё же решилась задать вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

— Эйден, — негромко позвала я, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — А ты вообще надолго в Академии?

Он чуть покосился на меня, не замедляя шага:

— Почему спрашиваешь?

— Просто интересно, — честно призналась я. — У тебя клан, обязанностей множество, — я неопределенно обрисовала в воздухе большую гору, — свой дом, в конце концов. Ты ведь не мог всё это оставить только для того, чтобы навести порядок в Академии? Не твой масштаб, что ли…

Какое-то время он молча шел рядом, глядя перед собой. Я уже решила, что, ответа не дождусь, и мысленно подумала, что переспрашивать не буду. Но он всё же заговорил:

— Я ничего не бросал. Дело в том, что на территории Академии находится старый ледяной разлом, который долгое время считался надежно запечатанным. И сейчас тоже нет признаков, что с ним что-то не так, но последние пять лет вокруг него творится непонятная чертовщина, начали исчезать сильные маги. Это очень похоже на действие ледяных тварей. Если есть хоть малейший риск нового прорыва, лучше разобраться с этим сейчас. Сдержать прорыв, когда он произойдет, будет куда сложнее.

Он сделал короткую паузу, словно размышляя, стоит ли продолжать.

— Делами клана я занимаюсь параллельно. Они справятся и без моего постоянного присутствия.

— Временное отсутствие, — зацепилась я за главное, и внутри неприятно кольнуло. — Значит, ты всё-таки уедешь.

— Да. Нужно срочно решить кое-какие вопросы.

— И когда?

— Завтра утром. Мы отправляемся в клан вместе.

Я сбилась с шага и споткнулась на ровном месте. Здесь было совершенно не за что цепляться, но я умудрилась оступиться и едва не пропахала носом землю.

Но упасть мне не дали. Реакция у Эйдена была молниеносной: он мгновенно оказался рядом, и его сильные руки перехватили меня поперек талии, одним рывком возвращая равновесие.

— Подожди, — выдохнула я, упираясь ладонями в его грудь и пытаясь осознать услышанное. — Ты сказал… мы с тобой?

— Да, — спокойно отозвался он, не спеша меня отпускать.

— В твой клан?

— Именно.

Он наконец разжал руки, но я осталась стоять на месте, во все глаза глядя на его невозмутимое лицо и гадая, не ослышалась ли.

— Но зачем?

Эйден смотрел на меня чуть вполоборота.

— Там накопились дела, которые требуют моего участия. Да и тебя давно пора представить. В клане знают, что я обрел истинную, но тебя еще никто не видел. Пора это исправить.

Я не сразу нашлась с ответом.

Дело было не в том, что я собиралась возражать или отказываться. Просто эти слова застали меня врасплох. Так бывает, когда жизнь делает очень крутой поворот, к которому ты совершенно не готова: умом ты понимаешь, что всё уже изменилось, но как жить в этой новой реальности, не имеешь ни малейшего понятия.

— Ты собираешься представить меня драконам, — произнесла я наконец. Это был не вопрос — скорее попытка примерить эту новую реальность на себя. И хоть немного осознать происходящее.

— Да.

— Завтра? — Даже я услышала, как в моем голосе звенел ужас.

— Да, Вивьена.

Я сглотнула, переступила с ноги на ногу и подняла на него взгляд. Под ногами лежал всё тот же мягкий ярко-зелёный мох, лес всё так же зловеще молчал, а Эйден смотрел на меня сверху вниз с лёгкой, едва уловимой иронией.

— Я не готова, — покачала я головой.

— К чему именно?

— Ко всему этому, — я неопределённо махнула рукой. — К знакомству с твоим кланом. Я понятия не имею, как там себя вести, что говорить, какие у вас порядки. Я боюсь сделать что-нибудь не так и поставить тебя в неловкое положение. Эйден, я долгое время жила в лесу. Да, я много читала. Умею есть ложкой и даже пользоваться вилкой иножом, но я — не ты. Я не смогу вот так просто войти в твой замок, в твою жизнь.

Эйден тихо рассмеялся. Похоже, моя растерянность его и правда забавляла. Он притянул меня к себе.

— К таким вещам нельзя подготовиться заранее, Вивьена, — сказал он. — Просто будь собой.

— Легко тебе говорить. Ты везде чувствуешь себя хозяином положения.

— Посмотри на меня. — В его голосе зазвучала та спокойная, твёрдая уверенность, которая успокаивала лучше любых ласковых уговоров. — Это важно для меня. И для нашего будущего. Мне необходимо официально представить свою истинную, своё сердце остальным драконам. Я глава клана. Для них ты станешь частью нашей семьи, той, кого они обязаны беречь и защищать. Именно поэтому мы едем туда.

Нашего будущего.

Ой, мамочки!

Внутри меня скрутилась пружина ужаса.

А он произнёс это так же спокойно, как и всё остальное. Просто озвучил факт, как давно принятое и не подлежащее обсуждению решение.

А я совершенно не знала, что с этим делать. Точнее, глубоко внутри я всё понимала. Но вот поверить в происходящее и принять его до конца оказалось выше моих сил.

— А если я им не понравлюсь? — все же озвучила я свой самый главный страх.

Брови Эйдена чуть заметно приподнялись.

— Такого не может случиться в принципе, — и в его голосе зазвучали металлические нотки.

— Но если…

— Вивьена.

Я мгновенно замолчала, понимая, что спорить с ним сейчас абсолютно бесполезно. Мое мнение здесь больше ничего не решало — эту лавину было не остановить. Эйден разобьет любые доводы, не оставив мне ни единой лазейки для отступления.

Оставалось только капитулировать. И мой разум в панике ухватился за самую простую и понятную проблему.

— Но мне совершенно не в чем туда ехать, — пробормотала я.

На самом деле в моем шкафу висело больше десятка прекрасных практичных платьев, присланных миссис Брэдли. Правда, для торжественных приемов в драконьем замке они совершенно не подходили.

Однако спрятаться за бытовыми мелочами и избежать встречи с толпой знатных драконов у меня не вышло.

— Об этом уже позаботились, — всё так же невозмутимо отозвался Эйден.

Я вскинула на него удивленный взгляд.

— Что значит — уже?

— Миссис Брэдли подготовит всё необходимое к нашему приезду.

Я снова замолчала, пытаясь уложить это в голове. Его экономка, оказывается, уже в курсе масштабных планов своего хозяина. Выходит, весь его дом знает о нашем будущем куда больше меня самой. И, возможно, уже давно принял то, к чему я только-только начинала привыкать.

— Эйден, почему мне кажется, что твоя прислуга осведомлена обо всем этом куда лучше меня?

— Они драконы, Вивьена. Если хозяин привел в дом истинную — это священное, долгожданное событие для всего клана. Обрести пару — значит обрести будущее, стабильность и процветание на долгие годы — для всего клана, для рода и для самого дракона. Мои люди почувствовали, кто ты, в ту же минуту, когда ты переступила порог замка.

— То есть, тот твой дворецкий всё понял еще тогда, когда ты привел меня в том ободранном грязном платье?

— Конечно.

— Но как?! Я была уверена, что в тот момент даже ты еще ни в чем не уверен. На мне ведь тогда даже метки не было! Как вы все это поняли?

Эйден сделал шаг ближе, притягивая к себе, и заглянул мне в глаза:

— Я — дракон, Вивьена.

Я хотела что-то ему ответить, но слова вдруг закончились.

Ну и что ему такому скажешь?

Дракон он, видите ли!

Я всплеснула руками. Возмущенно вдохнула, выдохнула. И в конце концов попыталась смириться со своей участью.

— Ладно, постараюсь не растеряться на этом вашем драконьем шабаше, — пробормотала я тихо себе под нос.

— Шабаш — это у ведьм, — уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке. — И я всегда буду рядом.

И это был очень простой, но самый правильный его ответ. Единственное против чего я не возражала.

Эйден уже собирался добавить что-то ещё, но вдруг резко осекся.

Резкую перемену в нём самом я почувствовала мгновенно. Буквально за долю секунды совершенно спокойный мужчина, который только что разговаривал со мной, превратился в опасного, собранного хищника. Его зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели, а на скулах и шее едва заметно блеснул жесткий узор чешуи. Дракон внутри него пробудился, откликаясь на невидимую угрозу и переключая его восприятие на ту грань реальности, которая была мне абсолютно недоступна.

— Что случилось? — едва слышно выдохнула я.

Эйден не ответил. Он лишь чуть повернул голову и опустил взгляд, но смотрел при этом не на укрытую мхом землю, а куда-то сквозь неё, в самую глубину черной чащи.

— Останься здесь.

Я послушно кивнула, не сводя глаз с Эйдена. Он медленно двинулся вперёд, к совершенно ничем не примечательному участку между двумя старыми елями. Сколько я ни присматривалась, не замечала там ничего странного. Лишь когда Эйден подошел вплотную, опустился на корточки и осторожно коснулся ладонью стылой земли, мне открылся каменный излом, густо покрытый инеем.

Землю в этом месте словно вспороли гигантским когтем, вывернув наружу каменное нутро. Со стороны всего этого видно не было, и я бы наверняка прошла мимо.

Замерев так на несколько долгих мгновений, Эйден словно прислушивался к чему-то, понятному ему одному, а затем молча достал из-за пазухи тёмный кристалл и крепко сжал его в кулаке, посылая сигнал лорду Карнелу.

Пока Эйден медленно обходил этот странный участок, я стояла там, где мне велели, и напряженно всматривалась в чащу. Лес вокруг казался по-прежнему самым обычным. Те же вековые ели, та же абсолютная тишина, те же яркие краски осеннего леса. Ничего, что могло бы привлечь внимание магполиции за все пять лет безуспешных поисков. Ничего, что мог бы заметить человеческий взгляд.

Лорд Карнел появился быстро и бесшумно. Он сразу направился к Эйдену, опустился с ним рядом, медленно провёл ладонью над изломом — и мрачно нахмурился.

— Скрытая?

— Да. И довольно слабая, работает только на выход, — Эйден поднялся на ноги, отряхивая ладони. — Людей пока не зови. Сначала проверим периметр.

Карнел коротко кивнул и уже начал отходить в сторону, на ходу настраивая артефакт связи.

И вот тогда я это услышала.

Сначала мне показалось, будто скрипнуло старое дерево. Но звук повторился — и от него меня пробрал озноб. Никакой это не скрип.

Это был человеческий стон — едва слышный, полуживой. Он доносился откуда-то справа.

— Эйден, — позвала я, чувствуя, как пересохло в горле.

— Не сходи с места, — резко бросил он, даже не оборачиваясь.

— Там кто-то есть.

Только тогда он обернулся.

— Я слышала стон, — быстро выдохнула я и, забыв об осторожности, шагнула к густым зарослям брусничника.

— Вивьена, стоять!

Но я уже руками раздвигала жесткие ветки.

Эйден оказался рядом прежде, чем я успела сделать следующий шаг. Одним движением он отодвинул меня себе за спину, загораживая собой.

— Держись позади.

Я подчинилась, выглядывая из-за его плеча и затаив дыхание. Он двинулся первым, осторожно раздвигая колючие ветки. Но уже через секунду я всё равно рванулась следом, потому что сквозь листву увидела что-то светлое, похожее на ткань того платья…

Я почти вылетела на крошечную полянку, обгоняя дракона, и рухнула на колени во влажный мох прежде, чем Эйден успел меня перехватить.

Мы нашли Лорейну.

Лорейна лежала полубоком на влажном мху, неловко подвернув под себя руку. Было видно, что она долго, из последних сил ползла, а потом, когда силы окончательно ее оставили, просто рухнула на месте.

Ее платье было грязным и насквозь промокшим, в спутанных волосах застряли сухие еловые иголки, а лицо имело такой пепельно-восковой оттенок, что на один страшный миг показалось, что мы опоздали.

Упав рядом на колени, я тут же прижала пальцы к жилке на шее.

— Жива, — выдохнула я и сама почувствовала облегчение.

Осторожно перевернула девушку на спину, я перехватила её тонкое запястье и пустила поисковый импульс целительской магии. Быстрая диагностика показала самое страшное.

— Эйден, у нас мало времени, — обернулась я. — Её магические каналы сильно повреждены.

— Сможешь что-то сделать?

Я коротко кивнула, закрыла глаза и потянулась своей второй силой внутрь её тела.

От того, что я почувствовала, меня замутило. Каналы были повреждены куда сильнее, чем показалось на первый взгляд. Они не просто повредились — они были проморожены насквозь и искромсаны в лохмотья.

Мягко вливая в неё магию жизни, я осторожно направила золотистое тепло к поврежденным потокам. Работала без лишней спешки — малейшая торопливость или дрожь в руках сейчас были бы страшнее любой ошибки.

Постепенно, миллиметр за миллиметром, разорванные нити срастались, наполняясь ровным внутренним свечением, а ледяные заторы таяли под напором моей целительской силы.

Лорейна вдруг тихо, жалобно застонала.

Эйден не двигался, не торопил меня и не задавал вопросов. Он просто был рядом. Я не смогла бы объяснить, почему это было так важно, но его присутствие давало мне силы удерживать эту девчонку на краю бездны.

Я потеряла счёт времени. Но в какой-то момент Лорейна вдруг вздрогнула всем телом и с отчаянным усилием сделала глубокий хриплый вдох.

Я обессиленно отняла от её груди дрожащие руки.

— До госпиталя дотянет, — глухо произнесла я, вытирая со лба холодную испарину. — Основные потоки я восстановила.

Пока я работала, лорд Карнел не терял времени: вокруг нас уже развернулась полноценная оперативная база. По его сигналу подтянулся отряд магполиции и теперь быстро брали периметр в оцепление.

Эйден наклонился над Лорейной, медленно провёл раскрытой ладонью над её виском — и внезапно насторожился.

— Что там? — мой голос тревожно дрогнул.

Он молчал несколько долгих секунд.

— На ней сильное подчиняющее заклятие, наложенное около двух дней назад, — голос дракона был сухим и жестким. — Видишь, этот пепельный оттенок кожи?

Меня будто окатило ледяной водой. Я смотрела на бледно-серую Лорейну, и внутри меня зрело горькое понимание… Её странная заторможенность позавчера на практике в госпитале. Пустые, словно потерявшие искру жизни глаза. Мы, конечно, еще не проходили диагностику ментальных проклятий, но я же видела, что с ней творится неладное! Но я была так занята своими собственными мыслями, что просто не придала этому должного значения.

— Она… она еще в госпитале была точно такой же серой, — прошептала я, чувствуя, как горло сжимает от вины. — Я ведь заметила это. Но решила, что она просто слишком устала или расстроена из-за новых правил. Я не поняла...

Оба мужчины мгновенно повернулись ко мне. И я продолжила:

— Мне еще тогда это показалось странным, — поспешила продолжить я, понимая, что каждая деталь сейчас важна. — Ведь эти девушки, они все втроем выполняли одинаковую работу в прачечной, но так плохо выглядела только Лорейна.

Эйден резко повернул ко мне голову. Его глаза заблестели, в них появилось цепкое внимание хищника, взявшего след.

— Так, — медленно произнес он. — У тебя отличная привычка подмечать странные мелочи. Может быть тебе показалось странным что-то еще? Вчера или в любой другой день? Подумай хорошенько? Что-то могло привлечь твое внимание, но ты могла засомневаться и …. — спросил он тихо и вкрадчиво.

Я немного помолчала, собираясь с мыслями.

— Не знаю, важно ли это, — произнесла я наконец. — И я, правда, не уверена в том, что видела. Но это повторилось уже дважды.

— Рассказывай, — коротко велел Эйден.

— У лорда Дариуса двигается браслет, — я говорила медленно, тщательно взвешивая каждое слово. — Мне показалось, что его артефакт сидит на запястье слишком свободно. Будто он не врощен в кожу, как это должно быть у любого некроманта, а просто надет, как обычное украшение. Но я могла ошибиться.

Карнел и Эйден обменялись короткими, многозначительными взглядами.

— Если он смог снять ограничитель и вернул себе полную силу… Это слишком серьезное обвинение, а права некромантов жестко защищены законом, — задумчиво произнес лорд Карнел. — Кроме того, лорд Дариус принадлежит к древнему роду и входит в руководство Высшего Совета. К сожалению, даже мы не имеем права без веских улик потребовать предъявить браслет для проверки.

