— Мартынова, соглашайся. Мне штамп нужен всего на два года. Потом разбежимся каждый своей дорогой. Тебе достанется квартира и банковский счёт с красивой цифрой.

— Ноль — очень красивая цифра.

— Анька, нули сама нарисуешь, сколько захочешь и перед ними любую цифру поставишь. Ну что ты теряешь, а?

Ничего. В моей жизни давно, кроме работы, ничего нет. Лучшая подруга счастлива в браке и ей сейчас не до меня. Да я и сама не стремлюсь с ней видеться, потому что позорно завидую её счастью. Смотрю на то, как с неё наш суровый босс пылинки сдувает и понимаю: тоже так хочу.

Но на моём пути попадаются лишь одни козлы. Нет. Не так. КОЗЛЫ — ярко-красным жирным капсом и никак иначе.

За одного чуть замуж не вышла, но перед самой церемонией застала его в туалете с чужой невестой, сбрасывающих стресс. Он что-то пытался объяснить, но после слов «Всё не так, как ты думаешь» я оглохла. Ну да. Он просто незнакомке помог платье поправить, а что с него самого слетели брюки с трусами, так с кем не бывает.

Последний мужчина оказался не лучше: набрал займов на мой паспорт и свалил в закат. Я в долгу не осталась, написала на него заявление в полицию, но меня сразу предупредили, что таких случаев много и мне не стоит на что-то надеяться.

И вот сейчас припёрся посреди ночи Королёв. Надо заметить, полностью соответствует своей фамилии, один лишь самоуверенный взгляд ясно даёт понять — привык к короне на голове. С Королёвым мы знакомы с детства. Сын маминой подруги. Стас всегда был любимцем всех женщин. Одна его улыбка и ему всё прощалось: разбитое соседское окно или громкий рёв мотоцикла в два часа ночи.

Вся моя родня обожает его. Так часто за семейными ужинами приходится слышать: Стасик то, Стасик сё. Успешный бизнесмен, меценат, красавец-мужчина — в общем, завидный жених. Сейчас ещё и в политику решил сунуться, для этого ему и нужна жена. Создаёт образ семьянина.

— Ань, ну мы же в детстве всегда друг друга прикрывали. Помнишь, как ты мячом окно разбила у бабы Нюры, а я всю вину на себя взял.

— Потому что тебе за это ничего не было! А меня бы дома кровавая расправа ждала.

— Вот я тебя спас, а теперь прошу об ответной услуге.

Интересно, если бы мы случайно не столкнулись на улице, он бы вспомнил обо мне?

— Ань, ты два года будешь жить как в сказке: банковская карта с безлимитом, любое путешествие, куда захочешь. Но главное, никаких больше финансовых обязательств, в которые ты так глупо влезла.

Прищуриваюсь.

— Ты сейчас на что намекаешь?

— Я про твои займы. Как ты умудрилась влезть в эту кабалу? Почему в нормальный банк не пошла? И куда тебе потребовалось такая сумма?

— Плохо у тебя ищейки работают. Про займы узнали, а то, что это от бывшего досталось — нет.

— Тем более, зачем тянуть это на себе? Весь долг будет погашен, а виновники наказаны. Соглашайся, Ань, ты мне очень нужна.

И так смотрит, словно побитая бездомная собака. Ну как тут отказать?

— А родным что скажешь?

— Правду. Случайно встретились, выпили кофе и не заметили, как между нами всё закружилось. Через два года скажем, что не сошлись характерами.

Ну да, именно так и было. Он приехал по делам к моему боссу, мы столкнулись в холле перед лифтами. Стас не сразу меня узнал, чего не скажешь обо мне. Да и сложно не признать человека, чьё лицо постоянно мелькает в газетах и в телевизоре, а родители с гордостью смотрят на него, как никогда не смотрели на меня. Королёв долго таращился на меня. Сначала в холле, потом в лифте. Я молилась про себя, чтобы он не узнал во мне ту угловатую девчонку, которая облазила с ним все стройки и заброшки района. Лифт уже остановился на моём этаже, когда наконец я услышала удивлённое:

— Мартынова?

Первым порывом было сбежать. Притвориться глухой и убежать в свой кабинет, но чёртово воспитание не позволило. Пришлось обернуться, натянуть улыбку и притвориться, что не узнала его.

— Слушай, у меня тут встреча, но позже давай выпьем кофе? Столько лет не виделись.

Попытка отказаться, сославшись на работу, провалилась. Королёв после встречи припёрся к нам в кабинет и при моих коллегах снова предложил спуститься в кофейню на первом этаже. Мне не оставалось ничего другого, как согласиться. И так слухов не избежать, а артачиться — только себе делать хуже.

За чашкой кофе он немного рассказал, как живёт сейчас сам (как будто я не знаю!), расспрашивал меня. Ненавязчиво выведал о семье, детях и просто о наличии мужчины. Через полчаса я вернулась на рабочее место, от расспросов коллег отмахнулась. Привычно притворилась глухой и немой. Я честно полагала, что на этом всё. Встретились, пообщались и хватит.

Ошиблась.

Прошло два дня и вот ночью на моём пороге возникает Королёв с моим любимым тортом в руках в качестве платы за вход. Он сразу переходит к делу — хорошенько так ошарашивает меня своей просьбой.

— Анька, ты идеальная кандидатура на эту роль. Подруга детства, никто не заподозрит подвоха, если мы сыграем скорую свадьбу. У тебя безупречное прошлое. А ещё я тебе доверяю.

И снова этот взгляд. Несчастный, умоляющий. Так смотрят на умирающую надежду: вроде смирился с безысходностью, но всё равно цепляешься за последние крохи просвета.

Я всегда была слишком жалостливой, поэтому тащила в дом всех бездомных котов и собак. Вот и сейчас соглашаюсь.

— Два года, не больше.

Наглая рожа будущего депутата тут же начинает сиять.

— Между нами будет только фиктивный брак: никакого секса!

— Боишься не устоять и влюбиться? — самодовольно лыбится и пошло поигрывает бровями.

— Королёв, я могу и передумать.

Поднимает руки, сдаваясь.

— Через два года я скажу родителям, что застала тебя с другой, поэтому мы разводимся.

Мужчина недовольно поджимает губы, желваки на скулах гуляют — да, я прошу слишком много. Для Королёва измены — больная тема: его отец бросил их с матерью ради другой женщины. Но для моих родителей, обожателей Стасика, это будет единственная вменяемая причина для развода.

— Стас, ты всё равно будешь мне изменять. Два года без секса не продержишься.

— Хорошо.

— Взамен твои ищейки находят моего бывшего. В полиции сказали, что это нереально и мне только остаётся самой выплачивать долг. Так вот, пусть этот козёл получит по заслугам. Погасит долг и со спокойной душой сядет за мошенничество.

— Справедливо.

— И квартира. После развода ты мне подаришь квартиру, которую я выберу.

— Деньги?

— Нет. Ранее озвученного достаточно.

— Договор подготовят в ближайшие дни, но нам уже сейчас стоит начать появляться на публике. Завтра в театре премьера моего знакомого режиссёра — прекрасный повод для первого совместного выхода.

Стас достаёт банковскую карту — на моё имя, между прочим, то есть он даже не сомневался, что я соглашусь — и кладёт на стол.

— Будь готова к пяти.

Королёв поднимается со своего места, благодарит за чай, к которому так ни разу и не притронулся и покидает мою съёмную студию, не прощаясь.

— И на что я подписалась? — спрашиваю у торта, прежде чем отломить маленький кусочек вилкой и отправить его в рот.

Когда-то давно я, как и многие девчонки, не устояла перед обаянием Королёва и влюбилась в него. А ещё по глупости призналась в своих чувствах. Стас лишь посмеялся надо мной.

— Малая ты, Анька. Какая любовь может быть?

Не прошло и получаса, как он под моими окнами уже целовался с другой девчонкой. Ещё через несколько часов возвращался домой с третьей.

Кажется, именно в тот вечер я в первый и последний раз лила слёзы из-за парня.

Когда Стас с матерью приходили к нам в гости, я запиралась в своей комнате, не выходила даже здороваться. А потом Королёв уехал покорять столицу и больше не появлялся в родном городе.

Но всё это было давно. Я выросла, поумнела и теперь не подпущу Стаса к своему сердцу. Теперь я знаю, какой он на самом деле, и не питаю иллюзий на его счёт. Зато через два года у меня будет своя квартира. И не где-нибудь за МКАДом, а поближе к любимому парку Горького, чтобы вечерами можно было гулять по его аллеям.

Утром первым делом отпрашиваюсь с работы и звоню знакомой. Она какое-то время работала в нашей компании, а потом переквалифицировалась в стилисты и теперь помогает подбирать идеальные образы потерянным в мире моды душам. Не то чтобы у меня были проблемы со вкусом, но, ёшкин кот, я иду в театр с будущим депутатом — не хочется ударить в грязь лицом.

— За срочность двойная оплата, — сразу предупреждает Алёна и, немного тушуясь, добавляет: — мне придётся клиентку подвинуть…

— Без проблем, Алён.

— Тогда встречаемся в «Азимуте» через два часа.

Отлично! У меня даже остаётся время для полноценного завтрака.

К нужному торговому комплексу приезжаю вовремя, раньше я здесь никогда не была. Во-первых, далеко от моих дома и работы, во-вторых, здесь собраны все самые дорогие бренды. Практически ЦУМ, только без туристов. И сейчас в обитель этой роскоши мне даже страшно заходить.

— Здорово, что ты приехала пораньше!

Алёна ловит меня на ступеньках торгового комплекса, пока я рассматриваю здание в индустриальном стиле. Необычно, но что-то в этом завораживающее есть.

— Я успела пролистать несколько каталогов и приметить несколько подходящих вариантов. Думаю, управимся быстро. Визажист и парикмахер у тебя есть? Записалась?

Мотаю головой.

— Думала, просто в какой-нибудь салон зайти.

— Ань, просто салон для такого мероприятия не подходит! Ладно, сейчас решим.

И она решает. Кому-то звонит, договаривается. Берёт мою руку, придирчиво рассматривает мой «френч».

— Нет, маникюр не нужен. Так что обновите цвет волос, сделаете причёску и макияж, — договаривается обо всём фея-крёстная. Заканчивает разговор и уже обращается ко мне: — я тебе скинула адрес, там проверенные мастера. Тебя будут ждать.

— Спасибо, Алён.

— Всё, меньше разговоров, у нас впереди много работы.

Никогда ещё поход по магазинам не был таким утомительным. Через час я была готова взвыть и молить Алёну о пощаде, но по её решительному взгляду понимала: не поможет. Она не отступит, пока не сделает из меня принцессу.

Ох, лучше бы всё было как в книге: взмах волшебной палочки и вот я в восхитительном платье, хрустальных туфельках, с готовой причёской и макияжем. Реальность оказывается более суровой, лишь спустя два часа мы находим «то самое» платье. Утончённое, золотого цвета. На вешалке оно выглядит неприглядным, и я бы никогда не решилась примерить, зато сейчас мне сложно оторвать взгляд от зеркала.

— Неплохо, — выносит вердикт придирчивый стилист, и ей-богу, если она скажет, что мы будем искать что-то другое, я совершу первое в жизни убийство. — Но не хватает аксессуаров и туфли будет сложно подобрать.

Снова сканирует меня взглядом, пальцем просит крутануться вокруг своей оси, но, к счастью, кивает.

— Переодевайся, встретимся на кассе.

Опасения Алёны насчёт туфель не сбылись. Подходящие находим быстро, как и все нужные аксессуары, но выдыхать рано. Впереди салон красоты, и интуиция подсказывает, что там легче не будет.

Ровно в пять я выхожу из подъезда и ошеломлённо-восхищённый взгляд Стаса бальзамом растекается внутри меня. Не зря я пережила этот день пытки. Ох, не зря.

— Мартынова, ты шикарна. Может пересмотрим некоторые пункты нашего договора?

Деланно задумываюсь, ноготком указательного пальца по нижней губе постукиваю. Но, что греха таить, приятно вот так вырасти из малой до женщины, которую хотят. По ощущениям сравнимо с тем, когда встречаешь бывшего на улице: он размякший, с пивным пузиком и лысеющий, а ты при параде. Да-а, всё-таки есть в этом какое-то своё удовольствие и отказывать вдвойне приятно.

— Даже не знаю, Стас, — окидываю его взглядом, он тут же приосанивается, губы растягивает в обольстительной улыбке, в глазах появляется победный огонёк — хорош, зараза! — Хотя нет, вру! Всё же откажусь, только игра на публику, согласно договору, без продолжения наедине.

Королёву требуется несколько секунд, чтобы переварить услышанное, а потом громкий глубокий смех раскатывается по салону автомобиля. Отсмеявшись, подаётся вперёд и пальцами скользит по оголённому плечу, предательские мурашки разбегаются в разные стороны, а я инстинктивно отодвигаюсь, увеличивая между нами пространство.

— Ты совсем не изменилась, Ань, — золотистый взгляд проникает прямиком в душу, голос мёдом тянется — легко поддаться искушению и уступить ему, — хочешь казаться смелой, а сама дрожишь, как зайчик. И как же ты будешь притворяться влюблённой, если прикоснуться к себе не даёшь?

— Не переживай, справлюсь.

Стас отстраняется, во взгляде больше нет игривости, да и сам меняется: становится серьёзным.

— В твоих же интересах, Ань, иначе придётся практиковаться. Много.

Затем достаёт из бокового кармана автомобиля черную кожаную коробочку с платиновой эмблемой ювелирного салона, протягивает мне.

— Надень, и да, Мартынова, хорошее колье, тебе идёт.

Щёки рдеют, но киваю в знак благодарности. Было неловко отовариваться в ювелирном, но Алёна настояла.

— Будет странно, если на тебе не будет украшений. И лучше, если они будут соответствовать твоему платью.

Пришлось наступить на горло своей гордости. Или скромности. Не знаю, кто из них в тот момент громче возмущался. И оплатить комплект из скромного колье и серёжек-гвоздиков.

Открываю коробочку с кольцом и застываю…

Нет. Не в восторге. В ужасе! Слишком кричащее, безвкусное. Да этот прозрачный булыжник любой заметит с другого конца города! И Королёв хочет, чтобы я это носила?!

— Что это?

— Помолвочное кольцо. Что-то не так, дорогая?

— Ты специально? Оно же… — вместо лестных эпитетов морщусь.

— Прекрасное?

— Вульгарное! Я его не надену.

Стас усмехается, явно наслаждаясь моей реакцией, но уступать не собирается.

— Наденешь и будешь с гордостью носить. У нас договор, дорогая.

— Который я ещё не подписывала. Ничто не мешает мне свалить восвояси.

— Пожалуйста, но не забудь возместить потраченную сегодня сумму, а также работу моих спецов, они нашли твоего бывшего и уже везут в Москву.

Всё-таки где-то моя карма подпорчена, иначе как объяснить, что я притягиваю к себе абсолютно всех козлов?! Даже для фиктивных отношений.

— Не думала, что ты такой мелочный, — гневно цежу сквозь зубы, надевая булыжник на безымянный палец.

Мои слова не задевают Стаса, он лишь безразлично пожимает плечами.

— Просто привык добиваться своего.

Машина плавно останавливается возле известного театра, Королёв выходит первым, подаёт мне руку, помогая выбраться, и тут же сжимает в объятиях, позволяя журналистам сделать несколько снимков. Пока идём по красной дорожке к входу, Стаса ещё несколько раз просят попозировать со спутницей. Он не отказывает и каждый раз берёт меня за руку так, чтобы булыжник на моём пальце попал в кадр.

Внутри театра уже достаточно народа, многие спешат подойти к Королёву, чтобы поздороваться. Стас с радостью всем представляет меня как будущую жену, и опять светит моей правой рукой, видимо, чтоб ни у кого не осталось сомнений в правдивости его слов.

Только один раз он не спешит демонстрировать моё кольцо, как и представлять меня, когда к нам подходит шикарная шатенка. Я её узнаю сразу: видела несколько раз на рекламных баннерах туалетной воды и нижнего белья. Ходячая мечта подростков — уверена, у многих висит в комнате её плакат в чёрном нижнем белье. И с сожалением, приходится признать: в жизни она выглядит не хуже, чем на баннерах, а я до последнего надеялась, что там без фотошопа не обошлось.

— Стасик, милый, я так рада тебя видеть, — пропевает девушка, целуя моего жениха в обе щёки. — Ты давно мне не звонил.

— Дела, Вэл.

Девушка деланно дует губки, проводит длиннющим ноготком по лацкану пиджака.

— Расслабляться тоже надо, Стасик.

— Вы можете до туалета сходить, расслабиться. — со злостью напоминаю о себе. На кой чёрт ко мне ночью припёрся, если у него есть на всё готовое Вэл?! — Я здесь тебя подожду, Королёв.

Стас будто в себя приходит и наконец решает нас представить:

— Вэл, знакомься — это Аня.

Девушка с неохотой переводит взгляд на меня. Смотрит оценивающе, но конкурентку явно не видит, быстро теряя всякий интерес к моей персоне.

— Ну так что, милый, как насчёт сегодняшнего вечера? — интересуется томным голосом и при этом языком обводит пухлые губы, на что я лишь закатываю глаза и предупреждаю:

— Пойду осмотрюсь.

Стоять рядом и смотреть на этот цирк нет никакого желания. Правда, далеко уйти не получается, Стас почти сразу нагоняет меня.

— Мартынова, ревнуешь, что ли? Сама же сказала, что я тебе буду изменять.

— Больно ты мне сдался, Королёв, просто не понимаю, зачем тебе я, если у тебя вон какие кадры пропадают и она точно не будет против доп. условий в договоре.

— Ммм, всё-таки ревнуешь. — довольно тянет, словно кот обожравшийся сметаны. — Одно твоё слово, Ань, и я весь твой. Вечером могу даже предоставить демоверсию, чтобы знала, от чего отказаться собираешься.

Надо же быть таким самовлюблённым!

— Переживу как-нибудь без демоверсии и тем более без полной.

— Расслабься, Мартынова, просто было интересно посмотреть на твою реакцию. Изменять тебе я не собираюсь, всё-таки мне нужен образ примерного семьянина.

Стас собственнически кладёт руку мне на талию, притягивая в свои объятия, и едва слышно шепчет:

— А теперь расслабься и сделай вид, что простила меня.

Прежде чем отстраниться, проводит губами по моей щеке. Я уже не в том возрасте, чтобы моё сердце замирало от восторга, но и равнодушной не остаюсь. Есть что-то в Королёве такое, отчего хочется лужицей растечься перед его ногами. Мужской магнетизм. И, судя по взглядам присутствующих женщин разных возрастов, понимаю — он действует не только на меня.

Стас привык играть с женщинами, как кот с мышами. Улыбается, обольщает — даёт почувствовать себя особенной, хозяйкой ситуации. Ты расслабляешься, поддаёшься, и в следующий момент котяра избавляется от тебя, как от наскучившей игрушки. Начинает охоту за новой.

Сейчас произошло то же самое: ему наскучила модель, и он с помощью меня избавляется от неё. Да, у нас с ним договор, но это не означает, что я позволю использовать себя в его играх.

Растягиваю губы в лёгкой улыбке — Королёв едва заметно напрягается: правильно, для тебя, милый, ничем хорошим это не кончится.

— Не прикасайся ко мне, — надеюсь, не слишком театрально прозвучало.

Но для пущего эффекта роли разгневанной, а главное, обиженной девушки, что есть силы отвешиваю звонкую пощёчину Королёву, которая эхом разносится по вестибюлю: теперь никто не мешает мне уйти от жениха подальше.

Как и полагается опечаленной девушке, сбегаю в уборную, на губах извиняющаяся улыбка, взгляд опущен в пол. Чувствую любопытные взгляды, прожигающие мне спину, но сейчас они мало меня волнуют. Дамы и господа пришли за зрелищем, они его получили. Как и Стас — желаемое внимание к своей персоне.

Я не удивляюсь, когда следом за мной в просторную комнату врывается жених, пышущий гневом. Но я не обращаю на него внимания: как ни в чём не бывало включаю воду в кране, подставляю под освежающую струю ладони, смываю остатки дрожи от своего смелого поступка.

Отсутствие реакции на появление его величества лишь подливает масла в бушующий внутри мужчины огонь. Даже на расстоянии чувствую волны злости, которые исходят от него. Удивительно, но страха я не испытываю. Знаю, что Стас не обидит меня. Возможно, поэтому и позволила себе такой дерзкий поступок, на который ни с кем другим я бы не решилась.

— Мартынова, ты что творишь?!

Королёв молниеносно оказывается рядом со мной, разворачивает к себе лицом и выжидающе глядит. Не спешу отвечать, смотрю на гуляющие желваки на мужском лице, как трепещут крылья носа, но ещё больше моё внимание привлекает след от собственной руки, едва заметный сквозь щетину.

Очуметь!

Моя первая пощёчина. Не то чтобы я жалела из-за устроенного спектакль, просто такого я от себя не ожидала.

— Расслабься, Королёв, просто хотела посмотреть на твою реакцию, — возвращаю его же слова, продолжаю сверлить взглядом розовый отпечаток моей руки, кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться, стереть этот след, — так получилось правдоподобнее. Никто бы не поверил, что уважающая себя женщина терпела бы присутствие другой рядом со своим мужчиной. А теперь, я думаю, нам пора вернуться в холл, скоро начало спектакля.

— По-моему, гости и так получили грандиозное представление и оценили превосходную игру актёров, — бурчит Стас, хлопает по крану, останавливая поток воды. Указательным пальцем приподнимает мой подбородок и заглядывает в глаза. — Собственно, как и я. Впечатлён.

— То ли ещё будет, милый, — обещаю мужчине, стряхивая с него невидимую пылинку.

— Ты страшная женщина, Мартынова.

— У тебя есть шанс всё отмотать, никто не удивится, если после сегодняшней ссоры мы расстанемся.

— Ну уж нет, дорогая, с кем ещё я так повеселюсь? Пойдём.

Приобняв за талию, ведёт к выходу.

По интересу к нашей паре чувствую — мы сегодня главные звёзды вечера. И пока я сгораю от смущения, Стас даже сейчас себя чувствует превосходно.

— Милые бранятся, только тешатся, — заявляет громко на всю собравшуюся публику, а потом разворачивает меня к себе и впивается в губы поцелуем — демонстрирует всем, что, несмотря на ссору, у нас всё в порядке.

Незаметно для себя, сама начинаю отвечать на поцелуй. Стоит признать, а целоваться Королёв умеет. Вкусно у него получается, так что не хочется прекращать. Стас первым отрывается от моих губ, медовый взгляд стал практически чёрный, и на его дне можно заметить собственную погибель. Ох, нельзя с ним расслабляться. Слишком высокую цену придётся тогда заплатить.

Отворачиваюсь от мужчины и с облегчением понимаю: на нас больше никто не смотрит. Хотя нет, вру. Некоторые всё ещё кидают в нашу сторону косые взгляды, но всё же для большинства присутствующих мы не представляем больше никакого интереса.

До начала спектакля остаётся немного времени, и Стас предлагает пройти в зал. Соглашаюсь, сесть ужасно хочется, отчего-то в ногах появилась жуткая слабость и будет позорным не устоять у всех на глазах.

Да и тёмный зал послужит прекрасным укрытием, даст время для передышки — так я думала, пока не поняла, кто занял места рядом с нами.

За пять минут до начала представления рядом с нами останавливается мэр нашего города со своей супругой и сыном. Стас здоровается с ними, представляет меня, но это всё происходит где-то в другой вселенной. Я не могу отвести взгляд от молодого мужчины, так же как и он от меня.

— Здравствуй, Аня, — его голос звучит мягко, но в них отчётливо слышны нотки боли.

— Здравствуй, Тарас.

— Вы знакомы? — вопрос задаёт мэр, но ответа ждут все.

Тарас кивает.

— Недавно я сделал Ане предложение, но она отказала мне, — Тарас задумчиво смотрит на булыжник на моём безымянном пальце, — видимо, я оказался не тем мужчиной или кольцо было не то.

Недобрая усмешка слетает с его уст, во взгляде появляется злоба, будто я ему изменила, а следующие слова и вовсе звучат, как ничем не прикрытое оскорбление:

— Нужно было присмотреться к камню побольше, да, Ань?

— Может оно и к лучшему, сын? — Георгий Дмитриевич ободряюще хлопает сына по плечу, а потом задаёт каверзный вопрос Стасу: — И давно вы вместе?

От этого отвратительного намёка чувствую себя грязной. Самое обидное — для него даже нет повода. Поэтому спешу ответить за своего фиктивного жениха.

— Да, давно. Поэтому я не отвечала на ухаживания вашего сына.

Мужчина лишь хмыкает в ответ, всем видом показывая, что не верит мне. Я выразительно смотрю на Тараса, мысленно прошу, чтобы он подтвердил мои слова, но он делает вид, что не замечает моих взглядов, просто садится в кресло. Соседнее с моим!

— Георгий Дмитриевич, у меня нет причин не доверять будущей супруге, — зато Стас жёстким голосом решает поставить точку в этом бессмысленном разговоре, — и если она говорит, что отвергала ухаживания вашего сына, значит так оно и есть.

Мэр ничего не отвечает, занимает место между сыном и женой, склонившись к супруге, что-то говорит тихо, и всё бы ничего, но женщина при этом не сводит взгляд с меня.

Чёрт, дерьмовая ситуация, но почему Тарас промолчал? Не сказал родителям, что между нами не было романа. Теперь я в их глазах — ветреная девушка, дурившая голову их сыну. Не то чтобы меня сильно заботило чужое мнение, но мэр не последний человек. Чёрт! Только я могла вляпаться в такую ситуацию, если бы я знала, чей Тарас сын, то сбежала бы сразу при знакомстве.

Мы познакомились в ресторане, где я отдыхала со знакомыми девчонками. Я случайно налетела на него, когда выходила из уборной. Тарас поймал меня, не дал пасть к его ногам. Благодарность с моей стороны переросла в знакомство с инициативой с его стороны. Позже официант принёс к нашему столику бутылку дорогого шампанского. Следом ещё одну. Когда мы собрались уходить, попросили счёт, но выяснилось, что он оплачен.

Моё воспитание не позволило мне уйти, не поблагодарив мужчину. Тарасу же удалось раскрутить меня на ещё одну встречу.

— Просто выпьем кофе, как друзья, Ань, соглашайся, что ты теряешь?

Мы обменялись номерами телефонов, а через день встретились в самой простой кофейне за чашкой ароматного напитка и вкусными десертами.

Тарас милый, интересный, галантный. Но не цеплял меня. Видимо, моя стезя — козлы. Но поддавшись его напору, я согласилась ещё на несколько дружеских встреч, а потом как гром среди ясного неба — предложение. Как положено, с кольцом, кстати, его кольцо мне понравилось, элегантное и безумно красивое, с нежным розовым бриллиантом по центру. Такое я бы с удовольствием носила, если бы оно было от другого мужчины. Эта была наша последняя встреча. Потому что я не могла ответить Тарасу на его чувства. И дальше с ним встречаться — значит кормить ложными надеждами. Обманывать.

Мне казалось, мы тогда поговорили и всё выяснили, но, видимо, я ошиблась. Или всему виной то, что я приняла предложение другого мужчины?!

— Мартынова, а ты, оказывается, полна сюрпризов, — шепчет Стас, хорошо, что свет уже приглушили, и он не видит моих красных щёк.

Если я надеялась, что с началом представления станет легче, то сильно заблуждалась: с одной стороны Стас садится так, чтобы быть ближе ко мне, с другой — Тарас отзеркаливает его позу. Мне не остаётся ничего другого, кроме как вжаться в спинку своего кресла.

Сложно в таком напряжении уловить, что происходит на сцене, остаётся лишь ждать, чтобы поскорее пролетело время и начался антракт. В какой-то момент я всё-таки отвлекаюсь на происходящее на сцене, всего на минуту, не больше, и сразу же мою руку, лежащую у меня на коленях, собственнически захватывают и сжимают…

— Ты что творишь?! — от шока шиплю чуть громче, чем позволяет обстановка вокруг.

Привлекаю к нам лишнее внимание, хочу выдернуть руку, но её слишком крепко держат.

— Чем он лучше, Ань?

Тарасу всё равно, что мы в театре, на сцене самый разгар представления, а все смотрят на нас. Его не волнует и то, что я чужая невеста. Он гладит мою ладонь и смотрит прямо в глаза, ожидая ответа.

— Я ничего не чувствую к тебе, — повторяю свой ответ, который однажды уже дала.

Всё же вырываю свою руку из захвата и поворачиваюсь к Стасу.

— Поменяемся местами?

Он сразу встаёт, извиняется перед остальными зрителями, помогает мне пересесть.

— Чувства придут, Ань, но именно со мной ты будешь счастлива.

Тарас говорит громко, уже мало кто смотрит на сцену — зачем? Здесь события разворачиваются гораздо интереснее.

Несмотря на полумрак зала, вижу насколько Стас напряжён. Он сдерживается из последних сил, ещё чуть-чуть и сорвётся, а Тарас, похоже, только этого и добивается.