— Я знаю, — тихо ответила я и обхватила себя руками за плечи. — Я просто говорю о том, что заметила.

— Для начала ты официально отстранишь его от занятий в Академии, — ровно сказал Эйден. Его голос звучал спокойно, но в нём появилось то самое внутреннее напряжение, которое всегда предшествовало действию. — А его браслет мы проверим. В ближайшее же время я созову комиссию, у которой для этого будет достаточно полномочий. Кстати, Дариан, почему за пять лет его не проверили ни разу, хотя у остальных преподавателей всю подноготную вывернули наизнанку? Я не встречал по нему никаких документов.

Но на этот вопрос у лорда Карнела ответа не нашлось. Он лишь мрачно качнул головой и пообещал, что немедленно займется проверкой лорда Дариуса.

Люди из магполиции сработали безупречно. Лорейну осторожно переложили на носилки и переправили порталом в госпиталь.

Когда суета немного улеглась, я попыталась подняться с колен. Но едва я выпрямилась, как лес перед глазами качнулся, а земля ушла из-под ног. Откат после исцеления Лорейны накрыл меня с головой.

Эйден обхватил меня за талию раньше, чем я успела осесть обратно на сырой мох.

— Я в порядке, — слабо попыталась возразить я, но непослушные ноги уже снова подкосились, и я схватилась за Эйдена обеими руками,

— Я вижу, — прорычал он недовольно и нежно, крепче прижимая к себе.

Его руки мгновенно сомкнулись на мне железным кольцом, прижимая к широкой груди.

— Обопрись на меня. Вот так.

Спорить с ним сил у меня уже не осталось. Стоять становилось всё тяжелее, и я просто обмякла в его руках.

Не говоря ни слова, Эйден легко подхватил меня на руки, крепко прижал к себе, и в это момент я почувствовала нежное прикосновение его губ к моему виску.

Едва моя голова коснулась его плеча, я с облегчением провалилась в глубокий восстановительный сон.

Эйден внес меня в дом на руках.

Я поняла это не сразу — только когда тяжелые дубовые двери с глухим стуком захлопнулись за нашими спинами, отрезая промозглый осенний воздух. Перед глазами все еще плыло, свет в высоких окнах холла распадался на мутные серебристые полосы, а собственное тело казалось чужим и невесомым. Но в объятиях Эйдена я чувствовала себя на удивление защищенной.

Он бережно опустил меня на мягкий диван, склонившись сверху, и в то же мгновение накрыл мои губы своими.

Я ощутила, как в меня мощной волной хлынул первый поток его живительной, обжигающей магии. Она возвращала силы и возвращала меня к жизни. Объятия Эйдена стали крепче, и в следующий миг я ощутила горячую тяжесть его тела, со всей страстью и нежностью прижимавшего меня к себе.

Его руки, такие сильные, оказались в плену моих пальцев, и я сама притянула его ближе, желая продлить этот момент. Поцелуй был глубоким, полным всего того, чего мы друг другу до сих пор не сказали, того нетерпения, что бывает лишь с самым желанным на свете мужчиной… или драконом.

Когда Эйден наконец неохотно отстранился, мы оба тяжело дышали, не сводя друг со друга глаз. В комнате стало жарко.

— Я смогу идти сама, — прошептала я, чувствуя, как от его исцеляющего огня, возвращаются силы.

Эйден не ответил, но молча помог мне подняться. Стоять на ногах все еще было непросто, и, заметив, как моё тело качнулось, он тут же крепко перехватил меня за талию.

Мы дошли до первой же стены в просторном, полутёмном холле, и в ту же секунду он прижал меня спиной к прохладному камню, не давая осесть.

От близости его тела, от этого острого контраста между жаром и холодом у меня окончательно закружилась голова. Я машинально, почти судорожно вцепилась пальцами в его рубашку.

— Эйден...

— Тихо, Вивье... — прошептал он мне прямо в губы, останавливаясь и заставляя меня встретиться с ним взглядом. От этого хриплого шепота по коже разлились настоящие огненные волны. — Ви — так я буду тебя называть. Моя Ви…

Это новое имя — короткое и такое жаркое — смешалось с его дыханием и обожгло кожу.

Его ладонь легла мне на затылок, пальцы собственнически зарылись в волосы, и он снова склонился ко мне так близко, что на мгновение я забыла, как дышать.

В этом поцелуе больше не осталось прежней осторожности, с которой он прикасался ко мне раньше, боясь случайно напугать или причинить вред. Теперь в каждом его движении бушевало яростное, щедрое пламя дракона. Я была его жаждой, его дыханием, его спасением и единственным смыслом. И я хорошо чувствовала это.

Я всхлипнула ему в губы, чувствуя, как всё внутри меня откликается на его страсть.

Мир, еще минуту назад расплывавшийся перед глазами, вдруг обрел невероятную четкость и яркость. Его огонь окончательно вернул мне силы.

На секунду он оторвался от моих губ, тяжело дыша.

— Зачем ты отдала ей так много? — хрипло спросил он. — О себе ты вообще думаешь? Не смей так больше делать. Ты моя, слышишь? Ты — моя жизнь, мой свет, мое единственное счастье.

Эйден замолчал, любуясь моим раскрасневшимся лицом, и в его взгляде разверзлась такая бездна нежности, что у меня замерло сердце.

— Я люблю тебя, — просто сказал он.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела — он снова накрыл мои губы, жестче фиксируя мое лицо ладонью.

— Ничего не говори. Просто пообещай, что будешь беречь себя, — жарко выдохнул он. — Моя Ви.

Он прижался своим лбом к моему, позволяя нам обоим перевести дух. Мое сердце скакало галопом, а его билось ровно, мощно и тягуче — раза в три медленнее. Я неосознанно считала эти оглушительные удары в его груди.

Эйден посмотрел на меня с нескрываемым, собственническим обожанием, в котором без всяких слов читалось обещание никогда меня не отпускать, и поцеловал снова.

На этот раз никто из нас не пытался притворяться, что это все ради магии и исцеления. Теперь он целовал меня именно так, как давно хотел — с голодом и нежностью одновременно. Я чувствовала его всем телом: в своей крови, в сбившемся дыхании, в каждом движении. Я хотела прижаться ещё ближе, вдыхать его аромат, раствориться в нём окончательно.

Не помню, как мы дошли до спальни — всё вокруг превратилось в сплошной водоворот чувств. Не помню, как мы оба остались без одежды.

Я знаю, что в какой-то момент должна была испугаться и остановить его или хотя бы спросить, что мы делаем.

Но тело так легко поддавалось и так горячо откликалось на каждое его прикосновение и каждый поцелуй, что все остальное перестало иметь значение — были только он и я, а где-то там, далеко, остался весь остальной мир, до которого никому из нас не было дела.

Эйден медленно провел губами по моей шее, задерживаясь у чувствительной впадины на ключице, и я не сдержала рваного вдоха, сама выгибаясь ему навстречу.

Его горячая ладонь скользнула по моему животу вниз. Я замерла, когда его пальцы остановились на бедре — совсем рядом с тем местом, где на коже прятался маленький дракончик.

— Позволишь мне?.. — его голос стал совсем низким, вибрирующим от сдерживаемого желания. — Позволишь прикоснуться к нему?

Я сглотнула, чувствуя, как щеки вспыхивают отчаянным румянцем, и едва заметно кивнула.

Его горячая ладонь полностью накрыла метку. Я ощутимо вздрогнула: в то же мгновение меня словно пронзило электрическим разрядом. На секунду дышать стало невероятно легко, но уже в следующий миг Эйден наклонился и с глухим, хриплым рычанием прижался к чувствительной коже губами.

В этот момент последние грани реальности стерлись окончательно. Я больше не думала, не сомневалась и ничего не боялась — во всем мире осталось лишь одно огненное желание: раствориться в нем и стать частью него целиком и без остатка.

И именно тогда он остановился. Эйден словно налетел на невидимую стену. Он резко отстранился и, тяжело дыша, повалился рядом со мной на кровать. На несколько долгих мгновений в полумраке спальни воцарилась тишина, нарушаемая лишь его рваным дыханием.

— Мы не можем, Ви. Мы не должны делать этого сегодня, — его голос звучал глухо, но решительно.

— Но почему?.. — я с трудом приподнялась на локтях, чувствуя, как разочарование мешается со стыдом, а сердце все еще бешено колотится где-то в горле.

Он медленно повернулся ко мне. Его потемневший взгляд собственнически скользил по моему телу — по разметавшимся волосам, обнаженным плечам и груди, которую я поспешно прикрыла краем простыни.

На миг мне показалось, что он сейчас начнет все сначала, что он просто хотел убедиться, что я тоже этого хочу.

Но Эйден лишь потянулся к краю кровати, взял сбившееся тяжелое покрывало и аккуратно накрыл меня до самого подбородка, словно пряча от самого себя.

— Потому что завтра я обязан ввести тебя в храм невинной.

Я растерянно моргнула, пытаясь вернуть способность соображать.

— В храм? Какой еще храм?

Эйден поднялся на ноги и отошел к окну — ему явно было легче находиться подальше от меня, чтобы не потерять контроль.

— Нам нужно пройти обряд принятия огня, — отозвался он, глядя на темнеющий за стеклом сад.

— Обряд в храме? — испуганно переспросила я.

— Ничего особенного, по сути, просто дань традициям. Тебе не о чем переживать, ведь ты хорошо принимаешь мой огонь.

Я ничего о таком обряде не слышала. Драконы всегда ревностно оберегали свои тайны, а в книгах, которые они сами же написали, правды было ничтожно мало.

Он говорил подчеркнуто спокойно и обыденно… так, что у меня закралось подозрение, что он опять чего-то недоговаривает.

Я мысленно одернула себя. У меня нет повода сомневаться в словах Эйдена. Может быть, это действительно просто красивая, старинная церемония перед тем, как он официально представит меня своему могущественному роду?

Ну, зайдем мы в этот храм, делов-то.

В конце концов, драконы помешаны на чистоте крови и древних устоях. Наверняка этот ритуал — какая-нибудь банальная проверка на целомудрие. Драконы ведь обожают девственниц — это факт!

Да, скорее всего, дело именно в этом. Обычная формальность, как и сказал Эйден. А раз так, то и переживать по пустякам не стоит.

Он повернул голову в мою сторону, и от этого мимолетного огненного взгляда по телу снова пробежала до одури сладкая дрожь.

— Но после, — добавил он с опасной, бархатной хрипотцой в голосе, — я уже не остановлюсь.

Эйден резко отвернулся и стремительным шагом вышел из комнаты, оставив меня в полном смятении.

Уже поздно вечером, когда эмоции немного поутихли, и я окончательно успокоившись, собиралась ложиться спать, в дом без предупреждения ворвалась совершенно нежданная гостья.

Миссис Кулфокс оказалась высокой, поджарой и невероятно эффектной брюнеткой. Ее царственной уверенности в себе позавидовала бы даже наша королева! Следом за ней в холл послушной стайкой вплыли четыре молодые девушки в стильных, безупречно скроенных нарядах. На каждой был разный фасон, цвет и ткань — настоящий модный салон на выезде. Но стоило моему взгляду упасть на бесчисленные коробки, кофры и пакеты в их руках, как я заподозрила неладное.

— Миледи, — произнесла миссис Кулфокс, скользнув по мне оценивающим взором и едва заметно усмехнувшись при виде моего растрепанного, заспанного вида. — Пора начинать. Завтрашний день потребует от нас особой тщательности.

Я оказалась права в своих подозрениях насчет этой миссис.

Следующий час вокруг меня в лихорадочном вихре кружился безумный водоворот тканей и кружева. Мне пришлось примерить даже несколько пар обуви!

Миссис Кулфокс распоряжалась примеркой, а я, глядя на эти приготовления, пыталась осознать масштаб надвигающегося на меня бедствия.

Впрочем, платья были поистине сказочными. Одно — глубокого синего оттенка, как грозовое небо, с изящным серебряным корсажем. Второе — изумрудное, струящееся, которое словно жило собственной жизнью и повторяло каждое мое движение. Третье — нежно-жемчужное, мерцавшее при малейшем повороте, будто по подолу разлили чистый лунный свет.

Меня водрузили на небольшой круглый постамент. Чувствуя себя безжизненным манекеном, я послушно стояла прямо, неловко растопырив руки, и только восторженно кивала, когда помощницы миссис Кулфокс подносили ко мне большое овальное зеркало после сборки прямо на мне очередного наряда.

— О, вы будете блистать, миледи, — восторженно ворковала портниха, когда на мне закрепляли корсетом, лентами и неизвестно чем еще, кажется, уже восьмой туалет подряд. — Завтра такой великий, благословенный день! И вы окажетесь в самом центре внимания. Я так счастлива, что одной из первых познакомилась с вами. Мы все так долго этого ждали!

— Ждали чего? — искренне удивилась я, залюбовавшись своим отражением и отмечая, как удивительный оттенок тяжелого бронзового шелка идеально подчеркивает теплоту моей кожи.

— Ну как же, — заулыбалась миссис Кулфокс. — Дня Принятия Огня. Когда глава клана ведет свою истинную в главный храм для священного обряда. Это величайший дар богов для всех драконов, настоящее чудо, что он вас встретил! Завтра этот праздник будет отмечать каждая семья в наших землях, от мала до велика!

— Что?.. — подол платья, который я аккуратно придерживала обеими руками, чтобы сойти с постамента, выскользнул из моих пальцев и осел у ног пышной, сияющей волной.

Мой голос от таких новостей мгновенно потерял всю свою звонкость. В груди похолодело.

— Эйден сказал... Эйден сказал, что обряд в храме — это лишь пустая формальность.

Миссис Кулфокс удивленно приподняла идеально выщипанную и прорисованную бровь, несколько секунд смотрела на меня в упор, а затем звонко, от души рассмеялась.

— Формальность? Леди Вивьена, помилуйте, это же обряд обретения истинной пары! У огненных драконов это зовется Днем Принятия Огня. Это в сто, нет, в тысячу раз важнее любой человеческой свадьбы! С завтрашнего дня вы официально станете его законной истинной парой, частью его души и частью самого большого могущественного клана драконов перед лицом Предков!

У меня просто челюсть отвисла.

— Что-о-о?! То есть, это... почти свадьба?

— Это гораздо больше, чем свадьба! — портниха посмотрела на меня с искренним, благоговейным умилением.

В этот момент ее помощницы с тихим шорохом подкатили к постаменту очередную вешалку. На ней тускло мерцало роскошное бело-серебристое одеяние.

— Вот, взгляните. Ваше платье для церемонии в храме. Оно соткано по особому заказу из редчайших несгораемых нитей и способно выдержать прямое пламя дракона, как и положено невесте правящего огненного клана.

— Что-о-о-о?! — мой голос сорвался на писк.

Ничего себе «пустяковые формальности» у Эйдена!

— Вы разве ничего этого не знали? — искренне, без капли притворства удивилась портниха. — Что ж, он, должно быть, просто не хотел заставлять вас волноваться раньше времени. Вы только посмотрите на себя в зеркало! В вас сейчас столько огня, вы буквально светитесь изнутри. Вам совершенно не о чем беспокоиться. Весь клан к этому торжеству уже целую неделю готовится! Ах, какое же это чудо...

Я почувствовала, что если сейчас не сяду, то просто рухну прямо на пол. Обернувшись к зеркалу, я вдруг заметила, как в моих распущенных, растрепанных волосах отчетливо пляшут яркие золотистые искры, вспыхивая при каждом движении головы. И это не было иллюзией — я действительно оказалась до краев пропитана его бешеной магией.

Но... У меня просто слов не было!

Чешуйчатый диктатор!

То есть получается, что Эйден везёт меня на мою собственную свадьбу, даже не соизволив об этом предупредить!

Но почему-то долго злиться за это самоуправство на Эйдена у меня не получалось. Во мне закипали и сразу гасли то возмущение, то волна паники, то желание как-нибудь отмстить, но где-то на самом дне души ворочалось глупое тепло счастье, от которого хотелось смеяться.

Но просто так спускать с рук Эйдену такое самоуправство, я не собиралась.

— Миссис Кулфокс, — вкрадчиво произнесла я, глядя на женщину в отражении зеркала. — А мы успеем сделать один очень срочный, секретный заказ?

— Какой именно, миледи? — портниха мгновенно подобралась, заинтригованная моим тоном.

— Мне нужен особенный наряд к завтрашнему вечеру. Пошейте мне самую плотную и закрытую пижаму. С длинными рукавами и глухим воротником под самое горло. И чтобы вся была в драконах.

— Хм, довольно необычный выбор для первой брачной ночи, — озадаченно пробормотала она.

— В самый раз. И пусть в лапах у этих драконов будет табличка с надписью: «Кажется, я забыл ее кое о чем предупредить».

Портниха замерла, переваривая услышанное. Несколько секунд в комнате стояла тишина, а затем миссис Кулфокс понимающе, заговорщически усмехнулась.

— Он действительно ничего вам не сказал, да? Решил, что так будет спокойнее? — она покачала головой. — Будет вам пижама, миледи.

После визита портнихи сон, разумеется, как рукой сняло.

Я честно провалялась в кровати до самого рассвета, глядя в потолок и пытаясь уложить в голове всё, что узнала о предстоящем торжестве.

Эйдена дома не было — еще с вечера он отбыл на какой-то срочный совет драконьих старейшин, так что задавать вопросы оказалось некому.

И что это за совет такой? Ночью прямо перед нашей почти-свадьбой?

Оставалось только строить догадки и морально готовиться к тому, что сегодня мне, видимо, предстоит пережить нечто эпохальное.

Когда за окном начало светлеть, я поняла, что лежать дальше бессмысленно. Встала, сходила в душ и, замерев перед зеркалом, долго смотрела на своё отражение.

Так, Вивьена. Если сегодня действительно предстоит какой-то важнейший клановый обряд, главное правило — ничем не выдавать, что ты вообще не в курсе происходящего. Нельзя вести себя так же, как с миссис Кулфокс, и постоянно задавать вопросы. Нужно учиться держать лицо.

Похоже, рядом с Эйденом это скоро станет моим жизненным кредо.

Я расправила плечи и попыталась придать лицу выражение загадочной, величественной невозмутимости.

Вышло не очень. Из зеркала на меня смотрела напуганная лесная птичка, которая внезапно познала все тайны мироздания и теперь пребывала в глубоком шоке.

И тут я почему-то вспомнила курицу, которая жила у моей тетки. Ее звали Карла, потому что она не кудахтала, а почти каркала, несла от силы три яйца в неделю, и тетка постоянно грозилась пустить ее на бульон. На все эти угрозы Карла невозмутимо каркала в ответ и продолжала жить в свое удовольствие, периодически сбегая в лес.

Вот с кого надо брать пример! Я попыталась изобразить на лице такую же непробиваемую невозмутимость: расслабила мышцы, вытянула губы трубочкой. Вышло настолько нелепо и смешно, что я просто рассмеялась, и внутреннее напряжение немного отпустило.

— Ладно, — вслух сказала я своему отражению. — Главное — уверенность и спокойствие.

В дверь негромко постучали, и в спальню одна за другой вошли три незнакомые драконицы. Они были заметно старше меня, держались с исключительным достоинством и, судя по их цепким, высокомерно-оценивающим взглядам, абсолютно точно знали, что именно собираются со мной делать. Ну, ладно, поглядим, чего вы можете.

— Доброе утро, леди, — вежливо, но с явным холодком произнесла одна из них, окинув взглядом мою хрупкую фигуру. — Мы пришли помочь вам собраться для ритуала.

— Доброе утро. Благодарю, — я включила внутри себя Карлу, спокойно кивнула и позволила усадить себя перед туалетным столиком.

Внутри меня, конечно, колотило. От всего этого хотелось просто залезть под кровать.

Но внешне я оставалась совершенно невозмутимой. А про себя всё-таки восхитилась предусмотрительностью Эйдена. Он гениален! Будь он сейчас рядом, я бы наверняка устроила ему допрос с пристрастием или скатилась в истерику от страха перед этим торжеством. А так... Пока он придет, я уже сама успокоюсь.

Что бы там сегодня ни планировалось — обряд, свадьба или драконий апокалипсис — мог бы, конечно, хоть записку оставить! Я всё-таки девушка, и к таким сюрпризам судьбы не готова.

Эх, жаль, Лиссы рядом нет. Она бы своей болтовней точно не дала мне так нервничать.

Драконицы работали молча и профессионально. Сначала они вели себя отстраненно, но стоило им начать расчесывать мои волосы, как по прядям вдруг побежали те самые золотистые искры магии Эйдена. Высокомерие мгновенно сменилось каким-то благоговейным, почти священным трепетом. Больше они не смотрели на меня свысока, зато я по-прежнему взирала на них с невозмутимостью Карлы.

Я вопросов не задавала. Мои волосы быстро превратились в идеальные, сияющие изнутри волны, а когда на меня надели то самое платье, я даже мысленно шутить перестала.

Оно было великолепным. Серебряный шелк с белыми вставками струился по ногам. Эта тяжелая, прошитая мельчайшей алмазной пылью ткань сидела так, будто наряд создавали прямо на моем теле.

Тонкие перчатки выше локтя, изящные сандалии из серебряных ремешков и невесомая накидка на плечах завершали мой образ этим утром.

Когда я поднялась и посмотрела в зеркало, оттуда на меня взглянула по-настоящему роскошная, уверенная в себе девушка. Никакой провинциальной целительницы. Настоящая леди. Истинная пара правящего дракона.

«А мы ещё очень даже ничего. Держимся», — имея в виду себя и теткину курицу, у которой я одолжила спокойствия, в панике подумала я, глядя на свои расширенные от ужаса глаза. Всю мою былую браваду как водой смыло.

Дверь снова открылась. Драконицы низко поклонились и бесшумно выскользнули из комнаты, оставив меня наедине с вошедшим Эйденом.

Я обернулась и на секунду забыла, как дышать.

Он был в белом. На нём было торжественное, строгое одеяние — длинный сюртук из плотной матовой ткани, расшитый тусклым серебром древних рун. Безупречный крой подчеркивал невероятную ширину его плеч и хищную грацию фигуры. Темные волосы были собраны чуть строже обычного, открывая волевые черты лица.

Рядом с таким мужчиной, казалось, никто в мире не мог бы выглядеть достойно. Но мне придется ему соответствовать.

Эйден остановился на пороге. Он окинул меня завороженным взглядом.

— Ты готова? — тихо спросил он.

— Эйден, что происходит? К чему меня готовят? — тоже тихо спросила я, не в силах скрыть дрогнувшие панические нотки.

Он подошел вплотную, бережно взял мое лицо в ладони и поцеловал в кончик носа.

— Ты не должна ни о чем беспокоиться, слышишь меня? — его голос звучал бархатно и уверенно, убаюкивая мои страхи. — Самое главное — ты принимаешь мой огонь. И этого более чем достаточно, чтобы пройти испытания в храме.

— Испытания?! — от неожиданности я чуть не подпрыгнула.

— Ш-ш-ш, ничего страшного, — выдохнул он и накрыл мои губы своими.

Он целовал долго, глубоко, щедро вливая в меня свою силу. Я чувствовала, как его магия струится по моим венам, вытесняя страх. Он определенно что-то со мной делал, потому что когда он разорвал поцелуй, моя паника съежилась и превратилась в сонного щенка — вроде бы и хочет тявкнуть, но уже не может.

Эйден внимательно заглянул мне в глаза, оценивая мое состояние, и всё же немного пояснил:

— В храме просто веди себя естественно. Старейшина скажет, что нужно сделать — ты сделаешь. А потом просто подойдешь ко мне. Смотри только на меня. И еще... в храме не целуют в губы. Только руки и голову. Вот так.

Он взял мои ладони и почтительно поцеловал их по очереди, а затем, склонившись, оставил долгий поцелуй на моей макушке.

— Вот так. Тебе не о чем переживать. И ты прекрасно выглядишь, Вивьена. Просто потрясающе.

До храма мы ехали в полном молчании. Эйден крепко держал меня за руку, и это придавало мне уверенности лучше тысяч слов.

Когда карета остановилась, я вышла и невольно запрокинула голову. Здание было исполинским. Белоснежное, с высоченными колоннами, уходящими в самое небо, оно подавляло своим древним величием.

У массивных дверей нас встретили престарелые драконы в светлых балахонах. Один из них выглядел настолько древним, что казался высеченным из камня, но стоял прямо, ни на кого не опираясь. Эйден чуть сильнее сжал мои пальцы и негромко произнёс:

— Делай, что скажет старейшина. А я буду ждать тебя там, — он кивнул куда-то во мрак открытых дверей. — Тебе нужно будет просто дойти до меня.

Оставив меня на пороге, он скрылся в темноте храма. Старейшина с глубоким поклоном пригласил меня войти, и я, набрав в грудь побольше воздуха, шагнула в неизвестную драконью тьму.

Чуть дальше от входа, метрах в десяти, там, где уже сгущался плотный мрак, стояла огромная каменная чаша.

— Вы должны зажечь свет в этом храме, дитя мое. Это первый шаг, — голос старого дракона напоминал рокот далекого горного обвала — низкий, густой и вибрирующий.

Я кивнула. Огонь так огонь. Драконий огнемет мы с Эйденом тренировали каждый вечер.

Я вытянула руку и сосредоточилась на том, чтобы выдать маленькую, аккуратную искорку. Ровно такую, чтобы просто зажечь масло в чаше. Но моя магия, которая в последнее время щедро подпитывалась Эйденом и жила своей жизнью, решила: гулять так гулять!

С моих пальцев сорвалась не искра. Из них вновь вырвалось ревущее пламя.

В чаше от такого запала огонь не просто вспыхнул — он с гудящим, рёвом взметнулся к самому потолку огненным столбом! Я едва успела отскочить, чтобы не спалить себе волосы.

Из темноты раздался восторженный и абсолютно потрясенный вздох сотен голосов.

Там что, кто-то есть?!

От испуга огонь на моих пальцах тут же погас, но дело было сделано. От полыхающей чаши по вырезанным в каменном полу желобкам стремительно побежали огненные змейки, заливая храм светом.

Тьма отступила, и я с ужасом осознала масштаб происходящего. Храм оказался гигантским атриумом. На уходящих вверх каменных ярусах сидели драконы. Их были сотни, если не тысячи.

По рядам прокатился почтительный гул — очевидно, мой огненный столб произвёл неизгладимое впечатление.

А далеко впереди, в самом центре этого громадного зала, стоял Эйден.

По рядам прокатился почтительный гул — очевидно, мой огненный столб произвёл неизгладимое впечатление.

А далеко впереди, в самом центре этого громадного зала, стоял Эйден.

Как только свет разгорелся, он плавно поднял руку. И вокруг него, одна за другой, с ревом вспыхнули три стены ослепительного пламени. Первая, самая широкая, взметнулась в два человеческих роста прямо перед зрителями. Вторая — кольцом поменьше, ближе к центру. А третья сомкнулась вокруг самого алтаря.

«Просто подойди ко мне», — вспомнились вдруг слова Эйдена. Вот, значит, как.

Я посмотрела на эту бушующую тройную стену огня и мысленно застонала. Значит, мне нужно пройти прямо сквозь них. Так вот зачем нужен этот шелк, выдерживающий пламя!

Прав был Эйден: к такому невозможно подготовиться. Знай я заранее, на что меня обрекают, ни за что бы сюда не сунулась! Это вам не через костер прыгать.

Я оглянулась. За моей спиной стеной сомкнулись те самые старцы, что встречали нас у входа. То есть, если я сейчас поддамся панике и захочу сбежать — а я была уже почти готова это сделать, — мне просто не дадут.

Всё предусмотрели, ящерицы расчетливые!

— Второе ваше испытание, дитя, — рокочуще проговорил старейшина. — Вы должны подойти к своему дракону.

Я снова обреченно кивнула. Кажется, выбора не оставалось.

Повернувшись к Эйдену, я расправила плечи, упрямо подняла подбородок и пошла вперёд. Шаг. Ещё один. Огромная стена бушующего пламени впереди выглядела просто ужасающе.

Тогда я заставила себя оторвать взгляд от огня и посмотрела на Эйдена. Он сквозь огненное марево смотрел только на меня — нежно, неотрывно, с абсолютной верой. И я вдруг вспомнила его вчерашнее: «Я люблю тебя».

Вокруг стояла мертвая тишина. Все драконы на трибунах замерли в ожидании и затаили дыхание.

Я подходила всё ближе. Я просто упрямо шла к своему мужчине, который с любовью смотрел на меня и ждал только меня.

И чем ближе я подходила к стене пламени, тем прозрачнее она становилась. Огонь должен был обжигать, заставлять кожу плавиться от жара, но я ничего не чувствовала.

Вот, вроде бы, вот здесь она должна начинаться и преградить мне путь. Я протянула руку, но там ничего не было.

С трибун раздался вздох ужаса.

Или не здесь? Может быть, стена огня была дальше? Я сделала еще шаг в центр круга, потом еще один. Обернулась — пламени как будто не было… Меня окружало лишь оранжевое марево, в котором плавали красные искры. С величественного шага я сбилась давно, я взглянула на Эйдена и просто сделала еще несколько шагов, которые нас разделяли.

Он шагнул мне навстречу, поймал мои руки, благоговейно поцеловал ладони и подвёл к алтарю. Отсюда, с центрального возвышения, было видно, как три огненных кольца полыхая ограждают нас от зрителей на трибунах.

— Дитя мое, ты прошла два испытания, — торжественно произнёс стоящий у алтаря седовласый старейшина в ритуальных белоснежных одеяниях. — Теперь тебе предстоит третье. Сможешь ли ты взять Меч Предков и передать своему избранному? Если ты пройдешь это испытание, ты сможешь усилить его мощь многократно. Это дано лишь истинным.

Я перевела взгляд на постамент. Там, в каменном углублении, покоился древний, невероятно массивный двуручный меч. Темная сталь, сплошь покрытая вязью рун, выглядела так, будто весила целую тонну.

Только бы не выронить эту громадину и не опозорить Эйдена — пронеслась в голове паническая мысль. Опозориться на глазах у всего клана хотелось меньше всего.

Стараясь действовать уверенно, я подошла к мечу, аккуратно подсунула ладони под холодный металл и потянула на себя, готовясь надорвать спину.

Но, к моему удивлению, реликвия оказалась не такой уж и неподъемной. Да, меч был тяжёлым, но весил примерно как два ведра воды. А уж сколько я таких ведер перетаскала за свою жизнь — не счесть! Я крепко перехватила меч, с достоинством развернулась, подошла к Эйдену и протянула оружие ему.

Храм буквально взорвался. Драконы вскакивали с мест, по трибунам прокатился оглушительный, ликующий гул, в котором явно слышались торжествующие звериные рыки.

Эйден, не сводя с меня потемневших от эмоций глаз, вдруг плавно опустился передо мной на одно колено и склонил голову. От этого зрелища у меня перехватило дыхание.

Он бережно, но твердо принял меч из моих рук. Склонившись, почтительно поцеловал тёмную сталь, а затем поднялся. В его руках древнее оружие больше не казалось громоздким — одним слитным, уверенным движением Эйден закрепил клинок у себя на поясе, словно носил его там всю жизнь.

— Истина доказана! — громогласно, перекрывая шум толпы, возвестил жрец. — Огонь признал её! Путь признал её! Меч признал её! Мы принимаем тебя! Теперь вы можете надеть своей невесте Кольцо Рода.

Эйден взял с алтаря широкое кольцо с крупным чёрным камнем и надел мне на палец. Оно скользнуло на удивление мягко, словно было создано именно для моей руки, и тут же плотно обхватило кожу, будто навсегда вцепилось в неё.

Затем он почтительно поцеловал мне руки и бережно взял моё лицо в свои большие, горячие ладони. Его взгляд был полным обожания. Он оставил долгий поцелуй на моей макушке и едва слышно прошептал:

— Теперь ты. Сначала руки, потом голова.

С замирающим сердцем я сделала так, как он просил.

Он мягко положил мою ладонь себе на локоть и тихо шепнул:

— Сейчас мы поклонимся каждому сектору. Просто делай, как я.