— Ты ему не нужна, Ань. Он просто использует тебя.

Последние слова звучат слишком громко, мне кажется, даже актёры на сцене их слышат, сбиваются с игры.

Наверное, все ждали драки, или просто словесного взрыва, когда Стас всем корпусом медленно разворачивался в сторону Тараса, но никак не спокойного ответа, который так же слышат все:

— Георгий Дмитриевич, кажется, в воспитании вашего сына был где-то допущен пробел. Утихомирьте его, всё-таки мы мешаем людям наслаждаться спектаклем.

Стас отворачивается и снова смотрит на сцену, словно ничего не произошло. Ещё спустя какое-то находит мою ладонь и переплетает наши пальцы. Я бы с удовольствием избежала этого контакта, но после устроенного нами шоу не хочется.

Спектакль нам удаётся досмотреть спокойно, хотя во время антракта все взгляды устремлены в нашу сторону, а с разных сторон слышатся перешёптывания. Но к нам никто не подходит.

— Надеюсь, ты не нажил себе проблем.

— Забей, — отмахивается, словно конфликт с сыном мэра ничего не значит.

Возвращаться в зал не хочется, но и уходить нельзя — воспримут как слабость.

— У нас ещё фуршет впереди, — «радует» Стас. — Нужно режиссёра поздравить с премьерой.

— Которую ты благополучно сорвал, — я даже не заметила, как к нам подошёл экстравагантный мужчина. В фиолетовом костюме, седовласый, но при этом ему сложно дать больше сорока. Несмотря на произнесённые слова, мужчина не выглядит расстроенным, я бы даже сказала наоборот, он будто рад случившемуся.

— Ань, познакомься, это Иннокентий Ростиславович.

— Можно просто Кеня, чтобы не ломать себе язык и не забивать голову ненужной информацией.

— Приятно познакомиться.

— Вы не представляете, как я рад нашему знакомству! Было безумно интересно узнать, благодаря кому я обеспечен рекламой в жёлтой прессе на ближайшее время. Так и вижу, как в каждом журнале будут светиться заголовки: «Скандальный случай на премьере спектакля», — Иннокентий широко улыбается, — а ты, Стас, мог бы и кулак почесать о нос зажравшегося мажора, он всё-таки на твою невесту покусился.

Стас театрально закатывает глаза и переводит тему:

— С премьерой тебя! Было интересно, думаю, успех тебе обеспечен. Только я заметил, актёрский состав немного изменился.

Режиссёр морщится на слова Стаса.

— Никогда больше не возьмусь работать с юными звёздами. Слишком нестабильные, словно у них ПМС никогда не прекращается.

— Я тебя предупреждал.

Мужчины ещё немного обсуждают общих знакомых, но вскоре Иннокентию приходится покинуть наше общество: другие гости тоже желают выразить восхищение премьерой, да и торжественную речь никто не отменял.

Стаса тоже не оставляют в покое, многим не терпится обсудить с ним дела, но при этом, не скрывая интереса, разглядывают меня. Я быстро устаю от такого количества внимания и единственное, о чём мечтаю — сбежать домой.

— Ещё полчасика и поедем домой, — звучит усладой для моих ушей.

Я уже начинаю представлять, как приду домой, первым делом сброшу туфли, разомну пальчики на ногах, дам им почувствовать тепло ламината, а потом вытащу все ненавистные шпильки из волос. Тихий стон наслаждения вырывается из меня, когда я фантомно чувствую приближающееся удовольствие, но лёгкое покашливание, будто кто-то подавился водой или игристым напитком, меня отрезвляет. Поворачиваю голову на Стаса, а он на меня смотрит странным взглядом.

— Что?

— Да так, ничего, Мартынова, просто думаю, откуда ты только такая взялась. Сейчас я прекрасно понимаю этого Тараса.

— О чём ты? — хмурюсь, совсем не понимая, что Стас имеет в виду.

— Тебе лучше не знать, спать крепче будешь.

Оставляет меня в полном недоумении, подходит к какой-то статной женщине лет пятидесяти и начинает непринуждённую беседу. Я бы с огромным удовольствием осталась в стороне, но заметила, что в мою сторону движется Тарас. Устраивать ещё одно шоу в мои планы совсем не входит, поэтому я быстро приближаюсь к Стасу и прижимаюсь к сильному плечу, не забыв нацепить на лицо маску влюблённой дурочку. Я даже не сопротивляюсь, когда мужская рука плавно соскальзывает со спины ниже и удобно устраивается на ягодице. Лишь с милой улыбкой для окружающих, но гневным взглядом для лжежениха, шепчу на самое ухо:

— Не уберёшь свою руку сейчас же, обещаю кастрировать без наркоза в первую брачную ночь.

Сомневаюсь, что на Стаса подействовала моя угроза, судя по наглой ухмылке, он с удовольствием посмотрел бы на этот процесс, но руку убирает. Правда при этом пользуется моментом и целует в губы. Коротко, но так сладко. Зараза!

— Как скажешь, дорогая.

Оставшиеся полчаса пролетают незаметно, и я готова в голос пищать от восторга, когда мы оказываемся в машине. Ещё чуть-чуть и расслабляющая ванна ждёт меня, а потом крепкий сон. Правда, может, перед этим съем полплитки любимого шоколада — всё же заесть стресс будет нелишним.

Так сильно погружаюсь в свои мечты, что не сразу замечаю, как мы останавливаемся около современной высотки в престижном районе города. Как-то из любопытства я посмотрела, сколько стоят здесь квартиры на стадии котлована. От увиденных нулей я ещё долго не могла прийти в себя. В космос и то дешевле слетать. Тогда я пришла к единственному выводу: здесь могут позволить себе жить лишь хитрые воры и профессиональные убийцы.

Интересно, к какой категории относится Стас, позже обязательно узнаю, а сейчас есть вопрос поважнее:

— Что я здесь делаю? Я думала, ты отвезёшь домой.

— Считай, что ты дома. С сегодняшнего дня ты живёшь здесь.

— Королёв, а ты ничего не путаешь? Договор ещё не заключили, а ты уже хочешь, чтобы я жила у тебя.

— Мы сегодня привлекли слишком много внимания, не хочу, чтобы кто-то разнюхал, что мы не живём вместе, как полагается безумно влюблённой парочке. Не переживай, Мартынова, у тебя будут свои королевские покои, но я не стану возражать, если ты ночью перепутаешь дверь и окажешься в моей постели.

— Королёв, твои намёки начинают утомлять.

Не дожидаясь, когда мой будущий муженёк проявит галантность, выпрыгиваю из машины и осматриваю территорию комплекса. Зелёная зона, красивая детская площадка, чуть дальше есть спортивная. Есть дорожки для велосипедов и даже парковочные места для них. Да, продуманно и красиво, но ничего особо примечательного. С их ценами на квартиру могли бы позолоченную тротуарную плитку выложить, ну чтобы простые смертные сразу понимали — здесь живут короли жизни.

— Нам сюда.

Указывает на первый подъезд, хотя нет — парадное. Просторное, с шикарной отделкой из мрамора и металла. Дорого-богато. Но при этом современно — нет ощущения, что находишься в Эрмитаже.

Главный сюрприз меня ждал в лифте — подняться можно только если приложить ключ к специальному считывателю. Вот это уровень безопасности! Позже понимаю, это не простая прихоть богатеев, которые тут живут: мы поднимаемся прямиком в пентхаус и, судя по лестнице, двухуровневый.

Не сдерживаюсь и громко присвистываю.

— Королёв, а чем ты занимаешься, а? Ну помимо политики. Просто думаю, кого же надо было грохнуть, чтоб так жить или где наворовать.

— Работать, Анька, всего лишь нужно работать. Порой очень много.

— Да, я вроде без дела никогда не сидела, но и вот таких хором у меня нет.

Не дожидаясь приглашения, скидываю туфли и прохожу внутрь. Осматриваю квартиру и не понимаю: на кой чёрт холостяку такая понадобилась? Да здесь целый цыганский табор разместить можно.

Но в целом квартира мне нравится. Уютная. Дизайнеры хорошо поработали. Правда, мозг простого смертного отказывался понимать, зачем кое-где на комодах и полках лежат интерьерные фальшкниги. Могли бы настоящие подобрать.

— Стас, а это тоже всё муляжи? — не удерживаюсь от вопроса, когда оказываюсь в кабинете.

— Здесь всё настоящее, Мартынова, даже вот это.

Залюбовавшись собранной коллекцией книг, я не сразу замечаю проигрыватель на одном из стеллажей, около которого Стас стоит. Устанавливает пластинку, отпускает на неё рычаг с иголкой и комнату заполняет бархатный голос Луи Армстронга.

— А ты оказывается эстет, Королёв.

Скрываю за сарказмом истинные эмоции. Меня пробрало: приглушённый свет, красивый джаз и песня, в слова которой лучше не вслушиваться.

«Когда я наедине со своими фантазиями… я буду с тобой

Выдумывая романы… заставляя поверить, что они реальны.

Позволь прикоснуться к твоим губам, всего лишь на миг,

И моё воображение сделает этот миг настоящим».

Вот же дьявол, кажется румянец медленно заливает мои щёки.

Стас специально включил эту песню или простое совпадение? Неудачное, но будоражащее сознание.

Особенно теперь, когда Королёв медленно разворачивается ко мне лицом и смотрит с таким огнём в глазах. Делает шаг, ещё один, пока не оказывается совсем близко.

— Потанцуем? — подаёт руку.

Нужно бежать. Спасаться, пока я не утонула в золоте мужских глаз, но я словно мотылёк лечу на верную погибель и принимаю приглашение. Стас не прижимает меня к себе слишком близко, соблюдает рамки приличия, но при этом его тепло и аромат заключают меня в плотный кокон, из которого не хочется выбираться.

Его объятия сейчас, как тёплый плед прохладным осенним вечером, когда за окном бушует стихия, последний яркий лист срывается с ветки дерева и настроение вместе с ним, этим листом, готово улетучиться, но стоит сесть в любимое кресло, укрыться тёплым пледом, прикрыть глаза и всё вокруг тебя, словно по волшебству, меняется.

Вот и сейчас я с лёгкостью забываюсь в этом танце. Реальная жизнь, проблемы — всё где-то там, далеко. Сейчас есть чарующая музыка и сильный мужчина, что аккуратно ведёт в танце.

— Ты сегодня восхитительно выглядишь, А-аня, — сладкой карамелью тянет моё имя, заставляя всё тело покрыться мурашками.

Велик соблазн ответить на комплимент лёгким флиртом, но мелодия начинает мягко стихать, и с последним аккордом я спешу отстраниться.

— Зря ты бросил танцы, Королёв, так было бы чем ещё впечатлять женщин, помимо шикарной квартиры.

Мысленно хвалю себя за ровный голос, который не выдаёт моего истинного состояния. Ни за что не признаюсь, что размякла. Забылась. Ещё немного и начала бы фантазировать себе лишнее, а потом меня бы ждало очередное разочарование, ведь Стас — самый обычный бабник. Он умело играет на женских чувствах.

— Не впечатлил? — интересуется с лёгким удивлением, на что я отрицательно мотаю головой.

— Бывали партнёры и лучше, но ты не отчаивайся, Королёв, немного практики и сможешь смело покорять женские сердца.

Стас ловит меня за руку и вновь притягивает к себе, заново начинает вести в танце.

— Ты же не откажешь в помощи старому другу и позанимаешься со мной, Аня? — голос звучит приглушённо, — направишь, подскажешь как правильно действовать?

Он буквально меня гипнотизирует своим чарующим голосом, иначе как ещё объяснить, что я до сих пор в его руках, а наши губы в жалких миллиметрах друг от друга?

Выворачиваюсь из мужских рук на свободу.

— Покажешь мою комнату? Сегодня, я надеюсь, больше не придётся изображать твою женщину.

— И даже не согласишься выпить со мной кофе?

— Вредно, Королёв, на ночь кофе пить.

— Чай?

— Предпочту ванну и здоровый сон.

Стас снова нарушает всякие личные границы, оказывается слишком близко.

— Можно подумать, что ты боишься оставаться со мной наедине. Боишься не устоять перед соблазном, Мартынова?

И тянет свои наглую лапу ко мне, но я успеваю от неё увернуться.

— Пока только ты не можешь контролировать свои конечности, Королёв.

— Знаешь, наверное, ты права, не надо нам усложнять отношения постелью. Ещё не устоишь и влюбишься в меня.

На самодовольство мужчины лишь закатываю глаза — даже не собираюсь с ним спорить. Вера в его неотразимость подпитывалась в нём с малых лет, поэтому проще убедить в том, что Земля плоская и стоит на гигантской черепахе, чем в том, что не каждая девушка мечтает оказаться с ним в одной постели.

Комнату мне выделяет на втором этаже. Со своей ванной и небольшой гардеробной, но всё же по площади она больше, чем моя студия сейчас. Здесь дизайн чем-то напоминает гостиничный, не хватает приятных глазу мелочей.

— Ты не против цветов?

Мне нравятся комнатные растения, ещё одна мечта: в моей квартире обязательно должен быть балкон, на котором я сделаю маленькую оранжерею. Сейчас в съёмной студии я могу себе позволить только одну фиалку и небольшой кактус.

— Всё, что твоей душе угодно, Мартынова. И можешь не ограничиваться своей комнатой.

А это зря он сказал.

— У тебя балкон есть?

— В гостиной и в моей спальне, тебе какой показать?

— Я завтра сама посмотрю, — на всякий случай уточняю, — тот, что в гостиной.

Где спальня хозяина, я даже не хочу узнавать.

В ванной комнате нахожу чистый халат и полотенце. Есть какой-то гель для душа с нейтральным ароматом, пена для ванны и даже универсальный шампунь — сразу становится ясно: меня поселили в гостевой спальне.

Я долго нежусь в тёплой воде. Наслаждаюсь приятным морским ароматом и тишиной.

Чёрт. Какой же это кайф.

Расслабляюсь настолько, что буквально начинаю засыпать на ходу. И несколько шагов до кровати кажутся непреодолимым расстоянием. С которым я героически справляюсь. И только когда пластом падаю на кровать, замечаю на ней белую футболку. Чистая, но всё равно хранит в себе едва уловимый аромат хозяина, которые отчётливо прослеживается сквозь запах порошка.

Ни за что не надену его футболку!

Или надену? Ведь иначе спать придётся голой или в халате. Ни первый, ни второй вариант не кажется такими удобными. Да и что в этом такого?

В конце-то концов, он мой будущий муж, пусть и фиктивный. Да и по его вине я осталась без вещей. Ещё немного сомневаюсь, но всё же переодеваюсь и ложусь спать.

«На новом месте приснись жених невесте», — повторяю три раза шёпотом, прежде чем окончательно провалиться в сон.

А ночью я оказываюсь в каком-то лабиринте. Мне кажется, я топчусь на одном и том же месте, потому что куда ни сверну — тупик. Приходится возвращаться, делать новый шаг и снова — ничего. Но хуже всего ощущение, что если я не найду выход, то навсегда останусь здесь. Очередная попытка и опять стена. Неожиданно в голову приходит ассоциация, что я оказалась у паука в логове. И мне никогда не выбраться из его тщательно сплетённой паутины. Отчаяние начинает захлёстывать меня. Резко перестаёт хватать воздуха в лёгких. Ещё немного и я задохнусь. Именно в этот момент раздаются чьи-то глухие шаги.

Он нашёл меня.

Прижимаюсь к стене, словно в ней можно раствориться. Но всё это самообман. Шаги звучат всё громче. Я невольно начинаю их отсчёт. Один, два… пять, шесть — звучат совсем близко. Зажмуриваюсь в ожидании приговора:

— Ну здравствуй, Аня. Неужели ты на самом деле думала сбежать от меня?

Я не вижу мужчину, но его голос узнаю. От него всё внутри переворачивается. Откликается на каждое слово, а когда тёплые пальцы касаются моей щеки, стирают предательские слёзы — и вовсе забываю себя.

— Я тебя всегда найду, А-аня, — сладко тянет моё имя, — где бы ты ни захотела спрятаться от меня.

Резко распахиваю глаза и жадно глотаю воздух.

Это всего лишь сон. Дурной сон.

Я не собираюсь влюбляться в этого наглого паука.

Вчера я засыпала обычной девушкой: приехала из маленького города, снимаю студию за МКАДом, езжу на старом автомобиле и каждый раз молюсь, чтобы он не сломался в самом неподходящем месте. Работаю менеджером по кадрам, хотя и в крупном холдинге. У меня не так много друзей, а точнее, одна лучшая подруга, остальные — лишь знакомые. Я жила как живут тысячи других. Откладывала деньги на первый взнос ипотеки.

Ходила на свидания, не расстраивалась и не отчаивалась, когда натыкалась на очередного «не своего» человека, но продолжала мечтать. Если не о рыцаре с принцем, то просто о достойном мужчине, рядом с которым я смогу быть слабой женщиной. Не бояться, что у меня не вовремя сломается машина, а я даже не знаю куда обращаться. Не бояться заболеть, потому что будет кому обо мне позаботиться.

Всё это было вчера, а сегодня…

Сегодня меня будят завтраком в постель.

Всё выглядит как ожившая картинка из интернета: красивый мужчина — сложно проигнорировать широкие плечи, сильные руки, скульптурный пресс и взлохмаченные влажные волосы — в одних домашних штанах (видимо, вчера последнюю футболку мне отдал) сидит на краю моей кровати, а между нами деревянный поднос. Две чашки тончайшего фарфора с чёрным кофе, блюдце с хрустящими тостами и ломтиками красной рыбы и как последний гвоздь в гроб моего самообладания — миниатюрная хрустальная вазочка, а в ней белоснежная розочка.

— Доброе утро, А-аня, — с белозубой улыбкой тянет моё имя, — как спалось?

— Кошмары мучили, — бурчу в ответ, поправляя волосы.

Только когда ловлю на своём жесте внимательный взгляд, спешу одёрнуть руку — не хватало, чтобы подумал, что хочу ему понравиться.

— Ты в следующий раз зови, буду сторожить твой сон.

Подмигивает, берёт одну из чашек и делает глоток. Хочется ответить как можно доходчивее, куда он может засунуть свои услуги сторожа, но вместо этого следую его примеру. Беру чашку с ароматным напитком и отпиваю.

М-м-м. Волшебно!

От наслаждения даже прикрываю глаза. Если так будет каждое утро, то уже не зря выхожу замуж. Может стоит добавить этот пункт в наш договор?

— После завтрака поговоришь с риелтором, — командует будущий муж. — Расскажешь, какую квартиру хочешь, пока будем собирать твои вещи, она подберёт нужные варианты.

С трудом удаётся игнорировать командный тон. Сама же недавно рассуждала, что мужик должен быть мужиком. Знать, что делать, и по столу в нужный момент ударить, а не мямлить. Ох, правильно говорят: бойтесь своих желаний.

— К чему такая спешка, Королёв?

— Хочу, чтобы ты поскорее Королёвой стала, — откусывает хрустящий тост и поясняет: — чем быстрее определишься, тем скорее заключим брачный договор. На неделе встретимся со свадебным организатором, а на следующие выходные навестим наших. Давненько я не был в родных краях.

И снова демонстрирует мне все свои тридцать два белоснежных зуба.

— Я не думала, что так быстро всё будет!

— А что тянуть, Ань? Тем более после вчерашнего спектакля наше решение не затягивать с браком будет вполне логичным.

— Мне надо как-то подготовить родителей к этой новости.

А если быть точнее, самой подготовиться к их восторгу, что любимый Стасик обратил на меня внимание и скоро станет членом семьи. Меня аж передёргивает от предстоящего разговора — как выдержать весь этот поток обожания?

— Не переживай, на днях выйдут обзоры вчерашней премьеры. Говорить будут не только о спектакле, как обычно, обсудят свежие светские сплетни. У меня мама ничего из этого не пропускает, так что думаю, твоя тоже быстро обо всём узнает.

Или раньше. Не говорить же Стасу, что моя родительница с нездоровой маниакальностью следит за ним.

Утро так хорошо начиналось, и надо было всё испортить?! Даже аппетит поубавился. Хотя нет. От вкусного завтрака я не откажусь. Всё равно надвигающуюся катастрофу не остановить, зато с каким удовольствием я потом маме расскажу, что её обожаемый Стасик на самом деле тот ещё козёл. М-м-м-м, да! Это определённо стоит того, чтобы немного потерпеть её восторг сейчас.

— Меня коробит твоя улыбка, Мартынова. Недобрая она. Явно ты задумала такое, что мне не понравится.

— Ну что ты, милый, просто предвкушаю уже нашу свадьбу.

По прищуру золотистых глаз понимаю — не верит он мне. Ну и ладно. Сейчас это не главное.

Королёв мне рассказывает дальнейший план наших действий, делает последний глоток кофе и с подносом сваливает из моей комнаты, предварительно оставив мне визитку с номером риелтора. Женщина. Кто бы сомневался! Не удивлюсь, если тоже поклонница Стаса.

По голосу Эльвире, а именно так её зовут согласно визитке, лет сорок, может быть и больше. Я подробно расписываю, что хочу от будущей квартиры. Благодаря её уточняющим вопросам мы сужаем поиск вариантов до минимума. Она обещает, что к вечеру будет готова показать несколько квартир и если появятся новые вопросы, обязательно мне перезвонит.

Не успеваю сбросить звонок, как открывается дверь, впуская хозяина квартиры в комнату. Стас сразу впивается взглядом в мои ноги, которые полностью выставлены на обзор, ведь его футболка едва прикрывает мою попу.

Пока я разговаривала с риелтором, отошла к окну, чтобы полюбоваться открывшимся видом. И вот сейчас под изучающим взглядом думаю, насколько будет странным выглядеть, если метнусь к кровати за одеялом, чтобы хоть немного прикрыться. Не то чтобы я была слишком стеснительная, на пляже и не в таком виде приходилось разгуливать, просто всему виной взгляд золотистых глаз.

Так на меня на пляже никогда не глазели.

— Ты же не собираешься со мной подниматься?

— Почему? Помогу собраться. Узнаю тебя получше — говорят, личные вещи могут многое рассказать о человеке. Или у тебя есть какие-нибудь тёмные секреты?

— Есть, Королёв, куда же без них, — подаюсь вперёд, опираюсь локтями на широкий кожаный подлокотник в его автомобиле, наши лица находятся слишком близко друг от друга, чувствую его мятное дыхание с нотками кофе на своих губах, — тёмными вечерами, когда город засыпает…

— Просыпается мафия? — спрашивает так же тихо в самые губы.

— Хуже, Королёв, я отправляюсь на поиски вот таких самовлюблённых бл… эм, бабников, — поправляю себя, всё-таки я девочка приличная, — знакомлюсь, вскруживаю голову, беру номер телефона и испаряюсь. Так что у меня дома есть целая коллекция визиток, салфеток или просто бумажных обрывков с номерами телефонов.

Резко отстраняюсь от будущего мужа, пока наши губы случайно не встретились.

— Так что будь осторожнее, Королёв, а то останется от тебя в моей жизни, лишь одна никому не нужная бумажка.

Стас откидывается на спинку своего сиденья.

— Надо сказать риелтору, чтобы она посмотрела тебе квартиру в районе Динамо. Будешь там королевой.

Королёв покидает машину, а я позволяю себе улыбку, пока он не видит, которую сразу прячу, когда он открывает дверь с моей стороны. И даже не сильно возмущаюсь, когда он поднимается со мной в студию — так, для вида немного ворчу.

Прошлый переезд у меня был достаточно внезапный. Владелец предыдущей студии за две недели попросил освободить её. Казалось, времени предостаточно, но, как назло, именно в те две недели на работе был ужасный завал. В итоге собиралась я за три дня. И столкнулась с одной проблемой: мне некуда было складывать вещи. Пришлось купить коробки, сначала я хотела их утилизировать, а потом передумала: аккуратно сложила, и всё это время они хранились за шкафом. Знала, что придёт их звёздный час!

Стаса прогоняю в сторону кухни, пока сама разгребаю шкаф с вещами.

— Мартынова, на хрена мы забираем эти кастрюли?

Даже не оборачиваюсь на его голос, продолжаю собирать одежду, параллельно избавляюсь от того, что не нужно. Как там говорят, если два года не носил, значит, в утиль.

Вот что делать с этой блузкой? Она мне так нравится: красивая, зараза, и я в ней чертовски сексуальная, но она такая неудобная! За три года я её надела лишь два раза.

— Мартынова, ау-у? Ты где витаешь?

— А? Да, кастрюли нужны, Стас, ты видел, сколько они сейчас стоят?

— Ты забыла, за кого замуж выходишь? Ты теперь можешь себе хоть каждый день скупать эти кастрюли.

— Спасибо за щедрость, но я поберегу семейный бюджет.

Нет, всё-таки не нужна мне эта блузка. Не надену. Эх, а жаль, красивая.

— Блин, Стас, аккуратнее с тарелками! Эту коллекцию сняли с производства.

— Другую купишь.

— Вот что ты за человек, а? Чуть что, сразу — купишь. Когда только таким стал?

Королёв лишь плечами пожимает, но сервиз начинает бережнее упаковывать, даже полотенца у меня из рук забирает. И больше не задаёт глупые вопросы: надо забирать или нет.

Справляемся мы быстро, потом так же быстро Стас перетаскивает всё в машину. Мне не разрешает помогать, даже лёгкие коробки не отдаёт. Я и не расстраиваюсь, тем более в это время мне звонит подруга.

— Анька, тебя можно поздравить с обретённой популярностью и двумя женихами в придачу?

Не сдерживаю стона разочарования: ну как так? Суток не прошло.

— Знакомые Дёмы вчера были в театре, и вот девушку прямо распирало поделиться свежими новостями, знаешь, как мы удивились, признав в невесте Стаса тебя. И главное, он тоже хорош, недавно был у нас в гостях и словом не обмолвился. Не то что о вашей помолвке, но и знакомстве.

Безумно хочется рассказать всё Данике. Она, как никто другой, поймёт меня, тем более у неё с Демьяном тоже всё начиналось как фиктивный брак, а в итоге получилась счастливая семья. Но у нас со Стасом всё совсем по-другому.

Такие как он не хранят верность единственной женщине, им надо пробовать всех. Можно и сразу.

— Наши мамы дружат. И мы в детстве много общались, — говорю полуправду, позже, если Стас не будет возражать, расскажу всё как есть. — Он приходил к Демьяну по работе, случайно встретились и всё как-то закрутилось.

— Это так романтично! — не сдерживает всхлипа подруга, и следом грубо ругается, как сапожник, попавший молотком себе по пальцам: — чёртовы гормоны! Они не доведут меня до добра.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как беременная двойней. Нет. Там точно какая-то ошибка, надо сходить ещё на одно УЗИ, к другому специалисту.

Не выдерживаю, смеюсь над ней. Прошёл месяц, как им сказали, что у них снова будет двойня, а подруга до сих пор сопротивляется этому факту. Я рада за неё и даже немного завидую, потому что самой хочется почувствовать, каково это — быть мамой. Только в ближайшие пару лет мне это не светит.

— Так, Анька, ты с темы не съезжай! Надо чтобы вы со Стасом приехали к нам в гости и всё рассказали!

Прикусываю губу, вот же блин, одно дело играть на незнакомую публику, а другое — обманывать подругу. Даже с родителями не будет таких сложностей! Мы видимся не так часто, а слепого обожания Стасика хватит, чтобы не заметить отсутствия чувств с моей стороны. Данька же сразу всё заметит.

— Я поговорю со Стасом, но сама понимаешь, что у нас сейчас со временем сложно будет.

— Ничего не знаю, жду в гости. Всё, целую, дорогая.

Прячу лицо в ладонях.

Куда я только влипла?!

Стас как раз заканчивает перетаскивать мои немногочисленные вещи, когда звонит Эльвира и просит подъехать по первому адресу.

Район, куда мы приезжаем, мне уже нравится. Дом тоже. Не современная элитка, конечно же, но я и не стремлюсь в таком жить. Главное, чтобы было чисто и безопасно. Сама квартира располагается на предпоследнем этаже, и из её окна открывается шикарный вид на мой любимый парк.

— Не подходит.

— Не тебе здесь жить.

— Лифт старый, сантехника тоже, что с проводкой — непонятно.

— Посмотрим другие варианты, — вовремя вмешивается Эльвира, пока дело не дошло до убийства.

Мы со Стасом ещё какое-то время сверлим друг друга взглядами, но в итоге я первая сдаюсь.

— Да, давайте посмотрим другие варианты.

Иду на выход и с силой нажимаю кнопку вызова лифта. Хотя хочется кое-кого другого так вдавить в стенку, словно мерзкого таракана, чтобы на память только размазанная по стене наглость осталась.

«Не подходит», — передразниваю про себя.

Ясное дело, не нравится, по сравнению с его пентхаусом — это слишком скромное жилище. Совсем Стасик забыл, как раньше жил. Надо напомнить: предложить в родной город съездить. Родителям о предстоящей свадьбе расскажем. Заодно он вспомнит, что такое кухня десять квадратов и спальня шесть.