Я кивнула и перевела взгляд на трибуны. Гул мгновенно стих. Тысячи драконов, все до единого, молча поднимались со своих мест и опускались на колени. Я замерла от благоговейного ужаса, только сейчас до конца осознав всю значимость и величие происходящего.

Если бы Эйден заранее предупредил меня о том, что здесь будет происходить, я бы точно запаниковала и сбежала. Ничем бы он меня сюда не заманил!

Мы повернулись к первой стороне — вместе сделали поклон почти в пояс. Вот тут-то меня и пробрало по-настоящему. Мы поклонились второй стороне, третьей, четвёртой... Двенадцать раз.

И каждый раз я видела перед собой склоненные головы гордого древнего народа. Это было настолько величественно, что я едва сдерживала слёзы.

Как только мы завершили круг, все факелы в храме вспыхнули с новой, ослепительной силой.

— Обряд завершён! — возвестил старейшина под восторженный, многоголосый гомон.

Эйден крепко накрыл мою ладонь своей, и мы вместе, в почетном кольце жрецов, направились к выходу. Снаружи нас уже ждала огромная белая карета с золотым гербом клана.

Эйден помог мне сесть, устроился рядом, и лошади плавно взяли с места. Исполинский храм медленно остался позади.

Как только дверца закрылась, скрывая нас от чужих глаз, Эйден притянул меня к себе, зарылся лицом в мои волосы и горячо и нежно прошептал:

— Ты моя умница. Ты моя любовь. Теперь — навсегда.

Если кто-то так же, как и я, подумал, что после испытаний в храме можно будет спокойно выдохнуть, то он глубоко заблуждался. Просто вы еще ничего не знаете о драконах.

Храм, в котором, как оказалось, собралась лишь верхушка клана черных драконов, оказался прелюдией. Настоящее безумие началось после.

Сам храм находился в Астаре — столице драконов, как ее называли у нас. Утром мы с Эйденом переместились сюда порталом, но из-за переживаний и суматохи перед обрядом я толком не сообразила, куда мы попали. А ведь в этом прекраснейшем городе королевства, я не была ни разу в жизни.

Зато теперь из окна медленно ехавшей кареты я откровенно им любовалась. Широкие, залитые светом площади, высокие ажурные здания из ослепительно-белого камня... Золотые барельефы, устремленные в небо шпили и изящные кованые мосты сверкали так, что слепило глаза на ярком солнце. Роскошь чужого, недосягаемого мира, в котором я внезапно оказалась.

Сразу после обряда нас вывезли на главную площадь драконьей столицы. Там собрались, казалось, все: от высокородной знати до простых горожан. И именно здесь я окончательно поняла, какую власть имеет Эйден. Он предстал передо мной в совершенно ином свете.

Ему не нужны были ни корона, ни охрана — толпа просто расступалась перед ним, образуя живой коридор и почтительно склоняя головы. Стоило Эйдену скользнуть по кому-то взглядом — и драконы покорно опускали глаза, признавая его абсолютную силу. Он был настоящим властителем мира драконов.

А я? А я после бессонной ночи и храмовых испытаний, изрядно потрепавших мне нервы, держалась из последних сил. Всё, на что меня хватало, — это держать спину прямо, вежливо кивать и время от времени улыбаться. А еще примерно раз в час надевать новые платья.

У меня не было сил даже как следует восхититься этим великолепием. Наряды слились в один сверкающий поток: одно платье оказалось слишком тяжёлым, другое — узким в талии, третье шуршало при каждом шаге.

Но перед вечерним приемом меня облачили во что-то действительно сказочное. Струящийся, невесомый шелк персикового оттенка, который удивительно мне шел. В ушах покачивались длинные бриллиантовые серьги, а шею обхватило изящное колье из сплетенных золотых листьев.

Когда я вышла к Эйдену, в его потемневших глазах вспыхнуло такое откровенное восхищение, что у меня перехватило дыхание. Он шагнул ко мне, явно намереваясь крепко обнять, но вовремя остановился, поняв, что безвозвратно изомнет этот шедевр портновского искусства.

Впрочем, довести порыв до конца нам все равно бы не дали — начался торжественный ужин, который запомнился мне урывками: звон бокалов, бесконечные речи, лица старейшин, вспышки магии.

Когда мы наконец вернулись в спальню, сил не осталось даже на разговоры. Надевать «пижаму мести» после такого безумного дня не было никакого настроения.

Я заглянула в коробку, присланную портнихой, погладила вышитого на удивительно мягкой ткани пузатого дракончика, который изо всех сил вспоминал, о чем же он забыл меня предупредить, и со вздохом закрыла крышку.

Мы рухнули в постель не сговариваясь. Эйден просто сгреб меня в охапку, уложив мою голову на своей горячей груди, уткнулся носом мне в макушку и тяжело, с облегчением выдохнул. Эта сонная тяжесть его объятий подарила мне столько счастья, что я уснула с глупой, влюбленной улыбкой на губах.

А потом наступило утро.

Эйдена рядом уже не было: дела клана не ждали. Зато на прикроватном столике лежала стопка свежей прессы.

Кто-то, видимо, хотел сделать мне приятное, принеся столько газет. Но я в ужасе схватила верхнюю, едва увидев на первой же странице свое лицо крупным планом.

Всю первую полосу «Вестника Королевства» занимало огромное, невероятно удачное изображение: Эйден надевает мне на палец кольцо с черным камнем. А над фото кричал жирный заголовок: «ГЛАВА КЛАНА ЧЕРНЫХ ДРАКОНОВ ОБРЕЛ ИСТИННУЮ ПАРУ!»

Сердце ухнуло куда-то в желудок.

Это что же, получается… все-все уже знают?

Подождите! — хотелось закричать мне, — я еще сама к этой мысли не привыкла!

То есть и в Академии, получается, тоже все известно?

А я Лиссе даже намека не сделала, что у нас с Эйденом все серьезно. Потому что сама до последнего не могла здраво оценить, насколько именно. А теперь у меня официальный статус, и об этом трубят газеты.

Захотелось завыть, забиться в угол и никуда не выходить.

Через час, когда вернулся Эйден и мы направились к портальной станции, чтобы успеть в Академию к началу занятий, я накрутила себя до такого состояния, будто меня везли на эшафот.

Эйден тоже был чем-то серьезно озабочен, поэтому навешивать на него еще и свои проблемы я не стала.

Предчувствия меня не обманули. Едва я переступила порог аудитории, где должна была проходить лекция по Истории магии, как разговоры мгновенно умолкли. Стало так тихо, будто внутри вообще никого не было. Слышно было лишь, как шумит ветер, задувая прохладный осенний воздух в приоткрытое окно.

Десятки глаз уставились на меня. Ясно, утренние газеты все уже видели.

В полной тишине я прошла к своему месту. Лисса сидела за нашим столом.

— Надо же, а я думала, ты уже не придешь, — в ее тихом голосе слышалась глубокая обида.

— Прости, я сама ничего не знала, — я торопливо села рядом. — Все так быстро и неожиданно вышло. Он меня совсем ни о чем не предупредил.

Она чуть приподняла брови и посмотрела на меня с неприкрытой иронией.

— Что, и метку на себе не видела? — фыркнула подруга. — Тебя послушать, так выходит, что он просто случайно поселил тебя рядом с собой, ты неделю просидела в каморке на чердаке, а потом он вдруг — раз! — и женился на тебе?

— Это не свадьба была, а драконий обряд! — снова попыталась я оправдаться, но я слишком хорошо понимала, что она сейчас чувствует.

— Да не в обряде дело, Вивьена. — Лисса покачала головой. — Я каждый день сидела с тобой рядом, делилась с тобой всем. А ты мне не рассказала вообще ничего. Не доверяла? Боялась, что я побегу болтать? Или просто решила, что мне это знать не обязательно?

— Нет! Всё было не так! Я просто сама во все это не верила, боялась вообще об этом даже думать, пока ничего не ясно!

— Да все я поняла, — перебила она и начала собирать свои вещи в сумку. — Просто жаль, что ты не считала меня человеком, которому можно доверять.

— Лисса, ты не права! Я правда ничего не знала!

— Не утруждайся. — Лисса поднялась со своего места. — Будь счастлива, Вивьена!

Она подняла на меня глаза. В них застыла самая настоящая обида простого человека, которого вычеркнули из жизни за ненадобностью. Вот как ей всё объяснить?

Я тяжело вздохнула. Ладно, надо дать ей немного остыть, а потом спокойно поговорить. Она обязательно должна меня понять.

Лисса направилась к задним рядам, где места выбывших аристократов уже заняли ребята из простых семей. Те, у кого был сильный дар и знания, — и теперь только это было главным условием поступления в Академию. Личное поручительство за всех них, как того требовали правила, взял на себя лорд Карнел. И уже два дня они учились вместе со всеми.

Лисса опустилась на свободное место рядом с какой-то девчонкой. Та ей что-то тихо сказала, и Лисса коротко кивнула, даже не обернувшись в мою сторону.

Я опустилась на стул, глядя перед собой невидящим взглядом. Со стороны всё действительно выглядело отвратительно. Я, конечно, не врала ей, но и ничего не рассказывала.

От этой нелепой ссоры с единственной подругой боль была почти физической.

Масла в огонь моего самобичевания, как всегда, подлила Селия, преградившая мне путь на перемене в коридоре.

— Даже не знаю, завидовать тебе сейчас или сочувствовать, — раздался над самым ухом до боли знакомый голос.

Я вздрогнула: ведь с кузиной мы договорились друг друга игнорировать!

Идеально уложенные волосы, холодные глаза и снисходительная полуулыбка. Она даже не делала вид, что рада за меня. Она просто остановилась рядом, безошибочно считав мое настроение.

— Иди мимо, Селия. Обойдусь без твоей заботы, — процедила я, чувствуя, как внутри ворочается глухая злость.

Селия равнодушно пожала плечами.

— Скажи, забавно вышло. Вчера от тебя все шарахались, потому что ты была самой нищей, а сегодня бегут, как от прокаженной, потому что ты вдруг стала звездой.

— Тебя это не касается, Селия.

— Меня — абсолютно, — она поправила кружевную манжету. — Бедненькая ты наша. Заполучить самого могущественного дракона в королевстве и всё равно умудриться остаться в полном одиночестве — это особый талант. Ладно, упивайся своей исключительностью, а мне пора. Еще до кладбища надо успеть добраться.

— До кладбища? — искренне удивилась я. — Но ведь туда запретили ходить!

— Хорошо, что магистр Дариус имеет широкие взгляды на все эти запреты. Где мы еще настоящих умертвий найдем?

Селия не стала дожидаться моего ответа. Просто развернулась и грациозно зацокала каблучками по коридору, оставив меня наедине со своими мыслями.

Звонок на большую перемену прозвенел, но я так и осталась сидеть в пустой аудитории. Через приоткрытое окно отчаянно палило осеннее солнце, и было слышно, как звонко и заливисто щебетали птицы, словно встречали весну, а не провожали лето.

Но мое одиночество продлилось недолго. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и на пороге появилась Селия. Ее лицо казалось неестественно бледным, из безупречной укладки выбились пряди и прилипли к взмокшему лбу, а ее расширенные глаза переполнял животный ужас.

— Вивьена! — кузина подбежала ко мне и крепко вцепилась в мое запястье. — Пожалуйста, пойдем со мной! Там... на старом кладбище!

Она задыхалась и всхлипывала.

— Что случилось? — ее вид напугал меня до чертиков.

— Мирея, моя подруга... она там… Пойдем скорее! Умоляю, только твоя магия ее спасет!

Позабыв про все строгие запреты, я подхватила сумку и выбежала из аудитории.

— Но с вами же был магистр Дариус? — на ходу спросила я, пока мы неслись через внутренний двор, сбивая ногами пожухлую листву.

— Он вообще сегодня на занятия не пришел, мы его ждали, ждали и… — она в отчаянии махнула рукой.

Селия крепко держала меня за руку и упрямо тащила в сторону кладбища. Мы бежали так быстро, как только могли, обогнули разрушенный корпус и выскочили на тропинку, ведущую к старым склепам.

Кованые ворота оказались открыты, и мы без труда попали внутрь. За высоким заграждением сначала шли ряды обычных, ухоженных могил. Селия отпустила мою руку и махнула в сторону небольшой аллеи в самом центре старого погоста.

Я свернула на неё и едва успела затормозить, чудом не влетев с размаху в зияющую щель распахнутого ледяного портала.

От этого черного провала исходил настолько невыносимый холод, что вся трава и деревья вокруг оказались покрыты толстым слоем колючего инея. И как я могла не заметить этого на бегу?! Ведь здесь, среди могил, было в несколько раз холоднее, чем за оградой.

Разумеется, никакой лежащей в обмороке Миреи здесь не было.

Я резко обернулась. Селия остановилась шагах в десяти от меня, и выглядывала из-за дерева. Губы были плотно сжаты, она все еще тяжело дышала после бега, но в глазах больше не было паники.

Она привела меня в эту ловушку и просто ждала, когда та захлопнется за моей спиной.

Пытаясь отшатнуться, я не удержала равновесие и поскользнулась на заиндевелой траве и упала колени. Сердце бешено заколотилось в груди, страх просто парализовал меня.

В этот момент из ледяной трещины начало протискиваться нечто, от вида которого желудок скрутило судорогой. Оно отдаленно напоминало человека, но передвигалось на шести неестественно длинных, вывернутых конечностях с длинными пальцами. Тварь казалась полупрозрачной, словно ее наспех слепили из осколков грязного льда. Одна из ее рук-лап молниеносно вытянулась вперед и крепко схватила меня за лодыжку.

Ледяные когти с отвратительным хрустом сомкнулись на моей коже, и парализующий холод мгновенно прошил ногу до самого бедра. Боль сорвала оцепенение, я обеими руками что есть силы вцепилась в ближайший куст и попыталась вырватся.

Но в этот миг мою ногу будто обожгло пламенем. Пальцы ледяной твари с шипением разжались, и она обиженно, почти по-собачьи заскулила.

Мой маленький дракончик пришел на помощь в самый нужный момент! И это мгновенно привело меня в чувство и вернуло способность соображать.

Вспомнив, что я тоже не так уж беззащитна, я отпустила куст и мысленно представила на правой ладони ту самую «маленькую» искорку.

Моя новая магия сработала безотказно. Ревущий огненный шквал, направленный прямо в уродливую морду, буквально смел гадину обратно во тьму портала.

Но вместо одной поверженной твари из ледяной пространственной трещины тут же полезли две новые, еще крупнее.

Я чудом успела откатиться назад, представляя уже на каждой ладони по искре. Два ревущих столба драконьего пламени ударили по наступающим монстрам, заставив их притормозить.

И именно в этот момент, когда мое внимание было полностью приковано к ледяным уродцам, я почувствовала резкий толчок в спину. Две человеческие ладони со всей силы впечатались между моих лопаток.

Потеряв равновесие, я заскользила по покрытой инеем траве и полетела прямо к порталу. Так страшно мне не было еще ни разу в жизни. В голове мелькнула мысль, что вот он, мой конец, а я даже Эйдену ничего больше не успею сказать...

Из чёрной ледяной мглы навстречу мне вынырнули костлявые лапы. Твари мёртвой хваткой вцепились в мои предплечья, выворачивая их назад.

Левой рукой я всё же умудрилась направить струю огня прямо в уродливую морду одного из монстров. Но и только то, силы были слишком неравны. Теперь стало кристально ясно, что я не вырвусь.

Но в этот самый миг прямо перед моим носом воздух вместе с тварями с оглушительным свистом рассекли две узкие полосы ослепительного пламени. Два огромных огненных клинка в одно мгновение раскрошили обоих державших меня чудовищ в мелкую ледяную крошку.

В ту же секунду чья-то железная рука перехватила меня за ворот отшвырнула от ледяного портала на несколько метров. Я жестко растянулась на траве, с облегчением глядя, как Эйден двумя огненными клинками крушит, лезущих из портала ледяных тварей.

В этом месиве из летящих осколков и грязного тающего льда он был похож на разъяренного бога войны, оказавшегося в своей родной стихии.

Твари продолжали лезть наружу, но его огненные лезвия не оставляли им ни единого шанса отойти от портала.