В лифте Эльвира мягко интересуется, какие варианты будем смотреть, а какие сразу отметаем. Вообще, мне симпатична эта женщина — чувствуется профессионал своего дела. Знает, что балом правит Стас, но при этом не стелется перед ним и не забывает справиться о моём мнении. Поэтому когда я говорю, что будем смотреть всё, она понимающе кивает, но предлагает начать с более элитных квартир, хотя они и меньше подходят под мои запросы.

Следующие два варианта я отметаю сразу, даже не поднимаясь на этаж. В первом случае меня не устраивает местоположение, во втором — сам жилой комплекс. Проходим в четвёртую квартиру: Стас доволен, я — нет.

— Ты специально? Мстишь за первый вариант?

— Делать мне больше нечего, — фыркаю в его сторону, — но если ты дал мне право выбора, то я сама его сделаю. Здесь мне не нравится. Подъезд как в Эрмитаже, да и сама квартира тёмная.

— Сделаешь нормальный ремонт.

— Я и в первой могла сделать нормальный ремонт.

— Мартынова, ты невыносимая женщина!

— У тебя есть шанс отказаться от нашей сделки.

— Или перевоспитать тебя.

Ага, счас! Перевоспитать он меня собрался, тут мы ещё посмотрим, кто кого перевоспитает.

Следующая квартира не нравится ни мне, ни Стасу — оказывается, иногда мы сходимся во мнение. И честно говоря, мне уже хочется остановиться. Сейчас бы домой, в тёплую ванну, с новой книгой от любимого автора, а не это всё. Но у Королёва на этот счёт своё мнение:

— Нам надо сегодня определиться. Потребуется, будем всю ночь колесить по столице. Так что в твоих интересах быстрее выбирать.

Мне остаётся только смириться с категоричностью Королёва и про себя поражаться, насколько же деньги и власть меняют человека. От доброго мальчишки, которого я когда-то знала, похоже, ничего не осталось. Нынешний Стас привык, что все живут по его указке.

Мы смотрим ещё три варианта. Мне становится стыдно перед Эльвирой, но на все мои извинения, она снисходительно улыбается: даёт понять, что Королёв не первый такой трудный (заменила бы на другое слово, но мама учила меня не материться) клиент.

И вот, когда я уже готова согласиться на любой вариант — продам и куплю нужную, которую выберу сама, спокойно, без споров и замечаний о проводке — мы приезжаем к квартире моей мечты. Правда, расположение жилого комплекса немного дальше от парка, чем мне бы хотелось, но всё остальное — ожившая мечта. Закрытый двор с большим количеством зелени, подъезды выглядят современно и со вкусом, а на этаже расположены всего три квартиры. Два балкона: один с видом на двор, а другой — на Москву-реку и город. Сейчас, вечером, он выглядит особенно прекрасно. От увиденной картинки сложно оторваться.

Стас выходит на балкон и становится совсем близко со мной, так, что наши руки соприкасаются.

— Красиво.

— Очень.

— А сама квартира тебе как? Понравилась?

Киваю.

Она не такая огромная, как у Стаса, но при этом достаточно просторная, чтобы жить в ней с комфортом, когда у меня появится настоящая семья. К сожалению, в ней нет ремонта, но зато смогу всё сделать под себя. Нет. Это определённо самый удачный вариант из всех просмотренных.

— Тогда берём. — говорит с такой лёгкостью, словно не квартиру покупаем, а новую блузку на распродаже.

Не помню, когда меня в последний раз отчитывала мама. И главное, за что? За то, что мясо в духовке передержала и теперь бедненькому Стасику придётся есть резину. За свой поступок Королёв даже эту резину не заслужил!

Он втихаря от меня пригласил наших родителей погостить. Нет, против будущей свекрови в доме я ничего против не имею, но моя мама…

«Анечка, тебе нужно что-то сделать с волосами, я слышала ботокс для волос хорошая процедура, но на фото твои волосы выглядят неухоженными. В жизни ещё ничего, но фото. Нельзя так позорить Стасика».

«Дочь, запишись в спортзал. Стас в прекрасной физической форме, тебе надо соответствовать ему. Записана? Тогда смени тренера».

«Ты совершенно не стараешься! Овощи режь ровнее, куда ты так торопишься?»

И так уже четвёртый день. Зато милого Стасика мама чуть ли не в обе щёки расцеловывает при каждом удобном случае. Конечно же, он и так был любимчиком моих родителей, а тут залежавшийся товар, то есть меня, подобрал. Но это я ещё могла стерпеть. Знаю, что мама не со зла всё говорит. Родители меня любят, просто порой они своеобразно выражают свою любовь и заботу. Так вот, все мамины советы меркнут с тем, что случилось в первый вечер.

Я, как обычно, отправилась спать в свою комнату, но строгий голос папы останавливает меня, когда я уже собираюсь скрыться за дверью:

— Не понял. Вы живёте в разных спальнях?!

— Пап, в современном мире это нормально. Даже психологи советуют раздельный сон: это улучшает коммуникации, учит уважать границы супруга, — и краснея, как подросток, добавляю: — ну и в интимной жизни позволяет сохранить страсть.

— Ты мне эту хрень выброси из головы, Анька! Иначе ремня всыплю, не посмотрю, что взрослая стала. Насмотрятся своих блогеров-недоучек, а потом начинают жить непонятно как. А если муж по тебе соскучится? Обнять захочет, что ему делать? В твой график за месяц вперёд записываться?

— Пап, у нас в этом плане всё нормально!

— Это пока нормально, а что будет через полгода или год?! Ничего слышать не хочу, прямо сейчас, при мне, переносишь все вещи в спальню мужа.

— Я с вами полностью согласен, дядь Володь! Но сами понимаете, желание молодой жены для меня закон, — откуда только этот чёрт взялся?! Не было же его! — Мы сейчас с Анечкой быстро все её вещи ко мне в комнату перенесём, не волнуйтесь.

Ох, чего мне только стоило тогда не сорваться и не убить своего будущего мужа прямо на месте. Мысль о квартире своей мечты только и остановила!

Все вещи пришлось собирать и переносить под строгим взглядом папы, но только мы остаёмся наедине, как я накидываюсь на жениха с кулаками.

— Ты что наделал?!

— Мартынова, ты будто не рада видеть родителей, — ещё так осуждающе головой качает.

— Мы договаривались, что поедем к ним, а не они к нам.

— Нет, Ань, ты предложила, я обещал подумать. Но у меня сейчас нет времени на поездки.

— И надолго они приехали?

— До свадьбы, — тянет довольную улыбку. — С какой стороны предпочитаешь спать, дорогая?

— Мы не будем спать вместе, Королёв. Хочешь — размещайся на полу, хочешь — в кресле, но не на кровати со мной.

И снова взгляд, из-за которого я и влипла в эту историю.

— Анька, сжалься, завтра фотосессия для избирательной кампании, а ты представляешь, что со мной станет после сна на полу? Я же уже немолод для таких подвигов.

Нет, всё-таки мама меня слишком жалостливой воспитала.

— Только одна ночь! И руки не распускать!

— Обещаю, — тянет белозубую улыбку от уха до уха.

Одна ночь превратилась в четыре. И, похоже, Стас не намерен перебираться на пол, но вторую часть обещания выполняет — руки не распускает. Только от этого не легче, будто по насмешке судьбы, каждое утро я просыпаюсь слишком близко к нему. Нет. Не в обнимку, но наши руки соприкасаются. И каждое утро моя ладонь в его.

Так больше не может продолжаться.

— Нам нужно срочно сыграть свадьбу!

— Анька, не переживай, мясо было вкусным.

— Стас, я не шучу, если мама вскоре не уедет, я сама сбегу. Родители — это прекрасно, но на расстоянии.

— Завтра будет готов договор, подпишем и можешь готовиться к свадьбе.

— Я как понимаю, она будет такой же заметной? — показываю булыжник на своём пальце.

— Конечно, милая, не могу же я экономить на своей любимой женщине.

— Лучше бы ты оказался сантехником.

— Тебя потянуло на ролевые игры? Я не против.

«Квартира, Анька, через два года ты переедешь в свою шикарнейшую квартиру с восхитительным видом на любимый город, — мысленно успокаиваю себя, — ради этого можно немного потерпеть».

На следующий день со мной связывается женщина, представившись организатором свадеб. Она интересуется моими пожеланиями, но при этом делает всё по-своему.

— То, что вы предлагаете, не по статусу вашей семье.

Не понимаю, какой толк от больших денег, если я даже свадьбу не могу сыграть, не оглядываясь на чужое мнение? Весь день мне шлют возможные сценарии свадеб, но я даже не хочу их просматривать. Королёву нужен этот спектакль — пусть сам и решает, как он будет проходить. Я лишь обещаю появиться на церемонии и даже отыграть роль счастливой невесты.

Когда приезжаю в офис к Стасу, надеюсь увидеть что-то такое же роскошное и пафосное, как его пентхаус, но нет, меня ждёт территория бывшего швейного завода. Красивое здание из красного кирпича с большими панорамными окнами и высоченными потолками. Внутри — офис открытого типа, но при этом между столами сотрудников достаточно пространства, что позволяет им комфортно работать.

Кабинет Стаса находится на третьем, последнем, этаже, просторный, с огромным количеством зелени. Когда вижу эту роскошь, чувствую, как мои глаза загораются. Хочется рассмотреть каждый цветок, что растёт здесь. И я не отказываю себе в этом удовольствие: подхожу ближе, любовно оглаживаю широкие листья антуриума, которые нереально красиво смотрится в напольном чёрном кашпо.

— У девочки Ани, оказывается, есть слабость — цветы.

Пока я любуюсь настоящей красотой, созданной природой, Королёв подходит ко мне слишком близко. Останавливается почти вплотную за моей спиной. Чувствую тепло его тела и аромат, который ощущаю, несмотря на дорогой парфюм. Просто за те несколько дней, что мы живём вместе, спим в одной постели, запах Стаса въелся мне в подкорку. Я его легко узнаю среди сотни других. И честно говоря, меня это пугает. Ни с одним другим мужчиной такого не было, чтобы я вот так реагировала. Узнавала. Запоминала.

— Только не срезанные цветы, Королёв, а растения, — отвечаю, не глядя в его сторону, — живые. Хрупкие, как розы и орхидеи, или величественные, как лигуструм и фикус.

— Почему домой не купишь?

— В съёмной квартире особо не разгуляешься.

— Я про нашу.

Пожимаю плечами — хотела. Даже уже накидала план, что потребуется для создания зимнего сада на балконе. А потом передумала: через два года я съеду. Менять им привычные условия не хочется. Оставлять тем более. Лучше подожду и воплощу мечту в жизнь в своём доме.

— Где твой договор, Королёв? — разворачиваюсь к нему лицом.

Стас делает шаг назад, указывает приглашающим жестом на длинный стол из тёмного стекла, который стоит вплотную к его рабочему.

Рядом с документами стоит чашка кофе, на блюдце — две конфеты. Мои любимые трюфели. Интересно, совпадение или разузнал? То, что он может помнить, отметаю этот вариант. Хотя припёрся же с моим любимым тортом в первую ночь. Два совпадения? Вряд ли.

По-новому смотрю на Стаса и понимаю: мне стоит его остерегаться. Память слишком хорошая: запоминает каждую мелочь и самое ужасное, знает, как этим пользоваться. Расслабишься и не заметишь, как падёшь перед его обаянием.

Но от кофе и конфет не отказываюсь, главное — не придавать этому значения.

— Изучай, потом приглашу нотариуса для подписания.

Мне было бы легче, если бы я осталась одна. Но Стас не собирается облегчать задачу, садится за свой стол и начинает работать.

— Может я в другом кабинете всё изучу, — спрашиваю всё-таки, спустя какое-то время.

— Нет. Не хочу рисковать, чтобы кто-то увидел договор.

Вот же параноик!

Так внимательно я ещё никогда не изучала договора. Перечитываю каждый пункт по несколько раз. Нет у меня доверия к Стасу. Он же политик, а у них в крови — искать выгоду для себя, немного лукавя перед другими.

— Ань, глянь, — разворачивает ко мне монитор, на экране самый настоящий замок, — особняк девятнадцатого века, можем здесь сыграть свадьбу.

Не вовремя я решила сделать глоток кофе. Потому что сразу давлюсь им.

— А чем тебе обычный ресторан не угодил?

— Нашу свадьбу будут все обсуждать, так зачем мелочиться?

Нет. Всё же Королёв полностью соответствует своей фамилии. И главное, корона на его голове продолжает расти.

— Если ты всё решил, то зачем спрашиваешь? — буркаю прежде чем вернуться к договору.

— Скучная ты, Анька, я тебе повеселиться предлагаю. Свадьбу мечты устроить, а ты…

— Свадьба мечты у меня будет, когда по-настоящему буду выходить замуж, а сейчас хоть на арене цирка устраивай всё.

Поднимаю взгляд и… Радуюсь, что между нами стол, а то у Королёва такой вид, словно он в любой момент готов броситься ко мне со словами: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»

А я ещё не успела помолиться! И пожить мне хочется, чего уж там. Сглатываю и пытаюсь спасти свою скромную душонку.

— Не отвлекай меня, Королёв.

Какое-то время в кабинете снова царит тишина, только и слышно, как шуршат листы, да Стас щёлкает мышью.

— Мартынова, что ты там тщательно выискиваешь? Неужели не доверяешь мне?

— Привыкла доверять только себе.

Этот актёр показательно качает головой.

— И это после всего, что я сделал для тебя. От дворовых собак спасал? Спасал. Вину на себя брал? Брал. От хулиганов защищал? Защищал.

— Ладно-ладно, — торможу его, а то ещё долго будет перечислять свои подвиги, — я поняла: ты герой, и я тебе по гроб жизни обязана.

— Ну что ты так сразу всё выворачиваешь, просто обманывать тебя никто не собирается, Ань. Всё как мы и обсуждали.

На первый взгляд всё так и есть. Обмана не вижу. Да и где ему быть? Стас получает жену на два года, я — квартиру мечты в бессрочное пользование. Отношения фиктивные. Всё предельно чисто, без подводных камней.

Может зря я так тщательно выискиваю подвох?

Просто прочитаю договор и подпишу.

Много пунктов о том, что я не претендую ни на деньги Стаса, ни на его бизнес. Конечно же, есть о неразглашении нашего договора. Всё стандартно.

Стук в дверь снова отвлекает меня.

В кабинет заглядывает мужчина лет семидесяти, низкого роста, с густыми усами и цепким взглядом. На нём строгий костюм коричневого цвета и голубая рубашка. Вместо привычного галстука у него на шее бордовая бабочка.

— Прошу прощения, но мне срочно нужно уехать. Вы готовы подписать документы?

— Ань? — зовёт меня Стас, и две пары глаз впиваются в меня.

Главное правило, которое должен знать каждый человек: никогда не подписывай документы не глядя. Я не успела изучить последние два листа. Судя по первым строкам, там тоже общие пункты: никакого пьянства и наркоты, беспорядочных половых связей. Хотя ранее были запреты на любые отношения. Так весь договор составлен: пункты повторяют друг друга только с разной формулировкой.

Снова смотрю на мужчину в дверях. И становится неловко, что задерживаю его.

— Да, готова.

— Вот и отлично!

Мужчина заходит в кабинет. Представляется. Уточняет, добровольно я здесь или нет. Изучила ли договор. На всё я положительно отвечаю, а потом подписываю документ. Нотариус его заверяет. Наша сделка законно оформлена.

В глазах Королёва загорается победный огонь, и я невольно сглатываю, как дичь при встрече с охотником.

Не знаю, откуда появляется такое ощущение, но отчего-то кажется, что я проиграла ещё до начала игры.

— Ну что, А-аня, — словно сытый кот тянет он моё имя, — поехали домой? Думаю, через пару недель сыграем свадьбу.

Сгребает подписанные экземпляры и запирает их в сейфе.

— Так надёжнее, чтобы никто лишний о нашей сделке не узнал.

На первый взгляд всё логично, только откуда-то берётся ощущение, что я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Но быстро отмахиваюсь от этого предчувствия. Только зря себя накручиваю.

Дома накрыт праздничный стол. Вопросительно смотрю на Стаса, а тот невинно пожав плечами, шепчет на ухо:

— Сказал, что определились с датой и местом свадьбы. Кто ж знал, что родители такой пир устроят.

То, что это самый настоящий пир — верно подмечено. Мне кажется, новость о том, что мы вместе и скоро поженимся, меньше праздновали.

Вскоре я понимаю, так оно и есть, когда мама говорит:

— До последнего не верилось, что свадьба состоится! Всё думала, Анечка, что ты опять какой-нибудь фокус выкинешь и вы расстанетесь. Ох, какое же счастье, что наши семьи породнятся!

Мама и тётя Марина не скрывают слёз счастья. Да что там мамы, даже папа весь светится от удовольствия! Интересно, у родителей столько радости потому что я замуж выхожу или потому что именно Стасик станет моим мужем?

— Не переживай, тёть Валь, никуда я вашу Аню не отпущу, даже если попытается сбежать.

Королёв самоуверенно подмигивает мне, а у меня сердце грохается в пятки, и я вспоминаю свой сон с пауком. Залпом выпиваю стакан воды, пытаясь привести себя в чувство, хотя с удовольствием выпила бы что покрепче, но мне нужна трезвая голова, как никак ещё в одну кровать со Стасиком ложиться. Не хочется наделать глупостей, о которых я буду жалеть.

Позже родители начинают вспоминать наше детство.

— Я ведь знала, что они будут вместе! — гордо заявляет мама. — Вспомните, как она хвостиком бегала за Стасом везде, а он и не против был. Возился с ней.

На этом моей выдержке приходит конец. Как и чувству достоинства.

Вот как получается: я бегала, а Стасик снизошёл.

Горько становится от слов мамы. Сейчас она так же считает? Что Королёв просто снизошёл до меня?

— Прошу меня извинить, — выдавливаю из себя улыбку, в то время как все остальные за столом вполне весело себя ощущают, — голова разболелась. Пойду отдыхать.

— Конечно, Анечка, — по-доброму улыбается мне тётя Марина, а потом взглядом скользит по животу, — а ты, случайно, не беременна?

И столько надежды в её голосе, что мне даже жаль её разочаровывать. Мои родители тоже впиваются взглядом в мой живот, который я невольно прикрываю рукой.

— А то в последнее время ты какая-то усталая, сегодня от вина отказалась, — оправдывает свои подозрения, — и вот сейчас…

— Нет, что вы! Просто устала. Последние дни насыщенные вышли, а от вина отказалась, потому что таблетку от головы выпила, мешать не хочется.

Будущая свекровь мне примирительно улыбается, а вот папа от комментария не сдерживается.

— Вы с внуками только не затягивайте. А то знаю сейчас моду, тянут до последнего. Якобы карьеру строят, в итоге рожают аж под старость.

— Как получится, пап.

— У тебя какие-то проблемы со здоровьем, Анечка? — тут же спохватывается мама, — знаю одну ведьму, говорят, от бесплодия лечит за один месяц!

— Всё в порядке у Ани, — Стас строгим голосом обрубает весь этот унизительный бред, — с детьми успеем ещё. Сначала свадьбу отыграем, и выборы у меня пройдут.

— И то верно, — соглашается мама.

Я больше не в силах их слушать, буквально сбегаю. Запираюсь в ванной и даю волю своим эмоциям, сразу смывая следы своей слабости потоком воды. Покидать своё убежище долго не решаюсь — боюсь увидеться Стаса. Я совершенно не готова к новым словесным баталиям с ним. Даже спокойный разговор для меня сейчас будет испытанием. Мне просто хочется побыть одной.

Мнусь перед дверью ещё несколько минут, когда поворачиваю ручку, выдыхаю с облегчением: в комнате никого.

Сразу забираюсь в постель и укрываюсь одеялом с головой. Прячусь от всего мира, как делала это в детстве. Организм, видимо, настолько вымотан, что я моментально проваливаюсь в сон.

И в этом сне меня крепко обнимают. Прижимают к сильному мужскому телу, давая защиту от всего мира. А лёгкие поцелуи, что касаются чувствительной кожи за ушком, дарят покой.

— Откуда такая спешка со свадьбой?

Пока я пытаюсь засунуть себя в очередной шедевр современной моды, Даня преспокойно сидит на диванчике и поедает угощения для гостей свадебного салона.

— Королёв никогда не обладал терпением, — говорю полуправду подруге. Стас запретил даже друзьям рассказывать, что наш брак фиктивен.

— А ты типа недовольна? — не скрывая лукавства в голосе, интересуется девушка, но уже серьёзнее добавляет: — Хотя чему тут радоваться, теперь тебе в ускоренном темпе приходится готовиться к свадьбе. Добавил нервов на пустом месте.

Застёгиваю наконец замок на платье и выхожу из примерочной.

— Честно, я завидую тебе. Никакой церемонии. Красота!

— А я бы была не против надеть белое платье.

Подруга с тоской смотрит на меня, но тут же морщится.

— Только не такое. Анька, оно ужасно! Такое ощущение, будто ты в нём пережила зомби-апокалипсис и его сшили из оставшихся лоскутков.

Смотрю в зеркало и не могу не согласиться, дизайн у платья слишком странный: подол юбки состоит из каких-то лоскутков, которые явно успели побывать в пасти злого пса. А верх, расшитый полудрагоценными камнями, выглядит так, будто всей семье пришлось пожертвовать украшениями ради этой неземной красоты.

Работницы салона хотят что-то сказать в защиту этого неоценённого нами произведения искусства, но я останавливаю их взмахом руки и скрываюсь в примерочной, чтобы перейти к следующему шедевру портных.

— Ань, а ты не беременна случайно?

Забыв, что я сейчас в одном нижнем белье, выглядываю из примерочной и с возмущением смотрю на подругу. Но та невинно пожимает плечами и опять что-то закидывает в рот.

— Ну а что, — говорит этот бурундук с набитыми щеками, — такая спешка. А вообще, было бы круто! Наши дети были бы практически одного возраста. Дружили бы семьями.

— Мы и так дружим семьями.

— Без детей не так интересно. Ань, а ведь ещё не поздно вам нас догнать.

— У тебя, по-моему, от гормонов извилины повернулись не в ту сторону, Данька. А если так хочешь, чтобы у нас были дети одного возраста, то в третий раз сходишь за ними.

— Не! — подруга морщится, а затем и вовсе крестится, — вдруг опять двойня?! Это моя последняя беременность. Надо же такое пожелать.

— Вот и ты мне не желай. Беременность мне точно сейчас не нужна.

На самом деле я очень хочу ребёночка. Каждый раз, когда смотрю на сорванцов подруги, понимаю, какое это счастье. Даже если они те ещё бандиты. В них столько энергии и позитива, который заражает. Который заставляет тебя двигаться вперёд. Покорять новые вершины. С детьми ты начинаешь жить по новой. Заново познаёшь этот удивительный мир. И в этот раз он обретает больше ярких красок.

Только мечту о детях придётся отложить на два ближайших года. А там можно будет сделать ЭКО, например. Родить только для себя. Потому что неизвестно, появится ли когда-нибудь в моей жизни любимый мужчина.

За раздумьями надеваю очередное платье и показываюсь подруге.

— Скучное, Ань.

Смотрю на отражение в большом зеркале. Не сказать, что оно скучное. Консервативное. Сидит на мне неплохо. Можно будет поднять волосы, подобрать фату и будет хорошо — это платье оставляю, в отличие от предыдущих. Не найду ничего лучше — возьму его.

— Ты выглядишь как торт, — морщится подруга, а потом с надеждой спрашивает у сотрудниц: — А у вас, случайно, торта нет? Со взбитыми сливками и клубникой?

— Нет, но у тут недалеко есть хорошая кондитерская, мы можем организовать доставку.

Данька вся расцветает и активно кивает, а я только закатываю глаза на это вечно голодное чудо. И главное, эта ведьма даже не толстеет! Даже в своём интересном положении!

Торт приносят быстро, Даня успевает приговорить пару кусочков, прежде чем выкрикивает:

— Вот!

Я же скептически смотрю на своё отражение. Красиво, конечно, но…

Откровенное, что ли. Спереди юбка совсем короткая, но сзади она уходит длинным шлейфом. Верх открытый — никаких лямок, рукавов и прочего, но дизайнер счёл, что этого недостаточно, и добавил корсет, который эффектно приподнимает грудь и заставляет окончательно пригвоздить взгляд к ней.

— Не знаю, Дань, — бесспорно, выглядит шикарно. Мне нравится, только смелости для такого наряда у меня не хватает.

— А я знаю! Берём, Анька, это просто бомба замедленного действия. Все мужики на вашей свадьбе захлебнутся слюной, а женщины удавятся от зависти.

— Ты не забыла, что на свадьбе ты будешь с мужем?

— Не-а, ты, конечно, секси, но Дёма — любитель рыжих.

— Я бы сказала, любитель конкретно одной рыжей.

Подмигиваю подруге, и та расплывается в горделивой улыбке.

Я ещё какое-то время кручусь возле зеркала. Сотрудницы тоже отвешивают мне тонну комплиментов, приносят несколько подходящих пар обуви. Одни из них настолько идеально подходят к платью, что я проигрываю сама себе и соглашаюсь.

Мы с Даней подбираем ещё подвязку и нижнее бельё, точнее, только трусики, на этом подруга настаивает категорически.

— Обычные кружева не подойдут, Ань.

— Тогда надену хлопковые, шортиками, — шучу на её замечание и получаю такой выразительный взгляд в ответ, что прикусываю язык.

— Считай, что это моя месть за сорочку, твой подарок, — подруга как-то резко краснеет, — знала бы ты, какую злую шутку она сыграла со мной.

— Покорила Демьяна одним видом? — догадываюсь сразу, на что подруга ещё сильнее краснеет.

— Так, сейчас найдём подходящие.

Оглядывает витрину с видом знатока, и что только стало с моей скромной подругой, которая раньше при виде откровенного белья краснела?!

— Вот! — восторженный крик меня пугает.

Смотрю на что она указывает и начинаю мотать головой.

— Нет, Дань. Тут даже надевать нечего.

— Зато первая брачная ночь у вас будет не просто горячей, а огненной! Это мой свадебный подарок, — подмигивает и, не обращая внимания на мои возмущения, оплачивает покупку.

Стас

— Не думал, что когда-нибудь погуляю на твоей свадьбе, — Демьян довольно лыбится, — ещё и Анька в невестах.

— Сам не верю своему счастью.

И это правда. Кто же знал, чем закончится обычная встреча с другом и партнёром.

Как-то приезжаю к Демьяну на работу обсудить один проект. Выгодный для моей избирательной кампании и для его имиджа. И на первом этаже, в холле около лифта, западаю-пропадаю на одну длинноногую блондиночку. Наверное, у каждого мужика есть слабое место в женских фигурах. Кому-то важна женская задница, кому-то — грудь. Я фанат красивых ножек. Длинных, стройных, но с маленькими аккуратными ступнями.

Вот и сейчас я сразу оценил ножки в чёрных туфлях на высоком каблуке, обтянутые тонким капроном. Оценил настолько, что стало тесно в штанах. Даже длинная юбка-карандаш не может скрыть эту красоту. Наоборот, только ещё больше приманивает. Не даёт возможности отвести взгляд от того, что не скрыто.

Скольжу взглядом выше. И довольно урчу про себя: шикарная задница, тонкая талия, хорошая грудь, которую не скрывает строгая рубашка. Тонкая длинная шея — мозг сразу подкидывает фантазию, как в порыве страсти прикусываю за холку.

Смотрю на лицо. Симпатичная. Нельзя назвать её роковой красоткой, когда видишь и теряешь голову, но очень даже ничего. Только кажется смутно знакомой.

Я уже спал с ней? Когда это было? Понравилось или нет? Хотя как может не понравиться такое тело. Интересно, она называла своё имя?

Судя по тем взглядам, которые она бросает на меня — смесь презрения и надежды, что я её не узнаю, — мы всё-таки знакомы. Осталось вспомнить, где и когда виделись.

Странно, что я мог забыть такую шикарную девочку. От одного взгляда на которую всё в теле реагирует. И это, мать твою, перед деловой встречей, когда я обычно предельно собран.

Может раньше она была полненькой? Вот я и не помню её, а она стесняется своего прошлой внешности, не хочет, чтобы я её узнал. Тогда откуда взяться презрению? Девушек в теле я никогда не обижал, среди них тоже находятся ещё те горячие штучки.

Нет, что-то не сходится.

Снова всматриваюсь в блондиночку.

Лифт останавливается, и с его звонком меня осеняет. Только поздно: девушка выходит на этаже. В последний момент успеваю вылететь за ней.

— Мартынова?!

Не могу поверить, что эта заноза в заднице выросла вот в такую…

Да, чёрт, у меня слов нет!

Я её в холле на первом этаже и в лифте уже несколько раз поимел.

Неужели и правда Анька Мартынова?

Разворачивается, пытается изобразить удивление и что не узнала меня. Но актриса из неё так себе. А я до сих пор стою в ахере и не верю своим глазам. Интересно, если я затащу в койку дочь маминой подруги, сильно подгажу карме? Помнится, когда-то она признавалась мне в любви. Но тогда мне бы точно оторвали одно место, если бы я подпортил малышку-Аню. Да и мне было с кем погулять. Что ни говори, а девчонкам я всегда нравился.