Вот только Селия, которая толкнула меня в спину, не удержалась на ногах от собственной же отдачи. Она упала слишком близко к разлому и теперь никак не могла выбраться с этого места, а вылезающие монстры буквально топтали ее ледяными лапами.

Ледяные монстры довольно быстро сориентировались, что новый противник им не по зубам. И видимо, решив, что любая добыча лучше, чем никакой, последняя тварь не стала лезть под клинки Эйдена. Она просто вытянула свою кошмарную конечность, вцепилась в Селию и рывком утянула ее за собой во мрак.

Кузина успела издать лишь один отчаянный, захлебывающийся крик. И портал с сухим треском схлопнулся.

На вымороженной земле осталась лежать лишь тонкая пластина, похожая то ли на осколок кости, то ли на кусок мутного льда. Эйден быстро поднял ее, спрятал в карман и тут же бросился ко мне.

Его грудная клетка тяжело вздымалась, а на потемневшем лице бушевала такая буря эмоций — от убийственной ярости до леденящего кровь ужаса, — что мне стало по-настоящему страшно. Он навис надо мной, готовый обрушить весь тот ужас, который пережил за последние минуты. Вот сейчас я увижу самый настоящий гнев дракона.

— Какого демона ты отправилась сюда совершенно одна?! — зарычал он. — Это место находится под строжайшим запретом, ты не имела права!..

Казалось, он сейчас просто обратится в дракона, и следующей, на кого обрушатся его ярость и пламя, буду я.

Нервы, натянутые до предела, окончательно лопнули, и от этого крика у меня по щекам потекли слезы.

Я медленно подняла на него свое перепачканное, разбитое лицо, и мои дрожащие губы разомкнулись в жалком, беззвучном всхлипе.

И Эйден тут же осёкся на полуслове.

С его лица в одно мгновение слетела вся ярость. Он резко опустился передо мной на колени прямо на мерзлую землю и просто сгрёб меня в охапку. И столько отчаяния и бережности было в этом объятии, что я уткнулась ему в шею и разревелась еще сильнее.

— С тобой всё в порядке? — лихорадочно зашептал он, ощупывая мои плечи и спину. — Покажи, где болит... Сейчас, сейчас мы покажем тебя лучшим целителям. Девочка моя, как же ты меня напугала. Ви…

Я осторожно подняла глаза на Эйдена и вдруг поняла, что он сейчас и сам готов расплакаться.

Он поднял меня на руки, и, зарываясь лицом в мои растрепанные волосы, срывающимся, хриплым голосом, пока нёс меня к нашему дому, без конца повторял:

— Тише, моя маленькая, тише. Не плачь, родная. Всё уже закончилось. Я здесь. Я с тобой.

Эйден занес меня в дом на руках.

Я грела на его груди замерзшие ладошки, казалось, что ледяная магия на кладбище въелась в меня намертво, и я никак не могла согреться.

Обратную дорогу я помнила урывками: кованые ворота, ступени крыльца и тяжелая входная дверь, которую Эйден толкнул плечом и даже не закрыл за собой.

В гостиной он бережно опустил меня на диван, но отходить и не подумал. Опустился передо мной на одно колено, полностью перекрывая собой комнату и весь остальной мир. В его глазах не было ни паники, ни ярости — но все это слихвой компенсировалось режимом абсолютного контроля, на который он переключился.

— Так, — коротко выдохнул он, накрывая мои заледеневшие пальцы горячими ладонями. — Смотри на меня, Ви.

— Эйден, всё нормаль…

— Не смей говорить, что ты в порядке, — жёстко отрезал он, не желая ничего слушать. — Я знаю, в каком состоянии бывают после столкновения с тварями.

Я послушно подняла взгляд. Выглядела я, мягко говоря, жутко: платье и мантия насквозь промокли от грязи и талого инея, ладони содраны в кровь.

— Где болит? — голос дракона стал тише, но требовательнее. — Покажи мне. Твари успели тебя задеть?

— Только поцарапали, — всё же попыталась я его успокоить. — Эйден, я маг жизни, мне не нужен целитель, я сама...

Но он проигнорировал мои слова. Его взгляд скользнул по содранной коже на моих запястьях и задержался на лодыжке, которую я инстинктивно поджимала.

А затем его большие, обжигающе горячие ладони легли на мои ледяные ноги. От этого контраста между нами словно проскочил электрический разряд, и внутри меня наконец разлилось спасительное тепло.

— Как ты нашел меня? — прошептала я. — Как понял?

Эйден поднял голову. Зрачки вытянулись в вертикальную нитку.

— Я дракон, Ви. Я чувствую тебя всегда. К тому же, на тебе метка — твой маленький дракон позвал большого сразу же как почувствовал твой испуг. Как думаешь, каково было мне, когда мой дракон едва не сошел с ума от страха за тебя. Метка дает нам с тобой еще одно преимущество — я всегда могу перенестись к тебе, где бы ты ни оказалась. Я бы пришел за тобой, даже если бы случилось самое страшное.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но со стороны прихожей раздались быстрые, тяжелые шаги. Через секунду в гостиную решительно вошел лорд Дариан Карнел.

— Жива, — констатировал ректор, коротко кивнув нам обоим.

Он без церемоний опустился в кресло.

— Магполиция уже работает на кладбище, — он напряженно сцепил руки в замок. — Вивьена, почему вы вообще пошли за этой адепткой? Почему поверили ей и бросились на кладбище. Где ваша осторожность? Вы ведь знали, что старый корпус под запретом.

Оба мужчины перевели на меня тяжелые взгляды. Я сглотнула, лихорадочно соображая, потому что, если честно, побежала спасать человека не задумываясь,

— Она... она плакала. Сказала, что ее подружке стало плохо на кладбище, та умирает, и только моя магия может помочь. Селия была так напугана, что я подумала — там буквально вопрос жизни и смерти. И я пошла с ней.

— И как вы только туда попали? — нахмурился ректор. — По всей Академии королевские маги только вчера обновляли охранный контур. Нужно проверить его еще раз.

— Мы просто пробежали, — тихо ответила я. — Никаких преград не было.

Эйден, до этого хранивший мрачное молчание, вдруг сунул руку в карман куртки. Он достал тонкую, мутную пластину, подобранную на кладбище, и с тихим стуком положил её на журнальный стол:

— Кстати, Дариан, посмотри-ка, что я там нашел.

Карнел взял предмет в руки, поворачивая его так, чтобы темная жила внутри поймала свет, — и резко выдохнул, а челюсти сжались так, что проступили все мышцы на лице.

Я переводила непонимающий взгляд с одного мужчины на другого, не в силах сдержаться, спросила:

— Что это? Осколок из Излома?

— Нет, Ви, это и есть портал, — глухо ответил Эйден. — С помощью такого артефакта и похищали адептов из Академии, а потом они оказывались в Ледяном разломе. Надо срочно узнать в Королевском музее артефактов — это их пропажа или у нас появился третий экземпляр?

— Но Селия не смогла бы заставить его работать. Не говоря о том, чтобы раздобыть такую редкую вещицу, — покачала я головой.

— Ей и не нужно было, — Эйден уперся руками в стол. — Ее использовали как наживку, чтобы она привела тебя в нужную точку. Кто-то умело ею манипулировал, подсказал, как заманить тебя в ловушку, чтобы ты не успела рассказать мне.

Ректор даже не стал с ним спорить. Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику:

— Кладбище — вотчина Морви Дариуса. Он знает там каждую могилу. Я бы допросил его прямо сейчас, но утром я отстранил его от занятий, и на территории Академии его нет.

Карнел достал кристалл связи и сразу заговорил.

— Передайте посту у Лесного разлома. У нас пропала еще одна адептка. Срочно отправьте туда целителей. Пусть будут готовы круглосуточно, ей понадобится их помощь, когда она появится на поверхности.

И потом, погасив связь, добавил:

— А когда она сможет говорить — мы узнаем имя ее сообщника.

— А Лорейна? — вспомнила я о первой пропавшей девушке. — Она что-то рассказала?

— Она только сегодня пришла в себя, — отрезал Карнел. — Под подчиняющим заклятием она бездумно выполняла чужую волю, собственных воспоминаний у нее не осталось. Последнее, что помнит — как прибыла в госпиталь для прохождения практики. А вот на этой Селии, судя по всему, никакого заклятия не было. Она шла туда осознанно. Так что у нас есть шанс что-то узнать.

Эйден невесело усмехнулся:

— Мне кажется, ты излишне оптимистичен, Дариан. Я слишком долго работал с Разломами. Ледяные твари никогда не беспокоятся о том, чтобы вернуть тело мага на поверхность после того, как выпили его магию досуха. То, что Разлом кого-то отпустил — исключительная аномалия этого места.

Кристалл в руке ректора вдруг коротко дважды мигнул зеленым. Карнел поднес его ближе к лицу, принимая доклад дежурного офицера. С каждой секундой его взгляд становился всё холоднее и жестче. Наконец он сдержанно усмехнулся:

— А между тем магполиция зафиксировала на кладбище свежий магический след нашего некроманта. Утром он был там, пришёл и ушёл подземным ходом через старый склеп. И он вполне может оказаться тем самым тайным сообщником Селии. Остается непонятным, зачем ему всё это и как он связан с Разломом.

Кожу у меня на спине неприятно пробрало морозцем от поразившей меня догадки. Пазл складывался в страшную картину.

— Значит, после той нашей встречи у библиотеки Селия и не думала останавливаться… — пробормотала я, обняв себя за плечи. — Наоборот, стала искать способ от меня избавиться. А лорд Дариус увидел, что мы ссоримся, и увязался за ней, чтобы проводить до факультета...

— Избавиться? — голос Эйдена сделался каким-то совсем уж страшным. Он резко замер и медленно повернулся ко мне. — И зачем какой-то адептке избавляться от тебя, Ви?

Я опустила глаза, понимая, что придется рассказывать эту мерзкую семейную историю.

— Потому что она не просто адептка, Эйден. Селия — моя кузина.

— Что? — ректор резко подался вперед в кресле.

— Она панически боялась за себя и за мать, — у меня задрожал голос, от этих воспоминаний меня все еще душила обида, но я заставила себя договорить: — Из-за той истории с меткой… Это моя тетя привела в дом ведьму, которая проводила ритуал. А Селия до смерти боялась, что я всё расскажу тебе, и их с матерью отправят на каторгу, как Реджеллу Ирвин.

Тишина в гостиной моментально стала физически ощутимой. Воздух вокруг Эйдена буквально зазвенел от напряжения.

— И я узнаю об этом только сейчас? — переспросил он таким обманчиво тихим тоном, от которого у меня внутри всё сковало ужасом. — И ты ни слова мне не сказала, Ви… Почему ты молчала?

— Я хотела... Я думала, что смогу...

Он не дал мне договорить и в два широких шага оказался рядом и крепко прижал к своей груди.

— Никогда больше ничего от меня не скрывай, — рвано выдохнул он мне в волосы. — Прости, меня. Я должен был сам всё выяснить и защитить тебя.

Ректор тяжело вздохнул и хмуро потер переносицу:

— Идеальный расчет, К тебе подбирались давно, Вивьена. Использовали родственницу, чтобы не вызвать подозрений, и сыграли на её страхах. — констатировал он. — Но Дариусу-то это зачем? Слишком сложно для простой подкормки тварей. Когда ты успела перейти дорогу лорду Дариусу?

Вспышка озарения заставила меня вздрогнуть прямо в руках Эйдена.

— Браслет, — выдохнула я, широко распахнув глаза. — Я дважды видела, как сдвинулся его браслет. И оба раза он это заметил.

Ректор и Эйден мгновенно переглянулись.

— Если он действительно смог снять свой ограничитель магии, ему грозит смертная казнь, — заключил Карнел. — Более чем весомый мотив, чтобы избавиться от свидетеля.

Едва за лордом Карнелом закрылась дверь, в доме стало так тихо, что я услышала, как тяжело Эйден выдохнул.

Эйден медленно повернулся ко мне, явно собираясь что-то сказать, но вместо слов у него вырвался только короткий, болезненный вдох сквозь зубы.

Несколько секунд я растерянно смотрела, как с его лица стремительно сходят краски, как пальцы судорожно сминают рубашку на груди, а другая рука на ощупь ищет опору.

Он заметно качнулся и, пытаясь удержаться на ногах, так сильно вцепился в спинку ближайшего кресла, что побелели костяшки.

— Эйден? — я шагнула к нему, уже чувствуя, как внутри всё холодеет от дурного предчувствия. — Сердце?!

— Ничего... — хрипло выдохнул он, по-прежнему тяжело опираясь на кресло. — Просто слишком резко разогнал огонь.

Он попытался усмехнуться, но губы почти не слушались, и от этой кривой полуулыбки у меня ещё сильнее сжалось сердце.

— Видимо, я могу быть самым сильным магом огня в мире, но эта ледяная дрянь внутри всё равно берёт своё.

Забыв обо всём на свете, я тут же бросилась к нему.

— Стой, Ви. Сейчас отпустит.

— Нет, Эйден, — тихо, но твёрдо ответила я, перехватывая его руку. Обняв его за талию и подставив плечо, я помогла ему опуститься в кресло. — Ты же знаешь, что один не справишься. С этим льдом у нас получается справляться только вместе.

На этот раз он не стал спорить, лишь тяжело откинул голову на спинку и прикрыл глаза. На виске уже выступила испарина, а дыхание стало неровным, рваным, будто каждая новая волна боли проходила прямо сквозь грудную клетку.

Я сразу опустилась перед ним на колени и прижала обе ладони к его груди. Сердце под моими пальцами билось очень медленно и неровно. Но куда страшнее было другое: я чувствовала, как внутри снова разрастается и пускает тонкие колючие иглы та самая мёртвая ледяная магия, которую мы не успели вытянуть до конца. Она стягивала его сердце в тугой ледяной кокон.

— Там немного, остатки, — сквозь силу проговорил он, болезненно зажмурившись.

Я не стала больше разговаривать. Если дать ему волю, он снова попробует отмахнуться, дотерпеть, переждать. Нужно было покончить с этим раз и навсегда.

Поэтому я просто плотнее вжала ладони в его грудь, закрыла глаза и потянулась туда, в самую глубину, где сидел ледяной сгусток.

В первое же мгновение ледяная магия обожгла мои вены, но я не ослабила усилие. Вытягивая по нитке, как обычно, тут было не справиться — я рванула на себя весь клубок разом, решив выдрать эту дрянь с корнем, не дав ей снова разрастись.

Внутри будто лопнула натянутая струна.

Остаток ледяной магии сорвался резко и целиком, мгновенно перетекая в моё тело. Я почувствовала это сразу. Как же мне стало холодно.

У меня заледенели пальцы, а по позвоночнику прокатилась такая сильная ледяная волна, что из лёгких напрочь выбило весь воздух. Холод рванул под рёбра, в горло, ударил в виски. Я попыталась вдохнуть, но не смогла.

Мир качнулся перед глазами, зато Эйдену в ту же секунду стало заметно легче — я ощутила это ладонями ещё до того, как успела поднять голову. Его сердце вдруг ударило ровно, сильно и свободно.

Я качнулась вперёд, прямо ему на колени, но он перехватил меня сразу, накрепко прижимая к себе.

Что происходило дальше, я помнила урывками, потому что холод накрыл слишком резко, и сознание меня оставило.

Я чувствовала только, как его огненная магия буквально выжигает лед в моих венах,

Потом одним быстрым движением он избавил меня от одежды, и, кажется, в то же мгновение сбросил свою, потому что уже через секунду я ощутила на себе его горячее тело.

Он накрыл меня собой, прижимая к груди, сплетая наши руки и ноги. Это был кокон из чистого пламени, который удерживал меня на краю сознания.

Постепенно лёд внутри начал сдавать.

Я чувствовала, как его огонь пробирается всё глубже, как вытесняет из меня мёртвую стужу, и Эйден, конечно, почувствовал это раньше меня. Я даже почувствовала, как его объятия стали чуть мягче.

Сделав первый по-настоящему глубокий вдох, я открыла глаза.

Эйден нависал надо мной, удерживая вес на локтях. Его лицо было совсем близко, и я сразу увидела на нём страх за меня, облегчение, усталость и отступающее напряжение

Я чуть приподняла руку и медленно, кончиками пальцев, провела по его груди. Под ладонью сильно и ровно билось его сердце.

Потом я зарылась пальцами в его тёмные жёсткие волосы и, почти не задумываясь, подалась ему навстречу, мягко коснувшись губами пульсирующей жилки на шее.

И в эту секунду я почувствовала, как между нами рушатся последние преграды.

Он мгновенно перехватил мои запястья и одним резким движением вжал их в постель по обе стороны от моей головы. Его зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели, а в глубине взгляда полыхнул уже не просто жар — чистое, безумное, голодное пламя. Но даже на этом краю, уже почти теряя контроль, он всё равно остановился ровно настолько, чтобы предупредить.

— Ви... — хрипло выдохнул он. — Скажи мне. Скажи, что ты тоже этого хочешь.

Я смотрела в эту пылающую бездну его глаз и понимала, что страха во мне нет совсем. Есть огонь, который тоже рвется к нему навстречу.

После всего, через что мы прошли, после боли, холода, страха потерять друг друга, после того, как мы не раз возвращали друг друга из ледяного небытия, между нами уже не осталось ничего невозможного.

Я любила его слишком сильно, чтобы сейчас отступить.

— Не останавливайся, — прошептала я, почти касаясь губами его приоткрытых губ. — Пожалуйста. Согрей меня до конца.

Его поцелуи обрушились на меня с трепетной жадностью, глубоко заполняя всю меня небывалой нежностью. И в этой жадности не было ничего пугающего. А было пламя, которое поглощало нас без остатка.

Казалось, он не просто целовал — он вдыхал меня, пил моё дыхание, раз за разом убеждаясь, что я живая, что я здесь, с ним.

От его тела шёл такой жар, что начали плавиться мысли.

Когда его ладони скользнули вниз и твёрдо легли мне на бёдра, я уже не пыталась ни о чём думать — только чувствовала — его руки, его дыхание, его губы, тяжесть его тела, которая дарила всепоглощающее чувство защищенности.

А потом он вошёл в меня — терпеть ни у него, ни у меня уже не было сил, — но в ту же секунду замер, вглядываясь в моё лицо с такой нежностью, словно больше всего на свете боялся причинить мне боль

Но боли почти не было.

Было только пламя — живое, жадное и стремительное и была бесконечная сладкая потребность принадлежать ему до конца, потому что именно это его тепло сейчас возвращало меня к жизни.

Я сама подалась ему навстречу, прижимаясь теснее, отвечая без слов на все не прозвучавшие вопросы. Он все понял.

То, что происходило дальше, было похоже на танец магий, слившихся в одно неразделимое целое и дарившее жизнь и тепло.

С каждым его движением огонь все больше заполнял меня изнутри, выжигая боль, одиночество и вечный холод.

Я цеплялась за его плечи, за спину, оставляя на горячей коже царапины, и с каждым новым толчком всё яснее понимала, что мы стали одним целым — я и мой Эйден.

Мой мужчина, которого я любила и ради которого я готова была лезть в самый чёрный разлом. Мужчина, который любил меня и готов был пожертвовать ради меня собой.

А потом две наши силы столкнулись, сплелись и приняли друг друга, и от этого слияния меня накрыло такой острой и яркой волной чувств, что я выгнулась ему навстречу, уже не в силах сдержаться. Он тоже сорвался мне навстречу.

Я почувствовала это всем телом — по тому, как он сильно стиснул меня в объятиях и как с низким, хриплым рыком зарылся лицом мне в волосы.

И это древнее властное чувство освобождения обострило нашу любовь до бесконечности и свернулось уютным клубком в мягких объятиях.

Постепенно в спальню вернулась тишина.

Слышно было только наше тяжёлое дыхание, а в воздухе ещё долго и медленно витали и гасли золотые искры магии.

Мы лежали рядом, оглушённые счастьем. И я слушала, как под моей ладонью мощно, спокойно и ровно бьётся его сердце, которое больше не сковывал лед.

И моё сердце билось — рядом, в ответ.

Морви Дариус

В камине под пляшущими языками пламени медленно оседали и чернели угли.

Подумать только, эти ящерицы отстранили меня от работы в Академии. Прошла всего неделя с их назначения, а они уже влезли в каждую щель со своими порядками.

И всё из-за какой-то нищей девчонки, которая заметила странности с моим браслетом и успела донести своему дракону. Мелкая дрянь.

Надо было раньше скормить ее тварям!

А ведь план был идеален: скормить её тварям и концы в воду. Ещё и Селия, непроходимая тупица, всё испортила. От неё требовалось лишь одно — привести Вивьену в нужное место и исчезнуть, я бы сам столкнул девчонку в бездну, но нет! Теперь сама кормит тварей.

А вот девчонка дракона меня удивила — не запаниковала и сумела отбиться. И откуда у нее огонь? Неужели она его настоящая истинная? Этого я не учел. А там еще и сам Эйден появился.

И это все грозило обернуться для меня катастрофой.

Эти драконы быстро догадаются, что за пропажей адептов стоял я.

Но не это самое страшное.

Теперь было решительно непонятно, где брать магов. Если твари не получат свежей магии вовремя, они сожрут меня самого.

Я машинально дотронулся до браслета. Со стороны он выглядел как обычный ограничитель, который вживляют всем некромантам. На деле же браслет давно перестал блокировать мою силу — но он стал ошейником, за который меня держали ледяные твари.

Сегодня вместо сильной магички они получили лишь истощенную ведьму. А значит, остались голодными.

Переносной портал остался на кладбище. Теперь драконы наверняка всё там обыщут, найдут ход через склеп и ужесточат охранный контур Академии. Конечно, если постараться, я смогу его вскрыть, но это значит, что в ближайшее время хода на территорию мне нет. И вся привычная схема рушится.

Селию, разумеется, будут ждать у разлома в лесу. Люди всегда надеются. Им так нравится верить, что ледяной разлом иногда из жалости отпускает своих жертв обратно. Какая наивная глупость.

Разлом никого не выпускает. Возвращались только те, на ком стояло моё заклятие подчинения.

Я приводил тварям магов, а потом приказывал их пустым телам выйти обратно. По сути, это мне они должны быть благодарны за каждую «спасенную» жизнь. Но никто даже не догадывается об этом.

С Селией этот фокус не пройдет — на ней не было моего заклятья. Так что эти наивные идиоты могут караулить у разлома хоть вечность — девчонка не вернется.

Я поднялся, подошёл к столу и плеснул себе в бокал выдержанный пепельный висс. Сделал глоток, надеясь вернуть контроль над собой и ситуацией. Но алкоголь не помог.

Именно в этот момент металл на моем запястье резко заледенел. Холод был таким невыносимым, что, казалось, прожег кожу до самой кости.

Вот и расплата. Меня сожрут вместо сбежавшей драконовой магички. В следующую секунду воздух вокруг меня скрутился воронкой.

Поводок дернули.

Меня швырнуло вперед так резко, что я не успел ни выставить щит, ни даже прикрыться рукой.

Меня выбросило во тьму на колючий лед. Я быстро поднялся на ноги и услышал, как под подошвами громко захрустела мерзлая крошка.

Ледяной воздух полоснул по горлу и застрял в легких. Вокруг стояла такая лютая стужа, что казалось на мне вовсе нет одежды.

Я заставил себя выпрямиться. Паника ещё никому не помогала. Если меня притащили сюда — дело дрянь. Сейчас просто выкачают магию.

Утешало лишь одно: на таком морозе я сдохну раньше, чем почувствую боль.

Тварь показалась из мглы почти сразу. Сначала я ощутил ее взгляд, затем заметил движение.

Это был не один из тех безмозглых низших уродов, что лезли из портала на кладбище. Этот двигался медленно, хоть и тяжело, но без суеты. Так ступает тот, кто знает, что всё вокруг принадлежит ему.

Я сразу узнал его — их новый вожак. Тот, кто занял место Высшего, которого дракон убил два месяца назад. Впрочем, какая разница, кто именно меня сожрет.

Я напрягся, ожидая броска, но тварь остановилась в десятке метров. Он смотрела на меня так, словно прикидывала, сгожусь ли я для дальнейшей работы.

— Ждешь, что я тебя сожру? — голос чудовища скрипел, как ломающимся льдом. — Не сейчас.

Я благоразумно промолчал.

— Тогда зачем я здесь? — выдавил я, стараясь унять дрожь. — Чего вы хотите?

— Дракона.

Слова повисли в морозном воздухе. Это было что-то новенькое.

— Тот, кто правил до меня, — медленно произнес Высший, — перед смертью проклял его и вложил в это проклятье всю свою магию, все, что у него осталось. Дракон должен был сдохнуть. Но он живуч. Проклятье не убило его, но и выжечь его он не смог. А значит он очень слаб. Я знаю, на кладбище он не смог, как прежде, поставить кольца огня, чего уж говорить о том, чтобы обратиться драконом. Пока он уязвим, мы должны его добить. Делай что хочешь, некромант, но приведи к нам дракона.

Сначала мне захотелось истерично усмехнуться. Замахнуться на Эйдена Риардена — чистое безумие. Но...

Ведь и не нужно лезть в драку с драконом. Никому не нужен честный бой, нужна приманка и место, где дракону будет не с руки драться.

Я знал, как решить эту задачку.

Конечно, есть та, кого он бросится спасать, не раздумывая. И я точно знал, как заманить её в ловушку.

У всех нас есть слабые места и те, ради кого мы готовы шагнуть даже в разлом. Вивьена тоже не исключение.

Оставалась лишь одна логическая нестыковка.

— У меня больше нет портала, — сказал я, глядя в белесые глаза твари. — Дракон забрал артефакт. Мне нечем открыть проход.

Тварь чуть склонила голову.

— Твой браслет включается так же, как портал.

Я опустил взгляд на свою руку. Прикоснулся к ледяному металлу, впустил в него магические искры.

Пространство снова скрутилось, и меня с силой швырнуло обратно на каменный пол перед камином.

Но портал за мной не закрылся. Ледяной воздух стремительно заполнял гостиную, покрывая стены и пол густым инеем.

— Эй, некромант, — раздалось следом из ледяного провала. — Ты, кажется, любишь спасать человечек? Держи подарочек за верную службу.

И из полтала на меня буквально вывалилась полуживая Селия.

Утром я открыла глаза не сразу. В окно уже пробивалось бледное осеннее солнце, а я всё лежала, не в силах пошевелиться, оглушенная счастьем, и просто слушала ровное, сильное сердцебиение спящего Эйдена.

Выбраться из его объятий оказалось непросто, но я всё же выскользнула из-под одеяла так тихо, как только смогла.

Когда через полчаса я спустилась на кухню, Эйден уже был там. В накинутой на плечи, не застегнутой рубашке, с еще влажными после душа волосами, он стоял у плиты.

Пахло чем-то горьковатым и очень приятным.

Он обернулся на мои шаги, подошел и просто поцеловал меня в висок.

— Доброе утро, — хрипловато сказал он и поставил передо мной на стол чашку.

— Эйден, я же пью сладкий чай, — удивилась я.

— Знаю. А теперь попробуй это.

Я сделала осторожный глоток. Это оказался кофе, но совсем не тот водянистый напиток, который наливали в студенческой столовой. Крепкий и терпкий, он мгновенно согрел изнутри. Я положила туда две ложки сахара. Эйден рассмеялся и уселся напротив.

— Ты знала, что у тебя осталась родня? — вдруг спросил он, отпивая из своей чашки. — Объявилась твоя бабушка.

От неожиданности кофе попал не в то горло. Я закашлялась до слез. Эйден тут же оказался рядом и несколько раз уверенно хлопнул меня по спине.

— Кто? — прохрипела я.

— Твоя бабка по отцу. Утром со мной связался её поверенный. Оба её сына погибли, она была уверена, что род прервался. А вчера открыла газеты и увидела тебя. Теперь она хочет официально объявить тебя наследницей.

Уютное утро разом закончилось. Внутри всё заклокотало от злости.

— Про старшего сына ничего не знаю, но мой папа погиб по ее вине! И мама тоже, — я резко отодвинула чашку. Аппетит пропал начисто. — Я вообще ничего не хочу слышать об этой женщине! Если бы не её снобизм и жадность, моим родителям не пришлось бы так рисковать, и они остались бы живы.

Эйден не стал спорить. Он просто положил тяжелую ладонь мне на плечо.

— Не хочешь — не общайся, — спокойно ответил он. — Но юридически тебе всё равно придется всё это принять. Хотя бы после её смерти. Вряд ли ты собираешься отказываться от наследия отца только из-за того, что у него была отвратительная мать. Этим займутся мои юристы, они оформят бумаги без твоего участия. Пока просто прими это к сведению: ты — наследница огромного состояния, и рано или поздно тебе придется с этим что-то делать. Когда будешь готова, просто скажи.

У меня голова пошла кругом от таких новостей. Где она была раньше, когда мы с мамой просили ее помощи, а она просто выбросила нам объедки со своего стола? Вряд ли когда-то захочу ее увидеть. Я горько вздохнула, вспоминая родителей. Но теперь рядом со мной был Эйден, и я больше не была одна.

Когда мы прощались у дверей целительского корпуса, Эйден обхватил мое лицо руками и посмотрел очень серьезно.

— Домой сегодня снова идем вместе. Я сам заберу тебя. Никуда не ходи одна, обещаешь?

— Обещаю, — кивнула я.

До аудитории я добралась как в тумане. Вспомнила про Лиссу — надо было обязательно с ней поговорить и всё объяснить.

Но перехватить её до начала лекции не вышло. Подруга вошла в кабинет со звонком и, не глядя по сторонам, сразу прошла на задние ряды.

Она выглядела какой-то помятой, плечи были опущены, а лицо почти полностью скрывали распущенные волосы. Что-то в ней было не так. Ладно, поймаю ее на перемене.

Лекцию вел магистр Талбот. Обычно под монотонный голос хотелось спать, но сегодня он выглядел собранным и жестким.

— Сегодня мы с вами немного забежим вперед и разберем тему третьего курса, — сухо начал он, быстро перелистывая толстый старый учебник. — Учитывая недавний инцидент с ледяными тварями, когда девушку с вашего курса под подчиняющим заклятием вывели из госпиталя и буквально заставили шагнуть в ледяную пропасть, ректор распорядился дать вам этот материал. Знания — сила! Кто вооружен знаниями — вооружен до зубов! Записывайте. Тема: «Ментальное подчинение и признаки дистанционного контроля».

В аудитории стало очень тихо. А я подумала, что в нашем случае знания — это просто вопрос выживания, открыла тетрадь и приготовилась записывать. Именно этих знаний мне и не хватило тогда, чтобы остановить Лорейну.

— Первое, — чеканил Талбот. — Подчиняющее заклятие нельзя наложить дистанционно. Нужен физический контакт. Прямое прикосновение мага или оставленный на жертве магический след — так называемая «зацепка».

Дальше магистр начал приводить известные в истории магии примеры, когда это заклятие применялось и даже послужило причиной международного скандала, когда однажды королева Мередин Коварная наложила такое заклятие на посла Валмора, — тот прямо на мирных переговорах отдал ей королевскую печать собственной страны.

— Второе. Действие заклятия можно отсрочить.

В общем выходило, что наложить его можно заранее, а сработает оно само после условного слова или действия — достаточно, чтобы вас просто позвали по имени и все — заклятье начинало работать.

Сначала жертва выглядит просто сонной или усталой — так психика пытается бороться с чужой волей.

Я обернулась на Лиссу. Она, сложив голову на руки, дремала, спрятавшись за высокой девушкой, что сидела впереди нее.

— Третье. На пике воздействия жертва двигается целенаправленно, выполняя приказ, и не реагирует на внешние раздражители. Она будет игнорировать любые контакты с другими людьми. Но коварство заклятия в том, что оно очень натурально маскируется под обычную усталость.

Ну все-таки тут магистр был не прав. Я дважды видела Лорейну под таким заклятием и теперь уже ни с чем бы его не спутала.

Звонок на перемену прозвенел неожиданно громко.

Лисса встала и оставив сумку в аудитории вышла в коридор.

Я вскочила со стула, сгребая свои вещи в охапку.

— Лисса! Подожди!

Но она даже не обернулась. Ничего, сейчас я ее догоню.