Они сами легко плыли ко мне в руки, я не отказывался. Подростком и не выбирал. Сил и энергии хватало на всех. Исключением была малышка-Аня. Заноза в попе, которая везде таскалась за мной и парнями.

Меня немного удивил её отказ выпить кофе. Был уверен, что она сразу скажет мне да. Может это игра такая? Набивает цену? Так я не против поиграть. Прослеживаю, в каком кабинете она работает и, после встречи с Демьяном, отправляюсь прямиком туда.

Всё время пока пьём кофе, Аня постоянно поглядывает на часы. О себе рассказывать не спешит, приходится каждое слово вытаскивать из неё клещами. Значит всё же хочет поиграть в незаинтересованность. Ну что ж, я только за. Давно во мне никто не будил азарт. Никто раньше так правдоподобно не играл рядом со мной в скучающую даму.

Прощаемся, но я уже знаю, что скоро мы встретимся вновь.

Приезжаю на работу, даю своим ребятам распоряжение собрать информацию на Мартынову. Вовремя я выкупил охранную компанию, теперь лучшие спецы страны, да и не только, работают на меня.

— Стас, это предварительные итоги опроса избирателей. К тебе нет доверия. Молодой, холостой, наглый, — глава пиар-компании передаёт документы.

Быстро пробегаю взглядом по ним, ну да, результаты оставляют желать лучшего.

— Предлагаешь резко постареть?

— Тебе нужна жена. Кто-то из твоих девушек не подойдёт. По ним сразу видно — однодневки. Нужно найти какую-нибудь простую девочку, но из твоего окружения.

Митя смотрит на входную дверь — сразу понимаю, что хочет предложить.

— У неё двое детей, и с их отцом она то сходится, то расходится. Нам этот головняк точно не нужен. Да и слишком скучно: босс и секретарша.

— Возьми кого-нибудь из бухгалтерии, сестру друга, — предлагает один вариант за другим. — Или вот, романы с официантками сейчас в моде, ты где обычно обедаешь?

В этот момент на почту приходит письмо. Спецы собрали первую инфу о Мартыновой. Быстро пробегаю взглядом по небольшому досье. Хм, а почему бы и нет?

— Мить, а как тебе вариант с подругой детства?

Приятель задумывается.

— В детстве что-то между вами было? — мотаю головой, — жа-а-аль, можно было бы разыграть такой козырь: любили, но пришлось расстаться и вот, спустя время, снова вместе.

— Пусть будет так: случайная встреча спустя годы, несколько свиданий, где мы ностальгируем, между нами всё закручивается быстро, и вот мы уже на пути в ЗАГС.

— Да. Думаю, в этом что-то есть. Мне нужны ваши совместные фотки сейчас и из детства. Создадим картинку красивой любви!

По тому, как загорелись глаза Мити, понимаю, что мысленно он уже ускакал создавать нам любовь и раскручивать её на страницах жёлтой прессы. Но вдруг азарт в его глазах угасает.

— Стас, а подруга-то согласится? Она вообще как, нормальная?

— Да, её как раз проверили. Любительницей злачных мест не является, с папиками не встречается. Работает у Дёмы в холдинге и дружит с его женой.

— Супер! Тогда жду фотки. Пошёл работать, о вашем красивом романе скоро будут знать даже младенцы.

Митя уходит, а я откидываюсь в рабочем кресле и улыбаюсь в предвкушении. Даже не сомневаюсь, что Мартынова не откажется выйти за меня замуж. Для этого надо быть или слишком гордой, или глупой.

Но всё равно для подстраховки прошу ребят копнуть чуть глубже и найти то, на что при желании можно надавить.

Когда вся информация собрана, покупаю любимый торт Ани (мама всегда его стряпала, если мы ждали в гости семью Мартыновых) и еду к ней.

Интересно, какую одежду Аня любит носить дома? Надеюсь, короткие шортики, чтобы полушария игриво выглядывали. Хочу в полной мере насладиться видом обалденных ножек.

Поправляю штаны, в которых вновь стало тесно и жму на дверной звонок в квартиру Мартыновой.

Ну что, Анечка, поиграем в кошки-мышки?

Анна

Мне совершенно не нравится взгляд, которым Даника рассматривает меня.

— Что, совсем всё плохо?

— Наоборот, — задумчиво выдаёт подруга, — знаешь, ты в этом платье выглядела шикарно в салоне, но сейчас, с причёской и макияжем. Блин, надо было другое брать.

— Да что не так?

Начинаю уже нервничать. Смотрю в зеркало, по мне, так всё вышло выше всяких ожиданий. Скромные, но только лишь на первый взгляд, украшения прекрасно дополняют образ. Тонкое колье красивым плетением спускается в декольте, невольно привлекая внимание к шее и груди. Маленькие серёжки и гребень для волос выполнены в этом же стиле. Я даже не думала, что получится такой обалденный результат. Скажу без лишней скромности — меня можно спокойно отправлять на обложку свадебного журнала, но вот реакция подруги настораживает.

— Меня бы Дёма убил, если бы я в таком виде появилась на публике. На тебя невозможно не пялиться!

— На невесту и так всегда пялятся.

— Нее, ты не понимаешь, Ань. Вот же дьявол, надеюсь, Стас не сильно ревнивый, а то журналисты получат настоящую сенсацию: драка жениха на собственной свадьбе.

— Не преувеличивай, Дань.

Это у неё с Дёмой любовь, и то, что он может ревновать свою женщину, вполне естественно. А Стасу-то с чего ревновать?

— Гости все собрались, жених готов, — отчитывается распорядительница свадьбы, которая заглядывает в комнату, — ждём невесту.

— Мы идём, — улыбается Даника прежде, чем выскользнуть из комнаты.

Следом выхожу и я в сопровождении распорядительницы, которая даёт мне последние инструкции. Идём до центрального зала, где будет проходить церемония бракосочетания.

Звучит марш Мендельсона, открывается дверь, и я делаю первый шаг внутрь. Не смотрю на гостей. Только прямо. На Стаса, который ждёт меня. Красивый. Статный. В светлом смокинге. Уверенный в себе и с недобрым огнём в глазах. Запинаюсь, но быстро беру себя в руки и всё-таки дохожу до свадебного регистратора.

Всё то время, пока сотрудница ЗАГСа произносит речь, Королёв сверлит меня недобрым взглядом. Он даже не сразу слышит главный вопрос. Женщине приходится второй раз обратиться к Стасу.

— Да, — отвечает он в этот раз.

Я тоже отвечаю согласием. Обмениваемся кольцами, а потом Стас даже не пытается дождаться окончания речи, притягивает меня к себе и впивается грубым поцелуем, словно наказывая. Королёв даже не думает отстраниться, когда раздаются громкие аплодисменты. Продолжает терзать мои губы.

То с одной, то с другой стороны слышны насмешливые комментарии. Кто-то присвистывает. Но Стас будто не слышит ничего. Да и от меня ускользает реальность. Невольно я растворяюсь в этом диком поцелуе, который длится, пока в лёгких совсем не остаётся воздуха.

— А теперь можете поздравить молодых, — говорит женщина, когда Королёв, наконец, выпускает меня из своего плена.

К нам начинают подходить гости. Конечно же, первыми спешат мамы. Они что-то говорят, но все слова пролетают мимо меня. Губы до сих пор горят, а ноги не держат. Если бы Стас не придерживал меня, давно бы упала.

Не скрываю облегчения, когда бесконечная вереница гостей заканчивается. Часть приглашённых проходит в соседний зал, где будет проходить празднование, кто-то уходит гулять по оранжерее и саду. А нас со Стасом фотограф забирает для фотосессии.

— Что ты нацепила на себя? — со злостью шипит мужчина, когда поблизости никого не оказывается.

— Свадебное платье, что не так?

— Нет, Ань, свадебное платье это тысяча и одна юбка длиною в пол, ещё фата на голове, а не когда всё выставляется напоказ!

— Надо было чётче указания раздавать, хозяин. Я тогда бы не заморачивалась с платьем, а просто накинула на себя чадру.

Стас спускается взглядом от моего лица к ногам. Неразборчиво тихо выругивается. И уже громче, с раздражением, обращается к фотографу:

— Мы можем приступить? Хотелось бы вернуться к гостям.

Парнишка кивает, осматривается и начинает нам советовать, где лучше встать, какую позу принять для более удачных снимков. И всё проходит спокойно, пока фотограф не просит меня присесть.

— Мать твою, ты издеваешься, Мартынова? — с болезненным воем спрашивает муж.

Не сразу понимаю, что произошло, а потом замечаю его безумный взгляд в сторону моих ног. Точнее, интересует его только одна — стоило мне сесть, как платье приподнялось вверх, демонстрируя подвязку.

От жадного взгляда Стаса и вида того, как бешено бьётся пульс на его шее, я начинаю испытывать ни с чем не передаваемое удовольствие.

— Что такое, милый? — ангельским голоском и с невинным взглядом подливаю масло в пламя.

Королёв едва заметно мотает головой, переводит взгляд от меня к фотографу и повторно ругается.

— Фотосессия закончена!

Хватает за руку, желая меня увести. Только у меня другие планы.

— Нет. Хочу красивых фоточек себе. Давно не обновляла страничку в интернете.

Принимаю более выгодную позу, всем видом давая понять фотографу, что готова продолжить съёмки. Королёв ещё какое-то время стоит в стороне. Смотрит то на меня, то на фотографа, а потом не выдерживает — подходит к парню и забирает аппарат со словами:

— Дальше я сам справлюсь, а ты пока погуляй где-нибудь.

Стас

— Нет, — эта зараза вздёргивает подбородок, — я хочу красивые фоточки. Верни аппарат Анатолию и отойди.

Я даже немного охреневаю от её командного тона, но возвращаю дохляку его камеру, а сам сажусь рядом с женой. Хочет фотки — получит. Но вместе со мной. И пользуясь ситуацией, кладу руку на коленку. Красивую, мать её, округлую, без торчащих костей. Скольжу ладонью выше к самому краю платья, через которое чувствую резинку от чулок.

Да она издевается!

Со свистом выпускаю воздух из лёгких. Прикрываю глаза, пытаясь успокоиться, иначе фотограф пойдёт на хрен, а я узнаю, какое бельё предпочитает моя дорогая жёнушка. На этой мысли ко мне приходит догадка — может Аня специально выбрала это платье? Чем не сигнал, что игры в недотрогу закончились, и она согласна добавить в наши отношения огонька?

Так я не против!

Жадно сжимаю сексуальную ножку, предвкушая сегодняшнюю ночь.

— Ты что творишь? — шипит с улыбкой на лице.

— Фотографируюсь с любимой женой.

— Под юбку обязательно лезть?

— Ещё пока не начинал.

И запускаю руку под юбку. Осторожно, чтобы дохляк через объектив ничего лишнего не заметил.

— Королёв, не уберёшь руку, обещаю, с корнем оторву.

Взглядом отрывает мне конечности, не только руку, но и другие. Более нужные. Неужели игра и дальше продолжается? Или это только сейчас, на публику?

Снова смотрю на малышку-Аню. Скажи мне, подростку, что буду до ломоты в одном месте хотеть эту девчонку, не поверил бы. Рассмеялся бы прямо в лицо. А сейчас ни хрена не смешно, тут бы до вечера дотерпеть.

Дальше начался самый настоящий ад.

Точнее, сначала всё неплохо, я даже радуюсь, когда фотограф командует приобнять малышку-Аню, коснуться её губ своими. Но очень скоро мне становится этого мало, а большего Мартынова, нет, теперь уже Королёва, мне не позволяет.

Злюсь.

Потому что мне хочется её зажать, помацать, а этот рот, который выглядит слишком невинно, отыметь. Но нет, млин, стоит мне опустить руку чуть ниже поясницы, как в светло-зелёных глазах я вижу скорую расправу.

— Не вернёшь руку на разрешённую территорию, рискуешь не проснуться утром. Кстати, а в случае твоей гибели кому всё достанется? — невинно хлопает ресницами.

— Милая, не забывай, в случае моей гибели, жена — первая подозреваемая.

— Пятнадцать лет — и я миллиардерша, а если потратиться на хорошего адвоката, то и того меньше.

Запрокинув голову, громко смеюсь. Анька тоже улыбается, и светлая зелень в её глазах начинает ярко блестеть, как роса в траве на ярком солнце. Охренительно. Зависаю от увиденного. И в этот момент слышу щелчки затвора камеры. Наваждение спадает.

— Думаю, на этом можем закончить. Пора возвращаться к гостям.

Беру жену за руку и веду в сторону зала, где нас ожидают.

«Бойтесь своих желаний», — так вроде говорят? Это правда.

Потому что теперь у меня есть прекрасная возможность сколько угодно целовать малышку-Аню под громкие крики «горько» через каждые пять минут, и это охренеть, как круто. Сладкая, как спелая малина. С каждым поцелуем оторваться становится всё сложнее.

И каждый раз простого поцелуя перестаёт хватать. Особенно когда чувствуешь, как дыхание малышки-Ани сбивается. Как жадно она потом пьёт воду. А грудь, обтянутая плотной тканью, красиво вздымается волной.

Всё происходящее вокруг уходит на второй план, и я просто весь вечер пялюсь на свою жену. Примеряя разные позы к ней. Чувствую себя подростком, которому гормоны бьют в башку. Может всё дело в том, что у меня слишком давно не было секса. Ну как давно. Пару недель или чуть больше. После того, как Аня сказала своё «да», интерес к остальным пропал. Слишком просто и скучно с ними, тем более когда в моих руках такая мышка.

Сладкая награда за сложную игру.

Снова чувствую себя мальчишкой, на этот раз когда вижу торт. И не потому, что я любитель такого вида десерта. Нет, просто всем известно — после торта жених в полном праве похитить невесту.

Думал, вкус торта даже не почувствую. Но нет, словно издёвка надо мной, я прекрасно различаю вкус сливок и малины. Совсем как вкус поцелуя с женой. Хотя нет, малышка-Аня гораздо ярче, вкуснее.

И сил больше терпеть нет. Главное — добраться до квартиры, потому что быстрый перепих в машине — не совсем то, чего хочется сейчас.

— Уф, — выдыхает Аня, откидываясь на спинку сиденья, — думала, этот день никогда не закончится.

Прикрывает глаза, в то время как я пялюсь на неё.

Это всё?

Никакого флирта?

Или она решила брать меня показным равнодушием? Почему бы и нет, её план прекрасно работает.

— Я спать, — ставит перед фактом, когда оказываемся дома.

Подыгрываю. Соглашаюсь.

Малышка-Аня уходит в спальню, а я на кухню. Беру шампанское, пару фужеров и клубнику со сливками. Грёбаный извращенец. Собираюсь малину закусывать клубникой. Но эту девочку мне хочется баловать.

В комнате никого нет.

Беглого взгляда хватает, чтобы понять, куда сбежала мышка-малышка. Аня стоит на балконе и, облокотившись о перила, любуется видом вечернего города. Подхожу к ней ближе. Становлюсь позади, ловлю хрупкую фигуру в плен своих рук.

— Красиво, — выдыхаю в светлые волосы, которые теперь распущены и шелковистым каскадом спадают на спину.

Аня на мгновение напрягается, но тут же расслабляется. Кивает.

Правильно, малышка. Я тебя не обижу. Обещаю, нам двоим понравится.

Делаю ещё полшага вперёд, между нами больше нет и миллиметра свободного пространства. Вжимаюсь своим возбуждением в её аппетитную попку. Склоняюсь к тонкой шее, вдыхаю дурманящий голову аромат. Хочется губами провести по обнажённой коже, собрать её вкус.

Вот ты и попалась, мышка-малышка.

Усмехаюсь про себя, готовый осуществить желаемое.

Анна

Никогда не думала, что свадьба это так утомительно. Уже в машине я была готова отрубиться, но смогла найти в себе силы и доехать домой. Всю минуту, пока лифт поднимал нас наверх, я фантазировала о душе и тёплой кровати. Как завтра позволю себе поваляться чуть дольше.

Стоило переступить порог квартиры, как я спешно избавилась от надоевших за день туфель на каблуках. Пусть и удобных, но какое же, оказывается, счастье — чувствовать под ногами тепло паркета. А что меня ждёт, когда избавлюсь от платья и освобожу волосы от причёски?!

Я даже не смотрю в сторону Королёва, сбегаю в комнату.

Вытаскиваю все шпильки из волос. С наслаждением пропускаю их сквозь пальцы. Вот оно — счастье на этой Земле! Избавляюсь от всех украшений, остаётся только платье. Дёргаю бегунок на молнии, раз… два… Ничего!

Пытаюсь схватиться по-другому, но опять безрезультатно.

Кручусь-верчусь, то с одной стороны ухвачусь, то с другой — и всё никак! Не получается сдвинуть бегунок ни на миллиметр. Громкий стон разочарования вырывается из меня, окончательно подтверждая моё поражение. Ещё и Стас где-то застрял, вместо того чтобы, как нормальный новоиспечённый супруг, помогать своей жене. Хочу отправиться на его поиски, но в последний момент передумываю и сбегаю на балкон.

Вдыхаю полной грудью терпкий воздух, наслаждаюсь открывшимся видом. Кажется, эта картинка мне никогда не надоест. Выглядит нереально, как ожившая мечта. Что-то подобное я представляла, когда переезжала в этот город. Только реальность оказалась гораздо ярче.

Я так глубоко ухожу в свои мысли, что не сразу замечаю присутствие Стаса. Он стоит слишком близко, и я оказываюсь в ловушке сильных рук. Вздрагиваю, когда он выдыхает мне в волосы, но, зачарованная видом города, не спешу выбираться из его рук. Продолжаю любоваться огнями ночных улиц.

Только всё наваждение схлынуло, когда Стас прижался ко мне, а горячее дыхание обожгло шею. Резко разворачиваюсь и теряюсь в тягучем золоте глаз мужа. Он смотрит с таким восхищением и желанием, что я теряюсь. Дыхание сбивается, а в ногах появляется слабость.

Без сомнений, такой взгляд льстит, но помимо этого пугает. Потому что легко поддаться соблазну и потерять голову, растворившись в нём.

Потому что никто и никогда так не смотрел. Без похоти, но с вожделением. Многообещающе. Мне лишь стоит сказать «да», чтобы никогда не забыть эту ночь.

Искушение сильное.

И вроде бы ничего страшного не произойдёт. Стас — мой муж на ближайшие два года. Мы оба взрослые люди. Нас никто не осудит. Да никто и не узнает, что происходит в нашей спальне. Одно короткое «да», и я узнаю, каково это — быть со Стасом Королёвым. С мальчиком, в которого я была влюблена. С парнем, о котором мечтали девчонки нашего двора. С мужчиной, которого провожают восхищёнными взглядами.

Ничего страшного не произойдёт. Мир точно не рухнет от одного маленького «да». Только где гарантия, что моё сердце не разобьётся после? Нет. Лучше эти два года придерживаться договорённостей: игра на публику и ничего больше.

— Стас, — выдыхаю ему в губы. Не специально, просто он по-прежнему стоит слишком близко ко мне, — расстегнёшь платье.

Не дожидаясь, разворачиваюсь к нему спиной. Пытаюсь сосредоточиться на ночном виде города, а не на горячих пальцах, что скользят по шее ниже. К маленькому бегунку, который поддаётся мужчине сразу. Кажется, я перестаю дышать, оттого как медленно меня раздевают. Миллиметр за миллиметром обнажают перед голодным взглядом.

Мне не надо видеть глаз Стаса, чтобы почувствовать огонь, который сжигает его изнутри. Я и сама начинаю гореть вместе с ним.

Собачка добегает до самого низа. Лёгкая материя готова в любой момент соскочить с меня, но я успеваю подхватить её рукой. Задерживаю на мгновение, пока не чувствую прикосновения горячих рук к спине. Стас нежно проводит вдоль позвонков, рука на долю секунды ослабевает, и платье плавно соскальзывает вниз. Ложится в ногах белым флагом, словно знак капитуляции, оставляет меня в одних шёлковых трусиках и чулках.

Жадный мужской вдох звучит оглушающе громко. Пускает импульс внутри меня. Кажется, я только что проиграла сама себе.

— Анька, — хриплый шёпот и мужские губы, слегка суховатые, касаются моего плеча, одна рука собственнически ложится на талию, скользит ниже, обводит силуэт. — Какой же ты бомбической выросла.

Ещё один поцелуй. На этот раз между лопаток.

— Не сравниться с той девчонкой, которая клялась мне в любви и в рот заглядывала.

Его рука оказывается на моей ягодице. Он ощутимо её сжимает. И пока тело млеет от наслаждения, до мозга доходит смысл его слов. Злость на Стаса и на саму себя не заставляет долго ждать. Прикрыв рукой грудь, снова разворачиваюсь к мужу лицом.

— Спасибо за помощь, — на удивление, говорю совершенно спокойным голосом, — а то молнию заело, пришлось ждать тебя, но дальше я справлюсь сама.

Наклонившись, подхватываю платье и гордой походкой ухожу в сторону ванной.

Что это сейчас было?!

Я только что чуть не отдалась Королёву?! Как это могло произойти? Головой не ударялась, алкоголь не пила. Это всё усталость сказывается.

Душ принимаю долго, всё никак не получается смыть с себя наваждение, которое накрыло меня на балконе. Потом ещё долго не решаюсь выйти из ванной комнаты. Мне бы сбежать в другую комнату — так будет безопаснее. Потому что я не уверена, что смогу второй раз дать отпор Стасу, но договор между нами не позволит мне этого сделать. Точнее, пока родители живут с нами под одной крышей. И в чём смысл огромной квартиры, если мы всё равно постоянно на виду? С таким же успехом можно жить в обычной хрущёвке. Нет. Там звукоизоляция не та, родители бы больше вопросов задавали.

Вот же…

Мысли совсем не в ту сторону поскакали — это всё от усталости.

Делаю пару глубоких вдохов. Успокаиваю, что больше не дам Королёву запудрить мне мозги и открываю дверь.

Комната пустая.

Нет никаких следов пребывания мужа в ней. Не то чтобы я думала, что он меня поджидает, но увидеть пустую комнату я не ожидала. Так для меня только лучше!

Ложусь в постель. Накрываюсь одеялом. Кручусь, пытаясь найти удобное положение. А в голове навязчиво бьётся вопрос, куда мой новоиспечённый муж делся? До сих пор на балконе?

Ночь холодная. Вдруг замёрзнет.

Ну и ладно. Он мальчик большой, сам должен осознавать последствия.

Снова переворачиваюсь на другой бок.

Нет, ну с другой стороны, жить с сопливым мужиком под одной крышей тоже не хочется. Это хуже, чем азалию в доме держать. С ней-то как раз всё ясно: высокая влажность, прохладное, но светлое место без прямых солнечных лучей и будешь наслаждаться красотой шикарного цветка.

А вот простывший мужчина — сложно. С какой стороны ни подойди, он всегда умирает. При температуре тридцать шесть и девять будет стонать так, как ни одна женщина в родильном зале себе не позволяет. Но на твою помощь гордо заявляет: «Всё в порядке, таблетки пить не буду, само пройдёт».

Нет уж.

Лучше азалию заведу себе.

Именно с этой мыслью встаю с кровати и иду на балкон. Который тоже оказывается пустым.

Не поняла. Куда Королёв пропал?

Осторожно выглядываю из комнаты, в коридоре никого. Родители либо в своих комнатах, либо ещё не вернулись с праздника. Всё-таки не каждый день дети женятся. Особенно если это настоящий праздник, когда роднятся дети друзей.

Обхожу весь дом: кухня, кабинет, спортзал, даже проверяю пустые комнаты — мужа нигде нет. Сбежал к той, которая до сих пор заглядывает ему в рот и клянётся в любви?

Ну и пусть катится!

Возвращаюсь в нашу комнату, хлопаю дверью — получается чуть громче, чем обычно. Не то чтобы я злилась, просто…

Да и пошёл этот бабник! Может не возвращаться оттуда, где проводит первую брачную ночь.

Нет, я, конечно, хотела провести её отдельно, но я бы предпочла знать, что муж в соседней комнате. А не как сейчас гадать, где его носит.

Из-за нахлынувшей злости не получается уснуть, даже несмотря на смертельную усталость, которую испытываю.

Прислушиваюсь к любому едва слышному шороху в доме, но будь проклята эта звукоизоляция, которой я ещё недавно радовалась. Потому что не слышу ничего! Так и промаялась до самого утра, а этот гад так и не соизволил появиться.

В семь утра не выдерживаю, встаю и всё-таки выползаю из комнаты. На кухне уже вовсю хозяйничают мамы.

— О, а вот и Аня, а Стасик где?

Пожимаю плечами, на что мама лишь качает головой.

— Это хорошо, что он много работает и столько всего добился, но, Анечка, тебе нужно проявить женскую мудрость, позаботиться о муже.

— В следующий раз, мам, я обязательно запру его дома и никуда не пущу.

— Любимая, — меня обнимают со спины, целуют в затылок. Дёргаюсь, пытаясь выбраться, да кто бы меня выпустил из загребущих лап, наоборот, ещё сильнее вжимают в мужское тело, — тебе я позволю себя даже на цепь посадить. Тёть Валь, я на пробежке был.

Хочется, как в рекламе, развернуться, понюхать его и спросить, почему тогда от него не пахнет. Но тогда это будет напоминать ревность. А я совсем не ревную Королёва! Для этого надо испытывать хоть что-нибудь. Мои же чувства к Стасу остались в далёком прошлом.

— Стасик, тебе надо в следующий раз Аню с собой взять, ей не повредит утренняя пробежка.

Ну да, мама не была бы собой, если бы невольно не уколола меня. Может я слишком болезненно реагирую на её слова, и она ничего плохого не имеет в виду? Тогда откуда это ужасное чувство, что Стасик для родителей гораздо важнее меня?

— Валюш, что ты такое говоришь? Моему сыну повезло, что ему досталась такая красавица. Пусть старается, чтобы не потерять форму, а то уведут из-под носа.

— Ты права, мам, — Королёв счастливо улыбается, — такое сокровище нужно в оба глаза сторожить. И в три раза больше стараться, чтобы соответствовать моей королеве.

Актёришка.

С такими сладкими речами ему самое место в политике, тем более вон как моя мама расплылась в довольной улыбке. Готова уже сейчас выходить на улицу с транспарантом в его поддержку.

Нет.

Нужно как можно скорее выпроваживать родителей домой. Так я хотя бы и в отдельную комнату перееду и перестану слушать оды в честь муженька.

— Мам, а вы надолго у нас ещё задержитесь? — и не дав ответить, включаю всю свою наигранную стеснительность, продолжаю: — всё-таки у нас сейчас медовый месяц, хотелось бы побыть вдвоём.

Родители уезжают в этот же вечер. На прощание мама дарит нить жемчуга и фикус с пожеланиями, чтобы беременность наступила как можно скорее.

— Тебе ещё надо к Данечке съездить в гости. Посидеть на её стуле и что-нибудь съесть с её тарелки, чтобы беременность наверняка наступила, — даёт последние советы мама.

К ней подключается и тётя Марина:

— Стас, бельё только хлопковое носи, узкие брюки не надевай и подогрев сидений не включай! Отнесись к этому вопрос ответственно.

Тут даже муж не выдерживает:

— Может ещё позы посоветуете?

— Конечно! Классическая только, миссионерская. И, Анечка, берёзку потом не забывай делать.

— Фикус пусть около кровати стоит.

— Сынок, если мальчика хочешь, то не забудь под подушку отвёртку или молоток положить.

Наперебой мамы раздают нам советы. Наверное, это могло продолжаться ещё долго, но папа не выдерживает и уводит двух сумасшедших женщин из квартиры.

Только за родителями закрывается дверь, как я бегу в комнату к своим вещам — самое время переезжать обратно!

Возвращаюсь в выделенную комнату и сразу замечаю фикус на прикроватной тумбочке.

— Твоя мама сказала, что он должен у кровати стоять.

С языка так и рвётся всё, что думаю о маме с её приметами и о таком послушном Стасике. Но все ругательства проглатываю — чтобы приметы сбылись, для этого надо сексом заниматься, а между нами точно ничего не будет!

— Что-то ещё? — спрашиваю, так как Королёв не спешит покидать мою комнату.

— Завтра в десять вылетаем в свадебное путешествие. В семь будь готова.

Разворачивается и уходит, больше не сказав и слова.

— Эй! — выбегаю следом. — Про поездку не было и слова! Я не могу, у меня работа.

— Дёма тебя отпустил, можешь не переживать.

Ёжусь от того как холодно звучит его голос. От привычной игривости в голосе Королёва ничего не осталось.

Ну да.

Договор подписан и я никуда не денусь. Притворяться не перед кем. А соблазнять он и так найдёт кого. Ночевал же где-то.

Свадебное путешествие — неправильное определение для нашей поездки. Вернее сказать — рекламная компания. Только ещё бы понять, чего: самого Королёва или турбазы, куда мы приехали. Ой, простите, элитного отеля в глуши тайги на берегу кристально-чистой реки. Куда можно добраться лишь на вертолёте.