Я толкалась сквозь толпу адептов в коридоре, стараясь не упустить ее светлую макушку из виду. Она шла очень быстро. И вовсе не в столовую, а прямо к выходу из корпуса.

— Лисса! Стой! — крикнула я, выбегая на крыльцо.

И только тут я заметила, какими рублеными и неестественными были ее движения, как будто она спала на ходу.

Лисса быстрым шагом направилась к воротам, которые вели выходу с территории Академии и свернула в старый парк по соседству.

Я почти бежала за ней по аллее, сбивая ногами желтые листья. Чем дальше мы ходили в парк, тем тише становилось вокруг. Воздух казался прозрачным и по-зимнему холодным.

— Лисса! Остановись!

Но она не реагировала. Подруга шла прямо к небольшой прогалине между старыми вязами. Туда, куда обычно никто из студентов не ходил.

Слова магистра сложились в голове в одну жуткую картину. А если это…

— Лисса, нет! Очнись! — в отчаянии закричала я, ускоряя шаг.

Она вышла на прогалину, где я с ужасом заметила такую же черную расселину, как тогда на кладбище. Все вокруг — деревья, трава — были покрыты густым колким инеем.

Я ускорила шаг, и в ту же секунду мою ногу — прямо там, где была метка-дракончик, — пронзила такая острая боль, что я вскрикнула и, оступившись, упала.

— Стой! — закричала я Лиссе, попыталась быстро подскочить и бежать за ней следом.

Но было поздно. Ее качнуло прямо в черную пустоту, портал с сухим треском схлопнулся за ее спиной.

Я в ужасе смотрела на то место, где она только что стояла. От мысли, что я опоздала, упустила ее, я пришла в полное отчаяние!

Теперь кроме маленького кусочка зимы на том пятачке между деревьями больше ничего не напоминало о произошедшем.

Следующая мысль внезапным озарением заставила меня резко подскочить на ноги.

Ещё не всё потеряно! Ведь всех, кто пропадал возле Академии, потом находили в лесу. Значит, её выбросит у того самого выхода из разлома, который мы с Эйденом обнаружили в выходные. Нужно немедленно бежать туда!

Я развернулась, чтобы со всех ног мчать к лесному разлому.

Ногу снова пронзило огнем, а я неуклюже повалилась на яркие осенние листья, и растянулась, уткнувшись носом в чьи-то черные, начищенные до идеального блеска сапоги.

Сердце в груди колотилось с той бешенной скоростью, с которой я сейчас должна была бежать на другой конец города. Я ошарашено подняла глаза.

— Эйден?

— Куда-то собралась? — обманчиво спокойным голосом проговорил дракон.

Эйден Риарден

Дракон во мне резко вскинул голову, прислушиваясь к ее эмоциям. Внутреннего зверя снова что-то очень беспокоило — он чутко реагировал на мою Вивьену.

И сейчас он ясно считывал возрастающую тревогу маленького дракончика. Тот отчаянно не хотел пускать свою хозяйку в очередной кошмар. А судя по паническим отголоскам, его хозяйка как раз имела твёрдое намерение снова во что-то влезть. Медлить было нельзя.

Я перенёсся к Вивьене в ту же минуту.

Она действительно была уже в парке рядом с Академией, что подтвердило мои опасения. Растрёпанная и заплаканная, она вскинула на меня очень удивленный взгляд. Но стоило помочь ей подняться, как она сквозь слёзы начала рассказывать, что случилось: Лиссу, ее подружку утянуло в портал, а остановить или удержать её Вивьена не смогла.

Я внимательно осмотрел то место, где только что кто-то открывал портал в ледяную пустошь. Вокруг всё было выморожено, но иней уже начал таять. Слишком знакомая картина.

В центре этого выжженного морозом клочка земли лежал широкий металлический браслет — точно такой же, какие носят некроманты.

Я запечатал пространство вокруг этого места плотным охранным контуром и сразу связался с магполицией. После этого лично проводил Вивьену до нашего домика при Академии и приказал ей не покидать территорию до моего возвращения.

Конечно, она пыталась спорить, хотела убедить меня, что без целителя там просто никак не обойтись. Она просто не представляла, с чем может там столкнуться.

Я взглянул в ее глаза, покрасневшие от слёз и страха за подругу и теперь, видимо, за меня. Оставлять её сейчас одну не хотелось совершенно. И всё же выбора не было.

— Не выходи за пределы Академии, Вивьена. Что бы ни случилось, — тихо произнёс я, коснувшись пальцами её щеки. — Обещай мне.

Она неохотно кивнула и только после этого я ушёл.

Мы с Карнелом немедленно попытались связаться с постом у лесного разлома. Но ответа не получили.

Такого просто не могло быть.

На посту у лесного разлома остались опытные маги, обученные реагировать даже на малейшие колебания силы. Если молчали все… значит, произошло нечто по-настоящему скверное.

Не теряя больше ни секунды, я шагнул в портал и уже через мгновение оказался на другом конце города.

В лесу было слишком холодно для этого времени года.

Мороз пробирал до костей, а дыхание сразу превращалось в белый пар. Я пробирался между деревьями бесшумно и скрывая ауру, чтобы ничем не выдать своего присутствия.

Остановился у самой кромки леса возле разлома и внимательно осмотрел поляну.

Всё вокруг покрывал густой колкий иней. Вырубка вокруг расселины выглядела так, словно здесь локально наступила зима.

И самое худшее — твари уже выбрались наружу. Пост охраны был уничтожен.

Но хуже всего было другое. Из расселины выбрались мелкие твари, с которыми мы сталкивались раньше — а с десяток огромных, вылепленных из глыб грязного льда, откормленных чужой магией чудовищ. Их массивные тела ломали деревья, а когти вспарывали промёрзшую землю, оставляя глубокие борозды.

Среди этой ледяной стаи возвышалась по-настоящему гигантская тварь. Даже отсюда я ощущал исходящую от неё силу. Кажется, это была одна из тех тварей, что смогла спастись в прошлый раз.

Я скользнул взглядом по вырубке, и почти сразу нашёл то, что искал — Лисса лежала у самого края расселины, неподвижная, с безвольно раскинутыми руками. Глаза были открыты, но были безжизненны. Сильное подчиняющее заклятие полностью подавило её волю — она не понимала, где находится и что происходит вокруг.

Просто живая приманка.

— Где девчонка? — внезапно раздался раздражённый голос. — Почему она до сих пор не вышла?

У каменной насыпи стоял лорд Морви Дариус собственной персоной.

Он нервно кутался в тонкий плащ, то и дело косясь на ледяных чудовищ, которые явно не отличались терпением.

— Я не понимаю, — быстро заговорил он, почти оправдываясь. — Я видел, как она вбежала в парк за этой дурой. Она должна была прыгнуть следом в портал. Но если не прыгнула — значит, прибежит сюда. Она обязательно явится спасать подружку.

Одна из тварей низко, угрожающе зарычала.

— А дракон? — прохрипело существо. — Он точно придет за ней?

Дариус нервно сглотнул.

— В этом можете не сомневаться. Он бы и в саму расселину полез, если бы его девчонка туда сунулась.

Ледяная тварь издала довольный хриплый смешок.

И в этот момент всё окончательно встало на свои места. Лисса была нужна лишь затем, чтобы выманить сюда Вивьену, а Вивьена — чтобы вытащить меня.

Идеальный расчёт.

Они собирались загнать меня в расселину вслед за девчонками и добить уже в ледяной пустоши, где твари были хозяевами.

Твари подготовились основательно. В этих монстров влили колоссальное количество магии. И я хорошо понимал: окажись я здесь ещё неделю назад, когда моё сердце ещё сковывало ледяное проклятие, этот бой действительно стал бы для меня последним.

Но сейчас… Сейчас они просчитались. Во мне больше не было проклятия. Вивьена вытащила его, приняв часть на себя. А затем именно она прошла через обряд обретения огня и помогла мне принять силу огня предков.

С того дня в моих венах текла уже совсем другая сила. Столько огня, сколько было во мне теперь, не выдержит никто.

Я медленно отступил глубже в лес и поднял руку. В то же мгновение вокруг вырубки с сухим гулом вспыхнуло первое кольцо огня. Пламя, напитанное древней драконьей магией, взметнулось вверх широкой стеной.

Некромант дёрнулся от неожиданности. Ледяные твари заревели, разворачивая морды в разные стороны. Но было поздно — первое кольцо намертво отрезало их от входа в расселину.

Следом вспыхнуло второе — оно было шире и перекрыло чудовищам путь к лесу.

А затем загорелось третье кольцо — по самой кромке вырубки. Огненная клетка захлопнулась. Теперь из нее никому не выбраться.

И именно в этот момент, увидев цвет моего пламени, они наконец поняли, что произошло.

Я оттолкнулся от земли и взмыл вверх, отпустив человеческую форму. Пламя накрыло меня с головой. Магия внутри взревела раскалённым потоком.

И я с мрачным удовлетворением ощутил, насколько массивнее, сильнее и опаснее стало моё драконье тело после ритуала в старом храме. Мой дракон был в несколько раз больше прежнего.

Размах крыльев теперь достигал половины облака, а жар дыхания плавил воздух вокруг.

На миг я поймал себя на очень неприятной мысли: придётся быть крайне осторожным, чтобы случайно не сжечь вместе с тварями ту девчонку, которую они притащили сюда как приманку.

Я завис над огненной клеткой, расправив крылья, а затем открыл пасть. Шквальный поток пламени обрушился прямо в центр вырубки. Поляна мгновенно превратилась в плавильную печь.

Первой под удар попала гигантская тварь. Она не успела издать ни звука — ледяная туша лишь с оглушительным шипением начала испаряться.

Я сразу перевёл пламя дальше и накрыл огнем остальных. Чудовища плавились одно за другим, не выдерживая такого жара. Всё закончилось очень быстро.

Когда я закрыл пасть, от выжженной лесной поляны поднимался густой горячий пар.

Я сделал широкий круг над поляной — тварей больше не осталось. Теперь главное — вытащить Лиссу с насыпи раньше, чем огонь доберётся до неё.

Я начал снижаться… и в этот момент заметил движение у самого края вырубки: некромант, который каким-то чудом не попал под прямой удар, пытался пробраться через огненное кольцо.

Если он доживет до суда, его все равно казнят. Я выпустил ему в спину тонкую струю пламени. Человеческую фигуру мгновенно смело огнём.

Больше здесь точно никого не осталось.

Я опустился на раскалённые камни насыпи, осторожно подхватил так и не пришедшую в себя Лиссу одной лапой и взмахнул крыльями.

Пора было возвращаться домой.

Вивьена

Я меряла шагами светлый коридор целительского корпуса и так яростно теребила тонкий ремешок своей сумки, что в какой-то момент кожа просто начала крошиться под пальцами.

Ожидание выматывало хуже всего.

Но просьбу Эйдена я всё-таки выполнила: осталась в Академии и не пыталась геройствовать. Хотя сначала едва не бросилась следом за ним — там наверняка нужен был целитель.

От одной мысли, что моя помощь может понадобится самому Эйдену, а меня не будет рядом, внутри всё холодело.

Но Эйден вернулся раньше, чем я успела бы пробежать даже половину пути до леса с расселиной.

Я как раз вышла из корпуса. Сначала двор Академии накрыла огромная чёрная тень. Я вскинула голову — и у меня перехватило дыхание. До этого момента я ни разу не видела Эйдена во второй ипостаси.

— Дракон!!! — чей-то испуганный вопль прорезал воздух.

Но я уже не слышала никого вокруг.

Высоко над Академией парил огромный чёрный дракон. он был невероятный, величественный. просто огромный! И он вернулся!

Он медленно снижался по широкой спирали, и от одного только вида гигантских крыльев, рассекающих воздух, у меня ослабели колени.

Эйден. Мой Эйден.

Дракон опустился во двор удивительно мягко для существа таких размеров. В одной лапе он осторожно держал Лиссу.

Стоило ей оказаться на земле, как к ней тут же бросились дежурные целители. Лиссу быстро перехватили, уложили на каталку и увезли в палату.

Я хотела рвануть следом, но Эйден — уже в человеческом облике — мягко удержал меня за плечи. Я сразу вцепилась в него, крепко обнимая.

— Ви, — тихо произнёс он. — Просто дай им сделать свою работу.

Какой же горячей была его кожа — словно внутри него всё ещё бушевало то самое драконье пламя.

Старший целитель вышел к нам примерно через пятнадцать минут и сообщил, что Лисса придет в себя не раньше утра. Мне разрешили заглянуть в палату всего на минуту.

Но этого было достаточно: Лисса дышала ровно и глубоко, её лицо снова порозовело, она безмятежно спала, повернув голову на бок.

Вернувшись в наш с Эйденом домик, я ещё долго стояла посреди гостиной, не понимая, за что хвататься.

С миром, который ещё пару часов назад собирался рассыпаться в прах, почему-то ничего не случилось. Всё продолжало жить, двигаться и дышать дальше как ни в чём не бывало.

Ну раз жизнь продолжается, нужно взять себя в руки и попробовать вернуться к обычным делам. Я достала конспекты и села за задания на завтра. Я старательно вчитывалась в написанное, но смысл неумолимо ускользал.

В итоге я просто пошла на кухню готовить ужин.

Пока нож быстро стучал по доске, а на плите разогревалась сковорода, в голове крутилась только одна мысль. Какое счастье, что Эйден не позволил мне побежать в лес вместе с ним.

Ну что бы я там смогла сделать?

Бросалась бы в чудовищ своими искрами? Они и в прошлый раз не особенно помогли. Только путалась бы у Эйдена под ногами и мешала! И стала бы для него обузой. Риску бы подвергла неоправданному.

И так, стоя на нашей уютной кухне среди ароматных запахов, я вдруг очень ясно почувствовала, как же это хорошо, когда рядом есть тот, кто действительно способен защитить, на кого можно положиться. И когда больше не нужно тащить всё на себе.

Дверь открылась как раз в тот момент, когда соус начал закипать. Эйден был спокоен и собран. Я с облегчением еще раз отметила, что на нем совершенно нет ни единой царапины.

Он подошёл сзади, обнял меня за талию и уткнулся лицом в макушку.

— Я закончил здесь все дела, — негромко произнёс он. — Дальше с разломом будут работать маги земли. Это уже их профиль.

Я медленно повернулась в кольце его рук.

— То есть… всё? Совсем всё?

— Всё, Ви. Нужно возвращаться в клан.

Я растерянно моргнула.

— Как — возвращаться? А я?

Уголок его губ дрогнул в лёгкой усмешке.

— Ви, ты летишь со мной.

Я моргнула. В моей жизни снова все стремительно менялось. И по инерции я задала еще вопрос:

— Но я же должна учиться…

— Ви, мы пробыли здесь чуть больше недели. Настоящая учёба у тебя даже не началась, — спокойно ответил он. — Будешь учиться, только совсем по другой программе. Тебе нужно успевать гораздо больше и гораздо быстрее.

Он чуть отстранился и посмотрел мне прямо в глаза.

— История кланов, экономика, законы, языки соседних стран. Разговаривать с людьми, Ви, этому тоже нужно учиться. Тебе нужно развитие сразу три вида магии. Здесь для этого просто нет условий. И кроме того… тебе нужно знать всё, что положено женщине твоего нового положения.

Я нахмурилась.

— Какого ещё положения?

Эйден только улыбнулся и мягко поцеловал меня в лоб и больше ничего не стал объяснять. У меня перехватило дыхание, потому что он говорил об этом предельно серьёзно. Моя жизнь делала очень-очень-очень крутой поворот и мне нужно было за ней как-то успевать.

— И кроме того, — как ни в чём не бывало продолжил Эйден, — нам нужно готовиться к свадьбе. Нам не простят, если мы не устроим грандиозный праздник.

Я уставилась на него.

— Свадьбе? А то, что было в храме?

— Это была формальность. Я говорил тебе об этом сразу, — невозмутимо пояснил он. — Обряд огня нужен прежде всего для нас с тобой. И этот обряд должен видеть ближний круг. Но, это не то же самое, что свадьба. И теперь будет настоящая свадьба.

Кажется, масштабы предстоящей свадьбы будут под стать масштабу моего дракона. У меня нервно дернулся левый глаз.

Эйден тихо рассмеялся.