Не Мальдивы, конечно, но мне нравится. Воздух настолько чистый, что голова идёт кругом. А какой вид! Даже на картинках никогда не видела ничего подобного.

Это был бы самый идеальный отдых в моей жизни. Шикарный вид, увлекательная книга, прекрасная еда (да-да, сюда умудрились сослать, по словам Королёва, именитых поваров), релаксирующие звуки природы.

И…

Человек с камерой.

У которого была единственная задача — снимать нас как можно больше.

А это значит, я почти целыми днями находилась в объятиях мужа, и он постоянно меня целовал. То с нежностью, от которой забываешь саму себя. То со страстью, когда ноги подкашиваются.

За неделю отдыха мне становится всё сложнее понимать, где заканчивается игра и начинается реальность.

Я привыкаю к постоянным прикосновениям Стаса настолько, что когда мы вечером возвращаемся в наш домик и смотрим вместе какой-нибудь фильм, я засыпаю в его объятиях. Это кажется чем-то естественным и правильным. Только по утру наступает откат, и я вспоминаю, что всё это игра.

Ничего больше.

Отпуск окончательно теряет для меня свою привлекательность.

Я запутываюсь в собственных чувствах и уже не понимаю, где играю, а где на самом деле начинаю что-то чувствовать к Стасу.

Мечтаю лишь об одном: вернуться в город, где не нужно будет так много играть на публику. И я смогу контролировать свои чувства.

Реальность оказывается ко мне жестока. Стас слишком медийная личность. Мы постоянно посещаем светские тусовки, регулярно показываемся на людях. И всегда Королёв ведёт себя как ожившая мечта любой женщины: галантен, заботлив и чертовски сексуален. Я постоянно ловлю завистливые взгляды.

Да что там, я сама себе завидую! Напоминаю, что всё это неправда, но… как же хочется поверить в сказку!

Словно совместных выходов мало, Стас часто приезжает встречать меня с работы. С цветами, как, мать его, положено идеальному ухажеру.

Сама не замечаю, как влюбляюсь в собственного мужа.

И сколько бы я ни напоминала себе, что между нами лишь договор — это не спасает.

Я с удовольствием провожу совместные вечера, даже если за нами никто не наблюдает. Только потому, что мне с ним легко, как со старым другом.

С жадностью ловлю его улыбки. Меня тянет к нему, как к привлекательному мужчине.

И каждый раз извожу себя, если Стас не ночует дома.

Я всё прекрасно понимаю, верность не входила в наш договор, но почему тогда на душе так мерзко? И что мешает мне заключить новый договор? Стас же предлагал, только гордость не позволила мне согласится.

Вот и сейчас буду тихо мучиться, но не признаюсь ему в своих чувствах и тайных желаниях.

Честно, я сама не понимаю, чего пытаюсь добиться своими нарядами. Первого шага от Стаса? Или просто пытаюсь раздраконить мужа?

Но теперь все мои домашние шорты и платья едва прикрывают попу, а всё началось с одного дурацкого платья.

— Проще сразу голой встречать мужа с работы, — прокомментировала Данька, когда я ей скинула фото себя из примерочной.

Долго не могла решить брать платье или нет. Оно не такое уж и открытое. Наоборот, на первый взгляд скромное и слишком простое. Тонкий хлопковый сарафан на едва заметных бретельках, невинного бледно-розового цвета. Село оно лучше, чем на фото: подчеркнуло каждый изгиб фигуры. Соблазнительно выставило ложбинку груди напоказ, а открытые плечи выглядели хрупкими.

К таким вещам я не совсем привыкла, поэтому и поинтересовалась мнением со стороны. После ответа подруги платье выкупила. Немного подумав, заказала ещё одно такое же, но в другом цвете.

Ох, с каким же нетерпением я тогда ждала возвращения мужа. Сделала лёгкую укладку и нанесла незаметный, естественный макияж. Для большего эффекта. Результат мне понравился: невинность на грани с порочностью. Или наоборот? Неважно. Но я долго любовалась отражением в зеркале. Представляла себе реакцию Королёва.

В моих фантазиях Стас должен был сорваться. Чуть ли не с порога потерять контроль и нарушить наши договорённости. Я сама не понимала, тогда и сейчас, хотела от него срыва или нет. Смогла бы остановить мужа в последний момент, щёлкнуть по носу и сбежать в свою комнату, сославшись на договор. Или утонула бы в страсти вместе с ним. Как бы там ни было, но реальность оказалась другой.

— Милое платье, Анька, — сказал Стас с ухмылкой и скрылся в своей комнате, а через полчаса снова уехал на всю ночь.

Какое же я испытывала тогда разочарование. И злость. Самую настоящую, сжигающую изнутри злость.

Для меня его отъезд стал чем-то вроде вызова. Я начала экспериментировать с домашней одеждой. Иногда в медовых глазах я замечала порочный блеск, но муж умело держал себя в руках, чем лишь сильнее будил во мне азарт.

Лишь на публике Стас давал себе волю. С каждым нашим совместным выходом Королёв позволял себе всё больше. Поцелуи глубже, объятия горячее. Особенно если на горизонте появлялся Тарас. Вроде конфликт давно исчерпан, но Стасу будто было важно показать сыну мэра, кому я принадлежу.

— Ты ведёшь себя как мальчишка. Ещё бы язык ему показал.

— Какого хрена он тебя постоянно пожирает глазами? Ты моя жена.

И снова показательное выступление: страстные объятия и безумный поцелуй, после которого ноги отказывались меня держать.

— В твоём новом положении не положено себя так вести, — упрекаю хриплым голосом, — всё-таки ты теперь слуга народа, а позволяешь себе слишком многое.

Да. Наша свадьба помогла Стасу достичь нужной победы. Он выиграл выборы, влез в политику. Получил нужную ему власть.

— Ошибаешься, дорогая жена, народ, наоборот, оценит, что я не скрываю чувств к тебе.

Эта игра стала для нас двоих привычна: наедине я дразню, на публике он позволяет себе чуть больше, чем положено.

Мы можем вместе вечером смотреть фильм. При этом я комфортно устраиваюсь в его объятиях. Или он вольготно растягивается на диване, укладывая свою голову на мои колени, а я перебираю его короткие волосы.

Со стороны всё это выглядит как вечер влюблённых. Идеальная картинка, которая обязательно рушится очередным невозвращением Стаса домой. Вот так меня, как маятник, каждый раз качает от одной грани чувств к другой.

До конца договора остаётся совсем немного времени. Ремонт в моей квартире сделан, и я уже представляю, как, обретя долгожданную свободу, перееду туда. Всё случившееся забуду, как сон. Сладкий, приятный, но всё-таки несбыточный сон. Стасу не нужна я. Такие, как он, никогда не остепенятся, а я за прошедшие годы поняла, что хочу семью. Чтобы было всё это, но по-настоящему. Не на камеру и публику. И чтобы с первыми титрами на экране не заканчивалось.

Мы обычно заказываем еду, но сегодня я решаю приготовить сама. Отвлекусь от тяжёлой рабочей недели и ненужных мыслей. Включаю любимую музыку и пританцовывая, порхаю по кухне. Усталость улетучивается, уступая место хорошему настроению. Когда противень с курицей и картофелем отправляется в духовой шкаф, распрямившись, оборачиваюсь и натыкаюсь на пристальный взгляд медовых глаз.

— Привет, — выходит чуть тише обычного.

Но, как бы глупо ни звучало, меня предаёт собственное тело. По коже разбегаются миллиарды мурашек, а ноги невольно сжимаю вместе.

Стас ничего не отвечает. Медленно скользит взглядом по моим обнажённым ногам. Словно ощупывает их миллиметр за миллиметром. Мне даже кажется, что я ощущаю эти фантомные прикосновения, отчего становится тяжелее дышать. Воздух в лёгких обжигает меня.

Впервые за долгое время я не рада, что на мне настолько короткие шорты, которые с лёгкостью можно принять за трусы. И хотя удлинённая майка скрывает их, но я всё равно сейчас чувствую себя голой.

«Доигралась», — единственная мысль в моей голове, когда Стас начинает неспешно приближаться. И надо бы бежать, но вместо этого я стою на месте, как пригвождённая. Провожу кончиком языка по пересохшим губам, о чём сразу же жалею. Так как в медовых глазах разгорается самое настоящее, опасное для меня пламя.

Стас останавливается в шаге от меня. Смотрит прямо в глаза, проникая в самую душу, выворачивая все мои эмоции и мысли наизнанку. Кажется, он видит даже то, что я тщательно пытаюсь скрыть от самой себя.

Как в замедленной съёмке смотрю на мужскую руку с красивыми пальцами, которые он протягивает ко мне. Подушечка большого пальца скользит по щеке, задерживается у губ. Надавливает, проводит по нижней губе. Действую на голых инстинктах: приоткрываю рот, кончиком языка осторожно пробую вкус его кожи. Смотрю, как кадык на мужской шее дёргается. Как он шумно сглатывает.

Внизу живота разжигается самое настоящее пламя. Оно стремительно растекается по всему телу обжигающей лавой. Я забываю, где нахожусь. Я забываю саму себя. Есть только он и его прикосновения. Нежные. Порочные. Перед которыми так сложно устоять. Да и не хочу больше сопротивляться! Кому это надо? Когда всё может случиться здесь и сейчас.

Зародившееся предвкушение разрастается. Отравляет желанием каждую мою клеточку.

Тянусь к мужу сама. Сокращаю последнее расстояние между нами. Теперь моя грудь прижата к его, я чувствую его горячее дыхание. Ощущаю головокружительный аромат его тела, приправленный дорогим парфюмом. Прикрываю глаза, готовая броситься в омут с головой, и…

И всё резко прекращается.

Стас отступает. Его рука плетью падает.

— Испачкалась, видимо, когда готовила, — и взглядом указывает на угол губ.

Делаю глубокий вдох, выравнивая дыхание, не позволяя себе сорваться.

— Но теперь всё нормально? — мой голос звучит ровно. Словно не меня штормило секунду назад.

— Да. Хотел предупредить, мы сегодня идём в клуб. Будь готова к девяти.

Муж разворачивается и уходит из кухни, а я ещё какое-то время стою на месте и сдерживаюсь, чтобы не пустить ему в спину стул.

Клуб так клуб.

Убедившись, что таймер на духовом шкафу выставлен, иду готовиться к вечернему выходу. Идеальный смоки айс делает глаза ещё выразительнее, на губах нюдовая помада. Волосы выпрямляю до идеального состояния, делаю высокий конский хвост. Выгляжу шикарно. Осталось подобрать подходящий наряд.

Долго не выбираю. Беру строгого покроя коктейльное платье, длиною чуть выше колена. Зато с глубоким вырезом сзади на юбке: таким, что когда делаешь шаг, невольно демонстрируешь кружевную резинку чулок.

Мой дорогой муж оценит. За два года я прекрасно изучила его пристрастия. Знаю слабые места. Он не поведётся на глубокое декольте. Да, посмотрит, оценит, ухмыльнётся и останется равнодушным. Но вот женские ноги — другое дело. Ими он может долго любоваться. Смаковать.

Не то чтобы я теперь специально подбирала платья длиною покороче, или с вырезом поглубже, просто мне, как женщине, льстит, каким он взглядом каждый раз ласкает мои ноги.

Ровно в девять я появляюсь в гостиной, где меня уже ждёт Стас. В джинсах и светлой повседневной рубашке. Запинаюсь. Любуюсь спортивной фигурой мужа. Его широкими плечами, спортивными бёдрами. Красавец. Ему самое место на страницах журнала, где он и так часто мелькает. Сводит с ума женщин своей обворожительной улыбкой и наглым взглядом.

— Шикарно выглядишь, Королёва, — хрипловатые нотки в его голосе звучат сладкой музыкой для меня.

Благодарно улыбаюсь, иду вперёд к выходу, даю возможность насладиться видом сзади. Приглушённое ругательство — лучшая награда за мои старания.

Стас быстро догоняет меня. Бережно ловит за руку, останавливая.

— Ты уверена, что хочешь ехать в этом платье?

Притягивает к своей груди. Сбившееся дыхание опаляет шею, а сильное возбуждение упирается в бедро. Прикрываю глаза от наслаждения. Кто бы что ни говорил, но такая реакция ужасно льстит.

Мужская рука проводит по изгибу моей фигуры. От груди к бёдрам. Останавливается у края подола, задевает, словно хочет приподнять — нырнуть под него. И вот это секундное замешательство взрывается во мне новым фейерверком осознания: ему тяжело себя контролировать.

Сдерживается из последних сил.

О, да! Именно такой реакции я и ждала от него. Чтобы тоже находился на самой грани, как совсем недавно я.

Отстраняюсь, разворачиваюсь и не скрывая победной улыбки — всё же маленькая месть за инцидент на кухне удалась — спокойным голосом отвечаю:

— Тебя что-то смущает, милый?

Стас на глазах мрачнеет. Дёргает головой в отрицательном жесте.

— Вот и отлично, тогда поехали.

Всю дорогу до клуба Королёв непривычно молчалив. Хотя нет. Пару раз срывается на водителе по пустякам. То громкость не та, то климат-контроль плохо настроен. Не сдерживаю довольного смешка, на что в ответ получаю убийственный взгляд, полный обещания скорой расправы.

Так, я не против, милый, — отвечаю одной улыбкой, чем ещё больше вывожу из себя мужа.

У клуба водитель хочет помочь мне выбраться из автомобиля, Стас его грубо отстраняет, сам подаёт мне руку. Как только моя ладонь оказывается в его, он её сжимает и не выпускает на протяжении всего пути до ВИП-кабинки, где уже собрался народ. Здоровается скупым кивком, шутки про хмурое настроение игнорирует. Садится на маленький диван, рассчитанный на двоих, расположенный в стороне от стола, утягивает меня к себе на колени. Пытаюсь слезть с него, но муж не позволяет. Жадно сдавливает моё бедро и грозно рычит:

— Не дёргайся, дорогая.

Стас

Облокотившись о перила, смотрю, как Анька отрывается на танцполе. Шикарная, зараза. Радоваться и гордиться должен, что именно мне она досталась, но нет. Бешусь. Какого дьявола каждый мужик в этом клубе пускает на неё слюни?!

Когда Денис, один из близких друзей, закинул бывшую жену на плечо и утащил из бара, я долго над ним потом прикалывался. Называл приятеля неандертальцем. Сейчас мне ни хрена не смешно. Хочу так же. Спуститься, закинуть эту блондинистую заразу в платье, созданном самим дьяволом, на плечо и вернуться домой.

Анька в танце поднимает руки над головой. Чёртова светлая ткань скользит по стройным ножкам выше, а там…

Да чтоб её!

Нельзя было разрешать Аньке выходить из дома в этом платье!

Я не сразу уловил подвох её наряда. Да, облегает так, что в венах кровь начинает бурлить, но при этом грудь из декольте не вываливается, его тупо нет — грудь и плечи скрыты от жадных взглядов. Длина юбки чуть короче, чем мне бы хотелось — так мы в клуб идём и, по сравнению с нарядами некоторых тусовщиц, у Ани очень даже приличной длины платье.

Проблема в другом.

Ни один балахон не способен спрятать чумовую фигуру Аньки.

Да и, честно говоря, для чего? Приятно знать, что эта охрененная девочка с фигурой богини — твоя жена. Пусть и другие знают. Всё же я привык получать в жизни только самое лучшее. Мартынова точно относится к этой категории, не зря же мэровский сынок до сих пор бесится, что упустил Аньку.

Поэтому я сразу и не придал значения платью, в котором она собралась идти в клуб. Но стоило этой заразе продефилировать мимо меня, красиво покачивая бёдрами и демонстрируя разрез на юбке, я возненавидел это платье! Захотелось разорвать его, а жену запереть дома. В спальне. Моей.

Но нет. Тогда бы выглядело, будто я ревную, а это совсем не про меня. Там где ревность, там и чувства. Я же к подруге детства, кроме влечения, ничего не испытываю.

В клуб приезжаем последними.

Стоило зайти в ВИП-зону, как все взгляды устремились на Аньку: завистливые женские и голодные мужские. Последних не смущают ни я, обнимающий жену за талию, ни девки, сидящие рядом с ними.

Нет. Всё-таки это платье по возвращении домой сожгу. Да и вообще надо весь её гардероб пересмотреть. Вон, многие джинсы и брюки любят носить, а этой постоянно надо платья и юбки на себя натягивать. И главное, все как на подбор узкие, чтобы очертания тонкого кружева можно было разглядеть. Зараза блондинистая!

Делаю очередной глоток янтарной жидкости и пытаюсь придумать хотя бы одну причину, по которой продолжаю оставаться здесь, наверху, а не иду на танцпол, чтобы забрать жену и уехать с ней домой.

— Жена у тебя, конечно, ещё та горячая штучка, — встаёт рядом со мной один из приятелей, — такую тра…

Договорить не даю, с размаху наношу удар кулаком в челюсть.

— Думай, что мелешь, — предупреждающе бросаю, прежде чем свалить.

Сначала в ВИП-кабинку за Анькиной сумочкой, а потом и за самой женой.

Хватаю заразу за руку и тащу к выходу, только та решила посопротивляться.

— Стас! Мы же отдыхаем.

Вырывает руку из захвата и по новой начинает вертеть шикарной жопой на радость окружающим мужикам.

Вот же зараза!

Не церемонясь, хватаю её, закидываю на плечо и уношу из клуба. С удовольствием сжимаю одну из ягодиц. Чтоб не упала. Ага.

— Ты что творишь?! На нас люди смотрят! Снимают! Завтра будем во всех новостях.

— Насрать.

Водитель, заметив нас, шустро открывает заднюю дверь, заталкиваю Аньку на пассажирское сиденье и сам поспешно забираюсь к ней.

— Стас, ты чего? — громко сглотнув, шепчет, отодвигается от меня к другой двери, пока не вжимается в самый угол.

— Довертелась своей жопой, Мартынова, — нависаю над ней, дышу в самые губы, — два года, зараза такая, проверяла меня на прочность. Два года дразнила.

Скольжу рукой по стройной ножке выше. Рычу, когда чувствую под пальцами резинку от чулок.

С*ка…

Можно окончательно попрощаться со здравым смыслом и выдержкой.

— Два года на сухом пайке… Я даже подростком столько рукой не работал!

Дыхание Аньки сбивается. Становится глубже. Сладкие губки приоткрывает.

— Так тебе никто не запрещал шастать по бабам.

— Не поверишь, не вставал. Только на одну реагирую, к которой даже прикоснуться не мог.

Сдвигаю руку к внутренней стороне бедра, поднимаюсь ещё выше. Скольжу пальцем по кружеву белья. Намокшему, мать его!

Тихий стон наслаждения вырывается из пухлых губ, Анька подаётся навстречу моим пальцам — и я окончательно срываюсь.

Набрасываюсь с диким поцелуем на жену. Пожираю каждый её стон, каждый её вдох, пока машина не останавливается на парковке у дома. Поспешно покидаю салон сам и утягиваю Аню за собой. На руках несу в подъезд, к лифту и в квартиру. В спальню. Свою. Где ей самое место.

Позволяю себе полсекунды полюбоваться видом распластанной жены на моей кровати — идеально.

Хищно улыбнувшись, приближаюсь к ней, упираюсь одним коленом в кровать, подтягиваю Аню за щиколотки к себе. Снова скольжу по стройным ножкам выше. Дурея от неё.

Пальцы замирают у самого края платья. Мну ткань. Отпускаю. Дальше очерчиваю изгибы Анькиной фигуры. Бёдра, талия, грудь.

Охренительная.

И моя.

Срать на договор. На всё срать.

Моя и точка!

Недобрая усмешка вырывается из меня и, глядя прямо в светло-зелёные глаза, делаю то, о чём мечтал весь вечер: рву к чертям собачьим это проклятое светлое платье — смесь порока и невинности.

— Стас…

Хочу напомнить про договор. Выбраться из загребущих рук, но натыкаюсь на жадный взгляд.

Замираю.

Огонь в медовых глазах меня пугает — не уцелею. Сгорю вместе с ним.

И я на самом деле хочу этого. Даже если это будет только одна ночь, но я хочу узнать, каково это, плавиться в его в руках.

Отпустить себя и позволить Стасу сделать всё то, что читается сейчас в его глазах.

Без лишних слов закидываю руки на плечи мужу. Притягиваю к себе и целую. Открыто, со всем тем желанием, что он разбудил во мне.

Королёв рычит и быстро перехватывает инициативу. Он не нежничает. Ни о какой ласке не идёт речь. Только голая животная страсть.

И это то, что мне сейчас так необходимо.

Стас с трудом разрывает поцелуй. Постоянно возвращается к моим губам. Прикусывает. Зализывает. Но не углубляется. Из него вырывается какой-то отчаянный стон. Снова прикасается губами к моим, прежде чем начинает спускаться ниже. Это адовая смесь чуть суховатых губ и влажного языка, что исследуют моё тело. Королёв своими прикосновениями стирает абсолютно всё, что было до него. С ним я забываю и саму себя.

Улетаю в нирвану.

Стирается весь мир.

Есть только наши стоны, пропитанные наслаждением. И горячий шёпот, полный откровенных признаний.

Лишь с первыми лучами солнца мы утоляем наш голод и засыпаем на смятых простынях в объятиях друг друга. Просыпаюсь, так же прижатая к крепкому мужскому телу. Одна из рук мужа служит мне подушкой, вторая — обвивает талию. Пальцы кружат по животу, каждый раз соскальзывают ниже. Разжигает пламя внизу живота, которое вскоре распространяется по всему телу.

— Доброе утро, Королёва, — горячее дыхание опаляет ушную раковину.

— Мартынова, — лениво еложу в его руках, — по крайней мере вчера была ею.

Стас несильно, но чувствительно прикусывает моё плечо.

— Мне досталась ужасно вредная жена.

— Не переживай. Полтора месяца — и мы в разводе.

О договоре и сроках вспоминаю на автомате. Не то чтобы они меня сейчас волновали, и я спешила развестись. Просто в последнее время я слишком часто думала о нашем скором расставании, вот сейчас спросонья мозг и выдаёт эту информацию.

Стас каменеет. Рука так и застывает в районе пупка, тяжелеет. На какое-то время дыхание престаёт обжигать шею.

— Ты серьёзно? — даже его голос звучит глухо, без той игривости, что была совсем недавно.

Разворачиваюсь в его руках, чтобы была возможность заглянуть в медовые глаза.

— Разве я не права? Об отмене договора вроде не было речи.

Я прекрасно понимаю, что вчера было не до этого.

Да и странно бы это выглядело: лежу под ним на кровати, а он, вместо того, чтобы целовать, заводит разговор о договоре. Обнуляет его.

Сейчас тоже не самый подходящий момент — признаю. Но раз момент испорчен, то почему бы не обсудить?

С выжиданием смотрю на мужа. Он в ответ сверлит меня взглядом. Никто из нас не спешит начинать разговор.

Ну, давай же. Скажи, что не хочешь развода. Что это был не просто секс. Что хочешь быть со мной по-настоящему! Ну же, скажи хоть что-нибудь из этого!

Проходит секунда. Вторая. Третья.

Горькая усмешка срывается с моих губ.

— Спасибо за ночь. Было неплохо.

Откатываюсь к краю кровати, поспешно встаю. Не особо грациозно, но эстетика последнее, что меня сейчас волнует. Главное — поскорей сбежать. Позорно. Голой, но подальше от него.

Запираюсь в своей ванной и холодным душем смываю все те жалкие надежды, что успели зародиться во мне.

Через полчаса как ни в чём не бывало кружу на кухне. Готовлю нам завтрак, хотя не уверена, что Стас до сих пор дома. О том, что произошло, и о несостоявшемся разговоре стараюсь не думать.

Мы взрослые люди. Подумаешь, переспали. Секс — не повод для отношений, вроде бы так говорят. А то, что я позволила себе что-то намечтать, это лишь мои проблемы.

Омлет и лёгкий овощной салат готов, стол накрыт. Осталось только сварить кофе и позвать Стаса.

Иду в комнату к мужу, чтобы пригласить его на завтрак, но зайти долго не решаюсь. Мнусь на входе — ведь стоит переступить порог, и я увижу следы вчерашней слабости.

Чёрт, ну что я себя веду как какая-то малолетка в самом деле? Ничего страшного не случилось.

Стучусь, но ответа не дожидаюсь. Сразу открываю дверь и прохожу внутрь.

О прошедшей ночи практически не осталось никаких следов: кровать идеально заправлена, ни моего разорванного платья, ни забытого нижнего белья. Только мои туфли и сумочка аккуратно стоят на одной из тумбочек.

Хозяина комнаты нигде не видно.

В ванной тишина.

— Стас? — аккуратно зову, будто он может прятаться где-нибудь.

И конечно же, в ответ ни звука.

Ну и чёрт с ним.

Прихватив свои вещи, отправляюсь завтракать в одиночестве. Так даже лучше. Никаких неудобных разговоров.

В течение дня пытаюсь отвлечься домашними делами от ненужных мыслей, которые так и пробираются в голову. Гадаю, что будет дальше между нами. Как лучше себя вести. Можно броситься на шею — попытаться перевести наши отношения из фиктивных в настоящих. Или сделать вид, что между нами ничего не произошло. Дождаться истечения срока договора и распрощаться.

Нам со Стасом определённо стоит поговорить о случившемся.

Удобно разместившись с книгой в гостиной, жду, когда муж вернётся домой. Только не замечаю, как засыпаю, а утром просыпаюсь в своей постели, заботливо укрытая одеялом. Тепло разливается по телу от такой маленькой заботы: не оставил спать на неудобном диване. Перенёс в комнату.

Настроение сразу взлетает вверх, на губах играет довольная улыбка.

Не так уж и много для счастья надо. Всего лишь капелька внимания от мужчины, который тебе не безразличен. Мужа.

Воодушевлённая, быстро привожу себя в порядок и отправляюсь на поиски Королёва. Только безуспешно — его снова нет дома.

Злюсь.

Он же не избегает меня?!

Если вчера во мне было больше сомнений, то сегодня я настроена на диалог. Как была в его кабинете, так и остаюсь. Падаю в рабочее кресло, набираю номер и, пока слушаю гудки, невольно начинаю прибираться на его столе.

Я никогда не интересовалась его работой. Никогда не совала нос в его дела. И в этот раз не планировала, но взгляд против воли цепляется за один из договоров. Наш брачный договор. Даже моя подпись имеется.

Перевожу телефон на громкую связь, а договор подтягиваю к себе поближе. Под размеренные гудки взглядом скольжу от пункта к пункту. На вызов так никто не отвечает — включается автоответчик. Не глядя тянусь к телефону, чтобы сбросить звонок, когда цепляюсь за один из пунктов.

— Что за фигня?! — вырывается из меня, когда вижу абсолютно незнакомый мне пункт.

Из динамика доносится сигнал: сообщение записано, вызов сброшен. Но я это подмечаю между делом, продолжая перечитывать раз за разом условие, что дети после развода остаются со Стасом. А я не имею на них никакого права. Даже на короткие встречи не могу рассчитывать.

Бред!

Я не могла это подписать!

Два года назад вообще не было речи о детях. Откинувшись на спинку кресла, потираю виски.

Вспоминаю, как меня отвлекли, как потом торопили — не хочется верить, что Стас мог сделать это намеренно.

Распахиваю глаза и сразу попадаю в плен медового взгляда. Никто из нас не спешит начать разговор, как и разрывать зрительный контакт.

Да и не нужны слова. Ответ я и так вижу.

— Зачем?

Стас безразлично пожимает плечами.

— Перестраховка. Но мои дети никогда не будут воспитываться как я, без отца, в нищете.

Мотаю головой из стороны в сторону, в попытке выкинуть этот бред из головы. Как можно забрать ребёнка у матери?! Какая, к чертям собачьим, перестраховка?! То есть без отца расти нельзя, а без матери — ок?

— Ань, не кипишуй. Никто не планирует тебе специально заделывать ребёнка. Да и вообще, кто же знал, что наши отношения выйдут за пределы контракта.

Вопросительно приподнимаю бровь. Он это сейчас серьёзно говорит?! То есть прошлая ночь — чистая случайность и никаких попыток с подкатом не было?

Нет. Я не снимаю с себя ответственность, только знай я об этом пункте договора, никогда бы не стала провоцировать Стаса. Да что там! Я бы в жизни не поставила свою подпись под этим бредом!

— Тем более никто тебя не будет выгонять, если ты захочешь остаться с детьми. Это будет исключительно твой выбор.

Стас медленно подходит, хочет положить руки на мои плечи, но я уворачиваюсь от его прикосновения.

— Не смей! Ты ко мне вообще больше никогда не притронешься! Какой же ты мерзавец, Королёв!

— Не стоит разыгрывать трагедию. Ничего страшного не произошло.

Вскакиваю с кресла, отхожу как можно дальше.

— Да. Кроме как обманом подписанный отказ от детей.

— По-другому ты бы не поставила свою подпись.

— Я рада, что ты это понимаешь.

Ухожу из кабинета, нет никакого желания видеть и даже слышать Стаса. Рискую придушить — неплохой вариант. Богатой вдовой стану.