— И тут я полностью рассчитываю на тебя. Мне совершенно некогда этим заниматься. Можешь звать подружек и устраивать всё, что положено устраивать невестам.

Пропавший дар речи у меня никак не восстанавливался и растерянность на моем лице говорила сама за себя. и Эйден решил меня подбодрить.

— Ну что ты так испугалась? — он явно забавлялся. — Тебе помогут, у тебя будут помощники, они все сделают. Но тебе, конечно, придется их контролировать.

В этот момент мои ноздри уловили подозрительный запах, я резко обернулась к плите, соус безнадёжно подгорел. Эйден хмыкнул.

— Пожалуй, ужинать будем дома, переодевайся.

Через несколько минут мы уже стояли на крыльце.

Осенние сумерки окрасили небо над Академией в густой сине-золотисто-бордовый цвет, а ветер разносил запахи дыма, осеннего леса и чего-то удивительно нового.

Эйден шагнул с крыльца — и через минуту огромный чёрный дракон вновь расправил крылья посреди широченного двора. Черная чешуя отливала золотом в лучах заката.

Он опустил крыло, позволяя мне забраться ему на спину.

Я устроилась между шипов, ощутив себя в теплом коконе, и всё ещё не до конца веря, что это происходит со мной.

Мощный толчок — и земля резко начала отдаляться. Сначала позади осталась Академия, а затем и столица, где она находилась.

Под нами медленно проплывали леса и поля, впереди расстилалось бескрайнее небо. Я прижала руку к плотно прижатой чешуе. Там где-то под ней ровно и мерно билось огромное драконье сердце.

И впервые в жизни я не боялась того, что ждёт меня впереди. Потому что теперь у меня был тот, рядом с кем ничего не страшно.

Когда количество гостей, приглашённых на нашу с Эйденом свадьбу, перевалило за три тысячи, я сдалась. Эйден предложил полностью поручить эту часть подготовки службе безопасности, а мне лишь внести в список имена тех, кого я действительно хочу видеть на торжестве.

Это решение сэкономило мне кучу времени, которого катастрофически не хватало, потому что кроме свадьбы на меня свалилась ещё и новая учёба.

— Вив, учись доверять окружающим, — убеждала меня рыженькая дочь лорда Карнела, Лиора, раскладывая по конвертам уже подписанные приглашения. — Ты сама всё не вывезешь. Подготовка к свадьбе, занятия, семейная жизнь.

Хохоча, она уверяла, что семейной жизнью и учёбой мне стоит заниматься лично, а всё остальное спокойно поручить помощникам, которые только и ждали указаний.

С Лиорой и её сестрой Найрой я познакомилась уже в клане. Сначала приняла их за близких подруг — так здорово они ладили между собой. И только потом выяснилось, что они сёстры.

Лиора была шумной, солнечной и вечно хохотала. Найра — темноволосая, спокойная, молчаливая и очень внимательная.

В тот день она тоже помогала мне с приглашениями, но в какой-то момент устало отложила очередную карточку.

— Всё, не могу больше, — тихо вздохнула она.

Вообще-то Найре, если можно так сказать, не повезло с магией. Кто-то из далёких предков лорда Карнела был некромантом, и именно этот дар достался ей.

И теперь я видела, как тяжело ей даётся постоянное ограничение магии. Она уставала гораздо быстрее других, и Лиора всегда была рядом, готовая прийти на выручку.

На одном из приёмов мне удалось разговориться с главой гильдии некромантов, и я осторожно спросила, неужели действительно необходимо стричь всех под одну гребёнку. Неужели нельзя придумать для таких магов что-то менее жестокое, чем постоянный ограничитель?

Он посмотрел на меня с неожиданным интересом.

— О, леди, я понимаю, почему вы спрашиваете. После истории с лордом Дариусом эта тема снова всех взбудоражила. И, как ни странно, у него даже нашлись сочувствующие.

— Сочувствующие? — не поверила я.

— Именно. Обсуждали всё — от полной отмены ограничителей до осторожных послаблений. В итоге Министерство магии внесло предложение о первой экспериментальной группе. Десять некромантов. Строгий контроль, кураторы, регулярные проверки. Если за год они покажут стабильные результаты, программу расширят.

Я даже растерялась.

— То есть это уже не просто разговоры?

— Нет, — улыбнулся он. — Но поддержка нам всё ещё очень нужна. И если юная леди сможет попросить своего жениха взглянуть на этот вопрос благосклонно, мы были бы глубоко признательны.

Конечно, первым делом я подумала о Найре, которая будет очень рада снять ограничитель.

В тот же вечер я настроилась на серьёзный разговор с Эйденом и так распереживалась, так накрутила себя тем, что он может не захотеть даже обсуждать со мной этот вопрос, что заранее расстроилась.

Эйден моё настроение заметил сразу.

— Ви, выкладывай, что случилось? — спросил он, едва мы остались одни. — Что-то серьёзное?

Наверное, выглядела я слишком мрачно, потому что он тут же подошёл ближе, взял меня за плечи и уже мягче добавил:

— Не переживай так. Мы со всем справимся. Говори как есть.

И я рассказала — про Найру, про экспериментальную группу, про гильдию и про то, что смотреть на эту девочку без жалости у меня уже просто не выходит.

К моему удивлению, Эйден сразу расслабился. У него даже складка между бровей разгладилась.

— Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Если всё действительно так, как ты говоришь, Найра попадёт в эту группу.

Пока предсвадебная лихорадка сводила с ума клан чёрных драконов — а поучаствовать в этом грандиозном событии считал своим долгом каждый, — моя жизнь тоже переворачивалась с ног на голову.

Обещанное Эйденом «хорошее домашнее образование» на деле превратилось в бесконечную череду уроков. Право, история, дипломатия, этикет и высшая магия вколачивались в меня с пугающей интенсивностью — преподаватели сменяли друг друга со скоростью стёклышек в калейдоскопе.

— Тебе всё это пригодится, — говорил мне Эйден, когда мы встречались за обедом. — Это базовый минимум для образованной женщины.

Непросто было слепить из скромной лесной целительницы спутницу верховного дракона и почти королеву, которая сможет стоять с ним плечом к плечу. Думать об этом было по-прежнему страшно, и я гнала мысли о будущих обязанностях прочь.

Магия тоже постоянно преподносила сюрпризы. Привычные целительство и магия жизни слушались беспрекословно, согревая руки знакомым теплом.

Зато огонь вообще жил собственной жизнью. Жадный и вспыльчивый, он откликался на любую мою эмоцию.

Стоило рассердиться или смутиться — и с пальцев летели золотые искры, норовя поджечь всё вокруг. Преподаватели старались не садиться ко мне слишком близко, боясь попасть под искрящую руку.

Огненная магия никак не желала слушаться: пламя то вспыхивало слишком сильно, то, наоборот, рассыпалось искрами, едва я пыталась удержать его в ладонях.

Однажды вечером, после очередной вспышки, когда я была готова расплакаться от усталости и злости на саму себя, я всё же рассказала о своих неудачах Эйдену.

Выслушав мой сбивчивый сердитый монолог, он достал тонкие золотые браслеты-накопители, подошёл ко мне сзади и сам застегнул их на моих запястьях.

— Они помогут тебе контролировать и удерживать силу, Ви, — тихо сказал он, почувствовав, как я напряглась.

Затем он накрыл мои ладони своими. В его движениях не было спешки — только абсолютная уверенность и ласковое, согревающее пламя. По коже тут же побежал мягкий жар. Я почувствовала, как под его направляющей силой мой собственный огонь перестал метаться и впервые собрался в спокойное, послушное золотое пламя.

— Вот так, — почти неслышно произнёс Эйден, касаясь губами моего виска. — Не дави на него. Позволь ему самому течь через тебя.

Я заворожённо смотрела на пламя в наших сплетённых руках и, поддавшись внезапному порыву, спросила совсем не то, о чём думала весь вечер:

— Эйден... а это правда, что я теперь буду жить долго? Дольше, чем обычные люди?

Он помолчал всего миг, а затем мягко погасил пламя в наших руках и развернул меня к себе лицом.

— Конечно, Ви. Пока жив я, мой огонь будет держать тебя, — спокойно и твёрдо сказал он. — У нас одна жизнь на двоих. Одна долгая-долгая жизнь. Пока бьётся моё сердце — будет биться и твоё. Мой огонь не даст тебе угаснуть, а твоя сила не позволит уйти мне. Мы привязаны друг к другу, Ви. Так крепко, что уже не разорвать.

В утро нашей свадьбы меня подняли затемно.

Я спустилась в одну из просторных комнат, которую превратили в плацдарм для подготовки меня к свадебному обряду.

Одними из первых пришли Лиора и Найра. Наверное, это был очень хороший знак, потому что утро началось с добрых новостей. Найра подошла ко мне и без лишних слов показала руку: браслета на ней больше не было. Как и обещал Эйден, она попала в экспериментальную группу.

А потом началось...

Следом друг за другом появились королевский парикмахер, старшая портниха клана и несколько их помощниц, и с этого момента меня уже почти не оставляли одну.

Всё происходило спокойно, слаженно и с той уверенной торжественностью, которая бывает только перед очень большим событием. Мастера работали как единый механизм: одни занимались моими волосами, бережно укладывая тяжёлые пряди и закрепляя в них тонкие украшения, другие расправляли платье, следили, как ложится шёлк, и в последний раз сверяли застёжки, шнуровку и вуаль.

Меня умывали душистой водой, втирали в кожу лёгкие масла с тёплым пряным запахом, усаживали перед зеркалом, просили повернуться к свету и точечно, почти незаметными движениями доводили образ до совершенства.

Когда портниха пришла ко мне впервые, я почему-то была уверена, что платье у меня будет белым, как у любой нормальной невесты. Но очень быстро выяснилось, что у драконов невеста выходит к алтарю в цветах клана.

Вот тогда я по-настоящему растерялась. Передо мной начали раскладывать десятки оттенков чёрного и оранжевого шёлка, и в какой-то момент мне стало казаться, что надо мной просто издеваются — я совершенно не видела разницы между «угольным с тёплым отливом» и «чёрным с медным огнём».

Зато результат стоил всех этих мучений.

Меня превратили в настоящую драконью невесту. Шёлк мягко струился по телу тёмной волной, а в складках вспыхивали отблески оранжевых искр, будто под тканью тлел огонь. Корсаж плотно сидел по фигуре, подчёркивая талию, плечи и грудь, по лифу и рукавам тянулась тонкая вышивка тёмным золотом и медью, похожая на узкие языки пламени.

Это была я и не я.

Юбка спадала вниз широкими тяжёлыми слоями, и по самому подолу уже разгоралось настоящее пламя. А за спиной оранжевой дымкой летела длинная прозрачная вуаль цвета янтарного пламени, и она тянулась за мной так, будто я оставляла в воздухе огненный след.

По дороге в храм в карете я ехала одна — таковы были традиции. Вообще драконы очень чтили традиции.

Даже брачный обряд проводился в том же храме, где проходил обряд принятия огня.

И вот я во второй раз переступила его порог, чтобы пройти путь к алтарю и Эйдену. Но теперь во мне не было страха, меня не пугала неизвестность, я точно знала, куда и к кому иду.

Внутри храма всё сияло. Вдоль прохода горели чаши с живым огнём, под сводами плыл тёплый золотой свет.

Храм снова оказался полон до предела. Верхушка клана, союзники, старшие дома, сильнейшие маги, послы — все поднялись со своих мест, когда я вошла.

В воздухе густо пахло цветами, потому что каждая женщина в храме держала в руках букет. Это тоже была старинная традиция: эти букеты, прошедшие через ритуал в храме, драконьи семьи будут хранить ещё долго, потому что считалось, что они приносят удачу.

На Эйдене был тёмный сюртук. Высокий, спокойный, красивый до неприличия, он ждал меня у алтаря в окружении десятка храмовых служителей.

До него я дошла почти как во сне. Когда я оказалась рядом, он поймал мои руки и бережно поцеловал.

Сам обряд длился несколько часов. Он оказался долгим и невероятно красивым. Хранители огня по очереди произносили старинные речения, признавая наш союз перед пламенем.

Над нашими головами держали тонкие венцы из чернёного золота, похожие на сплетённые крылья. Нам подали чашу с густым терпким вином, и мы пили из неё по очереди. Наших лбов и запястий касались тёплым маслом с запахом смолы и пепла храмовых трав. В конце ритуала наши руки связали огненными лентами.

У драконов не существовало заранее заготовленных брачных клятв, которые следовало повторять за священником. Никто не подсказывал нужные слова. Огонь принимал только те слова, что говорились от самого сердца.

Первой должна была говорить я.

Я перестала замечать всё, что нас окружало, смотрела только на него и сказала то, что чувствовала. Я подняла на него глаза и произнесла тихо, но так, чтобы он услышал каждое слово:

— Я пришла к тебе потому, что сама тебя выбрала. Я клянусь быть рядом с тобой всю свою жизнь — в радости и в беде, в огне и в холоде, в силе и в слабости. Я не обещаю, что со мной всегда будет легко. Но я обещаю всегда быть тебе верной: моя душа и моё сердце всегда будут на твоей стороне. И пока я жива, я всегда буду с тобой, что бы ни случилось, мой Эйден.

Пока я говорила, и потом, когда замолчала, слышно было только то, как гудит огонь в чашах. А Эйден не сводил с меня взгляда.

А потом заговорил он:

— Я прожил достаточно, чтобы научиться отличать мимолётное от настоящего, — произнёс он спокойно, и от этой силы у меня по спине пробежали мурашки. — И потому знаю точно: ты — самое драгоценное, что есть в моей жизни. Я клянусь хранить тебя, пока живу. Быть твоим домом, твоей защитой, твоей силой и твоим огнём. Я клянусь: если что-то встанет между нами, я уничтожу это раньше, чем оно сможет причинить тебе вред. Я выбрал тебя однажды — и на всю вечную жизнь. И пока бьётся моё сердце, в нём всегда будешь только ты, моя Вивьена.

Кто-то из хранителей объявил, что наш союз признан огнём, храмом и кланом.

А потом Эйден притянул меня к себе и поцеловал так, как и полагалось в этом храме — сначала мои руки, потом в макушку. И я сделала то же самое.

Сразу после этого огонь в храмовых чашах взвился ввысь, лизнув пламенными языками древние каменные своды.

А я стояла, оглушённая счастьем, в объятиях своего дракона и слушала, как наши сердца бьются в унисон.

Пять лет спустя

В то утро я получила очередное письмо от кузины из северного поселения Каменный Край. Селия писала редко, раз в полгода, и чаще всего просила то тёплые вещи, то лекарства, то книги. Они с матерью по-прежнему куковали там вместе: тётка — при прачечной, Селия — при госпитале.

На этот раз она писала, что при местном госпитале ей надоело мыть полы и выносить горшки, и просила прислать учебники по целительству — раз уж судьба всё равно взяла своё, стоило хотя бы попытаться стать полезнее.

Я только покачала головой, складывая письмо. Что ж, эту просьбу я тоже выполню.

В этот момент на балкон вышел Эйден и, разумеется, первым делом накинул мне на плечи тёплую шаль.

За последние месяцы гроза половины мира и суровый верховный дракон как-то незаметно превратился в до смешного опекающего будущего отца. Эйден теперь бдительно следил за каждым моим шагом и лично устранял любой сквозняк, стоило ему только подуть в мою сторону.

Я обернулась к нему и машинально положила ладонь на уже заметно округлившийся живот. Эйден тут же шагнул ближе, накрыл мою руку своей и замер, прислушиваясь к нашему малышу так, будто и правда мог услышать его даже сейчас.

— Опять толкается, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала такая счастливая нежность, что я невольно улыбнулась.

— Такой подвижный, — охнула я.

— Весь в меня, — невозмутимо отозвался Эйден.

А потом мягко погладил меня по животу и уже совсем тихо добавил:

— Ви, потом родишь мне девочку? Хочу маленькую принцессу. Такую же упрямую, как ты.

Я тихо рассмеялась, а он поднял моё лицо за подбородок и поцеловал — бережно, неторопливо, так, как целовал всегда, когда был по-настоящему счастлив.

Теперь рядом со мной был тот, с кем мне больше ничего не страшно.