Юмор сейчас под стать настроению, а ведь всё не так уж и плохо начиналось.

Уже в своей комнате понимаю, что не могу находиться в этой квартире. Ощущаю присутствие Стаса и по новой начинаю заводиться.

Поэтому хватаю сумочку и на ходу начинаю вызывать такси. Меня даже не беспокоит, что я по-прежнему в домашней одежде — главное, как можно скорее убраться подальше. Чтобы расстояние между нами было не меньше километров пятнадцати, а лучше все двадцать.

Под грустные хиты о любви такси увозит меня подальше от Королёва. Совсем как в дешёвой мелодраме. Дождя только не хватает для лучшего спецэффекта.

Когда машина тормозит у конечной точки, понимаю, что не хочу выходить.

— Мы можем покататься? Я заплачу.

— Простите, но я уже принял другой заказ.

— Хорошего вечера, — выдавливаю из себя улыбку.

Таксист сразу срывается с места, а я не спешу заходить в свою квартиру. Ради которой всё это и затевалось. Потому что там тоже фантомно присутствует Королёв.

Злость и безысходность охватывает меня

Дура!

О чём я только думала, когда соглашалась на эту сделку? Когда не глядя подписывала договор?

Сама во всём виновата, и от этого становится только хуже. Грёбаные слёзы скатываются по щеке.

Когда я последний раз плакала?

Не помню.

Но самое страшное, это осознание, что я успела влюбиться в собственного мужа. И этот договор воспринимается как предательство, которое я не смогу простить.

Не придумав ничего лучше, просто бреду по пустым улицам, не замечая косых взглядов редких прохожих. Как и холода ночного воздуха. Просто продолжаю переставлять ноги по инерции.

Не знаю, через сколько я успокаиваясь. Начинаю снова здраво размышлять.

Ничего страшного не произошло. От одной совместной ночи дети не рождаются. Тем более, в большинстве случаев, Стас не кончал в меня.

«Прерванный половой акт не даёт защиты от нежеланной беременности», — вспоминаю нравоучительный голос школьной биологички.

Да чтоб тебя, Королёв!

А следом проносится предательская мысль, что если бы не договор, то беременность была бы очень желанной.

Даже если бы со Стасом ничего не вышло.

Я смогла бы любить ребёнка за нас двоих и дала бы ему самую лучшую жизнь, для этого вовсе не нужны деньги его папаши.

Стас бесцеремонно заходит в мою комнату, как делал это и раньше на протяжении всего месяца, после памятного разговора в кабинете и моего побега. Когда наше общение кардинально изменилось.

В ту ночь, когда окончательно замёрзла и устала, я зашла в первый попавшийся хостел, арендовала койко-место. Я уже засыпала, когда меня разбудили самым беспринципным способом. И совершенно не удивилась, когда увидела Стаса. Бешеного. Кажется, он был готов разодрать меня на мелкие куски.

— У тебя есть своя квартира, а ты решила переночевать в каком-то клоповнике! Специально? Назло мне?

— Угомонись, Королёв, не всё в этом мире крутится вокруг твоей, несомненно, значимой персоны.

Он ничего не ответил. Просто подхватил на руки и унёс из хостела. На замечания про оставленную обувь лишь посмотрел так, что я решила умолкнуть, а то точно разорвал бы меня на мелкие клочья.

Всю дорогу до дому ехали в тишине. Я старательно игнорировала, как сильно Стас поджимал губы, сжимая руль так, что кожаная оплётка скрипела. И на желваках, гуляющих на его хмуром лице, старалась не заострять внимание.

Я не понимала, почему он злится. Ведь он сам всё испортил!

Когда поднялись в пентхаус, я сразу скрылась в своей комнате. Слышала, как Стас подходил к моей двери, стоял какое-то время рядом, но так и не зашёл.

На следующий день решила сократить наши встречи до минимума. Могло бы показаться, что я его избегаю. Хотя да, так и есть. Всю неделю я успешно увиливала от наших встреч.

Видимо, мужу это надоело. И, забыв обо всех правилах приличия, он начал врываться в мою комнату по любому поводу.

Посоветоваться насчёт галстука, сообщить о новом выходе свет. Которые стали происходить ещё чаще.

И каждый раз появление на публике давалось мне всё тяжелее и тяжелее. Не потому, что приходилось изображать любовь.

Нет.

Я, дура такая, и так успела полюбить собственного мужа. Только к этому чёртовому светлому чувству теперь примешивается чёрная ненависть. Королёв не смел так со мной поступать!

Никогда раньше не понимала выражения: люблю и ненавижу. Казалось абсурдным испытывать два противоречивых чувства одновременно. Сейчас я не только понимаю, но и чувствую это.

Поэтому трудно тянуть каждый раз счастливую улыбку, когда хочется сбросить руку мужа со своей талии или оттолкнуть во время очередного показного поцелуя.

Раньше наш брак был игрой. Лёгкой прелюдией. Сейчас это настоящее изнуряющее испытание. И единственное, о чём я мечтаю, чтобы мы поскорее развелись.

Я уже знаю, что продам ту квартиру своей мечты. Просто потому, что не смогу в ней жить, ведь всё будет напоминать мне о Стасе. И работу сменю. Потому что иначе не избежать случайной встречи. Хочу полностью вычеркнуть его из своей жизни.

Наше общение со Стасом настолько вымотало меня, что последние две недели я чувствую постоянную слабость и тошноту. Правда, до рвоты ни разу не доходило.

До этого дня.

Стоит Королёву появиться на пороге моей комнаты, как я улавливаю аромат его нового парфюма.

Тяжёлый, давящий.

От которого сразу становится дурно. Зажимаю рот рукой, бегу в уборную, падаю перед унитазом, и горькая желчь выходит из меня.

Мне настолько плохо, что не сразу слышу тихие шаги, понимаю, что он рядом, лишь когда мужская рука собирает мои волосы, а меня окутывает агрессивный аромат, состоящий из запахов виски, табака и корицы.

— Уйди! — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. — Королёв, чёрт тебя дери, уйди!

Молю сквозь слёзы и снова склоняюсь над унитазом.

Мужчина мешкает с минуту, но, стянув мои волосы в хвост, покидает ванную.

Я задерживаюсь в своей комнате в надежде, что Стас уедет на работу. Но, нет. Мне так не везёт — Королёв поджидает меня в гостиной.

— Что это было, Аня?

Внимательный взгляд медовых глаз соскальзывает с моего лица к животу. Он думает, что я беременна?!

Нет. Нет. Нет.

Такое невозможно!

— Это не то, что ты думаешь, Стас, — уверенно говорю, глядя прямо ему в глаза, — я не беременна. Просто на нервной почве.

Королёв какое-то время сверлит меня взглядом, но потом кивает.

— Поехали.

— Куда?

— В клинику.

— Нет, Стас. Я не поеду ни в какую клинику. Мне нужно на работу, на которую я уже опаздываю.

Обхожу мужчину стороной и иду к лифту. Королёв ловит меня за руку. В нос снова ударяет его аромат, и я чувствую, как новая волна тошноты подкатывает ко мне. Выдёргиваю руку, снова увеличиваю между нами расстояние.

— Не смей меня хватать! И командовать мной! Я не беременна, Королёв. Просто стресс от жизни с тобой. Но ничего, через несколько недель ты исчезнешь из моей жизни, а там и тошнота сразу пройдёт.

Королёв недовольно поджимает губы, в глазах мелькает злость. Только мне нет никакого дела до его эмоций.

— Так не терпится развестись?

— А ты рассчитывал на что-то другое?!

Ничего не отвечает, только ноздри в гневе раздуваются.

— Пошли, отвезу тебя на работу.

— Не стоит утруждаться.

— Аня, блин, ты пока ещё моя жена и у нас договорённости!

Около моего офиса мы отыгрываем спектакль счастливой семьи. Королёв первый выходит из машины и подаёт мне руку. Приобняв за талию, провожает до кабинета, а я всё это время думаю, как бы не задохнуться от его близости. Особенно когда начинает целовать на прощание. С трудом сдерживаюсь, чтобы не оттолкнуть и не сбежать.

— До вечера, милая. Заеду за тобой в семь. Не хочу, чтобы ты, в своём состоянии, моталась на такси или общественном транспорте.

Чёртов лицемер! Сам довёл меня до такого, а теперь притворяется заботливым мужем.

В офисе ловлю новый приступ тошноты, на этот раз — на ароматы еды в местном кафе. Самое ужасное — это происходит на глазах начальницы.

Она дожидается, когда я покину кабинку туалета, и протягивает голубую коробочку.

— Что это? — тупой вопрос, так как по картинке и так всё понимаю. — Мне не надо!

Ну правда, не надо. Разве кто-то беременеет с одного раза? Как же все рассказы о многочисленных безуспешных попытках? А тут один раз и сразу беременность. Разве такое бывает?!

Бывает. Даника, моя подруга, тому пример.

Видимо, я меняюсь в лице, раз начальница уже с большой уверенностью впихивает тест мне в руку.

— Купила для дочери, но тебе тоже не повредит убедиться.

Дожидается, когда заберу тест, и уходит, кинув перед выходом:

— Расскажешь потом о результате.

Я не сразу решаюсь вернуться в кабинку. Какое-то время пялюсь на этот тест и пытаюсь отрицать очевидное, но в итоге проигрываю сама себе и иду проверять своё предположение.

Чёртова вторая полоска не даёт мне никаких шансов. Она появляется сразу же.

Да какого?!

И главное, что теперь делать?!

Несмотря на дичайшую панику — ведь если Стас узнает о ребёнке, то отберёт его, — я испытываю настоящее счастье.

У меня будет малыш!

Нет. Не так.

У МЕНЯ БУДЕТ МАЛЫШ!

Эта радостная мысль бьётся птицей в клетке-голове. Оглушает. Затмевает собой всё остальное.

— Положительный, — не спрашивает, констатирует по факту начальница, когда я захожу к ней в кабинет. — Я бы поздравила, только у тебя на лице, помимо счастья, откуда-то страх.

Мне нужно с кем-то поговорить. Поэтому рассказываю всё о разводе и брачном договоре с пунктом, что ребёнок остаётся с отцом, а я лишаюсь даже права видеться с ним.

— Я не могу допустить, чтобы он узнал о беременности. Мне надо развестись, а потом я уеду, — киваю собственным словам. — Да, точно я уеду. Продам квартиру, этих денег вполне хватит на жильё в небольшом городе подальше от Москвы, и ещё останется.

— Неплохой план. Только тебе рано или поздно придётся показаться врачу, но ты говоришь, что муж уже заподозрил о твоём состоянии? Такие люди обычно всё контролируют. Пойдёшь к врачу, и он узнает.

Вот же…

Я об этом не думала, но сейчас понимаю: так оно и есть.

— Что же мне делать? — стону с отчаянием в голосе.

— Так. Смотри, на следующей неделе мне нужно отправить человека на конференцию в Сочи. Давай, ты поедешь? Сходишь там к врачу, только за приём лучше платить наличкой.

— Спасибо вам!

Забота начальницы трогает меня до слёз.

— Не за что, моя дорогая. Я прекрасно знаю, что такое развод с мужем, а сейчас иди работать.

Всю неделю меня не покидает ощущение, что Стас догадывается о моём плане. Из-за этого гнетущего ощущения мне становится ещё хуже. Я не высыпаюсь, из рук всё валится, да и сосредоточиться ни на чём не получается, кроме как на предстоящей поездке.

В другой раз я бы восхитилась видом из отеля. Наслаждалась бы прекрасной погодой и шумом моря. С удовольствием послушала бы выступающих спикеров на конференции — они профессионалы своего дела и дают нужные советы.

Всё это было бы, если б я оказалась здесь при других обстоятельствах. Сейчас же единственное, о чём я могу думать, — как добраться до выбранной клиники незаметно.

Откуда взялась эта паранойя и полная уверенность, что Стас за мной следит — не знаю. Но я вспомнила все шпионские фильмы, которые когда-либо видела и действовала по ним, как по инструкции.

В клинику записалась ещё в Москве. Воспользовалась при этом страницей инкогнито на компьютере коллеги во время её обеденного перерыва.

До клиники доезжаю обходными путями, несколько раз меняю транспорт: автобус, такси, снова автобус. Мотаюсь с одного конца города на другой. Делаю вид, что любуюсь достопримечательностями. В какой-то момент начинаю смеяться сама над собой, но вспоминаю пункт про детей, и мне становится не до смеха.

Врачом оказывается милая девушка. Несмотря на возраст, она вызывает у меня большое доверие к себе, когда начинает подробно рассказывать о нашем с ребёнком состоянии.

Но это будет потом, через несколько минут. А пока я лежу на кушетке и слушаю, как бьётся сердечко внутри меня. Этот звук яркой музыкой впивается в память. Как и ни с чем несравнимые эмоции, которые сейчас испытываю.

Из кабинета выхожу, прижав снимок к груди. Не убираю, когда сажусь в такси. Всю дорогу так и держу около сердца первый снимок нашего. Нет. Моего малыша.

Этот ребёнок только мой. И Стасу совершенно незачем знать о его существовании.

Совесть тихо поскуливает в попытке протеста такому решению, но я напоминаю о договоре, и она окончательно затихает, забившись в тёмный угол моей души.

Оставшееся время в городе-курорте провожу с удовольствием. Даже задумываюсь перебраться жить сюда после того, как разведусь с Королёвым.

Но стоит вернуться в Москву, как волнение с новой силой накрывает с головой. Мне постоянно мерещатся подозрительные взгляды Стаса, словно он всё знает. И о моём положении. И о желании сбежать.

Я пытаюсь себя успокоить тем, что это всего лишь игра моего воображения. Отголоски скулящей совести.

Но нет.

Ничего мне не казалось. Стас на самом деле всё знал — я понимаю это, когда слышу холодное:

— Развода не будет, Аня-я, — издевательски сладко тянет моё имя.

— Королёв, что значит «развода не будет»?! У нас договор!

— Был. Я его аннулировал.

— С какого перепугу? Два года прошло, я свою часть сделки выполнила.

Стас ухмыляется, затем что-то достаёт из ящика письменного стола, кладёт передо мной.

— Я бы сказал, перевыполнила.

Смотрю на лист со знакомой печатью медцентра: заключение врача, подтверждающее мою беременность. Как он узнал?! Я специально посещала врача под выдуманным именем в другом городе!

— Ты получишь развод, но только когда родишь ребёнка и подпишешь отказную на него — таковы условия нашего контракта.

— Ты не посмеешь отобрать у меня ребёнка!

Наглая усмешка растекается на мужском лице. Хочется ногтями вцепиться в эту рожу и расцарапать. Стереть эту ухмылку с лица.

— Можешь проверить, дорогая.

— Какая же ты тварь, Королёв.

Разговаривать дальше нет смысла, сбегаю из его кабинета, не забыв на прощание хлопнуть дверью.

Скотина.

На всякий случай запираюсь в своей комнате. Падаю на кровать и ищу на потолке ответ, что делать дальше.

Ненавижу Королёва.

И единственное, о чём я сейчас мечтаю — это уничтожить моего муженька. Сбить корону с головы, желательно чугунным утюгом, чтобы наверняка вся заносчивость слетела. Вот только как это сделать, не подставив себя под удар?

— Ты прекрасно выглядишь, Аня.

У Тараса открытая улыбка, располагающая к себе. Да и сам он создаёт впечатление доброго милого парня, готового в любой момент прийти на помощь. Особенно сейчас, в светлом костюме.

Полная противоположность Королёву. У того на лице наглая ухмылка, во взгляде самоуверенность и пренебрежение ко всему окружающему миру. Чёртов король по жизни.

И почему-то именно в таких влюбляются девочки, а потом не могут собрать свои разбитые сердечки.

Нет чтобы обратить внимание на хороших парней. Хотя нельзя сказать, что Тарас обделён женским вниманием. Но как на Стаса, голодным взглядом, словно он — кусок хорошего мяса, на него не смотрят.

— Спасибо, — дарю в ответ робкую улыбку.

Хочу, как обычно, сбежать из его общества. Ни к чему провоцировать сплетни: кажется, нашу случайную встречу в театре ещё не забыли, но в последний момент передумываю.

Ох, как бы я не пожалела о своей выходке. Да и жаль Тараса подставлять под удар, но он большой мальчик — переживёт.

— Рада тебя видеть, — уже увереннее растягиваю губы в улыбке. — Как твои дела?

Тарас смотрит на меня с лёгким прищуром, потом кидает взгляд в сторону, где стоит мой муженёк и ведёт деловые разговоры, от которых я и сбежала. Королёв выглядит обманчиво расслабленным, и снова с этой ненавистной улыбкой на губах, словно весь мир принадлежит ему одному.

Мне становится стыдно. Хочу извиниться и отойти, когда Тарас чуть наклоняется и протягивает руку, приглашая на танец.

Нет.

Я определённо сошла с ума. Раз вкладываю свою ладонь в его и иду за ним в самый центр зала. Теперь мы на виду у всех.

Тарас рассказывает какие-то забавные истории, а я с наигранной весёлостью смеюсь в ответ. Хотя совсем не до смеха: внутри всё звенит от напряжения. Интуиция во всю глотку орёт, что я затеяла опасную игру. Но я старательно игнорирую этот вопль.

Ничего смертельно страшного не произойдёт — утешаю себя, от лёгкого флирта никто не умирал.

Всё меняется в одно мгновение. Словно кто-то нажал на выключатель. Становится мрачно и холодно. Уничтожающий взгляд прожигает мне спину.

Молиться о спасении уже поздно?

Мне кажется, что даже музыка стихает. И я слышу каждый тяжёлый шаг Стаса в нашу сторону.

Мужские плечи под моими руками становятся напряжёнными. Но при этом Тарас не спешит меня отпускать. Напротив, притягивает меня ещё плотнее к своей груди. Не оставляя между нами ни миллиметра свободного расстояния. Нарушая все рамки приличия.

Этого уже достаточно, чтобы вывести из себя Королёва. Но бывшему ухажёру так не кажется. Потому что с дьявольским блеском смотрит мне в глаза, прежде чем медленно склониться и впиться в мои губы поцелуем.

От такой наглости я оторопела и не сразу поняла, что нужно оттолкнуть мужчину.

А потом стало поздно.

Тараса откидывает в сторону, а Стас без раздумья заносит кулак для очередного удара.

Ну что, Анечка, хотели немного скандала для любимого супруга? Получайте. Распишитесь.

Драка депутата и сына мэра на благотворительном ужине — это то что нужно.

— Что ты там устроил?! — не выдерживаю, нарушаю свой обет молчания по отношению к мужу.

Я упорно игнорировала Королёва с тех пор, как мне довелось пообщаться с его адвокатом. Тот с вежливой улыбкой объяснил, что я никто и звать меня никак. Нет у меня ни на что прав, в том числе на собственного ребёнка.

Не поверила.

Как оказалось, зря.

Королёв решил действовать грязно — шантажом.

Смотрю на документы и фотографии, которые любезно предоставил адвокат Королёва.

— Тут ещё интересная аудиозапись.

Мужчина кладёт простенький серый диктофон на стол ровно посередине между нами и всё с той же, вежливой до зубного скрежета, улыбкой нажимает на кнопку плей. Из маленького динамика слышу мамин голос. Она с восторгом рассказывает о Стасе. Какой он замечательный и заботливый. Как мне с ним повезло. Ничего нового, собственно, как и её критика в мой адрес. Диалог построен грамотно — из уст родной матери получается, что я безответственная. И мне ни в коем случае нельзя доверять детей. Даже припомнила историю, как я в пять лет забыла кота на балконе.

— Вы же понимаете, Анна, что ни один суд не примет решение в вашу пользу.

Тыкаю пальцем в документы и фотографии.

— Только это всё неправда.

— А вы сможете это доказать? — мужчина иронично приподнимает бровь, — вы же умная девушка, Анна, должны понимать. У кого деньги, того и правда.

— Что же вы от меня хотите?

— Ничего сверхъестественного. Станислав Викторович предлагает вам сохранить брак. Это ваш единственный шанс быть с ребёнком.

С трудом удерживаясь, чтобы не высказаться в грубой форме о том, что думаю о Королёве и его адвокате. Какой же беспринципной мразью оказался мой муженёк. Но я не верю, что такое может просто так сойти ему с рук. В конце концов, можно поднять шумиху в интернете, на телевидение. Сделать всё, чтобы его политической карьере, которой он так дорожит, пришёл конец.

Адвокат внимательно следит за мной. Считывает все мои эмоции.

— Анна, я надеюсь, вы не будете усугублять своё положение и не начнёте делать глупости, — озвучивает предупреждение и не прощаясь уходит, оставляя меня одну с фальшивым компроматом на память.

Лживые справки, свидетельствующие о передозе, откровенные фотографии с разными мужиками — адвокат прав, после такого ни один суд не встанет на мою сторону.

Только если попытаться доказать, что всё это ложь.

Следующую неделю я бегаю по разным юристам, в поисках того, кто сможет мне помочь. Но стоит услышать фамилию моего мужа и его адвоката, как сразу все идут в отказ. Никто не хочет с ними связываться.

Я оказываюсь в чёртовой ловушке, куда сама себя загнала.

С Королёвым я старательно избегаю встреч. К удивлению, он мне это позволяет, но всему приходит конец. Вот и Стас однажды появляется в моей комнате, заявляет о благотворительном ужине.

— Надеюсь, ты успела принять правильное решение, Аня-я, — тянет моё имя на излюбленный манер, — будь завтра готова к шести.

Выбор без выбора.

Мне не оставалось ничего другого, как быть готовой к нужному времени. Я не планировала устраивать саботаж. Просто поддалась эмоциям, о чём не раз успела пожалеть. Хотела позлить Королёва, но никак не думала, что он устроит драку.

— Разве ты не этого добивалась? — слишком спокойным голосом задаёт вопрос, отчего мне становится не по себе. — Хотела привлечь моё внимание, поздравляю, у тебя получилось.

— Стас, отпусти меня.

— Нет. Мой ребёнок не будет расти без отца или воспитываться другим мужчиной.

— Ты будешь с ним видеться.

— Аня, что непонятного в моих словах? Хочешь свободу, пиши отказную. Я тебе даже денег на прощание дам.

— Серьёзно? Ты серьёзно считаешь, что я откажусь от своего ребёнка ради денег?

— А что не так, Аня? Ради квартиры ты продалась быстро.

Смысл его слов доходит до меня с какой-то задержкой. Мозг отказывается их воспринимать всерьёз.

Но всё же…

Они начинают набатом бить в голове.

«Продалась».

Звучат на повторе один раз, второй, третий. И меня срывает. Подаюсь к Стасу, начинаю колотить его, не стесняясь в выражениях, высказываю всё, что думаю о нём.

— Угомонись, дура! — рявкает на меня в ответ, — разобьёмся!

Запал пропадает так же быстро, как появился.

Обессиленно падаю в кресло и, прикрыв глаза, пытаюсь восстановить дыхание. Получается плохо, поэтому едва слышно прошу:

— Останови машину.

— Нет.

— Стас, останови машину. Мне нужен воздух.

Не вру. Потому что меня на самом деле начинает мутить. От запаха Королёва, которым пропитан автомобиль. От ситуации, в которой оказалась. От самой себя — Стас прав: я продалась.

Машина тормозит, я тут же нервными движениями отстёгиваю ремень безопасности и выпрыгиваю на улицу. Жадно хватаю ртом свежий воздух. Только лёгкие по-прежнему печёт от нехватки кислорода. Делаю шаг назад. Ещё один. Замечаю, как Королёв выдвигается в мою сторону.

— Не подходи, — выставляю руку вперёд, — умоляю, не приближайся ко мне.

Не узнаю собственный голос. Слишком надрывно звучит.

Стас застывает.

— Тебе всё равно не сбежать, Аня.

— Знаю. Но дай мне сейчас уйти.

Смотрю прямо в его глаза. Света фонарей недостаточно, чтобы разглядеть в них хоть что-нибудь, но Стас останавливается. Не пытается больше приблизиться ко мне.

Я отступаю ещё на один шаг. Другой. Лишь убедившись, что муж не идёт за мной, разворачиваюсь и убегаю на неудобных каблуках куда глаза глядят.

Стас

Смотрю вслед убегающей Ане, и внутри будто взрывается динамит, разрывает внутренности на мелкие куски. С Аней всегда так. На грани. Когда эмоции бурлят, малыми порциями выплёскиваются через край, но в любой момент может произойти извержение вулкана. И тогда всё превратится в прах.

Поэтому я продолжаю стоять на месте, хотя демоны внутри меня рвутся за ней. Замечаю, как из рядом припаркованной машины вышел мужчина, направился вслед за моей женой. Набираю номер.

— Головой отвечаешь за каждый её волосок.

Я мог и не предупреждать: ребята знают своё дело. Понимают, за что получают деньги, но напомнить никогда не будет лишним.

Сажусь обратно за руль, выруливаю на шоссе и еду в квартиру, которую за последние недели возненавидел. Каждый раз возвращаясь, знал: Аня здесь, дома, только она больше не выходит встречать. Больше не готовит вкусные ужины. Больше не дразнит, выставляя напоказ очаровательные ножки.

Она, с*ка, предпочитает прятаться.

Каждый раз подходил к её двери, желал ворваться внутрь. Увидеть. Может быть, даже напомнить про супружеский долг, потому что меня клинит на ней. До того, как попробовал, не замечал других баб. Точнее, не так. Видел отшлифованные лица, фигуры и призывные намёки от них. Только, кроме брезгливости, ничего не испытывал.

Да и как иначе, когда тебя дома ждёт шикарная девочка. На которую можно было только смотреть, но ни хрена не трогать, потому что между нами договор был!

Кто бы знал, как я его хотел к чертям собачьим порвать. Не только из-за запрета на секс, но и ещё из-за того, что он не оставляет мне зацепок удержать Мартынову рядом. Любая другая была бы только рада остаться моей женой, всё бы для этого делала. Ластилась, соблазняла, уговаривала. Любая, но не Анька. Она же птица гордая. Дразнила и упархивала из моих рук.

Со счастливой улыбкой рассказывала о своей квартире. Как ремонт в ней продвигался. Какую мебель выбрала. Грёбаные дни считала, когда съедет от меня!

Всё стало гораздо хуже, когда добрался до Аньки. Попробовал. Башню окончательно сорвало. Понял, не отпущу.

Снова договор достал, посмотрел, за что ещё можно уцепиться. Чтобы осталась. Чтобы больше не бегала на свою квартиру. Чтобы больше о разводе не говорила. Но всё пошло наперекосяк: Аня разозлилась на грёбаный пункт о детях.

Сразу стала морозиться, будто не плавилась в моих руках, не сгорала вместе со мной от страсти. И ночь, что провели вместе, словно ничего для неё не значит, потому что к переезду начала готовиться ещё активнее. Шторы покупать, декоративные подушки к ним подбирать. Всё свободное время пропадала на квартире.

Да что, мать её, не так с этой женщиной?!

Любая другая бы снова в постель ко мне бы побежала. Удержать бы пыталась, а тут?

Чем сильнее Мартынова отдалялась от меня, тем сильнее я злился. Апогеем моей ярости стала попытка Ани умолчать о беременности.

Она собралась скрыть от меня ребёнка.

Моего сына или дочь!

Знает, как мне важно присутствовать в жизни ребёнка. Сделать его жизнь лучше, чем была моя. Чтобы он никогда ни в чём не нуждался. Чтобы шоколадные конфеты были не только на Новый год и день рождения. Чтобы велосипед был новый, красивый, а не тот, что получилось достать через десятых знакомых.

Мой ребёнок никогда не будет расти без отца!

Аня всё прекрасно это знала, и должна была понять, почему я тот пункт в договор добавил. Но нет. Несмотря ни на что, решила скрыть факт беременности. Даже в другой город уехала проверяться. Шпионские игры там устроила.

Горькая усмешка срывается с моих губ.

Такого предательства я не ожидал от неё. Захотелось наказать. Проучить. Потому что обмана по отношению к себе не потерплю. Потому что она не имела права единолично принимать решение и вычёркивать меня из жизни нашего ребёнка.

Эмоции снова берут верх.

Ударяю ладонью по рулю. Раздражаюсь на красный свет светофора. На слишком медленного пешехода, который переходит дорогу передо мной и не даёт мне рвануть вперёд. А ещё на отсутствие Ани рядом.

С*ка.

Как же с ней сложно!

И чего ей только не хватало? Всё у неё было, а она не оценила. Нос кверху задрала, гордость ненужную включила, из-за какого-то пункта выкобениваться начала. Может, конечно, с шантажом я немного и перегнул, только Анька сама мне выбора другого не оставила.

Ничего. Остынет. Поймёт, что по-другому я не мог. Одумается и вернётся домой. А там мы поговорим, может, к компромиссу придём. Я извинюсь, она извинится. Решим, как дальше быть. Даже сегодняшнюю выходку с мэровским сынком прощу.

Стены пустой квартиры давят нещадно. Раньше хотя бы знал, что Анька дома, в своей комнате, пусть и за закрытой дверью. А сейчас её нет, и это сразу чувствуется. Дом слишком пустой. Холодный.

На кухне сразу направляюсь к бару. Немного расслабиться не повредит. Успеваю лишь наполнить бокал, как раздаётся телефонный звонок. Общаться с кем-либо никакого желания нет, но этот звонок проигнорировать не могу.

— Станислав Викторович, Анну Владимировну из виду упустили, но мы уже ищем.

— Повтори, — кто бы знал, чего мне стоит этот обманчиво спокойный тон.

— Ей помогли скрыться. Она села в автомобиль, за рулём был профессионал, лихо сбросил ребят с хвоста.

— А вы, блин, непрофессионалы?! Мимо проходили?! Что за машина?

— Мы её уже пробили. Мэру принадлежит.

Всё-таки надо было ещё съездить по мажорской роже. Ни хрена он не понял, что не стоит к моей Ане свои лапы тянуть.

Я сама не знаю, куда меня несут ноги. Не разбираю, где нахожусь. Все здания сливаются в одно, прохожие становятся безликими. Всё расплывается перед глазами, но я продолжаю бежать, не разбирая дороги. В грёбаном вечернем платье и на неудобных каблуках. Словно Золушка, сбежавшая с бала. Только, в отличие от сказочной героини, я не хочу, чтобы меня догонял принц. Хотя Королёву тоже далеко до принца.

Шаг. Другой. Вперёд. Быстрее. Ещё быстрее.

Лёгкие жжёт, в глазах слёзы, но я не обращаю внимания. Главное, не останавливаться. Так страшно оглянуться и увидеть, что Стас не отпустил, что следует за мной. Лишь от одной этой мысли истерика подкатывает комом в горле, но я напоминаю себе, что нервничать нельзя. Пытаюсь успокоиться, правда, получается хреново.

Потому что я совсем не понимаю, куда двигаться дальше. Нет. Не сейчас, а в глобальном смысле. Рожать ребёнка и оставаться со Стасом? Каждый день просыпаться с ненавистью к супругу и презрением к себе? А что будет с нашим малышом? Если в какой-то момент я возненавижу его?

Нет. Нет. Нет.

Такого точно никогда не будет.

Опускаю руку на живот, едва заметно глажу. Я уже люблю своего ребёнка, неважно кто его отец и какие у нас отношения. В подтверждение моих мыслей подсознание подкидывает картинку милого малыша с беззубой улыбкой, как маленькие ручки тянутся ко мне, а в глазах медового, совсем как у папы, оттенка я вижу целую вселенную, и меня отпускает. Сковывающее напряжение исчезает. Я снова могу свободно дышать.

Оглядываюсь по сторонам и совершенно не понимаю, куда забрела. С одной стороны — дом в лесах, рядом какие-то гаражи. С другой — высокий бетонный забор с колючей проволокой сверху. Вокруг ни души. И громкий лай страхом отзывается во всём теле. Озираюсь по сторонам в поисках угрозы, но собаки нигде нет.

Нужно быстрее выбираться из этого места.

Разворачиваюсь, желая вернуться к цивилизации, но путь мне преграждает чёрный «майбах». Сердце в очередной раз готово грохнуться в пятки.

Куда я умудрилась забраться?!

Задняя дверь распахивается, и вздох облегчения вырывается из меня.

— Тебя подвезти? Поздно уже для прогулок, Ань.

Тарас кажется искренним в своём беспокойстве. Мне не нужно время, чтобы принять решение, сразу забираюсь в автомобиль.

— Как ты здесь оказался? — интересуюсь, когда перевожу дух.

— Случайно мимо проезжал.

— Здесь?!

Смотрю в окно — эта улица меньше всего похожа на ту, через которую можно куда-то проехать.

— Ладно, — Тарас поднимает руки в капитуляции, — следил за тобой. Хотел убедиться, что Стас не причинит тебе вреда. Он слишком вспыльчив.

Взгляд невольно цепляется за его разбитую губу.

— Извини, что так получилось.

Мужчина едва заметно морщится. Его рука дёргается ко рту, но так и не касается.

— Твоей вины нет, Ань. Только я не понимаю, почему ты с ним. Он же неадекватен! Ты достойна лучшего.

— Я не могу с ним развестись. У него слишком хороший адвокат, никто не хочет с ним связываться.

— Я могу помочь, Ань.

— А что взамен?

Не верю в такую щедрость. После Стаса я теперь вообще не верю в бескорыстность со стороны сильных мира сего. Такие никогда не будут что-либо делать без своей выгоды.

— Тарас Георгиевич, за нами хвост, — раздаётся с водительского сиденья, не давая Тарасу ответить на мой вопрос.

— Избавляйся, — звучит сухой приказ.

Не успеваю ничего понять, как начинаются гонки по вечерней столице: скорость, крутые виражи. Я вижу, как к нашей машине присоединяется ещё одна. Грубые ругательства слетают с языка сына мэра, что немало меня удивляет. Тарас всегда казался сдержанным вежливым мужчиной, и такие выражения никак не вяжутся с ним. Как и в целом его поведение сейчас. Слишком много агрессии исходит от него.

— Тарас, останови машину! Меня тошнит.

Прикрываю рот рукой в порыве сдержаться.

— Потерпи.

Прикрыв глаза, начинаю глубоко дышать, стараюсь отвлечься от происходящего — думаю о хорошем. О ребёнке — он самое лучшее, что у меня есть. Снова представляю его улыбку, первые шаги, как сильно он сжимает мой пальчик. Приходит чёткая уверенность, что будет мальчик. А следом совсем дурное желание, чтобы он был похож на своего отца.

Какого чёрта?!

Почему среди всей той ненависти, которую я испытываю к Королёву, до сих пор есть что-то светлое?!

Дура. Как есть дура.

— Оторвались, Тарас Георгиевич.

— Хорошо. Притормози, девушке нужно на свежий воздух.

Как только машина останавливается, я снова спешу выбраться. В желании сбежать подальше. Чёртово дежавю сегодняшнего вечера. Только Тарас не Стас, он не позволяет мне уйти. Больно хватает за руку, наверняка оставляя на ней следы.

— Не дури, Аня. Пойдём. Я единственный, кто способен тебе помочь. И, отвечая на ранее заданный вопрос, нет, взамен мне ничего не надо. Просто помогаю по-дружески.

Может быть так и есть, но я не верю ни единому слову мужчины.

Внутри появляется стойкое ощущение, что из одной ловушки я угодила в другую.

— Куда ты меня везёшь?

Тарас не спешит отвечать. Складывается впечатление, что он и вовсе меня не слышит. Сейчас я не узнаю его — мужчина полностью меняется в лице.

— Тарас?

Наконец он реагирует. Переводит взгляд на меня. Смотрит внимательно, изучает.

— Скоро приедем, не переживай.

— Тарас, просто отпусти меня.

Говорю и понимаю: мои слова — пустой звук. Не отпустит. Дело в заботе. Тут уже личное. Задето мужское самолюбие, и он просто будет мстить через меня Королёву. Начинает мутить, а низ живота тянуть. Прикрываю глаза в надежде спрятаться от реальности.

Не знаю, сколько ещё мы проводим времени в дороге, мне кажется, я даже успеваю задремать. В себя прихожу от ругательств Тараса. Распахиваю глаза и не сразу понимаю, что происходит. Ночную темноту разрезают яркий свет фар и мигалок полицейских автомобилей. Помимо служебных машин, вижу несколько «геликов», которые сейчас выглядят устрашающе.

Надеюсь, это просто дурной сон. Потому что не бывает так в жизни! Убегаешь от одного, попадаешь в лапы к другому. А ещё погони и эффектные встречи с полицией и большими тонированными машинами. Может быть, по классике жанра, у них ещё и оружие есть? От этой мысли становится совсем дурно.

Дёргаю ручку и радуюсь, когда она поддаётся мне — дверь распахивается, и я буквально вываливаюсь наружу, начинаю жадно глотать свежесть ночного воздуха. Стаса я замечаю сразу. Уверенно чеканя каждый шаг, он идёт прямо на меня. Внутри меня напряжение растёт, словно пружина растягивается до максимума. Ещё чуть-чуть и сломается. Чем ближе Королёв ко мне, тем сильнее дрожь охватывает меня. Стас останавливается за несколько шагов. Хочет приблизиться, но я отступаю на полшага, и он передумывает.

— Аня, — голос звучит непривычно мягко, — поехали домой, малышка.

Протягивает раскрытую ладонь мне, на которую я смотрю, словно передо мной ядовитая змея. Он понимает всё сразу. Ругается. Руку прячет за спину.

— Я не прикоснусь к тебе. Поехали. Могу отвезти к тебе на квартиру.

Мотаю головой. Острая боль пронзает низ живота, а из глаз брызгают слёзы.

— Мне надо в больницу, Стас.

Королёв решительно преодолевает расстояние между нами. Подхватывает на руки и несёт в сторону машины. Я настолько поглощена собственными ощущениями, им, нами, что не обращаю внимания на происходящее вокруг. В последний момент, перед тем как оказаться в салоне автомобиля, оглядываюсь и вижу, как на Тараса и его водителя полицейские надевают наручники.

Не чувствую жалости, но и не радуюсь.

— Матвей, в ближайшую больницу, — командует Стас водителю, когда садится рядом со мной. Кидает на меня мимолётный взгляд и добавляет: — быстрее.

Мне хочется молиться. Не за себя. За ребёнка, но не могу вспомнить ни одной молитвы. Поэтому просто прошу помощи у небес.

Королёв не выдерживает, пододвигается ближе ко мне, берёт в плен мои ладони, сжимает в поддержке.

— Ань, с тобой и нашим ребёнком всё будет в порядке.

Верю. Не знаю почему, но я верю его словам. И даже позволяю себе расслабиться.

Как только мы оказываемся на парковке больнице, Стас снова подхватывает меня на руки и спешит внутрь серого здания. Мне хочется возразить, что я и сама могу передвигаться. Но проглатываю возражения. Позволяю маленькую заботу в свою сторону.

Королёв наводит шума. Ставит весь персонал на уши. И как итог — не проходит часа, как мне проводят полное обследование.

— Это была реакция на стресс. С девушкой и ребёнком всё в порядке, но я бы не спешил выписываться. Побудьте под наблюдением врачей.

Киваю не задумываясь. Мне и самой было бы спокойнее оставаться в больнице. Но для меня становится полной неожиданностью, что и Королёв остаётся со мной. На все уговоры, что это лишнее, упрямо отмахивается.

— Я буду рядом, если что-то понадобится.

Выходит из палаты.

Уже позже, ночью, поддаюсь любопытству и выглядываю из палаты. Стаса замечаю сразу, сидящего на неудобном кресле напротив палаты. Словно почувствовав меня, распахивает глаза. Смотрит с тревогой.

— Что-то нужно? Позвать врача? Где болит?

Мотаю головой. Делаю шаг назад. Закрываю дверь за собой.

Такой Королёв обескураживает. Можно легко подумать, что ему не всё равно. Что переживает. Только я больше не поверю ему. Скорее, это просто очередная игра.

Всю неделю, что я нахожусь в больнице, Стас навещает меня утром и вечером. Интересуется моим самочувствием, получает сухой ответ и уходит. Общение между нами не клеится. Я не хочу разговоров, муж не настаивает.

В день выписки встречает с букетом. Шикарные лилии радуют своим видом, но нервируют ароматом. Слишком яркий и тяжёлый, поэтому, взяв цветы в руки, отдаю первой же мимо проходящей девушке. Королёв недовольно поджимает губы.

— Если ты не хочешь, чтобы я вернулась в больницу, то не стоит дарить цветы с таким резким запахом.

Скупой кивок.

Раскрывает передо мной дверь, помогая сесть. Следом устраивается рядом, хочет накрыть рукой моё колено, но я не позволяю. Отодвигаюсь.

— Я поговорил с Демьяном, ты больше не работаешь у него.

— Что? — его заявление заставляет повернуться к нему лицом.

— Ты больше не будешь работать, Аня. Не хочу, чтобы ты снова оказалась в больнице.

— Тогда отгороди меня от общения с тобой.

Стас снова недовольно поджимает губы, а потом кивает.

— Мне нужно будет уехать на неделю, так что считай, твоё желание сбудется.

Порадоваться я не успеваю этой небольшой передышке. Потому что Королёв не оставляет меня одну. Он приглашает мою маму погостить у нас на эту неделю.

— Королёв, какого лешего ты принимаешь решение, не спросив моего мнения?! Сначала лишил работы, потом пригласил мою мать! Ты хоть раз спросил бы для разнообразия, чего хочу я!

— Я действую в твоих интересах, Аня.

Бессмысленный спор даже не думаю продолжать, скрываюсь в своей комнате. Прячусь от мужа и матери.

Жаль, нельзя вечно прятаться в комнате.

Когда утром захожу на кухню, мне хочется сбежать обратно, но мама успевает меня заметить.

— Аня, нельзя же столько спать! Время уже десять! Ты даже мужа не вышла проводить, и что за прихоть с отдельной комнатой?

— Плохо ночью сплю, мам.

— Не надо всё спихивать на своё состояние. Стасик и так тебя оберегает. Вот даже разрешил уволиться.

Замираю.

Всему однажды приходит конец. Моему терпению тоже. Я всегда считала, что родителей надо уважать. И порой лучше промолчать, чем устраивать бессмысленные пререкания.

Но сейчас…

В моей голове отчётливо появляется картинка, как в замедленной съёмке падает капля в полную чашу воды. Одна небольшая капля, которая неминуемо приводит к катастрофе: вода из чаши начинает литься через край, затапливая всё вокруг.

Мамины слова и были той самой каплей.

— Серьёзно, мам?! Разрешил уволиться? А с чего вы вообще взяли, что я хотела увольняться? Тебе или твоему любимому Стасику в голову не приходило, что я люблю свою работу?! Хочу на неё ходить. Нет. Он просто решил, а ты, как всегда, слепо во всём его поддерживаешь! А ты у Стасика не спросила, как я оказалась в больнице?

Мама смотрит на меня с широко открытыми глазами, явно не ожидала такого выпада от меня. Едва заметно качает головой. Ну да. Зачем интересоваться дочкой и её здоровьем. От этого осознания становится горько на душе.

— Не спросила. Окей, мам, я скажу: твой любимый Стасик меня довёл до нервного срыва! Не такой уж он белый и пушистый мальчик, каким ты его считаешь. Королёв — эгоистичная мразь, привыкшая манипулировать людьми. Ставить интересы других ниже своих, — мама смотрит на меня с некоторым сочувствием, так смотрят на тяжелобольных людей, которых не спасти. — Не веришь? По глазам вижу, что не веришь мне. Но мне плевать, мам. На тебя, на Королёва. Просто плевать! Не хочу больше ни тебя, ни его видеть.

— Анечка, доченька, успокойся, в тебе говорят гормоны.

Нервный смех вырывается наружу. Я сама себе сейчас напоминаю сумасшедшую, сбежавшую из психбольницы.

— Мам, боже, очнись! Поверь хотя бы раз мне, а не Стасу! Он угрожал мне, слышишь! Угрожал беременной женщине, что отнимет у меня ребёнка!

— Ты, наверное, что-то не так поняла.

Качаю головой.

Нет. Маму не переубедить. Не понимаю, откуда у неё такая слепая любовь к Королёву. Почему она всегда на его стороне, а не на моей.

Снова смотрю на маму, в надежде, что одумается и всё-таки поддержит меня, но ничего подобного. В её взгляде по-прежнему недоумение.

Не в силах оставаться в квартире, я просто сбегаю. За собственными невесёлыми мыслями не замечаю, как приезжаю к офисному зданию. Может оно и правильно, что я сейчас нахожусь здесь? Осознанно я никогда бы не решилась на этот шаг.

Уверенно захожу внутрь, но поднимаюсь не на свой этаж — выше. Чем ближе к своей цели, тем сильнее начинаю волноваться, но отступать я не намерена. Когда-то я убеждала подругу, что Демьян Борисович лапочка и суперпонимающий босс. Вот бы в данный момент самой поверить в эти слова.

Ладно, в любом случае ничего страшного не случится. Не прибьёт же он меня. Максимум откажет. Может быть позвонит своему другу и сдаст. В любом случае Стас будет в гневе. Удастся моя затея или нет.

Замираю перед дверью в кабинет директора. Делаю глубокий вдох и уверенно постучав, захожу внутрь.

— Демьян, привет. Мне нужна твоя помощь.

Хмурится. Рассматривает, но кивает.

— Заходи.

Закрываю за собой дверь, отрезая пути к отступлению, прохожу к его рабочему столу. Сажусь в кресло для посетителей. И пока я решаю, с чего начать разговор, мужчина говорит первый:

— Это касается Стаса?

Киваю.

Всегда считала, что нельзя выносить сор из дома, что бы ни происходило в семье. Не к чему махать грязным бельём перед чужими. Но сейчас я в отчаянии, поэтому собираю остатки мужества в кулак и уверенно произношу:

— Помоги мне развестись.

Анька сбежала.

Точнее, ей помогли. Тот, от кого я совершенно не ждал такого предательства. В тот же день, когда охрана мне доложила, что Аня не вышла из здания бизнес-центра, мне хотелось рвануть обратно в город, найти, привезти и запереть. Но грёбаные дела не отпускали.

Зато сейчас ничто не мешает мне рвануть из аэропорта сразу к приятелю. Узнать, какого хрена он полез в чужую семью. Пусть занимается своей женой и детьми, их у него много, времени свободного не должно оставаться на то, чтобы лезть куда не следует.

— Где Аня?

Друг тянет губы в излюбленной глумливой усмешке.

— И тебе привет.

— Дёма, не разыгрывай цирк. Не то настроение, чтобы шутки шутить. Где Аня?! Её мать волнуется, девочка беременная свалила из дома и больше не вернулась.

— Печаль-беда, — качает головой, — интересно, с чего бы это девочке из дома, где хорошо, сваливать?

Поджимаю губы. Он же несерьёзно?! Не думает же, что я буду перед ним оправдываться.

Дёма лезет в ящик своего стола, достаёт оттуда папку и кидает мне.

— Держи, это тебе привет от Ани.

Открываю папку и смотрю на документы. Чувствую, как губы расплываются в оскале.

— Дём, не лезь, — в голосе звучит явное предупреждение. — Я не дам развода.

Друг откидывается в кресле, его показушная расслабленность выводит меня из себя ещё сильнее.

— Скажи-ка, Королёв, для чего она тебе?

— Она моя жена.

— Найди любую другую, — Демьян опять тянет губы в усмешке, чем неимоверно бесит, — разве мало на этом голубом шаре красивых девочек с шикарными ножками? А Аньку оставь в покое.

— Мне не нужна другая, — теряю терпение и не пытаюсь это скрыть.

Дёма становится серьёзным. Складывает руки на столе в замок, подаётся вперёд, навстречу ко мне.

— Тогда ответь, для чего она тебе? Хотя бы самому себе честно ответь на этот вопрос. Сейчас она просто девочка для битья.

— Это не так!

— А как? По её словам, именно так и получается.

Запускаю руку в волосы, ерошу их.

У нас с Аней, конечно, всё через одно место пошло в последнее время, но не настолько же хреново!

И тут же вспоминаю лицо Ани около дома губернатора, искажённое гримасой страха. Меня тогда разрывало от желания подойти, обнять, успокоить. Пообещать, что всё будет хорошо. Но с каждым моим шагом, сокращая расстояние между нами, я видел, как растёт паника в её глазах.

Я боялся притронуться к Ане. Боялся сделать ещё хуже. Ломало от желания прикоснуться к ней, но не решался. Сжимал руки в кулаки, сдерживая себя из последних сил. А потом была больница. И я, как верный пёс, дежурил каждую ночь у неё под дверью.

Ещё и командировка так не вовремя.

Думал пригласить Аню на ужин, предложить ей начать всё сначала.

Не успел.

Аня упорхнула от меня.

— Мне нужно с ней увидеться, — снова нервно провожу по волосам, — я даже согласен, если ты будешь на встрече.

— Нет.

Готов кинуться на друга. Никогда не был драчуном, но Анька дурно на меня влияет.

— Остынь, — Дёма поднимает руки вверх, — она не хочет тебя видеть, но ты можешь ей написать. Для начала.

— Написать. Для начала, — как попугай повторяю последние слова друга, обдумывая их.

Что за школьные игры? Какое на хрен написать?

— Тебе надо с ней как-то налаживать контакт, а иначе вот, — стучит пальцем по документам на развод.

— Я тебя понял.

Встаю из-за его стола, хочу уйти, но друг останавливает. Напоминает про чёртовы бумаги на развод. Стиснув зубы, забираю документы. Взгляд снова останавливается на визитке адвоката, прикреплённой к документам — хорош, зараза. И как только Дёме удалось его уговорить взяться за дело? Мне отказал из-за высокой загруженности.

Домой возвращаюсь в дурном настроении. С единственным желанием: нажраться.

— Стасик, ужинать будешь? — встречает тёща.

— Не голоден.

— Ты нашёл Аню? Что за блажь ей в голову ударила? — осуждающе качает головой, — так стыдно за неё. Ты для неё всё делаешь, а она не совсем не ценит.

Смотрю на тётю Валю — знаю её всю свою жизнь, но такое ощущение, что вижу впервые. Словно раньше видел её через тёмные очки. Не замечал, как она относится к дочери.

— Вы совсем не любите свою дочь? — спрашиваю вполне серьёзно.

Тётя Валя растерянно хлопает глазами.

— В смысле?

— В прямом. Я только сейчас понял, что ни разу не слышал от вас доброго слова в сторону дочери, зато упрёки всегда звучат. Вот я и интересуюсь, вы совсем не любите свою дочь?

Лицо женщины покрывается красными пятнами. Она открывает и закрывает рот, но слов для ответа не находит.

— Мой водитель вас завтра проводит до вокзала, — предупреждаю, прежде чем оставить её одну.

Заглядываю на кухню, чтобы прихватить бутылку огненной воды, и сваливаю к себе. В комнате почти сразу натыкаюсь на собственное отражение в зеркале. Убогое зрелище. Становится тошно от самого себя. Не выдерживаю и разбиваю к чертям зеркало. Только облегчения это совсем не приносит.

Кручу в руке телефон. Хочу написать Ане, но я совсем не знаю, с чего начать. Когда я последний раз кому-то сообщения строчил?

Да и что я напишу?

“Привет, как дела?” или “Возвращайся”

Бред.

Раз сто открываю и закрываю мессенджер. Начинаю печатать и всё не то. Удаляю.

Чувствую себя пацаном малолетним. Хотя нет, даже пацаном я и то увереннее был.

Сбегаю в ванную. В надежде, что холодный душ приведёт меня в чувства. Но ни хрена, легче не становится. Продолжаю в голове крутить разговор с Дёмой. Вспоминаю наше общение с Аней.

И меня начинает разрывать на куски.

Кажется, я всё безвозвратно просрал.

«Прости», — пишу лишь одно слово и отправляю Ане.

В очередной раз ухожу от Дёмы ни с чем!

Друг, блин, называется!

Он упрямо отказывается идти мне навстречу. Я не прошу чего-то сверхъестественного. Всего лишь хочу узнать, где он прячет Аню. Думал, она у них дома, припёрся туда с цветами для Аньки, ну и для Дани. Мелким тоже подарки принёс — идеальный гость, в общем.

Только жена друга ТАК на меня посмотрела, что невольно захотелось прикрыть лицо руками, опасаясь получить по нему моими же букетами.

Дёма же явно веселился. Улыбку тянул от уха до уха. Но где Аня так и не сказал.

— Серьёзно? Ты думаешь, я настолько наивен, что привёл бы её к нам, зная, что сюда ты в первую очередь нагрянешь?

— Мне просто нужно поговорить с ней!

— У тебя есть телефон, — пожимает плечами, будто нет никакой проблемы.

Угу.

Телефон есть, только толку от этого куска пластика и стекла нет никакого! Звонки не проходят, а что писать — я совершенно не представляю.

Просил своих ребят отследить её местоположение по номеру, и тоже не получилось. Точнее, не так. Отследить-то отследили, но Аньки там не оказалось. Её защитник, тот ещё юморист, послал меня по ложному следу прямиком на ферму, где коз разводят. Уезжал без жены, но с трёхлитровой банкой парного козьего молока.

— Дём, дай мне с ней увидеться.

— Королёв, можешь не верить, но твою жену никто взаперти не держит и телефон у неё не отбирали. Почему бы не сделать так, чтобы она сама захотела с тобой встретиться?

В итоге сижу на кухне в своём огромном пентхаусе в одиночестве, гипнотизирую банку молока и не понимаю, когда всё пошло наперекосяк. Как докатился до того, что мне стало похрен на работу, на мой идеальный образ для политической карьеры. Потому что вместо того, чтобы ехать на телестудию и давать интервью, я потащился в какую-то деревню за банкой молока.

Усмехаюсь.

М-да, журналюги бы всё отдали, чтобы узнать об этой ситуации. Какая бы сенсация получилась: миллиардер, владелец крупнейшей охранной фирмы с лучшими детективами страны в штате, не может найти собственную жену. Так и клиентов всех можно растерять.

От нечего делать, фотографирую банку молока и шлю Аньке. Рассказываю, как скатался на ферму.

«Говорят, козье молоко для желудка и потенции полезно. Не пренебрегай подарком».

Хмыкаю.

Заботливая жена мне досталась. Я бы ей сказал, что вредит потенции, но боюсь, не оценит. Отвечать перестанет.

«Мама звонила. Говорит, ты её выгнал, а ещё обвинил в нелюбви ко мне».

«Извиняться не буду».

Недолго думая, пользуюсь тем, что она отвечает, шлю ещё одно сообщение:

«Давай встретимся».

«Нет», — приходит сразу. Она даже не раздумывает, чтобы мне ответить.

«Стас, подпиши документы на развод».

Теперь моя очередь отвечать сразу, не раздумывая: «нет».

Мы в грёбаном тупике, и я не понимаю, как из него выбираться.

Аня не хочет быть со мной. Я не могу её отпустить.

Потому что…

Чёрт, не верю я в любовь! Страсть, желание, симпатия — да. Всё это реальные чувства, которым легко можно дать объяснения. А любовь?! Что это?

Да только то, что происходит со мной, тоже объяснению не поддаётся. Пустота внутри и чёткое понимание, что упустил что-то важное. Без чего всё теряет смысл.

На хрена нужна эта власть и деньги, если женщина, с которой я хочу по-настоящему быть, даже не отвечает на мои звонки.

Находиться в пентхаусе становится невыносимо. Забираю грёбаную банку молока (я теперь с ней не расстанусь) и сваливаю. Кружу по городу, пока в баке не заканчивается бензин. Заправляюсь и еду на квартиру Ани.

Захожу и прислушиваюсь, но надежда быстро испаряется, в квартире стоит мёртвая тишина. Наливаю в стакан молока и вместе с ним иду на экскурсию по Анькиному дому. Я уже здесь был, но тогда мало что-то рассматривал. Кивал для галочки и по телефону какие-то рабочие вопросы решал.

Идиот.

За два года ни разу не попытался жену получше узнать. Я даже не знаю, какие она цветы любит. Что предпочитает из еды. Книгу или сериал предпочитает? Вопросов много, а вот ответов нет.

Зато знаю, как пахнут её волосы. Как звучит её голос, когда она устала, злится или радуется. Когда задумывается, Аня кусает нижнюю губу, а когда нервничает, чешет ладошку.

Хорошо у неё дома. Уютно.

Всё в светлых тонах, много дерева и зелени. А ещё зеркал.

Квартира настоящей принцессы.

И Аню в ней легко представить. Сейчас я понимаю: её место здесь, а не в моём безликом пентхаусе.

Уезжать из её квартиры совсем не хочется.

Нахожу чистое постельное бельё и готовлю себе кровать в гостевой комнате.

Надеюсь, Аня не будет возражать, что я одну ночь проведу у неё.

— Уверена, что хочешь вернуться в город?

Дёма ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. Он удивил меня решением лично забрать, а не прислал водителя, как договаривались изначально.

— Угу, я не могу прятаться от Королёва вечно. Да и хочу сходить к другому врачу, — кладу руку на живот, — Даня рекомендовала своего.

Кивает. Дальше мы разговариваем на отстранённые темы. Дёма рассказывает о проделках своих детей. Они те ещё чертенята, но о проказах рассказывает с улыбкой и даже гордостью. Демьян — хороший отец, и я невольно начинаю задумываться, каким отцом будет Стас.

Рассматриваю на прощание улицы города, которые за последние недели стали для меня такими привычными. Немного жаль уезжать из этого небольшого туристического городка. Волшебное место, много зелени, красивые виды и чистый воздух. Квартира, которую снял для меня Демьян, была уютной. Какой-то домашней. Но спустя месяц я стала тосковать по столице. Тем более пора делать скрининг, и хочется сделать его в проверенной клинике.

Выезжаем за пределы города, и я незаметно для себя засыпаю. Просыпаюсь, когда Демьян паркуется около моего дома. В квартире сразу ощущаю присутствие Королёва. Прохожусь по комнатам — Стаса нигде нет. На первый взгляд всё выглядит так же, но атмосфера другая.

А когда захожу на лоджию, сердце и вовсе пропускает удар. Меня встречает самый настоящий уголок дикой природы. К моим скромным нескольким цветкам прибавилось целое разнообразие растений. Среди них несколько редких видов, о которых я и мечтать не могла. Главное, чтобы прижились!

В углу замечаю новые кресла. С виду кажутся безумно удобными, ещё и шерстяной плед так соблазнительно перекинут через подлокотник. Не в силах устоять перед этой сказочной картинкой, возвращаюсь на кухню за чаем.

Попутно заглядываю в холодильник. Не удивляюсь, когда обнаруживаю, что он забит под завязку: творог, кефир, йогурты, хороший шоколад и много разнообразных овощей и фруктов.

Контейнеры с готовой едой из ресторана тоже имеются. Тут и рыба, и стейки из говядины — всё, что так настоятельно рекомендуют врачи мне сейчас есть.

Сглатываю ком в горле — я солгу, если скажу, что забота не тронула меня, а вообще, какое впечатление на меня произвёл мой личный оазис — сложно словами передать. Я так и представляю, как вечером, закутавшись в плед, с кружкой ароматного чая и книгой сижу в кресле, окружённая зеленью, а по оконным стёклам барабанит дождь.

Стас осуществил мою мечту. Сделал лучше, чем рисовало моё воображение.

«Спасибо», — впервые пишу сама.

Стас писал мне каждый день. Обо всём подряд. Пытался вывести на разговор, но у меня не было никакого желания ему отвечать, зато сейчас пишу ему сама.

«Я рад, что понравилось».

От него больше нет сообщений, но я весь день так и продолжаю поглядывать в сторону телефона. Неужели сдался? Почему именно сейчас? Это затишье меня настораживает, так и хочется написать, узнать, что он задумал. Но вместо этого откладываю телефон подальше и переключаюсь на домашние дела.

Кресла оказались на деле такими же удобные, какими казались на вид. И плед чертовски уютный. Он буквально не выпускал меня из своих объятий. Здесь и провожу большую часть времени, лишь когда начинает клонить в сон, перебираюсь в спальню.

Утро следующего дня начинается со звонка в дверь. Курьер привозит мне новую порцию готовой, полезной еды на весь. И маленький цветущий кактус, который вызывает у меня улыбку.

Кактус размещаю на обеденном столе и пока завтракаю, любуюсь им.

Настроение хорошее, хотя испытываю лёгкое волнение перед посещением врача. Вызвать такси не успеваю — новый звонок в дверь останавливает. На этот раз незапланированным гостем оказывается мужчина лет пятидесяти, подтянутый, в строгом костюме и с идеально выбритым лицом.

— Анна Владимировна, добрый день, я ваш водитель — Григорий. Мне сказали, я вас должен отвезти в клинику.

— Э-э, — теряюсь от неожиданности, — вас Демьян Борисович прислал?

Мужчина как-то неопределённо ведёт плечами.

— Готовы ехать?

— Да, две минуты!

До клиники добираемся быстро и с комфортом, а когда переступаю порог, сразу замечаю Королёва.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне важно знать, как ты и наш малыш себя чувствуете, — говорит уверенно, но тут же добавляет с непривычными для него сомнением: — можно мне присутствовать?

Меня раздирает от противоречивых чувств. Хочется отказать. Сказать, что он упустил возможность быть со мной. Но чтобы я ни чувствовала к Королёву, я не могу лишить ребёнка отца. Поэтому едва заметно киваю и иду к нужному кабинету.

Мне кажется, Стас с не меньшим вниманием, чем врач, ловит каждый мой ответ. А уточняющих вопросов задаёт больше, чем я. Как будто для него на самом деле это важно!

Наверное, поэтому, когда в кабинете начинает звучать сердцебиение нашего ребёнка, я интуитивно тянусь к Стасу. Вкладываю свою ладонь в его. Королёв сразу её сжимает. Гладит большим пальцем тыльную сторону ладони. Успокаивает. Но гормоны всё равно берут верх, и пара слезинок скатываются по щеке.

— Всё хорошо с вашим малышом. Жду вас на следующей неделе.

Врач добродушно улыбается и меня наконец-то отпускает.

До машины доходим в полном молчании. Я не знаю, что сказать Стасу. Он тоже не спешит начинать разговор. По тому, как водитель встречает Королёва, я понимаю: водитель вовсе не от Дёмы.

— Стоило догадаться, что водитель от тебя.

— Ань, не отказывайся только, ладно?

— Не буду.

Всё-таки проверенный водитель гораздо лучше общественного транспорта и неизвестного такси.

Кивает.

Смотрит так, словно хочет ещё что-то сказать, но едва заметно мотает головой. И просто спрашивает:

— Тогда увидимся на следующей неделе?

Не верю, что Королёв в течение недели не предпримет попыток увидеться. Я даже меняю входные замки, чтобы он не смог зайти без предупреждения. Но Стас за все семь дней не появляется у меня на горизонте, и даже ни разу не звонит. Зато каждое утро начинается с приезда курьера. Готовые обеды, свежие продукты и неизменно живые цветы. А вечером короткое сообщение: «как вы?»

Неделя пролетает незаметно.

Снова водитель. Снова клиника. И Стас в холле, ожидающий меня.

— Пол ребёночка хотите узнать? — с доброй улыбкой интересуется врач.

— Уже можно? — удивляется Королёв, — я читал, что на таком сроке ещё не видно.

Не знаю почему, но цепляюсь за его слова. За тот факт, что он читал, как развивается наш малыш. И меня это трогает до глубин самого сердца.

— Совершенно верно, на таком сроке сложно сказать со стопроцентной гарантией, но посмотреть можем.

Мне бы хотелось узнать пол ребёнка, но я прекрасно осознаю, что сейчас модно устраивать гендер-пати и его можно использовать для пиар-компании. Устроить шумную вечеринку, сделать множество красивых роликов с лицемерными улыбками.

— Ань, ты как?

— А? — не сразу понимаю, о чём он.

— Хочешь сейчас узнать пол ребёнка?

Киваю.

Врач тут же меняет положение датчика. Показывает.

— У вас будет мальчик.

Мальчик.

Губы сами растягиваются в мечтательную улыбку.

Тут же вспоминаю Стаса, каким он был в детстве. Его озорной взгляд, белозубую улыбку и задорный смех.

На душе становится тепло.

Мальчик. Мой сын.

Королёв сжимает мою ладонь чуть сильнее, невольно привлекая к себе внимание. Поворачиваюсь в его сторону, и от увиденного воздух из лёгких вышибает. Стас неотрывно смотрит на монитор. Наблюдает за нашим сыном, а его глаза блестят. Или мне кажется из-за недостатка освещения? Желаемое выдаю за правду?

Но тут Королёв оборачивается ко мне, и все сомнения испаряются. Столько эмоций в его глазах, что меня буквально утягивает на дно.

— Спасибо, любимая. Он прекрасен.

Снова смотрю на экран, а там наш сын. Ещё совсем маленький. Но уже такой любимый.

Из кабинета выхожу сама не своя. В голове всё крутятся на повторе слова Королёва. Точнее, одно-единственное: «любимая». Это было признание?

— Ань, тебе надо кровь сдать, — Стас мягко направляет к процедурному кабинету, а я шагаю на автомате.

Как сложно его и дальше ненавидеть. Равнодушной тоже не получается быть. Я думала, моя любовь зачахла. Но его забота, его слова, они, словно правильно подобранное удобрение, добираются до корней моих чувств. Оживляют. Сопротивляться становится сложно.

— Можно я сам отвезу тебя?

Мотаю головой.

Нет.

Мне страшно.

Боюсь проиграть сама себе. Боюсь снова подпустить Королёва слишком близко, в очередной раз я не оправлюсь.

Стас грустно усмехается, хочет что-то сказать, но в итоге, мотнув головой, в молчании провожает до ожидающей меня машины. Распахивает дверь, помогает сесть.

— Если что-то понадобится, напиши.

Дверь захлопывается, отрезает меня от Королёва.

Автомобиль плавно трогается, а Стас продолжает стоять на одном месте, засунув руки в карманы брюк. Он не обращает внимания на ветер и моросящий дождь. Даже когда мы выезжаем с парковки, я успеваю заметить, что Королёв так и не сдвинулся с места. Продолжает стоять на одном месте сломленной фигурой.

Несколько дней я маюсь. Не могу найти себе место. Раз за разом прокручиваю слова Стаса. Его раздавленный вид на парковке.

Я окончательно запуталась: не понимаю, где правда, а где грамотная игра.

Звонок в дверь заставляет вздрогнуть. Смотрю в окно — ночь на дворе. Только один человек мог ко мне заявиться.

Открываю дверь и смотрю на Стаса с моим любимым тортом в руках.

— Можно?

Такое уже было: ночь, незваный гость и мой любимый торт. В итоге я согласилась на фиктивный брак с ним. Что нужно ему на этот раз?

Безопаснее было бы не пускать Королёва, но любопытство сгубило кошку, поэтому я отхожу в сторону, разрешая войти.

Королёв чувствует себя как дома. Уверенно проходит на кухню, моет руки, ставит чайник. Резко оборачивается и ловит меня в плен своих медовых глаз. Разглядывает меня, словно видит впервые.

— Зачем ты здесь? — начинаю разговор, лишь бы отвлечь его от пристального внимания ко мне.

— Хочу поговорить.

Прерывается, чтобы разлить чай. Ставит одну кружку передо мной. Вторую берёт себе. Делает маленький глоток и отставляет в сторону.

— Я был не прав, Ань. Во всём. Начиная с моего игнора тебя в детстве.

— Стас…

— Помолчи, ладно? Я относился к тебе как к младшей сестре, не хотел замечать очевидного, Ань. То, что уже тогда ты мне нравилась. Только самому себе было стыдно в этом признаться. Я мог заполучить любую девчонку, а тянуло к тебе. К малявке. К дочери родительских друзей.

Гормоны играют со мной злую шутку. Кажется, ещё чуть-чуть и я готова буду расплакаться, а ведь он даже ничего такого не сказал.

— Потом встреча у Дёмы. Анька, ты же мне сразу башню сорвала своим видом. Ты даже не представляешь, насколько ты охренительная. Я должен был пригласить тебя на нормальное свидание, Ань. Должен был начать ухаживать. Вести себя по-мужски, но я струсил. Испугался собственных чувств и наломал дров.

Его откровение обескураживает. Выбивает почву из-под ног.

— Но знаешь, Ань, как бы оно ни было, но я не жалею, что всё так вышло. Благодаря этому договору у меня появилась ты. А у нас появился наш сын.

Пока я перевариваю услышанное, Стас покидает своё место, чтобы приблизиться ко мне. Встаёт слишком близко. Его тепло и аромат тут же проникают в меня. В мою кровь, заставляя сердце биться чаще.

Мне хочется быть равнодушной, но Стас не оставляет мне ни единого шанса.

— Я не хочу менять прошлого, Ань. Потому что, благодаря ему, мы там, где мы есть, — опускается передо мной на одно колено, — но я хочу изменить наше будущее. Выходи за меня, Анют. Обещаю тебя любить, заботиться, уважать и оберегать. Обещаю, что больше ни одна слезинка не скатится по твоей очаровательной щеке. Обещаю сделать всё, чтобы ты была счастлива.

Как в красивых мелодрамах достаёт из кармана брюк бархатную коробочку, раскрывает её, а я смотрю на очаровательное кольцо. Оно совершенно не похоже на первое. Изящное, без кричащих камней. В такое невозможно не влюбиться.

— Анют, малышка, ты будешь моей женой?

Аня слишком долго не отвечает. Каждая секунда тянется целую вечность. Я уже отчаиваюсь услышать хоть какой-то ответ, когда она молча мотает головой.

Ну да.

Глупо было надеяться, что Анютка простит после всего, что я натворил.

Медленно поднимаюсь, кольцо оставляю на столе, а сам ухожу. Каждый шаг даётся тяжело. Там. На кухне. Я оставляю часть себя.

Задерживаюсь у входной двери. Прислушиваюсь, в угасающей надежде, что Аня остановит, но тишина позади не оставляет и шанса — мне придётся отпустить Аню.

Нахожу в себе силы, чтобы покинуть квартиру, но уехать со двора так и не получается. Как верный пёс ночую под её окнами. Одну ночь. Потом ещё. Глупо, но и следующие ночи провожу под её окнами. Меня словно магнитом тянет сюда и не отпускает. Паркуюсь напротив её дома и как дурак пялюсь в темноту. Радуюсь, когда загорается свет и мне удаётся уловить её силуэт.

Вздрагиваю от стука в окно — видимо, незаметно для самого себя провалился в дремоту. Поворачиваю голову и с удивлением смотрю на Аню.

— Ты снова здесь, — не то констатирует факт, не то упрекает, когда я распахиваю дверь.

Хочется сказать что-нибудь в своё оправдание, чтобы не чувствовать себя придурком, преследующим жену, но Аня меня опережает.

— Пойдём, — наверное, я не до конца проснулся и мне мерещится нереальное, — Королёв, на улице прохладно, а я не одевалась тепло.

— Так какого чёрта выскочила на улицу?

Выпрыгиваю из машины и подгоняю Аньку к её подъезду, а эта засранка смеётся. Легко так, словно пёрышком пощекотали. Сразу становится тепло внутри. С трудом сдерживаюсь, чтобы не сгрести её в объятия.

— Овощное рагу тушила, будешь?

— Буду. Соскучился по твоей еде.

Аня улыбается в ответ.

Какая же она красивая! И не моя. Или всё-таки…?

Никогда не робел в общении с девушками, а сейчас словно язык проглотил. Сижу, смотрю, как Аня порхает по кухне. Не выдерживаю, ловлю за руку, когда она оказывается рядом. Притягиваю к себе, утыкаюсь губами в живот. Дышу Анькой. Слушаю, как бьётся её сердце. Учащённо бьётся.

Аня сначала отпускает одну руку на мою голову, зарывается в волосы, начинает их перебирать. Потом другую. И сразу становится так хорошо. Уютно.

Поднимаю голову и заглядываю жене в глаза.

— Прости, Ань.

Сегодня обхожусь без пафосных речей. Просто говорю то, что рвётся с самих глубин души. Да и никакие слова не исправят то, что я натворил.

Уголки её губ дёргаются вверх. Кладёт ладонь мне на щёку, проводит по ней.

— Ты ужасно выглядишь, Королёв. И как ты собираешься сниматься послезавтра?

— Немного грима, правильного освещения, и никто не заметит, что я плохо спал последние ночи. Стоп. Откуда ты про съёмку знаешь?

Анька забавно морщит носик. Жалеет, что проговорилась.

— Твой пиарщик звонил. Сказал, что наш разрыв плохо сказывается на твоей репутации, — чуть помедлив, тихо добавляет: — и тебе.

— Ты поэтому пригласила меня?

Мотает головой.

— Я поэтому отказала тебе, Стас. Это было подозрительно. Сначала его звонок, а через несколько часов ты с кольцом.

Усмехаюсь, точно уволю. Да так, чтобы никуда не взяли на работу. Это же надо такую свинью мне подложить.

— Но знаешь, Королёв, я неплохо успела тебя изучить. Если твою заботу и визиты я ещё могла списать на стратегический ход к нашему примирению. То вот что ты ходишь в школу материнства вместе со мной и ночуешь у меня под окнами — не вписывается в этот сценарий. Ты слишком ценишь своё время и не стал бы тратить его на такую ерунду.

— Это не ерунда! Я должен знать, что происходит с тобой, как помочь тебе на родах и что ждёт нас потом.

— Твоя дотошность на курсах меня окончательно подкупила.

Снова ведёт ладонью по щеке, а я, как кот, готов мурлыкать от наслаждения, подставляясь под ласку ещё и ещё.

— Ешь, Королёв, пока не остыло.

Аня отходит в сторону, а я невольно тянусь следом.

Мой магнит.

Сложно мне оторваться от неё.

Ем не спеша. Потом сам убираю за собой. Посуду мою руками, принципиально игнорирую машинку: боюсь, что Аня выгонит меня. Вот и тяну время как можно, но она не прогоняет. Стелет в соседней комнате и уходит, пожелав спокойной ночи.

Да разве можно уснуть, когда знаешь, что там, в соседней комнате, спит она?

Не выдерживаю, и словно вор крадусь в хозяйскую спальню.

«Я только посмотрю на неё» — убеждаю сам себя.

Просыпаюсь от пристального взгляда, но не пугаюсь. Наоборот, уголки губ приподнимаются вверх.

— Королёв, кажется, ты перепутал спальни.

Приоткрываю глаза и сразу попадаю в плен медового взгляда. Стас сидит на полу около кровати и рассматривает меня.

— Ты очень красивая, Ань.

Протягивает руку, убирает волосы, откидывая их назад. Очерчивает пальцами скулу, скользит по шее, спускается ниже. Дыхание сбивается. Замираю в ожидании продолжении, но Королёв одёргивает руку.

Разочарование сразу даёт о себе знать.

Сложно лгать самой себе, но я соскучилась по прикосновениям Стаса. Думала, больше никогда не подпущу его к себе, но в каждую нашу встречу тело предательски откликалось на все его мимолётные касания. Тянулось к нему.

И такая реакция только на Королёва.

Другие мужчины будто перестали существовать для меня, все они как бы смазываются в единую серую массу. А от случайных прикосновений отшатываюсь, как от огня. Потому что хочу только ЕГО руки чувствовать на себе.

Двигаюсь в кровати, освобождаю место, чтобы в молчаливом жесте, приподнимая одеяло, пригласить Стаса. Ночь придаёт мне смелости. Да и просто хочется окунуться в тепло его тела.

Королёв не медлит ни секунды. Устраивается рядом на бок, повернувшись в мою сторону. Так и лежим лицо к лицу. Глаза в глаза.

Не произносим ни слова. Не нужны.

Просто быть рядом. Просто чувствовать друг друга.

Утром просыпаюсь от коротких нежных поцелуев, которыми Стас щедро осыпает всё моё тело. Приятное томление рождается внизу живота. Выгибаюсь навстречу его губам, рукам.

— Дурею от тебя, Ань.

Как же я его понимаю. Потому что и сама теряю реальность рядом с ним. Время и пространство стираются. Существуем только я и он. Только наше желание. Если в первый раз мы тонули в страсти, то сегодня между нами столько щемящей нежности.

Его руки, губы везде. Исследуют. Дарят любовь. Кружат голову.

Никто и никогда так не прикасался ко мне.

Никто и никогда так не любил меня.

— Люблю тебя, Анют, — вторит моим ощущениям на пике нашего общего удовольствия.

Вставать совсем не хочется. Я бы и дальше лежала, нежилась в сильных объятиях, но у Королёва другие планы:

— Тебе пора завтракать, Анют. Иди в душ, я пока приготовлю что-нибудь.

Разворачиваюсь в его руках, заглядываю в медовые глаза, хочу убедиться, что мне не послышалось.

— Сам?

— Не такой уж у тебя безнадёжный муж, Анька.

Смеётся, и я вместе с ним.

Сейчас мне легко и хорошо.

После завтрака долго целуемся. Не можем насытиться друг другом. Королёв ворчит, что опаздывает на работу, но при этом сам не может от меня отлипнуть.

— Пойдёшь со мной на свидание? Забронирую где-нибудь столик.

Морщусь. Показываться на людях мне совсем не хочется. Сразу появляется ощущение игры на публику. Стас быстро считывает причину моего недовольного личика.

— Или можем устроить романтик дома, — наглые руки с жадностью сжимают мои ягодицы, — но за приличное поведение не ручаюсь.

— Рискну остаться с тобой наедине.

Мы снова долго целуемся, не в силах расстаться на несколько часов.

К вечеру готовлюсь основательно: вызываю клининг, готовлю ужин, пробегаюсь по торговому центру в поисках идеального платья и нижнего белья. Волнуюсь ужасно, но всё напрасно. Понимаю сразу, как только распахиваю дверь.

Взгляд Королёва красноречивее любых слов, а выдержки ему хватает лишь на пару глубоких вдохов.

— Я предупреждал, — голос низкий, хриплый, а движения порывистые. Не успеваю понять, как оказываюсь прижата к стене. Стас проходится взглядом от лица к декольте и обратно, его правая рука уже скользит по ноге, ныряет под юбку, — ты охрененная, Анют.

От его слов, жадных прикосновений становится жарко — возбуждение накрывает с головой. Открываю рот в желании получить больше воздуха, но и вдоха не успеваю сделать. Королёв впивается в мои губы диким поцелуем.

— Мне хочется быть нежным. Любить тебя, но, чёрт, Анют…

Его ломка по мне распаляет меня ещё сильнее.

— Не хочу нежности, Королёв.

Всё же нежность была, но позже. Утром.

И снова совместный завтрак, поцелуи и полное нежелание расставаться, но у Королёва сегодня важная съёмка. После мы договорились вместе пообедать.

— Я забронирую ресторан, чтобы не было других посетителей.

Смеюсь.

— Ты псих, Королёв.

— Просто хочу, чтобы тебе было комфортно.

Закидываю руки ему на шею. Обнимаю, притягивая к себе.

— Для этого необязательно выгонять всех из ресторана. Достаточно найти малолюдное место.

Днём решаю погулять в парке недалеко от дома. Погода тёплая, да и свежий воздух мне полезен.

Ухожу в свои мысли. Мне нравится то, что происходит между мной и Королёвым. Только страшно, что всё может быстро закончиться.

Дальше всё происходит слишком быстро: где-то лает собака, рядом пробегают дети, я пытаюсь отойти в сторону, но оступаюсь и начинаю падать. Пытаюсь поймать равновесие — безуспешно.

С асфальтом мне не даёт встретиться проходящий мимо мужчина. Искренне благодарю за помощь. Инстинктивно поглаживаю животик в успокаивающем жесте. Но, как оказывается, рано радуюсь, потому что хочу сделать шаг и не получается: острая боль пронизывает левую ногу.

— Здесь недалеко клиника, давайте я вас отвезу, пусть травматолог посмотрит.

Соглашаюсь.

Глупо в моём положении отказываться.

Врач диагностирует растяжение. От обезболивающего я отказываюсь, хотя и предлагают безопасное в моём положении. Обхожусь лишь эластичным бинтом. Когда выхожу из кабинета, застываю в удивлении: напротив стоит Королёв. Бледный, как будто увидел живого призрака.

Стас сразу кидается ко мне и начинает хаотично ощупывать меня.

— Анька, чёрт, как же ты меня напугала!

Прижимает к себе. Втягивает воздух около моей головы, а потом и вовсе прикасается губами к макушке.

Его переживания слишком искрение. Они бьют меня под дых. Не нахожу слов. Да что там слова! Мне дышать становится сложно: эмоции затапливают меня.

— Что ты здесь делаешь? — спустя какое-то время всё-таки спрашиваю о том, что не даёт мне покоя, — у тебя съёмки.

— Ты издеваешься, Королёва? Какие съёмки, когда мне докладывают, что жена в клинике. Ушёл сразу, как только узнал.

— Но разве это был не прямой эфир? Твой пиарщик, наверное, в ярости.

— Переживёт. Анька, мне нет дела до эфира или репутации, когда вопрос касается тебя, — заключает моё лицо в ладони, заглядывает в глаза. — Важна только ты и наш ребёнок, ясно?

— Угу.

Губы сами собой растягиваются в широкой улыбке. Страхи улетучиваются. Никто не застрахован, не знаю, что будет с нами в будущем, но я верю Королёву, что стала для него по-настоящему важна.

— Куда летим? — сквозь сон слышу тихий голос мужа.

— К маме хочу, — хнычет сын.

Приоткрываю один глаз и вижу, как Стас держит нашего малыша. Видимо, опять успел перехватить Славика в самый последний момент и не дать ему запрыгнуть на кровать.

— Пойдём, расскажешь, что случилось, а мама пусть отдохнёт.

Слава не сразу, но соглашается. Дверь в комнату прикрывается, а голоса моих мужчин начинают отдаляться.

Я позволяю себе ещё немного понежиться в лучах раннего солнца, прежде чем встать. За окном самая настоящая весна. Первые листики на деревьях, первое пение птиц — хорошо.

Мужчин нахожу на кухне: готовят завтрак, в сторону рабочей зоны, особенно в сторону раковины стараюсь не смотреть. Знаю, что Стас всё приберёт за собой, но для меня каждый раз это настоящий стресс — видеть маленький армагеддон, устроенный им.

— Мама!

Славик первым замечает меня и кидается на шею.

— Мам, а я пазл наконец собрал! Посмотришь?

Хватает меня за руку в желании увести с кухни. Я позволяю. Идём к нему в комнату, рассматриваю собранную картинку с черепашками-ниндзя. Любимый мультик отца и сына. Они часто его смотрят вместе.

Королёв вообще прекрасный отец. Он старается проводить как можно больше времени с сыном. Но и меня не обделяет вниманием. Мы регулярно выбираемся на свидания. Настоящие. Где проводим время лишь вдвоём. Стас больше не втягивает меня в свои политические игры и не использует для имиджа. Я редко посещаю светские мероприятия — не моё. Королёв не настаивает, ходит один, если не может пропустить.

Наша семья — настоящая тихая гавань, здесь нет места посторонним.

Даже наших родителей мы впускаем осторожно. Стас давно очертил границы дозволенного. Поговорил. Объяснил. Моя родительница больше не лезет ко мне с критикой и непрошенными советами. Мы даже научились общаться. Мама вполне искренне интересуется моими делами, а я — её.

Хвалю сына, а тот хитро улыбается, явно что-то задумал, но пока не спешит рассказывать.

Зато за завтраком начинает разговор.

— Ма, пазл был сложный. Он для детей постарше.

— Угу, — улыбаюсь сыну, кидаю взгляд в сторону мужа, а тот с гордостью глядит на сына.

Явно растёт ещё один манипулятор и политик.

— Значит, я уже большой, да?

Киваю. Всё с большим интересом жду, что будет дальше.

Славик, довольный моим ответом, растягивает губы в широченной улыбке.

— Тогда можно завести кота! Ты сама говорила, что заведём, как только я стану немного старше.

Стас не сдерживается и начинает одобрительно смеяться. Треплет сына по голове, а тот аж жмурится от удовольствия.

— Ну что, Анют, шах и мат тебе от сына. Не отвертишься теперь, поедем сегодня выбирать кота.

— Почему у меня такое ощущение, что всё подстроено?

Мужчины тут же строят невинные мордашки. Сразу становится ясно: всё было спланировано от и до. Наш разговор на прошлой неделе. Пазл, который Славик так тщательно выбирал, глядя на рекомендованный возраст, а не на картинку.

Сын давно просит кота, а я до последнего не спешила соглашаться. Это же такая ответственность, которая упадёт на мои плечи, а у меня и так в последнее время большая нагрузка: кроме семьи, собственное дело, которое я начала недавно.

Точнее это был подарок Королёва по случаю выхода из декрета — цветочный магазин. Сначала я относилась скептически: ну какой из меня бизнесмен? А потом втянулась.

— Анют, обещаю, мы сами за котом будем следить.

Стас, как всегда, прекрасно считывает меня и мои опасения. Скептически приподнимаю бровь.

— Обещаем.

Ему тут же вторит сынишка:

— Да, мам, мы обещаем.

И я сдаюсь.

Совсем не удивляюсь, когда Королёв командует после завтрака собираться, так как мы едем к заводчику. И бронь за котёнка уже внесена.

— А если бы я отказалась? — спрашиваю мужа тихо, чтобы сын не услышал.

Королёв так же шёпотом отвечает:

— Пришлось бы уговаривать долго и сладко, — обнимает меня, а я плавлюсь в его руках.

— Тогда может зря я так быстро согласилась?

— Не зря, Анют. Ночью расскажу и покажу, насколько тебе благодарен.

На самом деле, когда вижу очаровательного рыжика с кисточками на ушах, как у рыси, сама уже хочу его забрать.

Весь день проводим с нашим новым членом семьи. Помогаем ему обжиться в нашей большой квартире. Моей. Мы так и остались в ней жить. Пентхаус Королёва простаивает.

— Вдруг наша семья разрастётся.

Я согласилась, а пока нам втроём хватает места здесь.

Вечером Стас сам вызывается укладывать Славика спать. Не возражаю, пользуюсь свободным временем и решаю понежиться в ванной. Когда выхожу, сразу попадаю в загребущие лапы, которые ловко развязывают пояс банного халата.

Королёв начинает с жадностью рассматривать меня, будто не видел долгие месяцы. Хотя вчера не только рассматривал, но и трогал.

И такой взгляд у него всегда. Прошло четыре года, а Королёв смотрит каждый раз, как в первую нашу ночь. Словно не может мной насытиться, как и я им.

Глаза в глаза.

Секунда. Другая.

Больше не выдерживаем и подаёмся друг другу навстречу. Ныряем в пучину страсти одновременно.

Сколько бы ни были вместе, нам всегда мало. И это не только про страсть. Мы не устаём друг друга узнавать. Открываться.

Стас стал не просто моим мужем, но и лучшим другом.

Я рада, что однажды ночью Королёв пришёл ко мне со сделкой и перевернул наши жизни.

Теперь я знаю, что такое быть по-настоящему счастливой.